Новогодняя сказка о любви с первого взгляда, большом и добром мужчине и, конечно же, о мечтах, которые сбываются.
В тексте есть: лёгкая эротика, новый год, романтика и любовь
Ограничение: 18+
— Пацана хочу, — падаю в мягкое кресло и подхватываю двухлетнего мальчишку на руки. Мы уже обскакали всю квартиру, а ему всё мало.
— Оу, братан, полегче, — Валера носит из кухни салаты и старается уместить на столе ещё и фрукты.
— Ты не понял. Сына хочу. Вот чтобы ходить с ним на футбол, в качалку, кататься на картинге, учить водить машину, да просто вместе во что-нибудь играть, — мальчуган смело забирается мне на шею и требовательно стучит по груди ножками. Понял, понял. Встаю. Коля тянется цепкими ручками к люстре, но я получаю грозный, предупреждающий, взгляд от Маши. С женой моего друга лучше не спорить. Эта женщина настолько изворотливая и острая на язык, что лучше не нарываться.
— Эм. Открою тебе секрет, друг, — семейная парочка усаживается за стол, а я всё ещё изображаю лошадку. Мелкому нравится и мне в кайф. — Когда они рождаются, то максимум что умеют — это умещаться на ладошке. Потом, конечно, вырастают, но тебе обычно не до игр. Ты вечно занят бытовухой и зарабатыванием бабла. А когда им по тринадцать, — он косится на выход из гостиной, глазами показывая в сторону комнаты старшей дочери, которая закрылась и, похоже, не собирается встречать с нами Новый год. — Ты уже на фиг не сдался и приходится прилагать огромные усилия, чтобы наладить контакт. Вместо кучи развлекух, мы с Каринкой ходим к детскому психологу. И я плачу деньги, чтобы мне промыли мозги, и я начал хоть немного понимать свою дочь. Дорогое удовольствие, — за свои откровения дружище получает в бок.
— Знаешь же, что Кариша не любит, когда о ней разговаривают, — тихо ворчит Маша. — Давайте, лучше шампанского. Потом надо Колю укладывать. Почти одиннадцать, а он ещё бегает. Отпусти его и прекращайте скакать, иначе не уснёт.
Выполняю всё в точности. С матерью семейства никогда не спорю, ей виднее. Это у них двое детей, а я в свои тридцать пять могу похвастаться только чистейшей четырнадцатой страничкой в паспорте.
— И ты не понимаешь. У тебя есть семья, а у меня что? — Снова падаю в кресло и Коля устраивается на коленках. — Можно ему мандаринку? — несчастный парень лишился сладкого подарка, даже не увидев его. Зачем только покупал? Ну, может хоть медведь со сказками пригодится. Два дня угрохал на поиск подарков, а Маша запретила сладкое.
— Нельзя, у него аллергия. Никак не поймём на что, — похоже, кислая моська не только у Коли, но и у меня. — яблочко или банан берите, — говорит, уже не настолько строгая женщина. Может, после второй порции шампанского, она разрешит мелкому ещё немного посидеть с нами. Быстро наполняю её бокал. Люблю у них гостить. Особенно с мелким играть. Каринка уже выросла и редко одаривает меня вниманием — какие-то подростковые штуки и заморочки, а Коля ещё далеко сбежать не может. Ему приходится отдуваться и за себя, и за сестру.
— У тебя тоже есть семья, — Валера, понимая мой коварный план по расслаблению уставшей домохозяйки, подмигивает и передаёт жене бокал.
— Мать мне скоро плешь проест. Не женат. Детей нет. Ещё и Маринка сбежала. Замуж пойду, а фигуру ей видите ли портить жалко, — последнюю фразу произношу кривляясь. — Будто я с ней из-за фигуры был. Маш, можно Кольку на денёк забрать? Маму порадую. Внука ей подарю, — мелкий задорно хлопает по моим ладошкам и хохочет. — Часа два поиграет с ним и ещё хотя бы годик не будет меня пилить.
— Неа, выкручивайся как-нибудь сам, Владик, — хитро стреляет глазками. Интересно, что задумала?
— А ты прекращай смотреть на моделек, повёрнутых на себе. Найди нормальную девчонку и будет тебе счастье, — заезженная пластинка за последние полгода. Валера говорит, что не в шмотках дело, да я и сам это понимаю. Одеть и привести в порядок можно любую, вот только глаз за любую не цепляется. В конце концов, вывезти девушку из деревни можно, а вот деревню из девушки, уже сложнее. Где гарантия, что она и дальше будет ухаживать за собой?
— Где такую найти? Они же все с огромными тараканами в голове. Хочется же нормальную и симпатичную конфетку, а тут выбор совсем маленький: либо страшненькая, но умная и занудная, либо красивая, но дурочка и за фигурой следит так, как за мной никогда не будет, — печально всё это, но так и есть. Других вокруг меня нет.
— Вот и загадай себе нормальную хорошую красивую женщину. Дед Мороз иногда и большим мальчикам приносит подарки, — Маша в своём репертуаре. Взрослая девочка, а всё ещё в чудеса верит. — Ну а что ты теряешь? Просто загадай желание, — её колдовские зелёные глаза завораживают и почему-то мне хочется поверить в чудо.
— Только правильно загадывай. У тебя осталось минут пятнадцать на то, чтобы обдумать желание, — хитрый Валерка прижимает жену к себе, когда та, спохватившись, пытается забрать мелкого, с удовольствием жующего яблоко. — Ну, сидят же хорошо, и ты отдохни. Пусть ещё немного поиграет. Куранты пробьют и можно укладывать. Не нервничай, — успокаивает он свою зазнобу.
Смотрю на них и так паршиво на душе. Я должен радоваться за друга, а ничего, кроме глухой зависти, не чувствую. Была-не была. Может, прокатит?
— Говори, женщина, как вы там желания загадываете, — обращаюсь к Маше, а она радостно хлопает в ладоши, прямо как Колька недавно.
— Сейчас я всё тебе принесу, — девушка носится туда-сюда по комнате и складывает передо мной ножницы, ручку, листочек и зажигалку. В бокал вместо сока наливает шампанское. — Так надо, не спорь, — ох и не люблю я эту газировку с градусами.
— Может лучше коньяк? — переспрашиваю, вдруг неважно, что в бокале.
— Ни разу не видела, чтобы желания загадывали на коньяке. Обычно для этого шампанское берут, — она задумчиво стучит указательным пальчиком по подбородку. — Хотя… А давай на коньяке попробуем, — тут же ставит передо мной бокал и наливает в него янтарную жидкость. — Чтобы твоя мечта так шандарахнула тебе в голову, что ты под впечатлением ещё много лет ходил счастливый и безмятежно улыбающийся. Сейчас внимательно посмотри на меня, — она ведьма. Точно говорю. Иначе, почему я смотрю на неё, словно под гипнозом, и киваю, как болванчик на приборной панели автомобиля. — Пока куранты бьют, ты должен успеть написать желание, поджечь его, пепел утопить в бокале и всё выпить до последнего удара. Справишься — желание исполнится.
Смотрю на листок. Да у меня портянки в армии меньше были! И как это должно прогореть за несколько секунд? А потом ещё и съесть всё это надо. Видимо, оценив размер моих глаз, Маша поясняет:
— Бумажечку берёшь мааааааленькую. Вырезай такую, чтобы быстро сгорела. Пишешь мелко и буквально парой слов выражаешь всю суть желания. Только не пиши «счастье» или «любовь», они бывают разные. Твоя задача — сформулировать всё чётко и ёмко.
— Я уже приготовился сочинение в трёх томах писать о том, какая мне нужна девушка, а ты разбила все мои мечты, жестокая, — усмехаюсь и тут же получаю подзатыльник.
— Запомнил? У тебя осталось две минуты, — и пока я пытаюсь отрезать микроскопический клочок бумаги, стараясь при этом не уронить вертлявого ребёнка с колен, Маша включает телевизор, а потом забирает Кольку.
Десять. Хочу… девушку красивую, хорошую, добрую, заботливую. Нет, не так. А вдруг она совсем глупая будет?
Девять. Детей. Обязательно нужен мальчик. А как это можно узнать до зачатия? Никак.
Восемь. Жениться. Хм… Штамп в паспорте часто ничего не решает.
Семь. Зараза! Уже опаздываю. На маленьком клочке умещаю всего одно слово. Пять букв и тонна смысла для меня.
Шесть. Щелчок зажигалки.
Пять. Огонь пожирает клочок бумаги.
Четыре. Кидаю пепел в стакан.
Три. Делаю глоток. Второй.
Два. Третий. Да за что же ты меня так «любишь», Маша?
Один. Горло обжигает. Тянусь за мандарином.
— Ты смотри, успел, — с восторгом хлопает ресницами девушка. — Что написал хоть? — Открываю рот.
— Не говори — не сбудется, — тут же перебивает Валера и я захлопываю свою говорилку.
— Это что же, мне теперь совсем никому сказать про желание нельзя? — Никогда не был суеверным и никаких традиций не признавал. Мало того, даже не заморачивался, ничего о них не хотел знать и не верил во всю эту чушь.
— Да, — одновременно произносят и кивают так же дружно, рассматривая меня со смесью удивления и неверия.
— Ну и ладно, — немного обидно. Не смогу поделиться с друзьями своими наблюдениями, но ради чистоты эксперимента потерплю.
Конец года. Документы. Отчёты. Налоговая проверка. Экстренное собрание в школе. Миша подрался. В очередной раз.
— Вы же понимаете, что это не просто ученики, — смотрит с укором поверх дорогих очков директриса.
— Понимаю, — вздыхаю угрюмо, — но считаю, что с ними тоже нужно поговорить. Неправильная модель телефона — не повод для придирок.
Смотрю на сына. Он сидит рядом. Карие глаза и каштановый ёжик на голове. Весь в меня. Даже характером. Смотрит открыто, уверенный в своей правоте. И я искренне считаю, что он в своём праве. Парочка мажоров прессует его с сентября и каждый раз получает по заслугам. Драка, конечно, не выход, но травля из-за немодного телефона — тот ещё бред.
— Вы должны понимать, что их родители — спонсоры практически всех мероприятий нашей школы. Они обустраивают классы, — эту песенку Татьяна Викторовна поёт мне с первой драки.
— И поэтому мы должны быть им благодарны, — перебиваю и продолжаю уже заученный текст. Полноватая женщина кривится. Она недовольна и моим поведением тоже, потому что отказываюсь принуждать своего сына извиняться перед богатыми придурками.
Не за что тут извиняться. Они травят всех, кто им хоть немного не нравится. Миша единственный, кто даёт им отпор. Они не могут с ним справиться. Раз за разом наш разговор становится напряжённее. Сегодня она уже намекнула на новую школу, потому что таким, как мой сын, в образцовом учебном заведении не место.
Так и не добившись от меня того, что хотела, директриса отпускает нас. Идём на выход. Сын молчит и насупившись идёт рядом. Застёгиваю на ходу пуховик.
— Мам, прости, — говорит уже на улице.
— За что ты извиняешься? — Смотрю на него с удивлением и протягиваю свою руку. Давно мы не гуляли с ним вот так просто вечером. — А давай по мороженке?
— Ну ты чего? Снег на улице, дубак вон какой, — выпускает пар изо рта. — В такую погоду надо глинтвейн пить или кофе с чизкейком.
— Ты снова без шапки, — натягиваю ему капюшон по самые глаза.
— Ма-а-ам, — убирает от себя мои руки.
— Мам, мам. Ма-а-ам, — дразню его. — Идём. Мне глинтвейн, тебе чай травяной и тортик. — Ты знаешь, я рада, что в этот раз обошлось без синяков на лице.
— Это ты Славу не видела. Ему хорошо досталось. Надолго запомнит, — довольный собой Мишка идёт рядом, но руку не даёт. Прошло то время, когда он бегал за мной хвостиком. Теперь моя очередь. Ростом уже выше меня. Мужчина почти.
