Куро, Диана

Чего хотят… / Диана Куро. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Red Violet. Притяжение).

ISBN 978-5-00195-822-2

Меня разбудили голоса. Очень громкие голоса. Словно в нашу небольшую квартиру ввалился табор цыган и решил тут основательно расположиться. Но это вряд ли: незваных гостей мама уже давно разогнала бы метлой. Хотя нет, мы же живем в цивилизованном обществе… Она бы сделала это пылесосом.

Очевидно, спросонья мыслить здраво трудновато, и из глубин подсознания даже лезут нетолерантные мыслишки. Да еще голова гудит зверски, будто по ней или долгое время размеренно лупили сковородкой, или стукнули разок, но от души. Раздражающие голоса и не думали замолкать, так что я разлепил глаза с твердым намерением указать источнику шума известное всем направление. Однако слова застряли у меня в горле, так как вместо родной комнаты с отклеивающимися местами обоями перед глазами возник высокий потолок с маленькими окнами, в которых виднелось небо. Когда же я проморгался, то заметил в окружении вдобавок десяток голов. Причем на каждой было по лицу, и на них красовались одинаково обеспокоенные выражения.

— Слава богу, очнулся! — выдохнули прямо над моим ухом.

— Я уж думал, помер.

— Было бы фиаско, братан.

— Котов! — кто-то громогласно рявкнул, а после все остальные голоса смолкли. Я было даже обрадовался, пока не осознал, кому голос принадлежит и какие последствия могут быть у этих изрыгнутых пяти букв. Если бы я составлял список людей, которых хотел запечатать в ракете и отправить колонизировать Марс, а то и Плутон, то обладатель этого голоса явно вошел бы в первую тройку кандидатов. Наш физрук Андрей Иванович.

— Котов! Ты в порядке? — отрывисто спросил он, будто интересовался, могу ли я пробежать три километра без перерыва. Сразу говорю — не могу. Даже в здоровом и бодром состоянии.

— Витя, Витька! — послышался отчаянный голос рядом. Видимо, кто-то уже не надеялся на ответ. — Ты как? Сколько пальцев видишь?

— Ветров, если это действительно один средний палец, то ты сейчас ляжешь вместе со мной, — буркнул я, стараясь приподняться. Голова сразу ухнула вниз, отозвавшись сильной болью, но Дэн быстро подхватил меня под шею, не давая ей вновь стукнуться об пол.

— Ветров! А ну-ка живо отведи Котова в медпункт! — Андрей Иванович сразу стал раздавать указания как заправский генерал. Я почувствовал, как руки Дениса помогают мне подняться на ноги.

— Стоять можешь? Или тебя понести?

— Убью раньше.

— Все ясно, тогда пошли.

Голову чуть отпустило, по крайней мере стоять и ходить я худо-бедно мог. Просто немного качало из стороны в сторону. Благо медкабинет находился в том же корпусе, что и спортивный зал, поэтому дорога не должна была быть долгой. Размещение вполне логичное — где же еще самое травмоопасное место в универе.

— Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы точно рядом бездыханный лег, — внезапно послышался голос Дениса, идущего передо мной.

— Что? — кажется, я поторопился с выводами о состоянии своего рассудка. Чтобы Дэна пробило на такую откровенность и серьезность? У меня точно слуховые галлюцинации.

— Я ничего не говорил, — ответил Денис. — Голову беречь надо все же. Судя по поведению Дюши после твоей отключки, труп в спортзале ему явно не нужен.

— Да я после его пар каждый раз труп.

— Потому что у тебя ноги цыплячьи, — Дэн произнес это странным полушепотом, а потом его интонация внезапно изменилась. — Хех, это точно, но сегодня ты превзошел сам себя.

— Ничего и не цыплячьи, — обиженно фыркнул я.

— Что? — Денис повернулся, и я столкнулся с его озадаченным взглядом. — Ты о чем вообще?

Так, а вот это уже не смешно, ведь я же отчетливо слышал эту фразу! Неужели из-за удара и вправду что-то перемкнуло и я теперь еще и зеленых мармеладных мишек видеть буду?

— Голова не сильно болит? — Дэн потянулся было к моему лбу, но отдернул руку, видимо, чтобы лишний раз не тревожить. — Даже меня перепугал, блин! Смотрю — бежит, ворон считает, а потом как кувырнулся через скамейку. А потом еще несколько минут в сознание не приходил, мы уже скорую хотели вызвать. Давай быстрее тебя медсестре покажем…

— Голова нормально, только кружится слегка.

— Ага. А вдруг у тебя сотрясение мозга? Хотя чему там сотрясаться…

— Ветров, я тебя точно когда-нибудь укокошу. Ты и на моих похоронах шутить будешь?

— И что, тогда ты восстанешь и захочешь утащить меня за собой в могилу?

— Да, именно так я и сделаю, спасибо за идею.

— Все, пришли. — Денис толкнул дверь с табличкой «Медицинский кабинет».

К счастью, оказалось открыто. Мы вошли, и приятель сразу сгрузил меня на кушетку у стены. Медсестра, сидевшая за столом, подняла на нас глаза:

— Что случилось?

— Да вот, герой на физре упал, — ответил за меня Дэн. — Сознание потерял, вон на голове теперь какой рог вырос.

Я дотронулся до лба и действительно нащупал шишку.

— Как зовут? Какой факультет? И группа.

— Котов Виктор Александрович, факультет ИСиТ, — опять встрял Денис.

— Полностью скажите, — попросила женщина, не отрываясь от заполнения бумажек.

— Информационных систем и технологий, — подхватил я и назвал номер нашей группы.

— Ага, ясно, — медсестра записала меня в своем журнале, а затем поднялась из-за стола. — Сейчас посмотрим, что там с тобой.

— Я в коридоре подожду, не буду под ногами путаться, — Ветров кивнул мне и вышел.

Я, честно, редко вижу на его лице какое-либо серьезное выражение. Притом что знаком с Денисом еще со школьных времен. Даже на старте важных спортивных соревнований или во время сессии этот парень сохраняет расслабленное и шутливое настроение. Так что сегодня, можно сказать, удалось наблюдать за поразительным явлением.

Тем временем Надежда Петровна, как следовало из надписи на бейдже, бегло осмотрела меня. Проверила шишку, посмотрела глаза, поводила передо мной пальцем, веля следить за его кончиком. Все это она проделала молча, но вдруг, возвращаясь за рабочее место, произнесла вполголоса:

— А вот свинью замариновать нужно уже сегодня.

— На шашлык? — поддержал я, раз уж женщина решила начать этот разговор. До майских праздников, конечно, еще полторы недели, но, может, люди уже готовы выезжать на пикники.

— На шашлык? — недоуменно повторила медсестра, снова берясь писать в журнале. — Ты про что? Вообще как себя чувствуешь в целом? Перед глазами не плывет, не тошнит?

— Только голова немного побаливает, уже не кружится.

— Может, тебе лучше сейчас пойти домой? Давай я позвоню родителям, пусть кто-нибудь тебя заберет.

— Нет, не надо никому звонить. — Что я, школота какая-то? — Я и сам дойду, тут два шага.

— Ну, ты как? — в этот момент в кабинет заглянул Денис. Видимо, ему совсем стало скучно торчать в коридоре.

— Жить буду.

— Можешь идти домой, только осторожнее по пути, — посоветовала Надежда Петровна. — Если станет хуже, то сходи в поликлинику.

— Давайте тогда я его провожу, — предложил Денис. — Так лучше будет, все равно мы рядом живем. Надо только сейчас в раздевалку за рюкзаками сгонять.

— Хорошо, только сообщите старосте группы. Пусть преподавателям передаст причину вашего отсутствия.

— До свидания, спасибо, — попрощался я с медсестрой, вставая с кушетки.

— До свидания, будь осторожнее в следующий раз.

— Ага, как же, будет он осторожен, — пробурчал Денис, когда мы уже оказались на улице. — Ты и дня не можешь прожить спокойно, чтобы не найти приключений на свою пятую точку.

— А тебе только повод дай, чтобы пары прогулять. Я бы и сам прекрасно дошел.

— Да ладно тебе! — махнул он рукой. — Может, я переживаю, — добавил он тем самым полушепотом.

— Ты вот сейчас кроме «Да ладно тебе» что-то сказал? — уже чуть ли не взвыл я.

— Нет! Ты чего? Может, тебе реально надо в больницу? — покосился на меня Ветров. — Давно было пора, вот и повод.

Я готов был кусать локти с досады. Ну я же отчетливо слышал! И то, что Дэн говорил, и свинина эта. Не Надежда Петровна, конечно. Хотя мало ли что могло произойти после такого падения, даже слуховые глюки. Из-за чего я, собственно, упал, как-то не вспоминалось, хотя Дэн и говорил про скамейку. Но о чем тогда задумался, хоть убей, не помню. Помню только летящий на меня синий пол, а потом временное помутнение сознания. Кстати, я ведь мог и шею сломать или голову разбить напрочь, вот было бы весело. Даже пожить не успел толком. Денис в чем-то прав, многовато приключений за два дня, если учесть вчерашний случай.

Денис тем временем продолжал о чем-то говорить без устали, даже не делая пауз между предложениями. Я никак не мог уследить за нитью разговора — сказанные слова крутились в голове как шарики в лототроне. Пришлось даже сильно тряхнуть головой в надежде остановить этот шум. Пожалуй, мне действительно стоит полежать и отдохнуть немного в тишине.

— Все, пришли, — мы остановились у моего подъезда. — Если будешь умирать, то позвони мне и скажи, кому завещаешь свой аккаунт с видеоиграми.

— Обязательно, — заверил друга я. — Пока.

— Пока. Котяра.

Не люблю, когда меня так называют. Я развернулся, чтобы высказать Дэну что-нибудь приятное, но увидел только удаляющуюся спину. Он ведь точно знает, что я не люблю это прозвище. Так… действительно ли Денис это сказал? Точно надо отдохнуть.

Однако отдых пришлось отложить до лучших времен. Вечером того же дня зачем-то позвонили из универа и рассказали про случай на физкультуре, отчего мама опрокинула ложку валерьянки и бросилась меня спасать. Я же крепко держал оборону: на уговоры обратиться к докторам не поддавался и еще два часа уверял, что со мной все хорошо, умирать пока не собираюсь. Вот почему маман упорно не верит, что я в норме? Ей было бы приятнее услышать, что я вижу свет в конце тоннеля, где меня встречают девушки в соломенных юбках и цветочных ожерельях? Протягивающие коктейль в половинке кокоса и пароль доступа к неограниченному интернету с подпиской на все стриминговые сервисы?

Спасение явилось в лице Сережи. Хотя мама и пыталась переманить его на свою сторону, чтобы тот, видимо, помог ей меня связать и отвезти в больницу, но Сергей неожиданно принял мою сторону, мол, жизнь какого авантюриста не обходится без получения шишек? Зваться авантюристом я никогда не горел желанием, но все равно был очень благодарен Сергею за поддержку. Да и маман тоже заметно успокоилась, все-таки Сереже она доверяла. А вот мне, родному сыну, нет?

Сережу я любил. Правда, папой никогда его не называл, но обращался только по имени и на «ты». Своего биологического отца я не знал. Первые десять лет жизни меня убеждали, что он был летчиком и погиб при выполнении секретной государственной миссии. Я верил и даже частенько рисовал маленький самолетик, сражающийся с несколькими большими черными истребителями. На самом деле отец бросил маму еще до моего появления на свет, и его даже не внесли в мое свидетельство о рождении — отчество дали по дедушке. Сергея же мама встретила, когда мне едва ли исполнился год, отчего я знаю своего отчима почти всю жизнь. Да и после их с мамой свадьбы не только она получила кошачью фамилию, но и я — не отрываться же от коллектива.

Изредка, конечно, приходят в голову мысли об отце — как и где он сейчас? Но я быстро гоню прочь эти ненужные вопросы в никуда: если отцу все это время было наплевать на мою жизнь, то мне и подавно на его.

Когда после ужина я хотел было двинуть в свою комнату, Сергей сказал что-то про свою юность, и довольно похабное. Но как только я попросил его рассказать подробности, Сережа сделал удивленное лицо и пробубнил, что вообще-то его рот занят конфетой и ничего такого он сболтнуть не мог. Да, мой отчим — большой охотник до карамелек, с этим не поспоришь. Их можно найти везде: в карманах его костюмов, в тумбочке, на кухне… Однажды я обнаружил парочку в ванной, в маминой баночке с морской солью.

Который человек за день говорил, что не произносил того, что я слышал. Во всем сегодняшнем происшествии, однако, нашелся один довольно большой плюс — мне официально разрешили не ходить завтра на пары. Мама настаивала, что мне нужно остаться дома и понаблюдать за своим состоянием, и возражать этому не хотелось абсолютно. Все равно суббота, можно отоспаться. Не думаю, что Гульнара Валерьевна будет скучать, когда я не приду завтра на английский.

Правда, заснуть ночью удалось не сразу. Происходило что-то очень странное. Ладно, я же слышу не потусторонние голоса неземных духов, а вполне конкретные предложения, которые высказывали сегодня мои знакомые. Только потом они об этом забывали. Наконец на сто двадцатом розовом слоне я провалился в дрему. Сны были какими-то запутанными и рваными. Вроде бы видел Ветрова и Дюшу, потом мелькнуло лицо Вики. Затем сформировалась более четкая картинка.

Я лежал в черном гробу, заваленном белыми лилиями. Над моим телом склонилась Вика, одетая в черное платье до пола и траурную вуаль. Девушка горько рыдала и клялась в вечной любви, а мне очень хотелось успокоить ее и сказать, чтобы не печалилась и вышла замуж за Дениса. Но язык словно примерз к нёбу. В носу дико чесалось от запаха лилий. Чуть поодаль от нас стояли Дюша и Дэн, причем физрук даже на мои похороны пришел в своем оранжевом спортивном костюме. Так вот, стоящие рядышком Ветров и Андрей Иванович громко исполняли а капелла, сложив ручки перед собой и широко открывая рты. И если можно было сказать, что Дэн пел еще более или менее нормально, то Дюша-индюша явно фальшивил. А запах цветов становился просто невыносимым. Наконец я не выдержал и громко чихнул. И сам от этого проснулся. Вот дурость какая-то. Может, меня кто-то сглазил? Раньше я на сон совсем не жаловался. Более того, вчера, например, безбожно проспал.

В то утро я чуть ли не слетел с кровати и никак не мог понять, что же заставило меня подскочить. И только потом до меня дошло, что это разрывается мой мобильный. Не успев даже глянуть на дисплей, я сразу принял вызов.

— Где тебя носит?! — тут же ударил в ухо громкий вопль. — Только не говори, что ты опять проспал.

— Дэн? А который час? — я сонно потянулся в кровати.

— Десять минут до начала пары. И я тут уже замерз тебя ждать.

— Так зашел бы к себе в подъезд или топал бы без меня. Ладно, сейчас одеваюсь и иду.

Денис жил недалеко: надо было пройти мой двор, перейти дорогу, и через арку — двор Ветрова. Пока мы учились в школе, то часто ходили туда и обратно вместе. Вернее, ездили: садились на остановке у дома Дениса в автобус и катили еще пару остановок. С универом же вышло еще лучше, потому что к нему даже на общественном транспорте не нужно было добираться, так как тот находился в минутах двадцати ходьбы. По утрам Дэн обычно ждал меня у своего подъезда за полчаса до начала занятий.

— Давай быстрее, экономика первая, а мне Зеленка сказала, что если я еще раз опоздаю, то будет баллы снимать как за полноценный прогул, а там и зачет не поставит. А запас моего очарования не бесконечен, как и терпение Зеленки.

— А как же завтрак?

— Ты с дуба рухнул? Завтрак ему! Бегом, потом в столовку сходим.

— Иду я, иду, — проворчал я. Быстро побросав тетради в рюкзак и надев наименее мятые вещи, занялся поиском ключей. Их я нашел в своем левом кроссовке.

Я вышел из дома, быстро пересек двор и затем двинулся мимо магазинов к переходу. Как назло, на светофоре горел красный. Открыл телефон написать Дэну, что уже в пути, как рядом закричал чей-то ребенок. Оторвавшись от экрана, я заметил на проезжей части котенка, который испуганно пищал, не зная, куда ему деваться. Неясно, как малыш туда попал, но уйти тем же путем он, очевидно, не мог. Водители дружно игнорировали котенка, проезжая совсем рядом и над ним, не боясь оставить от животного только мокрое пятно на дороге. А тот в ужасе словно врос лапами в асфальт и только дрожал.

Что же сделал я как разумный человек? Как разумный — ничего. Вместо этого я метнулся на дорогу, чуть ли не под колеса надвигающегося грузовика, быстрым движением подхватил тощий пушистый комочек и едва успел отпрыгнуть от несущейся машины. И тут же ощутил сильный поток воздуха, прошедший по моему телу. А затем услышал громкую отборную ругань, почерпнув из нее несколько новых слов. Бывших эпитетами в мой адрес. Что ж, заслуженно.

Как я оказался на противоположной стороне дороги, и сам не понял. Как и то, зачем вообще полез геройствовать, мое тело словно двигалось само в тот момент. Сейчас же сердце бешено колотилось и тело трясло мелкой дрожью. И тут меня кто-то ухватил под руку.

— Ты совсем сдурел, Котов?! — передо мной возник не кто иной, как Ветров.

Его темные глаза горели праведным гневом. Одарив меня комплиментами не хуже водителя грузовика, он наконец соизволил озвучить суть претензии:

— Какого лешего ты туда поперся?!

— Вот, — пробормотал я, поднимая руки и показывая Денису маленького взъерошенного котенка.

— Так ты из-за кошака рисковал своей ж… жизнью?

— Какая тебе разница? — я аккуратно опустил малыша на землю.

— На похороны скидываться не хочется, — буркнул Дэн, успокоившись и вернувшись в свое обычное расположение духа. — А, все равно уже опоздали. И поверь мне, оправдания, что ты спасал кота, тебе не помогут. Для Зеленки единственная уважительная причина вовремя не явиться на ее пары — отсутствие пульса.

Я хмыкнул. Дрожь отпустила. Все в порядке, теперь все проблемы — это препод по экономике и Ветров. Котенок, похоже, тоже пришел в себя и теперь оглядывался по сторонам, словно пытаясь найти кого-то. И в подтверждение моим мыслям из-за дерева показалась большая пушистая рыжая кошка. Котенок кинулся к ней, а она… смотрела на меня. Нет, серьезно, так и сверлила меня своими зелеными глазищами. От ее взгляда мне стало немного не по себе, хотя показалось, что в нем читается какая-то… благодарность?

Сейчас, лежа в кровати, я снова вспомнил те кошачьи глаза. Она же не была черной, та кошка. Разве встреча с ней не должна была, наоборот, принести удачу? Хм… Может, раз я отделался шишкой, у меня теперь девять жизней? Еще и письмо из Хогвартса утром придет, конечно. Все, спать!

Утром голова уже особо не болела, только шишка слегка саднила при прикосновении. Вроде она даже уменьшилась да и в целом неплохо скрывалась светлой челкой. Когда я проснулся, дома никого не было: Сережа работал, а маман, видимо, пошла за покупками. Хотя мама с отчимом и трудились в одной и той же компании, но графики у них были совершенно разные. Раз меня никто не доставал и не спихивал с кровати, дабы припрячь к какой-нибудь полезной деятельности, то можно было позволить себе поваляться подольше. С утра соображалось лучше и все произошедшее вчера уже казалось ерундой. Тем более я окончательно вспомнил причины и обстоятельства своего падения.

Во-первых, где еще случаться членовредительству, как не на физре. Дюша гоняет нас, словно готовит армию суперсолдат для захвата мира. А мне еще говорили, что в вузе с физрой лайтовее, чем в школе. Явно с нашим Дюшей-индюшей не знакомы. Но все же большинству наших парней эти нагрузки как нечего делать, а я так, стараюсь не отсвечивать в хвосте своей гендерной шеренги. Да, первый с конца не только в плане физической подготовки — хотя это не я низкий, просто у меня в группе одни переростки. Ну и во-вторых, сам виноват: засмотрелся на девчонку.

Чувства к Вике у меня возникли еще в средней школе, когда я был немного ниже нее. Мы сидели за одной партой где-то полгода и довольно неплохо ужились. Особенно если сравнивать с другими одноклассниками, которым совсем не нравилась рассадка по принципу «мальчик-девочка». Вика же оказалась очень дружелюбной, а через несколько минут общения с ней возникло чувство, что мы вообще всю жизнь знакомы. Я и сам не заметил, как и почему влюбился в девочку с длинной темной косой. С годами Вика становилась только привлекательнее и, можно сказать, популярнее — по крайней мере, на ее страничке, где часто встречались селфи и видео из танцевальных залов, значилось внушительное количество подписчиков. Я же все топтался на месте и никак не решался сделать первый шаг навстречу признанию или даже просто предложению сходить в кино. А если бы совсем тогда набрался смелости, то и на выпускном позвал бы танцевать. Только с моей уклюжестью точно отдавил бы ей все ноги.

В любом случае во время выпускного я уже было думал, что моя школьная любовь так и останется позади, лишь в воспоминаниях. Однако каково было мое удивление, когда я узнал, что Вика будет учиться на том же факультете, что и я. Только направление у нее было связано с графическим дизайном. Теперь мы пересекались с девушкой только на общих лекциях, ну и физра была совмещенная. Вселенная, как будто посмеиваясь надо мной, снова дала мне шанс и теперь наблюдает, смогу ли я за него ухватиться. Мне же всего только и не хватает, что собраться с духом. Я, конечно, не красавчик с обложки, но и не урод. Вспомнился мой сон. Интересно, Вика в момент падения испугалась за меня? Волнуется ли сейчас? Почему-то вчера я даже не посмотрел на нее, когда пришел в себя, не до этого было. Хотя, наверное, Вика просто подумала, что я придурок. Может, она даже и права.

Я подумал, что если еще хоть минуту буду размышлять об этом, то точно свихнусь. Так что пришлось сползти с кровати прямо с одеялом, а затем, кутаясь в него, плестись на кухню, чтобы включить чайник. На холодильнике обнаружилась записка от мамы: она просила вынести мусор и купить хлеба. Как мило: казалось бы, век электронных сообщений, а маман все еще пишет записочки от руки. Быстро соорудив себе бутерброды и съев их, я завязал пакет с мусором и пошел одеваться. Выходной выходным, но лучше не забыть про записку. Ключи в этот раз оказались в кроссовке на правую ногу.

На лестнице я столкнулся с нашей соседкой — тетей Дашей или Машей, не помню точно ее имени. Она поливала цветы на подоконнике и напевала какую-то песню. И что-то показалось мне странным. Не в голосе и не в тексте… Я прислушался повнимательнее, но все равно ничего не понял. А потом, когда тетя Маша-Даша пару раз кашлянула, меня словно током шарахнуло. Эхо! Ведь в нашем подъезде, если на первом этаже чихнуть, то на пятом слышно будет. А когда тетя Маша-Даша полушепотом напевала про «площадь цветами полна»[1], эха не было.

— Доброе утро! — обратился я к пожилой женщине. Эхо отразило мои слова, и я убедился, что в подъезде не началась аномалия.

— Утро? День уже! — обернулась ко мне бабуля.

— А это не вы сейчас тут пели, теть… Аш? — осторожно поинтересовался я.

— Да? — удивилась та. — Неужели это я вслух? Господь-то слухом обделил, только про себя решаюсь.

— Ясно. Хорошо, до свидания.

Я буквально вылетел из подъезда. Ужас, и сегодня с моим разумом происходит что-то неестественное. Вчера эти отдельные фразы урывками, а сегодня — песня… И все как будто происходит в моей голове. Я быстро шел по улице, стараясь собраться с мыслями. И тут буквально из-за поворота на меня налетел какой-то парень в костюме.

— Простите, — бросил он, а потом тем самым полушепотом: — Смотри, куда прешь, идиот.

Я хотел было огрызнуться, но вдруг понял, что при последних словах его рот не открывался. Эта фраза словно прозвучала у меня в голове… Черт. Теперь я был уверен — человек не может так говорить, вернее, ухо не так воспринимает звуки живого голоса.

Мимо прошла женщина в темной куртке.

Опять домой пьяный приползет, скотина. А вот говорила я ей, выходи за Митеньку, хороший мальчик. А она — любовь, любовь. Вот и мучайся теперь с пивом и бабами.

Я в панике побежал к мусорным бакам. Возле них стояла девушка, нервно теребившая пакетик с отходами.

Как же сказать о результате теста? Как он отреагирует?

Бросив мусор в ближайший бак, я развернулся и опрометью бросился к булочной. И когда пробегал мимо группы людей, стоящих у газетного киоска…

Я выключила утюг?

Надо бы незаметно намекнуть ему про таблетки…

До зарплаты еще две недели…

Надо позвонить жене и…

В голове пронеслись выученные вчера слова водителя. Я спятил, спятил. Стараясь не поддаться панике, домчал до нужного магазинчика. Внутри, к счастью, никого не было, кроме заспанной продавщицы.

— Деревенский батон, пожалуйста, — выпалил я.

— Угу, — буркнула она. — Какой хорошенький, потискать бы.

Я в ужасе уставился на тетеньку, уже готовый бежать отсюда на край света. Едва она положила на прилавок батон, быстро расплатился и сломя голову вылетел за дверь. Я так спешил, что запутался в собственных ногах, споткнулся о бордюр и полетел на землю. Повезло: упал прямо в мягкую мокрую траву и так и замер, тяжело переводя дыхание. Что за фигня такая? Я пойду в больницу. Правда-правда, наплюю на страх врачей и пойду. Только, пожалуйста, пусть все пройдет. Пожалуйста, пусть все пройдет и станет как прежде…

— Вставай. Простудишься, — раздалось где-то совсем рядом. И словно нигде одновременно. Голос был мелодичный, бархатный и какой-то… нечеловеческий.

— Поднимайся, говорю. Трава же мокрая.

Легко сказать. Для начала я поднял голову. Передо мной сидел серый кот с лоснящейся шерстью и смотрел на меня глазами, похожими на два бирюзовых камня.

— Если будешь так валяться, то подумают, что ты пьян или сошел с ума, — вновь прозвучало в голове.

— Я сошел с ума, — сказал я, похоже, вслух и приподнялся на локтях. Но кот не спешил уходить и, по-видимому, совсем меня не боялся. — Котик, у меня в голове какие-то голоса.

— Я тебе не котик, — мне показалось или при этом животное слегка фыркнуло? — И голос мой не какой-то…

Ну все, приехали. Конечная станция — желтый дом. Я разговариваю с котами. Ну, пока только с одним. И самое страшное, что он мне отвечает. Вот и пришла моя смерть?

— Люди и от простуды умирают. Они такие нежные существа, — раздалось в голове.

— Откуда… Что вообще такое творится? — я вновь бухнулся на землю.

— Слухи не врут, Слышащий — еще совсем ребенок. И о чем только думала Ида?

— Ничего я не ребенок! Нашел что сказать, мне и так плохо, не видишь, что ли? — я окончательно убедился, что голос в моей голове принадлежит этому коту.

— Люди такие неблагодарные, — опять фырканье. — То, что с тобой произошло, — огромная честь и делает тебя почти равным нам. Почти. И то, что я с тобой разговариваю, тоже большая привилегия.

«Тоже мне, граф нашелся», — подумал я.

— Вообще-то меня зовут Маркиз. Это имя, которое дал мне мой человек, ведь для людей очень важны имена.

— Хватит лезть в мою голову.

— Не думал, что для Слышащего все так болезненно. Хотел бы я встретиться с тобой, когда ты до конца с ним освоишься, но, видно, не судьба.

— С кем «с ним»?

Мне начало казаться, что это не просто игра моего больного воображения. А что, если все происходящее реально?

— С даром Слышать, разумеется, — кот как будто объяснял элементарные вещи, мол, что Земля круглая.

— Слушай, Барон или как тебя там, — вконец разозлился я, садясь напротив него. — Какой еще, к черту, дар?

Котан было опешил. Но, посмотрев в мои глаза, он, видимо, узрел медленно съезжающую крышу и смилостивился.

— Ты думаешь, это сон, но могу тебя уверить — теперь ты обладаешь даром Слышать. Только одному виду с рождения это дано — кошкам.

— И что же это за дар? — прохрипел я.

— Ты знаешь ответ.

Тут он был прав. Уже с того момента, как услышал голоса прохожих в голове, я стал догадываться, что со мной происходит.

— Чтение мыслей? Телепатия?

— Именно.

Мои собственные мысли закружились в голове бешеной каруселью. И автоматически возник главный вопрос. Что же мне теперь делать?

— Жить.

— Но я не хочу жить так! Зачем? За что? Я же об этом не просил!

— Глупый мальчишка. Ты на шаг приблизился к высшим существам и еще недоволен?

— Да мне плевать на все это, меня устраивает моя обычная жизнь. Я же так с ума сойду!

— Неудивительно, что тебе сейчас несладко. Сегодня новолуние: в этот день способность Слышать возрастает. И чем ближе новая луна, тем сильнее дар. А к полнолунию он будет слабеть. Да… — он перебил мою попытку возразить. — В людских поверьях все наоборот, что доказывает вашу дремучесть.

— Значит, — заключил я, — завтра будет по-другому?

— Тебе надо привыкнуть к этому, научиться держать себя в руках. Придется обучаться с нуля, как котенку.

— Послушай, я, конечно… очень рад и все такое. Честь, я понимаю. Но пойми и ты, мне нужна моя нормальная жизнь безо всяких этих магических штучек. Как от этого избавиться?

— Ну, — в голубых глазах мелькнули смешинки, — есть один способ.

— Какой?!

— Берешь листок бумаги и ручку.

— Так.

— Идешь на крышу.

— Да.

— И сигаешь вниз.

— Хорошо… Что? А бумага и ручка зачем?

— Чтобы записку написать… Эй, полегче, только без рук!

— Я сейчас из тебя коврик придверный сделаю или на шаверму тебя отдам! — Оказывается, этот самодовольный комок шерсти еще и шутить умеет.

— Отпусти, грубиян! Я не знаю! Не знаю, как от этого избавиться.

— Извини, — я отпустил кота.

— Еще раз так сделаешь… Ничем не могу помочь. Мы, кошки, живем сами по себе, у нас свой мир, а ты чужой. Хотя теперь ты Слышащий, не удивляйся, что некоторые из нас даже внимания на тебя обращать не будут. А теперь вставай, а то прохожие странно косятся на парня, говорящего с котом.

Я встал, отряхивая землю с джинсов. В голове гудело.

— Теперь твоя жизнь изменилась, смирись с этим. Но… — тут кот немного задумался. — Ничего не происходит просто так. И случайных встреч не бывает. Может, мы еще и свидимся, а пока… Прощай.

Сказав это, серый кот развернулся и, помахивая хвостом, побежал своей дорогой. Мне хотелось только одного — поскорее вернуться домой.

Весь оставшийся день я просидел у себя в комнате. Было сложно на чем-то сосредоточиться и отвлечься от хмурых мыслей. Почему, когда смотришь фильм, часто представляешь себя на месте главного героя и думаешь, как бы поступил на его месте, что бы сделал и как потом все тобой восхищались бы? Но как только с тобой происходит что-то выходящее за рамки обыденного, то первый и самый сильный порыв — поскорее вернуть все как было или просто забыть о проблеме.

Благо родители ничего не заподозрили: я всегда был больше домоседом, чем любителем потусоваться. Да и постарался довольно бодро отчитаться о хорошем самочувствии. Но вот когда пришло время совместного ужина, я даже пожалел, что не могу отказаться, сославшись на головную боль. Это так странно — лезть в чужие мысли, словно копаешься в чьем-то грязном белье. Особенно не хочется делать это с близкими. Как же я теперь буду с людьми общаться? Ведь знать, что они при этом думают, — словно видеть их голыми! С другой стороны, до недавнего времени я слышал только то, что можно отнести к обычной бытовой ерунде и недосказанным мыслям. Никаких государственных тайн.

— Витек, а с тобой все нормально? — спросил Сережа, прихлебнув чай. — Ты то морщишься, то улыбаешься…

— Да так, просто думаю о всяком.

— Хочешь конфету? — отчим покопался в карманах шорт и вытащил оттуда несколько карамелек. — Будешь? Только оранжевые не бери, они апельсиновые.

— Нет, спасибо, не хочется, — отказался я, так как относился к карамелькам намного прохладнее. Сергей пожал плечами и засунул в рот сразу несколько штук.

— Как же он похож на Виталика, — вдруг четко проскользнуло у меня в голове, а посмотрев на отчима, я заметил в его глазах искорку грусти. Он сейчас сравнил меня с моим настоящим отцом? Я даже не знал, что они были знакомы.

Я быстро доел ужин, спеша вернуться в свою крепость одиночества. Надо как-то разобраться в происходящем. Значит, все началось после падения на физре… Я ударился головой, меня перемкнуло, и я начал слышать чужие мысли. Еще кошек понимать. Хм, получается, что кошки всегда могли читать человеческие мысли? Внезапно раздавшийся звонок телефона прервал мои размышления.

— Алло! Ты где? — звонил Денис.

— В Канаде, любуюсь озерами.

— Значит, дома, — не понятно с чего сделал вывод Ветров. — Слушай, не хочешь с нами по гамбургеру заточить?

— С кем это — с нами?

— Ну… нас много. Человек восемь-десять знакомых.

— И вы такой толпой решили грабануть бургерную?

— Да какой толпой, — засмеялся Дэн. — Просто хотим посидеть, потом, может, погуляем. Весна все-таки, выхи. Так ты идешь?

— Нет, я сегодня не смогу, давайте без меня, — я понимал, что сейчас точно не время слушать мысли лучших друзей.

— Правда, что ли, болеешь? — недоверчиво протянул Ветров.

— Устал просто, так что сами поправляйтесь на своих бургерах.

— А вот тебе бы не мешало поправиться.

— Тебе не мешало бы завалиться, чтобы подольше пожить.

— Если бы каждый раз ты сдерживал свое обещание, то я бы уже числился в Книге рекордов Гиннесса. Просто ходячий труп. Ладно, грустно, что не сможешь. Тогда до понедельника… Ой все, отключаюсь, а то Женькино нытье уже всех достало.

— Если ты станешь жирным, то я с тобой больше общаться не буду, — добавил я напоследок и отсоединился. Кажется, это называется фэтшейминг, но, думаю, Дэн таких слов и не знает.

Вот теперь я остро почувствовал, что нормальная жизнь меня покидает. Отныне буду безвылазно сидеть дома и прекращу контакты с людьми? Хотя постойте… Ведь сейчас я разговаривал с Ветровым и не читал его мысли. Значит, не могу делать этого на расстоянии или если человек не в поле зрения? Родители находились за стеной, но, как бы я ни напрягался, не мог услышать их мысли. Что ж, хоть какой-то положительный момент.

Если подумать, то иметь сверхъестественный дар в определенной степени круто. Особенно если научиться им правильно пользоваться. Что там сказал Маркиз? Надо жить, надо смириться с этим. Ничего в этой жизни не происходит просто так. Конечно, не происходит, если я уже прислушиваюсь к советам кота! Теперь не удивлюсь, даже если с неба посыплются голубые мамонты. Хотя нет, с воображением у меня все хорошо, но я понятия не имею, что будет дальше.

Если говорить о котах, то один рыжий персонаж комиксов не любил понедельники, хотя не работал и не учился. Однако, если подумать, начинайся неделя со вторника, все бы ненавидели вторник. Так что дело тут вовсе не в днях недели. Мой понедельник был плох тем, что первой парой в этот день стоял английский. Такое начало прямо-таки задает настроение на весь оставшийся день. Если бы в университете проводился конкурс, кто из преподов сильнее всех вызовет неприязнь к своему предмету, то выиграла бы Гульнара. Есть же популярное мнение о двух типах преподавателей английского: либо молодая девушка, которая включает на занятиях сериалы с субтитрами, а потом пропадает из-за декрета, либо… Наша гаргулья. Она и носителю языка поставила бы тройку — замечания лились из ее желтозубого рта по поводу и без. Как я считаю, мой уровень английского вполне неплох, и вовсе не из-за стараний Гульнары, а потому что давно играю в видеоигры без русификатора.

Эх, был бы английский язык самой большой моей проблемой… По крайней мере, она решалась довольно легко — прогулом первой пары. Да, знаю, что это плохо, но совсем недавно я целый день пропустил из-за дурацкой травмы, от еще одного пропуска не убудет. Так что я с чистой совестью написал вечером Дэну, чтобы шел в универ в гордом одиночестве, а я продлю на полчасика свой утренний сон.

С по-настоящему серьезной задачей я столкнулся, едва войдя в холл универа, даже не дойдя до гардероба. На меня сразу накатили потоки чужих мыслей.

Вот стерва, на балл снизила!

Как же жмет ужасно, чертов лифак…

Точно не сдам, пора готовиться в армейку…

Есть хочу…

Совру, что тетрадь дома забыла, потом скатаю…

Вот все же у Калугиной сиськи отросли…

Черт, а это труднее, чем я ожидал. Их слишком много. Чужие мысли накладываются друг на друга, превращаясь в постоянный фоновый шум. Что же делать? Маркиз говорил, что после новолуния становится легче. Бред кошачий! Метод закрыть уши тут не поможет… Почему к этому чертовому дару нет инструкции? Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Спокойствие, только спокойствие…

Внезапно громкий шум начал стихать. Я выглянул из раздевалки, но все было как обычно. Туда-сюда сновали студенты, разговаривали друг с другом, громко смеялись, и никаких мыслей не было слышно. Я так и стоял, боясь спугнуть этот наступивший в голове покой, когда кто-то меня позвал. Обернувшись, я заметил, что в толпе мелькнула знакомая темноволосая голова, а за ней и вторая, с буйными рыжими кудряшками. Ко мне спешили Денис и Юля Колосова, наша одногруппница. Эти двое знали друг друга еще с песочницы детского сада. Кажется, там была еще какая-то история про сломанные куличики и великую битву на пластиковых лопатках. Кто же тогда вышел победителем, я до сих пор не в курсе — каждый из ребят рассказывал свою версию. Но эта ситуация хорошо характеризует Юлю, которая до сих пор готова выступить против соперника вдвое крупнее себя. Пусть даже в комментариях при столкновении с жирными троллями. И, насколько я в курсе, Дэн с Юлей никогда не видели друг в друге больше, чем обычных друзей.

— Я же говорил, что он придет! С тебя пицца, — вот и сейчас Денис по-приятельски попытался хлопнуть девушку по плечу.

— Да ладно, это мужчина должен угощать даму, а не наоборот, — фыркнула Юля, уклоняясь от такого жеста.

— Ох, извините, мадемуазель, — шутливо поклонился Ветров, а потом повернулся ко мне. — Англичанка спрашивала про тебя. Готовься быть изнасилованным пачкой конспектов.

«Интересно, в какую группу их определят?» — подумала Юля с мечтательным выражением лица. С таким она обычно смотрит на двумерных мальчиков из аниме. Кстати, на почве увлечения японской мультипликацией мы с Колосовой быстро сошлись еще в младшей школе и часто на переменах обсуждали просмотренные серии и любимых персонажей. Я тогда даже не общался с Денисом и — более того — считал его полным придурком. Так что Юля стала чуть ли не первой, с кем я по-настоящему подружился в нашем классе. И совсем не понимал, как она может общаться с таким идиотом, как Ветров. В любом случае позже мы стали одной компанией, даже умудрились поступить в один вуз.

— А к… — хотел было спросить я девушку о таинственных «них», но вовремя прикусил язык, — …акая сейчас пара?

Значит, никуда моя телепатия не делась, но по каким-то непонятным причинам сбавила обороты.

— Практика по вышмату, — ответила Колосова, выплывая из своих мыслей.

— Они все как с катушек слетели, только сплетничают без остановки с самой субботы, — подмигнул Дэн. Видимо, не одному мне поведение подруги показалось странным.

— Сам ты с ума сошел, — возмутилась Юлька. — Если бы это были девчонки, то парни бы тоже уже языки стерли, обсуждая.

Прозвенел звонок, а я так и не успел поинтересоваться, о чем, собственно, речь.

— Ой, — вздрогнула Юля и, схватив меня за рукав, потащила к лестнице. — Идем, а то еще на замдекана здесь нарвемся!

Такая перспектива никого не радовала, поэтому мы быстро пробежались по лестнице на второй этаж и как можно незаметнее шмыгнули в аудиторию. У меня это получилось не очень, так как большинство одногруппников оживились при моем появлении и тут же начали интересоваться, что со мной произошло и как я себя чувствую. Я всем кивал и отвечал, что нормально. Как назло, мое обычное место находилось у окна, поэтому пришлось пройти почти через всю аудиторию и наконец плюхнуться рядом с Женей Леоновым. С ним мы знакомы еще с раннего детства — наши родители были коллегами и друзьями, так что на всякие корпоративные семейные пикники отправлялись вместе. Да и помимо работы тоже пересекались на праздниках, так что мы с Женькой были предоставлены своим играм, пока взрослые общались между собой. Повзрослев, мы реже встречались в реале и больше совместно играли по Сети, а затем оказались на одних курсах подготовки к экзаменам. Не знаю, может, это действительно Леонов повлиял на мой выбор универа и специальности, сам-то я всегда довольно расслабленно относился к этой теме.

— Смотри-ка, живой, — усмехнулся Женек.

— Что за тема? — шепотом спросил я у приятеля, ловя недовольный взгляд преподавательницы.

— Дифференциальные уравнения.

Ох ты ж, блин. А ведь именно лекцию по высшей математике мы с Денисом и пропустили в прошлую пятницу. У меня из головы, разумеется, вылетело попросить одногруппников скинуть конспект. Ну, может, Дорамчук Татьяна Павловна, известная среди студентов как ДТП, сочтет мою травму серьезной причиной?

— Так, и долго я так буду стоять? — тут же подала она голос, стараясь перекричать общий гомон. — Почему меня окружают одни бездельники?

Было довольно сложно понять, кому точно принадлежат доносящиеся до меня обрывки мыслей, но ничего хорошего про математичку сейчас тоже не думали. ДТП окинула орлиным взглядом притихшую аудиторию и села за свой стол.

— Раз вы все сегодня такие активные, начнем с проверки домашнего задания. Которого у вас нет.

— Ты все задачки сделал? — спросил я у соседа, в голове у которого было больше мыслей о зачистке подземелий в онлайн-игре, чем о вышмате.

— Ага.

— Ну да, нашел у кого спросить, — вздохнул я. Женька — наш гений местного масштаба, первый в группе по набранным при поступлении баллам. Хотя иногда ведет себя как настоящий дурак, особенно с девушками.

— Котов, — вдруг резануло мой нежный слух.

— Да, Татьяна Павловна? — предчувствие беды не обмануло.

— Я слышала, что с тобой произошло. Хотя ты симулянт и лентяй. Как ты себя чувствуешь? Сейчас начнет заливать…

— Прекрасно, спасибо, — улыбнулся я.

— Да? Интересно. Тогда, может, ты и к проверке домашнего задания готов? Вот сейчас точно начнет мне лапшу на уши вешать.

— Готов, — вся группа с интересом наблюдала за нашим диалогом, так как, похоже, жертва ДТП была определена.

— Тогда прошу выйти и продемонстрировать свои знания. Хотя было бы что демонстрировать. Задачник, страница триста восемьдесят пятая, задание сорок два.

Только сейчас до меня дошло, на что я подписался. И кто за язык тянул? Но отступать было поздно. Я взял задачник и пошел к доске.

— Удачи, — бросил вслед Женя. — И прощай.

Ну конечно, Леонова ДТП почти никогда не вызывает. Потому что знает, что из него не получится хорошего жертвоприношения древнему божеству. Открыв задачник, я понял только, что по новой теме не понимаю пока абсолютно ничего.

— Задание сорок два, — повторила ДТП.

Я поставил книжечку на подставку, взял мел, записал номер и сам пример. На этом мои способности закончились. Черт, пусть ДТП и считает меня неучем, на деле у меня не так все плохо с математикой. Просто в последние дни было совсем не до нее! Казалось бы, с кем не бывает, но именно меня сейчас сожрут живьем.

— Ну что, Котов? Попался, — я уловил победный блеск в глазах преподавательницы вышмата. — Ты можешь объяснить нам, в чем заключается метод Лагранжа?

Похоже, теперь ДТП готовится получить удовольствие от медленной и мучительной расправы. А сказал бы сразу, что не готов к занятиям, было бы быстрее и менее болезненно…

— Ну… Метод Лагранжа — это такой метод… полезный.

Одногруппники тихо захихикали. А кто-то с первых рядов даже начал шепотом диктовать определение, но…

— А ну-ка тихо! — прикрикнула на ребят ДТП, а потом вновь обратилась ко мне со сладкой улыбочкой. — А поподробнее, Котов? Надеюсь, неуд прочистит тебе мозги и ты не будешь тут больше шута корчить.

Я бросил взгляд на Женьку, у которого было очень сочувствующее выражение лица. И вдруг у меня с языка сорвалось:

— Это метод решения линейных дифференциальных уравнений первого порядка методом вариации постоянной…

Все тут же удивленно уставились на меня. Причем рекорды по выпученным глазам и открытому рту били Денис, Женька и Тамара Павловна. Однако только я, не будь дурак, догадался, как у меня это получилось. Леонов, ты даже сам не представляешь, как меня выручил! Всегда знал, что на твою умную голову можно положиться. И, не дав всем опомниться, я вновь сосредоточился и продолжил выдавать определение, записывая при этом уравнения на доску. Японские чертики, кто же это придумал? Я сам не понял и половины из того, что сказал. Первой от шока отошла ДТП, пока Денис и Женя искали под партой свои челюсти.

— Да. Быть такого не может. А теперь реши пример. Это ко всем относится, чего опять расшумелись!

Я повернулся к доске. Так, а вот это уже посложнее. Как же быть? Оставалось только посильнее сосредоточиться и разбираться на лету. Я слышал мысли в головах одногруппников, как будто те галдели за толстой стеной. Что, если попытаться усилием воли не только делать эти голоса тише, но и целенаправленно увеличивать громкость? Прошло несколько долгих секунд, и словно на экране передо мной всплыли какие-то знаки и цифры. Я покрепче сжал мел и начал быстренько переписывать все возникающие образы на доску. Шум нарастал, в голове звенело, становилось не по себе. Но когда я увидел, что у меня уже записан ответ, гул постепенно стих. Только состояние какое-то слегка пришибленное, как будто меня пыльным мешком по голове огрели.

— Правильно, садись, — ДТП сурово поджала губы, но сказать больше ей было нечего. Счет 1–0 в мою пользу, дамы и господа, раунд.

Я поплелся на свое место. Я не слышал, что сказал Женя, не понял, почему опять кричит ДТП и в спину мне подшучивает Дэн. Неужели и такое возможно? Не просто читать поверхностные мысли, а забираться людям прямо в голову…

— Татьяна Павловна, можно выйти? — я приподнял руку.

— Выйди. А вместе с тобой пусть поднимается и Ветров. Только он пойдет к доске. Да, да, Денис, я не шучу, быстрее.

— Похоже, она еще не напилась, — шепнул Дэн, когда мы проходили между рядами.

Только я протянул ладонь к ручке, как дверь передо мной открылась. От неожиданности я попятился и чуть не врезался спиной в Дениса, стоящего перед доской. Тот тоже отступил к преподавательскому столу.

В аудиторию впорхнула наш декан Любовь Михайловна. После выхода одноименной песни[2] тогдашние студенты прозвали ее мамой Любой, и имечко прилипло, вот и мы звали ее так же. За деканом зашли парень и девушка, незнакомые — думаю, если бы я видел их раньше, то запомнил бы. Сначала в глаза бросился цвет волос девушки — нежно-сиреневый. Что касалось парня, то в его внешности ничего необычного не было, если только считать высоких красавчиков обычными. Его каштановые волосы были аккуратно пострижены и зачесаны назад. В целом новоприбывшая парочка словно сошла со страниц фешен-блога. Появление новеньких вызвало среди одногруппников волну шепота и мыслей, которые тут же оказались в моей голове, сгущая и без того клубящийся там туман.

— Всем добрый день, — певуче заговорила мама Люба. — Я думаю, что вы даже лучше меня в курсе всех последних событий. Так что это не должно стать для вас большой новостью. Но разрешите мне только представить — Олег и Лера будут теперь в вашей группе. Надеюсь, что все будет в порядке и мы это переживем.

Лера тем временем скользнула взглядом по нам с Денисом, потом мельком глянула на преподавательницу и осмотрела остальную аудиторию… А вот Олег в упор пялился только на меня. Что это с ним? Услышать его мысли я не мог. Значит, если перестараться, то у моей способности будет откат?

Ладно, сейчас мне абсолютно не до этого. Я, аккуратно обогнув небольшую толпу, образовавшуюся у доски, выскользнул в коридор. Присесть бы где-нибудь. Я вышел на лестницу и поднялся на два пролета, где она заканчивалась дверью на крышу, которая, разумеется, была заперта. Но это место не просматривалось снизу, так что тут прекрасно можно было укрыться. Я практически упал на прохладные ступеньки, просидел в полной тишине, пока меня не начало постепенно отпускать. Фух, все-таки это очень сложно! Но я привыкну, я привыкну. До тех пор, пока не найду способ избавиться от этого…

Но так ли уж сильно мне хочется отделаться от своего дара? Ведь сегодня он принес ощутимую пользу. Его же можно использовать и себе во благо… Можно, например, стать великим гением, не прикладывая особых усилий. Обычно в таких случаях люди становятся супергероями. А какой из меня супергерой? Герой — штаны с дырой.

До конца пары было еще много времени, но возвращаться мне не хотелось. Пусть думают что хотят, а я свое отмучился. Да и есть там человек, который захватит мои вещи и догадается, где я. Так что всю оставшуюся часть пары я провел на лестнице, копаясь в телефоне.

— Я так и знал, что ты тут, — еще не успел прозвенеть звонок, как ко мне подлетел Ветров.

— Где же мне еще быть, — пожал плечами я, принимая у Дениса свой рюкзак. После этого парень плюхнулся рядом. — Как тебе Олег и Лера?

— Новенькие, что ли?

— Ага.

— Да вроде нормальные. А почему спрашиваешь?

— Интересно просто. Тебя же в субботу не было, да и перед первой парой тоже. Еще тогда до нас дошли слухи, что каких-то Барсов к нам отправят.

— Кого-кого?

— Академию Барсова знаешь?

— Э-э… Что-то слышал, но никого оттуда не знаю… Вроде про них недавно в новостях что-то писали, но я и не вчитывался.

Денис как можно короче объяснил мне суть дела. Пока он говорил, я обратил внимание, что после произошедшей на вышмате перегрузки до меня не доходят чужие мысли. Так вот, академия Барсова была частным аккредитованным вузом. Официальное название у академии, конечно, было другое, но многие просто именовали ее по фамилии основателя. Бюджетных мест в этом учебном заведении не было вовсе, а все программы вели очень классные специалисты, в том числе иностранные. Разумеется, обучение в академии Барсова было далеко не дешевое. Однако в начале этого года всплыли кое-какие новости и почти вся администрация оказалась замешана в крупном финансовом скандале, а позже и вовсе было принято решение об реорганизации академии. Очень много студентов надо было или отчислять, или переводить в другие вузы.

— Постой, постой, — перебил я Дениса. — Что за ерунда? Зачем кому-то из Барсов переводиться в наш универ почти за месяц до сессии?

— А вот этот вопрос не ко мне. Значит, будут с нами какое-то время учиться.

Я вспомнил того парня, Олега. На глаз определить состоятельность человека мне не по силам, разве что он будет обвешан бриллиантами, и то вряд ли я отличу их от хрусталя с люстры. Не разбираюсь я особо и в брендах одежды или часов. Однако даже мне сложно отрицать, что впечатление парень производит какое-то особенное.

— Так, сейчас вроде как философия? — Ветров встал на ноги, отряхивая штаны.

— Вроде да, и нам уже пора, скоро звонок.

Мы взяли рюкзаки и спустились к нужной аудитории. Возле нее столпилась целая прорва народу, не давая возможности протиснуться. Нет, конечно, лекция по философии проходила совместно у нескольких групп, но чтобы людей было так много, я еще не видел.

— Что за несанкционированный митинг? — спросил я Юльку, которая тоже безуспешно пыталась пробраться в кабинет.

— Да просто ужас! — она начала оттирать рукавом с туфли след чьей-то подошвы. — Как будто им всем делать нечего, столпились тут. Как будто весь факультет решил собраться.

— Но почему?

— Ты чего? Из-за Олега, конечно! Все сейчас только о нем с Лерой и говорят. А всем этим идиотам лишь бы на него потаращиться. Как будто ребята не из другой академии перевелись, а с другой планеты.

— Не знал, что ты у нас такая собственница, Юлек, — усмехнулся Денис. — Так, народ, расступись!

Денис, как крейсер, прошел через толпу учащихся, а за ним по образовавшемуся коридору и мы с Юлей. Да уж, кажется, у нас появилась новая звезда местного масштаба. Не зря говорят, что в замкнутом студенческом обществе даже маленькая новость может превратиться в событие года. Хотя можно ли назвать новость о закрытии крутого и богатого вуза маленькой?

Олег действительно сидел за партой в гордом одиночестве, лишившись своей подруги. Казалось, никто действительно не решается подойти к нему, не говоря уже о том, чтобы занять свободное место рядом. Однако новенький будто не обращал внимания на поведение остальных и сидел в довольно расслабленной позе, что-то пролистывая на планшете. Я бросил взгляд на свое обычное место, где уже материализовалась Катя Вершинина, а сидящий рядом с ней Леонов бросил на меня умоляющий взгляд. Черт с тобой, ловелас хренов. Где еще клеить девчонок с потока, как не на совместных лекциях.

Дэн с Юлей уже заняли отдельную парту, и мне оставалось только осматривать аудиторию в поисках подходящего места. И тут в голове снова зашептало: «Ну, Лер, это чистая подстава с твоей стороны — оставить меня тут одного. А я ведь только из-за тебя пришел. И как мне себя с ними вести? Уходить неудобно, но и тут сидеть не очень». Я опять обратил внимание на Олега, чьи мысли сейчас услышал. Его лицо при этом все еще сохраняло невозмутимое выражение и полную сосредоточенность. Послушайте, а ведь он обычный человек. Две руки и две ноги. И тоже может чувствовать себя некомфортно в незнакомой обстановке. Особенно когда все на него пялятся, как на неведому зверушку. Да и мне надо найти место… Я бодрым шагом направился к полупустой парте.

— Привет, тут не занято? — спросил я у Олега. Тот оторвал глаза от планшета и посмотрел на меня с удивлением.

За дверью кто-то упал. Или это мне просто показалось? Ладно, мы же не в школьной дораме.

— Тут свободно, если хочешь сесть, — наконец ответил новенький. Я же в это время успел приземлиться на стул и выудить из сумки тетрадь, ручку и телефон.

— Блин, учебник по философии забыл… Одолжишь свой?

— Окей, — Олег все еще продолжал смотреть на меня с каким-то недоверием.

— Ух ты, новый, — я схватил его учебник и пробежался по строчкам в оглавлении, ища нужную тему. — А мой из библиотеки: представляешь, там кто-то Канту подрисовал… Меня, кстати, Витя зовут. Можешь не представляться, о тебе теперь даже тетя Дося знает.

— Кто это такая?

— Это наша уборщица, — ответил на его мысленный вопрос я.

— Очень приятно, — парень отбросил волосы с лица, — Витя. Хочешь, чтобы мы были друзьями? Не побоялся же, первый подошел. Что ему от меня нужно?

Последние мысли покоробили меня. Вот только не надо думать, будто в друзья набиваюсь из-за твоих бабок. Может, я люблю знакомиться с новыми людьми! Хотя действительно, могли бы мы подружиться? Явно его друзья на каникулы ездят в Милан за покупками, а не на дачу полоть редиску.

— Ты не обращай на них внимания, — я кивнул на другую часть аудитории, которая усиленно делала вид, что не подслушивает наш разговор. — Они немного стесняются.

— Да ничего, — чуть улыбнулся он. — Стесняются? Или боятся? А этот парнишка интересный.

Что-то мне стало как-то не по себе под его пристальным взглядом. Они там в Барсах все такие? Хотя голос у него приятный. Такой низкий тембр, завораживающий. М-да, классное у меня соседство. Ладно хоть сейчас философия — один из моих любимых предметов. Не в плане изучения, все же не совсем мой профиль, а скорее в плане проведения времени на лекции. Вот от вышмата все кривится внутри, как вспоминаю визгливый голос ДТП. А от физики хочется спать, и в этом на сто процентов виноват Тихомирыч. А вот наша преподавательница философии… Мария Владимировна такая очаровательная, ее даже зовут Душечкой, за глаза. А ведь, кажется, достаточно просто не терроризировать студентов и разрешать закрывать хвосты без снижения баллов. Перед Душечкой нам с Денисом действительно становилось стыдно за опоздания, хотя она ни разу при этом не выставляла нас за дверь.

— Слушай, Олег, — шепотом спросил я соседа, пока Душечка проверяла отсутствующих, — а какие в вашей академии были преподы?

— Обычные, а что? Конечно, квалификация повыше и зарплата побольше.

— Просто интересно, — пожал я плечами. — Странно, что вас перевели к нам, если сильно круче все было.

— Просто программы предметов подходят.

— Из тебя очень интересный собеседник.

— Что? — Похоже, он сам не замечает тон своих ответов.

— А почему вашу академию закрыли? — еще одна попытка установить контакт с новым знакомым.

— Без понятия, — и в этот момент голос в голове шепнул: — Даже ректор оказался замешан в махинациях с деньгами за обучение.

Очень любопытно. Кажется, моя способность действует и как детектор лжи. Бедный Олег, он и сам не догадывается, что сейчас станет моим подопытным.

— Да ты, кажется, пофигист, — я убедился, что Душечка не замечает нашу болтовню или хотя бы не отвлекается от лекции из-за нее. — Мне вот было бы любопытно до этого докопаться.

— Наверное. Любопытство — это хорошо. Просто не хочется открывать всю информацию первому встречному. Пусть даже и такому, как ты, — тут я проигнорирую последнюю мысль, надеюсь, не имелось в виду что-то обидное.

— Совсем-совсем пофигист? Даже еды у тебя любимой нет?

— Нет. Филе миньон, — все же я не ошибся, дар выдает мне правду.

— А цвет какой любимый?

— Никакой. Черный.

— Любимая книга? — внутренне я был буквально в восторге от своего открытия, даже не обращая внимания на его мысленные подколы.

— Много. «По ком звонит колокол».

— Фильм?

— Тебе не надоело? Любой Дэвида Финчера.

— Грозу любишь?

— Без разницы. Да, — кажется, его уже начал понемногу раздражать этот блиц-опрос.

— Красота или ум?

— Без разницы. Все сразу.

— Мальчики или девочки?

— Без разницы, — шикнул он, поворачиваясь. Но потом его глаза внезапно расширились, когда он понял суть моего последнего вопроса.

Я же буквально ухохатывался, сползая под парту. Вся аудитория тут же с интересом повернулась к нам, отвлекаясь от рассказа Душечки про формы познания.

— Мальчики, я, конечно, все понимаю, весна, молодость, — обратилась она к нам, — но поговорить вы успеете и на перемене.

— Да, извините нас… меня, — отдышавшись, выдавил я, ровно садясь за парту.

— Ты и вправду нечто, — прошептал я, прикрываясь учебником.

— Кто бы говорил, — так же шепотом парировал Олег. — Устроил тут цирк.

— Зато весело. Да расслабься ты, — чувствую себя котенком, дергающим добермана за хвост. Точно, доберман — вот с кем у меня ассоциируется этот тип.

Да, кажется, тут тоже будет весело.

— А куда твоя подруга делась?

— Уехала по делам, — уклончиво ответил Олег.

— Она твоя девушка?

— Нет, и никогда ею не была. Ни за что.

— А девушка-то у тебя есть? — По всем законам мира просто обязана быть.

— Нет, — здесь парень действительно не соврал.

— Серьезно?! — кажется, я высказал свое удивление слишком громко. Мария Владимировна вновь посмотрела на меня и погрозила пальчиком. Понял.

— Представь себе, — хмыкнул Олег. — Предупреждая твой будущий вопрос, мой личный интервьюер, парня у меня тоже нет. Место вакантно, если захочешь.

Кажется, я снова передумал: телепатия — отстой. Похоже, мой сосед по парте какой-то извращуга. Однако надо обратиться к философии… Я прислушался к лекции Душечки, стараясь хоть что-то законспектировать, но до конца сосредоточиться никак не получалось, потому что периодически до моего уха долетало множество чужих мыслей.

Нет, я не могу пойти на физру, вдруг ноготь сломается… И о чем они там разговаривают?

У такого явно нет проблем по жизни, деньги все порешают…

Какой же он няшечка… Интересно, у него уже есть своя машина?

Классно выглядит, надо найти новенького в соцсетях… Есть ли у него девушка? Ну, не стена — подвинется.

Ну понятно, на этих хлыщей девки всегда ведутся…

М-м-м, секси, и явно же, что не девственник… А как он целуется? Вот представляю: с языком… Интересно, что там под рубашкой? Такого просто надо только валить и…

— Оказывается, вокруг меня много извращенцев.

Когда все, включая Олега, развернули головы и уставились на меня, я понял, что сказал это вслух. Ну а что, всем можно высказывать свои мысли, а мне нет? Обидно!

— Уж не знаю, Витя, не знаю, — тишину нарушила Душечка. — Если хочешь, можешь выйти за дверь, там нет извращенцев.

Студенты захихикали, а я стал почти пунцовым.

— Извините меня, Мария Владимировна, — потупился я. — Честно, я нем как рыба.

Я сложил руки на столе и опустил на них голову, пытаясь скрыть покрасневшее лицо.

— Слушай, а ты сам-то? — неожиданно раздался голос Олега.

— Чего? — буркнул я. — Извращенец?

— Ага, — новенький скривил губы в усмешке. — У тебя парень, может, есть?

— Да пошел ты, — тихо прошипел я. — Я нормальный.

— Верю, верю, — насмешливо покачал головой Олег, но в моей голове послышалось: — А странно. Ведь он милашка.

Честно, от удивленного восклицания меня сдержало только обещание, данное любимому преподавателю. Я еле досидел рядом с этим типом до конца пары, решая отныне вообще держаться от него с его странными мыслями подальше. Так что, как только прозвучал звонок, я вскочил со своего места.

— Ты куда так резво? — поинтересовался Олег, а в его глазах плясали смешинки.

— Сейчас большая перемена, так что в столовку. Кушать хочу, — бросил я, уже выбегая из аудитории. Что с ним, блин? Как можно такое обо мне подумать? Причем на полном серьезе, а не просто чтобы подколоть!

До столовой я долетел быстро. Так, все будет в порядке, если не воспринимать все на свете всерьез, иначе можно запросто свихнуться. Но, только я купил себе ланч, булочку и стакан странной жидкости, именуемой здесь «кофе с молоком», и сел за стол, как вокруг образовалась довольно внушительная толпа студентов с моего потока. Все они с большим любопытством смотрели на меня, а потом в один голос начали закидывать вопросами.

— Ты с ним говорил, да?

— Что он сказал?

— А что ему нравится?

— У него есть девушка?

— Какие девушки ему вообще нравятся?

— Вы что, сами к нему подойти не можете?! — перебил я. — Я вам тут не посол мира. Вот сами у него и узнавайте, был ли он в Испании и какие трусы он носит!

Быстро доев свой обед, я выбрался из-за стола и направился прочь из столовой, захватив с собой недоеденную булочку. Теперь этот образовавшийся фан-клуб мне шагу не даст ступить. Я шел по коридору в поисках достаточно хорошего и уединенного места, чтобы покушать, как вдруг увидел, что навстречу идет Вика.

— Привет, — улыбнулась она, и я чуть не ослеп от воображаемого сияния. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— Привет. Как видишь, жив-цел, — кажется, еще с выпускного мы толком не обменивались с Викой больше, чем приветственными фразами.

— Отлично. Я заметила, ты нашел общий язык с новеньким. С Олегом.

— Да мы с ним всего парой фраз перекинулись, — я даже не знал, как отнестись к тому, что Вика обратила на это внимание. Хотя что удивляться, кажется, многих Олег заинтересовал больше, чем философия.

— Нет, вы так хорошо общались, чуть лекцию не сорвали, — захихикала Вика. — Ну, и как он?

— В смысле?

— В смысле — он хороший человек? С ним интересно?

Я не знал, что она имеет в виду под «хорошим человеком». Откуда я знаю, может, Олег по ночам душит старушек в подворотнях или топит щенков? Да и за такое короткое время как бы я вообще мог понять, насколько с ним интересно. Притом что парень вообще неразговорчив. Но Вика продолжала в ожидании смотреть на меня, и мне пришлось сказать:

— Думаю, да.

— Слушай, Вить… — чуть потупилась девушка. — А ты не мог бы меня с ним познакомить? А вдруг он откажется или Олег не захочет?

Я чуть было снова вслух не ляпнул: «В смысле?». Но потом стало очевидно, что девушка просто стесняется к нему подойти, а я становлюсь своеобразной палочкой-выручалочкой. Мостиком между миром простых смертных и Олегом. Но что я мог сейчас сказать Вике? Что не хочу исполнять роль свахи для нее и этого парня? Да, так и надо поступить.

— Да, конечно. — Вот ты тряпка, Котов. — Ты не переживай так. Олег — нормальный парень, правда, из него надо все клещами вытаскивать. Ты подойди к нему, а я, если что, помогу.

— Правда? — просияла девушка. — Спасибо тебе, Вить! Наверное, он уже много таких просьб выслушал. Но у меня есть шанс узнать Олега поближе.

— Ну… — я не знал, что еще сказать. — Удачи тебе.

— Спасибо.

Вика упорхнула к своей группе, оставив меня в растерянных чувствах. Наконец я сбросил оцепенение и, встав у окна в конце коридора, прикончил эту несчастную булочку. И я не знал, что меня в данной ситуации больше беспокоит. Симпатия Вики к Олегу или сам Олег. Его мысли меня немного напрягают. Какой нормальный парень может подумать о другом парне, что он милашка? Он точно извращенец!

Четвертой парой в этот день стояла лабораторная работа по программированию. По пути в нужный кабинет я увидел Юлю и бросился к ней как к спасительному маяку в океане моих мрачных мыслей.

— Юль, я похож на гея? — дернул я за плечо подругу. Она так резко остановилась, что я чуть не бухнулся на пятую точку, и уставилась на меня. Ну а к кому еще идти с такими вопросами, не к Дэну же. Тем более когда дело доходило до личных переживаний, мне казалось проще обсудить их с Юлей, чем с кем-либо еще из друзей. За ней не наблюдалось привычки осмеивать или, наоборот, излишне лезть в личное пространство.

— С чего ты взял? Явно какая-то девчонка намекнула.

— Просто спросить нельзя?

Что значит «намекнула», о чем она вообще? И уж лучше бы это девушка намекнула. А тем временем в голове у Юли быстро мелькали мысли.

Так-то он худоват, мышц мало, светлые волосы копной. За девчонку его не примешь. Но выглядит мило, может быть, и с мужской точки зрения…

— Нет, не надо! — замахал я руками.

— Чего не надо? — не поняла рыжая.

— Лучше не знать.

— Да нет, я хотела сказать, что совсем ты не похож. Мало ли кто как прикололся, — пожала плечами девушка и пошла дальше по коридору, заметив подругу с параллели.

Вот так вот. Думает одно, а говорит другое.

