Бонус к книге "Муж напрокат"
#Откровенно
#Горячо
#18+
Я откинула голову, прислонившись затылком к мокрому кафелю, пока горячие губы Колина спускались по моей скуле, шее, вниз к груди, к твердым соскам. Дрожь по всему телу и мурашки явно свидетельствовали о том, что я сходила с ума от этих прикосновений, и Колин об этом знал. Я должна была остановить его, но не могла, поэтому малодушно отбросила в сторону ненужные мысли и громко простонала, как только его зубы сомкнулись на соске и легонько его потянули.
― Господи, как же я давно хотел услышать этот звук, ― пробормотал Колин перед тем, как втянуть сосок в рот.
― О, боже, ― выдохнула я, выгибая спину и подставляя свою грудь под требовательные губы и язык.
Я схватила Колина за волосы и слегка потянула, а потом прижала крепче к себе. Тело омывала горячая волна, между ног пульсировало, разрядка мне нужна была больше следующего вдоха. Колин терся о мою промежность каменным членом, распаляя все сильнее и сильнее. Окружающий мир закрутился и исчез, когда Колин поставил меня на ноги, широко их развел и опустился на колени. Он провел губами по внутренней стороне бедра, плавно прокладывая дорожку из поцелуев выше к средоточию моей потребности. Как только его язык обрисовал первый круг между складочками, из меня вырвался очередной стон. Мне нравилось, что он не спешил, но я ожидала от него совсем другого. Много раз, лаская себя в постели, я представляла себе, что он схватит меня за волосы и будет нещадно вколачиваться, пока я буду кричать до хрипа. Но он медлил, и это было по-своему прекрасно, и все же… недостаточно для меня. Я была слишком возбуждена, чтобы придерживаться сейчас медленного ритма. Слишом изголодалась по нему, до невозможности, до отчаяния.
― Колин, пожалуйста, ― простонала я.
― Что? ― спросил он, поднимая голову и глядя на меня. ― Чего ты хочешь?
― Тебя. Пожалуйста.
― Я есть у тебя, Лана. Я весь твой, ― он выпрямился, сделал небольшой шаг назад и развел руки в стороны. ― Весь твой, бери.
Я бросилась к нему и впилась в губы жадным поцелуем. Мы кусали друг друга, сминали губы, наши языки танцевали во ртах друг друга так неистово, как будто мы сейчас поглотим их.
― Боже, пожалуйста, ― лихорадочно шептала я между поцелуями и когда он покусывал мою шею. ― Колин, пожалуйста.
Он запустил руку в мои влажные волосы, сжал их в кулак и слегка потянул назад, заглядывая мне в глаза.
― Ты так хорошо просишь, что я не могу отказать тебе.
Он резко развернул меня и слегка толкнул вперед так, что мне пришлось упереться ладонями в кафель и прижать к нему горящую щеку. Как только я прогнула спину и подняла попку повыше, по ней тут же прилетел увесистый шлепок, заставив меня вздрогнуть. Вот этого я ждала. Вот такого напора и страсти, жадности в его действиях. В следующую секунду я почувствовала, как крупная головка пристроилась к моему входу. Колин схватил меня за бедра и медленно вошел до упора. Я застонала громче.
― Вот так?
― Еще, ― попросила я.
― Как твоя нога?
― К черту ногу, Колин! Еще!
Он вышел и снова медленно погрузился в меня, а я уже царапала кафель ногтями от невыносимости ощущений. Мне хотелось больше, сильнее, грубее. Я была слишком голодна. Снова вышел и медленно вошел, и еще раз, и еще.
― Боже, Колин, пожалуйста, быстрее.
Он крепче схватился за мои бедра, снова шлепнул по попке и замер.
― Покажи, как ты хочешь. Двигайся, Лана, ― его голос был хриплым, я слышала его сбившееся дыхание.
И я начала двигаться. Сначала медленно насаживалась на него, привыкая, пытаясь пристроить больную ногу так, чтобы испытывать наименьший дискомфорт, а потом ускорилась, и через пару мгновений мои бедра встречали его с громкими шлепками, которые перекрывали только мои стоны. Я вошла в раж, не могла уже остановиться, чувствовала, как внутри меня зарождается горячая волна, из-за которой покалывало кожу головы, а лицо и шея горели огнем. Внутри меня пульсировало желание, жажда, которые мне нужно было утолить. Я нуждалась в этом так сильно, что растеряла всякое здравомыслие. Быстрее и быстрее к заветной цели, подгоняемая редкими шлепками по ягодицам, негромкими стонами Колина и его подбадриванием.
― Вот так, жадная девочка. Давай, еще. Умница, еще, Лана, ― рычал он, и я чувствовала, как он становится еще тверже во мне, если такое вообще было возможно.
Перед самым оргазмом он схватил меня одной рукой за плечо, а второй впился в бедро и сам начал двигаться. Так, как я хотела, как представляла себе. Жестко и быстро, до упора, с жадностью вбирая каждую каплю моего удовольствия. Шлепки плоти о плоть заглушались стонами. Мои ноги начали дрожать, когда горячий ком удовольствия достиг своей цели, и я с криком взорвалась, а мир вокруг померк. Остались только пульсирующее наслаждение и ласковые объятия, поцелуй между лопаток и горячее дыхание на моей коже.
Колин дождался, когда я приду в себя, а потом развернул меня к себе лицом и медленно, нежно поцеловал.
― Продолжим в спальне, ― прошептал он в мои губы, подхватил меня на руки и вынес из ванной.
― Даже не вытремся? ― спросила я, хихикая.
― Бессмысленно, мы вспотеем через пять минут.
― О, так уверен в себе?
― Хочешь поспорить?
― Хочу проверить, ― прошептала я, облизывая его шею.
Колин бросил меня на кровать, и я снова хихикнула, когда матрас спружинил, и я подскочил пару раз. А потом меня накрыло мощное тело, и мне уже было не до смеха.
― Ты искушение, Лана, ― произнес Колин, целуя мою шею. ― Я хотел сделать все медленно, прочувствовать момент, а ты все испортила.
― Я могу как-то загладить свою вину? ― промурлыкала я, поворачивая голову и давая ему легкий доступ к моей коже.
― Можешь. Скажи, что ты чиста и на таблетках, ― он поднял голову и посмотрел мне в глаза.
― Чиста и на таблетках, — кивнула я.
― Слава Богу, ― выдохнул он.
― Потому что у тебя нет презервативов?
― Потому что у меня нет желания ими пользоваться с тобой.
― А… ― я открыла рот, чтобы спросить, пользуется ли он ими с Карен, потому что ее положение говорило об обратном, но промолчала.
― Я чист, ― коротко ответил он разом на все мои вопросы. Во всяком случае, на этом я успокоилась и развела ноги, приглашая его к продолжению.