— И видеть не хочу, — тихо ворчу, понимая, что встречи с отцами парней не избежать.
— Ну, прости, не сдержался, — в ответ бурчит и засовывает руки в карманы. Деловой.
— Дедушка Мороз не дарит подарки плохим мальчикам, из-за которых маму в школу вызывают, — громко говорю ему в спину, потому что знаю, он тоже не в восторге от разговора с директрисой.
— Мам, я уже давно знаю, что его не существует, — поворачивается ко мне лицом и улыбается, говнюк. Знает, на что давить, чтобы я меньше пыхтела.
— Я — твой личный Дед Мороз и, прошу, тебя в следующий раз не оставляй следов и не подписывайся ботинком ни на чьей щеке. Обещаешь? — Парень кивает, а я мотаю головой. Продержится буквально неделю, а потом снова буду сидеть в кабинете директора. — Давай договоримся. Я тебе под ёлочку нужный телефон, а ты мне спокойствие хотя бы на три месяца.
— Мам, — останавливается он передо мной и смотрит серьёзно.
— Не хочу слышать отговорки, — не даю ему продолжить. — Конец года. Сжалься, прошу. У меня на работе завал. Налоговая, как с цепи сорвалась. И Палыч ещё со своей пенсией. Ну! Договорились?
— Я постараюсь, но обещать не стану. А телефон точно подаришь? — И пока сын летает в мечтах о новом гаджете, хватаю его за руку и тащу в кафе.
— Точно. Даже накопила нужную сумму, осталось только купить. Я вечером с Наташей в бар. Ты же не против? — Мне очень хочется отдохнуть. Школьные разборки — не совсем то, что нужно для пятничного вечера, а с подругой можно обхохотать любую проблему.
— Тогда я с Даней в «Доту»[1]. Можно? — Да куда ж я денусь?
В баре всё, как обычно. Шумно. Людно. Разноцветные огоньки разлетаются по танцполу. На втором этаже на мостиках-переходах от одного столика к другому танцуют девушки в костюмах и масках. Если быть точной, то это клуб, но я упорно называю его баром. За всё время, что встречаемся тут с Наташкой, мы только раза два бывали наверху на островках со столами. Обычно это слишком дорого, а перед Новым годом попасть туда и мечтать не стоит.
— Привет. Голубая лагуна, — бармен ставит передо мной коктейль и тарелочку с фруктами. С парнишкой мы уже сроднились и частенько просто сидим, и развлекаем его шуточками. Он сегодня в футболке, брюках с яркими салатовыми подтяжками. Коричневая шляпа скрывает его чёрные кудрявые волосы.
— Спасибо, Тим, — усаживаюсь с самого края, чтобы никому не мешать. — Наташу тут подожду, — объясняю ему и утыкаюсь в телефон. Подруга уже час не отвечает на сообщения.
Сидеть на месте скучно, поэтому, когда допиваю коктейль, иду танцевать. Тим привычно убирает со стойки фрукты, чтобы никто не увёл. И такое случается. Хорошо, когда знаешь бармена.
То ли музыка сегодня не очень, то ли настроение подводит, танцевать невозможно. Сидеть и тупо ждать подругу тоже. Выхожу к дамским комнатам и набираю Наташу. Ну нельзя настолько опаздывать. Она не берёт трубку, но буквально сразу присылает сообщение: «Прости. Не приду». Зараза!
Могла же раньше сказать, но молчала до последнего. Чувствую себя распоследней идиоткой. Как дура, полвечера натягивала на себя блестящее безобразие, которое исключительно по недоразумению называется платьем, переливается всеми цветами радуги и кое-как прикрывает задницу. Сверху тоже закрыто слишком мало. В этом наряде я похожа на сумасшедшую банщицу, завёрнутую в микроскопическое полотенце, на которое пукнул единорог.
Махнув рукой на всё, возвращаюсь на танцпол. Не пришла и ладно. Это не повод портить себе вечер. Потанцую, пропущу ещё пару бокальчиков и домой. Хотелось расслабиться? Расслабляйся и получай удовольствие.
Музыка, на удивление, сменилась и с каждым треком становится легче танцевать. А может, алкоголь так на меня расслабляюще действует. Не важно. К бару возвращаюсь уже раскрасневшаяся и счастливая. Радостно плюхаюсь на стул и требую свои фрукты обратно на стол.
— Не знал, что в баре гостям подают объедки, — улыбаясь произносит высокий мускулистый брюнет в чёрной футболке. Его руки забиты татуировками. Причудливые узоры оплетают и шею тоже.
— Сгинь, — отмахиваюсь от парня. Выглядит кое-как на двадцать семь и слишком нахально пожирает глазами мои ноги. — Демонов плохого настроения не вызывала, — Тим что-то мне показывает пальцами, а я не понимаю.
— Могу угостить, — парень ставит передо мной бокал красного вина, делая вид, что отпивает из него. Под раздевающим взглядом становится неуютно. Хочется прикрыться. Давно не сталкивалась со столь откровенным вызовом в мужских глазах.
— Спасибо, но я это, — показываю пальчиком на бокал, — не пью, — морщу носик. — Тим, а сделай мне «пьяненькую леди», — прошу бармена. Он лишь кивает, берётся за шейкер и подозрительно тихо отмеряет ингредиенты. Обычно шутит и что-то рассказывает, а тут молчит и с опаской посматривает на татуированного демона.
— Это бурда, — громко заявляет узорчатый коврик, которого ни о чём не спрашивали.
— Мне нравится. Сгинь, — в очередной раз отмахиваюсь от парня.
Тим ставит передо мной коктейль, а мистер татуированное совершенство так и не спешит свалить с глаз моих долой. Конечно, льстит, что он пытается меня склеить, но я точно старше и не хочу становиться лёгкой добычей или чьей-то опытной дамой на ночь. Город у нас маленький и тут все обо всех всё знают. Хотя его я тут вижу впервые.
— Влад, — представляется парень и встаёт так, что я оказываюсь отрезанной от остального пространства. Зря устроилась в уголочке на самом краю барной стойки.
— Мне всё равно, — делаю пару глотков фирменного коктейля.
— Влад, вам что-то ещё? — Спрашивает Тим, надеюсь, из вежливости.
— Вот её, — кивает в мою сторону.
— Она не входит в стоимость бара, — улыбается Тимур.
— Жаль, — от демонического взгляда становится жарко. Я оставляю коктейль и иду на танцпол.
— Так почему ты одна? — Вот же клещ! Пристал и никак не уходит. Стоило только вернуться к бару, как он тут же нарисовался.
— Может, и не одна. У меня корпоратив, — говорю первое, что приходит в голову.
— Самозанятая, что ли? — Усмехается слишком соблазнительно. С коктейлями пора заканчивать. Мерещится всякое, но глаз оторвать от его губ не могу.
— Будем считать, что ты прав. Занята я. Для тебя точно.
— Жди меня тут и сбежать даже не думай. Всё равно найду, — самоуверенный типчик отлипает от барной стойки и смотрит наверх. Перевожу взгляд туда же.
Коленки моментально слабеют. Саша. Бывший тоже здесь. И именно к нему направляется новый знакомый. Только проблем мне сейчас и не хватает. Мы расстались давно и слишком болезненно. В прямом смысле.
— Лен, прости, что лезу не в своё дело, но тебе лучше пойти домой, — наклоняется ко мне Тим, упираясь в барную стойку локтями.
— Что-то случилось?
Бармен не знает мою историю, но предчувствие неприятностей холодит зад. Наблюдаю за татуированным парнем. Ничего хорошего точно не случится.
— Он поспорил на тебя, — взглядом показывает на моего бывшего. — Сначала пытался расспросить меня, а потом поспорил со своим другом. — Набираю побольше воздуха. Грудь колет от нахлынувших чувств. — Саша уверен, что ты до сих пор сохнешь по нему.
— Мы давно расстались, — не могу отвести взгляд от мужчин. Глухая злость бьёт по вискам. Сохну я по нему. Сволочь! Да, как он вообще смеет такое говорить после того, что натворил?
— Лен, это не тот случай, чтобы кому-то что-то доказывать, — иногда бармен заменяет психолога, поэтому я давно уже не удивляюсь тому, что Тим раздаёт дельные советы.
— Ты прав, — соглашаюсь с ним. — Спасибо, Тимур.
Главное, не показывать своё волнение. Никто не должен знать, что я до жути боюсь встретиться со своим бывшим. Проблем и без него хватает, особенно перед Новым годом.
— Здравствуй, Леночка, — знакомые руки обнимают меня. Да, как он оказался у бара так быстро? И музыка подозрительно стихла. Бесит. Как же он меня бесит.
— Саш, свали в ад, — огрызаюсь и скидываю с себя его руки.
— Я же знаю, что ты приходишь сюда ради встречи со мной, — самодовольная рожа — вот он кто!
— У тебя завышенное самомнение, Рогов, — русоволосый мужчина сверлит меня угрожающим взглядом. Ясно. Решил показать другу, кто здесь великий охмуритель. На меня это давно не действует.
— Милая, ну кому нужны эти церемонии? К тебе мы не поедем, значит, ко мне, — уверенно произносит он.
— Домой я поеду, — встаю со стула, но оказываюсь зажатой между двух мужчин.
Коврик тоже тут. На часах ещё нет и двенадцати. Отдых сегодня явно не удался. Мне не хочется скандалить, но ситуация вынуждает.
— А ко мне? — Вмешивается брюнет.
Ох, ты! Какой спрос сегодня на одну маленькую скромную меня. Ладно, нескромную. Платьице слишком откровенное. Сморю на него. Симпатичный. И эта чёртова улыбка завораживает. Кривая, одна половинка верхней губы тоньше, но это придаёт ему шарма. Невозможно оторваться.
— Идите лесом, мальчики. Тим, сколько с меня?
— Минутку, — бармен стреляет недовольным взглядом и украдкой показывает в сторону дамских комнат. Мне много намекать не надо.
— Хорошо, сейчас вернусь, — показываю ему, что прекрасно поняла намёк.
Забираю клатч и спокойно ухожу в туалет. Тимур разберётся. Не в первый раз. Заплатить могу и потом. По дороге оглядываюсь назад и наблюдаю, как два придурка не в шутку делят шкурку неубитого медведя. Они пожимают друг другу руки и смотрят на меня. Плохо, что выход в другой стороне, но проскользнуть можно. Есть шанс, что меня не заметят, когда буду пробираться через караоке зал. Здесь и такой есть.
Не доходя до уборной, сворачиваю к красной бархатной двери. Тяжёлая, зараза, и звукоизоляция отличная. Компания девчонок удивлённо смотрит на меня и провожает взглядом под лиричную песню про расставания и слёзы. Огибаю диванчики и чётко следую ко второй двери. Не успеваю схватиться за ручку, как навстречу мне заходит Тим с бутылкой вина.
— Лен, будь осторожна. Они на тебя поспорили, — говорит бармен.
— Ты повторяешься. Завтра забегу и оплачу всё, — обещаю парню.
— Я за тебя беспокоюсь, — интересно, что же он услышал и почему так быстро побежал мне навстречу? — И Влад уже заплатил, — от новости напрягаюсь ещё сильнее. Какая же сволочь этот наглый брюнет. Бармен отдаёт девчонкам вино, а я так и стою. Непонятно, чего жду, но жду. — Не вздумай связываться с кем-то из них, — говорит он, возвращаясь ко мне. Тим плохого не посоветует. — Это не моё дело, но я слышал, что Саша поставил миллион на то, что ты сейчас вернёшься к нему и вы уедете вместе.
— А второй что? — Сама знаю, что любопытство кошку сгубило, но интересно же!
— А я поставил — два на то, что заберу тебя, — бархатный голос прокатывается по позвоночнику, оставляя после себя звёзды внизу живота.