Ну ладно когда девушка говорит, что парень милый. Они все считают милым. Даже брутального дядьку, накачанного тестостероном, кто-то умудряется так называть. Но когда парень так думает о парне, то это выглядит странно. Я прикинул, могу ли кого-то из своих знакомых назвать милым. И честно говоря, таких не нашлось. Если, например, Ветров милый, то я корейская бабушка. Блин, еще милыми называют детей. Наверняка этот тип считает меня ребенком. Это, конечно, очень обидно, но по крайней мере объяснимо.

На лабораторную по технологиям программирования, что легко сокращается до сомнительного ТП, отводилось два компьютерных кабинета, которые находились по соседству. На паре студенты самостоятельно делились пополам: одна подгруппа в первый кабинет, другая — во второй, чтобы всем хватило места. Олег, а также по странной (кого я обманываю!) причине большая часть девушек группы оказались за стенкой от меня… Надеюсь, этот парень найдет с кем-нибудь общий язык, а то они же меня достанут. Хотя зачем ему это? Не похож он на тех, кто легко с первого раза сходится с людьми. Может, он вообще просто планирует досидеть до сессии, а потом укатит на своем мерседесе навстречу заходящему солнцу. Хотя какое мне дело вообще, сейчас нужно сосредоточиться на лабе, а не думать об этом парне.

Однако, судя по тому что я закончил с заданием в рядах последних, полностью отвлечься на паре у меня не вышло. Более того, раз я и так задержался, то препод попросил меня остаться еще ненадолго и проверить компы на вирусы. Мало ли какие сайты успевают посетить за его спиной студенты. Так что я написал сообщение Дэну, чтобы он меня не ждал и топал домой, пока я вожусь с местной техникой. Ветров ответил мне коротким «ок», как ни странно, даже не добавив при этом смайлика. Тогда я не слишком задумался, что это может быть чем-то очень странным, но уже позже в этот день сложил два и два в настроении Дениса.

Домой я пошел дворами, по тенечку. Первый день недели, первый день в универе с моими новыми способностями, первый день знакомства с этим типом, первый раз с момента поступления Вика заговорила со мной сама… Внезапно я остановился. У одного из подъездов под каштанами стоял парень с растрепанными волосами, а в руках у него тлела сигарета. Хотя на лицо падала тень, я его сразу узнал.

— Ветров! — окликнул я его и направился к дереву. Парень обернулся. — Ты же бросил курить! А еще спортсмен, называется.

— Бросил, — вздохнул Денис, но сигарету не потушил. — Просто захотелось очень сильно. Ну вот, еще и он, я думал, Витька уже домой умчался. Черт, надо же было тут стоять.

— Что-то случилось? — подошел я к нему.

— Да нет, с чего ты взял? Почему, как только я беру сигарету, ты сразу так думаешь? Потому что это правда.

— Тогда не кури! — выпалил я. Конечно, правда. Что, я тебя не знаю, Ветров? А еще я знаю, что ты сам мне ничего не расскажешь, пока тебя не подтолкнуть. — Это ты что, из-за Саши?

Слово «Саша» я услышал в голове Дениса достаточно отчетливо, и догадаться, что предметом размышления стала эта девушка, оказалось совсем не трудно. Насколько помню, встречаются они от силы пару месяцев, но приятель о подробностях своих отношений не часто распространяется. Саша училась на том же направлении, только на год старше, — невысокая, со стрижкой под каре, — я иногда видел их с Дэном вместе на переменах в столовой.

— Откуда ты… Хорошо, ладно, из-за нее, доволен? — сдался парень, поднимая руки. — Но это просто ерунда, даже рассказывать нечего.

— А ты попробуй.

Повисла долгая пауза. Ветров перевел взгляд от меня куда-то в конец улицы. Потом вновь поднес сигарету к губам и затянулся. Я поморщился. Терпеть не могу запах дыма, но это не единственная причина, почему ненавижу, когда Дэн начинает курить.

— Она жалуется, что бывший к ней пристает, — наконец пробормотал он. — Я не знаю, как мне к этому относиться. Раньше она просто смеялась над ним за глаза, потом жаловалась, а теперь вот требует, чтобы я что-нибудь сделал.

— А ты? — Мне сложно понять чувства Дениса, я сам никогда не сталкивался с такой проблемой, ведь у меня никогда не было девушки.

— А я не знаю. Какое место занимает он в ее жизни? Порой мне кажется, что она… — он опять замолчал. Но я-то слышу!

— Что она встречается с тобой назло ему? — осторожно спросил я. Не знаю, стоило ли это говорить. Но чувство несправедливости, оттого что Дэн не хочет делиться, а я все равно лезу ему в голову, не давало покоя.

Ветров повернулся ко мне и вновь посмотрел с недоверием.

— Ничего я такого не думаю! — Еще один врунишка. — Мне просто не нравится, что в наших отношениях есть кто-то третий. А теперь она хочет, чтобы я…

— Чтобы ты набил ему морду? — усмехнулся я. — И ты согласен?

— Если понадобится, то да! — рявкнул Денис. — А то он меня уже вконец задолбал.

— Твоя Саша тоже хороша. — Я сложил руки на груди. — Эти отношения уже в прошлом, а она уделяет им слишком много внимания.

— Да ты у нас эксперт в отношениях, — буркнул Ветров. — Ладно, забудь. Зря я это тебе рассказал.

— Вот и хорошо. А теперь быстро потушил сигарету, — потребовал я.

Дэн посмотрел на меня и широко улыбнулся непонятно чему. А потом бросил сигарету на землю и затоптал.

— В следующий раз кидай ее в урну, свинота. А лучше, чтобы это вообще было в последний раз, — проворчал я.

— Хорошо, больше не буду, мамочка, — Денис рассмеялся и потрепал меня по волосам.

— От тебя воняет, — шутливо фыркнул я и отодвинулся.

Опять повисло молчание. Это не мое дело, и я не могу помочь приятелю.

— Девушка, которая мне нравится, сегодня попросила меня познакомить ее с другим парнем, — произнес я, тоже переводя взгляд в сторону.

— Вот как, — неясно ответил Ветров. В голове у меня вдруг появился звук, похожий на шипение неработающего телевизионного канала. Видимо, лимит способности снова исчерпан. С одной стороны, это хорошо…

— Все ясно, товарищ. Все беды от баб, — хмыкнул Денис.

— Только не надо говорить, как столетний холостяк в баре.

Денис смешно фыркнул.

— Ты о новеньком? Она попросила познакомить тебя с Олегом?

— А ты догадливый, когда не нужно, — буркнул я. — Мы с ним на философии за одной партой сидели и разговорились.

— Я заметил. Значит, ты нашел себе нового друга и между нами все кончено? — драматично вскинул голову Денис.

— Да пошел ты. Какого друга? Ты посмотри: где он и где я. Так что придется терпеть тебя до конца жизни.

— Правда? — шутливо обрадовался Дэн и сгреб меня в охапку. — Мы всегда будем вместе и никогда не расстанемся?

— Все, я передумал! Ты меня сейчас задушишь!

— Прости. — Ветров разжал руки. — Ты домой?

— Куда же еще?

— Ясно. Тогда мне в другую сторону, мама попросила в торговый сгонять. Увидимся!

— Бывай, — махнул я рукой. Ветров сделал то же самое, а потом развернулся и пошел дальше по двору.

Я посмотрел ему вслед и пошел домой. Вот так, Вика просит меня свести ее с Олегом, а Саша просит Ветрова надрать зад ее бывшему. И что с этими девушками не так? Ладно я, но ведь Денис — крутой парень. Тогда какие же шансы у меня? Вот Олег везунчик, блин. А ведь всего-то надо иметь красивую внешность и счет в банке. Подумаешь — высокий, хорошо сложенный, с блестящими волосами и белыми зубами, — просто мечта, принц из сказки…

Черт, закрыл я дверь на ключ или нет? Я понял, что не помню, когда уже почти дошел до дороги. Дьявол, дьявол. У меня было всего два выхода: вернуться и проверить или пойти дальше, понадеявшись, что все в порядке и это просто моя мнительность. С одной стороны, возвращаться — плохая примета, но если я действительно забыл запереть дверь, то мало ли что может случиться! И тогда по возвращении меня ждет куда более ужасная примета — наша обчищенная квартира.

Написав на ходу сообщение Ветрову, чтобы он опять шел без меня, я бросился обратно. Назад добежал довольно быстро, но долго не мог найти в сумке ключи от домофона. Они оказались в одной из тетрадей. Поднявшись по лестнице, я подергал дверь за ручку и, к сожалению, обнаружил, что она заперта. Почему к сожалению? Да потому что получается, что напрасно возвращался. А еще мой ранний склероз перешел на новый уровень.

Если сейчас преодолеть всю дорогу до универа бегом, то еще вполне можно успеть на первую пару. Проблема заключалась только в том, что бежать совсем не хотелось. А раз уж опаздывать, то нет большой разницы — на пять минут или на пятнадцать. Что-то в последнее время у меня становится традицией опаздывать и прогуливать. Моя расслабленность еще была обоснована тем, что сейчас была лекция по физике. Если к ДТП или Зеленке я бы еще ломанулся, то нашему преподу по физике не то что все равно на опаздывающих, а, кажется, все равно на студентов в аудитории вообще. Тихомирыч будет монотонно читать материал с презентации что перед полной аудиторией, что перед одним студентом. Главное — не сильно шуметь на лекции, чтобы не сбивать преподавателя с мысли. Это чревато тем, что возвращаться он к ней будет долго.

Однако, поднимаясь на второй этаж к нужной аудитории, я все же периодически нервно посматривал по сторонам, потому что в этом корпусе рисковал встретить замдекана нашего факультета. Если конкретнее, заместителя декана по воспитательной работе Анатолия Викторовича. Кажется, он самый страшный человек в нашем деканате. Не в смысле, что у него заячья губа и прыщи по всему лицу. Даже наоборот, среди студенток его внешность пользовалась популярностью: аккуратно уложенные светлые волосы и строгие очки на носу были самыми запоминающимися признаками. Но часто любовь длилась ровно до первого выговора за слишком короткую юбку, вызывающий макияж или курение в неположенном месте. Замеченных в нарушении какого-нибудь очередного устава ждал фирменный ледяной взгляд замдекана, под которым как-то уже становились неважны его внешность и возраст. Оставалось лишь желание поскорее сделать ноги, собрать вещи и укатить на Аляску. Там и то теплее. Было большим счастьем, если тебя вызывали прямо к декану, а не к его заместителю.

К моему огромному облегчению, Анатолия Викторовича я так и не встретил, хотя тот явно обладал суперспособностью запросто вырастать за спинами студентов. А уж тогда, почувствовав сжимающие твое плечо длинные пальцы, ты понимаешь, что настала полная… физика. Но не сегодня. Я добрался до нужной аудитории без приключений и приоткрыл дверь. Мне были видны спины конспектирующих студентов, а также Тихомирыча, который стоял у доски.

Я тихо прошмыгнул в кабинет, а потом осторожно пополз к своему месту. На галерках при этом зашушукались и захихикали, но потом быстро смолкли, не собираясь меня сдавать. Тут же я увидел Олега и девушку с сиреневыми волосами. Новенький меня тоже заметил и удивленно следил за моими движениями — я же в ответ только приложил палец к губам. Не стоит вырывать Тихомирыча из его собственной Вселенной. Мое привычное место было опять нагло присвоено Катей, а на ее собственном, возле Вики, сидела Юля. Так, не забыть потом высказать этим девицам, что я о них думаю, устроили тут игры в музыкальные стулья. Нет, конечно, универ не школа, садитесь где хотите. Но не каждый же час! Мне ничего не оставалось, как приземлиться на свободное место возле Ветрова, которое обычно занимала Юля.

— Дай угадаю, — прошептал Денис. — Ты отбивался от стаи грабителей-маньяков?

— Всегда поражался вашим способностям, Шерлок, — язвительно ответил я. — Они нагло тащили содержимое холодильника, но я их разогнал, бомбардируя маминой коллекцией любовных романов.

Дэн прыснул. Тем временем Тихомирыч повернулся к аудитории, и мы замолкли, демонстрируя почтительное внимание к лекционному материалу. Как и ожидалось, Тихомирыч даже не заметил моего внезапного появления. Думаю, если за окном начнется ядерная война, он и этого не заметит. А потом еще будет удивленно оглядываться среди груды развалин и протирать круглые линзы своих очков.

Я скатал с тетради Дэна тему лекции, а потом уже стал переписывать со слайдов. В какой-то момент краем глаза увидел, что на меня смотрит Олег. Я быстро отвернулся, но ощущение взгляда на спине никуда не исчезло. Вот черт. Мне еще надо решить, что сделать с Викиной просьбой…

Тут в голове вновь зазвучали чужие голоса. Один точно принадлежал Олегу, а второй, видимо, Лере. Я скосил на них глаза. Новенькие тихо переговаривались, разобрать о чем — было невозможно. Но их сказанные шепотом слова отражались в моей голове. Отлично, еще одна ветка способности открыта — звукоусиление.

— И как тебе? Еще не передумал меня оставить? — это спрашивала Лера.

— Передумал, знаешь ли.

— Да? Что, заинтересовали тебя милые простые студенточки и студенты? К тебе, к нашему идолу и герою женских грез, кто-то осмелился подойти?

— Есть тут один.

— Это не тот, на кого ты уже полпары пялишься?

— Ни на кого я не пялюсь.

— Хорошо, не пялишься. А просто ведешь тактическое наблюдение. Ну мне же интересно!

— А мне нет.

— Ой, да не ври. Если бы тебе что-то не было интересно, то ты бы тут не задержался. Думаешь, я поверю, что это ты из-за меня тут свою роскошную задницу просиживаешь?

— А у какой группы следующая практика? — раздался картавый голос Тихомирыча, и сигнал был потерян. Вот блин, почему именно в этот момент физик решил обратить внимание на своих подопечных? Я попробовал еще раз усилить чужой диалог, но посторонние мысли сбивали с толку. В конце концов я себя одернул — не собирался же подслушивать, в самом деле.

— А какой… — после звонка я почти догнал в дверях Ветрова.

— БЖД[3], — донеслось сзади. Я обернулся и чуть не врезался в Олега, но он сумел поддержать меня за локти.

— Привет, — сказал я, возвращая себе равновесие.

— Привет, — улыбнулся в ответ парень, отпуская меня. — Что ж ты такой несуразный?

— Ничего подобного! — заявил я, но тут же прикусил язык. М-да, до шпионского самообладания мне далеко.

Олег изумленно посмотрел на меня. Тут я понял, что мы стоим в дверях, загораживая остальным проход. А подвинуть или обогнуть новичка никто не осмеливается — так и стоят за ним, как почетная свита. От этого сравнения, пришедшего в голову, я не смог сдержать усмешки.

У него точно не все дома.

Я вышел из аудитории, за мной Олег, а потом и все остальные. Ветров уже исчез с горизонта, судя по всему, ушел к Саше, поэтому я решил дождаться Женю, который все еще беседовал с Тихомирычем — видимо, по поводу своего автомата на экзамене. Но Олег и не подумал уходить, а стоял рядом, вопросительно глядя на меня.

— Что? — даже стало как-то неловко под этим взглядом.

— Куда дальше? — спросил Олег.

— В смысле? Ты же сам сказал, что сейчас БЖД.

— Господи, и почему он такой тугодум? Я не знаю, где нужный корпус, — терпеливо объяснил он мне, хотя внутренне, кажется, даже посмеивался.

А ведь точно, Олег же, наверное, пока без понятия, где что находится в нашем универе. Почему ему еще никто не провел экскурсию? Он не я, он бы точно все с первого раза запомнил. Но почему он не пошел со всей группой, а остался со мной? Блин, тут все логично, сейчас все разбрелись кто куда. И за кем ему идти? А я тут, получается, пока единственное знакомое лицо.

— А где Лера?

— С девчонками убежала. Сто пудов специально, чтобы поиздеваться.

— Ясно, — кивнул я. Потом заглянул в кабинет, где Леонов все никак не отставал от препода. — Тогда пошли на БЖД, это в третьем корпусе.

У нужной аудитории действительно обнаружилась на банкетке группа девушек, среди которых мелькали сиреневые локоны. У этой Леры явно проблем с коммуникабельностью нет, вот уже радостно щебечут. Хотя тут играет роль и то, что она ведет себя попроще и выглядит свободнее в общении, чем Олег: все время шутит и без умолку болтает. А этот тип? Он, конечно, тоже улыбается, только очень слабо и не всем. А жаль, так ему было бы проще, ведь красивая улыбка же…

Мы вошли в пока почти пустой зал. Сидевшая за своей партой Вика тут же встала и подошла ко мне.

— Доброе утро, Вить. Опять опаздываешь? Надеюсь, он не забыл о моей просьбе.

«Это его подружка?» — подумал Олег.

— Да с кем не бывает, — неловко ответил я девушке, а потом развернулся к Олегу. — Познакомься, это Вика… мой друг. Вика, думаю, нужды представлять тебе Олега нет.

— Очень приятно, — щеки девушки слегка порозовели.

— Мне тоже, — и если бы сейчас он взял ее ладонь в свою руку и поцеловал, то все это выглядело бы как кадр из дурацкой черно-белой мелодрамы.

Хорошо, что все это осталось только в моих бредовых фантазиях. Вика задала какой-то вопрос Олегу, а я тактично решил оставить их и переместиться за парту к Ветрову, который тоже уже оказался на месте. Странно, а обычно до конца перемены со своей Сашей тусит.

— Поздравляю, герой, — сказал он, не поднимая головы с рюкзака, брошенного на парту вместо подушки.

Я ничего не ответил, а просто молча сел рядом и отвернулся к окну, дожидаясь начала лекции. Хотя называть пару по безопасности жизнедеятельности полноценной лекцией и язык не повернется — на нем все занимаются тем, чем хотят, в то время как конспект надо просто переписать из методички. В итоге студенты повторяют другие предметы, переписывают домашку, играют в телефон или копаются в планшетах. Но все это надо делать потише, так как можно разбудить бэжедэшника. Так что всю пару мы с Дэном резались в морской бой. И кто же постоянно выигрывал? Знаю, что нечестно, но надо же как-то мстить Ветрову за его подколы.

— Да как ты вообще?.. — Денис схватился за голову, когда я потопил его последний корабль.

Первые ряды обернулись и зашикали на нас. Старый бэжедэшник издал какой-то странный гортанный звук, что-то между храпом и зевком, и снова засопел.

— Уметь надо, — ехидно прошептал я, комкая очередную бумажку.

Я мельком посмотрел на Олега. Он сидел с наушниками в ушах рядом с Лерой, которая перекидывалась записочками с новыми подругами. Я прислушался, но его мысли накладывались на музыку, и разобрать было сложно.

Последней парой у нашей группы была лекция по цифровым технологиям. Надеясь, что Олег как-нибудь найдет способ узнать дорогу до кабинета, я вышел в коридор вместе с Юлей, с которой условились вместе пообедать. Да и надо Олегу хоть с кем-то общаться из остальной группы. Хотя, кажется, его это не слишком интересует. И дело вовсе не в том, что я его избегаю… Я не избегаю, но…

Он меня вообще слушает? О чем он думает?

Ой, опять отвлекся и пропустил все, о чем мне сейчас рассказывала подруга за ланчем. Я посмотрел на Юлю самым участливым взглядом, на который был способен, мол, весь во внимании. Почему же я опять думаю об этом Олеге? Пусть катится к черту со своими книгами, фильмами, наушниками и Виками.

Когда мы возвращались из столовой, то где-то в другом конце коридора раздался громкий женский визг. Мы с Юлей удивленно переглянулись и, не сговариваясь, двинулись туда. А там уже собралась небольшая толпа, через которую мы аккуратно и протиснулись, чтобы увидеть двух людей, стоявших друг напротив друга. Рыжий парень прижимал руку к лицу, а его глаза пылали ненавистью. Когда он отнял ладонь, я заметил, что у него из носа течет кровь. Этого типа я не знал, но предполагал, что он старшекурсник с нашей кафедры. А вот второй… был Денис. Его темные глаза горели не меньшей яростью, а руки сжались в кулаки.

— О боже, — прошептала Юля. — Это же Колька, бывший Сашин парень.

Тут я увидел и саму Сашу, которая наконец прекратила визжать и подбежала к Коле. Денис молча смотрел на них. И все как-то притихли.

— Так, что тут происходит? — разрезал тишину ледяной голос. И у всех без исключения поползли мурашки, потому что стало понятно, что это полный…

Через толпу студентов пробрался Анатолий Викторович. Он оглядел всю троицу: стоящих рядом Колю и Сашу и тяжело дышащего Дениса. Я уже не видел его глаз и не знал, как помочь и нужна ли ему помощь.

— Ветров — со мной к декану, Мазулин — в медпункт. Живо. Остальным разойтись, — спокойно произнес замдекана, поправляя очки.

Сначала я метался, не зная, пойти ли вслед за Денисом или на лекцию. Но Юля мягко потянула меня за плечо в сторону нужной аудитории, шепнув, что сейчас нам явно не стоит вмешиваться. В смятении я согласно побрел за ней. Но что произошло? Неспроста же Дэн расквасил этому парню нос. Я не первый день знаю Ветрова: он порой может вспылить, но чтобы полезть в драку прямо в универе?

Таким образом, я остался за партой без соседа. По совпадению мой новый знакомый тоже, так как Лера переместилась поближе к новым подружкам. Я прикинул кое-что в уме. Хоть какая-то компания, ну не убьет же меня Олег, если я с ним сяду, и не изнасилует. Последняя мысль пришла в голову незвано и крайне неожиданно. Настолько неожиданно, что я чуть не упал прямо на эту парту, но сумел кое-как за нее сесть. То есть повалиться на стул.

— Что с тобой? — поинтересовался Олег.

— Упал, — буркнул я.

— На ровном месте?

— Да, со мной такое бывает, привыкай. — Хотя зачем ему привыкать?

Всю лекцию я не мог перестать думать о том, что произошло на перемене. Может, эти трое столкнулись в коридоре, Саша опять пожаловалась на бывшего, или сам Мазулин как-то спровоцировал Ветрова… Нет, этого недостаточно, Денис бы не стал из-за такого психовать. Он бы просто серьезно поговорил с парнем, в крайнем случае предложил бы ему встретиться после пар. А не стал бы с разворота бить его в морду.

«У него бывает и такое сосредоточенное лицо? Видимо, это из-за того, что сделал его приятель», — краем глаза я увидел, что опять привлек внимание Олега.

— Ты знаешь, что произошло? — спросил я его и получил в ответ молчаливое согласие. Ну конечно, местное сарафанное радио уже разнесло.

— Ты думаешь, что он поступил неправильно? — и зачем я вообще задаю Олегу такие вопросы? Зачем завожу с ним разговоры? Но ведь он меня не игнорирует и не посылает, значит, можно. А у нас что не запрещено, то разрешено!

— Не мне об этом судить. Меня же там не было. Этот парень — твой лучший друг, да?

— Мы с начальной школы знакомы, хотя и не сразу подружились. А еще я очень завидовал его портфелю с Человеком-Пауком… Чего ты смеешься?

— Я не смеюсь, — ответил Олег, а в его мыслях все еще плясали смешинки. — Не волнуйся, его за такое не посадят.

Лектор настойчиво попросил тишины, так как разговоры в аудитории не умолкали. По доносившимся до меня отрывкам я понял, что студенты сейчас обсуждают именно недавние события.

— Говорят, что Саша целовалась с Колей в коридоре прямо у него на глазах!

— Мне вот она никогда не нравилась… Настоящая шлюха.

— Ну, он мужик…

— Идиот он, сейчас его и отчислить могут.

— Да откуда вы знаете, что она ему изменяла? Это всё слухи. Хотя Денис достоин лучшего, чем эта стерва…

— Я их видела вместе недавно, они…

М-да, вот и разбери, чему тут верить, а чему — нет. Голова от их сплетен раскалывается.

— Слушай, вот ты хотел бы читать чужие мысли? — внезапно задал я вопрос. И, видимо, Олегу, потому что больше некому.

— Не знаю. А зачем? — сосед призадумался.

— Вот и я о том же.

— Порой бывает, что у людей все на лице написано, — ухмыльнулся парень. — И их можно читать как открытую книгу. Вот тебя, например, тоже можно.

— Ой, подумаешь, порой, — буркнул я. — Несложно догадаться, о чем думают люди.

Ага, как же. На прошлой неделе я убедился в обратном.

— Ты хочешь сказать, что можешь догадаться, о чем я думаю? — усмешка все еще не сходила с его лица. Хотя признаюсь, что не могу отличить его усмешку от улыбки. Но зачем ему мне улыбаться?

— Могу. Запросто. Как два пальца об асфальт, — брякнул я, понимая, что отступать некуда.

— Хорошо, давай проверим.

— И как это?

— Я вот сейчас буду думать об одной какой-нибудь вещи, а ты догадайся, о чем я думаю. Если угадаешь, то угощу тебя ужином.

Предложение было очень заманчивым. Ужин. Халявная еда. Но совершенно проигрышным. Что бы я ни сказал, Олег может ответить, что это неправда. Например, он будет думать о Марго Робби, а скажет, что думал о ветчине. Да и говорить правду разве не подозрительно?

— Я согласен, — однако где мысли, а где действия.

Олег замолчал. И тут перед моими глазами начали проноситься картинки. На них были изображены площади, фонтаны, картинные галереи, парки, скульптуры. Как только промелькнули большая хрустальная пирамида Лувра и Эйфелева башня, я чуть было не выпалил с восторгом: «Париж!» Кажется, туда Олег ездил прошлой осенью. Но все же я вовремя заткнулся. Приняв задумчивый вид и понаблюдав за его лицом еще несколько секунд, я наконец произнес:

— Ты думаешь о ветчине.

Парень приподнял брови. Казалось, он готов был расхохотаться. Блин, и почему я это ляпнул, нельзя было придумать что-нибудь другое?!

— Ты угадал, — неожиданно признался Олег. — С меня ужин.

— Чего?! — округлил я глаза. — Постой, но ты же не об этом думал!

— Откуда ты знаешь? — он вновь расплылся в этой уже становившейся привычной ухмылке. — Как раз думал, что неплохо бы сэндвич с ветчиной съесть. Все никак до местной столовой не доберусь попробовать.

— Ты этого не докажешь!

— А как ты докажешь, что я неправ?

— Я… я… — я проглотил все, что хотел сказать.

— Так что придется угощать тебя ужином, — Олег вовсе не был этим огорчен. — Я в семь свободен, а ты?

— Тоже, — но тут до меня с запозданием дошло кое-что. — Постой, а зачем тебе это? Неужели не проще заказать мне на дом какой-нибудь еды?

— Я тоже об этом думаю, зачем мне вести куда-то такого дурачка, как ты. Я же буду угощать тебя, думаю, для этого лучше небольшой ресторанчик подойдет. Как насчет «Кантареллы»?

Название мне ни о чем не говорило, но это явно не то заведение, где можно руками есть картошку фри.

— Ладно, сойдет. В семь так в семь, — сдался я. В конце концов, зачем отказываться от еды?

— Хочешь, я за тобой заед… — Он резко замолчал. — Черт, почему я обращаюсь с ним как с какой-то девчонкой? И какого вообще решил его пригласить? Похоже, это сумасшествие заразно.

Наконец-то у него заработал мозг. Но уже поздно, товарищ. Вот только ты прав, не надо со мной как с девчонкой, которую хочешь впечатлить, мне от этого как-то не по себе.

— Тогда встретимся там без пяти? — спросил я, делая вид, что не услышал его последнее предложение. Хотя я же его действительно не слышал — в прямом смысле этого слова. Олег кивнул.

Я отвернулся к доске. Черт, вчера только думал, что мы прекратим общаться, а сегодня мы уже, как давние друзья, идем ужинать. Только вот действительно, почему он все так выставил, будто проиграл?

Домой в тот день я вернулся уставший и злой. Мало того что так и не узнал, что стало с Ветровым, еще этот самый гад и на звонки не отвечает. Если бы сам Денис все мне объяснил, то было бы понятно. Но этот чертов абонент недоступен!

А уставший я был оттого, что эти паршивые чужие мысли так и лезли ко мне в голову. Люди только и думают о сексе и еде. Ну ладно, преувеличиваю, не только. Многие просто думают о своих рутинных делах, учебе, хобби. Например, я узнал, что Леська уже давно безответно влюблена в Никиту, родители Кати находятся на грани развода, а Ксюха принимает участие в каком-то конкурсе моделей. При этом я стойко игнорировал все похотливые мысли одногруппников. Но когда неожиданно заглянул в голову Наташе, нашей старосте, то чуть с ума не сошел. Там крутилось гей-порно! И не просто, а крупным планом все так, с сопутствующими комментариями! О, мои глаза… За что?

А тут еще этот ужин с Олегом. Почему-то когда я об этом думал, то начинал немного нервничать. Хотел бы знать отчего. Но я решил не парить себе мозги и оставить все вопросы до вечера. Который почему-то наступил очень быстро.

Не один десяток минут я провел, соображая, что надевают в места, подобные ресторану «Кантарелла». Это тебе не круглосуточная едальня, куда хоть в пижаме приходи. Хотя, думаю, рубашка с брюками плюс чистая голова — всегда подходящий вариант. Найдя ключи в кармане джинсовки, я захватил наушники и вышел из дома. Спасибо Олегу за классную идею. Действительно, музыкой можно неплохо заглушить поток чужих мыслей.

Ресторан я нашел быстро. Район новый, а заведение выглядело довольно пафосно. Я остановился недалеко от входа и вот только в этот момент осознал — у меня нет номера телефона Олега. Как мне ему сообщить, что я здесь? И надеюсь, что он не решил приколоться и вообще не прийти.

— Эй, парниш, — неожиданно рядом оказался грузный мужчина в деловом синем костюме. — Кажется, мы знакомы. Скучаешь? Ты здесь один?

— Впервые Вас вижу, — надо было что-то ответить. От мужчины разило спиртным.

— Могу предложить компанию, хочешь? Какой он молоденький. Так и хочется… — он как будто попытался положить руку на мое плечо, но я отшатнулся. С такими жуткими подкатами я впервые в своей жизни сталкиваюсь.

— Ну, не ломайся ты. Обещаю, тебе понравится. Или он хочет поторговаться? За такое личико и задницу можно…

А вот теперь во мне просыпалась ярость от его весьма однозначных предложений. За кого он меня тут принял? И я уже хотел наплевать на все и дать этому типу по яйцам. Даже сжал руку в кулак, но…

— Извините, но он не один, — меня кто-то взял за локоть и отодвинул от этого маньяка. Разумеется, это оказался Олег, вовремя подоспевший и предотвративший кровопролитие.

— Ну почему ты не дал мне ему ответить? — вскипел я, когда мужика удалось спровадить. — Я бы и сам справился!

— А ты знаешь, кто это? Представляю, что бы было, подойди я минутой позже.

— Нет, — помотал я головой.

— Тогда хорошо, что я вмешался.

— Да, спасибо, — сконфуженно поблагодарил я, а то действительно как-то неловко получилось. — Ну что, пойдем?

— Идем. Надо же было такому случиться. Хотя Борис всегда падок на красивых мальчиков. Но ему не помешало промывать глаза иногда от спирта и отличать своих эскортников.

Я не ослышался? Олег считает меня красивым? Раньше мне никто такого не говорил, как-то даже непривычно звучит. Тьфу, а ведь он даже это не вслух сказал! И вообще, я знаю, что красивый, вот так-то. Правда, то, что в последнее время об этом думают в основном мужики, меня очень сильно беспокоит.

Внутри ресторана ожидаемо все блестело: столы, диванчики, декоративные цветы, колонны. В середине даже была квадратная площадка под открытым небом с маленьким фонтанчиком и подвесными фонарями и лампами. Публика здесь тоже была соответствующая. Но я постеснялся разглядывать присутствующих, сделал вид, что мне абсолютно на них плевать. Но вот когда мы прошли мимо стола с добрым десятком посетителей, поток мыслей усилился. Кажется, эта компания Олега знала.

Наш пижон привел мальчишку? Интересно…

А кто это?

Вот убогий…

Говорят, что Олег сейчас один…

Может, снова предложить ему встречаться?

Это я-то убогий? А ну, подойди, скажи мне это в лицо!

«Наверняка он чувствует себя не в своей тарелке. Черт, не думал, что сегодня будет так много народу. А если еще поползут слухи… Хотя разве он похож на моего любовника?» — эти мысли принадлежали уже моему спутнику. Я аж закашлялся. Любовники? Да они тут совсем помешались! Я не гей!

— Ты в порядке? — спросил меня Олег.

— Да, все хорошо, — я сел за указанный администратором стол.

К нам подошел официант и протянул две пухленькие папочки с меню. А потом спросил, что мы будем на аперитив. Какой еще аперитив? Но для моего спутника, похоже, это было самым обычным делом. Олег быстро что-то произнес, что именно — я не смог разобрать, и официант удалился.

— Ты же совершеннолетний, да? — уточнил Олег.

— Смеешься? В мае будет девятнадцать.

— Ну, всякое бывает на первом курсе, — хмыкнул Олег. — Мне в этом году будет двадцать, кстати, в ноябре. Ты же не против выпить? Тут хорошее вино. Или чего-то покрепче?

— Вино подойдет, — кивнул я и не удержался от вопроса. — Судя по реакции соседнего стола, ты тут знаменитость?

— Не преувеличивай. Так что ты будешь заказывать?

Ах да, он же за все платит. Я пролистал меню, которое пестрело незнакомыми названиями.

Видно, что растерялся.

— Ну, ты же меня угощаешь, так что давай, заказывай. А я оценю, — выдал я.

Вот нахал, выкрутился!

Подошел официант с подносом, на котором стояло два бокала с почти прозрачной янтарной жидкостью. Один он поставил перед Олегом, а второй — передо мной. Потом достал из кармана небольшой блокнот с ручкой на тонкой цепочке и замер в почтительном ожидании.

— Нам, пожалуйста, антипасто в качестве закуски, филе миньон с топинамбуром и… думается, тальятелле с крабом… У тебя нет аллергии на морепродукты или на клубнику?

— Нет, только на апельсины, — зачем-то сказал я. Это была чистая правда.

— Тогда еще на десерт клубничное джелато и две чашки капучино принесите попозже, пожалуйста. А вино оставляю на ваше усмотрение, подберите что-нибудь подходящее…

— А ты хорош в итальянском, — неловко пошутил я, когда официант проверил правильность заказа и удалился.

— Я действительно неплохо говорю на нем, — улыбнулся Олег и поднялся со своего места. — Un minuto[4], я пока отлучусь. Ничего же с ним тут не случится?

— Если задержишься, то все съем сам.

Я остался один, и груз чужих мыслей снова навалился на меня. Я поморщился и полез за наушниками. Музыка тут же заполнила мозг и приятно его охладила. Но пришлось все же пару раз отвлечься. В первый раз — когда подошел официант с двумя бокалами, бутылкой вина и блюдом, на котором были аккуратно разложены разные сыры, колбасы и оливки. Во второй же раз на стул передо мной опустилась незнакомая девушка.

— Привет, — бросила гостья, откидывая светлые волосы за плечи.

— Привет, — ответил я, не понимая, что ей от меня нужно. Может, это знакомая Олега?

— Ты ведь сюда с Олегом пришел? — ну конечно, моя проницательность не знает границ.

— Да, с ним. А вы знакомы?

— Мы хорошие друзья. Я была с ним очень близко знакома. В постели.

Я кашлянул. Но она же сказала «была», значит, явно не его подружка. Тогда что ей от меня-то нужно?

Ну вот, дожили. Олег притащил сюда какое-то отребье. Неужели его интересуют такие? Или он захотел в ролевую игру поиграть? Или благотворительностью занялся?

— А знаешь, я тебя где-то видел, — сделал вид, что присматриваюсь к ней. Та сразу закончила мысленно поливать меня грязью и прислушалась. Ну что ж, сама напросилась.

— Правда? Сомневаюсь, что ты когда-нибудь был хоть на одном показе…

— Точно, я тебя еще видел на показе Шоу Безе в Риме, — я решил войти в роль: элегантно протянул руку к бокалу и взял его за тонкую ножку.

— Да, я была моделью мартовской коллекции. Неплохо прошло, правда? Особенно этот выход…

— С павлинами? Да, очень оригинально.

— А вот тебя там что-то не припомню среди гостей, — улыбка сползала с губ модельки, хотя она старалась держаться.

— Неудивительно, — я пригубил вино, — в ложе наверху у нас была небольшая компания. Я не захотел спускаться.

— Жалко, я бы очень хотела познакомиться с тобой. Но ты же знаешь, как меня зовут?

— Знаешь, милая, что-то не… Анжела? Снежана? — я копнул в ее мысли чуть сильнее.

— Жанна.

— Ах, точно, Жанночка. Но ты же еще не подписала постоянный контракт с домом Шоу, да?

— Откуда тебе это знать?

— А оттуда, что меня зовут Виктор Безе, — медленно сплел пальцы на руках. — Странно, что ты, милая, обо мне не в курсе.

— Какой еще Виктор Безе, что за чушь? Знаешь, что-то знакомое… Я точно где-то слышала.

— Мой дядя — Шоу Безе. Его сестра вышла замуж за русского, за моего отца. Тринадцать лет я жил в России, а потом переехал во Францию. Дядя уже тогда начал приобщать меня к искусству. Думаю, однако, что место в доме моды Шоу Безе я заслужил своим талантом. И, похоже, ты мало знаешь о подиумах Франции, детка.

Было видно, что блондинка сконфузилась, а я внутренне праздновал победу. И кто теперь из нас убогий?

— Ну, ладно, дорогая, ничего страшного, — ласково сказал я, ставя полупустой бокал на место. — Говоришь, что хочешь работать с домом Безе? Даже не знаю. На тебе какие-то странные вещи.

Это же «Армаче», весенняя коллекция! А вот на нем что надето?

— «Армаче» уже вышел из моды. Если вообще в нее входил. Так можно ли делать лицом бренда человека без вкуса?

Жанна пораженно молчала. Я тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой. Мысленно я уже просто давился от смеха: еще немного — и загоготал бы ей в лицо. С большим трудом мне удалось напустить на себя серьезный богемный вид. И вот не знаю, что там в этой хорошенькой головке щелкнуло, но вдруг Жанна резко встала со своего места и села рядом со мной на красный диванчик. Я не успел опомниться, как ее рука уже лежала у меня на колене, а своей грудью она прижималась к моему плечу.

— Я то, что вам нужно, Виктор, — томно прошептала она. — На все готовая, чтобы получить контракт.

Я даже сообразить ничего не успел. Та, кто минуту назад готов был причислить меня к мальчикам по вызову, уже чуть ли не буквально виснет на мне, обращается на «вы» и даже предлагает себя! Я слегка отстранился, но она снова придвинулась.

— Жанна? — послышался голос совсем рядом. Мы повернули головы. Олег смотрел на нас с удивлением. Еще бы, учитывая, в какой позе он нас застал: девушка буквально прилипла ко мне, ее рука почти лежит у меня на ширинке. Как-то она быстро забыла о бывшем, хотя подошла только из-за него.

— Привет, Олежек, — Жанна тут же встала. — Давно не виделись. Как поживаешь?

— Нормально. А ты что тут делаешь?

— А мы вот с девчонками сюда пришли…

— Ага. Твои девчонки — это не тот лысый папик, который вытирает себе шею платочком? — усмехнулся парень, наблюдая, как меняется выражение лица Жанны. — Так чего ты хотела?

— Просто хотела подойти и поздороваться со знакомыми, — повела плечом девушка. — Ты мне все обломал, тупица. Ты редко стал здесь появляться и не звонишь. Может, я соскучилась…

— Именно поэтому ты здесь скучаешь с этим милым старичком? Вот же стерва, уже ноги тут раздвинула, стринги отодвинула…

Блондинка раздраженно хмыкнула и обернулась ко мне.

— Ну, что ж, приятно было побеседовать, Виктор. Как бы его уговорить еще раз встретиться? Пусть поймет по глазам.

— Мне тоже было приятно… э-э… Жанночка. Но, боюсь, мы с тобою больше не увидимся. Удачи с «Армаче», — я помахал ей пальчиками.

Жанна нервно вспыхнула, развернулась и пошла прочь, чуть не сбив официанта, который шел с очередным подносом.

— И что это было? — спросил Олег, садясь за столик.

— Подожди, подожди… — я тянул время, пока фигура в красном платье не скроется из виду. — Подожди…

Жанна исчезла за одной из ширм. Я набрал в грудь побольше воздуха и… повалился на диванчик, заходясь в страшном хохоте. Надеюсь, официант, принесший основные блюда, был этим не сильно смущен.

— Ох… ох… — наконец отдышался я. — Не обращай внимания.

— Вижу, ты тут времени напрасно не терял, — подметил Олег, взяв в руки приборы и приступая к трапезе. Я поспешил сделать так же.

— Да она сама подошла. Спрашивала о тебе, между прочим.

— А потом резко переключилась на тебя? Я, конечно, знаю Жанну. Как знаю и то, что без личной выгоды она никому навязываться не будет.

— Вы так хорошо знакомы? Она упомянула, что вы встречались.

— Ну да, пару месяцев назад.

— А расстались почему?

— Ты же не думаешь, что с такими, как она, можно заводить длительные и серьезные отношения?

— Мне думается, что ты ни с кем не хочешь заводить серьезные отношения, — поддел я его, как и кусочек сыра на шпажку.

— Скор на выводы? — рассмеялся Олег. — Если найду подходящего человека, может, и захочу быть с ним.

— И кто же в твоем вкусе?

— Не знаю точно, пока не встречал. Чаще попадаются такие, как Жанна. А ты уже, наверное, понял, что она за штучка. Готова запрыгнуть в койку к любому денежному мешку.

— Надеюсь, ты не будешь жаловаться мне? Я знаю, конечно, что богатые тоже плачут. Но, думаю, из-за ваших отношений ты точно не страдал. — Я попробовал сыр с белой плесенью — очень даже неплох на вкус.

— Неужели ты думаешь, что мы неспособны любить? Я и сам порой в это верю.

— Ну, а ты когда-нибудь любил кого-то искренне и от всего сердца?

— М-м-м, не знаю точно. Каждый сам решает, что такое любовь. Наши с тобой представления могут различаться… Ты не так ешь, смотри, как надо.

Он взял вилку и показал, как наматывать эти длиннющие тальятелле. Я попытался сделать так же, но из-за соуса они упорно не хотели держаться на вилке и все время с нее соскальзывали.

Эх, ну и что с ним делать? Таких кадров я еще не видел.

Он встал со своего места и переместился ко мне на диванчик. Я от неожиданности слегка отшатнулся, но поспешил выставить это так, словно подвинулся. А потом случилось нечто еще более странное. Он взял мою руку, держащую вилку, и аккуратными движениями помог намотать эти чертовы макаронины на столовый прибор.

— Вот так, понял? — потом подвел вилку к моему рту, и я проглотил угощение.

— Угу, — кивнул я, жуя пасту.

— Вкусно?

— Угу, — я сглотнул. — Эм… Олег?

— Что?

— Отпусти мою руку, пожалуйста, дальше сам смогу.

— Ох, прости, — дошло до него. Он отпустил мою ладонь и вернулся на свое место. — Дьявол, что я делаю?!

Вот именно — что? И почему у меня теперь рука подрагивает? И сердце тоже. А у него горячая ладонь. Я думал, что она будет прохладной, но нет. Что же это такое? Я чертыхнулся про себя и покрепче сжал вилку. На этот раз получилось самому взять немного пасты.

— Молодец.

— Спасибо, сенсей, без вас я бы не справился.

— Кстати, хотел спросить, почему ты ждал меня снаружи, а не зашел. Назвал бы администратору мою фамилию, тебя бы проводили за столик.

— Понимаешь… Я вроде как и не знаю твоей фамилии.

— Релинский, — парень опустил бокал и удивленно посмотрел на меня.

— А, ясно… — ни черта мне не ясно. Он так это сказал, будто это всем известно.

Ситуацию спас все тот же официант, который вновь, словно тень, появился у нашего столика. На этот раз на серебристом подносе стояли две стеклянные розетки с мороженым, украшенным свежей клубникой и шоколадной крошкой.

— Очень симпатичный десерт. Все хотел спросить, откуда ты столько знаешь об итальянской кухне?

— Просто интересно, да и странно не знать о том, что ты ешь, — ушел он от ответа. — Скажи, та девочка, Вика с графического дизайна, кажется, она тебе нравится?

Я чуть не подавился ягодой. И не знал, стоит ли говорить ему правду.

— С чего ты взял? — как можно спокойнее спросил я.

— Ну, мне так показалось. Скажешь, нет?

— Скажу. Мы просто старые знакомые, учились в одном классе раньше.

Врет. Я же по глазам видел, что девчонка ему небезразлична. Ему было неприятно, когда он нас знакомил.

— А сам-то, тебе она понравилась? — беспечно поинтересовался я. А я ведь почти не вспоминал о Вике в последнее время…

— Ну… — задумался Олег, а я прислушался, но мыслей не уловил. — Думаю, она не в моем вкусе.

— Почему это? Она же красивая и милая, разве нет?

— Понимаешь, я знаю этот тип девушек. Они противоположны таким, как Жанна. Им нужна не выгодная интрижка, а долгие душевные разговоры, прогулки под луной и прочая дребедень.

— Тебе и эти не нравятся, и те. Кто же тебе нужен, разборчивый наш?

— Кто-нибудь интересный. Чтобы было посложнее.

— Как-то расплывчато. Даже я под это понятие могу подойти, и мог бы ты на меня запасть?

— Не знаю, ты меня подловил. А почему бы и да.

Я резко вскочил на ноги. Мысль Олега словно огрела меня по голове, и я не смог усидеть на месте.

— Извини, где тут туалет? — пришлось срочно придумывать повод отойти на минуту.

— Мимо фонтана и налево, там табличка есть.

Я пошел быстрым шагом, ощущая спиной его взгляд. Вот будь я девушкой, он стал бы за мной ухаживать? Тьфу ты, черт, как меня можно представить в виде девушки? Вот, например, Олега или Ветрова представить в таком амплуа не могу. И даже девушкой я бы наверняка попал в разряд «интрижек». Ведь длительные отношения Олегу не по вкусу. Как-то это… неприятно. Он бы водил меня по ресторанам, дарил подарки, цветы. Роскошная жизнь и все такое — его бывших подружек устраивало. Деньги, подарки, секс. Да, похоже, постель занимает важное место в таких отношениях. Почему я вдруг начал думать о подобных вещах?

А теперь я еще и становлюсь извращенцем, как и окружающие. Ладно, все, успокоились. Мы оба парни. У него есть деньги, связи, женщины. Может, и не только женщины… У меня — недоделанная домашняя работа, вечно влипающий куда-то друг и неразделенная школьная любовь.

Выйдя из уборной, я вернулся к столику, намереваясь закончить этот неловкий ужин. И ненамеренно уловил размышления Олега.

Видно же, что он самый обычный натурал. И не из тех, кому все равно, где и с кем. Однако надо бы представить все это как шутку, когда он вернется. Хотя пугать его так весело. Может, еще раз попробовать?

Я вот раньше и не сомневался в своей натуральности. Вернее, я просто как-то и не думал вообще про такое. Мне же Вика нравится, и на мужиков я никогда не заглядывался. А вот Олега, наверное, можно назвать би?

— Дорогое вино, оказывается, тоже может ударить в голову, — хихикнул я, подходя к столику и садясь обратно на диванчик.

— Бывает, — согласился Олег.

— Хорошо, что я еще не допил свой кофе. И, кстати, если бы я был девушкой, то подумал бы еще, стоит ли с тобой встречаться!

— Да ну? — слегка опешил Олег. — И почему же?

— Ну… Ты немного заносчивый, немного самонадеянный, немного недоверчивый и…

— Но немного же?

— А какая разница? Хорошо, что я не девушка.

— Знаешь… Сказать, не сказать? Пол мало что меняет.

— В смысле? — вот теперь я узнаю ответ.

— Какая разница: парень или девушка? Если ты получаешь удовольствие одинаково.

— Все-все! Понял, — пробормотал я. — Не знаю, никогда о таком не думал.

— Просто природой в нас заложено смотреть только на определенный пол. Но если забыть про это и видеть только человека…

— Ты гей? Встречался с парнем когда-нибудь? Спал с человеком своего пола? — уже отказали тормоза, и я в лоб выдал ему все волнующие вопросы.

— Нет. Нет. Да.

— А, ну тогда хорошо… — выдохнул я, но в следующую секунду воздуха мне снова не хватило. — Что-что? Как — «да»? Ты спал с парнем?

— Да что ты так кричишь? Люди смотрят, — спокойно сказал Олег. — Ну и что? Тебе теперь противно?

— Ну… — смущенно пробурчал я. — Не то чтобы противно, но… Это же противоестественно.

— Ну и что? — вновь повторил Релинский. — Если тебя что-то интересует, разве не хочется удовлетворить любопытство? Уже поздно отступать. Сказал, значит, сказал.

— Меня такое никогда не волновало.

— Ну и хорошо же. Ты смотришь на все со своей точки зрения, а я со своей. Опять же, тут дело в разнице мнений.

— Ладно, об этом долго можно спорить. Так что проехали, — буркнул я.

Мне не нравится эта тема. Более того, начинает казаться, что Олег в чем-то прав. Ужас! В кого я превращаюсь? Благо дальнейший наш ужин прошел без неурядиц. Мне даже удалось разговорить Олега про их учебу в академии Барсова. Оказывается, немногие его одногруппники перевелись в другие вузы, так как большинство решило оставить поступление на осень. Олег же не захотел терять времени и решил закончить первый курс, сдав подходящие экзамены. Тем более что предметы вполне себе базовые. Но все это время тот разговор про отношения с противоположным полом упорно не хотел выветриваться из моей головы. Когда я мельком глянул на часы, едва не подпрыгнул. Уже так поздно, а мне еще домой ехать, и дела кое-какие не закончены.

Олег заметил это и приподнялся.

— Вызвать тебе такси? Я сам не поведу сейчас, разумеется.

— Нет, спасибо, я на автобусе… — тут вспомнился тот мужик на входе. — Хотя давай.

Пока Релинский был занят вызовом машины, я окинул его взглядом. Мечта девичьих грез? Да, наверное… Нет-нет, пусть там и останется!

Мы вышли из ресторана, и все тот же улыбчивый метрдотель попрощался с нами. У входа ждала симпатичная серебристая иномарка.

— Ну, спасибо тебе, — я не знал, жать ли ему руку и что вообще стоит сделать. Не люблю прощаться.

— Ладно, это же я проиграл. Почти. До завтра.

— До завтра, — я сел в машину и захлопнул дверь.

Дома пришлось оставить все лишние мысли и заняться более приземленными вещами — пропущенными конспектами и домашкой. Управился я со всеми запланированными заданиями уже за полночь. Способности способностями, а учиться все равно надо.

Чрезвычайно собой довольный, я быстро сходил в душ и расстелил постель. Перед сном глянул в мобильный. Один пропущенный вызов. От Ветрова. Я перезвонил ему, но он вновь был недоступен. Твою ж мать, надеюсь, завтра получится с ним поговорить. М-да, а ведь какой странный день! Меня просто переполняли эмоции. И большинству из них я не мог дать названия. Но будущее уже не так меня пугало, все как-нибудь разрулится…

Еще раньше будильника меня разбудила короткая трель телефона. Кое-как разлепив веки, я нашарил рукой мобильник. Это было сообщение от Ветрова: «Если в полчаса ты не будешь у моего подъезда, то между нами все точно кончено!» М-да, если он опять в своем репертуаре, то ничего страшного не случилось. Я сполз с кровати и накрыл ее пледом. Потом вышел в коридор, отчаянно протирая глаза.

— А я тебе говорю, что завтрак — это самый важный прием пищи за день! Иди поешь и перестань грызть свои карамельки. Скоро у тебя все зубы выпадут и диабет начнется!

— Но ты ведь меня будешь любить и таким?

— А вот обойдешься.

— Что за шум, а драки нет? — поинтересовался я, заходя на кухню.

— О, Витька, — мама всплеснула руками. — Ну хоть ты ему скажи, что нельзя есть столько конфет. Он даже яичницу доесть не в состоянии.

— Все, я опаздываю! Увидимся, солнышко. Удачи, Витек, — тут мой предприимчивый отчим, пользуясь передышкой, успел скрыться за входной дверью.

— Стой! — воскликнула мама, но было уже поздно. — О господи, порой складывается впечатление, что у меня не один ребенок, а два. Вить, ты завтракать будешь?

— Буду, — кивнул я, потому что устоять перед ее жалобной мордашкой было невозможно.

К сроку, установленному Денисом, я все же успел. Ветров стоял у своего подъезда под тем же каштаном. Прямо герой музыкального клипа.

— Да неужели? Может, конец света не за горами, потому что в кои-то веки Котов пришел вовремя!

— Не язви, — буркнул я. — Чего это ты с утра такой бодрый? Мама Люба вчера пряниками угощала?

— А, ты про это, — махнул рукой Денис, закидывая рюкзак на плечо. — Да ничего особенного. Поругали меня, конечно, выговор сделали. Потом предкам позвонили. Мама тоже понервничала, но, кажись, папка не особо расстроился. Он мне даже ничего по этому поводу не сказал.

— Дядя Игорь у нас мировой мужик. — Я поплелся вслед за товарищем. — Думается, он в студенческие годы и не такое вытворял.

— За это мама в него и втюрилась, — рассмеялся Ветров. — Хулиган и отличница, такое только в дамских романах бывает.

— Кстати… — Я не знал, как лучше подступиться к этому вопросу. — Что случилось-то на самом деле? За что тот парень огреб?

— Все же лохом в этом любовном треугольнике оказался я, — махнул рукой Денис, и было понятно, что вдаваться в подробности он не собирается. — Надо было держать себя в руках… Пусть себе трахаются дальше. Зря только злость на Мазулине сорвал…

Только вот подробности доходили до меня сами. Больше пытать друга я не стал. Пришли мы в универ вполне вовремя, даже не надо было в спешке бежать на нужный этаж. И это очень хорошо, потому что, проходя через пропускные турникеты, я увидел замдекана, общающегося с охранником. Сегодня не повезло бы так, как мне вчера при опоздании. Даже на минуту стало интересно, что Анатолий Викторович тут забыл, и я мимолетом попытался использовать свой дар целенаправленно для подслушивания. И действительно, получилось, вот только зря: обсуждали замдекана и охранник какую-то бытовую ерунду, связанную с окнами. Правда, что больше интересно, оба друг другу «тыкали». Они так хорошо знакомы? Думать, правда, об этом было уже некогда.

Когда мы зашли в кабинет, где у нас должна была быть практика по экономике, то большая часть группы уже была там. В том числе и Олег. Мне показалось или он слегка улыбнулся? Я опять сел рядом с Дэном, потому что, похоже, Катя навечно оккупировала мое привычное место. Я, конечно, не Шелдон Купер[5], так что как-нибудь смирюсь.

— Ты готов? — шепотом поинтересовался я у Дениса. — Зеленка нам еще припомнит прошлый четверг.

— Не волнуйся. Положись на мои красивые глаза.

— На что?

Прозвенел звонок, и тут же у доски возникла Елена Павловна, которую мы с Ветровым иначе как Зеленкой и не называли. И дело было не только в коверкании имени, но и в том, что я еще прежде не встречал человека, который настолько любит одеваться в зеленые цвета. Вот и сегодня на молодой преподавательнице был яркий лаймовый костюмчик.

— Так-так, — она окинула взглядом кабинет, а потом поправила несколько выбивающихся прядей. — Неужели все сегодня решили почтить меня своим присутствием? Да еще и на первой паре. Может, сегодня праздник какой, а я не знаю? Садитесь.

Все бухнулись на стулья. Пока вся группа молчаливо перелистывала тетради, Зеленка обратилась в свой журнал: «Кого же позвать отвечать? Сегодня Луна в Рыбах… Растущая. А кто у нас в физмате из Рыб? Самое время проявить свои таланты. Аросимов, Ветров… О, Денис, у него Меркурий во втором доме как раз, хороший знак…»

— Ветров, настало твое время, — пробормотал я, никак не ожидая услышать такие мысли от преподавателя экономической теории.

— Думаешь, точно меня спросит?

— Абсолютно уверен. Звезды так сложились.

Раньше я думал, что Зеленка носит так много колец с камнями, потому что ей нравятся побрякушки. Теперь же подозреваю, что она в свободное время заряжает ими воду…

— Ну что ж, — преподавательница подняла глаза, и все мигом захлопнули учебники. — Раз уж сегодня Ветров почтил нас своим присутствием, то грех не дать ему продемонстрировать знания.

— Ты прямо экстрасенс, — буркнул Денис, вставая из-за парты.

Ведь действительно, я мог бы выступать теперь во всяких этих шарлатанских шоу, которые наверняка очень любит Зеленка.

— А что мне делать? — улыбнулся Ветров, оказавшись у доски.

— Как что? Я жду от вас домашнюю задачу, Ветров. По макроэкономическим показателям, — сурово глянула на него преподша. — Вчера Рыб предупреждали о необходимости задуматься о будущем. Как же точно подмечено.

— Понимаете… — потер затылок Дэн. — У меня не получилось ее решить.

— А все потому, что вас не было в четверг на лекции. Хотя тот день мог быть для Рыб неблагоприятным для новых знаний… Ну, а теорию в методичке вы хотя бы прочитали?

— Я прочитал, но все равно ничего не понял. Вы же понятнее объясняете, Елена Павловна.

— Не подлизывайся, Ветров. Лежит у меня душа к этим обаятельным водным знакам, не могу. И у кого еще пятерки в дате рождения, как тут не видеть знаки? Что ж, я объясню один раз, но он будет последним. Все ясно?

— Ага, — согласился Денис, а среди одногруппников прошли подбадривающие смешки.

— Садись давай, сегодня я ничего тебе не поставлю, но чтобы на следующей практике был готов. Я тебя снова спрошу.

— Хорошо, спасибо, Елена Павловна.

— Видел? — победно спросил Дэн, садясь рядом. — Учись, пока я жив.

Ветров, ты просто оказался ужасным везунчиком. Родился в нужный день и только поэтому нравишься Зеленке! Совпадение по водным знакам или какая еще там ерунда…

— Ты чего? — шепотом поинтересовался Денис, наблюдая за моим фейспалмом.

— Да так, ничего, — напоследок фыркнул я. Надеюсь только, что Елена Павловна оценки на зачете не по картам Таро ставит. А если она не просто так постоянно в зеленом ходит и это ее цвет удачи по какой-то там планете?

Тут я почувствовал на себе чей-то взгляд и отложил размышления о стильных привычках преподавательницы. Чуть скосив глаза, я убедился: Олега. Он опять сидел с Лерой.

— Как прошел вечер? — прозвучал в моей голове ее бархатный голос. — Морепродукты были свежими?

— Откуда ты знаешь?

— А кто теперь не знает? И что это за сказка про племянника Шоу Безе? Нет у него никакого племяша, да и сестры тоже не существовало никогда.

— Чего-чего? Какое еще безе? — не понял Релинский, а я опять чуть не расхохотался, вспоминая свою недавнюю милую шутку.

— Век технологий, дорогой. Стоит нажать пару кнопочек, и ты знаешь все на свете. Жанна уже всем растрепала про какого-то племянника Шоу, с которым ты вчера ужинал.

— Да ну? — заинтересовался Олег. — И что же она еще рассказывает?

— Что, дескать, он предлагал ей работу в доме Безе, но она отказалась, потому что у нее есть более выгодное предложение. Чего ты улыбаешься? С кем ты вчера ходил в… Хотя нет-нет, постой, я поняла! Ты совсем с ума сошел?

— Почему это? Мне уже нельзя поужинать в чьей-то компании?

— Только вот не говори, что у тебя проблемы с компанией. Ты что-то задумал?

— Нет, — просто ответил Олег. — Вечно у тебя какие-то вселенские заговоры. Я просто проиграл спор, вот и все.

— Ты? Проиграл? Ну-ну. И что же, он захотел в награду поужинать в «Кантарелле»? Я его недооценила.

— Не спеши. Это я предложил. А он даже не в курсе был.

— Да ну?! — опешила девушка.

— Он даже не знал мою фамилию.

— Вот чего ты мне зали…

— Вам все понятно, Ветров? — Зеленка закончила свое объяснение задачи и обернулась к группе.

— И это все одна формула?

Да что же это такое, опять отвлекают. И почему опять я ничего не понимаю?

— Пс-с, Юля, — шепотом отвлек я подругу, сидящую в проходе от меня.

— Что?

— Фамилия Релинского тебе о чем-нибудь говорит?

— А тебе нет? — она изумленно посмотрела на меня.

— Иначе я бы не спрашивал. Только вот не надо подрабатывать кэпом и говорить, что это фамилия Олега. Это я уже понял. А чем занимаются Релинские, ты знаешь?

— У них крутой ресторанный бизнес, — ответила Юля. — У нас в городе три их ресторана: «Марго», «Беррика» и «Кантарелла».

— «Кантарелла» тоже принадлежит Релинским?

— Ну да. Но почему ты спрашиваешь?

— Почему все всегда в курсе, а я…

— Как с Луны свалился, — закончила за меня Колосова и тут же приняла вид прилежной студентки, попав под взгляд Зеленки.

Не удивительно, что так много людей в ресторане были знакомы с Олегом. И тем более не удивительно, что он столько всего знает об итальянской кухне. Это же семейный бизнес: наверняка он унаследует это дело. Хотя зачем ему тогда изучать информатику, вот в чем вопрос. Надо будет спросить в следующий раз, если выпадет возможность.

Следующей парой стояла лекция по введению в профессию. Вела этот предмет наш куратор Тамара Алексеевна. Предмет, надо сказать, был до ужаса скучным и простым, особенно под конец семестра. Так что мы с Денисом собирались по-тихому бездельничать, вернее, опробовать новую мобильную игрушку. Тамаре Алексеевне главное, чтобы ты соблюдал дисциплину и вовремя сдавал лабораторные работы, тогда и зачет можно со спокойной душой поставить.

Прошло где-то полчаса от пары, и пока Ветров лидировал: мне до его рекорда не хватало 56 очков. Еще и улыбка до ушей. Видимо, решил, что взял реванш за проигранный морской бой.

— Кажется, я забыла еще одну свою флешку в другом кабинете, — пробормотала Тамара Алексеевна, порывшись у себя в сумке. — Там как раз были нужные презентации вам для подготовки. Котов, не сходишь в сто пятнадцатую за ней?

— Хорошо, сейчас, — ответил я, сокращая отрыв до 45 очков.

Я направился в нужный кабинет, благо находившийся на этом же этаже. Здесь проходило занятие другой группы, но преподаватель сразу отдал мне забытую в системнике синюю флешку, когда я объяснил суть дела. Возвращаясь обратно, я заметил, что у дверей лекционного зала зачем-то стоят мама Люба и Анатолий Викторович. Интересно, что послужило причиной личного визита таких важных персон?

Не желая пересекаться с ними в дверях, я остановился поодаль, решив подождать, когда они уйдут. Они действительно засобирались, только вот, к моему удивлению, вместе с деканом и его заместителем из кабинета вышли Денис и Тамара Алексеевна. Первый вместе с Анатолием Викторовичем отправились к лестнице, а две женщины поторопились в противоположную сторону. Никто при этом не обратил на меня внимания. Немного поколебавшись, я последовал за деканом и нашим куратором. Что-то мне подсказывало: произошло что-то важное, и мне очень хотелось узнать, что же именно.

Я прошел дальше по коридору, в котором скрылись женщины, пока вдали не послышались голоса. Ладно, если что, можно списать на то, что шел я в туалет. Я аккуратно приблизился и выглянул из-за угла: спиной ко мне у окна стояли Тамара Алексеевна и мама Люба. Теперь я примерно представлял, что надо делать: словно нащупал где-то невидимый переключатель и начал медленно поворачивать ручку. И голоса, звучавшие в коридоре, в моей голове внезапно стали более громкими и четкими.

— Если это как-то связано со вчерашним инцидентом, то, кажется, мы все уже уладили. Денис принес свои извинения, даже родителей мы оповестили.

— Нет, Том. Дело не в этом. Почти.

— Ну, тогда что же, Люб? К чему такая скрытность? Что случилось?

— Да кое-что…

— Насколько серьезное?

— Очень серьезное, — в голосе мамы Любы послышались глухие нотки. Раньше мне не приходилось видеть ее в таком состоянии. Да и, похоже, Тамаре Алексеевне тоже.

— Что такое? И при чем тут Денис? Люба, не молчи же!

— Вчера… — как бы нехотя начала декан. — Вчера из деканата пропал конверт, в котором находилась довольно приличная сумма. Я, дура, достала его из сейфа и положила в ящик стола, а затем отвлеклась на эту ситуацию с дракой. А ведь в тот же день собиралась отвезти в банк.

Я тихо охнул. Вот это новость. Но при чем тут Ветров? Мне стало немного не по себе. Тамара Алексеевна, казалось, тоже была шокирована. Выдержав небольшую паузу, мама Люба продолжила:

— А после обеда я заглянула в ящик и обнаружила, что конверт исчез. Я переворошила содержимое стола и весь кабинет, но конверта нигде не было, он словно испарился. Такого быть не может, значит, деньги кто-то забрал. До этого я все время была на месте и отлучилась только один раз, минут на двадцать. Все это время в соседней приемной находилась Ирочка, которая говорит, что никто посторонний не входил. Только Анатолий Викторович привел студента-первокурсника…

— Это был Денис, да?

— Да, это был он. Как назло, у нас сейчас бардак в приемной, нет места для ожидания, так что Ирочка пустила его подождать меня в кабинете…

— То есть, — опять прервала декана Тамара Алексеевна, и голос ее стал жестким, — вы подозреваете, что Денис Ветров как-то причастен к пропаже конверта с деньгами? Я правильно поняла?

— Томочка, — пролепетала мама Люба, — я бы сама не хотела в это верить. Однако после того, что случилось с академией, нам сейчас меньше всего нужны подобные неприятности. Так что нам пришлось сейчас привлечь полицию. Лейтенант пока только спросит Дениса, и больше ничего.

— Я в этом сомневаюсь, — сухо проговорила наш куратор. — А что охранник на КПП, кто у нас вчера был? Тимур, кажется. Он не пропускал в наш корпус никого постороннего?

— Нет, — вздохнула декан. — Гостевых пропусков никто не выписывал. Тимур и сегодня дежурит, его уже опрашивали.

— А записи с видеокамер? — не сдавалась Тамара Алексеевна. — Не зря же они у нас висят хоть рядом с деканатом.

— Уже проверили, — мама Люба запнулась и замолчала. — Камера есть в коридоре, откуда видно дверь моего кабинета. И пока меня не было, туда зашел только Денис. Что было внутри, мы и не узнаем, как и то, куда же делся конверт…

— Ничего, — Тамара Алексеевна ободряюще положила руку на плечо декана. — Все образуется. Студентам об этом знать, конечно, не стоит. Но родителей Дениса мы должны оповестить.

— Уже. Но он совершеннолетний, поэтому…

— Все будет хорошо, мы справимся, — повторила Тамара Алексеевна. — Потому что…

Ее голос становился тише, потому что у меня уже не было сил слушать. Дениса обвиняют в краже. Как? Почему? Ведь это неправда. Это какая-то ужасная ошибка. Ветров на такое неспособен. Вот только, похоже, они уже все решили, так как подозреваемых больше нет. А я не верю, Денис не такой. Он, конечно, придурок, который вечно попадает в неприятности. Но не преступник.

