Когда они встречаются впервые, Фиби только исполняется 18, а Тео 27. Его ведет в наручниках по коридору полицейского участка помощник шерифа Риксон.

Тео спокоен. Он не сопротивляется и не хамит – задержан за хулиганство. Пара ночей в участке – ничего серьезного. Он позволяет себе остановиться, только когда видит перед собой девчонку. У нее большие глаза, пухлый рот и собранные в пучок светлые волосы. На ней великоватая футболка, наушники, торчащие из-под воротника, и контейнер с едой в руках. Тео улыбается и подмигивает ей перед тем, как его легонько толкают в спину, предлагая поторопиться.

Фиби впервые в жизни думает о том, что идеальные люди существуют. Вернее, существует. Всего один. Вот этот – в кожаной куртке, с глазами цвета зеленоватого дыма и с губами, от одного вида которых хочется засунуть руку в трусики и...

Фиби понимает, что пропала, и восхищенно открывает рот.

Тео понимает, что добровольно подписался быть нянькой. Потому что эта девчонка явно только что на него запала.

Вторая встреча происходит там же. В участке. Ирония судьбы, чтоб ее, но Тео снова задержан, на этот раз за драку, а Фиби снова приносит отцу обед.

С той первой встречи прошло полгода, а у Фиби до сих пор раскрывается рот при виде Тео, который, в свою очередь, мысленно просит себя успокоиться – ну, серьезно, он ведь видит ее второй раз в жизни.

Она стала еще очаровательней. Нет, она все такая же худая, и все еще носит спортивные штаны и безразмерную худи, но теперь она какая-то взрослая, а взгляд более осознанный, хоть и влюбленный.

Тео снова улыбается, и на этот раз она тоже растягивает улыбку в ответ.

Тео хочет услышать ее голос. Странная острая необходимость, от которой никуда не деться. И Фиби будто бы читает его мысли, открывает свой безумный привлекательный рот и приветствует помощника шерифа.

- Эй, Майк, отец у себя?

Тео просовывает руки в отверстия решетки и свешивает их вниз, утыкаясь лбом в прохладный металл. Прикрывает глаза. От голоса Фиби щиплет в груди. Тео думает о том, что собирается попросить ее не замолкать примерно вечность.

Она переходит на шепот и спрашивает у помощника, за что арестовали того парня. Тео сдерживает смех – действительно, она ведь не может знать, что у него суперслух, да?

Его выпускают на следующий день, и он готов поклясться, что синий автомобиль, который следует за ним по пятам до тех пор, пока он не набирает максимальную скорость – это автомобиль Фиби.

Третья встреча происходит в колледже, через пару недель, тогда, когда Фиби меньше всего этого ожидает.

И действительно, это ведь мечта идиотки – встретиться с объектом своих мокрых снов, когда на тебе влажная от пота форма чирлидерши, а волосы слиплись и стали похожи на воронье гнездо.

Тео сидит в раздевалке, перекинув одну ногу через другую, и спокойно ждет, когда черноволосая девушка с узким подбородком, наконец, поймет молчаливое «Уйди», что Фиби пытается передать ей силой мысли и многозначительным взглядом. Наконец, до нее доходит, и она, не сумев сдержать удивленного «Оу», удаляется, оставляя Тео и Фиби наедине.

Фиби не знает, что говорить. Она все еще шумно дышит после тренировки, и у нее до сих пор сомнения во взгляде – Тео пришел поговорить? С ней? Осознанно?

- Мне нужно в душ, - хрипло выдыхает она и проходит мимо Тео к душевым, на ходу стягивая с себя майку. Под которой ничего нет.

Его парализует. Он видит обнаженную спину Фиби, видит каждую родинку на этой спине, капельки пота, поблескивающие на белоснежной коже,  и понимает, что сердце у него скатилось в штаны, а член словно свинцом налился от возбуждения.

- Конечно, - тихо говорит он и слышит, как сердце Фиби тупыми скачками набирает ритм.

Она считает голос Тео сексуальным.

Она думает о том, что хотела бы услышать что-то грязное в исполнении этого голоса.

Она понимает, что теряет остатки разума, когда крепкая рука обхватывает ее за талию, притягивая… Фиби хочет попросить свою подругу Линду вернуться, ведь у нее есть ингалятор, который, возможно, сейчас мог бы спасти ей жизнь. Потому что Фиби задыхается. Потому что ей горячо и тело дрожит. Потому что пальцы Тео, вырисовывающие круги вокруг ее пупка – невероятно, обалденно-сумасшедшие.

Она шумно выдыхает и откидывается назад, упираясь спиной в грудь мужчины. Руки сжимаются в кулаки, протыкая короткими ногтями ладони. Но она давит сильнее.

Не успевает привыкнуть к этому ощущению, как Тео разворачивает ее к себе лицом, прижимает спиной к дверце кабинки и недоуменно сводит брови.

