Да ладно! В самом центре города! Рядом с каким-то милицейским штабом, да ведь ещё на той стороне проспекта Мира полно людей в форме! А тут, в пяти метрах от улицы Ленина, до меня докопались два утырка.

— Показывай, чувачок, что в сумках, — говорит один из них, долговязый парень лет двадцати пяти, а второй того же возраста старается мне загородить переход через улицу, обходя меня сбоку.

Сюр!

Поворачиваюсь к нему лицом и вижу на другой стороне четырехэтажную школу! Причем выход из неё прямо на тротуар, огороженный от дороги невысокой оградкой. Дети выходят веселой стайкой, чуть ли не под колёса автомобилей.

«Это что за школа такая, это что за гопники такие наглые?» — роятся вопросы в голове, а руки делают на автомате, что должны.

Сюр!

Сумки соскальзывают с рук, и я бью левого в челюсть, а правого бросаю через бедро. Рюкзак не снимаю даже.

Внезапно раздаётся знакомая детская мелодия, поворачиваю голову и вижу, как открываются створки в доме напротив над самым входом, как я вижу, в кукольном театре, и начинают кружиться куклы. Вот кукла-часы, вот кукла-свирель.

Сюр!

Мотаю башкой, пинаю по разу гопников и, поднимая сумки и переступая через них, перехожу дорогу. На той стороне ещё раз оглядываюсь, надо вернуться по улице назад, там остановка транспорта.

Случайно повернул голову в другую сторону и вижу ресторан «Север» и человек десять солидных мужчин, судя по активной жестикуляции и громкому смеху, пьяных. И опять напротив школы и прочего. А дом, где находится ресторан — красивый, старинный, с колоннами.

Сюр!

«Что-то много всего на один квадратный метр города», — размышляю я про себя и вижу магазин «Нива» — наверное, хлебный. Захожу и точно — с одной стороны хлебный, с другой — кафе, против воли захожу в кафешку. Угловая раздача, стаканы с какао, и куча разных горячих булочек! Беру обсыпушку и ром-бабу, ну и какао. Тут же с десяток столиков, занятых разными людьми. Сажусь за столик с одиноким парнем, аккуратно вкушающим бутерброд с варёной колбасой и яичко вкрутую. Парень выглядит интеллигентно, кушает аккуратно, и вообще, хорош собой.

— Приятного аппетита, — запоздало желаю я ему.

— Что влетит? — не понял он моего зажёванного булкой пожелания.

Я повторяю уже внятнее, проглотив кусок, мы смеемся и знакомимся.

— Анатолий Штыба — будущий комсомольский работник, — представляюсь я.

— Дима Хворостовский, пока учусь в институте культуры, — говорит парень. — Планирую служить в нашем оперном театре, есть шанс на следующий год войти в труппу.

— Тут и институт культуры есть и театр оперы и балета? — удивляюсь я.

— А чем мы хуже? — смеётся парень.

— Анекдот рассказать про оперу? — спрашиваю я, и, получив согласие, рассказываю:

— Сидит мужик на опере и вдруг спрашивает у соседа:

— Простите, это не вы только что «ЕБ ВАШУ МАТЬ!» сказали?

— Н-н-нет…

Мужик то же самое у другого соседа спрашивает, тот так же дико открещивается.

— А, — откидывается на спинку кресла спрашивающий. — Значит музыкой навеяло.

Димон ржёт и говорит:

— Надо нашим парням рассказать, я квартиру снимаю вскладчину.

А я вдруг понял, откуда знаю эту фамилию! И этого парня, соответственно, тоже!

Сюр!

Знаменитый оперный певец в будущем, сейчас его карьера, скорее всего, на старте. Я, смеясь, рассказал про попытку гоп-стопа на виду у милиции.

— У нас такое бывает! Ладно, бывай! — попрощался со мной оперный певец.

Я покушал и пошёл за хлебом, там продавалась та же выпечка, и я не удержался, набрал рубля на полтора разной, ну и хлеб. Наконец, иду на остановку, там стоят десятка три пассажиров, и места присесть нет. Стою, жду своего автобуса, а нет его, почти час прошёл, уже охота в туалет немного. Смотрю, автобус подходит, жаль, не мой, однако на нем табличка с маршрутом, где есть нужная мне улица, вернее, проспект Свободный. Думаю:

«Дай сяду на него, сокращу расстояние между мной и общагой».

Гид из троллейбуса назвал адрес, докуда мне необходимо добраться — «проспект Свободный, семьдесят девять».

Еду всмятку, зажатый со всех сторон, а что делать? Транспорта тут мало, набиваются, похоже, всегда по полной. Но мне повезло, стою около окна и вижу номера домов, переживаю, как бы этот семьдесят девятый дом не проехать. Не должен, по идее, ведь здание немаленькое, похоже. Уже проехали какой-то университет, но улица другая — Маерчака, потом сразу за ним — уже виденный из окна поезда кинотеатр «Космос». Номера домов уже за пятьдесят, решаю выйти и дойти пешком, надоела толкучка. Выхожу и иду, по правой стороне домов, шестьдесят, шестьдесят четыре, перехожу дорогу — там нечётные дома, институт с красивой чеканкой на стене, Промпроект какой-то и номер дома у него семьдесят пять.

«Рядом уже», — радуюсь я.

Однако дальше дома закончились и по левой стороне — кладбище! По правой — вообще нет ничего из построек, забор вдалеке и дачи. Иду круто вверх, надеясь, что скоро за кладбищем я увижу Красноярский Госуниверситет. Не самое лучшее соседство для учебного заведения. Кладбище закончилось, а за ним начались… дачи! А горка всё круче, терпеть сил нет, я подхожу к забору и отливаю, сразу сил прибавляется. Наконец, когда я уже полностью выдохся, после сорока минут ходьбы вижу большое и современное, даже по меркам будущего, здание госуниверситета. Километра два в гору пёрся, и, вроде, дома по номерам совсем рядом. Теперь надо взять языка и узнать, как на Ленинградскую, сорок четыре дойти. Спрашиваю у девушки, вышедшей из университета, та морщит лобик:

— Ориентир есть какой? Нет? Ну, можно дойти до общаг, там народу много, или спросить у вахтёра.

— Меня Анатолий зовут, а тебя? — от нечего делать знакомлюсь я, хоть девушка и не в моём вкусе.

— Я Ирина, — расцветает улыбкой девушка, видно я ей понравился больше чем она мне, и засыпает вопросами.

Идём по асфальтированной тропинке, кругом сосновый лес, нежарко, после недавнего дождика так вообще хорошо. Местами, прям на тропинке, растут деревья, их спиливать не стали, залили асфальтом вокруг. Цивильно!

Нам навстречу попадаются два молодых парня, судя по росту баскетболисты, на плечах спортивные сумки. Настроение у них хорошее, гогочут на весь лес и ведут себя — ну вот как козлы. Один попытался поймать идущую впереди нас девушку, но та ускользнула, услышав в свой адрес «сучка» и получив звонкий шлепок по попе. Вот они догнали другую девушку и, подхватив её на руки, стали передавать друг другу, не забывая везде полапать. Вроде как шутка, они смеются, но девушке не смешно — на кой ей, чтобы её тащили одной рукой на высоте полутора метров, да ещё и держат её на весу за самое интимное место под юбкой. Это уже не шутка, а прелюдия к изнасилованию. Что за город-то такой? Скидываю сумки и рюкзак, стою на тропинке, рядом со мной замерла и испуганная Ира. Вот они подходят к нам и один из них, так же по-дебильному смеясь, пытается схватить на руки Иру. А зря он нагнулся, бью ему правой апперкот в подбородок и хук справа левой. Мощно вышло, баскетболист даже на задницу сел, держась за лицо, а вот второй моментом бросил свою жертву и ринулся в мою сторону. Бежать нельзя, тут девушки, да и догонит. Он пытается длинными руками схватить меня, сближаться просто опасно, уронит на землю и замесит. Но вдруг за его плечом мелькнула молния из серии ударов по корпусу от неожиданно появившегося союзника. Парень моих лет так отработал по печени, что баскетболист упал на траву рядом с асфальтом и, с трудом глотая воздух, завыл. На весь бой ушло секунд пять. Смотрим с парнем друг на друга, а сзади меня скулит Ира и брошенная на землю девчонка.

— Тихо девочки, всё прошло уже, эти так быстро не встанут, и часто такое тут? — затараторил азиатского вида парень.

— Я слышала, что по вечерам ходят такие дылды и глумятся, — сказала Ира. — Давно их не было.

— Эй, губошлёпы? Вы чего себя так ведёте? — спрашиваю я у своего поверженного, он уже начал отходить от моей двоечки.

— Мы шутили, что нельзя? — просипел тот.

— Да можно, — великодушно разрешил азиат и засандалил ногой в рожу уже встающего парня.

Тот упал в отрубе! А жесткий парень этот Брюс Ли. На вид одного роста и возраста со мной, но жалости совсем нет, как и страха убить.

— Кто такие, что тут делаете, фамилия, имя, место учёбы? — наклоняюсь я ко второму, смотрящему на нас уже со страхом, видно, никогда отпор не получал в жизни.

— Отвали, дай уйти, — пытается встать он.

— Он твой, — киваю я своему помощнику, или это я ему помог?

Тот бьёт коленом второго и бесцеремонно лезет в сумки. Мы как два полицейских добрый и злой.

— Студики ваши заберу, отдам тренеру. Живу я в комсомольской школе, на Ленинградской, одиннадцать, зовут Бейбут, — размеренно и спокойно, как для идиотов, говорит парень. — Девушки, давайте вас провожу.

— Слышь, парень, а почему одиннадцать? Вроде же сорок четыре дом там? — идя вслед за девушками и парнем, спрашиваю я.

— Да, Толя, ты искал школу эту, а вот Бейбут там живёт, сказал, — вспомнила Ира.

— А тебе зачем школа? — спрашивает Бейбут, поворачиваясь ко мне.

— Учиться там буду, вот направление, — достаю я бумажку, и мы рассматриваем её вчетвером.

Ну, что сказать, криворукие козы писали направление, и единица у них выглядит как четверка, вот я бы замучался искать, наверное, сорок четвёртый дом.

— Бейбут, — тянет ко мне руку парень и зачем-то добавляет. — Казах.

— Анатолий, — и добавляю. — Казак Ростовский.

— Ты не понял, фамилия моя Казах, — ржёт парень. — Придётся тебя проводить, а то заплутаешь.

Я, было, хотел сказать, что знал человека по фамилии Казах, но понял, — что это и есть тот Казах, который выбил меня из турнира в восемьдесят седьмом зимой, в городе Москве. После этого я спорт и бросил, оставшись на своём первом разряде, а мой соперник, побив меня и выиграв в финале, прошёл отборку в юношескую сборную и стал КМС. Мы с ним потом пересекались в лихие девяностые, он тоже бросил спорт и занимался металлоломом. Слышал я, его подрезали, но год не помню. Вот и сейчас смотрю на Бейбута и радуюсь, что он живой.

— А живу я в триста первой, — вернул меня из воспоминаний голос Иры, только рассказывала она не мне, а Бейбуту, даже обидно.

Первая спасенная уже умчалась на занятия, переживая, что уже и так опоздала, а препод — зверь. Кое-как отделавшись от Ирины, мы идём в общагу.

— Так-то это санаторий, но часть его передали комитету комсомола края, вот мы там и живём. Санаторские нас не любят, — рассказывал мой новый старый друг.

— Ты, я вижу, спортом занимался? Не хило так вырубил парня, — навожу на нужную тему разговора я.

— Боксёр, пока третий разряд, но уже второразрядников наказывал, — хвастается тот и продолжает трепаться. — Отец мой приютский, дали ему такую фамилию, а отчество у меня Иванович. Отец — Иван Иванович Казах.

— Нормально, чё. А там, рядом студгородок какой-то, наверняка и секция бокса есть, — говорю Бейбуту, держа в голове мысль самому поддерживать форму, разряды мне не нужны.

— Уже ходил два раза на тренировки, я тут уже пять дней живу. И всё один в комнате. О, придумал, а давай ко мне просись? У меня двухместка, их мало в школе и не для первого курса, мне земляк оставил свою, он сам уже выучился, — предложил Бейбут. — И этаж первый!

— А чем это круто? — заинтересовался я.

— Через вахту можно не ходить вечером, окно же есть, — поясняет будущий сосед.

Идем мы по смешанному лесу, в основном берёзы и сосны, воздух чистейший. От универских общаг мы спустились по крутому склону и повернули налево.

— Смотри, чего покажу, — полез в карман Бейбут, и достал кедровые орешки, явно прошлогодние.

Оказывается, в это лесу водятся совершенно безбашенные белки! Они любят, когда их кормят, при этом запрыгивают или прямо на руку или суют с дерева вниз свою мохнатую рожицу в ладошку с лакомством.

Мы с удовольствием угощаем их.

Идём дальше по широкой тропинке, то и дело нас обгоняют бегуны, и не только спортсмены а и старички, вроде меня бывшего. В таком лесу бегать одно удовольствие! И ведь это крупный промышленный город! А лесу края не видать. Ещё и белки ручные.

Сюр? Нет — кайф!

Доходим до санатория, вдали виднеется небольшой стадион без трибун, но с воротами. Жаль, в футбол я не умею играть.

На вахте вертушка и бдительный старичок, такой, со взором товарища Сталина. Неприятный тип… для врагов советской власти. Но, посмотрев моё направление, меня пускают без проблем, и я тут же узнаю почему.

— Земляк ты мне! — улыбается старик лет семидесяти. — На шахте у вас работал, потом уехал на Кузбасс, потом сюда перебрался, но в Новочеркасске раз в два года бываю.

— А директора нет? — сразу развиваю знакомство я.

— Олег Палыча? Нет, приболел он, — огорчает меня старик.

А это хреново, ведь он про меня в курсе, а тут, получается, и заступиться за меня некому.

— Тебя как звать, парень? — спрашивает старик. — Меня Сан Саныч.

— Штыба я, Анатолий. А к кому идти заселяться?

— К Аннушке иди, воон в ту дверь, да она сама сюда идёт.

— Так, кто это, новенький? — окинула меня взором тетка лет тридцати пяти, в самом соку для меня прошлого. — В триста пятую иди, потом бельё получишь, там уже трое живут, с тобой комплект будет.

— Анна Дмитриевна, а можно его ко мне поселить? — просит Бейбут.

— Нельзя! И тебя переселим. А ты думал, никто не узнает, что ты вчера в окно в самоволку бегал? — цедит сквозь губу женщина. — Звать меня Анна Дмитриевна, я — ваш воспитатель, вашего первого курса и одновременно заместитель директора школы.

Надо брать ситуацию в свои руки, а то загонят меня в комнату на четверых, лучше уж с шебутным Бейбутом, да и не мешало бы его на спарринге под орех разделать, развиты физически мы одинаково, а вот техника у меня выше намного, его пик впереди, шансов сейчас у него нет. Нечестно, конечно, а кто сказал, что жизнь справедлива? Хе-хе.

— Анна Дмитриевна, а вам директор ничего не говорил про Анатолия Штыбу? — надеюсь на благополучное решение вопроса.

— Вот только о тебе и говорил, все переживал, когда же Штыба мой приедет, — говорит воспитательница и поворачивается, чтобы уйти.

— Анечка, удели старику две минуты, — шамкает вдруг вахтёр.

И о чудо, Анечка послушно поворачивается, и морду, накрашенную довольно умело, уже не кривит.

— Земляк это мой, и если он сказал, что должны предупредить, значит должны, — спокойно говорит старик. — Иди, позвони и спроси, трудно тебе? У Палыча телефон домашний есть, у тебя в кабинете тоже.

— Да что больного человека отрывать? — ворчит Анна, но идёт звонить.

— Спасибо, Сан Саныч, его друг должен был предупредить обо мне, я не вру, — улыбаюсь приятному старику.

Анна вылетает пулей через несколько минут.

— Где твоё направление, — торопливо тянет руки ко мне взволнованная женщина.

Отдаю.

— Сразу надо было дать, — злится она, но так тихонько-тихонько, чтобы никого не обидеть, даже Бейбута.

— Так можно мне к Бейбуту в комнату, мы оба боксёры, двадцать минут назад двух девушек от хулиганов отбили, и, вообще, в комсомольскую дружину хотим вступить, — говорю я.

— Можно, почему нет, бельё сама принесу, иди, селись, Толик. Ах, да, — как бы вспоминает она:

— Если, что я тебя на вокзале на машине встретила, — но смотрит на Сан Саныча при этом, а ну как сдаст тот?

— Встретила, встретила, — с улыбкой киваю я головой старику.

— Ну раз встретила, а что там за хулиганы? — интересуется вахтёр, или не пойми кто он тут.

Пришлось убить пять минут на рассказ и отдать оба студика спортсменов старику.

Сам поговорю с тренером, это же надо таких скотин тренировать, — возмущается тот.

Идём в комнату, и следом меня догоняет Анна Дмитриевна с бельём.

— Вот твой комплект, обед уже пропустил, на ужин приходи, и вообще, если что нужно — говори.

— Нам бы чайник в комнату, — просит совершенно бескомплексный Бейбут.

— Чайник не положено! — рявкает Анна, и противоречиво добавляет, я вам свой пока принесу.

— Что ей директор такого про тебя сказал? — спрашивает Бейбут у меня, когда мы остаёмся в комнате одни.

— Да погоди, — отмахиваюсь я, привлечённый зрелищем в окне.

— Зачетная девочка, — соглашается со мной, глядя мне через плечо, мой новый сосед. — Тут таких много. Давай занимай место, — он кивает на свободную кровать.

— Зиночка! — кричу я, открыв окно.

Да, за окном идёт мой бывший комсорг, идёт она по лесу, судя по всему к общагам, и в руках у неё две тяжёлые, по виду, сумки. Она озирается, видит меня и ставит на землю свою поклажу.

— Толя, а ты как тут? — кричит Зина мне, ближе подойти нельзя — забор стоит огораживающий территорию санатория и школы.

— Только заехал, пять минут подожди, переоденусь и выйду к тебе, — говорю я, и слышу глас с небес:

— Девочка, иди лучше к нам, зачем тебе не пойми кто! Слышь, паренёк, дай с девочкой поиграть.

Голос тоже из раскрытого окна, но этажом выше.

— Зин, через семь минут буду, — кричу я. — Надо в гости подняться!

— Ой, боюсь, боюсь, — смеётся сосед сверху.

Быстро раздеваюсь, костюм для драки совсем вещь не подходящая, и обычный костюм, и модный спортивный.

— Знакомая? Да? Когда ты успел? А зачем раздеваёшься? — забрасывает вопросами Бейбут.

— Комсорг с нашей школы, в универе тут учиться будет, костюмы жалко. Ай, пойду в кроссах и шортах, — отвечаю я, попутно решая вопросы с амуницией.