Послышался приближающийся стук каблуков. Я быстро вскочил на ноги и как можно тише помчался к аудитории, в которой у нас проходила лекция. Кажется, все были так отвлечены болтовней, что и не заметили моего слишком длительного отсутствия. Разве что Олег сопроводил меня подозрительным взглядом. Я положил флешку на преподавательский стол и вернулся за парту. Тамара Алексеевна, вернувшись, сразу пресекла все вопросы группы. Было видно, что ей тяжело сдерживать свои переживания, но она хорошо держалась. Денис так и не появился, его вещи оставались на парте. Когда все начали вставать с мест и собираться на следующую пару, я сложил вещи в рюкзак Ветрова и хотел было забрать их с собой.

— Витя, — неожиданно за моей спиной возникла Тамара Алексеевна. Бесшумное появление она освоила не хуже замдекана. — Оставь, пожалуйста, вещи Дениса, я отнесу их на кафедру.

— Но… А если он придет на пару?

— Тогда он их оттуда и заберет потом, — я осознал, что наш куратор, видимо, понимает, что Ветров сегодня больше на занятиях не появится. Оставалось только послушаться ее и оставить рюкзак. Как ни странно, у двери меня снова поджидал Олег.

— Что, Лера опять куда-то упорхнула? — мрачно поинтересовался я.

— Она попросила девчонок показать, где тут библиотека. Говорят, что у вас там канарейки какие-то.

— Ага, есть такое. А ты опять отбился… — я чуть было не ляпнул «от стада», но вовремя заткнулся. Глупо срывать свою злость на ни в чем не повинных людях — от других?

— А эта ситуация сильно его расстроила. Ах, они же лучшие друзья с этим… Денисом. Так где проходят лабораторные по физике?

— Тут же, на третьем этаже, идем, — я пошел к лестнице, а Олег следом.

Интересно, стоит ли сейчас спросить о его семье? Хотя, стоп, лучше не стоит, он ведь думает, что я ничего про это не знаю. Потом еще будет подозревать, что я просто использую наше знакомство. А почему-то мне этого не хотелось. Неужели все еще искренне надеюсь с ним подружиться? Иначе почему на лабах по физике мы неожиданно опять оказались рядом? Нет, просто дело в том, что над лабораторной работой надо корпеть в паре. По обыкновению я делал задания вместе с Женей, но сейчас неожиданно он решил помочь Лере. Насколько я успел понять из очень короткого объяснения, они пересеклись в библиотеке, и по пути на пару девушка пожаловалась о своих проблемах с физикой. Как же я забыл, какой Леонов рыцарь, что тут же решил прийти на помощь даме в беде. Таким образом, Олег вновь оказался моим соседом.

Но что теперь будет с Денисом? Его же не могут посадить, верно? Ну не могут посадить человека за то, чего он не совершал! Ну а если вдруг… Нет, никаких вдруг! Я абсолютно уверен, что мой друг невиновен и по-другому быть не может!

— Я не верю в это, и все! — рявкнул я. Вслух.

Олег оторвал глаза от тетради и посмотрел на меня.

— Сомневаюсь, что это имеет какое-то отношение к лабораторке. И во что же вы не верите, товарищ Станиславский?

— В то, что… Э-э… Неважно, — буркнул я. Черт, а ведь меня просто подмывало сейчас выговориться.

— Переживаешь за своего друга, да? — у меня и так все на лице написано. — Видно, между вами очень крепкая дружба. Неужели все началось с одинаковых портфелей?

— Что? — сначала не понял я, а потом вспомнил, что рассказывал о чем-то подобном Олегу. — Ах, это. Нет, на самом деле не… Честно говоря, я вообще его какое-то время ненавидел.

— Да ну? А почему?

Я открыл рот, но потом вновь его захлопнул. Ну почему мне так и хочется сейчас рассказать об этом Релинскому? Видя, что я опять ушел куда-то в себя, и неизвестно, надолго ли, Олег вновь обратился к своим вычислениям. Я тяжело вздохнул.

— Это было еще в пятом классе…

Бесит. Бесит. Как же меня все это бесит! Точнее, не все, а в последнее время эти трое. Барков, Дорофеев и Ветров. Дружная троица, блин. Не знаю точно, почему они так спелись. В первый год я еще ни с кем не подружился, только кое-как запомнил имена своих одноклассников. Школа — это вам не детский сад, тут все сложнее. А к средним классам я имел возможность убедиться, что друзей надо выбирать тщательно. Но пока у меня получалось тщательно выбирать только врагов. Диман Барков был самым крупным в нашем классе, ходил в какую-то спортивную секцию. Видимо, на сумо. Дорофеев Никита по сравнению с ним казался настоящим дрищом. Вообще про него мало что было известно, эдакая «темная лошадка». Непонятно, как в их компанию затесался Денис Ветров. Внешне он не был особо сильным, наоборот, выглядел все время улыбающимся придурком. Стоило ему что-то сказать, как полкласса покатывалось со смеху. Видимо, этим и привлек внимание Баркова и Дорофеева. Да и казалось, Ветров легко может найти общий язык со всеми, даже со странным Никитой и агрессивным Димочкой. Но ко мне это, похоже, не относилось.

— Ой, прости, — в бок кто-то очень больно врезался. Мимо меня проплыл ржущий Барков. — Я тебя не заметил. Ты такой мелкий, блоха!

Рядом с ним, понятное дело, стояли его друзья-приятели. Дорофеев тоже мерзко захихикал, а Ветров как будто мечтательно витал в облаках. И это меня бесило больше всего.

— Ничего страшного, — в ответ улыбнулся я. — С твоими габаритами, Диман, кто угодно пушинка.

Когда я вспоминаю о прошлом, мне всегда кажется, что я отпускал весьма остроумные замечания… язвительным тоном… с презрением на благородном и мужественном лице. Боюсь, это вряд ли было так, но у моих оппонентов мозгов на полноценные дебаты совсем не хватало, так что за любую, даже простенькую попытку огрызнуться я рисковал огрести кулачным аргументом.

Вот и в тот раз ухмылка сползла с мясистого лица здоровяка, а руки его опасно сжались в кулаки. Я чертыхнулся про себя. Возможность драпануть была, но как скоро меня бы догнали? Я мысленно приготовился к худшему, но тут, на мое счастье, прозвенел звонок, и орава младшеклассников с воплями бросилась по кабинетам. В суматохе мне удалось улизнуть, но выражение лица Баркова ничего хорошего не сулило. Почему-то его задевали комментарии о его фигуре. Какой-то он был закомплексованный на этой почве.

Кто бы говорил, да? Я тогда был почти самый мелкий среди своих одногодок. Но родители твердили, что в этом возрасте нормально даже, что некоторые девчонки выше нас. Я верил и надеялся на будущее. Вот сломается у меня к седьмому классу голос, может, даже стану смотреть на дылду Ветрова сверху вниз… И Вика на меня, такого высокого и прекрасного, внимание обратит.

— Почему ты вечно ищешь неприятности на пятую точку? — как-то спросил меня Женек, когда я в очередной раз жаловался ему на хулиганов в школе.

— Они же первые начинают, — буркнул я.

— Как бы однажды после школы не огреб лишнего.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Не убьют же меня, в конце концов.

— Ну… А если что, кому ты завещаешь свой новый набор лего?

— Фиг тебе, — для пущей убедительности я показал ему его часть наследства. — Со мной закопают.

— Тоже мне, фараон нашелся! Это у древних египтян было принято хоронить с правителями всякие безделушки, украшения, посуду для загробного мира.

— Зачем посуда в загробном мире? Ерунда какая-то.

— А вот они так делали, верили, что там существует другая жизнь.

Что уж говорить, Женек вечно что-то да ввернет, чтобы блеснуть умом. Типичный отличник. Говорил, что его мечта — получить в конце обучения золотую медаль, как его отец. Разве это мечта? Вот я хочу стать космическим пиратом. А на что эта медаль, пусть она даже и золотая?

— Эй, Котов, — в тот день предсказание Жени сбылось. Не успел я дойти до ворот школы, как на мое плечо внезапно опустилась мясистая ладонь. Стало слегка тошно, когда я предположил, кому она могла принадлежать. Но внешне постарался сохранить спокойствие и развернулся, скидывая руку. Передо мной стоял, разумеется, неизменный Барков, за ним, с видом дурачка, выигравшего в лотерею, Дорофеев. Ветрова я что-то не видел, но вряд ли он далеко.

— Чего тебе? — спросил я. Почему-то сердце очень сильно билось о грудную клетку.

— Какой ты грубый. Мамочка не учила, как разговаривать со старшими? — при этом Барков сам буквально через слово умудрялся вставлять матерные слова, к месту и не к месту. Даже сложно было понять, что он, собственно, хочет и чем возмущен. Оставалось только терпеливо вникать в суть, игнорируя форму.

— Мамочка не учила меня разговаривать с идиотами, — фыркнул я.

— Смелый тут самый, да, блоха? — Диман даже не нахмурился, наоборот, на его лице появилась странная ухмылка. — Неубедительно как-то. Вроде пацан, а на девчонку все равно похож.

— Сам ты похож! — тут у меня все внутри вскипело. Знает, на что давить, козел!

— Только не беги жаловаться мамочке, что тебя обижают плохие мальчики, — при этих словах Барков притворно захныкал, а Дорофеев тихо захихикал.

— Может, ты так и делаешь, а я нет.

— Че, самый крутой тут, что ли? — неожиданно взгляд Димана стал жестким, и у меня против воли все внутри сжалось.

— Что делаете? — раздался звонкий голос за его спиной. Это, разумеется, оказался Ветров.

— Да вот, учу блоху уму-разуму.

— Сам бы научился сначала! — рявкнул я.

— Да ладно тебе, пошли в плойку сыграем лучше.

— Не, Дэн, нельзя же так это оставлять. Чтобы всякие тут тявкали, когда не надо.

— Хватит запугивать ребенка, Диман, пойдем.

Какого еще ребенка? Мы одного возраста, между прочим!

— Конечно, ваших рож кто угодно испугается… — Я охнул, но успел отпрыгнуть. Кулак Баркова пролетел совсем близко.

— Ах ты, клоп! — прорычал он, видимо имея какой-то пунктик на насекомых. — На словах вон какой смелый. А доказать слабо?

— Не слабо!

— Тогда вечером в шесть часов встретимся тут у школы. Только приходи один и взрослым не ябедничай, как баба.

— Сам не испугайся! — и почему я не могу остановиться в такие моменты?

— Э-э, — подал голос Дорофеев. — Ты же не собираешься бить его, Диман? Ты ему все переломаешь, нам влетит потом.

— Сам напросился.

— Может, и правда — не стоит? — спокойно вклинился Ветров. — Придумай что-нибудь другое.

— У тебя есть идея?

— Ну… есть одна.

— Потом расскажешь, — сплюнул Барков и вновь повернулся ко мне, словно я до сих пор был пустым местом. — Понял, мелкий? Только в штаны не наделай.

— Для себя памперсы захвати, — бросил я уже на ходу. Довольно быстром ходу, так как хотел по крайней мере до дома дойти целым. Но спиной буквально чувствовал уничтожающий взгляд здоровяка.

Весь день я провел как на иголках. А под вечер реально стало страшно. Какого я вообще нарывался постоянно на эту троицу? И почему они выбрали объектом издевок именно меня? Хотя чего удивительного? Я маленький, слабый и, главное, не трясусь от страха и уважения, когда они мимо проходят. Бесит вся их компашка. Тупой Барков, хитрозадый Дорофеев и вечно лыбящийся Ветров, которому все всегда сходит с рук. Ну не убьют же они меня? Хотя с них станется… Потом просто сбросят мое бездыханное тело в строительный котлован, и поминай как звали. Но, мамочки, как же я не хочу умирать!

В полшестого я нацепил кеды и тихо выскользнул из дома. Солнце еще не успело закатиться за горизонт. Пока я ехал до школы, то чувствовал, как страх скользким и неприятным комком засел где-то внутри. Как же тяжело в этом мире быть маленьким. Все тебя так и норовят задеть или обидеть. И самое печальное, что если ты родился мальчиком, то защищать себя должен только ты сам. Мальчикам всегда говорят в детстве, что нельзя обижать девочек, что их надо защищать. Самих же мальчиков никто защищать не должен. Даже если они еще маленькие, несмышленые и слабые. Так что я обязан со всем разбираться сам и не давать себя в обиду. Как мужик, в конце концов! Пусть они не думают, что если я невелик ростом и худощав, то со мной можно обращаться как со слабаком.

Отступать было поздно, да я и не собирался. Выйдя из автобуса и посмотрев по сторонам, я бодрым и быстрым шагом перешел улицу и направился к школьным воротам.

— Ну надо же, не испугался. — Меня уже ждали. — Или уже хочешь сбежать к мамочке, блоха?

Я обругал всех троих всеми известными мне от них же словами. Мысленно, так как не хотелось огрести раньше времени. Любопытно, что они там придумали?

— Что, так и будем тут стоять или вы хотите успеть к «Спокойной ночи, малыши»?

Я услышал, как заскрежетал зубами Барков. Его кулаки опасно хрустнули.

— Что ж, — прорычал он, — раз ты готов, то пойдем.

— Э-э… Куда?

— Заткнись! И не рыпайся, если получить не хочешь.

М-да, и этому человеку двенадцать лет? Когда он вырастет, точно станет гопником или уголовником каким-нибудь. Как же они собираются меня проверять? Устроят тест на храбрость? Например, на кладбище?! От этой мысли у меня похолодело внизу живота. Но потом мне пришло в голову, что кладбище находится далеко отсюда и до него надо добираться только на машине или на специальном автобусе.

— А вот теперь мы пришли, — возвестил Ветров, выдернув меня из плана тактического отступления.

Прямо передо мной возвышался высокий металлический забор. За ним в наступивших сумерках были видны различные высокие расплывчатые силуэты. Стройплощадка торгового центра! Работы начались еще в том году, но пока было построено чуть больше половины.

— И что мы тут забыли? — пробормотал я в недоумении.

— Не мы, клоп, а ты, — противно заржал Барков. — Если хочешь доказать нам, что ты не трус, пройдись от одного конца стройки до другого. И при этом постарайся не наложить в штаны.

— И как же я туда попаду? Забор под два метра!

— Вот тут, правее, есть дыра, — подсказал Денис, показывая направление рукой. — Еще не хочешь отказаться от своих слов?

— Да, если ты сейчас извинишься и впредь не будешь наглеть, то, может быть, я тебя прощу, — усмехнулся Диман.

— Да пошел ты, — пробурчал я, поворачиваясь в нужную сторону. — Это я вас, придурки, заставлю взять свои слова назад.

Я побрел вдоль забора, высматривая дыру.

— Говорят, там ходят бешеные собаки! — прокричал вслед Ветров, а его последние слова потонули в хохоте остальных дебилов.

— Мы будем ждать тебя на другой стороне. Надеемся, ты не перетрусишь.

Наконец я нашел нужный лаз, который оказался около метра в высоту, а в ширину — где-то сантиметров тридцать. Я изогнулся, наклонился, просунул сначала одну ногу, потом голову, а потом протиснулся полностью, при этом немного поцарапав бока. Откуда-то издалека все еще доносились мерзкие смешки, а потом и удаляющиеся шаги. Следовало сначала осмотреться. На стройке я еще ни разу не был, хотя кое-какие мои приятели хвастались подобными подвигами. Всегда считал это брехней, но, оказывается, попасть сюда не так уж сложно. Вот только все равно тут фиг пролезешь. Повсюду горы строительного мусора и куча другой дряни. Стены, арки и дверные проемы торчали из земли, образуя причудливый лабиринт. Сразу понятно: это опасное место. Можно сорваться куда-нибудь, или что-то рухнет на твою многострадальную голову…

Честно? Я испугался. Ситуацию усугубляли сумерки и низко висящие тучи. Недавно прошел дождь, и земля под ногами была густая и вязкая. Я серьезно подумывал вернуться. Но, вспомнив глумливые лица этой троицы, взял себя в руки и решил сделать это. Надо всего лишь дойти до другого конца стройки… Не знаю, есть ли там выход, но раз они собрались ждать меня там, что-то должно быть.

Я осторожно сделал первый шаг. Кроссовок сразу вошел в мягкую землю, но не увяз намертво. Тогда я сделал еще шаг, а потом и еще. Потом медленно и осмотрительно начал спускаться со склона. Где-то я чуть не полетел вниз, поскользнувшись, но успел ухватиться за какую-то балку, торчащую из земли. Руки тут же окрасились ржавчиной. Все еще держась за эту опору, я миновал опасный участок. Где-то вдалеке послышался подозрительный шум. У меня внутри все перевернулось, сразу пришли на ум собаки. Хотя что им тут в грязи делать? Нет здесь никаких собак. А даже если и есть, что я, их разве боюсь? Может быть, слегка…

Наконец я ощутил под ногами бетон и пошел по нему. И оказался в недостроенном здании с одними голыми стенами, пустующими оконными и дверными проемами. Над головой темнело небо: можно было не опасаться, что сверху на меня шарахнется какая-нибудь железяка или валун. То, что прежде казалось колдобинами, было ровной площадкой, а сейчас я увидел раскопанный котлован, ведущие вниз ступеньки. На дне поблескивали грязные лужи, там же стояли молчаливые и грозные самосвалы. И как же мне перейти это болото?

Я спустился по скользким обрывающимся ступенькам. Внимательно глядя под ноги, двинулся по самым сухим местам, периодически перепрыгивая на островки бетона. Внезапно, соскользнув с одного такого безопасного кусочка, я резко увяз в коричневой жиже, наполовину утопив кроссовок. Я вскрикнул и кое-как выдернул ногу из западни. Сердце глухо колотилось.

Поблизости валялась какая-то очередная ржавая железяка. С ее помощью я очистил обувь от комьев грязи, но вид у нее был еще тот. Ну и ладно, все равно эти старые кроссы почти развалились, давно стоило их отвезти на дачу. Потом мне пришла в голову еще одна гениальная мысль. Я решил использовать найденную железку в качестве шеста, чтобы прощупывать путь. Потыкав им вокруг бетонного островка, выбрал на вид самый безопасный участок и наступил на него. Теперь передвигаться стало значительно проще. Но в голове прочно засел вопрос: «Какого черта я вообще это делаю?!» Зачем мне надо что-то кому-то доказывать? Перед мысленным взором всплыли ржущие физиономии этих трех придурков. Ну уж нет, я так просто не сдамся! И если не для них, то только для себя. Чтобы доказать себе, что не трус и что физическая сила в человеке — совсем не главное. Хотя очень хочется порой быть сильным, как Халк или Тор…

Вдруг опять послышался тот подозрительный шум, и у меня сердце снова ушло в пятки. Кто вообще мог шуметь на пустой стройке? Может, эти три дебила решили напугать меня? Ну конечно! Теперь главное — показать им, что я не боюсь, а даже наоборот. Я ускорил шаг, стараясь не сбиваться с курса. Оставалось совсем немного, еще чуть-чуть… Неожиданно звук раздался вновь. Более того, теперь он был совсем близко. За моей спиной.

Я резко развернулся. В сумерках поблескивали глаза и белели острые зубы — передо мной стоял довольно большой взлохмаченный пес. Он припал к земле, прижал уши, а хвостом колотил по бокам. Меня затошнило от страха, ноги подкосились, и я против воли сделал шаг назад. Пес и не думал уходить, и больше всего меня пугала капающая изо рта слюна. А что, если он бешеный? Что же мне делать? Кричать и звать на помощь? Но стройка окружена высоким забором, уже довольно поздно, никто не услышит… А эти трое? Далеко ли они отсюда? А вдруг они и не думали ждать меня? Они могли развернуться и уйти домой, оставив мелкого идиота на стройке. Я ведь подозревал о таком исходе, но все равно решился на эту авантюру. А теперь было поздно об этом думать.

— Тише, тише, хорошая собачка. — Мой голос сильно дрожал.

Но пес зарычал только громче, и кроме того… из-за угла выскочила еще одна собака, помельче. Увидев меня, она начала прыгать из стороны в сторону и истошно визжать. Казалось, что ее возбуждение передалось и большому псу, который вновь оскалил зубы и двинулся ко мне. Я начал осторожно отступать, стараясь не упускать из виду собак, и пытался найти хоть какое-то укрытие. Подошло бы что угодно: какой-нибудь выступ или углубление в стене, чтобы можно было забраться повыше. Но вокруг не попадалось ничего подобного, и страх все сильнее душил меня. Одно дело — говорить, что ты не боишься собак, а другое — стоять прямо напротив существа, которое готово в любой момент кинуться на тебя и разорвать в клочья.

Сейчас я по-настоящему опасался за свою жизнь. Где-то в мозгу мелькнула мысль, что же будет с мамой, когда она узнает? Она же может тотчас упасть без чувств. И смогут ли меня вообще найти и опознать? Пес приподнялся, выгнул спину и громко завыл. Сердце мое сжалось, внутри все похолодело от этого воя.

Я сделал еще шаг назад… и земля ушла у меня из-под ног. Перед глазами промелькнули собаки, стройка, земля, небо, все закружилось и на миг померкло. Возможно, я потерял сознание на несколько секунд, а когда очнулся, увидел только небо и бетонные стенки, окружавшие меня. Потом на фоне облаков возникла морда пса. Он отчаянно лаял на меня с минуту, где-то там ему вторила собачонка. А потом он исчез. И все стихло.

Так погано себя еще никогда не чувствовал. Куда я свалился? Это могла быть траншея для труб или шахта лифта. Стенки ямы были бетонными, но внизу была земля, густая и влажная от дождя. И я полулежал в этой вонючей жиже. Моя одежда, руки, ноги — все было перепачкано в ней. Наконец я более или менее пришел в себя и, шмыгнув носом, постарался собраться. Не давая воли выступившим слезам. Потом попытался как-то приподняться и встать на ноги. Ступня и голень отозвались глухой болью. Я вскрикнул, а потом сдавленно застонал, ощущая, как движение отдает в спину. Неужели что-то сломал? Да нет, тогда бы боль была невыносимая и ногой не смог бы пошевелить. Я сел, вытянув конечность, и вновь посмотрел наверх. Кажется, скоро начнут загораться звезды.

Я собрал волю в кулак и кое-как встал, держась руками за стены. Правая нога сильно ныла. Яма оказалась неглубокой. Если бы я мог встать на цыпочки, то, может быть, дотянулся бы кончиками пальцев до ее края. Но я не мог.

— На помощь! Кто-нибудь! — громко закричал я, в то же время не надеясь, что меня кто-то услышит. Я ведь явно был один на этой гребаной стройке. Ненавижу, как же я все это ненавижу! Эту стройку, собак и в особенности тех трех козлов, которые заставили меня пойти на это глупое испытание. Да и себя я тоже ненавидел — за то, что оказался слишком никчемным, слишком самонадеянным… слишком слабым.

— Витя! — внезапно я услышал, как кто-то окликает меня по имени.

— Я тут, я тут! — с новыми силами завопил я, стараясь привлечь внимание к яме.

Где-то рядом послышались торопливые шаги, а затем в проеме появилась знакомая голова.

— Де… Дэн? — у меня даже голос сел от удивления.

— Ты как, в порядке? Ничего не сломал? Давай руку, я тебя вытащу.

— Что ты тут делаешь?

— Потом будешь спрашивать. Руку давай!

Я сунул Дэну свою грязную ладонь, он крепко ухватился за нее и потянул. Я оперся левой ногой о бетонную стенку, а потом Ветров протянул вторую руку, за которую я тоже ухватился. И мальчик, резко и сильно дернув, вытянул меня наверх. Я, все еще не веря в произошедшее, в шоке смотрел на сидящего напротив Дениса.

— Так как ты здесь оказался? — вновь заплетающимся языком спросил я.

— Тебя искал, конечно.

— Но… А зачем? — до меня никак не доходила суть происходящего. — Разве вы не ушли домой?

— Ага, пацаны пошли. А я вернулся, на всякий случай. Оказалось, что не зря, если бы не я, ты бы так и остался до утра в этой яме. Мог бы и спасибо сказать, — обиженно буркнул Денис. Видимо, он действительно не понимал моего недоумения и недовольства. Мне и вправду стало немного стыдно.

— Э-э… Ну, в смысле, спасибо, конечно. Но зачем ты рисковал, возвращаясь за мной? Это же была твоя идея со стройкой!

— А ты бы хотел, чтобы Диман тупо избил тебя? Он бы так просто не отстал. И вообще, чего мы тут сидим, здесь же собаки злые ходят, в любой момент могут вернуться! Надо валить отсюда! Идти сможешь?

— Угу, — буркнул я, приподнимаясь. Но нога тут же подкосилась, и я бы потерял равновесие, если бы Денис не подхватил меня.

— Ушибся, что ли? Идти-то можешь?

— Пусти, я смогу, — проворчал я, стараясь освободиться, хотя нога дико болела при каждой попытке на нее ступить.

— Не дури, давай до выхода отсюда на спине понесу.

— Че… чего?

— Если будешь так орать, то сейчас сюда вся свора сбежится. И почему ты так упорно отвергаешь мою помощь? Я тебя убивать не собираюсь. Так, все, держись крепче, я тут еще один лаз знаю поближе.

Воспоминания об острых скалящихся зубах были слишком свежи. Так что я наплевал на остатки сомнений и забрался Ветрову на спину. Он легко подхватил меня и быстрым шагом направился в какой-то угол. Когда мы по очереди вылезли за пределы стройки, я выдохнул с облегчением. По многим причинам.

— Все норм? — поинтересовался Дэн. — Как нога?

— Уже лучше, — сказал я, осознавая, что это правда. Я даже мог опустить ее на землю, хоть ступня еще немного ныла.

— Не живется тебе спокойно…

— Тебе-то какое дело? — проворчал я, пробуя стоять и даже делая пару шагов. — Полез спасать меня зачем-то. А ведь мы даже не друзья…

— Тогда давай дружить? — Денис ловко поддержал меня за плечи, помогая двигаться дальше.

— В смысле? А как же Барков и Дорофеев?

— Они-то тут при чем? Наши с Диманом мамы дружат, вот ма и попросила меня присмотреть за Димкой. Мы почти с пеленок вместе. А вот с чего ты решил, что я тебе враг какой-то?

— Да потому, что ты все время издеваешься надо мной!

— Ну… Это так забавно, просто не удержаться.

— А ну отпусти меня, я сам дойду! И вообще, раздражаешь. Ты меня что, до дома так собрался под ручку вести? Вдруг еще кто увидит!

— Да ладно тебе, нам же в одну сторону. Ты же где-то на Береговой живешь?

— Ты что, следил за мной?!

— Да больно надо! Просто мы с одной остановки же на автобус садимся и выходим тоже. Вот и заметил, что ты откуда-то с той стороны приходишь. А давай вместе теперь автобус ждать? А то одному скучно.

— Я тебе что, клоун, чтобы тебя развлекать? Хватит меня тащить, со мной все в порядке… Ветров!

Но он и не думал меня отпускать, придерживая за плечи, и только тихо посмеивался. А в автобусе я чуть не сгорел со стыда под взглядами остальных пассажиров. Конечно, видок у меня не сахар. Слава богу, знакомых на нашем пути не оказалось, иначе я бы под землю провалился. А так от остановки мы шли дворами, которые были уже полупусты.

— Ну так что? Будем дружить? Я попрошу Димана, чтобы он больше к тебе не приставал, — продолжал докапывать меня Ветров.

— Вот еще! Больно надо. Я и сам с ним могу справиться, без посторонней помощи.

— Ладно, не буду ему ничего говорить. Ну почему ты такой зануда?

— А почему ты такой кретин?

— Каким получился, — рассмеялся Дэн. Так, беспрерывно пререкаясь, мы добрались до моего дома.

— Дальше я сам, — не хватало, чтобы соседи или мама это увидели. — Ну, еще раз спасибо тебе.

— До завтра! — помахал мне Денис и побежал прочь. До завтра? Ну-ну. Завтра он просто сделает вид, что меня не существует, и все вернется на свои места.

Но на следующий день как прежде уже не было. Начать хотя бы с того, что на остановке я все же столкнулся с Ветровым. Хотя я действительно и раньше его видел по утрам, но мы с ним не общались. А теперь вот, только меня заметив, он подскочил со своей дурацкой улыбкой, как будто делал это уже сто лет. Так до самой школы он от меня и не отцеплялся, неся какую-то чушь. А потом еще выпросил посмотреть домашку по русскому! И самое странное, что я почему-то согласился. Ну, вообще я это сделал, чтобы он от меня отстал. Не очень помогло…

Как ни подозрительно, но Барков с Дорофеевым ко мне больше не подходили, а только косились издали. Денис же все время крутился вокруг меня. В конце концов я понял, что не такой уж он и придурок, а потом и вовсе пропустил момент, когда мы стали друзьями. Настоящими друзьями.

— Интересное начало дружбы, — усмехнулся Олег. — А теперь ты хочешь сам спасти своего приятеля?

— Ага, я бы хотел доказать, что Дэн невиновен, — черт, я заговорился и случайно ответил на мысленный вопрос собеседника.

— И в чем же он невиновен? — поинтересовался тот. — Становится еще интереснее. Хотя, может, все дело в этом парне?

Опять у него какие-то странные мысли. Я закусил губу, подумал немного и… плюнув на все, рассказал Олегу о подслушанном разговоре. Именно как о подслушанном, так как о подробностях я никогда не расскажу ни одному человеку в мире.

— И теперь ты хочешь доказать, что это сделал не Денис, да? И как ты собираешься это сделать?

— В том-то и дело, что я пока не знаю.

— Если ты рассказал мне все, чтобы я помог, то я согласен.

— Чего-чего? Я не просил о помощи!

— Не шуми ты так, люди смотрят.

И правда, кое-кто уже начинал странно на нас коситься, даже препод, проверяющий наши лабораторные, замечание сделал. Почему-то, когда мы с Олегом сидим вместе, всегда привлекаем слишком много внимания.

— Зачем тебе помогать мне? — прошипел я, утыкаясь в тетрадь.

— Просто хочется, все равно делать нечего.

— Ага, а это такой способ развлечься.

— Ну почему же? Ты не хочешь, чтобы я тебе помог? Не доверяешь?

— Да не в этом дело! И как ты собрался мне помогать? У тебя есть конкретные идеи?

— Вообще-то, — Олег призадумался, — одна есть.

— Какая же, если не секрет?

— Я на твоем месте попробовал бы добраться до видеозаписей. Хотя бы чтобы самому убедиться во всем.

— Идея неплоха, но вот только как это сделать? Хакнуть систему видеонаблюдения? Я, конечно, неплох в информатике, но еще не настолько крут. А ты?

— Есть у меня один знакомый, который шарит в этом деле. Но тогда придется объяснять ситуацию и взламывать доступ из сети вуза.

— Не хочется посвящать посторонних в это дело. — Я очень сильно засомневался. — Да и как ты хочешь протащить этого человека в универ? Надо гостевой пропуск делать.

— Слушай, мы сейчас завалим лабораторку по физике. Давай доделаем работу, а после пары все обсудим, окей?

— Окей, босс.

И мы быстро вернулись к физике, так как до звонка оставалось не так много времени, а у меня в тетради было почти пусто. Я быстро начал перекатывать все у Олега. Голова еще ныла, так что бесполезно было вслушиваться в шум его мыслей. А жаль: судя по его лицу и периодически появляющейся ухмылке, думал он о чем-то очень интересном.

Периодически мы перебрасывались с Олегом взглядами. Это было смешно, создавалось впечатление, словно мы готовим какой-то заговор. Теоретически так и было. Что ж, вот я и обзавелся одним сообщником. И он еще хочет кого-то приобщить к нашему делу, но почему-то я доверяю Релинскому. Хотя мы знакомы всего ничего, но из-за своего дара я могу лучше узнавать людей… залезая в их головы.

Я еле дожил до конца пары, но в конце пришлось задержаться, так что я потерял Олега из виду. В этот момент я снова вспомнил, что у меня нет номера Олега. Где же теперь его искать? Стоило про это подумать, как на телефон пришло сообщение от неизвестного контакта: «В библиотеке». Может, не только у меня в этом универе есть сверхспособности? Я поспешил в библиотеку, где за одним из компьютерных столов и нашелся Олег. А рядом с ним внезапно и Лера. Так, а она что тут делает?

— Привет, — девушка первой увидела меня и помахала рукой. А когда я подошел ближе, то и вовсе встала и обняла. — Мы еще толком не общались, я Лера Бартович. А он и вправду милый.

— Да, я знаю, — пробормотал я, неловко обнимая ее в ответ. Какая тактильная девушка.

— Лер, не пугай его своими закидонами. Пусть хоть один человек считает тебя нормальной. Горбатого могила исправит. Обязательно обнимать всех подряд? Витя, я тогда про Леру говорил, она может помочь, так что никого в универ не надо протаскивать. Вот только я не стал за тебя всю ситуацию рассказывать.

— Да-да, как воды в рот набрал. А я ведь нутром чую, тут что-то любопытное затевается.

— Так это ты компьютерный гений?

— Я в целом хороша в добыче инфы, вот твой номерок раньше Олежи пробила. В этом вопросе он как лопух последний оказался в этот раз. Не смотри так на меня, я просто уже у старосты попросила телефоны всех одногруппников на всякий случай. Да, эта леди не стесняется писать первой.

Поняв, что чем быстрее мы приступим к делу, тем лучше, я быстро обрисовал ситуацию. Лера внимательно выслушала, а потом покачала головой.

— Мы же не в фильме про шпионов. С библиотечного компа в систему видеонаблюдения не залезть, так как она не подключена к общей сетке, — откуда Лера уже про это знала, я спрошу в другой раз, но, видимо, ее не только канарейки тут интересуют. — Так что самый простой способ — зайти с компа, на котором установлена программа видеонаблюдения, и залезть в архив.

— И это, по-твоему, просто? Пройти мимо Тимура и взломать пароль на его компе?

— Тимура?

— Охранник на КПП нашего корпуса, дежурит сегодня, — у меня тоже есть свои методы добывания информации.

— Надо что-то с ним сделать, — добавил Олег.

— Ладно, тогда я его отвлекаю, а вы с Олегом подходите сзади… — начала Лера.

— Только без рукоприкладства! — я вскинул руки. — Но вот отвлечь — это хорошая идея. Думаю, я смогу этим заняться.

Моя способность поможет, если повезет. Жаль, что не гипноз, конечно…

— Если у тебя получится, то мы должны быть поблизости, чтобы успеть зайти в комнату охраны, — заметил Олег.

— Можно покрутиться за углом возле гардероба, — предложила Лера. — Как только охрана свалит, я пойду к компу, а Олег будет стоять на стреме.

— Почему я? Самая скучная часть.

— А больше некому. А еще ты бросаешься в глаза, дурачок. Так как будем отвлекать цель?

— У меня уже есть идея, — которую я пока не готов был открывать своим новоиспеченным помощникам. — Нужно спуститься к посту охраны и кое-что разузнать. Пока не уверен, сработает ли, но вы идите сразу следом к гардеробу, я подам какой-нибудь знак.

— Вот, сохрани наши номера, кинешь сообщение. — Лера придвинула телефон.

Я поспешил к контрольно-пропускному пункту нашего корпуса. Так как шла пара, в холле было безлюдно. Охранник сидел на стуле возле турникетов за невысокой стойкой и не замечал меня со своего места. Комната, в которую нам нужно было попасть, была чуть поодаль, за его спиной. План был шит белыми нитками, но другого у нас не нашлось. Надеюсь, удастся подслушать в мыслях Тимура что-нибудь подходящее. Я остановился будто бы завязать шнурки, если вдруг он повернет голову в мою сторону, и прислушался к потоку чужих мыслей. Сейчас… вот так… есть!

Когда же эту новую технику уже привезут? Обещали к двум часам, уроды. Надо вообще сказать, чтобы в этот «Техностар» больше не обращались. И прибавку просить, это вообще не мои обязанности…

Я встал и пошел дальше, словно бы проверить объявления на доске. Вот только меня больше интересовал список полезных номеров телефонов, который висел здесь же. Ага, вот, пост охраны. Записав номер, я скрылся в ближайшем туалете, откуда тут же сделал звонок. На посту охраны за стойкой затрещал телефон. Трубка была поднята незамедлительно.

— Это доставка «Техностар», — затараторил я. — Просим прощения за задержку, но у нас тут машина накрылась буквально за углом. И уже десять минут не может двинуться с места, не заводится, зараза. Не могли бы вы сюда подойти, мы сами не справимся… Да, около магазина… Да, мы ждем…

Я прервал вызов и выглянул в коридор. Тимур встал со своего места, накинул куртку и устремился к выходу. Неужели сработало? Быстро написал сообщение Олегу, чтобы не терять ни секунды. Они с Лерой тут же показались из-за угла. Мы встретились у двери, находящейся прямо за постом охраны. Но, к сожалению, та оказалась заперта.

— Хорошо, что замок не электронный, как у нас в академии был. Ну-ка разойдитесь. — Лера отодвинула меня, и через несколько мгновений замок был открыт.

— Это что такое? — таких сюрпризов я не ожидал.

— Полицейская отмычка, — ответил Олег, он стоял к нам спиной, наблюдая за входными дверями. — Поторопитесь, давайте.

У меня не было времени подумать, откуда такая вещь взялась у студентки и зачем носить ее с собой. Мы с Лерой заскочили в комнату охраны и захлопнули дверь. Свет в крошечном помещении не горел, но оно хорошо освещалось через окно. У левой стены стоял длинный стол, на котором находились три монитора, большой блок и клавиатура. Каждый из экранов был разделен на несколько квадратов, на которых мелькали черно-белые картинки.

Камера над входом, несколько на улице, в коридорах — их было не очень много, но картинка шла довольно четкая. А вот и приемная, где за столом сидит секретарша с пачкой документов и видно дверь в кабинет декана.

— Так, — Лера села за стол с компьютером. — Надо не забыть стереть следы нашего присутствия.

Она вставила в системник какую-то флешку и уставилась в монитор.

— Много времени займет?

— Постараюсь побыстрее.

Меня уже подташнивало от волнения. Не желая показывать это, я отошел к окну и выглянул на улицу. Отсюда были хорошо видны передний двор и главные ворота.

— Думаю, у нас есть минут десять, пока Тимур не вернется. Или еще кто-нибудь не захочет сюда заглянуть.

— Дай мне пять минут, — пробормотала Лера. Ее лицо приобрело более серьезное выражение, даже характер будто стал другим. Я был удивлен этими переменами, хотя для Олега это вряд ли было бы в новинку. Интересно, как хорошо они знакомы? Но они же никогда не встречались, просто друзья. Как мы с Юлей. Хотя какая разница, собственно? Или на самом деле я боюсь, что…

— Вот оно! — громко прошептала Лера, жестом подзывая меня к себе. Я вздрогнул от неожиданности, глянул еще раз в окно и подошел к компьютеру. Лера включила видеозапись. Качество, конечно, не 4К, но достаточно хорошее.

— Запись начинается с восьми утра. Какое время нам нужно?

— С часу до двух, — прикинул я из разговора преподавателей. Лера перемотала на нужную отметку.

— Вот тут появляется Денис, почти полвторого, — нашла Лера. — Он пришел, заглянул к секретарю, а потом в кабинет декана. Любовь Михайловна вышла за десять минут до этого. И больше никто не входил… Затем в сорок минут деканша вернулась.

— Ага, — пробормотал я. Собственно, все как и сказала мама Люба. Между ее приходом и возвращением в кабинете был только Дэн. Даже коридор пустовал, все были на занятиях, никто за эти двадцать минут даже в туалет не прошел. Это подтверждается показаниями охранника, секретарши и даже Анатолия Викторовича.

— Может, еще раз прокрутить? — спросила Бартович, отматывая запись назад. — Хотя не знаю, чем это поможет. Они ничего не могут доказать. Здесь не видно, что происходит внутри кабинета и что именно твой приятель достает конверт. Но ведь им лишь бы найти того, на кого можно свалить вину, а тут попался этот первак. А деньги растаяли в воздухе.

— Да, покажи еще раз, в ускоренном режиме, — кажется, я заметил что-то. — И еще раз.

— Витя…

— Ну что вы тут копаетесь? — в комнату быстро вошел Олег. — Я чуть уборщице на глаза не попался.

— На камере ничего подозрительного, — ответила девушка.

— Нас самих-то потом не обнаружат за подозрительными действиями в коридоре?

— Не парься, я удалила уже этот кусок, если и заметят — пусть думают, что камера сбоит.

— А это можно как-то проверить? — внезапно осенило меня. — Что видеозапись не поддельная? Что кто-то не проделывал подобные манипуляции раньше?

— Ведь правда, пять секунд. — Лера быстро защелкала мышкой. — Тут действительно что-то подозрительное. Кто-то перезаписал файл в этом архиве в тот же день. Однако остались следы.

— Ты можешь восстановить?

— Пытаюсь, — сквозь зубы ответила девушка. — Черт, на это нужно время. Но почему же мне не удалось этого увидеть? Парень молодец.

— У нас его нет, — перебил Олег. — Пора убираться, живее. Лера, закрой дверь изнутри своей чудо-штукой.

— А мы-то как выйдем? — удивился я, пока девушка возилась с замком.

— Через окно. — Оно действительно было открыто. — Я первый, подстрахую вас внизу, шевелитесь.

С этими словами он спрыгнул с подоконника. А ведь тут действительно высоковато, хотя и первый этаж, ноги отбить можно. Цокольный-то возвышается над землей.

— Вот раскомандовался. — Следующей на подоконник полезла Лера. — Хотя это его стихия.

Значит, кто-то еще вполне мог быть в кабинете декана, а потом пробрался сюда и изменил запись. С моих плеч словно гора свалилась. Появилась зацепка, значит, есть шанс, что Ветров тут ни при чем. Эх, если бы можно было ткнуть следователей носом в эту запись. Но как мы оправдаем то, что проникли в комнату, где студентам находиться запрещено в принципе? И как доказать, что это не мы подправили запись?

Лера права. Им лишь бы найти виноватого, а если деньги так и не обнаружат, то будет еще хуже. Особенно для Дениса.

— Ты чего там застрял? — раздалось под окном.

— Я иду, — надо было спускаться. Я сел на подоконник и спрыгнул вперед. И тут же ощутил на талии чужие теплые ладони.

Ого, какой легкий.

Разумеется, это был Олег. Который, кажется, держит меня за поясницу немного дольше нужного. Я уже на земле стою. И почему он так смотрит на меня? Надеюсь, у меня все в порядке с лицом.

— Ну, не увлекайся же ты. Сейчас спугнешь, или тебя конченым придурком посчитают. Идемте через задние ворота, — позвала нас Лера. Где-то в глазах Олега мелькнуло осознание, и его ладони тут же исчезли с моих ребер.

— Меня водитель уже, наверное, час дожидается, — заговорила Бартович, когда мы вышли за ворота. — Ну так ему и надо, не развалится. И что делать дальше? — поинтересовалась девушка. — Есть какие-нибудь идеи?

Олег тоже повернулся ко мне с заинтересованным видом.

— Ну… — пробормотал я. А что сразу я-то? Я и сам не знаю, что дальше делать.

— Думаю, — пришел на выручку Олег, — надо узнать, кто имеет доступ к видеозаписям и хорошо в этом разбирается. Вряд ли это мог быть простой охранник. Да и пробраться в эту комнату, как мы уже убедились, труда не составляет.

— Это мог быть кто-то из администрации, преподы, может, даже кто-то левый. — Бартович задумчиво прикусила губу. — Хотя вряд ли обычного препода охранник легко бы пропустил в комнату видеозаписи.

А в это время в моем мозгу активно вертелись шестеренки. Кто-то достаточно умный и влиятельный, на кого нельзя подумать, кто-то, кто был в день кражи у кабинета декана… А еще может спокойно пройти к посту охраны, не вызывая подозрений. Ведь я видел кое-кого подходящего под описание как раз на следующий день после кражи у пропускного пункта.

— Думаю, — сказал я, прерывая бурное обсуждение между парнем и девушкой из Барсов, — вернее, интуиция подсказывает, что стоит присмотреться к нашему заместителю декана.

Две пары удивленных глаз уставились на меня.

— Валерия! — издалека помахал нам рукой какой-то человек в костюме. — Ваш отец просил побыстрее приехать к нему в офис.

— Вот черт, неймется же старперу. Да, Степан, я уже иду! — крикнула она мужчине и повернулась к нам. — Это мой водитель, ребят. Мне пора, было так весело, спасибо. Если еще понадобится моя помощь, дайте знать. И я никому ничего не скажу, клянусь, — а потом она опять подскочила ко мне, обняла и даже поцеловала в щеку на прощание. — Пока-пока.

— Нет, видимо, Бартович никогда не повзрослеет. Так ты решил остановиться на замдекана? — спросил меня Олег, провожая машину Леры взглядом. — Я тоже было на него подумал. Он так смешно реагирует на прикосновения. Хм, а у него вообще были отношения с девушками?

— Ага, — решил игнорировать его мысли я. — Не знаю почему.

— И как ты планируешь это сделать? В смысле, найти связь.

— Не знаю толком. Может, на его рабочем месте будут какие-то зацепки? А у тебя идеи есть?

— Может, в клуб сходить? Его тоже можно позвать. Интересно, он в таких местах бывал? Проникнуть в кабинет замдекана не так легко, как в комнату видеозаписи. Анатолий Викторович совсем не дурак, а даже наоборот. И что ты там планируешь найти?

Да как можно вообще думать и говорить о таких разных вещах одновременно? При чем тут клуб? В любом случае все было бы проще, если бы я мог спокойно подслушать мысли Анатолия Викторовича. Но тот почти все время проводит у себя, даже не ходит обедать с остальными преподами. Мало ли что мелькнет у него в мыслях, когда он будет один в комфортной для себя обстановке… Это неплохая идея, вот только как ее воплотить в жизнь? Ловить его по коридорам вуза смысла вообще ноль, никогда не знаешь, где появится.

— Завтра после пар я попробую что-нибудь сделать. Вдруг повезет? А не повезет, буду знать, что хотя бы попытался.

— Хорошо, завтра так завтра. Нет, пока у него в голове один Денис, это бесполезно. Но потом можно попробовать…

— Ты и завтра со мной пойдешь?

— Я же сказал, что помогу, — пожал плечами Олег.

— Но почему?

— Я всегда делаю то, что хочу. Хм, ты далеко живешь? Тебя подбросить?

— Нет, спасибо, тут близко, я пешком дойду, — попытался улыбнуться я, но вышло как-то кисло.

— Тогда ладно. До завтра.

Многие думают, что, если научиться читать мысли, можно будет понять, чего хотят люди. Вот Олег поступает всегда как хочет. А чего он хочет конкретно от меня?! Я вздохнул и тоже поплелся домой. Опять в одиночку.

На следующий день первой стояла лекция по технологиям программирования. До Дениса я снова не дозвонился, но все равно расстроился, не увидев его в аудитории. Хотя же знал, что тот, скорее всего, не придет. Интересно, преподаватели уже узнали о скандале с деньгами или со стороны можно было решить, что у Дэна появилась привычка прогуливать первую пару по четвергам? Не верится, что прошла всего неделя с того момента, как я спас котенка на дороге. Может, мне это зачтется и телефон перестанет так быстро разряжаться?

— Какое сегодня число? — спросил я у Жени, так как пора бы уже что-то записать в тетрадь.

— Двадцать шестое апреля. Дэн после вчерашнего решил не показываться?

Я не успел ответить — лектор зыркнул на нас, и мы благоразумно заткнулись. М-да, день тянулся как жевательная резинка, и я тратил свободные минуты, чтобы научиться контролировать свою телепатию. Так я узнал, что Леська все еще пыталась забыть о своем бывшем парне Антоне, но у нее как-то это не очень получалось. Совсем не замечает, что полноватый Миша к ней неровно дышит. Родители Кати подали на развод. Она решила остаться с мамой. Может, поэтому она в последнее время такая нервная? И с Женей все время ругается. Ксюша почти дошла до финала конкурса, но ее кто-то обошел, так что дальше она не прошла. Расстроена. Вика тоже немного удручена. Ну конечно, у нас же дружный коллектив первокурсников, страдать — так всем вместе. Видимо, она тоже поняла, что не во вкусе Олега. Да уж, у многих унылое настроение сегодня. А ведь весна, птички поют, а в голове у Наташи опять мужики невесть чем занимаются. Я уже даже как-то к этому привык, главное — не присматриваться, и это почти не беспокоит. Даже уже не замечаю.

Кабинет замдекана находился на втором этаже, у зимнего сада. Местечко шикарное. Все, проходя мимо, старались идти буквально на цыпочках. Может, это и к лучшему, потому что растения оставались в целости и сохранности, буйно разрастаясь. В этом можно было углядеть хорошо продуманный стратегический ход. После пар Олег нашел меня сидящим за колонной и большой пальмой.

— Как успехи? — спросил он, усаживаясь рядом. Прямо на пол, выложенный плиткой.

— Выжидаю, — ответил я, пододвигаясь, чтобы большие листья растения могли прикрыть и фигуру парня.

— И как?

— Он все еще там. Не выходит, — мне это не на руку, я не могу ничего услышать через плотную стену. Видимо, Олег считает меня окончательно спятившим.

— Ты все же решил пошариться в его кабинете? Даже если замдек выйдет, то дверь за собой закроет. Правда, Лера свою чудо-отмычку одолжила. Наверное, чтобы сбросить украденную у отца вещь. Я понял уже, как ей пользоваться.

— Что бы я без тебя делал, — в присутствии Олега стало даже неловко. Как же еще объяснить, чего я тут высиживаю? Взламывать кабинет не шибко хотелось, вряд ли Викторович хранит важные улики в ящике стола.

В этот момент дверь в кабинет Анатолия Викторовича открылась, и на пороге показался он сам. Потом замдекана запер дверь и быстрым шагом направился к лестнице.

— Пришлось самим устраивать диверсию, — Олег подмигнул, вставая на ноги, а затем пояснил на мой недоуменный взгляд: — Попросил Леру еще немного нам подсобить. Ну что ты застыл, у нас мало времени.

— Будем надеяться, что Викторович не держит цепного попугая, — пробормотал я, поддаваясь порыву Олега опять рискнуть пятой точкой. Хорошо, что в этой части корпуса нет камер.

Нет, все правильно, я окончательно сошел с ума. Пытаюсь пробраться в кабинет, который остальные студенты стараются обходить за версту. Наверное, поэтому здесь так пусто обычно. Но если нас поймают, то это будет конец моей учебы, а может, и жизни.

А он уже входит во вкус. Забавный мальчишка, хотя чего еще ожидать от парня, который первый ко мне подошел. Хм, обычный английский, думаю, будет быстро.

Так как мы находились на втором этаже, об отступлении через окно и речи не шло. Вся надежда была на Леру, в чем бы их задумка с Олегом ни состояла. А также на наши быстрые ноги.

Попав в кабинет, я быстро осмотрелся. Вроде ничего не изменилось с тех пор, как меня вызывали сюда в последний раз. Не будем вспоминать.

— Так, и что теперь? — поинтересовался Олег, запирая дверь изнутри. — Ты хочешь установить тут прослушивающее устройство?

— Хватит, как будто оно у меня есть, — и вообще, это не я первым ломанулся играть в шпиона. — Будем действовать экспромтом. Посмотри пока на столе, а я к шкафу.

Раз уж мы здесь очутились, то можно осмотреться прежде, чем делать ноги. Я подошел к большому шкафу и распахнул его. Погода стояла теплая, поэтому никакой одежды, кроме запасной рубашки и костюма, здесь не висело. Ну, еще стояли ботинки. Судя по тому, что Релинский молчал, на рабочем месте тоже не оказалось ничего полезного.

— Как думаешь, какой пароль может быть у замдекана на компе? — спросил Олег, тыкая по клавишам. — Стандартный ни один не подходит.

— Даже не знаю… Кличка домашнего хомячка? Или «яемдетей1111»? — хмыкнул я. — Лера вместе с отмычкой не передавала тебе никаких взломщиков паролей?

Не успел я вдоволь поязвить, как что-то тихо звякнуло. Мы с Олегом переглянулись. Уже пора? Но звякнул не телефон Олега, а ключ в замке! Черт, мы даже не слышали шагов. Почему Лера не предупредила нас? Времени задавать глупые вопросы в никуда не было. Но я, как назло, растерялся: стоял как пень, не зная, что же делать дальше.

Однако Олег оказался намного проворнее. Ключ еще не начал поворачиваться во второй раз, а парень уже подскочил ко мне, сгреб в охапку… и засунул в шкаф! И сам запрыгнул следом, закрывая за собой дверцу. Я даже охнуть не успел.

Это единственный вариант.

Шкаф, конечно, был большим. Но явно не предназначенным для того, чтобы в нем прятались два парня, пусть один из них… не очень крупной комплекции. В этой тесноте я спиной упирался в заднюю стенку шкафа. А лбом — в шею Олега, который прижался ко мне, стараясь не задевать дверцу. Если бы я мог что-то сказать… То все равно бы не нашел, что именно. Надо было вести себя тише воды, потому что в кабинете явственно слышались шаги. Я чувствовал, как Олег тяжело дышит мне в ухо. У меня просто под ложечкой засосало от этого ощущения.

Как это странно. Я хочу…

Я зажмурился, потому что Релинский еще сильнее вдавил меня в прохладное дерево. Я почувствовал его колено у себя между ног.

От его волос приятно пахнет.

Какое же у него горячее дыхание. Я никогда не страдал клаустрофобией, но был близок к этому. Плевать на заместителя, плевать на декана, плевать на последствия. Лишь бы вырваться из этого душного темного шкафа. Потому что жарко становится только от присутствия Олега. А его мысли вызывают покалывания за ушами. От Олега тоже пахнет вполне приятно, парфюмом.

Терпи…

Это точно. А то мои мысли становятся под стать — странными. Реакция тела начала меня пугать. Дрожь зародилась под коленками, пробежала вверх, закрутив в паху кольца. Я чувствовал, как горят мои лицо, уши, шея…

Я знаю, к тебе еще никогда так тесно не прижимался мужчина. Это меня радует и… Нет, только не здесь. Не сейчас. Я так долго ломал голову, стоит ли пытаться. А теперь уверен, что стоит. Потому что хочется. И все. Этого достаточно.

А мне? Чего же хочется мне, не могу понять. В тишине, в которой я слышал только дыхание, сердцебиение и изредка звуки шагов, неожиданно возник новый шум. Заскрипела входная дверь, и раздался цокот каблуков.

— Толя? — раздался звонкий женский голосок.

— Да, — бесстрастный тембр зама.

— Тут вот Любовь Михайловна просила передать. И еще: совещание переносится на тридцатое число. Так же в три.

— Хорошо, Ирина. Когда это надо отдать? — Только теперь я понял, что голос женщины принадлежал секретарше.

— Крайний срок — двадцать восьмого утром. Еще такой вопрос: скоро должны привезти принтер на замену твоему поломанному, оставишь ключи от кабинета у охраны, чтобы Тимур занес?

— Не нужно, просто установите его, когда я буду здесь, это не к спеху. А еще мне совсем не хочется возиться с очередной программой, надеюсь, больше не будет проблем.

— Ты и так безвылазно в своем кабинете, вот никто и не хочет беспокоить во время работы лишним шумом. Но ладно, я поняла. Завтра вечером занят? Если закончишь к обеду…

— Потом еще надо будет к совещанию подготовиться.

— Ну, пожалуйста, Толя, только один раз. — Разговор утекал в какое-то непонятное русло.

— Ира, мы это уже сто раз обсуждали. Даже если это будет и один раз, все равно ничего не получится.

— Но почему?

— Я думаю, что тут и без объяснений понятно. Когда же ей уже надоест? Я столько раз давал понять, что между нами ничего не будет, но все равно никак не отцепится. Она меня так с ума сведет! А еще эта ситуация с кражей. Ужасно, просто ужасно. Следователи ничего не могут сделать, чтобы найти преступника, им проще на несчастного пацана свалить, чем работать.

— Мне непонятно! Ну чего ему еще надо? Когда же он обратит на меня внимание? Годы-то летят, ничего с этим не поделаешь. Ну жалко ему, что ли?! У него же никого нет, а я сама столько раз ему предлагала. Идиот. Мой.

— Ирина, мне надо работать, тебе тоже. Давай больше не будем об этом, ладно?

Послышался какой-то шум, а потом удаляющиеся шаги. Вновь наступила тишина. Что это сейчас было? Секретарь клеится к нашему обледенелому заму? Но, похоже, такие отношения его совсем не интересуют.

Не дай бог, он полезет в шкаф. Хотя что ему тут может понадобиться? Но если он сейчас начнет работать, мы тут застрянем надолго. А я уже почти на грани. Надо что-то делать. Если бы получилось достать телефон из кармана брюк… Не могу дотянуться.

Я тоже сейчас тут коньки отброшу, даже раньше, чем Анатолий Викторович приложит к этому руку. Надо что-то предпринять. Я попробовал пошевелить левой рукой, это далось достаточно легко. Потом собрал волю в кулак и потянулся вперед, нащупывая ткань брюк Олега. Я почувствовал, как он вздрогнул.

Что он хочет сделать?

Я опустил руку ему на бедро и нашел складку кармана. Просунув туда руку, нащупал телефон и вытащил его, отдавая Релинскому. Пусть пишет Лере, и она вытащит нас отсюда. Кажется, он все понял и без слов. Оставалось только ждать.

Так, все в порядке. У меня просто молодой организм. У некоторых он вообще реагирует на все, что движется. Я же не извращенец какой-то! И Олег тоже. Хотя насчет последнего почему-то сомневаюсь. Откуда эти похабные мысли? Ладно, он — би, даже имел дело с парнями. Но я-то тут при чем? Те парни наверняка были старше, симпатичнее и все такое.

Послышался стук в дверь.

— Войдите.

— Анатолий Викторович, можно? — наконец пришло мое спасение в лице Леры. — Там на лестнице мальчишки окно разбили.

— Да, сейчас иду. Что за день такой! То куратору первокурсников надо пообщаться по поводу этого странного парня, теперь еще что-то…

Судя по всему, замдекана встал, и они вместе с девушкой вышли из кабинета. Как только дверь за ними захлопнулась, мы выпали из шкафа.

— Валим быстрее, — шепнул я, стараясь не показывать Олегу раскрасневшееся лицо. Через десять минут мы уже встретились с Лерой на первом этаже.

— Спасибо за помощь. Но почему ты нас не предупредила?

— Я не успела, потому что ко мне дежурный подкатил с дурацкими вопросами, а в это время Викторович мимо пропилил. Простите меня, пожалуйста. Хорошо, что все так благополучно закончилось. А дежурному этому я еще припомню.

— Но что ты сказала замдеку, когда пошла показывать ему окно? Его же никто не разбивал?

— Ну… Почему никто? — смущенно потупилась девушка. — Когда мы пришли, окно действительно было разбито. Но мальчишек не было.

— А не узнают?

— Нет, на этой лестнице нет камеры. Я вчера обратила внимание, какие зоны снимаются. Ну, а у вас что? Удалось что-нибудь выяснить?

— Нет, ничего конкретного мы не узнали, но… — Я вспомнил мысли Анатолия Викторовича. — Я думаю, что замдек тут ни при чем. Это кто-то другой.

— Почему ты передумал?

— Оказывается, он не очень в ладах с техникой. Странно, конечно, но у всех свои таланты. Вряд ли смог переписать видео с камеры.

Не знаю, получилось ли списать мое покрасневшее лицо на быстрый бег или нет. Тело перестало дрожать. Но все дело в том… боюсь, что если посмотрю на Релинского, то эта дрожь вернется. А еще я боюсь его будущих действий, но до последнего ни во что не верю. Глупо так реагировать на человека. На парня. Это ненормально и неправильно. Так не должно быть. И вообще надо отвлечься.

Значит, зам тут явно ни при чем. Его мысли не лгали. Тогда кто же? Кто мог войти в кабинет декана незамеченным? Кто мог пробраться в комнату видеонаблюдения? Кто мог изменить информацию? Я не знаю человека, который подходил бы под все три параметра. И кто-то упорно подставляет Дениса. Кому это нужно? А вот теперь вариантов вообще не осталось. Может, самим искать виноватого бесполезно? И лучше доверить это дело профессионалам?

— Можно с тобой поговорить? — спросил Олег, когда мы остались наедине, спускаясь по лестнице. Лера сказала, что ей надо еще забежать в библиотеку.

— О чем?

— Давай без посторонних глаз, — он кивнул в сторону площадки под лестницей, где находился запасной выход. Я послушно поплелся за ним.

— Только быстрее, и так задержались, а мама попросила зайти в магазин…

Неожиданно я обнаружил, что почти вплотную упираюсь в стенку, а Олег стоит прямо напротив меня. Здесь, под лестницей, нас действительно было сложно увидеть со стороны, но в этот момент меня это волновало в последнюю очередь.

Не отводи глаза.

Я поднял голову и встретился с ним взглядом. Его лицо было так близко, дыхание обжигало.

— Что ты делаешь? Прекрати так странно себя вести…

— Почему? — Как будто я прошу о какой-то странной вещи.

— Я… я не такой… В смысле… Меня не интересуют мужчины. Я не гей.

— Я тоже. Какая к черту разница? Если хочется…

— Даже если хочется. Это неправильно, в конце концов!

— Кто сказал?

— Дело даже не в этом, дело не в других. Я так не могу. Я… Мне Вика нравится.

— Нравится? Ты в этом уверен? Что ты испытываешь к ней на самом деле? Может, тебе все просто кажется или ты принимаешь интерес за любовь. Что ты чувствуешь, когда видишь ее? Явно не то, что сейчас, верно? Забудь об этом, надо жить здесь и сейчас. И если тебе чего-то хочется, то надо просто пойти и взять. Ты ведь чувствуешь это, Котов? Чувствуешь же? Так почему нет? Я знаю, тебе хочется понять, что это такое.

— Ты простое любопытство ни к чему не приравнивай, — нервно поерзал я. Просто попробовать не должно быть страшно? Ой-ой-ой…

Я почувствовал его губы у своего уха.

— Так, прекрати! — Я вырвался, отходя в сторону. Меня трясло, лицо горело, а те места, где он касался губами, просто пылали огнем. — Не сейчас, просто… Олег, я не знаю, что мне делать.

— Тогда подумай, — мягко улыбнулся он. — Я от своего не отступлюсь. Пока он еще не готов, но это только пока…

— Ага. Да. Хорошо. Давай, до завтра, — бессмысленно бормотал я, взлетев по ступенькам на дрожащих ногах.

— До завтра. Он действительно похож на кота.

Я не помню, как добирался домой. И даже как зашел в магазин и делал покупки. Так что на меня дома вечером опять ворчали за то, что у молока не тот процент жирности, а йогурт оказался с кусочками ананаса, а не манго. После ужина я валялся на кровати и тупо смотрел в потолок. Разговор с Олегом в раздевалке затмил собой все остальное. И Дениса, и Леру, и родителей с их молочными продуктами.

И мне абсолютно не с кем об этом поговорить, высказаться. И от этого еще хуже. Я не гей. Следовательно, меня не должно влечь к парням. Но с Викой я никогда такого не чувствовал, даже готов был уступить ее Олегу. Никогда не стремился ею обладать, добиваться ее. Никогда не было таких низменных желаний. Как же это гадко и неправильно. Я ненормальный.

«Так почему же нет? Я знаю, тебе хочется понять, что это такое».

Просыпаться наутро не хотелось. Эх, если бы все проблемы могли решиться сами собой во сне. Поначалу я тупо смотрел в стену, пытаясь о чем-то вспомнить. Вспомнил. И со стоном уткнулся носом в подушку. Можно я доживу остаток своих дней в комнате, пожалуйста?

Нет уж, соберись, мужик.

Какой же ты теперь мужик? Вот вспомни, что вчера было. Стыдоба, чуть ли не дошло до тисканий с другим парнем.

Ты точно тряпка. Разве это делает человека настоящим мужчиной? Тут дело вовсе не в этом, а в том, хватит ли сил встать и двигаться дальше.

Да, ты прав. С последней мыслью я гордо сполз с кровати. Пятница. Что же делать теперь с Ветровым? Передачки ему таскать? Да нет, не виноват же он, они не посмеют! Хотя кто их знает, что там начальство или еще какая дурь скажет, то они и сделают.

Кто-то в универе, скорее всего, причастен к ограблению. Мама Люба у нас пострадавшее лицо, она отпадает. Ее мысли-то я уже прочитал. Чьи еще? Замдекана, ДТП, Тамары Алексеевны, Зеленки… Они вели занятия в последние дни у нашей группы, и это дело в первую очередь должно было мелькнуть у них в мыслях.

Кража произошла во вторник, после второй пары. Вернее, это у нас она была второй, а по общему расписанию третьей. Бэжедэшник в любом случае тоже отметается, так как он спал мертвым сном, когда мы уходили. И не притворялся, это я могу с точностью утверждать. Препод по технологиям тоже, потому что его мысли я слышал во время лекции, и такое дело не осталось бы незамеченным. Однако это всё песчинки в море. Самое поганое, что с каждым днем, как луна прибывает, моих способностей не хватает. Сложнее сосредоточиться, я быстрее утомляюсь, голова потом трещит. И как вот мне проверить всех остальных сотрудников вуза и студентов? Бегать по аудиториям и спрашивать: «Вы случайно не знаете, кто спер у декана деньги?» Прекрасная идея, Котов.

Эх, Денис, Денис, а ведь мы собирались курсовые писать вместе. Да и если захотели бы съехать от родителей, то и снимать хату можно было вместе. Хотя ты постоянно будешь водить туда девушек. А я что, мужиков, что ли? Нет, нет, нет, нечего о таком думать. Да и с чего вообще такие депрессивные мысли полезли в мою голову? Бред какой-то. Но все же Денис мне почти как брат, которого у меня никогда не было. А у Ветрова есть сестренка маленькая, ее, кстати, как мою маму зовут. Хорошая семья, поэтому Дэн вырос таким… каким вырос. Не представляю, что у них там сейчас творится — сначала публичная драка, а теперь вот полиция. Я представил, что бы было, если бы я оказался на месте Ветрова: мама тут же упала бы без чувств, Сережа только и успел бы ее подхватить.

Хотел бы я, чтобы уровень моей телепатии позволил просканировать весь универ. Кто-то же явно должен был знать правду о том злополучном дне или что-то видеть! Но все, что мне оставалось, — пытаться ловить обрывки чужих мыслей в коридорах и открытых кабинетах. Ничего. Пусто. Ноль. Голова жужжала как потревоженный улей. И даже начинало подташнивать. Нет, так ничего не выйдет.

Видимо, вид у меня действительно сделался какой-то болезненный, потому что на паре по физре Дюша без вопросов разрешил мне остаться на скамейке. Все остальные же бодро отбегали круги по залу, а затем, разделившись на команды, начали играть в волейбол. Перед тем как уйти в раздевалку, чтобы не стать случайной жертвой прилетевшего мяча, я отметил, что Олег держится вполне неплохо на задней линии. Надо сказать, весь день мне удавалось делать вид, что меня абсолютно не беспокоит его взгляд, сканирующий мою спину…

К субботе я потерял всякую надежду. Кажется, единственное решение — поговорить с деканом и честно выложить про подслушанный разговор и перезаписанный файл с видеокамеры. Лучше рискнуть быть отчисленным, чем не попытаться спасти друга. А про Олега с Лерой ни слова: нечего их впутывать. Дождавшись, когда в коридоре наступит тишина, я решительно направился прямиком к кабинету декана. И внезапно появилось предчувствие, что что-то должно произойти. И не зря — в коридоре я заметил человека в форме. Он стоял ко мне спиной и говорил по телефону. У меня в животе словно рыба-шар надулась. Это не к добру, совсем не к добру. Быстрым шагом я поспешил к нужному кабинету, боясь, что сейчас от головокружения могу упасть прямо на ровном месте.