В этот раз мне не пришлось его просить. Колин вошел в меня одним резким толчком, а я выгнулась дугой и простонала его имя. Он подхватил меня под попку и, спрятав лицо в изгибе моей шеи, вдалбливался в меня так, как будто завтра никогда не наступит. Второй оргазм наступил так быстро и стремительно, что я даже не успела среагировать. Все тело задеревенело, а рот открылся в немом крике. Я впилась ногтями в спину Колина и уплыла в удовольствие, сгорая от него до тла. Колин встал на колени, закинул мои ноги к себе на плечи, крепко прижав их к своему торсу, и продолжил трахать меня, сжимая мои колени. Периодически он опускал взгляд на соединение наших тел, после чего поднимал голову вверх и прикрывал глаза, шумно выдыхая. Это было потрясающее зрелище. Такой сильный, мощный, крепкий, сплошь состоящий из мышц. И весь мой. Пускай на мгновение, на одну ночь, но все же мой.
Он ускорился, и я поняла, что теперь Колин гнался за собственным удовольствием. Он просунул одну руку между моих ног и потер клитор большим пальцем. Я снова начала дрожать, неконтролируемо сжимая его внутренними мышцами.
― Вот так, Лана, еще разок, ― хрипло прошептал он, а потом резко поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.
Это стало последней каплей, и я взорвалась, отдаваясь жару, который поглощал все мое тело. И уже в следующее мгновение я почувствовала пульсацию члена Колина и горячее тепло, которое разливалось внутри меня. Он поднял лицо к потолку, закрыл глаза и простонал низко и хрипло, продлевая мою агонию и наполняя сердце каким-то первобытным чувством собственничества. Я хотела, чтобы эти стоны, этот вид напряженных мышц, эта хватка и крепко сжатые челюсти доставались только мне и никому больше. Я не могла отдать его Карен. Я любила его. Так сильно, что становилось больно.
Спустя пару мгновений Колин бережно опустил мои ноги на матрас и, устроившись рядом, притянул меня в свои объятия. Он поцеловал меня так нежно, что начала кружиться голова.
― Ты не обманул. Мы вспотели, ― прошептала я, и он усмехнулся.
― Нам нужно снова в душ.
― Не хочу смывать с себя твой запах.
― А ты грязная девчонка, Милана, ― со смехом сказал он, и я зарылась носом в изгиб его шеи, чтобы скрыть румянец на щеках.
Колин прижал меня крепче и обнял обеими руками, устроив мою голову у себя на груди. Мы пролежали так несколько минут в тишине, восстанавливая дыхание и возвращаясь в реальность. Наконец, я не смолчала.
― Колин, что будет дальше? ― спросила тихо, выводя узоры на его груди.
― Разберемся. Давай не будем сегодня об этом думать. Завтра решим все вопросы. Сегодня я хочу насладиться тобой сполна, ― ответил он, перекатывая меня на спину и нависая сверху. В бедро мне упирался твердеющий член.
― Снова? ― удивленно спросила я.
― Нам нужно восполнить все то время, что мы сопротивлялись нашим желаниям. Ты выпустила зверя наружу и теперь будешь расплачиваться за это. ― он поднял мою здоровую ногу и уложил себе на бедро, а потом легонько шлепнул по ягодице. ― Как твоя нога?
― Думаю, выдержит еще один раунд.
― Всего один? ― спросил он, приподняв бровь. ― Надеюсь, обезболивающее у тебя лежит рядом, потому что у меня на тебя огромные планы в эту ночь.
Колину пришлось практически тащить меня до квартиры, потому что я едва переставляла ноги. Не могла перестать всхлипывать и благодарить провидение за последние слова судьи.
Колин завел меня в квартиру, и в коридор выбежала взволнованная Нора, заламывая руки и глядя на нас с надеждой. Но, как только Колин опустился на корточки, чтобы помочь мне стянуть сапоги, Нора всплеснула руками, глядя на мое заплаканное лицо, и тоже расплакалась.
― Колин, с этим можно что-то сделать? Оспорить решение суда? ― спросила она сквозь рыдания.
― Какое? ― спросил он, глядя на нее снизу вверх. ― Думаешь, Лана уже решила отказаться от опекунства? Так быстро?
Нора нахмурилась, глядя на нас по очереди.
― Мы выиграли суд, ― икая, сказала я, и экономка, чертыхнувшись, кинулась ко мне и сжала в крепких объятиях. Она мешала Колину разувать меня, но он стойко снес ее нападение.
― Господи, девочка, это же замечательно, ― затараторила она на русском. ― Я так волновалась, так переживала. Колин купил все необходимое и для празднования, и для скорби. Ну, он не знал, какой будет исход, так что в итоге у нас есть водка и шампанское. И сегодня я выходная, а здесь нахожусь, чтобы составить тебе компанию для чего бы то ни было: отпраздновать или поддержать тебя в дальнейшей борьбе. Давай, снимай свое пальто. Я была в магазине, купила селедочки, наварила картошки в мундире. Так себе закуска к шампанскому, зато как дома. Идем-идем.
Я улыбалась сквозь слезы. Вытащила свою руку из хватки Норы и улыбнулась ей.
― Сейчас подойду. ― Она посмотрела на меня и Колина, кивнула и вышла из коридора. Я повернулась к мужу. ― Спасибо тебе. Я никогда не смогу выразить своей благодарности в достаточной мере, Колин. Никогда не смогу показать тебе, насколько я признательна за то, что ты для нас сделал. ― Он мрачно кивнул, крепко сжимая челюсти. ― Я завтра поеду в дом сестры, чтобы все там отмыть, и через пару дней мы с детьми переедем.
― Ты не будешь сама мыть дом после преступления. Я попрошу Джун, чтобы туда прислали клининговую компанию. Только мне понадобятся ключи, чтобы отдать их им.
― Не стоит, я…
― И я никуда вас не тороплю, ― перебил он, но сказал это мягче, нежнее. Заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо, заставив застыть на месте и наслаждаться лаской и мурашками, которые щедро покрыли мою кожу. ― Оставайтесь столько, сколько понадобится или… сколько захочется.
Я кивнула, не в силах даже рта раскрыть, чтобы ответить. Колин нежно стер с моих щек слезы и, наклонившись, прижался губами к моему лбу на несколько мгновений. Я зажмурилась, растворяясь в моменте, запоминая это ощущение, его запах, его прикосновение, потому что знала: вряд ли это когда-нибудь повторится.
― Мне нужно на работу. Развлекайтесь с Норой. Водитель заберет детей вовремя и привезет домой, не волнуйся об этом. Отдыхай.
Он несильно сжал мое плечо и вышел из квартиры, а я осталась стоять в наполовину снятом пальто. Так и не открыла глаза, потому что не хотела видеть, как он уходит. Я должна была хотя бы мысленно продлить этот момент нашей близости. Пускай эфемерный, пускай ничего для него не значащий, но он был так важен для меня. В последний раз почувствовать, что рядом со мной есть мужчина, который хотя бы только в моих мечтах разделяет крепкое, сжигающее чувство, заполняющее мое собственное сердце.
― Ну давай же, Лана! ― крикнула Нора. ― Я уже заждалась!
Я торопливо стянула пальто и повесила его на вешалку. Последний раз вдохнула задержавшийся в коридоре мужественный аромат и пошла в гостиную, где пересказала все, что произошло в суде. Мы устроили небольшое застолье на двоих, за которым я смогла выплеснуть все то, что накопилось. Примерно через час я подскочила и схватила телефон.
― Я же забыла маме позвонить! ― выкрикнула и тут же набрала номер.
