Одной из последних приговоренных в СССР к смертной казни женщин стала Антонина Гинзбург (девичья фамилия Макарова, урожденная Панфилова). Жизнь Тоньки-пулеметчицы (именно так ее прозвали) – это история чудовищной лжи. В послевоенные годы на уроках мужества в школах Гинзбург рассказывала подрастающему поколению о своей героической фронтовой судьбе, о том, как она, будучи медсестрой, спасала раненых, как прошла вместе с бойцами от Москвы до Кенигсберга… И только спустя 30 лет свидетели опознают в ней палача, расстрелявшего не менее 1500 человек.

О Тоньке-пулеметчице написано много, но правдиво ли? Некоторые авторы не смогли удержаться от соблазна наделить Гинзбург чертами, которые ей не свойственны, описать яркие эпизоды, которые в реальности места не имели. А вот о том, что было на самом деле, рассказывалось далеко не все, потому что эти подробности долго никому не были известны. Остались за «кадром» и ответы на важные вопросы: как вела себя и что говорила Антонина Гинзбург на суде и следствии? Нашлись хоть какие-то аргументы в ее оправдание? И законен ли был сам смертный приговор?

ИЗ ДОСЬЕ АВТОРА:

Из материалов дела (все четыре тома уголовного дела № 50 хранятся в архиве УФСБ по Брянской области):

Антонину Гинзбург арестовали 2 июня 1978 г. в Белоруссии. К тому времени ее все знали как фронтовичку, жену героя войны, мать двух дочерей, которые искренне ею гордились. Обвинение по 64-й статье УК РСФСР «Измена Родине» шокировало всех, кто был с ней знаком в последние 30 лет. Но точно не саму Гинзбург, которая не пыталась бежать, даже не сопротивлялась. Ее сразу доставили в Брянск и поместили в местный СИЗО.

Следствие было недолгим – около пяти месяцев. Из СИЗО Антонина Гинзбург ни строчки не написала ни мужу, ни двум взрослым дочерям. Не было у нее и ни одного свидания с ними, потому что ни она, ни родственники не просили об этом.

Материалы дела поступили в Брянский областной суд 28 октября 1978 г. А уже 10 ноября этого же года Гинзбург предстала перед председательствующим Иваном Михайловичем Бобраковым и двумя народными заседателями. Представьте себе пожилую женщину со следами былой красоты и холодными глазами (так ее описали участники исторического заседания), сидящую в отгороженной части зала (клеток в судах тогда не было).

Многие убийцы на суде признавались, что ждали своего разоблачения и даже молились о нем. Но вряд ли это касается Антонины Гинзбург. Призналась она только потому, что понимала: доказательств ее вины слишком много и они неоспоримы, ведь живы свидетели ее расстрелов; более того – они перед ней.

Передо мной документы, где тщательным образом зафиксировано все происходящее. Начался процесс с допроса. Говорила Гинзбург четко и спокойно, все обратили внимание, что речь у нее грамотная. Секретарь суда Наталья Маслюк едва успевала стучать по клавишам пишущей машинки, чтобы ни одно из произносимых слов не потерялось. Она вспоминает, что была тогда почти в шоке от всего услышанного: «Было ощущение, что я нахожусь в том времени и присутствую при казнях».

Судя по словам Гинзбург, один из братьев стал полковником, одна из сестер работала в воинской части. На суде их не было, и вообще они ничего не слышали про нее много-много лет. Сложно даже представить, какой страшной трагедией было для них перевоплощение «блудной сестры» в роль палача и предателя Родины.

Антонина рассказывала про свою первую жизнь. Про то, как ей в школьные годы ошибочно приписали фамилию «Макарова» (по отчеству ее отца), как она была вязальщицей на трикотажной фабрике, как там частично потеряла зрение и вынуждена была перейти на работу в заводскую столовую.

Но в армии она была не санитаркой, как ошибочно писали, а буфетчицей. Потом стала контролером – проверяла пропуска в столовую, где обедали военные. Воинского звания, как уверяла, ей не присвоили, присягу она не принимала, погоны ей не выдали. Рассказала, как немцы разбомбили обоз, в котором она была и который пытался прорваться через окружение, как выжившие прятались в кустах, как она помогала раненым.

Вряд ли Антонина выдумывала. В этих ее словах ответ на вопрос – была ли она садисткой, проявляла ли жестокость и агрессию, имелись ли у нее психические отклонения. Нет, нет и еще раз нет. И ей не чужды были сострадание и желание помочь ближнему.

В лагере Антонина познакомилась с пленным солдатом Николаем Федчуком, накормила его супом, который сварила из конины, а он в благодарность предложил сбежать из лагеря. Вдвоем они отправились пешком в деревню Красный Колодец Брянской области, где жила семья Федчука.

В доме у Федчука Антонина провела ночь, так что все рассказы (они встречаются в некоторых СМИ) про то, что он ее бросил еще по дороге, – неправда. Но и жить у себя он ее не оставил. Макарова попросилась на постой к одной местной женщине, та приняла ее, но с оговоркой – на время и без питания.

Жила Макарова рядом с тюрьмой в двухэтажном доме: на первом этаже располагалась ее комната, которую она делила еще с одной девушкой-медсестрой, на втором – тюремная контора. Гинзбург, по ее словам, не знала, что будет входить в ее обязанности.

Как Макарова начала свою «карьеру» палача, кого именно расстреливала и что при этом чувствовала? У нас с вами есть уникальная возможность услышать ее рассказ, чтобы больше не осталось никаких домыслов.

На суде Антонине задавали много вопросов. Вот ответы на некоторые из них:

Главным потерпевшим по делу выступал Александр Поляков:

Антонина Гинзбург, слушая Полякова, немного нервничала. И в ее ответе впервые появились какие-то эмоции:

На суде выступали несколько свидетельниц. Одна из них нянчила детей у некой Тони Ефимцевой:

Интересны показания одной из женщин, которая описала момент казни и реакцию на происходящее немецкого офицера: «Русских людей расстреливаем не мы, а русская женщина».

После этого, как говорят, зал едва не взорвался от криков. Во избежание самосуда были приняты максимальные меры безопасности (Гинзбург буквально заслонили собой милиционеры-охранники).

Немалая часть следствия и процесса была посвящена тому, как Антонина Макарова смогла скрыть свою страшную тайну. Сама она рассказывала вот что:

Ну а дальше началась ее обычная семейная жизнь, вполне счастливая. Муж, кстати, до последнего не верил, что Антонина могла совершить какое-то преступление. Когда ему показали ее письменные признания, по слухам, поседел за одну ночь.

После завершения слушаний суд вынес приговор – высшая мера наказания. Следователи КГБ, которые вели это дело, не ожидали, что решение будет таким суровым. Полной неожиданностью он стал и для самой подсудимой.

Приговор был законным. На момент его вынесения еще действовал Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 марта 1965 г. «О наказании лиц, виновных в преступлениях против мира и человечности и военных преступлениях, независимо от времени совершения преступлений». Согласно этому указу, к лицам, которые в период Великой Отечественной войны находились на службе у гитлеровцев, активно участвовали в карательных операциях, принимали личное участие в убийствах и истязаниях советских людей, не применялся срок давности совершения преступления.

Все прошения Антонины Макаровой-Гинзбург о помиловании были отклонены высшей судебной инстанцией. 55-летнюю женщину расстреляли 11 августа 1979 г.

Смертную казнь многие криминалисты считают в большей степени не наказанием, а местью общества. Но в случае с Антониной Гинзбург все гораздо сложнее и тоньше. Это решение было почти философским. Если бы ей оставили жизнь, то фактически признали бы: у нее не было выбора (на чем она и настаивала). А выбор был. Он всегда есть.

В августе 1983 г. был, как считалось до сих пор, исполнен смертный приговор теневой хозяйке Геленджика, заведующей трестом ресторанов и столовых, которая накрывала столы самому генсеку Леониду Брежневу, – Берте Бородкиной. Железная Белла – так ее все звали – стала единственной за всю советскую и российскую историю женщиной, кто получил исключительный приговор за экономическое преступление (ее признали виновной в получении и даче взяток).

Вообще в СССР был вынесен смертный приговор всего трем женщинам (мы не учитываем период репрессий). Антонина Гинзбург, известная как Тонька-пулеметчица, о которой шла речь в предыдущей главе. Школьная посудомойка Тамара Иванютина, травившая детей в мирные годы. И только с делом Беллы произошли удивительные вещи, о которых никто до сих пор не знал. Как выяснилось, Берта Бородкина не была расстреляна в 1983 г. Более того, еще в 1985 г. она точно была жива, потому что писала прошение о помиловании, в котором, впрочем, ей было отказано. В архивах отсутствуют документы, говорящие о том, что приговор приведен в исполнение. Родным отказали в выдаче тела и не указали, где похоронены ее останки. Так может, она вообще не была казнена? Что, если она «исчезла», как это произошло с ее покровителем, первым секретарем Геленджикского горкома КПСС Погодиным?

ИЗ ДОСЬЕ АВТОРА:

Историю Беллы не раз описывали, о ней снимали целые фильмы, где много как правды, так и вымысла (во многих источниках, включая «Википедию», почему-то даже дата вынесения приговора указана неверно – 1982 г. вместо 1984-го).

Это та короткая информация о Берте, которая есть в уголовном деле. Деле, которое по праву можно назвать историческим. На суде обвиняемую не спрашивали про ее детство и юность, про то, почему она связала свою жизнь с именно этой профессией (сейчас бы сказали «с ресторанным бизнесом»). Но мы обойти вниманием биографию Берты не можем, иначе многое из ее поступков останется непонятым.

Фамилия отца Берты – Король. И девчонка с детства чувствовала себя королевой, умела себя подать, проявить силу воли. Она требовала от всех называть ее Беллой, а не Бертой (это имя ей не нравилось).

Судя по документам, мать умерла, когда дочери было четыре года. Отец, как рассказывала сама Берта, пропал без вести в период Великой Отечественной войны. «Однако сведений о призыве его в Красную армию, о направлении на фронт и о пропаже без вести не имеется», – это цитата из справки. Ходили легенды, что Берта сама в военные годы работала на немцев, но, скорее всего, это ложные слухи.

Фамилия Бородкина появилась у Берты после очередного замужества. Вообще, девушкой она была, как говорят, с одной стороны, влюбчивой, с другой – умеющей легко расставаться с мужчинами, которых считала неперспективными. По одним данным, она выходила замуж два раза, а по другим – четыре. Вот как было на самом деле. Цитирую справку:

То есть официальных браков все-таки было всего два. Отставной капитан Бородкин, имевший большой дом в курортном Геленджике, был вторым и последним мужем. Когда она с ним познакомилась, работала простой официанткой. Злые языки утверждали, что она каждый день таскала из ресторана много выпивки – специально спаивала Бородкина, чтобы избавиться от него. Капитана постоянно видели в непотребном виде, часто – напившимся до бессознательного состояния. Так что его смерть ни у кого не вызвала вопросов. А Берта стала хозяйкой дома и обрела полную свободу.

Дальше в справке из материалов дела – путь восхождения Берты к статусу неофициальной хозяйки курортного Геленджика:

Из документов следует, что Берта заочно окончила торговый техникум, потом Всесоюзный заочный институт советской торговли. А еще она вела активную общественную жизнь: с 1975 по 1982 г. избиралась депутатом Геленджикского совета народных депутатов, а также была членом Геленджикского горкома. Берта имела ведомственные награды и указом Президиума Верховного Совета РСФСР получила звание «Заслуженный работник торговли и общественного питания РСФСР».

Бородкина, как говорят, обладала удивительной харизмой – умела расположить к себе любого. Понимая, что путь к сердцу мужчин лежит через желудок, она накрывала просто фантастические столы всем, кто мог ей быть полезен и от кого она зависела. Толк в хороших винах и деликатесах она тоже знала и могла их достать в любое время дня и ночи в любом количестве (это при тогдашнем-то дефиците). Берте, как говорят, оказывал покровительство первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС Сергей Медунов. В 1970-х гг. Леонид Брежнев несколько раз приезжал в Краснодарский край, чтобы полечить больные кости и суставы. На курорте Мацеста его буквально ставили на ноги. Брежнев был безмерно благодарен Медунову за то, что тот продлевал ему жизнь. Так что Медунов в те годы был почти всесилен, а значит, всесильна была и Железная Белла.

Но вряд ли Медунов знал обо всех ее «талантах», благодаря которым она так успешно управляла ресторанами и столовыми. Да и если на то пошло – где в советские годы не процветало взяточничество? А в любом курортном городе уровень коррупции всегда был во много раз выше, ведь люди приезжают за атмосферой праздника и не скупятся ради хорошей выпивки и закуски.

1 июня 1982 г. домой к Железной Белле пришла милиция. Она ничуть не испугалась. На сообщение о том, что принято решение о ее аресте, отреагировала спокойно. «Завтра вы принесете мне свои извинения. А сейчас я приведу себя в порядок, нанесу макияж, позавтракаю. Вам придется подождать». Берта не знала, что даже Медунов ей больше не поможет. Более того – как раз ради того, чтобы его сместить (говорят, Брежнев видел в нем своего преемника), и была задумана операция по массовым арестам работников торговли Краснодарского края во главе с Бородкиной. Но Железная Белла была уверена: скоро придет помощь, ее отпустят. И только поняв, что ее бросили, она решила дать показания.

Бородкиной было вменено, что она, цитирую, «с 1974 по 1982 годы, будучи управляющей трестом ресторанов и столовых города Геленджика, занимая ответственное положение, неоднократно получала от подчиненных и передавала вышестоящим должностным лицам взятки. Получала взятки от 38 человек деньгами, вещами, продуктами на общую сумму 561 834 рублей 89 копеек. Передала 12 ответственным должностным лицам взятки на общую сумму 43 390 рублей».

Какие только слухи не ходили про Берту! Дескать, она учила сотрудников разбавлять вино, вместо мяса добавлять в котлеты хлеб, использовать продукты низкого качества, подменяя один сорт другим, и т. д. Но вряд ли ее громкий успех объясняется именно этим – все это работники советской торговли умели делать и сами. Истинной причиной ее взлета было то, что Железная Белла действительно создала, как сейчас выразились бы, целую ОПГ, в которую, по версии следствия, входило больше 70 человек. Некоторые эксперты даже считают, в преступную деятельность были вовлечены на самом деле не меньше тысячи людей – от буфетчиков и кладовщиков до правоохранителей и чиновников, которые должны были проверять кафе и рестораны. Берта собственноручно выписывала со складов торговой базы дефицитные (фондовые) товары, которые поступали в те заведения, откуда ей приносили взятки. За деньги она назначала на должности, продвигала по службе, ограждала от проверок и т. д. Вот несколько примеров, как это работало.

Первым в деле Берты Бородкиной стоит эпизод с директором ресторана «Яхта» по фамилии Сизова. Назначила ее на эту должность лично Бородкина, и Сизова в знак благодарности каждый год ей приносила в конверте разные суммы – от 600 руб. до 5900 руб. Деньги передавала в служебном кабинете. Помимо денег, Сизова также передавала похищенные со склада «Яхты» продукты (те самые дефицитные, что Берта выписывала за взятки) как самой Бородкиной, так и по ее указанию разным чиновникам на праздники – Новый год, 8 Марта, 1 Мая и т. д. Всего продуктами, вещами и деньгами Бородкина получила от директора одного ресторана «Яхта» больше 32 000 руб.

Или вот история директора ресторана «Платон». За каждый курортный сезон он платил Бородкиной по 1500 руб., передавал коньяки, красную и черную икру, колбасу, балык, мясо, цитрусовые… Причем продукты регулярно по его распоряжению привозили как в ее квартиру, так и на дом к ее дочери. Сам директор ресторана часто наведывался к Бородкиной в служебный кабинет и домой с разными дарами – мехами, золотыми украшениями. В одном случае было доказано, что только за разовый отпуск ресторану «Платон» дефицитных продуктов со склада Берта получила взятку в тысячу рублей. А сколько таких случаев было?

Еще один эпизод – с Петридисом, которого Бородкина вначале назначила поваром (хотя соответствующего образования у него не было), затем сделала заведующим столовой № 21, а потом еще и шашлычной «Ракушка». За каждый курортный сезон он ей платил от 1500 до 12 000 руб. Список подарков от Петридиса столь длинен, что занимает не одну страницу. В числе прочего там: хрустальные вазы, отрез велюра, меховая шапка, золотые часы с браслетом, светильник – на общую сумму больше чем 70 000 руб.

Из показаний Петридиса:

И таких эпизодов – 38.

Взятки Бородкина брала не только от директоров кафе и ресторанов, но и от простых поваров и буфетчиков, которые несли ей понемногу – бывало, по 100 руб. (она не чуралась «мелочовки»). Один из эпизодов: «В сентябре 1951 года Бородкина, находясь в своем служебном кабинете, получила взятку от буфетчика бара "Русь" в 2000 рублей за преимущественное снабжение дефицитными продуктами и оказываемое покровительство». По факту оказалось, что одно это питейное заведение приносило ей доход сразу от сотрудников всех уровней – руководители несли тысячами, а младший персонал делал подарки посудой, одеждой, обувью.

Доходило до абсурда: на один из ее дней рождения пришел директор кафе «Морской воздух», некий Попандопуло, и умолял принять от него подарок на 300 руб. Цитата Из материалов дела:

Одна из свидетельниц рассказывала, что Бородкина не давала ей житья, переводила из одного заведения в другое до тех пор, пока она не пришла с дарами – хрустальной вазой и деньгами.

На суде рядовые сотрудники общепита (к слову, многие в итоге сами были осуждены по статье «Дача взятки») говорили, что деньги они добывали за счет обмана покупателей.

В общем, все весьма традиционно. Если вы думаете, что отдыхающие не жаловались, – ошибаетесь. Они даже писали письма в газеты. Удивительное дело: две статьи в «Советской России» в 1979 и 1980 гг., где рассказывается про плохой сервис, недолив и некачественные блюда, про массовый обман покупателей, использовались следствием как доказательства против Берты Бородкиной.

«В ходе расследования изъято денег и ценностей и описано имущества на сумму 986 тысяч рублей», – цитирую справку из дела. Наличными было 249 000, еще на сберкнижках на 515 000, остальное, так сказать, в натуральном выражении.

Изучаю фотоархив, который содержится в материалах дела. Фотоснимки с надписями: «Обвиняемый Фатахов опознает под № 3 шкурку меха песца, купленную им и переданную в качестве взятки Бородкиной». «Он же опознает хрустальную вазу, которую подарил (наполненную конфетами "Мишка") Берте Бородкиной». «Обвиняемый Петридис опознает меховую шапку, переданную им в качестве взятки». «Обвиняемая Сизова А.Н. опознает женское зимнее пальто с воротником и манжетами из меха ламы, приобретенное ею и переданное в качестве взятки Бородкиной».

Куда Берта девала все добытое преступным путем добро? О, ее квартира была похожа на склад дорогих вещей и ювелирный салон одновременно. Но все туда просто не помещалось.

В материалах дела много интересных фотоснимков. Вот на одном свидетельница Флоренко показывает место в лесном массиве, где она с мужем зарыла баллон с деньгами, принадлежащими Бородкиной. А вот вентиляционное отверстие в полу одной из комнат свидетеля Курдомовой, использованное в качестве тайника, куда прятали пакеты со сберегательными книжками на предъявителя, принадлежащими Бородкиной. На третьем фото 36 ювелирных изделий, которые хранились у очередных знакомых, – цепи, серьги, броши, браслеты. И снова снимок – на этот раз в новой квартире запечатлены чемоданы, в которых лежат десятки дорогих шкур. А вот японская стереомагнитола. То есть Железная Белла предусмотрительно использовала жилье своих знакомых, привлекала их, так сказать, к сокрытию наворованного.

Но Берта Бородкина и сама давала много взяток. В деле есть материалы, говорящие о том, что она регулярно ездила в Москву – возила деньги и дорогие подарки в здание Министерства торговли РСФСР на улице Кирова (нынешняя Мясницкая). Предназначались они девяти должностным лицам Главкурортторга. Одному заместителю начальника передала 3000 руб., другому – 5000, третьему… Большая часть этих денег была платой за преимущественное снабжение Геленджикского треста продовольственными товарами. Замначальника по строительству Главкурортторга Министерства торговли РСФСР за выделение дефицитных стройматериалов (надо же было делать ремонт в курортных кафе и ресторанах) Берта привезла дубленку.

А вообще эпизодов в деле тьма-тьмущая, однако по большей части о них известно только со слов Бородкиной, которая в какой-то момент стала давать признательные показания. Но от части из них она позже отказалась.

ИЗ ДОСЬЕ АВТОРА:

«Вина подсудимой в даче взятки начальнику Главкурортторга Министерства торговли РСФСР Чуфирину на общую сумму 5080 рублей подтверждается личными признательными показаниями Бородкиной», – цитирую приговор. Чуфирин вины своей не признал. Сказал только, что ездил после публикации в газете «Советская Россия» с проверкой в Геленджик и приобрел у Бородкиной набор хрустальной посуды (его нашли)… за деньги.

А вот увлекательный рассказ Бородкиной. При передаче Чуфирину в первый раз у него в кабинете 2000 руб. он не хотел брать их, «показывал фотографии своих детей – мальчика и девочки, говорил, что не хочет для них неприятностей, имеет желание спокойно спать». Но она настояла на своем. Второй раз он тоже не хотел брать, но она уговорила. Она считает себя виноватой перед Чуфириным. Как вам такое? Вроде «сдала» московского начальника, а вроде и вину на себя взяла. Очная ставка между Бородкиной и Чуфириным так и не была произведена, ибо Бородкина в тот период стала симулировать психическое заболевание.