— Я с тобой, — радуется, не пойми чему, сосед, и тоже снимает рубашку, оставаясь в трико и с голым торсом как я.

«А подкачан он не хуже меня», — замечаю мельком. Только больно драчливый, как он дожил до юниорской сборной по боксу в будущем? Но от поддержки не отказываюсь. Оглядываю нашу комнату. Ничего так особенного — две кровати, причём полуторки, встроенный шкаф двустворчатый, два небольших квадратных стола придвинутых друг к другу у окна, две табуретки, труба какая-то, судя по оставшимся креплениям, тут турник в комнате был. Труба? Беру. Вроде и взрослый я человек и понимаю — всех не переделать, но мне в этой общаге жить не один год, надо посмотреть, кто там такой борзый? И хорошо, что сосед подорвался со мной. Или плохо? Отмочит чего ещё. Быстро поднимаюсь наверх, Бейбут чуть задержался, закрывая дверь. Стучу ногой дверь, та моментом распахнулась. В комнате трое парней, бухают.

Все трое чуть повыше нас с Бейбутом, спортивного телосложения, но выпившие, кого тут бить двум боксёрам?

— Ты не один пришёл? С трубой, — цедит кричавший в окно, я узнаю его по голосу и хватает табуретку, чтобы тут же поставить её назад.

— Двое нас, — скалится за моей спиной сосед, уже догнавший меня.

— Казах, а ты чего? — говорит хам. — Твой кореш, да?

— Я, оказывается, под тобой живу? — удивляется Казах. — Чего наехал на подругу Толяна? Зубы жмут? Обращайся. Мы сегодня уже двух отоварили с Толяном, те, правда, под два метра были, но им это не помогло.

«Бейбут заводится с полпинка, я, походу, гемор таким знакомством нажил себе. Может — ну его, заселиться в четырёхместку»? — мелькает мысль в голове, но и я взрослый и гормоны Толика активно протестуют.

— Ты знаешь его? — спрашиваю у Бейбута, не поворачиваясь, и следя за руками соседа сверху.

— На треньках спарринговались даже, он на десять кг тяжелее, а выхватил от меня как надо, — самодовольно ухмыляется Бейбут.

— Ясно, походил на бокс пару раз и папкой себя почувствовал? — улыбаюсь соседу сверху.

— Пару не пару, а тебя вырублю, если за Бейбутом не будешь прятаться, — самоуверенно говорит он.

— Когда спарринг? — лениво спрашиваю я.

Понимаю, что драки не получится, ни сам хам, ни его собутыльники в драку с Казахом лезть не хотят. Да и мои мускулы некоторые опасения им внушают. А главное, труба. Железкой по башке им тоже неохота, а тут такой предлог съехать с конфликта на спарринг.

— Завтра давай подходи, в перчатках само собой, а то убью тебя ещё, — выдыхает мой завтрашний мешок для отработки ударов.

Иду назад, быстро надевая спортивный костюм, вызывая кучу вопросов у своего соседа.

— Леха этот так-то нормально работает, и тяжелее тебя, и руки длиннее, я можно сказать случайно щелочку нашёл в защите и дыхалку ему сбил, — говорит на прощание Бейбут.

— Сан Саныч, я побегаю чуток, — отчитываясь, вру старику. Правду говорить долго, а так, вроде, как и уважение выказал.

— Толик, как хорошо, что ты меня окликнул, сумки такие тяжёлые. Представляешь ни в общаге, ни около универа, нет магазина, хожу вниз в Студгородок, — жалуется Зина.

— Ты вроде хотела жить у кого-то там, — вспоминаю я.

— Поживу в общаге, там весело, а потом посмотрим, какие соседки будут, сейчас с абитурой живу. Совсем без жилья не хочу оставаться, мало ли, а вернуться к ним я всегда смогу, — поворачиваясь, заглядывает в лицо мне Зина.

Идёт она впереди меня, и сил мне это прибавляет — попка у неё аккуратная, круглая, а лица не видно. Да и ровно я отношусь к конопатым, наоборот, мне нравится — пикантно. Будет возможность сблизиться, теряться не стану. Крутой подъём, и мы около второго общежития.

— Паспорт есть? — спросила Зина.

— Есть, но не с собой, — отвечаю я.

— Тебя не пустят тогда. С паспортом, если захочешь, зови, погуляем, я в триста пятой живу, — говорит Зина и уходит.

Спускаюсь вниз, под осуждающие взоры белок, которых угостить мне нечем, захожу в комнату и застаю соседа, протирающего пыль! Ещё нам принесли чайник, такой блестящий, без автовыключения, конечно. А сосед молодец, вон как шкаф драит, это ему в плюс.

— Проводил, сейчас тебе помогу, а вообще, можно по очереди убираться, — сказал я.

— Тут в шкафу обувь моя стояла, полки в грязи были, а так чего убираться? Чисто же. Я и не убирался ни разу, — говорит сосед, а я понимаю, что с плюсом поторопился.

Я достаю вещи и раскладываю по полкам и в тумбочку, у нас ещё две тумбочки, оказывается, одна пустая около моей койки, вторая у входа с какой-то посудой, скорее всего, Бейбута.

— Я что придумал, — завтра, как придем на спарринг, я на Леху наеду, ну и постараюсь его ещё раз вырубить. Ты подойдешь через полчаса. И драться уже не надо, ну или шансов больше будет. Я заметил, он руки высоко держит, можно по корпусу так хорошо ударить, — говорит Бейбут, и показывает, какую именно двоечку он ему пробьёт.

— Не парься, я из него дурь выбью, обещаю, — совсем не хвалюсь я и, переводя тему, спрашиваю. — А твоё имя, что значит в переводе?

— Мирный, спокойный, миролюбивый, — отвечает сосед, под каждое слово пробивая связку по воздуху.

Мда, совсем не угадали родители его с именем, ни одно слово к их сыну не подходит.

— А ты занимался? Я просто не видел как ты того парня в лесу вырубил, занимался? — прыгает по комнате энерджайзером из рекламы Бейбут.

— Не занимался, но опыт имею, самоучка, тебя тоже, если надо, с ног собью, — улыбаюсь я, глядя на «грозного» бойца в весе «мухи».

О! Можно сходить на треньку вместе! Давай? — предлагает миролюбивый Казах.

«Не буду переселяться, а то ещё реально куда встрянет, со мной шансов меньше», — решил про себя я и вслух ответил:

— Я только «за», посмотрим, что там за зал.

— Вечером после ужина придётся идти, сейчас консультация по истории у нас будет.

— Чего молчал? Когда? Я хоть костюм успею сменить? — возмущаюсь я.

Большой зал на нашем первом этаже, окна только выходят на стадион, а не на лес как у нас с Бейбутом. Народу уже человек двадцать, почти все молодые, но есть пяток старичков лет двадцати пяти. Консультацию ведёт молодая девочка, моложе некоторых собравшихся, полное впечатление, что это у неё первое занятие, уж так она волнуется. Моё взрослое подсознание вдруг жалеет её, ведь внимания на неё обращают как на муху на окне, а порядок наводить она не умеет. Девочки, а есть и интересные внешне среди них, кучкуются вместе и шепчутся, бросая взоры на мальчиков. Парни занимаются разной фигнёй, вроде игры в морской бой или битья по лбу казеиновой линейкой.

«Линейка эта ещё горит прикольно», — всплыло в голове неизвестно чьё знание, думаю нас обоих.

Девочка-преподавательница почти некрасива, с огромным прыщом на лбу, с трудом замазанным пудрой и чуть прикрытым жидкими волосами. Одета она тоже плохо, безлико как-то — серый длинный жакет и длинное в пол платье, и как ей не жарко? Бубнит по книге, чуть не плача. А что делать? Малолетки, вроде меня, совершенно её не уважают, и плевать им на её педагогический дебют. А ведь на её месте могла быть моя дочь! Правда, малолетки могли быть тоже моими детьми, но тут не защищать их охота, а всыпать. Взрослое сознание окончательно застыдило меня, и я решительно вмешиваюсь в учебный процесс.

— Прошу прощения, — встаю и громко говорю я. — Вы про декабристов говорили, а я знаю, что их в Сибирь ссылали, вы в Красноярске живёте же? Кого сюда сослали, не знаете?

Улыбка расцветает робким, весенним подснежником на лице лекторши. Народ тоже малость удивился, что кто-то слушает, и у него вопросы ещё есть при этом! Удивления хватило на пять секунд относительной тишины, за которые женская часть слушающих оценила меня, но признала негодным, по причине обычного совкового костюма и страшной морды, а мужская часть… они просто посмотрели и забыли, вернувшись к своим, важным разговорам.

Лекторша, уловив вопрос, сразу стала отвечать, называть фамилии, но её уже не слушали, вижу, как она опять поникает головой и голосом.

— Девочки, можно молча слушать, а не мешать другим? — на этот раз с места говорю я.

Ох, неправильно я себя веду, не по-пацански, аукнется мне потом в коллективе, но взглянув на потухшие глаза лекторши, понимаю — ПО! ХРЕН!

— Да никто не слушает, кроме тебя, что, запал на прыщ? — ржёт яркая девушка лет пятнадцати, одетая по моде.

А тут плохо одетых и нет, кроме меня и лекторши, непростые люди, наверное, сюда устроились.

— Слушай, тебе не всё равно где болтать? А мне ты мешаешь! Выйди в коридор и трещи там про месячные! Или надо твое поведение на комсомольском собрании группы разобрать?

Хех. Слух хороший у меня и говорили девчонки именно про это, хоть и шептались, но я близко от них сижу. Ну и шедевр моего тролинга— это комсомольское собрание. То, что оно будет — даже не вопрос, и то, что я там этот вопрос поднять смогу — правдоподобно. Я выгляжу достаточным дураком.

— Девочки пошли, а то тут ушей много и стукачей, — презрительно говорит красотка и выходит, но за ней вышло всего две подружки, у остальных мысли ворочаются, и они решают посидеть послушать.

— Парни, вам тоже последнее замечание, — негромко говорю я вслух.

— Мне тоже интересно про декабристов, а если кто против, я зайду вечером, — вдруг с угрозой говорит Бейбут, и я соображаю, за пять дней, он уже ко всем мог зайти, а парень он резкий и имени не соответствует.

— Не надо ссориться, в самом деле, кому не надо можете идти, я потом у себя в списке помечу, кто был, а кто не был, — говорит лекторша, а я понимаю, зубки у девочки есть и она не дура.

— Я вам свет поярче сделал, — раздался вдруг голос сзади кабинета.

Да у кабинета два входа, и к одному мы сидим спиной, а там стоял наш вахтёр — Сан Саныч. Увидев, что я обернулся, он, показав большой палец, дал понять, что всё видел.

О декабристках девушка знала очень много, и о тех, кто сразу приехал, и о тех, кто позже жил, да и рассказывала она литературным языком, очень интересно.

После занятий мы пошли на ужин в местную столовую, а лекторшу задержала Анна Дмитриевна, слушавшая концовку. Вот где она раньше была? Ужин как ужин, но покушали мы плотно, и решили сегодня не идти на бокс, а лечь спать пораньше, и уж с утра, до экзамена, сбегать растрясти жир. Хотя, чего у нас трясти? Нет лишнего ничего. Экзамен, как мне сказали, простая формальность, число поступающих равно числу мест.

В самой школе сейчас бардак, старшие живут с младшими. Кроме трехлетки, где в общей сложности учится около сотни человек на трех курсах, есть ещё и вечерники. Комсомольский актив края, повышающий квалификацию, ну и бухающий, заодно. Обычно они жили отдельно, но до экзамена вступительного всё было вперемешку. На таких мы и нарвались вчера с соседом. Бейбут перед сном терзал мою магнитолу, очень она ему глянулась.

— Можно в прокат взять холодильник и телевизор! — сказал вдруг сосед.

— Холодильник нужен, а телевизор — сам решай, я его не смотрю, — высказал свою позицию я.

— Я футбол люблю, особенно еврокубки, — застеснялся Бейбут.

— Кайрату ничего не светит, — шучу я.

— Я же динамовец, — ответил Бейбут, а я вспомнил успех киевского «Динамо» в кубке кубков, да ведь и московское за год до этого до полуфинала дошло. Если киевское победило в восемьдесят шестом, значит, московское стартует в этом году осенью!

— Надо брать тогда телевизор, — сказал я, устраиваясь в кровати поудобнее, «Динамо» — это сила!

Сосед промолчал, но по его сопению было ясно — возражений у него нет.

Встали оба рано и после завтрака пошли на секцию. Идти вниз по лесу, оставляем по левой стороне большой бассейн и переходим улицу. Спортклуб находится на краю леса. Там, по причине раннего утра, да и лета, народу было мало. Большое помещение для тренировок, есть и силовой зал, и мешки висят, ринг, само-собой, тоже есть. Бедновато по меркам будущего, но чистенько!

— Вот сосед мой по общаге, можно немного потренируется? — спросил Бейбут у седовласого мужика лет сорока пяти.

— Сначала разомнитесь, а так часа два у вас есть, — зевнул, прикрыв рукой рот культурный тренер.

Кроме нас в зале было человек пять, бьющих по мешку, разминающихся, и все моего соседа знали и приветствовали кивками. Сделал легкую разминку, минут на десять, и тут до меня докопался один из местных.

— Костюмчик у тебя модный, с гербом СССР, жалеешь, что на олимпиаду не поехал? — пошутил парень на полголовы выше меня.

— Что было, то и примерил, — не ведусь на подначку я, и начинаю работать по мешку.

— Ногами, в основном, на носках работаешь, да и руки низко держишь, — комментирует мои упражнения местный.

— Правильно он ногами работает, на носок сначала вставай, — сказал привлеченный нашим разговором тренер.

Подойдя ближе, он добавил:

— В начале движения ступай на носки. Их отрывай от пола первыми. Так ты будешь, во-первых, хорошо стоять на ринге, опираться на две точки опоры, что дасть тебе возможность хорошо отталкиваться для нанесения ударов. Во-вторых, носок передней ступни используется для вращения назад, что даст тебе возможность работать ногами на вход и выход.

— А если на пятку ступать, чем плохо? — миролюбиво спросил мой непрошенный советчик.

— Это замедлит твое движение, шаг-то будет складываться из двух этапов — шаг на пятку и шаг на носок. Да ещё и стойка менее устойчивая, при хорошем ударе можешь упасть, мощи в ударе, опять же, нет, — все красиво и по делу расписал тренер. — Он, кстати, тебя сделает на ринге за раунд. Занимался, наверное, раньше?

Я, поняв, что отмолчаться не выйдет, решаю соврать:

— Занимался немного.

Начни я задвигать туфту про самоучку — не поверит, мужик опытный он, чего позориться зря, а так ему и не проверить никак.

— Разряд есть? — спросил строго тренер.

— Я для себя занимаюсь, соревнования не нужны, — стараюсь избавиться от опеки я.

— Ну, ну. Казах, неси перчатки и шлемы две пары, — кричит тренер и представляется. — Игорь Леонидович, будем знакомы, а тебя, я слышал, Толей зовут?

— Штыба Анатолий, шестнадцать лет, Ростовская область, — представляюсь и я.

— Забыл добавить «Советский Союз», — ухмыляется мой прилипчивый советчик.

Бейбут нехотя приносит перчатки и шлемы, понимая, что его сейчас поставят со мной на ринг, а бить ему меня не хочется.

— Две минуты работаете не в полную силу. Бокс! — даёт команду Леонидыч, перед этим проверив состояние помоста, шнуровку перчаток и посетовав, что у меня нет капы.

Бейбут сейчас чуть легче меня, хоть и одного мы роста, но в теле Штыбы опытный боец, а в теле Казаха он сам, пока, что не КМС ни разу, а второразрядник. Резкий, чертяка! Начал активно двигаться на меня, я на разворотах обхожу его с разных сторон, работая носками ног, и выдавая пока только двоечки. Бейбут мою работу вторым номером принял за неуверенность и слабость и попытался войти в близкое противостояние. Хлопс. Засаживаю ему по корпусу, и на отходе слегка по голове двоечку. Поплыл мой друг.

— Брейк! — слышу команду, но и сам не рвусь добивать пацана.

— Неплохо вас тренируют в Ростове, тебе лет сколько? — доволен тренер.

— Шестнадцать весной было.

— Ну, ты с Бейбутом, считай, одного года, ему в сентябре шестнадцать. Хочешь получить разряд? В кубке города поучаствовать? — делает «заманчивое» предложение тренер.

А он мне надо? Вот прилип же. Вообще, форму поддерживать надо — моторика при росте тела меняется, а я расту, знакомства, опять же. Но только, если не по шесть тренировок в неделю, как в прошлом теле.

— Я подумаю, я ещё и не поступил в школу, сегодня экзамен.

Идём назад, а неугомонный Бейбут болтает без умолку и про этого тренера, и про наш бой, и про то, как я сегодня вечером урою соседа сверху, и про экзамен, и про капу, которую мы сегодня сделаем. Захотелось ещё раз отработать ему по корпусу, хоть и вижу, он не со зла мне голову забивает, а по причине живости характера.

На вахте другой старичок, но до меня не докапывается, хотя пропуска ещё нет, фото надо сделать будет. Бейбут сказал, что себе сделал в гастрономе, около которого мы сегодня два раза прошли. Переодеваюсь в цивильное на зависть соседу. Джинса, кроссы-адики, рубаха с вышивкой «Техас», пожалуй, не хуже остальных выгляжу. Идём на обед. Там уже почти все сорок человек поступающих, что сегодня сдают экзамен. Девочки смотрят на меня оценивающе и, похоже, меняют обо мне своё мнение. Вечерники обедают чуть позже. Пока народу в общаге немного, второй и третий курс приедет к сентябрю, а это человек семьдесят, я полагаю. Заходит Анна Дмитриевна и говорит, во сколько идёт первая группа сдающих. На листке у двери вчерашней аудитории висят списки экзаменующихся. Насчитал семнадцать девочек и двадцать три мальчика. Я в первой группе, захожу вместе с Бейбутом. Солидная комиссия блестит сединой, орденами, а парочка стариков ещё и глазами.

«Накатили уже с утра», — опытно замечаю про себя я.

Плохо, что директора до сих пор нет, болеет бедолага. Да бог не выдаст, свинья не съест. Беру билет, готовлюсь, три источника марксизма, Манифест Коммунистической партии. Это школьная программа? Мы такое проходили? Память Толика не помнит по причине нежелания слушать подобную мутатень, а моя взрослая память не помнит по причине давности лет. Сую морду в листок соседа, там всё ровно, революционное движение на Кавказе, пару слов любой скажет. Бейбут сидит далеко от меня, что попалось ему я не знал, оказалось… декабристы! Казах выходит отвечать первым и отвечает всё с уклоном на дальнейшую судьбу участников восстания, хотя пару слов из вчерашнего семинара он вставил, и про само восстание. Назвал фамилию человека, который должен был арестовать царя, но испугался — некто капитан Якубович. Он, естественно, тоже был сидельцем в Красноярском крае. Выступление моего соседа было обречено на успех, счастливого Казаха, который и не знал ни о каких декабристах до вчерашнего вечера, и мог бы и не узнать, если бы я не дал слабину, все поздравляли. «Надо идти вслед за ним!», — понимаю я. Экзаменаторы в эйфории пока находятся.