После двух гудков послышался взволнованный голос:
― Лана? Ну как все прошло?
Они не спали. Несмотря на то, что у них была глубокая ночь, родители ждали моего звонка, а я, бестолковая, продлила их агонию на целый час.
― Все хорошо, мам, ― выпалила, стараясь скрыть дрожь в голосе. ―Все закончилось хорошо. Мы выиграли.
Я услышала, как она расплакалась навзрыд, и у самой снова встал ком в горле. Телефон тут же перехватил папа.
― Ну, слава Богу, дочка. Поздравляю. Ты молодец.
― Это заслуга Колина, пап. Он сделал это.
Родители были в шоке, когда я поделилась с ними новостью о том, что стала женой своего босса. Папа предлагал решить вопрос другим путем, он боялся, что мне придется как-то расплачиваться за помощь Мастерса. И был, по сути, прав. Я расплачивалась. Собственным сердцем. Со временем он свыкся с этой мыслью и теперь, думаю, был благодарен Колину за то, что тот помог мне.
― Поблагодари его от нас, ― устало пробормотал папа. Было слышно, что он сопротивляется, но все же должен произнести эти слова. ― Как дети? Оля, выпей валерьянку, в конце концов! ―зло произнес он, прикрывая микрофон. ― Прости. Мама решила, что она сама справится со стрессом, без лекарств. Сказала, что устала пить успокоительные.
― Дети хорошо, пап. Мы скоро переедем в дом Ксюши, Колин пообещал, что сегодня туда отправят клининговую компанию, чтобы… чтобы убрать там.
― Это хорошо. Ты его спроси, сколько все это стоит, я переведу деньги.
― Я справлюсь, пап. Это недорого. ― Я уже спрашивала. Дважды. Но Колин сказал, что не примет от меня деньги, потому что теперь это и его дети тоже.
Через минуту мама перехватила телефон у папы, и мы еще несколько минут разговаривали, пока она выспрашивала подробности, ахала и охала, а я успокаивала ее и старалась как можно сильнее сократить свой рассказ, чтобы не травмировать ее и без того расшатанную психику. Нора ласково улыбалась, поглядывая на меня. Так неожиданно было получить поддержку от человека, которого совсем не знала до этого. И так странно было ощущать с ним родство душ.
Я думала, что после того, как меня морально истощил суд, буду хотеть только спать, но Норе все же как-то удалось своими отвлекающими разговорами вернуть меня в реальность и немного настроить на позитив. С каждым часом я улыбалась все чаще и все больше расслаблялась. Определенно, шампанское с селедкой и картошкой теперь стали ассоциироваться у меня со вкусом победы.
За ужином я плакала, вспоминая сестру. Смеялась над выкрутасами Ноа и Вики, над шутками Колина. Я давно не испытывала такого всеобъемлющего счастья и такой радости, которая наполняет сердце до краев. Такие моменты заставляют нас поверить в то, что больше никогда ничего плохого с тобой не случится. Дальше только счастье и мы, как сказал Колин.
Мы уложили детей спать ближе к одиннадцати, и пошли раскладывать подарки под елкой. Колин принес из машины несколько коробок и сложил их под елкой. На одной из них было написано мое имя и я потянулась к ней, но он аккуратно отвел мою руку.
― Рождество еще не наступило.
― Но осталось всего несколько минут.
― Утром, Лана, ― с улыбкой ответил он, притягивая меня в свои объятия, в которые я тут же окунулась, завернувшись в них, как в шерстяной плед.
Мы сидели на полу и смотрели на огонь в камине. Обстановка в доме была расслабляющей и располагающей к мечтам. Рождество ― это такой праздник, когда ты готов поверить даже в самые невероятные чудеса. Когда тебе мерещится магия на каждом углу. И что бы ни происходило вокруг, как бы жизнь тебя не гнула, ты все еще по-детски веришь, что можешь все исправить, и счастье вот там, совсем рядышком, буквально за углом.
Колин поднял мою руку, которая поглаживала его предплечье, и поцеловал пальцы.
― Кольца потерялись?
― Нет, ― я качнула головой.
― Тогда почему ты их не надела?
Я пожала плечами.
― Подумала, что не имею права.
― Ты ― единственная, кто имеет на это право, Лана.
У меня на кончике языка крутился вопрос, который прожигал его, и я наконец решилась озвучить его.
― Как Карен?
― Ты спрашиваешь о ее самочувствии или о том, что происходит между мной и ею?
― Наверное, второе.
― Наверное, ― усмехнулся Колин. ― Она мне изменяла, ты была права.
Все мое тело превратилось в каменное изваяние.
― С Хантером?
― Я не уверен, что только с ним. Карен ― скучающая дочь богатого папочки. Она будет оправдывать любые свои действия, призванные разогнать ее тоску.
― Вы расстались? ―спросила осторожно, потому что еще до конца сама не определилась, имею ли право задавать такой вопрос. Но в голосе, как мне показалось, все равно явно слышалась надежда.
Колин тяжело вздохнул и прижал меня крепче.
― Пока нет. ― Я кусала губы, изо всех сил пытаясь удержаться от следующего логичного вопроса, но Колин как будто читал мои мысли. ― Поэтому я и попросил тебя немного потерпеть, Лана. Я связан некоторыми обязательствами и мне нужно время, чтобы разрешить данный вопрос.
― Ты сязан с ней финансово?
― Можно и так сказать. Не задавай пока вопросов. Я все решу сам и сообщу тебе, ладно?
― Да. А где Карен сегодня?
― У своих родителей.
― Разве ты не должен быть там?
Он снова тяжело вздохнул.
― Я все задаюсь вопросом: почему все говорят о том, что я
Я повернулась боком и посмотрела ему в глаза.
― А чего ты хочешь?
Он опустил взгляд на мои губы, приблизил свое лицо к моему и, обдавая жаром своего дыхания, прошептал:
― Тебя. Всю.
Мне больше не нужно было слов. Достаточно этих двух, чтобы в моем теле разгорелся пожар, и кожа покрылась мурашками. Мне было мало его, всегда мало. Я ухватилась за него, как только наши губы столкнулись. Зарылась пальцами в короткие волосы на затылке и притянула ближе. Хотя куда было еще ближе, когда его язык требовательно врывался в мой рот, а губы сминали мои? Колин перехватил меня, развернул и подмял под себя в считанные секунды, уложив спиной на ковер. Я ахнула и содрогнулась, скривившись от боли, и он отпрянул.
― Что такое?
Я изогнулась и вытащила из-под себя элемент конструктора. Показала ему, и мы вместе рассмеялись. Отбросила игрушку в сторону, как только губы Колина опустились на мою шею.
― Больше там ничего нет? Ужасно хочу придавить тебя своим телом.
― Нет. Больше ничего, ― выдохнула я, когда он прикусил основание моей шеи.
― Веди себя тихо, милая, ― сказал он и положил руки мне на грудь.
Его пальцы так знакомо сжимали соски, покручивали их, пока я извивалась на полу и кусала губы, сдерживая стоны. Колин был жадным. Он не ласкал медленно, не стягивал с меня одежду сантиметр за сантиметром. Он срывал ее и впивался в мою кожу губами и зубами, как дикий голодный зверь, а я отвечала ему царапинами и всхлипами. За короткие мгновения я уже лежала под ним обнаженная, в то время как он был все еще полностью одет.