Кстати, о здоровье Бородкиной. Ее сестра рассказывала, что за решеткой Берта сильно похудела, что жаловалась на избиения и показывала выбитые зубы. Представители следствия заявляли, что она чуть ли не сама их себе выбила, имитируя припадки.

Акт судебно-психиатрической экспертизы от декабря 1982 г. гласит, что Бородкина вменяема, признаков расстройства душевной деятельности не имеется.

А вообще Железная Белла много чудила во время следствия и суда. Вероятно, до конца не понимала, кого можно упоминать в показаниях, а кого нет. В какой-то момент призналась, что давала взятку секретарю Геленджикского горкома КПСС Погодину деньгами и дефицитными продуктами на сумму 15 220 руб., начальнику ОБХСС Геленджикского РОВД Шматову – импортным мужским костюмом.

Очевидно, следствие хотело от нее показаний на куда более серьезных людей. Но на кого? Заместитель министра торговли РСФСР Лукьянов, судя по всему, им не подошел. Цитирую приговор: «Не добыто достаточных доказательств, что передавала взятки Лукьянову». Сама Белла назвала 52 фамилии, но виновность 21 из этих людей суд не подтвердил.

А что, если от Бородкиной хотели показаний на самого «хозяина Кубани» Медунова? В любом случае в деле этого нет. Железная Белла не раскололась. Да и Медунов богатства не любил (когда после смерти друзья вошли в квартиру, то были потрясены аскетичностью убранства). Берту он уважал за то, что она отлично принимала высокопоставленных гостей, в том числе членов Президиума Верховного Совета СССР, и ни с кого денег за свое гостеприимство не спрашивала. Говорят, когда умер секретарь ЦК КПСС Федор Кулаков, семья пригласила на похороны Медунова и Бородкину.

За экономические преступления в тот период в СССР уже не расстреливали. А тут еще женщина… Так что это было похоже на расправу. Читаем приговор Судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда:

Слово «исключительный» звучит в главной строчке приговора трижды (!). А еще есть дополнительное наказание в виде лишения права занимать руководящие и связанные с материальными ценностями должности. Оно звучит издевательски, когда речь идет о смертной казни (чем бы Берта могла руководить после смерти?).

«Берта Бородкина была расстреляна в августе 1983 года», – эти данные кочуют из одного СМИ в другое, из «Википедии» в пособия для юристов и криминалистов. Кто и зачем запустил этот слух?

Кому понадобилось изымать эту справку и все другие документы, подтверждающие факт расстрела? А что, если Берта так и не была казнена? Родные недоумевали, что им не указали место захоронения ее останков. Опять же – почему? Ведь близким даже самых страшных маньяков сообщали о времени погребения и давали возможность проститься. Или Железная Белла была для кого-то хуже маньяка? Вряд ли. Так что рассматривалась и такая версия: Бородкина не была казнена, ей дали возможность скрыться. В пользу этой версии мог бы свидетельствовать тот факт, что ее главный покровитель, первый секретарь Геленджикского горкома КПСС Николай Погодин, через пару месяцев после ареста Берты просто исчез. Испарился. В документальном фильме «Владыка Кубанский» показано, как это произошло. 14 июня 1982 г. Погодин на своей служебной машине подъехал к зданию крайкома Краснодара, к Сергею Медунову. Затем его, бледного как полотно, водитель отвез в горком Геленджика. Оттуда он вышел и пошел в сторону моря. Больше его никто не видел. Сотни водолазов искали его тело, но так и не нашли. Поговаривают, что он был замечен в Турции.

Именем руководившего городом много лет Николая Погодина названа одна из центральных площадей Геленджика. Именем Берты Бородкиной пугают женщин-мошенниц. Но, может, они где-то вместе коротали старость?

Но нет. Беллу все-таки казнили. Я нашла человека, который готов это засвидетельствовать. Полковник милиции в отставке, почетный сотрудник МВД, заслуженный юрист России, доктор юридических наук, профессор Данил Корецкий долгое время общался с человеком, который исполнял смертные приговоры. Его звали Николай Иванович, и он говорил, что испытывал жалость только к двум приговоренным, одной из которых и была Белла.

А Медунова после сочинско-краснодарского дела (когда были арестованы почти 5000 функционеров края, в основном работники системы общественного питания) «попросили» с должности первого секретаря крайкома партии с формулировкой «за допущенные ошибки в работе». Другу Брежнева даже попытались предъявить обвинение в коррупции в связи с сочинско-краснодарским делом, но потом все подозрения с него сняли. В материалах Бородкиной о нем ни единого словечка. С учетом того, что посадить его, как говорят, мечтал сам руководитель КГБ Андропов, вряд ли Бородкину не заставили бы дать на него показания. А так, выходит, нестыковочка…

Поводов для ареста Медунова не нашлось, но его главный политический соперник – Михаил Горбачев (поддерживаемый Андроповым) – на фоне скандала сделал рывок вперед. Вот и получается, что история Железной Беллы – это политическая и криминальная история советской России, где женщине была отведена самая таинственная роль.

Имя Кали (Калины) Никифоровой в 1980-е – 1990-е гг. гремело на весь Советский Союз. Ее называли «мать всех воров», потому что самые известные авторитеты обращались к ней за советами и помощью. А «патриарх преступного мира» Вячеслав Иваньков по кличке Япончик и вовсе отдал ей свое сердце: Каля была его гражданской женой.

Ум Кали впечатлял сыщиков, которых она часто обводила вокруг пальца. Лишь один раз попала она за решетку, но довольно быстро оттуда выбралась.

История о Никифоровой со временем обросла слухами и домыслами, поскольку почти не осталось тех, кто ее хорошо знал лично. А самое главное – никто до недавнего времени не видел материалов единственного уголовного дела, по которому Каля получила срок, и – внимание! – последующего оправдательного вердикта Президиума Верховного Суда РСФСР по главному эпизоду обвинения.

Из материалов дела:

Это краткая биография Кали из материалов уголовного дела, которое было заведено летом 1975 г. К тому времени она прошла уже долгий путь, который сделал ее известной в криминальных кругах. Успела официально побывать замужем, стать вдовой, познакомиться с Вячеславом Иваньковым, родить сына Витю. Никаких серьезных преступлений на тот момент она, как считается, не совершала. Выполняла скорее роль «решалы» и наводчицы – человека, у которого обширные связи, который знает, на чем заработать. Не имея высшего образования, она обладала колоссальным багажом житейской мудрости, которая, видимо, и помогала ей выживать в непростых условиях в детстве и юности (Никифорова родилась в бедной многодетной семье).

Каля, как уверяют знавшие ее, легко сходилась с чиновниками, правоохранителями, могла расположить к себе, а потом – или обмануть, или помочь (не без выгоды для себя, разумеется). В какой именно момент она привлекла внимание верхушки преступного мира, сказать сложно. Но авторитеты оценили ее хваткий ум и умение моделировать ситуацию: «Что будет, если вот этого развести на деньги?»; «А стоит ли запугать вон того?»; «А не приведет ли за собой "хвост" вот этот?»; «Как внедрить "крота"?» – со всеми этими вопросами шли к ней. А Уголовный кодекс РСФСР не предполагал наказания за советы…

Так на чем же она попалась?

Как гласят материалы уголовного дела, Никифорову задержали вместе с тремя мужчинами, одним из которых был заслуженный тренер Узбекской ССР, официально работавший в ДСО (добровольное спортивное общество) «Мехнат» Аркадий Шварцман.

Известный на весь Узбекистан тренер по плаванию Шварцман приехал в Москву из Ташкента. Это была служебная командировка. А какой, скажите, приезжий не мечтал привезти из столицы дефицитные вещи для всей семьи? Раздобыть их в то время можно было только одним способом – в спецмагазинах сети «Березка». Но рубли там не принимали – только особые чеки (или сертификаты), которые выдавались за работу за рубежом. Чеки с синей полосой полагались тем, кто вернулся из стран соцлагеря, с желтой – из Африки, а без полос (самые ценные) – из капиталистических государств.

Из материалов дела:

28 июля 1975 г. на квартире Кали Никифоровой гражданин Кадыров встретился с другом Шварцмана, тоже командированным, неким энергетиком из Сызрани Борисом Кароновым. Сделка произошла успешно, довольные покупатели получили большой газетный сверток с 34 сертификатами и тут же отправились отвариваться.

Ближайшим был магазин № 31 фирмы «Березка». Шварцман и его товарищ выбрали себе красивые костюмы, женам – платья и платки, детишкам – игрушки… Ну а потом случилось то, чего они предположить никак не могли: Каронова задержали на кассе после того, как он предъявил сертификаты номиналом 50 руб.

И все же думаю, что правоохранительные органы провернули эту операцию только потому, что следили за Калей. В любом другом случае «сертификатчики» не представляли интереса для МУРа, а именно это подразделение занималось, как там выражаются, «реализацией» Кали.

«Что делать?!» – судорожно спрашивал Шварцман Калю, вернувшись к ней домой один. Никифорова предложила найти Кадырова, который должен был решить все вопросы с милицией. Но та в это время уже реализовывала вторую часть спецоперации: самого Кадырова задержали. На следующий день, 29 июля 1975 г., были арестованы Каля и Шварцман.

За Калей милиционеры следили давно, но никак не могли к ней подобраться. Поводов для задержания эта фантастически сообразительная женщина им не давала. А сертификаты – хоть какая-никакая, но зацепка. Впрочем, притянуть ее к незаконному обороту сертификатов тоже казалось непросто: она всего лишь познакомила людей, деньги в руки даже не брала. Так что милиционеры решили подстраховаться и вменили ей (смешно сказать)… недолив 10 г коньяка!

Из материалов дела:

В общем, вменялись Кале две статьи УК РСФСР: ст. 88 «Нарушение правил о валютных операциях» (в случае с Никифоровой это звучало как «пособничество в покушении» на это преступление) и ст. 156, ч. 1 «Обман потребителя».

Следствие длилось целый год, хотя, казалось бы, что тут расследовать? Объяснялось это тем, что сыщики пытались возбудить в отношении Кали еще несколько уголовных дел. Тщетно. Все это время Никифорова сидела в Бутырке, которая тогда официально называлась ИЗ-48/2 и где содержались и мужчины, и женщины.

Ветераны легендарного тюремного замка говорят, что слух о Кале быстро распространился по всему изолятору – ей в камеру авторитетные арестанты передавали «дары» (разные вещи, дефицитную провизию). А еще говорят, что даже из тюрьмы она решала многие вопросы, связанные с работой серьезных преступных группировок на воле. Уже тогда отдельные горячие головы готовы были дать ей статус вора в законе. Но, во-первых, она сама была против, а во-вторых, криминальный мир в целом не был к этому готов.

Судьбу Кали и командированных мужчин решал Московский городской суд. Во избежание криминального давления на народных заседателей были приняты усиленные меры безопасности (на входе и в самом зале дежурила милиция).

Каля получила четыре года колонии общего режима и запрет работать в торговле сроком на пять лет. Шварцман и его друг – четыре и три года соответственно. А Кадыров – целых восемь лет строгого режима. Устоял этот приговор и в кассации Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, но рухнул в Президиуме ВС, где рассматривался по протесту заместителя председателя (и который был поддержан – ни много ни мало – заместителем генерального прокурора).

У Кали осталась 156-я статья, но, поскольку срок по ней был всего полтора года (к тому времени она отбыла в Можайской женской колонии даже больше), ее освободили прямо в зале суда. Произошло это 23 февраля 1977 г.

Как сложилась судьба фигурантов этого дела? Известно только про одного из них. В советские годы в Ташкенте вышла книга под названием «Чекисты рассказывают», где авторы поведали о тренере Шварцмане, который уехал в 1978 г. в Израиль. На чужбине он, цитирую, «участвовал в антисоветском сборище под вывеской Американской национальной конференции по делам советских евреев, где изливались потоки грязи и клеветы на нашу страну». А еще авторы писали, что Шварцман «пытается переманить легковерных из СССР на Землю обетованную».

А для Кали эта «ходка» оказалась первой и последней. Что удивительно, так как с годами ее криминальная история только разрасталась. Как выразился ветеран МУРа Александр Комаров (один из руководителей подразделения, занимавшегося борьбой с оргпреступностью), «подобных ей женщин в криминальном мире не было ни до, ни после».

Никто из милиционеров не общался с Калей больше, чем Иван Бирюков. Он до сих пор помнит все свои встречи с ней, некоторые из них – даже у нее дома. Но обо всем по порядку.

В первый раз Иван Петрович встретился с ней в «бутырском замке» в 1975 г. Каля сидела там в ожидании приговора. В это же время расследовалось и уголовное дело по вымогательству и нападению на милиционеров, в котором главным подозреваемым был Япончик.

По версии следствия, Япончик вымогал деньги у администратора Малого театра Глиозы, в залог забрав его автомобиль. Когда милиционеры попробовали задержать Япончика (для этого Глиоза назначил ему встречу, на которую обещал принести 2500 советских рублей), тот устроил пальбу. Причем стрелял он в сотрудников милиции. А дальше была классическая погоня в самом центре Москвы, рядом с Театром Советской Армии, за которой – так уж вышло – наблюдал сам маршал Андрей Гречко.

Не только Бирюков, но и другие бывшие муровцы уверены, что Каля помогала Япончику с экспертизами.

Большинство своих самых ярких преступлений Япончик совершил именно в тандеме с Калей. Оперативники вспоминают, как «сладкая парочка» кинула краснодарских цеховиков, подпольно шивших ондатровые шапки. Каля предложила им купить редчайшую монету николаевской эпохи номиналом в 37,5 руб., цена которой на черном рынке доходила до 80 000 долл. Встреча происходила в ресторане, куда нагрянула милиция. Правда, не настоящая: руководил «захватом» переодетый в милицейскую форму Япончик. К слову, переодевание вообще было его любимым трюком.

В следующий раз старший оперативник МУРа Бирюков увидел Калю уже у себя в кабинете на Петровке, куда она явилась по вызову.

Бирюков тогда допросил Калю по делу о разбое 1981 г., где она проходила как возможная соучастница. Сюжет довольно банальный: к Кале обратился человек с жалобой на скупщика икон – некоего Аркадия Нисензона, который якобы кидал клиентов. Никифорова назначила Нисензону встречу на конспиративной квартире под предлогом того, что сама хочет приобрести антиквариат. Тот пришел. А вскоре в квартиру нагрянули Япончик с друзьями. Пристегнули скупщика наручниками, грозили убить и растворить тело в кислоте. Но тот отрицал, что похитил иконы. Тогда бандиты забрали ключи от его квартиры в Черемушках, поехали туда и вынесли ценные вещи.

Тогда же Бирюков пришел с обыском к Кале. Трехкомнатная квартира на Енисейской улице поразила его шикарной по советским временам обстановкой: кругом картины и ковры, два импортных холодильника, шкаф с дорогой посудой, раритетные книги…

В другой раз обыск проходил уже после ареста Япончика.

После ареста Япончика по делу Нисензона (в итоге ему дали 14 лет тюрьмы) Каля, по сути, стала исполняющей его обязанности в криминальном мире.

Как это происходило на деле? Вот что вспоминает Бирюков:

Диагноз Калю сильно подкосил, но она, похоже, верила, что сможет вылечиться. Во-первых, потому что знала многих выдающихся медиков лично, во-вторых, деньги на самые дорогостоящие лекарства у нее были. Так что Каля лечилась и продолжала какое-то время жить своей обычной жизнью. Как говорят, даже встретила новую любовь – преступного авторитета Рубена Саркисяна по кличке Профессор Рубик.

Точнее говоря, они знали друг друга давно, но после ареста Иванькова между ними возникли особенно теплые отношения. Они даже открыли вместе подпольный цех по пошиву обуви при большой государственной фабрике.

Но главной заботой Кали все-таки был Япончик (она предпринимала меры по его освобождению, пыталась подкупить всех – от тюремщиков до прокуроров), а также сын Витя.

И снова вопрос: хотела ли Каля ему такой судьбы? Не знаю. Но ходили слухи, что она купила парню статус вора в законе, когда ему только исполнилось 22 года. В любом случае, если бы она захотела, то воспрепятствовала бы его «коронации».

Япончик воспитывал и любил Виктора как сына, называл своим преемником. Но до сих пор неизвестно, был ли он ему родным. Бирюков считает, что нет.

Последнее дело Кали – организация угона самолета, на котором она собиралась вылететь за границу, чтобы там пройти курс лечения. Угон почему-то все откладывали и откладывали. А Каля тем временем умерла.

История ее жизни не была в действительности ни красивой, ни романтичной. Вынужденная постоянно лавировать между всеми «огнями», вести несколько игр параллельно, тревожась за судьбы любимых мужчин, Каля себя довела до тяжелой болезни и, видимо, приняла решение умереть. Если бы она хотела жить – угнала бы и не один самолет. В этом абсолютно убеждены те, кто ее знал.

Похоронили Калину Никифорову 26 февраля 1988 г. на главном городском кладбище Еревана. На похоронах присутствовали известные авторитеты. Любимые мужчины – сын Витя и Япончик – пережили ее лишь ненадолго.

23 марта 1964 г. в СССР к высшей мере наказания приговорили Аркадия Нейланда.

В тот день простой шариковой ручкой от руки был написан уникальный приговор. Аккуратно выведены имя и фамилия обвиняемого: Аркадий Владимирович Нейланд. Это единственный несовершеннолетний преступник, которого в СССР приговорили к смертной казни.

Смертный приговор подростку вынесли вопреки действующему УК РСФСР, который гласил, что к высшей мере наказания не могут быть приговорены лица, не достигшие возраста 18 лет. На момент убийства женщины и ребенка, которое совершил Нейланд, ему было всего 14 – он сделал это за день до своего 15-летия. Но, несмотря на всю гуманизацию, о которой в ту пору говорили в «верхах», Нейланду отказали в помиловании и казнили уже через полгода, о чем немедленно доложили руководству РСФСР.

Об этом юридическом прецеденте написано в учебниках и энциклопедиях, но по его поводу до сих пор спорят. Особенно много шло разговоров относительно справедливости самого приговора и даже виновности (!) Нейланда. Был только один способ расставить все точки на «i» – обнародовать первоначальный (еще даже не отпечатанный на машинке) приговор. Мы его публикуем. И только один способ ответить на вопрос «А можно ли было перевоспитать звереныша за решеткой?» – найти в современном мире подростка с похожей судьбой. Мы его нашли.

ИЗ ДОСЬЕ АВТОРА:

Ребенок-убийца «прославился» на всю РСФСР и даже за рубежом. Повторюсь: на момент совершения преступления Аркадию Нейланду было полных 14 лет, поэтому он сам во время задержания говорил: мол, уверен, что не расстреляют. Редакция УК РСФСР от 1960 г. четко гласила: «К высшей мере наказания не могут быть приговорены лица, не достигшие к моменту совершения преступления 18 лет». Но удивительное дело: 17 февраля 1964 г. Президиум Верховного Совета СССР принял постановление, которое разрешало применять казнь в отношении несовершеннолетних. Тогда это объяснили необходимостью борьбы с подростковой преступностью, однако многие считают, что это было сделано специально к рассмотрению дела Нейланда.

Получилось, что это постановление было принято после совершения Нейландом преступления, но до рассмотрения его дела судом. В таких случаях считается, что документ обратной силы не имеет. Но к Нейланду его все-таки применили.

Это дало повод для возмущения многим профессиональным юристам – как советским («Когда государство не выполняет установленные им же самим процессуальные нормы, какого законопослушания можно ждать от простых граждан?»), так и зарубежным, которые, что интересно, обвиняли судей не столько в жестокости наказания (в то время в ряде стран подростков казнили), сколько в попрании законности.

Дело Нейланда вызывало столько вопросов, что спустя десятилетия историки вообще стали сомневаться в доказанности его вины. В эфире одной радиостанции историк Алексей Кузнецов сказал: «Я очень добросовестно пытался найти хоть какие-то сведения о суде. Известно только, что это была коллегия ленинградского суда. Ни фамилии обвинителя, ни фамилии защитника». Другой историк, Илья Слосман, утверждал, что съездил в Санкт-Петербург, посетил музей милиции, поговорил с сотрудниками и выяснил: у них имеется только обвинительное заключение по этому делу.

Вот перечень нестыковок, которые продолжают будоражить умы криминалистов.

Первое. В материалах дела говорится, что воровать Нейланд начал с детства, однако никаких доказательств этому утверждению не приводится.

Второе. В перечне украденного из квартиры убитой фигурируют выигрышные облигации госзайма, однако ребенок не мог разбираться в этих бумагах и знать, что с ними делать. Зачем ему понадобилось их красть?

Третье. Отпечатки пальцев нашли не сразу и только один из 200 экспериментальных зарубов топора (орудия убийства) совпал со следами на черепе убитой. Почему?

Четвертое. Арестовали Нейланда, по одним данным, 30 января, по другим – только в марте. Протокол задержания, подписанный в марте 1964 г., можно увидеть, например, в фильме «Звереныш» из цикла «Следствие вели…».

Пятое. Почему Нейланд при задержании представился Виталием Нестеровым и существовал ли вообще мальчик с такими данными?

Шестое. Нейланд признал вину частично, но в чем именно не признал – неизвестно.

Седьмое. Почему неизвестны имена судей, прокуроров и нет информации о том, был ли на суде адвокат?

Восьмое. Как все-таки мотивировал суд первой инстанции невозможность дать Нейланду максимальный тюремный срок и необходимость высшей меры наказания?

И вот теперь у вас есть возможность прочесть тот самый приговор. Он содержит ответ на большинство вопросов (а возможно, даже на все).

Сложно сказать, почему не предавались огласке эти данные. Может быть, чтобы оградить участников процесса от внимания общественности и журналистов, особенно иностранных (те доставали Ленсуд звонками с вопросами: «Почему вы нарушили нормы международного права?» и «Вы считаете, это нормально – казнить детей?»).

