Истории многих мандукаров мало чем отличаются друг от друга — рождаются, скрываются, совершают серьезнейшие преступления против личности и вновь скрываются до тех пор, пока не станут обнаруженными, а затем убитыми или отправленными в тюрьму. Моим долгом будет рассказать, откуда вообще взялись эти существа, раз они предстали перед Тельвауром, как гром среди ясного неба. Напоминаю, что данную работу вы можете читать как до книги «Тельваур. История десяти убийств», так и после. Добро пожаловать в третье убийство. Изображения для обложки сделаны при помощи нейросети Stable Diffusion
Крепкий сон женщины не смог победить в борьбе с настойчивым стуком, и она проснулась. Казалось, что у ночного посетителя была возможность совершать лишь только одно вечно повторяющееся действие — сносить и без того хлипкую деревянную дверь с петель, иначе ответ на вопрос, почему этот наглец так и не отступил, никак не приходил на ум.
На гладком лбу появилась недовольная глубокая морщинка. Послышался ещё один стук. Желтоватые глаза слегка загорелись. Нечто страшное, темное и животное вновь начало просыпаться — она была готова одарить незнакомца самыми жестокими проклятиями. Каждый, кто имел с ней дело, знал, что тревожить её во время отдыха не стоит.
Пол скрипнул, за окном можно было заметить чей-то силуэт, вероятно, мужской. Видимо, незваный гость хотел проверить, проснулась ли хозяйка хижины, раз наконец — таки решил сдвинуться с одного места и начать ходить туда — сюда, бессмысленно пытаясь увидеть что — то сквозь занавески.
— Давай, колдунья, я знаю, что ты здесь. Давай, давай, — голос его был крайне нахальным, самоуверенным. Желание вырвать этот мерзкий язык и скормить его волкам возрастало с каждой секундой. Но своего оскорбления женщина не показала, лишь лукаво улыбнулась, когда открыла дверь.
«Колдунья» — слово столько мерзкое и противное, что внутри всё сжималось от подступающего приступа тошноты. Разве кто — то смел говорить про неё столь низкие вещи? Пусть называют так неумелых учеников магических школ или тех, кто так самонадеянно уверен, что в самом деле силен в своей магии. В этой женщине кроется нечто большее, чем обыкновенное колдовство.
Незнакомец был несказанно поражен — услышав от друга историю о лесной колдунье, исцелившей его сына, он представлял еле живую старуху, которая изучала столь мощное волшебство всю свою жизнь. Эта женщина была молода, так и пылала здоровьем, выглядела настолько ухоженно, будто жила во дворце, а не в глуши. У неё были идеальные чистые волосы, аккуратные ногти без малейшего намека на грязь, ровные белые зубы, приличная одежда, а главное — уверенный и весьма горделивый взгляд.
— Я… — лесоруб явно смутился, но постарался как можно скорее взять себя в руки. — Джей сказал, что ты можешь помочь.
— Вы, — поправила женщина. — Не знаю, что этот языкастый наговорил тебе, но уходи. Прочь.
— Не нужно делать из меня дурака! — мужчина внезапно схватил её за запястье. Ноздри его расширились, слюна брызнула изо рта. — Знаю я, чем ты тут промышляешь! Сила мне нужна.
— Она всем нужна. Прочь.
— Давай по — хорошему, ладно? Я тебе не мальчишка, чтобы так со мной разговаривать. Знай своё место! Сколько ты хочешь?
Лицо «колдуньи» осветила улыбка:
— Твоё тело.
Эти слова сбили с толку, и было совершенно не понятно, говорила ли женщина прямо или же имела в виду что-то более интересное.
— Тот человек из деревни отдал мне свою младшую дочь, чтобы спасти единственного сына, «своего наследника». Ты готов отдать мне своё тело?
Мужчина резко ступил назад, почувствовав резкий прилив ужаса. Он смотрел в пронзительные желтые глаза, и с каждой секундой убеждался, что колдунья не шутит. Казалось, что, стоит ей только захотеть, и пред ней появятся злые духи, которые будут преклонять колени перед столь могущественной госпожой, обещать всё что угодно, чтобы только получить её милость.
Некогда красивая женщина пугала так, что хотелось бежать без оглядки. Он, рослый и крепкий мужчина, был готов сорваться с места и броситься куда угодно, лишь бы не стоять рядом.
— Я дам тебе силу, но ты мне отдашь своё тело. Всё честно, разве нет? — повторила она. — Не смей заявляться ко мне, если считаешь, что я делаю что — то просто так.
Как только лесоруб вернулся домой, не смог и глаз сомкнуть. Ему вечно казалось, что на него кто-то смотрит, и даже маленькая мышка, проскочившая около его ног, показалась наглым наблюдателем. Он вспоминал случившееся, и продолжал гадать, были ли слова колдуньи правдивыми.
На утро он смог в этом убедиться — ни одна из пятерых дочерей Джека не знала, куда подевалась их сестра, зато сын, который был, по словам всех лекарей, обречен на смерть, вновь бегал по дому, как ни в чем не бывало.