Я села и начала стягивать с него свитер. Колин практически не отрывался от моей кожи, ласкал ее руками и губами, вдыхал запах и кусал. И каждое его прикосновение сводило с ума, от него скручивались внутренности и пылало сердце. Вот так я хотела: жадно и до сумасшествия, неутомимо и горячо. Мне нужен был его голод, его жажда. Я перевернула его и оседлала. Расстегнула джинсы, а Колин улегся на спину и подложил руки под голову, вопросительно глядя на меня, как будто спрашивал: «Ну, и что ты будешь делать дальше?»
А дальше я стянула с него джинсы с боксерами и проглотила слюну, когда, упруго покачнувшись, его член появился передо мной. Бросила быстрый взгляд на Колина, а потом наклонилась, взяла его в руку и провела пару раз вверх-вниз. Колин резко и шумно выдохнул, его глаза покрылись пеленой похоти. Наклонившись ниже, я коснулась губами самого кончика, размазывая по ним смазку.
― Лана, пожалуйста, сделай уже это, ― тихо простонал Колин, когда я продолжила водить губами по набухшей головке.
― Что ― это? ― спросила я, улыбаясь. ― Вот это?
Я опустила голову и вобрала его практически всего.
― Ох, черт, ― вырвался из него резкий хриплый шепот. ― Это. Еще.
Я и не собиралась останавливаться. Распахнула глаза и смотрела в глаза Колина, отмечая, как они темнеют, как взгляд становится диким, как будто наружу рвался неконтролируемый зверь, готовый поглотить меня без остатка. Я бы и не упиралась, отдалась бы в его власть, не мешкая ни секунды. Моя голова двигалась все ритмичнее, и Колин начал резко двигать бедрами, трахая мой рот. Быстро, с остервенением, с тяжелыми вздохами. Он откидывал голову и закатывал глаза, а потом снова возвращался взглядом к соединению наших тел. И это было чертовски хорошо. Огонь в его глазах заставлял почувствовать мою власть над этим сильным мужчиной.
Колин сел и, взяв меня за волосы, потянул наверх, но я успела лизнуть головку по дороге, со шлепком выпустив член изо рта. Второй ладонью Колин взял меня за подбородок и поднял вверх, заставляя приблизиться своим лицом к его.
― Грязная девочка, ― с улыбкой, задыхаясь произнес он.
― Твоя грязная девочка, ― согласилась я.
Мы целовались. Долго, жадно, потом нежно и снова поглощали губы друг друга до онемения. А потом Колин перевернул меня и, поставив на колени, легонько сжал мое горло. Приблизившись к моему уху, он прошептал, задевая влажными от поцелуев губами мочку уха:
― Ты знаешь, что с грязными девочками не занимаются любовью, Лана? Их трахают.
― Так трахни меня, ― выдохнула я, когда пальцы второй руки начали кружить у меня между ног.
― Ты обещаешь вести себя тихо?
― Да, ― больше всхлипнула, чем ответила.
Колин наклонил меня немного вперед и заставил встать на четвереньки. Я услышала, как он шуршит одеждой, потому звук разрываемого пакетика и в следующее мгновение он уже медленно проталкивался в меня. Я выгнула спину, закусив губу. Вот это первое вторжение всегда самое лучшее. Оно самое чувствительное и дарит восхитительное чувство наполненности.
― Ах, ― выдохнула тихо, когда он заполнил меня собой.
Колин взялся за мое плечо и снова поднял меня, заставляя выгнуться и прижаться спиной к нему. Он обнял меня одной рукой под грудью, а второй все еще держал за бедро. И начал вколачиваться, как сумасшедший, как оголодавшее животное. С этой стороны я его еще не знала и была удивлена, что такой человек, как он, мог растерять всю свою собранность и потерять контроль. Колин Мастерс сорвался с цепи и превратился в ненасытного мужчину, который отрывался на мне за все время, пока мы не позволяли себе близости. И я принимала его с благодарностью, запоминая каждый толчок, ощущение его горячих губ на затылке, звук шлепающих друг о друга тел, запах секса. Все это откладывалось у меня в подсознании, пока сознание блуждало где-то далеко за пределами этой комнаты. Я растворилась в ощущениях, отдавая всю себя без остатка.
Меня накрыло удовольствие и я, наклонившись укусила руку Колина, которая переместилась выше, и он зарычал мне на ухо. Опрокинул вперед, положил руку мне на голову и вдавил в ковер. Он вдалбливался в мое тело, не щадя и не пытаясь быть нежным. Колин брал, а я отдавала. Он рвал мою душу на куски, а я с радостью преподносила ее ему на блюдечке. Потому что мой, потому что любила вот такого: настоящего, неконтролируемого и хищного.
― О, боже, о, да, ― шептала я, отдаваясь удовольствию.
Даже такая грубость, как то, что он за голову прижал меня к полу, воспринималась мной, как блаженство. Как свидетельство его потребности во мне. Все мое тело напряглось и сотряслось от оргазма, рот открылся в безмолвном крике, а из глаз потекли слезы. То, что между нами происходило, было одновременно слишком, и при этом мне было недостаточно. Я хотела, чтобы наш секс длился вечно, без остановки. Через несколько толчков Колин тихо простонал и придавил меня своим телом. Он тяжело дышал у моего уха, содрогаясь всем телом. Я чувствовала, как по моей спине стекает его пот, как внутри меня дергается его член, а руки при этом крепко прижимают к нему.
― Ты убьешь меня когда-нибудь, Милана Белова, ― прошептал он, нежно поцеловав раковину уха.
― И умру вместе с тобой, ― ответила я шепотом, и всхлипнула.
Он резко приподнялся.
― Что случилось? Слишком грубо для тебя? ― взволнованно спросил он. ― Прости.
― Это было невероятно, Колин, ― ответила я и дала волю слезам.
― Господи, малышка, не пугай меня так. ― Я слышала улыбку в его голосе, когда он вышел из меня, снял и откинул презерватив в сторону. Лег рядом и притянул меня к себе, положив мою голову на свою грудь. Там внутри грохотало сердце, а грудная клетка быстро опускалась и поднималась. Колин крепко обнял меня. ― Я люблю тебя.
― Я тоже тебя… люблю, ― запнувшись, со всхлипом ответила я.
Он негромко рассмеялся и поцеловал меня в макушку. А я молилась, чтобы ночь была долгой-долгой, и я успела насладиться ощущением абсолютного счастья.
― Эй! Это мое, Вики!
Я резко села в кровати, услышав крик Ноа, а за ним спокойный голос Колина:
― Ноа, не кричи, этим делу не поможешь. Вики, верни ему, пожалуйста, его подарок.
― Но я хотела рассмотреть его! ― возмущенно отозвалась Виктория.
― Перестаньте кричать, вы разбудите Лану, ― строго произнес Колин, когда Ноа начал спорить с ней. ― Виктория, это подарок, который Ноа получил от Санты. Он сам его еще не видел. Выдергивать его из рук некрасиво. Дай ему немного времени рассмотреть свой подарок, и он обязательно покажет его тебе. Даже просто для того, чтобы похвастаться.
