Длинный белый лимузин, увешанный новогодними гирляндами, подъехал к Коровяцким воротам Кремля. Выскочивший навстречу гэбешники, сверил номера с записанными в тетрадке и потянув на себя пассажирскую дверь, заглянул в салон. Он бросил подозрительный взгляд на сидящих там Деда Мороза со Снегурочкой и отойдя в сторону, что-то тихо сказал в большую, черную рацию. Решетка в проеме ворот плавно поднялась вверх, и лимузин проехал, внутрь, за кремлевские стены. Так, каждое утро, вот уже вторую неделю, начинался для Сидора рабочий день, в роли Деда Мороза на кремлевской елке. Хотя это и был для него пик карьеры, но почему-то он очень быстро там уставал. Такого не было раньше за всю его многолетнюю карьеру на других елках. Может быть, это было связано с тем, что он постоянно находился под пристальным наблюдением секьюрити, которые по несколько раз на дню, прощупывали его одежду, прогоняли голого через сканер и заглядывали в самые интимные места. А может, дело было совсем в другом, в самом этом месте, в Кремле, где многие сотни, если не тысячи лет происходили, настоящие, не костюмированные исторические, и часто кровавые представления. Но сегодня был последний день школьных каникул, а значит и последнее его выступление. И Сидор, кроме долгожданного облегчения еще и ощутил легкую радость от хорошего гонорара, который он должен будет получить сегодня за весь этот душевный и физический дискомфорт.

Лимузин остановился у парадного входа дворца Съездов. Представление должно было начаться через час, но некоторые дети пришли пораньше. Попасть сюда всегда считалось очень престижным и значимым событием. Поэтому, когда Сидор со Снегурочкой вышли из машины, их встретил радостный гул детворы.

— Привет, ребята. Не замерзли, — помахал им рукой Сидор.

— Нет, — бодро ответили дети.

— Скоро начнем, — и он, запустив руку в мешок, вытащил горсть конфет в блестящих фантиках и, посыпав их на снег, перед детьми, — Поклюйте пока, воробушки.

Дети радостно бросились поднимать конфеты, а Сидор со Снегурочкой в это время быстро прошли во дворец.

Внутри их сначала тщательно обыскали и просканировали, и провели в малюсенькую грим уборную.

— Ну, что дедушка. Поздравляю тебя с окончанием этого ада, — входя в комнату, произнесла Снегурочка.

— И тебя внучка, — садясь в разбитое кресло, устало ответил Сидор, снимая через голову бороду, — Выпить, что-нибудь есть?

— Пронесла бутылочку, — сбрасывая с себя шубку, оставаясь топлис, ответила Снегурочка, и вытащила плоскую фляжку из голенища сапожка.

— Как тебе это удается, — добродушно посмотрел на нее Сидор.

— Что же я девочка что ли, — отвинчивая крышку и протягивая фляжку Сидору, усмехнулась Снегурочка, — Все одного и того же хотят, что менты, что бандиты, что трактористы. Один ты какой-то не приставучий попался. Не голубой случайно?

— Ты же моя внучка, — улыбнулся Сидор, и подняв фляжку добавил, за тебя, Алиса.

Он сделал хороший глоток и протянул фляжку Снегурочке.

— Мандаринчик хочешь, — она достала из мешка оранжевый плод.

— Нет, не могу больше, — отмахнулся Сидор, — конфетку лучше.

Алиса протянула Сидору конфету, и пригубила фляжку. В это время дверь без стука отворилась и в комнату зашла полногрудая тетка в синем парике. Она критически осмотрела всех и спросила недовольным тоном:

— А чего голая то?

— Мы одна семья. Чего стесняться то, — усмехнулась Алиса, садясь Сидору на коленки и обнимая за шею рукой.

— И как вас только к детям пускают, — презрительно выпятила губу тетка.

— Хорошо, что, таких как вы, не берут в снегурочки, — съязвила Алиса.

— Тьфу, — вслух сплюнула тетка и силой захлопнула дверь.

— Коза, — показала ей вслед язык Алиса.

— Давай, что ли еще по одной, — предложил Сидор.

Алиса протянула ему фляжку. Сидор сделал глоток и с удовольствием занюхал Алисиной сисечкой. В это время в дверь постучали.

— Опять эта, сука, — сморщила носик Алиса, — Входите, нам нечего скрывать.

Дверь медленно распахнулась и на пороге возникла мужская фигура мафиозной внешности, в темном костюме и, солнцезащитных очках.

— Больше никого. Можно, — покрутив головой, произнесла фигура, сделав шаг в сторону. Следом за ним в проеме появился небольшого роста моложавый, немного упитанный гражданин с задумчивым лицом. Задумчивый пристально посмотрел на Сидора с Алисой.

— У нас принято здороваться, — стряхивая с груди невидимые крошки, вызывающе произнесла Алиса.

— Здравствуйте, — автоматически произнес Задумчивый. В это время, раздался голос по внутреннему радио: Господа артисты, приготовиться. Через десять минут начинаем.

— Нам надо переодеться, — вставая с колен Сидора, произнесла Алиса и выжидательно посмотрела на вошедших.

— Извините, — улыбнулся Задумчивый, и развернувшись скрылся за дверью. Следом за ним, спиной назад, выскочил мафиози.

— Где-то я его уже видел. Второго, который со щечками. По телевизору кажется? «Тебе не показалось», — спросил Сидор.

— Не знаю. Он чем-то на тебя похож был.

— Ну, ты скажешь, — усмехнулся Сидор и, взяв со стула Алисину шубку, протянул ей, — Одевайся.

Они стали собираться. Сидор приклеил себе красный нос, а Алиса поправила макияж и накрасила ему румянами щеки. Потом побросав в мешок хлопушки, конфеты, какие-то плюшевые игрушки на счет три выбросили пальцы на руках. Посчитали сумму. Выпало на Сидора.

— Тебе первому, — улыбнулась Алиса и подтолкнула его к выходу.

***

— Все, у меня больше нет сил, — простонала Алиса, входя через несколько часов в гримерку, и падая в изнеможении, на диван. — Как же я ненавижу этих детей.

— Дети, как дети. Что с них взять, — заходя следом и бросая пустой мешок на пол, с облегчением произнес Сидор. Он подошел к столу, снимая накладную бороду и сел на стул. — Все вроде закончилось. Ты чего заводишься?

— Поэтому и завожусь, что терпела целых две недели. Вроде еще дети, а так и норовят под юбку залезть.

— Старшеклассники, что ты хотела. У них пубертатный период наступил.

— Вот и ходили бы по стриптиз-клубам, раз созрели. Чего на елку то приперлись.

— Кстати, а ты где теперь после праздников работать будешь, — с удовольствием закуривая, спросил Сидор.

— Там же, на Красном факеле, в стриптизе. А ты?

— Не знаю пока. Драмкружок прикрыли, который я вел в ДК. Надо будет искать что-то теперь.

В это время зазвонил лежащий на столе телефон.

— Это мой кажется, подай, — попросила Алиса. Сидор встал и отнес ей трубку.

— Слушаю котик, — бодро произнесла она, взглянув на высветивший номер. — Ты уже приехал? Все бегу. — Она, быстро вскочив с дивана, стала переодеваться. В это время дверь в гримерку приоткрылась и просунулась голова прежне тетки в синем парике:

— Фу, накурили то, накурили, — брезгливо отмахиваясь ладошкой, произнесла тетка, входя в гримерку и ставя на стол перед Сидором большую бутылку виски. — Вот, администрация вас поздравляет по поводу окончания елки.

— Спасибо, — улыбнулся ей в ответ Сидор.

— Через час, чтобы покинули помещения, — неодобрительно посмотрев на полуголую Алису, пробурчала тетка и вышла за дверь.

— Что, может, отметим, — радостно произнес Сидор, беря в руки бутылку.

— Не могу Сидор, — застегивая блузку на груди, ответила Алиса, — Меня там котик ждет. У него билеты куплены на самолет в Париж.

— Жаль, — огорчился Сидор.

— Ты уж как-нибудь тут один. Я через три дня вернусь, тогда и отметим, — она чмокнула его в щеку и помахав рукой выбежала за дверь.

— Не привыкать одному, — вздохнул Сидор и, приподняв с пола мешок, пошарил внутри рукой и вытащил два мандарина. — Как всегда остались одни мандарины.

Он скрутил с бутылки пробку и встал, задумавшись, держа бутылку в руке:

«С новым годом тебя дорогой Сидор. И пусть наступивший год, у тебя будет не хуже. Нет. Хватит полумер. Ты достоин большего, чем все эти детские елки и драмкружки. Пусть в этот год ты подарит тебе настоящую роль, большую и денежную. Я тебе это как Дед Мороз обещаю. За это и выпей». — Он, приложившись к бутылке, и сделал хороший глоток.

— Спасибо тебе дедушка за пожелание. За мечты. Чтобы они обязательно сбылись, — он снова приложился к бутылке и сделал глоток. В это время в дверь постучали. Сидор сунул бутылку в карман и взял со стола мандарин, — Открыто, заходите.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился недавний мужчина мафиозного вида.

— Больше никого нет, — мафиози оглядел комнату.

— Нет. Алиса ушла, и я уже ухожу. Не переживайте, — улыбнулся в ответ Сидор и взяв мешок забросил его через плечо.

— Вам придется пройти со мной, — придержал его за руку мафиози.

— Куда, — растерялся Сидор.

— Это рядом. Не беспокойтесь, — мафиози подтолкнул Сидора к двери.

— Но я ничего не делал такого. Выпил немного. Но меня угостила администраторша.

— Успокойтесь. С вами хотел поговорить один человек. Это в соседнем здании. Пойдемте, — и он, крепко взяв Сидору под руку, вывел его из гримерки. Пройдя темным коридором, они вышли через дверь черного входа на улицу и по расчищенной от снега тропинке, прошли к желтому старинному дому и тоже через черный вход вошли вовнутрь.

— Куда мы идем, — попытался остановиться Сидор.

— Уже пришли, — мафиози отворил перед ним высокую, резную дверь и втолкнул его внутрь.

Это был огромный кабинет, с большими окнами, задернутыми наполовину тяжелыми бархатными шторами. Посреди кабинета у большого резного, золоченого стола, спиной к Сидору стоял человек в коричневом костюме.

— Спасибо, что пришли, — человек обернулся и по-доброму улыбнулся Сидору.

Это был тот самый мужчина, Задумчивый, который вместе с мафиози заглянул тогда к ним в гримерку.

— Вы меня надеюсь, узнали, — сделал он шаг в сторону Сидору.

— Да. Мне кажется вы, похожи на этого, — неуверенно произнес Сидор.

— На премьер-министра, — уточнил незнакомец.

— Да. Немного, — выдохнул Сидор.

— Почему же немного, — улыбнулся незнакомец и протянул руку Сидору, — Я и есть он. Митрофан Анатольевич Беломедведев. Для вас просто Митя.

— Очень приятно. Дед Мороз. В смысле Сидор Сидоров, — суетливо ответил Сидор, пожимая руку, — Я узнал вас, но почему-то постеснялся сказать.

— Присаживайтесь, — премьер отодвинул перед Сидором стул, — Выпить ничего не желаете?

— У меня есть. Не беспокойтесь, — доставая бутылку виски из кармана, и ставая ее на стол, ответил Сидор. — Нас премировали по случаю окончания елки.

— Предлагаю отметить это событие, — добродушно произнес премьер и пододвинул к Сидору два хрустальных стакана, стоящих на столе. — Чем предпочитаете закусить?

— Ничего не надо. У меня мандарин есть, — Сидор достал из мешка мандарин и легко снял кожуру, — Настоящий, марокканский.

Премьер плеснул в стаканы немного виски и поднял свой: За окончание елки.

— Спасибо, — Сидор привстал и чокнувшись они выпили.

— Чем планируете заняться теперь, — отодвигая стул и присаживаясь к столу, поинтересовался премьер, — Да, вы присаживайтесь.

— Не знаю еще. Не решил пока, — ответил Сидор, садясь напротив и поднимая бутылку, добавил, — Может еще по одной?

— Не возражаю, — премьер пододвинул свой стакан, — А снегурочка ваша куда пропала?

— Алиска, — обрадовался, почему-то Сидор, — Она с новым богатым котиком в Париж укатила?

— Она разве вам не…э-э-э, — замялся премьер, — Не любовница ваша?

— Алиска, — удивился Сидор.

— Просто она сидела тогда голой у вас на коленях, — премьер выжидательно посмотрел на Сидора.

— Ну и что, что голая, — пожал плечами Сидор, — Мы же не в Большом театре. Где у каждого отдельная гримерка. Мы привыкли переодеваться в одной комнате.

— Ну, давайте тогда за это и выпьем, — премьер приподнял стакан.

— За что, — не понял Сидор, — За Алиску?

— Можно и за нее, — согласился премьер.

— Так чем вы собираетесь теперь заняться. Новый год закончился, — отламывая дольку мандарина и бросая ее в рот, спросил премьер.

— Не знаю, если честно, — погрустнел Сидор, — За елку должны хорошо заплатить. На какое- то время хватит.

— Но у вас же долги остались с прошлого года, — безразличным тоном спросил премьер.

— Остались, — согласился Сидор, и с удивлением взглянул на премьера, — А вы откуда знаете?

— Работа у меня такая, — засмеялся премьер и плеснул Сидору в стакан, — Мне уже хватит, а вы пейте, не стесняйтесь.

— Спасибо, — Сидор сделал хороший глоток.

— Вам не говорили никогда, что вы похожи на меня, — премьер продолжая улыбаться, внимательно посмотрел на Сидора.

— Алиска вроде говорила, — задумался немного Сидор, — Но ей верить…

— А зря, — Премьер встал, подошел к столу, выдвинул ящик и достав оттуда несколько фотографий, вернулся и положил их перед Сидором. — Вот взгляните.

Сидор с удивлением стал перебирать фотографии со своим изображением в различных обстановках и разным выражением лица.

— Откуда они у вас, — он с изумлением посмотрел на премьера.

— У нас для этого есть спецслужбы, — уклончиво ответил премьер.

— И что это значит, — Сидор автоматически налил себе в стакан.

— Компьютерный анализ, дал девяноста пятипроцентное сходство, — подытожил премьер.

— Вы шутите. Этого не может быть, — засмеялся Сидор и выпил.

— Давайте посмотри в зеркало, — Премьер встал и подойдя к стене открыл скрытую дверь, — Прошу, — поманил он рукой Сидора.

Они вошли в освещенную ванную комнату, на стене которой висело большое зеркало. Премьер взял Сидора за руку и подвел ближе к зеркалу: Что скажите?

— Мне кажется не очень, — с сомнением произнес Сидор.

— Прическа просто другая. Поправьте челку назад, — смотря в зеркало, приказал премьер и взял с полки расческу, протянул ее Сидору. — Тот зачесал слегка волосы и примял их рукой. — И щеки у вас немного впалые. Это, наверное, от усталости, или от злоупотребления алкоголем, — продолжил анализ премьер. — Надуйте-ка немного щеки. — Сидор надул, — И подбородок повыше поднимите. Что теперь скажите?

— Теперь вроде, похож, — через надутые щеки пробурчал Сидор.

— Не хотели бы сыграть мою роль, — смотря через зеркало на Сидора, серьезно спросил премьер.

— Где, в кино, — и Сидор снова поправил прическу.

— Почему в кино. По-настоящему. В жизни.

— Как это по-настоящему, — Сидор внимательно посмотрел на профиль премьера.

— Так же, как я это делаю каждый день. Приедете послезавтра с утра в Желтый дом. Проведете совещание правительства. Встретитесь после обеда с президентом дружеского Каебуна. Вечером культурная программа. Как в детстве. Придумывать ничего не надо. Там все уже расписано и расписано на месяц вперед.

В наступившей тишине вдруг неожиданно раздалось урчание у Сидора в животе.

— Простите. Это все мандарины. Вторую неделю ими питаюсь, — покраснев, произнес Сидор.

— Ничего, ничего. У нас здесь питание диетическое и врачебный досмотр постоянный. И здоровье поправите, — серьезным тоном ответил премьер. — Ну, что согласны?

— Вы шутите, да, — натужно засмеялся Сидор.

— Нисколько, — остановил его премьер, — Давайте вернемся в кабинет и поговорим серьезно.

Они вернулись к столу, и премьер положил перед Сидором тоненькую папочку:

— Это проект контракта с вами. По которому вы, в течение месяца обязуетесь исполнять роль премьер-министра, то есть мою. Получая соответствующую зарплату со всеми положенными надбавками. А по окончанию срока, премию в размере годового оклада. Сумма там прописана. Можете взглянуть, — премьер открыл папку и указал пальцем на строку.

— Заманчиво, — через некоторое время, пересохшим горлом произнес Сидор, — Но я же в этом ничего не понимаю.

— В чем, — не понял премьер.

— В управлении страной.

— Вам ничего не надо будет делать. За вас все сделают другие.

— Тогда я для чего нужен, — с опаской взглянул на премьера Сидор.

— Изображать меня. Играть мою роль, только не на сцене, а в жизни. Вам налить?

— Да, — с облегчением согласился Сидор. Он одним глотком осушил стакан и глубоко вздохнув, спросил: Скажите, а зачем это вам нужно?

— Я просто хочу немного отдохнуть. Устал, понимаете, — премьер присел рядом на стул и плеснул в свой стакан немного виски. — Но сейчас такое время, что нельзя покидать информационное пространство.

— Какое пространство, — переспросил Сидор.

— Надо быть все время на виду, — премьер покрутил в пространстве рукой, — Надо чтобы тебя видели и здесь и за рубежом. Чтобы разговоры всякие не пошли. Понимаете, да?

— Сидор утвердительно кивнул головой и потянулся к бутылке. Премьер отодвинул ее в сторону:

— Вам придется на месяц отказаться от некоторых своих привычек. Таковы условия контракта.

— Я даже не знаю. А вдруг я случайно сделаю что-то не то, — Сидор нервно потер лоб рукой.

— Вы не беспокойтесь, с вами постоянно будет находиться мой помощник, — добродушно улыбнулся премьер. — Он всегда подскажет как правильно.

— Этот мафиози, который привел меня к вам?

— Почему мафиози, — удивился премьер, — У него два университетских образования. И еще, — премьер наклонился поближе к Сидору, — Там уже все согласовано, — и он заговорщицки указал пальцем на потолок.

Сидор внимательно посмотрел на потолок, и ничего там не увидев на всяких случай произнес: Это обнадеживает.

— Так значит, мы договорились, — обрадовался премьер. — Или вас, может, не устраивает гонорар?

— Гонорар как раз очень устраивает. Это почти триста новогодних елок, — прикинув в уме, произнес Сидор, и отчаянно махнув рукой, воскликнул, — Я согласен!

— Я так и думал, что мы договоримся, — Премьер, достал из бокового кармана авторучку и протянул ее Сидору, — Подписывайте.

Сидор неуверенно поставил подпись и вернул ручку премьеру.

— Сейчас вас отвезут домой. Завтра весь день будут готовить к роли. А послезавтра заступите на пост, — улыбнулся премьер, — Вот за это можно и выпить.

— Согласен, — сделал серьезное лицо Сидор. Премьер налил виски в стакан Сидора и немного плеснул себе. Они, молча, выпили, — Жить будете у меня, в загородной резиденции, — понюхов дольку мандарина проинструктировал премьер, — Вместе с моей женой. Но она вас беспокоить не будет.

— А она в курсе, — с надеждой спросил Сидор.

— Нет, — улыбнулся в ответ премьер, — Понимаете, мы с ней формально так сказать женаты. Живем в одном доме, чтобы не портить имидж. Надеюсь, вы меня понимаете?

— То есть она играет роль вашей жены, — уточнил Сидор.

— Абсолютно, верно. Она живет на своей половине. И встречаться вы будете только в официальной обстановке, на приемах в Кремле или в посольствах, — пояснил премьер и взглянул на часы, — Ой, простите у меня через полчаса совет министров, — Он встал и подойдя к столу, нажал незаметную кнопку. Тут же дверь в кабинет тихо отворилась, и на пороге возник мафиози.

— Можете отвезти товарища Сидора домой. А завтра, с утра начнете готовить его к роли, — Встретимся завтра, — он вернулся к Сидору и протянул ему руку.

