Суровые наемники не спасают невинных дев за «просто так».
А невинные девы не бросаются на шею наемникам «из благодарности».
Мы-то с вами знаем, что подобное бывает только в романтических балладах, а в этом мире за все надо платить.
Ведь так? Ну ведь правда же?
Станция 34Q-18N (2192 год)
Юни
Услышав шум впереди Юни замерла, прислушиваясь. Несколько мужских голосов что-то живо обсуждали. Слов отсюда было не разобрать, но, судя по интонации, им там явно было весело.
Секунду подумав — может, вернуться и пройти другой дорогой — она покачала головой, — нет, слишком долго. Это единственный прямой коридор к докам и обходить придется аж через другой сектор. А ей надо побыстрее убраться со станции. Контракт закрыт, следов она не оставила, но, как говорится, — случаи бывают разные.
Прикинув «за» и «против», Юни бесшумно двинулась вперед, стараясь держаться в стороне от и без того редких осветительных панелей.
За поворотом открылась живописная картина: пятеро мужчин стояли в закутке коридора и, пуская слюни, пялились на азари под биотическим куполом. Четверо перебрасывались словами, обсуждая, что они с ней сделают, когда доберутся, один молча теребил застежку брони, — ему, видать, не терпелось больше всех.
Юни поморщилась — ну уроды, они и есть уроды — фантазия совершенно убогая. Странно только, что так беспечны — стоят, пускают слюни, по сторонам не смотрят. Оружия в руках нет, щиты неактивны.
Она отступила в тень, прикидывая варианты. Попробовать проскользнуть мимо, пока вся эта компания занята? Или все же вернуться и пройти в обход?
Так и не решив, перевела визор в режим поиска и просканировала коридор, оценивая обстановку.
Ну, с уродами все понятно — судя по дешевой броне и разномастному оружию — члены какой-то мелкой банды. Азари, хм… ни на проститутку, ни на бандитку не похожа.
Юни чуть прищурилась, вглядываясь. Даже сквозь всполохи биотики барьера было видно, что азари молода. Очень. Не девушка, а скорее девчонка. Одета в когда-то модный, а теперь просто потертый комбинезон. Оружия нет. То есть вообще нет! И это на станции, где даже тараканы с разрядниками бегают! Эта соплюха что, совсем с головой не дружит?
Все ещё колеблясь — попробовать пройти или все же вернуться — Юни случайно поймала взгляд девчонки и вздрогнула — столько в нем было тоски, отчаяния и безысходности.
Конечно, самым разумным было бы подождать, пока азари выдохнется. Благо осталось недолго — та явно держалась из последних сил, только на упрямстве и отчаянии. А уж когда слюнопускатели, радостно подвывая, ею займутся, мимо можно будет пройти строевым шагом, распевая марши и аккомпанируя себе на барабане — все равно они нихрена не заметят.
Да, пожалуй, так наиболее разумно. Но…
Юни вспомнила безнадежно-отчаянный взгляд девчонки и, вздохнув про себя, — ну вот оно мне надо, а? — потянула из-за спины винтовку.
Так, еще раз. Пятеро: два турианца, два батара, человек. Стоят спиной. Броня — полный хлам. Оружие в захватах. Щитов нет.
Она приникла к прицелу «Дротика», — первыми турианцев, потом…
Арина
Богиня! Ну надо же было так влипнуть! Какое-то время она барьер продержит, а потом… Арина с ужасом посмотрела на пятерых мужчин по ту сторону мерцающего синим поля.
Батар поймал её взгляд и, сально ухмыльнувшись, повернулся к стоящему рядом соплеменнику.
— Ставлю пятерку, что через десять минут эта крошка выдохнется.
— Да нет, смотри какая упрямая, протянет все пятнадцать.
— Десятку, на пятнадцать, — поддержал его турианец и толкнул в бок четвертого бандита — Сэмми, а ты на сколько ставишь?
— Десять, а потом свалится, и будет лежать как дохлый варрен, — сплюнул тот на пол. — Даже вязать не придется,
— Так в том-то и смак! Брыкаться не будет, когда мы её разложим, — захохотал батар.
— Что б ты понимал, рожа четырехглазая. Смак — это когда такая сучка визжит и брыкается. А то, никакого удовольствия.
— Ага, ну раз ты её не будешь, мы тебя вычеркиваем, — хмыкнул турианец.
— Эй, эй! С чего это?!