Потом наступила тишина и какое-то бормотание, но я не могла разобрать слов за закрытой дверью. Потерла лицо ладонями. Я снова проснулась позже всех, и Колин, кажется, успел погасить утренний конфликт. Выбравшись из постели, я привела себя в порядок, надела рождественскую пижаму и пошла вниз. Гостиная напоминала взорвавшийся магазин игрушек. Повсюду была разбросана упаковочная бумага, валялись коробки, а посреди всего этого великолепия сидели дети и рвали очередную упаковку.
― Доброе утро. С Рождеством.
― Лана! С Рождеством! ― крикнули дети с довольными улыбками и снова окунулись в ворох подарков.
Колин встал и подошел ко мне. Обняв, он внимательно посмотрел в мои глаза и, видимо, убедившись в безопасности своего жеста, наклонился и поцеловал меня в губы.
― С Рождеством, милая.
― И тебя.
― Иди пока ищи свои подарки, а я сварю кофе. ― с этими словами Колин поцеловал меня в кончик носа и, развернувшись, пошел на кухню. А я осталась недумевать: кто этот расслабленный, довольный мужчина, который легкой походкой курсирует через всю гостиную, чтобы сварить для меня кофе, пока я буду доставать из вороха бумаги под елкой подарки, которые он для меня приготовил.
― Подарки? Не подарок? ― крикнула я ему в спину. ― Вчера речь шла об одном подарке!
― Подарки, Лана, подарки. Ищи уже, ― со смехом отозвался он.
Я подошла и поцеловала детей в макушки, а потом сгребла бумагу и отложила ее к камину, чтобы позже сжечь. Сама переместилась к елке, где внизу лежали две большие коробки: одна средняя и одна совсем маленькая. Меня пронзило чувство неподдельного восторга, как в детстве, когда в праздники витала особая атмосфера и вдобавок к этому ты получал подарки. Уже давно я не чувствовала того, что испытывала сейчас.
― Начинай с больших, ― услышала я голос за спиной. Потянула за ленточку на самой большой коробке и с улыбкой повернулась к Колину, который уже садился слева от меня с двумя чашками дымящегося кофе. Он отставил мой немного в сторону и сделал глоток, кивнув мне. ― Открывай.
Я развернула коробку, подняла крышку и рассмеялась.
― Еще одни сапоги?
― На этот раз на каблуке, Лана. Ты же любишь.
― Да, но у этого высота пара сантиметров.
― Это ради безопасности. Разворачивай вторую.
Я сложила руки на коробку и мои плечи опустились.
― Я ничего тебе не купила.
― Все, что могла подарить, ты уже подарила мне вчера в гараже.
― То есть, ты все-таки положил глаз на ту лопату, да? ― со смехом спросила я, и Колин рассмеялся вместе со мной.
Я снова застыла, изучая его лицо. Такой настоящий, искренний. Я так редко видела его таким, что каждый раз для меня это было как будто новое открытие. Я открыла вторую коробку и вытянула оттуда коллекционное издание толкового словаря на английском языке.
― О, боже. Спасибо тебе! Это невероятный подарок!
Я повисла на шее у Колина и поцеловала его в щеку.
― Давай дальше.
Во третьей коробке оказались кожаные перчатки в цвет сапог. А потом я развернула самую маленькую и ахнула.
― Колин, это… Боже, потрясающе красиво, ― я гладила кончиками пальцев серьги с сапфирами и восхищенно смотрела на то, как переливаются камни при дневном свете.
― Я рад, что тебе понравилось.
― Я в восторге, спасибо, ― я снова набросилась на него и начала зацеловывать его лицо. Колин едва успел отставить чашку, чтобы не расплескать кофе. Когда наши губы соприкоснулись, я кое-как смогла оторваться от него. Наверное, если бы не смех Вики, я бы повела себя не самым лучшим образом на глазах у детей и, вероятно, забралась бы на колени к Колину. Но мне пришлось оторваться от него.
― Ну что, какие мультфильмы смотрим сегодня? ― спросила я, поворачиваясь к детям. Мою ладонь все еще приятно грела горячая рука Колина.
Когда дети после очередного мультфильма изъявили желание посмотреть самую рождественскую из всех комедий, я закатила глаза и направилась в кухню, чтобы сделать еще какао. Я только налила молоко в сотейник, как к моей спине прижалось горячее тело, и ухо обдало дыханием.
― Хочу тебя.
И следом за этим жадные мужские ладони принялись кружить по моему животу, поднимаясь выше, сминая грудь, покручивая соски. У меня закатились глаза от удовольствия, и я выгнулась сильнее, упираясь попкой в твердый член, скрытый джинсовой тканью.
― Господи, дети же в гостиной, ― выдохнула я тихо.
― Пойдем со мной.
Колин схватил меня за руку и стремительно двинулся в конец коридора. Мы ворвались в прачечную, захлопнули дверь, и он прижал меня к ней, жадно впиваясь в мой рот жарким поцелуем. Задрал кофту и сдернул вниз кружевной бюстгальтер, снова сжимая грудь нетерпеливыми руками. Я уже стянула свои пижамные штаны и трясущимися пальцами расстегивала ширинку Колина. За несколько мгновений он спустил джинсы и, подхватив меня под попку, поднял в воздух. Я задохнулась от первого толчка и уперлась затылком в дверь, вцепившись в плечи Колина, пока он неистово толкался в мое податливое тело. Я была мокрой, и шлепки от нашего столкновения выходили неприличными, грязными, но такими возбуждающими. Каждый звук, которые издавали наши тела, и запах разжигали пожар сильнее, пока он не сжег меня дотла. Я выгнулась и прикусила губу, промычав от блаженства. Колин наклонился ко мне и, поглотив мой стон своими губами, догнал свое удовольствие.
Все было быстро и стремительно. И снова жадно, неистово, как будто в следующую секунду мы умрем, и спешили насладиться друг другом как можно быстрее и сильнее.
Мы тяжело дышали, когда Колин опустил меня на пол и, взяв мое лицо в ладони, нежно поцеловал. Потом провел губами по моим векам, щекам и, оставив нежный поцелуй на лбу, отстранился.
― Прости, не сдержался.
― Мне ли жаловаться? ― с улыбкой произнесла я.
― Надеюсь, ответ на твой вопрос отрицательный, ― усмехнулся он.
― Так и есть.
― Я люблю тебя, Лана, ― произнес он с серьезным лицом.
― Ты собираешься повторять это каждую минуту? ― я все еще улыбалась.
― Каждую минуту, каждый час каждого дня, ― ответил он, заглядывая мне в глаза.
― И я люблю тебя, ― сказала я на выдохе. Моя грудная клетка раздулась, как воздушный шар, с трудом вмещая в себя счастливое сердце. ― Одеваемся?
― Да, ― ответил Колин и, прижавшись на мгновение своими губами к моим, отступил, давая нам обоим пространство, чтобы привести себя в порядок.
Мы вернулись в гостиную, где на диване дремал Ноа, а Вики смотрела фильм.