Сидор пожал ему руку, и смахнув бутылку и кожуру от мандарина в мешок, вышел из кабинета, следом за мафиози. Они, молча, прошли по коридору и через освещенный холл вышли на улицу, где перед входом стояла черная машина с сильно тонированными стеклами.

— Простите, не представился, — обернувшись к Сидору, мафиози, — Зовите меня Челентано, — он сделал легкий поклон головой.

— Я в общем и предполагал, что как-то так, — усмехнулся Сидор.

Челентано, услужливо открыл заднюю дверь машины, — Завтра в девять, эта же машина будет ждать вас у подъезда.

— Чао Бабино, — махнул ему в ответ рукой Сидор и полез в салон.

***

Автомобиль с Сидором выехал за ворота Кремля и включив проблесковый маячок, помчался по вечерней Кваскве. Дежурившие на перекрестках постовые полицейские, вытягивались, отдавая честь. Водитель профессионально проезжал на «красный», а в случае заторов, маневрируя, выезжал на встречную полосу. И уже через сорок минут, они остановились у старой хрущевской пятиэтажки, в спальном районе, на окраине города, где снимал квартиру Сидор.

— С новым годом вас, — с уважением произнес Сидор, вылезая из машины, и протянул водителю мандарин. Тот поблагодарил и задним ходом выехал со двора.

Перед подъездом стоял сосед Сидора с третьего этажа, Петрович, в кроличьей шапке с отвернутым ухом.

— Привет, — добродушно улыбнулся Петрович и протянул ему руку, — Ну, что отстрелялся?

— Все. Последняя елка сегодня, — ответил Сидор и порывшись в мешке, достал бутылку виски, — Вот, тебе подарок от Дед Мороза. Отпил, правда, немного по дороге.

— Спасибо, — беря бутылку и откручивая пробку, заулыбался Петрович и протянул бутылку Сидору.

— Не, я уже хороший, — помахал рукой Сидор, — А завтра с утра уже на новую работу.

— Везет, — вздохнул Петрович и сделал глубокий глоток. — А нас того, сократили с нового года.

— Подожди, ты же машинистом в метро работал, — удивился Сидор, — Как оно без вас ездить будет?

— А вот так. Компьютеры теперь вместо нас поставили. «Они надежней говорят», — грустно произнес Петрович и снова сделал глоток.

— Мандаринчик возьми, — с сочувствием посмотрел на него Сидор.

— Спасибо, — пряча бутылку в карман и отламывая дольку, ответил Петрович. — А ты, куда теперь устроился?

— В Кремль.

— Чего так?

— Предложили. Не имею право рассказывать подробности, — развел руками Сидор.

— Это понятно, — согласился Петрович, — Но, если там будет, какая вакансия. Про меня не забудь. Я и плотничать умею. И в электричестве соображаю. И сварку знаю.

— Хорошо. Поосмотрюсь и поищу что-нибудь для тебя.

— Спасибо, — добродушно улыбнулся Петрович.

— Спокойной ночи, — Сидор похлопал его по плечу и вошел в подъезд.

Поднявшись к себе, он сначала принял душ, а потом стал перебирать вещи в шкафу, прикидывая, в чем ему завтра пойти на работу. В конце, концов, остановился на черных зауженных брюках и оранжевом пиджаке. Впрочем, это был единственный пиджак в его гардеробе. Зато белых сорочек было целых три. Сидор примерил одежду перед большим зеркалом на дверке шифоньера, добавил к этому красную бархатную бабочку и черные лакированные туфли с длинными носами, и оставшись вполне довольным своим внешним видом, повесив все аккуратно на спинку стула, умиротворенный лег спать.

Уже во сне все в голове Сидора перемешалось, и отшумевшая елка наложилась на встречу с премьером и вот, что получилось.

(Сон Сидора) До начала выступления оставались считанные минуты. Сидор в костюме Деда Мороза, нервно бегал по кабинету, заглядывая под стол и стулья, открывая шкафы и выбрасывая на пол бумаги. Он искал бороду. Но ее нигде не было. Несколько раз в кабинет заглядывал какой-то генерал с испуганным лицом и извиняясь сообщал, что до выхода осталось двадцать, десять и вот уже пять минут. Но бороды так нигде и не было.

— Пора начинать. Народ ждет, — снова появился испуганный генерал, а из открытой двери раздались звуки фанфар.

Сидор тяжело вздохнул и, сунув руку в карман, вытащил оттуда, что-то мягкое и вытер им пот со лба.

— А может это подойдет, — с надеждой произнес генерал, указывая пальцем, на предмет которым Сидор вытер только что лоб.

— Что подойдет, — Сидор разжал руку и посмотрел на предмет. Это были белые, ажурные трусики Алисы. Сидор, рассматривая, задумчиво растянул трусики перед лицом, а потом одел их за резинки на уши и оттянул ажурную материю на бороду. — Ну, как, — вопросительно посмотрел он на генерала.

— Мне кажется, похоже, — неуверенно произнес тот и в это время за дверью разнесся красивый, мощный голос ведущего: «В зал приглашается премьер-министр страны, господин Беломедведев. Прошу всех встать». Тут же раздалось громкое хлопанье от вставанья большого количества народа, и снова протяжно заиграли фанфары.

— Надо идти, — выдохнул генерал и распахнул перед Сидором створку двери.

Сидор прошел в дверной проем и тут же оказался на сцене в огромном зале дворца съездов. Зал был заполнен одинаковыми мужчинами в строгих, дорогих костюмах и дамами с закрашенными косметикой лицами. Среди присутствующих выделялись большими белыми шапками, работники культа и военные в орденах и блестящих погонах. При виде Сидора, все дружно зааплодировали. К нему из-за кулисы быстро подбежал напряженный Челентано, помощник премьера, и взяв его под руку подвел к большой красной трибуне. «Все ждут вашего выступления», — прошептал на ухо Сидору Челентано.

— А что я им скажу, — растерялся Сидор.

— Там текст лежит на трибуне, — подтолкнул его слегка в спину Челентано.

Сидор встал на трибуну и увидел вмонтированный в столешницу монитор. На мониторе вдруг высветилось моргающие слово «начинайте» и появился текст. «Здравствуйте мои дорогие. Я долго добирался сюда, сначала на тюленях, потом на оленях и вот я здесь. Узнали меня?», — прочитал про себя Сидор и вопросительно оглянулся на Челентано, — Причем здесь тюлени и олени?

— Вы же Дед мороз, — прошептал в ответ Челентано, — Читайте.

Сидор сделал веселое лицо и прочитав текст, замолчал глядя в зал. Зал ответил напряженной тишиной. Тогда Челентано широко расставив руки, вышел на сцену и обратился к залу:

— Ну, товарищи. Давайте на счет три назовем имя нашего гостя. Раз, — он приподнял вверх руку. — Два, — приподнял вторую и взмахнув ими, произнес, — Три!

Народ в зале дружно поднялся м кресел и аплодируя стал скандировать: «Дед Мороз, Дед мороз». Так прошло минут пять, Сидор продолжал стоять на трибуне, автоматически улыбаясь и кланяясь. Челентано снова махнул руками, зал успокоился и сел.

— Дальше читайте, — пробурчал Челентано, возвращаясь к трибуне.

— А где моя внучка, Снегурочка, — прочитал Сидор новую фразу и покрутил испугано головой по сторонам. — Вы не видели снегурочку, товарищи, — прочитал он следующую фразу.

— Нет, — хором ответил зал.

— Так давайте ее позовем, — прочитал дальше Сидор, а Челентано снова выбежал, вперед размахивая руками.

— На счет три, — произнес он и начал отчет. После трех зал стал скандировать «Снегурочка, Снегурочка». Раздались звуки невидимых фанфар, и на сцену в белой короткой шубке и искрящейся шапочке выбежала Алиса, держа в руке синий мешок, расшитый серебряными звездами.

— Ты забыл свой мешок дедушка, — протянула она ему мешок.

— А что там, — успел прочитать фразу Сидор, беря мешок.

— Это подарок для Вовочки, — улыбнулась в ответ Алиса и сделала реверанс в сторону зала.

Зал в ответ захлопал и стал кричать «Вовочка, Вовочка». И тут на сцену из-за кулис вышел мальчик лет двенадцати. Он был одет по-взрослому, в черный костюмчик с галстуком, и уже с небольшими залысинами на голове. Аплодисменты сразу прекратились, и в зале повисла напряженная тишина.

— Вы продолжайте товарищи, продолжайте, — сделал успокаивающий жест рукой залу мальчик и сел сбоку сцены на золоченый стульчик с высокой спинкой, оббитый красным бархатом. Следом за ним тихо сели люди в зале.

— Продолжай, читать дальше, — вполголоса произнес Челентано.

«Дорогие товарищи. В это не простое для страны время, наша партия, проявляя трезвость и принципиальность, продолжает сплачивать и вести за собой народ…», — изумленно пробежал Сидор глазами первые строчки, но увидев утвердительное покачивание головой Челентано, сделал серьезное лицо, громко произнес это в зал. Дальше, текст продолжался в том же ключе, прерываясь иногда мигающим словом «аплодисменты», и тогда Сидор делал паузу и, улыбаясь, смотрел в зал, давая людям похлопать и встряхнуться ото сна. Завершение выступления Сидор закончилось гимном с всеобщим вставанием. После чего, мальчик Вовочка поднялся с золотого стульчика и произнес: С Дедом Морозом все понятно, а что нам приготовила снегурочка?

— Сюрприз, — кокетливо ответила ему Алиса, и в это же время сверху спустился блестящий никелированный шест, который уперся нижним концом в пол сцены.

— Музычку, пожалуйста, — подойдя к шесту, произнесла Алиса. И под зазвучавшую плавную, романтическую мелодию начала раздеваясь, танцевать вокруг шеста. Сначала она сняла с головы шапочку и бросила ее в зал. Зал ответил, бурными аплодисментами. И в ответ полетели свернутые комками деньги. Следом за шапочкой были отстегнуты воротничок и рукава шубки, и Алиса, пританцовывая, стала медленно расстегивать шубку. Из зала стали доносится соответствующие моменту возгласы. Расстегнув последнюю пуговицу, Алиса распахнула шубку и… на самом женском месте у нее вдруг оказалась борода Деда Мороза. «Никогда бы ее там не нашел», — подумал Сидор. Но тут вдруг со стульчика вскочил мальчик Вовочка и громко крикнул, — Минуту тишины, пожалуйста! — Музыка тут же стихла. В наступившей тишине Вовочка подошел к трибуне и поманил пальчиком Сидора. Сидор нагнулся, а Вовочка, схватив рукой за трусики, сильно потянул, и они соскочили с ушей Сидора.

— А Мороз то не настоящий, — гневно воскликнув, Вовочка и замахнулся трусиками на Сидора, — Бей самозванца!

Сидор отпрянул назад, но запутавшись в шубе, упал спиной на пол и закрыл от испуга глаза. Тут же на него кто-то набросился сверху и схватив за воротник стал сильно трясти. Сидор, закричал и открыв глаза, увидел лицо Челентано.

— Что вы так испугались. Это же я. Не узнали? — Челентано распрямился и, сняв с лица очки, протер их кончиком белого шарфа.

Сидор приподнял голову и огляделся. Стоящий в углу торшер слабо освещал помещение, в котором они находились. Это был не дворец съездов, а его квартира. А он лежал на своем старом диване, укрытый сверху ватным одеялом.

— Что вы здесь делаете, — с трудом спросил Сидор, преодолевая сухость во рту.

— Приехал, отвезти вас на работу, — надев очки, ответил Челентано. — Просто у вас там дверь была открыта. — Давайте, поднимайтесь. Уже восемь часов. Нам пора.

— Значит, не было никакого Вовочки, — спуская ноги с дивана, произнес Сидор, недоверчиво оглядываясь по сторонам.

— Нет. Никого здесь больше не было, — пожал плечами Челентано. — Нам надо торопиться.

Можете умыться и одевайтесь. На все, пятнадцать минут.

Сидор сходил в ванную и, вернувшись, надел приготовленный с вечера костюм.

— Нормально, — вопросительно посмотрел он на Челентано.

— Без разницы, — махнул тот рукой, — Вас там все равно переоденут.

— Может, чайку выпьем на дорожку, — спросил Сидор.

— Позавтракаем в Желтом доме. Там уже накрыли, — снимая с вешалки бутафорскую шубу деда мороза и протягивая Сидору, ответил Челентано.

— В Желтом, так в Желтом, — согласился Сидор и, набросив на плечи шубу, вышел из квартиры вслед за Челентано.

У подъезда их ждал все тот же тонированный лимузин, с тем же водителем. Они сели в машину и выехав со двора, помчались с включенной мигалкой по стоящему в утренних пробках городу.

***

Через полчаса автомобиль уже въезжал в решетчатые вороты Желтого дома и, объехав его вокруг, остановился у неприметной двери, покрашенной желтым в цвет здания.

Они вышли с Челентано из машины и зайдя через желтую дверь внутрь Желтого дома, оказались в ярко освещенной, но без окон, комнатке со столом посередине и двумя стульями, как в обычных городских столовых. На столе стояли две тарелки с жидкой овсяной кашей, в которой плавали кусочки сливочного масла, два вареных яйца, сахарница и тоненькие куски нарезанного хлеба. И еще два стакана в подстаканниках с какой-то красноватой жидкостью.

— Я думал, здесь лучше кормят, — присаживаясь за стол, пошутил Сидор.

— Привыкайте. Это обычный завтрак премьер — министра, — сухо ответил Челентано, перемешивая масло в тарелке с кашей.

— Ничего, я, бывало, одними только мандаринами питался, — ответил Сидор и начал чистить скорлупу с яйца.

— После завтрака, портные снимут ваши размеры, а визажисты поправят немного лицо, — через некоторое время, продолжил разговор Челентано, — Потом вместе поработаем над образом премьер-министра.

Сидор согласно кивнул и, отхлебнув жидкость из стакана, отставил его в сторону: Это что, такое?

— Морковный чай, — размешивая ложечкой, сахар в своем стакане ответил Челентано, — Господин премьер-министр пьет исключительно морковный. И вам придется следовать его привычкам.

— И не такое приходилось пить, — поднимая стакан, и чокаясь со стаканом Челентано, согласился Сидор.

Позавтракав, Челентано проводил Сидора в швейную мастерскую, расположенную в этом же подвальном крыле Желтого дома и, оставив его услужливому портному, ушел. Портной, быстро сняв с него мерки, улыбаясь и кланяясь, отвел дальше, в комнату визажиста. Тот усадил Сидора в кресло, периодически поглядывая на фотографию премьера, прикрепленную к зеркалу, сначала помыл и покрасил волосы. Потом сделал прическу и уложив волосы, немного поработал кисточкой с цветом лица, снова отвел Сидора к портному, у которого уже был готов темно-серый безликий костюм. Сидор с сожалением переоделся, и аккуратно свернув свой оранжевый пиджак и брюки, убрал их в пакет. В это время комнату вошел Челентано. Он скептически осмотрел Сидора.

— Мне мой старый пиджак тоже больше нравился, — произнес Сидор.

— Согласен. В том вы больше были похожи на клоуна, — безразлично ответил Челентано.

— А в этом меньше, — уточнил Сидор.

— Меньше. Но все равно похожи. Пойдемте, будем дальше исправлять.

Челентано развернулся и вышел. Сидор, пожав руку портному, последовал за ним. Они поднялись на лифте куда-то наверх и очутились в небольшом слабоосвещенном кинозале.

— Сейчас мы посмотрим отрывки из жизни премьера, — Садясь в кресло напротив экрана, пояснил Челентано. — Обратите внимание на мелочи — как он ходит, садится в машину, общается с министрами, журналистами. Выступает перед народом. Вы попробуйте уловить, основные характерные жесты, походку, мимику. А потом продемонстрируете это мне. Садитесь.

Сидор присел рядом. Свет в зале медленно погас и на экране возникло строгое лицо премьер-министра, сидящего во главе того самого стола, за которым они с премьером пили виски. Но вдоль стола сейчас сидели министры и угодливо улыбались.

— Вы отмечайте детали, — протянул Сидору блокнот с карандашом Челентано.

В это время на экране уже премьер улыбался с трапа самолета, помахивая кому-то рукой. Потом показали, как премьер идет по красной дорожке с вытянутой рукой, навстречу какому-то восточному генералу. Челентано взглянул на Сидора и тяжело вздохнул. «Ах, да», — вспомнил вдруг Сидор и сделал запись в блокноте. Несколько раз показали, как премьер разговаривает с популярными артистами и писателями. Потом как он их награждает орденами. Потом уже в не принужденной обстановке, без галстука общается со студенческой молодежью, где-то на берегу озера. Потом все эти сюжеты, повторилось несколько раз, но с другими участниками. Где-то часа через полтора фильм закончился и в зале зажегся свет.

— Ну, что уловили основные его жесты, мимику, — взглянул на Сидора Челентано.

— Уловил, — ставя последнюю запись в блокноте, ответил Сидор.

— А, что вы там интересно записали, — спросил Челентано и протянул руку за блокнотом.

Сидор отдал блокнот. Челентано снял черные очки и достав из кармана обычные, одел и стал читать.

— И как это все понимать, — закончив чтение, он взглянул на Сидора.

— Что там непонятного, — не понял Сидор.

— Ну, вот это, — Челентано открыл блокнот и стал читать вслух, — Почесал мошонку один раз, в девяти случаях. Почесал мошонку два раза, в шести случаях. Почесал мошонку три раза, в трех случаях. Долго чесал мошонку, один случай.

— Я обратил внимание, что он все время так делает.

— Как, — изумился Челентано.

— Сейчас покажу, — Сидор встал с кресла и, поднявшись на небольшую сцену, прошелся походкой очень похожей на премьерскую, потом вдруг остановился, присел слегка, и немного раздвинув ноги в коленях, запустил руку в карман брюк, пошевелил там рукой.

— Я не буду утверждать, что он именно за этим делом туда запустил руку. Но, с другой стороны, не деньги же он там пересчитывал.

— Значит так, про мошонку забудь. Нет ее у вас. А с остальное мы сейчас будем отрабатывать, — заключил Челентано и, поднялся на сцену. Теперь Сидор должен был по команде помощника изображать премьер-министра в разных эпизодах, которые до этого были показаны на экране. Вместо машины, трибуны, министров, народа и африканского генерала, Челентано принес из-за кулис несколько голых манекенов, которые выставляют в витринах магазинов. Экзекуция продолжалась часа три, до тех пор, пока в зале не раздался громкий звонок.

— Все. «Пора обедать», — бодро произнес Челентано, захлопывая блокнот, в который он тоже что-то записывал.

— Ну, как получается, — вздохнув, исподлобья посмотрел на него уставший Сидор.

— На троечку пока, сморщившись, ответил Челентано, — Кстати, а вот мошонку, пользуясь вашей терминологией, вы все же один раз почесали.

— Это случайно получилось. Больше не повторится.

— Надеюсь. А то придется зашить карманы, — усмехнулся Челентано, и они прошли все в ту же столовую.

Обед тоже оказался в каких-то диетических тонах. Салатик из тертой капусты. Желтоватый молочный супчик с лапшей. Такого же цвета творожная запеканка и светло красная жидкость в стакане, на этот раз оказавшаяся морковным компотом. Выпив компот, Сидор тяжело вздохнул и, оглядевшись по сторонам, как бы намекая на добавку: — Все?

— Да. Можем продолжить работу, — вставая из-за стола, ответил помощник.

Сидор еще несколько часов отрабатывал по указанию Челентано, все движения премьера, и наконец, тот произнес: Все, достаточно. Этого хватит.

— Я вот только не понял, а как насчет личной жизни, — в изнеможении опускаясь в кресло, спросил Сидор.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, там рестораны, боулинг, женщины. Это тоже будем репетировать?

— Нет. По сценарию, это не предусмотрено.

— Почему, — возмутился Сидор, — Он ведь нормальный человек.

— Он, да. А вы нет. Читайте условия договора. Там за это штрафные санкции положены.

— Ладно. Месяц, я как-нибудь продержусь на этой вашей диете.

В это время в кармане Челентано зазвонил телефон.

— Да, господин премьер, — он подскочил с кресла, прижимая трубку к уху.

— У нас все готово. Да, уже идем к вам. — Он убрал телефон и поманил пальцем Сидора, — Шеф, нас ждет.