Я разворачиваюсь к нему, но утыкаюсь лицом в мужскую грудь. Вот это высота. Так и шею можно свернуть, смотря на него. Приятный запах мужских духов пьянит и манит, словно кусочек торта на жёсткой диете. Грех не сорваться.
— Ты, конечно, симпатичный, но такой придурок, — задираю носик. Потом шею точно заклинит, но я привыкла гадости говорить в глаза.
— Ну, так что? — Переспрашивает мужчина.
Попытка обойти громадину ничем не заканчивается. Меня просто блокируют. За открытой дверью вижу самодовольную рожу Саши. Пора бы сбить с него корону, но ехать к первому встречному не могу. Не в моих правилах.
— Я еду домой, — оборачиваюсь в поисках поддержки. Тима рядом нет. Почему он оставил меня? Да и музыка стихла, а девчонки сверлят недовольным взглядом. Кажется, я сорвала какой-то куш, только не догадываюсь какой. Пытаюсь проскользнуть на выход. И у меня даже получается. Горделивой походкой от бедра иду на выход.
— Он поставил свою тачку на то, что переспит с тобой сегодня, — прилетает в спину.
Это заставляет развернуться. Значит, мне не суждено отсюда выйти спокойно? Саша слишком хорошо меня знает. Думает, что испугаюсь и побегу к нему. Ведь он понимает, что с незнакомцем я никуда не поеду и точно не сомневается в том, что выиграет спор. Тачку свою он любит безмерно. Наверное, ни одну девушку так не любил. Да, что там девушку! Он мать свою так не любит, как машину. А мне так хотелось её разбить! Потому что, когда мы были вместе, я не получала столько внимания, как его малышка. Ненавижу! Ублюдок!
— А мне что с того? — Задаю вопрос, и сама же на него отвечаю. — Сейчас немного поторгуюсь и сдамся тебе на милость. Надеюсь, ты не маньяк, — злость клокочет в груди и остановиться мне уже не светит.
— Раньше думал, что нет. Но смотря на тебя, начинаю сомневаться в этом, — он окидывает меня таким многозначительным взглядом, что звёздочки в животе устраивают бунт. Никогда не верила в такое, но тут почему-то не могу себя сдерживать. — Что ты хочешь за эту ночь?
Понимает, гад, что так просто не поеду и он точно проиграет. М-м-м… Хочу запомнить его выражение лица.
— Биту и полчаса наедине с его машиной, — коварно прикусываю нижнюю губу.
— Ты страшная женщина, — произносит с восхищением, а я утопаю в его тёмном похотливом взгляде.
— Я красивая. Ну, так что?
Разглядываю крепкие накачанные руки. Хочется пальчиками обвести каждый узор и завитушку на них. Слишком горячий. Чересчур сексуальный. Красивый. И большой. Я, наверное, сумасшедшая. Или пьяненькая. Второе вероятнее, но желания это не убавляет.
— Идёт, — соглашается новый знакомый и берёт меня за руку. Ведёт к гардеробу. Мне нравится злой взгляд Саши. Он распаляет во мне вредность. И ехидность. Неведомо какими усилиями я прохожу мимо него и даже не показываю пальцами, куда ему нужно отправиться. Новый знакомый шарит по карманам и, не найдя ничего, оборачивается назад, потом смотрит на меня. — Жди тут. Я на минуту.
Что-то забыл? Зря ты так уверен в себе, Влад. Меня нельзя оставлять наедине со своими мыслями. Я, конечно, сумасшедшая, но понимаю все последствия. Поэтому забираю пуховик и вылетаю на улицу. Сашу позлила и хватит. Большего мне и не нужно.
Ночь сегодня тёплая. Звёзд не видно. И тишина радует ещё больше. Такси я не вызвала. Да и до дома минут десять пешком. Пройдусь. Успокоюсь. В свои тридцать два с такими приключениями тахикардию можно заработать, а мне ещё отчёты сдавать и сына воспитывать. По больницам ходить некогда. Не успеваю скрыться за углом здания, как меня подхватывают сильные руки, и я оказываюсь на широком мужском плече.
— Решила сбежать, вредина? — Хлопает по попе гад брюнетистый.
Брыкаться нет смысла. По голосу понятно, что мужчина недоволен моей выходкой. Подхватываю скатившийся с плеча ремешок сумочки и упираюсь рукой в крепкую задницу. Еле сдерживаю порыв сжать ладонь, а так хочется нормально его потрогать. Говорят, такие ягодицы признак того, что мужчина — хороший любовник. Да о чём я думаю? Поднимаю голову и у входа в клуб вижу бывшего. Полный ненависти взгляд обжигает, как раскалённая сковородка. Вот и славно. Пусть не думает, что может распоряжаться мной.
Меня аккуратно усаживают в машину и пристёгивают ремнём безопасности. Не успеваю и пикнуть, как дверь хлопает перед самым носом, как бы говоря, а вот нечего пытаться выйти обратно. Разукрашенный демон усаживается за руль, и машина быстро трогается с места.
— Боишься, что сбегу? — Не могу сдержаться и пальчиками провожу по тёмным завиткам на тыльной стороне ладони. Пальцы у него без татуировок, а выпуклые вены так и манят прикоснуться.
— Ты рискуешь, — предупреждает он.
— Но ты же не маньяк, — припоминаю наш разговор.
— Совсем не уверен, — как же чертовски соблазнительно он улыбается.
— Советская тринадцать.
— Что?
— Мой адрес, — говорю слишком буднично и поудобнее устраиваюсь. Машина у демонюки дорогая. Палыч, начальник мой, себе поскромнее купил, а он надо сказать отлично зарабатывает.
— Мы едем ко мне, сумасшедшая женщина, — но поворачивает всё равно в сторону моего дома. Значит, всё-таки довезёт, несмотря на то, что выпендривается.
— Так хочется выиграть?
— Не люблю проигрывать.
— Вот сейчас совсем не романтично вышло, — наигранно дую губки и уже вижу свой дом. Мишка ещё не спит. Свет в его комнате горит. Играет в свою доту распроклятую.
— Хорошо, — соглашается он, и мы проезжаем мимо поворота в мой двор. С возмущением смотрю на Влада. Вот же гад! — Я так сражён твоей красотой, что если не трахну тебя сегодня, а лучше прямо сейчас, то сойду с ума от боли в яйцах. Так достаточно романтично?
— Достаточно, — давлюсь словами и прикрываю рот ладошкой. Дико хочется улыбаться, но нельзя же сдавать позиции так просто.
Если бы мне было лет двадцать, то я бы давно уже запаниковала и выпрыгнула из машины. Даже на ходу. Неважно как, но сбежала бы. Но мне даже не двадцать пять, и я взрослая девочка. Понимаю, что этот мужчина не сделает больно. Он не лжёт, раз про спор рассказал сразу. И если быть честной, то он мне понравился. Подвисаю, когда смотрю в его глаза. Мы останавливаемся у дома.
— Испугалась? — Поворачивает мою голову к себе и целует в губы. Легко и нежно, словно пробует меня на вкус. И я отвечаю. Такого трепетного прикосновения в моей жизни не было давно. — Сладкая. Весь вечер мечтал это сделать.
— Не неси чушь, — наигранно возмущаюсь. — Сколько тебе лет?
— Не беспокойся, восемнадцать уже есть, — вот же балагур.
— Ты староват для восемнадцати, — навскидку ему лет двадцать пять или двадцать семь.
— Как насчёт тридцати пяти?
— Уже больше походит на правду, но, мне кажется, ты младше.
— Что тебя не устраивает?
— Хочешь сказать, что за все свои, сколько бы тебе ни было, не испытывал ничего похожего? Такая ста-а-а-арая сказка. В неё ещё хоть кто-то верит?
— Когда был молод и горяч, но увы, не сложилось, — печально, но сколько таких историй я слышала — несколько десятков. На что только не идут мужчины, чтобы получить желаемое, а взрослые девочки не спят с мужчинами из жалости — пустое потерянное время.
— Женат?
— Нет.
— Дети есть?
— Нет.
— Почему?
— Она не хотела портить фигуру и карьеру модели, а залёт с первой встречной — не моя история.
— Эмм… — Пугает его откровенность. — А почему так мало попыток обзавестись счастьем?
— Мне и этого хватило, — ну не верю я, что такой, как он, не пользуется красотой и не портит девчонок направо и налево. — Монахом не жил. Наложением рук на член не увлекаюсь, но занимаюсь. Грешен, но не раскаиваюсь. Это нормальное явление для одинокого мужчины. Не скорострел. И мы уже приехали, — поясняет для глупеньких, которые, итак, понимают, что припарковались мы у дома неспроста. — Надеюсь, что ответил на все вопросы твоей анкеты.
Киваю, действительно, ответил. Он выходит из машины, и я тоже открываю дверь.
— Сядь обратно, — буквально рычит. Испуганно возвращаюсь на место. Дверь хлопает и снова открывается. — Как за тобой ухаживать, если ты не позволяешь?
— Ещё ни один мужчина, — подаю ему руку, — за последние несколько лет со мной такого не делал.
— О-о-о, дорогая, я могу не только это, — коварно притягивает меня к себе и обнимает. А потом берёт за руку и ведёт к дому.
— Снова хвалишься? — Мои три шага, как его один. Вот же попала, так попала. Огромный, как богатырь из сказок, и слишком соблазнительный.
— Утверждаю.
— Павлин.
— Только с тобой, — заново начинает свою песенку.
— Я учту, — нашёл дуру. Очень хочется верить, но нет.
— Ты живёшь недалеко от меня, — это, несомненно, плюс. — Нам на шестой этаж, — при этом галантно открывает передо мной двери и сексуально вызывает лифт. Кто вообще это делает настолько томно и многозначительно? Или это во мне алкоголь играет? Что Тим намешал в коктейль? Очень надеюсь, в последнем был антипохмелин и утром мне не будет плохо от того, что сейчас творю.
Закрыв дверь в свою квартиру, обнимает и разворачивает к себе лицом. Снимает с меня и с себя верхнюю одежду, обувь и, подхватывая под попу, несёт в своё логово. Чувствую себя несамостоятельной капризулькой. Обстановку в темноте рассмотреть невозможно.
— Тебя неудобно обнимать. Слишком маленькая.
— Так не обнимай, — устраивая руки на шее, говорю ему на ухо. — И я не хочу.
— Куда пропал дух авантюризма? — Обвожу пальчиками татуировки на шее и понимаю, что мы уже в спальне.
— А какой у тебя рост? — Поздновато задаваться такими вопросами, когда тебя уже схватили и притащили к себе домой, но интересно же.
— Анкету, видимо, я ещё не заполнил?
— Нет.
— Два метра шесть сантиметров, — коротко отвечает и скидывает меня на кровать.
— Надеюсь, эти шесть сантиметров не приходятся на нижнюю часть, — показываю пальцем на ширинку.
— Двадцать три, — спокойно отвечает и снимает с себя футболку.
— Что двадцать три? — Сглатываю слюни. Потому что передо мной слишком красивое тело. Чистое, без тату. Влад красуется. Понимает, гад, чем взять.
— Как интересно, — пытаюсь отползти подальше от мистера совершенство, но взгляд от него отвести невозможно.
— Будешь измерять? — Издевается?
— А у тебя линейка есть? — Загораюсь я. — Не то чтобы я была неопытна, просто такого ещё не видела.
— Ты кошмарная женщина, — улыбается он и снимает джинсы, а я нахожу в себе силы и отползаю на пару сантиметров назад.
— Я прекрасная, — спорю из чувства противоречия и вредности.
— Ты не стесняешься. Обычно девушки, приличные девушки, на этом моменте краснеют, — делает он выводы.
— Я, как ты заметил, женщина и, видимо, всё-таки неприличная, раз уехала с первым встречным, — безуспешно пытаюсь приспустить подол платья.