— Что у вас, товарищ Штыба? — тихим голосом спросила немолодая уже женщина, с таким же значком участника съезда КПСС как у парнишки в вагоне-ресторане поезда.

Начинаю вымучивать всё, что вспомнил, а вспомнил я мало и все по Манифесту. Забыл, сколько там было пунктов, но кое-какие врезались в память надежно. В мою, из прошлой жизни. Консфискация земельной собственности, конфискация имущества мятежников и эмигрантов, централизация транспорта, централизация кредита через создание национального банка, и что-то вроде всеобщего бесплатного образования. Надеюсь, до остальных пунктов не дойдёт, так как рассказываю я подробно, наливая ведра воды, используя все возможные прилагательные. И точно! На последнем пункте, который я немного знал, про образование, меня прервал один из датых старичков с орденами во весь старенький пиджачок.

— А что можете сказать про три источника марксизма? — спрашивает в азарте он.

Молчу как «рыба об лед». В упор не помню про что там, но мне помогает явный собутыльник вопрошающего.

— Смелее, я вижу, вы готовы хорошо, про утопический социализм слышали? — и, видя, что я молчу, добавляет. — А классическую немецкую философию?

Во валит, гад, — с грустью думаю я. Там этих философов — как собак нерезаных!

— Ничего товарищи, у молодого человека будет возможность изучить «тезисы о Фейербахе», — помогает мне тихая старушка.

В голове щелкает, оторва из книжного Полина и её политически подкованная начальница!

— Помню я их, растерялся просто, — беру себя в руки. Делать умное лицо, не зная ничего, я умею в совершенстве.

— Да? Не уверена! — смеётся старушка. — А вы хвастунишка! Ну и что Маркс имел в виду, говоря, что «практика — критерий истины»?

Бабафффф! Ружьё, висевшее на стене, оглушительно выстрелило! В голове дословно всплыли слова марксистки — ленинистки бабы Иры из книжного магазина в Ростове-на-Дону.

— Когда Маркс говорил это, он выражал этим точку зрения относительно истины в первую очередь. С изменением содержания практики людей изменяется и их истина! То, что было истиной в пределах более узкой практики, перестаёт ею быть в практике более широкой.

Ревизор, финальная сцена. На меня смотрели как на говорящего медведя.

— Уверена была, не знаете, — бормочет старушка. — Ах, какой сильный у вас набор в этом году!

— Утопический социализм, английская политэкономия и немецкая философия, в частности, работы упомянутого Фейербаха, — добиваю экзаменаторов я.

Оба старичка даже вызвались проводить меня до выхода, а ещё, уверен, продегустировать напиток из фляжки, которая виднеется во внутреннем кармане у одного из них.

— А вот и Толя наш, — натыкаемся мы на выходе на Анну Дмитриевну и полного сил толстячка лет сорока-пятидесяти, которого я вижу в первый раз.

Олег Павлович, а это оказался именно он, совсем не походил на больного.

— Анатолий, ну как экзамен? — голосом заботливого родственника спросил он.

— Прекрасно разбирается в вопросах марксизма и в немецкой философии, — ответил за меня один из парочки старичков и они потрусили в сторону столовой.

— Молодец, молодец. Как там Виктор Семёнович поживает? — сказал директор.

— Отлично, новую должность занял, второй секретарь обкома Ростовской области, и, насколько я знаю, с первым, вроде, уже контакт налажен, — говорю, что знаю, я.

— Позвоню ему сегодня вечером из дома. Можно и сейчас, но четыре часа разница во времени и, наверняка, у него с утра полно дел, — также приветливо улыбаясь, говорит Палыч, и добавляет вопрос. — Как встретили, как заселился? Всё нормально, а то спросит меня Виктор Семёнович, а я и не знаю что сказать-то.

— И встретили и разместили как родного, Анна Дмитриевна даже чайник нам выделила. Да тут же рядом комната, можем зайти, сосед уже там, он первым отстрелялся.

— Вообще, чайник не положено, директор оглянулся на Аннушку, стоящую с каменным лицом. — Но в виде исключения, зная, что ты человек ответственный и пожар не организуешь, разрешим. Показывай, куда идти.

— Потушить пожар могу, а устроить — нет, за электроприборами следим, не курим с соседом, я, кстати, пожар в школе потушил, кабинет труда горел, меня и грамотой поощрили, — хвастаюсь я, переживая, чтобы сосед не успел на радостях бардак навести в комнате, только ведь прибрались.

Сосед попался на входе, с директором он уже знаком был, и удивления его визит к нам не вызвал.

— Бедновато у вас, холодильник и телевизор выдели им, — обернулся директор к воспитательнице.

— Сделаем, — кивнула она, не записывая, хотя блокнот с ручкой держала в руках.

— Да мы в прокат хотели, — заикнулся, было, Казах, и тут же заткнулся после моего удара локтём.

— Ты как добрался? — спросил ещё раз директор.

— Да всё нормально, кстати, слышали, в день моего отъезда убийцу поймали? — опять перевожу стрелки я, вот и подставлять Анну не хочу, и врать директору тем более, а ну спросит, встречала она меня или нет.

— Слышал, а ты откуда знаешь, пока об этом не говорят? — изогнул вопросительно бровь Олег Павлович.

— Здрасте! Да на улице были расклеены листовки с фамилией убийцы!

— Слышал и про это.

Директор ушёл, а мы с Бейбутом принялись обсуждать мой предстоящий поединок. Сделали мне капу только на верхнюю челюсть, уж больно мал был кусок материала.

Тренировка сегодня в пять, наглец сверху тоже ходит в это же время, ну и я пришёл тихой сапой. Переоделся, разминаюсь потихоньку, тут меня увидел усатый тренер утрешний, стоящий рядом с крепышом лет сорока, тоже, очевидно, тренером.

— А, Толя, ну как надумал? — спросил Игорь Леонидович у меня.

— Можно походить на тренировки, насчет соревнований — не уверен, не моё это.

— Ты в себе не уверен, боишься спаррингов? С другом своим как надо отработал, не церемонился, но и не бил изо всех сил, глаз у меня намётан, крайнюю двоечку вполсилы ударил как я и просил, — напирает тренер.

— Игорь, пуганый он какой-то, соревнования ему не нужны, а как свои силы проверишь? — вторит ему второй тренер, который крепыш.

— Не боюсь я драться. Можно вон с тем дылдой спарринг? — я киваю на своего соседа сверху.

— Маслаченко? Он в другой весовой категории и второй разряд уже, но если хочешь, — озадачился тренер. — Маслаченко! Размялся? Иди сюда, спарринг вон с парнишкой проведешь, два раунда по две минуты.

— Мне и одной хватит, — самоуверенно улыбается Маслаченко.

— Мне тоже за глаза одной! — подмигиваю я весело.

Наш спарринг вызвал интерес, как обычно бывает, когда приходит новичок, считающий себя мастером, и вызывает на бой чемпиона. Чемпионом мой спарринг-партнёр не был, наверное, но его тут все знают и симпатии всех не на моей стороне. Почти всех. Бейбут болеет за меня и громко.

— Толян, сразу, сразу вырубай его, — азартно орёт он, вызывая смешки окружающих.

Качаю головой, разминая её, надеваю шлем и выхожу на ринг. Приветствие — это обязательно, как говорил мой тренер — «советский спорт любит культуру». Команда «бокс», и мой соперник сразу выбросил джеб, попытавшись обозначить работу первым номером, а я сразу начал работать боковыми, заставив отойти его в угол. Ещё несколько мгновений Маслаченко двигался вдоль канатов, пытаясь выйти к центру ринга. Но я и не думал ему позволить такую роскошь. Вскоре я, используя джеб, заставил Маслаченко окончательно отойти в угол. Ну а больше мне ничего не требовалось. Я потряс оппонента жесточайшим правым апперкотом. В это же мгновение руки парня повисли как плети, после чего я начал расстреливать уже беззащитную мишень как из автомата. Игорь Леонидович тут же остановил поединок и изумлённо посмотрел на меня. — Ты его в нокаут отправил! — сказал он, вытаскивая капу изо рта поверженного спарринг-партнёра. — Легче надо работать было! — Я с испугу, он здоровее меня, руки длиннее, да ещё разрядник, — беззастенчиво вру я, довольный наказанием хама. Тот приходит в себя, ощупывает челюсть, с трудом встаёт, и, покачиваясь, уходит с ринга. Народ смотрит на меня как на диковинную зверушку, технику я показал очень хорошего уровня, вряд ли кто-нибудь из них на моём уровне сейчас, ну кроме, может, тренеров. Ещё немного позанимавшись, я, чувствуя себя некомфортно под любопытными взглядами, ухожу домой с тренировки. Казах остаётся, он уже в обойме, а не вольная птица. Ключ мы оставили на вахте, а мне ещё надо зайти в магазин этот на другой стороне дороги. Он, как я понял, ближний к нашей общаге. На улице солнце жарит, но духоты нет — хорошая летняя погода, она мне нравится больше чем наша Ростовская, посмотрим что зимой будет. Кругом много девушек, и глаз цепляет то одну то другую. Лето, приёмная кампания. Придерживаю дверь в магазин, пропуская вперёд девчонку в мини, и удостаиваюсь удивлённого взора. Не привыкла ещё к вежливости. Зато пропустив её, я имею удовольствие наблюдать, как она поднимается по широким ступеням универмага наверх. Только ради такого зрелища надо всех девушек пропускать вперёд. Не заметил, как телком поднялся за ней на последний этаж, минуя первый этаж с продуктами и второй с хозтоварами. На третьем фотостудия! Что надо! А девушка шла в парикмахерскую, и, зараза, даже не оглянулась на меня ни разу, знала же, что я её поедаю взглядом. Очереди нет, я делаю снимки на пропуск и студбилет — меньше шести штук не делают. Выхожу из салона и слышу шум в соседнем кабинете, где работают мастера стрижки и, наверное, маникюра. Кудри там точно красят и завивают, стоят такие штуки, куда женский пол голову суёт, то ли им там волосы сушат, то ли кудри завивают. Заглядываю, приоткрывая дверь, и вижу, что этими штуками они ещё и волосы портят. Так, по крайней мере, утверждает громкоголосая клиентка. Услада моего взора в короткой юбочке в горошек стоит тут же в кабинете и решает, стоит ли идти к этим сапожникам или недовольная клиентка врёт. — Беги отсюда пока тебя налысо не побрили, — шепотом советую я, вызывая фырканье и улыбку у моей, по виду, ровесницы. — Ты спасателем работаешь? — выходя из кабинета, спрашивает красотка. — Меня Толя зовут, а тебя? — тут же представляюсь я, стараясь не глядеть на грудь и ноги, чтобы не спугнуть собеседницу. — Меня Светлана. Пожалуй, ты прав, боязно им свои волосы доверять, вон, что с дамой сделали, — говорит она, спускаясь по ступенькам. — Да ужас! — фальшиво восклицаю я, оглядываясь на громкую тетку, та, во-первых, ни разу не выглядит «дамой», а во-вторых, не пойми чем она недовольна, причёска как причёска.

— Ты городской? Может, подскажешь, где ещё парикмахерские есть? — непринуждённо спросила Света.

— Я в комсомольскую школу поступил, сегодня экзамен был, а приехал вчера только, так что не помогу, — развожу руками я, понимая, что главный вопрос — городской я или деревенский. Девушка-то практичная, как я вижу, сразу главное прояснила.

— Я тоже там живу! У меня обучение закончилось уже, третьего уеду в Шарыпово домой, — удивляет меня девушка.

— Так может, отметим моё поступление у меня и коньяк хороший есть, надо закуски купить только, — радостно предлагаю я.

— Я с подругой живу, — тянет слова Света, рассматривая и оценивая меня заново.

Выгляжу я отлично в своём костюме сборной СССР, да и с модной сумкой через плечо, и не сильно молодой для неё.

— У меня друг скоро с бокса придёт, можно у нас посидеть на первом этаже в комнате, — говорю я, заходя с собеседницей в продуктовые отделы.

Очередь нас не пугает, мы пуганые. Я покупаю чай и сахар, булочки и хлеб, а также захотелось мне сырков плавленых, вкус вспомнить, масло ещё сливочное. Света купила молока, десяток яиц и какую-то рыбную консерву. Мы уже собрались уходить, как очередь заволновалась. Выкинули колбасу! В смысле её стали выкладывать на витрину, и надо же — моя очередь была первой! Стою, жду, за мной уже очередь человек двадцать, и когда успели? Все остальные отделы опустели, значит, не часто их балуют таким товаром. Два сорта — «Чайная» за рубль семьдесят и «Останкинская» аж за два девяносто. Давали по килограмму в одни руки, я взял только дорогую, вот не помню такого сорта, хоть убей! А Светка взяла и ту и другую, и была довольна.

— «Чайную» зачем взяла? — спросил я, когда мы уже шли в горку.

— Домой отвезу, сожрут и такую, в крайнем случае, гостям скормим, — ещё раз поразила своим практицизмом девушка.

Иду, травлю анекдоты из будущего, кое-какие совсем не заходят. Например:

— На медосмотре врач замечает у мужчины вшей.

Доктор: Вы знаете, что у Вас вши?

Пациент: Знаю.

Доктор: А чем Вы их лечите?

Пациент: Ничем, они у меня не болеют.

Может у неё вши были?

Зайдя в общагу, я иду провожать Свету, сумки не тащить же ей, да и соседку бы оценить неплохо. Сюрприз! Света живет по соседству с побитым мной Маслаченко! И значит почти над нами. И надо же такая удача, из комнаты вываливает парочка его друзей придерживающих побитого кореша. Того, по виду, мутит, сотряс что ли у него? Надо посоветовать к врачу сходить.

— Головка болит? — участливо спросил я, но это было воспринято за издёвку.

— Сам бил, сам спрашивает, — пробурчал побитый.

— Ты человека мог покалечить, — сказал один из его сопровождающих.

— Это спорт, у нас был бой по правилам, а в спорте всякое бывает, — сразу отбросил грязные инсинуации в умышленном причинении вреда я.

— Это ты его? А за шо? — удивлённо «шокая», спросила Света.

— Нахамил вчера мне, забились устроить бой по правилам бокса, да, ерунда, — отмахнулся я, потому что в открытой двери увидел соседку Светы.

— Вот так всегда, парни знакомятся со мной, а как увидят Раечку, так про меня забывают, — вроде, как шутя, сказала Света, видя мою реакцию на свою соседку.

А посмотреть там было на «шо», грудь троечка под короткой импортной маечкой, открывающей плоский животик, стояла как триста спартанцев, и просвечивалась сквозь белую ткань крупными сосками — я тоже против лифчиков! Красивое лицо обрамляли каштановые волосы до плеч безо всяких кудряшек, голубой цвет глаз и ярко накрашенный красной помадой рот добавляли градус вожделения у меня. Но и это не было главным, колготки из тонкой ткани белого цвета облегали шикарную попу и ноги аж до анатомических подробностей. Перед заходом в общагу я спросил у Светы, красивая ли у неё подруга, на что та ответила — «на любителя». И вот я, как раз, этот любитель.

— Вот это нимфа у тебя соседка, — сказал я вслух.

— Светулик, это кто? — нежным голосом проворковала Раечка.

В прошлом мире я однажды воспользовался услугой «секс по телефону», я был бухой после первого развода и говорил без остановки даме на другом конце провода, потратил тогда кучу денег, но высказался. Голоса профессионалки я так и не услышал, просто закончились деньги во время моего монолога, и разговор прервался, но мне кажется, он был бы таким как у Раи.

— Это Толик! Он снизу. Познакомилась на улице, вот предложил сумки донести, — защебетала Света, пытаясь безуспешно перетянуть внимание на себя.

— Ну, подруга, ты и слаба на передок! — шокирующе откровенно сказала Рая и, захохотав вместе с соседкой, добавила. — Как тебя муж терпит?

«А кольца-то нет на пальце, — отметил про себя я. — Значит сняла».

— Так же как и тебя твой, — вернула подколку Света.

Дамы замужем, мне нравятся обе, я согласен и на Свету был, а тут такая сочная деваха плюсом! Надо брать быка за рога!

— Девчонки, предлагаю отметить моё поступление в школу, прогулять ужин, тем более, мы колбасой затарились, и попить чаю или чего покрепче.

— Хочу чаю, аж кончаю, — бесстыже не скрывая свои прелести, сказала Рая. — А что покрепче?

— Коньячок армянский, хороший, пять звезд, — не стал скрывать я.

— Ну не знаю, нас соседи доставали две недели, сегодня, вроде, с ними хотели отметить наш отъезд, — засомневалась Рая. — Правда, боксеру этому, как его, Шурик, вроде, морду набили, может и не сможет.

— Точно не сможет, я его лично бил, а нечего гадости про моих знакомых барышень говорить, — уверил её я.

— Слушай, а я думаю, откуда я твой голос знаю, ты вчера рыжей крестьянке кричал привет, а тебе Шурик нахамил, — обрадовалась Рая.

Мне не понравилось, что Зиночку назвали крестьянкой, но по сути — да, косметикой она не пользуется, ничего открытого и облегающего не носит, так что прости, Зинуля, не в моих интересах сейчас спорить, ещё и не уболтал даже их.

— Да ну нахрен! Он выше тебя и старше, да и разрядник, чемпион района к тому же! — не поверила девушка.

— Ты мою бицуху пощупай, — шустро скинул я верхнюю часть своего спортивного костюма и обнажил руки, выглядывающие из-под короткой и тоже импортной майки.

Девицы уважительно пощупали. Силой я, наверняка, в папу. После этого меня оценили заново и решили, что мощные мускулы и природная наглость компенсируют не сильно привлекательное лицо.

— Ну, пошли, чего время терять! Мы сегодня ещё на дискотеку хотели сходить, — пояснила Рая.

На выходе нам попался опять Маслаченко на этот раз с одним другом.

— Ты как, братан? Сам понимаешь, не хами — не накажут, а на силу всегда найдётся другая сила, — пафосно сказал я, понимая, что один враг у меня тут уже есть, уж больно злобно оглядели пацаны нашу компанию, но хоть промолчали, значит, инстинкт самосохранения работает.

На входе в мою комнату ещё сюрприз — Бейбут тащит телевизор в комнату, а за ним наблюдает Анна Дмитриевна.