Они поднялись на лифте без кнопок, работающий по голосовой команде, и очутились в огромной приемной, из окна которой был виден стоящий в пробке Наполеоновский проспект и каменные берега Квасквы — реки. Высокая дверь справа, вдруг беззвучно распахнулась, и из нее вышел, держа руку в кармане, светящийся здоровьем премьер-министр. Не доходя Сидора, он замер немного, раздвинув слегка ноги в коленях, и откровенно почесав мошонку, радостно произнес:

— Видел, видел вашу работу. Как настоящий. Вот, что значит советская актерская школа, — он вытащил руку из кармана и, обняв Сидора, завел его в свой кабинет. — Теперь я в вас полностью уверен, вы справитесь. Здесь будет ваше рабочее место.

Сидор оглядел сравнительно небольшой по размерам кабинет с длинным столом для заседаний, золоченым трехглавым драконом на стене, над премьерским креслом и наглухо зашторенными окнами.

— Может, какие-то пожелания возникли, — любезно продолжил премьер.

— Возникли, — решительно тряхнул головой Сидор, — Если можно, поменяйте мне молочный суп. Понимаете, у меня молоко не усваивается.

— А, что бы вы хотели?

— Что-нибудь мясное. Хотя бы сосиски.

— У нас, к сожалению, бюджет уже сверстан, — без энтузиазма ответил премьер, — Я подам, конечно, заявку. Но придется некоторое время подождать. У нас регламент на поправки к бюджету, — В это время на его столе замигала красная лампочка.

— Сейчас еще одна проверка, — встрепенулся он, беря Сидора под руку и разворачивая в направлении двери. Через мгновение, та распахнулась и в кабинет утиной походкой, вошел поджарый, небольшого роста человек с прозрачным лицом. Он подошел к ним, слегка улыбаясь, и внимательно стал их рассматривать. Никаких сомнений не было, перед ними стоял Сам.

— Ну, не знаю даже кто настоящий, — усмехнувшись произнес Сам и хотел сначала протянуть руку Сидору, но потом вдруг отдернул и взялся за лацкан пиджака премьер, — Очень похож. Только у того немного взгляд понаглей. — Ну, желаю тебе Митя, отдохнуть по-человечески, оторваться так, сказать по полной. А потом может и я, твоему примеру последую.

— Спасибо, господин Сам, — вытянулся премьер.

— А ты не забывай, на какое место поставлен, — повернулся Сам к Сидору, — За тобой теперь вся страна, да и весь мир пристально смотреть будут. Не подведи.

— Не подведу, — не задумываясь, выпалил в ответ Сидор и тоже вытянулся.

— Ответ понравился. Ладно, ребята. Продолжайте. Не буду мешать, — Сам развернулся и той же раскачивающейся утиной походкой вышел из кабинета.

— Фу, — выдохнул облегченно премьер. — На сегодня все. Сейчас, тебя отвезут, в мою в загородную резиденцию, а завтра приступишь к работе.

— Простите. А все остальные тоже в курсе, что я теперь вы, — с надеждой произнес Сидор, — Ну я имею в виду министры, генералы.

— Да, ты что. Только Сам и Челентано. А иначе, какой смысл было это затевать, — удивленно посмотрел на него премьер, — Да, ты не переживай. Быстро освоишься. Ничего тут сложного. Грязи, конечно, много наслушаешься, от оппозиции, папарацци. Но ты на это не обращай вообще внимания. Там за ними специальная служба следит. Если, перебор, тут же на место поставят, а кто упрется, с тем разберутся в законном порядке, через суд. Не бойся их.

— Да не, я как раз к этому привык. У нас в актерской среде, это самое распространенное занятие.

— Тем более, — обрадовался премьер. — Послушай, а снегурочка твоя не объявилась?

— Сейчас узнаю, — Сидор достал из кармана телефон и нашел номер Алисы.

— Привет, — услышав ответ, произнес Сидор, — Как дела? Ты уже в Кваскве? А как же Париж? Отставку пупсику дала.

Тут неожиданно перед ним запрыгал премьер, стуча себя пальцем в грудь: «Хочу познакомиться»

— Что вы хотите, я не понял, — прикрыв ладонью телефон, спросил Сидор.

— Вы не могли ее со мной познакомить? Она мне очень понравилась.

— Послушай, Алиса. Тут очень влиятельный один товарищ, хотел бы познакомиться с тобой. Да, мой хороший знакомый. Что, на какой период? Сейчас узнаю, — Сидор снова прижал трубку и переспросил у премьера, — На какое время вы хотели с ней познакомиться.

— Хотя бы на этот месяц. Но я не против и дальше.

— На длительную перспективу хотелось бы, — Сидор снова взял трубку, — Где встретимся? У тебя на работе. Во сколько? — Сидор снова зажал трубку и произнес для премьера, — В десять вечера. В стриптиз-клубе Красный Факел.

Премьер радостно закивал головой. — Будем. До встречи. — Сидор убрал трубку, — Все нормально. Скажите у нас еще времени много? Можно я домой съезжу? Мне вещи забрать надо кое-какие и деньги.

— Конечно. Встретимся у входа клуб. Красный Факел вы сказали?

— Да. Только вот я точный адрес не знаю.

— Мы найдем, не беспокойтесь. Я буду ждать вас там, в машине в десять, — ответил премьер, провожая Сидора к двери.

— Какие, планы шеф, — вскочил со стула Челентано, когда Сидор вышел от премьера.

Сидор внимательно посмотрел на него: «Чего это ты вдруг такой добродетельный стал?»

— Сам проходил и сказал, что вы ему понравились, — улыбнулся Челентано.

— Я про него пока не составил никакого мнения. Ладно, сейчас съездим ко мне домой в Брюлево. Вещи мои заберем. А потом в стриптиз-клуб Красный Факел к десяти. У нас там с Митей одно дело.

— С кем простите, — вежливо переспросил Челентано.

— С Беломедведевым, — кивнул в сторону двери Сидор, — И выкать мне перестань.

— Как скажите, — забегая вперед и открывая дверь, ответил Челентано.

Они спустились вниз на лифте и все тем же маршрутом, вышли через желтую дверь наружу, к машине, перед которой стоял большой белый полицейский джип. Они вслед за джипом выехали за ворота Желтого дома. Вечерело. Наполеоновский проспект уже застыл в вечерней пробке. Джип, включив сирену с мигалкой, и пробивая автомобильный поток, по разделительной полосе помчался, вперед освобождая дорогу для автомобиля Сидора.

***

У входа в подъезд, рядом с большой квадратной сумкой, стоял и курил Петрович. Сидор, выйдя из машины, подошел к нему и принюхался. От него, а точнее сказать от сумки шел умопомрачительный аромат чего-то очень съестного.

— Чем это здесь так пахнет, — втягивая громко воздух, спросил Сидор.

— Осетинскими пирогами, — добродушно ответил Петрович и пихнул слегка ногой сумку, — Я на работу устроился, развозить из пекарни по городу пироги.

— Повезло тебе, — продолжая принюхиваться, произнес Сидор.

— А у вас там, что в Кремле плохо кормят, — туша ногой папироску спросил Петрович.

— Не очень. Экономят бюджет.

— Слушай. У меня остался один заказ. Хочешь, — и Петрович, не дожидаясь ответа, открыл сумку и вытащил круглый пирог непередаваемого аромата.

— Неудобно. Я не один, — сглотнул слюну Сидор, — Меня там товарищ в машине ждет.

— У меня еще есть. Зови товарища, — снова нагнулся к сумке Петрович.

Сидор обернулся к машине и помахал рукой. Тут же дверь распахнулась, и к ним подошел Челентано.

— Это вам, — вставая, протянул ему пирог Петрович.

— Давай перекусим. «А то боюсь я, на этой молочной лапше долго не протяну», — сказал Сидор, жадно откусывая пирог, — Эх, под такую закуску и сто грамм не мешало бы.

— Есть у меня, — залезая во внутренний карман пальто, произнес Петрович и достал початую бутылку водки, — Только у меня стаканов нет. Может у водилы есть?

— Сходи, узнай, — Сидор хлопнул по плечу Челентано, — Сегодня все равно уже никакой работы.

Челентано сходил к машине и вернулся с тремя пластиковыми стаканчиками, вставленными друг в друга.

— Только такие, — виновато объявил он.

— В самый раз, — забирая стаканы и расставляя их на скамейки, одобрил Петрович и разлил в них остатки водки. — Ну, давайте ребята, обмоем начало новой работы.

— Очень своевременный тост, — поднимая стакан, произнес Сидор и они, чокнувшись, выпили. Петрович, закурил новую папироску, а Сидор с Челентано с аппетитом набросились на пироги.

— Это, Челентано. «Мой советник», — с набитым ртом сообщил Сидор.

— Петрович. Сосед Сидора. — И они обменялись рукопожатиями.

— Пирогов больше нет, к сожалению. А вот за водочкой еще можно успеть, взглянув на часы, — предложил Петрович.

— Нет, Спасибо Петрович. У нас еще дела, — вздохнув, ответил Сидор, — Это я за вещами просто заехал.

— Уезжаешь значит, — уточнил Петрович.

— Да, в командировку, на месяц, — ответил Сидор.

— Извините, нам надо торопиться, — вежливо вставил Челентано.

— Ладно, пойду собираться, — махнул рукой Сидор и вошел в подъезд.

Поднявшись к себе в квартиру, Сидор, подойдя к шкафу и открыв дверцы, стал побросал в мешок Деда Мороза вещи и мелочевку. Вытащил из-под постельного белья конверт с деньгами, полученный за елку, он сунул его в карман. Зайдя в ванную, собрал бритвенные принадлежности и тоже положил их в мешок. «Лишнего вроде брать не стоит. Одежду ему все равно пошьют какую надо», — подумал Сидор и пройдя на кухню заглянул в холодильник. Там, увы, кроме помятого пакетика с майонезом и полбатона ничего больше не было. Он тоже бросил их в мешок на всякий случай и присев на табуретку у стола, оглядел внимательно кухню и часть комнаты, попадающую в проем двери. Ничего здесь больше из его вещей не было, за исключением тапочек, стоящих в прихожей и фотопортрета Хемингуэя, в вязаном свитере, висевшем там же в прихожей на стене. Этот портрет когда-то в юности подарила ему его первая любовь. Все тогда увлекались американской литературой, и иметь такой портрет дома, считалось очень современным. Сидор встал, подошел к стене, снял портрет спрятал его в мешок и выйдя из квартиры, закрыл дверь на ключ и спустился вниз по лестнице.

У подъезда стоял одинокий Петрович и курил. Сидор кивнул ему и направился к машине.

— Ты, это, — остановил его Петрович, — Если пирогов захочешь. Звони, я привезу. У тебя же телефон мой есть?

— Есть, — радостно ответил Сидор, — Я обязательно позвоню, обязательно, — и он уже в хорошем настроении забрался на заднее сиденье машины.

— Это мои вещи, — бросив мешок на задние сидение, сообщил Сидор. Челентано достал из-под сиденья целлофановый пакет и протянул его Сидору.

— Это тоже ваши вещи, которые остались у портного. Я подумал, что они вам еще пригодятся.

— Как я мог забыть, про мой лучший концертный пиджак, — запихивая пакет в мешок, ответил Сидор, — Обязательно пригодится.

Они подъехали к площади Красный факел, на которой находился одноименный стриптиз-клуб, здание которого сразу было заметно по огням световой рекламы. К входу уже начали подъезжать авто высаживая первых вечерних посетителей.

У Челентано зазвонил телефон. Он, молча, выслушал звонившего, и убрав телефон, обернувшись к Сидору сообщил:

— Митрофан Анатольевич, ждет вас в переулке, в красном Феррари.

И тут же из темного переулка за Красным Факелом несколько раз моргнули фарами. Сидор вышел из машины и пошел в направлении сигнала. Там в переулке стоял крутой спортивный авто красного цвета. Когда Сидор подошел ближе, стекло авто опустилось, и он увидел самодовольное лицо премьера.

— Как вы думаете, нашей Снегурочке, понравится эта машина, — радостно спросил он.

— Она такие любит, — уважительно согласился Сидор.

— Тогда может пора ее пригласить?

Сидор, достал телефон и набрал номер Алисы: «Мы в переулке за клубом. Ждем тебя в машине», — Сидор посмотрел на бампер и продиктовал номер.

— Ща, буду, — ответила Алиса.

Они прождали не менее получаса, когда в переулке появилась Алиса в легкой белой шубке, наброшенной на плечи.

— Клевая тачка, — одобрительно произнесла она, подходя к Сидору и целуя его в щеку. — А пупсик где?

Сидор постучал в стекло. Оно опустилось и появилось лицо премьера в черных очках, подсвеченное потолочным светильником.

— Здравствуйте, — снимая очки, произнес премьер, — Митя.

— Где-то я тебя уже видела, — задумчиво произнесла Алиса, — А ну, ка выйди из машины.

Премьер открыл дверь и вышел. На нем было серое министерское пальто нараспашку, из- под которого выглядывал чиновничий пиджак и галстук.

— Ну и видок, — критически оглядев премьера, произнесла Алиса. Премьер снял очки и сделал серьезное лицо.

— А, это не ты вчера заходил к нам в гримерку на елке?

— Я, — согласно кивнул головой премьер.

— И чего ты хочешь от меня, — Алиса достала сигаретку и закурила.

— Я хотел бы вас пригласить ко мне в имение. Пожить некоторое время.

— Это в деревню, что ли ехать, — подозрительно спросила Алиса.

— Не совсем. Там рядом отличные горнолыжные трассы и еще внизу город у моря с хорошими ресторанами, — скромно ответил премьер. — Зеленая Нора место это называется. Может, слышали?

— Не из деревни. Слышала, — небрежно ответила Алиса. — Но у меня сегодня выступление, а во-вторых, я вас совсем не знаю. Может ты маньяк, какой-нибудь.

— Я не маньяк, — растерялся премьер.

— Знаешь, что не маньяк. Давай так, — рассудительно начала Алиса, — Три дня потусим в Кваскве. Я к тебе присмотрюсь. А потом, если ты не вызовешь у меня отрицательных эмоций, слетаем к тебе в деревню на недельку.

— Я согласен, — засветился радостно премьер, — Меня Митя зовут.

— Тогда давай переодевайся и пошли в клуб. Посмотришь, как я работаю.

— А мне не во что переодеться, — развел в стороны полы пальто Дима, — А разве так нельзя?

— Ты же не похороны приехал, а в культурное заведение. Где по высшему классу обслуживают. «В таком виде тебя туда не пустят», — иронично произнесла Алиса.

— Подождите, у меня есть, — вспомнил о пакете с оранжевым пиджаком Сидор, — Я сейчас.

Он сбегал на площадь к машине и вернулся с пакетом, — Вот, Митя. Это то, что надо.

— Так, а где мне переодеться, — растерянно огляделся по сторонам премьер.

— Здесь, где еще, — вытаскивая и рассматривая пиджак, сказала Алиса. — Представь, что ты стриптизер. Сидор, помоги ему.

Сидор подошел к премьеру и помог снять ему пальто.

— Дальше, до трусов. Привыкай. Нам теперь может спать, вместе придется, — погрозила пальчиком Алиса.

Услышав последнюю фразу, премьер быстро разделся и одел Сидора костюм.

— Ну, вот совсем другое дело, — одобрительно произнесла Алиса.

— А можно я приклею усы, — попросил Дима, — Я не хотел бы, чтобы меня узнали.

— Не надо, — махнула рукой Алиса, — Зайдем сейчас ко мне в гримерку, я тебя так загримирую, жена родная не узнает. Кстати, ты женат?

— Формально, — смутился Дима, — Но мы давно уже этим не занимаемся.

— Не занимаетесь, — с некоторым удивлением переспросила Алиса, — Впрочем, мне без разницы. Я за тебя замуж не собираюсь. Ты пойдешь с нами? — Повернулась она к Сидору.

— Нет, пусть едет домой отдыхать. «Завтра тяжелый день», — строгим тоном произнес премьер, пытаясь попасть ногой в штанину.

— А ты чего раскомандовался. Это я может, его приглашаю, — возмутилась Алиса.

— Я чуть позже загляну, посмотрю на вас и сразу уеду, — примирительно произнес Сидор и, помахав рукой, пошел к своей машине.

Алиса еще раз осмотрела премьера, поправила пиджак и, взяв его под руку, повела к входу в клуб.

Посидев немного в машине Сидор, собрался идти в Красный Факел, проверить, как идут дела.

— Вам надо изменить внешность, — вышел следом за ним из машины Челентано, — Нельзя, чтобы в вас узнали премьер-министра. Сидор дал ему наклеить усы и, надев черные очки, они пошли в клуб. На входе Челентано быстро показал красную книжечку и охрана, молча, пропустила их. Выступления стриптизерш еще не начались, и народу было немного. На сцене, девочка в блестящем платье, тихо пела джаз. Сидор огляделся зал. И только по своему оранжевому пиджаку узнал в сидящем за отдельным столиком в расслабленном пижоне, премьер-министра. Тот держал в руке бокал с коктейлем и небрежно потягивал трубку кальяна. Усов на его лице не было, зато волосы были перекрашены в светлый цвет, а чуб взбит высоким коконом вверх.

— Это наш кажется, — дернул за руку Челентано Сидор, указав пальцем на блондина.

— Да, — удивлением протянул тот, — Не похож совсем.

— Это его Алиска так отделала, — с уважением произнес Сидор. — Она еще сделает из него человека.

В это время премьер, увидев их, привстал из-за стола и сделал строгое лицо, замахал рукой в направление выхода.

— Не нравится ему, что мы здесь, — потянул за руку Сидора Челентано. — Все. Поедемте домой.

Сидор не стал спорить, и бросил грустный взгляд на стойку бара, и тяжело вздохнув, пошел вслед за Челентано к выходу.

Они выехали за город и промчавшись по Копейковскому шоссе, свернули куда-то в лес. Проехав немного по вычищенной до асфальта дороге, они въехали через автоматически открывшиеся ворота на территорию, подсвеченную невысокими фонарями. В глубине возвышался трехэтажный особняк, в современном стиле. Чуть в стороне стоял небольшой деревянный дом из профилированного бруса. Вся территория было обнесена высоким двухъярусным забором. Челентано вышел первым из машины и открыл дверь перед Сидором:

— Все это мы уже видели в кинозале. Но еще раз повторю. Вы живете в правом крыле, — он указал на окна особняка, справа от входа. — Слева жена. Как ее зовут, не забыли?

— Света, кажется, — не задумываясь, ответил Сидор.

— Правильно, — утвердительно качнул головой Челентано, — Общаться вам с ней в доме не обязательно.

— Что даже не здороваться?

— На ваше усмотрение, — ответил Челентано и указав на деревянный домик добавил, — Там находится охрана и обслуживающий персонал. Если что-то потребуется, звоните на мой прямой телефон, — Он протянул Сидору небольшую коробочку с одной кнопкой, — Напомню план на завтра. В девять завтрак, в двенадцать заседание кабинета министров, в три часа встреча с президентом Каебуна. В семь Баядерка.

— Баядерка, это еще кто, — переспросил Сидор.

— Это балет в Большом театре. Супруга заказала. По договору с ней, обязаны два раза в месяц посещать культурные мероприятия, — уточнил Челентано.

— Типа супружеского долга, — пошутил Сидор.

— Типа того, — улыбнулся в ответ Челентано, — Желаю хорошего отдыха. В доме, помните, есть бассейн, тренажерный зал. Буду завтра у вас в девять, — и он, слегка поклонившись, сел на передние сиденье.

— А бар там есть, — опомнился вдруг Сидор, но машина уже задним ходом выезжала из ворот.

Сидор постоял еще немного, осматриваясь, и пошел в сторону дома. Они несколько раз тогда в кинотеатре просматривали видео с расположением внутренних помещений и Сидор, без труда войдя в дом, прошел сначала в гостиную, потом сняв верхнюю одежду, зашел на кухню. В холодильнике кроме бутылки морковного сока и минеральной воды ничего не было. И он, вспомнив про батон и майонез, взяв нож, и тарелку вернулся в гостиную. Порезав батон куски, и выдавив на них остатки майонеза, он развалился в кресле и, включив телевизор, стал, с аппетитом есть. «Ты не спишь еще», — раздался сзади женский голос. Сидор оглянулся. В проеме двери стояла Света, формальная жена премьера, в шелковом китайском халате. Света была немного полновата, ей было слегка за сорок, но в этом халате она выглядела даже ничего.

— Привет, — закашлялся Сидор, подавившись крошкой хлеба.