― Какао, Вики? ― спросила я негромко.
― А торт еще остался?ф
Колин улыбнулся.
― Вики, так недалека до сахарного диабета.
― У нас учительница в школе тоже этим пугает, ― ответила она, не отрывая взгляда от экрана.
Колин повернулся ко мне лицом и, приподняв одну бровь, улыбнулся, а я лишь пожала плечами. Ну что я могла сказать ему кроме того, насколько счастлива была в тот момент?
После обеда Колин позвонил мне на мобильный и попросил зайти к нему. Я медленно встала и взяла трясущимися руками документы, которые он ждал. Присяжный перевод и заверенные нотариусом копии. С выходом после больничного Ноа список моих обязанностей пополнился еще и этим: теперь я отвечала за перевод официальных документов. Мне было это в радость, потому что на перевод было не так много документов в тот период. А новые обязанности не позволяли скучать по Колину в течение рабочего дня.
Я еще не видела его после приезда. Скучала до тремора, до потемнения в глазах. Он виделся мне повсюду. И в мужчинах в костюме, которые заходили в наше здание по утрам, и в парне через дорогу, который был одет в черные джинсы и такую же куртку. Он поправлял волосы тем же жестом, что и Колин. Моя тоска по этому мужчине начала превосходить все другие чувства и эмоции. Я теряла себя в нем, растворялась, не оставляя себе ни грамма. Мама всегда говорила, что так любить мужчину нельзя, потому что в случае его ухода от меня останется одна пустота. Я не вняла ее советам, и теперь вместо меня в кабинет Мастерса двигалась только пустота на каблуках.
Я изо всех сил старалась держать спину ровно, гордо задирала подбородок, но плечи сами собой опускались. Когда я вышла из туалета после столкновения с Карен, то схватила бумаги для нотариуса и трусливо сбежала из офиса. Я не хотела видеть победного шествия невесты Колина с ее семейством. Не хотела этих взглядов победителя на растерзанную меня. Мне было достаточно той порции горечи, которую я с лихвой хлебнула в дамской комнате. И предстояло хлебнуть еще больше, потому что впереди меня ждала непростая встреча.
Полдня, пока Колин был занят, я то и дело прокручивала предстоящий разговор. И все варианты заканчивались одинаково: я срывалась и рассказывала ему об истинной причине разрыва. А он тут же обнимал меня и просил не беспокоиться о Карен. Но я волновалась не за нее, а за детей. Я представляла себе, на что способна женщина, которая любит и ревнует, пускай даже она и пыталась меня убедить в отсутствии чувств, я видела их в ее глазах каждый раз, когда Колин оказывался рядом. А если она еще и подпитывалась надеждой в течение такого длительного срока, то мне даже представить страшно, на что Карен была способна в такой ситуации. Я выбрала самый болезненный и наиболее надежный способ разговора: истерику. То, что ненавидят все мужчины и соглашаются со всем, только бы заткнуть визжащую женщину.
Я подошла к кабинету Колина. Джун, вероятно, уже ушла, ее место пустовало, так что эта сплетница ничего не услышит. Для надежности я прикрыла дверь в приемную и подошла к двери Колина. Зажмурилась и тихо прошептала:
― Прости, родной, ― а потом открыла дверь.
Колин вскочил с кресла и пошел мне навстречу.
― Милая, я так соскучился!
Он даже не дал мне и слова вставить, тут же набросившись на мои губы. Захлопнул дверь за моей спиной и закрыл ее на замок. Я хотела сопротивляться, но не могла. Еще минуточку почувствоать его. Мгновение на то, чтобы сжимать его плечи и растворяться в его вкусе. Слышать сдержанные стоны и наслаждаться его жадными руками и неистовыми поцелуями. Совсем чуть-чуть, чтобы заполнить до краев сосуд по имени «Колин» в моей памяти. Отметить то, как он нетерпелио задирает подол моего платья, как отодвигает в сторону трусики и проводит по моим складочкам пальцами, чтобы проверить, готова ли я его принять. И я готова. Всегда готова, мой хороший. И всегда буду.
Я лихрадочно расстегивала его идеально выглаженные брюки, отвечала на хаотичные поцелуи. Мы не сказали больше ни слова, за нас все говорили алчущие рты и несдержанные руки. Через пару мгновений я уже была распята на его столе, и Колин вошел в меня одним мощным толчком, заставляя извиваться и дрожать. Слезы сами неконтролируемо побежали по щекам. Горечь от того, что это был наш последний раз, растеклась по всему телу, отравляя кровь. Колин схватил меня за бедра и резко насаживал на себя. Рычал мне в шею, кусал ее, терся щетиной и повторял без остановки:
― Как же я соскучился. Я так люблю тебя. Милая, так хочу тебя, что даже больно. Я как будто подсел на тебя.
― Боже, Колин, ― вырвалось из меня с рыданием.
Я за секунду взлетела на вершину, с которой хотела бы никогда не спускаться. Он прижал ладони к моим щекам, сцеловывая слезы. Его движения замедлились, и он теперь входил и выходил медленно. Так томительно, как обещал не делать с грязной девчонкой. И я наслаждалась этим моментом, снова и снова силясь запомнить ощущения. Но они как будто ускользали от меня, выжигаемые болью внутри грудной клетки.
Колин слегка отстранился и остановился и, внимательно посмотрев мне в глаза, нахмурился.
― Что-то не так?
― Все так. Пожалуйста, трахни меня, ― выдохнула я, собирая в кулак всю свою волю. Сцепила зубы и процедила сквозь них: ― Покажи, как сильно ты соскучился.
На мгновение на лице Колина появилось смятение, которое сменилось жаждой, когда я потянулась вниз и сжала его ягодицы, впиваясь в кожу ногтями. Он перехватил мои руки, поднял их у меня над головой, уложив на стол, и прижал к прохладной столешнице.
― Трахнуть, значит? ― спросил, слегка прищурившись.
― Сделай уже это, ― рявкнула в ответ.
И он сделал. Вцепившись одной рукой в бедро, пока второй удерживал мои соединенные запястья, он, задыхаясь, вдалбливался в меня. Не давая мне продохнуть, он жестко брал меня, как будто тоже начал понимать, что это был наш последний раз. Колин словно пытался взять от этого секса все, что только я могла дать ему. И он не сводил с меня взгляда. Из его глаз исчезла стрась и нежность. Теперь взгляд был полон стальной решимости. Челюсти были крепко сжаты, а между бровей залегла глубокая морщина.
Колин ускорился, а потом, упав на меня сверху, крепко сжал ладонями мои плечи.
― Я люблю тебя, ― простонал он мне в ухо, и я почувствовала, как он кончает. ― Не делай этого, Лана.
Я молчала. Слезы снова побежали по вискам, скатываясь в волосы. Я смотрела в белый потолок, пока Колин приходил в себя после оргазма. Он слегка приподнялся, и, когда посмотрел на меня, его лицо перекосила гримаса боли.
Он встал и привел себя в порядок. Потом взял салфетки и вытер у меня между ног, поправил мое белье и платье. А я все так же безучастно пялилась в потолок. Куда угодно смотреть, только не в его глаза, наполненные болью. Не в любимые глаза, взгляда которых я не выдержу.