- У тебя кровь?

Теперь руки Тео сжимаются на ее предплечьях, а она совершенно не понимает, что он говорит – ей бы сознание не потерять, какие уж тут разговоры.

- Нет, - одними губами.

Во рту у Фиби так сухо, что говорить не получается. Она нервно облизывает губы и смотрит на Тео глазами, полными необузданного, бесконечного желания.

- Но я чувствую запах крови, - спорит он, а потом поднимает ее руки за запястья вверх – к своему лицу, заставляет расцепить пальцы.

Дорожки от ногтей на ладонях не слишком глубокие, но несколько капель и правда пачкают кожу.

Тео смотрит на них несколько секунд, а потом притягивает к своим губам и слизывает алую жидкость, не позволяя Фиби даже пискнуть.

Наверное, она умерла сейчас. Ей так кажется. Ведь как еще это объяснить? Голова отдельно от тела, разум, кажется, вообще решил уйти в отпуск, а сердце колотится так, что хочется зажать его ладонью, чтобы не выскочило.

- Мне нужно в душ, - беззвучно повторяет Фиби, и Тео расцепляет пальцы, но только для того, чтобы открыть кабинку и войти туда вместе с ней.

Фиби охает, когда ее шорты вместе с трусиками падают на пол, когда включается вода, когда чуть шершавые подушечки пальцев водят по ее телу, смывая пот и грязь.

Тео прекрасно знает, что это какой-то  мазохизм, но не может остановиться. Он моет Фиби несколько минут, пропускает ее мягкие волосы через свои пальцы, спускается к груди и тоненькой талии.

Обхватывает рукой округлую ягодицу и крепко сжимает, едва не рыча.

- О, Господи, - выдыхает Фиби и опирается ладонью о плитку.

Это не круто, это – на грани сознания. Несколько месяцев Фиби думала об этом парне, представляла его и мастурбировала при каждом удобном случае. Она сходила с ума, скулила ночами, искала в интернете хоть какую-то информацию о Тео Бернарде, но ни адреса, ни номера телефона, ни электронной почты, ни страничек в социальных сетях –  только слабые надежды и бесконечные сны, от которых она просыпалась либо возбужденная, либо с криком, которым пугала родителей.

Несколько месяцев, больше полугода – просто одна мечта за другой, фантазия на фантазии, ненависть к самой себе и осознание, что другие парни не интересуют. Совсем. Только этот парень, который постоянно нарушает закон, носит татуировки и кожаную куртку, которого она совсем не знает, но почему-то по которому сходит с ума.

А вот теперь пальцы Тео ласкают ее задницу, оглаживают бедра, ныряют между них и ласково порхают там, где прежде Фиби трогала себя только сама. Хоть он даже не снял куртки, Фиби понимает, что его тело – это сплошной афродизиак, потому что, ну нет – не бывает так.

Она кончает с громким стоном, не заботясь о том, что в раздевалках мог остаться кто-то из футболистов или чирлидерш, не пытаясь контролировать себя.

Ее теплая смазка на пальцах Тео не остывает. Он и сам готов кончить, даже не прикасаясь к себе, но ему нравится просто смотреть на то, как вспыхивают щеки девушки, как успокаивается ее сердцебиение.

- Сладкая, не поздно ли смущаться? – тихо произносит он и слизывает капли со своих пальцев.

От этого зрелища Фиби застывает на добрую минуту. Она не может оторвать глаз. Она не может осознать того, что только что произошло.

Она просто протягивает руку и касается пальцем верхней губы Тео, мягко надавливая.

Его словно ударяет током, и он уже представляет, как вбивает ее в стену, как вторгается в его узкую киску своим возбужденным членом, как кусает за шею, ключицы, плечи, оставляя свои метки.

- Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Фиби кивает много раз, без остановки, так, что шея начинает болеть.

Но Тео лишь усмехается и выключает воду.

Его куртка мокрая насквозь, джинсы неприятно сдавливают стоящий колом член, но он все равно держится и выводит девушку из душевой кабины.

Оборачивает полотенцем, растирает мгновенно покрывшуюся мурашками кожу.

Фиби смотрит на него с щенячьим восторгом и умоляющей покорностью одновременно. И Тео наклоняется, нежно цепляя ее нижнюю губу своими, оставляя короткий, почти невинный поцелуй.

Никакого языка. Никаких стонов и покусываний. Он оставит это на потом.

Фиби опускается на скамейку, как только Тео выходит из раздевалки. Тело ее все еще горит после оргазма, а губы пылают.

- Сукин сын, - тихо произносит она и улыбается, глядя в стену перед собой.

Четвертой встречи могло бы не быть, если бы не Даяна.

Это происходит через пару месяцев после раздевалки. Подруга и капитан команды поддержки, в которой они обе состоят, приезжает к Фиби домой, вырывает банку шоколадной пасты из ее рук и уводит, мило улыбаясь ее матери и не пытаясь объяснить, куда и зачем она забирает их дочь.