Нигде не встречала информации о том, что Нейланда судили не одного, а с приятелем. Нестеров – реальный персонаж, подельник. Но ему не вменялось убийство. Нейланд представился во время задержания Нестеровым, чтобы запутать следствие.

Из этой части приговора мы можем убедиться, что Нейланд действительно совершал преступления и раньше, это было для него почти обыденностью. Кроме того, здесь рассказывается, как он сбежал из Ленинграда в первый раз.

Тогда мальчик направился к тетке, живущей в Москве. От нее собрался поехать на Дальний Восток, чтобы исследовать его просторы (читал об этом в книгах). Но Нейланда, тогда 13-летнего, поймали и вернули родителям. Потом он снова сбежал и снова в Москву. И каждый раз, когда его возвращали родителям, те не знали, что с ним делать.

За три дня до убийства его вызвали в прокуратуру Ждановского района. Там расследовали дело по кражам и грабежам, совершенным трудными подростками. Прокурор дал понять Нейланду, что его ждет колония. Как только блюститель закона отвернулся, Аркадий сбежал.

Дальше рассказывается, что Нейланд позвонил в дверной звонок, спросил о проживании в квартире вымышленного человека (чтобы убедиться, что дома нет мужчин), а через 15 минут снова позвонил уже как почтальон. Зашел в квартиру, потребовал денег, напал на хозяйку.

Что все-таки забрал Нейланд?

Из этой части приговора следует, что никаких облигаций Нейланд не брал. Даны тут ответы и на все остальные вопросы, что историки ставили под сомнение. Виновность Аркадия доказана.

В приговоре сказано, что судебно-психиатрическая экспертиза признала Аркадия вменяемым как на момент совершения преступления, так и «в настоящий момент».

Нестерову суд дал шесть лет колонии.

В нашем распоряжении есть еще один исторический документ. Это ответ на прошение о помиловании, подписанное Председателем Верховного Суда РСФСР Львом Смирновым.

Поразительно, что судьба подростка решалась на таком уровне. Просить о его помиловании Никиту Хрущева пробовал Брежнев. Он передавал ему ходатайство о неправомерности применения «обратной силы». Хрущев отказал.

Но еще удивительнее, что власть требовала немедленно сообщить о приведении приговора в исполнение. Словно бы ждала этого момента, чтобы выдохнуть. Нет подростка Нейланда – нет страха у взрослых.

Общественность отнеслась тогда к смертному приговору скорее положительно, как это странно и страшно ни звучит. Люди рассуждали примерно так: раз уже родные мать с отцом от него отказались, раз сам Никита Хрущев не захотел за него вступиться, то, значит, звереныша и правда невозможно перевоспитать.

Главный вопрос, который до сих пор тревожит не только судей, криминалистов, педагогов и историков, но вообще всех, кто хотя бы краем уха слышал об этой истории, – а можно ли вообще превратить звереныша в человека? Способна ли на это уголовно-исполнительная система? По силам ли это государству и обществу?

Мы нашли современного подростка с судьбой, похожей на судьбу Нейланда. О девочке по имени Софья я узнала, когда читала ее эссе из колонии, – она послала его на конкурс, где я была членом жюри.

Так же, как и Нейланд, в детстве она обожала читать. У нее также была полная семья. Но что-то сломалось, и дальше все пошло по тому же сценарию: пьянство, воровство, исключение из школы и зверское нападение на беззащитного.

Вот отрывки из ее признаний.

Нейланд был уверен, что его не расстреляют. Возможно, так ему обещали взрослые. Узнав о том, что его казнят, он испытал ужас. В дневнике врача СИЗО «Кресты» сохранилась запись: «Ночью срочно вызвали к Аркадию Нейланду. У того была истерика. Он колотился в железную дверь и кричал: "Не хочу умирать! Не хочу!"»

В современной России смертной казни нет. Подросткам даже не дают большие сроки. И рассказ Сони лично мне говорит, что мы на правильном пути.

Кажется, будто бы в Соню вселилась неприкаянная душа Нейланда, чтобы наконец найти искупление и успокоение.

Было бы спокойнее думать, что в СССР расстреливали только маньяков и серийных убийц. Но нет. К смертной казни могли приговорить даже за случайное убийство или за ДТП с жертвами, совершенное в пьяном виде. Были истории, когда расстреливали даже за «бескровные» преступления.

Преступник – директор кинотеатра Александр Кулешов.

Жертва – сторож кинотеатра (скончалась на месте).

На момент расстрела Александру было 19 лет.

Эта история, если можно так выразиться, про плохое советское кино.

27 декабря 1956 г. на железнодорожном вокзале в Ростове был задержан красивый юноша с мандолиной в руках. В его сумке-авоське лежали шахматы и книги, в том числе рассказы китайских писателей. Взволнованный молодой человек с покрасневшими глазами рассказал милиционерам, что он работал директором кинотеатра. И что он украл всю кассу и убил женщину-сторожа.

Александр Кулешов с отличием окончил Ростовский кинотехникум. А дальше был по разнарядке отправлен в тмутаракань – в забайкальский поселок Карымское. 18-летнего парня сразу назначили директором кинотеатра «Комсомолец». 14 августа 1956 г. он туда прибыл. Поселился у кого-то из местных, чтобы самому хотя бы не топить дом.

О такой ли жизни он мечтал? Он хотел путешествовать – как в книгах, которые читал, как в фильмах, которые смотрел. Хотел играть на мандолине – для него этот итальянский инструмент ассоциировался с временами отважных рыцарей и прекрасных дам.

Вместо всего этого перед его глазами предстала сельская серость и убогость. К тому же Александру, который родился и вырос на Украине, тяжело было жить в забайкальском климате. Когда ударили первые морозы, оказалось, что у него нет никакой теплой одежды (и купить ее было не на что). Молодой директор кинотеатра стал прикладываться к бутылке.

Из показаний сдававшего ему комнату Дмитрия Никифорова:

Кстати, эти спички, найденные на месте преступления, стали потом одной из улик.

Кулешов мечтал, чтобы его отправили в другое место – туда, где теплее и интереснее. Жаловался на то, что в поселке его не приняли и что кто-то даже подбрасывал записки с угрозами. Они попали потом в материалы уголовного дела. На клочке бумаги нарисован череп с костями (пиратская «черная метка») и написано: «Сашка, уходи». Подпись: «Невидимый». Есть еще записки: «Уходи из клуба. А то [нарисована тюремная решетка]» и «Это последнее предупреждение». Как установит потом следствие, эти записки он писал и подбрасывал себе сам.

Уволили его в итоге за то, что кинотеатр плохо работал (Кулешов едва не заморозил здание, не подготовив его к зиме), коллектив распустился, выручки стало меньше. 4 декабря Кулешов получил на руки свою трудовую книжку и сразу уехал из поселка.

Из показаний:

Попасть в кинотеатр ночью было легко: входная дверь, даже запертая изнутри, свободно открывалась снаружи, если оттянуть ее на себя, а в образовавшуюся щель просунуть палочку и откинуть железный крюк, который легко снимется с петли. Знали об этой особенности только работники учреждения.

Кассы «Комсомольца» (в железном ящике лежало почти 5500 руб.) хватило преступнику на билет до Ростова, заветную мандолину и книгу рассказов китайских писателей. Вычислили его быстро – один из работников Карымской железнодорожной станции узнал в нем бывшего директора кинотеатра. Задержали Кулешова в Ростове. В кабинете у следователей он много плакал, отказывался смотреть на фото убитой Татьяны Лукониной, у которой осталось восемь детей.

Читинский областной суд приговорил Кулешова к расстрелу и конфискации имущества. Не помогли ни жалобы в последующие инстанции, ни прошение о помиловании: «Я глубоко осознаю, что за преступление я совершил, и готов ответить за него. Но я слишком молод, мне так тяжело расстаться с жизнью. Но мне еще тяжелее будет умереть, сознавая, что я не только ничего полезного не дал Родине, а еще и стал ее врагом».

Неужели Кулешова нельзя было пощадить? Попробуем разобрать историю. Молодого человека на преступление толкнуло отчаяние. Изначально он замышлял только кражу, а не убийство. В деле есть признание и раскаяние. Если бы он остался жив, то в колонии мог бы работать и выплачивать хоть какие-то деньги детям убитой. И наконец: мой анализ показал, что за преступления при схожих обстоятельствах сегодня суды дают от 10 до 14 лет.

Преступник – работник машиностроительного завода Геннадий Балагуров.

Жертва – учительница (два ранения, выжила).

На момент расстрела Геннадию был 21 год.

Это преступление можно описать одним абзацем. 8 мая 1961 г. трое пьяных работников Читинского машиностроительного завода напали на учительницу, возвращавшуюся с вечерних занятий. Женщина выжила благодаря тому, что один из них, самый молодой, 21-летний Геннадий Балагуров вызвал скорую помощь (впрочем, ранения ей нанес тоже он). Геннадия приговорили к расстрелу.

Но вот что скрывается за этими сухими строчками? За ними и страдания, и общественное возмущение.

Для начала нужно рассказать про Геннадия. И лучше, чем он сам, это не сделает никто. Из СИЗО Балагуров написал предсмертное письмо. Он знал, что в помиловании ему отказали, но все равно надеялся.

Когда Балагурову был вынесен смертный приговор, все присутствующие в зале суда (а он был набит битком) возмутились. Стали кричать о несправедливости. Волнения едва удалось утихомирить. Людям объяснили, что есть еще кассационная инстанция и она обязательно учтет их мнение.

«Мы против расстрела Балагурова Гены!» – под этим обращением в кассационный суд стоят 150 (!) подписей работников Читинского машиностроительного завода. И дальше приписка: «Город Чита стонет от слез. Просим Верховный Суд рассмотреть наше заявление и отменить суровый приговор». Сохранить жизнь Геннадию просят соседи, знакомые и незнакомые. В деле сотни таких обращений. «Мы советские люди, имеем детей… Примите во внимание наше мнение. Не убивайте Геннадия!» «Он попал под влияние нехороших людей. Совершенно случайно, в пьяном виде, в первый раз в своей жизни. Мы, семья Леоновых, просим Верховный Суд не применять смертную казнь». «Мы, пенсионеры города Чита, возмущены суровым приговором Геннадию Балагурову. Ребенок со школьной скамьи трудился. В первый раз оступился. Мы бережем наших детей для Родины и со слезами просим оставить сохранить жизнь ребенка».

Мать Гены написала письмо Хрущеву, вот оно передо мной. «Дорогой отец – друг всего народа Никита Сергеевич!» – начинает свое послание несчастная женщина. Она рассказывает о своей трудной жизни, о погибшем на войне муже, о сыне. Просит милости.

Постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР в помиловании было отказано. Геннадия Балагурова расстреляли 31 июля 1962 г. На тот момент ему был 21 год.

И снова тот же вопрос: почему не пощадили? Тем более что в этой истории общественное мнение было на стороне приговоренного. Люди просили, требовали. Да и суд тогда разве был не народным?

Я искала ответ на этот вопрос, перебирая материалы дела, пока не добралась до одной оперативной справки. В ней все трое преступников, включая Гену, представлены бандой грабителей, а банды тогда не щадили. На одной чаше весов вот эта, фальшивая по сути (ни в какую банду Гена не входил), справка, а на другой – общественное мнение. Выходит, руководство страны сделало выбор не в пользу людей.

Преступник – вор Анатолий Зубарев.

Жертв (раненых, убитых) – нет.

На момент расстрела 30 лет.

Со старых фотокарточек смотрит молодой человек, похожий на актера. У него было немало талантов, и большинство из них – криминальные. Он много раз менял фамилию и имел как минимум шесть паспортов (они все есть в уголовном деле). Был Иваном Гавриловым, Иваном Беловым, Анатолием Муромцевым, Виктором Кулагиным и Игорем Кузнецовым. На самом же деле он родился в 1932 г. и был записан в свидетельстве рождения как Анатолий Зубарев.

Из его биографии известно немного. Семь классов образования, несколько раз был судим за хищение государственного и общественного имущества.

А еще он был очень проворным – не единожды бежал из-под стражи.

26 ноября 1960 г. Анатолий смог скрыться из тюремной больницы Иркутской области. Так и бежал по городу в больничном халате и тапках на босу ногу. На одном из заборов увидел старые брюки, надел на себя и укрылся в заброшенном доме. Просидел там до наступления темноты, а потом выбрался наружу. Навстречу ему попался сильно выпивший мужчина. Зубарев его раздел, забрал документы и толкнул к дому, где горели окна: «Стучись!» На улице был сильный мороз, Зубарев не хотел, чтобы пьяница замерз. В этом его поступке на самом деле весь характер Анатолия. Жизнь для него как игра, но никто не должен от нее пострадать иначе, чем финансово. После этой истории с пьяницей Зубарев приехал в Читу.

В Чите Анатолий нашел убежище в доме супругов Герасимовых. Собственно, здесь же и образовалась (как уверяет следствие) банда, в которую вошли 11 человек, в том числе одна женщина – супруга хозяина дома.

Зубарев залезал в магазины и выносил все, что считал нужным: пальто, костюмы, часы… в деле – десятки этикеток.

30 декабря ограбили «Военторг», добычей стало в числе прочего ружье «Белка», из которого сделали обрез. Потом на суде Зубарев пояснит: «Я знал, что в некоторых магазинах находятся собаки, и мне не очень хотелось попадать в лапы этих лучших друзей человека, потому что ранее я задерживался органами милиции при помощи собаки, которая меня здорово покусала…» Справедливости ради заметим: от выстрелов из этого обреза впоследствии ни человек, ни собака не пострадали – грабители лишь пугнули сторожа 3 января (причем вновь в «Военторге», из которого в этот раз вернулись без добычи).

А потом Зубарев отправился в Хабаровск, где 10 февраля «взял» очередной магазин промтоваров. Оттуда (с багажом награбленного аж в 72 кг!) вылетел самолетом в Благовещенск, где все распродал скупщикам. Новосибирск, Омск, Барнаул и вновь Чита – Зубарев воровал в одном городе, а потом продавал все в другом. Отпечатков пальцев он не оставлял. И все же 2 апреля Зубарева задержали в Алтайском крае, откуда позже переправили в Читу.

Читаем документы:

Перебежав под вагонами через многочисленные железнодорожные пути, Зубарев выбрался на берег Читинки. Бросившиеся в погоню конвоиры открыли стрельбу, но Зубарев был как заговоренный – ни одна пуля его не задела.

Но ничего плохого не случилось. Хохлов уложил беглеца на лопатки. А дальше были следствие и суд. Зубареву вменили создание банды и руководство ею. Подсчитали, что меньше чем за год государству был нанесен ущерб на сумму 45 000 руб.

Как подсчитала Михалюк, в ту пору средняя зарплата инженера – молодого специалиста – была 110–130 руб., а на награбленные деньги можно было купить восемь автомобилей «Волга».

Читинский областной суд 20 апреля 1962 г. приговорил Зубарева к расстрелу. В кассационной жалобе тот пытался убедить Верховный Суд в неправильной квалификации своего дела.

Вором, грабителем он себя согласился бы признать. Но точно не главарем банды.

Верховный Суд РСФСР оставил приговор Зубареву без изменений. Считая правосудие несправедливым, он отказался писать ходатайство о помиловании, о чем в деле есть специальная справка. Несломленный Зубарев был расстрелян в сентябре 1962 г.

В момент исполнения приговора ему было 30 лет.

Вообще, судя по материалам дела, Зубарев «работал» один и никакой ОПГ не было. Да, кто-то из товарищей помогал продавать украденное, кто-то вместе с ним на эти деньги «красиво» отдыхал. Но банда ли это в том понимании, что мы имеем сегодня? И снова сравниваю с тем, как нынешние правоохранители делают ОПГ из людей, которые были бухгалтерами, сторожами, уборщиками и т. д.

Преступник – водитель грузовика Алексей Васильев.

Жертвы – 12 пассажиров пострадали, трое погибли.

Расстрел заменен на 25 лет лишения свободы.

История ДТП, произошедшего в Чите в 1958 г., была одной из самых громких в советское время по нескольким причинам. Во-первых, слишком много пострадавших – 15 человек, из которых трое скончались. Во-вторых, все произошло в день, когда состоялись торжественный пленум и сессия областного совета в связи с награждением Читинской области орденом Ленина (были приглашены первые секретари райкомов партии и комсомола всей области). И вот после мероприятия Совета народного хозяйства Читинской области люди высыпали на остановку, в которую врезался грузовик.

За рулем сидел 26-летний Алексей Васильев. Как потом будут говорить в суде – добрый, тихий и очень трудолюбивый парень. Воспитывала его бабушка (отец погиб на фронте, а у матери была новая семья, где сыну не нашлось места). Работал он с юности шофером, возил стройматериалы, кирпич. Успел жениться, родился сын.

5 марта после смены заехал в гараж к приятелям, чтобы помочь им починить автомобиль. Выпили. Потом решили продолжить – все залезли в самосвал (за баранкой Васильев) и рванули на берег реки Читинки. Еще выпили. Снова мало, так что отправились опять за водкой.

Задержал Васильева бывший моряк Юрий Нешин. Из его показаний:

В том ДТП погибли двое мужчин (член КПСС, который участвовал в пленуме, Иван Карпович и бригадир комплексной бригады ПВРЗ Александр Тихолазов) и одна женщина (продавец магазина Светлана Тюрина).

Васильев, когда проснулся, подумал, что находится в вытрезвителе. Ничего из произошедшего он не помнил. Даже на суде он не смог рассказать, что произошло. Но просил не расстреливать.

Читинский областной суд приговорил его к высшей мере наказания. Бабушка Васильева написала в Верховный Суд РСФСР трогательное письмо, просила не отнимать у нее внука. Спас Васильева от расстрела председатель Верховного Суда РСФСР Анатолий Рубичев. Он внес протест, где написал, что квалификация действий Васильева не совсем правильна, что ему излишне вменено обвинение в умышленном убийстве людей. Постановлением Президиума ВС РСФСР приговор Читинского областного суда был изменен, и в итоге Васильеву смягчили наказание и назначили 25 лет лишения свободы.

В современной России все чаще стали раздаваться голоса тех, кто выступает за возврат смертной казни. Возможно, сторонники высшей меры наказания изменят свое мнение, прочитав эти истории. Ни один из их «героев» не был ужасным маньяком, которого невозможно исправить. Ни один не мог даже предположить, что когда-то услышит этот страшный приговор. И даже в советские годы, когда смертная казнь еще применялась, общество не хотело крови, а призывало суд и власти к милосердию.

Среди питерских легенд особое место занимает мистическая история о памятнике, установленном на старинном кладбище. В мраморе атлетического склада мужчина, который держит на руках девушку. Надпись гласит: «Посвящается павшим в борьбе с темными силами» («темные силы» выделены черным цветом). Есть на нем и имя девушки – Катя Иванцова, и даты ее жизни – 29.11.1940–19.02.1966.

Больше полувека историки пытались разгадать тайну трагической смерти Кати. Существует несколько версий: девушка попала в секту и покончила с собой, была убита ревнивой женой скульптора, погибла от редкой болезни и, наконец, пала жертвой жестокого маньяка. Могила стала культовым местом, куда совершают паломничество несчастные влюбленные. Они приносят сюда цветы и почему-то книги.

Киновеевское кладбище расположено на правом берегу Невы. Это бывший монастырский некрополь, основанный в 1848 г. Вообще мало кто знает, что когда-то в этом месте располагался удивительной красоты монастырь – загородное отделение Александро-Невской лавры. Петербургский митрополит Михаил (Десницкий) посетил это живописное место и решил построить монастырь, где бы в уединении провел остаток своих дней. Здесь же решено было селить больных и престарелых монахов. Но до окончания строительства митрополит не дожил, а появившийся монастырь стал киновией (так назывался особый тип монастырей, монахи которых жили общиной, что отличалось от уединенного образа жизни келиотства). В городской ритуальной службе подтвердили, что название кладбища произошло именно от этого греческого слова. Чтобы хоронить ушедших к Богу монахов, и устроили некрополь. Потом здесь начали хоронить мирян, живших в этом районе. Во время Великой Отечественной войны здесь нашли последнее пристанище блокадники, погибшие от голода, и воины, сложившие головы под пулями фашистов (среди них солдаты зенитного расчета, погибшие в 1943 г. при охране Финляндского железнодорожного моста).

– Эти могилы охраняются государством, – заявили мне в мэрии.

К слову, кладбище до сих пор действующее, принимает все новых и новых усопших.

Почти за два века существования погоста ни одна другая могила не вызывала столько интереса, как та, где похоронена петербурженка Катя Иванцова. В книге «Исторические кладбища Санкт-Петербурга» есть статья историка Владимира Валдина, где он пишет про киновеевский погост. Цитирую: «Единственный на всей территории скульптурный памятник особенно поэтичен. Скульптура из белого мрамора изображает юношу, поддерживающего девушку».

Найти его не составляет большого труда.

Участок № 1. Огромный (выше двух метров) белый мраморный монолит, в котором вырезаны обнаженные молодые люди. Мужчина скорее обнимает, чем поддерживает девушку. Очевидно, что он жив (глаза открыты, все мускулы словно напряжены), а она мертва (обмякшее в его руках тело, глаза – это понимаешь сразу – навсегда закрыты, голова безвольно откинута назад). Ее лицо так красиво и так детально проработано, что в нем видится неземная любовь автора к этой девушке. Аккуратно уложенные волосы, над головой как будто расходятся лучи – ореол святости?

Надписей на монументе две. На одной из них высечено: «Живые и мертвые неразделимы. Памятник светлой жизни и мученической смерти Кати Иванцовой. Посвящается павшим в борьбе с темными силами». На другой: «Друг мой, не все проходит, и без плоти ты даешь мне силы изваять этот реквием. Пусть на пепле нашем цветы взойдут».