— Толя, холодильник уже принесли тебе, а телевизор твой сосед донёс сам, — с интересом оглядела нас троих воспитательница.

— Спасибо большое! Сами понимаете, у нас спортивное питание, всё подряд есть не можем, холодильник — необходимость для нас.

И действительно, холодильник уже стоял, пока не включённый, а к телевизору добавком шла тумбочка. В комнате сразу стало тесновато. Я представил своего соседа, который тоже залип на Раю, да так, что ничего сказать не мог в ответ.

Нарезаю колбаски, сырок, хлеб, достаю домашнее сало, набор шоколадных конфет из «Берёзки», ну и бутылку коньяка, встреченную довольным урчанием девочек.

Сразу встала проблема в таре, у нас только два стакана, как выяснилось, но шустрый Бейбут сбегал на кухню и украл ещё парочку стаканов и тарелку — не дело когда колбаса на газете лежит. Выпили по первой, под тост за наше случайное знакомство, девушки морщились и просили запить. Бейбут хотел было ещё раз бежать на кухню за компотом, но я поступил лучше, налил в умывальнике чайник воды, достал вишневое варенье и сделал морс. Кстати, что я заметил в первый день приезда — вода очень вкусная в Красноярске. Ни в прошлом теле, ни в этом лучше не пил. Вторая стопочка за дам уже пошла легче, и Казах мой даже смог соорудить комплимент для Раи. Она посмеялась его корявым потугам, но его фигуру боксёра, тем не менее, оценила.

Конфеты ушли на ура, у меня ещё была пара коробок, но я достал шоколад. Закуска градус бережёт! Включил магнитолу и стал искать зарубежные ритмы, но поймал только олимпиаду в Лос-Анджелесе, на английском языке, разумеется, но я неплохо понимал и с ходу стал переводить. Плаванье, гребля только начались, всё, что слышал, то и переводил.

— Толя, ты умора просто, полное впечатление, что ты язык знаешь, — хохотала Света.

— Английский, немецкий языки знаю, — я же перевожу.

— Врёшь! — восхитилась Рая.

Я моментом нашёл ещё передачу на этот раз на немецком и перевёл всё, что говорилось там о космосе, о первом выходе советской женщины-космонавта в открытый космос. Не иначе, радио ГДР какое-то. Тут заиграл медляк и я шустро пригласил на танец Раю, та свободно обхватила меня руками и закрыла глаза. Я глажу ягодицы девушки и вижу, что Казах танцует со Светой на пионерском расстоянии, и явно не знает, что делать со своими руками.

— Жаль, у нас нет музыки на кассете нормальной, — бормочет красный как рак сосед.

— У нас же есть! — оборачивается к подруге Рая, и, дождавшись кивка, говорит. — Толя, давай за кассетой сходим?

— Конечно, пошли, я с сожалением убираю руки и обуваюсь в кроссовки.

Девочки как были в туфлях так и остались, а я решил кроссы снять. Уже обувшись, я начинаю разгибаться, и получаю шлепок по попе от Раи.

— Мы быстро, минут пятнадцать, — весело говорит Рая Светлане.

Это уж как получится, ухмыляюсь тому факту, что сейчас дадут. Успеваю вытащить упаковку презиков, и, оторвав парочку, бросаю на тумбочку, окончательно добивая соседа.

— Надо было все оставить, зря взял, — говорит Рая, поднимаясь на второй этаж.

Меня как по голове ударили, как это зря! Я уже настроился! Но Рая тут же возвращает моё настроение в нужное русло:

— Я не люблю их, ощущения не те, а период у меня безопасный сейчас.

Попытался вспомнить про СПИД, но, вроде, эта зараза позже пришла, а остальное лечится, хотя, не хотелось бы.

Как я мудро предсказывал, в пятнадцать минут мы не уложились, измученная Рая взмолилась уже часа через полтора после начала секс-марафона. В комнате, конечно, удобств нет, приходится идти в конец коридора, где общий душ и умывальник напротив него. Оба туалета в другом конце коридора тоже друг напротив друга. Я, закрывшись, ополоснулся быстро, вода чуть теплая, мне хорошо, а про Раю я уже не думаю, и вообще ничего не хочу, даже дискотеки. Моя подружка помылась едва ли не быстрее меня, не по нраву ей холодная вода, и вот мы идём вниз проверить Бейбута и Свету.

В комнате неожиданно соседа нет, а есть пьяненькая Света, допивающая коньяк.

— Э, подруга, мне оставь, — с ходу просекла опасность остаться трезвой Рая.

— Не ссорьтесь, ещё есть, — и я достаю ещё бутылку, под радостный вопль девиц. — А где Бейбут?

— Палку кинул и пошёл цветы мне собирать, — недовольно сказала Светка. — Умудрился в меня влюбиться, уже и признался, эх, чтобы я ещё раз с малолеткой, да ни в жизнь! Я у него первая, представляешь! Дикий такой, в живот начал сразу тыкать! Он женщины никогда не видел голой, и не рассказывал ему никто как и что устроено у них.

— Сейчас выпьем немного, и на дискотеку! — пообещала подруге удовлетворённая соседка.

Я для себя решил, не пойду, всё что хотел, получил, теперь баиньки бы, но помешал зловредный сосед, любящий приключения, ну, или они его, я в этой камасутре разбираться не хочу. Он завалился с четырьмя билетами на дискотеку, купленными, как видно, на свои тугрики, раз четыре, то и на меня тоже, и с огромным букетом полевых цветов — это только для своей первой женщины, и разбитой физиономией, а это — уже напряг и для меня.

— Вот цветы, Светочка! — с пылом сказал он. — И билеты я купил!

— Фингал и разбитый нос шёл в нагрузку к букету или к билетам? — уточнил я.

— Да зацепился там с тремя около дискотеки, слово за слово, да ерунда! Что я по морде не получал? — пренебрежительно отмахнулся Казах. — Врезал я им больше!

Девушки ещё накатив, пошли переодеться, а я наехал на соседа.

— Вот и зачем ты полез на них, а если они тебя подкараулят сейчас, и девочкам достанется, — стал стыдить я.

— Ерунда, их трое, нас двое, отмашемся. У нас со Светкой знаешь как было! — радостно попытался перевести стрелки разговора он.

— А вот представляешь, идти и не хотел, думал полежать, помечтать, — голосом старого брюгзи вредничал я, понимая, что придётся идти. В конце концов, у самого сын растёт, в другом мире, и бросить мальчишку не могу.

— Да, конечно, не ходи, что там будет такого? Народу много, дружинники есть, я бы и сам помечтал! — убеждает сосед.

Пффф. Он настолько радостный, что оторви ему голову, он не перестанет ею улыбаться.

— Чтобы я драку пропустил? Я с вами! — делано возмущаюсь я.

Девочки собрались быстро, я перелил во фляжку остатки спиртного, дамы посмотрели на это благосклонно.

— Морс долей во флягу, — потребовала Рая.

Безропотно наливаю. Хотел экипироваться джинсами но, предвидя махач, надеваю шорты и футболку. Адики на ногах, но без них никак, в них и драться хорошо, и убежать можно быстро при случае. Шучу.

Идти недалеко, минут десять вниз в «Студгородок», тоже через улицу, но не влево как на секцию бокса, а направо, там за остановкой стоит бумкающее музыкой одноэтажное здание, около входа толпятся парни и девушки, человек сорок. Своих обидчиков Бейбут пока не наблюдает.

Дискотека уже в разгаре, на входе нас с Бейбутом оглядели мельком и пропустили, а ведь на двери написано, что вход строго с восемнадцати лет. Да на нас с соседом никто и не смотрел, а наши девочки притягивали взоры. Хорошо хоть Рая в лифчике, иначе точно быть беде. Света не сильно по сексуальности отстаёт от подруги, а если учесть, что ей секса и не хватило сегодня, то блестящие глаза, шарящие по округе, почти равняют её по привлекательности с подругой. Музыка так себе, играет медляк, зато оснащение солидное, и звук и свет — политех не поскупился, а он хозяин этого здания. Мы не собираемся танцевать, ждём ритмичную мелодию. Наконец, медляк финишировал и нам включили… Челентано! Песня — «у, у, уа».

Ноги сами понесли меня в пляс, обезьяньи ужимки Челентано я, конечно, не повторял, но вжарил как надо. Танцевать я любил, кроме недолгого увлечения брейк-дансом, я ещё и по клубам походил, пока холостой был, да и потом лет до тридцати пяти иногда заглядывал! А так как физические возможности были хорошие, то и в танце мог многое. Вот сейчас вместе с окончанием мелодии останавливаюсь, ни капли не устав, а тело приятно отозвалась на нагрузку, музыка подняла настроение ещё больше чем секс и выпивки. Хорошо быть молодым!

Оглядываюсь и вижу, что стою я с девочками в центре зала, а на нас как-то по-особеному смотрит местная публика. Да пусть смотрят, тем более заиграли «Каскадёры» группы «Земляне». Я опять неплохо подрыгался.

— Ну, ты мастер, — прильнула ко мне Рая после танца. — Чтобы так кто танцевал, да я и не видела.

Смотрю на неё удивленно, что она могла в своей деревне видеть, а потом вспоминаю, а я что мог в своей? Это уже моя взрослая память включилась, стоило только музыке начаться. Ещё один плюс из прошлой жизни. Я-то думал, мне придётся девочек отбивать от ухажёров, а получилось ровно наоборот. Мой непривычный по здешним меркам стиль танца пришёлся по душе, половина танцоров сейчас танцевала, топчась на месте, ну ещё вещи могут положить в центр круга. На каждый медляк ко мне лезли девчонки, которым плевать было на наличие двух красоток в нашей компании. Я ещё, сдуру, отказал первый раз, подошла, вторая, третья, шестая. На второй медляк я тупить не стал и пригласил Раю, а вот на третий девочек оттерли от меня, и пришлось брать, что дают. Кое-кто из девушек толкнул друг друга даже, так что на танцах, если и могли подраться, то из-за меня. Идём домой, а в моем кармане три номера телефона, один написан на трешке губной помадой. Хм, а жизнь-то налаживается! По крайней мере, половая, и я уже не так расстроен завтрашним отъездом Раи, а её соседка Света уедет только завтра вечером на поезде. Но там ловить нечего, влюбленный сосед рад как щенок, и портить ему настроение интрижкой с женщиной его мечты я не буду. Сама женщина его мечты никак на его приставания не реагирует, но и не гонит того, она выпила больше всех и сейчас ей хочется спать. Договорились, что я иду на второй этаж с Раей, а Бейбут будет спать со Светой в нашей комнате.

Утром пришла сонная Светка и сразу направилась в душ, пришлось и нам вставать.

— Чё, выгнал тебя ухажёр? — решил подколоть её я.

— Что же вы, малолетки, такие влюбчивые? Сиську вам покажи, и вы на всё готовы. Не выспалась я, этот Казах твой — монстр просто, терзал всю ночь меня, дайте поспать.

— Да сейчас уедем, дай чемодан собрать, — ворчала Рая.

Она билет на автобус не покупала, но по её словам в её город каждый час рейс был. Ехать ей, кстати, в город Ачинск и работала она инструктором комитета комсомола Ачинского глинозёмного комбината, на том же предприятии, что и моя недолюбленная попутчица психолог Полина.

У Раи и домашний телефон был, они с мужем жили в квартире их родителей пока, а папа у неё был какой-то немалый начальник на тамошнем комбинате. Мы сходили на завтрак и под ворчание Светки отчалили. Казах, кстати, утром дал передышку Светке не по причине усталости, а из-за тренировки, меня это порадовало, не одна любовь в голове значит.

Идти пришлось на троллейбус, на конечную остановку «Студгородока», а это одна остановка от нас пешком, там, где танцы были вчера. Зато, мы сели в пустой троллейбус, на задние сидения доехали до автовокзала с комфортом, я даже полапал игриво круглые коленки Раечки. Автобус и действительно ходил часто и уже через двадцать минут я, освободившийся от подруги, брёл вниз, разглядывая город. Сегодня никаких планов, а завтра зачисление официальное, общее собрание и прочее. А прочее меня не радовало, нас планировали отправить на сельхозработы с пятнадцатого августа по пятнадцатое сентября! Совести у людей нет, как бы откосить? И ещё, надо телеграмму дать своим, что поступил, с правильным адресом. Я им про дом номер сорок четыре говорил, а у нас он номер одиннадцать. Ноги довели меня до остановки «Краевая больница». Там наблюдалось такое же многолюдье, и редкий проезжающий городской транспорт. Как не хватает маршруток. Нечастый гость на советской улице — инвалид-колясочник, мужичок лет сорока на рычажной коляске лихо распихивал всех в троллейбусе не забывая материть, тех, кто не давал ему дорогу. В помощь бедолаге был паренёк лет двадцати, но с толпой народа им справиться было трудно. Я активно включаюсь в помощь и совместными усилиями мы занимаем стратегическое местоположение у окна, напротив входа, где нет кресел.

— Спасибо парень, ещё бы кто помог на «Главпочтамте» выйти, — вздохнул дядька.

— А помогу! — среагировал я на слово «Главпочтамт», всё равно же мне телеграмму отправлять.

Ехать было недалеко и уже на знакомой мне улице Ленина мы с трудом, но вышли, выпускали гораздо охотнее, чем впускали.

«Вот где свой автотранспорт нужен», — впервые задумался о машине я.

Меня горячо поблагодарили, хотя пустяк же, не за что.

Переходя дорогу на перекрёстке, увидел на следующей улице красивый собор, но решил туда не идти, крестик забыл дома, да и увидит кто ещё. На почте отправляю телеграмму и заказываю переговоры с Ростовым. Тогда были такие кабинки и, сделав заявку, нужно было ждать, когда тебя позовут. Телефонная связь была плохая, поэтому на переговорном пункте стоял непрерывный ор из кабинок.

— Ростов, третья кабинка, — каркнул голос из динамика.

Встаю и иду, неожиданно слышно хорошо.

— Толя, привет, — слышу голос Андрея, а я приглашал к телефону именно его. — Вкратце давай, как и что, у нас тут совещание через пять минут, я там должен быть.

Я быстро говорю, мол, доехал нормально, устроился по высшему разряду, чайник, холодильник, телевизор, комната двухместка. Передаю привет Виктору Семеновичу. Получаю взамен напутствие и советы. Ни о чём разговор, однако, я доволен, уважил людей, сказал ещё раз спасибо. Выхожу довольный — свободен как ветер. На руках у меня осталось сто восемьдесят рублей почти. С собой треха, и полтинник в заветном кармашке в трусах. Специально надел их утром. Надо по магазинам походить, поприцениваться.

— Сашь, я на колхозный рынок, надо мяса к юбилею взять, — выводит из раздумья голос молодой ещё женщины кому-то мне невидимому в толпе.

И мне туда надо! Радуюсь я. Вообще хотел в коопторг, но, поди, найди его в Красноярске, а рынок ничем не хуже, да дороже, но мне надо же забить холодильник! Пристраиваюсь за теткой, вместе залазим в автобус, она уверенно, а я вынужден её подпихнуть под пятую точку, иначе не войду, ищи потом этот рынок. Выходим на знакомом мне магазине «Нива», надо будет зайти туда на обратном пути. Плетусь за женщиной вниз к рынку, та уже пару раз на меня оглянулась тревожно, пришлось делать морду «тяпкой» и рассматривать асфальт. Наконец сам рынок, уже в самом здании в «предбаннике» направо со входа продают беляши. Бросаю следить за женщиной и покупаю сразу два. Горячие, жирные, но «я — взрослый» умею кушать аккуратно, и у меня есть платок! На самом рынке шум и гам, три ряда длинных прилавков, каждый чуть ли не в сотню метров длиной. Есть всё, и продавцы не стесняются зазывать к себе. В ряды с мясом идти нет смысла, фрукты — тоже мимо кассы, я пока по ним не соскучился, натыкаюсь на мёд! Трешка за баночку, отложим покупку, варенье ещё есть домашнее к чаю. А вот холодец я бы взял. Черт, надо искать туалет, доставать деньги, и не факт, что сдачу найдут сразу. Туалет оказывается в конце рынка через все стометровые параллельные ряды. Иду быстро и запоминаю, что можно купить, колбаска вон «Краковская» по десятке за килограмм, сыр вижу, в том числе и домашний.

В туалете вытаскиваю заветный полтинник честно заработанный папой и иду за покупками. Сыр шесть рублей за кг — беру половину килограмма, колбасы беру и полукопчёной — кругляш «Краковской» на шесть рублей, и палку сырокопчёной на пять рублей сорок копеек. Тушёнка есть тоже — рубль десять, беру сразу три банки, взял и облюбованный мед, в колхоз же ещё ехать. Потратил половину полтинника, но сумка из ткани, купленная тут же на рынке, приятно оттягивает руки деликатесами.

Выхожу из рынка и по знакомому маршруту наверх, к «Ниве», там взял выпечки и свежий хлеб. Мой автобус подошёл неожиданно быстро и ехал он до «Академгородка» — это по пути, я сошёл на остановке «Гастроном», где ближе всего до моей общаги.

Время уже обед, я после беляшей есть хочу не сильно, но схожу. В комнате ожидаемо пусто, закидываю продукты в холодильник, быстро переодеваюсь из джинс в шорты и футболку и иду в столовую. Тут уже все наши ребята сидят, причем центр внимания — ушедшая позавчера с консультации девочка, молодая, модно одетая и красивая. Сдвинули два стола и сидят всем девичьим гуртом. За их столом два парня, тоже неплохо прикинутых — приближенные, а остальные парни нашего курса кушают вприглядку на наш женский пол.

«А ведь это может проблемой быть, ну как будут дружить против меня? Надо налаживать отношения, я взрослый знаю как — комплименты, цветы, стихи»? — но знаю и метод гораздо лучше!

— Анатолий, — крикнула мне вдруг вчерашняя фифа, причем с улыбкой и доброжелательно, она даже прогнала одну подругу со стула рядом с ней, показывая на место, куда мне сесть. — Садись к нам, дело есть.

«Чего это она такая добрая»? — настораживаюсь я.

Кивнув головой, я для начала пошёл за подносом, а потом взял уже готовые блюда с раздачи. Суп рыбный, жидкая картошка с котлетой, компот, хлеба два куска. Сажусь на приготовленное для меня место.

— Тебя Толя, вроде, зовут? Меня Лена, — представилась девочка. — Ты не местный же?

Я для начала пожал руки парням, хоть и пришлось тянуться через весь стол, представившись и дождавшись их имён. Два Петра оказались за столом. Затем уже ответил и Лене.

— Да, я из Ростова, классно выглядишь, особенно джинсы, — сказал я, не соврав, джинсы сидели на её попе идеально.

— Ой, у тебя такой бицепс! — пощупала меня соседка слева, и засмеялась по-детски колокольчиком.