— Так сам же говоришь — никакого удовольствия.
Все пятеро захохотали.
Арина до боли закусила губу, чтобы не разреветься. Ну почему?! Почему так… так… Она шмыгнула носом. Ещё немного и от перенапряжения она просто упадет. И… и… тогда у неё будет первый взрослый опыт. Полной ложкой.
Она тоскливо оглядела полутемный пустой коридор… и опустила голову, сглатывая слезы. Помощи ждать все равно неоткуда. Даже появись сейчас кто-нибудь, не будет же он связываться с бандой из-за беженки, с которой и взять-то нечего. Кроме неё самой. А бескорыстные спасители бывают только в сказках.
Так что ей остается только держать купол сколько сможет, потому что… потому что… Потому что больше все равно ничего не остается.
Внезапно, с каким-то деревянным треском, голова одно из турианцев разлетелась синими брызгами. Второго бросило прямо на барьер, и он сполз по нему, оставляя кровавые разводы. Стоявшему рядом человеку заряд распорол живот, и тот, подвывая, скорчился на полу, пытаясь запихнуть обратно сизые петли кишок.
Арина, пискнув от ужаса, крепко зажмурилась, жалея, что не может ещё и заткнуть уши, чтобы не слышать выстрелов и завываний умирающего.
Через минуту все стихло.
Она так и стояла, зажмурившись и неизвестно чего ожидая, пока…
— Эй, девчоныш, ты там живая?
Арина приоткрыла глаза. И увидела человека. Наемника. Точнее, наемницу.
Перед ней стояла молодая женщина в черной броне с тяжелой снайперской винтовкой в руках.
Она обвела взглядом валяющиеся в лужах разноцветной крови трупы и под хлопок исчезнувшего купола упала на колени, разревевшись. Ни на что большее сил у неё просто не осталось.
Юни
Юни раздраженно смотрела на взахлеб рыдающую азари и решала, как быть дальше. С одной стороны, надо побыстрее убираться отсюда (и из этого коридора, и с этой станции), с другой — было бы неплохо расспросить девчонку, узнать, что она не поделила с этой пятеркой и кто они вообще такие.
Не то чтобы ей было интересно, но информация лишней не бывает.
Наконец, решив попробовать совместить первое со вторым, — то есть убраться отсюда, а девчонку расспросить по дороге, — Юни достала из наплечного кармана платок и протянула его азари:
— На, утри глазки, высморкай носик и пошли.
Не дождавшись никакой реакции, пожала плечами:
— Ну, смотри сама, я тебе не нянька, — и отправилась дальше по коридору, на ходу складывая винтовку и убирая её за спину.
Буквально через десяток шагов её догнал всхлипывающий голос:
— Подождите. Пожалуйста.
Юни остановилась и, обернувшись, выжидающе посмотрела на девчонку.
Та метнулась в сторону, вытащила из-за какой-то кучи маленький рюкзак и, шарахнувшись по пути от скорчившегося в луже желтой крови батара, подбежала к ней.
Увидев этот «забег», Юни только тяжело вздохнула:
— Девчоныш, тебе лет-то сколько?
— Д-девяносто восемь.
То есть семнадцать-восемнадцать, если «на наши деньги» — прикинула она.
— И как только тебя мама отпустила?
У успокоившейся было азари опять подозрительно заблестели глаза.
— У меня нет мамы, — глухо проговорила она. — Мы жили на Тессии и, когда началась высадка жнецов, мама отправила меня в эвакуацию на Цитадель, а сама осталась. Она у меня десантница. Была.
Юни снова достала платок, вручила-таки его девчонке, утиравшей ладошкой набегающие слезы, и уже мягче произнесла:
— Ладно, пойдем, пока дружки этих — она кивнула на трупы, — не набежали.
Затем развернулась и быстрым шагом двинулась по коридору.
Девчонка покосилась назад, вздрогнула и заторопилась вслед за ней.
— А здесь ты как оказалась?
— Я на Цитадели была, в лагере беженцев. Когда жнецы и туда пришли, началась паника, все метались, никто ничего не понимал. А тут ещё станция закрываться стала. Нас в ближайший транспорт запихнули и отправили побыстрее. У ретранслятора бой был. Наверное. Я не знаю, мы в трюме сидели, ничего не видели. Страшно было очень, — чуть слышно добавила девчонка.