Колин отошел к окну, повернулся ко мне спиной и спрятал руки в карманы.
― Что случилось? ― спросил он бесцветным голосом.
― Сколько мне еще ждать? ― ответила вопросом, вложив в голос все искусственно нагнанное раздражение, которое только могла.
― Ждать чего, Лана? ― он повернулся ко мне лицом и впился взглядом, внимательно наблюдая за тем, как я слезала со стола и поправляла подол платья.
― Пока ты будешь свободен. Пока расстанешься со своей невестой, ― последнее слово я произнесла особенно язвительно. Если бы сердце сейчас не разбивалось на мелкие осколки, я могла бы гордиться своими актерскими способностями.
― Я же просил…
― Как. Долго?! ― крикнула я.
― Лана, какого черта происходит? ― Колин заговорил тише, слегка прищурив глаза. О, это было плохо. Еще на тон ниже ― и я сдам ему всю подноготную.
Я схватила свою волю в кулак и крепко сжала.
― А такого, Мастерс, что я ненавижу быть на вторых ролях, ненавижу быть той, которая разбивает счастливую пару. Меня тошнит от твоих набегов на мой дом. Воротит от украденных ласк. Я устала, Колин! Устала постоянно ждать тебя и выглядывать. Гадать, приедешь ты сегодня или нет! Разойдись с ней. Разорви помолвку сейчас, сегодня. Уже, твою мать! ― у меня начиналась неконтролируемая истерика, потому что я сама верила в свои слова. Я действительно устала от всего этого и постоянно была в напряжении.
― Это действительно то, чего ты хочешь? ― спросил Колин раздраженно и сделал шаг ко мне. Его ноздри раздувались, а взгляд был настолько тяжелым, что, казалось, придавливал меня ниже к полу.
― Да!
― Я порву с ней. Два дня, Лана. Мне нужно всего два дня.
― Нет! Сегодня!
― Да какого черта с тобой произошло?! ― он в два шага оказался напротив меня, схватил за локти и тряхнул. ― Что, блядь, изменилось с сегодняшнего утра, когда ты мне писала сообщения о любви?!
― Все изменилось, Колин. Все. Нахрен. Изменилось.
В голове быстро пролетела наша встреча с Карен, и я осознала, что не ту тактику выбрала. Если он сегодня порвет с ней, то она потопит нас обоих. Нужно было срочно менять свои требования. Я решительно выдернул руки из его хватки и сделала шаг назад.
― А знаешь? Не надо расставаться с ней. Я ухожу от тебя, ― я сделала еще шаг назад и стянула кольца с пальцев. Колин внимательно наблюдал за моими движениями.
― Ты, блядь, серьезно? ― скривившись, спросил он. ― Второй раз?
― Да, Колин. Да. Не хочу тебя больше видеть. Не могу, ― черт, «не могу», наверное, было лишним, оно оставляло ему лазейку к моему сердцу, которое мне надо было захлопнуть навсегда для Мастерса. ― На этом все. Пожалуйста, не приезжай каждый день. Я подготовлю детей к этой ситуации.
Развернулась и пошла к двери.
― А что насчет меня, Лана?
― А что насчет тебя? ― я обернулась и посмотрела на него.
Перекошенное от боли лицо, хмурый взгляд. Такой сильный и мощный, и в то же время мужчина, которого я, кажется, ломала. Так хотелось плюнуть на все эти закулисные игры и броситься в его объятия. Еще секундочку, чтобы прочувствовать, как все могло бы быть между нами, если бы не обстоятельства. Но я сдержалась и осталась стоять у двери в ожидании его ответа.
― Неужели меня так сложно любить, милая? ― тише спросил он.
Я этого не ожидала и совсем не была готова. Такой мужчина, как Колин, не задает подобных вопросов, не раскрывает душу. Не хватает мое сердце и не сжимает до боли, пока не заканчивается кислород. Он действует всегда в своих интересах и добивается желаемого, идет напролом или ищет лазейки. Но вот сейчас он стоял передо мной с обнаженной душой, открытым взглядом и ждал ответа на вопрос, на который у меня был единственный ответ. «Тебя легко любить, Колин. Легче, чем кого бы то ни было в целом мире».
― Тебя любить невозможно, ― вместо этого ответила едва слышно, но по тому, как он тяжело вздохнул, я поняла, что он услышал.
Когда я развернулась и побежала, сердце окончательно сгорело и превратилось в пепел. Оно стало прахом нашей любви и моего счастья. Полноценного, настоящего, пускай даже и украденного у Карен. Тяжелая завеса, которая сразу после моих слов опустилась во взгляде Колина, подсказала, что цель достигнута. Я оттолкнула его от себя. Сделала так больно, что, будь у меня возможность извиниться, он бы никогда не простил меня за эти слова. Внешне я была спокойна, когда собирала вещи и отправляла уведомление в отдел кадров о том, что увольняюсь, прощалась с коллегами с натянутой улыбкой и обещала встретиться на традиционных посиделках. Я выглядела довольной жизнью, когда внутри душу разрывал мой собственный немой крик. Отчаяние, которое то и дело провоцировало меня вернуться к нему в кабинет и рассказать правду. Схватив со стола фотографию детей, я провела по ней пальцем и поняла, что не могу так поступить с ними. Это конец. На этот раз самый настоящий.
Колин усадил меня на стол и быстро стащил с себя одежду. Я как будто впервые видела его тело. Не могла оторваться от разглядывания вздутых от напряжения вен на крепких руках. Ласкала взглядом твердые мышцы, ловила жадный взгляд, обводила контур губ и не могла дождаться, когда же наши тела соединятся.
Как только разделся, Колин вернулся в кресло.
― Иди сюда, ― хрипло позвал он.
Я быстро слезла со стола и хотела уже опуститься перед ним на колени, чтобы повторить свой рождественский сюрприз и почувствовать его вкус, но Колин не дал этого сделать. Он дернул меня на себя и помог оседлать его.
― Нет, все потом, милая. Сейчас я должен быть внутри тебя.
Он опустил руку и провел пальцами по моей промежности, заставив вздрогнуть.
― Готова, ― прошептал он с улыбкой.
― Для тебя ― всегда, ― ответила я так же негромко.
И он медленно опустил меня на себя. Мы оба дрожали от нетерпения и желания, но все же оттягивали момент, чтобы насладиться им сполна. Когда он заполнил меня собой, у меня закатились глаза, и я с громким стоном выгнула спину.
― Вот так, милая. Покричи для меня.
Колин нежно поцеловал мою грудь, потом вторую, ухватился за мои бедра, впился в них пальцами так, что я уже тогда знала: останутся синяки. Но мне было плевать. Все было так, как должно. Он приподнял меня за бедра и резко насадил на себя. Больше в его жестах не было нежности и деликатности. Он заставлял меня без остановки скакать на нем. Тела сталкивались и издавали массу пошлых звуков, которые звучали музыкой для моих ушей.
Я двигалась, задыхаясь, ловя уже второй оргазм и растворяясь в нем. Колин не выдержал и, подхватив меня, встал, уложил спиной на стол, сбросив с него документы одним махом. Он подтянул меня к краю и грубо вошел, глядя мне в глаза. А потом начал вколачиваться. Остервенело, до боли и криков. Я сходила с ума, извивалась под ним и срывала горло от удовольствия.
