Милые бранятся…

— Папочка, покатай меня! Покатай! — Света тянет ручки к отцу, который прямо сейчас спешит на работу. Но вместо того, чтобы продолжать собираться, он бросает все и вся, лишь бы доченьку покатать. Да, папочка у нас совсем не умеет говорить дочке «нет», только «да». На все ее хотелки. Так не удивлюсь, если у нас в доме скоро появится слон, потому что Света от них просто в восторге. С чего бы это? Вся в отца. И внешность тоже в отца. Темные волосы и такие же темные глаза с густыми черными ресницами. Она вылитая копия папки, даже форма пальчиков на руках и на ногах

— Покатаю, принцесса. А ну давай на ручки. Вжииииих, — подхватывает малышку и подкидывает в воздухе. Они могут часами так играть.

Я раскладываю завтрак, себе только зеленый чай, потому что от еды меня натуральным образом мутит. И на это тоже есть своя причина. Тихо посмеиваясь на очередную реплику дочери о том, чтобы папа взял ее с собой на работу, а она будет там тихонечко сидеть, я сажусь за стол. Пять лет малышке будет буквально через месяц. Так быстро летит время…а только вчера я уронила сумку перед зданием университета, и этот холеный мажор пришел мне на помощь. Сейчас это частный предпринимать, владелец одной из компаний, занимающихся кибербезопасностью. Мой муж всего добился сам, и я им бесконечно горжусь.

Иногда у меня это чувство восхищения разрастается внутри до таких объемов, что хочется кричать.

А пока в кармане домашних брюк запрятан тест на беременность. В этот раз мне о об этом опять намекнула бабушка Рустама. Мы снова пили с ней травяной чай и меня буквально вывернуло как в прошлый раз…как будто из прошлой жизни.

— Наконец-то за вторым сходим! Счастье-то какое!

Зинаида Львовна радостно тогда хлопала в ладоши и плакала от счастья. Она уверена, что дом должен быть полная часа, а детей так много, как это возможно. А наши средства позволяют нам хоть четверых.

Меня пугает, что обо всех случаях моей беременности (так сказала, как будто их было десять) я узнаю исключительно в доме бабушки Рустама. Там место какое-то заговоренное. В хорошем смысле этого слова.

Пью зеленый чай и делаю глубокий вдох, пока мои носятся по квартире. Рустам в уже мятой рубашке, Света счастливая у него на руках с улыбкой до ушей. Это мое самое главное сокровище. — Малыш, ты чего? — сама не замечаю, как по щеке стекает слеза. А вот Рустам замечает и еще как, он вообще остро чувствует любые колебания в моем настроении.

— Да все хорошо, — встаю и подхожу к своим.

— Мамочка плачет? — Света тянется ко мне и обнимает за шею, пока Рустам не сводит напряженного взгляда с меня.

— Все хорошо, малыш. Нам с тобой же в садик пора…

Вот же ж плаксой я становлюсь, когда беременна. Теперь точно можно связать эти два события.

— Малыш, иди платье выбирай, — мой муж опускает дочь на пол и гладит по голове, но малышка все равно смотрит на меня и не двигается. Пока я не опускаюсь на колени перед ней и еще раз не проговариваю:

— Маленькая, мне просто что-то в глаз попало. Уже все прошло и не болит, честно-честно, — улыбаюсь утешительно, а затем целую свою сладкую девочку в щечку. — Беги выбирай платьице.

Света у нас маленькая модница, она точно знает, что ей сегодня надеть, сама подбирает то, что будет носить. Там все очень и очень продумано. Иногда у нас сборы в сад заканчиваются боем.

Дочь кивает и бежит в свою комнату, а вот рустам подходит и обхватывает меня, зарываясь носом в волосы. Его слабость.

— Давай колись, чего слезы льем.

— Рустам, это от счастья, что вы у меня такие замечательные… — смотрю в темные глаза, обрамленные густыми ресницами, а в них огонь полыхает.

— А еще… — тянет Рустам, опускаясь губами по лицу прямо к ушку.

— А еще, нам надо купить синюю коляску. И можешь уже выбирать железную дорогу, — улыбаясь отвечаю. Рустам поворачивает голову ко мне, а я замечаю, как лицо мужа вытягивается. Он резко осматривает меня с ног до головы, опускается на колени и вновь прижимается лицом к пока еще плоскому животу. Сосем как когда-то. Все-таки что-то абсолютно точно не меняется.

Я уверена, что в этот раз будет мальчик. Без вариантов.

— Маленькая моя. Я так люблю тебя

Сильные руки сжимают меня так крепко, словно в тисках. Руки сами собой опускаются на темную макушку, перебирают жесткие волосы. На кончиках пальцев меня снова шандарахает током. Как и всегда.

— А я как люблю тебя, — проговариваю, ощущая громкое сердцебиение в груди.

РУСТАМ

— Дипломом с отличием награждается Белова Светлана Рустамовна, магистр кафедры перевода, теоретической и прикладной лингвистики. Блестяще завершила курс и показала лучшие результаты среди студентов нашего университета за последние пять лет.

Моя девочка. Так-то. Знай наших. Умница, красавица и просто мечта, пошла по стопам матери, которая преподает в том самом университете, где нас свела судьба. Света же пошла в филологический и без мам, пап поступила сама на бюджет и дошла аж до магистратуры, не заплатив ни копейки. Просто моя самая лучшая дочка на свете. Жена и сын стоят по обе стороны от меня. Я горжусь своей семьей, это самое дорогое сокровище, что есть у меня. Моя гордость и моя отдушина.