— Принести воды, — спросила Света.

— Нет, — замотал головой Сидор и приглушил звук телевизора.

— А что ты ешь, — Света подошла к столу, — Ты же никогда ни ел после шести, — она удивленно взяла со стола бутерброд и понюхала, — Что это?

— Бутерброд с майонезом, — неуверенно усмехнулся Сидор, — В холодильнике кто-то оставил, наверное, из прислуги.

— У меня есть банан. Могу принести, — брезгливо кладя бутерброд на тарелку, спросила Света.

— Банан, — не понял Сидор, — Слушай, а выпить, у тебя ничего нет. Кроме сока я имею в виду.

— Что-то случилось, — Света с любопытством посмотрела на него.

— Вымотался просто на работе. Не отдыхаю совсем. А еще завтра встреча с этим президентом из Баядерки. И кстати, не забыла, мы вечером в Большой с тобой на Каебуна идем.

— На кого, — изумленно спросила Света.

— Ой, прости, наоборот. Это президент Каебуна, а Баядерка балет. Так кажется.

— С тобой точно, все в порядке, — переспросила Света. — Ладно, пойду, посмотрю, у меня, кажется, после приезда Задворкина коньяк остался.

Она вышла, а Сидор, сняв пиджак, с облегчением расстегнул ворот рубашки.

В это время на экране телевизора, появилось лицо премьера, который что-то с умным видом рассказывал с трибуны, а в зале, делая вид, что слушают его, сидели с одинаковыми сытыми, полусонными лицами, несколько сотен чиновников, разбавленных золотыми погонами военных, белыми шапками попов и зацементированными лаком прическами статских дам. «Откуда они только берутся», — покачав головой, вслух подумал Сидор.

— Да отдохни ты уже от них, — подошла сзади Света и поставила на журнальный столик большую бутылку Чиваса, взяла пульт и выключила телевизор.

— О, это другое дело, — радостно потер руки Сидор.

Света сходила на кухню и принесла стаканы. Сидор взял бутылку и налил понемногу.

— Давно мы с тобой, так не сидели, — взяв стакан, Света присела на диван и закинув ногу на ногу.

— Да, давно, — согласился Сидор. — За тебя, — он приподнял стакан.

— Неожиданно, — Света чокнулась с ним и сделала глоток. Сидор махом выпил свои виски и откусив бутерброд, налил себе еще и снова выпил.

— Я вижу, тебя что-то беспокоит, — внимательно посмотрела на Света. — Может Сам тобой недоволен?

— Нет. С Самом как раз все нормально. Заходил сегодня ко мне в кабинет. Поболтали о том, о сем. Ты не возражаешь, я еще налью, — Сидор снова взялся за бутылку.

— Конечно, пей. Я тебя давно такого не видела. Наверное, с университета. Ты напился тогда на четвертом курсе, когда делал мне предложение. Помнишь?

— Да, — удивился Сидор и снова выпил.

— А я отказалась сначала. Решила, что ты алкаш.

— С чего это?

— Но на следующий день, ты поклялся, что не будешь больше пить, и я согласилась.

— Да, помню, я помню все, — произнес Сидор, пьяно улыбаясь и, снова взялся за бутылку, — Жаль, закуски больше нет.

— Я сейчас принесу банан, — Света встала и вышла из гостиной. Сидор уже захмелевший, снял ботинки и с удовольствием растянулся на диван. «Кажется я начинаю привыкать к этой жизни», — подумал он, закрывая глаза и мгновенно уснул. Через некоторое время в гостиную вошла Света с бананом в руке. Увидев спящего Сидора, она сняла с кресла плед, укрыла им его. «А пьяный он даже ничего. Зря я ему запретила пить тогда», — вздохнув произнесла Света, и взяв бутылку, пригасив верхний, свет ушла на свою половину.

***

В семь часов в гостиной раздался бой курантов и заиграл гимн. Сидор открыл глаза и приподнявшись с удивлением огляделся. «Где это я», — вслух подумал он и, похлопав себя по щекам, сел, спустив ноги на пол. В это время на столе из маленького телефона с одной кнопкой раздался. «Проснулись?», — взяв трубку, услышал он голос Челентано.

— Да, — сонно кивнул головой Сидор.

— Помните, что дальше делать? Сначала ванная, потом бассейн, тренажерный зал. В восемь завтрак. Мы репетировали вчера, — стал уточнять Челентано.

— Я, помню.

— Со Светой встречались вчера?

— Да. Даже подружись, — вспоминая вчерашний вечер, ответил Сидор.

— Что значит, подружились, — голос Челентано напрягся.

— Ничего не значит. Телек посмотрели. Потом поужинали вместе, — зевая ответил Сидор.

— Чем поужинали, — голос Челентано еще больше напрягся.

— Бананом. У нее был банан. Мы его съели. Вопросы еще есть?

— Нет. Начинайте водные процедуры.

Сидор положил трубку и взяв пакет со своими вещами пошел в ванную. Побрившись и приняв душ, он потом с удовольствием поплавал в бассейне, и в восемь часов, как его инструктировал Челентано прошел в столовую на завтрак. Столовая размещалась на закрытой террасе и была разделена пополам стеклянной перегородкой. На одной стороне, куда зашел Сидор был уже накрыт столик с завтраком. На другой, за перегородкой за таким же столиком сидела Света, все в том же китайском халате.

— Доброе утро, — сделал он ей ладошкой. Света улыбнулась в ответ и что-то сказала, но Сидор не расслышал через перегородку. На всякий случай, он пожелал ей приятного аппетита и сел за столик. Сегодняшний завтрак, мало отличался от вчерашнего. Та же каша и морковный чай, только вместо яиц, маленький кусочек омлета. «Эх, жаль я вчера не забрал у Светы банан», — подумал Сидор и принялся за еду.

После завтрака, Сидор вышел в холл, где его уже ждал Челентано, держа в руках пальто.

— Полетим на вертолете, — помогая надеть пальто, сообщил Челентано. Они вышли на улицу, где на площадке перед домом, стоял небольшой белый вертолет. Поднявшись в кабину, Челентано хлопнул рукой по плечу пилоту, и вертолет быстро взмыл вверх. Они летели тем же маршрутом, над Копейковским шоссе, а у Наклонной горы свернули влево и полетели вдоль Наполеоновского проспекта.

— Удобно на вертолете, — привыкнув к полету, облегченно произнес Сидор, — Не то, что там внизу, — указал он рукой на дороги, по которой, в сплошной пробке медленно ползли тысячи автомобилей.

— Ничего, скоро Квасковский мэр и на дорогах порядок наведет, — с уважением произнес Челентано, — Платными парковками не получилось их остановить. Теперь он хочет платный въезд в город устроить. Кстати, у тебя на согласовании уже от него бумага лежит.

— Зачем, — не понял Сидор.

— Во-первых, деньги в бюджет, а во-вторых, чтобы не ездили, кто не попадя. В смысле у кого денег нет, — зевнул Челентано.

— А может их вообще в город не пускать, этих кто не попадя, — спросил Сидор.

— Тоже вариант, — согласился Челентано.

В это время вертолет сделал круг над Желтым домом и пошел на посадку. Приземлившись, во внутреннем дворе, среди елочек, они через большую стеклянную дверь прошли в холл с лифтами.

— Дайка я на тебя посмотрю, — остановился Челентано и, повернув Сидора к свету, стряхнул рукой невидимые пылинки с пиджака, и добавил, — Все нормально.

— Что дальше, — спросил Сидор с некоторым волнением.

— Сейчас заседание кабинета министров проведешь. Там уже народ ждет. Войдешь. Поздороваешься. На столе перед тобой будет лежать листок с текстом. По нему прямо и веди заседание. Потом Задворкин выступит с предложениями по финансированию. Я сразу знак дам. Если за левое ухо возьмусь. Значит, одобришь. Так и скажешь. Одобряем товарищи. Если за правое, значит вопрос сырой. Требует доработки.

— Так и говорить сырой, — уточнил Сидор с серьезным видом.

— Что-нибудь в этом роде. Да не переживай ты так, там все уже заранее все знают, — и Челентано подтолкнул слегка Сидора в направление открывшихся дверей лифта.

Выйдя из лифта, они очутились в комнате, очень похожей на гостиную в загородном доме.

— Прямо как на даче, — оглядевшись по сторонам, заметил Сидор.

— Здесь тоже можно ночевать. Если со Светланой встречаться не захочешь, — пояснил Челентано и пройдя через комнату распахнув дверь, громко произнес: Господа, премьер-министр. Прошу встать».

Сидор прошел мимо него и оказался в большом кабинете для заседаний, в котором он уже встречался с премьером и куда зашел тогда Сам. С обеих сторон длинного стола, накрытого красной скатертью, стояли министры, скорбно опустив вниз глаза. «Фу, хоть попов и военных нет», — с облегчение подумал Сидор и подойдя к председательскому креслу, откашлялся и произнес: Здравствуйте товарищи. Садитесь товарищи. Чувствуйте себя как дома.

Министры, беззвучно задвигав стульями, сели. В это время из гостиной вышел Челентано и, пройдя через весь кабинет, тоже сел на стул у стены, лицом к Сидору.

Сидор взял лежащий перед ним листок и, сделав небольшую паузу, прочитал:

— Итак, товарищи начнем, как всегда, с экономических вопросов. Что новенького на нефтяном фронте?

Все повернули головы в сторону унылого вида господина в синем пиджаке и серой жилетке.

— Цена нефти по итогам вчерашних торгов упала на несколько пунктов. Прогноз на ближайшие дни неопределенный, — плохо выговаривая «р» произнес унылый и замолчал.

Сидор подождал немного и убедившись, что унылый больше ничего не скажет, пробежал с недоумением глазами по тексту бумажке: «Радоваться или не радоваться. В зависимости от ответа министра».

— Вот я не пойму, радоваться или не радоваться, — немного подумав произнес Сидор посмотрел на министра экономики.

— Да, вроде нечему пока радоваться, — ответил тот и вздохнул.

— Понятно. А что нового на финансовом фронте, — Сидор снова обратился к тексту записки.

— Курс рубля упал еще на десять позиций к доллару, а вот евро вырос сразу на двадцать копеек, — произнес министр в золотых очках с тоненькой стрелкой усов над верхней губой, а остальные министры с любопытством посмотрели на Сидора.

Сидор заглянул в бумажку, там снова стояла все та же неопределенная фраза: «Радоваться или не радоваться в зависимости от ответа министра». Он многозначительно откашлялся и произнес более строго:

— Вот я снова не пойму радоваться мне или не радоваться этому сообщению?

Министры напряженно молчали. Но тут Челентано отрицательно замотал головой и вознес руки к небу. Сидор слегка кивнул в ответ, что понял и произнес:

— Ну и что нам теперь, на бога надеяться? Может мне тогда в правительство представителей духовенства пригласить, раз никто не может ответить?

Министры смущенно опустили глаза и стали что-то записывать в блокноты. В это время Челентано скрестил руки в локтях и замотал головой.

— Ладно, обойдемся пока без духовенства, — многозначительно произнес Сидор и прочитал дальше по бумажке, — Давайте тогда заслушаем, господина Задворкина. Прошу.

Из-за стола поднялся еще достаточно молодой человек с листком в руке, в мятом костюме, похожий на студента-отличника и печальным голосом произнес:

— От министерства обороны поступила новая заявка в шестнадцать миллиардов на расширение военных плацев для проведения смотров, парадов и вечерних поверок, — монотонным голосом произнес Задворкин и посмотрел на Сидора, добавил, — Объясняют это, тем, что количество военных увеличилось, а количество плацев осталось на уровне позапрошлого года.

Сидор взглянул на Челентано, тот дернул себя за левое ухо, что означало одобрение.

— А что, без плацев этих нам никак не обойтись, — с сомнением спросил Сидор.

Задворкин посмотрел на него удивленно и пожал плечами, а Челентано продолжил активно теребить себя за левое ухо.

— А почему шестнадцать, а не десять, — не унимался Сидор.

— Они расчеты представили. Мы проверили. Все вроде сходится, — тем же монотонным голосом ответил Задворкин.

— Ну если вы проверили. Тогда придется одобрить, — с недовольным видом согласился Сидор, а Челентано радостно показал ему большой палец.

— Кто еще за деньгами, — входя в роль премьера и уже не заглядывая в листок, деловито продолжил он.

— Министерство сельского хозяйства просит выделить дополнительно два миллиарда на борьбу с колорадским жуком, — прочитал Задворкин и снова уныло посмотрел на Сидора.

— Почему именно с жуком, а не долгоносика там или саранчой допустим, — все больше входя в роль премьера, каверзно спросил Сидор.

— Лучше на этот вопрос ответит министр сельского хозяйства, товарищ Рвачев, — вздохнул Задворкин и сел.

Из-за стола поднялся мужчина в золотых очках, неопределенного возраста, внешне очень похожий на инструктора райкома комсомола советского времени. Он любезно улыбнулся Сидору и произнес,

— Поясняю, почему дело именно в жуке, — министр Рвачев, сделал многозначительную паузу, и подняв вверх указательный палец и продолжил, — Министерство сельского хозяйства в ответ на санкции Западных стран, решило сократить на миллиард закупки их картофеля и разрешило нашим крестьянам увеличить площади посева своего картофеля, потому как последний является основным продуктом питания населения страны.

«Замечательно. А колорадский жук здесь причем», — произнес в ответ Сидор.

— А при том, что от министерства безопасности поступил сигнал, — загадочно ответил министр Рвачев и достал из папки какой-то листок и помахал им перед собой, — Что некоторые силы на Западе, а точнее сказать на родине этого самого картофеля, в Америке, не заинтересованы в нашей картофельной независимости и готовят переброску в нашу страну личинок колорадского жука, — здесь министр сделал паузу и достав из кармана носовой платок вытер пот со лба и выдохнув, продолжил:

— Поэтому борьба с колорадским жуком становиться наиважнейшее для нашего сельского хозяйства задачей и требует необходимых вложений.

— Ну не ракеты же вы надеюсь собираетесь закупать за такие деньги, — язвительно произнес Сидор.

— Зачем ракета, — расплылся в улыбке министр Рвачев, — Мы, собираемся закупить нашего отечественно первоклассного яда «Жук не пройдет» и опрыскаем им поля.

— Подождите, — остановил его Сидор, — Это, что получается, вместо миллиарда на картошку, вы теперь потратите два миллиарда на какую-то отравы, — с откровенным недоумением спросил Сидор и посмотрел на Челентано. Тот с довольным видом держался за правое ухо.

— Но ведь это в интересах государства. Тем более это рекомендация служба безопасности, — с недоумением посмотрел на Сидора министр Рвачев.

Сидор вопросительно взглянул на Челентано. На это раз тот отвернулся в сторону, и оставив уши в покое, положив обе руки на коленки.

— У меня нет решения по этому вопросу, — поразмыслив немного, ответил Сидор. — Давайте рассмотрим его на следующем совещании. А вы пока отработайте еще других поставщиков.

— Как скажите, — вздохнул министр сельского хозяйства и с недовольным видом сел.

— Еще есть какие-то вопросы, — посмотрел на министров Сидор, дождавшись, когда они закончат делать записи в блокнотах.

— Да, — снова поднялся Задворкин, — Тут от вашего аппарата пришла заявка на замену молочного супа с лапшой на сосиски с зеленым горошком.

Все министры с интересом посмотрели на Задворкина.

— Это, что надо решать на заседании правительства, — удивленно спросил Сидор.

— Конечно. Ведь согласно утвержденному регламенту, придется корректировать бюджет и задействовать все министерства и ведомства. Но это займет некоторое время.

— Ладно, я потерплю, — согласился Сидор, — И военные тоже будут ждать, пока вы тут все проведете по регламенту?

— Военных мы сразу профинансируем. Это по закрытой статье бюджета пройдет. Не требует согласований. «Только ваша подпись», — грустным голосом учителя сообщил Задворкин. — Если вы хотите, мы можем и сосиски провести по закрытому?

— Нет. Сосиски пусть по открытому проходят, — твердо ответил Сидор и заглянув в бумагу на столе прочитал в слух, — На этом все. Спасибо. До свидания.

Министры дружно стали подниматься и заспешили на выход. Только Задворкин, дождавшись их ухода, подошел к Сидору с развернутой папкой:

— Подпишите, пожалуйста, деньги военным на плацы.

— Я бы все-таки меньше дал, — с сомнением произнес Сидор, — Может, хвати им десяти?

— Им и шестнадцати не хватит, — еще более грустно ответил Задворкин. — Пусть хоть что-нибудь построят.

— Вы так думаете, — посмотрел на него удивленно Сидор.

— Уверен, — пожал плечами Задворкин. Сидор тоже тяжело вздохнул и достав, факсимильную печать из кармана, поставил подпись на приказе.

— Спасибо, — выдохнул в ответ Задворкин и сложив бумаги в папку вышел из кабинета.

— Фу, — громко произнес Челентано, когда дверь за Задворкиным закрылась. — В общем, молодец. Хорошо держался. Но зачем ты каждый раз повторял: «не пойму радоваться нам или нет»?

— Тут так написано было, — ткнул рукой в бумагу Сидор. Челентано подошел и взял листок с речью премьера.

— Это же в скобках написано. Это не надо было читать, — покачал он головой, — Это подсказка Беломедведеву. Радоваться или нет, в зависимости от ответа министра. Тут, надо было просто сказать, хорошо, или это плохо.

— А, что Беломедведев тоже по бумажке ведет заседания, — в очередной раз удивился Сидор.

— А как еще, — удивился Челентано, — Все у нас по бумажке отвечают.

— Так я не понял, что нам теперь с этим колорадским жуком делать, — Сидор достал из кармана пачку сигарет и протянул ее Челентано. — Давай перекурим.

— Этот министр Рвачев, тот еще жук. Хуже колорадского, — садясь напротив Сидора и прикурив сигарету, ответил Челентано, — Потому, как фирма, производящая эту отраву, принадлежит его дочери. Вот он и ее продвигает.

— Ну, тогда я приторможу этого жука, — стряхивая пепел в бумажный кулечек, свернутый из листка бумаги предложил Сидор.

— Боюсь, не получится. Хитрый же говорю. Службу безопасности сюда подтащил. А служба безопасности — это неприкосновенная корова.

— Как в Индии, — усмехнулся Сидор.

— Как в Кваскве, я бы сказал. У нас здесь все так построено. На личных интересах, — выпустил вверх кольца дыма Челентано, — Кстати, зря ты сосиски отказался по закрытым статьям провести. Теперь месяца два придется ждать, пока они согласуют.

— Хорошо, что напомнил, — Сидор достал телефон и набрал номер Петровича, — Але, Петрович, прими заказ, — весело произнес он в трубку, — Три осетинских пирога нам срочно доставьте. Да, с мясом. Адрес какой? Сейчас узнаю, — и убрав трубку, спросил у Челентано, — Какой у нас здесь адрес?

— Желтый дом, — развел руками Челентано.

— Петрович, Желтый дом, — приложил трубку к уху Сидор, — Нет, час — это долго. Быстрее можешь? На машине? Хорошо. Приедешь, набери меня. Все, вопрос с сосисками можно сказать закрыт, — убирая трубку, радостно произнес Сидор.

В это время в кармане у Челентано что-то запищало, и он достал свой телефон.

— Беломедведев эсэмэску прислал, — взглянул он на экран и прочитал: «Молодцы. Заседания правительства понравилось. Поздравляю. Так держать. Привет от Алисы».

— Понравилось ему, — заулыбался Челентано.

— А откуда он узнал, — удивился Сидор.

— Там у тебя микрофон в стол вмонтирован, произнес Челентано. — Но я его сейчас папкой закрыл. — Он приподнял со стола свою папку и снова положил.

— Предупреждать надо, — с обидой произнес Сидор.

— Извини, забыл, — Челентано поплевав на окурок, и сунул его в кулек.

— Какие у нас дальше планы, — осматривая внимательно стол, в поисках микрофонов, спросил Сидор.

— После обеда встреча с президентом Каебуна. Потом работа с бумагами. А вечером у тебя со Светкой театр, — зевнул и потянулся Челентано.

— А чего этому из Каебуна надо?

— Денег. У них там, в Каебуне кризис. Оппозиция активизировалась. Того и гляди цветную революцию устроят. Вот он и приехал деньги просить.

— А, почему мы ему должны давать, — удивился Сидор.