Десятки историков и блогеров (а истории этой могилы посвящено несколько форумов) задавались вопросом: что за «темные силы» убили Катю Иванцову? Кто эта девушка и была ли она так сказочно красива при жизни, как изобразил ее скульптор? Почему оба на памятнике обнаженные?

Один из исследователей, сделавший серию фотографий памятника, написал: «Я искал про эту могилу, но ничего нет. Все как-то скрыто, загадочно. Только высказывания, что она, мол, была в какой-то секте».

Среди версий звучало, что Катю погубила старуха-соседка по коммунальной квартире. Были предположения, что покончила она с собой от несчастной любви, а ее избранник после этого раскаялся и создал потрясающий памятник.

Культуролог, директор арт-центра «Гаркундель» Дмитрий Подосенов, изучавший скульптуру, написал:

Это наиболее поэтичная версия, но никуда не денешься от того, что Катя Иванцова – персонаж не вымышленный, а реальный. И случившаяся с ней трагедия – тоже реальная.

Надо сказать, что листы эти совсем желтые от времени. С момента, как следователь начал заполнять эти страницы, прошло более 55 лет. В деле несколько прижизненных фотоснимков Кати. Она действительно была очень симпатичной девушкой, похожей на тургеневских барышень. Что с ней случилось?

Из постановления о возбуждении уголовного дела:

Судя по описанию места трагедии, девушка с кем-то боролась, она отчаянно пыталась вырваться из рук «темных сил».

Из показаний свидетельницы:

Разбитое зеркало – не признак ли это чего-то мистического? И почему преступник разбросал книги?

Позже выяснится, что из общежития были похищены демисезонное пальто, валенки, халат, головной платок, простыня и две наволочки, а также кошелек с 21 руб. Преступник мог пытаться запутать этой кражей следы.

Следствие стало отрабатывать несколько версий. Одна из них – убийство из ревности. Соседки погибшей рассказали, что Катя была девушкой довольно скрытной, но они часто видели ее в компании с неким Генрихом. Он приходил почти ежедневно, они вместе читали, ходили в кино. По словам соседок, относился к ней он очень хорошо, во всем помогал и поддерживал, смотрел восхищенными глазами влюбленного мужчины.

Но от любви до ненависти ведь совсем недолог путь?

Генриха нашли быстро. Им оказался 41-летний Тимофеев, который работал старшим архитектором на одном из крупных питерских предприятий. Архитектор был потрясен смертью возлюбленной настолько, что с трудом мог собраться с мыслями. Гибель Кати его будто самого уничтожила.

Передо мной протокол допроса, сухие строчки:

Архитектор рассказал, что Катя мало общалась со своими соседками по общежитию, потому что в основном это были девушки, как он выразился, «довольно легкого поведения». Одну из них, по имени Таня, с которой у Кати были натянутые отношения «из-за аморального поведения», выселили в итоге из общежития. И вот она винила в этом Катю. Собирая вещи, даже бросила: «Ты меня еще попомнишь». Вспомнил архитектор, что Катя, будучи секретарем комсомольской организации на заводе, отругала какого-то парня. Тот подошел к ней с похожими словами: «Ты меня еще вспомнишь».

Вот, собственно, и все потенциальные враги. Других не было.

Итак, круг потенциальных преступников был очерчен бывшей женой архитектора, бывшей соседкой Таней и неким рабочим завода. Всех троих довольно быстро опросили. У всех было железное алиби, как и у самого архитектора.

Несчастный Генрих изо всех сил старался помогать следствию и, похоже, на самом деле не мог понять: за что убили его возлюбленную? Разрываемый горем, он приступил к созданию памятника Кате. Сколько времени на это ушло – неизвестно, но есть воспоминания женщины, которая видела надгробие уже в том же 1966 г. Запомнила она мелкие красные розы, которые смотрелись на белоснежном мраморе как капли крови. Никто не помешал ему установить этот памятник с мистической надписью (черную краску на белом камне, которая со временем стиралась, кто-то периодически подновлял). Судя по всему, у Кати не осталось никого из близких родственников. Архитектор был ей всем – и возлюбленным, и другом, и братом, и отцом.

Следствие словно ходило по кругу. Что у него было? Около трупа нашли пакет с продуктами – пачка пельменей и котлеты, хлеб, морковь, картофель. Сама убитая лежала, одетая в пальто. Так что сделали вывод: убили ее после возвращения из магазина. Преступник или поджидал ее около квартиры, или она его нечаянно застала за ограблением.

Топор и нож, как оказалось, принадлежали девушкам, проживающим в квартире. Катя как-то даже обмолвилась своим соседкам, что ничего не боится, и если придут преступники, то у нее есть на этот случай топор. Еще обнаружили отпечатки пальцев неизвестного человека. Свидетели вроде как видели женщину в зеленом пальто, с которой в тот день ссорилась Катя на лестничной площадке. На этом все.

Все ниточки обрывались. Никто не мог вспомнить что-то конкретное, прямо мистика какая-то. 13 июня 1966 г. следствие было приостановлено за «неустановлением виновного».

Возобновили следствие в октябре, когда совершенно случайно под подозрение попала проводница Матрена Давыдова 1936 года рождения. Ее муж нашел у нее чужой паспорт и принес в милицию. Оказалось, годом раньше Матрена украла этот паспорт и дорогое пальто у знакомой. По документу смогла сдать вещь в ломбард, получила 70 руб. Когда стали разбираться и опросили Матрену, она призналась в убийстве Кати Иванцовой.

Как напишет потом адвокат Матрены, девушка воспитывалась мачехой, которая ее не любила, и впитала в себя злобу к окружающему миру.

Первую кражу она совершила еще до рождения ребенка. Получила год исправительных работ. После этого трудилась на заводе (на том же самом, где Иванцова) маляром. После рождения сына ушла в декретный отпуск. Видимо, от безысходности украла пальто, а вырученных денег хватило на то, чтобы прожить какое-то время. Но декретный отпуск заканчивался, в ясли устроить ребенка не получалось, оставлять его было не с кем и кормить нечем. Матрена пришла 19-го числа на завод, чтобы уволиться, получить расчет. Но денег ей не дали. Тогда она решила украсть в гардеробе из пальто одной девушки ключи от квартиры (той самой, где жила Катя Иванцова). Матрена надеялась, что днем там никого не будет. Пришла, стала шарить в поисках денег, а тут вернулась Катя из магазина… «Я растерялась, села на стул и не знала, что делать», – это строчки из ее показаний. Когда Матрена во всем призналась, Катя направилась в милицию. Матрена ее догнала на лестнице, уговорила вернуться в квартиру, обещала ей рассказать всю правду. Вернулись. Матрена просила ее простить и никому не рассказывать. Катя сказала, что преступление должно быть наказано. Что произошло дальше – нетрудно догадаться. В своих показаниях Матрена говорит, что Катя первая схватила топор, что она поначалу только оборонялась. Но на суде ей не поверили.

6 марта 1967 г. Ленинградский городской суд приговорил Матрену к смертной казни. Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР оставила приговор без изменения. На сохранившемся тетрадном листке Матрена написала прошение о помиловании.

Ребенка, к слову, отправили в Дом малютки. Из СИЗО Матрена писала в суд: «Прошу сообщить хоть какую-то информацию о сыне. Не знаю о нем ничего уже пять месяцев». Вскоре пришел ответ: «Сообщаем, что мальчик здоров, чувствует себя хорошо, весит 10 кг 500 г». А в помиловании ей отказали. Спасителя Матрена обрела в лице Председателя ВС легендарного Льва Смирнова (участвовал в работе Нюрнбергского военного трибунала). Он внес протест на приговор, заявил: учитывая, что вину признала, раскаялась и имеет малолетнего ребенка, можно оставить жизнь. Президиум ВС после этого заменил смертную казнь на 15 лет колонии общего режима.

Более полувека назад в чувашской деревне Эльбарусово произошла одна из самых страшных трагедий в мирной истории СССР.

Пламя сжирает ни в чем не повинных детей. Они горят, как тоненькие свечки. Кричат от нечеловеческих мук… Этот огненный ад – невымышленный. 5 ноября 1961 г. в чувашской деревне Эльбарусово случилась беда. Сгорела школа, а вместе с ней 106 детей и четверо взрослых. Советская власть их предала, запретив рассказывать о трагедии и не дав близким попрощаться с погибшими.

О чем в действительности свидетельствовали во время расследования выжившие школьники, как хотели вершить самосуд родители сгоревших заживо детей и почему уголовное дело было пересмотрено – обо всем этом до недавнего времени никто и не знал.

О маленьком (меньше 800 жителей) поселении Эльбарусово, расположенном примерно в 50 км от Чебоксар, и рассказывать особенно нечего. Никаких достопримечательностей здесь нет – только клуб, пара магазинов, спортплощадка, детский сад и школа. Но одно страшное событие сделало Эльбарусово именем нарицательным – правда, лишь когда о нем все узнали (а случилось это спустя почти полвека).

Старое фото, на котором большой добротный деревянный дом с красивыми наличниками на окнах. Так выглядела средняя школа Мариинско-Посадского района. Построили ее в 1914 г., причем возводили всем миром, потому что все жители села мечтали: «Здесь будут учиться наши дети!» И они учились. Шли на занятия в лаптях, вместо портфелей – льняные сумочки…

Сельчане пытались посчитать, сколько детей окончили эту школу. Но дело это оказалось непростым, потому что часть документации была утеряна. Что известно абсолютно точно – на момент трагедии в школе учились чуть больше 300 детей, работали 30 учителей. Для сельского учебного заведения это немало. Наполненность классов объяснялась тем, что многие жители были многодетными, растили сразу по трое – шестеро ребятишек.

…5 ноября 1961 г. Закончилась первая четверть. Детей накануне отпустили на каникулы, но директор Самуил Ярукин распорядился организовать большой концерт в честь праздника Великой Октябрьской социалистической революции.

14:00. Школьники потихоньку стекаются в зал и занимают свои места. Некоторые отбегают в школьный буфет: там можно купить за копеечку драже или пряник. Приходят женщины из деревни с маленькими детьми.

14:15. Зал набит до отказа. Впереди на полу сидят самые маленькие зрители.

Всего собралось около 300 человек (из них 230 учащихся). Помещение же, как выяснится потом, было рассчитано на одновременное нахождение в нем лишь 115 человек.

14:30. Утренник начался. На импровизированной сцене директор с приветственным словом. Школьный хор исполняет «Песню о Родине». Маленькая девочка читает стихи и уходит. Ее сменяет другая первоклассница – она танцует.

В это время учитель физики Михаил Иритков с двумя десятиклассниками чинят в другом крыле школы движок, который вырабатывал электричество (вечером для праздника нужно будет освещение, кроме того, планировался показ кинофильма). Педагог решает растопить печь, чтобы разогреть в ней паяльник. Дрова сырые, не разгораются…

15:15. Иритков взял ведро с бензином. Плеснул на дрова… Огонь вспыхнул и вырвался наружу. Учитель отпрянул – бензин вылился на пол и потек в сторону коридора. Пламя молниеносно охватило класс. Иритков выпрыгивает в окно, старшеклассники выбегают в коридор, не закрыв за собой двери в горящем классе.

Огонь ворвался в коридор, а затем – в актовый зал. Первая волна пламени опалила волосы всем, кто там находился. Вторая волна пошла по стенам. Черный дым вперемежку с ядовито-красным пламенем были повсюду. Двери загорелись, отрезая выход. Дети и взрослые бросились к окнам, но путь им преграждали парты (их расставили по периметру, чтобы освободить пространство в центре). Крики и плач звучали недолго. Рухнула крыша. Пламя взвилось к небу…

Вот что ему рассказали.

Руки Григорьевой, которыми она вытаскивала детей, обгорели по плечи, лоскутки кожи висели даже на кончиках пальцев. Но она от шока не чувствовала боли. Трое ее детей, включая маленькую Наденьку, сгорели заживо. Погибла в огне и Елена Александровна.

Только потом она поняла, как ей повезло.

В тот день погибло 23 ребенка дошкольного возраста, 29 первоклассников, остальные сгоревшие учились в классах постарше. Всего 106 детей в возрасте до 15 лет.

Когда следствие станет проводить свои страшные подсчеты, выяснится, что 17 семей потеряли по двое детей, две семьи лишились троих и три – четверых. Невозможно даже представить, сколько боли стоит за этими цифрами.

Из показаний Лидии Ивановой, потерявшей в пожаре четверых детей:

Из материалов дела:

На следующее утро после пожара деревенские жительницы принялись шить одежду для усопших. Приехали министр просвещения РСФСР Афанасенко и его первый заместитель. Как говорят, они пытались поддержать родителей, но разве можно найти слова утешения в таком случае?

А самое ужасное было в том, что власти распорядились организовать похороны в тот же день. К чему такая спешка? Во-первых, не хотели омрачать грядущий праздник 7 ноября. Во-вторых, боялись, что жители совершат самосуд.

Погибших хоронили вечером 6 ноября на кладбище, в братской могиле. Сам погост был оцеплен милиционерами, никого, кроме родных, не пропускали. Так что попрощаться с детьми не смогли даже соседи.

Надо ли говорить, что траур в стране объявлен не был. Ни одно СМИ не рассказало о трагедии.

Когда следователи республиканской милиции начали опрашивать потерпевших, пришли к выводу, что местное население винит директора и учителя физики. Появились первые показания, согласно которым учитель якобы не пытался тушить огонь, а предательски покинул место происшествия.

Из показаний Александры Ермолаевой, потерявшей в огне своего сына:

Люди также задавались вопросами: почему по его указанию занесли бензин в класс, почему чинили электрогенератор в школе, а не во дворе, где есть специальная будка? Почему организовали концерт в дни каникул? Много разных «почему»… Сам факт, что директор и учитель физики выжили, сделал их в глазах родителей главными виновниками. Жители деревни требовали расправы.

Впрочем, не только родители вынесли свой вердикт до приговора суда. 9 ноября 1961 г. на заседании Чувашского обкома КПСС было принято постановление об эльбарусовской трагедии. «С.И. Ярукин и учитель физики М.Н. Иритков являются конкретными виновниками гибели большого количества детей и группы учителей 5 ноября 1961 года» – это цитата из документа. Называть кого-то виновным до приговора суда нельзя. Но партийные деятели и чиновники тогда это сделали. Причем в довольно резкой форме. «Виновник этого преступления Иритков выпрыгнул в окно, и вместо организации спасения детей позорно сбежал с места совершенного преступления, и пытался скрыться, проявив бесчестие и трусость, несовместимые с высокими званиями советского учителя и комсомольца», – обличал учителя документ.

Следствие длилось почти год, и все это время оба виновника провели в СИЗО (сначала в Чебоксарах, потом в Москве). Если бы не этот факт, то, возможно, они не выжили бы (их могли линчевать). Что касается самого расследования, то все казалось предельно ясным с самого начала. Экспертизы показали: источником возгорания стал бензин, пожар быстро распространился вследствие несоблюдения мер безопасности, большое число жертв связано с грубейшими нарушениями правил проведения массовых мероприятий.

Выяснилось, что пожарные инспекторы дважды в течение 1961 г. выносили представления школе о необходимости обеспечения противопожарной безопасности. Но ничего не было сделано, чтобы его выполнить (вспоминаются страшные истории современной России с пожаром в «Зимней вишне» и «Хромой лошади»). Кроме того, почему-то накануне трагедии были опустошены запасы воды, предназначавшиеся для экстренного случая.

Все пять томов уголовного дела состояли из показаний свидетелей, потерпевших и самых разных экспертиз.

Так что дело передали в Москву, в Верховный Суд РСФСР. Процесс занял неделю, что довольно долго для того времени, но фантастически быстро по сегодняшним меркам. На заседание не пускали посторонних.

Иритков на суде признал, что это он распорядился занести электрогенератор внутрь школы, но пояснил, что сделал это по указанию директора. Рассказал, что плеснул бензин на дрова, но говорил, что выполняет поручение директора. Объяснял, что злого умысла не имел, что в зале была его жена и она погибла. Свое бегство из школы объяснял шоком и тем, что пытался найти супругу и двоих сыновей (надеялся, что та осталась с ними дома, ведь самому маленькому был всего годик).

Ярукин рассказывал, что должен был организовать концерт к предстоящей годовщине Октябрьской революции по планам райкома образования.

Говорят, что эксперты, выступая на процессе, вспоминали пожар в селе Ачка Горьковской области, который произошел почти тремя годами раньше, а точнее – 8 января 1959 г. Тогда загорелся сельский клуб во время вечернего киносеанса, погибло 64 человека. Две трагедии, как уверяли эксперты, во многом похожи. И там, и там причиной стало несоблюдение элементарных правил противопожарной безопасности.

ИЗ ДОСЬЕ АВТОРА:

…Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 16 мая 1962 г. вынесла приговор.

Иритков (ему на тот момент было 30 лет) был признан виновным по ст. 98 УК РСФСР «Умышленное уничтожение или повреждение государственного или общественного имущества». Приговорен к десяти годам тюрьмы.

Ярукин (ему исполнилось 44 года) признан виновным по двум статьям: ст. 170 «Злоупотребление властью или служебным положением» и ст. 172 «Халатность», получил восемь лет тюрьмы.

Цитата из приговора:

Обвиняемые с приговором не согласились, обжаловали его. В декабре 1963 г. ст. 170 УК «Злоупотребление властью или служебным положением» Ярукину была отменена «в связи с отсутствием состава преступления». В итоге ему назначили три года исправительно-трудовой колонии. Ириткову тогда лишь смягчили режим: первые два года он должен был провести в тюрьме, остальные восемь – в колонии усиленного режима.

Но через четыре месяца дело было пересмотрено вновь. Главное основание – злой умысел в действиях Ириткова не был доказан. Учли также, что при пожаре погибла его жена, на его руках остались малолетние дети. Действия Ириткова переквалифицировали со ст. 98 УК РСФСР «Умышленное уничтожение или повреждение государственного или общественного имущества» на ст. 99 «Неосторожное уничтожение или повреждение государственного или общественного имущества». И назначили ему наказание в виде трех лет колонии общего режима. Возмещение ущерба сократили до 1000 руб. с Ярукина и 3000 руб. с Ириткова.

О самой трагедии стало известно только в 1990-х гг., когда дело рассекретили. Тогда же провели первую панихиду по погибшим и открыли памятник.

Как сложились судьбы директора и учителя? Ярукин поселился в Екатеринбурге, Иритков – в Златоусте. Что удивительно: Иритков устроился в школу, учил детей, и те вспоминают о нем как о добром талантливом педагоге. А его младший сын занимается… обеспечением противопожарной безопасности в школах. Не так давно сын Ириткова рассказал, что отец перед смертью якобы поведал правду о той трагедии. Заключается она в том, что не он плеснул бензин, а дети. Если так, то почему он скрывал этот факт от следствия? Возможно, не хотел испортить жизнь своим ученикам, которые нечаянно стали причиной такой трагедии.

Но теперь уже у него это не спросишь…

Давно нет в живых и Ярукина. Да и вообще живых свидетелей той трагедии осталось совсем мало. К слову, кого-то из них можно было узнать по страшным шрамам на лице. Они долго не могли свыкнуться с мыслью, что власть их предала, когда засекретила трагедию. Не только их. Напрашивается опять параллель с «Зимней вишней» и «Хромой лошадью»: если бы в те времена аналогичный случай не засекречивали, а со всей серьезностью сделали бы выводы, то снизилась бы вероятность будущих трагедий.

А то, что их семьям выдали после пожара по 100 руб. и по кубометру дров (семьям погибших – по 150 руб. и по полтора кубометра дров), считали издевательством.

В 2021 г. исполнилось 40 лет с момента выхода на экран советского фильма «Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы». Сюжет фильма повествует о клубе самоубийц, где судьбу определяет игра в карты (тот, кому выпадал туз пик, становился жертвой, а кому туз треф – исполнителем его убийства). Незадолго до выхода фильма, в 1956 г., в Чите произошла реальная криминальная история с похожим сюжетом. Пришло время о ней рассказать.

…На старой квартире собралась компания, чтобы сыграть в карты. Ставкой в этой игре была – ни много ни мало – сама жизнь. Мужчину, который проиграл, впоследствии зверски убили, а тело отнесли к реке и спрятали под лед. Уголовное дело об «игре на смерть» дошло до Верховного Суда РСФСР, и его считали весьма сложным, ведь все участники карточной игры были глухонемыми. И все же вердикт оказался суровым – смертная казнь. Президиум Верховного Совета РСФСР отклонил ходатайство о помиловании. В итоге в глухом коридоре читинской тюрьмы прозвучал выстрел. А начиналось все так.

«Вы упомянули карты… Это великолепно просто. По простоте это напоминает Античность. В колоде пятьдесят две карты, раздают их каждому по одной, пока не выйдет туз пик – знак смерти»[8].

Ноябрь 1956 г. В маленькой квартире Лосевых собрались друзья. Шутили, выпивали. А потом симпатичная хозяйка Валентина предложила сыграть в карты. Обычное, казалось, дело. Здесь часто играли на деньги. Но на этот раз ставки были выше.

– Разыграем, кому жить, а кому умереть, – слова Валентины сначала восприняли как шутку. Но по ее виду было понятно, что предложение серьезное. Как говорил герой фильма про клуб самоубийц, страх – сильнейшая из человеческих эмоций: «Играйте страхом, если хотите получить острейшее наслаждение».

Важная особенность – все участники игры были глухонемые. Так что, когда мы говорим «слова Валентины», речь идет о языке глухонемых.

Вот какие комментарии мы получили от психолога Натальи Комиссаровой:

Пожалуй, никогда еще не играли так тихо, как в тот вечер. Проиграл молодой человек по имени Иван. Тогда ничего не случилось, все сделали вид, что забыли про страшную ставку. Иван сначала нервничал, а потом успокоился.