Потом, тряхнув головой, продолжила:
— На какую-то станцию прибыли, там сказали, что небольшими группами будут отправлять в слабозаселенные колонии. А тут пришло сообщение с постов, что в системе появились жнецы. И опять паника, все бегают, опять в транспорт. И на другую станцию.
А потом ретрансляторы сломались, и мы на какой-то шахте застряли. Там тесно было очень. Мы сидели и сидели. Тихо было, только голодно. Гидропоника на триста разумных рассчитана, а нас там больше тысячи собралось, наверное.
А когда ретрансляторы заработали, нас просто выгнали. Сказали, что война кончилась. Нам восьмерым старый челнок дали. Мы на нем хотели в центральные миры вернуться, но он старый совсем был и сломался. Хорошо хоть до терминала в системе дотянули. Там все переругались, что дальше делать, а потом как-то разошлись кто куда.
Под этот сбивчивый рассказ они вышли в район доков и Юни остановилась, раздумывая, что делать дальше со своей случайной попутчицей.
Та, заговорившись, чуть не налетела на неё, покрутила головой и, поняв, что уже пришли, быстро закончила:
— А сюда я с одним торговцем батаром прилетела, он тут срочный товар взял и сказал, что вернется за мной, как разгрузится. И вот… — девчонка замолчала, явно не зная, что ещё сказать.
Юни достала сигарету, прикурила и хмыкнула:
— Когда?
— Ч-что, извините?
— Когда вернется, спрашиваю.
— Позавчера, — девчонка, посинев, отвела взгляд.
— Угу. А те пятеро? — Юни качнула головой в сторону коридора, из которого они вышли.
Та смутилась ещё сильнее.
— Я… я там ночевала. В этом проходе не бывает никого обычно, а в нишах трубы климатической системы проложены, они теплые, на них спать можно. И до доков недалеко. А эти меня выследили, и…
— Доков… — протянула Юни. — То есть ты ждала, когда тот торговец вернется?
— Ну, да, — едва слышно пролепетала азари, опустив голову.
— Понятно. — Юни действительно было все понятно. Торговец, угу. Батар. Девчонке ещё повезло, что сейчас, после войны, богатеньким снобам было как-то не до изысканных развлечений и спрос на рабынь упал.
Но это ладно, а вот ей-то что теперь делать с этим чудом? Юни, в который раз вздохнув, взглянула на девчонку:
— Денег у тебя, как я понимаю, нет.
— У меня двадцать восемь кредитов на унике.
Ну да, могла бы и не спрашивать.
Приняв решение, она в пару затяжек докурила сигарету, машинально оглянулась в поисках мусоросборника и, чертыхнувшись, запустила окурок в ближайшую кучу мусора.
— Ладно, пошли.
— Куда?
— Подвезу тебя в центральные миры. Мне все равно туда надо — закупиться кое-чем, и вообще… Есть дела.
— Т-то есть, вы поможете мне добраться до Тессии? — девчонка видимо решила, что ослышалась.
Юни закатила глаза:
— А что ещё мне остается?
И пробормотав себе под нос, — Мы в ответе за тех, кого не убили, — направилась к стыковочным шлюзам. Пройдя несколько шагов и заметив, что девчонка так и осталась стоять на месте, она раздраженно бросила через плечо:
— Девчоныш, ты идешь или как?
— Но… мне нечем вам заплатить.
Юни в который уже раз за последние полчаса вздохнув, подумала, что ещё чуть-чуть общения с этой азари, и она в совершенстве освоит дыхательную гимнастику.
— Разберемся как-нибудь. Ну так что?
Все ещё неверяще глядя на неё, девчонка пошла следом.
— В общем, подвезу тебя. Только на Циону, а не на Тессию.
— Но, мне надо… — нерешительно начала азари.
Юни резко остановилась и, холодно взглянув на неё, поинтересовалась:
— Девчоныш, я что, так сильно похожа на таксистку?
— Из-звините, — испуганно пролепетала та.
Окинув девчонку взглядом, от которого та вся съёжилась, Юни двинулась дальше, думая про себя: Нечего тебе, девочка, на Тессии делать. Во-первых, ты там метаться будешь, пытаясь найти кого-нибудь из друзей, знакомых, просто соседей. И находить. В списках погибших или пропавших без вести. И снова искать. А тебе сейчас надо как-то в жизни устраиваться. Во-вторых, Тессия нынче не лучшее место, того и гляди в новый Иллиум превратится.