— Во-первых, он наш союзник. Их, кстати, у нас не так много осталось. А во-вторых, Сам терпеть не может цветные революции, — высокомерно пояснил Челентано.

— А почему союзников у нас немного, — уточнил Сидор.

— Ты, что телевизор не смотришь, — раздраженно произнес в ответ Челентано, — Новости, политические шоу?

— Раньше смотрел. А теперь нет. Не внушают они мне доверия эти из телевизора.

— Тогда мне будет сложно тебе это объяснить, — насмешливо посмотрел на него Челентано.

В это время в кармане у Сидора зазвонил телефон:

— Это, Петрович, — взглянул на телефон Сидор, — Да. Подъехал? Что? Не пускают. — Сидор прикрыл трубку рукой и спросил у Челентано, — Как ему сюда проехать?

— Не проедет. Не пустят его, — покачал головой Челентано, — Пусть машину оставит, где-нибудь и подойдет к четвертому входу.

— Петрович, — заговорил в трубку Сидор, — Машину припаркуй где-нибудь и подходи к четвертому входу. Там тебя Челентано встретит. Кто такой? Ну, с которым мы вчера выпивали у подъезда. Все. Жди.

— Не надо здесь так громко говорить, — вставая со стула, с опаской посмотрел по сторонам Челентано, — Не исключаю, что безопасники других жучков не понаставили. — Подожди меня в комнате отдыха, а я пойду встречу твоего Петровича, — Он встал и вышел в соседнюю комнату.

***

Войдя в комнату отдыха Сидор увидел большой телевизор. «Надо будет хоть немного разобраться в этой политике», — подумал он и сев на диван напротив телевизора щелкнул пультом. На экране появился ведущий интеллигентного вида в очках. Он находился с микрофоном в небольшом зале, заполненным зрителями. Напротив, него, стояли хмурые, дядьки, многие с депутатскими значками на пиджаках. Они все вместе смотрели на мужчину маленького роста в первом ряду, которому протягивала микрофон, рыжая, сильно накрашенная косметикой телеведущая.

— Народ вам не верит, — вызывающе произнес маленький в микрофон.

— Народ нас выбрал, — в ответ заорали хмурые, наливаясь кровью и тряся лацканами пиджака с депутатскими значками.

— Никто вас не выбирал. Вы фальсифицировали выборы, — не унимался маленький.

— Я попросил бы вас. Выбирать слова, — вдруг взвился интеллигентный ведущий в очках, — Нас смотрит миллионы граждан этой страны.

— Правильно. Потому, что им нечего смотреть другого, кроме вашей пропаганды, тупых сериалов и этого дурацкого Поля Чудес. Вы оболваниваете народ.

— Ах, ты фашист, — взвизгнула вдруг рыжая телеведущая и замахнувшись, попыталась, ударить микрофоном маленького. Но тот увернулся, и рыжая, перелетев через небольшое ограждение, упала на зрителей и с нее как со стены осыпался часть макияжа. Зрители, сидящие рядом, бросились врассыпную. А маленький выхватил у рыжей микрофон и успел еще крикнуть, — «Но народ все равно узнает всю правду про войну, про коррупцию, про воровство, которое вы устроили и будет суд справедливый и беспощадный». Он что еще хотел сказать, но не успел. Депутаты с красными лицами уже подбежали и сбили его с ног.

— Выкиньте эту тварь из студии вон, — гневно крикнул интеллигентный телеведущий.

Депутаты подхватили маленького под руки и потащили куда-то через зал. А пришедшая в себя рыжая телеведущая, побежала следом, пыталась ударить маленького в живот туфелькой с острым каблучком. Когда маленького, наконец, утащили, на экране возникло уже улыбающиеся лицо интеллигентного телеведущего в очках.

— Извините дорогие телезрители. Увы, мы живем в условия демократического общества и вынуждены давать слова всем. Даже таким мерзавцам, как этот сегодняшний фашистский журналист из Польши. Но нас все равно больше и наша правда победит. Встретимся завтра в это же время. Гордитесь нашей странной, нашими депутатами. Мы лучшие.

Интеллигентный исчез, на экране появилась реклама, и Сидор передернул плечами, приходя в себя от увиденного и переключил на другой канал. Там молодая красивая ведущая с большой обтянутой грудью, откровенно жеманничая перед камерой, радостно рассказывала о новых платных парковках. «Зона платных парковок, — сообщила ведущая, двигая грудью, — Составляет в настоящее время сорок процентов городских улиц. И власти планируют расширить ее еще больше. Но, — тут губки ведущий презрительно искривились, — Но некоторые несознательные автомобилисты, вместо того чтобы платить деньги в бюджет, стали ставить машины во дворах жилых домов, создавая тем самым пробки теперь там». Тут на экране возникло улыбающееся лицо молодого человека в дорогом итальянском костюме, и он стал рассказал, что по многочисленным обращениям граждан, мэрия планирует закрыть все въезды во дворы шлагбаумами и тогда автовладельцам некуда будет больше прятаться, а придется пользоваться только платными парковками или пересесть на городские трамваи». Сидор тяжело вздохнул и переключил на следующий, как оказалось молодежный канал. Там исполнял песню рэпер, покрытый весь татуировками похожий не то на индуса, не то на малазийца. Песня скоро закончилась, и на экране появилось скучное лицо мужчины средних лет. Он небрежным тоном стал рассказывать, про состояние дел в соседней стране, Окраине. Из его рассказа выходило, что жизнь там не очень: по улице ходят вооруженные националисты и избивают всех несогласных с их политикой мирных граждан; уровень жизни падает; люди мечтают объединиться с нашей страной, но этому активно мешают западные страны, периодически подбрасывая им небольшие деньги, которых с трудом хватает на пенсии и совсем не хватает расплатиться за поставки нашего газа. Но ничего, злорадно пообещал ведущий, правительство планирует поднять цену на газ. Проверим тогда их на верность идеалам свободы и независимости. Лицо выступавшего и манера очень напомнили Сидору инструкторов из райкомов комсомола, которые во времена его молодости выступали еженедельно у них в институте. Только там вместе Окраины, были как раз те самые западные страны, которые сейчас подбрасывают им деньги на пенсии и помогают Окраине газом. Но вот страна та, которую представляли тогда инструкторы, почему-то давно развалилась.

— И что тут нового, — вслух произнес Сидор и убрал звук после выступления комсомольского инструктора.

— Ну, что просвещаешься потихоньку, — бодрым голосом произнес входящий в комнату Челентано с большой бумажной коробкой и бутылкой колы, — Три дня посмотришь Телек и профессионалом станешь в нашей политике.

Он положил коробку на стол и снял верхнюю крышку. Комната тут же наполнилась съедобным запахом мясного пирога. Они взяли по большому куску и принялись за еду.

— Тут в коридоре сейчас встретил заместителя начальника безопасности, — с аппетитом наворачивая пирог произнес Челентано, — очень просил за министра сельского хозяйства. Придется, наверное, выделить ему денег на жука этого.

— А причем здесь заместитель по безопасности, — не понял Сидор.

— Выходит, они вместе этот бизнес затеяли, — замялся Челентано.

— Деньги я так понимаю государственные. Пусть он и выделяет из своих, раз такой щедрый, — небрежно ответил Сидор.

— Да, ты что, — с испугом произнес Челентано и подвинулся ближе к Сидору, — У нас здесь везде государственные деньги. Дают их только своим, проверенным или по рекомендации. А раз служба безопасности одобряет, значит отказывать не стоит.

— Хорошо, я с Митей еще посоветуюсь, — примирительно согласился Сидор, беря следующий кусок пирога, — Как там Петрович?

— Привет тебе передавал. Он торопился к машине. Там парковка везде запрещена, — ответил Челентано, протягиваясь, — Эх, сейчас бы вздремнуть.

— А какие у нас планы, — спросил Сидор, наливая колу в стаканы.

«С каебунцами надо еще встретиться», — ответил Челентано, — А вот после них свободное время до концерта.

Они, чокнувшись, допили колу и сытые, и довольные, вернулись в кабинет для приемов, где уже вдоль стенки стояли несколько оператором с телекамерами, а за столом сидели такие же одинаковые чиновники. «Это из министерства иностранных дел», — шепнул Сидору на ухо Челентано, на поднявшихся из-за стола одинаковых.

— Похоже, все готово, — оглядев помещение, удовлетворенно произнес Челентано, — Вводите каебунцев.

Тут же дверь распахнулась и в зал вбежал, смуглолицый генерал, в светло-зеленом френче, с огромной кокардой на фуражке, весь увешанный сверкающими орденами и аксельбантами. Генерала сопровождали трое все время пританцовывающих, упитанных негра в белых рубашках. Сидор вышел навстречу из-за стола, и улыбнувшись, развел в сторону руки, вспомнив сцену встречи с иностранными делегациями, которой научил его Челентано в кинозале. Президент Каебуна в ответ оскалился в белозубой лошадиной улыбке и сильно прижал к себе Сидора, так что ордена больно впились ему в тело. Потом вдруг президент отодвинулся немного и, обнюхав Сидора воскликнул, выпучив глаза: je sens d'ici l'odeur de la osetinsky tartes! (я чувствую запах осетинского пирогов!)

— Что он хочет, — Сидор оглянулся на своих чиновников.

— Он говорит, что от вас пахнет осетинскими пирогами, — перевел один из них.

— Да, — заулыбался Сидор, — Мы только что ими пообедали.

Чиновник перевел ответ Сидора. После чего Президент Каебуна, что-то крикнул радостно, и они все вместе, что-то напевая и приплясывая, стали ходить вокруг Сидора.

— Они в Каебуне, очень любят осетинские пироги. Даже больше, чем пиццу и гамбургеры. Осетинские пироги, это как первая любовь, — перевел смысл песни один из чиновников.

Оттанцевав, президент снова расплылся в лошадиной улыбке и показал большой палец.

— Что же. Очень приятно, что наши пироги дошли до вашего Каебуна, — пытаясь успокоить президента со свитой, произнес Челентано, — А теперь прошу всех к столу.

Они расселись, и президент, сделав печальное лицо, стал что-то быстро рассказывать по каебунски, сильно жестикулируя руками и периодически издавая страдальческие звуки.

— Обстановка в Каебуне за три месяца, с момента получения последнего кредита от нас, снова обострилась, — также эмоционально жестикулируя стал переводить наш чиновник, — Оппозиция, используя кредиты западных стран, закупает оружие и готовится устроить переворот в стране и пойти по пути западных демократий. Чтобы этого не допустить, нам надо срочно закупить партию тяжелого вооружения и выплатить задолженность по зарплате военным. Поэтому мы здесь, — закончили президент с переводчиком и посмотрели на Сидора, снова белозубо улыбаясь.

— И сколько им надо на вооружение и зарплату, — спросил Сидор. Переводчик перевел, на, что президент Каебуна, приложив руку в голове, задумчиво начал считать, закрыв глаза и шевеля губами. Через некоторое время он открыл глаза, и уже скромно улыбаясь, что-то долго и убедительно стал говорить по каебунски.

— Он говорит, ему необходимо минимум два миллиона долларов, чтобы продержаться еще три месяца. Но лучше три, тогда он сможет купить тяжелую артиллерию и гарантирует еще целый год союзнических отношений, — перевел чиновник из МИДа.

— Три миллиона, — удивленно переспросил Сидор.

— Три, три, — радостно закивал головой каебунец.

— Да, вы что? Откуда такие деньги, — развел руками Сидор, — Тут министр сельского хозяйства с утра два миллиарда на жука просил. Я ему не дал. Нет у нас сейчас таких денег. Извините.

В зале наступила напряженная тишина. Все с недоумением смотрели на Сидора.

— Так, что ему перевести, — растерянно спросил переводчик из МИДа.

— Переведите, пусть через месяц зайдет. Сейчас денег нет, — Сидор с сочувствием посмотрел на каебунского президента и добавил, — Ноу мани сэр.

— Ноу, ноу, ноу, — распевая повторил Каебунец и, дослушав перевод, встал из-за стола и схватившись за голову выбежал из зала. За ним следом, что-то крича на своем, побежали три танцующих негра.

— Спасибо, товарищи. «Все свободны», — по-деловому произнес Сидор, после того, когда скрылся последний негр.

Чиновники МИДа, задвигав стульями, встали и, раскланявшись, вышли.

— И чего ты наделал, — подбежал к Сидору Челентано, — Я же тебя предупреждал. Он же наш союзник. Что теперь будет?

— А, что будет? Подождет. Вот вернется Беломедведев из отпуска. Пусть он принимает решения. А я деньгами направо и налево не привык разбрасываться. Тем более это не мои, а государственные.

— Идиот, — схватившись за голову, произнес Челентано и отошел к стене. В это время в дверь осторожно постучались, и на пороге появился один из МИДовских чиновников.

— Простите господин премьер-министр. Тут свежая информация поступила, что этот каебунский президент, до нас в Казахсад, к Базар Баеву заезжал и тот ему полтора миллиона отвалил. Так, что есть у него деньги. И вы правильно поступили, — и чиновник, сделав виноватое лицо, добавил, — Вы уж извините, что с опозданием доложил. Плохо у нас пока разведка в Казахсаде работает.

— Ничего, ничего. С разведкой я сам потом разберусь. Спасибо, — Сидор помахал обрадовавшемуся чиновнику рукой и тот исчез за дверью.

— Вот, видишь. Есть у него деньги, — посмотрел на Челентано Сидор, — подождет месяц.

— Не знаю, как на это Сам отреагирует, — неуверенно произнес Челентано.

— Ты с разведкой лучше разберись. «Почему с опозданием работают», — начальственным тоном произнес Сидор.

— Кстати, а за министра сельского хозяйства, как раз начальник разведки хлопотал, — немного задумавшись, ответил Челентано.

— Вот, куй ему теперь, а не два миллиарда на жука, — с запалом произнес Сидор.

— Ладно, ладно ты не горячись особо. Посмотрим, как бы тебя Сам завтра не уволил, — ехидно произнес Челентано, — Тоже мне премьер-министр. — Он подошел и распахнул дверь в комнату отдыха, — Теперь иди, отдыхай. Телевизор можешь посмотреть. Узнать, чем страна живет. А я через полтора часа, перед театром за тобой заеду.

— Смотреть там по вашему телевизору нечего. Я это все двадцать лет назад уже видел, — раздраженно ответил Сидор и, пройдя мимо Челентано, с силой захлопнул за собой дверь.

***

Он, вернулся в комнату отдыха и, подойдя к дивану, снял пиджак, и хотел, было, его повесить на спинку стоящего рядом стула, но вдруг увидел, на пиджаке блестящий орден каебунского, который видно зацепился, когда они обнимались с президентом Каебуна на приеме. Сидор с некоторым трудом отцепил орден, повертел его в руках и выглянул в зал заседаний. Там уже никого не было. Немного подумав, он спрятал орден в карман пиджака и сев на диван, включил телевизор.

На экране, на синем фоне, под вывеской пресс-центр МИД, появилось лицо блондинки с небрежно уложенными волосами и горящем, немного неадекватным взглядом. Блондинка, как-то недобро улыбаясь, и с издевкой стала рассказывать, что западные страны, снова продлили санкции против нас и требуют прекратить какую-то гибридную войну. Однако с ее слов получалось, что страны эти больше навредят себе, и войну ведем не мы, а как раз против нас. И это знает любой наш школьник, в отличие от западных министров и их парламентариев. Чем дальше говорила блондинка, тем глаза ее загорались все больше, голос становился громче, а прическа совсем сбилась и стала похожа на большое птичье гнездо. И в тот, какой-то момент, Сидор вдруг отчетливо увидел, как на искаженном лице блондинки, проявились черты одного истеричного вождя, развязавшего в недавнем прошлом кровопролитную войну. Он испугался, и хотел было выключить телевизор, но руки его как будто занемели, и он не смог приподнять пульт, а продолжал слушать, словно под гипнозом эту воинственную женскую голову, и почувствовал, как ее гнев и ненависть постепенно передается и ему. Он вдруг стал, осознавать, в каком вражеском окружении они живут. Как много еще тех, кто ненавидит его страну, включая детей и стариков, и желает ей всяческих катастроф. «А детей то, за что вы ненавидите, — с отчаянием подумал Сидор. Но тут блеск в глазах блондинки вдруг погас, а железный рот, отчеканивающий жесткие фразы превратился в милую улыбку, и даже прическа как-то сама собой приобрела нормальный вид, и блондинка сообщила милым голоском, что есть оказывается и много других, дружеских стран, которые поддерживали и дальше будут поддерживать нашу миролюбивую политику. На экране вдруг стали мелькать недавние кадры, на которых он увидел себя обнимающегося с каебунским президентом. Сидор подтянул к себе пиджак и опустил руку в карман в поисках платка, вдруг нащупал каебунский орден и тут его сразу отпустило. Гипноз прошел, он без труда потянулся за пультом и выключив телевизор, облегченно вздохнул:

— Будет она мне рассказывать. Уж я-то знаю, что за прохвост этот каебунский президент, — он потер ладонью лоб, — Но как же она меня обработала. Прямо гипноз какой-то. Нет, лучше вообще не смотреть этот телевизор. Обойдусь как-нибудь без этой их политике.

Он потянулся было за бутылкой колы, но та оказалась пуста. «Надо будет заказать еще Петровичу», — подумал он, и немного посидев, приходя в себя после увиденного, прилег на диван, закрыл глаза и незаметно уснул.

(Сон Сидора).

Ему почему-то приснилась очередь в столовой, куда он зашел пообедать. Люди в очереди стояли к кассе вдоль стойки раздачи, за которой, с другой стороны, орудовала половником полногрудая повариха в белом колпаке. Подойдя к ней, люди что-то говорили, и она с безразличным лицом накладывала им порции в тарелки. Те радостно ставили их на поднос и убегали в зал, где стояли столики. Наконец, очередь дошла до Сидора:

— На первое молочный суп с лапшой, — зевнула повариха и размешала большим половником, что-то в алюминиевом баке, на стенке которого от руки было написано красной масляной краской крупными буквами слово «БЮДЖЕТ».

— Я не буду первое, — поморщился Сидор, — Мне, если можно порцию сосисок с зеленым горошком.

— Не положено, — пробурчала в ответ повариха.

— Что значит, не положено, — возмутился Сидор.

— Бюджет на ваши сосиски еще не утвержден. Находится на рассмотрении в министерстве культуры, — скучно пояснила повариха, — Так, что сосиски пока вам не положено.

— А, что положено, — Сидор улыбнулся, стараясь, понравится поварихе.

— Вам либо запеканку творожную, либо котлеты картофельные, — тем же безразличным тоном ответила женщина.

— Запеканку я уже ел. Не понравилась, — задумчиво ответил Сидор, — Давайте тогда котлеты.

Повариха, отложив половник, взяла вилку и подцепила из бака две небольшие сухонькие котлетки, и положив их на тарелку, протянула Сидору.

— А полить чем-нибудь нельзя, — стоя с протянутой тарелкой, попросил Сидор.

— Может тебе еще сисю дать пососать, — ухмыльнулась в ответ повариха и поставила перед ним стакан с морковным чаем.

Сидор перевел взгляд на ее огромную грудь, выбивающуюся из разреза на блузке и ничего не ответив, взял нож и вилку, и отошел с тарелкой за дальний столик в глубине зала. Котлеты по вкусу мало чем отличались от запеканки и Сидор, с трудом проглотив одну, отодвинул тарелку в сторону. Он собрался было выйти, встал из-за стола, но в зал вошел запыхавшийся министр сельского хозяйства Рвачев с большим потрепанным портфелем. Он быстро подошел к столу раздачи и стал о чем-то заискивающе говорить с поварихой, оглядываясь подозрительно по сторонам. Сидор слегка прикрыл ладонью лицо и через пальцы стал наблюдать за министром. Тот, продолжая оживленно говорить с поварихой, одной рукой достал из кармана шоколадку, а второй поставил перед ней портфель и раскрыл его. Повариха взяла половник и помешав им немного в баке, стала вычерпывать оттуда упакованные в пачки ассигнации, высыпая их в портфель министра. В самом конце повариха зачерпнула из кастрюли немного молочного супа и, вылив его в тарелку, пододвинула ее министру. Тот что-то весело произнес, положил перед ней шоколадку и взяв, тарелку отошел в противоположный от Сидору угол зала. Сидору теперь пришлось прикрываться от него правой рукой. А министр Рвачев с удовольствием принялся хлебать ложкой суп. Тут в зал в окружении трех черных пританцовывающих охранников, гремя орденами, вошел президент Каебуна с таким же портфелем, как и у министра сельского хозяйства. Увидев полногрудую повариху, каебунец обнажил белозубую конскую улыбку и, поставив перед ней портфель, распахнул его. Полногрудая засмущалась и, опустив глаза, стала, размешивая половником, вычерпывая периодически оттуда пачки денег и высыпая их в портфель каебунца. Когда портфель весь заполнился, повариха, еще раз зачерпнув половником, налила в тарелку молочного супа. Президент в ответ радостно что-то сказал и, отстегнув один орден с кителя прикрепил его на грудь поварихе. Та еще больше засмущалась, а каебунец подхватив портфель и тарелку с супом, отошел в зал и сел за столик. Его охранники разместились рядом за соседним столиком, и пока президент с аппетитом ел суп, показывали большие пальцы и отпускали воздушные поцелуи поварихе.