Уже в машине Даяна хладнокровно говорит о том, что ее парень Томми назвал ее балластом и бросил. В глазах девушки нет ни слезинки, но Фиби прекрасно знает, что, раз она забрала ее в таком срочном порядке, значит, у нее стресс и они будут пить.

Фиби любит весь мир уже после третьей рюмки. Ей не нужно много, она не привыкла к алкоголю, поэтому уже через час танцпол принадлежит ей, и даже Даяна, у которой хмеля ни в одном глазу, оставляет свои попытки притормозить ее.

Она понимает, что пора валить, когда чувствует очевидный стояк, упирающийся в задницу. Она пытается вырваться, но ее тут же окольцовывают крепкие руки, и она узнает их владельца по шершавым подушечкам, скользнувшим под футболку.

- Тео, - почти скулит она и разворачивается, находя губы парня своими.

Поцелуй выходит мокрым, с примесью алкоголя и совершенной неопытности, но Фиби рада. Она хочет, чтобы Тео знал, что она почти не умеет целоваться, что она хранит себя для него, и, да, это звучит по-детски, но она уверена, что так правильно.

И когда Тео поднимает ее вверх, подсаживая, Фиби обнимает его своими ногами, утыкаясь носом в шею, и позволяет вынести себя на улицу.

Даяна получает сообщение, в котором Фиби просит прикрыть ее перед родителями, если те позвонят.

Тео разгоняется до 180 км/ч и не может понять, что в нем сильнее – желание накричать на Фиби за то, что вела себя, как развязная шлюшка, или просто желание. Просто охуенное, невероятное желание целовать. Раздевать. Владеть.

- Фиби, говори что-нибудь до тех пор, пока я не сброшу скорость.

Пальцы Тео белые, он сжимает обивку руля и смотрит перед собой.

Она все еще беспощадно пьяна, теперь еще и от терпкого крепкого запаха Тео. Но она счастлива. Она так счастлива, что готова прямо сейчас броситься ему на шею и перецеловать каждый сантиметр его лица и тела, чтобы, наконец, поверить…

- Зачем? – снова хрипло выдыхает она и разглядывает каждую черточку на лице Тео, каждую морщинку, не стесняясь своего взгляда.

Тео делает несколько глубоких вдохов-выдохов, а потом косится в сторону Фиби.

У нее щеки снова как два томата, и, черт, какая же она охеренная в этот момент. С пьяным, пошлым, раздевающим взглядом, с губами, влажными от поцелуев и выпитого алкоголя.

- Чтобы я не трахнул тебя прямо в этой машине.

Тео намеренно игнорирует громкий выдох Фиби и ее колотящийся пульс в этот момент. Продолжает вести машину, надеясь, что это поможет усмирить невыносимый жар в штанах.

- Так трахни, - тихо говорит она, и Тео жмет по тормозам, пожалуй, сильнее, чем нужно, и подтягивает ее к себе за шею, целуя так, что привкус крови стальным ароматом щиплет язык.

Он вылизывает ее нёбо, проходится беглой дорожкой по ряду нижних зубов, со стоном втягивает в рот сначала одну губу, потом вторую, покусывает, лижет языком сладкий язык.

Это похоже на эмоциональный взрыв. Губы Тео твердые и настойчивые, Фиби совершенно не знает, как ему отвечать, но, он так увлеченно углубляет поцелуй, делая больно и приятно одновременно, что не остается сил ни на что, кроме жадных выдохов и стонов.

- Я люблю тебя, - заглатывая воздух, шепчет Фиби, и Тео прерывает поцелуй так же резко, как начал.

Она дрожит, ее всю колотит от нахлынувших эмоций, она утыкается носом в висок Тео и, кажется, даже не осознает того, что только что сказала.

Тео растерян, впервые в жизни он не знает, что ответить, не знает, как поступить, поэтому, единственным верным решением считает просто нажать на газ и развернуться, возвращаясь в центральную часть города.

- Я что-то сделала не так? Что? Тебе не понравилось? Ты злишься? Почему ты злишься? Ответь мне, Тео…

Она забрасывает его вопросами до тех пор, пока машина не останавливается у дома.

У ее дома.

Фиби моргает, стараясь справиться с подступившими слезами, но одна все равно выкатывается, опутывая Тео запахом соли.

Он не заглушает мотор – ждет, когда Фиби уйдет.

Не смотрит в глаза, не говорит – чужой, холодный, отталкивающий.

Фиби хлопает дверцей так, что Тео опасается за стекла.

Она держит слезы, когда входит в дом, упорно держит их, когда встречается с осуждающим взглядом отца в прихожей.

У шерифа разочарованный вид и морщинка на лбу.

- Тебя что, привез домой Тео Бернард?