Я без стука вошел в приемную, и слова так и застыли у меня на языке. Потому что тут творилось что-то такое, отчего я явно почувствовал себя лишним. Несколько пар глаз тут же уставились на меня. В весьма тесной приемной народу было достаточно. В центре небольшой толпы находились переговаривающиеся Любовь Михайловна и еще один мужчина в форме, с довольно примечательными усами. За своим столом сидела секретарша Ирочка и смотрела на эту парочку большими то ли от недоумения, то ли от страха глазами. Рядом стоял все такой же невозмутимый Анатолий Викторович, первым заметивший меня. В углу с какой-то большой коробкой с логотипом «Техностар» тихонько притулился с равнодушным видом охранник Тимур. Раз охраннику дают поручения грузчика, то неудивительно, что тут деньги воруют! Но среди этой толпы я в первую очередь заметил двоих, стоящих позади всех у входа в кабинет декана. Это была Алина Васильевна, мама Дениса, а рядом с ней… и сам Денис. Он вскинул голову, и мы посмотрели друг на друга. Мы не виделись всего пару дней, но кажется, что прошла целая вечность. Столько всего произошло. Он чуть наклонил голову и попытался мне улыбнуться, но вышло довольно грустно.

Мне так и захотелось схватить его за руку и увести подальше от этого дурдома, в который он невесть как попал. Кажется, он умеет водить машину, можно будет какую-нибудь угнать. Он уедет за горизонт, а я буду махать платочком ему вслед. Может, через десяток лет мы и встретимся… Тьфу ты, черт! Если я не перестану прокручивать в голове мелодрамы, комедии и трагедии, то платочком помашут мне. И вообще, я пришел сюда настаивать на том, чтобы они оставили Ветрова и его семью в покое. Я покачнулся и схватился за косяк двери, чтобы не упасть. Перед глазами все поплыло.

— Котов Виктор Александрович, вы бы не могли подождать за дверью? — спокойно спросил заместитель, видя, что декан не может подобрать слова при моем появлении. И как он может помнить имена и фамилии всех учащихся? Ему с такой памятью только в спецслужбы идти работать.

Мне оставалось только согласиться, однако я даже ответить ничего не смог. В этот момент в голове словно наступила точка кипения, слишком усердно я пытался использовать свой дар вчера и сегодня. Я не мог четко слышать чужие мысли, но вот чьи-то сильные эмоции буквально сбивали с ног.

— Денис… Это не Денис. Он не виноват, — выдавил я, путаясь в словах.

— Да, а кто же тогда? — фыркнул в усы полицейский, мигом теряя серьезный настрой. Видимо, ему кажется это забавным, но ничуть не важным. Я посмотрел на маму Любу. У нее было такое выражение лица, что казалось, она вот-вот заплачет. Послышался грохот. Все тут же повернули головы в другую сторону.

— Осторожнее, Тимур, — воскликнул Анатолий Викторович, а я, словно сквозь шум прибоя, разобрал чью-то смутную мысль: «Криворукий идиот… Почти все удалось…»

— Извините, — прогундел охранник.

— А что это? — спросила мама Люба, от сильного шума вышедшая из ступора.

— Видимо, мой новый принтер, — пробормотал замдекана. — Простите, коллеги, что так не вовремя, но меня постоянно этим отвлекают. Держите уже ключи, Тимур, сходите и поставьте у меня где-нибудь. И так вся приемная и преподавательская в коробках.

Никогда больше… одни кретины… дура… Страдать… Как я...

— Витя, тебе плохо? — обеспокоенно воскликнула Алина Васильевна и, отодвинув усатого в сторону, подскочила ко мне. А я не мог ничего сказать, слова застревали в горле, голова дико кружилась.

И столько мыслей вокруг, словно кто-то открыл все краны. Прекратите… Прекратите! Стойте! Последнее я выкрикнул с такой силой и отчаянием, что эхо заскакало по всему коридору. И в тот момент я все понял.

Любить так долго. Так сильно. Так страстно. И так безответно.

Мы учились в одном классе с самого первого дня. Еще на линейке он привлек мое внимание. Он не был рослым, но из-за осанки казался выше всех остальных. Его волосы так блестели на солнце, что просто дух захватило. В тот момент мне бы очень хотелось, чтобы нас посадили за одну парту, но, к сожалению, этого не произошло, и мы оказались в разных рядах. Но у меня была возможность наблюдать за ним издалека, ловить каждое движение. Даже иногда после уроков я тайком провожала его до дома, следуя по пятам.

В средней школе мне стало понятно, что это любовь. А в старшей — появилось решение завоевать его сердце и сделать моим навсегда.

Мой. Только мой! И если он не будет моим, то ничьим не будет!

— Да кто-нибудь остановит его или нет? — чуть ли не взвыл я на весь коридор.

Все испуганно замерли. Но Тимур ожил первым и, покрепче перехватив принтер, пустился по коридору в сторону выхода, ведущего на лестницу.

Следующим в себя пришел Анатолий Викторович. С небывалой ловкостью и быстротой он обогнул нас и ринулся за убегающим охранником. Вслед за ними припустил и Денис, а после и усатый полицейский. Ветров не зря считался у нас самым лучшим бегуном еще со школьных годов и не просто так побеждал в городских соревнованиях. Обогнав замдекана, он долетел до Тимура, тащившего приличный груз. Догнав охранника, парень схватил его за край куртки, а потом и за плечи, резко дернув на себя. Тимур, не сумев вырваться и удержать равновесие, грохнулся на пол, роняя принтер. Тут подоспели и Анатолий Викторович вместе с усачом, а из кабинета, тяжело охая, к ним уже спешила декан.

От представшей картины челюсти всех присутствующих чуть не оказались на полу. От удара небольшой хрупкий принтер разлетелся на части. И под черным пустым картриджем белел… раскрывшийся толстый конверт, из которого торчали красно-коричневые купюры. Все так и стояли, не зная, как реагировать. Но это было ошибкой, потому что держать надо было не только охранника.

— Стой! — воскликнул я, собираясь с последними силами и подлетая к Ире, которая собиралась выскользнуть из кабинета под шумок. Я успел схватить ее за край шелковой кофты и потянуть на себя. Послышался треск разрываемой материи. Не удержавшись, секретарша качнулась назад, едва восстанавливая равновесие на каблуках.

— Пусти, крысеныш! — мою щеку обожгло резкой болью от нанесенной пощечины.

Следующий удар пришелся в живот. Я согнулся, выпуская из рук девушку. Она вновь бросилась к выходу, но Алина Васильевна, как кошка, вцепилась в ее светлые накрученные локоны. Между женщинами завязалась борьба, и поверьте, такого мне видеть еще не доводилось и, видимо, не придется. Ира, как сумасшедшая, старалась вырваться, но мама Ветрова держала ее мертвой хваткой.

— Ах ты дрянь!

— Тварь!

В кабинет, привлеченный шумом, вошел тот самый полицейский, что дежурил у двери. Он бросился разнимать дерущихся. Пытаясь воспользоваться возникшей заминкой и растерянностью мужчины, Ирочка внезапно прыгнула на подоконник, раскрывая настежь окно, но я, бросившись вперед, ухватил ее за руку, не давая спрыгнуть. Чего еще удумала, птичкой себя возомнила? Тут же можно и ноги переломать, если не хуже. Однако я снова получил сильный пинок в живот, от чего разжал ладонь и упал на пол.

Тут уж полицейский сам стащил брыкающуюся девицу, крепко сжимая ее запястья за спиной. Она пыталась лягнуть и его, но это ей никак не удавалось. Тем временем до кабинета добралась остальная компания, которую замыкал усатый лейтенант, ведя перед собой заключенного в наручники Тимура.

— Идиот! — истерически вопила секретарша. — Кретин! Ничего тебе доверить нельзя! Ненавижу! Если бы не ты, то все бы получилось!

Охранник ничего не отвечал и невидящими глазами смотрел на пол. А Ира билась в истерике, гневно брызжа слюной и покрывая всех отборным матом.

— Ирочка… Тимур… Я… Я ничего не понимаю, — лепетала Любовь Михайловна, переводя взгляд с одного на другую. Остальные, казалось, тоже не верили в реальность происходящего. Меньше чем за пять минут пропавший конверт был найден, а два человека были пойманы за попыткой скрыться. И теперь несколько пар удивленных глаз смотрели прямо на меня. Хм, а что сразу я-то? Ну да, это я закричал, чтобы охранника остановили. И Анатолий Викторович же сразу все понял и поверил! Значит, он неплохой человек. По крайней мере, сегодня.

— Ну… что тут непонятного? — пробормотал я, при помощи Дениса поднимаясь на ноги. — Эти двое сговорились украсть деньги.

— Но… но зачем, Ирочка? — все еще не понимала мама Люба.

— Заткнись, старая корова, это все наглая ложь, — сплюнула блондинка, переставая вырываться. А потом гневно отвернулась.

— Ничего, в участке они нам все расскажут, — пообещал усатый.

Ира огрызнулась крайне нецензурно.

— Ирина, перестань, — обратился к ней Анатолий Викторович. Как он ни старался это скрыть, но он тоже был поражен произошедшим. — Тебе будет лучше, если ты обо всем расскажешь. Ты же сама только что пыталась бежать. Или сделать еще что похуже.

— Да пошел ты… сам знаешь куда, — лицо девушки вмиг изменилось. Гневная фурия тут же исчезла, губы задрожали, а голубые глаза наполнились слезами. — Это все из-за тебя… Из-за тебя!

— А при чем тут Анатолий Викторович? — спросил Денис, придерживая меня за плечи. Девушка молчала, а ее плечи мелко дрожали.

— Она любит его еще со школы, — раздался голос Тимура.

— Заткнись, — прошипела секретарша.

— Отстань, это давно не секрет.

— Я ничего не понимаю! — в сердцах воскликнула мама Люба. — Объясните же мне, что происходит!

Ира уже поняла, что совершила большую глупость, попытавшись сразу бежать.

— В конечном счете ты ведь хотела спихнуть всю вину на Тимура или Анатолия Викторовича, — выдавил я, в то время как у меня перед глазами все плыло.

— Они хотели подставить… меня? — удивился заместитель декана. — Но ведь мы с Тимуром всегда нормально общались…

— Да, тебя, мерзкий пидорас! — охранник взорвался так, что пришлось лейтенанту скрутить его посильнее. — Сколько лет ты издевался над ее чувствами?! Сколько ты еще собирался ее мучить?!

— Замолкни, урод, не смей его так называть! — дернулась Ирина, уже не сдерживая слез, которые ручейками стекали по ее щекам, смазывая тушь. — Да! Он должен быть только моим и больше ничьим, поняли! И если бы он не согласился после этого быть моим, то гнил бы в тюрьме, но у него была бы только я!

Анатолий Викторович сурово поджал губы, а потом вышел из кабинета. Ирина громко зарыдала. Не нужна была телепатия, чтобы понять чувства замдекана — не каждый день тебя так больно предают. Если с Ирой он еще обходился холодно и обуславливалось это только желанием не давать настойчивой девушке лишних надежд, то насчет Тимура он оказался жестоко обманут. Все их приятельские отношения оказались ложью.

— Думаю, Ирина довольно хорошо разбирается в компьютерах, — сказал я. — Возможно, она даже могла смастерить фальшивую видеозапись, а потом шантажировать возлюбленного. Но пока главной задачей было просто подбросить деньги в кабинет замдекана и дать полиции наводку. В кабинет довольно сложно попасть без ключа, поэтому нужно было навести суету, связанную с подозрением студента на фоне переоборудования корпуса.

— Но откуда она знала, что мы с Анатолием Викторовичем придем в кабинет декана на той перемене? — спросил Денис. — Для этого нужно было предвидеть драку.

— Все намного проще, — собирался пояснить я, хотя и чувствовал, как поток чужих мысленных откровений все больше лишает меня сил. — Ее можно было организовать. Фамилия Тимура — Мазулин. Коля — его младший брат.

— Да, я попросил Коляна спровоцировать драку. Но он ничего не знает об ограблении. И вообще, — Тимур поднял голову, глаза его светились яростью и решимостью, — это я спланировал все. Ира тут играла незначительную роль. Это я спрятал деньги в старом принтере, я пытался вынести их из здания. Вины Иры тут нет, во всем виноват только я! Слышите?! Я!

— Почему он ее защищает? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Алина Васильевна. — Зачем он ей помогал, был соучастником? Какая ему от этого польза?

— Не только Ира может любить… долго, преданно… и безответно… — пробормотал я, оседая на пол. А потом потерял сознание.

Когда я очнулся, в голове гудел потревоженный улей. В чем дело? Какое-то ощущение дежавю, ведь снова наблюдаю не свой потолок. Я перевернулся на бок и чуть было не столкнулся нос к носу с Ветровым.

Тот широко распахнул темные глаза и отпрянул, упав на задницу.

— Уже очнулся? — Денис слегка покраснел и потер поясницу. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — голова уже не так сильно болела, тошнота тоже отступила. Я понял, где мы находимся: уж с комнатой Ветрова ничего не перепутаю. Вот только почему я оказался именно здесь? Дэн вновь наклонился вперед и положил локти на край кровати. Казалось, что он был слегка сконфужен моим внезапным пробуждением. Интересно, как давно он вот так сидит?

Внезапно на меня нахлынули воспоминания. Ветрова же обвиняли в краже, держали под домашним арестом, хотели исключить из универа. Но раз настоящий преступник арестован, то теперь он свободен. И все будет как раньше. И никуда он не денется и не исчезнет.

Я протянул руку и дотронулся до пряди волос, падающей Дэну на переносицу, убирая ее в сторону. Потом коснулся пальцами скулы. Теплая. Ох ты ж, твою мать, что я делаю? Я вспыхнул и со злости ухватил Ветрова за нос.

— Ах ты, удод, почему ты вечно попадаешь в неприятности?! Почему не можешь жить спокойно? В следующий раз я тебя просто убью, если у самого сердечный приступ не случится!

— Пгости, — смеясь, прогнусавил Денис, стараясь освободиться.

— Не прощу, пока моральный ущерб не возместишь.

— И какой же? — Ветров перехватил мои руки и сжал их в своих. Освободиться не получалось, а Дэн внимательно смотрел мне в глаза.

— Не знаю, — пробурчал я. — Придумаю — скажу.

— Хорошо, — губы парня вновь растянулись в улыбке.

По телу разливалось такое приятное тепло. Судя по тому, что Дэн так улыбается, действительно есть надежда на счастливое разрешение всей недавней ситуации.

— Ой, Витя, ты проснулся? — в комнату заглянула Алина Васильевна, и Денис тут же разжал ладони и вскочил на ноги. — Я так испугалась, честное слово. Но в этом дурдоме оставлять тебя не хотелось, поэтому уговорила Любовь Михайловну, чтобы мы тебя к себе отвезли. А твоим родителям я уже позвонила, они едут. Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо, Алина Васильевна, — представляю, что тут начнется, когда приедет мама.

— Ничего не нужно? Ну, тогда отдыхай. А ты, оболтус, не терроризируй его. — Женщина ткнула пальчиком в сторону сына. — Если что, Вить, зови меня, я найду на него управу.

— Мам, ну что ты…

— Не мамкай, — усмехнулась родительница Ветрова и скрылась за дверью.

— Ох, не обращай на нее внимания, — вздохнул Дэн. — Это она от радости, что все позади. И это… благодаря тебе.

— Мне? — поразился я. — Да ладно, тебя бы и так оправдали.

— Но виновного все равно бы не нашли. Как же ты про все догадался раньше всех?

— Ну… Просто интуиция, — уклончиво ответил я. — Постой, получается, ты весь путь меня на себе тащил?!

— Нет, ты чего? — рассмеялся парень. — Только до машины, а потом от нее до квартиры. Хотя твоя тушка такая легкая, даже напрягаться не пришлось.

— Ничего, я тебя еще напрягу и устрою веселую жизнь, — я схватил подушку с намерением ткнуть Дэна в лицо.

— Эй, это моя подушка, отдай! — подхватил игру Ветров и потянул ее за другой край.

— А вот фиг тебе, — отпирался я, не собираясь так просто сдаваться.

Денис запросто бы забрал у меня подушку, возможно, и вместе с моими руками, но он, хохоча, как мальчишка, продолжал эту бессмысленную возню. Однако я воспользовался его самоуверенностью и резко дернул подушку так, что Ветров не удержал равновесие и повалился прямо на меня. Мы так и замерли в нелепой позе. Дэн же вдруг резко замолчал, и улыбка сползла с его лица. Мне тоже стало как-то не по себе. И именно в этот момент дверь открылась и на пороге показалась моя мама, за спиной которой маячил Сережа.

— Витя, сынок, с тобой все в порядке? — она кинулась ко мне. Я и не заметил, как Денис за секунду оказался в противоположном углу. Во дает!

— Все в порядке, мам, — я сел на кровати, откладывая злосчастную подушку в сторону.

— Точно? Нам непременно нужно будет сходить к врачу на обследование.

— Да все хорошо, мам, честно! — я даже встал, показывая, что прекрасно себя чувствую, несмотря на легкое головокружение.

— Когда все хорошо, в обморок не падают.

— Не волнуйся, Полин, — рядом оказался Сергей. — Подрастающий организм, все что угодно может случиться. Это нормально. Тем более на голодный желудок.

Я только сейчас вспомнил, что действительно с утра ничего не ел.

— Так, юноша, — укорительно посмотрела на меня маман. — Чтобы больше такого не повторялось. Завтрак — это…

— Самый важный прием пищи за день, — одновременно прошептали мы с отчимом.

— Хотите чаю? — вовремя вклинилась в разговор мама Дениса.

— Нет, огромное спасибо тебе, Алин, что позвонила. Но нам, наверное, пора, мы и так вам хлопот доставили.

— Да какие там проблемы, Поль. Это ведь Витя… Да идем, посидим чуток, суббота же. У меня и остатки торта есть в холодильнике.

— Торт? — сразу же оживился Сергей. — Ладно, давай останемся ненадолго, солнышко. Пусть мальчишки пока вместе посидят.

— О боже, — вздохнула мама. — Кто тут мальчишка? Хорошо, почему бы нет. Витя, если что-то нужно будет или плохо станет, ты не молчи, а сразу говори.

— Ладно, — согласился я.

И внеплановое родительское собрание покинуло комнату. Я в изнеможении снова повалился на кровать Дениса. Постельное белье пахло приятно, кондиционером и еще чем-то неуловимым.

— Твой рюкзак, кстати, остался на кафедре, — внезапно вспомнил я, посмотрев на Ветрова, все еще стоящего в углу. Что-то он выглядел слегка подавленным.

— Что? Ах, это… Ничего, в понедельник заберу. Слушай, а если серьезно, то ты как вообще?

— Не знаю. Есть хочу. И голова немного кружится.

— Ну, хочешь, я тебе кусок торта принесу?

— Нет, торт не хочу.

— Тогда, может, тебе бутерброд сделать?

— Можно. Давай, тащи, и побольше. — Я поднял руки вверх.

Денис выскочил из комнаты. Как-то слишком резко. Интересно, что с ним? Где-то вдалеке раздавались такие знакомые голоса, звенели столовые приборы. Было тепло и уютно, а этот запах… Я уткнулся носом в подушку Дениса. Вспомнились слова Иры и Тимура. Все же какая-то непостижимая вещь — любовь, или то, что люди так называют…

Чтобы понять, почему этот кот надрывался так, словно его кастрировали, не нужно читать его мысли.

— Хорошо, хорошо, только не ори так, — проворчал я, открывая окно и бросая в садик у подъезда кусочек колбаски. А потом и еще один для верности.

Громкое и протяжное мяуканье тут же стихло. Эх, все же я стал лучше понимать кошаков. Как иронично. В телевизоре вновь зазвучал закадровый смех. Неужели действительно смешно или они ржут только потому, что это сказал определенный комик и это должно быть смешно? И вот почему я тут рассуждаю, но все равно продолжаю втыкать в эту хрень? Да потому что в воскресное утро смотреть абсолютно нечего.

Мама разбудила меня, чтобы я запер за ними дверь. Ну, они, должно быть, нашли на грядке, куда собрались сажать помидоры, старинный клад — так бодро укатили. Я же от дачной кампании был избавлен из-за очередной проблемы с головой. Таких в последнее время у меня много.

После того как дверь за родителями захлопнулась, я уже хотел вернуться в свою теплую постельку. Но понял, что сон безнадежно испарился. Пришлось смириться и плестись прямо в простыне на кухню в поисках еды. Кашу на плите я гордо проигнорировал, но уже уминал третий бутерброд с колбаской, которой пришлось поделиться с надоедливым котярой.

Со вчерашнего вечера я все еще не могу слышать чужие мысли: ни человеческие, ни кошачьи. Это было жутко, не хочу повторять. Надеюсь, и не придется, потому что все уже позади. Кому расскажешь — не поверят. А что, если действительно придется рассказывать? Например, вызовут меня в участок… Придется по старинке активно включать дурачка. Мои размышления прервал телефонный звонок.

— Привет! Не разбудил, нет? — раздалось в трубке. — Уже обед скоро, вставай, спящая красавица.

— Да я уже давно не сплю, — проворчал я, заворачивая босые ступни в простыню.

— Ври больше. А мы вот с утра воду в бутылки и тазики набираем. Сегодня должны отключить, хоть вой от досады.

— Да? А у нас все в порядке с водой. Тебе вечно везет, Ветров. Ну ладно, позволяю тебе приходить к нам мыться раз в неделю.

— Ловлю на слове, — рассмеялся парень. — Ты как? Нормально? Тут все так переживают, я уже себя и родным сыном не чувствую.

— Да нормально все. Даже голова больше не болит.

— Может, все-таки стоит сходить к врачу, а не просто к медсестре в студгородке?

— С каких пор ты у нас такой заботливый? — буркнул я, чувствуя себя неловко от такого поведения Дениса. — Я же сказал, что все нормально. Забей. Ты сам как?

— Да тоже все пучком. Правда, надо будет опять в участок наведаться — очередные свидетельские показания дать. Но на этот раз точно свидетельские.

— Оу… Не повезло.

— Да ничего, уж лучше так. Тебе вот повезло, что никуда ходить не надо.

— В смысле? — не понял я.

— А тебе твоя мама ничего не сказала?

— Ну… — я попытался смутно припомнить, что еще маман сказала мне утром, но тщетно, мозг с утра долго грузится.

— Короче, все твое участие как-то замяли. Наплели что-то про состояние здоровья… Так что официально ты к этому делу непричастен, даже как свидетель. Видимо, им чем меньше шума, тем лучше, сам понимаешь.

Жить сразу стало веселее. В трубке раздался грохот и, кажется, звук удара. Ну что там опять с этим Ветровым случилось?

— М-м-м… Я жив, просто споткнулся о таз с водой, — послышался приглушенный стон. — Теперь и вытирать это все еще. Ладно, я побегу, давай, завтра, как обычно, у моего подъезда.

— Давай, до свидания, — буркнул я.

Я решил, что сидеть очередное воскресенье в четырех стенах глупо. Оделся, кое-как отыскал ключи и вышел из дома. До торгового центра доехал на автобусе. Народу было достаточно много, выходной все же. Один дядька так и норовил отдавить мне ноги. Какая-то девица завопила, что ее схватили за задницу. А бабулька, нагруженная таким количеством пакетов, будто она скупила целый базар, всю дорогу ворчала так, что я уже понимал Раскольникова. Наконец эта толпа вышла у торгового, и я вместе с ней.

Пока у меня была только одна цель: купить кроссовки, а потом можно придумать, как еще убить время. Пройдя по нескольким спортивным магазинам, я так и не смог найти ничего подходящего. И почему все нормальные кроссы стоят уйму денег? А мне что же, за свою стипуху на рынке отовариваться китайскими найками? Когда я уже совсем расстроился, в голову пришла мысль о мороженом, которое бы точно улучшило мне настроение. Загоревшись желанием поесть вкусненького, я поспешил к фудкорту.

Но так до него и не дошел.

— Витя? Привет. Не ожидал тебя сегодня здесь встретить, — раздался рядом странно знакомый голос.

— Я тоже… Олег, — на самом деле, передо мной был Релинский собственной персоной. Действительно, встреча весьма неожиданная, притом что город-то немаленький.

— Ты один или с кем-то? — поинтересовался парень.

— Один. Кстати, а ты знаешь… — мне хотелось рассказать о ситуации с Денисом, но Олег меня перебил.

— Знаю, — улыбнулся он.

— Откуда?

— Это не секрет, — пожал плечами парень. — По крайней мере, для меня, ну, может, еще для Леры. Но думаю, что остальные студенты так никогда и не узнают, что же произошло.

— О, ну да… — пробормотал я. Не стоит забывать, кто эти ребята, им, наверное, известно побольше нашего. — А ты тут с кем?

— Тоже один, — ухмыльнулся он, а я заметил в его руках пакет с известным лейблом. Да, ему такие вещи по карману, не то что мне, простому смертному. Конечно, можно попросить родителей, но это не в моих правилах.

— Куда ты там торопился? — поинтересовался Олег.

— Я? Да никуда, за мороженым просто.

— Ну идем.

— В смысле, с тобой?

— А что такого? Или ты уже передумал? — поинтересовался Релинский, и мне даже показалось, что при этом подмигнул. Вот только меня немного смутила эта двусмысленность фразы, да и в самом тоне его голоса… Хотя, черт, он же явно имел в виду только мороженое!

— Нет, не передумал, — ответил я парню, а потом пошел в направлении точки со сладостями. — Я не очень люблю сладкое, но мороженое — это другое дело, как ты мог уже понять. Наверное, самые любимые вкусы — лимон, мята и бабл-гам.

Олег ничего не ответил, а загадочное выражение лица только подогревало интерес узнать, о чем же он подумал. Пока я пытался хоть чуть-чуть реанимировать свой дар, не заметил, как мы уже дошли до киоска с мороженым.

— Пожалуйста, в один рожок лимонное и мохито, а в другой — гранат с шоколадом. Тебе полить чем-нибудь? — обратился Олег ко мне. Я только помотал головой и не успел рта открыть, как Релинский уже оплатил заказ.

— Это мне за красивые глаза? — неловко пошутил я, беря в руки заветный рожок.

— Определенно.

Так, стоп, что вообще происходит? Не спеша прогуливаюсь с Олегом, он покупает мне мороженое, а теперь вот комплименты отвешивает, пусть и в подобном стиле… Ладно, пока сам Релинский никак не вспоминает о произошедшем между нами в шкафу замдекана и под лестницей, жить можно. Бесцельно бродя по торговому центру, мы свернули в какой-то отдел с одеждой. Я бросал взгляды на висящие на плечиках шмотки, стараясь не смотреть на Олега.

— Кстати… — именно в этот момент подал голос он. — Ты подумал о нашем с тобой разговоре?

Я чуть не навернулся на ровном месте и не уронил лакомство прямо на толстовку.

— О каком? — невинно поинтересовался я, будто понятия не имел, что Релинский имеет в виду. Но, видимо, ему это не очень понравилось.

— О том самом, — бросил он, а потом сцапал меня за руку и потащил к примерочным, прихватив ту самую толстовку.

Он завел меня в самую дальнюю, а потом опустил тяжелую штору.

— Знаешь, я думаю, это не мой размер, — попытался пошутить я, но не помогло. В небольшой примерочной, рассчитанной на одного человека, я чувствовал себя особенно неуютно под взглядом Олега.

— Ну, так как? — он сложил руки на груди. — Тебе напомнить или сам как-нибудь?

Я замялся и просто стоял и молчал как пень. Остатки мороженого таяли в моей руке. От кисти к локтю потекла большая сладкая капля. Олег взял меня за запястье, притянул к себе и слизнул ее.

— Чего творишь? — я резко выдернул руку.

— Вспомнил?

— Да не забывал я ничего! Точнее… хотел забыть, — признался я.

— Зачем? — раздраженно зыркнул парень.

— Зачем-зачем… Потому что так не должно быть! Мне до этого жилось хорошо и спокойно, а теперь все вверх дном перевернулось. И из-за тебя! Думаешь, я в восторге от этого?

— Хорошо? Спокойно? — приблизился ко мне Релинский. — Ты так и хочешь прожить всю жизнь, словно серая мышь? Не хочешь попробовать все ее вкусы? Поверь, это такой деликатес, еще послаще твоего мороженого…

— Но… почему именно я? — язык отказывался шевелиться. Становилось душно.

— А почему нет?

— Почему?! Да есть куча других милых смазливых нетрадиционных мальчиков, которые с радостью запрыгнут к тебе в постель! А ты общаешься со мной, обычным, который до этого даже не задумывался о… ну, об этом. И пусть я и живу как «мышь», но меня это вполне устраивало. А теперь даже не знаю, что думать. Я считал, что себя хорошо знаю. До встречи с тобой.

— Все сказал? — бросил Олег, а потом притянул меня к себе. — Забудь эти шаблоны. Я ведь знаю, что ты хочешь что-то изменить в своей жизни, попробовать что-то новое…

— Спать с парнями, по-твоему, относится к «чему-то новому»? — тело бросило в дрожь от прикосновения его рук.

— Не с парнями, — горячо прошептал он на ухо. — Со мной.

Я вырвался из его хватки.

— А с кем? — Олег вытянул руки и положил ладони мне на плечи. В его глазах мелькнули холодные искры. — С Денисом твоим?

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Словно кто-то включил звук. Так не вовремя! Денис-то тут при чем? Я вообще не думал об этом никогда… Тут я бросил взгляд на свое отражение в зеркале. Господи, какие же у меня сейчас ошалелые глаза! Наверное, потому что все же подумал. Прямо сейчас. И почувствовал себя как-то странно. Черт. Так не должно быть, в моих фантазиях вообще не должны присутствовать мужчины…

— Даже в фантазиях? — блин, я никогда не научусь держать язык за зубами.

— Да вообще никогда! — взбеленился я. — Все, хватит, закрыли тему.

Я поднырнул под его локоть и выбежал из примерочной. Прошагав несколько метров, почувствовал взгляд между лопатками и обернулся. Олег стоял в проеме, опершись о стену, и странно улыбался.

— Мы еще не закончили, — проговорил он одними губами. Я поежился и вылетел из магазина.

После произошедшего в примерочной я весь день изводил себя жуткими мыслями и образами. Наверное, поэтому в ту ночь приснился ужасно бредовый сон. Начался он по классике: я проспал занятия, а разбудили меня родители, вернувшиеся с дачи. Только открыв дверь, я понял, что, ко всему прочему, еще и голый. Правда, родителей это совсем как будто не волновало, они сохраняли невозмутимое выражение лиц. Словно так и должно быть.

— Витя, солнышко, у вас там мыло закончилось, — и в этот самый момент из нашей ванной вышел Ветров. Все бы ничего, вот только на нем было полотенце, обмотанное вокруг бедер. И все. Я не видел лиц родителей, но словно узрел собственное со стороны — и это было реально пугающе. Но это еще не самое страшное. Не успел я хоть что-то сказать, как из спальни в одной простыне выплыл Олег.

— Милый, что за шум?

У меня чуть сердце не остановилось. Два полуголых парня в моей квартире. А я так совсем… Я не выдержал и заорал как сумасшедший. Отчего и проснулся.

Сердце бешено колотилось, и это был самый громкий звук в кромешной тьме моей комнаты. Это все чертов Релинский со своими пошлостями. Как я умудрился вчера с ним встретиться? Да еще все привело к такому. Меньше всего я хотел увидеть своих знакомых в… Перед глазами опять всплыли картинки из моего сна. Я с головой завернулся в одеяло. Нормальные парни должны видеть во снах голых девушек, а не парней!

И реагировать на них они тоже не должны. Прекрасно.

Началась еще одна сумасшедшая неделя. Хотя как я мог забыть, что завтра первое мая? Выходной же! Эта мысль придала сил и наполнила мою жизнь смыслом. Я быстро собрался и налегке поспешил в универ. Через двор Дениса, разумеется. Он уже ждал меня. Стоило мне его увидеть, как тут же перед глазами встал образ из сна. Я чуть не споткнулся на ровном месте, все же сумев удержать равновесие и оставшись при этом невозмутимым. Но вдруг почувствовал, как запылали щеки. Я быстро отогнал от себя видения, и мы, как обычно, направились на занятия.

В то же время хотелось расспросить Ветрова, как прошла дача свидетельских показаний, но я решил, что не стоит. Лучше делать вид, что ничего не произошло. Но вместо этого Дэн заговорил первым.

— Интересно, сам Колян знал, зачем его брату понадобилась драка в коридоре?

— А? Что? Ну, может, он просто сказал, что хочет проучить замдека. Мазулин тоже его недолюбливает.

— Да, Анатолию Викторовичу могло здорово достаться. Он, оказывается, временами неплохой парень. Эта Ирина просто сумасшедшая!

— Ну, ее тоже можно понять. Так долго любить человека без взаимности… Что бы ты чувствовал на ее месте?

— Я? — удивленно переспросил Ветров, а потом словно ушел в себя и произнес глуховатым голосом: — Думаю, что это очень больно. Могу ее понять. Но человек не вещь, которую можно присвоить. Так что надо просто отпустить его и постараться забыть…

— Ты бы смог так просто забыть? — осторожно поинтересовался я.

— Не знаю. Не думаю. Нет. Но что еще остается?

— Попытаться как-то рассказать о своих чувствах, — неуверенно предположил я.

— Глупый, — потрепал меня по голове Денис, — это не так просто, как порой кажется. Ты же вот Вике не решаешься сказать?

— Ничего я не глупый, — буркнул я, а потом у меня неожиданно вырвалось: — Знаешь, мне кажется, я на самом деле ничего не чувствую к Вике.

И сам оказался в шоке от этого, не то что Денис. Он, кажись, вообще выпал из реальности на мгновение.

— Как так? Прошла любовь, завяли помидоры?

— Мне кажется, что я и не любил Вику все это время. Это была просто симпатия. Она симпатичная, классно танцует, но… Думаю, любовь — это что-то другое. С тобой все в порядке?

— Что? Да-да… Просто ты меня озадачил, я и не говорил про любовь серьезно, — кое-как улыбнулся Ветров. — Ну, когда влюбишься по-настоящему, то дай знать, окей?

— Обойдешься, — показал я ему язык.

— Ах ты… — надулся парень. — Я же не прошу сказать, когда ты влюбишься в меня. Ты скорее на ДТП женишься.

— О-хо-хо, — засмеялся я. — Если это произойдет, то боюсь, что ты сбежишь на Килиманджаро. Я про первый вариант, если что.

— Уж лучше в Альпы, — в тон мне рассмеялся Дэн.

Мы уже подошли к универу, а я так и забыл спросить его, с чего он начал разговор о Мазулине. Может, это как-то связано с Сашей? На паре по английскому я сел рядом с Женей, который как-то вяло поздоровался со мной. И что-то смутило меня в самом кабинете. Отсутствие самого главного.

— А где Гульнара? — осторожно спросил я у своего соседа, предусмотрительно оглядываясь по сторонам. Как будто она в любой момент может выскочить из-под парты и начать спрашивать про условные предложения.

— Ее сегодня нет. Кажется, что-то с сыновьями.

— У нее есть дети? — я наигранно выпучил глаза. — То есть пары у нас не будет? Написали бы в чат, что ли, я бы не стал приходить…

— Да сами только узнали. Сейчас кого-нибудь замещающего пришлют. Но надеюсь, что мы можем просто тихо посидеть. Или поспать.

— Тогда на замену тут нужен бэжедэшник, — хихикнул я, забрасывая тетрадь обратно в сумку. Хорошо, что Олег в другой группе по английскому. Иначе я, наверное, развернулся бы и пошел домой.

Похоже, сегодня всех грела мысль о предстоящем выходном. Так что день пролетел как-то незаметно, даже следующая пара у ДТП не смогла его испортить. Но вот перед философией я заметил пришедшее на телефон сообщение: «Встретимся после пар в садовой беседке. Приходи, буду ждать». Не надо было быть гением, чтобы догадаться, от кого это послание.

И что же теперь делать? Пойти? Ага, это все равно что ступить в клетку со львом. Не ходить? А это уже больше похоже на очередное бегство. Решив утешить себя какой-нибудь плюшкой, я спустился к буфету, и здесь рядом со мной в очереди неожиданно возникла Лера.

— Слушай, Вить, — заговорщически прошептала девушка. — Я очень рада, что все закончилось.

— Да, и спасибо тебе за помощь. Ты вообще не обязана была, — ответил ей тоже вполголоса.

— Плюнь, это было весело. Но теперь дело в другом. Скажи, как ты относишься к Олегу?

— Ну, нормально, — я чуть не выронил слойку с сыром, забирая ее из рук буфетчицы. — А с чего вдруг такой вопрос?

— Брось, — махнула рукой Бартович, отходя от кассы вместе со мной, — не прикидывайся. Я же знаю, какой у нас Олежек, это давно не секрет. Как и то, что ты ему, видимо, приглянулся. А вот что ты думаешь по этому поводу?

— Ничего я не думаю, — проворчал я. — Это его личное дело, меня не касается.

— Да ну? — уголок ее губ скользнул вверх. — А кажется, что очень даже. Не будем ходить вокруг да около, мы оба понимаем, что имеем в виду.

— Вот же классно, — съязвил я. — Скоро уже весь курс будет знать, что Релинский хочет затащить меня в постель. А я, конечно, только во снах и вижу, как бы с ним трахнуться!

— Тише, — шикнула Лера, оглядываясь вокруг. — А то сам сейчас всем об этом расскажешь.

— Да, что-то я увлекся.

— Ну, так что тебя останавливает?

— В смысле? Ты что, с ума сошла?! — прошипел я. — Вообще-то, мы оба парни!

— И что? — пожала плечами Бартович. — Парни тоже могут заниматься друг с другом сексом. Могу даже книжку дать, там все подробно нарисовано… Или эта книжка у Наташи сейчас?

— Ты нечто, — пробормотал я. — Может, в вашем мире это в норме вещей, но в моем — нет!

— Ты хочешь сказать, что двое парней не могут любить друг друга? И в твоем мире за это стоит сажать в тюрьму? — зеленые глаза сощурились.

— Нет, — протестующе замахал я руками, — ты не так поняла. Просто… Кажется, что наши с Олегом понятия об отношениях немного различаются. Вы в целом кажетесь более раскрепощенными, но вот он особенно.

— Что? Ты придумываешь уже, — рассмеялась Лера, а я расслышал в ее голове: — Хотя мой первый раз был в шестнадцать лет с моим психотерапевтом. Ладно, давай свернем эти философские споры. Я просто хочу сказать… Что ты теряешь? Дай себе шанс. Но я знаю Олега, он своего так просто не упустит.

Всю пару я размышлял об этом. Вот уж я вовремя задумался об осмыслении мира и бытия. В голове периодически звучал голос Леры. И я наконец принял решение.

— Я уже боялся, что ты не придешь. — Олег поднялся с лавочки. Беседка находилась во дворе студгородка. Ее всю обвивали вьюны, поэтому тут было прохладно и можно было спрятаться от чужих глаз.

— Ну почему же? — пожал я плечами. — Не думал же ты, что я сбегу?

— Именно так и думал. Так теперь ты готов нормально поговорить?

— Я-то готов, но при условии, что ты будешь держаться на расстоянии вытянутой руки, — выдвинул я ультиматум. Знаю, о чем сейчас подумает Олег.

— Боится меня? Ну-ну… Хорошо, — принял он мои условия. — Все что хочешь.

— Давай еще кое-что проясним. Я тебя не боюсь, — наконец осмелился выпалить я. — Просто неудобно разговаривать и хоть как-то сосредоточиваться, когда ты постоянно зажимаешь меня по углам.

— Он хочет, чтобы я его прямо тут взял, такими выражениями дразнить? Я понял, — усмехнулся Релинский. — Но тебе все равно надо перестать быть таким… зажатым. Ладно, давай сразу перейдем к делу. Ты хочешь быть со мной или нет?

От такой наглости у меня аж дыхание перехватило.

— Сомневаюсь, что ты имеешь в виду как друг, — нахмурился я. — Так в качестве кого? Любовника? Или мальчика напоказ?

Олег ничего не ответил — было видно, что он рассердился. Стало стыдно. Почему я превращаю свою растерянность в злость и выплескиваю ее на Олега? Я посмотрел на него. Редкие блики солнца, пробивающиеся сквозь листья, играли на его лице и волосах. Острые скулы, прямой нос, хищные глаза. Рядом с таким хочет находиться почти каждый, и неважно, в какой роли. А я?

Я продолжал разглядывать парня, и в голове постоянно звучал только один вопрос. Когда я успел так сильно привязаться к нему? Я представил, что будет, если приму окончательное решение и скажу «нет». Тогда он, возможно, просто исчезнет из моей жизни. Первый человек, который считает меня привлекательным и не стесняется этого говорить. В душе зашевелилось неприятное чувство. А может… действительно, какая разница, парень или девушка, если нуждаешься в этом человеке?

— Прости, — прошептал я. — Я не хотел этого говорить. Я и сам не понимаю, чего хочу… Но что будет, если я скажу «да»?

На лице Релинского появилась хитрая улыбка.

Я знал.

Потом он быстрым движением притянул меня к себе.

— Эй! Мы же договаривались, — напомнил я, пытаясь сбросить его руки.

— К черту. Ты не пожалеешь. Пойдем завтра в клуб? Выходной же, позволим себе расслабиться. А то ты слишком много напрягаешься. Не дрейфь, тебе понравится, обещаю.

— Я ведь еще не сказал «да». Но давай, в клуб так в клуб, это может быть интересно.

— Я заеду за тобой, адрес у меня есть. До завтра.

Укусив меня напоследок за ухо, Олег исчез. А я, оставшись в одиночестве, в изнеможении плюхнулся на скамейку, потирая горящее ухо. Кажется или сейчас я сделал какой-то очередной важный шаг в моей жизни? Но правильный ли он? И откуда Олег знает мой адрес? Хотя я догадываюсь…

В кармане звякнул телефон, уведомляя о трех пропущенных вызовах от Ветрова. Я попробовал перезвонить, но абонент был вне сети. Ну что за человек такой? Завтра опять будет обижаться на меня. Ой, точно, завтра мы не увидимся, и я так и не спросил его о планах на выходной.

Дома я сделал над собой просто гигантское усилие и выполнил домашку на среду. Завтра, я полагаю, будет совсем не до этого. Ближе к ужину позвонила мама. Она предупредила, что они с Сергеем задержатся на работе, потому что у них очередной завал. Вчерашние макароны еще лежали в холодильнике, оставалось их только разогреть. Поставив тарелку в микроволновку и включив на кухне телевизор, я вновь вернулся в коридор к холодильнику за кетчупом. И тут раздался звонок в дверь. Странно, ведь мама только что звонила и сказала, что задерживается. Кто же это может быть?

Я бросился к двери и заглянул в глазок. За дверью стоял незнакомый мужчина.

— Кто там? — спросил я. Только вот всяких незнакомцев сейчас не хватало, я, может, есть хочу.

— Это квартира Котовых? — в ответ поинтересовался мужчина.

— А вы-то кто? — вновь повторил свой вопрос я, не торопясь подтверждать никакую информацию.

— Я знакомый Полины и Сергея, и довольно близкий. Они дома?

— Нет, их сейчас нет, не знаю, когда вернутся, — продолжал я диалог через дверь. Знание имен, конечно, мало о чем говорит, но вдруг и правда знакомый… — Может, вы им позвоните?

— Так они не отвечают, ни один, — ответил незнакомец. Хотя, наверное, Сережа и маман отключили мобильники, чтобы никто не отвлекал их от навалившейся работы.

— Тогда, может, вы перезвоните через часок или завтра зайдете? — предложил я, поражаясь собственной наглости. С другой стороны, я вроде как и не обязан пускать кого попало в квартиру.

Но мужчина только рассмеялся, абсолютно не обижаясь.

— Да, как-то неудобно получилось, я только приехал, оставил вещи в гостинице — и сюда. Могу, конечно, подождать внизу их возвращения. Но клянусь самым святым, что и мухи не обижу, честно. Да, я вроде как еще не представился. Меня зовут Виталий. Может, тебе говорили обо мне?

Воздух застрял у меня в горле. Словно повинуясь чужой воле, я открыл дверь, чтобы разглядеть гостя получше. Незнакомец шагнул из полумрака подъезда в коридор. На нем был красивый костюм, держался он вполне приветливо и уверенно. Несколько непослушных светлых локонов торчали в разные стороны, хотя он все равно старался их поправлять. Его голубые глаза рассматривали меня с той же внимательностью.

— Ты Витя, да? Ему уже должно быть восемнадцать.

— Да, — кивнул я, переставая так открыто на него пялиться. — Нет, мама и Сережа про вас не упоминали.

Несмотря на то что он уже взрослый, все еще не рассказали? Интересно, как Сережа относится к мальчику?

Будь это кто-либо другой, то я бы его и за порог квартиры не пустил. Возможно, сейчас любопытство сыграет со мной дурную шутку, но все же хотелось понять, насколько верны мои предположения. И опасения. Что за личность этот Виталий?

— Хотите пройти? — спросил я, не зная, куда себя деть.

— Не откажусь, — пожал плечами мужчина. Затем снял блестящие начищенные ботинки, надел предложенные тапочки для гостей и вошел в зал.

— Извини, что так неожиданно. На самом деле я в городе проездом на несколько дней. Не мог не воспользоваться этим случаем и не повидать Сергея. Давно я не видел твоих родителей.

— Вы хорошо их знаете?

— Достаточно хорошо, — хмыкнул Виталий. — А они обо мне никогда не упоминали? Ну да, конечно, я ведь не самый желательный гость в этом доме после всего произошедшего. И Полина уж точно не хотела бы видеть меня здесь, особенно с Витей.

— Нет, не припомню. — Интересно, что же произошло на самом деле. Похоже, это было так давно, что найти в глубинах его памяти довольно трудно.

— Не страшно. Слушай, а могу я посмотреть твою комнату? — неожиданно спросил он.

— Эм… Думаю, можно. Правда, там такой беспорядок.

— О, это ерунда. У меня в твоем возрасте вещей в комнате было по колено.

Я проводил Виталия в свою скромную обитель, которую он по непонятным причинам пожелал увидеть. Здесь действительно был небольшой бардак: на столе раскиданы учебники и буклеты для подготовки к экзаменам, какие-то черновики и пустые упаковки из-под чипсов и орешков. Полки со всякими безделушками, книгами комиксов и коробками с проводами, которые давно пора бы выкинуть, явно требовали уборки. Виталий пробежался взглядом по корешкам артбуков по игровым вселенным, выглянул в окно, а потом повернулся ко мне.

— Наверное, я не буду больше смущать тебя. Раз родителей нет дома, то я загляну попозже.

Виталий вышел из комнаты и переобулся.

С одной стороны, хорошо, что я смог побыть тут, пока их нет. Иначе бы они точно выставили меня вон, пусть и очень вежливо. Теперь бы надо узнать, где здесь можно выпить в приличном месте.

— Приятно было повидаться, Виктор, — протянул мне руку Виталий. — Может, еще увидимся. Передавай привет маме и Сереже.

Я пожал его крепкую ладонь, потом он козырнул мне и вышел из квартиры. Я закрыл за ним дверь. Так, и что это сейчас было? Мог ли он действительно быть тем Виталием, о котором подумал Сережа? Тогда я посчитал, что речь идет о моем отце. Неужели это был он? Или же я ошибся. Ведь откуда Сергей мог знать моего биологического отца, когда познакомился с мамой уже после моего рождения?

Когда же я рассказал маме с Сережей о визите Виталия, то почувствовал, как сильно эта новость их взволновала, несмотря на внешнее спокойствие.

Ну почему спустя столько лет он опять влез в нашу жизнь? Почему? Я ведь почти забыла обо всем. Конечно, в первое время я его ненавидела, потом осталось просто презрение. А теперь уже все равно, я счастлива и довольна жизнью. Но самое главное, что об этом думает Сергей? Они ведь были так близки с Виталиком. А теперь? Но еще больше меня волнует Витя. Мало ли…

— Ой, Витя, — обернулась мама, и на ее лице едва можно было уловить тень беспокойства. — Знаешь, за сегодняшние сверхурочные нам с Сергуней дали отгул и на второе число. Так что завтра мы поедем на дачу с ночевкой. Но ты же не будешь скучать, да?

— Конечно, мам, — уверил я ее.

Я, конечно, и раньше бывал на вечеринках, но ведь вряд ли мы с Олегом посещаем одинаковые места для тусовок. Хотя с походом в ресторан я справился, и с этим разберемся. Когда я под вечер следующего дня собирался потрошить шкаф в поисках подходящей одежды, раздался звонок в дверь. Второй день эта квартира пользуется популярностью у посетителей, надо заметить. И кто там сегодня? Олегу вроде как еще рановато приезжать. Если это опять какой-то незнакомый тип, то притворюсь, что никого нет дома. Хватит с меня.

Но это оказался тот, кого я не ждал. Как только я распахнул дверь, в квартиру влетел запыхавшийся Ветров.

— Э, в чем дело? — поинтересовался я. — Мог бы и предупредить…

— Знаешь, — выдохнул он, — такая небольшая плоская штука с экраном? Телефон называется! На кой нужен только тебе, не знаю, второй день не дозвониться.

— Ну, извини, — пробурчал я. — Ты откуда такой взмыленный?

— Да этот Дюша-индюша меня загонял на тренировке, — вытирая со лба пот, объяснил Дэн. Он состоял в спортивной команде нашего вуза под руководством Андрея Ивановича, у которого, судя по всему, была привычка резко увеличивать количество тренировок в преддверии всяких соревнований, не обращая внимания на всякие там праздники и выходные. А ведь Ветров еще и пары по физре, считай, добровольно посещает, ведь все в курсе, что за участие автомат полагается. Даже не представляю, как такого можно загонять, но Дюше как-то удается.

— Весь выходной к чертям! — проворчал Денис, скидывая кроссовки. — И ты тоже хорош, я там умираю, а ты… Кстати, чего ты дома сидишь?

— Тебя вот жду, — развел я руки в стороны. — Так в чем дело-то, что привело тебя в мою цитадель, о славный Ланселот?

— Ха-ха, прекрати паясничать, — рассмеялся Денис, проходя в квартиру, но зачем-то прихватив из спортивной сумки полотенце. — Помнится, ты приглашал меня к себе на горячую воду? Спасибо за ваше великодушие, любезный сир, — подмигнул он, запрыгивая в ванную.

Я опешил, а деревянная дверь уже захлопнулась перед моим носом.

— Эй! — забарабанил я в нее. — Я же тогда пошутил! Придурок, вылезай! Ты чего, серьезно, что ли?

Ответом мне был звук льющейся воды.

— Идиот! — хлопнул я в последний раз по двери и вернулся к своим делам. Ладно, я сегодня добрый, пусть поплещется вдоволь. В конце концов, когда-то воду отключат и у нас…

Минут через пятнадцать мне пора было уже переодеваться, чтобы не опоздать к назначенному времени. Расческу я где-то опять благополучно потерял, поэтому пришлось наведаться в комнату родителей и одолжить у мамы. Не думаю, что она станет возражать. Я вышел в коридор, но тут пришлось остановиться, на всякий случай прислонившись к косяку, чтобы не упасть. Из ванной вышел Ветров. И из одежды на нем было только полотенце, обмотанное вокруг бедер. С темных волос капала вода, стекая по торсу. Все было почти так же, как и в моем сне. Вот только теперь это происходило по-настоящему! И смотрелось совсем по-другому.

— Ты с ума сошел? — воскликнул я, выходя из ступора. — Иди оденься!

— Ну извини, я чистую одежду в сумке забыл, — заливисто рассмеялся Дэн, откидывая мокрые волосы назад. — Мне кажется или он покраснел? А чего смущаться, столько лет в одной раздевалке толкаемся. Ослеплен моей красотой?

— Да, действительно, ослепнуть можно, — парировал я. — Приперся без приглашения, казенную воду расходуешь, а теперь вот дефиле тут устроил.

Не объяснять же свое смущение виденным накануне сном, а не внешним видом Дениса. Я глянул на часы. Без пятнадцати семь. Ветров в это время уже натянул джинсы и теперь копался в сумке в поисках футболки.

— Ты куда-то идешь сейчас? — спросил он. — А я хотел предложить в кино вместе с ребятами сходить.

— Ну… да, у меня встреча с одним человеком. Так что извини, сегодня никак не получится.

— Опять этот загадочный друг? И с кем это? — он развернулся, сжимая в руках футболку.

— Это неважно, — буркнул я.

— Что с тобой, Котов? В последнее время я тебя не узнаю. Что с тобой происходит?

— Ничего со мной не происходит, все у меня нормально! С чего ты взял вообще?

— Да потому что ты ведешь себя как-то странно. Я знаю, что в последнее время он сблизился с Олегом. Это же может быть и он, да? Черт, Витя…

— Ничего не странно, у тебя паранойя, Ветров. Какая разница, с кем я дружу?

— Большая. Да мне все равно, хоть с бомжом дядей Васей, хоть с принцем Уэльским! Вот скажи, ведь ты сегодня с Олегом встречаешься, да?

— Ну да, и что с того? Он хороший парень… И он, кстати, очень помог, ну, с этим твоим делом…

Дениса шокировала эта новость: он закусил губу.

— И что мне теперь, благодарить его, что ли? В ноги барину кланяться?

— Прекрати нести бред, — устало вздохнул я, чувствуя, что разговор у нас выходит какой-то странный. Какое ему дело до Олега вообще?

— Как же он не понимает? Релинский совсем из другого мира, там такие, как мы… И что же тогда твоему Олегу нужно?

«Он не мой!» — хотелось крикнуть мне. И почему мы сейчас ссоримся? Из-за чего?

— А что, если и да! И Олег не такой, как ты думаешь.

— А я вижу, ты уже успел его хорошо узнать. Надеюсь, вольешься в его компанию и они не сожрут тебя заживо. Черт, меня кто-нибудь остановит?

— Спасибо на добром слове! — фыркнул я. — Тебя же не волнует, с кем я вожусь?

— Не волнует! — кажется, Денис аж зубами скрипнул.

— Вот и прекрасно.

— Прекрасно. Желаю удачи, — бросил он, а потом закинул сумку на спину и вышел за дверь.

— Ну и катись! — выкрикнул я, зная, что он уже не слышит. Меня трясло от злости. Что на Ветрова вообще нашло? На пустом месте скандал какой-то развел. Настоящий идиот! Пусть думает себе что хочет, мне все равно.

Настроение, конечно, сразу слегка испортилось. Ехать куда-то хотелось меньше, но нарушать данное слово я не собирался. А Дэн пусть катится колбаской со своими странными закидонами. До семи оставалось совсем немного, так что я запер дверь и спустился во двор. Прямо перед подъездом стоял автомобиль черного цвета, у боковой двери которого обнаружился не кто иной, как Олег. Он окинул меня оценивающим взглядом. Сам же выглядел на все сто даже без стильного костюма: его сменили простые темные джинсы и рубашка.

— Ты готов? — Релинский распахнул передо мной дверь.

— Всегда готов, — отсалютовал я, падая на переднее пассажирское сиденье, проигнорировав его жест. — Надеюсь, что довезешь меня в целости и сохранности.

Поездка оказалась короткой, я о многом не успел расспросить парня.

— Там будут твои знакомые, да?

— Ну да. Я предупредил их, чтобы не забывались.

— А Лера?

— Нет, она сегодня гуляет с кем-то. Надеюсь, что не получится как в прошлый раз.

— Скажи, — решился спросить я. — Почему Лера ходила к психотерапевту?

— Откуда ты знаешь?

— Она сама мне сказала. Но вот я не могу спросить у нее. Думал, ты знаешь.

— Вот же язык без костей. Не бойся, с вилкой она на тебя не кинется, — усмехнулся Олег. — На самом деле это ее отец к доктору отвел. И на что он надеялся? Хорошо, что еще лекарствами пичкать не начал.

— А, понятно, — я все же не решился расспрашивать дальше.

Автомобиль остановился в совершенно незнакомом районе. Повсюду горели разноцветные огни, толкались веселящиеся компании в блестящих одеждах. В самом ночном клубе тоже было много народу. Музыка грохотала так, что закладывало уши, в светящемся зале легко можно было потеряться. Повсюду виднелись танцующие, а столики у стен были уставлены бокалами и бутылками. На диванчиках тоже развалились парни и девушки, причем последние нередко просто сидели на коленях у первых. Но когда включалась дымовая машина, это смотрелось просто потрясающе. Разноцветные лазерные лучи пробивались сквозь туман и вертелись в своем ритме. А люди вокруг превращались в неясные фигуры, прижимающиеся друг к другу.

В какой-то момент я потерял Олега. Но умудрился налететь на высоченную девицу с волосами до пояса, которая на второй взгляд оказалась парнем.

— Ты с кем тут, зайка? — ласково поинтересовался он.

— Зайки в лесу живут, — сразу нацепил я уже проверенную наглую физиономию. — Ты Релинского не видел?

— Олега? — почему-то кокетливый тон тут же был отброшен. — Так он у себя, наверное, вон там, наверху. — Парень ткнул пальцем в другую часть зала, куда вела небольшая лестница.

— Спасибо, — я направился в указанную сторону. «У себя», надо же, у Олега тут уже есть персональное место отдыха. Как часто он здесь тусит? С другой стороны, я и сам так уверенно спросил про парня, как будто тут его каждый встречный должен знать.

Поднявшись, я действительно увидел в отдельной кабинке с диванами Релинского в компании каких-то незнакомых людей. Их было человек десять, но состав постоянно менялся.

— Ты куда убежал? — Олег, заметив меня, тут же торопливо приблизился. Видно, что он был немного недоволен тем, что я ушел в другую сторону.

— Да тут потеряться можно, — пожал плечами я. Из-за музыки было плохо слышно голоса, что уж говорить про остальное. До меня долетали только обрывки то ли речей, то ли мыслей.

— Олежа, кто это? — подскочила к нам девушка в розовой пушистой куртке. На глазах у нее блестели накладные ресницы со стразами.

— Это Виктор, — представил меня остальным Олег. Все понимающе закивали, а какой-то как будто обдолбанный пацан даже рассмеялся. Так, интересно, что им про меня рассказал Релинский? Надеюсь, не то, о чем я подумал, иначе просто со стыда сгорю…

Я старался не выдать своих чувств, растерянности и надел маску безразличия, поджимая губы и придирчиво рассматривая собравшихся.

— А это не тот самый, о котором Жанка рассказывала? — загорелась рыжая. — Племянник Шоу Безе?

Только я собрался ответить, как над моей головой раздался резкий голос.

— Ты, Руби, больше верь тому, что наша моделька несет, — за моей спиной вырос тот самый длинноволосый. — Она тебе еще про дедушку Кавалли расскажет и про общего сына Дольче и Габбана.

— Тебя не спрашивали, — огрызнулась она.

— Закрой ротик, он тебе не для того…

Олег взял меня за плечо и аккуратно отвел в сторону от спорившей парочки, предлагая сесть на диванчик. А сам опустился рядом в кресло, на подлокотник которого тут же вспорхнула Барби. Слева от меня неожиданно оказался тот самый парень с проколотой губой. И ухом. И бровью.

— Привет, меня Лондон зовут.

Какие интересные имена — Руби, Лондон… И ведь не поймешь, настоящие или псевдонимы. Я натянул приветливую улыбку, стараясь глубоко не вдыхать запах, исходящий от парня. Какой-то странный аромат, вызывающий головокружение.

— А ты с Олегом… ну да… Да же? — заговорщически склонился ко мне Лондон, подмигивая.

— Я плохо понимаю по-английски. Скажи по-русски, — поджал я губы.

— Ну, того… — гнул пальцы паренек, тихо хихикая и пытаясь объяснить жестами.

— Давай, рожай уже, деточка, — подбодрил я его отеческим тоном, и он выпалил:

— Уже переспали?

Очень захотелось схватить один из стаканов с цветной жидкостью на столике и то ли выпить, то ли вылить беспардонному парню на его синие волосы. Но я остановился на первом. Ох, что за сладкая, но одновременно терпкая штука?

— А ты как думаешь? — ухмыльнулся я, наблюдая за тем, как меняется выражение лица у британской столицы. И у Релинского, который уже прислушивался к нашему разговору.

Я не выдержал и расхохотался, приканчивая остатки напитка. Как раз в это время официантка, больше похожая на стриптизершу, принесла на подносе еще порцию разноцветных бокалов. Олег протянул мне высокий, с кислотно-зеленой жидкостью, украшенный долькой киви и высокой трубочкой.

Лондон уже куда-то исчез, и мы с Релинским разговорились. К нам присоединилась еще пара человек, в том числе и та самая рыжая Руби. Потом Лондон вернулся с каким-то угрюмым парнем, который обнимал его за талию, и так же внезапно они испарились. Через некоторое время Лондон вернулся вновь, но на этот раз один и в еще более невменяемом состоянии. Занял место на подлокотнике кресла, что-то томно начал нашептывать Олегу, но через минуты три вырубился. Его пристроили тут же на диванчик.

Когда я допивал второй бокал вкусной зеленой штуки, Барби схватила меня за локоть и потащила вниз, на танцпол. За нами увязались остальные. Надо будет поинтересоваться, что же такое я пил, что меня так зарядило. Хотя я не очень любил танцевать, так что вскоре мы с Релинским вновь отправились наверх. Но энергия все еще продолжала бурлить во мне, вынуждая нести полную ахинею и ежеминутно хватать Олега за руку, плечо или колено, складываясь от хохота.

— Вить, — наклонился он к моему уху. — Ну как тебе?

— А? Что? Потрясающе!

— Я же говорил, — подметил Олег, а я только сейчас заметил, что его ладонь лежит на моем бедре. Тут и так было душно, но мне стало еще жарче.

— Почему такой странный эффект от двух бокалов? — просипел я вслух.

Ну конечно, глупый, это же крепкая штука, особенно если выпить вместе с тем, что он выдул вначале. Черт, споили ребенка…

— Ничего я не ребенок! — заявил я, не зная, что делать с этой рукой. — Мне уже девятнадцать в этом месяце исполнится…

— А вот и мы! — в ложу опять завалились остальные. И снова стало шумно, я как-то забыл про ладонь Релинского, которая незаметно переместилась на мое плечо.

Принесли еще напитков, но больше ту штуку я пробовать не стал и шепотом попросил у Барби что-нибудь послабее. Она понимающе хихикнула и протянула мне пузатенький бокал с красно-оранжевым напитком и зонтиком. Удивительно, что остальные не отреагировали на то, что Релинский как-то странно придерживает меня за плечо. Хотя они сейчас в таком состоянии, что и слона бы на танцполе не заметили. Но я-то пока могу более или менее соображать, вот заметил же, что Лондон вновь куда-то испарился.

Я сделал еще один глоток кисло-сладкой жидкости и понял, что что-то не так. Нет, в мозг она ударяла не сильнее, чем первые бокалы, но мне стало хуже. И наконец я понял, что произошло, и жалобно, чтобы никто не заметил, глянул на Олега. Он увидел мое страдальческое лицо, тут же помог встать и быстро под шумок увел в уборную. Там меня стошнило. Лицо просто горело. Я склонился рядом с унитазом, стараясь прийти в себя.

— Что такое? — спросил Релинский, помогая приподняться.

— Чертовы апельсины… — пробормотал я. По-моему, я уже как-то упоминал при нем, что у меня аллергия. Но как я мог не понять, что в тот коктейль добавлен апельсиновый сироп или сок? Даже запаха не почувствовал. А смешение непереносимого фрукта с алкоголем усилило реакцию. Я кое-как смог прополоскать горящий рот и умыть лицо.

Вроде стало полегче, но, черт, не самое приятное состояние. Хочу домой, а то сейчас точно отключусь. И что я тут делаю? Повис на Олеге, прижимаясь к нему, потому что ноги отказываются меня слушаться. От него пахнет тем же самым парфюмом, что и в шкафу, а еще его собственным телом и водкой. А он что делает?

Неожиданно прислоняет меня к стене, легонько кусая в шею, и его руки спускаются ниже, забираясь под рубашку. Исследуют тело, по которому катятся маленькие капельки пота. Затем расстегивают пуговицы, пересчитывают ребра, а потом скользят вниз по влажной спине.

В глазах темнеет. Только бы не потерять сознание… Хватаюсь за его плечи, пытаюсь что-то сказать… Тщетно, язык перестал слушаться.

Рубашка сползает с плеча. Олег оставляет следы на моей шее и ключицах. У меня вырывается короткий стон. Знаю, что он чувствует мою реакцию на эти действия. И я понимаю, что Олег заведен еще сильнее меня и тяжело дышит мне на ухо.

— Все нормально, я запер дверь.

Не знаю, куда деться. Где-то на периферии сознания маячит мысль, что надо оттолкнуть Олега, что мне этого совсем не хочется. Но слабость из-за алкоголя и недавнего приступа не дает этого сделать. В тишине четко звучат обрывистые мысли.

Хочу его…

Кажется, я чувствую прикосновения пальцев Олега абсолютно по всему телу. Противоречивые эмоции мечутся в грудной клетке. Снова стон. Пытаюсь как-то протестовать, но ни черта не получается. Предательское тело только и может, что получать удовольствие от происходящего и издевательски подаваться навстречу новым ощущениям, совсем не слушая голос разума.

Я понял, насколько ослабели мои ноги, когда Олег слегка отодвинулся и я начал сползать по стене на пол. Оказывается, до этого мое тело находилось в равновесии только из-за того, что было крепко зажато между стеной и этим парнем. Но упасть я так и не успел: Релинский поддержал меня за плечи и словно бы попытался развернуть лицом к стене. Осознание прокатилось по спине электрическим разрядом.

— Нет! — воскликнул я, изо всех сил упираясь ему в плечи.

— Почему? — хрипло и недовольно прошептал он. — Только не сейчас. Ты же хочешь этого, я знаю.

— Нет. Нет! Перестань, — голос вернулся ко мне. — Я… я не хочу. Не могу. Не сейчас.

Я действительно не мог. И точно не хотел, чтобы… Все случилось вот так, в пьяном состоянии, чуть ли не на полу общественного туалета. Чувство опустошенности никуда не исчезало. Я только отрицательно качал головой и бормотал какие-то бессмысленные фразы.

— Хорошо, — больше Релинский ничего не сказал, а я старался не смотреть ему в глаза. Но чувствовал этот горящий взгляд.

А затем я быстро кое-как запахнул рубашку, застегнул молнию на джинсах и вылетел из туалета. Парень кричал что-то вслед, звал меня, но я, не останавливаясь, пробирался к выходу. Я выбежал в прохладную ночь из душного клуба. Не знал, будет ли Олег преследовать меня, но все равно поторопился скрыться за углом. Потом плутал какими-то обходными безлюдными проулками. Вышел на большую шумную дорогу. Повсюду горели вывески и бродили разношерстные компании. Некоторые из них казались не очень трезвыми и доброжелательными. Мне послышалось, что кто-то из них окликнул меня в довольно пошлой форме. Грязнее их мыслей были только сельские дороги в дождь.