В зале к этому времени никого кроме них не было и Сидору, пришлось сидеть, прикрывшись одной рукой, а второй тыкать вилкой в пустую тарелку.

Первым закончил, обедать министр Рвачев, он тщательно вытер рот салфеткой и, помахав рукой поварихе, подхватив портфель, пошел к выходу. Каебунец тоже доел суп и тоже, обхватив двумя руками портфель с деньгами, пошел следом за министром. Сидор, дождавшись, когда танцующие негры из охраны каебунского президента, исчезнут за дверью, отнес пустую тарелку на стол для грязной посуды, и вышел из столовой. На улице уже вечерело, и он, оглядевшись по сторонам, понял, что находится на площади Красный факел. Он увидел, как через площадь в направлении стриптиз-клуба вышагивал, размахивая портфелем, министр сельского хозяйства, а следом обхватит свой портфель бежал вприпрыжку с танцующими неграми президент Каебуна. Подойдя к дверям клуба, они о чем-то переговорив с охранниками, и зашли внутрь. «Зачем они туда с такими деньжищами», — подумал с недоумением Сидор и, решив проследить, направился следом за ними.

— Пропуск, где, — строго спросил охранник перед входом.

— Пропуск, — переспросил Сидор и, порывшись в карманах, достал каебунский орден и протянул его охраннику, — Вот этот подойдет?

— Проходите, пожалуйста, — лицо охранника расплылось в улыбке, и он распахнул перед Сидором дверь.

Внутри, в полумраке, виднелась сцена с никелированным шестом посередине. За стоящими в зале столиками сидело несколько посетителей. Прямо у сцены виднелась сутулая фигура министр сельского хозяйства Рвачев, с портфелем на коленях. Через пару столиков от него, сняв фуражку и расстегнув мундир, расположился президент Каебуна. Негров, наверное, в силу слабого освещения, Сидор нигде не увидел. Тут зазвучала мелодичная музыка и на сцену в синей форме летчицы поднялась, какая-то рыжая девица. Президент что-то громко крикнул и, достав из портфеля пачку денег, бросил ей под ноги. Рыжая помахала им рукой и сняв под музыку китель, бросила его в ответ каебунцу. В это же самое время в нее, с другой стороны, полетела другая пачка от министра сельского хозяйства. И тут луч прожектора упал на лицо рыжей, и Сидор с удивлением узнал в ней ту самую телеведущую из телевизора, которая била туфлей бедного польского журналиста. Музыка в это время зазвучала более ритмичная и рыжая, извиваясь и выбрасывая высоко вверх ноги, стала сбрасывать с себя следующие одежды. Одновременно в нее со стороны каебунца и министра Рвачева летели новые пачки денег.

«Вот тебе и колорадский жук, вот тебе и помощь союзническому Каебуну», — возмущенно подумал Сидор и решительно пошел к сцене.

— Я требую прекратить это немедленно, — забравшись на сцену, и прикрываясь руками от летящих в него пачек денег, крикнул Сидор, — Эти деньги принадлежат народу. Я запрещаю вам ими разбрасываться здесь.

И тут рыжая, уже успевшая по пояс раздеться, сняла с ноги туфлю и с криком:

«Ах, ты фашист!» бросилась на Сидора, но тот успел увернуться, и рыжая слетела со сцены прямо в объятья Президента Каебуна.

— Уберите его, — крикнула рыжая, прижимаясь к каебунцу.

— Взять, — рявкнул по-русски тот и появившиеся из темноты три танцующих негра, бросились к Сидору, подхватили его на руки и потащили к выходу. А рыжая, вдруг выскользнув из объятий каебунца, сняла вторую туфлю и, догнав их стала каблучком бить в грудь Сидору.

— А-а-а, — закричал Сидор, пытаясь отмахнуться от туфельки рыжей и открыл глаза.

Он все также лежал на диване, а над ним склонился Челентано и, тыкая пальцем в грудь, пытался разбудить его.

— Ты чего так раскричался, — увидев, что Сидор проснулся, спросил Челентано.

— Да, сон дурной приснился, — приходя в себя и садясь на диване, ответил Сидор. — Это я телевизора насмотрелся.

— Впечатлительный ты больно. «Проще надо ко всему относиться, — он взял со стола стакан и налив в него воды из графина протянул Сидору, — Выпей лучше». И ехать нам уже пора.

Сидор выпил залпом стакан, взял с дивана пиджак и пошел вслед за Челентано к выходу.

***

До Кривого театра они промчались по пустым улицам Квасквы на огромном правительственном лимузине в сопровождении десятка полицейских машин.

— А где люди все? Почему на улицах пусто, — выглядывая в окно, озадаченно поинтересовался Сидор.

— Откуда им взяться. Уже час как отцепили и перекрыли движение, — посмотрел на него с сожалением Челентано.

— А зачем?

— Разреши им ездить, никакого порядка вообще в стране не будет. А там и до цветной революции не далеко, — веско ответил Челентано, и добавил, усмехнувшись, — Потерпи месяц и будешь ездить как все.

— Потерплю, — согласился Сидор и в это время лимузин остановился у черного входа Кривого театра, окруженного многочисленными секьюрити.

Они вышли из машины и, пройдя сквозь строй охранников, вошли через дверь сразу в кабину лифта и, поднявшись на несколько этажей, оказались в центральной, директорской ложе, где в кресле уже сидела Света.

— Из-за вас на полчаса уже задержали, — с раздражением произнесла Света и в это время в театре зазвучала музыка, и стал медленно открываться огромный бархатный занавес.

— Я подожду там, в фойе, — на ухо Сидору прошептал Челентано, — Я эту Баядерку уже двадцать раз смотрел.

Сидор согласно кивнул головой и Челентано тихо вышел. Сидор некоторое время смотреть балет, но из-за двери потянуло чем-то съедобным и он, вспомнив, что еды дома нет никакой, решил позвонить Петровичу и заказать на вечер пироги.

— Я в туалет, — сообщил он Свете и выскользнул за дверь.

Там, в небольшом фойе на стульчике сидел Челентано и с аппетитом ел бутерброд с колбасой.

— Вот откуда запахи идут, — усмехнулся Сидор.

— Жена с утра завернула на работу, — ответил, засмущавшись Челентано, — Но у меня больше нет.

— Ничего. Я сейчас Петровичу позвоню, он к концу представления привезет осетинских пирогов, — ответил Сидор и достав телефон, набрал номер Петровича.

— Але, Петрович, это я Сидор. Слушай, мне пироги нужны. Штук десять сразу привези, чтобы и на завтра. Я сейчас в Кривом театре. Приезжай прямо сюда, — весело, произнес он в трубку, — Что? Не можешь? Машину арестовали, — Сидор нахмурился и стал слушать ответ Петровича. — Я понял. Сейчас, что-нибудь придумаю и перезвоню, — выслушав, ответил Сидор и выключил телефон.

— У Петровича машину на штрафстоянку забрали, днем еще, когда он нам пироги привозил, — сообщил Сидор.

— И что теперь делать прикажите, — зевая, спросил Челентано.

— Надо бы ему помочь, — с надежной посмотрел на него Сидор.

— Нарушать не надо было, — недовольно произнес помощник.

— Да, как тут не нарушишь, если они везде знаков понаставили, так что без мигалки не пройти, не проехать, — возмущенный Сидор подошел к двери лифта и стал рукой искать кнопку на стене, — Как она открывается?

— Что ты хочешь?

— Хочу поехать в это Брюлево и помочь Петровичу. Премьер-министр я в конце концов или нет, — и уже в приказном порядке добавил, — Вызови сейчас же лифт.

— Ладно, — неохотно вставая со стула согласился Челентано, — Иди предупреди Светку, что Сам вызывает. К концу спектакля вернемся.

— Спасибо, — обрадовался Сидор и, заглянув на минутку в ложу, вернулся, — Все нормально. Договорился.

Они, чтобы не привлекать внимания, сели в машину охраны. Челентано еще раз позвонил Петровичу и уточнил адрес.

— Едем в промзону Брюлево. К городской штрафстоянке, — приказал он водителю и они, включив мигалку, стали пробиваться через стоящий в большой пробке город.

— Не успеем теперь к финалу Баядерки, — посмотрев на Сидора, криво усмехнулся Челентано.

— В следующий раз как-нибудь, — пожал плечами Сидор.

Примерно через час они наконец-то доехали до Брюлево и пропетляв по плохо освещенным улицам, выехали за жилые кварталы к границе промзоны, которая располагалась в низине, обнесенная по периметру бетонным забором. К промзоне вела одна единственная дорога, по которой в оба направления медленно двигались зеленые эвакуаторы. Причем, сверху, из города они ехали груженые автомобилями, а обратно возвращались уже пустые. У освещенного прожекторами въезда, стояло около десятка охранников, в бронежилетах, вооруженных резиновыми дубинками и щитами. А чуть дальше, за переносными ограждениями, колыхалась масса людей, должно быт владельцев эвакуированных машин, растворяющаяся в темном пространстве.

— И где тут искать твоего Петровича, — выйдя из машины и вглядываясь в темноту, спросил Челентано.

— Сейчас позвоню, — Сидор вышел следом и достав телефон, набрал номер. Петрович не отвечал. — Связи, похоже, нет.

— Поехали смотреть Баядерку, — недовольно произнес Челентано и сел в машину.

— Не хочу я Баядерку, — ответил Сидор и пошел в темноту. Он слышал сзади крики Челентано, чтобы вернулся, но не стал останавливаться и направился в сторону промзоны. Не доходя освещенного прожекторами пространства перед въездом, он натолкнулся на стоящих в темноте людей.

— Простите, а почему вы здесь стоите, — спросил он у какого-то сутулого гражданина в шляпе.

— Не знаю, — ответил сутулый.

— Как не знаете, — удивился Сидор.

— Приехали машины забирать со штрафстоянки. А их не выдают. Компьютер у них сломался, — вздохнул сутулый.

— Да причем здесь компьютер, — раздался из темноты злобный голос. — С завтрашнего дня у них цена в два раза за штрафстоянку вырастут. Вот они держат до завтра.

— Это беспредел, — гневно понеслось с разных сторон. — Надо штурмом брать!

— У них же дубинки, — испугано крикнул кто-то.

— Ну и что, — не унимался злобный голос, — Нас больше. Мы количеством возьмем. Вперед, ребята! На штурм.

Народ в толпе одобрительно загудел.

«Товарищи штрафники! — пронесся в воздухе усиленный громкоговорителем голос. — Сегодня выдача машин производиться не будет. Просьба немедленно покинуть прилегающую территорию»

— На чем мы покинем! Верните машины! — раздались в ответ гневные голоса.

— Если вы не покинете территорию. Сюда будет вызван ОМОН и к вам будут применены средства физического воздействия, — продолжил настойчиво оповещать мегафонный голос.

Но толпа, уже не обращая внимания на предупреждение, сначала медленно, а потом быстрее, втянув в себя зазевавшегося Сидора, стала двигаться в направлении въезда с охраной. Вмиг железные ограждения были разбросаны и народ, выхватывая из огромной кучи со строительным мусором, палки куски арматуры, осколки бетона пошел на закрывшихся щитами и ощетинившимися дубинками, охранников промзоны. Сидор, попав в освещенную зону, вдруг увидел Петровича, достающего из кучи сломанный черенок от лопаты.

— Как хорошо, что я тебя нашел Петрович, — подбежал к нему Сидор.

— А, это ты, — взглянув на него, ответил Петрович, — Чего хотел?

— Я приехал помочь тебе машину освободить.

— Это хорошо, — одобрительно произнес Петрович и протянул ему черенок от лопаты, — Тогда за мной на штурм, — он, подхватив кирпич, и быстро побежал на охранников.

Сидор сначала растерялся, но боясь потерять Петровича из виду, сжав черенок в руке, побежал за ним. Когда до охранников оставались считанные метры в воздухе разнеслись мощные звуки сирены и к въезду на промзоны одна за другой стали подъезжать грузовые полицейские фургоны, из которых выскакивали синие омоновцы в шлемах на головах, похожие больше на космонавтов. Омоновцы без предупреждений, вклинились в неорганизованную толпу штрафников, активно работая дубинками и за несколько минут, обратили их в бегство. Сидор увидел, как Петровича, сбили с ног два огромных омоновца и подхватив его под руки, потащили в автозак.

— Отпустите, его сейчас же. Я приказываю, — бросился было к нему на помощь Сидор, но был сбит на землю, подоспевшими другими омоновцами и вместе с Петровичем заброшен в автозак.

— Кажется, сегодня штурм не удался, — потирая ушибленное плечо, миролюбиво констатировал Петрович. — Завтра надо будет лучше подготовиться.

— Ага, завтра. Ишь размечтался, — скептически ответил сутулый, прижимая платок к разбитой губе, — Тебе завтра на пятнадцать суток в КПЗ отправят. Там будешь готовиться.

— Мне нельзя на пятнадцать суток. У меня, в машине осетинские пироги остались. Они испортятся за это время, — ответил Петрович.

В это время дверь в фургоне, где они сидели, распахнулась и появилась голова омоновца, в вязаной шапочке.

— Кто здесь Сидор, — строго произнес омоновец.

— Тебя кажется, спрашивают, — толкнул Сидора в бок Петрович.

— На выход, — поманил его рукой мент.

Сидор подошел к двери и спрыгнул на землю. Рядом с омоновцем стоял, и строго смотрел на него Челентано.

— Быстро пошли в машину, — схватил он за руку Сидора.

— Никуда я без Петровича отсюда не пойду, — уперся Сидор.

— Где твой Петрович?

— Там в автозаке, — указал на дверь Сидор.

— Освободите еще Петровича, Сержант, — приказал Челентано.

Омоновец открыл дверь и позвал Петровича.

— Вот спасибо вам большое, — увидев Челентано, произнес Петрович, — А то бы мне еще пятнадцать суток сидеть пришлось.

— На здоровье, — не взглянув на него, ответил Челентано и открыл дверь машины, на которой они приехали, — Так, нам пора ехать.

— А пироги, — остановился Сидор, — Я же сюда специально за ними приехал.

— Где его пироги, — Челентано повернулся к Петровичу.

— Они там, в машине, — Петрович махнул рукой в сторону промзоны, — Желтая такая. А на кузове ОС написано.

— Что значит ОС, — нахмурился Челентано.

— Осетинские пироги, — расшифровал Петрович.

— Сержант, отведите его. Пусть заберет эту свою ОС, — приказал Челентано.

— Есть, — козырнул омоновец и они с Петровичем ушли в сторону промзоны.

Сидор, заложив руки за спину, стал расхаживать вдоль машины.

— Скажи, а начальник полиции мне подчиняется, — остановился он напротив Челентано.

— Формально да. Ты второй человек в стране, — нехотя ответил Челентано, — Зачем тебе?

— Хотел завтра вызвать к себе. Что они тут себе позволяют, — ответил веско Сидор, скривив губы. И с возмущением добавил, — Премьер-министра арестовывать без суда и следствия. Это заговор.

— Что-то мне подсказывает внутренний голос, что завтра ты снова станешь, дедом морозом, — ехидно произнес Челентано.

— Почему это?

— А потому, что каебунцу денег не дал. А это уже вмешательство во внешнюю политику. Сам этого не любит.

— Посмотрим, — буркнул в ответ Сидор и отвернулся.

В это время из ворот промзоны выехал маленький желтый автомобильчик и подъехав к автозаку остановился.

— Вот и пироги приехали, товарищи, — вылезая из авто, добродушно произнес Петрович, доставая с заднего сидения, огромную квадратную сумку, — Сколько тебе Сидор?

— Три сейчас, два на завтрак и на обед, — стал считать Сидор.

— Извини. У меня всего десять осталось, — перебил его Петрович, — А там ребятам в автозаке надо дать.

— И нам тоже оставь. А то с ними до утра сидеть не евши, — вылез из машины синий омоновец.

— Тогда честно поделим, — Петрович открыл сумку, вилкой вытащил два пирога и сунув их в бумажный пакет, протянул Сидору, — Это тебе Сидор, на ужин. А к завтраку я привезу еще. «А ментам и задержанным по четыре получается, — он быстро распределил по пакетам оставшиеся пироги и протянул их омоновцу, — Отнесешь вот ребятам».

— Все. Поехали, — Челентано открывая дверь служебной машины. Сидор, попрощавшись за руку Петровичем и омоновцем, и влез на задние сидение. И машина, медленно лавируя, между едущими по дороге эвакуаторами поехала в сторону слабоосвещенных кварталов Брюлево.

В театр к окончанию спектакля они уже не успевали, поэтому сначала довезли Челентано до его дома, а потом поехали в загородную резиденцию премьер- министра. Доехав, Сидор отпустил машину, а сам с пакетом пирогов зашел в дом и прошел в гостиную. На диване перед столиком сидела Света все в том же китайском халате. На столике стояла початая бутылка виски и два бокала.

— Что-то случилось, — с сочувствием посмотрела на него Света.

— Все нормально, утряслось, — поставив пакет с пирогами на стол, ответил Сидор и стал снимать плащ.

— А у меня еще бутылка виски от Задворкина осталась. Будешь, — Света взяла бутылку.

— С удовольствием, — потирая руки и присаживаясь к столу, ответил Сидор. — А я вот осетинских пирогов привез к ужину. Где у нас тарелки?

— Я принесу, — Света встала, подошла к кухонной стойке и вернулась с двумя большими тарелками и столовыми приборами.

— Как прошла Баядерка, — разливая виски, бодро спросил Сидор.

— В этот раз не понравилась. Ты ничего не потерял.

— За это и выпьем, — Сидор поднял бокал, чокнувшись, выпил, и с аппетитом принялся за пирог.

— Ты очень изменился за последнее время, — сделав глоток Света, вопросительно посмотрела на него.

— Да, работа эта. Надоело все, — Сидор налил себе полный бокал. — Эх, месяц бы еще продержаться.

— И что потом, — удивилась Света.

— Что потом, — переспросил Сидор и задумался, — А потом отпуск хочу взять, — пришла ему идея. — Поехать куда-нибудь отдохнуть. Например, в Лисью нору, там говорят сейчас очень хорошо. Ты не хочешь?

— Хочу, — еще больше растерявшись, ответила Света.

— Возьмем красную Феррари, — наливая еще виски, продолжил Сидор, — Погоняем там по горным дорогам. Или на лыжах. — Он выпил и откинувшись на спинку дивана, и сунув руку в карман, нащупал там и достал каебунский орден.

— Что это, — удивленно спросила Света.

— Тебе нравится, — Сидор протянул ей орден.

— Красивая вещь, — с восхищением разглядывая орден, ответила Света.

— Дарю, — взмахнул рукой уже сильно захмелевший Сидор.

— Спасибо, — засмущалась в ответ Света, — Наверное, это очень дорогая вещь?

— Для тебя не жалко, — пьяно ответил Сидор и потянулся за бутылкой.

— Может не стоит больше пить, — осторожна, спросила Света.

— Еще одну и все, — Сидор поднял бокал, и пьяно улыбаясь, произнеся, — За тебя моя цыпочка, — выпил и добавил, — Примерь, пожалуйста, орден.

— Орден, — переспросила Света.

— Я имел ввиду брошку.

Света пристегнула орден к халату и встала, поведя грудью.

— Тебе очень идет, — зевая, похвалил Сидор.

— Может уже пора спать, — взглянула на него с интересом Света.

— Пора, — согласился Сидор.