— Не думаю, что она шутила, — рассказывал лесоруб своим трем братьям. — Не стоит рисковать.
Они лишь посмеялись. Верили в то, что колдунья сможет дать им силу, о которой они мечтали, но почему-то отказывались осознавать всю серьезность и опасность.
— Ладно, сам ты никогда не мог ни с чем справиться. Показывай, где обитает эта…колдунья.
Женщина знала, кто стоял около её дома, знала, кто именно держит в руках факелы и грозится поджечь хижину, но ни в её глазах, ни в движениях не было ни капли страха.
Лесорубы встретились с немалым спокойствием и странной усмешкой во взгляде. Точно уверенная в своей победе, она не ощущала совершенно никакой опасности, владела ситуацией целиком и полностью. Без опаски вышла к четверым агрессивно настроенным мужчинам, как будто не догадывалась, что эти нелюди могли сделать.
— Получить четыре тела за раз… Думаю, я найду вам применение.
Им не нравилась подобная дерзость. Желая обрести безграничную силу, они будто уже стали её обладателями, совершенно обезумели, когда столкнулись с противостоянием. Никто из них не собирался отдавать ничего взамен: ни тело, ни что — либо ещё. Лесорубы хотели проучить эту «нахальную» женщину, заставить дать нужное, но уже на их условиях.
— Пощадим, если сделаешь, что велено! Глупая сучка!
Женщина не шевелилась, однако было видно, что делает она это не из — за страха; она дразнила их, наблюдала за реакцией, насмехалась. И это злило. «Колдунья» выглядело так, будто перед ней стояли маленькие дети, угрозы которых не стоили и гроша. Ей не нужно было открыто смеяться или же хотя бы улыбаться, чтобы показать, что поведение братьев вызывает в ней далеко не испуг.
Двое лесорубов, боясь возможного применения магии, схватили женщину за руки с двух сторон, стараясь лишить её возможности двигаться. До последнего были уверены, что испуг заполонит её сознание и заставит сделать всё, что требовалось, однако единственными, кто сейчас действительно волновался, были сами братья.
— Сожжем тебя, если не поможешь!
Горящий факел стал маячить перед фарфоровым лицом и, казалось, что густые черные волосы были несколько раз поцелованы пламенем, однако остались совершенно невредимыми.
— Давайте, продолжайте. Мне не терпится обречь вас на жалкое глупое существование.
Не выдержав подобной наглости, один из братьев сдвинулся с места и бросился к женщине. Она же в свою очередь не предприняла никаких попыток убежать или защититься от предстоящего удара по лицу.
Бледные губы быстро окрасились в красный.
Всё произошло слишком быстро. Возможно, лесорубы могли попробовать вдобавок отомстить, в самом деле сжечь хижину или забрать что — то ценное, если таковое, конечно, было, однако поступок одного из них не дал на это и шанса.
— Ваша сила заключается в вашей глупости, — женщина наконец — то засмеялась, обнажая перепачканные кровью зубы. — Идиоты, какие же вы идиоты.
Они не могли пошевелиться, словно невидимая сила связала их прямо в воздухе и приковала к невидимому дереву. Голова стала кружиться, а в глазах темнеть.
С легкостью выбравшись из хватки, «колдунья» отошла на несколько шагов назад:
— Будем считать, что мы закрепили нашу сделку. Не каждый так отчаянно хочет, чтобы я обратилась к своим способностям, что даже помогает мне в этом. Моя кровь представляет куда большую угрозу, чем ваши кулаки. Хотите силу? Будет вам сила, но с телом и светлым разумом придется попрощаться. Какой вам вообще прок так отчаянно бороться за тело? День другой, и из — за долгов отца вам бы пришлось платить чем угодно кроме денег, которых у вас даже нет. У вас хотели показательно забрать руки, чтобы другие знали, какого не возвращать долги. Такое отчаяние, да… Я вижу его!.. Настолько темное и мрачное, что сжирает ваши сердца изнутри, чтобы быстрее избавить от мучений. Я помогу, да! Помогу — помогу!
Из уст лесорубов хлынула кровь. Зубы стали выпадать из расширяющихся ртов, которые неожиданно стали заполоняться новыми острыми треугольными клыками. Они ранили не успевшие преобразиться губы, а у одного из братьев и вовсе проткнули их. Было очевидно, что создано всё это явно не для поедания пищи растительного происхождения; острые зубы будут разрывать мягкую плоть, чтобы позволить своему хозяину добыть хоть какое-то пропитание. Глаза потемнели, знатно округлились и были единственным, что не так сильно внушало ужас на изуродованных лицах. Нос точно втянулся и сплюснулся, напоминал две большие дырки, а не полноценный орган дыхания. Уши стали более заострёнными, но в сравнении с громадной для "человека" головой оставались такими же маленькими, как и раньше — слух лесорубов явно улучшился, однако было очевидно, что он не превосходен, как было у эльфов. Возможно, это даже лучше: существа Великой Создательницы часто мучились из-за своего дара.
