Никто не знает, как давно появился в Зачарованном лесу постоялый двор под названием "Три мухомора". Но только у хозяев нет отбоя от постояльцев. Под одной крышей собираются Марья Моревна, Кощей Бессмертный, Кот-Учёный и прочие сказочные герои. Все тихо и мирно на постоялом дворе, но как-то раз у хозяйки двора — Василисы, пропадает волшебная чудо-мельница…
В те далёкие времена, когда животные и птицы ещё разговаривали человеческим языком, на опушке Зачарованного леса раскинулся постоялый двор «Три мухомора».
Сказывают, будто он такой же старый, как и окружающий его лес. Дубовый частокол, двор со всеми его пристройками давно позеленел от мха и травы, а на крыше даже проросли стройные берёзки.
Мясистые красные мухоморы торчали то здесь, то там, привлекая всякое зверьё полакомиться ими, отчего хозяин постоялого двора — Иван, то и дело жаловался своей жене Василисе:
— Вон, мухоморов в лесу полным-полно, а они к нам повадились! Косолапый опять забор повалил!
Василиса, улыбаясь, заглядывала в свою колдовскую книгу, что-то приговаривая, а наутро под окнами бочка мёда оказывалась.
В уплату за нанесённый ущерб.
— Умница ты моя! — Иван расцеловывал жену и, довольный, не без труда закатывал огромную бочку в кладовку.
Так и жили.
Ворота постоялого двора были открыты для всех желающих и днём, и ночью.
Закон гостеприимства распространялся на всех, кто нуждался в ночлеге и пище, а потому под одной крышей нередко собирались те, кто на тёмной дороге с радостью перегрызёт другому горло.
Однако ж, все понимали, что с Василисой шутки плохи.
Стоит только ей нахмурить свои соболиные брови, да взять в руки скалку…
Ой! Не буди лихо, пока оно тихо.
Такой постоялый двор был один на всю округу, а потому, скрипя зубами, приходилось соблюдать правила и проходить мимо заклятых врагов, делая вид, что они не знакомы.
Миновав затейливые резные ворота с совсем нестрашным оленьим черепом, дальше следовало идти по широкому двору утоптанною дорожкою, посыпанной еловыми шишками.
Двери заезжего дома чаще всего были распахнуты настежь, если только не случалась суровая зима с вьюгами, а потому оставалось лишь перешагнуть порог, чтобы оказаться в передней, где за большим столом восседал Кот-учёный.
Его зелёные глаза хитро осматривали всякого посетителя через очки, а чёрная шерсть лоснилась и блестела, ведь всем известно: хочешь иметь здоровую шерсть, нужно питаться отборной рыбой. А Кот знал в этом толк и питался непременно несколько раз в день, отдавая предпочтение жирному налиму, водившегося в здешних озёрах.
Пригладив лапой торчащие во все стороны длинные усы с лёгким мурчанием, кот расспрашивал всякого постояльца кто таков, откуда пришёл, аккуратно записывая всё в толстую книгу. Он невероятно гордился и усами, и своим весьма похвальным почерком, про который ни за что не скажешь: «написано, как курица лапой».
Такого бы Кот ни за что не вытерпел. Несмотря на благодушный и пристойный вид, он мог и рассвирепеть.
Когда-то ему пришлось вынести немалое унижение: сидеть на могучем дубе прикованным к стволу цепью.
По простодушной наивности в молодости Кот поспорил с Кощеем Бессмертным, а проиграв спор, оказался в затруднительном положении.
Костлявый старик с золотой короной на голове повелел рассказывать сказки всем прохожим и заговаривать им зубы, ведь под корнями раскидистого дерева были зарыты несметные сокровища в кованом сундуке.
Охранять серебряные слитки и алмазы следовало до тех самых пор, пока какая-нибудь добрая душа не расплатится с Кощеем вместо Кота.
Долго же пришлось хвостатому байки баять, да урчать сладким голосом, чтобы не позарился никто на кощеев клад. И только Василиса-краса, прознав, как мучается бедное животное, пожалела его и выкупила у Кощея из рабства. Ну, а Кот на радостях к ней и пошёл работать на постоялый двор по собственному желанию и велению сердца.