— Ксан! Дай человеку покушать. Так я о чём, — сделала вид, что задумалась неформальный лидер нашего курса. — Так вот, ты ещё, может, не знаешь, но мы скоро поедем в деревню, помогать собирать урожай.

— Знаю, слышал, с пятнадцатого августа, куда вот только не слышал пока, — прервал её я и опять вернулся к супу, который, несмотря на свой непритязательный вид, оказался весьма вкусным.

— Да Родники какие-то, Шарыповский район, ерунда, — махнула рукой Лена. — Мы слышали, у тебя магнитола с собой, ты не мог бы её взять в деревню, у меня семнадцатого день рождения, хочу вот отмечать там.

— Ты меня приглашаешь, или просто магнитола нужна? — уточнил я. — И кто сказал вам про неё?

— Конечно, приглашаю, я всех приглашаю, а сказать, никто не говорил, просто слышала у тебя в комнате её, я же живу у тебя за стеной, и всё хорошо слышно и сбоку и сверху, где ваши старушки живут, — язвительно сказала Лена, намекая, что специфический шум ею был оценён тоже.

— Прости, будем потише вести себя, спасибо, что не сдала меня. А магнитолу я возьму, без проблем, кассет бы нормальных найти только, у меня совсем нет, — сказал я и перешёл ко второму блюду.

— Скажешь тоже, мы одна команда, зачем я буду жаловаться? — притворно удивилась Лена.

— А ещё Анна Дмитриевна вам холодильник и телевизор в комнату дала, — добавила высокая девчонка с носом с легкой горбинкой, что её несколько портило.

— Это в прокат мы взяли, мы же спортсмены с Бейбутом, нам специальное питание нужно, пришлось потратиться, кстати, в прокате есть ещё, я думаю, — открестился я от порочных связей, а ну как примут за стукача.

— Хлам там один, телевизоры через раз работают, холодильник один всего и тот рычит как зверь, — опять вступила в разговор, несмотря на недовольный взгляд Лены, горбоносая девочка.

— Заходи чаще, сейчас же выпускники сдают комнаты, вот и появляются иногда хорошие вещи, — я, доев котлету, принялся за компот.

Все кто поел, уже относили посуду на мойку и уходили, ушла и Лена с горбоносой подругой, живут они, что ли вместе?

После обеда удалось поймать своего соседа в комнате, он чего-то искал лихорадочно.

— О, Толян, мы со Светой в кино идём, тебя не зову, да там и муть голубая, — обрадовался он мне. — Ты продуктов закупил, сколько с меня?

— Ты потише жизни радуйся, за стенкой нас отлично слышно, там эта красотка Лена живёт, намекнула уже. А насчёт продуктов, я хрен знает. Сколько ты будешь иметь в месяц на пропитание и проживание? Мне мои родные по сотке обещали в месяц.

— Ого! Да ты с деньгами парень, а я думаю, где ты так приоделся? Я на стипендию пока буду жить, может, потом где подзаработаю. Присылать мне ничего не будут, у меня четверо сестрёнок, и все младше меня. А сейчас у меня есть деньги, рублей сорок точно, а послезавтра нам стипендию выдадут первую, это ещё сорок пять рублей, — честно признался сосед.

— Тогда забудь, у меня больше денег, да и возможности будут их заработать, я вот неплохо языки знаю и математику с физикой.

— Хочу по-английски шпрехать! — загорелся Бейбут, и умчался на второй этаж к Светке, даже не дав мне ответить.

Я, посидев немного, решил ковать железо пока горячо, а именно — наладить отношения с Леной. У меня в заначке ещё были пара шоколадок и набор конфет из «Берёзки», была жевательная резинка и мелочи, вроде разной канцелярии. Подумав, беру шоколадку и иду в гости. Стук в дверь соседней комнаты, и мне открывает горбоносая девочка.

— Чего тебе? — недовольно спрашивает, загораживая проход она.

— Я в гости пришёл, — говорю вполне миролюбиво.

— К кому в гости? Мы не ждём никого! — пытается закрыть дверь она.

— Не бойся не к тебе, Лену позови, — ставлю ногу в проход, не давая закрыть, но это было зря, так как в этот момент за спиной бодигарда появилась Лена.

— Толик, заходи, не компрометируй нас! Оля, отойди от двери, не видишь, нас сам Штыба посетил, — улыбается она и Оля исчезает с моего пути.

— Нам бы с тобой переговорить без лишних ушей! — прямо говорю я.

— Щас! Лена, я тебя не оставлю! — пылко ответила на мою просьбу Оля.

Мда, типичная ситуация, у красивой девчонки страшная подруга, которая наверняка мешает той устраивать шуры-муры.

— Да говори при Оле, она никому не скажет, знает, если что, я ей язык вырву. Да и страшно с таким энергичным мужчиной одной оставаться, а вдруг не отобьюсь от тебя? Та старушка вчера так жалобно кричала, — ржет Лена.

Оля моментально идёт и садится на свою кровать. И не похоже, что из вежливости, а значит Лена и вправду неприятна в ссоре.

— Это Бейбут старался, а не я, я наверху был, и не жалобно она кричала, а просительно — ещё, ещё…, — тут уже мы вдвоём смеемся.

— Бейбут твой, оказывается, не только морды бить может, а наверху тоже чем-то так стучали, мы спать не могли, — говорит Оля, опровергая факт, что она уж совсем бессловесная, и во всём запуганная соседкой.

— Я по выпивке! — прерываю смех я. — Есть у меня бутылка армянского коньяка, ноль пять, и набор конфет, это тебе в подарок, но может, кто захочет больше выпить?

— За подарок спасибо, пригодится, а если кто захочет выпить, что в деревне самогона не найдём? — рассудительно говорит Лена и добавляет лукаво. — А шоколадку сам съешь? Принёс подразнить?

— Вам принёс, отдать не успел, боялся, ударят меня сейчас, — протягиваю лакомство я.

— Импортная, — разглядывает обертку Лена. — Откуда?

— Из «Берёзки», — не вижу смысла скрывать я. — Слушай, Лен, может, сходим по лесу погуляем, белок покормим.

— Ты чего такой наглый? — возмущается Оля.

— Чего я наглый! Белочки голодные, а у меня орешки есть. Ты совсем животных не любишь, — шутя, возмущаюсь я, глядя на думающую Лену.

— Пошли, прогуляемся, — наконец решилась она.

— Я с вами, — тут же вскинулась Оля, но её обломала сама подруга.

— Мы вдвоём погуляем, ты, если хочешь тоже иди, но не за нами.

На выходе мы случайно столкнулись со Светой и Бейбутом, спешащими в кино.

— Толя, быстро ты замену нашёл, ещё не успела остыть…, — короче быстро, — немного запнувшись, сказала подруга соседа.

— Слушай, Свет, а ты же из Шарыпово? — внезапно озарила меня мысль.

— Если хочешь приехать в гости — забудь, а так, да, оттуда, — холодно сверкнула глазами девушка.

— Ничего поделать не могу, придётся мне к вам ехать, нас направляют на уборку урожая в Родники какие-то, можешь рассказать про них?

— Ребят мы в кино опаздываем, хоть «Ударник» и рядом, а у нас двадцать минут осталось, или вечером, или давайте по пути до остановки расскажу, — предложила Света.

— Давайте по пути, — ответила за меня Лена, её эта тема сильно заинтересовала.

— Родники — это деревня рядом с городом, километров десять, коровник там есть, сеют что-то, народу мало, меньше тысячи, наверное. Была я там три дня по комсомольской части, даже не представляю, где вас всех расселят. Там всего пара двухэтажек, и частные одноэтажные дома. Контора совхоза этого, разве что, там актовый зал есть. Тоже кстати одноэтажная контора, — пугала нас Света.

— А дискотека там есть? — спросил Бейбут.

— Есть, но вам туда ходить не советую, особенно тебе, Толя, со своим стилем танца, не поймёт местная бухая молодёжь его, — немного раскрыла перед Леной мой танцевальный талант рассказчица.

— Пьяные — хорошо, значит выпить есть где купить? Ну, там самогонку, — вошла в разговор вдруг Лена.

— Все ходят пьяные, а выпивку никто не продаёт, пытались мы купить, да и не советую пить деревенский алкоголь, лучше уж в городе купите что надо, — с сочувствием посмотрела на нас Света.

— Кто нам продаст-то, — ворчливо заметил я, оценив свои возможности в плане покупки.

— Вам точно не продадут, ладно, есть у меня подруга одна, в ОРСе работает, напишу вам записку для неё и предупрежу. Накинете немного сверху, и ей хорошо и вам, — пообещала Светка.

Я вдруг вспомнил это Шарыпово, его потом в Черненко переименуют! Вот откуда оно у меня на слуху! Значит, Черненко там родился?

— Я слышал, Черненко, вроде, родился в вашем Шарыпово? — решил проверить свою догадку я.

— Изучаешь биографию генеральных секретарей КПСС? — подняла бровь Света. — Нет, он родился тоже в крае, в деревне Большая Тесь, её нет сейчас на карте, затопили при постройке Красноярской ГЭС.

Меня словно ударило током! Авария на Саяно-Шушенской ГЭС, я вспомнил подробности. Вспомнил и год, и день, день был днём рождения Лены, а год — две тысячи девятый. Я ехал тогда на съезд геофизиков на озеро Шира, и именно в день заезда мы услышали новость об аварии, ещё подумали, не грозит ли нам какая опасность из-за прорыва плотины? Разрушились шпильки, и сорвало крышку турбины гидроагрегата номер два. Погибло много работников ГЭС. Выяснили и причины, но позже. И одной из версий была неправильная работа второго агрегата с временным колесом, установленным в восьмидесятые. Времени до аварии много, хотя анонимку можно и сейчас написать. Эту катастрофу легко можно предотвратить. Дать на лапу, пусть проверят вибрацию на десять раз.

Тут нам пришлось расстаться, так как на конечной показался троллейбус, который без остановки начал делать разворот на новый рейс, и Бейбут со Светой быстро заскочили в него.

— Нормальная девчонка, шалава, зато полезная, — пробормотала Лена и вдруг спросила. — А что там она про танцы говорила? Ты — танцор?

— Да ничего особенного, ходили вчера на танцы, вот она и подкалывает, — решил не раскрывать все карты сразу я. — Давай я тебя мороженым угощу?

— Ой, девчонки, воон же тот парень с дискотеки, который отпадно танцует! — завопило вдруг курносое недоразумение, стоящее в группе из пяти девушек на остановке.

Те обернулись и завизжали, как фанатки, увидевшие своего кумира, маша мне руками, слава богу, не лифчиками, и, слава богу, мы уже успели перейти дорогу.

— Что-то ты врёшь мне! — рявкнула совсем не детским голосом Лена, да так, что я стал оглядываться в поисках направления до Канадской границы.

В двух словах ей объяснить не удалось что в моём танце необычного, а показывать без музыки смешно. Короче разговор отложили. Идём вдоль улицы Киренского в направлении Академгородка и проходим мимо секции бокса на другой стороне, вот уже лес рядом, а там и вожделенные белки. По пути заглянули за моим фото, ну и купили по мороженому в продуктовом отделе. Идём в сосновый лес.

— Толя! — кричит мне стоящий на улице тренер Игорь Леонидович.

Углядел же, пришлось переходить дорогу, машин немного, просто перебежали с Леной.

— Толя, у нас в выходные турнир по боксу, предлагаю тебе заявиться, турнир юношеский, соперников там тебе не будет. Надо же с чего-то начинать, — с места в карьер начал он.

— Это какой день будет? — довольно почесал голову я, глядя на раскрывшую рот девочку.

— До вашего отъезда в колхоз, с пятницы по воскресение с десятого по двенадцатое. Знаю, что уезжаете, сосед твой уже все уши прожужжал. Что с ним, не знаешь? Какой-то уставший он, будто вагоны разгружает, но довольный, будто по сто рублей ему в день платят, — спросил тонкий психолог Игорь Леонидович.

— Я, в принципе, — не против. Что от меня надо? — решил промолчать про Бейбута я, хотя Ленка многозначительно хмыкнула.

— Паспорт свой, дали уже студенческий? Нет? Ну неважно, надо ещё тебя взвесить, зайди на минутку.

Пришлось идти, а там — ещё одна порция славы, человек пять не погнушались мне руку пожать, да ещё и чемпионом назвать. Вес мой оказался не самый маленький, почти пятьдесят семь кг, что тренера порадовало. Мол, дырка у него в легчайшем. Бейбут, кстати, пока в первом наилегчайшем, но скоро выскочит в наилегчайший вес. Узнав про капу, меня отпускают искать белок.

И мы этих шельм нашли, одну вернее всего, но она успешно уничтожила мой запас кедровых орехов, украденных у Бейбута. Идём назад, общаемся и я узнаю, что Лена полгода училась в железнодорожном техникуме, но зимой сломала ногу и вот сейчас её родители устроили ей направление в эту школу. А родители у неё оба КГБшники. Мои родичи её не впечатлили, но свои акции и так я задрал сегодня высоко. Меня даже за руку взять изволили, и шуткам моим смеяться тоже не побрезговали. На входе в общагу нас удивили свежие пятна крови на полу. Что-то мы пропустили. За вахтёра сегодня был старенький Анисимович, который частенько засыпал, как говорится, на рабочем месте ночью.

— Соседа твоего побили, ну и он их немного, — пояснил Анисимович.

— Бейбута? Он же в кино был! — удивился я.

— Вот и возвращался, наверное, из кино, — раздался голос Анны Дмитриевны. — Герой, один против троих дрался.

— И где эти трое? — спросил я, думая на соседей сверху.

— Двое в милиции уже, одного в больницу повезли. Представляешь, хулиганы хотели без пропуска зайти, вахтёра нашего ударили, и ведь стояло человек пять в холле, никто не помог, один сосед твой вступился, не струсил.

— Он такой, — с облегчением сказал я, понимая, что репрессии если и будут, то не к Бейбуту, а тому подраться — только за радость.

Я отдал фотки для студбилета воспитательнице, и мы направились по местам. В комнате действительно обнаружился геройский Казах с хлопочущей около него Светой. Нос разбили, фингал, ничего больше не вижу.

— Вы чего раньше с кино ушли? — спрашиваю я.

— Нет, фильм закончился, и мы вернулись, это вы где-то часа два с лишним гуляли, — удивленно ответила Света и вернулась к своему занятию.

— Толь, спасибо за прогулку, я — в душ, — попрощалась со мной Лена.

— И главное, решил же не бить никого, говорю, ребята вахтёра не трогайте, — взахлёб начал рассказывать Бейбут.

Я поддакивал в нужных местах, а сам думал, как это я во времени выпал в лесу. Ну, пока меня взвесили, пока дошли до общаги, ну повалялись на травке — оказывается пара часов прошла. Не стесняясь Светы, переодеваюсь, ложусь поваляться с магнитолой в руках.

Стук в дверь, открываю, там красная как рак Лена.

— Толя, выйди на минутку, — смущённо просит она.

— Ага, что случилось? — выхожу я.

— Клещ у меня, вытащить не могу, боюсь, вернее, — озадачивает она.

— К врачу надо, — вспоминаю я опасность этих мелких тварей.

Или позже они опасными стали? Я прививки ставил во взрослой жизни, на всякий случай, когда в лесу работал, а это было почти каждый год. Наверно я и сам вытащу, уметь умею, и у себя снимал, и у других.

— Наша медсестра в медпункте до обеда работает, а в профилакторий не хочу, я бы тебя попросила, но он в таком месте.

— Давай я, без проблем, что за место? Попка что ли? Я зажмурюсь, — шучу я.

— Хуже! — Трагически шепчет Лена и показывает рукой на животик, ближе к паху.

— Ты точно хочешь, чтобы я помог? — уточняю у неё.

— Сама не могу, а соседка гуляет, кого мне просить? Девочек? Так они растрепят всем потом. А если не трогать, он глубже залезет. Поклянись! — начала чего-то от меня требовать она.

— Клянусь! — не стал слушать дальше, чего она от меня хочет, и затащил её в комнату.

Нормальное место, живот как живот, труднодоступное, но трусики в горошек приспускать даже не нужно было. Маслом, разумеется, не мазал, и руками не вытаскивал, справился ниткой, сделав петельку и ловко накинув на живность ближе к головке, причём буквально за минуту.

— Продезинфицировать бы, — озадачился я. — Сбегаю за коньяком.

— Подожди, есть у меня, — облегчённо говорит Лена и достаёт фляжку с красивой чеканкой, явно старинную. — Дед с войны привёз флягу, настойка тоже его.

Нюхнул настойку, чуть пригубил, ох тыж! Такая себе самогоночка градусов за сорок, смазываю укушенное место, уши у Лены уже не красные, улыбается, зараза, знает что красивая, думает, полезу приставать? Обломись пока.

— Давай за чудесное спасение, — машу фляжкой. — Заодно попробуем, что там твой дед умеет.

Лена удивляет меня больше и больше и достаёт без звука два складных пластмассовых стаканчика. Наливаю меньше половины, а Лена свой ещё и газировкой разбавила. Зря это она, газводой самогонку — чревато. Пьётся мягко и послевкусие присутствует, зачет деду и за фляжку и за настойку. Ещё посидели, и я, не дожидаясь продолжения пьянки, сам направился в душ. Соседа уже не было, наверное, Лену пугать стуками наверх пошли со Светкой. Помылся, сам себя осмотрел, где мог, вроде без укусов. Повалялся, потом ужин, а перед сном меня начало колбасить, поднялась температура, сколько точно не знаю, градусника нет, Бейбут у Светки — ловит момент, а мне хреново, жар.

«Вот оно как на земле полежать. Это тебе не юг», — мелькнула мысль у меня.

Промучился всю ночь, скорую вызывать не стал, да и как? Телефона нет на вахте, может, есть у соседей в профилактории, но хотелось свернуться калачиком и лежать, ничего не делая. Это, по опыту знаю, градусов тридцать девять. В восемь утра первым сижу около медкабинета и жду врачиху. Она опоздала минут на десять, расслабилась, наверное, ну не пробки же, нет ещё пробок. За это время успел её уже охаять, и оказалось зря. Худая тетка лет под сорок свое дело знала. Померила температуру — тридцать восемь и пять, посмотрела горло, послушала, положила на живот и влепила жаропонижающий укол.

— Обычная простуда, вот тебе таблетки, эти, если жар будет, — она показала на ацетилсалициловую кислоту. — Постельный режим три дня, — черкнула она записку воспитательнице.

— У нас сегодня торжественное собрание, — промямлил я.

— Без тебя проведут. Лечись, если хуже будет, вызывай скорую, — строго сказала врач.