А на Ционе военные заправляют, так что всякая шваль старается держаться подальше. Жизнь там не курорт, конечно, но зато получишь нормальную работу и какой-никакой задел на будущее.
Подойдя к доку, Юни достала из кармана на поясе пластину датапада и кинула её сидящему на ящике рядом со шлюзом батару в засаленном комбинезоне:
— Как тут?
— Да тихо, как в заднице у варрена, — проворчал тот, жадно подхватывая пластину и проводя над ней своим инструментроном, — Никто ниче не спрашивал.
— Вот и славно. Свободен.
Батар соскочил с ящика, перевел взгляд на азари и, оскалив в ухмылке остатки зубов, намекающее протянул:
— Так, это… человек, добавить бы надо.
— От мертвого варрена уши, получишь у жнецов. До свидания, дефективный, — холодно отрезала Юни, поднося свой уник к замку шлюза. Краем глаза заметив, что батар не собирается уходить, она повернулась к нему и положила руку на пистолет, — Впрочем, могу добавить прямо сейчас.
Тот испуганно шарахнулся в сторону и, зло прошипев что-то на своем языке, быстро зашагал к ближайшему лифту.
Чуть прищурившись ему в спину, Юни потянула было из захвата пистолет, но подумав — «Хрен с ним. Лишний труп — лишнее внимание. Из-за девчонки и так уже слишком засветилась», — отпустила рукоять и кивнула на шлюз жмущейся рядом азари:
— Пошли. Надо убираться отсюда. И теперь действительно быстро.
Войдя, та покосилась на закрывающуюся внешнюю створку и робко спросила:
— Это ваш корабль?
— Нет, это мой дом.
Арина
Войдя за женщиной в корабль, Арина замерла, прижав обеими руками к груди рюкзак и оглядываясь.
Когда-то это была обычная кают компания курьерского корабля, но после того, как в ней легкими перегородками выделили спальню, а барной стойкой отгородили кухонный блок, получилось некое подобие квартиры-студии. Очень уютной, хотя и несколько тесноватой.
— Значит так… душ — там, шлепай, приводи себя в порядок, — женщина махнула рукой вглубь кают-компании. — Кстати, у тебя хоть есть во что переодеться?
Арина, подняв глаза на скептически рассматривающую её женщину, торопливо полезла в рюкзак.
— Да, у меня тут…
— Чудно. Действуй. Полотенце возьмешь в сушке, грязное кинешь в стиралку, — перебила её наемница и, пробормотав, — А я пока отчалю от этой гостеприимной станции, — скрылась в рубке.
Нерешительно потоптавшись у входа, Арина осмотрела свой пыльный, кое-где в пятнах, комбинезон и, осторожно обойдя мягкий уголок в центре каюты (не хватало ещё испачкать), направилась к санблоку.
Мурлыкая от блаженства она стояла под горячим душем, буквально всем телом ощущая как струи воды смывают с неё страх, отчаяние и безысходность последних дней.
«Странно даже, — лениво размышляла Арина, — вообще-то мне положено, ну… бояться, наверное. Одна, на корабле с этой человеческой женщиной. Наемником».
Она вспомнила как там, перед шлюзом, наемница потянулась к пистолету, явно собираясь выстрелить в спину убегающего батара, и, несмотря на горячий душ, поежилась. «Но ведь не выстрелила же». — напомнила она себе. И тут же фыркнула. — «Но уж точно не от доброты или сострадания».
Внезапно ей пришло в голову, что на таком маленьком корабле вряд ли есть вторая душевая, и пока она тут нежится…
Выключив воду, быстро вытерлась полотенцем, надела чистое бельё, и замерла — другой верхней одежды кроме комбинезона у неё не было, а сидеть тут и ждать пока он выстирается… Оглянувшись, вытащила из сушки ещё одно полотенце, и завернувшись в него вышла из душевой.
Сидящая на диване в центре гостиной женщина окинула её взглядом.
— Ты же говорила, что есть во что переодеться.
— Да, у меня было белье, и… Только комбинезона второго нет, а тот я в стирку бросила. Зато есть футболка, и… всё, — Арина смущенно умолкла, пытаясь ещё сильнее закутаться в полотенце.
— Н-да, футболка это конечно серьёзно… но несколько не актуально, — хмыкнула наемница и, поднявшись с дивана, подошла к встроенному шкафу. Достав из него толстовку, протянула её Арине, — Держи. По размеру тебе как халат будет.