— Я разгадал твой коварный план. Ты решила заговорить меня, — хватает за лодыжку и подтаскивает обратно к себе. Платье послушно задирается на талию, а Влад одним движением стаскивает с меня капронки. Фокусник херов! Я так не умею. — Хоть зад у тебя и классный, но Шахерезадой тебе не быть, как и Золушкой. Сбежать даже не пытайся, — поглаживая мои ноги, предупреждает.
— А спящей красавицей? — Ну не могу я так просто.
— Только после секса, — усаживается рядом со мной и расстёгивает замочек на платье. И вот обычно, его заедает, но тут он, словно смазанный волшебным зельем, подчиняется горячим нетерпеливым пальцам.
— Мне бы в душ, — придерживая ткань на груди, выкладываю последний аргумент. Не может же Влад быть настолько жестоким, что не выпустит меня ради такой благой цели, как освежиться.
— Нет, — берёт мои ладошки и кладёт их себе на грудь. Платье предательски скользит по телу, но я, словно заворожённая, глажу нежную мужскую кожу. Обвожу соски и спускаюсь на пресс. Твёрдый и горячий. — Нравлюсь?
— Очень, — смотрю в колдовские глаза и плыву от удовольствия. Дико нравится то, как он смотрит на меня.
— Ты мне ещё больше.
И этот невозможный тип укладывает меня на спину. Покрывает поцелуями каждый сантиметр тела. Таю в его сильных руках и растворяюсь в ласке. Как-то само собой поддаюсь ему и оказываюсь полностью обнажённой. Губами впивается в меня с такой страстью и желанием, что я сдаюсь окончательно. В конце концов, надо признаться, тоже хочу его.
Эта охренительная, великолепная маленькая женщина заинтересовала сразу. И думалось мне, что я её всё же отпущу, но она расслабилась. Перестала болтать и отдалась настолько откровенно, что я чуть не кончил от одних только её стонов. А как она ласкает меня в ответ… Безумие!
Нежная и сладкая. Она как будто знает все мои точки. Знает, где погладить, надавить, облизать и даже укусить. Врываюсь между её бёдер, волна эйфории напрочь срывает крышу, блокируя последнее здравомыслие и тормоза. И без того узкая девочка, сжимает член мышцами влагалища, с интересом наблюдая за моей реакцией. Тихо скулит от резких движений. Не могу себя сдерживать и сильно обнимаю её, насаживая на себя.
Трахаю резко. Выхожу почти полностью, чтобы ворваться в неё с бешеной силой. Она стонет и подаётся бёдрами навстречу моим движениям. Расцарапывает ногтями спину. Не больно, но заводит ещё сильнее. Приподнимаюсь на руках и устраиваю её стройные ножки на своей груди. Слишком маленькая, но такая мокрая. Возится подо мной, устраиваясь поудобнее и мне приходится сесть на колени, чтобы не задавить её своим весом. Продолжаю двигаться в ней.
Детка разводит ножки сильнее и пальчиками трёт клитор. Понимаю, что она вот-вот кончит и двигаюсь резче и быстрее. Красивая небольшая грудь колышется в такт. Каштановые волосы разметались по кровати. Она выгибается и не сдерживаясь кричит. Чудесный вид кончающей девушки сносит крышу, но я выхожу из неё и, поглаживая податливое мягкое тело, укладываюсь рядом. Целую в губы. Ласкаю языком мочку уха и перехожу на шею.
Притягиваю к себе всю. Глажу её тело и не могу остановиться. Оставить её губы сейчас — преступление. Даже когда она дёргается и пытается меня отодвинуть.
— Какая же ты вкусная, как апельсинка, — хрипло шепчу на ушко. Оторваться всё же приходится, иначе задохнётся. Но руками трогать никто не запрещает, и я себе дарю безумное удовольствие видеть, как ей нравятся мои ласки, как она выгибается под моими ладонями и как бесстыдно раздвигает ножки, когда я устремляюсь к клитору рукой.
— Ты не кончил, — рассматривает пьяными от оргазма глазами мой член в презервативе.
— Нет, — подминаю её под себя и целую нежную грудь, прихватывая губами соски. — Мы же никуда не торопимся, — спускаюсь ниже и обвожу языком пупок, а затем целую мягкий животик. Сладкая девочка пытается увернуться. — Лежи, — придавливаю своим весом ножки недавно стонавшей развратницы, которая вдруг начала сопротивляться.
— Ты тяжёлый, — она хлопает по кровати и просит лечь рядом с ней. Печально, конечно. Я рассчитывал на продолжение, но заставлять или клянчить не буду. — Ну-ну, мордочку попроще, — усаживается на меня сверху и берётся руками за член.
Гладит. Презик безумно мешается и хочется снять его, но врединка важно грозит пальчиком и продолжает изучать свою новую игрушку. Обхватывает ладошкой и не может сомкнуть пальчики. Забавно наблюдать за её выражением лица. Она, словно не понимает, как всё это в ней уместилось.
В нетерпении обхватываю её ладошку своей, показывая, насколько сильно можно сжать, вожу её рукой вниз и вверх по члену. Если она мне сейчас совсем немного поможет, то, может быть, я попробую не приставать хотя бы полчаса. Хотя бы минут пятнадцать дам ей отдохнуть.
Она хитро улыбается и уползает от меня. Заставляет расставить ноги в стороны и устраивается между ними. Продолжает ласкать меня одной рукой, а второй упирается в кровать. Небрежно перекидывает волосы на одну сторону.
— Я хочу, чтобы ты смотрел. Внимательно, — облизывает припухшие от поцелуев губы и всасывает в себя головку члена.
Она еле помещается во рту, и девушка помогает себе, рукой водя по стволу в такт своим движениям. Гладит яйца и пальчиками находит за ними укромное местечко. Массирует его и теперь моя очередь трястись от ощущений. Меня подкидывает от остроты и блаженства, что доставляет её юркий язычок. Тугой комок сворачивается внутри от охуительного вида её губ на моём члене.
Хочется зафиксировать её голову и резко ворваться, но пугать и делать такое без предупреждения точно не стоит. Подмахиваю бёдрами и всё-таки запускаю руку в густые каштановые волосы. Соблазн слишком велик. Притягиваю её ближе и несильно давлю на голову, чтобы войти немного глубже. Она давится, но я уже не могу остановиться. Ещё пара движений и, кончая, перетягиваю девушку всю на себя. Заставляю смотреть мне в глаза и целую в самые развратные и желанные губы.
Моя. Вся. Так сильно я никогда ещё не ошибался. Это непростое желание. Это любовь с первого секса. И если, ещё часа два назад я думал, спокойно отпущу её и наутро забуду, как звали, то сейчас понимаю, что хочу её рядом. Всегда. Вот такую раскрасневшуюся, с засосами на шее и груди, шальными глазами, растрёпанными волосами, уставшую и пыхтящую мне в ухо что-то на своём ворчливом.
Настигший меня оргазм был настолько сильный, что я потерялась в пространстве. А когда туман в голове начал рассеиваться, я поняла, где нахожусь и что мой мужчина не кончил вместе со мной. Решила, сегодня можно всё и поползла вниз.
Красивый, ровный, с выступающими венами член, кажется мне настолько идеальным, что я просто не могу от него отцепиться. Такой хочется облизывать, целовать и ласкать нежно-нежно. И как я умудрилась отхватить это чудо? Влад весь и полностью идеальный. Начиная с красивого тела, голоса, который будоражит звёздочки в моём животе, заканчивая глупостями, что он нашёптывает между поцелуями.
Когда он кончил, просто упала без сил. Не знаю, сколько прошло времени, но тело перестало слушаться и безвольно решило, что здесь ему самое место. Здесь — это на огромном мужчине, который заставляет целоваться, а когда ворчливо бубню, что устала и дальше пусть справляется сам, он просто обнимает меня сильнее.
Тим точно подмешал мне что-то возбуждающее в коктейль или это Влад пользуется афродизиаками вместо туалетной воды. Иначе почему снова возбуждаюсь? От простого запаха. От того, как волнительно бьётся на его шее жилка. И вот уже вместо ворчания, я целую наглого мужчину, который не стесняясь лапает меня, как и где хочет.
— Я устала, — приподнимаюсь на руках и валюсь обратно от бессилия.
— Устала она, — гладит по спине горячими ладонями. — А кто в душ хотел?
— Без меня, — сползаю с мужчины на кровать. Затрахалась. В прямом смысле.
Пока Влад споласкивается, осматриваюсь в квартире. Ничего интересного и примечательного. В спальне только кровать, с края которой свисают мои колготки, словно приспущенный флаг побеждённого корабля, и шкаф для одежды. Платье кануло в неизвестном направлении и даже краюшка блестящего безобразия не видно. В гостиной самая большая достопримечательность — пустые полки в советском серванте. Такой же стоит у моих родителей в квартире, правда, заполненный посудой и всякими статуэтками. Он достался нам в наследство от бабушки.
Старенький диванчик и перед ним новенький компьютер с игровой клавиатурой и мышкой. Мне ли не знать? Мишка такие выстанывал, требовал и выпрашивал. В общем, старался договориться как мог. И геймерское кресло. Понятия не имею, чем оно отличается от обычного офисного, но сын воздевает руки к небу и закатывает глаза на мою неразборчивость. Для меня отличие только в цвете. Обычно они слишком яркие, а это ещё и большущее. Мне в таком можно и спать лечь. Присаживаюсь. Удобно. Правда, я в нём больше напоминаю кошку, чем человека.
— Ты, как Машенька. Тут посидела, там прилегла, — раздаётся над головой. — Правда, восемнадцать плюс. Сказок про голых Машенек я ещё не читал.
— Зато участвовал в такой сказке, — встаю и иду в душ. Квартира как квартира. У меня такая же. Расположение комнат в панельках одинаковое, не заблужусь.
— Лен, ты обиделась? — Скребётся в закрытую перед его носом дверь.
— Я с тобой не знакомилась, — напрягаюсь, потому что имя своё точно не называла.
— Мне Саша сказал.
— Что ещё он тебе сказал? — Бешенство катком проходится по внутренностям. Со злостью выкручиваю кран с холодной водой и умываю лицо.
Отлично. Знаю, что бывший рассказывает про меня своим друзьям. Бедный и несчастный попался на крючок ушлой шлюшки, которая спит с любым, кто заплатит хоть сколько-нибудь. И ведь до демонюки проклятого у меня получалось держаться подальше от всей этой грязи. Да, и некоторые всё же не дураки и после разговора понимали, что всё совсем не так, как говорит им друг.
Жалко, что таких адекватных мужчин мало. Поэтому я часто получала предложения, от которых «не должна отказываться». И уязвлённых моей гордыней становилось больше, как и слухов. Но вот уже полгода я жила спокойно и на тебе. Вляпалась!
— Что ты…
— Слышать не хочу!
Перекрикиваю шум воды. Смотрю на себя в зеркало. Дура. Как есть дура. Не могла домой уйти? Усаживаюсь на бортик ванны и пытаюсь отдышаться. Волшебное Тимкино зелье испарилось или это мозги проснулись? Мне нужно спокойно собраться и вернуться к себе. Можно же просто сделать вид, что ничего не было. Да. Соглашаюсь с собой и выхожу. Прятаться в полотенце не имеет смысла, что он там не видел? А вот с платьем придётся распрощаться.
За дверью никого. В прихожей тихо. Как мышка, крадусь к пуховику и ме-е-е-е-е-едленно застёгиваю молнию, чтобы не наделать шуму. Раз он куда-то ушёл, сморю на вход в комнату, там только темнота и тишина, значит, я могу успеть. Где-то тут должна валяться сумка. Прихватываю и её. Надеваю сапоги и ти-и-и-и-ихо стараюсь открыть дверь.
— Если бы ты так ко мне пришла, в пуховике на голое тело, то я бы обрадовался. Но ты же пытаешься свалить, а это огорчает, врединка, — пойманная с поличным разворачиваюсь к демонюке лицом. Он только в трусах и то ладно. Мне стыдиться нечего. И хрен с ним со слухами. Переживу. — Не зря закрылся, — трясёт связкой ключей, показывая, что без него точно отсюда не выберусь, — как знал.