Я нашёл Анну Дмитриевну и отдал её записку, и был отруган ею. Оказывается, она сегодня дежурила в ночь, мы же дети, воспитатели положены нам, одних не оставляют. Она сказала, где искать, если что, помощь, и познакомила с молодым парнишкой Игорем, который сегодня будет дежурить. Потом пошла к врачихе уточнять, не заразный ли я.

Жаропонижающий укол подействовал, температура спала, оставив после себя холодный пот, и я отправился на завтрак. Там меня ждал выбор, куда сесть — с Леной, которая держала для меня местечко, или с любвеобильным Бейбутом, который, радостно светя фингалом, махал мне рукой. Он был последнее время в хорошем настроении, которое какой-то фингал явно испортить не мог, как не могло и то, что я променял друга на бабу.

— Толя, ты чего такой измученный? — спросила чуткая Лена.

— Тоже как соседа его, наверное, женщина била, — криво пошутил один из Петров, как видно, постоянно приписанных ко двору королевы.

— Жар был всю ночь, с утра укол в попу получил, и полегче стало, а так три дня болеть сказали, — не стал скрывать я.

Ленка тут же проявила заботу, трогая ладошкой мой лоб и уточняя, как меня лечат. Стало приятно, собственно я потому и сел к ней, зная, что хоть она-то пожалеет чуток меня, в отличие от беззаботного Казаха.

На торжественное заседание я всё-таки пошёл, перед ним меня зашёл проведать директор. С собой принёс трехлитровую банку яблочного сока, сказал пить больше жидкости, ну и разрешил не ходить на торжество. Я, однако, пошёл, зря, конечно. Приехало городское комсомольское начальство, и куча их патриотических речей вынесла мне мозг. Всем вручили студенческий, а вернее, билет учащегося. А геройскому со всех сторон Бейбуту ещё и грамоту, похвалив за самоотверженность, и обрадовав его, что он теперь в оперативном комсомольском отряде дружинников! Чёрт, это ведь и мне надо будет туда вступать, чтобы не оставлять этого шебутного малого без присмотра. Хорошо, хоть идти недалеко, опорный пункт ОКОДа на той же конечной Студгородка, в десяти минутах ходьбы от общаги.

На обед я ещё сходил, а вот на ужин уже сил не было. Ещё час назад я отправил своего друга за градусником в аптеку, но того нет до сих пор, хотя аптека тоже недалеко. Вдруг слышу стук камешком в окно, выглядываю и вижу потерянного соседа, в руках у него как бы не трехлитровая стеклянная банка пива! Где он взял, интересно, её?

— Ты где взял, лишенец, алкоголь? — спросил я, открывая окно комнаты и принимая тару и купленный градусник.

Ясно чего он с тыла зашёл, на вахте враз засекут такое безобразие. Пить я, разумеется, не собирался, при температуре алкоголь совсем не идёт. Не знаю, как другие лечатся, мне от простуды водка с перцем никогда не помогала. И вообще чего её лечить, сама пройдёт за неделю, а если лечить, то за семь дней. Тут в комнату зашёл Бейбут и поведал историю появления банки. Вчерашние хулиганы, которые ошиблись дверью, а шли они в профилакторий к дамам, выловили Бейбута и слезно просили не писать на них заявление, и вообще отказаться от претензий. Видно за них всёрьёз взялись. Мол, Анисимович уже не в претензиях, остался только он. Я так понял, думали они думали, чем подкупить пацана и ничего лучше не придумали, как притащить непьющему и некурящему спортсмену три литра пива. Бейбут взял. Парень простой, решил, что раз мне надо больше жидкости пить, то и пиво подойдёт.

— Зря взял, но дело твоё, фингал тоже твой. А с пивом решай, можешь Светке в дорогу дать, когда у неё поезд на Шарыпово?

— Поздно, — расстроился, вспомнив о расставании, сосед, в девять тридцать две и добавил. — Пойду, предложу, она меня, правда, брать с собой не хочет, наверняка, говорит, знакомые будут тем же рейсом.

Оставив пиво в холодильнике, он умчался наверх, и вернулся только через минут тридцать, явно прощались.

— Сказала, возьмёт! Надо собираться мне! — запутал меня сосед.

— Кого возьмёт? Тебя провожать? А пиво? — уточнил я.

— Пиво, а чтобы донести его, возьмёт меня! — пояснил заполошный.

Сразу после ужина они умотали, а я даже прощаться со Светкой не стал, становилось хреново, и я померял температуру. Тридцать восемь и две, можно пить таблетки, что я и сделал.

Бейбут вернулся, когда я уже спал, разбудив меня, но я быстро уснул опять. Сон хороший, когда молодой и не болеешь. Утром Казах сразу принялся страдать, разглядывая фотку Светы, то ли украденную, то ли полученную в дар. Начал после завтрака страдать и я, и если сосед нашёл себе дело, убежав на тренировку, то я маялся. Сходил на обед, поковырялся без аппетита, потом поспал. На ужин не пошёл совсем, пил чай литрами, померив температуру, опять выпил жаропонижающее, не спадает пока. От нечего делать вечером стал ловить разную музыку. Ещё дома я сделал выносную антенну и сейчас нашёл какой-то зарубежный голос на английском языке. Бейбут хоть и смотрел телевизор, спорить не стал.

— Ты обещал языку научить, — вспомнил он.

— Научу, три года ещё нам тут жить, — меланхолично сказал я, и вдруг, услышав слово «катастрофа» стал слушать внимательнее.

— Что там? — загорелись глаза у соседа, видя моё внимание к передаче.

— Самолёт разбился, наш, АН-12, в Ташкент летел, — задумчиво ответил я. — Рядом с пакистанским городом каким-то.

— Хреново, — огорчился сосед.

А я стал думать, а не зря ли я шифруюсь? Может мне пойти и сдаться? Так глядишь, и СССР спасём, и может, под гипнозом, ещё какие катастрофы вспомню? Положим, убедить я их смогу, не сразу, но смогу. Помню много разных событий, в том числе и спортивных. И вообще, не для этого ли меня сюда перебросили? Разберут меня на кусочки, понаставят опытов, и к гадалке не ходи. Потянуло в сон, как всегда после спадения жара, и мне приснился полный натурализма сон.

Поначалу мне приснилась Толиковская бабуля, она шла по улице с сумкой молока и сметаны, не иначе разносила товар покупателям. Я видел как небольшой «Зилок», вроде как дяди Саши Вострикова, задел её, идущую по обочине, и уехал, даже не остановившись. А бабуля лежала, не вставая. Потом видел отца Толика, пьяного, но не в своём обычном злом состоянии, а убитого каким-то горем. Сердце защемило у меня во сне, и я проснулся.

«Завтра иду на переговорный пункт, закажу разговор, или вообще, может, через участкового свяжусь», — решил про себя и тут же уснул.

Затем мне снился мой дед-фронтовик, но не молодой, а старый, каким я его видел при Горбачеве. Он бросил мою бабку сразу после войны, и мои отец и мать с ним в отместку не общались. А я, уже наслушавшись разной информации, наседал на дедка:

— А, правда, что вы в окопах кричали «За родину! За Сталина!»

— Мама, мама там кричали, страшно было, — буркнул дед и отвернулся.

Махровый НКВДшник, потом прокурор района, он всю жизнь оставался сталинистом. В армию его призвали из политического училища в Волгограде, и попал он в десятую дивизию НКВД, что встретила немцев первой в Сталинграде. Осенью их вывели из города, из десяти тысяч человек, вывели человек триста. Остальные погибли там, в Сталинграде, но немца за Волгу не пустили. Для меня, молодого, он был тогда человеком непонятным, уж очень много разной информации во время перестройки было.

— Дед, скажи, о чём в окопах думали? О том, как построите коммунизм? — пытал я его в сегодняшнем сне.

— Думал, как вечером дадут наркомовские сто грамм и с ними уже кашу перловую можно кушать. Она сухая, горло дерёт, а с водкой пойдёт. Да и спать будет легче, забыть смогу как товарища мина разорвала. Думал и о будущем, как хорошо, когда нет войны и можно жить для себя, а не для победы. Живи внучок для себя, небо над головой мирное же! Значит, не зря мы умирали там, в окопах. Будет война — будет время умирать, а пока живи и радуйся, — ответил дед и растворился во сне.

Живи для себя, может это и верно. Что-то никто не вступился, из числа давших присягу, когда разваливался СССР, миллионы смолчали, зачем я буду в одиночку спасать его? Буду жить, как планировал, разумеется, если будет возможность помочь — помогу кому, я свою прошлую жизнь так и прожил.

Проснулся с испариной, значит, температуры у меня нет. С Ростовым четыре часа разница, есть время решить, как связаться с бабкой. В церковь сходить? Я вроде видел на главпочтамте храм какой-то красивый. Можно и сходить, а можно и нет, человек сам решает, раз бог его сделал свободным.

Бейбуту снилось что-то тревожное, он ворочался во сне.

Спокойно встаю с кровати, никаких рывков, берегу сердечко. Разминаюсь, и чувствую голод, лезу в холодильник и делаю бутерброд, кипячу воду в чайнике и смотрю на утро за окном. Встал Бейбут, сбегал в туалет и тоже норовит позавтракать, но сырыми яйцами.

— Кипятком сполосни их, — советую я, открывая окно.

Сосед не спорит и споласкивает их в чашке водой из чайника, выплёскивая воду в окно.

— Ты выздоровел? А то тобой Игорь Леонидович интересовался, я сказал, что ты заболел, — спрашивает, шумно швыркая чай, сосед.

— Вроде нормально, но полежу пока, — морщусь от бескультурья Бейбута, надо его манерам поучить, что ли.

Иду на завтрак, там заботливая Ленка уже держит для меня место рядом с собой. Потом чищу зубы, до нормальной стоматологии ещё далеко, а переживать заново кошмар у зубного врача неохота. На вахте сегодня дежурит Сан Саныч, и я пытаюсь у него узнать, как позвонить по межгороду и где ближайший переговорный пункт.

— Я не знаю, в центр города надо ехать, наверное, на Предмостную, — задумывается тот.

Неожиданно вспоминаю, что видел телефон дома у Зинки в поселке! Надо сходить в общагу. Бейбут умотал тренироваться, ему сейчас надо отвлечься, уж больно сильно он вздыхает, когда на фотку Светы смотрит. Джинсы, футболка, с короткими рукавами, кроссы. Билет учащегося, деньги с собой тоже беру, почти четвертак, кстати, и про деньги надо будет уточнить у своих. Легко иду вверх к общагам универа по лесу, по пути срывая цветы, те, что не сильно зачуханные. На вахте общежития пытаюсь вызвать Зину, меня не пускают, а наверх никто не идёт, по причине утра, ещё часов десять, судя по моим часам. Наконец солидный взрослый парень, по виду из старшекурсников или, вообще, аспирантов соглашается помочь. Ура. Жду. Прошло минут двадцать, нет никого, я уже думаю ещё раз заслать гонца, так как похоже обманул меня аспирант, но тут появляется во всей красе Зина. Оказывается, она красилась и наводила красоту, пока я ждал. Довольна до ушей моему чахлому букету, и рвётся назад в комнату поставить сокровище в воду. Наконец мы идём по тропинке в сторону университета, а я сообщаю ей о своёй просьбе.

— Это нетрудно, брата отправят, ну или мама сходит к твоим и позовёт. Тем более, сегодня воскресенье, — радует согласием подружка. — Где только ближайший переговорный пункт, я не знаю.

— На Предмостной есть, но как туда доехать, — сообщаю информацию от Сан Саныча.

— Двенадцатый и сорок второй автобусы идут туда, правда, двенадцатый очень редко, — веселеет Зина. — Как раз, пока доедем, пока найдём переговорный, часа полтора пройдёт.

Идём на остановку не сразу, Зина забегает в университет, а я вспоминаю о том, что надо бы как-то предупредить этого учёного, которого в будущем посадят за шпионаж. Знакомого Зининого папы, у которого она жить хотела.

— Сдала программки на Бейсике, вечером проверят, — поясняет она причину отлучки. Представляешь, там под университетом целый завод есть! Дверь такая толстенная, но меня дальше входа не пустили, забрали листки и я ушла. Целый завод большой! Там всё секретно!

«А может и не зря его посадили? Сейчас спугну врага страны?» — задумался я.

На остановке пришлось подождать, а ведь была возможность побежать за автобусом, как предлагала Зина, и успеть на сорок второй автобус. Нет же! Взрослый, закостенелый мозг, не дал сразу команду ногам — мол, зачем бежать, если они каждые пять минут идут, мыслил он категориями из двадцать первого века, а потом поздно было, да и набилось народу в автобус уже на конечной.

— Тут через дорогу КИСИ общаги, а знаешь, как про инженерно-строительный институт говорят у нас в общаге? — хихикнула Зина. — Лучше банку иваси, чем девчонку из КИСИ!

— Лучше быть скамейкой в сквере, чем учиться в универе! — немедленно откликнулась стоящая недалеко девочка, по виду клон Зиночки, рыжая и в такой же юбке.

— Девушка, а у вас такой родинке на плече нет? — я показал на Зинино плечо с родинкой в виде полукруга, намекая на стереотип индийского кино.

— Сестра! — завопил клон Зины, и мы все засмеялись, счастливо, как могут смеяться беззаботные люди.

— Я вообще сама из политехнического института, — смеясь, сказала наша новая знакомая.

— Не могу смотреть без смеха на лохов из политеха! — тут же скаламбурил я, но никто не засмеялся, так как показался двенадцатый автобус и все приготовились к битве за место.

Сорок второй, который уехал забитый под завязку имел конечную остановку «Университет», и то он набился по полной, а вот двенадцатый ходил с остановки «совхоз Удачный», и уже приезжал полный. Нам повезло, автобус не остановился на остановке, а прокатил чуть вперёд, чтобы не брать лишних людей, но мы стояли втроём с краю и успели заскочить в заднюю дверь, пока он приоткрыл её для высадки пассажира. Кроме нас залезть никто не успел, хоть студенты и абитура бежали. Мне пришлось крепким плечом подпихнуть попу Зины, чтобы дверь смогла закрыться. Я стоял на последней ступеньки между двумя рыжими, и думал можно ли мне загадывать желание?

— Толя, ты так ко мне прижался, — возмутилась невсерьёз Зина.

— И ко мне, теперь ты как честный человек обязан на нас жениться! — вступила в разговор будущий инженер, и они обе засмеялись.

Ехать зажатым было некомфортно, однако если тебя зажимают со всех сторон молодые красивые девушки, прижимаясь к тебе своими юными телами, то это даже приятно. Постепенно мы сдвинулись, и мне даже удалось сесть, посадив Зину к себе на колени, а её юморная «сестра» сошла, подарив нам на прощание воздушный поцелуй. Ехать было жарко, а окно запрещала открывать сидевшая по соседству сухонькая старушка, бойко матерившая всех, кто это пытался сделать.

Доехали до конечной, и с наслаждением вышли из парилки. На удивление переговорный пункт мы нашли легко. Там Зина заказала переговоры с домом, мы посидели всего пару минут и её вызвали в кабинку, а я остался ждать.

— Всё в порядке, папы нет дома, а мама отправила братишку за твоей бабушкой. Нам надо заказать переговоры через час, — обрадовала меня Зина. — Это, где бы нам посидеть часик? Может, в кафе сходим? Рядом с магазином я видела, когда проходили.

— Давай погуляем, — предложил я, но понял причину желания зайти в кафе и тут же переобулся на ходу. — Давай в кафе, а то я в туалет хочу.

— Ну, тогда конечно идём, — облегчённо вздохнула подружка.

Слава богу, в кафе-мороженое, туалет работал, и мы прекрасно провели время, болтая о своих заботах и о том, как мы живём.

Наконец нас приглашают на разговор с нашим посёлком, и я слышу голос бабули.

— Толик, телеграмму твою получили, сто рублей выслали вчера, у нас всё хорошо, отец два раза не пил, скучаем по тебе, — тараторила она. — Расскажи как ты и всё, не трать деньги, дорого, наверное, звонить.

— Бабуля, сон плохой был про тебя, будто идёшь ты по дороге, по краю, а тебя дядя Саша Востриков на машине задел, не ходи вдоль дороги! — рассказываю свой сон я.

— Что? — переспросила она. — Да этот кобель гоняет по деревне на «Зилке», как на личной машине, а кто тебе сказал, что он чуть не сбил меня сегодня? Хорошо Пашка окликнул, Зиночкин брат. Ой, страху натерпелась. Отец твой поговорит с ним сегодня.

Надо же! Сон почти сбылся, это ведь по моей просьбе за ней Пашка бегал! А бабуля подумала, что мне кто-то сказал, тот же Пашка, что её чуть не сбили. Помог я значит. У меня на душе стало легко, так легко, что понял — я остался один. Да память Толика осталась, навыки, в том числе и совместные тоже, а его самого со мной уже нет.

Обратно я ехал задумчивый, размышляя о том, как я сюда попал, да и для чего — тоже вопрос. Спас бабулю в этом мире, скорее всего Толяна, и отца. Чем не повод для радости? Зина, видя мою задумчивость, деликатно не лезла с разговорами, но в гости к себе пригласила. С трудом отмазался, вернулся домой, вернее, в общагу, и сказал Бейбуту, что с понедельника буду ходить на тренировки.

И в самом деле, рано утром я уже бегал по кругу и махал руками и ногами на разминке. После занятия, обычно, — пара-тройка спаррингов, я радовал тренера работоспособностью и техникой. Спарринговался чаще всего с Казахом, подправляя его ошибки, он явно быстрее меня, но не хватает силы и техники пока.

В среду тренер организовал соревнования клуба, в моей категории было ещё пятеро ребят, но все слабые, хоть и третьеразрядники, но тянет их тренер, нет у них третьего. Я легко победил, причём сильно их не бил по просьбе тренера. Так же он указал в анкете, что я занимаюсь уже три месяца боксом, без этого могут не допустить до соревнований.

Вечером я пытался развить у себя лидерские качества, которых пока что не было, ну индивидуалист я больше! Как пытался? Организовывая совместный досуг. Научил всех игре в «крокодил» и «мафию», но четыре десятка человек — сложно организовать. Не ссорятся, и то хлеб. У нас образовалась своя кучка, где кроме обоих Петров, отпрысков коммунистических начальников, были наши с Бейбутом соседки и ещё три девчонки. Бейбут привлёк к нам ещё одного спортсмена, с типичной еврейской физиономией, играющего в настольный теннис и типичной русской фамилией — Аркаша Славнов. Это был самый высокий парень на курсе, хотя лет ему исполнилась только пятнадцать. Я получил денежный перевод, и почувствовал себя финансово состоятельным, хотя мне ещё зимнюю одежду покупать. Воспитатели нас тоже не забывали, и мы побывали и на Красноярской ГЭС и в Краеведческом музее. Возили нас и по другим достопримечательностям.