Так что, когда Бессмертному приходилось останавливаться здесь, у Кота, несмотря на его спокойный вид, невольно так и вставала дыбом шерсть на загривке.
Костлявый всегда ухмылялся, постукивая тощим пальцем по столу, будто прикидывая, как ещё можно заманить Кота обратно на службу.
Заплатив за ночлег, гости расходились по своим покоям, обустроенным, надо заметить, с особым старанием. Ни паутины, ни клопов с тараканами тут отродясь не бывало. Проворная хозяйка постоянно заботилась о том, чтобы её постояльцы спали на чистых накрахмаленных простынях, ели вкуснейшую кашу с маслом да пышные пироги.
Когда гостей собиралось такое количество, что кому-то приходилось ночевать и на сеновале, а то и на чердаке, Василиса доставала из заветного ларца небольшую мельницу, сыпала внутрь горсть муки и шептала ей волшебные слова.
И тут же происходило чудо!
Жернова принимались вращаться, поскрипывая да похрустывая, а затем оттуда выскакивали горячие пирожки, блинчики и оладьи.
А какой у них был аппетитный запах! А вкус — пальчики оближешь!
На вид та выглядела довольно просто и даже неказисто: каменные жернова с небольшой деревянной ручкой, потемневшей от времени.
Мельницу подарила Василисе на свадьбу её двоюродная тетка — Баба Яга, наказав беречь чудо-утварь, как зеницу ока, иначе быть беде.
Мельница строптива и чужих рук не любит.
Ни свет ни заря над постоялым двором трижды раздалось громкое «кукареку».
Упитанный разноцветный петух, вскочив на забор, важно оглядывал свои владения. Бедняге было и невдомёк, что хозяин давно присматривается к нему, чтобы пустить на жаркое.
Проснулась и Василиса.
Не по нраву ей лежать в постели да бездельничать, а потому она сразу принялась приводить себя в порядок, умывшись и расчесав волосы, доходившие ей до пят.
Чу! Еле слышный топот копыт раздался за окном, и она выглянула наружу.
Мимо постоялого двора на белом коне вихрем промчался статный молодец, весь разодетый в белую парчу. Всадник казался почти прозрачным, а его конь летел, едва касаясь земли, потряхивая пышной гривой.
На всём скаку всадник сорвал шапку с головы, с почтением махнул ею в сторону окна и исчез.
Наступило румяное утро.
Сегодня предстояло знатно потрудиться.
Праздновали именины хозяина, а потому гостей отовсюду собралось видимо-невидимо. Василиса отправилась на задний двор, куда уже привезли гружёную телегу с припасами: мукой, пшеном, питательными кореньями, овощами да сладким медовым напитком. Чалая лошадь лениво жевала траву, пока помощники Василисы носили в поварню мешки, разгружая телегу.
Извозчик — бородатый карлик, оглянувшись по сторонам, чтоб никто не подслушал, обратился к хозяйке:
— Есть у меня товар редкий из волшебного сада, что в десяти днях пути отсюда. Яблочки молодильные! Извольте посмотреть!
Василиса окинула его любопытным, но недоверчивым взглядом.
— Ну, показывай. Попробуй только обмануть.
Извозчик искренне возмутился: «Да как бы я посмел!», а сам ворча принялся откидывать мешок за мешком, пока на дне телеги не показался короб, накрытый дерюгой. Карлик сдернул и её, и взгляду Василисы открылись спелые, наливные яблоки.
Свежий, тонкий аромат тут же поднялся в воздух и разлился вокруг.
Она протянула руку и взяла одно. Яблочко было словно наполнено внутри живительным соком. Такое прозрачное, что виднелись косточки.
— Сколько просишь?
Карлик заулыбался, смекнув, что товар пришёлся ко двору, и ответил. Василиса снова сдвинула брови:
— А не много ли хочешь за яблоки?
— Так молодильные же, — запричитал он. — Десять лет как рукой снимет. Сами попробуйте. Да разве ж я бы посмел… Еле их достал! Горыныч чуть живьём не слопал!
— Ладно, — спокойно ответила Василиса. — Сама вижу, что товар твой настоящий.