В другой день снова сели за карты. Про историю с проигравшим жизнь Иваном не вспоминали. Еще несколькими днями позже, когда Иван в игре не участвовал, Валентина неожиданно объявила всем, что у них есть неоконченное дело. И проигравший в новой партии в карты должен будет убить Ивана. Проиграл парень по имени Михаил.

Из материалов дела известно, что вскоре после этого на одной из станций (глухонемые вместе ходили по вокзалам и поездам, продавали фотооткрытки) Михаил напал на Ивана. Нанес несколько ножевых ранений и решил, что убил его. Но Валентине нужно было подтверждение. Так что Михаил снял с Ивана окровавленную куртку и принес ей.

Удивительно, но Иван тогда выжил. Его доставили в больницу, где он провел 26 дней. Милиционерам, которые приходили в палату несколько раз, он не обмолвился ничего про «проигрыш своей жизни» в карты. Возможно, винил себя за участие в игре.

Это фраза из материалов дела. В тот же день Валентина потребовала от Михаила завершить то, что он не доделал. В противном случае под угрозой оказывались все участники той самой игры.

Вечер 29 января. В доме Лосевых собралась все та же компания карточных игроков. Выпивали. Казалось, Иван простил всех и был уверен, что они раскаиваются. Но он ошибался: как только он отлучился из комнаты, они обговорили детали убийства.

…Произошло все во дворе дома. Убийство было страшным: один ослепил жертву фонариком в темноте, другой наносил удары топором, третий – ножом. Самым жестоким было решение лишить глухонемого глаз. Жуткая пытка, ведь Иван был еще жив – как показала потом экспертиза, он умер не мгновенно (удары были непрофессиональными), а долго мучился.

Цитата Из материалов дела:

Наконец, бездыханное тело положили в мешок и вывезли на речку Читинку, где «сбросили в прорубь и затолкали под лед».

На скамье подсудимых четверо – супруги Лосевы и их приятели Виля Ищенко и Михаил Першин. Всех их связывало только то, что они вместе учились в школе глухонемых. Кто-то закончил там три класса, кому-то повезло – он дошел до восьмого. Но чему точно все научились на отлично, так это игре в карты… Все четверо – молодые люди, им нет и 30 лет. В то время суд делал акцент на происхождении подсудимых – из какой семьи (крестьянской или рабочей). Так что каждого из четверых представили: Лосевы и Ищенко из рабочей семьи, а Першин из крестьянской.

Народные заседатели начинают слушать «карточное» дело: «30 января 1957 года из проруби был извлечен труп 26-летнего Ивана Майорова».

Про него местным жителям было известно только то, что глухонемой торговал фотооткрытками. Сыщики вскоре выяснили, что жил он вместе с семьей Лосевых – 27-летними Валентиной и Николаем, которые воспитывали двухлетнего ребенка. Николай Лосев делал фотооткрытки, а Иван продавал их. Вообще то, что они жили вместе, может показаться странным. Но глухонемые тянулись друг к другу – так им было проще выжить.

Чем скучнее жизнь, тем больше хочется острых ощущений – и тем азартнее должны быть игры.

Но на суде фигуранты дела словно бы стыдились вспоминать про карточные игры на жизнь и смерть. Объяснения дать толком и не смогли. Валентина пыталась убедить, что мотивом была любовная история (якобы Иван предлагал ей бросить мужа и жить с ним). Но любовный треугольник не вписывается в канву событий. А что, если бы проиграл не ее муж, не Иван, а кто-то другой?

Старожилы говорят, что в то время карточные игры на смерть стали часто практиковаться, и эта мода пошла с зоны. Но так ли это?

Тюремная романтика в то время стала понемногу проникать на волю. Об этом упоминали на суде. 27 апреля 1957 г. советская Фемида вынесла вердикт. Михаил Першин получил смертный приговор, остальные, включая Валентину, по десять лет тюрьмы.

В моих руках еще один документ.

Першина расстреляли. В Забайкальском краевом суде считают, что жестокость приговора объясняется просто: советские власти боялись распространения порочной практики азартных игр на жизнь и смерть. Это, скорее всего, и стало причиной того, что о приговоре практически никто не узнал. О нем не писали газеты, он не вошел в учебники по криминалистике или юриспруденции как пример «игрового дела».

А реальная криминальная история вполне могла лечь в основу отдельного фильма (об этом, как вспоминают в суде, тогда поговаривали). Но он так и не был снят. Зато через 13 лет появился другой фильм, в основу которого легли две повести Стивенсона. Фильм захватывающий и драматичный. Но история глухонемых участников русского «клуба самоубийц», до сих пор мало кому известная, намного более трагична.

В 1955 г. в Забайкалье произошла история, которая потрясла не только обычных людей, но даже следователей и судей.

26 апреля 1955 г. на пороге одного из отделов милиции Забайкальского края появилась девочка-подросток. Трясущимися руками она протянула дежурному заявление. На листке обычной школьной тетради шестиклассница написала, что ее каждый день насилует родной отец (она в тот момент уже была от него беременна). Читавшие это заявление милиционеры ужаснулись и не сразу поверили. Оно и понятно. Педофил оказался героем Великой Отечественной войны, освобождавшим Прагу, бравшим Берлин в 1945 г.

Разве может орденоносный защитник Родины быть домашним тираном и насильником родной дочери? А если так – какой грандиозный скандал может подняться «на самом верху»!

Советский суд продемонстрировал в этой истории принципиальность и аполитичность. Родитель-педофил получил 20 лет тюрьмы. Само заседание было выездным, проходило за закрытыми дверьми. Причем всем участникам процесса настоятельно рекомендовали навсегда забыть о том, что там творилось.

Материалы, возможно, первого в СССР дела против отца-педофила и домашнего насилия.

Это полный текст заявления школьницы – кстати, круглой отличницы. Милиционеры, прочитав его, сказали: «Девочка, так не шутят».

Но Ольга не шутила, и это было понятно по ее глазам и дрожащим коленкам. Усадив шестиклассницу в кабинете, ее стали подробно расспрашивать. Оказалось, что Ольга попала в больницу из-за беременности, там и написала заявление. А как только выписали, сразу отправилась в милицию.

В конце своего рассказа Ольга посмотрела в глаза каждому из внимательно слушавших ее милиционеров и твердо сказала: «Я из больницы домой не пойду, пока он там. Он меня убьет за то, что у вас была». В тот день Ольга ночевала у знакомых, а отца скоро задержали.

Изучаю материалы дела, где есть небольшая биографическая справка о том, на кого написала заявление родная дочь.

Иван Попов (все имена и фамилии изменены, потому что того требует закон в отношении дел против половой неприкосновенности несовершеннолетних и сроков давности тут нет) родился в Алтайском крае в 1916 г.

В 1932 г. завербовался на строительство дороги Чита – Романовка, где работал два года. Потом перебивался случайными заработками в различных подсобных хозяйствах, тогда же и женился. Когда началась Великая Отечественная война, пошел на фронт. И вот тут, не особо примечательный в обычной жизни, он стал настоящим героем на поле боя. С остервенением бил фашистов, не щадил себя, вызываясь идти впереди других во время атаки. И вражеская пуля мимо него каждый раз пролетала как заговоренная.

Участвовал Попов в боях на Волховском и на 1-м Украинском фронтах, освобождал Прагу, дошел до Берлина. Вернулся домой с боевыми наградами: в 1944 г. получил медаль «За отвагу», 2 мая 1945 г. – «За взятие Берлина», 9 мая 1945 г. – «За освобождение Праги», а чуть позже – медаль «За победу над Германией» и орден Красной Звезды.

В деле есть фотографии наград, копии указов Президиума Верховного Совета СССР.

Судя по этим документам, Попов совершил не один подвиг.

А потом вернулся домой, в поселок городского типа Читинской области. Казалось бы, жить мирной жизнью и детей растить, но в 1950 г. Попов в пьяной драке убил односельчанина. Тогда суд гуманно отнесся к герою войны и, лишив наград, дал всего семь лет лишения свободы, из которых Иван отсидел четыре и вышел на волю досрочно.

Дома ждала жена, работавшая в школе уборщицей, и пятеро детей, в том числе старшая – пятиклассница Ольга.

Но после возвращения из тюрьмы Иван сильно изменился.

Из показаний жены:

Почему она мирилась с таким положением дел в семье, думаю, понятно без лишних объяснений. Ей в поселке все завидовали: мужик с войны вернулся с орденами-медалями, руки-ноги при нем, ну а что в тюрьму попал, пьет и бьет – то не беда. Какой-никакой, да свой.

Иван часто говорил домочадцам, что в тюрьме ему было хорошо: «Кормили отлично – вдоволь было мяса, сахара и масла». Эта его любимая фраза (по словам свидетелей по делу) никакого отношения к действительности, скорее всего, не имела.

Произносил он ее, чтобы запугать близких. Мол, может сделать что угодно, потому что ни смерть, ни тюрьма ему не страшны.

В первый раз он изнасиловал Ольгу в день своего возвращения. Жена тогда лежала в больнице, так что ничего этого не видела.

Из протокола допроса Ольги (допрос проходил в присутствии врача):

В материалах дела есть схема дома, нарисованная прокурором на месте преступления. В доме две комнаты, в одной спала жена с тремя сыновьями, в другой муж с двумя дочерями – Ольгой и маленькой Машей (она спала на отдельной кровати).

Из показаний жены:

Но и тогда мать Ольги отринула плохие мысли. Она не хотела даже самой себе признаться, что ее муж насилует собственную дочь.

Из показаний Ольги:

Чтобы Ольга не могла никому ничего рассказать, отец запрещал ей общаться со сверстниками, жестоко наказывал за участие в комсомольских собраниях (однажды заставил всю ночь простоять в углу на коленях с поленом в руках). За Ольгу вроде бы пыталась заступиться ее классная руководительница. Она, по крайней мере, как-то спросила у родителей: почему девочка приходит в синяках, почему не появляется на собраниях? Отец ответил, что дочь плохо себя ведет и потому бывает наказана. Ему поверили. Возможно, благодаря его героическому прошлому… Не может же герой войны врать?

Из показания матери:

С чего бы ему бояться такого? Причина могла быть только одной. В какой-то момент мать Ольги не выдержала и, взяв обещание молчать, поделилась своими сомнениями с учительницей начальных классов, что вот, мол, муж никуда не отпускает старшую дочь и даже спит с ней в одной кровати. Та потрясенно спросила: «Что значит спит?» На что мать Ольги ответила, что все же сомневается, но добавила: «Правда, дочь за последнее время стала часто болеть, кушать стала плохо, конфеты не ест… Мой муж взял спирту, намешал туда перца и заставил выпить это дочь, говоря, что это поможет ей от желудка. Но до этого он говорил, что, когда был в заключении, ему врач подсказал, что это может помочь избавиться от нежелательной беременности».

Ни та ни другая после этого разговора не обратились в милицию. Промолчала и соседка, которая как-то пришла в дом к Поповым рано утром и увидела, что Ольга лежит в одной постели со своим отцом. «Ты что, спишь с ним?» – удивленно спросила она ее. Ольга заплакала и ничего не ответила.

Читая это дело, невольно сравниваешь его с историей сестер Хачатурян, которые убили своего отца-тирана. Также никто – ни соседи, ни близкие – не обратились к правоохранителям. Также люди предпочитали верить отцу (напомним, Хачатурян имел обширные связи в правоохранительных органах, всем знакомым казался добропорядочным христианином и заботливым отцом). Ольге, так же как и трем сестрам, пришлось принимать решение самой. Случаев домашнего насилия, увы, в современной России хватает. Выходит, больше чем за полвека мало что изменилось?

Любопытный момент: в деле есть вещественное доказательство – киноафиша.

Весной 1955 г. в сельском клубе показывали французский триллер «Плата за страх». Он был с грифом «Детям до 16 лет вход воспрещен», но Попов, который везде таскал за собой дочь, взял ее на этот сеанс. Следователям она рассказала, что этот фильм, который рассказывает о четырех храбрецах и о том, что каждый из них готов любой ценой изменить свою безрадостную жизнь, помог и ей. Режиссер фильма – Анри-Жорж Клузо – считал его эпопеей мужества. Кто же знал, что французская кинолента в глубоком уголке Сибири вдохнет мужество в запуганную девочку и она решится написать заявление в милицию?

Когда Попова взяли под стражу, он все отрицал:

В тот вечер, когда Попова поместили в КПЗ, в камеру по соседству, которая использовалась как вытрезвитель, привезли его приятеля. Иван умолял подгулявшего знакомого, как только тот придет в себя и его выпустят, сходить к ним домой и упросить дочь изменить показания. Тот сходил, но Ольга менять показания отказалась.

Судебное заседание Читинского областного суда было выездным. Оно состоялось 13 июня 1955 г. То есть от момента, как Оля пришла в милицию, и до суда прошло всего полтора месяца!

Судебное заседание по делу об отце-насильнике было всего одно. Оно началось в 10 утра и закрылось в 15 часов. В зале только подсудимый, государственный адвокат, прокурор и семь свидетелей.

Суд начался с допроса обвиняемого. У него спросили про обстоятельства дела.

Потом допросили Ольгу. Она снова пересказала все, что пережила.

К слову, в деле есть медицинская справка.

После опроса свидетелей суд удалился в совещательную комнату и вынес решение.

Суд лишил Попова не только родительских прав, но и свободы на 20 лет.

И все же не слишком ли поторопился суд с выводами? Не могло ли в этом деле быть судебной ошибки?

Эта история стала эксцессом в масштабах всего СССР. И потому никто не знал о ней целых 66 лет. Как сложилась судьба фигурантов дела в дальнейшем, выяснить не удалось. Из оставшихся вещественных доказательств – фото отца, киноафиша и план места преступления. Таким было первое дело о домашнем насилии в СССР.

В сентябре 1996 г. в России был исполнен последний смертный приговор. Имя казненного известно – один из самых страшных маньяков за всю историю человечества Сергей Головкин по кличке Фишер.

«Фишер не заслуживает ни милости, ни прощения», – так говорили про него во время следствия и суда. «Такие преступления не прощаются, их и нельзя прощать», – так писал сам Головкин из тюремной камеры.

Маньяк действовал в одно время с Чикатило и, возможно, превзошел его в жестокости. Головкин часами истязал детей при жизни, глумился над их телами после смерти. В большинстве случаев он сообщал своим маленьким жертвам, что собирается с ними сделать, показывал останки тех, с кем уже расправился, и наблюдал за реакцией.

История Фишера доказывает: в некоторых случаях даже самые большие гуманисты готовы сделать исключение и требовать смертной казни для подсудимого.

ИЗ ДОСЬЕ АВТОРА:

О маньяке по кличке Фишер, убивавшем с особой жестокостью, в свое время писали все газеты. Он сам, к слову, носил с собой вырезки статей из газет, где рассказывалось об убийце и мучителе детей, которого ищет милиция. Уже после поимки о Фишере было снято несколько фильмов – в них хватало выдумок. Это объясняется тем, что суд над ним был закрытым. И вот именно этот факт не так давно стали использовать некоторые «любители хайпа». В сети появились фильмы, где подробно разбираются якобы нестыковки в уголовном деле маньяка и «доказывается», что Головкин невиновен.

Перед нами подлинный приговор по делу Головкина. Все эти годы он хранился в архиве Московского областного суда, где до сих пор работают те, кто помнит процесс.

В материалах дела о его личности информации немного, но зато есть все самое главное.

Читаю показания свидетелей – бывших одноклассников и коллег по работе. Замкнутый, неуклюжий, сторонился девушек. Особый интерес проявлял к селекции лошадей, причем ему нравилось проводить их осеменение. К слову, мать и другие родные отказались давать показания на следствии и суде, воспользовавшись 51-й статьей Конституции.

Цитата из приговора:

До суда дошло 12 эпизодов преступлений, совершенных Головкиным. Мы приводим их ровно в том же порядке, который в приговоре, убрав большинство жутких подробностей.

Эпизод первый

25-летний Сергей Головкин летом 1984 г. приехал к пионерскому лагерю «Романтик», недалеко от поселка Голицыно. Он стал изучать привычки детей, их лазейки в заборе, через которые они выходили в лес. И вот в один из июньских дней он притаился у одной такой лазейки в ожидании жертвы. В руках – нож и веревка. В проеме скоро появился паренек. Головкин схватил его, угрожая ножом, повел в лес, а там повесил на дереве и решил, что он умер. Но мальчик зашевелился и захрипел. Головкин убежал.

Подростка нашли потом вожатые и отвезли в больницу. Целый месяц он лечился от удушья, а о том, что с ним произошло, не сразу смог даже рассказать.

Спустя девять лет – в марте 1993 г. – он категорично (именно это слово «категорично» используется в приговоре, чтобы подчеркнуть отсутствие сомнений у потерпевшего) опознает Головкина как мужчину, совершившего на него нападение у пионерского лагеря.

Эпизод второй

19 апреля 1986 г. Головкин пришел на Савеловский вокзал Москвы. Недолго думая, сел на первую попавшуюся электричку. Вышел на станции Катуар Дмитровского района.

Из приговора:

Головкин его догнал, надругался над ним и убил.

Мальчику было 15 лет, в лес он поехал, чтобы собрать банки с березовым соком (делали заготовки с отцом).

Эпизод третий

10 июля 1986 г. Головкин дежурил около пионерского лагеря «Звездный». Напротив проема в заборе, недалеко от пруда, встретил мальчика. Угрожая ножом, отвел его к заранее выбранному месту возле старого сруба. Убил, измывался над телом.

Погибшему мальчику было 14 лет, он хорошо учился, был добрым и отзывчивым (по словам друзей и родителей), любил летом отдыхать в пионерлагере.

Черная сумка станет одной из примет маньяка Фишера. А после этого эпизода с расчленением тела следствие пришло к выводу: убийца обладает анатомическими знаниями.

Эпизод четвертый

Этой машиной были «жигули», а гараж он построил рядом со своей работой – на территории конезавода. В гараже сделал подвал, который сразу же оборудовал для пыток.

В сентябре 1986 г. Головкин у железнодорожной станции Перхушково Одинцовского района Московской области посадил к себе в машину мальчика 10 лет.

Не будем приводить всех зверств, что творил маньяк с жертвой. Скажем только, что в теле застрял кончик ножа (он отломился), которым орудовал маньяк, – по этому признаку, озвученному Головкиным на допросе, тело потом и опознали. Произошло это спустя почти четыре года… Все это время родители искали своего ребенка, верили, что он жив.

Из рассказа матери убитого:

Эпизод пятый

11 августа 1990 г., суббота. Все та же платформа Перхушково. Светловолосый подросток с банкой черносмородинового варенья в руках купил букет цветов и стал ловить попутную машину – ему нужно было в военный городок, к крестной. Головкин предложил подвезти, но сказал, что надо по дороге заехать в гараж – починить тормоза. Больше мальчика никто не видел.

Эпизод шестой

6 ноября 1990 г. Проезжая по Можайскому шоссе, Головкин заметил двух мальчиков лет по 12. Предложил подвезти.

В подвале Головкин назвался подросткам Фишером, убивающим детей. Из подвала они уже не вышли.

Читаем показания несчастных родителей. Один из мальчиков учился в пятом классе, любил собирать автомобильные ключи зажигания. В день его исчезновения мать попросила сходить в сберкассу, заплатить за детский садик. Спортивная шапочка типа «петушок», синяя куртка с полосой… все эти вещи найдут потом в лесу.

Эпизод седьмой

22 августа 1991 г. На остановке «Контора конезавода» села Успенское стоял аккуратно одетый мальчик. Притормозившему водителю он сообщил, что едет из школы к бабушке и дедушке, поблагодарил за предложение подвезти и без страха сел в машину маньяка.

Эпизод восьмой

21 апреля 1992 г. Головкин подсадил к себе в машину подростка. Тот не боялся, ведь все происходило прямо у поста ГАИ села Успенское. Мальчику было 14 лет. Он был рослым, крепким, занимался спортом. С собой носил красивый красный камень, который потом найдут в одном из помещений конезавода.

Все, что произошло с подростком, описать мы здесь не можем. Скажем только: он очень долго мучился, прежде чем умер.

Эпизод девятый

14 сентября 1992 г. со станции Жаворонки Фишер подвозил четверых подростков, одного из которых знал (тот заходил к нему на конезавод). Ребята возвращались домой (в тот день после школы ездили в Москву поиграть на игровых автоматах). На следующий день у той же платформы посадил в машину этих же мальчиков, только их было трое, без знакомого Головкина. Как обычно, заманил в гараж, спустились в подвал. Закрыл дверь на засов…. И снова невозможно без слез читать характеристики на жертв. Все трое были веселыми и добрыми, крепко дружили.

«У сына была иконка на груди и ключи от квартиры в кармане», – рассказывала мать одного из подростков.

Погибшим было 12, 13 и 14 лет.

Когда родители пропавших мальчиков пришли к четвертому (тому, что ездил с ними в Москву накануне), он ничего не рассказал о подвозившем их тогда Головкине. «Я не придал этому значения», – объяснил подросток. Но потом милиция выяснит этот факт, и он станет решающим в поимке маньяка.

Эпизод десятый

Этот эпизод звучит как «вовлечение несовершеннолетних в пьянство».

Во время следствия выяснилось, что Головкин на работе имел доступ к спирту. И вот в красном уголке конезавода он угощал разбавленным спиртом подростков, которые жили неподалеку. «Я хотел приучить их к себе и использовать в своих целях», – скажет он потом на допросах. Опьяневших мальчиков он развращал.

Эпизод одиннадцатый

В деле рассказывается про подростка, который очень любил лошадей. В жилой комнате конезавода Головкин несколько раз пытался его напоить и совершал развратные действия.