Я ускорил шаг, понятия не имея, куда иду. Водятся ли в таких местах остановки или нет? И где тут можно взять такси? Страх медленно накапливался внизу живота. Хотелось просто вернуться домой, в свою милую родную квартирку, выпить таблетку и лечь спать. Но время уже близится к полночи, а я в совершенно не знакомом районе совсем один. Очень хотелось позвонить хоть кому-нибудь, услышать родной голос. Но родители были на даче. Денис? Дьявол, мы поссорились с ним, а я даже не понимаю почему. Вот идиот.

А я сам дурак, потому что убежал. Но из-за чего? Испугался. Все произошло так быстро, так затянуло меня… Я раньше и подумать о таком не мог, наверное, я ненормальный. А вот теперь мне еще страшнее. Лучше бы я остался в клубе с Олегом или попросил бы отвезти меня домой.

Внезапно позади послышались приближающиеся шаги и сбивчивые голоса.

— Эй, красотка, скучаешь? — чьи-то мощные руки обняли меня за плечи. Я попытался отодвинуться, но они сжали меня еще крепче. — Ну не жмись же ты, цыпа.

Я знал, чего они ждут: что я отреагирую, скажу что-нибудь в ответ. Конечно, эти пьяные морды видели, что перед ними парень. Но на то они и пьяные — им плевать.

— Пойдем с нами, милашка.

А он ниче, на бабу не похож, но тоже покатит…

Давно мечтал поиметь какого-нибудь маменькиного сыночка…

— Голубые мамонты падают с неба! — внезапно как полоумный заорал я чуть ли не на всю улицу. От моего истошного вопля они вздрогнули и на несколько секунд выпали в осадок. А особо умные даже подняли головы. Но этой коротенькой заминки хватило, чтобы вырваться из тисков и полететь вперед по улице. Они тут же очнулись и бросились следом, покрывая меня отборной бранью.

Если бы Дюша увидел меня сейчас, то сразу поставил бы зачет и взял на олимпиаду, еще и доплатив. Потому что я бежал так, как не бегал никогда в жизни. Даже сердце подпрыгнуло куда-то к горлу. Адреналин бурлил во мне, отгоняя усталость, боль и тошноту на второй план. Увидев щель между домами, я нырнул в нее, продолжая нестись по узенькому переулку. Потом свернул в еще один и еще… И в конце концов преследователи отстали.

Я выскочил на другую большую улицу, по которой ездили автомобили. И в изнеможении прислонился к стене. Сердце бешено колотилось, звук отдавался в ушах, даже во рту ощущался легкий привкус крови. На глаза навернулись слезы. Ну почему со мной все так?! Почему у меня не получается нормально? Я просто хочу домой.

Вдруг прямо передо мной остановился красный автомобиль. Ну, если это еще какой-нибудь извращенец, то я просто оторву ему причиндалы! Переднее стекло медленно опустилось, и я увидел того, кого меньше всего ожидал сейчас увидеть.

— Витя? Ты что тут делаешь?

Это я у вас хотел спросить, Виталий, не знаю, как по отчеству… Я только махнул рукой, не находя сил хоть что-то сказать. Дверь открылась, и мужчина вышел из машины и приблизился.

— Ты в порядке? Он что, пьян? Если и да, вроде не сильно. Лихорадит, и лицо какое-то красное. А ну садись в машину.

Я не смог возразить и покорно повалился на заднее сиденье. Виталий пошуршал в бардачке, а потом протянул мне упаковку таблеток и маленькую бутылочку воды.

— Выпей, должно помочь.

Я сразу узнал эти таблетки, именно их я принимал при приступах аллергии. Я дрожащими руками выдавил капсулу и судорожно запил минералкой. По-моему, выдул зараз больше половины.

— Вот угораздило же, — пробормотал Виталий, возвращаясь на водительское сиденье. — А если бы я не проезжал мимо? Хотя мне это знакомо, сам и не такое творил. Вот только почему он один? И знают ли об этом Сережа с Полиной? Ладно, сейчас не до этого. Я отвезу тебя домой.

— Спа… Спасибо, — выдавил я, откидываясь назад. Думать сил тоже не было, и я просто поплыл по течению. Очнулся от того, что Виталий тряс меня за плечо.

— Приехали. Кто-нибудь дома есть?

— Нет, — отрицательно покачал я головой, вылезая из машины.

— Я так и думал, — улыбнулся мужчина. — Не буду тебе сейчас ничего говорить, понимаю, что не до этого. Просто сейчас ты очень похож на меня в молодости. Запомни, что одна ошибка может стоить тебе многого, а шанса все исправить может и не представиться. Пока, Вить.

— До свидания. Виталий, вы… — Больше я ничего не успел сказать. Мужчина кивнул мне, и автомобиль тронулся с места, выезжая из двора. Я добрался до квартиры, запер дверь и сразу упал на кровать в забытьи.

Будильник в рабочий день никто не отменял. А я совсем про него забыл, и можно было представить мое удивление от этого мерзкого звука. Я уже хотел спокойно вырубить его и спать дальше, но вовремя опомнился и соскочил с кровати, вспомнив, что у меня даже рюкзак не собран. Хватит уже забывать нужные тетради и потом писать на листочках. Уснул я прямо на заправленной кровати в джинсах и рубашке. Ладно, хоть кеды снять не забыл.

Чувствовал я себя, как ни странно, лучше, чем можно было ожидать. Похоже, таблетка, которая так кстати оказалась у Виталия, очень помогла. Виталий. Ссора с Денисом. Клуб. Олег. Что за бешеный день, а теперь мне как ни в чем не бывало идти на пары?

А ведь мы с Ветровым почти не сремся, особенно по всяким пустякам. Шутливые дружеские споры абсолютно не в счет. А теперь вот это. И скажу, что это просто отвратительное чувство, препротивное. С одной стороны, очень хочется помириться, а с другой — это же не я виноват! Пусть сам извиняется за то, что набросился на меня без причины. Специально обойду сегодня двор Дэна, чтобы не столкнуться с ним ненароком.

И все же из-за чего он так разозлился? Потому что я пошел в клуб с Олегом? А чем ему Олег не нравится? Он, наверное, считает, что Релинский — просто разбалованный мажор. Или что я хочу с ним сблизиться, чтобы использовать наше знакомство в корыстных целях. А вот в последнем случае я тогда вообще с Ветровым разговаривать не буду. Черт.

Еще эта ситуация с Олегом в туалете клуба… И как теперь себя с ним вести? Как ни в чем не бывало? Вот это весело будет. Нет, так просто ты не отделаешься, Котов. Никогда не думал, что буду делать это с парнем. Это, конечно, не секс, но тоже какое-то противоестественное действие. И я увлекся. Все так сложно. Будь это кто другой, я бы уже головой дыру в стене пробил. Но это был Олег, с которым у нас очень неоднозначные отношения. Мы не друзья, не любовники. Он при всяком удобном случае тискает меня, а вчера вот я понял, что он хочет по-настоящему.

А что же я? Что я чувствую к этому парню? Чуть не перелетел через бордюр. Как-то я об этом не задумывался. Ведь я испытываю к Олегу определенную симпатию, раз позволяю ему делать все это. Вот же!

— Что у тебя с лицом? — спросил меня Женька, когда мы столкнулись с ним в дверях аудитории — сейчас должна была быть практика по философии.

— А что с ним?

— Ты как будто фантом увидел или ДТП в душе.

— Если бы я увидел последнее, то завтрак покинул бы мой желудок тем же путем, каким он туда попал. А что, сильно заметно?

— Ага. Но вот сейчас уже лучше, хоть нормальный цвет лица вернулся. Слушай, у меня к тебе просьба: пожалуйста, пересядь сейчас на другое место. Ну прошу… — сделал Леонов умоляющее лицо.

— Так, а с каких пор ты спрашиваешь разрешения? Обычно я прихожу, а Катя уже сидит на моем стуле, — хотя сейчас-то зачем, ведь практики у нас не совместные.

— А… Ну… Это не Катя.

— А кто? — в недоумении переспросил я, заходя в кабинет. Но как только я глянул на нашу парту, то вопрос отпал сам собой. На моем месте сидела Лера, которая тут же приветливо помахала нам ручкой.

— Ну как, договорились? — Женек ухватил меня за локоть.

— Э-э… Ладно, — такого поворота я, конечно, не ожидал. Нет, конечно, они уже были в одной паре на физике во время последней лабораторки. Но хотите сказать, что и с философией у Бартович проблемы и нужна помощь Леонова?

— Спасибо, с меня все что угодно, — хлопнул меня по плечу Леонов и устремился к своему обычному месту.

А я, получается, теперь должен сесть рядом с Олегом, который не поднимал глаз от учебника. Денис еще не пришел. Я тяжело вздохнул и поплелся к последней парте второго ряда.

— Доброе утро, — осторожно поздоровался я, садясь на стул.

— Доброе, — не смотря на меня, ответил Релинский.

— Как ты?

— Хорошо. А ты?

— Нормально.

— Вот и отлично.

— Ага.

Так, стоп, а этот тоже, что ли, на меня обижается? Да что же они все такие обидчивые! Проще надо быть. Прозвенел звонок, с которым в кабинете появились и Душечка, и Денис, и все остальные. После приветствия все быстро сели на свои места и приготовились к паре. Кроме меня, конечно.

Я придвинулся к Олегу и шепотом спросил:

— Ты чего? Что с тобой?

— Ничего.

— Слушай, Олег, давай серьезно. Я не понимаю, почему ты сердишься?

— Сержусь? — вскинул голову Релинский. — Сержусь?! Да ты умотал куда-то поздно ночью в чужом районе, где шатается невесть кто! Тебя там могли отыметь в ближайшем переулке.

— Да почему у тебя мысли только в одну сторону движутся?! Извращенец хренов.

— Ты-то больно сопротивлялся.

— Да я такой шок пережил, чуть сознания не лишился!

Олег ничего на это не ответил. Но подумал: «Не знаю, волновался я или нет. Все могло произойти. Его бегство — это неприятный осадок, ничего не скажешь. Но то, что между нами вчера произошло, — огромный шаг вперед. И то, что он этого не отрицает. Конечно, мы могли пойти вчера до конца, но и правда, это было бы лишним».

Я почувствовал чей-то пристальный взгляд. Слегка скосив глаза, увидел, что Ветров смотрит в нашу сторону.

— Кстати, а что у Леры с Женей? — спросил я у Релинского, отворачиваясь от Дениса.

— Откуда я знаю? Спроси у своего друга.

— А вы с Лерой разве не друзья?

— Ну… Не особо.

— Но ведь ты здесь из-за нее?

— С чего взял? Ну, она, конечно, позвала меня с собой. Мне просто стало интересно, — как я и догадывался, Релинского привело сюда любопытство и вечный поиск нового. Кто бы сомневался.

— А зачем это понадобилось Лере?

— Ей просто нравится находиться среди людей, — как бы нехотя объяснил Олег. — Можно даже сказать, что это ей необходимо. Но о большем меня не спрашивай, это не мое дело.

— Понимаю, хорошо.

Как же много я узнаю в последнее время о своих знакомых. Интересно, если бы я не получил таинственным образом дар Слышащего, произошло бы это?

— А? Что? — переспросил я у Олега, отвлекшись и не услышав, что он мне говорит.

— Говорю, пошли в воскресенье прогуляемся, посидим? Только в этот раз вдвоем.

— Зачем? — очевидно тупил я.

— Сам догадаешься или тебе объяснить?

Почему его рука на моем колене? Давно, опять же. К лицу снова прилил жар. Что же происходит между нами с Олегом? Это все, о чем я мог думать в течение дня.

Даже Душечка заметила мою отрешенность.

— Кажется, наш Витенька уже подхватил весенний синдром юности, — пошутила она, и весь поток прыснул в кулаки. — Надеюсь, что любовь не помешает вам сдавать экзамен по моему предмету.

Любовь? Как же понять, что любовь, а что нет? Я вот считал, что люблю Вику, но потом понял, что это был самообман. И Релинский раскрыл мне на это глаза. А вот что же я испытываю к нему самому? Уважение, дружеские чувства, симпатию, любовь?

Мне приятно находиться рядом с ним, но это непонятное чувство тревоги в душе…

В столовой я услышал мысли Юли, которая сидела рядом со мной: «Неужели Витя с Денисом поссорились? Я такого еще не припомню, они же почти всегда вместе, даже после споров. Видимо, на этот раз что-то серьезное. Может, это из-за девушки? Да нет, вряд ли. Но они даже не разговаривают друг с другом, сидят и смотрят в разные стороны. Просто игнорируют друг друга, как будто они незнакомы. Но если я спрошу, мне сразу ответят, что это не мое дело. Вот придурки, пусть сами разбираются!»

Даже она заметила. Но придурок здесь только один, и раз он не понимает этого, то это не мои проблемы.

После пар Олег предложил довезти меня до дома. Тут ехать всего ничего, но я согласился. Отчасти оттого, что не хотел случайно столкнуться с Ветровым. У себя в мыслях Релинский, казалось, радовался, что мы с Денисом не общаемся. Что с этими людьми? Какие-то они оба странные. Что одному другой не нравится, что второму. Детский сад какой-то.

Когда мы подъехали к моему подъезду, я увидел знакомый красный автомобиль. Я чуть наклонил голову вправо, чтобы рассмотреть номер и убедиться, что не ошибся. И именно в этот самый момент Олег положил руки на мое колено и потянулся ко мне. Его губы скользнули по моей щеке. Я повернулся, широко раскрыв глаза. Автомобиль молниеносно вылетел из моей головы.

Я вскинул руки в защитном жесте. Олег уткнулся губами в мои ладони, потом перехватил запястья и поцеловал их.

Заниматься сексом в машине немного неудобно, зато какие ощущения…

— Идиот! — вскричал я, вырывая руки. — А если кто увидит?! Все, пока, до завтра.

Я судорожно распахнул дверь и вывалился из машины. Бросив взгляд назад и махнув рукой на прощание, я кинулся к своему подъезду. Вот озабоченный. Не я, конечно, а Олег.

Да, точно, автомобиль Виталия, отметил я, пробегая мимо. Поднявшись наверх, я уже поднес палец к кнопке звонка… Но потом положил ладонь на дверную ручку — дверь оказалась открыта. Я вошел в квартиру незамеченным. Из зала доносились голоса. Это явно были мама, Сергей и мой новый знакомый. А почему родители не на работе? А, точно, им же сегодня отгул дали, они только с дачи приехали. Я подошел к двери в гостиную и прислушался.

— И зачем ты приехал спустя столько лет? Только не говори, что соскучился. Ты что, пил?

— Да ладно тебе, Полин, я просто здесь проездом. Вот решил проведать вас.

— Заехал? Проведал? Молодец, теперь можешь спокойно валить.

— Хех, Поля, никогда не видел тебя такой. Ты изменилась.

— Вот спасибо тебе. Что ты успел наговорить Вите?

— Ничего, я же не дурак.

— Сомневаюсь. Еще бы ты ему все рассказал.

— Сережа, заступись за меня, — со смешинкой в голосе обратился мужчина к молчащему отчиму.

— А? Я? — раздался отрешенный голос Сергея.

— Только не говори, что не скучал по мне.

— Давайте закончим этот цирк, — резко вставила мама. — Уезжай, пока Витя не вернулся. Можешь не волноваться, у нас все просто замечательно.

— Я вижу. Я знаю. Просто… С тех пор как мама умерла, у меня никого, кроме вас, не осталось. Хотя я понимаю, братиш, что родственник из меня так себе…

От изумления я запутался в собственных ногах и грохнулся на пол, не найдя, за что бы можно было ухватиться. Все трое разом повернули ко мне головы. М-да, ниндзя скрытой листвы из меня никакой. Я знал, что у Сережи несколько лет назад умерла мама, и родители даже уезжали на похороны, оставив меня у Ветровых. А теперь выясняется, что все это время у него был брат, о котором в нашей семье ни разу не упоминалось. Что же такого натворил Виталий, за что его невзлюбила мама, да и сам Сережа не знает, как себя с ним вести?

— Витя! — первая пришла в себя мама. — А мы не слышали, что ты зашел. Ты кушать хочешь? А это Виталий, вы же с ним знакомы? Но он уже уходит. Вали отсюда, пока я сама тебя на лестничную площадку не выкинула. Зачем ты приехал бередить старые раны?

— Да, привет, Виктор. Рад, что у тебя все хорошо, — Виталий незаметно подмигнул. — Я не буду ничего говорить Полине, чего зря сотрясать воздух? Да-да, мне уже пора. Счастлив был повидаться. Прощайте. И все же он похож…

— Зря я тебе все это наговорил, перед тем как сбежать, — услышал я мысли Сережи. — Что-то в тебе изменилось с тех пор, как я видел тебя в последний раз на поминках мамы. Твой огонь в глазах, который так ярко блестел в молодости, уже бесследно погас. И мне даже жалко тебя, но уже ничего не исправишь. Вот только порой я смотрю на Витю, вижу в нем твое отражение, и сердце просто сжимается…

Виталий прошел мимо меня, направляясь к двери. Родители стояли молча.

— Нет, хватит. Я должен знать, — я и сам не узнал свой голос. — Кажется, я уже знаю и все же хочу услышать это сейчас. От вас.

Опять тишина. Виталий замер у дверей, вопросительно глядя на маму и Сережу. Отчим же, в свою очередь, выжидающе смотрел на маму. А у мамы в голове боролись противоречивые чувства. Наконец она тяжко вздохнула, и глаза ее загорелись решимостью.

— Что ж… Ладно, — произнесла она. — Познакомься, Витя. Котов Виталий. Твой отец.

Не успел я оценить, насколько все сейчас напоминает отсылку на сцену из «Звездных войн», как тишина треснула, наполняясь звуками и образами. Как тогда, у кабинета декана, я увидел воспоминания, только еще ярче и насыщеннее… Образы из памяти двух близких мне людей складывались в единое целое.

На дворе была весна, и мальчишки подбирали на струнах аккорды к песням. Машка пришла в институт с новой прической, накрученная как молодой барашек. Эх, да это все зависть, мне-то и завивать нечего.

— Привет, Полина-малина, — поздоровалась подруга, бодро жуя жевательную резинку и потряхивая завивкой. — Ну как, классно?

— Шикарно, — подтвердила я, украдкой вздохнув.

— Вот и Колька тоже оценил. Кстати, у него день рождения скоро. Предки предоставили свою дачу. Давай с нами.

— Я не знаю, может быть.

— Да ладно тебе, Виталик, кстати, тоже пойдет, — многозначительно посмотрела на меня Маня.

— И что? — смутилась я.

— Ой-ей-ей, мне-то не заливай, все ясно с тобой. Давай, не парься, познакомишься с ним.

— Да ну тебя, — отмахнулась я, а потом вновь вздохнула. — Далась я ему.

— Слышь, — поближе подвинулась ко мне Маша, шепча на ухо. — Говорят, что у него с Лидой не склеилось, так что… Все в твоих руках. Ну че, пойдешь?

— Пойду, — решительно кивнула я, понимая, что от Машки уж точно ничего не скрыть.

Да и скрывать-то особенно нечего. Котов был звездой не только юрфака, но и всего института. Высокий блондин с голубыми глазами словно сошел с картинки. И стоило ему взять в руки гитару, так можно было растекаться от восторга. В общем, неудивительно, что по нему сохло пол-института. И я тоже угодила в их число. У меня сердце начинало биться чаще, как только видела его в институтских коридорах. От улыбки так вообще ноги подкашивались. Я никогда не чувствовала ничего подобного.

Как только на дачу въехала его красная девятка, у меня сердце в пятки ушло.

— Ты куда? — схватила меня за локоть Маша, видя, что я готова сделать ноги.

— Я еще огурчики не дорезала…

— Дура, снимай фартук, поправь прическу!

Я вздохнула, закинула передник куда подальше и присоединилась к всеобщему веселью. Праздник стремительно набирал обороты, и часть ребят даже умудрились залезть на крышу дачного домика. Особенно меня смущало поведение Лиды, которая довольно опасно танцевала у самого края. Я поднялась наверх, намереваясь аккуратно спустить девушку на землю.

— Отвали! — Лида махнула ручкой с острыми красными ногтями и потеряла равновесие, покачнувшись на каблуках. Я среагировала очень быстро, ухватив ее за плечи и дернув обратно. Но удержаться сама не смогла и полетела вниз.

Не знаю, что бы случилось, если бы я свалилась прямо в кусты, росшие под стенами дома. Но падения не произошло, потому что за талию меня подхватили сильные руки и затащили обратно.

— Все, больше на крышу я ни ногой!

— Ну, тогда давай спускаться, — раздался веселый голос у меня над ухом. Ой, я сказала это вслух?

Я обернулась и чуть не спрыгнула с крыши сама. Передо мной стоял Виталий. Вот так все и началось, как в самом романтичном кино и в моих самых смелых мечтах. Виталий всегда был в центре событий, и я стремилась быть там вместе с ним. Вокруг него постоянно были друзья и поклонницы. Последние меня терпеть не могли и не упускали возможность как-то меня поддеть. Но я не обращала на это внимания. Ведь именно меня Виталик представил своей семье.

Виталий с братом и мамой жили недалеко от нашего общежития. Я видела Сережу и раньше, на совместных лекциях, и, так как у ребят были разные фамилии, не подозревала, что они с Витей братья — выяснилось, сводные. Тетя Марина же оказалась замечательной женщиной. Она говорила, что я не похожа на бывших девушек Виталия, и даже шепнула мне как-то, что очень надеется увидеть меня в роли невесты своего сына. Сергуня тоже признался, что будет очень рад, если я стану частью их семьи. Но вот сам Виталик никогда об этом не заговаривал.

И тут я узнала, что беременна. Это было совершенно неожиданно. Как только я рассказала об этом Виталию, он побледнел, а затем начал убеждать, что все будет хорошо, что он может финансово помочь мне с этим, найти хорошего врача. А я сидела и просто ничего не понимала, не верила своим ушам. Меня словно пыльным мешком по голове ударили. Но чего же я ожидала, что он в ту же минуту позовет меня замуж? В любом случае холод в его голосе разбил мою душу на куски.

Я не выдержала и сорвалась. Тогда и он наорал на меня. Говорил, что он совсем не готов так рано стать отцом, что у него еще вся жизнь впереди. А также что еще никогда не встречал такой клуши, как я. Называл меня строптивой дурой и идиоткой. А потом выпалил, что это может быть вообще не его ребенок. Я задохнулась от гнева и обиды.

После этого Виталий не звонил, не передавал записок, не искал встречи. Я просто целыми днями не выходила из общежития. Ничего больше не хотелось. Есть меня заставляла Маша, но я все равно не чувствовала вкуса еды. Она старалась меня растормошить, говорила, что ничего страшного в расставании с парнем нет, что у меня еще будут табуны таких. А Виталий всегда был козлом и бабником, и вообще он мне не пара.

Но еще один человек поддерживал меня. Сергей. В самые тяжелые моменты он был рядом, разговаривал со мной, пытался вывести на улицу. Словами не описать мою благодарность. И в то же время неловкость, ведь это был его брат. Однажды я не выдержала, у меня случилась истерика, и я рассказала парню обо всем. И о том, что жду ребенка от Виталия, и об учебе, и о том, что осталась совершенно одна. Весь вечер рыдала у него на плече. И помню, что, перед тем как заснуть, мы долго целовались. Он что-то говорил, но я не слышала. Я окончательно запуталась в себе. На следующее утро я собрала вещи, отправилась на вокзал и купила билет на поезд. И уехала, никому ничего не сказав.

Как долго можно безответно любить человека? Я понятия не имел. Полина училась на моем потоке, всегда сидела в первых рядах на совместных лекциях. Не помню, когда начал выделять ее среди других девушек. Может, это произошло в конце первого курса, а может, чуть позже. Или эти чувства появились с самого первого взгляда?

Все же я оказался большим неудачником в любви — девушка, которая мне нравилась, начала встречаться с моим братом. Она была рядом, разговаривала со мной, улыбалась, но у меня не было возможности рассказать о своих чувствах. Не мог себе этого позволить.

В то же время братец стал чаще пропадать из дома, а Полина проводила время у нас, дожидаясь его возвращения. Как же я ненавидел его в эти минуты. Однажды мама намекнула, что было бы неплохо, если бы Полина и Виталий поженились. Я чуть не подавился карамелью, но, увидев смущение и надежду на лице девушки, поддержал эту идею. А что же будет, если такое и вправду случится? Нет, я не смогу этого видеть.

Надежды моей матери не сбылись — в один день Полина с Виталием расстались, и брат словом не обмолвился о причине. После этого я перестал видеть Полину даже в институте и с каждым днем все больше переживал о ее исчезновении, пока не решился расспросить ее соседку по комнате. Наконец, узнав правду, я бросился к Полине… Она была словно сама не своя: смотрела на мир пустыми глазами, отказывалась есть, выходить на улицу, забросила учебу. С того дня я просто старался быть рядом и помогать, как только мог. И в какой-то момент ее эмоции вырвались наружу. Она долго плакала, а потом рассказала, что беременна от Виталия. У меня словно почву из-под ног выбили. Если бы не состояние девушки, то я бы отправился к брату, врезал бы ему со всей силы, а потом притащил бы сюда. Но я остался. А Полина все никак не могла успокоиться. И даже сейчас, в грязном халате, со спутанными волосами и красными от слез глазами, она была красивой. И я любил ее больше всего на свете.

Я упустил тот момент, когда мы начали целоваться. Я что-то успокаивающе бормотал ей, и она наконец заснула. А на следующее утро Полина исчезла. Полки оказались пусты, и ее подруги тоже не знали, куда она делась. Я чуть ли не бился головой о стены и медленно сходил с ума.

Он спал и мило пускал пузырьки во сне. Я положила голову на край кроватки и долго смотрела на него. Мой сыночек. Витя. Ему чуть больше полугодика, и он еще совсем маленький. Мое счастье.

Рана на моем сердце постепенно затягивалась, но, возможно, она никогда до конца не зарастет. И дело не в прошедшей любви, а в предательстве и обмане. Обманывала я сама себя. А еще я все чаще винила себя в своем эгоистичном поступке по отношению к Сергею. Я так и не решилась позвонить ему или написать, объяснить, почему тогда сбежала. Потому что испугалась нахлынувших чувств. Испугалась новых страданий и разочарований. Но все равно об этом жалею. Не проходит и дня, чтобы я хоть на мгновение о нем не вспомнила. Я дотронулась до светлого пушка на лобике моего мальчика. А в нем есть что-то и от Сергея, например эти щечки…

Внезапно во дворе раздались громкие гудки автомобиля. Я вздрогнула, Витя проснулся и коротко захныкал. А вот этот сигналящий идиот успокаиваться не хотел. Я встала и, держа сына на руках, подошла к распахнутому окну. Квартира родителей находилась на первом этаже.

— Можно потише, у меня ребенок спит! — гаркнула я, прижимая к себе малыша. Кажется, материнство открыло во мне новую уверенность.

Гудки, доносящиеся от белой восьмерки, стихли. Я уже собиралась уложить Витю снова, но вросла в пол, приоткрыв рот от удивления. Дверца белой машины распахнулась, и из нее вышел Сергей. Я несколько раз моргнула, стараясь прогнать видение, но Сергуня никуда не исчезал. Больше ни на день.

Пусть я поняла настоящие чувства так поздно, мне дали второй шанс. Любовь всегда была рядом со мной, а я этого не замечала. Не та любовь, которая заставляет пылать, постепенно сгорая до маленького тлеющего уголька. Это яркая свеча, дающая надежду, горящая в темноте…

— Я гналась за какими-то призрачными мечтами и ощущениями, а то, что мне нужно, всегда было рядом, — задумчиво пробормотала мама, а потом посмотрела на меня влажными глазами. У меня тоже комок застрял в горле от увиденного. Что ж, значит, я все же Виктор Витальевич… И отцовская фамилия в итоге мне все равно досталась.

— Я не жду, что ты простишь меня, Полина. И Витя, — мой новоявленный родитель прервал затянувшееся молчание. — Я сам себя не простил бы. И жизнь наказала меня по-своему. Не думал, что буду так упорно добиваться этой встречи, но, скорее всего, у меня больше не будет шанса увидеться. На следующей неделе уезжаю жить в другую страну и возвращаться не планирую. Хотел закрыть все… Все свои дела, в общем.

Прощание с Виталием вышло довольно скомканным. Или мне просто сложно соображалось от новостей. Все это время найти моего отца было так легко. Сложно воспринимать его как родственника, но даже так… Не буду врать, хотелось хоть раз в жизни увидеть, от кого я появился на свет.

Пока я находил в себе силы соображать, мужчина обулся и открыл входную дверь. Эхом по подъезду раздавались его шаги. Я обернулся к родителям. Мама кивнула, поняв меня без слов, и я бросился вслед Виталию.

— Подождите, — нагнал я его уже у машины.

— Что? А, Витя, — обернулся мой биологический отец. Теперь если присмотреться, то в нем действительно узнавались мои черты. Ой, то есть во мне — его.

— Я хотел сказать… Берегите себя, — неловко пробормотал я, слова подбирались с трудом. Что-то в этой истории не давало покоя. Наверное, потому что я понял, что история про переезд за границу — ложь.

— Спасибо, — улыбнулся Виталий. — Надеюсь, у тебя все будет хорошо, приятель.

— Удачи вам.

Удача… Скорее всего, больше и не повернется ко мне лицом, слишком я ее разочаровал. Хех, кто бы подумал, что все, что я оставляю после себя, — это ребенок, получившийся по юношеской глупости… Дерьмовые таблетки я пью, толку ноль. Все эти мысли тошные никуда не деваются. От коньяка и то больше пользы.

То, что я смог услышать до того, как Виталий скрылся в автомобиле, дало мне окончательно понять — он действительно приезжал проститься. Навсегда. При этом не собираясь давить на жалость и отпускать грехи, сетуя на свой диагноз. Неужели правда хотел только увидеться в последний раз? Значит, все-таки вспоминал нас с мамой. Смог бы я его простить, глядя в глаза, от всего сердца? Нет, не чувствую необходимости этого делать. Прощать его должна мама, а я… Когда смотрю на Виталия, то вижу только чужого человека. В конце концов, у меня все это время был самый классный отец на свете — Сережа. Позже обязательно поговорю с родителями на этот счет, пусть знают, как искренне я рад, что мы с Сергеем еще и кровные родственники. Только подслушанную тайну Виталия оставлю при себе.

Произойди это все хотя бы пару недель назад, я бы точно свихнулся. А теперь меня, наверное, уже ничем не удивишь, разве что с неба действительно будут падать голубые мамонты… Вечерело. Поскорее бы заглушить обеспокоенные мысли учебой, играми или вкусной едой на ужин.

«Вчера я встречался со своим биологическим отцом!» — так мне и хотелось на лету выпалить Ветрову, когда я увидел его в коридоре вуза. Но потом вспомнил, что мы поссорились, и прошел мимо. Ну вот, в моей жизни такое происходит, а рассказать некому. Это уже порядком надоело, висит на шее, как тяжелый валун. Но не все же мне выкладывать Дэну, много чести. С другой стороны, желания поделиться с Олегом тоже нет. Уж ему-то это вряд ли интересно…

Сегодня опять сидел вместе с ним за одной партой, потому что странная парочка — Женя и Лера — снова оккупировала мое место. Вот же прохвост этот Леонов, не успел с Катей все свои дела решить, как уже кружит голову другой девушке. В столовой я успел перехватить Женю и расспросить его.

— Ну, мы с Лерой на лабораторке по физике так разговорились, а потом еще переписывались по поводу домашки… И не только. На выходных я уже позвал ее в кино и рестик. Вот, собственно, и все.

— Оу, понятно. А как же Катя?

— А, Катя… Это же вчерашний день, не стоит на нем останавливаться, надо идти дальше и покорять новые высоты! Шанс «пообщаться», — на этом слове Женя пошло подмигнул, — с такой девушкой не каждому же выпадает. Глупо упускать.

Конечно, в этом весь Леонов. Раньше меня не особо заботили его романы, но теперь это немного другое. Лера очень помогла мне, да и общаемся с ней мы неплохо… Смутным шепотком до меня донеслись мысли Бартович, когда я проходил мимо.

Он очень клевый, мне давно такие не встречались. Может, у меня есть хоть маленький шанс? Но все равно я очень боюсь, что он узнает…

Интересно, узнает что? Что Лера ходила к психотерапевту? Или то, что у нее было с этим психотерапевтом? Так, Котов, хватит лезть в чужую жизнь! А я виноват, что ли? Это все мой новый, хотя нет, уже такой приевшийся дар. Благодаря ему я могу написать личное дело почти каждого одногруппника. Я уже привык к чужим словам в моей голове. Но смогу ли так прожить всю свою жизнь? Есть ли у этой способности срок годности? Если бы я только мог еще разок поболтать с Маркизом… Но его теперь днем с огнем не сыщешь.

Вечером дома меня ожидал очередной сюрприз. Начать хотя бы с того, что я едва не расшиб лоб, перелетев через чемодан, стоящий в коридоре. Пока я вспоминал всех нехороших людей, из комнаты выбежала маман, держа в руках охапку вещей.

— Ой, Витенька, ты не ушибся? Сергей, и кто поставил этот чемодан сюда? Александр Сергеевич?

— Нет, Алексей Николаевич, — донесся из ванной голос отчима.

— Что такое? — спросил я, потирая ушибленную коленку. — Явка провалена, и мы срочно бежим из страны?

— Не паясничай. У нас внезапная радость! — торжественно заявила мама. — Нас с Сережей отправляют в совместную командировку. Завтра уже самолет.

— И насколько уезжаете? — я знал, что мама любит свои рабочие поездки.

— В этот раз надолго, конечно. На… на… — внезапно улыбка сползла с лица мамы. — На двенадцать дней… Ой. Какая же я идиотка. Но как же… твой день рождения. Прости нас, солнышко.

— Ничего страшного, — махнул рукой я, хотя, конечно, все складывалась довольно неожиданно. — Подумаешь, я и не особо люблю его отмечать. Все в порядке.

— Нет, нет, дорогой, прости нас, пожалуйста. Обещаю, что привезу самый лучший подарок! И не говори так, это же твой личный праздник, отпразднуй его с друзьями. Мы оставим тебе денег. И никаких «но», молодой человек! — погрозила пальцем родительница.

— Окей, босс, — отдал честь я.

— Только не пить, не курить, девочек легкого поведения не приводить.

— Вот ты меня обломала, ма. Ну как ты могла? И что же теперь делать?

— Очень смешно. Сереж, ты там скоро? Тебе джинсы упаковывать или ты в них поедешь?

С одной стороны, конечно, грустно от того, что родители не смогут поздравить меня лично. С ума сойти, мне будет девятнадцать уже через неделю. И когда я успел? Только что ведь учился ходить. Хотя до сих пор спотыкаюсь на ровном месте…

Весь вечер у нас прошел за собиранием багажа и раздачей особо ценных указаний. Родители и раньше уезжали на несколько дней, но это была неделя максимум. И мне пришлось пообещать кучу всего, начиная с обязательства не есть только дошираки и заканчивая клятвой не пускать домой незнакомых людей и возвращаться не позже одиннадцати. Наконец все утихомирились, чемоданы были собраны, документы и билеты уложены. Отъезд был запланирован на семь часов утра.

Проводив родителей в дорогу, я поспешил на лекцию. Уже оказавшись в аудитории, отправился на свое новое место, гордо проигнорировав Ветрова. Олег уже сидел за партой, и я успел кратко пересказать ему последние новости до звонка.

— Теперь планируешь устроить вечеринку на свою днюху? — спросил меня Олег. — Так, они… не разг…

— Не уверен, насколько мне этого хочется, — пожал плечами я, не понимая, почему до меня доносятся только такие обрывки.

— Не боишься один ночевать?

— А что, хочешь составить мне компанию? — без всякой задней мысли поинтересовался, и только потом до меня дошло, что я ляпнул.

— Не отка… бы… Я подумаю над твоим предложением, — усмехнулся парень, открывая учебник. — Кстати, я забронировал нам столик на воскресенье. Ты же помнишь?

— Да-да, помню, — ответил я. Такое забудешь. Какие бы я ни придумывал отговорки, но все это сильно смахивает на свидание.

Можно ли назвать нас парой? Вполне возможно. Но я все еще не понимаю, что именно испытываю к Релинскому. Он опять подвез меня до дома и на этот раз только легко укусил за ухо. И все равно я нервно дернулся. Хотел что-то спросить у него, но передумал и, попрощавшись, вышел из машины. А потом долго провожал автомобиль взглядом.

У подъезда мне пришлось остановиться — на лавочке сидела тетя Маша-Даша и горько плакала. Я просто не мог пройти мимо.

— Теть Аш, что случилось? — подошел я к пожилой женщине. Она подняла на меня заплаканные глаза.

— А, это ты, Витя, — шмыгая, пробормотала она. — Ти… Тимоша потерялся-а-а-а…

— Ну, ну, успокойтесь… Кто такой Тимоша? — неужели у женщины пропал внук?

— Ко-кот мой, Тимофей, — объяснила соседка. — Уже второй день его найти не могу. Все соседние дворы обошла, все оглядела, а его нигде нету-у-у.

— Ну, может, он гуляет где-нибудь, а потом вернется?

— Нет, раньше такого никогда не было. Он вечером всегда домой приходил. Тимошенька мой… Я ведь его еще котенком у мальчишек-хулиганов отобрала. Издевались над ним, ироды. А я его выходила, вырастила. Вот только все равно он инвалидом остался, немой он, совсем не мяукает. Поэтому и не отзывается-а-а, — вновь зашлась слезами тетя Маша-Даша.

— А как он выглядит? — я не мог смотреть на ее страдания.

— Черный такой, с белыми опалинами… Хвостика нету, а на левом ухе шрам. А что, Витенька, ты его видел?

— Нет… не видел. Но я попробую поискать, — неожиданно вырвалось у меня.

— Ой, Витя, мальчик мой. Золотое у тебя сердце, помоги, Христа ради, — чуть ли не бросилась мне на шею соседка.

А я и сам начал понимать, на что подписался. Но я чувствовал, что должен помочь этой женщине. И несчастному Тимофею, который и так натерпелся от жизни. Вечером я накинул толстовку и вышел из дома с четкой целью найти потерявшегося кота. И примерно знал, с чего следует начать.

У скамейки противоположного дома сидели две кошки: рыжая и трехцветная. Уже подходя к ним, я услышал обрывки их разговора.

— Огромный сенбернар…

— И что только люди…

— Извините, — я сел на лавку, огляделся и полушепотом обратился к кошкам, — вы случайно не видели черно-белого кота без хвоста?

— Неужели Тимофей…

— Я слышала… — кошки словно продолжали разговаривать между собой.

— Ну пожалуйста, помогите, — чуть ли не взмолился я. — Это же ради его блага. Он же тоже кот, в конце концов.

— Ты… тот самый смертный… сильный… до полнолуния два дня… успеешь? — наконец рыжая повернулась ко мне.

Лишь путем догадок я понял ее фразу. До полнолуния два дня! Как я мог об этом забыть? Ведь Маркиз говорил, что к полнолунию мои способности будут уменьшаться, а я даже не догадался посмотреть лунный календарь. Еще и над Зеленкой подшучивал, а ведь стоило хотя бы на растущую луну обратить внимание. Два дня… значит, полнолуние будет в воскресенье. Вот почему чужие мысли, в том числе и кошачьи, доходят только отрывками. И успею ли я найти Тимошу, пока могу хоть чуть-чуть слышать его?

— Должен успеть, — решительно кивнул я. — Прошу, вы можете мне помочь?

— На улице Красильникова… — донеслось от трехцветной. — Белая… Золотце… спроси…

— Вы хотите сказать, что белая кошка по кличке Золотце может знать, где находится Тимофей?

Кошки слегка кивнули, а в следующую секунду вновь забыли про меня, возвращаясь к своей беседе. Я поблагодарил их и поспешил к улице Красильникова, благо она была совсем рядом. Эту кошку я искал и звал минут пятнадцать. И, уже выдохшись, заметил ее на заборе. Вот же противная, слышала, что я ее зову, и даже поленилась откликнуться. Кроме того, Золотце оказалась весьма жадной и забесплатно говорить со мной не собиралась. Пришлось идти в ближайший магазин и покупать ей пакетик кошачьего корма.

— Открывай, — махнула хвостом она, пожирая глазами угощение.

— Ну уж нет, — убрал я его за спину. — Сначала расскажи, как давно ты видела Тимофея?

Кошка недовольно фыркнула и задумалась. Но алчность, горящая в ее голубых глазах, победила.

— В конце прошлого… навещал… опять отшила… не видела. Эй! Куда?

— Раз ты не знаешь ничего, что мне поможет, то и кормить тебя просто так я не собираюсь.

— Стой! Клянусь… здесь не проходил, ищи в… стороне. Я бы учуяла… Через двор… Анатоль видел. Узнаешь… толстяк…

— Что ж, — вздохнул я, открывая пакетик с влажным кормом. — Поверю тебе на слово. Но если обманула, то найду и отдам на пирожки!

Оставив Золотце наслаждаться трапезой, я вернулся в свой двор, а затем направился в противоположную сторону в поисках Анатоля. Раньше я не обращал внимания, как много у нас во дворах кошек. Или они стали появляться тут только в последнее время? Спустя время я действительно обнаружил одного здоровенного котяру, развалившегося прямо в детской песочнице. Он сонно моргал маленькими глазками, но стоило мне сесть на край песочницы, сразу широко распахнул их и уставился на меня.

— Я знать, кто ты… Слышащий есть, да?

— Угу, — признался я.

— Знать, кого ты искать… Тут нет. Уйти к саду детей, — этот кот разговаривал как-то странно, с акцентом. Так, к саду детей?

— К детскому саду, что ли? — переспросил я у иностранца. — Но ведь он через три двора отсюда.

— Знать… Искать Золотце подарок… чтобы любить… Искать его там, Слышащий.

Наконец у меня появилась зацепка. Поблагодарив толстяка, я было бросился к детсаду, но притормозил. Это редкий шанс, ведь кот не игнорирует меня и ничего не требует, а ведет себя вполне достойно. К тому же он достаточно умен.

— Скажите, пожалуйста, — тихо, оглядываясь по сторонам, вновь обратился я к коту, — вы случайно не знаете, как долго я буду… ну, как долго действует эта способность? То есть, я хочу сказать, не может же это продолжаться всю мою жизнь?

Толстяк вопросительно посмотрел на меня. Наконец он, видимо, осмыслил, что я имел в виду. Но вот не совсем понимал, что ответить.

— Я плохо постигать… не каждый… спросить у той, кто дать тебе его.

— Но ведь я даже ее не знаю… Постой, ты знаешь, где ее можно найти?

— Нет, я не знакомиться с Идой лично. То здесь… там… Извини, не мочь помочь, Слышащий…

— Ладно, ничего страшного, — успокоил я его, но моя надежда самому хоть что-то постичь лопнула как мыльный пузырь. — Спасибо еще раз. До свидания.

Какая-то проходящая мимо почтенная бабушка подозрительно уставилась на меня. Конечно, не каждый день видишь, как кто-то на полном серьезе беседует с котом. Так что я поспешил уйти из этого двора, пока меня не сочли наркоманом каким-нибудь. Бредя к детскому саду, я периодически звал Тимошу. Но все равно, как бы ни старался, уловить нужную кошачью мысль у меня не получалось. Так я и добрался до конечного пункта: на меня сразу напала ностальгия, ведь именно в этот сад я ходил, когда был ребенком. Жизнь тогда была легка и беззаботна. А теперь…

— Тимофей! — отчаянно громко крикнул я, уже теряя надежду. И тут он откликнулся. А точнее, в моей голове зашуршало слабое: «Я здесь…»

И доносилось оно из маленького решетчатого окошечка у фундамента дома. Которое, как было понятно, ведет в подвал — внутри было темно, хоть глаз выколи. Я позвал кота по имени, и он откликнулся. Что-то в тоне его голоса мне не понравилось. Надо поспешить и как-то вытащить его оттуда… Я бросился к подъезду, на мое счастье там не стояло домофона. Зайдя внутрь, я тут же нашел дверь под лестницей. На удивление она оказалась заперта только на проволочку и опечатана бумажной лентой, но ручку как будто заклинило. Пришлось несколько раз с силой дернуть ее, прежде чем дверь распахнулась.

Внутри было очень темно, у меня возникло ощущение, что я спускаюсь в преисподнюю. Но я быстро отогнал эти мысли, достал телефон и включил фонарик. Потолок оказался довольно низким — до него можно было дотянуться рукой, — помещение было душным, тут пахло сыростью и словно чем-то тухлым. Прямо за дверью через два-три шага находилась стена, и в стороны уходил узкий коридор. Я свернул вправо и, пройдя недалеко, попал в небольшую комнату с сырыми стенами. Через решетчатое окошко сюда пробивался слабый сероватый свет.

В следующей комнате я увидел на полу пушистый сверток. Кот лежал, вытянув лапы, и не шевелился. Я бросился к нему и положил руку на грязную шерсть. Кот был теплый, но дышал с трудом. Мысли его были очень неясные и слабые. Я подхватил кота на руки, прижал к себе и помчался обратно по коридору. И только сейчас заметил, что ручка двери с этой стороны выломана. А она захлопнулась, и ее снова заклинило! Я несколько раз с силой пнул деревяшку, но тщетно: дверь не поддавалась. Кот мерно сопел на моих руках. Выглядел он совсем неважно, возможно, он подхватил какую-то болезнь.

Тогда я вернулся в подвал, приподнялся на цыпочки, стараясь выглянуть в окошко. И несколько раз громко позвал на помощь. И еще раз — так, что даже Тимофей в моих руках нервно вздрогнул. Но никто не отзывался. А потом я чуть не хлопнул себя по лбу, вытащил из кармана телефон и открыл пункт «Контакты». Так, кому звонить? Родители в отпуске. Денис? Я закусил губу, когда вспомнил, что мы с ним уже третий день не разговариваем. Может, тогда Женя?

Приятный женский голос ответил: «Ваш номер заблокирован за не…» Я чуть не швырнул аппарат об пол, со стоном сползая по стене. Ну почему у меня все не как у людей?! Стоит попытаться сделать что-то хорошее, как я влипаю в неприятности. Хотелось как лучше, а получилось…

Все будет хорошо.

Остается надеяться только на это. И на то, что у кошек действительно девять жизней.

Да, это так.

Ну вот, значит, мне повезет хоть в одной. Но, видимо, и у котов бывают проблемы. Например, безответная любовь к породистой кошке.

Все равно…

Любить породистых — такой геморрой. И еще непонятно, что им от тебя нужно, что ты им можешь дать. Это как у нас с Олегом: вроде мы с ним совсем разные, а что-то я к нему испытываю. А вот понять то, что он чувствует, мне не даст ни одна способность.

Потому что это надо понимать… не разумом, а сердцем…

Я посмотрел на тяжело дышащего кота. Интересно, сколько ему лет? Выглядит совсем как котенок, но эта его мысль наверняка говорит о большом опыте.

Что ж, никто не знает, что я здесь. Мое отсутствие заметят только завтра на парах — и то подумают, что прогуливаю. Мои родители далеко отсюда, мобильник заблокирован. Все просто зашибись. Я всего лишь обычный студент с паранормальными способностями. Возможно, к тому же еще и гей.

Где-то в глубине подвала раздавался звук капающей воды, Тимофей мерно сопел, его живот медленно вздымался. Я впал в состояние полудремы, желая просто забыться. Время текло как-то странно, и я не мог сказать точно: уже стемнело, наступило утро или прошел всего час. Знаю, что меня рано или поздно найдут. Завтра люди пойдут на работу, и я обязательно постараюсь привлечь хоть чье-то внимание. Но вот провести ночь в этом подвале — так себе удовольствие.

А время все идет и идет. Одна мысль сменяла другую, и в какой-то момент я подумал о Денисе. Как же глупо и неправильно все с ним получилось. Мы два упертых идиота, каждый из которых не хочет делать первый шаг. Ну, Ветров все же более наглый, ведь это он спровоцировал ссору на пустом месте. Считает, что Олег меня только использует. Ведь это бред. Релинский мой друг. Но и Дэн тоже… Я опять запутался. Но ведь никто не заставляет меня выбирать между Денисом и Олегом? У этих парней нет ничего общего. И почему я знаком с этими людьми?

Денис, Денис… Что сильнее: моя гордость или желание быть твоим другом? Ведь если первое, то это почти конец нашей дружбы, а если второе… То я прибегу мириться через неделю. И знаешь почему? Потому что мне тебя реально не хватает. Не хватает твоей идиотской улыбки и дурацких шуточек. Ты такой человек, что тебя не заменит ни Женек, ни Олег. Ты мне не просто друг, ты мой лучший друг. С таким не страшно ни в огонь, ни в воду, ни по темной улице в поздний час. Но ты сейчас далеко, и, скорее всего, тебе на меня плевать. А я вот сижу и мысленно разговариваю с тобой.

Я вздохнул и прикрыл глаза. Сквозь забытье послышался чей-то голос, звавший меня. И он был все громче и настойчивее. Я издал смешок, поражаясь правдоподобности галлюцинации.

Ну где же ты, Котов?

Это эхом отдалось в моей голове, и я очнулся. А потом резко вскочил, чуть не уронив Тимофея, но вовремя подхватив его под пузо. Или это был глюк, или действительно чья-то отчаянная мысль. Быть такого не может, чтобы меня кто-то искал в такой час. Определенно, показалось. Но если существует хоть один шанс из миллиона…

Я подскочил к решетчатому окошечку и, собрав остатки сил, выпалил:

— Я здесь! В подвале!

И почти охрип. Повисла тишина.

Какой же я дурак, все это мне просто померещилось. Все сидят по домам и смотрят какое-нибудь пятничное вечернее шоу. Я уже опять опустился было на затекшие ноги, как вдруг в тишине расслышал новый звук. Молясь, чтобы это не было ошибкой, я вновь вскочил и поспешил на этот шум. Не успел пройти весь коридорчик, как дверь чуть не слетела с петель и в проеме показался человек. Я встал как вкопанный.

— Денис? — отвыкшими от света глазами я смотрел на парня, а потом буквально бросился ему на шею, придерживая кота. — Дэн! Ты нашел нас!

— Да-да, только ты меня сейчас задушишь… — просипел Ветров, пытаясь отцепить меня.

— Ой, да, извини, — я неловко отпрыгнул от своего спасителя. Вернее, от нашего.

— Ты… Ты… Ты идиот! — рявкнул тот. — Какого хрена ты на ночь глядя поперся искать кота?! Совсем из ума выжил? У тебя хоть немного мозгов есть, Котов?

— Е… есть, — пролепетал я.

— А вот что-то незаметно, — буркнул Дэн. — Идем, долго тут стоять будем?

Я вышел вслед за ним на улицу. Легкие тут же наполнились свежим воздухом. Наконец-то кислород. Уже стемнело, на черном небе маленькими точками загорались первые звезды. На улицах и во дворе почти никого не было. Сколько же я тут просидел?

Ветров молчал, и я тоже не знал, что сказать. Произошло очередное невероятное чудо. И я на этот раз тут совершенно ни при чем.

— Как ты нашел меня? — наконец спросил я парня.

— Твоя мама не могла дозвониться на твой телефон, поэтому позвонила мне, — спокойно объяснил Денис. — Она думала, что, может быть, ты у меня. Пришлось соврать и сказать, что это так. А потом я побежал к тебе домой, чтобы дать по шее. Но там я никого не нашел, а твоя соседка сказала, что ты где-то ищешь ее кота. Кота! Ты дурак! Когда же это кончится, скажи мне?

— Не знаю, — вновь пробормотал я.

— Не зна-аю, — передразнил меня Ветров. — Идем домой, хоть умоешься. И отдашь соседке кота ее. Как он?

— Нормально, но, скорее всего, ветеринар нужен.

— А ты?

— А я тоже хоро… шо, — запнувшись, ответил я. Денис волнуется за меня? Или просто так, для галочки спросил?

Мы молча шли по темным улицам. Я не знал, как начать разговор, да и захочет ли Денис со мной общаться. Залезть в его голову было очень сложно, мысли будто бетонной стеной огородили. Я поднял глаза к небу. Над домами скользила почти полная луна. Спящий Тимоша сопел у меня под толстовкой. Я вздохнул и решился заговорить с Ветровым, но вдруг он остановился и сказал:

— Слушай, Вить… Ты это… Прости меня. Я идиот, сорвался в тот день на тебе. А ты вообще ни при чем, я просто уставший был. Вот. Знаю, что ты имеешь полное право обижаться на меня, дурака. Но я правда прошу прощения. Теперь можешь мне врезать.

Я засмеялся, отпуская все напряжение последних дней и часов на свободу. Наконец все стало возвращаться на свои места.

— Ладно, забудем об этом. Ну, погорячился, с кем не бывает. Ты тоже меня извини, я должен был позвонить тебе. Я тоже поступил как последний осел. Мир? — я протянул Дэну руку.

— Мир, — улыбнулся Ветров, пожимая мою ладонь.

— Вот и отлично. Так как твои тренировки? — я вспомнил наш последний нормальный разговор.

— Нормально. Правда, Дюша может быть настоящим монстром. Порой кажется, что, если мы не выиграем эту региональную олимпиаду, он должен будет продать кому-то почку…

— Надеюсь только, что не твою. А когда эта олимпиада будет?

— В понедельник мы уже уезжаем с ребятами на первый этап. Второй будет где-то в середине мая.

— А, понятно… Стоп, уезжаете?!

— Олимпиада-то не у нас проводится, а в другом городе. Так что нас снимают с пар на следующей неделе. Ну, правда, начиная со вторника, ведь в понедельник вечером уезжаем. Может, только в пятницу вернемся… Ой, — неожиданно воскликнул он, прижимая руки к щекам.

Тогда понял и я. О нет, теперь и Денис уезжает! Что за несправедливость?

— Прости, Вить, я правда не знал, что так получится, — извиняющимся тоном пробормотал Ветров.

— Забей, — вновь отмахнулся я. — Тоже мне событие столетия. Но подарок никто не отменял, не забудь магнитик привезти.

— А ты не вздумай больше на звонки не отвечать. Я тебе в полночь позвоню, чтобы поздравить, — повеселел Денис, хотя неловкость все еще сохранялась.

Тетя Маша-Даша чуть не задушила меня в объятиях, когда я отдал ей Тимошу. А потом в знак благодарности вручила мне две банки солений и одну — с малиновым вареньем. Денис тоже не смог отвертеться и получил банку огурцов. Расставание с другом вышло немного хаотичным. Да, не буду скрывать, что мне обидно просто до чертиков. Все как будто сговорились уехать именно на следующей неделе! Неужели и вправду день своего рождения я проведу без самых близких людей? Хотя это всего лишь день, когда я стану на год старше, вот и все.

Скорее всего, все в нашем мире уравновешено. Плохого и хорошего должно быть поровну. Вот я получил этот дар, например, и тут же кучу проблем на мою задницу. Стоило разобраться с родителями, как они уехали. Помирился с Денисом, и он сделал мне ручкой. К чему я все это говорю? Да просто это какой-то вселенский заговор против меня!

Сегодня на парах опять пришлось сесть к Олегу, потому что Лера с Женей буквально склеились друг с дружкой. Денис, конечно, фыркнул что-то себе под нос, но больше меня не игнорировал, и мы вполне мирно беседовали на переменах. В общем, субботний день, как обычно, протекал очень лениво, хотя неделя выдалась тяжелой. После последней пары я задержался в кабинете, потому что дописывал проверочную работу по физике. Эту тему я благополучно прохлопал ушами на прошлой лекции, поэтому без помощи Олега тут местами не обошлось. Кое-как я дописал последнее задание, положил листочек на стол Тихомирычу и вышел из кабинета. В коридоре меня ждал Релинский.

— Ты помнишь насчет завтра? — спросил он меня.

— Помню, конечно, — забудешь тут.

— Я заеду за тобой в девять. Никого больше не будет, только мы вдвоем. Посидим, выпьем… не увидимся…

— Что-то не так? — вздрогнул я, уловив обрывок мысли. Сегодня последний день перед полнолунием.

— С чего ты взял? — удивился Олег.

— Ну, просто… у тебя странный голос.

— Да? Не замечал. Но на самом деле кое-что случилось. Вернее, должно случиться.

— Ну что же? Не томи!

— Я уезжаю на следующей неделе. Что с тобой?

Я так и замер, едва ли не споткнувшись на ровном месте. Ну как так? Кто-то определенно смеется надо мной! Ладно родители, можно потерпеть, так и Денис уезжает. А теперь еще и Олег.

— И надолго? — тут же вырвалось у меня.

— Я не знаю, — пожал плечами парень, а потом приобнял меня в пустом коридоре. — Но постараюсь вернуться как можно скорее.

Я покосился на его руку, лежащую на моем плече.

— А куда ты уезжаешь? — поинтересовался я.

— В Италию. Сначала в Турин, а там видно будет.

— Куда?! — воскликнул я. Ну, Олег, всех переплюнул! Просто так прямо перед сессией махнуть за границу. Нет, я, конечно, не столько завидую, сколько удивляюсь. Это определенно заговор, не иначе.

Релинский предложил подвезти меня до дома, но я сказал, что лучше пройдусь пешком. При этом парень подозрительно на меня посмотрел, но все же промолчал. Только в его мыслях что-то смутно мелькнуло про Ветрова. Меня это не касается, не касается… Но я притормозил.

— Мне тут в туалет надо. Давай тогда до завтра.

— Пока, — пожал плечами Релинский и направился к лестнице. Я же нырнул в другой коридор. Как-то я чувствую себя некомфортно, оказываясь между двух огней. Даже когда ребята не общаются, а просто стоят рядом со мной. И вот сейчас, когда Дэн ждет внизу, у ворот универа, столкновение было бы неизбежно, поэтому и пришлось пустить Олега вперед.

Денис же позвал меня в гости под предлогом пообедать. У меня возникли подозрения о тайном сговоре наших мам, чтобы я в отсутствие родителей питался не только чипсами. Алина Васильевна тут же организовала обеденный стол, не успели мы разуться. После еды мы с Денисом завалились к нему в комнату, быстро накатали домашку на понедельник и засели за приставку. Я выиграл у Дениса восемь раз и храбро потерпел поражение четырнадцать. Только я хотел ему отомстить, как настало время ужинать и домой уже вернулся дядя Игорь.

После сытного ужина, на который меня уговорили остаться, я опять засобирался домой. Но Денис обронил, что уже скачался сезон долгожданного сериала. Вот зараза, знает же, как меня зацепить! Во мне недолго боролись противоположные чувства, и я, сдавшись, вскинул руки. Так что мы вернулись в комнату к Ветрову. На экране мельтешили зомбаки, от которых бодро отбивалась команда героев. Я вздрогнул, когда оторванная гниющая конечность полетела чуть ли не в меня.

— Не боись, — потрепал меня по волосам Дэн. — Может… не страшно…

— Кто тут боится? — фыркнул я, чувствуя его теплую ладонь, путающую мне волосы.

Незаметно пролетело несколько серий. Постепенно картинка на экране становилась все более мутной и расплывчатой. В ушах зазвенело, а потом стало тихо. Веки потяжелели. Я совсем потерял ощущение времени и пространства.

В окно полезли мертвецы, а я отбивался от них сковородкой. Причем каждый раз, когда я сбрасывал очередного зомби, наверху начислялись очки. Но монстров не становилось меньше, они всё напирали и напирали, протягивая ко мне свои костлявые пальцы. Неожиданно один из них выпрыгнул вперед и ухватил меня за ворот футболки. Я с размаху огрел зомбака по голове, и она отлетела в сторону. Но тело все еще продолжало двигаться, стараясь меня придушить. Я закричал и словно упал с высоты, неожиданно оказавшись на кровати. Перевел дух, окончательно отгоняя от себя жуткие картинки. Так, а как я оказался на кровати и почему она кажется такой странно знакомой?

Я протер глаза, вглядываясь в темноту. И тут в тишине услышал какой-то посторонний шум. Я бы слег сейчас с сердечным приступом, но догадался подвинуться к краю кровати и посмотреть на его источник, прежде чем впадать в панику. Звук, подозрительно похожий на человеческое дыхание… оказался именно человеческим дыханием. На полу, накрытый махровым пледом, был Ветров. Матрасом ему служило толстое одеяло, а под растрепанной головой лежала запасная подушка.

М-да, значит, я уснул прямо во время просмотра. А Денис, гад такой, даже не подумал меня разбудить, просто положил на свою кровать, а сам устроился на полу. Я посмотрел сверху вниз на спящего парня. Странно: когда он спит, выглядит иначе. Лицо такое спокойное и умиротворенное. Дэн, порой кажется, что я знаю тебя как облупленного. Но иногда у меня возникает чувство, что упускаю нечто важное. Я еще немного посмотрел на Дениса, а потом укутался в одеяло и отвернулся к стене. И не потому, что это смущало… Да как-то неприлично смотреть на спящего человека. Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, возникших в голове, я начал считать котов и вскоре снова заснул.

Когда я проснулся в следующий раз, солнце настойчиво светило в окно. Я перевернулся, осмотрел комнату. В ней, кроме меня, уже никого не было, на полу валялись скомканные одеяла. В коридоре чувствовался запах жареного и слышалось шипение сковородки. Как я и ожидал, Денис нашелся на кухне возле плиты. Рядом с его ступней по полу растекалось разбитое яйцо.

— О, ты наконец проснулся? — пробормотал Ветров, стараясь скрыть этот конфуз. — С добрым утром.

— С добрым, с добрым, — усмехнулся я, наблюдая, как Денис поднимает с пола коричневые скорлупки. — Повар из тебя фиговый, никаких продуктов не напасешься.

— Знаю я, знаю, — буркнул Дэн.

— Почему ты вчера меня не разбудил? — я приземлился на стул.

— Ну… — Ветров собрал тряпкой внутренности яйца. — Когда заметил, то было уже поздно. А что?

— Да нет, ничего, — пожал я плечами. И тут понял: что-то не так. Вроде все как обычно, птички поют, солнце светит, яичница поджаривается…

— Она у тебя сейчас совсем сгорит, — кивнул я на плиту, и Дэн моментально вскочил на ноги, выключая огонь. — Я, пожалуй, дома поем.

— Да ладно тебе, я лучше бутерброды сделаю, — вздохнул Денис, понимая, что отскрести содержимое сковородки будет трудновато.

И тут я вспомнил, что не так. Сегодня же полнолуние. Возможность прожить один день моей старой, нормальной жизни.

— Кстати, — тут же в тон моим мыслям спросил Ветров, ставя передо мной дымящуюся кружку чая, — какие у тебя на сегодня планы?

— Ну… — я не знал, что лучше ответить, и отхлебнул чая. — Обещал одному человеку…

— Олегу, да?

— Да почему опять ему? — возмутился я. — Как будто других людей на планете нет!

— Так Олегу?

— Да, — тайны, конечно, в этом не было.

Дэн только как-то странно хмыкнул. Я не хотел затевать новый спор, поэтому изо всех сил сдерживал прорывающиеся эмоции. Денис тоже молчал, отрезая кусок колбасы. Неожиданно стало очень жаль, что именно в этот момент мой дар не действует.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Ветров, протягивая мне бутерброд. — Кстати, планы изменились, мы уезжаем завтра утром.

— О, — только произнес я. — Ну, тогда удачи вам там, не подведите.

— Спасибо, — тихо рассмеялся Денис.

Вплоть до моего ухода я чувствовал между нами что-то очень непонятное. Это нельзя назвать преградой или стеной. Скорее, это было похоже на какое-то пульсирующее поле, очень непостоянное, меняющее свои размеры и форму. Это ощущение не исчезло и после того, как я ушел. В наших отношениях с Ветровым что-то изменилось. Но что именно и кто этому виной, я не представлял.

В последнее время я перестаю смотреть на жизнь как прежде. Все теперь видится в несколько другом свете. Может, это вина моих способностей… а может, я просто взрослею? Нет-нет-нет, такого быть не может. Взрослеть так скучно, мне этого совсем не хочется. Я задумался, глядя на искрящиеся хрусталики на люстре. Свет красиво переливался в прозрачных камешках. Играла легкая музыка, слышались речь и звон бокалов.

— Куда ты меня притащил? — шепотом спросил я у Олега, когда мы подходили к стойке администратора.

— А что? Тебе не нравится?

— Да нет, нравится, разумеется, но… Это же не ресторан твоих родителей?

— Нет, конечно. «Профитроли» принадлежат Якову Николаевичу.

— А, понятно, — протянул я, наблюдая, как персонал меняется в лице. — А кто это такой?

— Мой дядя.

— Что? — я не успел договорить, как уже подскочил служащий, вызвавшийся проводить нас до столика.

Раз уж холл оказался таким презентабельным, то могу представить, что будет в самом зале. Ресторан «Профитроли» находился на первом этаже высотного здания, в котором к тому же располагались роскошный отель, спа-центр и много всего другого. Весь воздух здесь, казалось, пропитался дорогими духами и запахом отглаженных воротничков.

Когда я вошел в ресторанный зал, чуть язык себе не откусил. Конечно, «Кантарелла» была великолепна, но здесь чувствовалась неподдельная роскошь. Наверное, тут только хлеб с водой стоят как полноценный обед. Хорошо хоть Релинский намекнул, что мы поедем в приличное место, поэтому я почистил ботинки, но все равно чувствовал себя как никогда некомфортно. Услужливый тип отодвинул для меня стул, и я готов был сквозь землю провалиться.

Только мы приземлились на свои места, как к нам подлетел официант. Я кивком дал понять Олегу, что доверяю его вкусу. Тот сразу же начал что-то диктовать, а я в это время рассматривал обстановку. Мы сидели у плотной ширмы, увитой плющом, неподалеку от маленького фонтанчика. Под потолком висела еще большая люстра, чем в холле, а сам потолок был украшен позолоченной лепниной. По всему залу стояли круглые столики с бордовыми скатертями, на окнах висели бархатные шторы такого же оттенка. Картину дополняли красочные резные колонны — они делали весь интерьер похожим на декорацию к фильму. Официант удалился. Краем уха я услышал, что Релинский заказал палтуса.

— Я звонил тебе вечером, а ты не взял трубку, — сказал он. — Был занят?

— О, правда? Прости, я, наверное, не слышал. — В последнее время у меня точно беды или с телефоном, или с головой. — В гостях у Дэна оставался.

— Так вы что, помирились уже? — на лице Олега мелькнуло какое-то странное выражение.

— Ну да… В смысле, мы не ссорились. Просто небольшое недопонимание.

— И из-за чего же?

— Да так, пустяки, — отмахнулся я и готов был уже переводить разговор на другую тему, но ситуацию спас официант, который принес два бокала белого вина. Как только он ушел, я тут же задал давно интересовавший меня вопрос:

— А зачем ты уезжаешь в Италию?

— Мы вместе с семьей туда едем по делам. Ну, у родителей там есть и знакомые, и даже какие-то родственники.

— Здорово. Я вот тоже хотел бы как-нибудь съездить за границу, — я пригубил напиток.

— Хочешь, летом поедешь вместе со мной? — предложил Олег. Конечно, звучало очень заманчиво, и я захотел согласиться чуть ли не сразу. С другой стороны, этим летом столько всего еще нужно сделать, будет ли у меня возможность?

— Я подумаю над этим, — уклонился я от прямого ответа. — Кстати, насчет родственников. У тебя есть братья-сестры?

— У меня две сестры старшие. Лиза, ей двадцать два, вышла замуж в январе. А Катарин учится за границей в колледже, ей будет двадцать.

— Ого, какая у тебя семья. Но в двадцать два года выйти замуж… так рано?