Такие яблоки были всем хороши. И хранились долго, и запах от них шёл такой дивный, что аж голова кружилась, а уж про свойства волшебные можно было и не говорить.
Попрощавшись с карликом, опасливо поглядывавшего на неё, Василиса отправилась в поварню, где уже вовсю кипела работа, а оттуда и в переднюю.
Три девицы-красавицы в богатых одеждах, войдя через распахнутую дверь, с любопытством осматривались по сторонам.
Первая девица носила драгоценный убор, а на её расшитое золотыми нитями платье было больно смотреть, так оно блестело. Вторая не уступала ей по красоте, но наряд её переливался чистым серебром. А третья девица, самая младшая, носила платье медного цвета, и казалось, множество огненных искр отскакивало от него.
Василиса сразу их признала.
Три сестры — владычицы подземного мира. Кот-учёный все так же старательно записывал имена гостей, внося их в толстую книгу. Гусиное перо поскрипывало, пока Кот с таким усердием водил им по пергаменту, что его усы топорщились во все стороны.
— Добро пожаловать в наше скромное жилище, — произнесла Василиса и чуть поклонилась.
Девицы обернулись на голос, узнали её и тоже отвесили лёгкий поклон, отчего драгоценности, украшавшие их с ног до головы, вспыхнули яркими огнями.
— Будьте как дома, гости дорогие. Какими судьбами у нас? Случайно аль намеренно заехали?
Царевны переглянулись и та, что в золотом ответила мелодичным голосом:
— Условлено нами с Иваном-царевичем здесь встретиться, чтобы дальше в путь-дорогу отправиться. Он добро нам большое сделал, а мы его предупредить хотим о братьях его старших завистливых.
Та, что в серебряном платье коснулась рукава сестры, видно не желая, чтобы она больше положенного говорила. Но Василиса и так уже слыхала, как отправился Иван-царевич матушку свою вызволять из плена злого духа, где повстречал трёх сестер подземного царства, и как те помогли ему за сердечность.
— Не бойтесь, царевны, — молвила она. — Обо всём, что сказали мне и то, что сама знаю, никому не скажу. Отдохните с дороги, а там видно будет.
— Благодарствуем, — отвечали царевны.
Василиса подозвала Серого Волка, ожидавшего поручений, к себе.
— Не в службу, а в дружбу, проводи-ка дорогих гостей в их покои.
Волк засуетился:
— Не извольте беспокоиться. Сделаю, как велено.
Царевны последовали за Серым, а Василиса склонилась над книгой и покачала головой.
— Смотрю, гостей опять селить будет некуда. Эх, сколько раз говорила Ивану, что нам новый двор строить надобно, а он всё «потом да потом». Стыдно.
Кот заурчал и сощурил глаза:
— Вер-р-рно говорите, хозяйка. И доходу больше. Я, с вашего позволения, всю нашу казну сосчитал ещё вчера. Денег хватит и на стены, и на крышу, и даже на забор!
Василиса задумалась.
— Вот отметим именины и отстроим такой заезжий дом, что любо-дорого посмотреть.
— Непр-р-ременно, непременно!
Кот был рад угодить хозяйке, а потому исправно нёс службу и исполнял поручения с особым усердием.
Василиса вышла во двор.
Справлять именины собирались под большим шатром.
Ежели дождь пойдёт, то гости не разойдутся. Шустрые белки и зайцы бегали туда-сюда, расставляя чашки, миски да плошки по всем столам. Медведь прикатил две здоровые бочки с медовухой и теперь отдыхал под рябиной, в ожидании застолья.
Оставшись довольной предпраздничной суетой, Василиса вернулась в спаленку, отперла заветный ларчик, а оттуда чудо-мельницу достала.
— Ну, — говорит, — сослужи нам добрую службу. Как только гости усядутся за стол, наделаем с тобой пирогов с блинами по-царски, чтоб ни одного гостя не обидеть. Погоди, только муки волшебной добуду. Запамятовала, что от последнего раза ничего не осталось. Пойдём с тобой во двор гостей удивлять да радовать.