Эпизод двенадцатый.

«Незаконное ношение холодного оружия»

Для всех своих зверств маньяк использовал несколько ножей. Главные свои преступления Головкин совершал кинжалом, который купил в 1983 г. в районе ВДНХ. В 1986 г. приобрел охотничий разделочный нож в коричневых ножнах. Эти два ножа фигурируют практически во всех эпизодах убийств.

Попавших в руки маньяка и выживших было как минимум двое. Об одном мы уже рассказали; второй – мальчик, который приходил на конезавод поглазеть на лошадей. Парню было 14 лет, когда Головкин предложил съездить с ним в лес – пообещал показать землянку с немецкими боеприпасами. Просил никому не рассказывать, что едет с ним. По дороге Головкин показал ему ксерокопию статьи про Фишера, который убивает детей. «Но фоторобот, опубликованный там, был непохож. Я ничего не заподозрил», – пояснит на суде подросток.

В лесу Головкин сказал, что не хочет, чтобы мальчик знал дорогу к землянке. Под этим предлогом связал ему руки и надвинул на глаза кепку с надписью «Речфлот». Спасло подростка только то, что он мимоходом сказал, что мама все знает о поездке в лес – куда, зачем и с кем он поехал. После этого маньяк вывел мальчика на дорогу и отвез домой.

За время следствия были опрошены сотни свидетелей, которые описывали высокого мужчину с черной сумкой. «Он шел задумчивый, как будто не видел нас, и даже не шарахнулся», – скажет одна из женщин, которая встретила его, как потом выяснится, перед очередным злодеянием (он тогда выслеживал мальчиков в лесу).

Когда Головкина задержали, он во всем признался. Сотрудничал со следствием, рассказал все в деталях, показал, где прятал останки. Все совпадало, сомнений в виновности Фишера не было никаких. Это как раз тот редкий случай, когда улик столько, что отрицать виновность – безумие. Небольшая путаница в самом начале следствия (когда маньяка еще не поймали) была связана с тем, что в то же время орудовал Чикатило. Но вскоре следователи разобрались, что это два совершенно разных маньяка и их мотивы и стиль совершения убийств не совпадают.

Любопытно, что расследовали дело и Чикатило, и Головкина одни и те же люди: старший следователь по особо важным делам при Генпрокуроре Евгений Бакин, начальник Главного управления уголовного розыска МВД России Владимир Колесников. Чикатило арестовали в ноябре 1990 г., то есть за два года до задержания Головкина. И расстреляли его на два года раньше, чем Фишера.

На следственных экспериментах Головкин о пытках говорил буднично. Объяснял: «Я чувствовал, что этого делать нельзя. И в то же время тяга какая-то была. Удовольствие от этого получал».

Как может нормальный человек вообще рассказывать спокойно о таких зверствах? В деле сказано, что тем не менее на учете у психиатра и нарколога Головкин не стоял.

Стационарная экспертиза подтвердила: вменяем, поскольку помнит, что произошло, понимает, в чем его обвиняют, способен логично рассказать последовательность событий и т. д.

И все же нормальный человек не смог бы совершать половые преступления против детей (напомним, некоторым жертвам было всего 10 лет!). Это ведь по сути преступление против самой человеческой природы.

Это письмо Головкина из СИЗО.

Фишер благодарит мать за передачу, говорит, что, как только надел домашние вещи, запахло домом. Благодарит за адвоката, переживает, что платить за него будет нечем.

Удивительно, как грамотно он пишет, без единой орфографической ошибки. Почерк ровный, академический. И текст письма не кажется безумным, не вызывает сомнений в адекватности.

Головкин советует матери продать участок с гаражом (если его не отберут). Просит сжечь письмо после прочтения. Но матери оригинал письма не отдали. Она только поставила на нем свою подпись, что ознакомлена и получила ксерокопию. Подлинное послание до сих пор хранится в архиве Московского областного суда.

А гараж постигла вполне ожидаемая участь. Когда о пойманном маньяке стало известно всей стране, люди захотели расправы. В 5 утра 26 апреля 1993 г. из Горок-10 поступил сигнал о пожаре – на территории конного завода загорелся гараж. Он принадлежал Сергею Головкину. Выехавшие на место пожарные и милиционеры выяснили – это был поджог. Спалили и бокс, и машину местные разъяренные жители, расследовать поджог в милиции не стали.

В начале следствия Головкин сидел в московском специзоляторе «Матросская тишина».

Про близость к даче Ельцина Головкин не врал. Но вряд ли это было решающим фактором. Долго поймать его не могли потому, что никто не мог поверить, что образованный и симпатичный молодой человек, большой специалист по лошадям может оказаться маньяком. Но, по слухам, когда Ельцину доложили о том, что маньяк мучил детей недалеко от его дачи, тот разгневался.

Приговор Московского областного суда от 19 октября 1994 г. был ожидаем – высшая мера наказания. Гражданские иски потерпевших суд оставил без удовлетворения, признав право за потерпевшими на их удовлетворение в гражданском судопроизводстве. Семьи мальчиков просили возместить им расходы в связи с гибелью сыновей в общей сложности почти на 4 млн руб. (в деньгах 1994 г.). Суд также постановил все вещественные доказательства передать в Центральный музей МВД России. Выписку приговора суд отправил директору конезавода, чтобы тот официально уволил Головкина.

Изначально Головкин заявлял, что не будет обжаловать приговор. И все же он сделал это.

На кассационную жалобу подали возражения потерпевшие, которые указывали, что «его следует казнить за каждого подростка, то есть 11 раз», ему не должно быть «никакой пощады». Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 8 декабря 1994 г. приговор Московского областного суда оставлен без изменения. Указом Президента Российской Федерации Бориса Ельцина от 26 декабря 1995 г. № 1308 ходатайство о помиловании осужденного к смертной казни Головкина было отклонено.

Расстреляли Головкина в «Бутырке», где в то время исполнялись смертные приговоры. Есть лишь разногласия по поводу даты казни: 2 августа или 2 сентября.

Сотрудница архива Мособлсуда рассказывает, что мать Головкина периодически приходила в суд, спрашивала, был ли исполнен приговор. Архивариус ничего ответить не могла, потому что не знала. Она сама ждала «расстрельную справку» Головкина. Но документ в суд все не приходил и не приходил. Поскольку не пришли такие справки в то время и по другим казненным, то она решила, что это новая установка властей. В суде согласились, что требовать справку не в их компетенции, и успокоились на этом.

Легендам свойственно со временем вытеснять правду, особенно если речь идет о человеке. Сейчас уже мало кто вспомнит, за какие темные дела и делишки Вячеслав Иваньков по прозвищу Япончик получил статус криминального патриарха.

В моем распоряжении оказались материалы знакового уголовного дела (публикуются впервые), по которому Япончик получил свой главный и самый большой срок – 14 лет колонии строгого режима.

Из материалов дела:

Началом криминальной карьеры Иванькова можно считать 1965 г., когда его впервые арестовали за попытку карманной кражи и сопротивление работникам милиции. Но никакой ответственности он не понес: судмедэкспертиза признала, что он страдает психическим заболеванием. Недуг списывали на последствия черепно-мозговой травмы, полученной во время тренировки, когда он учился в цирковом училище.

После этого Вячеслав еще несколько раз попадал в поле зрения правоохранителей, но на него не обращали особого внимания (опять же – с учетом диагноза). Как оказалось, напрасно. Рассказы о том, что Иваньков любит переодеваться в форму милиционера во время своих нападений, начали раздражать настоящих сотрудников органов.

Вскоре Япончик и вовсе возомнил себя хозяином в Москве. Пошла соответствующая молва о нем. Заговорили: «Японец это сделал, Японец то сделал» или «Японец непотопляемый». Периодически его ловили на чем-то, но в процессе следствия дело всегда сходило на нет. Помогали ему в этом и природный криминальный талант, и связи, и деньги.

В общем, в МУРе приняли решение раз и навсегда покончить с возрастающим влиянием Иванькова и показать ему, кто в Москве настоящий хозяин.

Вменить Япончику можно было многое, но оперативникам нужен был железный эпизод, который бы не рассыпался во время следствия и суда. И вот час икс пробил. В МУР поступила информация, что Япончик организовал разбойное нападение на бармена кафе «Маяк» (располагалось недалеко от Петровки), филателиста и скупщика икон Аркадия Нисензона по просьбе его конкурента.

Из материалов дела:

В ту пору рядом с Иваньковым были три женщины, и каждая сыграла в этой истории свою роль. Первая – бывшая жена, ассирийка (отсюда его прозвище Ассирийский зять) Лидия Айвазова, вторая – любовница, заместитель главного врача клиники нервных болезней Евгения Захаровна Животова, третья – боевая подруга Каля Никифорова.

Итак, роковой для Япончика день – 13 мая 1981 г. Решено было задержать одновременно Иванькова и его ближайших соратников.

У Бирюкова, когда он рассказывает об этой погоне, глаза горят, хотя прошло с той поры почти 40 лет. Помнит каждую деталь, особенно, как вел себя во время задержания Япончик. А был он спокойным, невозмутимым. Милиционеров не оскорблял, интеллигентно им говорил: «Это ваша провокация. Вам все равно скоро придется извиниться и меня отпустить».

Не отпустили. В квартире бывшей жены провели обыск, но ничего не нашли, кроме трех хорошо сделанных фальшивых паспортов на разные фамилии с фотографиями Иванькова. Статья «Использование заведомо ложных документов» – по сути мало что значащая, но она позволяла Япончика арестовать, и уже дальше с ним можно было «работать».

Какое-то время Япончик находился в ИВС на Петровке.

Примерно в то же время члены молдавской ОПГ во главе с Анатолием Бецом ограбили вдову писателя Алексея Толстого Людмилу Ильиничну. Преступники пришли, судя по всему, целенаправленно за старинной брошью, которая по легенде принадлежала самому Людовику XV. Кроме драгоценности, они вынесли все ценные вещи, включая иконы и картины. Беца поймали, но он совершил побег из-под стражи.

Япончик предложил МУРовцам: «Вы мне свободу, а я вам Беца через 3 дня доставлю в наручниках». Сдержал ли бы он свое слово – вопрос открытый. Но в МУРе это предложение даже рассматривать всерьез не стали: криминальный «хозяин» Москвы был ценнее заезжего Беца. А последнего, кстати, потом убили во время задержания.

Япончик не был миллионером, но говорил членам следственной группы примерно так: назовите сумму, через несколько дней ее вам принесут. Про историю с попыткой окружения Япончика подкупить одного из руководителей расширенной следственно-оперативной группы ГУВД (за 40 000 руб. он должен был переквалифицировать с «разбоя» на «вымогательство») стоит рассказать отдельно.

Потом Япончика перевели в «Матросскую тишину», где он и пробыл до самого суда.

Несчастная женщина, по словам Бирюкова, на самом деле была влюблена в Япончика. Тот попросил ее сделать ему алиби – сказать, что он якобы находился на лечении, на процедурах в день совершения преступления. Она сделала. А Шляхов перевернул всю клинику, опросил всех медиков, и, наконец, одна из медсестер вспомнила, что в ту ночь она готовилась к экзаменам в университете, не спала и несколько раз заходила в палату, а Иванькова там не было.

Шляхов запросил данные университета, там ответили, что действительно в указанный медсестрой день там был экзамен. Так что поводов не доверять ей у сотрудника МУРа не было.

Женщина в итоге призналась во всем, раскаялась. Суд назначил ей исправительные работы.

А самого Япончика ждало куда более серьезное наказание. Но он так и не признал вину в нападении.

Из материалов дела:

К этим показаниям следствие и суд отнеслись скептически, ибо их опровергли другие свидетели. Ну и главное – сам Нисензон в красках рассказал, как Япончик грозил его убить, а тело растворить в кислоте.

Всего в уголовном деле было три эпизода. Второй был связан с поддельными документами, третий – с наркотиками.

Из материалов дела:

Иваньков виновным себя в этом эпизоде признал частично. Следствию он рассказал, что действительно обратился к не знакомым ему лицам, которые вызвались помочь приобрести новый паспорт. С этой целью он передал им свои фотографии и через несколько дней получил от них три паспорта на имя Гранилина, Мокроусова и Фетисова, а также водительские права. Одним из поддельных паспортов он воспользовался, остальными документами – нет. Кстати, выяснилось, что все паспорта были похищены у их настоящих владельцев в Центральных банях.

Третий эпизод, прямо скажем, классический для поимки «вора в законе» – наркотики. В машинах Иванькова и Сливы, а также при них самих во время обыска обнаружили запрещенные вещества.

Судить Япончика и его подельников должен был Люблинский суд.

По воспоминаниям работников суда, процесс был формально открытый, но выставили два милицейских поста, так что представители криминала не захотели «светиться». Посмотреть на Япончика тем не менее пришло немало народа, в основном из сотрудников правоохранительных органов. Клеток и «аквариумов» в то время не было, обвиняемый просто сидел за бортиком, как и все остальные подсудимые (Вячеслав Слива, Асаф Сосунов и Марк Володарский). Владимира Быкова по кличке Балда признали невменяемым, так что его судить не стали. Психиатрическая судебно-медицинская экспертиза проводилась также Япончику и Сливе. Комиссия признала обоих вменяемыми.

Из решения суда по эпизоду с наркотиками:

Суд учел, что у Япончика была группа инвалидности. Но в качестве отягчающего обстоятельства назвал следующее: «В течение длительного времени не занимался общественно-полезным трудом, проживал на нетрудовые доходы, являлся организатором и одним из активных исполнителей преступления, ранее привлекался к уголовной ответственности и содержался в местах лишения свободы, но не сделал для себя надлежащих выводов».

С учетом всего этого Япончик получил четырнадцать лет строгого режима. Сливе назначили одиннадцать лет строгого режима, Володарскому – восемь лет усиленного, Сосунову – семь строгого. За повреждение милицейской машины с Иванькова взыскали 68 руб. 3 коп. в пользу автохозяйства ГУВД Мосгорисполкома. Кроме того, со всех подсудимых в совокупности в пользу Нисензона было взыскано 3072 руб. Приговор был озвучен 29 апреля 1982 г. Говорят, Япончик воспринял его совершенно спокойно.

Срок отбывания наказания Япончика официально засчитывался с 14 мая 1981 г. То есть к моменту приговора он уже год отсидел, оставалось тринадцать.

Япончик в Магадане быстро понял, что нужно любым способом из этой тюрьмы выбираться. И он придумал как. Устроил там дебош, «бакланку», как выражаются в органах. Избил одного из осужденных. Иванькову вменили ст. 206 УК РСФСР «Хулиганство», назначили ему наказание в виде трех лет лишения свободы и поменяли ему режим – перевели в колонию для особо опасных преступников в Иркутск.

Вот там, как говорят, уже у него было все хорошо, там криминал быстро нашел подходы, чтобы сделать жизнь своего босса за решеткой вполне терпимой.

О досрочном освобождении Япончика ходатайствовали перед президентом Борисом Ельциным известные люди, среди которых офтальмолог Святослав Федоров и Иосиф Кобзон.

24 ноября 1984 г. в дом к старшему гидрогеологу «Читагеология» Аркадию Данилину (ему в тот момент было 47 лет) пришли с обыском. Люди в форме искали запрещенные книги. Перерыли всю квартиру, внимательно вчитывались в обложки разных изданий. Видно было, что четкого понимания, книги каких именно авторов следует изъять, нет. Зато есть установка: брать все, изготовленное кустарным образом и не имеющее маркировки «советская печать». Милиционеры ушли с добычей: мешком литературы и… собственно хозяином. Данилина в тот же день арестовали, поместили в СИЗО. Не помогли ему остаться на свободе ни заслуги в области геологии, ни то, что он ранее никогда не привлекался, ни то, что он был женат, что означало – такой вряд ли сбежит.

Передо мной материалы дела:

Что это за книги и прошли ли они соответствующие экспертизы? В деле фигурируют четыре автора, в том числе Владимир Высоцкий.

Аркадий Львов с детства коллекционировал записи Высоцкого. Знал наизусть около 300 его песен и стихов. Он приехал в США в 1979 г., а в 1980 г. умер Высоцкий. И сразу же на Аркадия вышел издатель, который мечтал выпустить самое полное издание произведений поэта. Для Львова это стало делом всей жизни. Коллекционеры со всего мира безвозмездно предоставили ему любительские магнитофонные записи выступлений Высоцкого, в основном очень низкого качества. Как вспоминал Львов, особенно плохо было с ранними песнями: «Мы пользовались очень "грязными" фонограммами». Так что ошибок хватало.

Потом Львов нашел Михаила Шемякина, у которого хранились негативы архива Высоцкого (их отдала ему Марина Влади). Их распечатали – получилось 1200 страниц. Это были рукописи, которые легли в основу нового издания.

Сборники разошлись по всему миру, их запросили многие университеты Америки и Европы. Что там было запрещенного – сказать непросто. Ведь до сих пор эксперты и историки спорят о том, можно ли считать творчество Высоцкого антисоветским. В конце концов, бард выступал и перед высокопоставленными чиновниками, пел им даже знаменитые «Охоту на волков» и «Баньку».

В материалах дела не уточнено, какие именно произведения Высоцкого или его рукописи имеют негативный контекст. Сказано лишь, цитирую: «Песни и стихи Высоцкого… содержат ложные сведения и факты, порочащие государственный и общественный строй, причем по своему характеру и направленности являющиеся клеветническими». Это наводит на мысль, что крамольной могли счесть в числе прочего «Песню о Сталине». Высоцкий не был автором этой песни, но все знали ее именно в его исполнении:

Показания против Аркадия Данилина дали пять человек – они брали у него почитать эти книги. «Летом 1983 года получил от Данилина сборник Высоцкого. Он сказал, что это интересно. Я почитал и вернул». Друзья и коллеги, давшие эти показания, не думали, что Данилину они могут дорого обойтись. Цитата из материалов: «Свидетели опознали книги, которые им давал читать подсудимый. Эти книги были изготовлены кустарным способом».

В марте 1985 г. суд признал его виновным, посчитал, что «исправление и перевоспитание подсудимого возможны лишь в условиях изоляции от общества», назначил два года исправительно-трудовой колонии общего режима. Он также должен был выплатить государству 192 руб. судебных издержек.

Через семь лет Аркадий Данилин был реабилитирован. Но сведений о месте нахождения Данилина и его родственников на тот момент не нашли.

Редчайший случай в истории криминалистики – вещественным доказательством по делу стала… тюремная камера. Именно это произошло в деле антисоветчика Владимира Даумова, который (скажу, забегая вперед) получил высшую меру наказания и был расстрелян за свои преступления, совершенные за решеткой.

История жизни Даумова – это история протеста личности против системы, против государства и общества. Один против всех.

Родился он в 1928 г. в Амурской области, окончил железнодорожный техникум (очень неплохое по тем временам образование). Отличался стремлением к знаниям, везде и постоянно читал, за что ему даже придумали кличку Заумов. Так и звали: не Даумов, а Заумов.

С фото, которые есть в материалах дела, смотрит симпатичный молодой человек, похожий на Александра Блока. Даумов, к слову, очень любил сочинять стихи на тему современной действительности. Вот одно из них, приобщенное к материалам уголовного дела:

Но Даумова ждала не слава поэта, а незавидная участь советского зэка.

В 19 лет получил свой первый срок за кражу. Вышел, устроился на работу слесарем и… убил в драке начальника смены.

В материалах дела подробно описывается, как Даумов раздобыл капсюли и аммонит, чтобы сделать самодельную бомбу. «Я закрепил ее на теле, прорвался к начальнику в кабинет, где в тот момент было еще несколько офицеров», – это цитата из материалов дела. Тюремщики были в столь сильном изумлении, что не успели среагировать. Спасло их чудо: капсюли сработали, но бомба почему-то не взорвалась.

Дали террористу 18 лет, признали особо опасным рецидивистом и отправили в Нерчинскую тюрьму. Там Даумов стал вести битву за права заключенных. Он считал, что условия содержания в тюрьме бесчеловечные, что арестантов кормят хуже, чем собак, и относятся к ним как к скоту. В камере Даумов повесил на стену над «парашей» вырезанный из газеты портрет Хрущева. Нанес себе на лоб татуировку «Раб МВД». А когда ее силой свели, устроил голодовку (и это был не единственный случай, когда он отказывался от пищи в знак протеста).

Фотография двери его камеры с «кормовым» окном (отверстие, через которое передают пищу) представлена с полными замерами, выполненными экспертами. Окошко размером 25 на 25 см – через него Даумов выкрикивал разные лозунги антисоветского содержания.

В деле множество листовок, которые он писал огрызком карандаша на курительной бумаге. Листовки по ночам выбрасывал из окна камеры во двор, где гуляли арестанты. Всего таких антисоветских листовок, как гласят следственные документы, было 200. Некоторые сохранились в деле. Вот, к примеру, текст одной из них:

Цитата из обвинительного заключения:

Даумову предъявили обвинения в совершении ряда преступлений «против порядка управления». Виновным он себя не считал – напротив, требовал свободы. Взамен обещал – ни много ни мало – остановить коррупцию на золотых приисках. Он якобы был свидетелем того, как геологи, увидев, что месторождение гораздо богаче, чем предполагалось, договаривались с местной властью и складывали излишки в потайном месте. «Это же самое страшное, если наше золото контрабандой уйдет за границу!» – говорил Даумов в своем последнем слове на суде. К слову, от адвоката он отказался, защищал себя сам. На процессе говорил много пламенных речей о свободе, цитировал деятеля американского рабочего движения Генри Уинстона, сравнивая тюрьмы СССР и США. Пара фраз из его речи: «Не смотрите на бумажки, смотрите на живого человека», «Если кто-либо по своей непрозорливости лошадь назовет верблюдом, то у нее горбы не вырастут».