В пятницу я иду на соревнования, а остальные ребята едут на какое-то озеро купаться. Там и обедать будут, наверняка, на костре чего приготовят. Но у нас с Бейбутом выбора нет, уже подписались на кубок города среди юношей по боксу.

Поехали мы в пятницу централизованно от боксерской секции во дворец спорта на острове отдыха. Сегодня у нас два боя. Всего соревнования продлятся три дня, по тридцать два человека, два боя в пятницу и субботу, и финал в воскресенье. На соревнованиях меня ждал сюрприз — в моей весовой категории один человек получил травму и не приехал, а замены не было, и один попросту не влез в вес, хоть и разделся до трусов. Не помогли и занятия физическим упражнением, грамм двести лишних было, была бы баня, можно было бы согнать. Прошлогодний финалист, между прочим. На лице его тренера такая безнадёга была, даже жалко стало. Осталось тридцать человек. Провели жеребьёвку, и так вышло, что я сразу попал в одну восьмую финала. Болельщиков было много, но в основном люди для бокса не случайные — тренера, знакомые их, родственники спортсменов и так далее. Дрались сразу в восьми рингах. Бейбут у нас в самом легком весе и первый бой его!

Против него вышел такой же узкоглазый мальчик, но не казах, а хакас. Бейбут после сигнала рефери замолотил как мясорубка, хакас в том же темпе отвечал. Интересное это зрелище — бой двух «мухачей». Кто там чаще попадал, мне было видно плохо, тем не менее, вскоре соперник моего соседа попал в нокдаун, рефери тотчас остановил бой, но досчитав до трех, разрешил продолжать. Ещё один нокдаун! Ору:

— Бейбут, молодец!

Мощно так, как фанат футбольный на стадионе. Моя поддержка не понадобилась, соперника снял тренер, два нокдауна подряд, где это видано. Поздравление от ребят и тренера, и он довольный садится рядом со мной и начинает рассказывать про поединок. Я, лениво, с усмешкой внутри слушаю его, а сам сижу и берегу силы. Нашему тренеру не поперло, кроме меня и Бейбута вышел в следующий раунд только один тяжеловес, по кличке Фома, имя я не запомнил, а может это и есть имя? Надо послушать следующий бой, когда будут объявлять.

Одна восьмая финала, Бейбут опять выходит первый, а я пропустил начало его боя, разогреваясь. Повернулся, смотрю, снесли моего подопечного с ног, но он быстро вскочил и ринулся в ближний бой. Соперник не выносит шквал ударов и клинчует, но это не помогает, акцентированная серия ударов по корпусу, и — нокаут. Удовлетворённо хмыкаю, молодец Казах!

Мой первый бой с серьёзным малым, явно старше меня, презрительно смотрящий на моё представление. Разряда, нет, первый бой. Чувствую его пренебрежение и как всегда зверею. Это внутреннее ощущение пренебрежения меня цепляет. Рефери проверяет капу, перчатки, топает по помосту и даёт команду на начало боя.

Вперёд не лезу, работаю двоечками, легко уворачиваюсь от ударов, либо приседая, либо отклоняя голову. Оп. Паренёк открыл челюсть, чуток опустив руки, джеб и — нокаут. До окончания раунда секунд пятнадцать. Не достоял. С трудом встаёт, я похлопываю его по спине, мол, молоток и сам получаю такие же поздравления от тренера. Завтра с Бейбутом мы в одной четвертой финала. Только мы. Фома проиграл свой бой, Фома — это от фамилии Фомин, оказывается. Проиграл решением судей по очкам, наш тренер говорит — засудили. Игорь Леонидович был недоволен в автобусе, когда мы ехали назад. Критиковал всех, кроме меня. Казах, оказывается, не был в нокдауне, просто ему заплели ноги, он и упал, и сейчас его чихвостит тренер. Остальных уже смысла нет, по-моему.

— Завтра заеду к вам на машине, незачем за двумя боксерами автобус гонять, — говорит он нам на прощание.

Да мы не гордые. Наших до сих пор нет, тусуются на озере. Может даже купаются, хотя, говорят, в августе уже холодная вода в Енисее, но они-то на озере. Вернулись довольные и уставшие, ужин для нас не готовили, ведь планировался поздний выезд, но нас с соседом накормили, по распоряжению директора.

В субботу на соревнованиях народу уже меньше и ринга всего четыре. Первым опять начал Бейбут. Его соперник из новичков, но по мне так очень техничный. С трудом по очкам победу дали Бейбуту. Тренер соперника свистел и кричал — «позор», за что был выведен с трибун.

Мне в одной четвертой достался горбун. Вот реально горбатый боксёр! И как с ним боксировать? Он ниже меня, а руки той же длины. Бить вообще неудобно, ещё и удар держит. Но во втором раунде я его замолотил. Даже выкинуть полотенце не успели — нокдаун! Отдыхаем с Бейбутом под довольным взором тренера. Вот его зовут и он, убежав, возвращается, сияя как сапоги дембеля.

— В другом бою рубилово было, и победитель получил травму, выйти на ринг не может, так что поздравляю, Бейбут! Ты в финале. — говорит он моему другу.

Казах не сильно рад, или не показывает виду, а показывает, как этому травмированному повезло, уж он бы его одной левой. Хмыкаю и иду на свой бой. Опять нестандартный боксер, левша, прошлогодний победитель, шестнадцать лет, первый разряд по юношам. Начал он сильно и технично, пару раз мне пришлось уйти в защиту даже. После первого раунда Игорь Леонидович скорректировал меня работать по низу.

— Техничный, но бьёт не сильно, нет силы в ударе, у тебя, наоборот, силы много и техника хороша. Не бойся обострять, работая по корпусу, голову он прикрывает хорошо, да и пластичный. Ты проигрываешь по моим подсчётам, рискуй!

Вышел заряженный и уверенный в себе, пошёл на сближение, тот грамотно пятится, уходя от углов, пару раз достал меня по лицу, но не сильно, а вот я когда смог до него дотянуться, то потряс его всего целиком. Парень упал на колени и не мог продышаться.

Врач на ринге. Ничего, жить будет паренёк, но меня запомнит.

Вечером пригласил Лену с Олей на бокс, отказались, дела у них. Знаю, какие дела — обоих Петров окучивать. Да и шут с ними. С Петьками, а за Лену я ещё поборюсь.

Финал у Казаха не задался, его соперник делал с ним, что хотел, большой будет мастер, не уверен, что и я сейчас с ним справлюсь. Правда, сосед мой достоял до конца. Всё-таки у «мухачей» редки нокауты.

Я на свой финал вышел спокойным, у меня будто уровень апнулся после вчерашнего боя, стал себя чувствовать сильнее, всё вижу, всё могу. Нокаут. Ну его!! Дотягивать до подсчёта ударов не хочу, беспредел возможен. А так, нет тела — нет дела. В смысле, тело — вот оно, но победить оно никак не может, так как не мычит, не телится после акцентированной двойки в челюсть — нокаут! У тренера как камень с души упал, одна победа, один финал, это я вам скажу немало!

— Толя, первый разряд тебе не получить, — попытался он огорчить меня.

— Боёв мало с перворазрядниками? — спросил я, вспоминая советскую систему.

— Там не так, было бы первенство края, а не первенство города, хватило бы. Три боя победил, в турнире четыре перворазрядника, чистый первый разряд, — пояснил Игорь Леонидович. — За второй поборемся, там надо десять боёв, а у тебя девять, но твой соперник в одной шестнадцатой из-за травмы не смог. В крайнем случае, проведём ещё турнир, в нашем Октябрьском районе.

Наградили меня по-королевски! Кубок, значок, почётная грамота, чехословацкие кожаные перчатки! Теперь у меня свои будут. И для нашей секции подарок — кожаный мешок. У Бейбута вместо кубка — вымпел.

Тренер наказал завтра быть с утра в зале, будет кто-то из начальства нас поздравлять, намекнул на подарки.

Заходим в общагу и видим толпу народа около дверей соседок, в том числе и воспитателя Игоря.

А что случилось?

В коридоре толпятся человек десять наших с Бейбутом одногруппников и заглядывают в комнату. Игорь стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на одного из Петров — Колесникова. Пётр полуодет, причем не хватает у него нижней части одежды, ну кроме плавок.

— Игорь, что тут произошло? — пытаюсь заглянуть в комнату к Лене.

— Стекло разбили, и вот этих гавриков словили, — ухмыляется неприятно он и, указывая глазами на кубок в руках, спрашивает. — Что за кубок, что за перчатки?

Мне не нравится, что он загораживает диспозицию в комнате, но я отвечаю:

— Чемпионом города стал по боксу, Бейбут — финалист.

Быстро открываю дверь и кидаю трофеи за порог своей комнаты, финалист поступает также. Потом, резко отодвигаю плечом и Игоря и Петра, и сразу вижу, что творится в комнате. На своей кровати сидит, по всей видимости, неодетая Лена, спрятавшись под одеяло почти с головой. Рядом стоит торжествующе возмущённая соседка Оля, и в комнате разбито окно, через которое виднеется второй Пётр — Малышев.

— Штыба, ты чего себе позволяешь? — пытается вытащить из комнаты меня Игорь.

Как-то моментом зверею, и, толкнув его в корпус, говорю:

— Руки убрал, воспитатель! Ты чего тут устроил за цирк? Время отбой, а ты собрал толпу народу и к девочкам вломился.

Ответить он, конечно, не может, так как молча офигивает от моей дерзости.

— Они, она, он стекло разбил, — заканючил Колесников.

Эээ, да он походу бухой ещё! Надо прекращать всё это собрание.

— Так! Все по комнатам, кино закончилось, — кричу я и начинаю подпихивать всех от входа, закрывая дверь в комнату соседок.

— Ты, Толя, не командуй тут, ещё и толкнул воспитателя! — заблажила одна из девочек, не из нашей компании.

Легонько беру её за шею, и оттаскиваю от двери, которую она пытается опять открыть.

— Бегом я сказал по комнатам, считаю до двух, уже раз! — кричу остальным.

— Два! — в азарте, почти радостно, кричит Бейбут, и начинает бить по корпусу сначала Петра, а потом и ещё двух парней, которые стояли у двери.

Пару мгновений и — перед дверью два парня, Игорь и Петр, оба расстроены и злы, только Пети еще и досталось. Остальные рассосались, не желая ввязываться в ссору с нами.

Захожу в комнату, ища штаны Колесникова, нахожу их на стуле, кидаю в коридор и говорю голове в окне:

— Петя! Бегом в общагу!

— Пошёл ты, — слышу пьяное бахвальство в голосе Малышева.

— Бейбут, да оставь ты Петю! Хватит ему! Сбегай по дружбе на улицу, Малышева притащи сюда.

— Да по лицу не бей! Сильно! — кричу уже спине Казаха, которому такое развлечения явно по душе.

— Ты знаешь, что они тут делали? Я в окно видела! — радостно сообщает мне Ленина подруга, которая, как выяснилось, ей совсем не подруга.

— Знаю! В карты на раздевание играли, а ты с Малышевым в окно подглядывала что ли? О!!! Так вы там обжимались? Ну, а родители в курсе твои или нет? Что ты уже по ночам на улице с парнями гуляешь?

— Ты чего! Это я потом уже Петю позвала, чтобы он убедился! А про тебя она говорила, что ты — валенок! — не в тему добавила Оля.

— Это было сразу после консультации, в первый день, не верь ей! — высунулась уже спокойная, но красная как помидор голова Ленки.

— Да валенок, так валенок, а вот чего твоя подруга тут цирк устроила, сама разберись. И ещё, Ленка, по полу не ходи — тут стекло, сейчас пойду пылесос искать. И, да! Вы в карты играли, — сказал я и вышел в коридор, закрыв дверь.

— Штыба ты знаешь, что я с тобой сделаю? — зашипел Игорь, оставшийся в коридоре один, без потерпевшего преступника Колесникова.

До него явно не дошло, что меня сейчас злить не надо. Это же надо, взрослый парень и вместо того, что бы замять конфликт устроил зрелище для всех.

— Тебя завтра уже не будет, сгною, комсомольское собрание, — несвязно шипит обозлённый воспитатель.

— Ты доживи до завтра сначала. Да и потом ходи лучше с охраной. Знаешь, как тяжело сломанными руками выбитые зубы собирать?

Он бы может и дальше продолжил угрожать, но увидел как Бейбут радостно подпинывает разбившего стекло ревнивца Малышева. Я давно заметил, что у моего соседа специфическая такая репутация отмороженного на всю голову малолетнего бандита, я-то знаю, что он искренний, думающий, надежный парень, пусть и слегка заводной, а вот со стороны кажется, что он тебя вот-вот ударит, даже если он просто время спросил.

— Завтра у Анны Дмитриевны поговорим, — развернулся и пошёл к себе Игорь.

— Здрасте! А окно у девочек кто вставлять будет? И не у Анны Дмитриевны, а у Олега Павловича, — крикнул вслед я.

— Он уехал, не переживай, тебе хватит, — невнятно погрозил Игорь, проигнорировав реплику про окно.

— Рассказывай, где пили, чего стекло бил? — повернулся я к хулигану.

— Играли в карты у нас, бутылка вина была. Они ушли, потом Оля сказала, что в комнате заперлись и её не пускают, я и разбил, — после общения с Бейбутом, Малышев и не думал запираться, отвечал чётко и по делу, и явно видно, что он ни по печени, ни по уже разбитому носу больше получать не хотел.

— А что тебе Леночка моя что-то обещала? — картинно хмурю брови.

— Нет, это Колесников, гад, ничего не обещала, — быстро ответил Пётр, глядя на Казаха.

— Думайте где пылесос взять и чем дырку в окне заделать, — даю задание я и прислушиваюсь к шуму в комнате девочек.

— Завтра домой поедешь, крыса! — бушевала Ленка. — Не было ничего у нас, а захочу — будет, и тебя не спрошу.

Со стороны «Павлика Морозова» в женском обличии были слышны только всхлипы. Стучу в дверь, и, не дожидаясь, захожу. Ленка скачет на одной ноге пытаясь надеть узкие джинсы, мне ничего не говорит, просто поворачивается попой и в два прыжка влазит в импортные штаны, сверкнув округлым задиком, который на меня удивительно не действует.

— Спасибо, Толя, извини, я тебе потом всё расскажу, а сейчас нам убираться надо! Нашёл пылесос? — говорит она, не глядя на сидящую на кровати и плачущую соседку.

— Тапки обуй, и крупные осколки собери, пылесос уже ищут, Отелло твой, — беру руководство устранением катастрофы на себя.

— Ай, найдёт он! Как же! Дурак, возомнил о себе, — порывается выйти Лена.

— С ним Бейбут, найдёт, не переживай!

И действительно раздался вопль Бейбута из коридора:

— Нашли!

— Этот найдёт! Сегодня только сидели и вспоминали, кого он из наших ещё не бил, вроде только тебя за неделю, — поражает меня Ленка.

— Что прям бил? — не верю я.

— Так шутя, пару раз каждого приложил, как ты с ним справляешься?

— Сам его бью, — честно говорю я и хвастаюсь. — Первенство города выиграл по боксу, а Казах в финале проиграл.

— Странный ты, — принимая пылесос у Бейбута, говорит Лена. — Ты же сам за мной ухаживал, я думала, ты прибьёшь меня сейчас. Я тебе позже расскажу всё, а пока выкиньте половик вместе с осколками, я лучше новый потом куплю.

Постепенно мы навели порядок в комнате. С окном поступили проще, я занавесил простыней дырку, прикрепив нижний край к подоконнику, чтобы не развевался.

— Залезут в окно, что эта простыня, смех один, а не защита, — сказала уже немного успокоившаяся Оля.

Беру листок бумаги альбомный и карандаши, лежащие рядом. Рисую череп с костями и подпись «Не влезай! Убью!» как на табличке электрощитовой, и вешаю с той стороны простыни на клей.

Все смеются, отходя от стресса. Идём спать, уже к двенадцати время идёт.

— Бейбут! Говорят, ты бьёшь всех наших парней? — уже в кровати спросил я.

— Пистят! — моментально отозвался сосед. — А кто сказал?

— Кто надо сказал, спи, — ворчу я.

— Шутю я, так пресс проверяю, пусть спортом занимаются, это я им помогаю! — частично сознаётся сосед.

— Оппа! А я думаю, как тебя стимулировать! Пресс говоришь? Надо попробовать, — и, не слушая соседа, проваливаюсь в сон.

Утром по пути на завтрак меня встречает плакат с текстом:

Сам писал, догадываюсь я. В моём имени ошибка, зато оно единственное с восклицательным знаком, у моего соседа первым стоит фамилия, а не имя как у остальных. Всю ночь рисовал блаженный? Разбора я не боюсь, мохнатая лапа директора всё решит в мою пользу. Тут я некстати вспоминаю, что он уехал, но и его зам Анна Дмитриевна вполне вменяема, и топить меня не станет.

— Не поняла! А я почему в списке? — холодно сказала горбоносая соседка Лены.

— Доносчику первый кнут! — охотно пояснил я.

Замша Палыча опоздала, любит она, видимо, поспать, никогда вовремя не приходит, впрочем, начальство не опаздывает, начальство задерживается. Увидев плакат, она остолбенела, и, схватив за рукав Игоря, потащила к себе в кабинет.

«Душить его будут там», — уверило меня подсознание.

Следом пригласили и меня, захожу и вижу воспитателя, молодого глупого парня лет двадцати пяти, ни хрена, не понимавшего в раскладах в школе. Я уже узнал, он работает пару недель всего.

— Толя, ты что-то пояснишь по вчерашнему случаю?

— Обычное дело, мальчики поссорились из-за девочки. Пустяк, Анна Дмитриевна, был бы, но вот наш воспитатель устроил показательную казнь — позвал человек двадцать моих одногруппников, чуть ли не выломили дверь в комнату девочек, а одна, между прочим, не одета была, а ей всего пятнадцать, думаю, она уже звонит маме с папой и жалуется, — цинично перевираю факты я.

— Не так было все, я дверь ключом открыл, а там Лена эта и Петя! Голые почти! И пьяные к тому же! — аж затрясся от несправедливости Игорь.

— Ну? — подняла бровь Анна, глядя на меня, мол, чего скажешь?

— Я пьяных не заметил, все трезвые были. А Лена спала уже, когда Петя этот в окно залез к ней. И вообще, Анна Дмитриевна, у нас кто директор сейчас вы или Игорь? А то он и собрание созывает, хотя в нашей ячейке не состоит, да и не было у нас даже выборного собрания пока. А ещё он мне угрожал, все слышали! Меня возмутило, что он ворвался в комнату к раздетой девушке.

— Пьяной! — упорствовал Игорь.

— Нет доказательств! — отрезал я.