Мука в особом сундуке в поварне хранилась. Мешочек маленький, а намелет с той муки столько, сколько и ста богатырям не поднять. Вот чудо то!
Василиса только за дверь, а тут какая-то тень быстрая — шмыг!
Заскочила в окно с распахнутыми ставнями, пошуршала по спаленке, кинула в заплечный мешок колдовскую книгу и мельницу, а потом наружу выскочила.
Вернулась хозяйка и глазам своим не поверила: мельницы след простыл! Так и ахнула.
Подумала сперва, что обратно в ларец по забывчивости убрала, так нет. Пуст ларец оказался. Быть такого не может!
Батюшки! Да что ж это делается? Среди бела дня?
Грозно сошлись у красавицы между собой брови соболиные.
— Иван! — раздался такой крик, что весь двор услыхал. Прибежал муж, глядит испуганно.
— Что стряслось, сердце моё? — спрашивает.
Так и так, говорит. Мельница пропала чудесная. Прямо из-под носа увели, недруги.
Иван за голову схватился. Как гостей теперь накормить вдоволь?
— Ладно, — вздыхает жена. — Придётся у книги спрашивать. Она мне всегда верно служила.
Подходит в уголок, где на полочке под бархатом алым книга лежала. Смотрит — нет книги. Всё вокруг осмотрела, и под кровать заглянула, и даже в сундуки кованые.
Пропала книга. Это ж кто посмел позариться?
Иван стоит, ни жив ни мёртв. Икает только.
Кликнула клич Василиса таким зычным голосом, что немедля все её помощники, звери и птицы примчались. В глаза хозяйке беспокойно заглядывают. Не видали её никогда такою грозною и невесёлою. Она их тут же расспросила, приметил ли кто чужака или ещё какого супостата.
Призадумались звери и птицы. В такой суете немудрено злодея пропустить. Все делами заняты, бегают туда-сюда, да и гостей столько, что ступить некуда.
Одна пичужка робко чирикнула:
— Василиса-краса, вот послушай, что я видела. Присела я передохнуть, водички студёной попить, а мимо окон твоей спаленки кто-то в плаще пробежал. Да только из-под плаща хвост рыжий торчал.
— Ага! — сказала Василиса. — Вот оно что.
Неужто Патрикеевна опять за старое взялась?
Покачала головой и повелела зверям по лесам, полям пробежаться, а птицам в небеса взлететь, и злодейку непременно отыскать. Свистнула — все и прыснули в стороны. Вмиг исчезли.
Кот-учёный так пригорюнился, что аж перо своё изгрыз. Пришлось в кладовку идти за новым.
— А гостей дорогих чем кормить станем? — спрашивает.
— Помощники мои уже наготовили блюд, не кручинься. Да и блинов с пирогами сами испечём! Жаль мельницы, но пуще того жаль мне моей книги колдовской. Она с юности при мне.
Накрыли столы, заставили их яствами всевозможными.
Уселись гости за стол, за хозяина с хозяйкой чарки с мёдом поднимают, дары подносят диковинные. Много слов благодарственных услышали Василиса с Иваном и пожеланий добрых.
Встала тут богатырка, девица Синеглазка, оглянула всех оком пытливым, да сказала:
— Правду говорят про вашу семью дружную, про помыслы честные. Лучше вашего постоялого двора нигде не видала, да и с Василисой давно дружна. Вы о постояльцах своих всегда радеете и о себе меньше думаете. Услыхала я про беду вашу, что сегодня приключилась и вот что скажу. Не будет вору добра от украденного, а мы вас сердечно благодарим за приют и за то, что несмотря на свою беду, вы о нас не забыли.
Гости сидят, кивают, соглашаются.
— Спасибо на добром слове, — Василиса поклонилась. — Наш дом для вас всегда открыт.
Тут какой-то шум раздался. Гости со своих мест повскакивали, озираются, что за напасть. Вдруг, откуда ни возьмись, с неба пирожки с блинами посыпались — только поднос подставляй!
Это ещё что за диво?
Гости обрадовались! Бегают, ловят блины с пирожками, невиданному угощению удивляются.
Василиса сразу смекнула неладное.
— Что-то тут нечисто, — говорит. — Никак моя мельница-кудесница заработала в чужих руках.