Фиби под домашним арестом больше месяца. Да, она совершеннолетняя, но когда дело доходит до разъяренного отца, она готова прикинуться ребенком и послушно сидеть дома.

Шериф кричал. Размахивал руками, говорил, как он устал от того, что Фиби постоянно лжет, говорил, что только за последний год арестовывал Тео не меньше семи раз. Что отношения – не проблема, проблема – такие вот партнеры, которым плевать на закон и морали. Он говорил, что если увидит Фиби еще раз рядом с этим человеком – домашний арест затянется вплоть до старости.

Фиби не затыкала уши – слушала. Связывала слова отца с безразличием Тео. Предавалась самобичеванию. А потом сказала отцу спасибо за наказание – ей и правда не хочется видеть никого, кроме них с мамой.

Она под домашним арестом больше месяца. Она уходит в колледж в четверть девятого, возвращается строго в четыре, отзванивается отцу с домашнего телефона каждый час, готовит ужин, смотрит фильмы. Встречает маму с работы, кормит и рассказывает о занятиях. Идет к себе, готовит все задания, ложится спать…

Уходит в четверть девятого…

Спустя два месяца арест снят, но она придерживается того же режима, только, пожалуй, пару раз в неделю уезжает к Линде, чтобы вместе сделать домашку.

В магазине духота, ее смена заканчивается, а форменная рубашка натирает в районе шеи. Фиби пересматривает график смен на ближайшие две недели, когда на двери звякает колокольчик.

Она подскакивает, надеясь, что это всего лишь запоздалый клиент, а не главный менеджер, потому что ее напарник благополучно свалил, попросив прикрыть, а Фиби не успела придумать прикрытие.

Опасения напрасны – это и правда клиент. Тео Бернард.

Фиби не показывает своего удивления, ничем не выдает и того, что глаза кровоточат от вида Тео без куртки – в обтягивающей мускулы белой футболке. Она коротко кивает ему и снова утыкается глазами в бумаги. Руки дрожат, а во рту мгновенно оказывается сухо.

- Привет, - он упирается своими ручищами в стойку и смотрит прямо на Фиби.

Та прокашливается и сухо спрашивает:

- Магнитола в машине сломалась? Второй ряд, по левую сторону от навигаторов.

Тео улыбается. Он так рад видеть ее, что каждое ее слово – язвительное, едкое, дерзкое доставляет эстетическое наслаждение.

- Я пришел к тебе.

Смена завтра, в четверг и субботу. А следующая неделя – по нечетным дням.

Еще Стен просил подменить его в воскресенье, можно пожертвовать выходным ради надбавки.

- Я на работе, - кажется, грубее уже некуда, но ее разрывает обида.

Тео сверлит ее взглядом, настойчиво ждет, когда же она, наконец, оторвется от своих бумаг.

Фиби грызет колпачок от ручки.

- Посмотри на меня.

Голос Тео – извращение. Нельзя обладать таким голосом безнаказанно.

Фиби мысленно называет Тео ведьмой в мужском обличии и встает, укладывая ладони на стойку – по обе стороны от ладоней мужчины. Поднимает голову и с глупой, совершенно детской смелостью заглядывает в глаза.

Тео чувствует, как сжимается сердце, когда он сползает взглядом с лица девушки на ее шею и видит маленький лиловый засос с правой стороны.

Фиби ловит его взгляд и с большим трудом сдерживает улыбку. Она не собиралась делать из этого представление, она вообще забыла про этот чертов засос, но лицо Тео белеет, ладони скребут деревяшку, сжимаясь в кулаки, а зубы сжимаются с отчетливым скрипом.

- Кто.

Фиби честно ждала более бурных эмоций, но Тео мало того, что вопросительных интонаций не проставляет, так еще и не планирует как-то расширить свой вопрос.

- Что «кто», Тео?

Если бы взглядом можно было убить, то Фиби бы уже валялась под стойкой.

- Кто прикасался к тебе?

Она не актриса, но этот маленький спектакль играет на высшем уровне. Невинно хлопает ресничками, переводит взгляд с Тео на воротник своей футболки, а потом касается пальцами там, где по ощущениям должна стоять маленькая метка Ноэля.

- Оу, это… Не важно.

- Фиби!! – голос Тео отскакивает от стен и бьет по ушам, большой кулак опускается на стойку, едва ли не раскалывая ее пополам.

Фиби подпрыгивает и интуитивно пятится назад.

Утыкается в стену спиной, зажмуривает глаза, а когда открывает их, Тео так близко, что его запах щекочет ноздри.

Накрывает ее губы своими, жестко, больно, кусает сильнее, слизывает кровь с языка, будто наказывая. Поцелуй разрывается под аккомпанемент ее «боже, да», и Тео перебирается на шею, в буквальном смысле покрывая каждый оголенный участок клеймом.