21 июня 1962 г. Читинский областной суд приговорил его к расстрелу. Дело пересмотрели в ином составе суда, но приговор вынесли тот же: высшая мера наказания. Просить о помиловании он не стал. Заявил: «Или свобода, или расстрел».

Сохранилась телеграмма от члена Верховного Суда РСФСР Мельцова. Он пишет в Нерчинскую тюрьму и в областной суд: «Ходатайство о помиловании Даумова не поступило. Примите срочные меры по ускорению высылки данного ходатайства». Но высылать было нечего – Даумов отказался писать наотрез: «Помилование пишут те, кто признал себя виновным и просят им оставить жизнь». На тетрадном листке написано его желание: «Застрелить прошу в сердце, чтоб я смог это осознать в последний раз. Я желал бы попасть в матушку-землю, пока она теплая… Если мои родственники будут интересоваться мной, прошу сообщить им, что я эмигрировал за границу и там погиб в Испании, выступая против режима Франко…»

Смертный приговор Даумову был исполнен 6 декабря 1962 г.

В архиве суда остались вот эти стихи:

18-летнего учащегося техникума железнодорожного транспорта Сергея Таратухина арестовали в сентябре 1974 г. около библиотеки им. Пушкина города Читы. В руках у него были листовки (одну из них наклеил на двери). Ему вменили не только антисоветскую агитацию, но и создание подпольной молодежной организации.

В этом уголовном деле особенно интересно, как следствие подавало мотивы совершения преступления. Из материалов:

Как следует из материалов дела, 13-летний (!) мальчик решил заниматься антисоветской деятельностью, изготовил пять анонимных документов, «в которых изложил идеологически вредные измышления». Эти письма он направил в местный КГБ. Тут же явились чекисты, провели с ним «идеологически правильную беседу». Влетело ему по первое число и от родителей, которые, как пишет следователь, тоже участвовали в воспитательной работе. В итоге он до 1974 г., цитирую, «никаких действий по борьбе с Советской властью не предпринимал. Однако все эти годы продолжал слушать радиопередачи антисоветского содержания из США и других стран. В течение лета Таратухин присматривался к сверстникам, проверял их с целью вовлечения в антисоветскую подпольную организацию».

Вовлечь, правда, удалось только одного – 17-летнего однокурсника. Сергей рассказал ему о якобы существующей разветвленной антисоветской организации, показал черновики писем, которые он направил в Москву, Краснодар, Одессу, Ленинград, Севастополь, Ташкент и Днепропетровск по адресам, которые нашел в журналах «За рулем» и «Филателия СССР» (на имя неких читателей, которые публиковали свои данные).

Если верить следствию, то в листовках Таратухин «рассуждал об отсутствии демократии, призывал ослаблять Советскую власть путем совершения вредительства, террористических и диверсионных актов».

А еще вменялось ему ограбление ателье «Огонек». Согласно материалам дела, он «дождался, пока в зале никого не будет, напал на кассира, угрожая ножом, забрал 143 рубля и убежал». Сотрудница ателье опознала налетчика в Таратухине, а нож нашли у него дома.

После освобождения Сергей Таратухин работал водителем троллейбуса. А когда случился развал Союза, решил получить церковное образование и стал батюшкой. Прихожане его обожали, проповедями заслушивались. Но вот ведь судьба (или характер)! Его лишили сана за «политическую деятельность и участие в антиправительственных организациях» (именно так и было прописано в соответствующем указе) в 2006 г.

Дело было вот как. Отец Сергий был в той самой колонии, куда привезли Михаила Ходорковского. И они встретились с ним в молельной комнате, побеседовали. Что именно ему говорил Ходорковский, отец Сергий не рассказывал. Но когда после этой беседы священника попросили освятить молельную комнату краснокаменской колонии, он наотрез отказался, поскольку здесь содержится «политический заключенный». Позднее отец Сергий покаялся: «После долгих размышлений пришел к выводу, что вел себя неправильно. Священник не должен заниматься политикой».

В марте 2016 г. около ста прихожан написали письмо патриарху Кириллу, в котором просили реабилитировать отца Сергия и вернуть ему священный сан.

Общецерковный суд вынес решение:

Чуть позже было еще одно церковное постановление:

Уже после этого опальный священник давал несколько интервью, где нет-нет да и проскальзывает между словами покаяния иная, крамольная мысль.

В последнее время об отце Сергии ничего не слышно. Жив ли? Служит ли?

Может, антисоветчик – это диагноз?

Единственного в истории России безрукого и безногого судью звали Юрий Пушкин. Его жизнь – одновременно и трагедия, и подвиг. Надев мантию, он стал не только самым необычным, но и, как считают юристы, одним и самых справедливых судей (в силу своей особенности он не боялся ни административного, ни партийного давления, поэтому судил исключительно так, как считал нужным). А еще он был судьей-идеалистом, который верил в будущее товарищеских судов.

В арсенале Пушкина было много громких дел, в том числе и «расстрельные», приговоры по которым долгое время никто не видел.

Не сломленный ужасным увечьем, Пушкин не пережил самой страшной беды, которая может случиться с человеком. Уголовник, которого он дважды сажал в тюрьму, освободился и убил его сына. Но обо всем по порядку.

Юрий Пушкин не родился без конечностей и не потерял их в результате несчастного случая. Инвалидом его сделала война. На фронт он ушел совсем юным (вызвался добровольцем, будучи студентом сельскохозяйственного техникума в Костромской области). В документах на награждение мы читаем: «18-летний командир пулеметного отделения 31-й отдельной курсантской бригады во время Великой Отечественной войны 10 января 1942 года, поддерживая пулеметным огнем наступающую стрелковую роту, был тяжело ранен в бою под поселком Фирово на Калининском фронте».

В том бою пострадали обе ноги. А руки «забрал» у Пушкина лютый холод: пролежав раненым на снегу больше суток, он отморозил кисти. Наконец, его вытащили с поля боя, принесли в полевую санитарную палатку. Там ему наживую (вместо наркоза – стакан спирта) отняли правую ногу. Он сломал зубы, сжимая их от боли. Но это было только начало мучений. Уже в госпитале, куда его доставили, пошла гангрена, и пришлось ампутировать левую ногу и обе кисти. Всего Юрий перенес 11 операций.

Можете представить, что чувствовал 18-летний парень, когда увидел, в кого превратился. Но он не сломался. Держался на какой-то невероятной силе духа.

Больше всего он мучился от осознания, что без посторонней помощи не может абсолютно ничего. А потом нашелся профессор, который предложил расщепить лучевые и локтевые кости на каждой руке, чтобы у него появилось по два больших «пальца». Это была тяжелая операция, но после нее Пушкин смог держать ложку. От радости он тогда… запел. «Какой великолепный бас!» – шептались медсестры и санитарки.

«Ой, туманы мои, туманы», «Гори, гори, моя звезда», «Майскими короткими ночами» – это были его любимые песни.

В 1943 г. Юрия перевели из госпиталя в Дом для инвалидов войны, где он организовал хоровой кружок. Там познакомился и со своей будущей женой Екатериной (она была совершенно здорова, работала на шахте, а в Дом инвалидов бегала на танцы). Тогда же решил получить юридическое образование. Научился писать своими двумя пальцами, закончил учебу на отлично и устроился работать в городской кемеровский суд стажером (к тому времени война давно закончилась). А вскоре стал судьей. Близкие говорят, что его очень тянуло в Калинин – на ту землю, где он был ранен. В 1954 г. он переехал туда с семьей (к этому времени уже родились сын Олег и дочка Алла) и стал судьей Калининского областного суда.

Как он жил? Да как все.

Алла Юрьевна говорит, что у отца в руках всегда были или книга, или аккордеон, или материалы уголовного дела.

Пушкины жили на первом этаже, и около их окон всегда стояли «ходоки», каждый с каким-то вопросом по юридической части. Судья Пушкин консультировал – бесплатно, разумеется.

В доме часто бывали известные юристы. Некоторые приходили поспорить о законах и правоприменении, но чаще просто выпить чашечку чая и выкурить папироску.

Одним из самых громких дел, что вел судья Пушкин, было дело об убийстве в ночь с 27 на 28 апреля 1961 г. в городе Калинине 32-летнего офицера Национальной народной армии ГДР капитана Хайнца Эшриха. Оно едва не стало политическим.

Хайнц приехал в СССР учиться (был командирован на высшие курсы при академии ПВО Советской армии). За то время, что жил в Калинине, обрел много друзей, и вообще все его воспринимали как своего, «русского немца». Но вот учеба закончилась. Хайнц, как и любой на его месте, решил проститься со своими русскими приятелями. Уже совсем поздно вечером он возвращался в общежитие, чтобы провести там свою последнюю перед отъездом ночь. Но так и не дошел.

Как следует из материалов уголовного дела, в ту ночь по набережной гулял нетрезвый 22-летний Анатолий Федоров с приятелем по фамилии Сумерин. Оба были в плохом расположении духа, поскольку им не удалось разбить телефонный автомат и выудить из него мелочь (видимо, на бутылку). Расколоть аппарат пытались топором, который украли в одном из сараев.

Ну не вышло, так не вышло. Друзья расстались. По дороге домой Федорову встретился другой приятель – ранее дважды судимый за грабеж Сергей Курочкин. Он спросил про топор, Федоров рассказал про провалившуюся идею вскрыть таксофон. «Мелко берешь, надо дело покрупнее», – ответил Курочкин. И кивнул в сторону идущего по дороге с портфелем в руках иностранного офицера.

Хайнца Эшриха они настигли в городском саду, в самой красивой его части – на берегу Волги. Два удара топором по голове… С уже мертвого сняли немецкие часы, из кармана вытащили 150 советских рублей и 181 немецкую марку. Тело потом бросили в воду, сверху насыпали груду камней.

Задержали их быстро, Федоров сразу признал свою вину, рассказал, что с ним вместе был Курочкин. Но тот заявил, что в день преступления сидел дома (а потом еще не раз менял показания – то был на дне рождения, то с другом, то с братом).

Вся работа следствия и суда видна, как известно, в приговоре. Так вот приговор, вынесенный почти 70 (!) лет назад, – пример того, какими вообще должны быть вердикты. Четырнадцать листов, отпечатанных на пишущей машинке, с большими интервалами между строк – это примерно семь листов в обычном нынешнем компьютерном формате. На этих семи листах нет домыслов и прочей «воды» – только факты и четкие, логичные выводы судьи Пушкина.

Криминалистическая экспертиза показала, что таксофон был поврежден тем же топором, которым убили офицера. У Федорова дома нашли и часы, принадлежавшие офицеру (это подтвердил часовщик, который ремонтировал их), и немецкие марки. Причем где лежат деньги, он указал сам.

Любопытно, что Курочкин посылал Федорову в СИЗО записки. В одной из них было: «Ты же сам добивал… Тебе же было известно, куда шел… На плечах я тебя не тащил… А после работы тебе говорил, что ты меня не знаешь и я тебя не знаю». В записках своему брату Курочкин писал, что нужно подбросить документы немецкого офицера к дому Федорова, тогда все подозрения на Курочкина снимутся. «И эта записка также подтверждает виновность Курочкина в убийстве Эшриха, – пишет судья Пушкин в приговоре. – Курочкин признал, что эти записки изготовил лично, без понуждения и без чьего-либо участия. Кроме того, это подтверждено почерковедческой экспертизой».

Целая страница в вердикте Пушкина посвящена исследованию алиби Курочкина. Судья тщательно опросил всех возможных свидетелей, прежде чем убедиться: на месте преступления был именно Курочкин. В ходе судебного разбирательства выяснились, что Курочкин занимался спекуляцией: покупал на железнодорожном вокзале пуховые платки по 30 руб., а в городе продавал их по 50–80. Но и это не все. Незадолго до убийства в том же городском саду Курочкин похитил у пьяного прохожего из кармана 50 руб. и документы.

Все эти действия подсудимого судья Пушкин сразу же проверил и перепроверил, установил двух соучастников (удивительно, но у них даже фамилии оказались созвучными – Федотов и Куницин) и квалифицировал как дополнительные преступления. Собственно, то, что делал Пушкин, и есть судебное следствие, которое так хотят вернуть в практику современных судов правозащитники.

Ну а в тот момент Пушкин благодаря всему этому доказал, что убийство немецкого офицера не было политическим, его совершил обыкновенный спекулянт, вор и грабитель Курочкин, подбив на это Федорова.

Судья Пушкин приговорил Курочкина, которому на тот момент было 36 лет, к расстрелу, Федорова – к пятнадцати годам, а Федотова и Куницина, двух подельников Курочкина в грабежах и воровстве – к шести и пяти годам соответственно. На рассмотрение всего дела ушло, судя по документам, десять дней. Судебное заседание было закрытым.

Одно из дел судьи Пушкина особенно запомнил Генрих Падва.

История в кратком пересказе была такова.

Наталья (назовем ее так, потому что точного имени юрист уже не помнит) была женщиной не очень молодой и не очень красивой. Вдова (муж трагически погиб в лесу от удара молнии), на руках двое мальчишек. Жалкой зарплаты химика в институте мало на что хватало. Семья жила трудно и бедно, без надежды на улучшение ситуации. И вот в ее жизни появился подполковник. Он приехал в Калинин и искал там квартиру для обмена (его собственное жилье было в Минске). А Наталья как раз хотела переехать в Минск, к родственникам. На почве квартирного обмена и закрутился роман, а потом и интимные отношения. Он говорил ей, что мучается с женой и что наконец встретил в лице Натальи родственную душу. Приходил он всегда с подарками, прекрасно относился к ее детям. Познакомил Наталью со своими сослуживцами, и даже очередное повышение в звании все отмечали у нее в квартире (то есть надежды на возможный развод и брак казались Наталье вполне реальными). Он неожиданного счастья закружилась голова, Наталья влюбилась без памяти…

И вдруг из Минска пожаловала жена – молодая и красивая. И подполковник тут же порвал с любовницей. Наталья, к тому времени беременная, ничего не понимала. Случайно встретились на улице. «Куда ты пропал? Я жду ребенка от тебя…» Офицер убежал, не став ничего объяснять. Он не появился ни на следующий день, ни через неделю. Наталья сделала аборт, жизнь ее стала еще более безрадостной, чем была до появления подполковника.

Судья Пушкин оказался тогда в непростом положении. Общественность, повторюсь, требовала высшей меры для убийцы. Но Пушкин отказался выносить смертный приговор.

Еще одно дело стоит того, чтобы о нем рассказать. В нем можно увидеть истоки многих коррупционных скандалов, про которые мы с вами читаем в СМИ едва ли не каждый день.

Итак, 1966 год. На скамье подсудимых 13 человек, часть из которых незрячие. Фабула обвинения гласит, что в период с 1950 по 1965 г. они организовали преступную группу с целью хищения денег Всероссийского общества слепых. Почти все обвиняемые работали там (кто бухгалтером, кто чтецом, кто экономистом, кто председателем первичной городской организации ВОС). А сумма похищенного выглядела в то время запредельно – почти 300 000 руб. Для сравнения: средняя зарплата в то время была 80–110 руб., килограмм колбасы стоил 2,3 руб., батон – 13 коп., мороженое – 11 коп.

Схема преступления была похожа на современную систему обналички. Из ВОС деньги поступали в его областные структуры, оттуда – в городские и районные. А уже находящиеся там работники подделывали подписи на чеках и получали деньги в кассе.

Интересный момент – многие документы были подписаны председателями первичных организаций. Так вот – оказалось, что в основном это люди сами слепые, и они расписывались, не видя, что в бумагах.

«С целью сокрытия присвоения денег и для того, чтобы расположить к себе работников, часть перечисленных на счет месткома денег расходовалась на праздничные угощения и подарки, на коллективные поездки в Москву, незаконные пособия для зрячих работников и их детей», – писал Пушкин в приговоре.

Судья не был экономистом, но, как говорят старожилы Тверского суда, он специально ради этого дела углубленно изучил экономику и производство. А главное – вник в сам принцип работы ВОС, в особенности деятельности его областных и первичных организаций и даже в общие проблемы незрячих людей. В процессе судебного следствия выяснилось, что из ВОС похищались не только деньги. Ткани (которые закупались на портьеры и занавески), простыни, клеенки, ковровые дорожки… Цитата из приговора по одному из эпизодов: «Вывез ковровую дорожку домой, где ее разрезал на четыре части и поделил между подельниками».

Куда тратили деньги участники ОПГ? Судья Пушкин и в этом разобрался. Как он пишет в приговоре, участники закупали транзисторные радиоприемники, золотые часы и украшения, хрустальные вазы, магнитофоны, мужские костюмы и женские платья. Но пользоваться всем эти не могли, поэтому прятали вещи в подвалах, в кладовках в домах у своих соседей и родственников.

Все фигуранты получили серьезные сроки – от пяти до пятнадцати лет. Но самое важное – Пушкин проанализировал криминальную историю и сделал выводы, почему она вообще стала возможной. Виной всему, по его мнению, были сам порядок перечисления денег, плохое качество ревизии со стороны центрального правления ВОС, а также то, что председателями организаций избирались совершенно слепые люди, не способные контролировать ситуацию.

Говорят, после этого дела Всероссийское общество слепых изменило многие положения о своей деятельности на территории всего СССР.

…Юрий Пушкин часто писал статьи в разные издания. А в 1961 г. вышла его небольшая книга о товарищеских судах: «В борьбе за человека». Читая ее, невозможно сдержать улыбку. Пушкин искренне верил, что каждого провинившегося надо разбирать на товарищеских судах.

Вся книга собрана из рассказов о товарищеских судах – заводских, поселковых, районных. Среди них есть совсем забавные – к примеру, про женщину, которая почем зря словесно крыла односельчан. В то время шла борьба за культуру среди сельских жителей. И вот колхозники собрались на товарищеский суд и сурово осудили недостойное поведение. «Она попросила у всех прощения, – пишет Пушкин. – Заверила, что подобного больше не повторится». Или история про рабочего, который любил по выходным приходить в клуб пьяным. После товарищеского суда он эту порочную практику прекратил. Или другой пример. Рабочий Черкасов часто допускал нарушения трудовой дисциплины. Суд объявил ему общественное порицание. «Кажется, не такое большое наказание, но человек принял его близко к сердцу. Теперь его не узнать. Он член добровольной народной дружины».

«В поселке Красный Мак проживали пенсионеры – супруги Смирновы, – рассказывает очередную историю Пушкин. – Но не все пошло в семье гладко. Ссоры на почве необоснованной ревности, скандалы настолько обострили взаимоотношения супругов, что встал вопрос о расторжении брака. Члены товарищеского суда не остались безучастны к этой семейной драме. На заседание пришли многие жители поселка. Выступали и старые, и молодые. И в конце концов Смирновым стало ясно, что серьезных причин для ссоры нет, что стыдно на старости лет так себя вести. Они сердечно благодарят суд за то, что он сохранил семью».

Но как показала жизнь, не всех в жизни можно научить и перевоспитать…

Сын судьи Олег, студент-третьекурсник, в ресторанной потасовке получил смертельный удар в голову заточенным шилом. Его убийцей стал уголовник Титов.

Так это или нет – сейчас уже проверить невозможно. Обстоятельства преступления были такими: сын Пушкина подошел к ресторанному оркестру что-то спросить, и в этот момент пьяный появился и ударил его шилом в голову. Жуткая трагедия. Олег был молодым и очень способным.

Адвокат Генрих Падва представлял в том судебном процессе интересы самого Пушкина, который оказался в страшной роли потерпевшего. Убийцу приговорили к смертной казни. Но жизнь семьи Пушкиных резко изменилась.

Врачи, больницы стали привычными в жизни судьи Пушкина. Он перестал петь. Умер в 53 года. На кладбище они похоронены рядом – героический отец и его юный, подававший большие надежды сын.

История судьи Пушкина – доказательство того, что жизнь не вписывается ни в какие схемы и рамки. Его удивительная судьба – урок всем нам. О чем он? О том, что невозможно всех преступников поставить на путь истинный? Или о том, что в любой момент тебя, несгибаемого и волевого, может сломать семейная трагедия? Или о чем-то другом? Думаю, у каждого он будет свой.

В 1994 г. в Чите в подъезде собственного дома была застрелена судья Валерия Зарубина. Раскрыть убийство удалось только спустя три года благодаря известному авторитету. Помимо киллера на скамье подсудимых оказалась женщина-адвокат.

Это первое дело о заказном убийстве судьи в нашей стране слушалось Верховным Судом Республики Бурятия (во избежание необъективности со стороны коллег погибшей). За 40 лет своего судейства Зарубина прославилась тем, что рассматривала самые сложные дела, в числе которых – история милиционера Александра Астафьева, который в 1965 г. в Чите расстрелял мирных жителей около продуктового магазина (в 2009 г. в Москве майор Денис Евсюков повторит его путь, расстреляв людей в супермаркете).

Зарубина была судьей жесткой и бесстрашной, выносила смертные приговоры главарям банд. При этом в быту она отличалась добротой и веселым нравом и в итоге пострадала из-за любви к животным.

Прежде чем говорить о страшных делах, которые рассматривала судья Зарубина, и об ее не менее страшной смерти, я хотела бы рассказать вам о том хорошем, что было в ее жизни.

Далеко не все, даже самые близкие ее друзьям и знакомые, знали, что изначально Валерия Зарубина вовсе не собиралась связывать свою жизнь с юриспруденцией.

Вот как описывает ее историю сын, который ласково называет ее «маманей» (по аналогии с героем рассказа Шолохова «Нахаленок»):

Так абитуриентки проинспектировали несколько вузов: медицинский, педагогический, библиотечный – там сыро, тут тесно. И наконец, удача – светлые аудитории и теплое общежитие. В результате Аллочка оказалась студенткой Ленинградского технологического института, факультета, где учили будущих специалистов по изготовлению и хранению боеприпасов. Года оказалось достаточно, чтобы понять: боеприпасами заниматься ей не хочется. Будущая судья Дурашкина на крыше вагона поезда вместе с такими же, как она, лихими безбилетниками, отправилась в Свердловск, где поступила в юридический институт.