Света поднимается на сцену, забирает диплом и произносит речь, но я так увлекаюсь тем, что вижу перед собой, что абсолютно теряю слух. Просто смотрю и не могу насмотреться. Наконец-то отошла моя принцесса, наконец-то в себя пришла. Ух, как я рвал и метал, места себе не находил полгода назад.

— Бать, пойдем, — тянет меня Влад в сторону. Мы идем в сторону мест для сидения, прямо у сцены, с которой спустится моя гордость.

Василиса же мягко обхватывает меня под руку с другой стороны, и я перевожу взгляд на свою жену. С годами она становится только краше. Как вино, настоявшееся и такой терпкое, крепко ухватывающее тебя за рецепторы.

Всему, что у меня есть, я обязан ей. Девочке, которая навсегда перевернула всю мою жизнь, показала мне то, о чем я и мечтать не думал и подарила двух самых прекрасных детей в мире. И пусть что одна, что второй временами делают нам нервы со своими ухажерами и девочками, но это все мы переживем.

Пацанам в свое время повезло, что я им яйца не отстрелил, пусть одному и не помешало бы. Что поделать, если дочь у тебя красивая, то нужно покупать ружье.

А у сына пока тот мягкий период, когда хочется все пробовать. И лучше пробовать это в резинке. Я его как мужик понимаю, а как отец ссыкую. И только сейчас начинаю понимать своего батю, ох и нервов ему потрепал почем зря. Он, кстати, все еще мэр нашего города. И все благодаря своей жене, против которой я был изначально, и только со временем смирился и понял, что она все, что нужно ему. С ней он не смотрится на свой возраст, с ней он восполнил все то, что упустил в молодости, с ней он наконец-то обрел то самое важное, за чем мы несемся сломив голову, — счастье.

— Какая она у нас умничка, — Василиса трепетно шепчет, Света спускается по лестнице и улыбается нам. Красавица.

— Умница и красавица, — подхожу и целую дочь в лоб. Бессменный ритуал вот уже двадцать третий год. И будет оставаться таковым всегда.

— Свет, я так тобой горжусь, — Василиса подходит к дочери и обнимает. Что мама, что дочь, одной комплекции, любо-дорого посмотреть.

— Мы все гордимся.

Свет улыбается, но в глазах печаль, и у меня от этого острое желание скормить одному подонку его же собственные яйца. Тварь. Найду — урою.

Даже всегда сдержанный Влад подходит и дает пять. Мой сын за сестру горой, он мне первый все слил. Несмотря на то, что Света папина дочка. Первым рассказал, что случилось на самом деле.

И тут мой взгляд цепляет широкую фигуру, я сам не понимаю, как срываюсь с места.

— Рустам, нет! — Василиса цепляется за мою руку, но я как буйвол. Вижу цель и не вижу препятствий. Эта мразота смела сюда прийти.

Света тоже замечает прибытие этого подонка и сразу сникает, бледнеет и теряется.

— Сюда, — хватаю за руку и умещаю за спину свою дочь.

— Привет, — звучит хрипло от человека, которому я доверял жизнь своей очень долгое время. Времена бывали разные, помощь таких спецов пригождалась.

— Ты самоубийца, я не пойму? — плюю в ответ, но Жека-один, как я его однажды прозвал, не смотрит в мою сторону, только на Свету. Побитый взгляд, который должен пробрать, но не меня. Света же становится бледнее стенки и опускает взгляд, руки сжаты в кулаки.

— Я пришел поговорить.

— Ты идешь лесом, пока можешь, — Влад первый вырывается вперед и толкает бывшего Светы. Бывшего безопасника на службе у отца, затем у меня. Тварь, который посмел тронуть мою дочь, посмел обидеть. Я потом полгода не знал, как вернуть свою девочку, думал, что сдохну от скручивающей нутро боли.

— Рустам, я прошу тебя, давай просто уйдем, — Василиса оббегает меня и перехватывает мое лицо мокрыми ладошками. Нет, малыш. Это дело долбанного принципа. За дочь я урою. Мне вообще по факту не надо больше ничего, я плавно вырываюсь и отодвигаю Васю, а потом иду на таран.

— Папа, что ты делаешь?! — на фоне крик дочери. Жена тоже что-то говорит, но я заслужил эту минуту упоения процессом кромсания суки, которая довела мою дочь до нервного истощения.

Эта тварь не сопротивляется, и я в свое удовольствие отделываю его как хочу. Совсем как раньше, тормоза отключаются, есть только одна цель, и я иду к ней напролом.

Влад оттягивает меня со спины, вымахал сын, нечего сказать.

— Если ты к ней приблизишься хоть на метр, я тебя нах*й закопаю в лесу, понял меня, тварь?!

Все вокруг затихают, сорян, я не мог иначе. Это дело касается моей дочери.

— Она все равно будет моя, Белый, а это, — указывает на себя, — я, не спорю, заслужил. Но не думай, что в следующий раз я не дам сдачи. Дам, еще как.

Я сплевываю кровь, вокруг нас куча народа, но я хватаю дочь и жену и увожу. У выход цежу охранникам:

— Привести мне его, живо.

А затем усаживаю в машину свою семью, сам уезжаю на своей. Есть дело принципа, и я чертовски принципиален.