Она вышла из гостиной, а когда вернулась обратно, Сидор уже дремал сидя на диване.

— Вставай, дорогой. Здесь неудобно будет, — она подошла к нему и провела по плечу рукой, — Пойдем в спальню, я уже постелила.

— В спальню, — переспросил проснувшийся Сидор, и согласно кивнув головой, встал и немного покачиваясь, пошел за Светой на ее половину.

***

Через сон Сидор услышал звуки государственного гимна, доносящиеся, откуда-то снизу и открыл глаза. Он лежал на большой кровати, укрытый белоснежным одеялом в комнате с голубыми обоями. «Ты проснулся, мой Презик», — справа от него раздался ласковый женский голос. Сидор скосил глаза и увидел рядом с собой улыбающиеся лицо Светы.

— Привет, — произнес Сидор, пытаясь улыбнуться, — А почему Презик?

— Ты же сам меня просил, когда-то так называть тебя. «Когда тебя Сам назначил вместо себя президентом на один срок», — прошептала в ответ Света.

— Ах, да, конечно. Вылетело из головы, — закашлялся Сидор. — А который сейчас час?

— Семь. Через час приедет твой Челентано. Хочешь, я сварю тебе кофе, — Света притронулась губами к его щеке.

— Откуда у нас кофе, — немного удивился Сидор, — Задворкина забыли?

— Нет, — тихо засмеялась в ответ Света, — Я вчера сама купила. Сходила в магазин на станцию. И виски тоже я.

— Ты прогрессируешь с каждым днем, — похвалил Сидор.

— Скажи, а зачем ты сделал с собой это, — Света просунула руку под одеяло и стала гладить его грудь.

— Что это, — не понял Сидор.

— Пластическую операцию, — рука Светы медленно опустилась ему на живот и продолжила круговые движения.

— Ничего я не делал, — растерянно произнес Сидор.

— Как же не делал. Если он стал у тебя на несколько сантиметров длиннее, — рука Светы, опустилась еще ниже.

— А-а-а. Вот ты про, что, — Сидор накрыл руку Светы своей рукой и вернул ее на грудь, — Ничего я не делал, он как-то сам.

— Врунишка, — Света освободила руку и хлопнула его по губам, — Ладно, пойду на кухню, готовить завтрак, как послушная жена. — Она вылезла из-под одеяла и абсолютно голой подошла к креслу, взяла китайский халатик и накинула его на плечи.

— Спасибо за подарок, — застегивая халатик, и вешая на него каебунский орден, произнесла Света, и вышла из спальни.

— Это, что же значит, я переспал с женой премьер-министра и ничего не помню, — Вслух произнес Сидор, — Точно презик. Пора завязывать с этим пьянством.

Он вылез из-под одеяла, и, завернувшись в простыню, озираясь по сторонам, вышел из спальни.

Света уже крутилась у плиты, откуда распространялся запах кофе.

— Твоя одежда и чистое белье в душе, — увидев Сидора, сообщила она, — Я подогрею вчерашние пироги.

— Спасибо, — кивнул в ответ Сидор и пошел в душ.

Когда он вернулся, на столике уже стояли пироги, а Света варила в турке кофе.

— Там твой Челентано под окном уже ходит, — сообщила она.

Сидор подошел к окну и увидел во дворе ковыряющего носком ботинка снег, Челентано.

— Зови его завтракать. «Тут всем хватит», — произнесла Света.

Сидор открыл окно и, свистнув, помахал ему рукой.

Через несколько минут, Челентано поздоровавшись, вошел в гостиную и сел на диван. Света, наклонившись над столом, разлила кофе в чашки, и поправив на груди халатик с орденом, пожелав приятного аппетита, ушла на свою половину.

— Что это с ней, — подозрительно посмотрел на Сидора Челентано. — Завтрак приготовила.

— Тебе ее лучше знать, — пожал плечами Сидор, — Я с ней только первую ночь переспал. В смысле не с ней, а здесь на диване.

— Подожди, а что у нее на халате блестело? — оглянулся вслед ушедшей Светы Челентано.

— Брошка, — непринужденно ответил Сидор.

— Уж, больно она орден каебунский похожа, — Челентано снова подозрительно взглянул на Сидора, — Вчера у нашего каебунца орден такой же украли, после приема. Он даже заявление в полицию написал.

— Так это он и есть, — Сидор взял чашечку кофе и отвернулся в сторону, — Прицепился к моему пиджаку, когда я с ним обнимался. Не носить же мне его самому, вот я ей и подарил.

— Ты в своем уме, — вскрикнул Челентано, — Это же международным скандалом пахнет.

— Так никто же не узнает, — попытался его успокоить Сидор.

— А если она в Кривой театр начнет его одевать. Как брошку, — глаза Челентано искрились гневов. Он схватил пульт и включил телевизор, — Я не удивлюсь, что журналисты уже раздули эту историю про пропажу ордена.

На экране появилось бодрое лицо телеведущего. «Нашу страну вчера с дружеским визитом посетил президент Каебунской республики», — начал рассказ диктор.

— Ну, вот прямо с утра с Каебуна начинается, — раздосадовано произнес Челентано. «Однако вечером он не явился в посольство, и связь с ним была потеряна, — продолжил диктор, — а сегодня утром представитель Каебуна в Организации Объединенных Наций, сообщил, что бывший президент Каебуна, перед отъездом из страны, забрал из Каебунской казны все наличные деньги и драгоценности. Министерство внутренних дел Каебуна объявило бывшего президента в международный розыск, а Министерство финансов признало Каебун полным банкротом».

— Ну и дела, — изумленно произнес Челентано, — Выходит он еще и полтора миллиона Казахсадских скаебунил, — и добавил, с уважением посмотрев на Сидора, — Какой же ты Сидор молодец, что не дал ему вчера денег.

— Он, мне сразу не понравился. Он и еще этот министр сельского хозяйства, — ответил Сидор, доедая кусок пирога. — Так, что мне теперь с этим орденом делать?

— Пусть Светка носит, раз ты уже подарил, — согласился Челентано.

Они допили кофе и стали собираться.

— Погода нелетная, — сообщил Челентано, — Сегодня поедем на машине.

Они сели в джип с правительственными номерами, стоящий у подъезда, и выехали за ворота в сопровождении нескольких машин охраны. Со стороны Копейского шоссе ним навстречу подъехала красная Феррари и, остановившись на обочине, поморгала фарами.

— Притормози, — приказал водителю Челентано, — Это кажется шеф приехал.

Он вышел на дорогу и подбежал к Феррари и через некоторое время стал махать рукой. Сидор тоже вылез из машины и подошел к ним. Из-за опущенного стекла на него смотрел улыбающийся премьер-министр. Рядом, с ним сидела Алиса и отпускала Сидору воздушные поцелуи.

— Молодец, — премьер протянул Сидору руку, — Что каебунцу денег не дал. Теперь я спокойно могу вас с Челентано на хозяйстве оставить и ехать отдыхать.

— И куда собрались, — вежливо поинтересовался Сидор.

— В Лисью нору поедем, — он притянул Алису к себе, — Буду Алисочку на лыжах учить кататься. Кстати, как там у тебя со Светкой. Не деретесь?

— Нормально. На Баядерку вот вчера ходили, — скромно потупившись, ответил Сидор.

— Он ее каебунским орденом наградил, — со смехом добавил Челентано, — А она ему с утра за это кофе сварила.

— Ты смотри, — удивился премьер, — Из тебя может неплохой министр иностранных дел получиться. Вот вернусь из отпуска, предложу Саму твою кандидатуру.

— Не, не надо, — замахал руками Сидор, — Я только на один месяц с вами подписался.

— Вернусь, поговорим еще, — серьезным тоном добавил премьер, — Такими кадрами не разбрасываются, — он протянул Сидору руку на прощанье и заведя мотор, развернувшись на дороге, помчался в сторону Квасквы.

— Зачем ты ему про орден сказал, — садясь в машину, обиженно выговорил Сидор.

— А, что я ему должен был сообщить, что ты уже с его Светкой спишь, — ехидно парировал Челентано.

— Это случайно, по-пьяному вышло, — буркнул Сидор, — Ладно поехали на работу.

Они промчались по-пустому Копейскому шоссе до кольцевой дороги. Переезжая по эстакаде через кольцевую, Сидор увидел внизу замерший в оба конца, сплошной поток, из стоящий машин.

— А почему они стоят, — похлопав по плечу водителя джипа, спросил Сидор.

— Ждут, пока мы проедем, господин премьер-министр, — по-военному доложил водитель.

— Так ведь они нам не мешают, — удивился Сидор.

— Так положено, — повернулся к нему Челентано, — Рекомендации министерства безопасности.

— Останови, — крикнул Сидор, схватив рукой за плечо водителя. Тот сразу нажал на тормоза. Сидор вышел из машины и подошел к дежурившим на обочине полицейским.

— Я приказываю, немедленно открыть движение по кольцевой дороге, — закричал на полицейских Сидор.

Те, выпучив глаза, вытянулись по стойке смирно и испуганно хлопали ртами как рыбы, вытащенные из воды. Но при этом не тронулись с места.

— Успокойся, — подошел сзади Челентано, и обнял его за плечи, — Что ты хочешь от них?

— Я хочу, чтобы пустили движение по кольцевой. Почему они не выполняют приказ пример- министра, — и Сидор сделал шаг в сторону полицейских закричал на них, — Я вас уволю бездельники.

— Хорошо, хорошо, я сейчас позвоню министру внутренних дел, — отводя Сидора к машине, стал успокаивать его Челентано, — Тот даст приказ начальнику дорожной полиции, тот начальнику Квасковской, тот начальнику дорожной полиции Квасквы, а тот уже командиру полка, и дальше батальона, и все будет нормально. Через час откроют движение, — и Челентано сочувственно посмотрел на Сидора, — Ну, что звонить?

— А зачем так сложно. Разве этим полицейским недостаточно моего приказа, премьер-министра?

— Нет. Они этого не могут себе представить. Они капитаны. Значит, приказ им должен отдать майор. В крайнем случае, их начальник которого они знают. Так система эта устроена. На этом все держится. Понимаешь? — Челентано пристально посмотрел на Сидора, — Ну, что звонить?

— Не надо, — махнул рукой Сидор и полез в машину.

— И правильно, — согласился Челентано, — А так мы проедем, и их через десять минут пустят, — Трогай, — приказал он водителю.

***

Приехав к Желтому дому, они поднялись в комнату отдыха Беломедведева.

— Какие планы на сегодня, — поинтересовался Сидор закуривая.

— Через полчаса заседание правительства, — взяв бумагу со стола, прочитал Челентано.

— Что снова деньги распределять будем, — сморщился Сидор.

— Это самое главное в политике, — через зубы процедил Челентано, — Остальное все, приложение к деньгам.

— Что остальное, — не понял Сидор.

— Министерство культуры, физкультуры, внешних и внутренних сношений, — криво улыбнулся Челентано, — После совещания, работа с бумагами.

— Это что значит?

— Телевизор будешь смотреть. Подковываться политически. А то мне иногда, кажется, ты даже не понимаешь в какой стране живешь?

— А телевизор значит меня научит этому, да? — ехидно спросил Сидор.

— Научит, обязательно научит. Он многих научил. И тебя темного научит.

В это время над дверью в стене замигала красная лампочка.

— Все, наш выход, господин премьер-министр. Помнишь если правое ухо, значит, одобряем, левое — отложим на потом. — Челентано подошел, и открыл дверь. Сидор с недовольным лицом прошел мимо и, войдя в зал рукой, разрешил всем садиться.

— С кого начнем, — он, не заглядывая в листок, лежащий перед ним, оглядел присутствующих.

— Разрешите доложить экономическую ситуацию, — поднял руку унылого вида министр в синем пиджаке и серой жилетке. "Сидор, молча, кивнул, — Курс доллара на последних торгах вырос на пять пунктов, а баррель нефти подешевел на три доллара, — произнес унылый и грустно посмотрел на Сидора.

— Все, — уточнил Сидор.

— Все, — утвердительно покачал головой министр.

— Напрашивается законный вопрос. Радоваться нам этому или нет, — Сидор забарабанил пальцами по столу,

— Да вроде нечему радоваться, — пожал плечами унылый министр.

— Тогда почему вы здесь сидите, раз так все печально, — Сидор недовольно взглянул на унылого.

— А что еще делать, — удивился унылый министр.

— Так идите и наладьте эту торговлю баррелями и долларами. Чтобы все как надо было. А про курс я и в газетах прочитать смогу. Или у кого, то есть другие предложения?

В наступившей тишине все с осуждением посмотрели на унылого министра.

— Кажется, все согласны. Тогда идите, исправляйте ситуацию господин министр.

Сутулый растерянно обвел взглядом министров, потом собрал со стола бумаги, и опустив голову пошел к выходу.

— Продолжим, — произнес Сидор, как только дверь за сутулым закрылась.

Из-за стола приподнялся Задворкин, все в том же мятом пиджаке и с печальным видом, взяв листок бумаги, зачитал:

— От министерства обороны поступила заявка на выделение дополнительно десяти миллиардов, — он положил листок на стол и посмотрел на Сидора.

— Подождите, но ведь мы им вчера давали, кажется пятнадцать, — спросил Сидор.

— Шестнадцать с половиной, — уточнил Задворкин, — Только те деньги на плацы выдавали, а эти на казармы просят. Численность армии растет, с плацами вроде вопрос пока закрыли, а казарм не хватает. В палатках пока и землянках ютятся солдатики.

— Так надо было с казарм, и начинать, а не с плацев этих, — возмутился Сидор.

— Министерство обороны считает, что сначала надо плацы построить, — развел руками Задворкин.

— Значит так, — встал из-за стола Сидор, — Вчерашние деньги перенаправьте на казармы. А вот потом, когда построят, выделим на плацы.

— Поздно, — грустно произнес Задворкин.

— Что поздно, — не понял Сидор.

— Вчерашние уже ушли, — ответил тем же тоном Задворкин, — У министерства обороны деньги долго не задерживаются.

Сидор взглянул на Челентано, тот двумя руками дергал свое правое ухо.

— Ладно, — согласился Сидор, — На казармы, пожалуй, стоит выделить. Только вот, на что они завтра потребуют еще?

— Неизвестно, — пожал плечами Задворкин, — Военная тайна.

Держат, как всегда, в секрете.

— Следующий, — махнул обреченно рукой, Сидор.

— Министр сельского хозяйства Рвачев, — представил Задворки и из-за стола приподнялся вчерашний министр, инструктор комсомола в золотистых очках, и бодро отрапортовал:

— Рассмотрев ваше вчерашнее поручение по колорадскому жуку, министерство сельского хозяйства нашла более надежного и проверенного поставщика.

— Вот видите. Значит, я был прав. «Не доработали», — с самодовольно видом произнес Сидор.

— Так точно господин премьер-министр. Но уже исправили и подготовили новую заявку на два с половиной миллиарда, — министр Рвачев открыл портфель и вытащив увесистую папку с бумагами передал ее Задворкину.

— Подождите, — оторопел немного Сидор, — А вы вчера кажется, всего два просили?

— Два, но качество препарата значительно уступало, и никаких гарантий вчерашний поставщик не давал.

— А этот значит дает? Но уже, за два с половиной, — поинтересовался Сидор.

— Это, известная в узких кругах фирма, Белый медведь, — открыв переданную папку, произнес Задворкин и тут же все министры одобрительно загудели: «Это надежно. Тут вопросов нет. Никакой жук теперь не пройдет. Это покруче чем у американцев будет».

Сидор вопросительно взглянул на Челентано, тот изо всех сил обеими руками тянул себя за правое ухо и даже пытался, приподнимал ногу от усердия.

— Передайте мне документы, я рассмотрю, после совещания, — устало ответил Сидор, — Что- то еще?

— Правительство Квасквы подало заявку на расширении территории города, за пределами кольцевой дороги под строительство единой городской штрафстоянки и необходимой инфраструктуры.

— У них же в Брюлево уже есть. Я там вчера был, — оживился Сидор.

— Мэр Квасквы сам сейчас доложит обстановку, — как всегда скучным голосом произнес Задворкин, и из-за стола поднялся щекастый господин с черными бусинками глаз.

— Господин премьер-министр, — начал щекастый, — Как вы знаете, мы третий год реализуем программу «Кваска город для всех, и все должны платить». Уже сейчас на сорока процентах городской территории работают платные парковки. И еще на пятнадцати процентах, по многочисленным обращениям граждан, запрещена стояка личного автотранспорта. Все это делается как вызнаете, в целях борьбы с пробками на дорогах, улучшению экологической обстановки и созданию культурных зон свободных от автотранспорта. В настоящее время началась работа по строительству шлагбаумов на въездах во дворы жилых домов, чтобы перекрыть автовладельцам возможность бесплатно парковаться там и улучшить жизнь стариков и детей. Как вы видите товарищи, борьба ведется по всем направлениям, и нет сомнений, что враг будет разбит, как говорили наши деды во времена войны. Однако уже сейчас существующие штрафстоянки города, не справляются с потоком эвакуированных автомобилей. А после того, как мы охватить платными стоянками сорок процентов территорий и закроем дворы, нам физически некуда будет вывозить эвакуированные машины. Существующая Брюлевская база уже работает круглосуточно, без выходных и праздников. Поэтому строительство единой штрафстоянки за пределами города, позволит нам решить эту проблему, а освободившиеся территории действующих штрафстоянок пустить под коммерческую застройку для блага и нужд квасквичей, — мэр сделал паузу, с гордостью оглядел присутствующих и с пафосом закончил, — И кроме всего перечисленного, перенос штрафстоянок, позволит улучшить криминогенную обстановку в городе.

— Это, каким образом еще, — исподлобья посмотрел на мэра Сидор.

— В настоящее время, недовольные действиями властей несознательные граждане и деклассированные не санкционировано собираются вокруг автостоянок, пытаясь выразить протест и возмущения. Под воздействием алкоголя и гражданских активистов участились случаи нападения на охрану, а это как вы понимаете прямая угроза цветной революции. Тем более автопокрышек там, как вы понимаете в избытке.

— А почему вы думаете, что они не станут собираться за городом и жечь покрышки, — поинтересовался Сидор.

— Будут, — радостно ответил мэр, — Поэтому мы и планируем создать на территории новой Квасквы всю необходимую инфраструктуру, включающую, кроме единой штрафстоянки, места дислокации подразделений национальной гвардии, ОМОНа. И помимо этого, кварталы для проживания их семей, школы, детсады, а также систему современных тюрем и следственных изоляторов, оборудованных по самым современным европейским проектам. Таким образом мы выводим из столицы, ненужный автотранспорт и сопровождающую его криминогенную составляющую, и контролируем это в все одном месте. Служба безопасности, полиция, министерство обороны и служба исполнения наказаний безоговорочно поддерживают этот проект, — выдохнул довольный мэр и закончил. — Не исключаю, что в дальнейшем наш опыт будет распространен по всей стране.

— И сколько вам надо для этого денег, — прервал триумф мэра Сидор.

— На первое время, для строительства единой штрафстоянки и основных магистралей, мэрия планирует решить самофинансированием, используя сначала банковские кредиты, покрываться которые будут за счет тех же самых штрафов и стоимости парковочного времени. Мы уже проработали тарифы. Конечно, силовая составляющая остается, как всегда, за госбюджетом. Но повторяю, это позволит локализовать и организовать возможные места так называемых майданов.

— От меня, что вы хотите, — не понял Сидор.

— Подписать постановление о выделении земли, — смущенно ответил мэр.

— Я вам занесу потом бумаги, — добавил Задворкин.

— Хорошо, — облегченно вздохнул Сидор, — На этом надеюсь все?

— Про сосиски хотел еще доложить, — Задворкин вопросительно взглянул на Сидора.

— Догладывайте.

— Вопрос по сосискам прошел согласования уже всех министерств. Получено положительное решение. В настоящее время выполняется корректировка государственного бюджета.

— Всего бюджета, — удивился Сидор.

— Конечно всего. Мы могли бы, конечно, пустить их через внебюджетные фонды, но требуется ваше согласие.

— Нет, — категорически ответил Сидор, — Корректируйте бюджет. Спасибо господа. Все свободны.

Министры, тихо ступая по ковру, вышли. Последний ушел Задворкин, положив перед Сидором красную папку с тесненной золотом папкой «На подпись».

— Кто тебя просил выгонять министра экономики, — с раздражением произнес Челентано, вскочив со стула и нервно расхаживая по кабинету.