— Спасибо. — Арина, выпуталась из полотенца и натянула на себя толстовку, оказавшуюся ей почти до середины бедра.
— Кстати, ты есть хочешь? — поинтересовалась женщина, подходя к кухонному блоку.
Арина, непроизвольно сглотнула слюну:
— Очень.
— Разносолов не обещаю, но… — женщина достала умопомрачительно пахнущий поднос из кухонного комбайна и, поставив его на барную стойку, приглашающее указала стул, — Есть можно. Давай, жуй, а я пока ополоснусь.
Арина украдкой рассматривала вышедшую из душа, вытирая волосы полотенцем, женщину. Сейчас, без брони, только в легких брюках и футболке, наемница выглядела лет… на двести-двести пятьдесят. То есть — Арина задумалась, вспоминая все что ей известно о людях — лет на тридцать. Или нет, кажется, у людей только в преклонном возрасте цвет волосяного покрова на голове теряет пигментацию, а у этой женщины треть волос не черные, а серебристо-белые.
Впрочем, — решила она, — не так много ей известно о людях. Может, седые волосы и не признак старшего возраста.
— Хм? — женщина вопросительно приподняла бровь.
— Извините? — растерялась Арина.
— Ты меня так пристально рассматриваешь.
— Ой, — Арина смутилась, поняв, что задумавшись, уже почти минуту откровенно пялится на женщину. — У вас… Ваши руки… они… необычные. — она кивнула на серебристо-синие узоры, бегущие по предплечьям женщины, и неожиданно для самой себя добавила: — Красивые.
— Это импланты. У меня их… немало. Просто эти самые заметные.
— А зачем…
— Потому что так получилось, — довольно резко перебила её женщина, явно не желая продолжать эту тему.
Бросив полотенце в бельевой приемник, она подошла к барной стойке:
— Ты наелась? Может ещё разогреть?
Секунду поколебавшись, Арина смущенно кивнула:
— Если можно.
— Располагайся, — женщина кивнула на разложенный диван.
— Спасибо. Спокойной ночи.
Уже взявшаяся за ручку двери женщина вздрогнула. Обернувшись, она странно посмотрела на Арину и медленно произнесла — Ночи… Спокойной.
Потом тряхнула головой, как бы отгоняя от себя какие-то мысли, и скрылась в спальне.
Проводив её недоуменным взглядом — «что бы это значило», Арина пожала плечами и, быстро раздевшись, забралась под одеяло. Немного поерзала, устраиваясь поудобнее и, счастливо вздохнув от, казалось бы, давно забытого ощущения спокойствия, тепла и уюта, пробормотала:
— Свет.
ВиртИн корабля, приняв команду, убавил освещение до минимума, оставив только дежурные лампы и кают-компания погрузилась в полумрак.
Кают-компания FS-4 «Непоседа»
Юни
Юни почему-то часто вспоминалась строчка из какой-то давным-давно прочитанной книги: «И ад следовал за ним». Она уже не помнила ни названия, ни сюжета, но эта строчка постоянно крутилась у неё в голове. Непонятно почему.
Ведь за ней ад не следовал. Он всегда был рядом. Жил с ней. Днем прятался где-то в глубинах памяти, а ночью…
Ночью он поднимался из этих глубин, шептал десятками голосов, заглядывал ей в глаза своими стеклянными бельмами, окутывал смрадом гниющих тел, тянулся изуродованными руками… И тогда она просыпалась от собственного крика.
Потом долго сидела, жадно глотая ставший вдруг вязким воздух и дожидаясь, пока придут в норму сходящие с ума от пиковых нагрузок импланты. Ощупывала свои руки, убеждаясь, что это был всего лишь сон, что она смогла выбраться и вокруг её каюта, а не пропитанный гнилью и падалью отстойник «Святилища».
Вот как сейчас.
Внезапно сквозь отголоски кошмара к ней пробился чей-то испуганный голос.
Арина
Посреди ночи Арину разбудил жуткий, захлебывающийся крик. Соскочив с дивана, она испуганно завертела головой, пытаясь понять, что случилось.
Услышав со стороны спальни хриплый кашель — «словно там кто-то задыхается», — она осторожно подошла к двери и, чуть приоткрыв створку, заглянула в внутрь.
Женщина сидела на смятой постели, уткнувшись лицом в прижатые к груди колени. Все её тело сотрясала мелкая дрожь, а узоры имплантов на предплечьях тускло вспыхивали в каком-то рваном ритме.