Кожа горит от колючей щетины и губ Тео, который не перестает оставлять засосы, спускаясь ниже, к ключицам и плечам. Прикусывает, давит. Сцепляет руки на запястьях Фиби, прекрасно понимая, что на ее белой коже уже через час появятся синяки.

Сдирает футболку с нее через голову, опускается на колени и прикусывает кожу на груди и животе, снова втягивает, снова ставит метки…

- Тео, что ты творишь, - пищит она, даже не пытаясь вырваться.

Тело горит от боли и прикосновений, и так хочется большего сейчас.

Отходят на задний план долгие, мучительные месяцы разлуки, обиды словно не существовало, и Фиби прекрасно понимает – позови ее этот человек сейчас вместе с собой в ад – она пойдет.

- Помечаю тебя.

- Хватит, уже достаточно.

Мало, господи, как же мало.

И Тео разворачивает ее лицом к стене и вытворяет то же самое со спиной, спускаясь вниз вплоть до копчика.

А потом встает и зализывает кожу в каждом месте, где сделал больно.

- Кто, Фиби. Кто это сделал?

Он все еще зол и все еще хочет сделать из нее котлету, но прикосновения к ее телу творят с ним что-то невероятное. И голос уже нежнее, хоть раздражение и рвется наружу из волчьей пасти.

Она отставляет задницу назад, упираясь в твердый член сквозь несколько слоев ткани. Издает стон, от которого у Тео плавятся внутренности, и, наконец, отвечает на вопрос, всхлипывая от прикосновений.

- Ноэль… мой… друг. Мы просто дурачились, ты же знаешь, я не хочу никого другого... Только тебя. Всегда. Тео...

Она не боится снова признаваться в чувствах, потому что верит, что сейчас Тео не сможет остановиться. Не уйдет. Не оставит одну и разбитую, не бросит.

Он обхватывает ее поперек груди и заставляет прогнуться, тем временем, скользя пальцами между ягодицами, слегка надавливая.

- О, черт, Тео…, - хрипит она.

Тот улыбается и нежно целует ее в лопатку.

- Детка, ты такая сексуальная. Я так хочу тебя, нельзя быть такой сексуальной…

- Сними их, мои брюки, сними, пожалуйста.

Сейчас плевать на все – на белый день за окном и на открытую дверь помещения. Есть только Тео и его руки, которые щелкают пряжкой ее ремня и стягивают жесткую неудобную ткань до колен.

У Фиби упругая попка, и Тео не может удержаться – наклоняется и легонько целует сначала одну половинку, потом другую.

Она просит его быть с ним. Просит быть жестким, грубым, каким угодно, только не оставлять. Обещает стать взрослее и рассудительнее, обещает поговорить с отцом и уничтожить все записи об арестах. Клянется, что никогда не позволит Тео быть несчастным. Только бы он был с ней.

Тео цепляется пальцами за шею девушки, обхватывает ее за плечи и утягивает в подсобку, не позволив даже возмутиться.

Она ловит его губы своими, рвано дышит, просит, умоляет. И Тео снова целует ее, но на этот раз нежно – медленно, вырисовывая языком узоры на внутренней стороне щеки.

Отстраняется только для того, чтобы оглядеть гладкое тело и с наслаждением рыкнуть. У Фиби все плечи в засосах и укусах, и это так заводит.

Он опускается на колени и выцеловывает дорожки на внутренней стороне бедра девушки, гладит упругие ягодицы руками, потирает ребром ладони между половинками, заставляя ее всхлипывать…

- Боже, Тео, я с ума по тебе схожу, - она раздвигает ноги так, чтобы пальцы Тео свободно скользили по сжатому в кольцо отверстию попки.

Тео и сам возбужден до предела, он чувствует, как горит в штанах и как больно сжимает ткань давно уже твердый член.

- Ты такая податливая, Фиби… я хочу растянуть тебя… Хочу твою попку.

И не дожидаясь согласия, он облизывает указательный палец и осторожно вводит в узкую дырку, с удовольствием отмечая, что там так катастрофически узко, и, что Фиби нравится, вероятно, ведь не зря же она так громко стонет.

Тео не спешит, он не входит до конца, только на одну фалангу, позволяя ей привыкнуть.

У Фиби закрыты глаза, а рот, наоборот, открыт, и это выглядит так безбожно пошло, что Тео не выдерживает, вынимает палец из ее попки и толкает в рот. Фиби закусывает его совсем легонько, а потом посасывает, смачивая слюной уже гуще.

Во второй раз палец входит до конца, и на несколько секунд Фиби замирает, впуская в себя ощущения, расслабляясь.

Тео хорошо. Его волчья сущность уже на вершине, где-то между землей и небом, а человек позволяет себе наслаждаться.

- Нравится?

- Д-да.

Он двигает пальцем, наращивая темп, довольно закусывает губу и опускает вторую руку на свою ширинку, сжимая член сквозь ткань.