— Ну, подумаешь, погорячился, с кем не бывает, — попытался уйти от ответа Сидор.

— А если это в прессу просочится. — Челентано подошел к столу и закрыл папкой встроенный микрофон, — а это просочится. Обязательно кто-нибудь из этих мерзавцев донесет, — указал он пальцем на дверь, в которую вышли министры, — Представляешь, что начнется? Раздрай в правительстве. И заголовки в газетах. Беломедведев выгоняет из правительства либералов. Скандал.

— Передай, пусть приходит завтра. Я извинюсь если надо, — Сидор виновато посмотрел на него.

— Завтра выходной, — с сожалением произнес Челентано, — Ладно, давай подписывай бумаги, надо успеть отдать в секретариат.

— Выходной это хорошо, — обрадовался Сидор, пододвигая к себе папку, оставленную Задворкиным. — Солдатские казармы, — прочитал он первую бумагу и достав факсимильную печать подышал на нее и поставив подпись протянул бумагу Челентано. — Жук не пройдет. Два с половиной миллиарда, — задумчиво прочил он следующую.

— Вот тут ты молодец, — одобрительно произнес Челентано, — Без Белого Медведя хотели деньги распилить.

— Кто такой Белый медведь?

— Как разве я тебе не говорил, — удивился Челентано, — Благотворительный фонд Беломедведева.

— А кто такой Беломедведев, — автоматически спросил Сидор.

— Беломедведев, это ты Сидор. В смысле временно исполняющий его обязанности.

В это время в кармане у Челентано зазвонил телефон.

— Кстати, легок на помине, — беря трубку, произнес Челентано, — Да, Митрофан Анатольевич. Нормально прошло совещание. Да, сидим, как раз подписываем по жуку бумаги. Хорошо. Передам, — он убрал телефон и с облегчением выдохнул, — Фу, вроде про министра экономики пока еще не знает. А тебе благодарность за то, что на место поставил этого выскочку министра сельского хозяйства и кураторов его из министерства безопасности.

— Спасибо, — скромно ответил Сидор.

— Пойми. Здесь все так поставлено, на чьих-то интересах. Это политика. Большая политика. Это тебе не сказки детям на елке рассказывать.

— Ну, а в этих платных парковках и единой штрафстоянке, какая политика, чьи интересы, — брезгливо рассматривая последнюю бумагу, спросил Сидор.

— Тут целый комплекс. «Дайка сигаретку», — самодовольно произнес Челентано, вытаскивая из пачки, протянутой Сидором сигаретку и прикуривая от своей зажигалки. — Во-первых деньги в бюджет. Нефть нестабильна, доллар тоже. А сам видишь теперь, сколько у нас проблем с военными. Постоянно платить им надо. Но и другие интересны переплетаются. Компании, обслуживающие эвакуацию и коммерческую недвижимость на квасковском мэре, замыкаются. А он в Кваскву Самом назначен. Это значит у них здесь свои бизнес-интересы. А с другой стороны и порядок тоже надо наводить в городе. Народ на машины сел и свободу почувствовал. Раньше все по расписанию ездило — автобусы, электрички. И народ жил по расписанию. А теперь на машины пересели и никакого порядка в стране. Отсюда и до протестных настроений, и до майдана недалеко. Поэтому правильную политику мэр ведет. Отправить за город всех нарушителей, как раньше выселяли за сотый километр и железным кольцом окружить их военными и полицией. Да и по Кваскве с мигалками уже не проедешь. Так, что давай подписывай.

— Да если бы не парковки эти, народ бы и не протестовал, — неуверенно произнес Сидор.

— Другой бы повод нашли, — перебил его Челентано. — Ты вот что, если не понимаешь ничего в государственном устройстве, делай, как тебе говорят, — Челентано раздраженно затушил окурок о чернильницу, — А то получится как с министром экономики.

— Да, делаю, я делаю, — замахал рукой Сидор и поставил печать на постановление. — Все, забирай. Какие дальнейшие планы?

— Я пойду пока оформлю документы, — складывая листки в папку, ответил Челентано, — А ты иди Телек посмотри. Там как раз полезные для твоего развития передачи повторяют. А потом на обед пойдем вместе.

— Не пойду на обед, — Сидор встал из-за стола, — Я лучше Петровичу позвоню, закажу осетинских пирогов. Ты будешь?

— Буду. Через час пусть приезжает, — согласился Челентано, выходя из кабинета.

Сидор вышел в комнату отдыха, снял пиджак, растянувшись на диване, набрал номер Петровича:

— Але, Петрович, это Сидор. Слушай, не подвезешь мне пироги? На машине боишься? На метро тогда приезжай. Я бы сам. Но тут дел государственных невпроворот. Не могу отлучиться, — он выслушал ответ и радостно произнес, — Понял. Заедешь сначала в пекарню, а через час будешь у меня. Жду. — Сидор убрал телефон и взяв пульт, включил телевизор. На экране крупно высветилось лицо вчерашней мидовской блондинки с воспаленным взором и небрежно уложенными волосами. Она, беззвучно открывая большой, зубастый рот, что-то рассказывала, как будто кого-то, пытаясь укусить. Сидор инстинктивно сжался и быстро выключил телевизор.

— С меня достаточно на сегодня их политики, — произнес он и, протянув ноги, блаженно закрыл глаза и стал проваливаться в сон…

(Сон Сидора). Ему стало сниться, что он лежал, засыпая на диване в комнате отдыха, как вдруг дверь рядом с шкафом, которую он раньше не замечал, приоткрылась и в комнату крадучись и, оглядываясь по сторонам вошел каебунский президент с кейсом в руке. Он стал, что-то искать, открывая и рассматривая содержимое тумбочек и шкафов. Не найдя там ничего, он, встав на четвереньки, начал ползать по полу заглядывая под стулья, кресла, днище письменного стола и таким образом добрался до дивана, на котором лежал Сидор. Увидев Сидора, каебунец испуганно вскрикнул и стал задом отползать к выходу.

— Стоять, — Сидор открыл глаза и строго посмотрел на каебунца. — Что ты здесь делаешь?

— Простите, — на русском языке с небольшим акцентом ответил каебунец, — Я потерял свой орден, когда встречался с вами. — Вот я и вернулся, чтобы его найти. Вы случайно его не видели?

— Не видел, — тем же строгим голосом ответил Сидор и добавил, — Может ты его потерял где-то в другом месте. Например, в стриптиз — клубе.

— Я не был в стриптиз-клубе, — жалостливо произнес каебунец, — Я после приема поехал в аэропорт, чтобы улететь обратно в Каебун. Но меня не выпустили без ордена. Он был задекларирован. И поэтому я не могу без него пройти погранконтроль и вернуться на родину.

— Только не надо мне рассказывать сказки про орден. Нашел дурака. Скажи, еще, что я у тебя его украл, — рассмеялся ему в лицо Сидор. — Ты просто присвоил полтора миллиона которые тебе выделили в Казахсаде и хочешь слинять с ними на Гавайи или в Бали.

— Нет, господин премьер- министр, они дали несколько сто тысяч. И то основную часть уже украли мои охранники, танцующие негры, — чуть не плача произнес каебунец, — Вот, все что у меня есть, — он раскрыл кейс, из которого вывались несколько зеленых пачек.

— А где остальные деньги? — недоверчиво спросил Сидор. — Я имею ввиду оставшиеся от полутора миллиона?

— Где, где. В кизде, — тем же плачущим голосом простонал каебунец, — Так они мне ответили в Казахсаде и забрали их себе. Это кажется, по-вашему, называется откат?

— Что все забрали, и оставили несколько тысяч, — удился Сидор.

— Да, — развел руками президент. — А разве у вас не так делается?

— Так, но… — растерянно замялся с ответом Сидор, — Но вам бы у нас оставили значительно больше. Впрочем, теперь я и сам не уверен.

— Мне не надо больше, — снова захныкал каебунец, — Если бы вы мне тоже после отката оставили хотя бы пятьдесят тысяч. То мне хватило этого, чтобы выдать зарплату армии и продержаться еще полгода у власти. Но теперь у меня ни денег, ни ордена. И, что мне теперь делать, — и каебунец залился горькими слезами.

— Да, не плач ты. Дай подумать, — Сидор сел на диван и похлопал каебунца по плечу. — Я попробую разыскать твой орден. Кажется, я видел где-то очень похожий. И постараюсь пробить для тебя эти пятьдесят тысяч через внебюджетные фонды.

— О, господин премьер-министр, вы тогда спасете мою честь и мою страну от смуты, — он упал перед Сидором и стал обнимать его ноги.

— Так, перестань сейчас же, — Сидор схватил его за плечи и помог встать, — Но мне потребуется некоторое время. Хотя бы дня два, три.

— Я подожду, господин премьер-министр. У меня нет другого выбора.

— Где только ты подождешь, — задумчиво произнес Сидор.

— В вашей спальне, — обрадовался каебунец.

— В какой еще спальне?

— Вот в этой, — каебунец подошел к незаметной двери в углу и приоткрыл ее, — Я сегодня уже ночевал здесь. — Тут все есть. Душ. Холодильник. Только еды нет. Хорошо, я с собой пачку фиников взял. — Он вытащил из кармана горсть фиников и протянул их Сидору, — не желаете?

— Нет, — мне скоро должны привезти осетинские пироги.

— О! Как я обожаю ваши осетинские пироги. Если можно, закажите мне тоже. Я вам потом отдам деньги, после отката.

— Хорошо. Закажу, — согласился Сидор и услышав голоса, раздающиеся из зала заседаний, замахал каебунцу рукой, — Все. Прячься. Тебя никто не должен видеть.

Каебунский президент, отдав по-военному честь, скрылся в спальне, а Сидор лег на диван и притворился спящим.

***

«Я думал, он телевизор смотрит. Повышает свой политический уровень», — раздался голос Челентано, и Сидор открыв глаза, увидел стоящего рядом своего помощника.

— Тут и без телевизора в голове одна ваша политика, — присаживаясь и тряся головой ответил Сидор, — Даже во сне от нее покоя нет.

— А, что это, — спросил Челентано, и наклонившись поднял с пола какой-то предмет. Он понюхал, его и лизнув языком, добавил, — На финик похоже. Ты, что с пирогов на финики перешел?

— Не знаю, откуда он взялся, — удивленно ответил Сидор, оглядывая пол.

— Слушай, меня тут в школу срочно вызывают. Сын, что-то натворил, — Челентано, бросил финик в рот и со вкусом разжевал, — А ничего финик, вкусный. Я слетаю быстро, туда-сюда. Ты пока отдохни или Телек посмотри. Вернусь, на хоккей поедем. Финалы начались. Наши все там сегодня будут.

— Кто это наши, — спросил Сидор.

— Кто, кто? Правительство, безопасники, администрация Сама, олигархи. Вся элита теперь на месяц на хоккее зависнет, — Челентано, выплюнул на пол косточку и взяв пульт, включил телевизор. На экране появилась вчерашняя парочка телеведущих, накрашенная, рыжая и интеллигент в очках, — О! как раз то, что тебе нужно. Они тебе сейчас все по полочкам разложат, всю нашу внешнюю и внутреннюю политику. Смотри. Учись, — и бросив пульт на диван он быстро вышел из комнаты. «А теперь мы расскажем вам, почему так ненавистна наша страна некоторым западным либералам», — раздался из телевизора вкрадчивый голос интеллигентного в очках. Сидор быстро взял пульт и выключил телевизор. Оглядевшись по сторонам, он увидел лежащую на полу финиковую косточку. Наклонившись, он дотянулся и поднял нее. Косточка без сомнения была финиковой. Сидор вспомнил детство. Тогда много продавали фиников. Наша страна дружила с арабскими странами, в которых кроме фиников тогда ничего не было. И вот чтобы поддержать их, мы в обмен на трактора, металл, удобрения, закупали у них финики и скармливали нашим гражданам. Сидор внимательно рассмотрел косточку, и встав с дивана и подошел к спальне и потянул на себя дверь и… Посередине комнаты, на стуле сидел президент Каебуна, обхватив кейс. Увидев Сидора, он расплылся в белозубой, конской улыбке и закивал головой.

— Что вы здесь делаете, — изумленно произнес Сидор.

— Вы же сами мне приказали подождать здесь, пока вы орден найдете и пятьдесят тысяч, — ответил каебунец, и улыбка исчезла с его лица, — Или вы передумали?

— Подожди, так это был не сон разве, — с надеждой спросил Сидор.

— К сожалению, нет. Я бы тоже этого хотел, — грустно ответил каебунец, — Так, что, вы поможете мне и моей стране?

— Тут своим не всегда знаешь, как помочь. Вон резервации уже для людей за городом готовить начали, — раздраженно ответил Сидор, вспомнив предложение Квасковского мэра.

— Тогда мне ничего не остается делать, как застрелиться, — вздохнул каебунец, — Ну, хотя бы пистолет достаньте мне или я выброшусь из окна.

— Ладно, успокойся. Раз обещал, значит, придумаю, что-нибудь, — ответил раздраженно Сидор. — Тебя как зовут то?

— Его высочество Каебун- Баебун-Таебун триста двадцать восьмой, — с надежной взглянул на Сидора, произнес каебунец, — Но, вы, господин премьер- министр, можете называть меня просто Отелло.

— Ты тоже давай там без этих должностей, — и он протянул ему руку. — Не люблю я это. Как-нибудь попроще.

— Очень приятно, — каебунец подскочил со стула и почтительно потряс руку Сидору. — Можно я буду звать вас шефом?

— Как хочешь, — согласился Сидор и поинтересовался, — Откуда у тебя такой хороший усский язык.

— Я учился в вашей военной академии, — снова засветился улыбкой каебунец. У меня даже сначала жена была усская. Это она меня Отелло назвала.

— Почему была?

— Ее потом соблазнил король из соседнего Гонго, и она переехала жить к нему. Гонго богатая страна. Они добывают алмазы, — улыбка исчезла с его лица, и он вздохнул добавил. — Но в Кваскве все равно, самые красивые женщины. Поэтому я больше так и не женился.

— Ну, вот тебе еще и новую жену надо найти здесь, — пошутил Сидор.

— Это было бы замечательно, — вздохнул Отелло и закатил кверху глаза.

В это время у Сидора в кармане зазвонил телефон.

— Это, Петрович. Наверное, пироги привез, — взглянул на телефон Сидор и включил громкую связь. — Да, Петрович. Ты приехал?

— Нет, Сидор, — раздался из динамика голос Петровича, — Я все еще в пекарне. Нас пытаются захватить, но мы держим оборону. Боюсь, ты сегодня останешься без пирогов.

— Подожди, — крикнул в ответ Сидор, — Кто вас пытается захватить?

— Люди какие-то. Приехали на экскаваторах и бульдозерах. А с ними менты и омоновцы. Собираются снести пекарню и прилегающие ларьки. Но мы забаррикадировались здесь и не пускаем никого.

— Где находится ваша пекарня, — закричал в ответ Сидор.

— На Кушкинской площади, возле торгового центра Пирамида, — ответил Петрович и из телефона раздались какие-то сильные рычащие звуки.

— Говори громче, плохо слышно, — снова закричал в трубку Сидор.

— Не могу громче. Они завели бульдозеры и начали крушить соседние здание, — раздался в ответ, через тарахтение, слабый голос Петровича.

— Держитесь. Я сейчас приеду и помогу вам, — крикнул Сидор и убрав телефон направился к выходу.

— А можно я тоже с вами, — крикнул ему в след Отелло.

Сидор оглянулся и критически осмотрел каебунца: «В таком виде, ты вызовешь лишние вопросы»

— А, я переоденусь. Там в шкафу много ваших вещей, шеф. — Отелло подбежал к шкафу и открыв его стал вытаскивать вешалки с одеждой. — У вас замечательный вкус, шеф. Вы любите яркие цвета, как у нас в Африке. — Он снял с плечиков разноцветную рубашку и потряс ей.

— Ладно. Давай, быстрее переодевайся и поехали, — согласился Сидор и достав сигаретку, закурил и вышел в соседнюю комнату.

— Так, нормально, шеф, — через несколько минут, радостный Отелло вышел из спальни с кейсом в руке. На нем была одета ярко-красная куртка, из-под которой выглядывала синяя рубашка в зеленую полоску. На ногах были кожаные брюки в заклепках и кроссовки с ярко-желтой подошвой.

— Ничего, — согласно кивнул головой Сидор, — Тебе только красного Феррари не хватает.

— О, красная Феррари, самая уважаемая машина в Африке, — и на лице Отелло, снова засветилась конская улыбка.

— Но только вот лицо все равно тебя выдает, — увидев его улыбку, засомневался Сидор.

— Я маски взял на всякий случай. Там в шкафу лежали. С Венецианского карнавала, наверное, — и он, открыв кейс, вытащил две зловещие, белые маски Баута и одну приложил одну к лицу.

— Так вроде лучше, — удовлетворенно согласился Сидор и подойдя к двери лифта, нажал кнопку.

Они спустились на первый этаж. Сидевший за столом охранник в штатском, увидев Сидора, подскочил и встал навытяжку.

— Вольно, — помахал рукой Сидор, — Мне машин нужна, до Кушкинской площади доехать, без сопровождения, — Этот со мной, — кивнул он головой в сторону Отелло.

Охранник, снял трубку с большого, советского вида телефона и испуганно косясь на Отелло в маске, отдал команду, — машину сопровождения срочно к подъезду. Первого надо отвезти на Кушкинскую, — И положив трубку, он подбежал и открыл стеклянную дверь, — Машина у подъезда, господин премьер-министр.

— Как у вас все организовано, — произнес восхищённо Отелло, садясь, в машину рядом с Сидором, — Люблю Кваскву. Это вам не Европа какая-нибудь и не Америка.

***

Они остановились, не доехав немного до Кушкинской площади. Дальше дорога была перекрыта огромными оранжевыми грузовиками дорожных служб.

— Пойду, посмотрю, что там происходит, — сказал Сидор и приказав водителю ждать его здесь, вылез из машины и прошел по тротуару, мимо стоящего в вечной задумчивости памятнику великому поэту к торговому комплексу Пирамида, располагающемуся возле редакции газеты «Зависть», откуда и доносились звуки работающей техники. Пирамиды как таковой уже не было, на месте ее лежали груды строительного мусора, и только оставалась одна маленькая пристройка с надписью: «Осетинские пироги» и самодельным плакатиком «Русские не сдаются», выставленным в окне. Вся территория вокруг Пирамиды была оцеплена военными — тщедушного вида солдатиками-первогодками, одетыми в черные не по размеру бушлаты. Зато на прилегающей улицы, возле автозаков, стоял солидный отряд экипированных омоновцев в шлемах с щитами, вооруженных резиновыми дубинками. «Товарищи осетинцы. Сопротивление бесполезно, — разнесся над площадью, усиленный в мегафон, монотонный голос полицейского генерала, стоящего за оцеплением солдат, — Приказываю выйти из незаконно удерживаемого помещения и сдаться властям. Если вы не подчинитесь, к вам будут применены спецсредства, и я не берусь ручаться за ваше здоровье. В вашем распоряжении осталось пять минут на сборы. Время пошло». Генерал опустил мегафон и посмотрел на часы. В это время со стороны улицы, на которой стояли омоновцы, к площади подъехал полицейский броневик с большой водяной пушкой на крыше и остановился за оцеплением солдат.

— Сейчас они по ним водой под напором ударят, — прокомментировал кто-то из стоящих в толпе зевак, наблюдающих за происходящим. — Недолго им теперь осталось.

В это время другое окно пристройки, торгующей пирогами, распахнулось и оттуда донеслась сначала тихо и неуверенно, а потом все громче и напористей песня:

Прощайте, товарищи! С Богом, ура!

Кипящее море под нами!

Не думали мы еще с вами вчера, что нынче уснем под волнами!

Все вымпелы вьются, и цепи гремят, наверх якоря поднимая.

Готовятся к бою орудия в ряд, на солнце зловеще сверкая…

— Во, дают, осетинцы, — крикнул кто-то из толпы. — Это же они про Варяга поют, — Поддержим ребята, матросиков, — И сначала он, а потом и весь собравшийся народ стал подпевать засевшим в пристройке, и скоро по всей площади громогласно разнесся знакомый всем припев:

Наверх, о товарищей, все по местам!

Последний парад наступает!

Врагу не сдается наш гордый «Варяг», Пощады никто не желает!