И улыбается. Доволен собой неимоверно, а я начинаю паниковать. А если они на самом деле не спорили? А если решили развести меня? Вдруг сейчас сюда придёт Саша? От отчаяния дёргаю ручку сильнее.
— Лена? — Выражение лица с победного меняется на озадаченное. — Лен, ты испугалась? — Подкрадывается ко мне, а я всё сильнее вжимаюсь в дверь. — Меня?
Тянется ко мне рукой. Приходится отодвинуться в сторону, чтобы не быть пойманной. Пустые усилия, но я не хочу, чтобы он меня трогал. Сейчас мне становится противно от самой себя. Повелась. Уши развесила, дурочка. В один микроскопический миг вижу решимость в похотливых бесстыжих глазах и за две секунды во второй раз за ночь оказываюсь на плече огромного мужчины.
Брыкаться нет сил. Бесполезно. Он всё равно сильнее. Влад усаживает меня в кресло, а сам устраивается на диване. Отвожу взгляд и пытаюсь дышать ровнее. Это всё тот же демонюка. Страстный. Красивый. Завораживающий. Он не сделает больно. Или сделает?
— Так. Давай нормально, — смотрит так, что мне становится сложно дышать. — Я смотрю, у кого-то мозги включились, — осторожно киваю. — Поздно, Лена. Поздно, — с каждым его словом вдох становится короче. В меня словно осиновый кол вбивают. Сердце замирает от ужаса. — Теперь придётся терпеть меня всю оставшуюся жизнь, — наглая кривая улыбка дарит крохи надежды. — Ты же не думаешь, что после такого секса я дам тебе сбежать?
— М-м-м, — мотаю головой, а саму трясёт, как будто я при минус тридцать в короткой юбчонке на улице стою.
— Наверное, скажу банальность. Ты такая, словно вся моя… для меня, — и смотрит глазищами своими тёмными, как пёс на самую желанную вкусняшку.
— Кто-то ещё ведётся на эту старую сказку? — Грустно ухмыляюсь. Нельзя раскисать, но хоть бы что-то поинтереснее придумал.
— Ты, например. Не ушла же, — смеётся, гад, но как-то по-доброму что ли. Не сдерживаюсь и бью кулачком по его плечу. — Вот и расслабилась, — замечает перемены в моём настроении. — Саша сказал, вы встречались, и он ушёл от тебя, а ты до сих пор по нему сохнешь. Я всего лишь ответил, что любви в твоих глазах к нему не вижу. Он решил доказать мне, что ты всё равно выберешь его. Дурацкий спор, — рассматриваю Влада. Он не врёт. Действительно, переживает. — Увидел тебя, когда ты входила в клуб и пропал. Спросил у знакомого, не знает ли он тебя. Ты невероятная, — продолжает сумбурно объясняться, но кресло не отпускает и сбежать мне точно не грозит.
— А я, — выталкиваю слова из себя с трудом.
— И то, что ты не хочешь слышать, он тоже про тебя говорил, — придвигает меня к себе поближе.
— Мне нужно домой, — отворачиваюсь к окну. Печально. И немного стыдно. За своё поведение и, особенно, за своё прошлое.
— Ты думаешь, я ему поверил? Бред же, — перетягивает меня к себе на колени. — Да, я рискнул, но ты непохожа на… Даже язык не поворачивается, — оглядываюсь в поисках платья. Вдруг всё же найдётся. — И твоё мини ни при чём. Это считывается в поведении. И каюсь, я воспользовался ситуацией, но ты мне понравилась. Слышишь?
Ошарашенная глупо моргаю. Так не бывает. Раз, и всё. Ну что за дурость?
— Ты такая открытая, — гладит он меня по голове, — и немного наивная, — прижимает к себе крепче.
— Не нравится? Или боишься, что денег на оплату не хватит? — Хмурюсь и не могу понять, как себя вести и что говорить.
— Очень нравишься, — довольно шепчет на ушко и стягивает с меня одежду. — А без пуховика ещё больше нравишься. Чувствуешь? Я готов купить тебя навсегда, — заставляет усесться лицом к нему. Лобком ощущаю твёрдый член. Мало же ему надо.
— Денег не хватит, — огрызаюсь, но уже без обиды. — Мне бы домой, почти утро, — вяло сопротивляюсь, но сапоги всё равно куда-то улетают.
— Ну и как бы ты в таком виде домой дошла? Весь свой симпатичный зад отморозишь. Декабрь на улице, — напоминает про холод за окном.
— Я живу через дом, — прижимаюсь к горячему мужчине, словно к печке, и укладываю голову ему на плечо. Рядом с ним душа тает. Может, и вправду так может быть? Словно детальки пазла. — Но домой очень надо, — обвожу пальчиком тату на массивной шее. — Можешь не провожать, — губами легонько задеваю кожу, отчего у демонюки пробегают мурашки.
— Ты опять?
— Хорошо, но только до подъезда, — быстро соглашаюсь, но на своих условиях.
Платье так и не нашлось. Пришлось надеть мужскую футболку и шорты, так как от штанов я категорически отказалась. Ни на сапоги, ни под них спортивки не подходят. Плюсом ещё и обматываюсь ремнём, чтобы новые портки не сбежали раньше, чем я появлюсь дома. Влад всю дорогу держит меня за руку и светится. Думаю, от него можно несколько телефонов зарядить и ничего не убудет. Когда я поднимаюсь по ступенькам, он целует настолько нежно, что мне уже и домой не хочется.
— В следующий раз я подарю тебе табуреточку, ты слишком маленькая и целовать тебя неудобно, а с подставочкой, — кивает он на лестницу, — самое то, — чувствую себя плюшевой игрушкой, которую везде таскают за собой и постоянно крепко обнимают.
— А будет следующий раз? — Расплываюсь в улыбке.
— Их будет много, — снова целует в губы, но уже не так долго. — Я позвоню, — обещает он.
Забегаю в подъезд и глупо улыбаюсь. Стребовал номер телефона. Записал свой. Сам. «Любимый» гласит надпись. На «страстного демона» отчего-то не согласился. Хихикаю как девчонка, вызываю лифт и поднимаюсь к себе на этаж. Никогда бы не подумала, что можно вот так стремительно пропасть. Даже с Мишиным отцом такого не было, а я его отчаянно любила. Стараюсь тихо провернуть ключ в замке, чтобы не разбудить сына.
— Как нагулялась, шлюшка? — Знакомый голос прошивает с головы до пяток.
— Саш, — поворачиваюсь к мужчине и меня окутывает хвойным ароматом его туалетной воды, дорогих сигарет и алкоголя. Коленки мгновенно слабеют от страха. — Мы расстались. Давно. Я свободная женщина, могу делать всё, что захочу и не обязана ни перед кем отчитываться. Ты же себя ни в чём не ограничиваешь, так почему я должна? — Проговариваю устало. Хочется домой, а не скандалить и будить соседей.
— Мне плохо без тебя, — пытается поймать мою ладонь, но я быстро прячу руки за спиной.
— Давно, нет. Мне ли тебе напоминать, кто трахал всё, что движется? А потом заявлял, что он мужик и ему можно.
— То, что я делаю на стороне, тебя не касается, — рычит на меня и толкает в дверь. Не больно, но чувствительно. — Какая разница с кем я буду ещё спать? Это просто секс. Мужская природа рано или поздно всё равно возьмёт верх. Главное — это то, как я отношусь к тебе, — уворачиваюсь от его руки, а он всё равно пытается прикоснуться к моему лицу. — Думаешь, он лучше?
— Он хотя бы не трахает свою бывшую в туалете ресторана, когда пришёл со мной на свидание, — выпаливаю свою обиду.
Я в тот вечер даже и не заподозрила ничего. Вышел и вышел, мало ли с кем ему нужно поговорить. У него же бизнес и бывают деловые вопросы, которые нужно решать срочно. Но городок у нас маленький. Всё вскрылось буквально через месяц, когда у меня заболел живот.
Нас со Светой свели интересные обстоятельства у чудесных дверей гинеколога. Я думала, что снова подхватила молочницу, потому что сильно приболела и пила антибиотики, а оказалось, мне подарили целый букет. Ровно такой же, как и своей бывшей. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Случайно увидев мои анализы, она дождалась меня с приёма и призналась во всём. Она же и рассказала о весёлых корпоративах в сауне с девочками по вызову, о которых узнала от одной знакомой. В общем и целом, обе дуры. А потом мы вместе стояли в аптеке. Страшно вспоминать, что о нас говорили.
Пришлось долго поправлять своё здоровье и головушку. Было тяжело принять такое предательство. Ведь он клялся в любви. Справки принёс, что ничем не болеет, а в «скафандре» не то удовольствие. Я даже противозачаточные таблетки пила, чтобы только ему угодить, а бумажки оказались липовые.
Виноватой осталась я. Ну а чего с болячками по больницам бегаю, он же чистый? Вон и врач подтвердит, что он не заразный. К слову, его одноклассник. А раз болею я, значит, и гуляла на стороне тоже я. Всё просто. Только некоторые люди знают правду, но никому не хочется связываться с Сашей. Со Светой тоже после этого не общаюсь. Киваем друг другу при встрече, и только.
— Дура, ты! — Кричит и хватает меня за плечи.
— Отпусти, синяки будут, — он не слышит и трясёт меня, словно ребёнок погремушку. Пытаюсь головой не стучаться об дверь, получается через раз. Стараюсь вывернуться, но тщетно. — У тебя есть Валя. Ты собрался жениться, помнишь? — Отчаянно пытаюсь отцепить его руки и царапаю их ногтями. — Не трогай меня!
Удивительно, что ещё ни одни соседи не вышли почитать нравоучения при таком-то шуме спозаранку. Обычно стоит сделать музыку погромче и сразу набегает толпа недовольных. А тут… Каждый за свою шкурку переживает. Стоят, наверное, и в глазок наблюдают, а выйти и помочь некому. Толкаю Сашу от себя. Ничего не получается.
Он притягивает меня к себе и пытается поцеловать. Насильно. Так, как он любит это делать. Болезненно и долго, с укусами, словно выжигая клеймо на губах. С такими поцелуями он познакомил меня уже после расставания, когда вот так же приходил и уговаривал вернуться. Хотя сам распускал мерзкие слухи и прилюдно издевался, говоря гадости так громко, как только мог. Не выдерживаю напора. И от отчаяния наступаю ему на ногу со всей возможной силы. Это даже ударом не назвать. Можно сказать, погладила, но он останавливается и смотрит на меня.
— Тварь! Какая же ты тварь, — хлёсткий удар по лицу, и я впечатываюсь головой в стену рядом с дверью. Говорят, что мужчины чаще бьют тыльной стороной ладони с оттяжкой при ударе и жгучей болью после. Так и есть. В этом я убедилась на практике. — Лена, — с испугом смотрит на меня, а я чувствую вкус крови во рту. Сраная печатка. Он так ей гордится и никогда не снимает. Щека горит. — Леночка, прости, — порывается подойти и я, вижу страх в его глазах. — Я не хотел. Так получилось. Если бы ты не сопротивлялась, — бормочет он и смотрит на правую руку.
Разглядывает кровь на золоте, а я, воспользовавшись моментом забегаю в квартиру и закрываюсь на все замки. Захожу в ванную комнату и включаю воду. Трясущимися руками стаскиваю с себя одежду и пытаюсь застирать кровь. Саша в это время без устали жмёт на звонок, стучится и что-то кричит в дверь.
На щеке слишком быстро проступает синяк. Нижняя губа распухает, как тесто на дрожжах, а кровь всё ещё сочится из ранки. Слизываю красную жидкость, чтобы ещё больше не закапать пуховик.
— Ма-а-а-а-а-ам! — Раздаётся громкий, но сонный голос сына. Шум в подъезде стихает. Правильно, кому хочется прилюдно позориться?