Фиби двигает бедрами, насаживаясь на палец, и уже через минуту просит добавки, просит еще палец, потому что ей слишком мало. Тео не может не выполнить просьбу.

Второй палец идет туго, и в голове у Тео только одна мысль – как же тесно там, а что если оказаться внутри? Что если почувствовать?

- Ты уже делала это сама, да? Растягивал свою попку?

Пошлые разговоры, а голос – чужой, незнакомый. Уж очень похотливо-животный.

- Да.

Раздвигает пальцы ножницами, чувствуя, как податливо тянутся тугие девственные стенки.

- Ты думала обо мне, когда делала это?

- Да, Тео.

Она стонет, как чертова порнозвезда. Она вспоминает таблицу умножения, трещит что-то о том, как будет здорово приготовить на ужин морковный салат. Она отвлекает себя. Боится быстро кончить.

Тео кажется это милым, а вот сама Фиби прекрасно понимает, что как только она дойдет до оргазма – Тео уйдет.

- Ну же, детка… Не сопротивляйся.

Да если б она только могла. Но в ее заднице пальцы Тео, которые с садистским напором медленно входят и выходят, растягивая стенки.

- Н-н-ет.

- Кончай…

- Нет. Нет. Черт, да…

Она кончает без пошлых криков на этот раз. Она просто бьется затылком о стену и кусает губу до крови. Тео слышит собственное сердце, когда припадает ртом к ее киске и глотает смазку, которую она выделяет, всю до последней капли…

Несколько раз проводит по бугру в своих штанах и тоже кончает, даже не раздеваясь.

Они еще долго дышат, сплетаясь пальцами и соприкасаясь мокрыми от пота лбами.

А потом Фиби обхватывает его за шею и мягко целует, впитывая в себя свой собственный вкус.

- Я хочу большего, - тихо произносит она.

- Большего нельзя, сладкая.

Тео улыбается. В груди у него тепло и ярко, и, как бы странно они не выглядели в этот момент, волк Тео чувствует себя в своей тарелке.

- Потому что я тебе не нравлюсь?

Фиби тут же кусает себя за язык, но, слово – не воробей.

У нее задница горит от проникновения, но тело расслабленно. И от сильных ладоней Тео, крепко сдавливающих талию, хочется мурлыкать.

Он проводит пальцами по ее щеке, выше, цепляет мокрую прядь волос и откидывает ее со лба.

- Потому что твой отец пристрелит меня и вывезет за город, в какую-нибудь очень вонючую и глубокую канаву. Так что... Как насчет ужина?

Тео легкий. Спокойный, открытый. Фиби надеется, что это все не иллюзия, и это не собственная фантазия играет с ее чувствами.

- Голодна, как волк.

Они выбирают самую отдаленную от центра закусочную, где Фиби демонстративно садится не напротив Тео, а рядом. И берет его за руку. Задерживает дыхание, потому что боится, что Тео оттолкнет. Но он не отталкивает – только посмеивается, целует в висок и делает заказ.

Они прощаются у магазина, там, где бросили машину Фиби. Целуются, снова практически срывая друг с друга одежду. Худи Фиби растянута и пахнет Тео. Она возвращается домой счастливая, с глупой улыбкой на губах и засыпает почти уверенная, что теперь они уж точно встречаются.

Тео пропадает еще на месяц.

Фиби увольняется из магазина, где чертова стойка и кассовый аппарат, и крошечное подсобное помещение напоминают о нем. .

Она чувствует, как моментально взрослеет без Тео. Как перестает видеть мир в розовом цвете, как прекращает радоваться мелочам, подобно какому-то ребенку. Она меняется.

Отец видит перемены в ее поведении и тайком (на самом деле Фиби делает вид, что не замечает), тайком проверяет сообщения в ее телефоне. И электронную почту. И берет распечатку звонков.

Тео приезжает ночью, когда шериф на работе, а мама уже крепко спит. Не сигналит и не стучит в дверь – просто сидит в своей машине рядом с домом и ждет.

Фиби выходит – как она уверена – только для того, чтобы врезать этому говнюку. Чтобы исхлестать это самодовольное, непозволительно-красивое лицо до красных отпечатков пальцев.

Она подходит уверенно, размахивая руками, гневная речь отрепетирована и ждет своего часа.

Тео ломает все ее планы, как зубочистки, когда, не дав вставить и слова, выходит из машины, обхватывает ее лицо ладонями и целует. Долго, глубоко. Целует так, словно изголодался по ней, словно еще день – и сдох бы, скорчившись от боли. Не дает хватнуть воздуха, впечатывается губами в губы.

Фиби пытается отвечать на поцелуй, но Тео ведет – уверенно и жестко. А потом утаскивает на заднее сидение и рывками сдирает с худого тела и тонкую футболку с миньонами, и домашние шорты.