Волосы исчезли на всём теле, кожа стала очень плотной, даже толстой, странного серого оттенка (хотя у одного из братьев можно было наблюдать слабый зелёный отлив). Руки выросли, стали похожими на два больших брёвна, а вот ноги остались прежнего размера, странно согнулись, как у зверя, что в один момент решил подняться с четверенек. Точно выточенный из камня, на спине появился горб, прорвавший рубаху. Да и в целом одежда пострадала не меньше, чем тело. И без того испачканные вещи стали напоминать старые лохмотья, перепачканные грязью и кровью.
Лесорубы корчились от боли, жалобно стонали, точно молили о пощаде, извивались в неестественных позах, а она просто смотрела, довольная проделанной работой. Столь сильное проклятие (да и сразу на четверых) женщина не накладывала никогда. Примерив на себя роль Создателя, "колдунья" осознала, насколько же все — таки сильна. Насколько сильны такие, как она.
Сознание мужчин помутилось. Раньше кто-то был умён, кто-то глуп, а сейчас они сравнялись, стали на одном уровне — животные, которым дали слабую возможность рассуждать. Не известно, сколько времени должно пройти, чтобы они смогли принимать хоть какие-то осознанные (даже глупые) решения. Их разум больше не был прежним, да и в итоге от лесорубов не осталось ровным счётом ничего.
Женщина не дала этим существам имя, выгнала сразу, как только закончился процесс превращения. Она и так получила всё, что хотела.
С тем, чтобы назвать монстров, прекрасно справился народ — «мандукары», так стали называть этих страшных созданий, что значит
Если вы знакомы с книгой «Тельваур. История десяти убийств», то наверняка вспомните, что рассказывал дочери Чейз о тех, кто в свое время оставил в небольшой деревушке никого живого. Но если вам только стоит познакомиться с данной историй, я расскажу, что было после того, как бесследно пропало четверо братьев — лесорубов.
«…Люди, испуганные, беззащитные, заперлись в церкви, чтобы избежать нападения «созданий Тенты», и мандукары, смеясь, выламывали двери, а затем так же безжалостно ломали кости. Это место находилось на границе Лингвада и Драйдариса, и в те злополучные сутки видели минимум троих мандукаров. День, в который произошло это чудовищное событие, все жители Тельваура долгое время называли «темным», и пока все гадали, откуда же появились эти твари, через несколько десятков лет мандукары вновь дали о себе знать, но на этот раз их было больше. Это произошло прямо посреди ночи. Маленькой человеческой девочке нездоровилось, из-за духоты она вышла на улицу и увидела ужасающее чудовище прямо рядом с порогом. Об этом сообщила не уследившая за ней нянька, которая стала последним человеком, видевшем то, как бедняжку уносят на плече в лес под её громкие крики. В ту ночь мандукары оказались куда кровожаднее и смелее, чем в прошлый раз. И как бы это не прозвучало, эта ночь была всё-таки более «тёмной», в отличие от предыдущей. Люди храбро боролись, пытались отбиваться вилами, копьями, факелами, практически никто не молил о пощаде, потому что все верили лишь в собственные силы. Матери прятали детей, отчаянно защищали погреба, где пытались их уберечь. Мужчины выпускали огромных собак, и тебе бесстрашно нападали…»
На самом деле, мне трудно сделать вывод о том, кто в большей доле виноват в этой череде этих чудовищных событий. Нельзя снимать ответственность ни с лесорубов, ни с женщины, сделавшей из них чудовищ (или же показавшей миру их внутренних монстров). Может, следует злиться на отца несчастных братьев, что набрал немало долгов, которые так и не раздал? Или же Джека, который поведал одному из лесорубов о таинственной «колдунье»?
Точно стоит сказать, что действия мужчин, пока они ещё находились в людской форме, никак не оправдать, но они явно бы не смогли совершить столько злодеяний, не став проклятыми существами. Они больше не могли мыслить здраво, и только и делали, что удовлетворяли свои низменные инстинкты и навязанную тягу к жестокости. Мандукары чувствовали свою безграничную силу, о которой так просили, и быстро стали мишенью гардов.
Главные охранники порядка Тельваура отлавливали этих существ, охотились на каждого представителя данного вида, потому что, словно бешеные звери, мандукары не могли не нападать на других жителей их мира.
Тот, с кем мы имели дело в книге «Тельваур. История десяти убийств», пусть и внушал ужас, но был схвачен на юге Семнотиса, пока ел коз в небольшом сарае, где его заперли, чего он даже не заметил. Мандукар был слишком горд, чтобы рассказывать об этом другим заключенным, он не хотел, чтобы его считали глупым слабаком, поэтому история о том, как всё — таки его удалось поймать, постоянно разнилась с предыдущими вариантами.
Мандукар.
Ни имени, ни фамилии не имеет. До сих пор не известно, есть ли у данных существ связь с родом.
В 4194 году со дня создания Тельваура получил высшую меру наказания без требования на обжалование — пожизненное заключение в тюрьме Даджеон за людоедство (так же есть подозрения, что он успел съесть и нескольких эльфов), насилие, разбой.
Камера одиночная.
Один из десяти заключенных, которым помогли сбежать.