— Кто? — Грозно нависает Миша, ставя передо мной чашку прохладного чая и бутерброд.
— Сынок, — устало прошу, голова болит жутко. Даже тихие звуки, словно пудовые гири, падающие на мозги. Всё утро он успокаивал меня, потом заставил поспать. Сходил в аптеку за кремом от ушибов и синяков. И бесился. А вечером не выдержал и устроил допрос.
— Убью его, — сжимает кулаки и зубы.
— Миша, — говорю уже строже. Ещё не хватало, чтобы он вляпался по самые уши.
— Мама, он должен ответить, — продавливает меня.
Целый день думаю над тем идти в больницу и в полицию или нет. Будет ли толк? У Рогова везде связи. Кто я и кто он? Я всего лишь главный бухгалтер в небольшой компании, а он… Снова переживать ту волну стыда? Не хочу. Новые слухи. Смешки в спину. Да я с ума сойду намного раньше, чем его на допрос вызовут! Наверное, лучше отсидеться дома.
— Миш, пообещай, что не натворишь глупостей, — беру за руку сына. — Помоги дойти до комнаты. Голова кружится. Пообещай, — требую и сама понимаю, что натворит. Ещё как натворит.
— С каких пор у тебя появился «любимый»? — Показывает на светящийся экран мобильника. Звук я выключила, чтобы лишний раз не подскакивать и не тревожить голову. — С тех самых? — Показывает на разбитую губу. Шикаю на сына и прошу немного помолчать.
— Да, — голос тихий и уставший.
— Мы увидимся, моя хорошая? — Игриво мурлычет Влад. Слышу, что настроение у него прекрасное.
— Нет, — устало выдыхаю почти шёпотом.
— Почему, моя плохая девочка? — Продолжает мурлыкающим тоном.
— На работе завал, — говорю первое, что приходит на ум.
— Ай-яй-яй, — чувствую, что улыбается и расплываюсь. Тут же шиплю. Губу больно. — Врать нехорошо.
— Мам! Это он? Дай трубку. Он должен отвечать за свои поступки, как мужчина, — я не успеваю даже пикнуть, как остаюсь без телефона.
— Что случилось? — Голос моментально меняется на серьёзный.
— Это ты? Ты это сделал? — Нервно кричит сын в трубку.
— Сейчас приду и узнаем, кто и за что должен отвечать. Пацан, говори номер квартиры.
— Пятьдесят четыре. Жду у дома, — деловито отдаёт мне телефон и выходит из комнаты.
— Влад, не надо. Миша! Миша стой, это не он — кричу из последних сил в закрытую дверь, но сын уже накинул куртку и вылетел из квартиры. Побежать за ним я не смогу, остаётся надеяться, что он не станет ни на кого кидаться. Простудится же, опять без шапки свинтил.
— Лен, объясни за что я должен ответить? Не вовремя привёл тебя домой? И кто такой Миша? У тебя есть муж?
— Как много вопросов. Муж был, а Миша — это мой сын. Ему четырнадцать, и он неуправляемый. Очень хороший, но чувство справедливости у него обострено до предела. Как же я устала, — ложусь на кровать. — И ни за что отвечать не нужно и приходить тоже.
Заканчиваю разговор. Пусть лучше не появляется. Совсем. Ну как я могу показаться ему на глаза с разбитой губой и синяком почти во всю щеку? Мало того, так ещё и чувствую себя отвратительно. Хорошо же головой приложилась. Буквы на экране пляшут, но надо сейчас набрать Палыча, обещала же, что в воскресенье выйду на работу вместо кассира, а не смогу.
С начальником договариваюсь быстро. Объясняюсь как могу. Вру, что заболела и лежу с температурой. И точно до Нового года на работу ни ногой. Отчёты и из дома могу поделать, за нужными документами Мишку отправлю. Константин Павлович очень быстро соглашается.
— Ноутбук в понедельник привезёт водитель. Ты напиши что надо — купит. Лекарства там, продукты.
У меня самый лучший руководитель. Всегда помогает. Когда я только устроилась на одну из его автомоек кассиром-уборщицей-администратором в одном лице, то он никогда не упрекал, что Мишка частенько со мной на работе находился. Мой муж, работал на него же, но в автосервисе. А потом я получила диплом, и Палыч забрал меня в офис. Так и доросла до главного бухгалтера.
— Всё есть, спасибо за заботу, — где найти такого же? Только не в начальники. Чтобы и заботился, и любил. На чету Яровых завидно смотреть. У них нет детей, но они обожают друг друга. От них веет любовью и какой-то невероятной магией доброты, силы и отличного настроения.
— И ты там не разлёживайся. Через неделю новогодний корпоратив. Наводи марафет и приходи в кафе. Я как раз там и представлю своего племянника. С января всем руководить будет он. У него, конечно, и свои дела есть, но всё же это лучше, чем продавать то, что наживали годами.
— Константин Павлович, ну вы серьёзно? Какая пенсия? Какой племянник? — Ворчу недовольно.
Ни разу не видела любимца их семейства. Он не приезжает в наш городок. Оплачивает дяде с тётей билеты и отдыхают они всем большим семейством каждый год в новой стране. Фотографироваться не любит, но Нина Ивановна, жена моего руководителя, не сдаётся. Однажды принесла мне его детские фото, чтобы показать красавца. В другой раз принесла снимок со спины. Подловила где-то на семейных посиделках. Ничего примечательного, кроме ширины плеч, я не заметила. Говорят, у него свой завод. Производят какие-то чипы и бортовые компьютеры для самолётов и машин. Я в этом ничего не понимаю, поэтому и не слушаю то, что о нём рассказывают.
— Холостой, — хохочет в трубку начальник. — Вот придёшь и я вас познакомлю. Хватит в одиночестве куковать.
— Не надо меня ни с кем знакомить, — небрежно отмахиваюсь от предложения. Назнакомилась уже. На всю жизнь приключений хлебнула.
— Ничего не знаю. Жду.
Сюр. Ощущение, что моя жизнь переворачивается с ног на голову. Как свести синяк за неделю? Надо постараться и почаще мазаться кремом. На крайний случай тоналкой замажу, а если не поможет, то просто не приду. Болею же. «Болею».
Сын. У неё есть сын. И ему четырнадцать. Не знаю, к какому разряду отнести эту новость, но точно не к плохой. Муж был? А куда сплыл? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Собираюсь и выхожу на улицу. Снег хрустит под ногами и морозно. Выдыхаю горячий пар изо рта. Волнуюсь не из-за того, что познакомлюсь с её семьёй, а потому что с Леной что-то случилось. Надо было до квартиры проводить, а лучше у себя оставить. Пацан обещал ждать возле дома.
— Миша? — Рассматриваю высокого для своих лет худощавого парня с каштановыми волосами. Не перепутаешь, на мать похож.
— Так это ты?! — Кричит и кидается на меня.
Он хоть и большой, но всё же ребёнок. Спокойно держу его за плечо на вытянутой руке. Парень пытается достать меня ногами и видно, что подготовка есть. Скорее всего, ходит в какую-нибудь секцию.
— Что я? — Спрашиваю спокойно, чтобы ещё больше не раздражать мальчишку.
— Ты маму ударил? — Рычит и кидается на меня ещё яростнее.
— Подожди-подожди. Я проводил её до подъезда и ушёл. Девушек не бью, я их люблю. Не всех, конечно, но к твоей маме у меня всё серьёзно. Что случилось? — С каждым моим словом парень успокаивается. Смотрит на меня карими, как у Лены глазами.
— Вот и она кричала мне, что это не ты. Тогда кто? — Растерянный воин — печальное зрелище.
— Пойдём домой и узнаем, — пожимаю плечами.
Ни черта не понимаю. Почему я её ударил? Наоборот, ласкал. Может, где-то грубо, но я старался не делать ей больно. Что могло случиться? Неужели я сделал что-то не так? Тугая струна тревоги натягивается внутри и дышать становится тяжело. Поднимаемся в квартиру.
— Там, — показывает мне малой на закрытую комнату.
У них такая же двушка, как и у меня. Только более уютная. Я просто снимаю жильё и не вижу смысла обустраиваться. Пока поднимались, мы успели с Мишей нормально познакомиться и немного поговорить. Хороший парень. За мать переживает сильно. Обещаю ему, что разберусь. Снимаю куртку и обувь. Захожу в комнату, Лена лежит на кровати. И то, что я вижу мне совсем не нравится.
— Упрямая моя, что случилось? — Девушка подрывается, бледнеет и падает обратно на подушку. Моментально оказываюсь рядом. Усаживаюсь на самый край, чтобы не пугать её ещё больше. Синяк на щеке. Губа разбита и припухла. — Ты с кем подралась, женщина? В магазине распродажа случилась, и ты с кем-то воевала за очередную ненужную шмотку?
Она отмахивается и отворачивается от меня. Теряюсь. Что не так? Смотрю, плечиками своими хрупкими трясёт. Плачет? Нет. Так не пойдёт. Беру её руку в свою и ласкаю пальчики. Маленькие в моей лапище. Целую каждый.
— Девочка моя, иди сюда, — тяну на себя.
— Не смотри на меня, — бурчит, но всё же разворачивается ко мне лицом и прикрывается ладошкой.
— Расскажешь? — Тихонечко мотает головой.
— Ясно. Значит, сам узнаю, — глажу по волосам. В душе смесь облегчения и гнева. Не из-за меня весь сыр-бор, но надо проучить гада. И я даже догадываюсь кто он. По-хорошему уступать не захотел? Причём там девушка? Разбирайся со мной!
В принципе, я очень спокойный человек. Могу спокойно подойти и врезать! Но сейчас не до него. Нужно разобраться, что с Леной. От скорой она отказывается. Просит просто покоя. Хорошо. Покой так покой.
Иду к малому, тот сидит в наушниках и ожесточённо расстреливает кого-то в танках. У пацана большая комната, а у моей вредины — маленькая. У неё всё светлое, а вот у парня стиль непонятен. Стены светлые, мебель тёмная. Комп подсвечен неоновыми трубками.
— Миш, — трясу его за плечо.
— Что? — Снимает наушники. — Сказала?
— Нет, но это не важно. Сам найду, — говорю мрачно. — Надо ей куриный бульон приготовить или супчик может есть? Совсем же без сил лежит.
Говорю же, классный парень. Подрывается быстро, не заканчивая игру. Правильно, мама важнее. Идём на кухню. Он достаёт продукты на суп. Решаем варить максимально лёгкий. Курица и вермишель. Мы оба не сильны в кулинарии, но объединяет беспокойство за дорогую для нас женщину. Пока готовим, болтаем. Рассказываю ему, что мы с парнями тоже иногда в танки режемся и в Доту. Смотрит на меня с недоверием, но спустя какое-то время уже с удовольствием обсуждаем последний чемпионат.
— Да, сколько шума было из-за, как их там правильно? «Спиритов»?
— Ну мааааа, ты опять подкрадываешься, — укоряет парень. Забавная семейка. Одинаково сурово сверкают глазищами.
— Чего встала? Я бы всё принёс, — встаю со стула и усаживаю Лену. — Мы тебе супчик сварили.
— Три часа варили бедную курицу, — осторожно улыбается. — Я проголодалась, а у вас тут пахнет слишком вкусно.
— Если хочется есть, то, значит, не всё так плохо, — ободряюще смотрю на Мишу. Тот быстро разливает суп по тарелкам, а я нарезаю хлеб. Триста лет этого не делал, обычно уже нарезанный покупаю. — А почему у вас ёлки нет и гирлянды не висят? — Задаю вопрос, когда приступаем к чаю.
— Не знаю, — пожимает плечами парень. — Как-то не до них было. А давайте украсим! Влад, ты же останешься? — Смотрит на меня с надеждой. Я ему пообещал катку с моими друзьями. Он хотел посмотреть, как мы играем.