Они занимаются сексом на заднем сидении машины Тео, и Фиби ничего не имеет против. Тео не трахает ее – он любит. Как крошечную, как необходимую. Он входит осторожно, предварительно сделав ей сладкий куни, чтобы возбудить, чтобы расслабить, чтобы унять дрожь. Его член так плотно входит, что хочется скулить.

Тео думает о том, что жизни не представляет без Фиби.

Фиби считает, что если Тео уйдет еще хоть раз – ее не станет.

Темп нарастает, и она не сдерживает стонов. Она кричит ему о том, как скучала, как дышать без него было трудно. Она просит его не останавливаться, называет его своей любовью, своим смыслом, своей жизнью.

Тео кончает, выкрикивая имя Фиби. А потом говорит, что любит ее.

Она знает, что это слезы на ее щеках, но она безгранично счастлива.

Фиби радуется учебе настолько, насколько может радоваться человек без души.

Она любит учиться, она не из тех ребят, что ждут каникул с первого дня учебы. И Фиби даже давит из себя улыбку, когда Даяна держит ее под руку, заводя в класс.

У них общий семинар, они лучшие друзья и два самых гениальных ума в городе, по словам их самих. Они работают в паре, выполняют лабораторную за двадцать минут до конца занятия и с чистой совестью выходят в коридор.

Даяна говорит о новеньких – близнецах, один из которых предложил ей сходить на свидание, а второй, судя по всему, заглядывается на Фиби. Она не слушает. Она считает дождевые капли, стекающие по стеклу, и пытается понять, что с ней не так.

Вспоминает. В голове это звучит слезливо и гадко, поэтому она формирует все это в наплевательское «трахнул и бросил» и откладывает на потом.

На следующий день «на потом» ловит ее после тренировки. Фиби чувствует, как пощипывает глаза от подступающих слез и едва держит дистанцию, вжимаясь в свой шкафчик спиной. Она вспоминает последний месяц – свою идиотскую улыбку, дни ожидания, осознание собственной тупости.

- Знаешь, Тео, моя самооценка сейчас валяется примерно там, куда стекает дерьмо с унитаза, после нажатия кнопки «слив». За что ты так со мной?

Голос не дрожит. Тео ждет слез и истерик, ждет характера, разбора полетов, кучи оскорблений. Но Фиби оскорбляет себя сама. И это так больно.

- Прости, - говорит он. - Возможно, когда-нибудь я смогу тебе объяснить...

Но как?

Как сказать человеку, который даже не подозревает о существовании оборотней, о том, что такое полнолуние? Стая? Охотники на оборотней? Как сказать, что он две недели провалялся запертым в подвале, потому что альфа из соседней стаи пытался его убить? Как сказать, что после этого ему пришлось скрыться из города, а потом - вернуться, но уже в свой полностью разрушенный дом?

Как сказать, что это - вся его жизнь, она состоит из этого, он не может этим управлять.

Кажется, его извинения шокируют ее даже больше, чем признание в любви. Потому что Фиби таращит на него свои глаза, открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на сушу, но ничего не может сказать.

Потом глотает воздух, зажмуривается, чтобы не выплеснуть накопившиеся слезы наружу и тихо просит.

- Тео, отпусти меня.

- Я тебя не держу.

Он такой дурак. Такой нестерпимый дурак.

Фиби закрывает глаза рукой и понимает, что у нее нет сил. Больше нет ни капли. Все выдавлено и слизано уже давно. Ей всего девятнадцать, но такое чувство, что не меньше пятидесяти. Она по уши влюблена в самого эгоистичного мужчину на свете. Она не может оттолкнуть его или отказаться – она просто любит его и не может без него дышать.

- Я думаю, что держишь.

Когда она уходит, Тео понимает, что упустил кое-что. Момент, когда он сумел ее сломать.

Дожди не проходят до конца октября. Город просто плавает, подобно одному из тех городов на воде, и Фиби чувствует, как запах подступающей зимы в воздухе высасывает из нее горечь. Не полностью и не навсегда, но становится легче. Тео не появляется, а Фиби учится заново дышать. У нее выходит, только вот улыбки больше нет.

И смеха нет. И книги уже не бесполезные, а по учебе. А еще она почти не принимает таблетки, потому что тоска как-то сама растворяется в сером цвете стен и в спокойствии.

Она, оказывается, умеет сидеть на одном месте больше одного часа, а привозить обед отцу в участок бывает лень.

Отец беспокоится, потому что не узнает цвет глаз своего ребенка. Однажды за ужином он спрашивает, неужели Фиби так сильно любит Тео Бернарда. И Фиби не может солгать.

В начале декабря один из близнецов, Патрик, зовет Фиби в кафе. Она соглашается, хотя прекрасно понимает, что грани безумия и тоски по Тео уже размыты. Они пьют чай с мятой и рассказывают друг другу о планах на Рождество.