— Почему же рано? Как раз, тем более у ее мужа хороший бизнес. Это очень удачная партия.

— Но… — Всё же наши с Олегом представления о некоторых вещах так различаются. — Если она любит этого человека, тогда здорово. Но если иначе, то это как-то… несправедливо.

— Несправедливо? — искренне удивился Олег. — Да любая девушка мечтает о таком. Конечно, у нас и так есть деньги, но ей в мужья не годится парень с улицы.

— А вот если ты… — я осекся. И о чем я собирался тут спрашивать? Конечно, было немного неожиданно услышать подобные слова от Олега, который сам не особо горит длительными отношениями. Видимо, есть в нем и такая прагматичная сторона. Просто явно в глазах семьи Релинских я тоже относился к категории «парней с улицы».

— У твоей семьи ресторанный бизнес… Почему же ты на информационных системах учишься? — пришлось быстро менять тему, пока я не ляпнул что-нибудь лишнее. — А не на менеджменте, экономике или что там для предпринимательства нужно.

— Для этого мне пока достаточно и дополнительных курсов, — ответил Олег. — А вот первую вышку решил получить по айти-специальности, будет весьма полезным запасным вариантом. Это Лера как раз мне подкинула идею, так что поступали в академию мы уже вместе. А почему интересуешься? Боишься, что я уйду на другой курс? — Олег улыбнулся уголком рта.

— Ну, не связывать же мне тебя в этом случае, — рассмеялся я. — Получается, ты решил стать отчасти темной лошадкой в своей семье рестораторов. А что насчет Леры? Ее отец вроде какая-то важная шишка… у которой можно одолжить первоклассную отмычку.

— Она тебе в этом призналась? — вот черт, пора бы уже запоминать как-то, что я узнаю со слов, а что из мыслей. — Ее отец во главе частной адвокатской конторы, так что тут вряд ли стоит удивляться. Ну и помимо этого он во всяких бизнес-проектах участвует. В общем, адвокат он очень востребованный, так что такие знакомства всегда полезны.

Ситуация немного разрядилась. Потом принесли десерт: мороженое и воздушный бисквит с лимонным безе. И это была самая вкусная и приятная часть ужина.

Как ни странно, но за всю трапезу не произошло ничего необычного. К нам не подсаживалась ни одна девица, не вмешивались другие компании, и чужие мысли не мельтешили в моей голове. Как в старые добрые времена… Только теперь это непривычно даже. И еще одно. Мне бы очень хотелось получить ответ на вопрос, который мучает меня уже долго. Кто я для Олега? Как бы по-гейски это ни звучало, но ведь знать хочется. И если не сейчас… то потом может быть уже поздно.

— Олег, — окликнул я парня, который просматривал счет. — Зачем ты пригласил меня сегодня?

— Э-э-э… — кажется, он недопонял. — В смысле? Ты же сам согласился, когда я предложил.

— Да я не про это, — отмахнулся я, а потом устало вздохнул. — Зачем все это, ты можешь мне сказать? Наши прогулки и все твои… действия, — не решился я выразиться точнее. — Короче… Ты меня совсем запутал!

— Почему ты вечно грузишь свою голову лишними вопросами? — Релинский вложил в папку со счетом карточку. — Почему ты не можешь просто расслабиться и плыть по течению?

«Да как же ты не понимаешь?» — хотелось воскликнуть мне. В нашем мире, моем мире, мире обычных людей, если ты будешь плыть по течению, тебя затянет в такой водоворот, что не выберешься. В нашем мире постоянно надо думать, потому что ты можешь полагаться только на себя, и только ты будешь отвечать за свои ошибки.

Благодаря истории с моим биологическим отцом я кое-что понял. Ошибки, совершенные в молодости, могут очень дорого обойтись. Я не говорю, что надо трястись над каждым своим шагом. Но хотя бы надо думать головой… а не другими частями тела.

— Идем! — неожиданно сказал Олег и поднялся с места.

— Куда? — опешил я.

— Я хочу кое-что тебе показать, — и Релинский запетлял между столиками, а мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним. Мы вышли из ресторанного зала в коридор, из которого опять попали в холл. Тут Олег развернулся и двинулся вглубь, к лифтам.

— Идем-идем, — поторопил он меня, видя, что я растерян. — Не бойся, не обижу.

— Да я и не боюсь, — фыркнул я, заходя следом за ним в лифт.

Релинский нажал на кнопку, и кабина поехала наверх. В моей памяти всплыли все те случаи, когда мы оказывались с Олегом наедине в замкнутом пространстве. Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. Но сейчас парень стоял, отвернувшись лицом к дверям, и не смотрел в мою сторону. И в этот самый момент я опять пожалел, что сейчас полнолуние.

Я обернулся и взглянул в зеркало, висящее на противоположной стенке лифта. М-да, выгляжу я точно взрослее, чем обычно, это все заслуга костюма и причесанных волос. Но все равно… это словно не я. Хотя рядом с Олегом в растянутой футболке и шортах я чувствовал себя еще более неуютно. Кажется или уже поздно говорить про неудобства… после всего, что между нами произошло.

Я бросил взгляд на электронные часы над зеркалом. Красные цифры показывали 23:47. В это время тренькнул звоночек, и лифт остановился.

— Какой это этаж? — поинтересовался я, выходя в слабоосвещенный коридор.

— Высокий, — загадочно улыбнулся Релинский. — Нам сюда.

Он открыл карточкой дверь в одну из комнат.

— Закрой глаза, — попросил он. Мне ничего не оставалось, кроме как сделать это. Тогда Олег взял меня за руку и ввел в комнату. Я услышал, как сзади захлопнулась дверь. Релинский повел меня дальше, я почувствовал, как паркет под ногами сменился ворсистым ковром. И когда он вдруг остановился, я чуть не потерял равновесие, но парень придержал меня за плечи.

— Открывай, — сказал Олег, и я распахнул глаза. И чуть не отшатнулся, потому что прямо передо мной комната заканчивалась, а за ней начиналось огромное открытое пространство. И только через секунду до меня дошло, что это всего лишь окно. Одно из двух: большая стеклянная стена или огромное окно на всю комнату.

Но эффект, которого, видимо, ожидал Олег, был достигнут: я офигел. Потому что вид на ночной город отсюда открывался просто потрясающий. Рядом стояли такие же высокие здания, окна которых горели различными цветами. Вдали виднелось скоростное шоссе, по которому яркими кометами неслись машины. Повсюду горели огни, сверкали вывески. Что тут скажешь, это настоящая роскошная жизнь, казавшаяся столь далекой и чуждой.

— Это просто… вау! — надо было хоть что-то сказать.

— Я знаю, — ответил мне голос Олега за спиной.

— Наверное, ты уже к такому привык.

— Ко всему рано или поздно привыкаешь.

Да уж, кому ты это говоришь. Хотя… есть одна вещь: твои руки на моей талии. А еще горячее дыхание на шее. И мое сбивчивое сердцебиение.

— Хочу тебя, — прошептал Релинский.

Пиджак легко соскользнул с моих плеч. Сложно было не обратить внимание, что Олег словно одержим желанием оставлять свои отметины на чужой коже. Но долго на этом он не задержался, развернув меня к себе и увлекая вглубь комнаты. Краем глаза я увидел за своей спиной большую двухместную кровать, на которую тут же и упал. Вот черт. Олег навис надо мной, но не остановился. Как я сейчас должен себя вести? Почему даже в такой момент я не могу расслабиться?

Релинский уже справился с пуговицами на моей рубашке, да и свою тоже отбросил в сторону. Лунный свет играл на его оголенном торсе. Какое-то смутное возражение всплыло в моей голове, но так и не дошло до голосовых связок. Никогда не представлял себя… в таком положении. Я понимал, что страх неизвестности дает о себе знать, и в этот момент хотелось только выиграть еще немного времени, чтобы до конца осознать происходящее. Было немного неловко пытаться отвечать настолько опережающему меня во всех смыслах партнеру, как бы я ни пытался.

В следующие мгновения все было так сумбурно. Словно меня захватило обратное течение, не давая вырваться из потока. Шорох одежды. Ладони. Волосы падают на лицо. Запах соли и кондиционера для белья. И мое замешательство, сильнее всего тянущее на дно. Быстрая вспышка. Тело словно стало тяжелее в десять раз.

Тут до меня дошло, что за все время, помимо моих тихих стонов сквозь зубы, стояла абсолютная тишина. В мире, полном чужих мыслей, это стало так непривычно… и тревожно. Придурок, скажи хоть что-нибудь. Мне страшно, когда я не знаю, о чем ты думаешь.

Я посмотрел на Релинского: его глаза были темными, хищными. Я совсем не видел в них себя, и дело было вовсе не в отсутствии освещения.

— Олег! — позвал я его, внезапно останавливая его руки. — Нет.

— Что? — прохрипел он, поднимая на меня глаза.

— Я не знаю, — рассудок начал возвращаться, откуда-то вновь взялись силы.

— Ну чего же ты боишься, глупый? — попытался успокоить меня Олег. — Тут нет ничего страшного.

— Может, это и так, но я не могу! Мне правда не по себе, — я отполз в сторону.

— Что за глупости? — нервно фыркнул Релинский, в его глазах заплясали дьявольские огоньки. — Не будь бабой.

— Давай без этих вот провокаций! — отпихнул я его, сползая с кровати и натягивая штаны. А затем быстрыми шагами направился к двери, намереваясь немного прийти в себя. Но Олег тут же оказался рядом и прижал меня к стене.

— Опять убегаешь?! — вспылил он. — Да что с тобой такое? Ты ведь знал, что это произойдет? Знал же!

Да, я не мог не догадываться, что до этого дойдет. Часть меня была готова отбросить все сомнения и поддаться животному желанию. Однако было еще кое-что… Я поднял слегка дрожащую руку и провел пальцами по щеке Олега. Тот удивленно уставился на меня. Я хотел извиниться, но понял, что, собственно, не за что. Но если бы сейчас он сказал что-либо, что сняло бы все мои вопросы… Может, я бы остался. Твою мать…

— Ты так и будешь молчать? — спросил Релинский, все еще вжимая меня в стену.

— А ты? — дернулся я. — Кто из нас тут убегает! Это ты постоянно увиливаешь от ответа на мои вопросы. Почему ты просто не можешь сказать мне! Да скажи хоть что-нибудь!

Я вскинул глаза на Олега. На его лице читалось неподдельное изумление.

— Вить, ты влюбился в меня, что ли?

Я остолбенел. Только беспомощно открывал рот, силясь что-то сказать. Но смысл был в том, что я не знал, что именно хочу ответить. Эта пауза длилась всего несколько секунд. И вдруг я услышал это тихое…

…Такой же, как и другие.

Как ушат ледяной воды. Я покосился на часы со светящимся циферблатом на запястье Олега. Пятнадцать минут первого. Уже понедельник. Я хихикнул. Потом еще раз. И еще. А потом просто согнулся от смеха.

— Эй-эй, что с тобой? — отшатнулся Релинский. — С тобой все в порядке?

— Да… да, все хорошо, — старался отдышаться я. — Знаешь, мне нужно в душ. Срочно. Извини. Подожди меня тут, окей? Пф… ха-ха…

Все еще хихикая, я скользнул в ванную комнату, закрывая за собой дверь. Я слышал, что Олег звал меня с той стороны, но я только крикнул, чтобы он дал мне несколько минут. И включил воду почти на полную мощность. Наконец перестал смеяться и, сделав глубокий вздох, ополоснул лицо. Так, надо успокоиться.

Я же не девка. Но… раз я парень, неужели должен ни о чем не думать и ничего не чувствовать? Хм, я точно какой-то неправильный. Так, все, с этим надо что-то делать. Мельком глянул на себя в зеркало. Совсем дело дрянь. Схватил бежевое полотенце, висевшее на крючке рядом с раковиной, и быстро вытерся. Потом растрепал влажные волосы и поправил одежду, приводя себя в относительный порядок. Краше от этого не стал, да и пофигу.

Затем я оглянулся и окинул взглядом ванную комнату. Чего еще можно было ожидать от класса люкс? Уборная в роскоши не уступала номеру: мрамор, белый фарфор и все в этом духе. Даже небольшое окно украшал разноцветный витраж. Я подошел к картинке и провел пальцами, убеждаясь, что это не наклейка, а затем открыл защелку и распахнул окно. В лицо тут же дунул прохладный ночной ветерок, по телу пробежали мурашки. Отсюда были видны только стены близлежащих высоток. Я глянул вниз, и голова чуть не закружилась.

Глотнув воздуха, захлопнул окно. Затем глубоко вздохнул и направился к двери.

— Олег, послушай… — начал я, выходя из ванной, но ответом была только тишина.

— Олег? — непонимающе позвал я, входя в спальню. Она была пуста. У стеклянной стены сиротливо лежал мой пиджак, но вещи Релинского исчезли. Как и их владелец.

Понедельник начался совершенно обыденно. Я проснулся, оделся, собрал рюкзак и даже нашел ключи, но… уже стоя перед дверью, плюнул на все. Сбросил обувь, закинул рюкзак в угол и ключи тоже куда-то сунул. Затем просто выключил телефон, разделся и повалился обратно на кровать. И больше меня ничего не колышет, пусть весь мир подождет. Раз он так со мной поступает, то и я с ним не играю. А игра уже давно вышла из-под моего контроля, и теперь я фигурка, которую двигают куда ни попадя. Бесит.

Самое смешное, что сейчас я остался почти один на игровом поле. Денис, как я помню, должен уже грузиться в автобус вместе со своей олимпийской командой и багажом в виде физрука. Родители еще мирно спят в тысяче километров отсюда. Женя с Лерой мило воркуют за моей же партой. А Олег… наверное, он уже спешит в аэропорт, если еще не там.

После внезапного ухода Релинского я еще некоторое время находился в недоумевающем состоянии. Прошелся по номеру и остановился у окна. Там взял с пола свой пиджак и накинул на плечи. Потом постоял еще немного и посмотрел на ночной город. В голове мелькнула мысль, что неплохо было бы сфотографировать это, хотя бы на телефон, но я не стал этого делать.

Я вспомнил, что Олег отпирал дверь карточным ключом, бросился к ней, но тут же облегченно вздохнул, увидев, что она легко открывается с внутренней стороны. Выйдя в коридор, захлопнул дверь и пошел к лифтам. Внизу спросил у служащей отеля, не видела ли она молодого человека, с которым я был. Она улыбнулась и ответила, что тот вышел несколько минут назад, при этом разговаривая по мобильному телефону. Я поблагодарил девушку, едва удержавшись от соблазна ответить на гаденькую мысль, мелькнувшую в ее голове. Выйдя из отеля, огляделся, хотя знал, что никого не увижу, а затем направился к стоянке такси.

Звонить Олегу я не стал, да и от него сообщений не было. Не буду скрывать — я почувствовал некоторое облегчение, когда не застал его в номере… но смешанное с обидой. И еще его мысль, которую я услышал, когда действие полнолуния начало ослабевать. Не скажу, что это было как удар под дых, но… это кольнуло. Ощутимо. И еще его слова…

«Влюбился в меня, что ли?»

В следующий раз я проснулся уже в районе двенадцати. Пошел на кухню, нарезал себе бутербродов, налил чаю и сел за комп. Убив таким образом несколько часов, я вырубил его и разместился на диване с недавно купленным комиксом. В голову пришла мысль, что стоит включить телефон, но я тут же на нее забил. Родители думают, что я в универе, и вряд ли станут названивать, а остальные… С остальными даже разговаривать не хочу.

Весь вечер я провел за просмотром каких-то видео с геймплеями. В мозгах был абсолютный вакуум. Если и появлялись зародыши каких-то мыслей, то я тут же гнал их прочь.

Самое смешное то, что, когда я наконец нашел более или менее приличный стрим, чтобы отвлечься, во всей квартире погас свет. От неожиданности я вздрогнул. Все погрузилось во тьму, только свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Я подошел и раздвинул их. Судя по всему, света не было во всем доме. Просто прекрасно.

Делать в почти полной темноте все равно нечего. Я попробовал читать комикс дальше, но глаза быстро устали от яркого света фонарика. И батарейка на телефоне начала садиться. Тогда я снова решил на все забить и пойти в кровать. Но сон не шел. Как назло, именно сейчас в темноте я остался один на один со своими мыслями, которые гнал в течение всего дня. Большинство из них были об Олеге. Я могу сколько угодно говорить, что чувствовал облегчение или что мне все равно… Но это не так.

«…Такой же, как и другие».

Вчера, когда Релинский спросил, не влюблен ли я в него, я только промолчал. И не потому, что стеснялся ответить или еще что-то. Причина в том, что я просто не знаю точного ответа на этот вопрос. Даже если это любовь, то разве это плохо? Почему Олег подумал о каких-то там «других», причем его тон отдавал разочарованием. Неужели он имел в виду, что я такой же, как и другие его бывшие парни и девушки? Но ведь это не так, правда? Да мы вообще с ним в отношениях не состоим. И дело даже не в том, что мы не спали по-настоящему. Но вчера… я ведь точно подумал, что готов отдаться ему, если он скажет мне…

Черт, черт, черт!

Я зарылся лицом в подушку, стараясь переключиться на что угодно, только бы не видеть снова плотоядный блеск темных глаз, который вчера испугал меня. Вскоре я начал засыпать, веки слипались, голова тяжелела. И когда я уже почти растворился в царстве сновидений, меня грубо вырвал оттуда звон. Мобильного телефона.

С трудом раздирая глаза, я потянулся к сотовому. На дисплее высветился знакомый номер. Я положил телефон на покрывало и смотрел на изображение маленькой зеленой трубки. Под трубкой было написано «Олег». Телефон продолжал звонить. А я не отвечал, просто сидел и смотрел на горящий экран, завернувшись в одеяло. Наконец музыка стихла, и вновь наступила тишина. Постепенно погас дисплей, в комнате стало темно. Я все еще сидел, закутавшись в одеяло, потому что по какой-то странной причине стало холодно. А потом дотронулся до щеки и понял, что она влажная. Какие бы слова ни были произнесены, не имеет значения, ведь я слышал намного больше…

С утра я чувствовал себя немного разбитым. Такое ощущение возникает после болезни, когда еще не совсем выздоровел. Но на пары идти все равно надо. На этот раз я так и сделал, хотя чуть не опоздал из-за тех же ключей. С другой стороны, мне не надо переживать о том, как стоит держаться сейчас при Релинском или поддерживать непринужденное общение с Дэном.

— Как-то тоскливо сразу стало вокруг, не находишь? — спросила меня Юля, которую я встретил на пороге аудитории, где должна была проходить лекция по физике. — Даже в универ ходить причины нет.

— Ты на пары ходишь только ради того, чтобы на мужиков глазеть? — усмехнулась Катя, зашедшая прямо за нами.

— Я хоть в него хожу, — подмигнула Юлька, подталкивая меня в бок, а потом шепнула: — А вообще Катюха такая нервная в последнее время, не обращай внимания. Это все из-за… ну, ты понимаешь, о чем я. Козел…

Мы с Юлей сели за парту Дениса, а последняя во втором ряду так и осталась пустой.

— Ты не знаешь, как они там? — спросил я у соседки.

— Команда наша, что ли? Не знаю, вроде уже разместились, и сегодня первые соревнования. Жалко, что мы не можем их поддержать. Слушай, а ты не знаешь, куда делся Олег? Вчера его тоже не было.

— Нет, не знаю, — бесстрастным голосом ответил я.

— Да? Вы же вроде с ним друзья, я думала, что он тебе рассказал.

— Мы не друзья.

— Вот как, — пожала плечами Юля. — А как же…

В это время прозвенел спасительный звонок, возвещающий о начале физики. По этому сигналу Тихомирыч тут же активировался и приступил к лекции. Удивление Юльки мне понятно, но сейчас совсем нет настроения говорить с ней о Релинском. Причина, по которой я все-таки решил прийти в универ, заключалась именно в том, что я хотел отвлечься от своих мыслей. Когда вокруг кипит жизнь, намного легче не думать о проблемах. Если бы я вновь остался наедине с собой, то точно сошел бы с ума.

— Похоже, Катя всерьез на тебя разозлилась, — перед парой по БЖД я застал Женю одного, поэтому поделился своим наблюдением.

— Пф, — издал странный звук Женек. — Тоже мне, она просто королева драмы. Каким боком ее вообще касается, с кем я общаюсь.

— С ней ты разве тоже просто «общался»? — я точно знал, что нет. — Может, она что-то к тебе еще чувствует?

— Я-то уж точно ей ничего не обещал. Ничего, успокоится постепенно.

— Но… Думаешь, это честно, вот так просто начать игнорить человека? Ты даже не объяснишься с ней?

— Да зачем? — вскинул руки приятель. — Чего объясняться-то, не дура, сама все поймет. Хотя, в отличие от Катьки, у Леры кроме симпатичного личика еще и мозги имеются. И с каких пор ты у нас эксперт в области отношений? У тебя же и девчонки толком никогда и не было.

— Да пошел ты, — буркнул я и отошел, оставив Леонова удивленно смотреть мне вслед.

Но вот что я наделал? Повздорил с другом из-за какого-то пустяка, который меня никаким боком не касается. Раньше меня ведь действительно не очень подобное заботило. А еще и завтра у нас целый свободный день — девятое мая все же. Который я проведу в одиночестве. Ну, молодец, что тут скажешь.

В итоге нормально отвлечься мне так и не удалось. Ни нормально общаться с ребятами, ни слушать лекции я не смог. И самым замечательным завершением этого учебного дня было… Я залез в рюкзак, чтобы достать мобильный телефон, и почему-то не обнаружил в этом же боковом кармане ключи от дома. Сначала подумал, что, как обычно, засунул их куда-нибудь. Перерыл все отделения, вытащил учебники, посмотрел, нет ли в подкладке дырок, но тщетно. Ключей нигде не было. Вообще супер! Убейте меня, пока я сам кого-нибудь не пришиб! И я со злостью пнул парту.

— Оу-оу, — раздался голос за моей спиной. — Поаккуратнее с чужим имуществом.

Я обернулся и увидел Леру. С тех пор как закончилось то происшествие с кражей, мы с ней практически не общались, только здоровались при встрече. Что тут сказать, она не была похожа ни на одну из моих знакомых девушек, и дело не только в ее статусе. Наоборот, казалось, при таком положении в ней должна быть некая стервозность и высокомерность, но нет. Она была бы самой обычной веселой девчонкой, но… Они с Олегом вроде бы из одного мира, поэтому в них чувствуется нечто общее, какая-то аура особая, однако есть и различия.

— Что случилось? — спросила Лера, переводя взгляд на мой выпотрошенный рюкзак.

— Ничего, — махнул я рукой, сгребая учебники обратно. — Кстати, хорошая прическа.

— Да? Спасибо, — Бартович поправила короткие волосы, теперь едва достающие до плеч. — Заметил-таки. Вот, решила покороче постричься… Так, ты тут тему не переводи! Я же вижу: что-то с тобой происходит.

— Да ничего со мной не происходит! С чего ты взяла?

— Это из-за Олега?

— Да при чем тут Олег?!

— Значит, точно из-за него. Он тебе что-то сказал? Или ты ему?

— Да никто никому ничего не говорил! — взвыл я. — Просто я потерял ключи.

— Ага, — щелкнула пальцами Лера. — Попался. Серьезно? И где?

— Как ты думаешь, если бы я знал где, то был бы тут?

— Да, извини, глупый вопрос. И что же ты будешь делать? В смысле, если не найдешь ключи.

— Не знаю, — вздохнул я, опускаясь на стул. — Вот черт. Просто у меня сейчас родители в отъезде, вернутся только через неделю. Денис на соревнованиях, а с Женей… Не самое лучшее время, в общем.

— Да ладно? — распахнула глаза Бартович. — А родственники? Бабушки, дедушки?

Я отрицательно помотал головой.

— Оу, — сочувственно вздохнула Лера, а потом задумалась на несколько секунд. — Ну, тогда хочешь поехать ко мне? Да не дрейфь ты, ничего такого. Просто у меня большой дом, места хватит, чтобы целую роту разместить.

— А как же Женя? А твой отец? — я не мог поверить такому щедрому и внезапному предложению.

— При чем тут Жека? Да ладно, ничего такого, ты не думай. Мы же друзья, да? А отец… его вообще дома почти не бывает. Ты его даже не увидишь.

— Ну… я думаю, не стоит. Как-то это… — с Лерой, конечно, хотелось контачить, но я не ожидал, что она запишет меня в друзья так стремительно.

— У тебя есть другие варианты? — склонилась ко мне Лера. — Не бойся, я тебя не изнасилую.

— Уж это меня беспокоит меньше всего.

— А зря! — Лера расхохоталась. — Водитель ждет внизу. Ты едешь?

Я грустно поглядел на свое барахло, вспомнил о пустующей квартире.

— Ну еду, — вздохнул я. — Если ты еще не жалеешь о своем предложении.

Стоило выйти из автомобиля во дворе частного дома, как прямо навстречу нам выбежал огромный монстр. Жесткая шерсть торчала в разные стороны, из зубастой пасти вываливался мясистый язык, и это существо издавало громкие странные звуки. Я просто оцепенел и не мог пошевелиться.

— Малыш, привет! — бросилась к чудовищу Лера, заключая его в объятия. Чудовище и не думало разрывать ее на части, а только нежно скулило и облизывало руки.

— Вить, ты чего встал? — Бартович заметила мое состояние. — Ты что, боишься собак? Точно котяра.

— И это собака?! — воскликнул я.

Невольно в памяти всплыли стройка, две собаки и сырой колодец. Я поежился.

— Ну да, это мой пес. Малыш, поздоровайся, это Витя.

— Только не говори, что его зовут Малыш!

— Да ладно тебе, он еще щенок.

Она точно хочет, чтобы я коньки прямо тут отбросил.

— Малыш не станет обижать моих знакомых, — заверила меня Лера, поднимаясь с колен. — Он очень милый, правда?

— Ага, само очарование, — сглотнул я. Надеюсь, это чудо живет во дворе и его не запускают погулять по дому в поздний час…

Кстати, о дворе и о доме… Коттедж поразил меня, еще когда мы подъезжали к воротам. Не то чтобы он был похож на Букингемский дворец или что-то в этом духе… Но выглядело это трехэтажное здание с верандами довольно величественно. Видимо, Олег был прав и отец Леры был чертовски хорошим адвокатом. Оставив Малыша резвиться на газоне, мы с Лерой прошли по дорожке к главному входу.

— Сейчас дома почти никого нет, только несколько работников. Но ты не обращай на них внимания, ладно? Особенно на Германа, он временами такой зануда!

Едва мы поднялись по лестнице, как дверь распахнулась, и перед нами возник человек в темном костюме. Он посторонился, Бартович зашла в дом, а за ней и я. Встречающий оказался высоким пожилым мужчиной с лысеющей головой.

— Добрый день, — поздоровался он с Лерой, а потом перевел взгляд на меня. — У нас гости?

— Познакомься, Витя, это Герман. Герман, это Виктор, мой одногруппник. Он побудет у нас немного. Отец звонил?

— Нет, сегодня не звонил. Обедать будете в столовой?

— Нет, на западной веранде. И попроси, пожалуйста, Регину приготовить комнату для гостей.

— Хорошо, — ответил Герман и удалился.

— Вот это да, — офигевал я. — Я такое только в кино видел.

— А? Что? — обернулась Лера, проходя по холлу. — Ну не стой как пень, проходи.

Только сейчас я смог рассмотреть обстановку прихожей. Она была в два-три раза больше нашей гостиной, от нее в разные стороны вели три двери, а наверх тянулась широкая лестница. Я чуть не сбил маленький столик, на котором стояла большая ваза с лилиями, но все же каким-то чудом успел ее подхватить. В это время на лестнице показалась девушка с зачесанными назад темными волосами, одетая в черное платье с белым воротничком.

— Привет, Кристин, — поприветствовала ее Лера, уже поднимаясь по ступенькам. — Проводи, пожалуйста, Виктора к западной веранде. Вить, подожди меня там, я только переоденусь и тут же приду.

Она кинула взгляд на вазу в моих руках, прыснула в кулак и отправилась наверх.

— Идемте, — Кристина окинула меня быстрым взглядом и распахнула одну из дверей. — Любовник, что ли?

Я чуть не подавился воздухом, но не подал виду и поспешил за девушкой. Неужели можно подумать, что мы с Лерой встречаемся? Хотя что тут еще можно предположить, когда молодая девушка приводит парня в дом, да еще и просит приготовить комнату. М-да, но, похоже, саму Бартович мало волнует, что о ней подумают. Ладно, может, тогда и мне не стоит переживать по этому поводу?

Пока Кристина вела меня по дому, я восхищенным взглядом рассматривал все вокруг. Конечно, многие двери были закрыты, но я изумлялся и тому, что смог увидеть. Наконец горничная, если это была она, ввела меня в последнюю комнату. Та была очень большой и светлой, всю противоположную стену заменяли стеклянные панели. Я вздрогнул, но быстро оправился.

— Располагайтесь, — кивнула Кристина и тут же испарилась. Я даже не успел ее окликнуть, ведь Лера говорила что-то о веранде. Едва я подумал об этом, как заметил за стеклом белый столик и несколько стульев. Значит, это и есть западная веранда?

Но то, что привлекло мое внимание сразу же, как я вошел, находилось не на улице, а в самой комнате. Это был большой черный рояль у стеклянной стены. Напротив него стоял табурет с фиолетовой подушечкой, а возле низкого журнального столика обнаружились диван и кресло с такой же обивкой.

Я не удержался, подошел к роялю и откинул крышку. Ну вот кто на моем месте не сделал бы то же самое? Я, конечно, никогда не играл на таком, да и вообще на музыкальных инструментах. Но одним пальцем ткнул первую попавшуюся белую клавишу. Комнату тут же разрезал чистый громкий звук.

— Экспериментируешь? — опять Лера появилась неожиданно. Я рефлекторно закрыл крышку рояля. Бартович рассмеялась и подошла ближе. Раньше я не видел ее ни в чем, кроме черных платьев. Теперь же она выглядела так по-домашнему, одетая в джинсовый сарафан поверх футболки, с волосами, собранными в маленький хвостик.

— Прости, — я сконфузился, отходя от музыкального инструмента.

— Да ладно, — махнула рукой Бартович. — Вещи для того и нужны, чтобы их использовать. Хотя безделушки тоже бывают полезны… для красоты. Ну идем?

Лера подошла к стеклянной стене и отодвинула одну из панелей.

Веранда представляла собой крытую площадку, украшенную цветами. Тут стояли круглый столик, который я заметил из комнаты, и плетеные стулья. Дополнением служили две кушетки с белыми подушечками.

Бартович приземлилась на один из стульев, и я сделал то же самое.

— Знаешь, — сказала она, поправляя выбивающуюся прядь, — я понимаю, что ты чувствуешь себя неловко… Не-не-не, и не думай возражать! Я же не дура. Просто… ну, у меня мало гостей бывает дома. И я, получается, буквально силой притащила тебя сюда. Прости.

— Да не переживай, — меня удивила такая откровенность девушки. — И ничего ты меня не затаскивала. Считай, я сам напросился, а ты мне просто помогаешь. Куда бы я еще подался?

В это время на веранде появилась женщина в переднике, толкая перед собой большую тележку. Она быстрыми и ловкими движениями начала накрывать на стол. Через минуту ее уже не было, а на столике стояли тарелочки с аппетитным содержимым: грибной суп, салат с зеленью и бутерброды на круглой булочке, а в фарфоровом чайнике — крепкий черный чай. Как только мы закончили обедать, снова появилась та женщина в переднике, и столик за несколько мгновений стал девственно чистым.

— Сколько у вас… Сколько человек тут работает?

— Ну, — прикинула Лера. — Не более десятка, не считая водителей. Мы с отцом живем вдвоем, но у нас часто бывают его гости. Но ты не обращай внимания, люди работают почти незаметно. Хотя… наверное, они удивились, что я кого-то привела.

— Угу. Похоже, кое-кто подумал, что мы… ну, того, — вырвалось у меня. Надеюсь, что я не сильно обидел Леру. Но это, кажется, совсем ее не покоробило, она рассмеялась своим низким голосом.

— Пусть думают что хотят. Честно — ты не совсем в моем вкусе. И думаю, — она вновь многозначительно подняла бровь, подражая мистеру Бину[6], — что я тоже не твой идеал. Друганы?

Она сжала руку в кулак, и я аккуратно стукнул по нему своим.

— Друганы, — подтвердил я. — Так чем же тебе приглянулся наш Женя?

Мы разговорились, проболтали еще довольно долго. Потом Лера устроила мне экскурсию по дому и окрестностям. На нашем пути вновь встретился любвеобильный Малыш, которому я почему-то приглянулся. Я сделал такой вывод, потому что он так и норовил облизать мне лицо. Оставалось рассчитывать на свою ловкость, потому что Лера только обхохатывалась вместо того, чтобы помочь. Но я надеюсь, этот щенок-переросток хоть немного помог мне избавиться от боязни собак.

Ужинали мы уже в доме, в большой столовой. За этот день я успел убедиться, что круг интересов Леры просто огромен. Еще я понял, в основном из обрывков ее мыслей, что она много времени проводит в одиночестве. Отсюда-то ноги у ее странностей и растут.

Когда почти стемнело, мы завалились на диван в комнате с большим экраном на стене. Мы выбрали интересный обоим фильм и в общем остаток вечера провели мирно и спокойно. В какой-то момент я вспомнил про Дениса. Интересно, как он там? А я, лопух такой, даже ему не позвонил! И еще друг, называется. Ладно, завтра сто пудов свяжусь с ним. И стоило только подумать об этом, как в комнату вошла Кристина.

— Аркадий Евгеньевич звонит, хочет поговорить.

— Да? Наконец-то. Уже бегу, — тут же вскочила Лера. — Ты не покажешь Вите гостевую спальню? Если что, моя комната в конце коридора, не потеряешься.

Сказав это, Бартович умчалась. Кристина дожидалась меня в дверях. Я уже прошелся по верхним этажам дома — этот коридор был мне знаком.

— Располагайтесь, — Кристина открыла одну из дверей и пропустила меня внутрь. — Уборная находится за этой дверью. Комната запирается изнутри на щеколду. Уже постелили свежее белье. Вам что-нибудь нужно?

«Да, принесите, пожалуйста, голубого омара под соусом из язычков колибри».

— Нет, спасибо. — И девушка оставила меня одного.

Комната была симпатичная: посередине двуспальная кровать, застеленная синим покрывалом, у левой стены шкаф для одежды и продолговатый комод, на котором опять обнаружилась вездесущая ваза с икебаной. Справа стоял письменный стол, на котором лежал мой рюкзак. Здесь же была дверь, которая, видимо, и вела в ванную. Проверив, не звонил ли мне кто на сотовый, я отправился в душ. Сменной одежды у меня не было, поэтому оставалось довольствоваться тем, что есть. Закончив с водными процедурами, я тут же повалился на кровать, кутаясь в мягкие одеяла.

Да, красиво жить не запретишь. Но… думаю, я не променял бы свою жизнь и свою семью на этот дом с десятком слуг. И вот едва я успел забыться, как где-то в темноте звякнул телефон. Похоже, пришло сообщение. Вставать с нагретой кровати было лень. А с другой стороны, вдруг там что-то важное? Да еще будет пиликать каждые пять минут.

Последний аргумент оказался решающим. Я нехотя встал с кровати и поплелся к комоду, где оставил смартфон. Его экран уже потух, и в комнате вновь стало темно. Я протянул руку, стараясь нащупать… и наткнулся на что-то большое и прохладное. Уже отдергивая руку, я понял, что это может быть, но поздно. Раздался звон разбитого стекла. Я быстро отскочил в сторону. Потом нащупал на комоде телефон и подсветил пол. У ног лежала ваза, а точнее — то, что от нее осталось. Она раскололась на несколько кусочков, цветы разлетелись в разные стороны.

Ну просто блеск, надеюсь, она стоила не очень дорого… И почему со мной вечно случаются подобные вещи? Сначала я подумал, что надо как-то скрыть следы моего маленького преступления. Но ведь горничная под утро точно заметит отсутствие цветов. И тем более куда я их дену? Не в окно же их выбрасывать. Нет, самый правильный и единственный вариант — это сказать правду и позвать кого-нибудь, чтобы убрали осколки. Да я сам готов их убрать, мне нужны только веник, губка, совок или еще что-нибудь. Я аккуратно пересек комнату и вышел за дверь. Я помнил, Лера говорила, что ее комната находится дальше по коридору.

Если бы на своем пути я встретил Германа, Кристину или еще кого-нибудь из обитателей дома, то не стал бы беспокоить хозяйку. Но я никого не увидел, поэтому оставалось только идти прямиком к Лере. Часы показывали всего лишь двенадцатый час, наверное, она еще не легла. Пока поговорила с отцом, пока приготовилась ко сну… В крайнем случае, если она уже спит, я тихонько уйду и подожду до утра.

Я дошел до последней двери и осторожно нажал на ручку. Дверь оказалась открытой, и я распахнул ее. Но не успел сделать первый шаг, как тут же врос в пол. Думаю, не зря меня учили стучаться. И все без толку: был идиотом, стал только хуже.

Нет, Лера еще не спала. Она стояла у кровати, сжимая в руках шорты, и в шоке таращилась на меня. А из одежды на ней не было абсолютно ничего. Я просто онемел, да и Лера даже не вскрикнула. Мы оба стояли и смотрели друг на друга широкими от ужаса глазами. Бартович — потому что я влетел так неожиданно. А я… Нет, я бы моментально закрыл глаза в тот же момент, как только заметил, что девушка обнажена. Но то, что я увидел, повергло меня в глубокий шок.

То, что я поначалу принял за шорты, на самом деле являлось трусами, и я зашел в крайне неудачный момент переодевания. Если отсутствие груди еще можно было списать на особенности развития девичьего организма, то нахождение между ног органа, явно лишнего для девушки, — не получалось.

— Господи, Лера… ты парень!

— Твою мать! Открыл Америку! — прокричал он и натянул на себя наконец трусы. — Не смотри.

— Да поздно уже… О господи.

— Ну вот… Теперь ты знаешь, — прошептал он и с горьким вздохом сел на край кровати. — Можешь говорить что хочешь.

А я и не знал, что именно сказать. Это было просто огромным потрясением для меня. Нет, я и раньше замечал странности поведения Леры, да и некоторые мысли ее, то есть его, тоже были подозрительны. Но вот о таком объяснении я даже и не думал.

Если приглядеться, парень действительно смахивает на девушку. Даже по голосу не определишь пола. Но вот теперь, с собранными волосами, смытым макияжем и в мужской футболке…

— Но как?! И почему? — все еще не укладывалось в голове у меня. Я видел, что «Лера» очень огорчился, на его лицо упала тень. Нет, надо быть все же деликатнее. Видимо, тут может крыться что-то такое…

Я подошел к кровати и сел чуть поодаль. Не успел я ничего сказать, как Бартович бросил:

— Наверное, ты теперь считаешь меня психом и извращенцем.

— Нет, это не так, — попытался успокоить его я. — Только вот почему? Почему ты притворяешься девушкой?

— Ох. Это долгая история, вряд ли тебе будет интересно. Ну да ладно, для начала — меня зовут Валера. Приятно познакомиться.

— О. Мне тоже, — ляпнул я. Повисла тишина. — Так в универе знают?

— Ага. Только по личной просьбе отца все преподы это тоже скрывают. Но в документах все равно так и написано: Валерий Бартович.

— Так вот почему ДТП так на тебя взъелась! — очередная догадка посетила меня. Я-то думал, что это из-за цвета волос и стиля одежды. А на самом деле училка была в курсе того, что перед ней парень в платье. Вот ведь противная старуха.

— Ты заметил? Ну да, наверное, из-за этого. Многие не понимают меня, считают каким-то ненормальным, трансвеститом, гомиком. Хотя моя ориентация тут абсолютно ни при чем.

— Так в чем же дело? Расскажи мне.

Валера подозрительно покосился на меня. В голове его бушевали мысли, стоит ли мне доверять или нет. Но наконец он вздохнул и начал.

— Можно сказать, все началось вскоре после того, как мама умерла. Мне едва тогда исполнилось десять. Она была начинающей писательницей, но всегда находила время для меня, в отличие от папы. Гуляла со мной по саду, рассказывая всякие истории, или учила играть на фортепиано. Мне даже не верилось, что ее не стало, — казалось, что это просто глупая шутка. Но нет. Она исчезла, как и все вещи, даже фотографии, словно отец хотел навсегда избавиться от памяти о ее существовании. Почти получилось. Не смог избавиться только от главного напоминания — меня.

И вот однажды Регина позвала меня к себе. Открыла шкаф, вытащила оттуда несколько маминых платьев. Сказала, что хозяйка разрешила оставить некоторые свои вещи прислуге. Регина, наверное, сжалилась надо мной, поэтому решила подарить хоть какое-то напоминание о матери. Я вспомнил одно платье, цвета морской волны, — мама надевала его на пляж, когда мы ездили на море в последний раз. Забрав это платье, я вернулся в свою комнату и положил на кровать. Смотрел на него, потом лег рядом, сжимая в руках. А затем словно в голове что-то перемкнуло… С тех пор я изредка начал надевать это платье и просиживать перед зеркалом, словно так снова мог быть с мамой.

Как-то папа застал меня за этим занятием и ничего не сказал, словно бы не обратил внимания. В следующий раз я уже нарочно показался в открытую в таком виде. Помню, подол платья неловко волочился по полу и рукава так и норовили сползти. И снова — ноль реакции. Не знаю точно, что это было: злость, досада, обида или непонимание. А может, все понемногу побуждало меня вывести неприступного папочку из себя. Я попросил нашу экономку купить мне девчоночьих нарядов, никто и не стал меня отговаривать. Так и появилась Лера. Я начал отращивать волосы и позже вообще перекрасил. Отчасти из-за того, что больше не хотелось видеть в зеркале маму. Еще научился пользоваться косметикой по роликам в интернете.

Лера вышла за пределы дома, оставив Валеру сидеть в унылых четырех стенах. В средней школе почти никто из новых одноклассников не догадывался, что я парень. Даже на свиданки звали. У меня было несколько знакомых из детства, которые знали мой настоящий пол и только крутили у виска, наблюдая мои причуды. Видимо, считали, что я точно помешался.

— Олег тоже знает, да? — перебил я Валеру. И все же с каким спокойствием он рассказывает мне о таких вещах.

— Да, наши семьи всегда тесно общались. С Олежей хоть можно было нормально поговорить, в том числе и на всякие… интимные темы. Между нами ничего никогда не было, хотя я знал, что у Олега есть опыт с парнями. Мои же поклонники, когда узнавали мой пол, чуть ли не плевали мне под ноги и исчезали. Но были и те, кому показалось интересно пообщаться с мальчиком-трансом. Помимо моего психотерапевта, — при последних словах Валера как-то неловко усмехнулся. — Я даже не знаю, что еще можно рассказать. С возрастом все труднее притворяться девушкой. Сломался голос, да и прочее… Вряд ли отцу вообще нужен такой наследник, как я. Да и мне что-то общее с ним иметь мало уже хочется. Может, уеду куда-нибудь после того, как диплом получу.

— Я даже не знаю, что на это все сказать, — действительно, столько всего нужно было переварить.

— Да, в этом моя слабость. Стоит найти слушателя, так сразу готов душу наизнанку вывернуть.

— Мне правда хотелось бы, чтобы… ты не потерял настоящего себя, что ли. Мне вот без разницы, как там тебя на самом деле зовут, мальчик ты или девочка.

— Спасибо, — искренне улыбнулся Валера, а затем вдруг положил голову на мои колени. — Эх, как же жаль, что ты не мой тип… много желающих…

— Кстати, — стараясь не заострять внимание на последней его мысли, я спросил: — А как же Женя? Он не знает?

— Нет! — воскликнул Бартович, а потом в мольбе сложил руки. — Пожалуйста, не говори ему!

— Но так нельзя! Это обман. Он же думает, что Лера — девушка.

— Я знаю, — захныкал парень. — Но он такой классный, я просто не удержался, когда он сам предложил. Мне всегда больше нравились парни с крепким умом, чем с… накачанным телом. Думаешь, он сильно рассердится, когда узнает?

— Рассердится? Да как бы он в окно от шока не выпрыгнул. Я точно знаю — он не гей.

— Ну… Может, все можно исправить?

— Как ты собир… — начал я, но осекся. В прошлом месяце и я считал, что гетеросексуален. Нет, конечно, Женек другое дело. Он типичный бабник. Именно это я и сказал Валере.

— Но, может…

— Никаких «но». Ты должен ему все рассказать, и чем скорее — тем лучше. Иначе закопаешься в своей лжи так, что потом не выберешься.

— Да, ты прав, — вздохнул Валера, а потом щелкнул меня по лбу. — А ты соображаешь. Если бы со своими проблемами мог разбираться так же, как с чужими…

— Проблемами? У меня нет никаких проблем, — непонимающе пожал плечами я.

— Ну-ну, — кажется, мне совсем не поверили. — Ладно, мы завтра с Жекой гулять собрались, тогда я ему и расскажу. Но в универ все равно надо будет ходить девушкой, а то не представляю, как к этому другие отнесутся. Кстати, у тебя какие на завтра планы?

— У меня — никаких. Поеду домой, приберусь, домашку сделаю, в комп поиграю.

— Да, бедняжка, все тебя кинули. Но порой побыть одному тоже важно. Можно поразмыслить о разных вещах.

Я вновь сделал вид, что ничего не понял. Глянул на часы: восьмое мая уже закончилось.

— Ладно, я тогда пойду к себе. Еще раз извини, что ворвался.

— Нет, я правда рад, что ты тут. Останься, пожалуйста.

— Где? — не понял я.

— У меня большая кровать, ложись рядом. Не бойся, приставать не буду.

— Да я и не боюсь… А если зайдет кто?

— Папы еще дня два в городе не будет. А прислуга… не все ли равно? Пусть думают что хотят. Ну уступи мальчику-трансвеститу, — он сделал жалобные глазки.

— Так, последняя фраза меня взволновала, а я ведь почти согласился. Но черт с тобой. Предупреждаю, могу пихаться во сне.

Наивный. Я думал, что это у меня беспокойный сон, но, увидев, как спит Валера, понял, что ошибался. Под утро он чуть не сделал полный оборот вокруг своей оси. Однако каждый раз, когда он пытался лечь поперек кровати, я переворачивал его обратно. Так я просыпался за ночь раза три. С одной стороны, было странно лежать с кем-то в постели. Я единственный ребенок в семье как-никак. С Денисом мы тоже всегда спали по отдельности: кто-то на полу, на матрасе, а кто-то на кровати. Не могу представить, чтобы мы спали на одной кровати. Хотя если постараться… К моим щекам почему-то прилил жар.

После завтрака Валера сказал, что Степан отвезет меня домой. Я пытался отказаться от этого предложения, но парень настоял. Да и на автобусе отсюда до моего дома пилить порядочно… Когда я уже собирался уходить, Бартович выгребал из шкафа тряпки. Тут было все вперемешку: платья с рубашками, брюками, футболками.

— Ты точно решил все рассказать Жене? — спросил я Валеру, наблюдая, как он прикладывает к себе серое платье.

— Ага, лучше это сделать. Но… — Бартович сжал губы. — Я боюсь… Какой же я идиот — так обманывал его.

— Ну, в конце концов, не ты же к нему подкатывал.

— Да все равно. А что, если он… даже представить боюсь, что он может сделать.

— Думаю, Женек нормальный парень, — попытался успокоить его я, но и сам понятия не имел, чего можно ожидать в данном случае от Леонова. Он немного гомофоб. Честно говоря, поэтому я и не хочу ему рассказывать про себя. Хотелось бы, чтобы мы остались друзьями.

— Просто ты не торопись, подготовь почву, — посоветовал я и удержался, чтобы не сказать «если что — беги». Ведь парень и так весь как на иголках.

Степан уже ждал меня внизу. Это был тот самый водитель, что забирал Леру из универа. К-хм, Валеру. И все же как я не догадался? Ведь было много знаков, хоть и почти незаметных. В самый первый день появления новичков ходили слухи, что придут именно два парня. Да и мысли Леры, которые я улавливал… Хотя парень Бартович или девушка — сути не меняет. М-да, и где нормальные люди в моем окружении? Хотя до меня им всем далеко. Жалко, что я такой старый и мне не придет письмо из Хогвартса. Кстати, Гарри Поттеру оно пришло в день его рождения. Может, и мне завтра повезет?

— Алло.

— Привет, Дэн, это я.

— О, Витя, привет. Как ты там?

Ну вот что ему ответить? «Да так, все пучком, только я чуть не переспал с Олегом. Потом я прогулял пары, поцапался с Женьком и вдобавок ключи от дома посеял. Пришлось ехать и ночевать у Леры в коттедже. Кстати, она на самом деле парень. Сегодня утром меня отвез домой его личный шофер, а у подъезда уже ждали люди, которые помогли открыть дверь и сделать копии ключей. Страшные знакомые у семьи Бартовичей. Замки открыли как по маслу, так что теперь все отлично, сижу дома и смотрю сериал».

— Да нормально все, живу помаленьку, — ограничимся этим. — Как твои спортивные достижения?

— Все супер, вчера прошел предварительный забег, в пятницу будет еще один. Я, конечно, пока не первый в группе. Но это только пока! Янус наш, кстати, в полуфинал прошел.

— Ну, надеюсь, в свободное время вы там отрываетесь вовсю.

— Да какой там, тут же Дюша-индюша, — Ветров фыркнул, и я даже на расстоянии понял, что еще закатил глаза. — Тебе не одиноко там?

— Да нет, все супер, я уже персонажа докачал до сорокового уровня.

— Ха-ха, ну поздравляю, — на том конце послышался смех. — Так что тебе привезти? Футболку, кружку или магнитик?

— А больше вариантов нет?

— Будь у нас номер получше, я бы и шампунь с мылом тебе привез.

— Намекаешь, что мне надо чаще принимать ванну?

— Ну что вы, сударь, от вас всегда благоухает лепестками роз.

— Благодарю, сэр. Осмелюсь сказать, что после тренировки вы источаете божественный аромат трудолюбия и упорства. Хватит ржать.

— А сам-то, это ты меня смешишь.

— Ты первый начал. Идиот.

— Вить?

— Что? — отсмеялся я.

— Да так, — Ветров тут же отбросил появившийся было серьезный тон. — Не пей завтра слишком много на радостях… Черт, нас Дюша собирает, мне бежать пора. Давай, держись огурцом.

— И тебе удачи, — ответил я.

Меня позабавило, как Дэн попытался меня неловко подбодрить, но уже и за это был благодарен. Все же мы не первый год дружим, и так все понятно. Разве что… В конце концов, у каждого свои секреты и скелеты в шкафах. Но вот не представляю, что будет, если я вдруг скажу Денису: «Представляешь, тут такая штука — я гей». Ну, би, скорее всего. Вот весело было бы. Интересно, как бы он отреагировал? Сморщился бы и отшатнулся от меня или засмеялся бы, посчитав это шуткой? Оба этих варианта больно бьют по сердцу, но второй предпочтительнее, так как действительно все можно будет обратить в шутку.

Но… неужели Ветров отвернулся бы от меня, если бы узнал о моей ориентации? Вообще нет смысла ему об этом говорить. Может, он и не поймет, ведь он постоянно встречался с девушками. Конечно, в том, что эти отношения длились не очень долго, нет ни его вины, ни их. Да я и сам не понимаю, почему у него так все сложно. Помню, у него были тесные отношения с одной девушкой по имени Вероника. Она была хорошая: симпатичная, веселая, но, конечно, со своими тараканами в голове, я общался с ней дольше, чем с любой другой подружкой Ветрова. Потом они с родителями переехали в другой город, на этом наши связи оборвались. Вероника рассказала при последней встрече, что с Ветровым они расстались, потому что сложно будет поддерживать отношения на расстоянии.

— И потом, — добавила она, вздохнув, — у нас бы все равно ничего не получилось.

— Как так?

— Мы бы все равно рано или поздно расстались. Этот отъезд — повод все закончить на позитивной ноте.

— Но почему? У вас же все нормально было!

— Да, мне очень нравится Денис, он классный. Заботливый, веселый… На самом деле было с ним комфортно. Но, — она запнулась, не зная, стоит ли говорить или нет, — мне кажется, что я не тот человек, который ему нужен.

— В смысле? — в таких делах я вообще полный ноль.

— Сама не знаю. Просто порой мне казалось именно так. Ты такого не замечал?

— Не замечал. — Хотя я и не особо присматривался.

Так, с чего я вообще начал думать об этом? У меня и домашка на завтра не сделана, я даже не помню, что именно задавали. Хотя у меня завтра праздник, а значит — выходной. Логично? Логично. Можно пока забить на домашку.

Я глянул на экран. Убийца уже был пойман и закован в наручники, а я даже не понял, кто это вообще и какое отношение он имел к девушке. И эти два детектива — мужчина и женщина — опять странно смотрели друг на друга. Ну что ж все такие тугодумы в этих сериалах? Тут даже слепому видно, что в конце они будут вместе! Но это будет лет через сто.

Ладно, пора завязывать с телевизором и идти спать, а то прошлой ночью моему безмятежному сну помешал Валера. В том, чтобы быть единственным ребенком в семье, тоже есть свои плюсы. Не то чтобы я не хотел иметь брата или сестру. Но, видно, не судьба, раз у родителей не получилось… к-хм, в общем, почему-то после первых родов… черт, это не мое дело вообще. Я видел, какие отношения у Дениса с его младшей сестрой, так что для него роль старшего брата привычна. Именно поэтому он порой ведет себя так со мной. А мне… не то что неприятно, но в душе какое-то странное чувство.

Утро началось с поздравительных сообщений. Первым делом мне, конечно, позвонили родители. Это было еще в семь утра, так как они считали, что их дитятко собирается за занятия. Потом было несколько звонков от друзей, которые тоже надеялись на мое хорошее поведение. Жалко их, конечно, разочаровывать… Ну да ладно.

Сообщение от Олега пришло чуть позже. С развернутым красивым поздравлением. Я ответил. Теперь казалось глупым то, что прежде я не брал трубку. Возможно, нам все же стоило обсудить произошедшее. Теперь Олег за границей, вряд ли получится надолго созвониться, остается ждать его возвращения домой. Вот кто не объявлялся, так это Ветров. Странно и немного обидно, ведь обещал же чуть ли не в двенадцать ночи позвонить. А от него даже СМС задрипанного не пришло.

Эта весна у меня проходит под девизом: «Твоя жизнь никогда не будет прежней». Я особо не чувствовал, что мне сегодня исполнилось девятнадцать. Всегда считал наступление совершеннолетия переоцененным и что только год спустя уже наступает настоящая взрослая жизнь. Первый курс вуза, конечно, был чем-то новым, но разницы мироощущения я все равно пока не заметил.

Вечером я устроил себе импровизированный праздник на диване, поедая консервированные ананасовые колечки. Эх, диванчик, вот ты настоящий друг. Всегда со мной, никуда не уходишь, не уезжаешь. Конечно, не разговариваешь совсем, но иначе было бы совсем уж страшно. А так тебе можно высказаться, излить душу. Вот Ветров, сволочь такая, за весь день так и не позвонил. Вот приедет, я с ним вообще до экзаменов разговаривать не буду. И еще он… а я…

В этот момент раздался звонок в дверь. Я вздрогнул. Кто же это может быть в такой час? Встав с дивана, я поспешил в коридор и распахнул дверь, а мысль, что надо было бы спросить, кто там, прежде чем это делать, закралась в голову слишком поздно.

— С днем рождения, Витька! — И тут же на моей шее повисло что-то большое и тяжелое, да еще и нагруженное пакетами. Как только это нечто отлипло от меня, я удивленно вытаращил глаза, даже протер их, убеждаясь, что это не глюк. Передо мной собственной персоной, сжимая в обеих руках пакеты из супермаркета и довольно лыбясь, стоял Денис.

— Что ты тут делаешь? — сорвалось у меня с языка, пока Ветров по-хозяйски всучил мне пакеты и принялся разуваться.

— А ты что, не рад? — надулся он.

— Да нет… рад, конечно. Но ты же сейчас должен в другом городе к состязаниям готовиться.

— Ага, должен, — согласился Дэн, забирая у меня пакеты. — Но хочу быть тут. А я так хотел сделать сюрприз тебе, но ты сразу начинаешь ворчать.

— Ну, просто это так неожиданно, — смутился я. На самом деле у меня внутри все кипело и плавилось, и я до сих пор не мог поверить в происходящее. — Неужели ваш тур уже закончился?

— Нет, идет полным ходом, — ответил Денис, идя на кухню. — Конечно, если Дюша узнает, то мне не поздоровится.

— Вот как… Постой! Ты хочешь сказать, он не знает?

— Ну… я забыл ему сказать.

— Да ты чокнутый! Как ты вообще смог приехать?

— Очень просто, наша гостиница недалеко от автовокзала, я дошел до него пешком. Потом взял билет на автобус и поехал. Расписание, конечно, узнал заранее, но рейс был только вечерний. А отсюда транспорт едет в шесть утра. Так что есть шанс, что Дюша меня не запалит. По крайней мере, пацаны обещали прикрыть.

— Твоя крыша бежит еще быстрее тебя, — буркнул я, а потом посмотрел на подозрительные пакеты. — Ты и в магазин успел зайти?

— Ага, — кивнул Ветров. — Но все по порядку. В общем, еще раз с днем рождения!

Он протянул мне пакет, в котором оказалась обувная коробка. Да ладно, как он запомнил-то?

— Ты вроде говорил, что у тебя кеды разваливаются, вот и не было проблем с подарком. Не беговые, для города в самый раз. Размер вроде твой, но, если не подойдут, поменяем.

— Спасибо большое, реально крутой подарок! — Кеды оказались похожи на мои любимые старые, которым пора было уже на покой.

— Супер, значит, начинаем поздравительную вечеринку.

И он вытащил оставшееся содержимое пакетов. На столе тут же появились пицца и, к моему огромному удивлению, несколько бутылок из темно-зеленого стекла.

— Надо же как-то отметить, ну. Эх, мой мальчик уже такой взрослый, — Дэн пустил фальшивую слезу.

— Не ломай комедию, — хихикнул я.

— Нет-нет, не утешай меня, я уже такой старик, — Ветров показушно зарыдал у меня на плече.

— Ну-ну, дедушка, успокойся, — засюсюкал я, погладив его по голове. Его волосы на ощупь были мягкими, но непослушными. Ну хоть так я могу дотянуться до его макушки. — Когда ты выйдешь на пенсию, я буду о тебе заботиться.

— Даже будешь вытирать мою вставную челюсть?

— Нет уж, и не проси.

— Эх, молодежь, — Дэн растрепал мне волосы, и я недовольно фыркнул, вызывая у него смешок. — Ну что, гуляем?

Теперь мы отмечали мой день рождения втроем, к нам с диваном неожиданно присоединился Ветров. И, наверное… это было самым лучшим подарком. Диван, не в обиду.

— Ну, поздравляю тебя с еще одним шагом на пути к взрослой жизни, — произнес друг, передавая открытую бутылку пива.

— Только без выпускных речей директрисы. За меня любимого. — Я принял еще холодную бутылку и сделал глоток.

За тебя.

Мы включили фильм ужасов и несли с Денисом какую-то ерунду, отпуская комментарии по поводу сюжета. Я вспомнил, как мы ужинали с Олегом. Ощущения абсолютно разные. Все же такое времяпрепровождение более комфортно, не надо следить за тем, как ты выглядишь в глазах других, правильно ли ты ешь, не слишком ли громко смеешься. Так, что-то я совсем задумался, даже перестал следить за действиями в фильме. Так что, когда на весь экран появилось огромное облезлое лицо, я даже вскрикнул от неожиданности и крепко вцепился в первое, что попалось под руку. Это оказался локоть Дениса. Он, в свою очередь, тоже был не готов к этому, дернулся, и мы стукнулись лбами.

— Ой-ой-ой, прости, — просипел Ветров, хватаясь одной рукой за свой лоб, а вторую кладя на мой, поверх моих ладоней. У него было такое выражение лица, что я забыл про боль и начал тихо хихикать, а он изумленно смотрел на меня. А потом тоже прыснул и согнулся от смеха.

— Чего ты ржешь, придурок? — старался успокоиться я.

— А сам-то? — отдышался Денис, придерживая меня за сотрясающиеся плечи. — Голову-то не расшиб?

— Жив, цел… Подожди, не шевелись. — Я сел на колени перед Дэном. Потом запустил пальцы в его волосы чуть выше левого уха. — Слушай, оказывается, у тебя тут родинка, а я не замечал…

— Ого, тебя что, уже развезло?

Денис перехватил мою руку и отстранил ее. Я посмотрел ему в лицо. А ведь выпил всего ничего, почему я так реагирую? Дэн слегка сжал мои пальцы и приоткрыл рот, словно желая что-то сказать. Но тут из телевизора послышались громкие женские крики, и Дэн, отвлекшись, молча выпустил мою ладонь.

— Ну ладно, — пожал плечами я, возвращаясь на свое место. Действительно, чего я прицепился к этой родинке? Я отхватил себе кусок пиццы, а еще один протянул Денису. Он с аппетитом откусил от него.

— Ты же спортсмен, Ветров. Почему не сидишь на диете?

— Смерти моей хочешь? Не смотри, не смотри…

— Нет, так будет совсем скучно, — сказал я, открывая новую бутылку.

— О, так вот в чем причина, — усмехнулся Денис, делая то же самое. — Ну а вообще у меня и так метаболизм хороший.

— Это точно, хоть и жрешь как конь, но совсем не поправляешься. Даже твой кадык выпирает сильнее, чем у меня. — Я пощупал свое адамово яблоко. Денис с любопытством наблюдал за моими манипуляциями.

— А ты вот можешь своим подвигать? — поинтересовался я. Затем протянул руку и дотронулся до шеи Дениса.

— Ну все, в этот микрофон мы точно больше не наливаем, — он со смехом попытался отстраниться.

— Да я не пьян, хватит издеваться. Ты просто видел бы свое кислое лицо сейчас, — хихикнул я, не прекращая эту шуточную борьбу, сильнее напирая на Дэна.

— Витька, а ну хватит! А то пожалеешь, ты не с тем связался, — он легко отвел мои руки, схватив их за запястья.

— Да? И что ты мне сделаешь? — спросил я, попытавшись вывернуть ладони.

Ты безнадежный дурак.

— Сам такой, — обиженно пробубнил я, показывая ему язык.

И тут произошло нечто очень неожиданное и странное. Денис тоже высунул язык мне в отместку, при этом его глаза озорно смеялись. А потом в них словно что-то изменилось, Дэн чуть подался вперед и дотронулся кончиком языка моего, заталкивая его обратно. А затем его суховатые губы коснулись моих. Я просто обомлел, боясь шевельнуться. Это ощущение чужого лица так близко от моего, перетекающее в мимолетное касание губ.

Через секунду Денис слегка отстранился, но на такое мизерное расстояние, что мы чуть ли не соприкасались кончиками носов. И что это было? Какая-то странная шутка? Ветров не отводил прямого взгляда. Я чувствовал его обжигающее дыхание на своих губах. От этого сбивалось мое собственное, и я слышал, как сердце стучит у меня в ушах.

Ну же, ударь меня… Лучше толкни меня, иначе…

Денис осторожно дотронулся до моей щеки, потом провел по ней тыльной стороной ладони. От места касания у меня побежали мурашки. Другую руку он положил мне на плечо, затем она скользнула по спине. Ветров притянул меня к себе, целуя. Дольше. Глубже. Словно бы это было по-настоящему.

Ударить. Оттолкнуть. Ответить. Запротестовать. Ничего не предпринимать. Мозг судорожно перебирал эти варианты, но тело было способно только на последнее. Да и все происходящее казалось таким нереальным, что сознание отказывалось это воспринимать. Денис провел языком по нижней губе напоследок и оторвался от меня. И вдруг посмотрел таким взглядом…

Вот. Черт.

Да, именно таким.

— Из… извини, — выдавил Ветров, а потом вдруг сорвался с места и умчался в неизвестном направлении.

Я чувствовал себя ужасно растерянным. Терпкий вкус солода на губах, жар на щеках, сбивчивое дыхание — это было доказательством того, что все произошло на самом деле. Мы с Дэном поцеловались. Я дотронулся до своих губ, ущипнул их ногтями. Может, не стоит больше пить вообще? Не то что неизвестные коктейли, но и даже пиво.

Все еще плохо соображая, я встал с дивана и направился на кухню. Сложил коробки из-под пиццы и пустые бутылки в мусорный мешок.

Я целовался с Денисом. С Ветровым. С парнем. С моим другом. Он поцеловал меня. Я не сопротивлялся. Он явно не настолько пьян. Да и я тоже. К щекам все больше приливал жар от осознания произошедшего. Где-то внизу живота стучало сердце, и оттуда по телу разливалось лихорадочное тепло. Я быстро включил воду и умылся и только тут услышал за своей спиной шаги. Я не стал оборачиваться, нет смысла. Просто почувствовал, что Денис нерешительно остановился у дверного проема. Наверное, мне надо что-то сказать. Или ему. Но он молчал, а у меня мыслительный процесс был немного заторможен.

Не молчи.

Сам не молчи. Идиот.

— Денис? — наконец выдавил я.

— Что? — Он оказался ближе, чем я думал, встав за моей спиной. Я все еще не осмеливался повернуться и посмотреть ему в лицо.

— Мне кажется, пиво какое-то забродившее попалось. Тебя в сон не клонит?

— Меня клонит… куда-то.

Дэн мерно дышал мне в затылок, потом наклонил голову, и я почувствовал горячее движение воздуха у себя на шее. От этого меня вновь бросило в дрожь, и я схватился за край раковины. Даже костяшки пальцев побелели. Он так близко. Почему это вызывает такие ощущения именно сейчас? Это же Денис. Денис! Я должен взять себя в руки. Протрезветь. Повернуться и спросить…

— Дэн, — я вздохнул и развернулся, подняв голову. Так, и что я хотел ему сказать? Денис выжидающе уставился на меня. Потом просто уставился. Одна его рука легла на край раковины. Таким образом, я был зажат между мойкой и Ветровым. И почему он смотрит на меня так, словно я — не я? Да сделай уже что-нибудь, Котов, черт тебя дери!

Но сделал не я, сделал Денис. Он придвинулся ко мне, целуя в самый уголок рта, а затем прикусывая за нижнюю губу. Его ладонь почему-то оказалась на моей талии. Я уперся копчиком в край мойки. Сознание улетело. Я подался вперед, прижимаясь к Дэну и зарываясь пальцами в его волосы. Он еле слышно простонал мне в губы, целуя их.

Охренеть.

Почему он умеет так целоваться? Я пытался отвечать, но у меня каждый раз предательски заканчивался воздух. Как только это происходило, я тихо мычал, давая понять это Дэну. Он отстранялся на какое-то мгновение, давая возможность нам обоим сделать вдох. Я был так тесно прижат к раковине, что чуть ли уже не сидел на ней.

А потом все оборвалось так же внезапно, как и началось. Дэн отстранился от меня, тяжело дыша. Я сполз с мойки, потирая чуть опухшие губы. Ветров тряхнул головой, укусил себя за палец и вышел из кухни, опять оставляя меня одного. Я же еще какое-то время сверлил глазами стену. Потом меня словно тряхнуло, и я быстро пошел за ним.

— Ветров! Что это еще было?

— А? Что? — он потерянно смотрел на меня, не зная, куда деваться. За его спиной был только широкий диван, на который он плюхнулся пятой точкой, тут же отодвигаясь назад.