— Нет. Мама твоя устала, я завтра приду. А с тобой сегодня спишемся и решим. Валерка обычно отваливается в выходные, вместо него с нами сыграешь, — обещаю пацану. Мне не жалко, а у него глаза горят.
Так и хожу всю неделю к Лене в гости. Каждый вечер провожу у них. Мы вместе украшаем квартиру, ставим ёлку в Лениной комнате и смотрим фильмы в Мишкиной. Парень, как и я, обожает комиксы. У нас поразительно много общего и разговаривать с ним интересно.
— Миш, ты ничего не хочешь мне рассказать, — в один из вечеров Лене звонит директор школы, в которой учится её сын. Всё прекрасное настроение слетает с моей врединки в один миг, а недовольная Лена хуже самого огромного улья диких ос. Парень повесив нос мотает головой. — Я же тебя просила. Как взрослого человека, просила. Ну зачем ты снова подрался?
— Они первые начали, — бурчит недовольно.
— Хм, — прочищаю горло. — А в чём причина?
— В телефоне, — поднимаю брови повыше. — У него в классе непонятно, какими судьбами появились два мажора. И теперь все, у кого нет нормального, по их мнению, телефона попадают под издёвки. Меня с сентября вызывают в школу стабильно раз в неделю. Сегодня уже позвонили и сделали внушение по телефону, потому что я отказалась приходить на разговор.
— Так, понятно. Миш, пойдём. Кое-что расскажу, — увожу парня в его комнату. — Дело же не в телефоне? — Парень мотает головой.
— Ты просто не понимаешь, — вздыхает он.
— Чего я не понимаю? Того, что у всех они дорогие, а у тебя простой? Так это ерунда. Не поэтому к тебе цепляются. Я не верю, что у всех в классе дорогие гаджеты.
— Не у всех, — соглашается парень, — но, может быть, станет спокойнее, если у меня будет такой же телефон.
— Бред. Они найдут, за что ещё зацепиться.
— У них всех есть отцы, понимаешь, а у меня только мама. Быть маменькиным сынком не очень. Каждый раз, когда она приходит, всё начинается заново. А я не могу сдержаться, когда о ней говорят плохо. Например, что зарабатывает мало, даже на телефон нормальный не хватает и ещё кучу гадостей.
— А где твой папа? — Спрашиваю больше для поддержания разговора. Мне без разницы кто был у Лены до меня.
— Он умер, когда мне было пять. Мама говорит что-то с сердцем. Помню, он стоял и собирался отвести меня в сад. Потом его бледное лицо и он падает на пол. А дальше… Мама плачет. Она долго ещё тосковала по нему. И я… — Вижу, как тяжело ему говорить, но он старается. — Я знаю, что с кем-то потом даже встречалась, мне уже двенадцать было. Она такая улыбчивая была, а потом снова плакала. Но со мной познакомила только тебя. Ты, вроде, ничё такой. Большой, сильный и добрый, почти как папа. Вы даже похожи немного, — сложно слушать признания мальчишки. Ему очень не хватает отца. Он нервничает вот его и цепляют. Просто нравится смотреть на реакцию.
— Я точно не стану тебе отцом, — напряжённо выдыхаю. — Его никто не сможет заменить, но могу быть хорошим другом, — тяну к нему руку, чтобы пожать. Мишка отвечает. Крепкие у него руки. Обнимаю парня. Нам обоим сейчас это нужно. — А с телефоном… Ну давай я тебе свой отдам. Поменяемся. Вот увидишь, что дело не в нём, — бесполезно говорить миллионы тонн слов, он должен почувствовать это сам.
— Правда? — Смотрит на меня со смесью надежды и веры в чудо. Знаю, что Лена ему на Новый год обещала подарить, но дети они такие дети. Всегда выберут то, что можно получить прямо сейчас. Ждать они не умеют. Да я и сам, порой, ведусь на эту херню.
— Правда, — отвечаю серьёзно. — Вот увидишь, мои друзья ничего не скажут, а твои папкины недоноски так и будут стараться тебя чем-нибудь зацепить.
— Не верю, — отрезает парень и отходит от меня.
— Не вещи тебя делают, а характер и принципы. Вещи — это всего лишь вещи. Сегодня есть, завтра — вышли из моды. Невозможно чего-то достичь, гоняясь за трендами. Ты всегда будешь отставать. Нужно просто жить, быть человеком, помогать тем, кто слабее и делать всё возможное и невозможное, чтобы расширить свои горизонты.
— Звучит, как цитатка из соцсети, — ухмыляется парень.
— Как живу, так и говорю, — пожимаю плечами. — Пойдём со мной в бильярд. Ко мне тут Валерка проездом завалился. Буквально на пару часов, но хоть в реале познакомитесь.
— А меня туда пустят? — Загораются интересом его глаза.
— Если мама разрешит, то хоть на Луну пустят. А может быть, летом даже на мотокросс отпустит, — расплываюсь в глупой улыбке.
— У тебя и мотоцикл есть?
— И не только, — подмигиваю пацану.
— Научишь?
— Не вопрос.
— О, а ты с другом, — обнимает меня Валера и хлопает по плечу. — Валера, — представляется.
— Миша, — пацан уверенно пожимает руку.
— А Лену потеряли? — Смотрит за мою спину. Он уже заочно с ней познакомился, как и Маша.
— Мама отдыхает. Она устала, — отвечает за меня Мишка.
Ещё бы она не устала. Так ругалась на мою выходку с телефоном, что заткнуть её получилось только поцелуем. И то коварно подкараулив момент. Шипела и вырывалась, как дикая кошка. Губа эта ещё. Поскорее бы прошло всё. Надоело целовать в одну сторону, хочется полностью всю. Правда, при Мише мы себя ведём, как обычные друзья, да и устаёт она. Не до подвигов.
Осматриваемся в зале. Небольшое помещение в стиле лофт. Несколько бильярдных столов посередине, маленький бар в углу, пара кожаных диванов и полочки для напитков на стенах. Из персонала только один человек. Парень неопределённого возраста, похожий на ворона. Весь в чёрном, с кучей кожаных браслетов на руках. Да, не столица, но что есть. И то хорошо.
— Ты купи себе что-нибудь и мне заодно. Можно морс или кофе. — даю Мишке купюру и беру кий.
Давно не играл. Выкладываю свой телефон из кармана так, чтобы Валерка точно заметил новинку.
— Телефон сменил? — Тут же хватается друг за мобильник.
— Да, — пожимаю плечами, а парень останавливается и прислушивается к разговору.
— А со старым чего? — Подозрительно вертит в руках дешёвенький гаджет, которой, наверное, только и умеет звонить.
— Махнулся. Информационный детокс у меня, — усмехаюсь. — Модное в этом году направление.
— А-а-а, тоже что ли такой купить? Надо сказать, хорошая идея, — Мишка округляет глаза, уходит к бару, и буквально через пару минут возвращается с соком в пачке и стаканчиками.
— Сервис, — недовольно ворчу.
— Что было, — объясняет парнишка. Тяжело, когда привык к хорошему, соглашаться на то, что есть. Выбор без выбора какой-то. Тоска.
Два часа пролетают незаметно. Мишане в кайф. Мы его научили играть и в последней партии он уделал Валерку. А тот и рад, балбес.
— Слушай, что на Новый год планируешь? Что-то все разъехались. Может, хоть ты к нам? Машка рада будет, Колька тебя ждёт, — предлагает друг. Вижу, что Мишке не нравится идея.
— Тут останусь, — я уже всё распланировал. И даже если Лена будет меня выгонять, всё равно к ней приду. Пусть мы и обсуждали новогодний стол, но она дуется из-за телефона. Не только на меня, на сына тоже.
На том мы и прощаемся. Отвожу парня домой и сам тоже к ним поднимаюсь. Врединка должна уже остыть, а мне срочно нужно украсть у неё поцелуй. Завтра у Мишки последний день в школе, надеюсь, всё пройдёт спокойно. Нервничает она из-за сына сильно.
— Мам, — кричит, заходя в квартиру Миша. — Мы дома.
Не успеваем раздеться, как Лена выходит из комнаты. Крупные кудри, чёрное платье с длинными рукавами в пол и вечерний макияж. Девушка счастливо улыбается, и я подвисаю на губах. Не знаю, как называется цвет, но я бы съел всю. Сглатываю сухость во рту. Но этого ей мало, и она поворачивается спиной.
— Куда ты в этом собралась? — Возмущаюсь, а Мишка присвистывает.
— Ты красотка, мам, — он смотрит на меня, а я на него. Мы оба растеряны. Вырез на спине до самой задницы, ещё бы не красотка. Так она точно никуда не дойдёт. Я не смогу вытерпеть рядом ней и полчаса, утащу в укромное местечко и трахну. Невыносимо стоять в метре от неё. Хочу схватить и унести к себе. Зацеловать до звёздочек в глазах и любить её всю ночь, а потом ещё и ещё. Парень хлопает меня по плечу, целует Лену в щёку и скрывается у себя в комнате. Понимает же всё. Немаленький уже.
— На корпоратив. Синяк под тоналкой не видно, — пальчиком показывает на щёку.
— А голова? — Подхожу к своей врединке и обнимаю её. Нежная кожа обжигает ладони и мне хочется прижимать её сильнее.
— Я уже хорошо себя чувствую, — заверяет она.
— Тогда, может быть, пойдёшь со мной на корпоратив? — Смотрю на наше отражение в зеркале. Красавица и распиздяй в спортивном костюме. Да, надо бы что-то другое поискать.
— Я не могу, — разворачивается ко мне лицом и гладит по груди. — Палыч на пенсию уходит, обещал с племянником познакомить.
— Для чего? — Напрягаюсь.
— Чтобы начальство в лицо знала, и в первый рабочий день года не выгнала из офиса, — смеётся.
— А одеваться так зачем? — Нежно целую в губы, чтобы не сделать ей больно. — Признайся, твой начальник хочет не просто познакомить тебя с племянником, — подначиваю, понимая, что так и есть. Только почему меня не предупредили?
— Я уже ему сказала, что мне никто не нужен. У меня есть ты, — встаёт на цыпочки и обнимает меня за шею.
Слишком близкая. Чересчур родная. Маленькая сладкая моя женщина.
— А вот и Леночка, — встречает меня Константин Павлович, когда вхожу в кафе. Он в брюках и белой рубашке. Без галстука. Праздник же. — Народа немного, никому не хочется за два дня до Нового года сидеть на проводах пенсионера, — сетует он.
На самом деле высокий сухощавый мужчина совсем непохож на старичка, скорее на мужчину в самом расцвете сил, но с решением не поспоришь. Хочет человек отдыхать, пусть отдыхает. Он помогает мне снять верхнюю одежду и оставляет её в гардеробе, а я переобуваюсь в туфли.
— Ниночка, тебя ждёт, а Мишка чего не пришёл? Я ему подарок приготовил, — ведёт под руку в банкетный зал.
— Он тут немного похимичил и вот, — отдаю флешку. — Дома вместе посмотрите. Там видео для вас, а подарок дарить мы первого числа зайдём, — обещаю. Всё же родной человек. Можно сказать, помогал воспитывать Мишку.
Нина Ивановна, увидев меня, тут же встаёт с места и стучит по плечу молодому человеку. По блеску в глазах и её широкой улыбке понимаю, что ни фига они не оставили идею познакомить своего племянника со мной не потому, что он будущий начальник, а как мужчину. Всю неделю она мне названивала и рекламировала «хорошего мальчика» с разных сторон, но я каждый раз отказывалась, а тут точно не сбегу.
Он оборачивается и, наверное, челюсть я точно не смогу поднять. По крайней мере, не в ближайшие полчаса. Черноглазый брюнет проходится ленивым наглым взглядом по моей фигуре. Костюм, явно пошитый в дорогом ателье, подчёркивает его идеальную фигуру. Верхние пуговицы светлой рубашки расстёгнуты. Глупо хлопаю ресницами, пытаясь, словно бабочка, улететь или хотя бы испариться. Гад вслед за своей тётей подходит ко мне.