Фиби хочет думать, что у них вполне могло бы что-нибудь получиться.

Но Патрик обнимает ее за плечи и тянется губами к губам…

Она прикрывает глаза, замирает и начинает мысленный отсчет.

Пять, четыре…

Это похоже на эксперимент. Словно ты вызываешь джинна, зная, что джиннов не существует. И ты делаешь вид, что все это просто шутка, но в глубине души, так отчетливо веришь, что он придет. Сейчас.

Три, два…

…когда вырывается сердце из груди, когда нет сил сопротивляться…

Один.

Джинн существует.

Фиби понимает это, когда губы Патрика так и не касаются ее губ. Она слышит, с каким грохотом переворачивается столик в метре от нее, и как визжит от испуга официантка...

Тео снова задержан, только, на этот раз, не один.

Фиби сидит с ним в одной камере, ее грудь вздымается, а руки скрещены на груди.

Она вздыхает и поглядывает на Тео, который зол. Как черт зол.

И даже шериф на этот раз не косится, а молча игнорирует попытки помощника пропихнуть для Фиби в камеру бутерброд.

Сгущаются сумерки, а ливень за окном усиливается.

Они не разговаривают. Вернее, Фиби делает несколько попыток, но отец с суровым видом восклицает «задержанная!» и ей приходится заткнуться.

Рабочий день подходит к концу.

Она одновременно хочет и послать Тео, и повиснуть на его шее. Она соскучилась. Она знает, что Тео соскучился тоже.

Им нельзя говорить, но она решается, когда отец выходит за новой порцией кофе.

- Что бы ни было, Тео, я люблю тебя.

- Я тебя тоже люблю, - тоном, не терпящим возражений, отвечает он.

У нее розовые пятна перед глазами, и воздуха мало, но она сосредотачивается.

Пытается поймать взгляд Тео своим. Нужно думать, как взрослый человек, а не как влюбленная школьница. Нужно искать в нем изъяны. Нужно пытаться понять, что в нем такого…

Нужно дать понять ему, что так продолжаться не может.

- Но это не значит, что я должна ждать тебя всю свою жизнь.

Тео все еще сверлит глазами пол.

- Не должна.

- И не буду.

- Правда?

- Правда, Тео. Мы выходим отсюда вместе. Мы учимся быть друг с другом. У нас отношения, с смс-ками, взаимными признаниями и с кучей моментов. Но если ты еще хоть раз пропадешь, Тео. Хотя бы на три дня без предупреждения – мы расстаемся. Навсегда.

Фиби говорит это и понимает, что не лжет. Впервые в жизни. Она понимает, что говорит правду, и голос ее не дрожит.

Тео слышит, как ровно стучит сердце Фиби и знает, что на этот раз не позволит себе уйти.

Их выпускают через час.

Шериф крепко обнимает Фиби, хлопая по плечу. Потом, подумав, обнимает и Тео, но только для того, чтобы шепнуть на ухо, что он сделает с ним, если тот осмелится обидеть его дочь.

Они встречают Рождество все вместе. Как нормальная ненормальная семья. Родители, Фиби и Тео.

Тео разжигает камин.

В их доме пахнет вином и ананасами. Не елкой – потому что елка искусственная. Не мандаринами – потому что у Фиби на них аллергия.

Мама с отцом уходят к себе после двух часов ночи.

Фиби лежит на коленях Тео и тоже почти засыпает. Ее разморило от вкусной еды, алкоголя и присутствия возлюбленного. Ее все еще волнуют некоторые моменты в отношениях – да что там, ее волнует многое, но она знает, что они идут вперед, а не топчутся на месте, как месяц назад. И это главное.

Она перематывает в голове события, что случились с ней с того дня, как она встретила Тео. Она помнит каждую эмоцию и каждую секунду рядом. И понимает, что ничего не хотела бы изменить.

Их пальцы переплетаются, и Фиби задает такой незначительный, но, по какой-то причине, не дающий покоя вопрос.

- Помнишь, тогда в душевой, в колледже… Когда ты впервые пришел ко мне?

- Мгм…

- Ты сказал, что у меня кровь. Сказал, что учуял запах. Что ты имел в виду?

Тео распахивает глаза, словно внезапно осознает что-то важное. Выпрямляется и чертыхается. Много чертыхается.

Фиби сводит брови, наблюдая за ним.

Несколько секунд Тео напряженно сверлит ее взглядом, а потом выдыхает, слегка опуская голову.

Когда лицо парня вытягивается в самую настоящую волчью морду, Фиби подпрыгивает и ударяется головой о стол.

- Твою мать!!

- Без паники, - Тео поднимает ладони вверх и трансформируется обратно в человека.

- Тео, какого хрена это было такое?!

- Послушай... Кажется, я забыл кое о чем тебе рассказать…

Конец