— Не строй из себя дурачка! Ты и так идиот в последней стадии! — Я прыгнул перед ним на колени, пытаясь схватить за ворот футболки. Но Ветров увернулся, перехватив мои руки. Я обиженно поджал губы.

— Вить, — осторожно начал Денис.

— Я уже девятнадцать лет Вить, — вздохнул я, чувствуя, как меня просто валит с ног. — Все это бред какой-то.

Но Денис только рассмеялся, отпуская мои руки, потрепав меня по волосам.

— Ложись-ка ты спать, Вить. Мы просто очень устали.

— Ничего я не устал, — буркнул я, валясь на диван и сворачиваясь калачиком.

…Больно… обоим…

Я почувствовал, что он встает с дивана и собирается уходить.

— Эй, ты куда? — прохрипел я уже сквозь сон. — Останься.

— А со мной тебе не страшно? — глухой голос над головой.

— Не-а. Ты же мой дург… друг.

— Тогда мне все же лучше уйти.

— Поганец, мне же холодно. И вообще, это ты во всем виноват, — громко зевнул я, чувствуя, как опьянение и пережитый стресс переходят в последнюю стадию.

Над головой раздался тяжелый вздох, потом диван скрипнул, и я почувствовал рядом с собой что-то большое и теплое. Это что-то притянуло меня к себе, и я уткнулся в него носом.

— А теперь спи, — сказало оно.

И я заснул.

Когда я разлепил глаза, солнце уже захватило комнату. От этого и так не слишком приятная тяжесть в голове усилилась. Какого черта я вообще вчера уснул в зале, в который солнечный свет стучится первым делом? Но вчера мне было не до этого. Да и вообще ни до чего. Я поморщился, приподнимаясь на локтях. Денис, тот еще предатель, не разбудил, а ведь сегодня будний день. Кстати, где он? Я оглядел комнату, но в ней, кроме меня, — никого, да и во всей квартире ни звука. Ах да, припоминаю, он что-то говорил про утренний автобус, сейчас должен быть на своей олимпиаде.

Нещадно хотелось пить, и это желание побороло мою лень и заставило отправиться в ванную, где я напился прямо из-под крана. Из зеркала на меня искоса глянула помятая физиономия. Да, красота неземная. Захватчик с Марса. Но для захвата сил не было, их хватило только доползти до кухни. Я сел на стул и начал размышлять, зачем, собственно, сюда пришел, и тут взгляд мой упал на раковину. Словно вытащили пробку, и воспоминания влились в мое сознание. Я. Денис. Поцелуй.

Я уронил голову на стол. И как такое вообще могло случиться? Ты опять был немного пьян. Но это еще не повод позволять себе всякую хрень. Хотя вышла не такая уж и хрень… Лучше заткнись.

И главная проблема-то не в том, что я целовался с парнем, а в том, что этим парнем был Ветров. Ветров, которого я знаю уже столько лет. Ветров, которого называю своим самым близким другом. Ветров, который до мозга костей натурал. Если бы это было только одно мимолетное касание губ, еще можно было бы спихнуть на дурачество. Но ведь что случилось потом… Нас просто занесло в какие-то неведомые дали, раз мы так страстно целовались на кухне. И как мне после этого смотреть ему в глаза? Сможем ли мы сделать вид, что ничего не произошло? Я очень надеюсь на это, но… Сможем-то сможем, но те эмоции, что я испытал вчера, не так-то просто выветрить из памяти.

Дэн был точно пьян в стельку, иначе зачем бы ему лезть целоваться. Девушки у него сейчас нет, да и неприятный разрыв с Сашей произошел относительно недавно. Хотя как можно было так опьянеть всего лишь от пива? Но я понимаю, что в трезвом уме Ветрову даже в голову не придет целовать парней. Ведь это меня тут влечет и к лицам своего пола. Ну, до этого таким лицом был только Олег. Олег! Черт, я совсем забыл о нем. Какие уж тут поцелуи, когда с ним мы зашли куда дальше. А ведь на самом деле мы ни разу с ним не целовались нормально, каждый раз я пресекал его попытки сделать это.

Черт, а еще мне явно на зачетной неделе аукнутся все мои прогулы пар. Но разве в этом только моя вина? С неба так и сыплются неожиданности. Вот я совершенно не удивлюсь, если сейчас раздастся дверной звонок и…

Раздался дверной звонок. Я чуть не упал со стула. В это время кто-то дернул ручку и понял, что дверь открыта. Блин, я же совсем об этом забыл! Домовой, что ли, будет за Дэном дверь закрывать с внутренней стороны? Меня, конечно, успокаивала мысль, что воры бы не стали предварительно звонить… однако кто их знает. На всякий случай я взял с плиты сковородку с ручкой и медленно, стараясь не скрипеть половицами, направился в коридор.

Где и наткнулся на вошедшего человека. Но только я успел воинственно занести сковородку, как тут же замер в этой позе. Передо мной стоял Олег, с весьма удивленным видом. Вот дебил. Не он, конечно, а я. Стараясь скрыть свою оплошность, я тут же спрятал сковородку за спину.

— Привет, — поздоровался Релинский.

— Привет-привет, — я аккуратно запихнул куда-то злосчастную посудину.

— Ты всех своих гостей так встречаешь?

— Только тех, кому очень рад, — усмехнулся я. — Неужели ты уже вернулся из Италии?

— Как видишь. Прости, что раньше не смог, — пожал плечами Релинский. — Еще раз с днем рождения тебя.

— Спасибо. Ну, чего же ты стоишь? Проходи, — попытался собраться с мыслями я.

— Нет, извини, не могу. Я только на минутку, хотел пораньше презент вручить. — Я только сейчас заметил в его руках плотный пакет квадратной формы, который он тут же протянул мне.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил я, заглядывая внутрь. Такого я точно не ожидал, но там тоже была спортивная обувь. Дорогие брендовые кроссовки.

— Ничего не говори, — прервал мою попытку отказаться Релинский. — Я уже давно купил, но повода отдать как-то не было.

Теперь я вспомнил, как налетел на Олега в торговом центре. Так вот что он тогда покупал в том магазине… Ведь до этого я случайно сболтнул ему про кроссовки.

— Все равно спасибо еще раз большое. Правда, не стоило…

— Пустяки, — отмахнулся Олег. — Ты извини, не могу задержаться, меня уже ждут. Не скучай, я тебе позвоню, если что.

Он кивнул мне напоследок и собрался уходить. И тут у меня в голове словно что-то щелкнуло, может быть, я даже бессознательно уловил что-то телепатически. Но мне явственно показалось, что что-то не так.

— Олег, — окликнул я парня. Тот обернулся. — Что случилось?

— Случилось? — непонимающе, с подозрением посмотрел он на меня. — Ничего. С чего ты взял? Вот черт, я ведь должен…

— Мне просто показалось… Ладно, забудь, у меня еще голова немного болит… ото сна.

— Отдыхай тогда, — улыбнулся Релинский. — Жалко, что в прошлый раз так вышло. Но сейчас… Пока.

И Релинский вышел из квартиры. Я, закрыв дверь, прислонился к ней спиной. Вытащил обувь из коробки и примерил ее. Мой размер, как он узнал? Хотя глупый вопрос. И с чего я взял, что у Олега что-то произошло? Просто человек торопился, хорошо хоть, что у него нашлась возможность заехать. Нет, тут явно дело не в нем, а во мне. И в моей жужжащей голове.

Чтобы день не пропадал зря, но больше из-за того, что хотелось выбросить из головы ненужные мысли, я сел за учебу. Сверхспособности у тебя или нет, но годовые экзамены ты все равно сдавать обязан, никто их специально для тебя отменять не будет. Бесконечные формулы и тесты помогли мне малость забыться. Такие задачи решать намного легче, чем жизненные.

Интересно, Денис со своими тренировками хоть успевает к экзаменам готовиться? По физкультуре ему, конечно, автомат обеспечен, но Дюша ведь такой маньяк-перфекционист, и плевать, что есть и другие занятия. Вот Олегу, наверное, об экзаменах не стоит волноваться. В случае чего в любой вуз примут, тем более у него семейный бизнес, он по жизни устроен. А вот почему теперь я думаю о Релинском? Предел функции, предел… Это я скоро до своего предела дойду. И опять от вышмата мысли у меня покатились в разные стороны. А прервал их ход звонок. Но не дверной, а телефонный. Номер был незнакомый.

— Алло? — надеюсь, не спам.

— Виктор Александрович? — спросил знакомый мужской хрипящий голос. Я попытался вспомнить, где же мог его слышать, но никак не мог сообразить и просто ответил:

— Да, это я.

— Я звоню из дома Бартовичей, — сказал голос, и до меня наконец дошло, с кем я разговариваю. Это Герман, тот, что встретил меня в гостях у Валеры. И зачем он мне звонит, и главное, откуда знает мой номер? Но пожилой мужчина продолжил так же спокойно:

— Виктор Александрович, извините, что беспокою вас, но тут такое дело, мы просто не знаем, к кому обратиться. Молодой господин уже второй день отказывается выходить из комнаты. На уговоры не поддается и есть отказывается, разговаривать ни с кем не хочет. А сегодня он вообще не отзывался на просьбы Регины. Мы все очень волнуемся. Аркадия Евгеньевича нет в городе, все в полной растерянности. И тут Кристина вспомнила про вас, мы нашли ваш номер. Пожалуйста, не могли бы вы приехать? Степан заедет за вами.

Сначала меня смутило обращение по имени-отчеству. Но как только я понял всю суть дела, кончики пальцев на ногах у меня похолодели. Что-то случилось с Валерой. Я без колебаний согласился приехать, и Герман, поблагодарив, сообщил, что за мной заедут. В ожидании я нервно наматывал круги по квартире. Неужели это как-то связано с Женей? И зачем я только настаивал, чтобы Валера все рассказал ему? Надо было самому сначала как-то подготовить приятеля. Мало ли что он мог сделать в запале. Я ведь сам был в таком шоке, когда узнал о секрете Леры. А наш эмоциональный и непредсказуемый Леонов мог отреагировать как угодно. Вот осел. И он, и Валера, и я.

Наконец я увидел, как во двор въехал знакомый серебристый автомобиль. Тогда я быстро нацепил новые кеды и покинул квартиру, сунув в карман джинсов только ключи и мобильный телефон. Всю дорогу до дома Бартовичей я чувствовал волнение водителя Степана. Пусть даже они наемные работники, но явно испытывают симпатию к Валере, иначе не стали бы так переживать. Но почему, интересно, они позвонили мне, а не Олегу, например? Может, не знают, что тот уже вернулся в город.

Когда мы приехали, Герман уже ждал нас в дверях, рядом с ним нервно теребила что-то в руках полная женщина с приятным круглым лицом — скорее всего, Регина. Увидев меня, она облегченно вздохнула.

— Спасибо, спасибо большое, что вы приехали. Надежды последние теряю. Ей-богу, я тут чуть разума не лишилась, корвалол с валерьяной только спасают. Да и Герман Валентинович успокаивает.

— Не нервничайте так, Регина Федоровна, поберегите сердце, — мирно сказал старик.

— Ох, да как тут не волноваться! Валерочка такой хороший мальчик, с пеленок его знаю, хозяйке купать помогала, царство ей небесное. Один теперь остался, словно сирота в этом доме живет. Он и чудит только ж от этого. Жалко мне его, ух как жалко, прямо сердце кровью обливается! — жалостливым тоном причитала Регина. — А теперь просто душа изнылась. Ну что с ним такое случилось? Я уже дверь готова выломать, прости господи!

— Ну-ну, успокойтесь, Регина Федоровна. Идите вместе с Виктором Александровичем наверх. Вы же что-нибудь придумаете? — Герман Валентинович посмотрел на меня, и в его глазах мелькнули волнение и надежда.

— Я постараюсь, — пообещал я, собираясь сделать все, что в моих силах.

— Голубчик наш, — всплеснула руками Регина. — Идемте, идемте же скорее.

И она поторопилась к лестнице, увлекая меня за собой. Краем глаза я заметил, что за нами увязались и Герман, и Степан. Наверху, у знакомой двери, в которую я совсем недавно так опрометчиво влетел без стука, стояла Кристина.

— Приехали? Он с самого утра не откликается. Может, случилось что с ним?

— Все, не могу больше! — приложила руки к объемистой груди Регина Федоровна. — Люди добрые, давайте выломаем эту дверь, мочи моей нет. Прямо тут слягу, если что с Валерочкой.

— Да подождите, — попытался поумерить ее воинственный пыл Герман. — Нельзя же так.

Пока они спорили, я подошел к двери и приложил к ней ухо. Но это было бесполезно, я ничего не услышал. Тогда я заговорил.

— Валер! Это я, Витя. С тобой там все в порядке?

В ответ только тишина. За моей спиной послышался нервный шепот. Похоже, Герман со Степаном с трудом удерживали Регину Федоровну, которая находилась на перепутье: либо бессильно грохнуться в обморок, либо перейти к более активным действиям и таранить дверь. Я постучал еще раз, громче зовя парня. И снова ничего. Да что же это такое?

— Валер, если ты там вздумал перерезать себе вены, то я убью тебя! — конечно, не самый эффективный способ останавливать самоубийц, но я, как всегда, отличился. — И если ты сейчас не отзовешься, то я… спущу на тебя Регину Федоровну!

Сзади опять послышалась какая-то возня. Но не успел я посмотреть, что там происходит, как с другой стороны двери раздался голос:

— Зачем пришел? — Одновременно от пяти человек послышался облегченный вздох. Я собрался.

— А ты как думаешь? Тут все волнуются за тебя, а ты дурью маешься.

— Да пошел ты. Не хочу я никуда идти и разговаривать тоже ни с кем не хочу. Езжай домой.

— А вот фиг тебе, пока ты не выйдешь, я буду жить тут, под дверью.

— Очень смешно.

— А ты думаешь, я шучу? Герман Валентинович, — я повернулся к стоящей неподалеку прислуге, — можно как-нибудь поставить тут раскладушку?

— Можно разместить небольшую кровать, — согласился тот. Остальные в шоке уставились на него, но старик явно не шутил, хотя в его не замутненных возрастом глазах плясали веселые огоньки.

— Мне принести постельное белье? — подхватила Кристина.

— Я могу привезти обед на тележке, — сказала Регина, которую Степан и Герман уже отпустили на свободу.

— Съезжу за продуктами, — подключился и Степан.

— Эй-эй-эй, — взволнованно постучал Валера. — Вы это там серьезно?

— Серьезнее некуда. На крайний случай у нас остается вариант выломать дверь.

— Нет, не надо! — Даже через дверь я чувствовал, что он быстро размышляет. — Ладно, я впущу тебя. Только без фокусов, ты понял?

— Хорошо, — согласился я и бросил взгляд на стоящих за мной людей. Регина Федоровна сжала кулаки, желая удачи.

Господь, будь милосерден.

Не работа, а сплошная нервотрепка.

Если все хорошо закончится, то точно приглашу Кристину в кино.

Когда все это закончится, то точно затащу Степана на свидание.

Я хихикнул про себя, услышав мысли горничной и водителя. Щелкнула задвижка. Я дернул ручку на себя и вошел в знакомую комнату, состояние которой явно соответствовало настроению ее владельца. Одежда, разбросанная по комнате еще во время моего визита, все еще валялась на тех же местах. Ясно, что именно после возвращения Валера уже никого не пускал в свое пространство и сам убираться не собирался. Кажется, что, наоборот, беспорядка в помещении прибавилось. Появились какие-то обертки и пустые пластиковые бутылки. Ясно, почему Валера отказывался есть: у него тут точно имеется запас на крайний случай. Сам же Бартович выглядел не лучшим образом. Какая-то футболка с мутным пятном, домашние шорты, грязные волосы, стянутые в неопрятный хвост. И полнейшее безразличие на лице.

— Ну и зачем ты приперся? — недовольно повторил он, присаживаясь на кровать.

— Я же уже сказал, что мы волнуемся.

— Да ладно? Уж мне-то можешь не врать. Кому я вообще в этом мире нужен?

— Знаешь что? — я даже разозлился немного. — Там за дверью люди готовы стены ломать, потому что ты им небезразличен, а ты отворачиваешься от них. Ну что такого произошло, что ты уже готов стать затворником?

— Что произошло?! — Парень глянул на меня, в его глазах блеснули злые слезы. — А произошло то, что я обманщик, пидорас, извращенец и меня надо держать подальше от нормальных людей! А лучше вообще пристрелить.

— Это тебе Женя сказал? — прошептал я. У меня внутри все похолодело.

Валера отвернулся, вытирая щеку кулаком. Потом рвано вдохнул, сжимая плечи.

— Я знаю, что это так, знаю… И я сам во всем виноват, какой же идиот! О чем я вообще тогда думал? Что кому-то могу понравиться, что кто-то может полюбить меня таким, какой я на самом деле?

— Ну, — осторожно начал я, — ты, конечно, поступил не совсем правильно, начав с обмана. Но и Жене не стоило так говорить, это очень жестоко. Как это вообще произошло?

— Ты правда хочешь знать? — Бартович нервно кусал губы.

— Если не хочешь, то не рассказывай, — пожал плечами я, приземляясь на мягкий пуфик у зеркала и делая самое безразличное выражение лица.

— Да пожалуйста, — по-турецки сел на кровать Валера. — Тут и рассказывать нечего. Пошли мы в тот день в парк, как и договаривались. Тогда я уже точно решил все ему рассказать. Но сначала хотел Жеку… подготовить, что ли. Так что сначала как бы невзначай спросил у него, как он относится к геям. Раньше мы никогда не заговаривали на эту тему, поэтому я даже не знал, что от него ожидать. А он только брезгливо поморщился и сказал, что этих ненормальных вообще надо массово уничтожать, что они портят все человечество. И у меня внутри словно что-то оборвалось. Уже тогда в моей душе поселилось предчувствие, что это конец. Но я отбросил эту мысль, потому что во мне все еще теплилась эта чертова надежда! Ладно, опустим подробности. Я Жеке все рассказал. И он отшатнулся от меня, как от прокаженного, а потом высказал все это, развернулся и ушел. Самое обидное, что я все прекрасно понимаю и сам бы не простил обмана. Но просто мне показалось… что между нами что-то было. Для меня это не было игрой.

Валера замолчал. В его глазах уже не было слез, только какая-то пустота.

«Для меня это не было игрой». От этой мысли у меня почему-то ощутимо кольнуло в груди. И я почувствовал это. Ведь тоже… не совсем нормальный. И если бы мне сказал что-то подобное человек, с которым я хорошо общался, к которому испытывал определенную симпатию… Это гребаное слово «пидорас», оно режет как лезвие. Звучит словно приговор, как поганое клеймо.

— Что с тобой? — Валера заметил, как я сжался.

— Ничего. Просто хочу, чтобы ты знал, что я тебя понимаю.

— Понимаешь? Да как вообще? У тебя есть настоящие друзья и любящая семья! А мне о таком только мечтать!

— Да ты слепой индюк! Люди в этом доме относятся к тебе как к родному сыну. Да, не спорю, твой отец настоящий собачий сын, но не весь же свет на нем клином сошелся! Ты должен жить для себя и не ставить себе цель все время раздражать его. И если ты будешь самим собой, то и друзья найдутся! И любовь, настоящая. Мне вот плевать, что у тебя в штанах и в кошельке! И забудь ты про того придурка, в мире еще миллиарды человек, лети хоть в Южную Корею и пробуй найти свое счастье там.

Я выдохнул, переводя дух. Вот я выдал так выдал, сам от себя в шоке. Да и не только я. Валера смотрел на меня расширившимися от удивления глазами, но… из них пропало холодное безразличие, и появился прежний блеск. Бартович закусил губу, а потом соскочил с кровати и кинулся мне на шею. Мы с ним чуть не повалились на зеркальный столик, но я сумел его удержать.

Эх, Витька, как жаль, что ты не в моем вкусе. Иначе я бы женился на тебе.

А мне-то как приятно, что я не в его вкусе, этого для полного счастья не хватало! Хорошо просто иметь друга без лишних мыслей. Тут послышался какой-то странный звук, и он доносился из живота Валеры. Парень покраснел и отцепился от меня.

— Раз твои бойкот и голодовка закончены, то, может, поужинаем, а?

За едой я все же не выдержал и поинтересовался у Валеры, почему его работники решили вызвонить именно меня. Слегка потупившись, парень признался, что рассказывал прислуге про меня, в том числе как и о вошедшем в круг знающих его тайну. И так случилось, что среди этих немногих я оказался в первых рядах тех, кто смог бы оказать нормальную моральную поддержку, пусть и наше знакомство с Валерой было таким кратковременным. Вот уж действительно, как внешность бывает обманчива: со стороны Лера кажется человеком, у которого куча друзей, а на деле оказывается довольно одиноким из-за страха подпускать кого-то слишком близко.

Домой я возвращался уже поздно вечером. Валера, конечно, упрашивал меня остаться, но я твердо отказался. Завтра все же надо посетить универ, иначе до следующего дня рождения я там не продержусь.

— Кто же почтил нас своим присутствием? — развела руками Гульнара, смотря на то, как я вхожу в аудиторию и сажусь на свое место рядом с Женей. Я ничего не ответил на ее выпад и начал готовиться к паре по иностранному языку.

Краем глаза я посмотрел на своего соседа. Он был мрачнее тучи, на его лице читалось раздражение. Видно, что ситуация с Валерой не прошла бесследно. Здороваться со мной он не стал, но и отсаживаться тоже. Могу ли я принять это за положительный знак? Может, он уже и позабыл о нашей глупой ссоре.

Валера вместе с Олегом был в другой группе английского, поэтому я испытал некоторое облегчение оттого, что не придется находиться в напряженной обстановке. Однако это длилось недолго, и когда я глянул на последние парты, то вздрогнул. За одной из них сидел Денис. Он поймал мой мимолетный взгляд, и я быстро отвернулся, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ах ты ж! А я ведь совсем забыл. И что же мне делать? Пустить все на самотек?

Ход мыслей прервала Юля, которая подскочила к моему месту. В это время у Леонова зазвонил телефон, и он отошел в другой конец кабинета.

— Ясно, что ты очень хорошо отпраздновал, — хихикнула Юля, показывая пальцами знак кавычек.

— И не напоминай, — буркнул я.

— Видимо, просто супер. Слушай, — она понизила голос и склонилась ко мне, — не знаешь, что происходит в этой группе? Лера с Олегом тоже часто отсутствуют, ходят слухи, что они будут отчисляться после экзаменов. Женька бродит какой-то злой и мечет во всех молнии. Да и Денис наш какой-то потерянный.

— Откуда мне знать, я же вообще на пары почти всю неделю не ходил, — пожал плечами я, хотя как раз таки лучше всех был осведомлен об этих событиях. Я перевел тему: — Кстати, ты не знаешь, что у наших там с этой спортивной олимпиадой?

— А тебе Ветров разве не рассказывал?

— Я забыл, что он вчера вечером приехал.

— Ну-ну, это тоже странно. Да все хорошо, Денис в финал вышел, который в понедельник будет, ну еще Янус и Колобкова, гимнастка. У футболистов третье место. Вот и все.

Прозвенел звонок, и Юля вернулась на свое место, как и Женя. День пошел своим чередом. Но все равно меня преследовали раздраженное бормотание Леонова и непонятное поведение Ветрова. Если с первым все было ясно, то со вторым… Ну а чего я, собственно, ожидал? Того, что он подойдет и скажет: «Слушай, извини, что поцеловал тебя в тот раз. Забудь»? Нет, такого я слышать явно не хочу. Пусть уж извиняется как-нибудь по-другому. Может, он тоже не знает, как это лучше сделать, вот и мается?

Эх, если бы он приблизился, то я бы прочел его мысли — мой дар набирает обороты после полнолуния. Но ведь он меня избегает. Или я его? Неожиданно осознал, что просто не могу подойти к Дэну, меня словно кипятком окатывает.

Когда пары закончились, я выдохнул с облегчением. Наверное, нужно еще некоторое время, и все забудется. Я очень надеюсь на это. А пока можно подождать…

— Чего ты весь день такой хмурый? — после занятий мы с Леоновым вместе вышли из универа, и я осторожно решил начать с ним разговор.

— Я? Да нет, ничего, — Женя пожал плечами.

— Говорят, что Лера будет отчисляться. Не знаешь, правда или нет?

— Откуда мне знать? Век бы его не видеть, — Леонов брезгливо поморщился. — Чего это ты меня спрашиваешь?

— Ну, вы разве не встречаетесь…

— Нет! И больше не спрашивай меня про… этого пидора… нее. Знаешь, ты тоже с ней лучше не общайся. Иначе он и к тебе липнуть будет.

— С чего это вдруг? Лера классная девушка и…

— Да она не девушка, а просто… По ней дурка плачет! — Леонов просто вспыхнул как спичка. — Больная она, лечиться надо. Всех их лечить надо.

— Такое не лечат! — не выдержал я.

— Тогда запереть где-нибудь и поджечь!

Я не заметил, как окружающие приостанавливались и с любопытством смотрели на нас.

— Да это ты ненормальный, — бросил я. — Нельзя так говорить человеку. Даже если ты не согласен с его образом жизни.

— Они уже не люди! — выкрикнул Леонов и тут же с удивлением посмотрел на меня, не понимая, почему наш разговор перешел в такое русло.

— Ты же не подозреваешь даже, почему он стал таким. — Я, похоже, тоже забылся.

— Так ты знаешь?! — пораженно воскликнул Женя, и я понял, что допустил оплошность. Ну и к черту.

— Представь себе! И меня это нисколько не волнует.

— Да ты в своем уме?! Он же псих! Гомосек голимый! Еще и транс!

— И что с того? Разве это что-то означает? Мне он нравится как человек, он добрый, с ним интересно общаться. А его предпочтения меня вообще не касаются. Да, мне очень жаль, что ты обманулся в своих ожиданиях, и я тебя понимаю. Но ведь нельзя же относиться к человеку как к куску говна из-за его ориентации.

— А что я должен был делать? Простить его? Да этот педрила держал меня за руку. Хоть не давал себя целовать, и слава всем богам.

— Как будто ты испытывал к Лере высокие чувства, когда думал, что это девушка, — сорвалось у меня с языка. — Она была для тебя одной из многих, как только бы запахло серьезными отношениями, то ты бросил бы ее, как Катю.

— Тебя это вообще не касается, Котов! С каких пор тебя волнуют… Какого ты вообще защищаешь этого пидора? Может, он тебе уже отсасывал, а?

Я не успел ничего сообразить. В голове у меня помутнело, во рту появилась какая-то острая горечь, перед глазами все поплыло от обиды и злости. И этого человека я называл своим другом?

В общем, я ему врезал. Крепко сжав кулак, въехал по челюсти. Думаю, что удар получился не слишком сильным, но довольно ощутимым. В следующую секунду Леонов повернул голову, и я увидел, что глаза его наливаются кровью. Он схватил меня за ворот, сильно встряхивая, а потом, подставив подножку, повалил на землю. Передо мной мелькнуло небо, и я больно ударился спиной, путаясь в ногах.

Какая-то девчонка закричала. Я совсем забыл, что мы находились на улице и вокруг толпились студенты, собирающиеся домой. Но было уже поздно что-то менять. Я попытался сгруппироваться, чтобы защититься от ударов Леонова, а потом постарался встать и ответить ему. Пнул его под колено, приподнявшись на локтях, и тут же вскрикнул от полученного удара в живот. От следующего такого пинка я увернулся и вскочил на ноги, тут же получив удар в лицо, прямо в нос. Терпя боль, я бросился на Женю, пытаясь повалить весом своего тела. Но он подмял меня под себя, больно сдавив плечи. Я задыхался, сил сопротивляться почти не осталось, перед глазами все плыло. Только чувствовал его огромные руки на своей шее.

И вдруг все прошло. Я почувствовал, что кто-то оттащил от меня Леонова, а над ухом послышался взволнованный девичий шепот. Чьи-то нежные руки подняли мою голову, придерживая за плечи. Мельком я увидел кудрявые рыжие волосы.

— Вить, Вить, — нервно повторяла их обладательница, и по голосу я убедился, что это была Юля. — Надо врача, черт, кровь из носа идет. Вот урод.

Я попытался проморгаться. Недалеко от нас Денис крепко удерживал под локти Леонова.

— Пусти, кретин, — шипел Женя.

— Не надо, Дэн, оставь, — прохрипел я, чувствуя, как к моему носу прикладывают платок.

Ветров ослабил хватку, и Леонов выдернул свои руки. Потом гневно глянул на меня, сплюнул и пошел прочь. Дэн с Юлей поставили меня на ноги, а мне было очень больно. И не только оттого, что тело жутко ныло и собственная кровь мешала мне дышать.

— Тебе надо сходить в медпункт, — сказала Юля, отдавая окровавленный платок.

— Не-не, только не в медпунд, — прогнусавил я. — Со мной все в подядке.

Я вытер кровь, которая уже перестала течь, и вздохнул.

— Мне просто нужно домой.

— Дурак упертый. Денис, а ты чего молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

— Если хочешь, то мы можем зайти ко мне. Я все же ближе живу, — предложил Ветров, сдаваясь под гневным взглядом подруги.

— Да ладно тебе, — махнул свободной рукой я, чуть покачиваясь. — Не стоит пугать Алину Васильевну и Полину.

— Родители на дачу уехали на выходные, а Полина у бабушки. Впрочем, как знаешь…

Мы словно нарочно не смотрели друг другу в глаза. Юля подозрительно поглядывала то на него, то на меня. Ей с таким чутьем только в сыщики идти совместно с Лерой! Такой сериал я бы посмотрел.

— Ладно, — пожал плечами я. — Пойдем к тебе, я хоть толстовку почищу и умоюсь. Спасибо, Юль, с меня платок.

— Да не за что. Показалось.

— Идем. — Денис взял с земли свой рюкзак и перекинул его через плечо. Я пошел за Ветровым, а Юля осталась позади, присоединившись к одногруппницам, выходящим из ворот.

— Спасибо тебе, — произнес я, когда мы миновали толпу идущих домой студентов.

— Да не за что. Из-за чего все случилось?

— Неважно, — буркнул я. — Не сошлись во мнениях.

— И поэтому надо сразу бить в челюсть? — усмехнулся он.

— Ты видел? — жар прилил к кончикам ушей, я покраснел. — Сам не знаю, что на меня нашло. Может, я просто сорвался? Столько всего…

Денис одарил меня удивленным взглядом, так что я нацепил в ответ на лицо самое невинное выражение. А может, все и вправду будет по-прежнему?

Он отстраняется от меня.

Неправда.

Избегает смотреть мне в глаза.

Неправда.

Какой же я кретин…

А вот это правда.

Мне очень надо извиниться. Но вся проблема — как? Свалить все на то, что я был пьян? Это неправда, но самый безопасный вариант. Ну, раз Витя не огибает меня за три метра, то, может, не все потеряно?

Я так и знал. Это такая неловкая ситуация, которую мы оба хотели бы забыть. Тогда все будет как раньше. И когда-нибудь я смогу себя убедить, что затягивающийся в животе узел — это сущий пустяк. Мы дошли до дома Ветрова и поднялись в его квартиру. Я тут же направился в ванную, чтобы смыть грязь.

— Ты как, чай будешь? Воды? — с кухни раздался голос Дэна. В обычной ситуации я бы согласился не только выпить чаю, но и поесть. Но сейчас…

— Нет, мне идти надо срочно, не могу, — я вышел в коридор. — Давай, в понедельник увидимся.

— Да? Ну ладно, — из кухни показался Ветров. — Пока.

Я замялся у самой двери: на секунду показалось, что я что-то забыл в ванной. Я резко развернулся и чуть не впечатался в Дениса, который подошел, чтобы закрыть дверь.

Издеваешься надо мной…

Ветров протянул было ко мне руку, но на полпути остановился, чуть склонив голову и не сводя с меня глаз. Кончики пальцев у меня похолодели, по позвоночнику пробежала короткая дрожь. Но что странно, я не отшатнулся.

Прости…

— Мне пора, — пробормотал я, отрывая взгляд от Дэна, и вышел за дверь.

Дома все мои неясные переживания отошли на второй план, когда неожиданно позвонил Олег. Это хорошо, а то после его возвращения и неловкой встречи на пороге мы так толком и не пообщались. Видимо, Релинский тоже это понимал, поэтому предложил встретиться. Договорились, что завтра к пяти он приедет за мной и мы съездим куда-нибудь перекусить.

Олег немного опоздал к назначенному времени. Я ждал под козырьком подъезда и уже готов был писать сообщение «ты где?», как увидел знакомый черный автомобиль.

— Я думал, что ты хотя бы загоришь в Италии, — сказал я, падая на переднее сиденье, как только авто припарковалось во дворе.

— К сожалению, времени на это мне не хватило, — развел руками Олег. — Ну, так куда мы едем? Куда ты хочешь?

— Я выбираю? Ты уверен? Ну тогда… поехали в блинную. Которая на Ленина.

— Ты можешь выбрать любое место, а выбираешь забегаловку?

— Сам дал мне право выбора. Хочу большой горячий блин с начинкой.

— Ты так аппетитно рассказываешь. Ладно, поехали. Главное, чтобы у нас была возможность поговорить.

В пути я пытался расспросить Олега про его поездку за границу. Мне показалось, что он отвечает с не слишком большой охотой. Хотя, наверное, для него это вполне обычное дело, они с семьей часто посещают Италию. Олег рассказывал о вилле родственников, где они остановились, когда мы подъехали к кафе. Народу тут было достаточно, но столик мы нашли, у окна с красным диванчиком, а потом пошли занимать очередь. Наверное, это не слишком привычное место для Релинского, но он ничем этого не показывал. За ужином я попросил Олега продолжить рассказ про итальянского дедушку. Несколько раз в истории мелькнуло имя Марсель.

— А кто такой Марсель?

— Сосед дедушки и старый друг нашей семьи. У него большое семейство, они в основном ведут бизнес в Европе. А живет он вместе с сыном, его женой и двумя их дочерями, Маргаритой и Евой.

— Ого, сколько народу у вас там было. Хотя тебе, наверное, было немного скучно среди стариков. Без обид.

— Нет, какие обиды, есть такое. Моя сестра уже взрослая, она стала такой нервной после рождения дочери… Родители по делам пропадали, так что я был предоставлен сам себе. Но скучно мне не было, я проводил время с Марго и ее друзьями.

Мы еще немного поговорили, и я рассказал, что делал в отсутствие Олега. Правда, опустив некоторые подробности. Я не знал, стоит ли говорить о том, что произошло между нами с Денисом. И потом, это же только наше с Дэном дело, мы сами должны в этом разобраться. А то, что произошло между нами с Олегом…

— Хочешь прогуляться? — неожиданно спросил Релинский, когда с ужином было покончено.

— Можно, и вправду надо все это растрясти, — с ощущением сытости сказал я, потягиваясь. — Пойдем в парк? — Я кивнул на чугунные ворота, которые были видны из окна.

— Пойдем, — согласился Олег, приподнимаясь. — Только вытри шоколад у рта. Эх, все же есть в нем что-то такое… Но, может быть, это и к лучшему.

Он протянул мне салфетку. И тут снова показалось, что что-то не так. И я понял это не по его мыслям. Дело в его взгляде: смотрит на меня не совсем так, как раньше.

Мы вышли из кафе и направились к парку. Я все пытался понять, что же такое с Олегом, но в его голове был такой шум… Да и мысли окружающих людей не облегчали дело. Когда мы миновали ворота, я понял, как же давно не гулял просто так, любуясь окружающим миром. Весна… По обеим сторонам аллеи стояли цветущие деревья. Их приятный аромат кружил мне голову. Осталось немного: сдадим экзамены, и можно будет вдохнуть теплый летний воздух свободы…

Мы дошли до площади в центре парка, на которой стоял большой фонтан. Он пока не работал, лишь на скамеечках вокруг сидели бабушки и кормили птиц. А те довольно беззаботно и без опаски подлетали и клевали хлебные крошки и семечки. Пройдя мимо, мы свернули на другую аллею. Здесь народу было поменьше, лишь на отдаленных лавочках сидели люди.

— Присядем? Отличное место, — предложил Релинский, кивая на одну из пустующих скамеек. Прямо над нашими головами раскинулась цветущая яблоня. Этот запах всегда ассоциировался у меня с весной, с чем-то полузабытым, из детства. Тогда все дни казались такими солнечными…

Я вздохнул и покосился на Релинского. Он смотрел куда-то вдаль, задумчиво полуприкрыв глаза. И я понял, что время пришло. Кажется, я готов рассказать о всех тех чувствах, что у меня скопились. Страшно рассказывать, страшно услышать ответ. Но очень нужно.

— Слушай, Олег…

— Витя, я…

Мы заговорили и замолчали одновременно.

— Ты что-то хотел сказать? — спросил Релинский.

— Что? Нет, это уже неважно. Да я и забыл. Давай, ты говори, а я потом, если вспомню, скажу. — Как-то быстро я потерял свой запал. Но ничего, сейчас снова соберусь.

— Хорошо, — Олег вздохнул. — Это касается того… ну, того, что произошло до моего отъезда. Все, уже поздно поворачивать назад.

Я напрягся, сердце сжалось. Кажется, все же мне стоило первым высказаться…

— Мне очень жаль, что пришлось уйти без предупреждения. Отец позвонил, потому что возникли кое-какие проблемы. Теперь кажется, что это был какой-то знак, хотя я никогда не был суеверным. Может, просто хорошо, что все так вышло…

Я сидел и не понимал, что за сумятица в мыслях Релинского. Он же сам хотел этого тогда, а теперь думает с облегчением, что ничего не вышло. Не понимаю, что же изменилось?

— В общем, очень неловко, что так получилось. Но меня волнует кое-что, что произошло до этого. Тогда я задал тебе вопрос, а ты на него не ответил. — Олег повернул голову и посмотрел на меня. — Скажи, Вить, я тебе нравлюсь?

По нервам быстро побежали электрические разряды. Казалось, что у меня даже пальцы задрожали. Я не мог поднять глаз и просто посмотреть на Релинского. Но надо было сказать правду, ведь был готов, я хотел, да, сейчас… И тут во внезапно наступившей тишине, даже птицы словно стали петь тише, я отчетливо услышал его мысли.

Пожалуйста, скажи, что нет.

Громко ухнуло мое сердце и звоном отдалось у меня в голове. Почему?

Мне казалось, что между нами что-то есть.

— Я… Разве что как классный приятель. — Я судорожно выдохнул и крепко сжал пальцы. А потом натянуто улыбнулся и посмотрел на Релинского. — А почему ты спрашиваешь?

Вот как. Даже жаль. Обидно. Хотя я это и хотел услышать, но все равно…

— Помнишь, мы с тобой разговаривали о том, что такое любовь, отношения? У меня было достаточно партнеров — и парней, и девушек. Ты мне понравился, ты был не похож ни на одного из них. Ты стал интересен с самого первого дня. Я не жалею о том, что произошло между нами. Но… теперь все изменилось, и нам не стоит больше продолжать.

— Что же произошло?

— Теперь у меня есть невеста.

Я впал в настоящий шок. Невеста? Но… как? Когда? Почему? И… как же я?

— Это Маргарита, — как ни в чем не бывало продолжал Олег. — Та самая внучка друга семьи. Хотя я знал Марго с детства, но теперь мы оба выросли, она стала другой… Она похожа на римскую скульптуру. Я не знаю, как это объяснить.

— И ты женишься на ней?

— Не сразу, конечно. Вернее, невеста — это я еще поспешил. Но мы уже официально вместе.

— И что… ты любишь ее? — прохрипел я. — Или все дело только в договоре между семьями?

— Это обычное дело. Но… когда я был в Италии, а там совсем другая атмосфера, я подумал: а может, хватит? Все, что я делаю, кажется лишенным правильного смысла.

— Тебе всего девятнадцать, еще рано думать о свадьбе.

— Увы, жаль, что приходится рано взрослеть. Ты прав про официальный брак, но лучше готовиться к этому уже сейчас.

— И тебя это устраивает? — не выдержал я.

— Вить… я был готов к такому с самого рождения. Я не просто мальчик, прожигающий деньги родителей. У меня есть цель в жизни, есть бизнес, которым надо будет управлять. Тем более что в последние месяцы у отца все хуже со здоровьем. Возможно, будь я просто беззаботным транжирой, все сложилось бы иначе.

— Но ты же сам недавно говорил, что у тебя есть запасные планы по поводу профессии. А теперь уже готов жениться на девушке из другой страны…

— Этот план и был всего лишь запасным. Тем более что Марго в следующем году приедет в Россию… А потом уже официальный брак с иностранкой ускорит и мне получение гражданства, если я захочу переехать за границу.

— То есть ты хочешь сказать… — я потер губы и замолчал. Олег посмотрел на меня, и в его взгляде читалась какая-то жалость.

— Может, мне не стоило втягивать тебя в это. Но ты сам согласился. Тем более ты должен был понимать, что это не навсегда. Просто хотелось показать тебе другую сторону жизни. Пусть даже в тот единственный раз, когда у нас все могло получиться, ты испугался. К тому же пол, возраст, статус в сексе мало значимы. Но когда дело касается серьезных отношений, приходится задумываться о будущем. У гомосексуальной любви нет перспектив. И в конечном счете это всего лишь…

— Всего лишь способ интересно провести время…

— Что? — не расслышал Релинский.

— Нет, ничего, просто… Так неожиданно все. Сначала ты говорил, что сложно встретить человека для серьезных отношений, а теперь у тебя так быстро чуть ли не невеста появилась. Хоть ты и говоришь про будущее бизнеса, но ведь ты обычно поступаешь как хочешь. Видимо, Марго действительно очень приятная девушка. К тому же похожая на скульптуру.

Разве я говорил последнее вслух? Но что больше всего привлекает — мы с ней так похожи характерами.

Я замолчал, переводя дыхание. Боясь, что предательские слезы выступят у меня на глазах, отвернулся. Но что же теперь делать мне? Я открыл дверь и сделал первый шаг к принятию, настоящему осознанию себя. И вот он, конец пути. Тупик.

— Витя? Он же сам сказал, что ничего не чувствует. А с моей стороны было бы неправильно продолжать.

— Да, ничего не чувствую, — я посмотрел прямо в лицо Олегу. — Я не люблю тебя… Но что-то было, и это была не игра.

— Что ж, я рад за тебя, — Релинский встал со скамьи. — Я понимаю, что произошло, то произошло, и этого не изменить. Стоит проще относиться к этому. Надеюсь, что и он скоро все забудет. Жаль, очень жаль. Но он прав, эта наша встреча и ее последствия… Казалось, в этом был какой-то смысл. Буду ли я жалеть потом? Сейчас неважно. Забавный поворот судьбы, забавный парнишка.

Забавный поворот судьбы? Не знаю, имело ли это значение для Олега, но для меня — да. Пусть и не его вина, что я не укладываюсь в планы на будущее. Может, это мне стоило быть осмотрительнее или, наоборот, действительно мыслить проще?

— Тебя подвезти? — спросил Олег. — Наверное, это наша последняя личная встреча. Во время экзаменов еще увидимся разве что. Все же любовь — всего лишь эмоция, а совместимость должна руководствоваться логикой.

— Нет, я еще немного прогуляюсь, — повел я плечом. — Был рад с тобой увидеться.

— Я тоже, — он пожал мне руку. — Тогда пока. Прощай.

— Пока.

Я слышал его удаляющиеся шаги. Когда я обернулся, то никого, кроме меня, на дорожке, скрытой в тени листьев, не было. Я не должен был испытывать эту странную обиду, но все равно не мог как-то иначе назвать это стягивающее нутро чувство. Потом уже с течением времени я все больше осознавал — так было к лучшему. Олег Релинский был не из тех, кто оглядывается назад. Он шел только своим путем, не прогонял, если кто прибивался к нему в дороге, и не пытался удержать, если они отставали.

Тогда же я вдохнул аромат яблони еще раз и сглотнул выступившие слезы.

Солнце садилось. Небо сначала окрасилось в золотой цвет, а потом приобрело алые оттенки. Разноцветные блики играли на асфальте, лепестках яблонь и листьях. А потом медленно потухли вместе с исчезнувшим за горизонтом солнцем. Народ в парке начал расходиться, но молодежь, наоборот, собиралась у отдаленных лавочек и фонтана. Раздался заливистый хохот и звон стекла.

Похолодало, я поежился. Надо идти домой, в конце концов. Но ноги сами вели меня в какую угодно сторону, только не прямо по направлению к моему дому. Но все же я оказался на остановке. Автобусы стали ходить реже, поэтому я озяб, пока ждал нужный. Эх, а еще весна, но стоит зайти солнцу, сразу пробирает до костей.

Я прислонился лбом к стеклу и наблюдал за мелькающими за окном огнями. На какое-то мгновенье я даже задремал. И, конечно, пропустил свою остановку, как же еще. Правда, до конечной не доехал, всего лишь намотал две лишние. Не было смысла переходить дорогу и ждать другой автобус, вполне можно было пройти пешком через знакомые дворы. Вдали виднелись корпуса универа, которые смотрели на меня пустыми глазницами окон. По знакомой дороге я направлялся к своему жилищу, но, проходя мимо одного дома, остановился и поднял глаза. В окне горел свет. Как теплый огонек, напоминающий, что где-то есть жизнь.

— Да? — раздался приглушенный голос.

Я вздрогнул. Оказывается, что звук доносился из динамика домофона. Я позвонил в его квартиру. Зачем? Я точно дурак. И что же мне делать?

— Это… это я.

Домофон протяжно зазвенел, и дверь открылась. Я дернул ручку и вошел в подъезд.

— Вить, что-то случилось? — Когда я вышел из лифта, Дэн стоял у входа в квартиру. Он замолчал, не закончив фразу, и впустил меня. — Поздновато ты в гости заглянул.

— Да я просто мимо шел, — сказал, стягивая обувь. А какого черта решил зайти, мне и самому не понятно.

— Гуляешь допоздна?

— Я проехал свою остановку, — признался я.

— Где был? Есть хочешь?

— Немного. — Я отправился в ванную помыть руки. — А был в центре, гулял.

— Один? — Было слышно, что Дэн включил чайник. — Или с кем-то? Наверное, опять с Релинским.

— С Олегом, — согласился я, приходя на кухню и садясь на стул. — Куриный рулет еще остался?

— Должен был. — Дэн полез в холодильник. — И что вы там делали?

— Да так, ничего особенного.

— Ясно, — сказал Ветров, вытаскивая рулет и кладя его на разделочную доску. — Поэтому ты такой странный.

— Ничего я не странный.

— Что? Я сказал это вслух? Ну, значит, показалось. Ты какой-то рассеянный. Может, случилось чего? Ага, так он мне и скажет.

— Ничего не случилось, просто я чуть-чуть устал. У тебя чайник уже закипел, давай я заварю. — Ты хорошо знаешь меня, Дэн. Но об этом я не могу тебе рассказать.

Я встал и достал из шкафа коробку с чайными пакетиками и пару кружек. Все это в абсолютной тишине. Ветров молча нарезал куриный рулет, колбасу, огурцы и хлеб.

Как долго можно обманывать других? И как долго можно обманывать себя?..

На стене мерно тикали часы. За окном по двору проехал автомобиль, осветив темные окна нижних этажей светом фар. Наверху у соседей что-то громко стукнуло. На лестничной площадке хлопнула дверь. Я выкинул использованные чайные пакетики, поставил кружки на стол и сел на свое место. Дэн тем временем раскидал нарезку по тарелкам и начал делать себе бутерброд. Я последовал его примеру, а потом глотнул чая, который обжег горло. Я часто задышал, а потом подул на напиток, чтобы немного его остудить.

Мне показалось, что на губах Дениса мелькнула легкая улыбка.

Я с самого начала поступал неправильно.

Он за один укус прикончил остатки бутерброда.

Но если бы мне выпал второй шанс…

И потянулся за хлебом, чтобы сделать другой.

Я бы поступил точно так же.

По трубам с шумом пронеслась вода. Кто-то за стеной слишком резко прибавил звук телевизора, а потом быстро понизил. Вновь стало тихо.

— Чем занимался сегодня? — спросил я, доедая свой кусочек куриного рулета.

— Дюша-индюша заставил пойти на тренировку.

— В воскресенье? А не пошел бы он?

— Вот-вот, мы думали точно так же. Завтра отъезжаем, хоть бы дал нам время отдохнуть, тиран.

— О, а я и забыл. — В понедельник олимпиадники едут на заключительный тур, и Дэн в их числе. — Но финал же во вторник.

— Ага, то есть в среду мы вернемся.

— Ну, удачи тебе там. Главное — не убейте Дюшу, а то потом придется прятать тело, а с его габаритами это непросто.

— Да уж, — засмеялся Ветров. И замолчал. А что мог сказать я?

Что я вообще тут делаю? Ну, кроме того, что уничтожаю чужой куриный рулет на ночь глядя. Наверное, мне вообще пора домой, спать. Завтра Денису рано вставать, а я тут… Но он ничего не говорил по этому поводу. Хотя, казалось, ему есть что сказать. Он что-то утаивал от меня.

Папа сказал, что есть время подумать. Казалось бы, я все решил, но в душе осталось какое-то противное сомненье…

Значит, это я тебе ничего не рассказываю? Но если бы я был откровенен, то мы бы не сидели сейчас так спокойно и не пили бы чай. Спокойно ли? Ветров словно ежа проглотил, а я… наоборот, опустошен. Даже рулет не помогает.

Во дворе кто-то завел машину, включил магнитолу на высокую громкость и быстро уехал, взвизгнув шинами.

— Дэн, ты когда-нибудь любил? — я не узнал свой приглушенный голос. Ветров чуть не подавился чаем.

С чего это такие вопросы вдруг?

— У тебя были девушки, с которыми ты встречался, — продолжал я. — Но эти отношения завершились. Почему? Как ты понимаешь, что все кончено? Как ты понимаешь, что это не тот человек, который нужен тебе? Как ты узнаешь, кто именно тебе нужен? Как…

— Стоп, стоп, стоп, — прервал мой дрожащий голос Денис. — Что с тобой такое?

— Ты можешь мне просто ответить?

— Не могу. Это очень сложные вопросы.

— Просто ответь. Неужели ты не любил никого, с кем бы хотел быть долгое время? Или ты тоже считаешь, что такие отношения бесперспективны?

Я чуть не захлебнулся, но быстро скрыл конфуз, делая несколько глотков чаю.

— Что на тебя нашло? Если ты мне не скажешь, то я не буду на твои вопросы отвечать.

— Да что за ультиматум? Не хочешь — не отвечай. Мне просто было интересно, вот и все.

— Черт, Котов! — Дэн схватился за голову. — Я тебя совсем не понимаю в последнее время! Твое странное поведение, твои странные вопросы. Ты влюбился, да? Но ты сам сказал, что это не Вика. Тогда кто же? И почему я не знаю?

— Я просто… — не знал, что сказать. — Просто повзрослел, наверное.

— Да ну? — усмехнулся Ветров. — Скорее уж Дюша похудеет, а ДТП будет раздавать детям конфеты.

— Не смейся, — фыркнул я. — Сам-то ребенок-переросток. И вообще, дурак, нашел у кого спросить.

— Ты хочешь сказать, что я никогда не любил? Это неправда.

— Не знаю. Если любил, то сделал бы что-нибудь.

— А если нельзя?

— Что значит нельзя? — я глянул на него. Что странно, Денис, наоборот, прятал взгляд. — Безответная любовь? Ну, ты хоть признался? — В ответ он помотал головой.

Повисла тишина. Опять. Я встал и положил кружки в раковину. Денис тоже поднялся с места и принялся убирать продукты в холодильник.

— Останешься? — немного оживился он.

— Домой, наверное, пойду.

— Оставайся, чего ходить по ночам будешь. Я тебе на диване постелю.

Я глянул за окно. Было еще не очень темно, да и одиннадцати еще не было. Разве это поздно? Да и идти тут всего пару дворов и улиц.

— Ну ладно, — согласился я. — Ты не помнишь, мы досмотрели тот сезон?

— Тот интереснейший сезон, на котором ты заснул?

— Очень смешно.

Машина с грохочущей музыкой вернулась в три часа ночи. Она встала на свое место, фары погасли, и музыка стихла. Ночной гуляка вышел из машины и пополз к своему подъезду. Я сидел в кресле и видел все это через занавеску. Сон не шел. Овцы и таблица умножения не помогали. Мысли тяжело давили на мозг и не хотели отпускать. Денис, наверное, уже дрыхнет вовсю. Всего пару часов назад мы досмотрели последнюю серию сезона, а потом разбрелись по комнатам.

«Она как римская скульптура». «Нет, не люблю».

Если бы на чувства можно было вешать таблички… То, что я испытывал к Вике, — любовь? Что испытывала Ирина к Анатолию — любовь? Мама к Виталию? Женя к Лере? Какого мастерства надо достигнуть, чтобы полностью контролировать свои чувства и желания? Это же никаких лет не хватит, чтобы полностью разобраться в себе и окружающих. Все это время я думал, что мой дар помогает мне понимать других людей, но на деле же… Вот к чему все привело. Ни черта я так и не смог понять.

Внезапно в коридоре послышались шаги босых ног. Мимо двери протопал Дэн. Вдруг он резко остановился и вернулся.

— Ты чего не спишь? — зевнул он.

— А ты?

— Пить хочу. Так почему?

— Не хочу.

— Что с тобой? — Он вошел в комнату и сел на подлокотник кресла. — Болеешь?

— Да нет, — я отвернулся к окну. — Просто не спится.

— Боишься, что зомби придут за тобой? — рассмеялся Ветров, потрепав меня по волосам.

— Да иди ты, — я легонько толкнул его.

— Конечно, у тебя даже есть нечего, сплошные кости, — веселился Денис, перехватывая и ощупывая мою тонкую руку.

— А у тебя зато полно мяса! — захохотал я, дотронувшись до его тела другой рукой, ощупывая рельеф мышц.

Лучше не делай так.

Похоже, мы слишком увлеклись, и Дэн просто свалился с подлокотника кресла. Он не упал на меня, а вовремя ухватился руками за край сиденья и за спинку, поэтому просто навис надо мной. Я вжался в кресло, рефлекторно упершись руками в его торс. Так мы и замерли в этой странной позе. Мы часто дурачились, будучи еще мальчишками, а теперь, сохранив привычку, оказываемся в таких нелепых ситуациях. Мы ведь больше не дети.

Я посмотрел в глаза Дэна. В них отражался свет уличных огней, сливаясь с живым блеском его глаз. Денис отстранился, возвращая себе равновесие.

Нет, так нельзя.

А ведь мы же с ним целовались. От него тогда исходил жар… Почти так же, как и сейчас, я почувствовал это, когда дотронулся до него. Ладоням знакомо это тепло. И губы всё еще помнят…

— Ложись-ка ты спать, — Ветров встал и вновь провел рукой по моим волосам. От этого по телу побежали разряды. — В ту ночь ты просил, чтобы я лег рядом. И мне пришлось подчиниться. Но я не смог оставаться так близко и ушел, когда ты заснул.

Дьявол. Лицо заливает краска, как только я вспоминаю об этом поступке. Вообще при воспоминании о том дне. Ветров, идиот. Как ты не понимаешь, что меня это пугает? Не ты, а эти странные ощущения. Не могу понять, откуда они берутся, отсюда и страх неизвестности. Если бы я был уверен… Если бы я был хоть в чем-то когда-нибудь уверен, то, возможно, не случилось бы такое с Олегом.

— Эй, ты чего? — Увидев, что я склонил голову, Денис встал на колени перед креслом. Потом приподнял мою голову за подбородок. — Выше нос.

— Дэн, — пробормотал я, чувствуя его горячую руку на своем лице. И забыл, что хотел сказать.

Он провел подушечками пальцев к моему уху, и они замерли там, едва дотрагиваясь до кожи. Он смотрел на меня. Таким взглядом… Словно побитый пес, вымаливающий прощение и просящий отпустить его. Я слегка улыбнулся и склонил голову влево, чтобы его ладонь полностью коснулась моей щеки. Ощущение близости сейчас было очень приятно. Дэн вздрогнул, а потом притянул меня к себе, обжигая своим дыханием мои губы.

Последний шанс. Оттолкни меня.

Но я замер, хотя и не ощущал никакого оцепенения. Тогда Денис подался вперед, целуя. Я вжался в спинку кресла от напора чужого тела. Затем Дэн вдруг резко остановился — мне показалось, что он хочет отстраниться, словно отрезвев. И почему-то мои руки сжали его плечи, не отпуская. Поняв это, парень вновь склонился ко мне, целуя глубже, вынуждая меня приоткрыть рот, чтобы вздохнуть.

Я больше не могу.

И пусть. Я тоже.

Жизнь каждый день начинается по-новому. Особенно когда ты влюбился или разлюбил. Я проснулся с мыслью, что что-то не так. Более четкой формулировки у меня не было, но мое заспанное сознание только-только приходило в себя. Поежившись, я перевернулся на другой бок, и тело тут же отозвалось болью. Я застонал, чувствуя, как ноет район ниже поясницы. Кое-как удалось приподняться, и я сел, закутавшись в одеяло.

Не моя комната. Не моя квартира. Не мое одеяло. Я прижал руки к щекам и застонал, и уже не только от боли. Черт, черт, черт, что же мы наделали?! Вчерашнее сначала показалось далеким сном, но с каждым новым воспоминанием прояснялось сильнее. Становилось ярче в сознании. Все было реально. Мы с Дэном были вместе… С Дэном, моим, черт побери, другом-натуралом! Мозг лихорадочно перебирал предлоги и объяснения, но натыкался на глухую стену. Мы даже не были пьяны или под кайфом, чтобы свалить случившееся на химическое помутнение сознания. Разум действительно затуманился, только вот по какой-то иной причине.

— Денис? — наконец я решился подать голос.

Ответом мне была глухая тишина, только за окном звонко пели птички. Гребаная олимпиада. Денис уехал. Просто взял и уехал! Хотя что Дэну по-хорошему еще оставалось делать? Будить меня посреди ночи, чтобы побеседовать по душам? Черт, почему, почему, почему все так произошло? Мы оба точно с катушек слетели. Ладно, я не знаю причин его поступка. Но я-то? Я чуть ли не сам спровоцировал, дал согласие.

Я встал, стараясь не обращать внимания на непривычные ощущения. Все же осознание того, что именно случилось ночью, валило с ног гораздо сильнее. В жизни это не совсем так, как в кино для взрослых или на картинках в приватных чатах. Но черт… Такого я точно никогда прежде не испытывал.

Выйдя из душа, я собрал одежду и кое-как напялил ее. Пальцы, затягивающие ремень на джинсах, не хотели слушаться. Наконец я полностью оглядел квартиру. Она действительно была пуста. Родители Ветрова на даче, сестра Полинка у бабушки, а сам он на олимпиаде вообще в другом городе. Прекрасно, а что я тут делаю?

Хочу домой.

На тумбочке я заметил запасные ключи. Даже никакой записки не оставил. Сообщения на телефоне тоже не было. Когда Денис вернется, мы просто обязаны поговорить. Это не стоит обсуждать по телефону. Хотя сейчас больше всего хочется ему позвонить. Но я заглушил это желание. Нет, не сейчас, я не готов. Мне надо кое-что обдумать.

Я обулся и вышел из квартиры Ветровых, запирая за собой дверь. Ветров, дурак, все же тебе надо было разбудить меня! Мне, в отличие от некоторых, надо периодически появляться в универе. Странно, но я ничего не чувствую. Какая-то апатия. Когда я шел домой, на сердце было пусто. Дома же захотелось забиться в какой-нибудь угол и ни о чем не думать. Устал. Когда слышишь чужие мысли, твои собственные становятся в тягость. Я просто ничего не хочу. Любовь? Черт бы вас побрал с этой любовью! Как будто без любви нельзя прожить. Может, некоторые вообще любить неспособны? Тогда не стоит на этом зацикливаться, лучше посвятить себя чему-то другому. Есть такие люди, в которых не влюбляются. Их можно называть милыми, считать друзьями, ненавидеть. Но не любить.

Возле детского сада, куда когда-то ходил Ветров, жили бродячие коты. Один особенно запомнился мальчику. Его шерсть почти всегда была заляпана пятнами грязи; в каких местах он лазает, можно было только гадать. Сердобольные бабушки подкармливали хвостатых, оставляя еду на земле или в пластиковых тарелочках. И животные съедали все подношения. Но вот этот кот относился к людям с крайним недоверием: в руки никому не давался и близко не подходил к еде, если поблизости был человек.

И вот почему-то именно этот котяра вспоминался Дэну, когда он смотрел на Витю. Нет, конечно, мальчик не был грязнулей, но вот повадки… Озорство в больших голубых глазах легко сменялось настороженностью, а видимое спокойствие — колкими выпадами. Самое смешное, что даже фамилия у этого парнишки была кошачья.

Денису легко было сойтись с остальными ребятами в классе, некоторых, таких как Юля и Дима, он вообще знал с детского сада. А Витя первое время держался отстраненно, витал где-то в своих мыслях и особо с ребятами не играл. Но потом и он начал больше общаться с другими детьми, однако в большой компании время проводить не хотел. В конечном счете у одноклассников сложились определенные отношения. Из-за своей наглости и язвительности Витя не слишком хорошо поладил с Димой Барковым. Последний любил запугивать окружающих, хотел, наверное, чтобы его уважали. Но вот Котов как раз не собирался расшаркиваться, поэтому и получал тычки от крупного не по возрасту парня. Денис первое время не придавал этому большого значения, но когда их перепалки стали набирать обороты, это начало его немного беспокоить. Ситуация достигла апогея, когда он увидел в Баркове явное желание надрать зад хамоватому мальчишке.

Наконец между ними произошла стычка, которая грозила закончиться не очень хорошо, особенно для мелкого с кошачьей фамилией. Надо было срочно что-то предпринять, поэтому Ветров и влез со своей идеей про испытание. Он знал, что у Димана не хватит терпения ожидать конца и все может обойтись. Именно так и произошло. Вечером ребята пришли на стройку, и Витя храбро полез в дыру, зиявшую в заборе. Барков с Дорофеевым постояли, за глаза насмехаясь над самоуверенным пацаном, а потом предложили разойтись по домам. Дэн нашел предлог пойти в другую сторону и, только приятели скрылись за поворотом, пролез через ту же дыру в заборе, чтобы убедиться, что с Котовым все в порядке. Он не учел в придуманном испытании одного. Собак.

Издалека Денис услышал яростный лай. Подбегая к месту, откуда тот доносился, мальчик увидел, как Витя, отступая от псины, свалился в какой-то колодец. И сердце Дэна тоже упало — туда, где по правилам анатомии оно находиться не должно. Псы еще порычали, но потом рванули в другой конец площадки, исчезая за бетонными постройками. Денис бросился к колодцу и, уже подлетая к нему, услышал жалобный стон.

— Витя! — позвал Дэн, заглядывая в колодец. Котов очень удивился появлению одноклассника и помощь принял с явным недоверием. Но не мог же Денис бросить паренька тут одного. Это было как-то… неправильно. Жестоко и трусливо. Тем более он был зачинщиком всего приключения.

В тот вечер Дэн помог Вите дойти до дома, так как у последнего была ушиблена нога. «Давай дружить?» — сорвалось с языка. И в тот момент Денис четко осознал, что хочет именно этого. Чтобы мальчишка с кошачьей фамилией был его другом. Постепенно Витя привык к его назойливому обществу, стал более открытым. Это не могло не радовать, ведь Денис не ошибся в парнишке: на самом деле он был классным. Барков же до Вити больше не докапывался, а через пару лет и вовсе перевелся в другую школу.

Прошло не так много времени, и наступил период, когда жизнь начинала сильно меняться. Это коснулось не только тела юноши, но и сознания с чувствами. Необходимость куда-то девать свою энергию побудила Дениса заняться спортом, и в этом он преуспел. У окружающих заметно возрос и интерес к противоположному полу. Хотя это наблюдалось и раньше, выражаясь в похищении пеналов, но сейчас приобрело несколько другой характер. Начались первые метания. Дэн не знал, что испытывал именно он. С одной стороны — тело, а с другой — сознание, которое различные возвышенные чувства не трогали. С девочками он мог общаться вполне спокойно, даже обходясь без пошлых шуток. Потом кое-кто из его друзей намекнул, что Денис имеет некоторый успех у женского пола. Парня это удивило, но почувствовал ли он радость? Сам не понял. В какой-то момент он было и подумывал начать отношения с девчонкой, но… Все пошло не так.

Спохватился Дэн уже поздно, когда ничего нельзя было изменить. Может, все произошло слишком неожиданно? По крайней мере, раньше он за собой этого не замечал. В его голове поселилось что-то странное, и это напрямую было связано с Витей. Дениса радовало, что их можно было назвать друзьями и они часто проводили время, смотря ужастики и играя в видеоигры. Но теперь стали появляться какие-то пугающие мысли. Ветров ловил себя на том, что присутствие Котова словно заряжает его. Мозг затуманивался, и парень начинал вести себя еще глупее, чем обычно, хотя это на первый взгляд и незаметно. Это сознание. А тело… Черт. Поначалу все можно было свалить на подростковый всплеск гормонов. Это знакомо каждому и не раз описывалось в книгах по психологии.

Одна такая у Дэна была, называлась «Практическая психология для подростков»: тетя подарила, когда навещала. Написана книжка была простым и понятным языком, и одна глава сильно зацепила Дениса. «У меня неправильная сексуальная ориентация?» Раньше он всерьез не задумывался об этом, но, прочитав подпись под главой, ощутил, словно его шибанули током.

«Я парень, и мне нравится оставаться наедине с моим лучшим другом…»

Денис быстро прочитал короткую главу. Вкратце тут было сказано, что в тринадцать-пятнадцать лет это вполне допустимо, даже если противоположный пол вызывает безразличие. Но к шестнадцати-семнадцати годам все должно измениться. Это успокоило парня. Раз это естественно, то не страшно, можно подождать, когда все пройдет. Он просто хотел отбросить эти мысли. Это так отвратительно, так неправильно. Он точно ненормальный.

И время шло.

Девушки… Они были красивыми, милыми и приятно пахли. Но почему же ни одна из них не вызывала у Дэна таких ощущений, которые возникали, когда они просто валяли с Витькой дурака? Нет, такого не может быть. Есть же где-нибудь девушка, к которой он сможет испытывать то же самое. Каждый раз Дэн надеялся, что новая знакомая сможет излечить его. И он станет нормальным, как все остальные парни. Девушки предлагали Денису встречаться, и он не отказывался. Любовные отношения приносили радость и покой, но ненадолго.

Сколько бы времени ни утекло, каждый раз мысли Дэна возвращались к Котову. Панацея найдена не была, ни путем самоубеждения и самобичевания, ни каким-либо другим.

«Влечение к лицам своего пола проходит с истечением подросткового периода» — так было написано в книге. Ему уже исполнилось девятнадцать лет. Ни хрена не прошло.

«Мне просто надо смириться, что я чертов гомик», — думал Дэн. И испытывал чувства к своему другу. Не просто влечение, а что-то засевшее в голове, никак не желающее уходить. Сдохнуть хочется от такой радости. Это далось нелегко, но Денис признал свою ориентацию. Ужаснее то, что Витя — его лучший друг. И тошно от того, что он обманывает и его, и своих подруг, и себя самого.