— Леночка, я так ждала тебя, — обнимает интриганка. — Познакомься. Это Владик. Наш племянник, — с гордостью гладит по плечу мужчину.
— Что ты здесь делаешь? — Возмущённо шиплю на демонюку.
— Спиваюсь. Мне девушка отказала. Сначала в женихи не взяла. Даже взглянуть не захотела. Такую партию упустила, — качая головой, подходит совсем близко и окутывает теплом рук. — Потом на корпоратив со мной не пошла. Приходится заливать горе, — целует в макушку, а я расслабляюсь и обнимаю его в ответ.
— Говорю же, они отличная пара, — шепчет Нина Ивановна своему мужу.
— Но… Ты знал? Вы все знали… — Отстраняюсь и, рискуя своей шеей, пытаюсь рассмотреть в глазах демонюки правду.
— Конечно, знал, — мне становится обидно. Это проверка какая-то была? Что за дурость? — Не дуемся, — целует в щёку. — Я тебе вчера ещё предложил со мной пойти. Кстати, почему ты в костюме? Где платье?
— Ты же возмущаться начал, я думала, не понравилось, — горестно вздыхаю. Не захотела его расстраивать и надела бежевый костюм.
— Понравилось и я не понимаю, почему ты его не надела. Пусть видят, какая ты красивая и только моя, — сжимает крепче, хотя, казалось бы куда сильнее? — Я даже в рубашку влез, чтобы рядом с тобой не выглядеть как оборванец, — возмущается, словно малыш, у которого игрушку отобрали. И нет для меня больше никого вокруг. Только он. Мой большой демон.
— С темы не съезжай, — продолжаю шипеть, как распоследняя гадюка и разгоняю сердечки в голове. Не хочу, чтобы на мне эксперименты ставили и каждый раз просили что-то доказать.
— Да я хотел, а потом подумал, что ты и сама уже догадалась обо всём. Платьем соблазнительным порадовала.
— Ты же не один Влад на всём белом свете. Подумаешь, совпадение, — практически пыхчу.
— На нас все смотрят, — уводит он меня за стол.
— Да и пусть. Я устала думать, что обо мне скажут. Поговорят и перестанут, — отмахиваюсь.
— Ты знаешь, я даже рад, что так получилось. Значит, ты выбрала сердцем, — целует в висок и берёт меня за руку. — А я тебе подарок приготовил, — заговорщически шепчет на ушко. — Буквально через час он будет тут, — подмигивает.
Надо ли говорить, что весь час я просидела как на иголках? Сначала мне было страшно. А вдруг это слишком дорого? Потом любопытно. Он же не может подарить просто цветы. Итак, завалил меня ими за неделю. В итоге, еле дождалась обозначенного времени. У Влада пикнул телефон.
— Идём, — поднимается он из-за стола и ведёт меня за собой. — Обувь переодень. В ботиночках будет удобнее и пуховик накинь, — инструктирует, а я готова уже лопнуть от предвкушения.
Выходим на улицу. Машина? Чёрный сверкающий в свете фонарей автомобиль. На нём огромный красный бант. Но зачем? У меня даже прав нет. Дверь открывается и оттуда выходит Саша. Я не сразу заметила, что за рулём кто-то есть. Он обходит машину и возится в багажнике. Достаёт длинную коробку, тоже украшенную красным бантом.
Приближается к нам медленно, словно у него на ногах гири. Не понимаю. Смотрю то на одного мужчину, то на второго. Страха нет. Потому что рядом Влад. Точно знаю, что при нём Рогов ничего не сделает. Он останавливается в метре от меня. Влад кивает ему и тут, бывший открывает «подарок». Бита? Серьёзно?
— У тебя полчаса, как ты и просила, — подталкивает меня демонюка к машине.
Гостей слишком много для моей квартиры. Мама с Ниной Ивановной и Галиной Борисовной, мамой Влада, суетятся на кухне. Папу отправили в магазин купить что-то по списку. Константин Павлович с Александром Павловичем, отцом «бесперспективного хорошего мальчика», и Мишкой пытаются сообразить, как всех рассадить за стол в комнате сына, потому что она больше.
А всё из-за того, что я испугалась ехать отмечать Новый год у Яровых. Мне показалось, слишком рано знакомиться с его родителями. В итоге они появились тут сами, да не одни, а привезли и моих родителей тоже. Обложили! Мы же прячемся в моей комнате, сидим на кровати и целуемся, словно подростки, которые боятся спалиться перед родителями.
— Так почему ты его пожалела? — Спрашивает мой личный демон.
— Не знаю, — пожимаю плечами и тут же получаю поцелуй в щеку.
Влад очень часто меня целует. Ещё чаще обнимает. Подлавливает при любом удобном моменте. Правда, перед Мишей и родственниками мы, как школьники, только за ручку держимся. А Саша… Надо было видеть его лицо, когда я взяла биту и пошла к машине, обошла её несколько раз, потрогала рукой, словно примеряясь. Думала, зубы свои раскрошит — так сильно он сжимал челюсти. Сказать мне что-то не смел, косился на Влада и угрюмо молчал.
На очередном круге я поняла одну вещь. Месть — не всегда хороший вариант. Иногда человека нужно просто оставить наедине с собой. Он сам себя съест. У Саши, конечно, вместо мозгов непомерное эго и совести кот наплакал, но с таким набором жить ему, а не мне. Я бросила биту прямо там, где остановилась и молча вернулась в кафе. Не надо ничего. Пусть оставит в покое и канет в прошлое. Если я сейчас разобью его машину, то он не перестанет меня преследовать, возможно, даже наоборот.
Влад правда так не считал. Только почему-то дуть ему на припухшие костяшки правой руки пришлось мне. Довольный собой добытчик вернулся с трофеем. Два выбитых зуба врага. А вот нечего светить ими, как фонарный столб в ночи в окно второго этажа, слишком нагло. Теперь хоть обереги из них не делай и на шею вешай, чтобы отпугивать всяких проходимцев.
— Хорошая моя, раз ты к концу года решила всех помиловать, то может и Мишу сегодня ругать не будешь? — Нежно гладит по спине и думает, что я не слышала, как в последний учебный день сын рассказывал ему, что меня снова вызывают в школу. А потом, их довольные перешёптывания о том, что буквально через час вместо матери явился огромный медведище, который со спокойным лицом заявил, что теперь все вопросы решает он… Я знаю, что Влад поговорил не только с шокированной директрисой, но и с папами парней. Татьяна Викторовна до сих пор не решается мне позвонить. Думаю, всё ещё заикается.
— Опять подрался? — Горестно вздыхаю. Мне так осточертело чувствовать себя виноватой, что я решила положиться на сына и Влада. Миша ему доверяет. Так почему бы и мне не сделать так же? Прикрываться мужчиной, конечно, плохо, но и не пользоваться предложенной помощью тоже нехорошо. Сам же захотел? Сам. — Вы, как два сапога. Почему нельзя решить всё спокойно?
— Мы за правое дело, — как попугай выпячивает грудь вперёд. — Девочку защищал, — целует мою руку и не даёт возможности повозмущаться. — Понимаешь, те парни от него, может, и отцепились, но только потому, что нашли новую жертву. Напугали её, довели до слёз. Порвали кофту и разбили телефон.
— Да что за проклятье? Везде этот грёбаный телефон!
— Тише, — снова успокаивает, гладя по спине. — Нет телефона — нет проклятья, а значит всё отлично. Правда?
— В смы-ы-ы-сле нет телефона? — Отстраняюсь подальше, чтобы своими ручищами он мне настрой на скандал не сбивал.
— Говорю же, у девочки телефон разбили, а Мишка её защитил и свой подарил. Мужик! Всё ж правильно сделал, — Влад говорит с гордостью. Ладно. Пусть я и возмущаюсь, но сын поступил правильно.
— Деньги тебе потом переведу, а Мише звонилку куплю, — в голове моментально возникают цифры. Орать бесполезно. Всё уже давно сделано и обратно не вернёшь. Мог же хотя бы в последний день четверти никуда не вляпаться. Нет. Не мог. Это Миша. Он всегда поступает по совести. Я в такие моменты сама горжусь им ещё сильнее, поэтому и не влетает ему нормально, только пыхчу для вида.
— Какие деньги? — Хлопает на меня глазками господин адвокат угнетённых мамами сыновей.
— Телефон же твой был. Как же мне сейчас хочется позудеть: а я говорила, говорила, говорила, — упираю руки в бока и становлюсь большой буквой Ф.
— Не надо. И денег тоже. Мы уже всё решили. Он будет подрабатывать на автомойке и сам себе накопит, а пока со своим старым походит, — не могу отбиться от загребущих лап.
— А ты?
— А я большой мальчик и уже зарабатываю. Причём неплохо так, поэтому могу не экономить, — целует в нос.
— Спелись, — грустно выдыхаю.
— И к нам сейчас Валера с семьёй ещё придут, — сгребает в свои медвежьи объятия, чтобы точно не влетело.
— На потолке места много, — расслабляюсь. — Ещё на пару семей хватит. — тихо ворчу.
— Ты же сама отказалась ехать к моей родне. А раз гора не идёт…
— То все решили сами прийти, — фырчу под нос. — Сколько же потом уборку буду делать? До следующего Нового года? Как представлю, так волосы дыбом.
— Пф! Клининг вызовем.
— Его сначала в нашем городке придумать надо, организовать и зарегистрировать. Работников нанять и обучить, — смотрю на избалованного столичного хлыща и начинаю смеяться. Такую смесь удивления, неверия и шока я вижу впервые. — Ручками, дорогой, — веду пальчиками по татуировкам от плеча до запястья, — вот этими ручками будешь мне помогать. Заодно и бизнес-план разработаешь, — говорю наобум, конечно. Может и есть у нас клининг, но я им ни разу не пользовалась и не слышала, чтобы кто-то пользовался.
Через некоторое время к нашему балагану присоединяются друзья Влада. Валера уговорил приехать свою жену вместе с детьми. И мы все усаживаемся за стол. Коля от увиденного количества нянек пришёл в шок и прячется от сюсюканий у Маши на коленках. Миша с облегчением выдыхает, потому что он теперь не самый младший, но от Карины ему, кажется, не отвертеться.
Вот и наказание ему, даже не подумаю помогать сбежать подальше от девочки. Она, к слову, симпатичная и, как сказал Влад, необщительная. Это не мешает ей доставать Мишу вопросами. Сын пыхтит, но на грубость не переходит, а потом и совсем усаживается рядом, меняясь местами с дедом, и что-то ей тихо рассказывает.
— А давайте все загадаем желания, — Маша из своей безразмерной мамской сумки достаёт крохотные листочки и ручки на каждого. — Любое желание, загаданное под бой курантов, обязательно сбудется. Правда, Владик? Теперь уже можно рассказать, что ты загадал в прошлом году. Сбылось же, — показывает рукой почему-то на меня.
— Леночка, ты же не в курсе, — Валера ехидно поглядывает на моего демонюку. — Он так страдал от одиночества, — делает тоненький голосок. — Хотел найти нормальную девушку, — кривляясь привстаёт на носочки и быстро-быстро моргает, — что обратился к Дедушке Морозу.
— Валера, — Влад показывает другу кулак. Если бы балагур не находился на противоположном конце стола, то точно бы схлопотал по шее.
— Нет, ты скажи, — настаивает на своём. — Такую загадал? — Показывает на меня. Любопытство во мне бьёт через край. Такой большой, а в сказки верит?
— Так, что ты загадал в прошлом году? — Беру его за руку и смотрю прямо в глаза.
— Ты — моё желание, — хрипло проговаривает, и все женщины за столом тают от умиления.
— Ну, нет. Ты точно говори. Что написал? — Не унимается друг.
— Семья, Валера. Я написал «семья».