Чуть поколебавшись, Арина негромко спросила:
— Что с вами? — не дождавшись ответа, подошла к женщине и нерешительно коснулась её плеча: — Вам плохо?
— Что? — та подняла голову и посмотрела отсутствующим взглядом. — А? Нет. Это… это сон. Сны. Они… приходят, иногда. Ночью.
Голос у неё был хриплый и срывающийся.
— Извините, — Арине стало неловко. Было странно видеть эту сильную и жесткую женщину в таком состоянии. Помявшись, она добавила:
— Я пойду, не буду вам мешать.
И повернулась к двери, собираясь поскорее уйти, но женщина поймала её за руку.
— Подожди.
Арина обернулась и заметила, что та уже пришла в себя и смотрит на неё вполне осмысленным взглядом. Она вдруг осознала, что стоит в одной маечке и трусиках рядом с в общем-то незнакомой женщиной, на которой одежды ничуть не больше. В полутемной спальне. Рядом с кроватью.
Смутившись, она неуверенно попыталась освободиться, но женщина, легко удержав её, мягко привлекла к себе.
— Останься.
Непроизвольно сделав шаг вперед, Арина запнулась о край кровати и… упала прямо в объятия наемницы, опрокинув ту на спину, а сама оказавшись сверху.
Женщина поднесла её ладонь к своему лицу и осторожно потерлась щекой, прошептав:
— Пожалуйста.
Арина испуганно замерла, заливаясь краской от того, что её едва прикрытая тонкой тканью грудь касается груди, а живот и… то что ниже — горячего бедра лежащей под ней женщины. Она собралась что-то сказать, но женщина нежно коснулась её губ своими, и Арина не столько услышала, сколько почувствовала их движение:
— Прошу тебя.
Разум ещё как-то пытался разобраться в обрушившемся на него вихре эмоций…
…неловкости от того, что эта сильная женщина о чем-то просит её…
…смущении от того, что она лежит на практически раздетой женщине…
…желании от того, что чужие руки нежно обнимают её…
…страхе от того, что у неё ещё никого не было, и она просто не знает как…
но тело, не дождавшись внятных указаний от своей растерянной хозяйки, решило зажить собственной жизнью. Оно обняло женщину, с любопытством запустило пальцы в такие мягкие и приятные на ощупь волосы, позволило перевернуть себя на спину, и… храбро уткнулось носом ей в плечо.
Разум, осознав, что он уже не нужен, сделал напоследок очень важный вывод: «Какая, оказывается, у людей бархатистая кожа», и отключился, оставив Арину одну в рассыпавшемся калейдоскопом чувств и движений мире.
***
Маечка исчезает, и губы ласкают её обнаженную грудь, мягко прихватывая кожу. Подбираются к соску, осторожно целуют его и двигаются дальше.
Рука скользит по внутренней стороне бедра, подбираясь к самому сокровенному.
Она испуганно стискивает колени, и рука останавливается.
— Не бойся, я не сделаю тебе больно, — ласково шепчут губы.
Она на секунду замирает, но потом успокаивается, доверяя этим губам.
Приподнимает бедра, позволяя снять с себя последнюю преграду.
И тут же пытается прикрыться руками, стесняясь своей наготы.
Чужие руки перехватывают её ладони, заводят ей за голову, а губы шепчут:
— Пожалуйста. Не надо. Ты такая красивая.
Она в смущении закрывает глаза, но подчиняется, отдавая свое тело во власть чужих рук.
Раскрывается и уже сама робко подается навстречу.
Только прикусывает губу, чтобы не застонать, когда тонкие, но сильные пальцы осторожно проникают в неё.
Крепко прижимается, вдыхая горьковатый травяной запах человеческих волос.
Что-то умоляюще шепчет, вздрагивая от каждого движения там, внизу.
Мотает головой, не слушая губы, которые пытаются её успокоить.
Выгибается всем телом.
Громко стонет.
Стискивает колени. Но уже не защищаясь, а не желая отпускать.
В глазах вспыхивают звезды и…
Она как в омут проваливается в Объятия Вечности, разделяя с женщиной её чувства…
Ей хочется ещё, больше, и она непроизвольно «ныряет глубже», в память…
—
***
Арина сидела на постели, дрожа всем телом и крепко прижимаясь к обнимающей её женщине.
— Ну, ну, тише, девчоныш.