Слово «невозможно» стоит как стена между мечтами и реальностью. Котов стопроцентно натурал, он сам рассказывал, что ему нравится Вика. Слово «друг» стоит между ним, Денисом, и Витей. Но к другу так не относятся. Просто друг не занимает столько мыслей в голове. Просто друга не хочется прижать к себе, чтобы защитить от неприятностей. Прикоснуться к нему. Поцеловать его. Слово «никогда» как нож по сердцу.

У Дениса перехватило дыхание, когда он увидел, что Витя перелетел через лавку и упал на пол. Рванул к нему. Котов не шевелился, лежа с закрытыми глазами. Дэн перевернул друга на спину, а вокруг уже столпилась вся остальная группа, через которую протискивался Дюша. Витя пробыл без сознания минуты три, уже собирались вызвать скорую, но потом он кое-как разлепил веки. Денис облегченно вздохнул, но все равно от волнения вел себя как обычно — дурак дураком. Было видно, что Котову нездоровится, поэтому Дюша велел отвести пострадавшего в медпункт.

Пока ребята шли по коридору, Витю немного качало, и Дэн придерживал его. Пока Витя не сказал, что может и сам дойти. «М-да, если бы с ним случилось что-то серьезное, то я бы тоже рядом бездыханный лег», — подумалось Денису.

— Что? — поднял глаза Котов.

— Я ничего не говорил, — может, случайно что-то вырвалось?

Сейчас ему казалось, что тот день и оказался переломным моментом. Котов стал какой-то странный. В глазах поселилось что-то необычное. Но в первое время Дэн не обратил на это внимания, отвлекаясь то на тренировки, то на проблемы личного характера. Он уже начинал догадываться, что Саша встречается с ним для того, чтобы позлить бывшего парня. Но разве Денис имел право злиться на нее? Он тоже встречался с Сашей не из большой любви.

А происшествия посыпались как из рога изобилия. Только кому б понравилось изобилие негатива? В группу перевели двух новых студентов. Событие не настолько масштабное, чтобы Денис уделил ему особое внимание. Гораздо важнее то, что произошло на следующий день. Они расстались с Сашей, и произошло это не самым приятным образом. Девушка подошла на перемене вместе с Колей, ее бывшим. И все бы прошло достаточно гладко, если бы она сама все объяснила, но в дело вмешался этот самый Коля. Ужасно раздражающий тип. Так что Дэн не выдержал и сорвался на нем. Он понимал, что поступил не лучшим образом и думал в тот момент явно не головой. Не любил, когда обзываются «пидором».

Наверное, если бы не это дурацкое слово, то ничего бы и не произошло. Дэна бы не отвели в кабинет декана, не заподозрили бы в краже. Большая благодарность Вите за то, что он частично помог выпутаться из того происшествия, сменилась жгучей ревностью, что тот по каким-то причинам сблизился с Релинским. Денис не имел никакого права на такие чувства, но все равно не смог сдержаться, и это привело к ссоре с Котовым. Несколько дней ребята не разговаривали, а Дэн готов был с себя кожу содрать за свою тупость.

«Ну, ты, Ветров, пидор, Витя-то тут при чем? Он не виноват, что неправильные чувства ты испытываешь именно к нему. А может, это и к лучшему?»

Ведь все труднее находиться рядом с Котовым и подавлять в себе скрытые желания. Может, если они совсем прекратят общение, станет легче? Да и по отношению к самому Вите происходящее отвратительно и нечестно. Но этому не суждено было случиться.

Пятничным вечером Денису позвонила мама Котова, переживающая за не отвечающего на звонки сына. Чтобы успокоить женщину, Дэн ответил, что Витька у него и, положив трубку, тут же бросился проверять друга. На звонок в дверь никто не открыл, да и окна не светились. На выходе из подъезда Денис столкнулся с пожилой соседкой. От нее и удалось узнать, что Витя решил найти потерянного кота. Что же у этого парня, какая-то повернутось на спасении кошек? Беспрестанно чертыхаясь, Дэн начал обходить ближайшие дворы в его поисках. Ну где же ты, Котов?

— Я здесь! В подвале!

Озираясь по сторонам и стремясь определить источник звука, Дэн побежал мимо подъездов дома. А потом вошел в один из них. Под лестницей находилась дверь в подвал, которую сильно заело. Пришлось чуть не срывать ее с петель, чтобы открыть. Денис это сделал и сразу увидел Витю, который бросился к нему на шею. И в этот момент Дэн понял, что не сможет не быть рядом. Пусть как друг, пусть постоянно отгоняя непрошеные мысли. Просто быть рядом.

— Мы вернулись! — радостный возглас разнесся от прихожей по всей квартире. Я встретил родителей на пороге, принимая обоих в объятия. Наконец эта пустая квартира вновь заполнится чужим топотом, звоном посуды и запахом маминой пены для ванны.

«Дом, милый дом» — мама, пританцовывая, скидывала туфли.

— Витька, спасай, — прохрипел Сергуня, у которого, видимо, руки отваливались от тяжелых сумок. — У меня точно будет грыжа.

Я подскочил к нему и взял одну сумку — меня тут же потянуло к земле, чуть позвоночник не треснул. Они по кусочкам статую из музея привезли? Уезжали с вдвое меньшим весом.

— Что тут? — просипел я.

— Сувенирчики разные, — подмигнула мама. — Давайте, мальчики, тащите сумки в комнату. Но без меня ничего ему не показывай, Сереж. Ох, мне срочно-срочно надо в душ.

Мы с отчимом вдвоем перенесли сумки и пакеты в родительскую спальню.

— Ай-яй-яй, у меня так уши закладывает после самолета, — Сергей простонал, хлопая себя по ушам, а потом заваливаясь на кровать. — Что это ты такой грустный? Болеешь?

— Нет, — вздохнул я. — Не выспался просто.

— Опять допоздна телевизор смотрел? Ну, рассказывай, как жил тут.

Я вкратце пересказал отчиму последние новости, утаив все подробности, поэтому рассказ получился очень коротким и скучным. Пары, подготовка к экзаменам, пицца на ужин под какой-нибудь сериальчик.

— Так! — в дверном проеме показалась довольная мама в банном халате, вертя кистями на индийский манер. — Ты готов?

— К чему? — не понял я.

— Нам так жаль, что этот день рождения мы не смогли отпраздновать вместе. Надеюсь, он не обижается на нас. Больше такого не повторится. А теперь мы хотим вручить тебе подарок. Сережа, доставай!

Сергей поднялся с кровати, вытащил большую коробку, перевязанную ленточкой, и протянул мне.

— С днем рождения! — кинулась обниматься мама и, отлипнув, подмигнула. — Открывай.

Я развернул обертку и не поверил своим глазам. Родители подарили мне новый ноут! Теперь уже я кинулся обнимать маму и Сережу.

— Нравится? Вижу-вижу, — тоже радовался Сергей. — Я бы сам от такого не отказался.

— Это такой подарок… — начал я.

— Нет-нет, ни слова. Девятнадцать лет раз в жизни исполняется.

Еще добрых два часа мы разбирали вещи, сувениры, подарки. Потом мы с Сережей включили мой новый ноут и до вечера просидели за ним.

— Сергей, кому ноутбук покупали, тебе или ребенку? — всплеснула руками мама.

— Полин, ну я только один вечер, мой на работе. Тем более этот лучше.

— Поживешь один денек без своих игрушек, давай лучше неси вещи, которые в стирку.

Сергей вздохнул и вышел из комнаты. Я тоже недолго просидел, сделал несколько задач по экономике и глянул одним глазом в конспекты по физике, чтобы вспомнить, что мы проходим. На этом подготовка к неизбежному учебному дню была закончена, и я спокойно мог завалиться спать. Без снов.

Хотя на следующий день была среда и спортсмены должны были уже вернуться, Дениса на парах не оказалось. Конечно, я испытывал ложную надежду, что все решится как-нибудь само собой. Умом же понимал, что это невозможно. И как бы долго я ни откладывал разговор с Денисом, он все равно неизбежен. Однако, когда Ветров отсутствовал в поле моего зрения, я был спокоен и заталкивал мысли о нем куда подальше в глубины своего разума.

Как только я вошел в кабинет, Женя кинул на меня очередной презрительный взгляд и тут же отвернулся к окну. В голове у меня прозвучали его мысли, совсем не лестного содержания. Я тут же почувствовал эту грязь. Нет, все же не могу винить его. Он гомофоб, а я гей, так что нам точно не по пути. Я прошел мимо нашего ряда и сел на последний, где раньше места занимали Олег с Валерой. Интересно, где они сейчас? Я положил голову на парту, опуская веки. Как же легко рушатся отношения между людьми. Еще в начале месяца у меня были друзья, я был влюблен, вполне беззаботен и доволен жизнью. А теперь? С Леоновым мы до конца века в ссоре, к Вике испытываю лишь равнодушие, с Олегом наши пути разошлись, Валера тоже исчез из моей жизни. А с Ветровым… все вообще сложно.

А ведь кажется, что все можно легко исправить. Привет, Денис. Слушай, помнишь, мы с тобой переспали у тебя дома? Ты не скажешь мне, что это такое было? Ага, конечно, Котов, он признается тебе в любви, и вы будете жить долго и счастливо. От этой мысли я горько улыбнулся в столешницу, прикусывая язык. Любовь придумана природой для размножения. А то, что происходит между лицами одного пола, просто сбой в программе. Похоть. От одного только слова меня бросило в дрожь.

— Привет, ты чего один? — подлетела ко мне Юля. — Так-так, с Женькой все еще полный игнор, кажись, это серьезно.

— А с кем же мне быть? Лучший друг для меня — это я сам, — усмехнулся я, поднимая голову.

— Так вы что, еще с Леоновым не помирились? Дело серьезное. Вы же так давно вместе, даже с Денисом ты дружишь не так долго.

— Это неважно, — отмахнулся я. — Просто… наверное, мы больше не будем друзьями после произошедшего.

— Из-за чего вы подрались? — напрямую спросила девушка, садясь рядом и заглядывая мне в глаза, но хотела явно в душу. — Это из-за девушки, да?

— Неважно, — повторил я. А что еще я могу ей сказать? Правду? Ну нет, Юлю потерять уж точно не хочу. Она один из последних человек, с кем у меня еще нормальные отношения.

«Неужели он мне больше не доверяет?» — девушка явно расстроилась из-за моего ответа, хоть и не подала виду.

По сравнению со всем тем, о чем мы с Юлей прежде разговаривали, эта тема была наиболее щекотливой. Даже не знаю, какому человеку я бы смог сейчас легко открыться. Но… Разве Юля не самая понимающая из всех моих друзей? Если она отвернется от меня, то смогу ли я вообще кому-либо довериться в будущем?

— Если бы из-за девушки, Юль, — я сглотнул, собирая всю силу воли в кулак. — Это тут вообще ни при чем. И вообще… кажется, я гей.

Я внимательно наблюдал, как меняется выражение лица девушки. Сначала легкий шок, пухлые губы приоткрылись в немом удивлении… Я ожидал увидеть брезгливость или презрение, но вместо этого Юля… расплылась в мягкой улыбке.

— Знаешь, — прошептала она. — Наверное, я догадывалась об этом. Только в глубине души. Не знаю, считай это женской интуицией. Но все же это немного неожиданно.

— И тебе… Тебе не противно?

— С чего это мне должно быть противно? Бедняга, конечно нет. Так, сейчас главное — его не задеть. Я не вижу в этом ничего предосудительного.

— То есть то, что я гей, тебя ничуть не смущает?

— С чего бы? — пожала плечами Юля. — Конечно, живого гея я никогда не видела…

— Эй, я тебе тут не экзотический зверь.

— …но к однополой любви отношусь абсолютно нормально. Прости, если задела.

— Нет, ничего, — я задумчиво уставился на доску. Оказывается, пара уже началась и Зеленка высказывала свое недовольство отсутствием Ветрова. — Я сам никак не могу привыкнуть, а ты так спокойно к этому относишься. Я тут душу просто вывернул.

— Я очень рада, что ты мне рассказал. Ну, ничего не сделать с тем, что ты таким родился. И, в конце концов, что же в этом плохого? Ты же не педофил и не насильник, просто тебе нравятся парни, как и мне.

— Юль… Ты потрясающая, я люблю тебя.

— Спасибо, да, я такая, — захихикала подруга. — Значит, драка с Леоновым как-то связана с этим? Нет, вряд ли он знает. Ну, не буду пока затрагивать это, как-нибудь потом. Ну, так что у тебя на личном фронте? Есть кто-то, кто тебе нравится? Давай говори, я могила.

— Да нет вроде никого… — неуверенно пробормотал я.

— Ага, так я и поверила, даже покраснел слегка. Неужели совсем никого? — заговорщически подмигнула Юля.

Неужели я и вправду покраснел? Бред какой-то. И нет никого, кто бы мне нравился в качестве… Ну, понятно. В этом я вообще запутался окончательно. Это все из-за Олега и Дениса.

— О-о-о, — протянула Юля. — Как все запущено. Ну ладно, не говори, пусть это будет тайной. Могу только пожелать тебе удачи.

— Какой еще удачи? Мне вообще ничего подобного не надо.

— Поговори еще. All you need is love[7], — пропела Юля, за что ей и прилетело.

— Колосова, видно, что тебе очень весело, — окликнула ее Зеленка. — Раз так, то иди к доске и напиши нам расчет ВВП из домашнего задания.

— Вот блин, коза, — прошипела Юля, вставая с места. От меня не укрылось, что по дороге они с Наташей незаметно поменялись тетрадями. А говорят, что женской дружбы не бывает!

После разговора с Юлей что-то во мне оттаяло. Может, все не так плохо? Теперь есть человек, который знает мою тайну и при этом поддерживает меня. От этого на душе стало тепло. Хотя после моего откровения весь день Колосова меня подкалывала. А как же, иначе Юля была бы не Юля. Но я был даже рад этому. Она отвлекала меня от раздумий, заставляя возмущенно шипеть и посмеиваться. Благодаря ей я смог пережить этот учебный день.

Домой я возвращался в обход дома Дениса. Не хотелось проходить мимо подъезда, у которого так часто ждал приятеля. Без каких-либо тяжелый мыслей. Теперь уж явно ничего не будет как прежде. Я пнул ни в чем не повинную банку из-под газировки. Она отлетела в сторону, врезаясь в ствол дерева. А мне легче все равно не стало.

— Поосторожнее, — раздалось в голове. У края тротуара сидела рыжая кошка.

— Извините, — буркнул я.

— Ничего. Иногда надо давать выход злости. Только желательно без вреда окружающим. Могу я поинтересоваться, что случилось?

— Ничего особенного, пустяки.

— Думаю, из-за пустяков ты не стал бы думать о том, что рад был бы избавиться от дара Слышащего.

— Порой от него одни неприятности. — Я сел на бордюр рядом с кошкой. — Хотя и положительные моменты тоже были. По крайней мере, жизнь уже никогда не станет прежней.

Редко встретишь существо, которое готово тебя выслушать.

— Люди сами создают себе проблемы, — умудренно сказало животное.

— Это точно. И часто совершают поступки, о которых потом жалеют.

— Так ты жалеешь, что получил этот дар?

— Отчасти. Сейчас, по крайней мере, я запутался… — я положил голову на колени.

— …В себе, — закончила за меня кошка. — Это все из-за того парня?

— Какого? — не понял я.

— Черноволосого. Того, который спас тебя от машины.

— А откуда вы…

— Так ты… Ты не знаешь, кто я?

Кошка посмотрела мне в глаза, а я заметил, что ее собственные были пронзительно голубого цвета. Создавалось такое ощущение, что они могут заглянуть в душу. И еще кажется, что где-то я видел эту кошку…

— Меня зовут Ида.

И я вспомнил. Именно это имя произнес Маркиз. Это мать того котенка, которого я вытащил с проезжей части, и та самая, что…

— Ты правильно понял, — слегка кивнула Ида, глядя на мое пораженное выражение лица.

— Так это из-за вас… Так это вы! — Я вскочил на ноги.

— Именно так. Эта была небольшая благодарность.

— Небольшая?!

— Я впервые сделала это для человека. Тем более ты еще ребенок.

Я не знал, что сказать, и просто ходил туда-сюда перед кошкой, которая спокойно наблюдала за моими передвижениями. На языке вертелся миллион вопросов.

— Это навсегда? — вырвалось у меня.

Кошка промолчала.

— Нет, не то чтобы я недоволен, просто… Я не представляю, как смогу прожить с этим всю оставшуюся жизнь. Порой чужие мысли и проблемы так давят на меня, и от этого…

— Ты не можешь решить свои. В этом-то все дело.

— В смысле?

— Человек всегда хочет невозможного. И нет предела его мечтаниям. Некоторые глотку готовы ближнему перегрызть, чтобы обладать тем, чем владеешь ты. Для них обладание такой сверхъестественной способностью — это обладание властью. Ты же другой случай. Я ведь изредка наблюдала за тобой и убеждалась, что не ошиблась в своем решении. Ты не идеален, но не безнадежен.

— Спасибо, — буркнул я без особого энтузиазма.

— Ты спрашиваешь меня, всегда ли ты будешь владеть этим даром. А я отвечаю: нет, не всегда.

— Правда?! — воскликнул я так громко, что образ дворового сумасшедшего, наверное, окончательно закрепился за мной.

— Но для начала ответь мне на вопрос. Чего ты хочешь? — Ида сделала явный акцент на слово «ты».

— Я? — окончательно перестал что-либо понимать.

— Да, ты. Если владеешь даром, то начинаешь слышать, чего хотят другие. Ты это и сам понял. А хотят они многого. Денег, славы, любви, дружбы, секса. Все их амбиции и желания уже не тайна для тебя. Ты можешь пользоваться этим как хочешь. Но… за всеми чужими мечтами ты не должен забывать главного: своей жизни, своих мыслей, своих желаний. Этот дар показал тебе, чего хотят другие. Но ты должен решить, чего хочешь сам. И когда ты найдешь ответ на этот вопрос, дар уйдет.

На этом кошка по имени Ида развернулась и пошла дальше по двору. А я остался стоять посреди тротуара, пораженный и растерянный. Чего я хочу… Чего я хочу?

Дома я, чтобы отвлечься в последние дни, активно нагружал себя подготовкой к зачетной неделе. Однако стоило мне ненадолго задуматься о чем-то постороннем, как на плечи падал груз воспоминаний. Не один раз я тянулся к телефону, чтобы проверить — не пришло ли сообщение от Дениса. И когда видел, что нет, думал, что бы самому написать в чат. Ничего толкового не приходило на ум.

Вечером, пока родители еще не вернулись с работы, я залез в душ. Но, подставляя под теплые струи воды голову, невольно погрузился в размышления. Если бы я мог отмотать время назад, поступил бы по-другому? Все можно было бы изменить, если бы я не вел себя так опрометчиво, так развязно. Денис был готов остановиться, но я сам подталкивал его. Почему? А потому что хотел. Хотел. Желал.

Только вот почему я этого хотел? Чтобы убедиться раз и навсегда в своей ориентации? Что ж, поздравляю, это удалось, судя по реакции тела. Нет, дело не может быть в Ветрове, это абсурд какой-то. Он, конечно, парень симпатичный… Симпатичный? Нет, не то слово. Красивый? Уже ближе.

Черт! Я распахнул влажные от проточной воды глаза. Я вообще не должен об этом думать! Но было уже поздно, внизу живота предательски потеплело. Тут в памяти всплыл еще один эпизод. Когда отключили воду и этот придурок пришел мыться к нам. Потом еще разгуливал тут в одном полотенце. И он мылся в этой же ванной. Стоял под этим душем, и вода стекала по его волосам и телу. По его темным волосам и крепкому телу, которое с силой…

По коже побежали мурашки. Я откинулся назад, прислоняясь к стене, покрытой запотевшей плиткой. Я не мог противиться нарастающему волнению…

Которое оставило за собой лишь легкое чувство стыда. Словно в прострации я сидел на дне ванны, сверху на меня лилась вода, как вдруг противный звук настойчиво разорвал тишину. Это был дверной звонок. Все еще не придя в себя, я, наспех вытираясь, вылез из ванны. На влажное тело натянул трусы, а футболку надевал уже по дороге к входной двери. С волос на пол и одежду капала вода, слипшаяся челка закрывала обзор, но дверь я все же смог открыть.

— Извините, я был… — начал я, отбрасывая волосы назад, но запнулся на полуслове. Потому что за дверью стояли вовсе не мама с Сережей.

— Можно войти? — неизвестно отчего смутившись, спросил Дэн.

— А? Да, конечно, заходи, — пробормотал я, отступая в сторону и пропуская Ветрова в квартиру. Это же все происходит на самом деле, да? Я чуть не споткнулся на ровном месте, чувствуя, как от презрения к себе у меня сводит зубы. Так, и главный вопрос: что мне теперь делать?

Так, я пришел. И что же теперь делать?

О, все-таки он тоже не знает, не я один такой кретин.

— Ну… как твои дела? Не болеешь? — начал Денис. — Тем более он в таком виде…

— Нормально, здоров как бык, — пожал плечами я, отходя в сторону ванны. Быстро зайдя туда, пока Ветров снимал кроссовки, я взял полотенце и накинул его на голову. — Ты как?

— Хорошо. С чего бы начать?

— Как твоя олимпиада? Выиграл что-нибудь?

— Ага, у меня серебро, — не мог скрыть своего удовольствия Ветров.

— Оу, здорово, рад за тебя, — воскликнул я, хлопая друга по плечу. Он дернулся. И что странно, я тоже, словно по цепной реакции.

— Ты есть хочешь? — спросил я Дениса, не находя более подходящей темы для разговора.

— Нет, спасибо, не голоден. На самом деле я только что из дома. Надо… надо начать.

— Давно ты приехал? — Мы с Дэном зашли ко мне в комнату и сели на ковер у кровати.

— Вчера.

— Почему же тебя не было на парах?

— Я просто… не захотел приходить.

— Прогульщик хренов.

— Кто бы говорил.

— Была какая-то причина? Ну…

— Это из-за экономики, — перебил меня Ветров. — Зеленка обещала же спросить, ей-то плевать на какую-то там олимпиаду. Не могу же я сказать правду.

— А, ясно, — протянул я. Хотя нет, черт побери, ничего не ясно! Почему не можешь?

Полотенце начало сползать с моей головы, и Ветров вновь накинул его мне на волосы. А потом слегка растрепал их, высушивая. И я чувствовал его прикосновения через махровую ткань. Приятно.

Котяра.

— Что случилось? — сорвалось у меня с языка.

— Ты о чем? — удивился Денис, прекращая движения, но все же оставляя руки у меня на голове, придерживая полотенце. — Он знает?

— Что случилось с нами? — продолжил я. Сначала посмотрел ему в глаза, а потом перевел взгляд на губы. Лицо Дэна было так близко. Стоит только придвинуться, и можно… Нет, Котов, даже не думай!

Только коснуться его губ…

Мне показалось, что Ветров слегка наклонился ко мне, но затем резко замер и отстранился.

— Прости меня, — прошептал Денис. А потом все же подался вперед, целуя легко, почти незаметно. Я не знал, как на это отреагировать. Оттолкнуть его или… Да еще он извиняется как заведенный. Между тем Денис углубил поцелуй, его руки спустились с моей головы на плечи, сжимая их. Полотенце упало на пол.

Прости за все.

— Нет… прекрати! — Я отодвинулся от Ветрова, прикрывая лицо руками. — Почему? Зачем?

Я просто не могу так поступать, не зная, что происходит. Если я буду поддаваться только мимолетным порывам, то никогда не выйду из этого замкнутого круга.

— Вот что случилось! — с чувством выкрикнул Денис, вскакивая на ноги. — И я готов извиняться за это сколько угодно раз. Но это ничего не изменит. Видимо, уже никогда.

— Нет-нет, — я замотал головой. — Ведь можно же что-то сделать?

— Ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь?

— А ты? Я хоть что-то пытаюсь предпринять! Пытаюсь сохранить нашу дружбу!

— Нашу дружбу? По-моему, это перестало походить на дружбу с тех пор, как мы… с твоего дня рождения. Нет, похоже, что еще раньше.

— Да кто по пьяни не целовался? Об этом можно просто забыть.

— А о том, что… — Дэн грязно выругался и словно выплюнул: — О том, что случилось потом, тоже можно забыть?

Я чуть со злости не швырнул мокрое полотенце ему в лицо. Но как ни бесись, Денис в чем-то был прав. И это раздражало еще больше. А вот Ветров сдерживаться не стал. Он развернулся и с размаху ударил кулаком по стене, отчего я нервно дернулся. Все тело Дениса так и пылало яростью.

Потому что это моя вина, я извращенный…

— Так, стоп, давай успокоимся, — я поднял руки, — и начнем все сначала.

— Странно, что ты до сих пор не указал мне на дверь, — усмехнулся Ветров. — Я ожидал, что ты врежешь мне прямо с порога. Ты мог и в полицию обратиться.

— Мне кажется или мы по-разному воспринимаем эту ситуацию? — начало доходить до меня. — Считай, что это было… недоразумение.

— Недоразумение? Недоразумение?! Единственное недоразумение здесь — это ты. Я принудил тебя…

— А вот этого не надо! — вспыхнул я. — Я был в состоянии контролировать ситуацию! Если бы ты на самом деле меня принудил, то твоя правда, я бы тебе и дверь не открыл. А так… Да что с тобой такое?

— А с тобой?! — Похоже, Денис был все еще не в себе. — Как ты можешь быть таким спокойным? Неужели ты не боишься, что я могу снова…

Это было так непохоже на обычного Дениса. Хотя саму ситуацию тоже не назовешь обычной. «Вот что случилось!» Он меня хочет. На трезвую голову, по-настоящему.

— Я должен быть тебе противен. Да, черт побери, я сам себе противен! — Ветров вышел в коридор. Я поспешил за ним и увидел, что он уже шнурует кроссовки.

— Послушай, послушай, — начал я, не узнавая свой севший голос, — это всего лишь влечение. Мы просто должны это преодолеть, я уже сталкивался с подобным.

Повисло молчание. Я чувствовал, что у меня дрожат пальцы. Теперь, когда я сказал это вслух, мне самому стало не по себе. Ведь не соврал — что-то подобное было между мной и Олегом. И вот как все закончилось. Но повторения я не хочу! Тем более… что сейчас все как будто бы немного по-другому. Это же Денис, мой лучший друг. Хотя какая это, к черту, дружба?

— Ты думаешь, что это можно преодолеть? — пробормотал Ветров. Стало страшно за его психическое состояние. И за мое физическое, так как буквально в следующую секунду он подлетел ко мне, хватая за запястья. Я сделал несколько быстрых шагов назад и уперся в стену.

Ну все, пора…

— Ты не понимаешь, — прошептал он мне в обнаженную шею, отчего по коже побежали мурашки. — Если бы это было просто влечение, если бы это было банальное желание, то все было бы не так страшно и с этим можно было бы справиться. Но все иначе.

…Поставить точку.

— Я влюблен в тебя.

В последующие мгновения я слышал только странный шум и глухие удары. Затуманенный мозг не сразу понял, что это всего лишь дыхание и биение сердца в висках.

— Влюблен? — непонимающе прохрипел я, не поднимая глаз. Я произнес это слово, словно пробуя его на вкус, примеряя к себе, примеряя к Денису. Нет, тут что-то не так. Какая-то ошибка. Или глупая шутка. Это слово…

— Люблю. Давно. Но теперь это конец, все.

— Все? — опять повторил за Денисом. И я уже не различал границу между его мыслями и словами.

— Ты… ты не должен думать об этом, — успокаивающе сказал Денис. Показалось, что он потреплет меня по волосам, но этого не произошло, он только отстранился, давая мне свободно выдохнуть. — А лучше вообще забудь, я не хочу, чтобы это как-то повлияло на твою жизнь. Знаешь… Я не рассказывал тебе раньше, но моему отцу дали место в Москве. Это потрясающая возможность, папа согласился. И наша семья должна теперь переехать жить в столицу. Но отец дал мне выбор: остаться тут, чтобы дальше учиться в универе, или же уехать вместе с ним, мамой и Полиной. Я колебался и поначалу хотел остаться, но… все же передумал. Я перееду вместе со всей семьей. И так будет лучше.

Лучше? Лучше для кого? Я стоял и хлопал глазами, совершенно не понимая, о чем он говорит. Какая Москва, какой переезд? Ты же сам только что признался, что любишь меня. Мне надо срочно что-то сказать. Но что?

— Такие дела, — звучно выдохнул Ветров, резко проведя рукой по своим волосам. — Ну, увидимся завтра в универе?

— Подожди! — я схватил Дениса за руку, когда он готов был уже открыть входную дверь. — Может, ты не будешь переезжать? Может, ты останешься? Мы что-нибудь придумаем…

Зачем этот идиот меня мучает? Думает, я сильно этого хочу? Я ведь правда считал, что мне достаточно просто быть рядом с ним в качестве друга. Но это не так. Не хочу портить жизнь ни себе, ни ему. Так быть не должно, это неправильно. Неправильно, что я хочу его. Не только тело, а его всего…

Я отпустил его руку. Тогда Ветров открыл дверь и вышел из квартиры, быстрым шагом спустился по лестнице.

— А ты не слишком мал, чтобы пить?

— А вы не хотите ли пройти на… — и Валера высказал, куда стоит пойти незнакомцу за соседним стулом. Кроме них за барной стойкой никого не было: остальные посетители ютились за столиками в зале. Бартович ожидал получить в ответ отборные выражения, но мужчина только хрипло рассмеялся. Незнакомец был одет в неплохой костюм, а волосы были сбриты почти под ноль. В этом баре сложно было встретить уличных пьянчужек, гости собирались определенного уровня. Опасаться тоже было нечего, охрана сразу разберется с любой нежелательной ситуацией.

— Я и сам начал лет с тринадцати. Батя даже не замечал, что уровень его припрятанного в буфете коньяка опускается. Хотя это странно: он вообще мало что замечал, кроме бутылки.

— Значит, у него есть что-то общее с моим, — усмехнулся Бартович. — Только он не пьет, за здоровый образ жизни, все дела… А вообще мне уже есть восемнадцать.

Перед Валерой стоял стакан с вишневым пивом. Стоило признать, что «девчачьи напитки» все равно вкуснее всякой горькой гадости.

— Здоровый образ жизни, конечно, хорошо. Но довольно скучно, — заметил мужчина, делая глоток виски, судя по всему, не из первого стакана. — Ты не злись, что пристал. Просто лицо у тебя было такое унылое, я и не удержался. Не часто тут молодежь увидишь. Проблемы с девчонкой?

— Ой, вам-то какое дело?

— Пройдет, вся эта юношеская любовь — та еще чушь…

— Все старики так говорят.

Мужчина вновь пьяно рассмеялся. Валера, отхлебнув еще пива, уставился куда-то за барную стойку. После того как он рассказал свой секрет Леонову, Бартович подготовил себя к тому, что на следующий день об этом будет знать весь факультет. Но этого не произошло, люди так же улыбались ему и вели себя по-прежнему. Однако дело было вовсе не в великодушии Евгения, а в том, что в случае огласки пальцем стали бы тыкать и в него, мол, связался с трансвеститом. Именно поэтому Леонов предпочел держать язык за зубами. Все же спиной Валера чувствовал его злобный взгляд, и Женя не упускал возможности пихнуть его или прошептать на ухо какую-нибудь гадость. Валера отводил глаза и молчал, стараясь игнорировать Леонова. Но это давалось тяжело. Как будто он и так недостаточно наказан!

Вот только после разговора с Витей стало как-то легче. Будет не хватать этого парня, но ведь связь можно держать и по интернету. Теперь в платье Валера даже чувствовал себя неудобно, исчезло чувство призрачной защищенности. Так что сегодня он вышел из дома в простых джинсах, собрав отросшие волосы в хвостик.

— Как тебя зовут-то, пацан? — вновь подал голос сосед.

— Валера. — Не видел нужды скрывать свое настоящее имя.

— А я Виталий, приятно познакомиться. Не буду тогда тебя пытать вопросами о сердечных переживаниях. В конце концов, вон у тебя отец для подобных разговоров есть.

— Хех, с моим такое явно не обсудить. Да и вообще, мы в последний раз с ним разговаривали лет сто назад. Нормально.

— Я со своим тоже. Правда, не потому, что не хотелось: помер он просто. Спился, когда мы с братом только школу собирались заканчивать. — Кажется, Виталий тоже был из тех, кто любил поговорить с кем-то, кто готов был слушать, особенно в таком поддатом состоянии. — Кстати, поэтому брат мой, Серега, вообще капли в рот не берет.

— А вы что же?

— Так я и не святой. Только вот что забавно: не думаю, что в итоге проживу дольше, чем мог бы мой батя. У меня, знаешь ли, рак. Не тот, который лечится.

— Сочувствую… — Бартович понял, насколько пустыми прозвучали эти слова, и добавил: — Поэтому и волосы сбрили?

— Да, вот сегодня. — Виталий провел ладонью по затылку. — Не хочется находить потом клочки по ковру.

— Я, конечно, не врач. Но разве стоит пить в таком состоянии?

— А я вот не знаю, как не пить, — мужчина отмахнулся, будто это все полная ерунда. В конце концов, Валера тут просто свободные уши.

— Не хотелось портить тебе вечер, пацан. — Подошедший бармен наполнил Виталию опустевший стакан. — Хотя, судя по твоему угрюмому взгляду, он и не был особо хорошим. Возможно, ты снова меня пошлешь на небо за звездочкой, но я все же хотел бы дать совет. Лучше поговори со своим отцом нормально, по-человечески.

— Вы действительно напрашиваетесь на посыл… Сами-то такой эксперт в семейных отношениях?

— О нет! Я абсолютное ничто в подобного рода вещах! И именно поэтому могу так говорить. Вот смотри, с моим батей мы только здоровались, и то не всегда. Считай, как будто совсем без отца рос. Разве что в те моменты, когда он лупил нас с Серегой по пьяни, мы были особенно близки, общие тумаки и обида объединяли… — Виталий словно пьянел в геометрической прогрессии с каждым глотком. — Мог бы ли я стать хорошим родителем своему ребенку? Совершенно нет!

— У вас есть дети?

— Есть сын. Примерно твоего возраста, кстати. Но он есть так, как будто его и нет. Вернее, это меня нет. Возможно, это даже хорошо.

— Звучит как тупая отмаза, — пожал плечами Валера. — Так и скажите, что не хотели его. Что, когда он родился, вам было пофиг. И когда он рос, вам тоже было пофиг.

Он еле сдержался, чтобы не продолжить. О ком он сейчас говорил? О семье ли Виталия? В рту было горько, словно не только от алкоголя.

— Ты прав, пацан, во всем прав. Сын у меня только на словах. Просто ребенок, рожденный от женщины, с которой я… спал. Ему было бы лучше, если бы его отцом оказался вообще другой человек. Может, и нам с Серегой тоже было лучше иметь другого батю. Но вот в чем смысл, пацан. Другого-то и не было. — Виталий все больше заплетался в мыслях. — Мне вот казалось всегда, что семья — это преграда к свободе. С мамой я поругался, с Серегой отдалились друг от друга. Девушку я бросил.

— Быть одиноким вполне нормально, — заметил Валера. — Хотя все же при этом не стоит вести себя как скотина с остальными.

— Хорошее замечание, пацан. Вот именно, быть одному только потому, что никто не хочет быть с тобой рядом… В таком только свой паршивый характер винить и можно.

— И что же вы теперь, жалеете о сделанном? Поступили бы иначе, будь возможность?

Виталий осушил очередной стакан залпом и задумался. А потом потряс головой.

— Да поступил бы так же, наверное. А может, и нет. Черт, голова трещит. Ты прости, может, у меня вообще уже язык заплетается. Хорошо, что бармен знает, куда мне такси заказать. Переночую последний день в гостинице и вернусь домой… Так вот, пацан. Если у тебя со своим стариком есть какой-то шанс на нормальный разговор — попробуй. Хотя бы услышь от него все, что хотел бы знать. Добейся ответов. Иначе потом всю жизнь покоя давать не будет.

Мужчина подозвал бармена, чтобы перекинуться с ним парой слов. Валера же глянул на часы. Кажется, ему тоже скоро пора будет домой, Степан должен подъехать.

— Надеюсь, все у тебя сложится с твоею красоткой, — подмигнул Виталий, оплачивая счет за алкоголь. — Твое пиво я добавил в свой счет.

— Спасибо, не стоило…

— Всего лишь благодарность за терпение, забей. Как ее зовут, говоришь?

— Лера. — Хотя имя точно до этого не звучало.

— Забавно, как у вас даже имена совпадают. — Неужели все же запомнил имя, а то все «пацан, пацан». — Может, судьба?

— Не думаю… Все как-то подходит у нас к расставанию. — И так много еще предстоит. Но главное, начало положено.

— Ну, значит, и к лучшему. Прощай.

Валера проводил взглядом спину Виталия, покидающего бар. Просто по-человечески жалко мужика, что его судьба сложилась таким образом и теперь ему по вечерам остается сидеть и искать компании незнакомых людей. С которыми больше никогда не встретится. Может, не вспомнит на следующий день. С другой стороны, стоит ли вообще говорить о какой-то судьбе? Разве не наши поступки в итоге играют большую роль? Вот Валеру никто не заставлял же обманывать Жеку в угоду своим чувствам. Ему и пришлось самому расхлебывать последствия.

Парень вздохнул, допивая остатки со дна стакана. Возможно, все же имеет смысл поговорить с отцом хоть о чем-нибудь. О будущем, о личных переживаниях… Заставить посмотреть себе в глаза, настоять на том, чтобы выслушал. Сделать что-то большее, чем просто пытаться выводить из себя, надевая платья. Ведь Лера появилась именно поэтому — от нежелания быть в одиночестве. Нежелания быть отвергнутым. А если вскрыть этот нарыв, то, может, дальше и легче будет. Что там Витя говорил про уехать в Южную Корею? В случае чего план «Б» уже есть.

— О, Котов, опять опаздываем? — Мне показалось, что эта фраза прогремела на весь первый этаж. Я даже подскочил. И как Тамара Алексеевна меня засекла? Я же так бесшумно крался, почти сливаясь со стеной. И все бы ничего, если бы я опоздал на пять минут, но пара шла уже добрых полчаса. Чертов будильник. Нет, он сработал вовремя. А я протянул руку, выключил его и перевернулся на другой бок.

— Извините, Тамара Алексеевна, просто я… Я…

— Ладно, потом придумаешь, — махнула рукой куратор. — А сейчас идем за мной. Ты мне как раз подойдешь.

Когда такое говорит препод, обычно это не предвещает ничего хорошего. Ну, по крайней мере, в моем случае. А ее мысль о том, что я ей подхожу, звучит пугающе. Но у меня заметно отлегло от сердца, когда Тамара Алексеевна направилась не в сторону кабинета декана. Можно было, конечно, предположить, что меня ведут к заместителю, но…

С моей стороны не совсем правильно просить об этом первокурсника, но иначе ему точно будет выговор за опоздания. А так хоть будет причина снять его с пары.

Я облегченно вздохнул и подарил Тамаре Алексеевне мимолетную улыбку. Уж простите такую бестолочь, как я.

Хвостиком я шел за преподавательницей, пока мы не достигли пункта назначения — комнаты студсовета. Посередине комнаты стоял овальный стол. У дальней стены находился шкаф, стеллажи которого были заставлены папками и призовыми кубками. Справа от двери стояли два рабочих стола с компьютерами, один из которых был включен, и за ним сидела высокая девушка в очках. Именно к ней и подвела меня Тамара Алексеевна.

— Вот, Зоя, это Витя. Может, он сможет помочь?

— О, спасибо, Тамара Алексеевна. Я уже готова раздолбать эту тупую железяку. — Девушка потерла виски.

— Мне там надо к лекции подготовиться, Зоя тебе все объяснит, — сказала Тамара Алексеевна, покидая организаторскую.

— Витя, да? Он точно у нас учится? — посмотрела на меня старшекурсница. — У меня тут что-то с программой, где инфа о пропусках в общежития пишется. Все данные пропали, и странные окошки вылезают.

— Давайте посмотрю.

— Ага, ты садись, а я пока в столовую схожу. — Зоя встала с места. — Черт, как болят запястья. Надо сказать Мише, чтобы он больше не перебарщивал с наручниками.

Я прыснул, опуская голову и чувствуя, как зарделись уши. Ну да ладно, это вообще меня не касается. Я посмотрел на экран компьютера, попробовал сделать несколько операций и, кажется, понял, в чем дело. Но для решения проблемы потребуется время — скорее всего, как раз до конца текущей пары.

Через пятнадцать минут вернулась Зоя. Я объяснил ей, в чем дело. Она кивала, но на самом деле ничего не поняла, поэтому ей оставалось только пересесть за соседний стол и заниматься своими делами. Я как можно незаметнее надел наушники. Чего-чего, а знать подробности личной жизни администратора студсовета я не хочу.

Когда я закончил, оставалось две минуты до начала пары по физре. И так тянул время, как только мог, но больше в этом не было смысла. Выслушав благодарности от Зои, я взял рюкзак и направился к спортивному залу. Звонок застал меня в коридоре, и я ускорил шаг. Так, Котов, соберись. Просто делай вид, что ничего не было, просто делай вид. Это же физра, зал большой, все нормально. Да. И я не нервничаю, что за чушь? Я открыл дверь в спортзал и вошел внутрь. Группа уже переоделась в форму и ждала физрука рядом с волейбольной сеткой.

Я нырнул в мужскую раздевалку. Когда я вышел, готовый к труду и личной обороне от претензий Дюши, большая часть одногруппников уже наматывала круги по залу. Кое-кто из пробегающих мимо помахал мне рукой. Андрея Ивановича в поле зрения видно не было. Так что я, особо не горя желанием быть раздавленным несущимся стадом студентов, сел на скамью. И как бы я ни старался, как бы этого ни избегал… Это все равно случилось. Взгляд сам зацепился за смоляную шевелюру. Дэн стоял у противоположной стены спортзала и о чем-то разговаривал с Викой и кем-то еще из девчонок. А вот сердце у меня екнуло, словно он стоял в эту минуту рядом со мной.

Возникло ощущение, что я иду по натянутому над каньоном со львами тросу. Шаг влево, шаг вправо — и от меня останутся только кости. Если останутся. А пока я должен продумывать каждый шаг, жест, взгляд. И не пялиться на него.

Я сказал, не пялиться!

Черт, через весь этот шум в зале не могу услышать его мысли. Все сливается в сплошной поток. С другой стороны, это как собственноручно перерезать свой трос. Львы плотоядно облизываются.

— Котов, в рот мне компот, чего штаны просиживаешь? Неужели он все-таки явился? — рявкнул чуть ли не в самое ухо Дюша, который неожиданно материализовался возле меня, заставляя подпрыгнуть на скамейке. — Вперед, по залу бегом, марш!

Блин, тоже мне генерал! Неужели не видно, что у меня в голове идет сложный мыслительный процесс, который опасно прерывать такими воплями? Это может плохо сказаться на моей психике. А все равно она у меня уже ни к черту… С таким образом жизни и мышления я точно в здравом уме долго не проживу.

— Котов! — Опять этот бас-тенор мешает даже пожалеть себя. Но делать нечего, мысль уже потеряна. Так что я слегка потянулся и побежал, стараясь скрыться от сканирующего взгляда физрука.

— Привет, Вить. — Рядом со мной возникла Вика и почти сразу убежала вперед, размышляя о планах на выходные. Моя бывшая привязанность.

Первый круг.

Когда я пробегал мимо Дюши, пришлось перейти на ускоренный темп. И я чуть не растянулся на полу, когда в мое плечо ощутимо врезались. «Вот истукан», — мимо пронесся Женя, кидая на меня быстрый взгляд. На мгновение показалось, что он хотел что-то сказать. Но, видимо, это оказалось только игрой моего воображения, потому что я уже видел удаляющуюся спину Леонова. Бестолковая каланча, которая называлась моим другом.

Второй круг.

М-да, за быструю прогулку по спортивному залу мне зачет не обломится. А вот Дэну хорошо, ему автомат точно поставят за спортивные заслуги. Черт, что ты опять делаешь в моей голове? Брысь. И вообще, надо попросить мне тоже зачет по введению в профессию сразу поставить — за бесплатную техническую помощь. Самобичевание прекратилось, как только его причина пробежала мимо меня. Действительно, говорящая фамилия, ничего не скажешь. Меня обдало ветром, и я почувствовал знакомый запах его дезодоранта. Денис ни на секунду не задержал на мне взгляда. Не поздоровался, не махнул рукой. Не оглянулся. Почему?

Точно, он ведь признался, что влюблен в меня. Влюблен. В меня. Он. А еще он уезжает в Москву. Надолго, возможно, навсегда.

Я решил прибавить темп, чтобы подольше находиться на определенном расстоянии от Дениса, чтобы вновь с ним не пересечься. Хотя его-то такое мало волнует. Вон, продолжает бежать как ни в чем не бывало. А я остаюсь позади. Ветров, ну куда же ты так несешься? Почему ты так сильно отдаляешься от меня? Ты же… А я… Я…

Почему-то перед глазами все расплылось.

Я не могу бежать так быстро. Почему ты не даешь мне время перевести дыхание? Почему ты так быстро принимаешь решения? Почему ты убегаешь? Зачем ты уезжаешь, идиота кусок? В горле сжался тугой ком. Я этого не хочу! Не хочу. Я хочу, чтобы ты остановился. Чтобы ты дал мне время догнать тебя!

Я просто хочу, чтобы ты был рядом!

В этот момент до моих ушей донесся женский визг, а ноги пронзила дикая боль. Я полетел вниз.

Меня разбудили голоса. Весьма громкие голоса. Словно в нашу небольшую квартиру ввалился табор цыган и решил тут основательно расположиться. Но это вряд ли: незваных гостей мама уже давно разогнала бы метлой. Хотя нет… Погодите-ка. Что за странное чувство дежавю? Я открыл глаза. Увидел знакомые обеспокоенные лица в спортивной форме. Хотя потолок чем-то отличался.

— Господа студенты! Нечего тут всей толпой торчать в медпункте. Андрей Иванович, у них сейчас физкультура? Вот и отведите их туда! Думаете, я своего дела не знаю? Мне тут посторонние не нужны. Протолкнуться негде!

— Так, все на выход! — пробасил Дюша. — Видите, Котов жив. Что ему сделается? Но я его до конца года все равно на физру не пущу. Иначе меня точно уволят… Не стойте в дверях, бегом-бегом! Шагом, я сказал, Леонов, нельзя бегать по коридорам.

— Пусть кто-то один останется, — окликнула его Надежда как-то-там. — Я пока к их куратору схожу.

— Да? Ладно, вот ты, Денис, останешься с Котовым. Нет, Колосова, может, не ты. Ты мне еще прыжки в длину не сдала.

Посторонние звуки стали стихать. Я прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Так, вроде головная боль не сильная, но ноги ломит, да и ладони саднит. Нет, спортзал для меня точно геопатогенная зона[8], которую надо обходить стороной. В моем случае спорт здоровью только вредит.

Я вздрогнул, когда почувствовал, как чужая теплая ладонь обхватила пальцы. Его ладонь.

— Денис, — пробормотал я, открывая глаза. Ощущение тут же исчезло. Сам парень встал с койки и отошел чуть в сторону.

— Как ты? — спросил он.

— Жить буду. — Пауза. — Почему ты не спрашиваешь, сколько пальцев я вижу?

— Это тебе к окулисту надо, — усмехнулся Дэн. Вот это он. Мой Ветров. Мой?

— Не делай резких движений! — Денис подскочил ко мне, придерживая за голову и возвращая меня в прежнее положение. Я тихо скулил, потирая затылок. Однако это дало мне шанс, и как только Ветров собрался вновь отойти, я схватил его за запястье, не позволяя этого и заставляя сесть обратно на край кушетки. Денис слегка опешил, но руку не выдернул.

— Ты чего? — обеспокоенно спросил он, чуть склоняясь ко мне. — Что-то болит?

— То, что у меня болит, — дело десятое. А вот что с твоей головой, Ветров?

Денис молчал, изумленно тараща на меня свои темные глаза. И я, воспользовавшись его ступором, продолжил.

— Да-да, у тебя с ней что-то точно не в порядке. Я вот не понимаю, как, находясь в здравом уме, можно влюбиться в меня. В меня! Я коротышка, который не выглядит на свой возраст. Конечно, не последний идиот, но и умом тоже не блещу. Иногда улетаю в параллельные миры и не понимаю, о чем идет речь… Не переношу физические нагрузки, а бег вообще терпеть не могу. Координация у меня тоже страдает, могу навернуться на ровном месте или не вписаться в дверной косяк. Постоянно теряю вещи, особенно ключи. Часто опаздываю, но это, скорее всего, из-за того, что я опять что-то потерял. Вечно лезу куда не следует и сразу попадаю в неприятности. И я как заноза в… к-хм. Еще у меня аллергия на апельсины, я не люблю сладкое, а за пиццу с двойным сыром отгрызу руку по локоть. Если уж говорить о готовке: когда удача на моей стороне, я могу сварить суп, а нет — у меня горит и яичница. А еще я ленивый, заносчивый, обидчивый, надоедливый, язвительный и вообще несу полную чушь… Вот, например, сейчас. — Я тяжело перевел дыхание, не сводя глаз с Дениса. Он внимательно слушал мою исповедь, все время порываясь перебить, но ничего не говорил. Теперь же он улыбался, но как-то горько и вымученно.

— Понимаю, что ты хочешь этим сказать, — ответил Дэн. — Но это ничего не изменит. Я все это про тебя давно знаю. Без этих твоих «недостатков» ты был бы не ты. А я люблю тебя. Всего. И все твои хорошие качества, и все твои закидоны. Не надо пытаться раскрыть мне глаза, это не поможет.

Я не сразу понял, что он имел в виду со своим «ничего не изменит», «не поможет». А его «люблю» вновь заставило мои уши вспыхнуть. Когда до меня дошло, что он хочет мне сказать, появилось резкое желание треснуть его по макушке. Но сил хватило лишь на то, чтобы крепче сжать его запястье, когда Ветров вновь собрался встать.

— Ты. Дубинноголовый. Осел, — злобно процедил я. — Почему ты опять все решаешь за меня, а? Взял, разогнался, а мне даже маленькой форы не дал! Раз ты знаешь, что я торможу, то мог бы это во внимание принять! Вообще, чего это я перед тобой распинаюсь? Ты тоже не дар небес. Давай, иди отсюда. Езжай в Москву, в Сочи, да хоть в Токио. Мне все равно. Возиться еще с тобой. Иди-иди!

Я отпустил запястье Дэна и скрестил руки на груди, обиженно отворачиваясь к стенке. Ветров с минуту еще посидел на краю койки, а потом я почувствовал, как матрас распрямился. Дэн сделал шаг в сторону, и я тут же развернулся, хватая его за край футболки.

— Ну куда же ты пошел?

— Котов! — не выдержав, взревел Денис. — Ты не человек, а черт знает что!

— А ты?! Тоже мне рыцарь круглого стола! Сделал дело и в кусты? Если у меня будет ребенок, я все ему расскажу, какой у него папа негодяй! Пусть знает!

— Какой еще ребенок? Ты парень!

— Похоже, это волнует только тебя! — Я все еще растягивал его футболку, а Денис пытался вырвать ее край у меня из рук. — То есть это мой самый главный недостаток?

— Это не смешно, Котов! Вообще, забудь все, что я тебе говорил. Не люблю я тебя, доволен? — с этими словами Дэн резко дернулся к двери.

Край его футболки выскользнул из моих рук, и я, потеряв равновесие, свалился с койки на пол. Тело вновь предательски заломило. Я заскулил, пытаясь подняться, но тщетно. Ноги дрожали, спина ныла.

— Витя! — воскликнул Ветров, останавливаясь почти у самой двери. А затем развернулся и бросился ко мне, падая рядом на колени и приподнимая меня за плечи. — Ты как? С ума сошел, что ты творишь?

Я вцепился в плечи Дениса, сминая ткань и крепче прижимаясь к парню.

— Не уходи, — сдавленно прошептал я. — Знаешь, какой мой самый-самый большой недостаток? Я эгоист. Просто ужасный. Я не хочу, чтобы ты уезжал! Хочу, чтобы ты остался! Ты думаешь, что будет лучше, если ты уедешь. Но это ложь! Хуже будет нам обоим. Тебе, потому что ты меня любишь. А мне… мне… Мне будет плохо, ужасно, невыносимо, если тебя не будет рядом. Потому что то, что я испытываю… Ты меня только не торопи, пожалуйста. Я не знаю, как это назвать. Ты больше для меня, чем одногруппник, чем друг, чем любовник…

Мой голос то срывался, то шептал, и пальцы нервно мяли ткань футболки на спине у Ветрова. Что-то еще не давало мне покоя. Чего-то недоставало. Но сейчас меня это мало волновало.

— Витя. — Денис провел рукой по моим волосам, и от этого привычного, родного жеста по спине прошлись приятные покалывания. — Я же не железный.

— И не надо таким быть.

Я приподнял голову и встретился взглядом с Денисом. А потом сам осторожно коснулся губами его обветренных губ, крепче обхватывая Ветрова за плечи. Если в первую секунду Дэн слегка опешил, то сейчас уже он прижимал меня к себе, перехватывая инициативу. Его теплый язык скользнул по моим щекам, потом к подбородку, а потом вновь накрыл мой рот. Этот поцелуй с соленым привкусом был особенно горячим.

— Не увлекайся, — прошептал я раскрасневшимися губами, тихо застонав. — Мы же в универе.

Словно в подтверждение моих слов, за дверью послышались шаги. Мы резко отлипли друг от друга. Ветров быстрым движением взвалил меня обратно в койку, отчего она жалобно скрипнула, а сам отошел к столу. Мы оба попытались натянуть самые невинные выражения лица, хотя просто давились от хохота.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась наша Тамара Алексеевна. Вид у нее был как у быка на родео. А мы с Денисом тут явно выступали в роли красных плащей. Где-то за ее спиной маячила медсестра, которая не могла попасть в свой кабинет.

— Вы оба! — указала на нас куратор. — Никогда у меня еще не было таких студентов, из-за которых бы так болела голова. Что ни неделя, у этой парочки новые приключения!

— Тамар Алексеевна, а я тут при чем… — хотел вставить Денис.

— С тобой, Ветров, вообще была отдельная история, — перебила его преподавательница. — Да и там без Котова не обошлось. И да, почему это до меня доходят сведения, что ты забираешь документы из вуза, а я об этом ни слухом ни духом?

— Тамара Алексеевна, да ничего я не забираю! Откуда такие новости?

— Но как же… — заметно поубавила свой пыл Тамара Алексеевна. — Ты не уезжаешь в Москву?

— Нет. Это мои родители переезжают, без меня.

— Вот как, — протянула преподавательница, а Надежда наконец втиснулась в медпункт.

— Витя, ты как себя чувствуешь? — обратилась она ко мне.

— Точно, Котов! — вспомнила и обо мне Тамара Алексеевна. — А вот этот товарищ вообще постоянно мое терпение испытывает. Благодаря ему я точно не скоро в старческий маразм впаду. Вечно у него все не слава богу, в первый раз после освобождения пошел на физру — и опять!

— Алексей Иванович просит написать ему освобождение до конца года, — вставила медсестра.

— Полностью с ним согласна и подписываюсь под каждым словом.

— Надо еще родителям позвонить, пусть они заберут мальчика.

— Нет, не надо, пожалуйста, — подал голос я, садясь на матрасе. — Со мной все в порядке. Маму же просто удар хватит, еще одного раза она просто не выдержит.

Куратор задумчиво пожевала губу и посмотрела на Надежду Петровну в поиске совета. А потом махнула рукой.

— Но если станет хуже, немедленно обратитесь к врачу, — велела медсестра.

Я на все только кивал.

— Так, а вот ты, Денис, отведи Витю домой и глаз с него по дороге не спускай.

— Хорошо, Тамара Алексеевна, — клятвенно пообещал Ветров.

Через три минуты я, поддерживаемый Денисом, уже ковылял по двору университета. На ногах красовались синяки, а на локтях кожа все еще саднила.

— Дежавю, не так ли? — улыбался Дэн. — Вот если ты будешь чаще смотреть под ноги, не будешь лезть в темные и заброшенные места, не будешь бросаться под машины…

Ветров весь прямо светился от счастья, да и я не мог согнать с лица дурацкое выражение. Но что-то не давало мне покоя. Что-то ну очень-очень важное! И это что-то словно ускользало от меня…

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Денис, заглядывая мне в лицо. — О чем задумался?

И тут меня просто озарило! Я резко затормозил, чуть не теряя равновесие.

— Денис! — воскликнул я, поворачиваясь к нему и хватая за локти. — Ты же сейчас о чем-то думал, да? Думал?

— Ну да. Я всегда о чем-то думаю. Ты чего? — Лицо Ветрова приняло еще более обеспокоенное выражение.

— Нет, со мной все в порядке. Но вот ты! Подумай сейчас о чем-нибудь! Подумай! О чем угодно. И молчи при этом.

Денису ничего не оставалось, кроме как согласно замолчать. А по выражению его лица можно было предположить, что он думает о моей нормальности. Я же прислушался к своим ощущениям. Сосредоточился. Сильнее. Еще сильнее.

И ничего! Пустота. То есть мысли в голове, конечно, были. Но только мои. Все прошло.

— Все прошло! — Я бросился Денису на шею. — Я ничего не слышу, не слышу! Теперь я не знаю, о чем ты думаешь и чего хотят все остальные! У меня теперь только мои мысли.

— Витя, — пораженно окликнул меня Ветров, ставя меня обратно на землю. — Да что с тобой такое?

— Ничего-ничего, — уверил я его. — Все отлично!

Я просто летал. Конечно, где-то в глубине души мне было немного грустно. Обладать какими-то сверхспособностями всегда приятно и необычно. Но прожить так всю жизнь было бы тяжело. В каких-то ситуациях телепатия помогала, а в других — только доставляла проблемы. Теперь этого нет. Жалко, но не смертельно. В конце концов, необязательно быть особенным, чтобы быть счастливым.

Кошка Ида сказала, что дар пропадет, как только я пойму, чего хочу. Это значит… Я покосился на Дениса, который все еще не мог оправиться от странного перепада моего настроения.

«Я просто хочу, чтобы ты был рядом!»

Это и есть мое желание? Действительно, мы уже давно перешли за грань дружбы, но теперь я понял, что это нисколько меня не пугает. Какие-то странные волнение и ожидание рождаются у меня в душе. И это приятно. Нет больше той пустоты, которая поселилась там в последнее время.

— То есть ты точно решил остаться? — спросил я у Дэна.

— Ну я же сказал. Мама, конечно, расстроится, да и отец будет ворчать. Но в итоге придем к чему-нибудь.

— И что же ты будешь делать? Жить один?

— Пока не знаю. На крайний случай есть и общаги, да и с нашей квартирой еще не решили, что делать — то ли продавать, то ли сдавать. Я еще откладывал кое-какие средства, кроме того, попробую найти подработку на втором курсе…

— Крутая идея, — поддержал я Дэна и кое-что вспомнил, связанное с его квартирой. — У меня же остались твои ключи. Я тебе так их и не вернул. У тебя есть время? Давай зайдем ко мне, я отдам их, пока не забыл.

— Может, ты потом принесешь их в универ? — предложил Денис.

— Нет, я стопроцентно об этом забуду. Идем, тут пройтись-то всего ничего.

— Ну хорошо, пошли. А то действительно, мама сейчас особенно требовательна ко мне.

Мы свернули с пути, который вел к дому Ветрова, и перешли на улицу, по которой можно было сократить дорогу до моего.

— Будешь скучать? — спросил я у Дэна.

— Буду, конечно. Не знаю еще, как они отреагируют на то, что я передумал уезжать, — почесал в затылке Ветров. — Но препятствовать не будут. Хотя они назовут меня придурком, их правда. Я ведь долгое время не соглашался, они смирились, а пару дней назад сказал, что поеду. Теперь опять должен буду заявить, что передумал.

— Я бы на их месте тебя придушил.

Переговариваясь таким образом, мы дошли до моего дома и поднялись в квартиру.

— Знаешь, я только совершенно не помню, куда дел эти ключи! — признался я, разводя руками. — Можешь пока посмотреть мой новый ноутбук, а я поищу.

— У тебя новый ноут? — удивился Дэн, заходя ко мне в комнату. — Вау, суперский! Можно включить?

— Нет, смотри так, — съязвил я, вставая на табуретку, чтобы пошарить на верхней полке.

— Пароль стоит?

— Нет, а то я его тоже забуду.

Ключи всё же нашлись в кармане джинсов, которые были на мне в тот день. Сами джинсы все еще валялись в ящике для грязного белья. Вместе с футболкой. Я вспомнил, как пальцы Дениса скользнули под нее, оставляя отметины на моем теле. А затем… Да я гребаный извращенец. И во всем виноват этот тип, который уже включил у меня на ноутбуке очередную игру.

— Черт, как ты так быстро? — Я заметил, что происходит на экране, и подскочил к Ветрову. — Для того чтобы его убить, уйма маны нужна!

— А артефакт тебе на что?

— А-а-а… — протянул я. — Так вот он для чего.

— Дурачье.

— Но-но, — буркнул я, толкая ладонью затылок Дэна. Он только рассмеялся в ответ, продолжая пробиваться дальше через монстров. Я положил голову ему на плечо и уткнулся в экран. Спустя некоторое время чисто ради эксперимента я незаметно зарылся носом в волосы Дениса, вдыхая запах. Странно. Струна в животе стала затягиваться в спираль. Жалко, что я не слышу, о чем думает Денис. Именно сейчас я понял, как все-таки привык к своим способностям. Опять привыкать жить по-другому.

— Вить, — позвал меня Ветров, не отрываясь от экрана.

— Что?

— Не делай так.

— Почему? — Я надул щеки и подул на его волосы, растрепав их.

— Просто не делай, и все.

— А ты заставь меня. — Я укусил его за ухо.

В следующую секунду Денис снял ноут с колен и поставил на пол. А затем резко сгреб меня в объятия и впился в мой рот. Я опешил от неожиданности, но, придя в себя, начал отвечать, теснее прижимаясь.

— Какой же ты надоеда, — прошептал он мне в рот.

— Какой же ты придурок, — прохрипел я, вторя ему.

Дэн терзал мой рот, оттягивая нижнюю губу, и вновь глубоко целовал. Я запустил пальцы под футболку Ветрова, обводя пальцами кубики пресса и поглаживая торс. Конечно, я бы тоже хотел такое тело. Но то, что это тело хочет меня, тоже неплохо.

— Надо сбавить обороты, — прохрипел я, еле заставляя себя отодвинуться. — А то вдруг наше уединение неожиданно прервут.

Хотелось уткнуться лицом в плечо Дэна и остаться так на неопределенное время. Совершенно позабыв обо всем. Чтение чужих мыслей, разговоры с кошками, странные и неловкие происшествия этой весны — все это внезапно оказалось таким далеким, словно и не со мной происходило. Будущее тоже выглядело призраком в тумане… Как будто еще миллионы дней в запасе на то, чтобы понять, как же стоит жить эту жизнь.

— Кажется, я зашел забрать ключи, — подал голос Денис. — Но такой вариант меня тоже устраивает, надо заглядывать почаще.

— Я, конечно, только рад буду твоей компании. Особенно если ты захочешь отдохнуть от шума общежития, или куда ты там собрался.

— Тем более, говорят, в общагах никакой личной жизни. Тут хоть есть возможность побыть наедине, — парень заигрывающе подмигнул.

— Я бы еще не захотел там жить, потому что нельзя завести домашнее животное. — Я решил проигнорировать его последнюю фразу, чтобы мы вновь не сорвались. Градус напряжения в комнате все еще оставался высоким.

— Что это тебе внезапно в голову взбрело?

— Ну, просто подумалось, что неплохо было бы как-нибудь взять домой котенка. — Словно в напоминание об исчезнувшем даре, мне еще больше стали нравиться коты.

— И почему я не удивлен? — Дэн весело хмыкнул. — У тебя явно какая-то слабость к кошакам. Особенно с учетом того, что ты собак побаиваешься после того случая на стройке.

— Вообще-то у меня уже все получше с собаками. Я даже недавно смог поиграть с одной по кличке Малыш. Несмотря на такую милую кличку, это та еще огромная зверюга. Это питомец Ва… Ну, Леры Бартович.

— Когда только ты успел побывать у нее в гостях?

— Я расскажу, это даже забавная история… И опять связана с ключами, хм. Вообще, мне хочется еще о многом рассказать.

— Я понимаю. Мне тоже, — Ветров кивнул. — Как насчет свидания, красавчик?

— Жду официального приглашения на почту, — оставалось только смущенно ляпнуть какую-то нелепицу. Значит, сейчас ты смущаешься, Котов, а как язык в чужой рот засовывать, так все нормально?

В самом деле, в последние дни нас с Дэном так отдалило друг от друга, а потом настолько быстро столкнуло, словно мы частицы в коллайдере. Я даже мысленно похвалил себя за такое сравнение, не зря в последнее время налегал на учебу. В любом случае было бы интересно даже посмотреть на нас с Денисом в новом амплуа и сходить на настоящее свидание. Теперь есть много поводов для разговоров. Не то чтобы их раньше не хватало — с ним я ведь всегда чувствовал себя в своей тарелке.

— Ну и говоря про котов, — неожиданно продолжил тему Денис, — все же это животные, с которыми у тебя больше всего общего.

— Ты про фамилию? Или про взгляд, словно я все знаю? — при этом я только и мог, что загадочно усмехнуться.

— А еще можешь спать по двадцать часов в сутки. — Дэн потрепал меня по волосам. Явно он хотел сказать что-то более милашное, но смог сдержаться. Молодец, уважаю.

Я некоторое время смотрел на его серьезное выражение лица, за которым Денис обычно прятал смех. Такими взглядами мы перекидывались на уроках и парах все годы дружбы. Обычно потом мы все равно не могли удержаться и начинали хохотать под замечания учителя. А мне просто хотелось смеяться от того, как смеется Ветров. Вот и сейчас стало весело из-за этого напускного делового выражения лица. А может, это просто была реакция из-за серотонина, бурлящего в крови. Оттого, что все сейчас как будто на своих местах. Так, как и должно быть.

Я не выдержал и засмеялся, как будто был пьян, хотя сегодня и капли алкоголя в рот не брал. Денис подхватил смех, а затем крепко поцеловал меня в висок. Внезапно туманное будущее стало реальным, я словно увидел его воочию. Раньше мне это давалось явно труднее. Теперь же мне хотелось стольких вещей: поговорить с родителями о своей ориентации, иметь возможность зарабатывать деньги, чаще встречаться с друзьями, признаться Дэну, что…

Если бы на чувства можно было вешать таблички… Я вот выбрал одну. И точно знаю, что написал бы на ней крупными красными буквами. Осталось только, чтобы написанное прозвучало вслух. Ведь мысли тяжело прочитать, если у тебя нет паранормального дара. Но и без него люди прекрасно обходятся. Вот и вечно опаздывающий я наконец смог догнать желаемое, и оказывается, что все это время бежал навстречу. Навстречу своей первой любви.

Вся проза на одной странице: https://mif.to/proza

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: https://mif.to/proza-letter

Имеется в виду песня Аллы Пугачевой — «Миллион алых роз». 

«Серебро» — «Мама Люба».

Безопасность жизнедеятельности.

С итал. — «одну минуту».

Герой сериала «Теория большого взрыва».

Персонаж из телесериала «Мистер Бин».

The Beatles — All You Need Is Love (англ. «Все, что тебе нужно, — это любовь»).

Неблагоприятное для здоровья и самочувствия место.