Как Зарубина относилась к мелким неприятностям, отлично иллюстрирует, например, такой случай.

Судья Зарубина любила животных. Вот как однажды в ее доме появился Фока.

История была такая: участковый уполномоченный районного отделения милиции Александр Астафьев утром получил пистолет, чтобы выйти на участок в вечернюю смену. Накануне изрядно выпил, так что голова раскалывалась. В итоге он решил опохмелиться. Встретил по дороге приятеля, вместе выпили бутылку портвейна. Потом он еще добавил четыре бутылки «Жигулевского». После этого, по его словам, он ничего не помнит. Впрочем, потом на суде он заявил, что ему показалось, будто преступники вырывают у него оружие. Именно поэтому он стрелял.

Согласно материалам дела, которые изучала судья Зарубина, сначала он стрелял в воздух, потом в людей. Пьяного милиционера попытались обезвредить трое мужчин, одного он убил выстрелом в упор. Потом из тюрьмы он написал письмо жене погибшего, обвинив того в своем преступлении: «Ваш муж тоже виновен в этой истории: если бы он не стал преследовать меня, я бы не стал в него стрелять…» На суде он, правда, извинился перед вдовой и перед всеми, кто в тот день пострадал.

Зал заседаний во время вынесения приговора был полон. Одни требовали расстрела, другие взывали к жалости (винили во всем зеленого змия). Представители милиции приносили исключительно положительные характеристики со службы. Зарубина, надо думать, находилась под сильным прессом. Ее вердикт – расстрелять.

Потом подсудимый ее обвинит в том, что это был суд Линча. Он напишет письмо в Верховный Суд РСФСР: «Решение областного суда вынесено по принципу американского суда толпы, с лозунгом голова за голову! Я прошу приговор областного суда отменить!»

Президиум Верховного Суда РСФСР учел, что милиционер ранее не был судим, что у него двое малолетних детей, и заменил расстрел на 15 лет. Астафьев отсидел 12 (вышел условно-досрочно). Спустя почти полвека его страшный «подвиг» повторит майор милиции Денис Евсюков. Напомним, что трагедия произошла в московском супермаркете «Остров». Пьяный майор стрелял по покупателям и сотрудникам. Семеро человек были ранены, двое погибли.

Но вернемся к Астафьеву. Его в числе других будут подозревать в убийстве судьи Зарубиной.

Ранним утром 27 января 1994 г. судья Зарубина вышла из своей квартиры, чтобы выгулять Фоку. Ежедневный ритуал, о котором знали преступники. Они ждали ее возвращения на лестничном марше между вторым и третьим этажами. Как только женщина с собакой стала подниматься, один из них выстрелил. Промахнулся (как потом покажет экспертиза, из-за дефекта нагана). Зарубина с криком забежала в квартиру. Убийца за ней. Муж бросился защищать ее, пытался закрыть входную дверь, но преступник выстрелил снова. И снова промахнулся. Третья пуля попала судье в лоб. Зарубина скончалась на месте.

Преступник выбежал на улицу, сел в «москвич», в котором его ждал подельник. Муж убитой составил его фоторобот, но найти киллера не удалось. А спустя почти два года в одной из камер СИЗО состоялся интересный разговор. Один заключенный поведал соседям, что раньше сидел в другой камере с человеком, который хвастался убийством судьи. И был этим человеком некий Плотников. Один из слушателей рассказал об этой истории своему адвокату Светлане Болошиной и попросил использовать ее для торга со следствием по его делу. Скажи, мы им помогаем убийство судьи раскрыть, а меня пусть за это выпустят под залог, – примерно так, надо думать, он ее наставлял.

Адвокат пошла в Читинское УВД, все рассказала оперуполномоченному Константину Гудкову (спустя годы прославится тем, что ограбит «Сбербанк»). Но оказалось, что она… сама уже давно попала под подозрение правоохранителей.

Итак, вот версия следствия, которую в итоге поддержал суд. У Болошиной как адвоката было несколько клиентов, в том числе обвинявшийся в автомобильных кражах Плотников – не отличавшийся хорошим здоровьем, к тому же с ребенком-инвалидом на иждивении. Болошина убедила суд изменить ему меру пресечения на подписку. Вернуться в тюрьму он боялся. И вот Болошина стала стращать его судьей Зарубиной, говорила, что с ней договориться не получится никак, что она жесткая и бескомпромиссная, даст реальный срок. Именно адвокат психологически обрабатывала его, готовя к убийству судьи. Уверяла: убьешь Зарубину, твое дело передадут другому судье, и ты получишь условный срок за свои кражи.

Суд пришел к выводу, что это было заказное убийство, только вместо денег человеку, выбранному на роль киллера, пообещали гарантированную свободу.

Из материалов дела следует, что за неделю до убийства Болошина поторопила Плотникова, сказав, что в канцелярии суда уже точно известно: его дело передано Зарубиной. Она сообщила Плотникову домашний адрес Зарубиной, рассказала о ее утренних прогулках с собакой. Ну а дальше он действовал сам. После убийства Плотников сразу приехал к Болошиной, а она помогла ему изменить внешность – сбрить усы и бороду, переодеться. Эти старания, кстати, были напрасны – муж убитой не запомнил преступника и в составленном им фотороботе можно было узнать любого.

В материалах дела есть информация о телефонном разговоре Болошиной с высокопоставленными информатором из УВД, который ей сообщает, что исполнители убийства – Плотников и его приятель Лукашевич – дали признательные показания, ведется работа по установлению заказчика. И тут, вероятно, родилась идея действовать на опережение – разыграть ситуацию, в которой она сама бы сообщила следствию о предполагаемом убийце, тем самым снимая с себя подозрения в соучастии.

Дело Плотникова передали другому судье, но тот по злой иронии назначил ему реальный срок. Вышло так, что зря убил судью… Может, именно поэтому он и дал признательные показания, рассказал про адвоката Болошину?

Но зачем ей, известному юристу, нужно было расправляться с судьей? Среди версий звучала даже профессиональная ревность. Среди тех, кого судья Зарубина посадила, были клиенты Болошиной, которая считала эти приговоры несправедливыми. Один из них – некий Гурулев. Зарубина в конце 1993 г. приговорила его к четырем годам колонии с конфискацией имущества. Болошина добилась изменения приговора (часть преступлений признали недоказанными, а по остальным амнистировали) и его освобождения.

Интересный момент: следствие потребовало судебно-психологической экспертизы Болошиной, и она прошла ряд тестов. Так вот, в приговоре указано, что тесты выявили ее амбициозность, боязнь не достичь результата, желание быть популярной и всегда побеждать.

Следствие пришло к выводу, что адвокат была и заказчиком, и организатором убийства. Сама она все отрицала, делала на суде громкие заявления, что это месть со стороны высокопоставленных сотрудников прокуратуры, у которых якобы она была как кость в горле. Суд в итоге признал ее виновной только по одной статье – «Подстрекательство к умышленному убийству», приговорил к восьми годам колонии общего режима (на тот момент ей было 52 года). Плотников получил пятнадцать лет, из которых пять должен был отбывать в тюрьме. Его напарник скончался до суда при странных обстоятельствах.

Муж Зарубиной до приговора не дожил: умер вскоре после смерти супруги. На заседание суда приехал ее сын, который до сих пор бережно хранит воспоминания о матери. Процесс был открытым. В суде собрались толпы людей, которые хотели посмотреть на киллера и заказчицу.

Надгробие на могиле Валерии Зарубиной несколько раз разбивали неизвестные. Словно бы мстили ей, обиженные ее строгостью. Но никогда никто не пытался покуситься на памятную доску, установленную в Центральном суде Читы. Для судей Зарубина стала легендой.

Удивительная история приключилась с оружием – револьвером системы «Наган» образца 1895 г.

Кстати, именно после убийства Зарубиной судьи получили право носить табельное оружие.

Для этой книги я отбирала дела преступников советской эпохи, но есть и одно периода царской России, которым я не могу не поделиться с вами. Если хотите, считайте его бонусом.

Я хочу рассказать вам о женщине, которая пробудила мой журналистский интерес к теме преступлений вообще. Это Софья Блювштейн по прозвищу Сонька Золотая Ручка – знаковая фигура криминального мира, о которой сих пор ходят самые невероятные легенды, могиле которой поклоняются современные гангстеры и мошенники. О Соньке многие слышали или читали (о ней написан десяток книг), но могу сказать абсолютно точно – до меня никто не держал в руках те материалы ее уголовного дела, которые вы сможете увидеть в этой книге.

«Царица воровского мира» (так ее называли) Софья Блювштейн по прозвищу Сонька Золотая Ручка со временем стала почти мистическим персонажем. Неудивительно, что многие сомневаются в том, существовала ли она вообще.

Изучать подлинные материалы уголовного дела, которому почти полтора столетия, всегда волнительно. А когда речь идет о воспетых в народных преданиях «героях» (пусть и криминальных) – вдвойне. Но вот в руках у меня настоящее сокровище: документы, описывающие часть пути легендарной Соньки Золотой Ручки.

Этому документу предшествовала долгая история.

Но сначала о самой Софье. Родилась она в небедной еврейской семье в поселке недалеко от Варшавы. Потеряла сначала мать, потом отца. Вырастила девочку мачеха, которая увезла ее в Одессу и дала ей хорошее образование. По легенде, Софья знала не менее пяти языков. А вот как было на самом деле. Цитирую справку на Шендлю Лейбовну Блювштейн: «говорит по-еврейски, по-русски и по-немецки, понимает французский».

Было у нее и неплохое музыкальное образование. Разбиралась в литературе и искусстве. Шендля могла бы стать известной артисткой, но в итоге прислуживала одной из таких – сбежала из дома и стала помощницей циркачки по прозвищу Женщина-Обезьяна (так называли Юлию Пастрану из-за редкого генетического заболевания, которое спровоцировало рост волос по всему телу, в особенности на лице). Именно тогда Блювштейн решила сменить имя и отчество. Шендля Лейбовна стала Софьей Ивановной.

Работа у Пастраны научила ее любви к роскоши, «особому» общению с мужчинами и актерской игре. Изображать из себя то несчастную бедную девушку из деревни, то роскошную даму из Белокаменной, то певицу, то гувернантку Софья могла так мастерски, что мало у кого вызывала сомнения. Этот ее талант, вероятно, и определил дальнейший криминальный путь: после смерти «хозяйки» Блювштейн стала зарабатывать себе на жизнь воровством.

К моменту выдворения Софьи из Смоленской губернии, о котором повествует документ, за ее хрупкими плечами было 15 лет воровской жизни.

Свое первое преступление она совершила в 1864 г., но тогда наказания за это не понесла. Потерпевшего, у которого она украла бумажник, Софья сумела очаровать, и он в итоге даже на ней женился. Брак был недолгим, Сонька сбежала в Москву с любовником и продолжила преступную деятельность.

Стоит рассказать про несколько самых выдающихся трюков Соньки Золотой Ручки. Один из них – кража у ювелира Карла фон Меля в 1883 г. Итак, на прием к известному психиатру пришла молодая женщина в слезах: ее муж сошел с ума, он буквально помешан на драгоценностях и ничего, кроме них, не видит. Просила разрешения привести его на консультацию и при необходимости госпитализировать в психиатрическую клинику. Психиатр согласился, конечно. Потом Софья отправилась к «мужу» – знаменитому ювелиру. Представилась ему женой психиатра, выбрала кольца и брошь с бриллиантами. Софья сказала, что рассчитаться прямо сейчас не может, так как все деньги у мужа, и попросила принести покупки к ним домой чуть позже. Когда Карл фон Мель явился с коробкой в дом психиатра, «жена» доктора забрала драгоценности, а его пригласила в кабинет «мужа». После чего… исчезла! Требовавшего денежного расчета ювелира признали безумным, скрутили и отвезли в психбольницу. Правда выяснилась через много часов, к тому времени Софья с бриллиантами была уже далеко.

Еще одна история с перевоплощением касалась продажи дома бывшему начальнику саратовской мужской гимназии Михаилу Динкевичу. Сонька и ее подручные узнали, что он продал свою недвижимость в Саратове, потому что хочет переехать в Москву. Представившись владелицей красивого московского особняка (она его сняла на несколько дней), Блювштейн предложила «свой дом» по очень выгодной цене. «Нотариусом» выступил бывший возлюбленный Соньки.

За все эти преступления Соньку Золотую Ручку судили и обязали после отбытия срока в Сибири покинуть Россию. Именно о том, что она теперь «невъездная», и говорит документ, найденный Смоленским областным судом.

Из донесения в департамент полиции от 12 декабря 1885 г. следует, что бежавшая из Сибири (была сослана туда по решению Московского окружного суда в 1880 г.) Софья Ивановна Блювштейн с паспортом на имя Гинсбург, известная по прозвищу Золотая Ручка, арестована на станции Смоленск Московско-Брестской железной дороги.

Следующий документ говорит, что Софья Блювштейн за побег из Сибири осуждена Смоленским окружным судом к ссылке на каторжные работы и наказанию плетьми (40 ударов). На Смоленской земле легендарная преступница была недолго, но запечатлела себя на страницах истории нашей судебной системы благодаря побегу из смоленского тюремного замка. Удивительно, что сохранились документы, которые рассказывают, как это происходило.

В смоленском тюремном замке Сонька Золотая Ручка содержалась полгода. А вот что произошло дальше:

«Убывшей» арестанткой была как раз Софья Блювштейн, которой удалось соблазнить одного из охранников. Возможно, сейчас его имя впервые будет опубликовано в широкой печати. В рапорте сказано, что в этот день, 30 июня 1886 г., примерно в 2 часа ночи произошло ЧП:

Любопытный момент: помимо этого ЧП полицмейстер указывает и приятные события, которые произошли в городе за сутки, – гулянья с фейерверками с 9 до 12 вечера (по цене 20 коп. за вход) и итальянская опера в четырех действиях в это же время (цена не указана). Неслучайно Сонька выбрала для побега именно этот день: благодаря увеселительным мероприятиям в городе можно было незаметно из него выскользнуть.

Итак, гениальная воровка сбежала второй раз. Но одно дело улизнуть с каторги, где за осужденными не слишком серьезный надзор, и совсем другое – из секретной камеры тюрьмы.

Что вообще представляла собой эта секретная камера? В документах нет ее описания, но, скорее всего, речь идет о крошечном помещении, не располагающемся в общем коридоре тюрьмы, а «вмурованном» в одну из стен. В тюремном замке было несколько таких камер, и все без окон. Тайные проходы к ним знали не все надзиратели, а только те, кто следил за заключенными именно этих камер. Сбежать отсюда было бы нереально, если бы не помощь одного из этих самых надзирателей. Как гласят документы в моих руках, секретная камера, в которой содержалась Софья, находилась не в женском отделении, а в мужском, куда ее почему-то перевели (может, чтобы ее не нашли подельники и не организовали ей побег).

Софья Блювштейн заставила Петра Михайлова потерять голову от любви к ней. Ей потребовалось на это меньше шести месяцев. Как она это сделала, не имея при себе ни духов, ни красивых дамских туалетов? Более того, в камере у нее не было даже зеркальца. Эта история – доказательство того, что не внешней красотой привлекала она мужчин, а чем-то другим. Умением очаровывать словами и движениями? Тонким знанием психологии? Виртуозной игрой на чувствах? Все вместе превращалось в какую-то магию. Вот что известно о поддавшемся Сонькиным чарам надзирателе и о том, что он сделал той роковой ночью.

Рапорт смотрителя тюремного замка Из материалов дела:

Далее прилагается описание примет обоих сбежавших. Вот как выглядел надзиратель Петр Михайлов: «Росту выше среднего, лицо рябоватое, но немного. Усы белокурые, без бороды». А вот приметы Соньки: «Лет 40, росту малого, брюнетка (на лбу волосы вьющиеся), ноздри расширенные, уши как бы порваны серьгами, глаза подвижные… Дерзка и разговорчива. Лицо не совсем чистое».

Документы рассказывают, как ловили беглецов. Руководили поисками старший чиновник по особым поручениям Азанчевский и смоленский уездный исправник Путято. 5 июля 1886 г. с телеграфной станции Рудня Путято направил на имя губернатора телеграмму следующего содержания: «Иду залесским верным следом бежавших. Путь они ведут сбивчивый, избегая даже шоссе, меняя часто лошадей, прерывая езду пешком, чтобы затруднить розыск. Направление держат к Витебску. Розыск будем продолжать до крайней возможности».

Вторая телеграмма была направлена уже из Витебска 6 июля 1886 г.: «Бежавшие приехали в Витебск вечером во вторник, купили пиджак, шапку. Делаются дальнейшие розыски».

Третья телеграмма отправлена с телеграфной станции Сиротино: «Бежавшие направились к Динабургу[13]. Едем туда…»

В тех же документах есть письмо смоленскому губернатору от прокурора Московской судебной палаты, датированное 31 июля 1886 г. В нем сообщается, что житель Москвы М.В. Герман предлагает свои услуги по поимке бежавшей Софьи Блювштейн.

Прилагается и заявление Германа: «Я имею сведения по поводу Соньки Золотой Ручки, которую лично знаю… Я в полной уверенности, что с теми основными козырями, что у меня есть, мы должны будем иметь ее в руках… Конечно, в письме нельзя всего описать и будет теряться время… На Нижегородской ярмарке можно вполне надеяться ее задержать».

Кто этот Герман? Доносчик? Лютый враг Соньки? Один из ее бывших обиженных кавалеров? Судя по документам, он занимался профессиональным частным сыском в Москве. Всей информацией о Софье он владел, а свои услуги предлагал полиции бесплатно. А среди тех, кого Сонька «обчистила», были очень серьезные люди (генералы, полковники, графы и графини), которые готовы были заплатить немалые деньги, чтобы убедиться – их обидчица наказана.

Но вернемся к документам. Нижегородский полицмейстер в своем рапорте уведомляет, что получил следующие сведения: после трехдневного пребывания в Динабурге Блювштейн с Михайловым собирались отправиться в Царское Село, оттуда – на ярмарку в Нижний Новгород, где должны были остановиться на квартире у бывшего полицейского надзирателя Василия Лахманова. Там же говорится, что Михайлов, чтобы не быть узнанным, сбрил себе усы. Эти сведения в итоге оказались верными и привели к аресту сбежавших. И вот, наконец, письмо смоленскому губернатору из главного тюремного управления от 11 сентября этого же года. В нем сообщается, что еврейка Шендля Блювштейн с надзирателем Петром Михайловым пойманы в Нижнем Новгороде и заключены в тюрьму. То есть на воле Сонька Золотая Ручка была всего-навсего чуть больше двух месяцев. Ее отправили отбывать срок на Сахалин, где заковали в кандалы. А Михайлов, можно сказать, отделался легким испугом: лишился звания и работы.

Занавес.

Всю жизнь Софью Блювштейн сопровождали мужчины. Одних она использовала в своем воровском ремесле (они были подельниками, подручными), другие использовали ее. Казалось, за каждым ее виртуозным соблазнением следовал не менее яркий провал: очередной молодой любовник бросал ее, избив и забрав все деньги. Судьба словно бы учила: нельзя играть на истинных чувствах. Но Сонька играла.

Была ли она настоящей «царицей воровского мира»? Действительно ли, как гласят легенды, создала целый клуб, куда вступали опытные и не очень воры, у которых она пользовалась безоговорочным авторитетом? На этот вопрос ответа у нас нет. Можно лишь с уверенностью сказать, что она не входила в знаменитый «Клуб червонных валетов» (как ей приписывают некоторые). С февраля по март 1877 г. Московский окружной суд с участием присяжных заседателей рассмотрел дело по обвинению 48 человек (из них 28 дворян) в организации преступного сообщества с целью хищения имущества. Так вот, Софьи Блювштейн на скамье подсудимых тогда не было, и ни в одном из документов по этому процессу упоминания ее имени мы не нашли.

Однако она действительно была отменной аферисткой, о чем знает весь криминальный мир. Известно также, что она использовала свое обаяние. Но красота увядала, и вместе с ней уходила ее удача. Кстати, интересный факт: когда к ней на каторгу приехал Чехов, он не мог поверить, что это та самая легендарная Сонька, которая завоевывала сердца!

Чехов действительно после той встречи в 1890 г. (Софье тогда было 44 года) написал в «Острове Сахалин» полные разочарования строки:

Умерла Софья Блювштейн в 56 лет. Официально – там же, на Сахалине. Но есть версия, что она вернулась в Москву и похоронена в безымянной могиле на Ваганьковском кладбище. Как бы то ни было, на знаменитом погосте и сейчас стоит монумент, который, как считается, посвящен именно ей.

…Первая линия Ваганьковского кладбища. Полуразрушенный памятник изображает женщину в золотых одеяниях под тремя ветками пальмы. Ее голова и руки отвалились. Но даже то, что осталось, впечатляет.

Это место паломничества и «братвы», и тех, кто нуждается в финансовой помощи (согласно легендам, при жизни Софья не только возвращала краденое бедным, но и давала им сверху денег на решение материальных проблем). У могилы всегда свечи и свежие розы. Венки с надписью: «От братвы», «Помоги в деле воровском», записки с просьбами послать денег.

Работники погоста говорят, что в эпоху коронавируса о Соньке особенно часто вспоминали «паломники» из других стран (приезжают из Украины, Белоруссии, Франции, США). Люди в принципе склонны возводить в ранг легенды как хорошее, так и плохое, а уж в сложные времена и подавно. В сети даже появилась молитва Соньке, где ее просят отобрать деньги у всех богатых и отдать их бедным.