А тут ещё молния блеснула рядом. Быстрый сокол слетел вниз, ударился о землю, да и обернулся добрым молодцем. Красавец, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Строен, ладен, могуч!
Финист-ясный сокол пожаловал!
Василиса повеселела.
— Давненько ты в наших краях не бывал. Садись к столу, угощайся!
Молодец снял парчовую шапку, поздоровался с гостями и хозяевами.
— Благодарю, Василиса-краса за приглашение. Да только я к тебе с вестями прилетел, как узнал про беду твою. Мне о том помощник твой — жаворонок, поведал, а я сразу сюда помчался. Летаю высоко, всё вижу. Знаю я, где чудо-мельница и книга твоя колдовская. Летим со мной, расскажу. Тут недалеко.
Только взлетели — видит Василиса гору высокую, а над ней туча чёрная. А из той тучи пирожки с блинами во все стороны разлетаются. Уже все леса кругом, да поля ими укрылись, в озёра и реки попадали.
Люди, звери да птицы сперва обрадовались пиршеству, а потом, наевшись, да припрятав лишнее, призадумались.
Вот-вот пирожками весь мир завалит! Куда их столько?
Спустились Василиса с Финистом на гору. Глядь, а там… вот те раз!
Кощей Бессмертный сидит, пригорюнившись, да Лиса Патрикеевна хвостом вертит, не знает, что делать. Рядом чудо-мельница вертится, аж подскакивает, а блины с пирожками оттуда так и летят всюду.
— Не ожидала от вас такого злодеяния, — Василиса осерчала, — чтобы в дом мой пробраться с лихими помыслами!
Кощей руками разводит:
— Виноват, Василисушка. Грех попутал. Думал, отъемся как следует, да и верну на место мельницу твою. А то кости одни. Сколько лет живу на свете, такой и есть. Лиса подслушала, когда ты как-то раз слова заветные говорила, чтоб работала чудо-мельница, а вот как остановить её не расслышала.
А Лиса Патрикеевна глаза в сторону отводит, нос хвостом прикрывает. Вроде как стыдно ей.
— Ой, горе мне с вами! — Василиса взяла мельницу и шепнула заветные слова. Та сразу и остановилась.
— Ну, наделали вы дел! Не знаю, то ли плакать, то ли смеяться. Книга моя где? Зачем взяли? Чтоб я вас не нашла?
Кощей понуро склонил голову.
Лиса подбежала к Василисе, протянула ей мешок:
— Возьми назад свою книгу, голубушка. Мы её только открыли, а там все буквы и перепутались. Ничего не понятно.
Василиса руками всплеснула:
— Книга моя колдовская! Никому в ней прочесть тайн не под силу. Потому и не даётся она чужим. Эх, вы! Ладно — Патрикеевна. От неё ещё можно было ждать хитрости, а уж от тебя Кощей?!
— Застыдила совсем, — Бессмертный кивает, — правда твоя. Прости нас.
— Прости! — вторит ему Рыжая, а глаза прячет.
— Так и быть, — отвечает им девица-красавица. — Вижу, совестно вам. Идём с нами. Гости ждут.
Отправились тут же в обратный путь. А на постоялом дворе гости сидят, кручинятся. Двор блинами завален — ешь, не хочу!
Как увидели Василису — обрадовались.
— Кто ж злодей? — спрашивают.
Василиса усмехается:
— Были злодеи, да сбежали. Бросили и чудо-мельницу, и книгу мою колдовскую. Кощей с Патрикеевной за ними в погоню пустились, но не догнали. Пусть идут с Богом. Подумают на досуге, что хорошо, а что плохо.
Все тут же пустились в пляс. Радуются, танцуют, блины едят, да мёдом запивают.
Говорят, до сих пор есть такой постоялый двор в глубине Зачарованного леса.
Стоит, гостей поджидает.
Хозяйка там по-прежнему Василиса — девица-красавица с бровями соболиными, а хозяин — Иван, умелец на все руки. Рубаха — парень!
И вы, будете мимо проходить, загляните к ним на огонёк. Накормят, напоят и спать уложат.
Там гостям всегда рады!