― Никогда не смей уходить от меня, ― прорычал он в какой-то момент, и я распахнула глаза, глядя в его потемневшие. ― Не смей, блядь, принимать решение за меня! ― крикнул он, и меня накрыло.
Тело все еще дрожало, когда я почувствовала, как он пульсирует внутри, толчками выплескивая в меня свое удовольствие. Колин прижался лбом к моей груди, которая быстро поднималась и опускалась от частого дыхания.
― Я люблю тебя, ― прошептала я, зарывшись пальцами в его волосы.
― Повтори.
― Я люблю тебя.
Колин поднял голову и посмотрел мне в глаза.
― Запомни это и повторяй себе всякий раз, когда снова захочешь сбежать, не объяснив причины. ― Я кивнула, закусив губу, чтобы не расплакаться. ― Я тоже люблю тебя, ― мягче сказал он.
Мы привели себя в порядок, и теперь я сидела у него на руках, положив голову ему на плечо, а Колин перебирал мои волосы и говорил-говорил-говорил.
― Я знал, что ты ушла не просто так, Лана. Ты отвратительно врешь.
― Тогда почему ты дал мне сделать это?
― Потому что нам обоим нужно было время. Все это превратилось в какой-то бардак. Слишком много событий переплетались между собой, и мне нужно было время, чтобы раскрутить этот клубок.
― Так ты совсем не скучал по мне? ― спросила, приподняв голову.
Он крепко сжал челюсти, внимательно всматриваясь в мое лицо.
― Я умирал каждую минуту без тебя.
― Тогда почему ты мне не позвонил или не приехал? ― в голосе сквозила обида. ― Я думала, ты наигрался.
Колин нахмурился и усмехнулся.
― Вообще-то это ты от меня ушла. Почему ты не рассказала об угрозах Карен?
― Откуда ты знаешь?
― Она раскололась. Так почему, Лана?
― Она пообещала, что сделает так, чтобы детей забрали, а тебя посадили за взятки.
Колин рассмеялся.
― За какие взятки?
― Хочешь сказать, что не приплачивал никому, чтобы я могла усыновить детей?
― Лана, не забивай себе голову чушью. Чтобы Карен добраться до меня, ей придется сожрать не один фунт дерьма. Тебе стоило сказать мне еще в тот день. Я бы ускорил процесс.
― Не продавай компанию.
Колин усмехнулся и снова притянул мою голову к своему плечу.
― Я хочу ее продать.
― У тебя ее пытаются забрать, да? Это отец Карен?
― Я не хочу, чтобы ты вникала во все тонкости, они тебе ни к чему. И волнения тоже, особенно если ты беременна моим ребенком.
― Каким ребенком? ― резко выпрямилась я.
― Моим. Мы не пользовались презервативами, ― Колин кивнул на стол, где несколько минут назад я лежала, распятая под его напористыми толчками.
― Я на таблетках. Ты просчитался, Мастерс, ― ответила со смехом.
― Тогда пора прекращать их принимать.
― Что за глупости?
― Глупостью было уходить от меня и думать, что я тебя отпущу, ― он заправил прядь волос мне за ухо. ― Компанию я продаю, потому что, если не сделаю этого, ее разнесут на щепки. И да, это отец Карен постарается. Но пока он готовит нападение, я выстраиваю оборону.
― Но как же ты будешь дальше? Это же твое детище.
―У меня оно не одно, не волнуйся. Каким бы я был инвестором, если бы не вкладывался в собственные компании? Так что не переживай, я в состоянии прокормить десяток детей, которых ты мне родишь.
― Десяток? Ты ненормальный, ― я покачала головой, зеркаля его улыбку.
― Ты сделала меня таким.
― Но что насчет Карен и ее угроз касательно детей?
― Она ничего тебе не сделает. По документам все чисто. Неужели ты думаешь, что я допустил бы, чтобы у нас не были прикрыты спины?
― Ты все продумал, да?
Он кивнул.
― Пора привыкнуть, что я всегда так делаю.
― Как ты узнал, что ребенок не от тебя?
― Несложно посчитать по срокам. К тому же, я всегда с ней пользовался защитой. А еще... Пара тысяч и внимательный детектив, ― и вот я уже обладатель ценных сведений.
― Детектив сделал анализ ДНК? ― нервно хихикнула я.
― Карен с Хантером не сильно скрывались. ― Колин покачал головой. ― Все время были у меня прямо под носом. Мне было достаточно заявиться к нему в квартиру, когда она была там.
― О, был скандал?
― Не забивай свою хорошенькую головку этой чушью. Все позади. ― Колин поцеловал меня в макушку.
― А когда просил подождать, ты…
― Я ждал сведений о том, от кого беременна Карен, и готовил компанию к продаже.
― То есть, ты уже тогда собирался ее продавать?
― На тот момент я готовил ее к продаже уже почти полтора месяца. Мне нужно было время для вывода своих активов, вот и все.
Я нахмурилась.
― Но какое это имело ко мне отношение?
― Я просил тебя подождать, пока я все закончу, чтобы мы могли быть вместе без всяких условий. Но ты, как всегда, поступила по собственному разумению. Ну вот что мне с тобой делать?
― Простить?
― Для этого я сначала должен тебя наказать, ― со смехом сказал он, прижимая меня к себе. ― Но позже, потому что через пятнадцать минут здесь будет Малиган. Ты говорила, мама приехала? ― Я кивнула. ― Она не будет против, если я украду тебя на одну ночь?
― Думаю, не будет.
― Тогда, пока я буду на встрече, свари мне чертов борщ, женщина, который я так и не попробовал в твоем исполнении.
Он шлепнул меня по бедру, и я, с визгом подскочив с его коленей, побежала в сторону кухни под его подбадривающие выкрики.
Через пять минут Колин уже стоял, прислонившись к холодильнику плечом, и пил воду из бутылки, наблюдая за тем, как я нарезаю мясо. Он переоделся в джинсы и рубашку, потому что мы нещадно смяли его костюм.
― Лана, ― позвал он, и я повернулась к нему. ― Вымой руки, у меня для тебя кое-что есть.
Как только я вытерла руки насухо и повернулась к Колину, ахнула, потому что он опустился на одно колено и вытянул вперед открытую коробочку с потрясающе красивым кольцом. Мои ладони взлетели ко рту.
― Лана, в прошлый раз ты сделала мне предложение, теперь моя очередь. Я не буду говорить долго и ветвисто. Просто знай, что я люблю тебя и три недели без тебя были адом. Я не хочу больше испытать это чувство. Стань моей женой еще раз, пожалуйста.
С первого до последнего слова я неконтролируемо кивала, давая ему ответ еще до того, как он задал вопрос. Потому что во мне не было ни доли сомнений. Я точно знала, что хочу прожить с этим мужчиной всю оставшуюся жизнь. И была уверена в том, что только с ним я снова смогу почувствовать то счастье, о котором не хочется кричать, а только говорить шепотом. Или даже молчать, заботливо баюкая его в своих теплых ладонях.