— Ладно, я вас выслушала, Игорь Игоревич, пишите докладную, со слов Анатолия я напишу свою, от работы я вас пока отстраняю, — не подвела мои ожидания Анна Дмитриевна, — А собрание я сама проведу, отчетно-выборное или какое там, не дело когда комсорга нет на курсе.

Листок позорный сорвали, а собрание созвали тут же.

Анна долго вещала о мировой ситуации, об ответственности каждого комсомольца, о членских взносах, и прочее, и прочее. Кроме неё был седой молчаливый старичок, наш преподаватель, от ячейки коммунистов делегат. Где его Аня поймала летом? Я захотел в туалет и поднял руку, старичок кивнул мне, разрешая выйти. Но когда я вернулся все сидели в тишине, наклонив головы.

— Толя, ты боишься ответственности? — спросила Анна Дмитриевна.

— С чего это? — не понял я. — Нет, не боюсь.

— Отлично, тогда предлагаю на должность комсорга курса, как там тебя Анатолий…? — оживился старик и добавил. Тем более он и руку тянул!

Единогласно! Все подняли руки, и плевать им, что я руку тянул, чтобы выйти в туалет!!! Оказывается, зам директора спросила, мол, есть ли желающие стать комсоргом, а я этот вопрос пропустил. Вот оно мне надо, отвечать за сорок малолеток в самом пубертатном периоде! Это же мина! Но всем пофиг — я комсорг. Ну, стадо какое-то! Хитрозадое. Ничего, раз я комсорг сейчас на них отыграюсь! Если в первичной комсомольской организации больше двадцати человек, то…

— Товарищи комсомольцы! — с видимым удовольствием я произнёс эти забытые в будущем слова. — Так как в нашей первичной комсомольской организации больше двадцати человек, мы имеем право внутри неё создать ячейки.

Далее я цитирую устав ВЛКСМ, пункт сорок четыре:

— В нашем учебном заведении, на нашем курсе будет две группы по двадцать человек, таким образом, давайте выбирать в этих комсомольских организациях комсомольское бюро, а в первичной комсомольской организации нашего курса надо избрать комсомольский комитет! Есть предложения по составу?

— Есть замечания, — взяла слово замдиректора. — У вас пока нет разделения по группам, и будет их фактически четыре. Две группы в каждой по две подгруппы. А комитет избирайте, пожалуйста.

— Есть предложения по составу комсомольского комитета? — тут же исправился я.

— А я вижу у вас грамотные ребята, устав ВЛКСМ знают, — неожиданно раздался голос в конце класса, где была входная дверь.

— Доброе утро, вы к кому? — слегка наклонила голову Анна Дмитриевна, явно, чтобы откинув волосы со своего ушка, показать красивые золотые серьги в виде трёх сетчатых шариков, висящих гроздью винограда, спрашивающему.

А это был статный моложавый мужчина, высокого роста и со значком компартии на лацкане темно-фиолетового просто шикарного пиджака. Остап Бендер отдал бы за этот пиджак многое. С таким пиджаком начинать карьеру многоженца комсомольского вожака очень легко.

Вошел Павлик Морозов в женском обличии, а точнее, соседка Лены, Оля Синицкая.

— А что, почему у него, а за что ты его? — высказала все вопросы в одном предложении Оля, за чью психику уже можно было начать переживать.

— Не видишь, что соседа лечу? Иди, Толя, заживёт, — выпроваживает меня Ленка.

— Заживёт, конечно, до свадьбы точно, — не мог не подколоть я напоследок.

Я быстро ушёл, не желая слышать ругательства, хотя Лена явно порывалась ответить мне. Но в комнате меня также ждал допрос от Бейбута.

— Это тебя Леночка поцарапала? — с каким-то даже восторгом спросил он.

— Она, — кивнул, не желая вдаваться в подробности.

— Это когда вы, ну, … нечаянно?

Бейбут решил, что это она в порыве страсти расцарапала?

— Разозлил я её, сказал глупость, — со вздохом говорю я.

— А чего не защитился-то?

— Не успел, блин! Никогда не зли девочек, никакой бокс не поможет потом, — недовольно ворчу я и заваливаюсь с приёмником на кровать. Завтра надо купить плёнку на фотик, возьму его с собой, послезавтра отъезд утром.

Слушаю радио, пытаясь поймать что-нибудь интересное, нашёл новости спорта. Вчера были матчи высшей лиги, и московское «Динамо» проиграло дома минскому со счётом ноль-один. Взяли минчане реванш за поражение в финале кубка. А Бейбут динамовец как раз, и вроде болеет за Минское, позлорадствовать? Вчёра был ещё матч, в котором тбилисское «Динамо» победило, но вряд ли это тоже радует соседа, выиграло оно у «Кайрата», которого мой сосед сильно уважает.

— Слышал, да? — спрашиваю у него.

— Да, слышал, ещё и поспорил вчера перед матчем на десять рублей с Аркашей, правда на то, что московское «Динамо» не вылетит из высшей лиги. А также на десятку с ним же, что «ЦСКА» вылетит. Аркаша за него болеет, — сознался азартный сосед.

— Считай, двадцать рублей у тебя в кармане! — обнадёжил соседа я, вспоминая, что «ЦСКА» точно вылетит, а «Динамо» — точно нет, ну ещё, что «Зенит» чемпионом станет.

Я и в самом деле помнил, как Тарханов в одиночку пытался вытащить свою команду с последнего места.

— А чего он за «ЦСКА» болеет? Там один Тарханов играет, бегает за каждым мячом, старается, борется, остальные — ни о чём, — спросил я.

— Так он из-за него и болеет! Тарханов же из Красноярского «Автомобилиста», вместе с Романцевым Олегом играли с четырнадцати лет! А до этого он в Казахстане жил! — поднял палец Бейбут. — Романцев, правда, уже тренер, прошлый сезон последний в «Спартаке» у него был.

— Давай спать, считай, двадцатку ты по осени заработаешь, — решил закончить болтологию я.

Вставал я рано и ложился тоже.

Утром, отбившись от Ленки, которая хотела меня ещё раз помазать зелёнкой, я после обеда уехал в город. Необходимо было купить всё для завтрашнего выезда в деревню на месяц. Начал покупки с резиновых сапог. Я же взрослый человек, и что такое деревня понимаю. В кроссовках там делать нечего. С обувью в СССР было плохо, но сапоги имелись. Я доехал до ЦУМа и купил там обычные серые сапоги, не сильно тяжёлые. Там же я взял дюжину батареек для магнитолы. Дорого, зараза, как сапоги вышли по цене. Повезло купить кипятильник, я, конечно, мог сделать кипятильник из лезвий бритвы, самодельный, но этот надёжнее. Купил три пары верхонок для грязных работ, вдруг не выдадут там. Пройдя переходом до улицы Мира, купил в фирменном магазине плёнку, проявлять и печатать сам не буду, отдам в дом быта, пусть профи этим занимаются, а мне возиться неохота. Далее на углу купил в ларьке «Союзпечать» свежий номер «Советского спорта», журнальчик «Техника — молодежи», журнал «За рулём» и две колоды карт. Разумеется, дошёл и до «Нивы» где мне нравилась выпечка, которую там продавали. Тут идти метров сорок всего. Взял пару булочек и Ром-бабу, липкую снизу, промоченную сладким сиропом, а сверху покрытую глазурью с вкраплениями изюма. Во! Изюм! Надо идти на рынок, щас, только куплю сухарей пару килограммов в хлебном отделе.

А сумка моя спортивная уже заполняется.

На рынке купил копчёной колбаски кило, пяток банок сгущёнки и три банки тушёнки, изюма и грецких орехов. Вроде всё, что планировал, взял. Бреду наверх к остановке. «Алкашки» бы какой взять, да кто мне её продаст. Дома у меня лежит коньяк, но последняя бутылка. Ещё заранее закупил суп из бич-пакетов, со звездочками, может и не пригодиться там, но реально ностальгия пробила, давно не ел их, с прошлого детства в другом теле. Что точно можно использовать так это бульонные кубики. Я взял по коробке мясных, куриных и овощных. Все ленинградского производства, по десять штук в коробке, и главное свежие, всего месяц как произвели. Можно сказать, к поездке я готов. Черт! Надо кружек металлических взять парочку, у меня есть одна, но она маленькая.

На обеде ко мне подсел Аркаша Славнов и стал втирать за футбол.

— Ну что, спорим? — спросил непонятно о чём он, я половину его слов пропустил.

— Короче, ставлю на то, что «Зенит» будет чемпионом, а «ЦСКА» вылетит! — попытался отвязаться я.

— Если оба условия сработают я тебе даже двадцать рулей дам, а если хоть одно не сбудется — ты мне пятнадцать, — задумавшись, сделал предложение Аркаша.

— Тебе денег не жалко? — спросил я.

— Я уже рублей на двести поспорил на разные варианты, должен в выигрыше быть, — удивил он меня.

Внимательно смотрю на ушлого дельца, и понимаю, что об Аркаше ничего толком не знаю, а прикинут он модно, во всё импортное.

— Где джинсу брал? — спрашиваю я.

— У тебя не хуже, но если надо, я тебе за двести отдам, у меня дядька во Владике капитанит, — с честными глазами говорит спорщик.

Дядька? Ну, может и дядька, а может и фарцуешь ты, Аркаша. Я сам немного фарцевал в прошлом теле, но на пару лет позже, уже милиция не зверствовала, а как сейчас — не знаю.

— Духи есть? Хочу Ленке подарить на день рождения, — спрашиваю я.

— Климат от Ланком есть, дорогие, сорок рублей, Франция, — моментально реагирует Аркаша.

— Тащи, куплю, — тут же соглашаюсь я.

Дядька во Владике, а духи Франция, точно фарцует! Да и как он так быстро бы от дядьки получил их?

Утром нас встречал бодрый Олег Павлович, нечасто мы нашего директора видели, ну и не скоро опять увидим. С нами едут два воспитателя — Виталий и Евгений, ну и грустная Анна Дмитриевна, других женщин-воспитателей нет у нас, а за девочками надо присматривать. Вещей она взяла два чемодана и сумку, побрякивающую бутылками, и одета была по-босяцки в спортивный костюм. «А ничего у неё попец», — оценил я со знанием дела. Может подкатить там, в деревне, когда ей будет грустно и одиноко? Коньяк тогда дарить не надо, тем более, я духи уже купил, потратился. С утра Аркаша притащил, не особо скрываясь.

Подогнали два автобуса «Пазика» и мы грузимся, вещей у всех от души. Само-собой я взял рюкзак, а не спортивную сумку, переложил туда свои припасы. Бейбут взял только чай и конфеты, вот сладкоежка.

Водитель нас повез через Дивногорск, небольшой городок недалеко от Красноярска, вроде так ближе немного, хотя Анна Дмитриевна уверена в обратном, но это их дела. Сидит она на боковом сидении и, молча, грызёт сушку. Все, кроме нас с Казахом, уже ездили этой дорогой на экскурсию, а мы едем в первый раз. Длинный поворот, чуть ли не на триста шестьдесят градусов, может, вру.

— Это «Тёщин язык», — комментирует Виталий, сидящий прямо передо мной. Я к удивлению ребят не стал занимать козырное место на последнем сидении, а сел в начале салона. Сзади конечно и в карты можно играть на рюкзаках, но там и трясёт.

— Овсянка, Сэр, — комментирует воспитатель деревню и ржёт.

Название у поселка как название, но все узнают фразу из кинофильма и смеются. В прошлом году вышла эта серия, все помнят.

— Это Мана — человек и пароход! Тьфу. Река и деревня, — не унимается шутник, и показывает на довольно широкую по южным меркам реку — приток Енисея и деревушку на её берегу.

Мультик тоже смотрели про кота Матроскина и опять смех. Мультик свежий, в июне в первый раз показали. Вскоре мы обгоняем настоящий пароход, точнее пассажирское судно «Ракету», идущую из Красноярска в Дивногорск. Сразу захотелось прокатиться на ней. Наверное, что-то детское во мне осталось. Едем по городу, который расположен целиком на горе ярусами, потом по плотине. С удовольствием любуюсь видами Красноярской ГЭС. Голосует какой-то парень на обочине, наш водила, едущий в колонне первый, тормозит и благодушно спрашивает:

— Куда тебя, паря?

— До Ачинска, только денег нет, — говорит молодой, коротко стриженый паренёк в рабочем комбинезоне, застёгнутом в жару на все пуговицы.

Садится назад, там есть место. Что-то цепляет мой взгляд. Сапоги! Кирза армейская, да и хрен с ней, мало ли кто сейчас такие носит? Пытаюсь заснуть, глаза слипаются и, по всей видимости, я уснул, так как резкая остановка было для меня неожиданностью.

— Ох, ничего себе! — слышу изумлённый голос водилы, ещё не видя причины удивления.

А удивляться причины есть, нас тормозит уже в возрасте капитан и четверо бойцов с автоматами.

«А уж не беглец ли с нами едет?» — мелькает мысль в голове у меня.

И точно, парень, чуть не лег на сидение, вытянув ноги под соседнее, и глаза закрыл.

— Что вы хотели? — спрашивает Анна Дмитриевна, с наслаждением выходя на улицу.

— Солдатик у нас сбежал, не попадался? — спрашивает капитан, а сам осматривает масляным взором фигурку Ани.

Явно у человека хороший вкус, совпадающий с моим настроением сейчас.

А на улице разговор не клеился.

— С оружием сбежал? — ахнула Аня.

— Почему с оружием, без, — терпеливо объясняет капитан.

— Нет, солдата мы не видели, — тупит наша дама.

— Он был в рабочем комбинезоне, может, видели, когда с плотины съезжали, вдоль дороги шел, например?

— Ну, мы подвозим одного парня в комбинезоне, — неуверенно сказала Анна Дмитриевна.

— Онищук, за мной, — отталкивает даму с пути капитан и рывком заскакивает в автобус. — Тут он голубчик!

— Так! Товарищ прапорщик! Зачем толкать? — взвизгнула плохо понимающая в погонах и званиях обиженная воспитатель, к тому же и так пребывающая не в лучшем расположении духа.

«Борзеет капитан», — не довольно смотрю на военного я.

— Выходи, голубчик, набегался. Дисбат тебе теперь! — торжествующе говорит Капитан, за которым маячит свиноподобной глыбой старший сержант.

Паренёк идёт и пытается отдать кому нибудь записку, но наши все шарахаются, а я быстро беру бумажку.

— Позвоните, скажите — бьют! — обращается ко мне на Вы он.

— Ты не слушай никого, за несколько часов не дают дисбат, это если несколько суток, — громко говорю я и прячу записку. — Ну, посидишь на губе.

Парень вышел, а капитан требовательно протянул ко мне руку.

— Что вам, товарищ прапорщик, — нагло спрашиваю я.

— Я не прапорщик, а капитан, записку отдал быстро! — держит руку он перед моим лицом.

— А кто старше? — дурачусь я.

— Капитан старше, ты че! — решает мне помочь бесхитростный Казах.

— Анна Дмитриевна может, уже поедем? — кричу я, игнорируя руку.

— Дай сюда, я сказал! — зло шипит капитан и пытается забраться в карман рубашки, куда я положил этот клочок бумаги.

А вот ручки он зря распускает!

Резко бью тремя пальцами тычком левой рукой в печень.

Все эти драки, амплитудные броски — это красиво, но старый зэк в моей прошлой жизни поучил меня другому бою.

— Ты запомни, у нас Сибирь-матушка, все в зимней одежде. Твои удары по корпусу не дойдут просто, да и сам можешь поскользнуться и упасть. Бей тычками, в горло, по коленям, в печень и солнечное сплетение, по суставным ямкам, отсушая руки и ноги. Не нужен размах молодецкий, короткий и не сильный тычок — и рука повисла плетью.

Я тогда был молод и любопытен. Пока не выпал первый снег, все работали на прииске, а потом работяги уехали, остались только мы — я, зэк который был старшим на прииске и проводник из тувинцев. Консервировали объект, берегли золотишко, ну и ждали машину, пока не поняли, что её не будет. Тогда приняли решение выходить пешком, заварили последнею порцию каши, собрались и выдвинулись. Два дня мы выходили пешком к людям, так как зарядил снег, и дороги просто не стало. Первую ночь мы спали на снегу, зэчара вытоптал снег, мы нарвали веток с ели, оказывается, хвоя горит как порох! Были с собой газеты, развели костёр, наделали углей и, набросав веток пихты, спали на этих углях. Неудобно, всего часа четыре поспали.

Вторую ночь мы спали с комфортом, тувинец знал, что рядом есть солончак, а недалеко от него охотники устроили лежбище. Невысокое, полметра высотой, зато с печкой. В лежбище было много соломы, мы нашли три картофелины и с удовольствием заточили их. Печка давала хороший жар, и плевать, что забраться в домик охотников можно было только на карачках, мы не гордые. Спали хорошо, только мыши по лицу бегали.

Всё это пролетело в голове за долю секунды. Капитан хэкнул и согнулся в поклоне.

— Прапорщик, выходи! — зудела на улице Аня.

Смотрю, балагур Виталик встаёт во весь свой немаленький рост и скидывает куртку, оставшись в майке. На руке виднеется парашют и надпись «Никто кроме нас». «Войска дяди Васи», понимаю я. Виталик вытаскивает капитана из автобуса и пытается подать руку Ане, но горилла Онищук, увидев состояние командира, обозлился.

— Пошла прочь, курва, — почти по-польски говорит он Анне Дмитриевне.

Я уже говорил, что девочек злить нельзя? Повторюсь.

Вжикк, и на лице старшего сержанта расцвели три кровавые полосы, а ультразвуком негодующего вопля Ани можно было косить траву.

— Кто курва? — орала она. — В лоскуты! В хлам!

Виталик легко спрыгнул с подножки автобуса и встал глыбой против Онищука, остальных задохликов солдат можно было не брать во внимание. Два бугая смерили друг друга взором и громадный Онищук сдулся. Лезть в драку против десантуры? Оно ему надо? Беглец задержан, а капитан… А капитан никаких команд после моего тычка отдать пока не может.

— Извините, — буркнул он Ане.

Хлясь! Получил он напоследок от злой Ани по мордасам пощёчину. Может у неё ещё и критические дни? Никогда её настолько злой не видел.

— Виталя, спасибо, — с нежностью она пожала бицепс десантника, и я понял, если кому, что и обломится с ней, то это точно не мне.

— Слышь, капитан, я так понял, у вас тут рядом часть? А я заеду, проверю, — я читаю записку — Кострова Сашу. А ещё вчера я общался с заведующим организационным отделом горкома КПСС, так я и ему сообщу, сегодня же.

— И я папе скажу, — влез вдруг Колесников Пётр.

— Да хоть бабушке жалуйся, папе он сообщит, а горкому мы вообще не подотчётны, — потирает щеку после удара Анны Дмитриевны капитан.

Но уже никакого боевого духа не выказывает, а может ещё и потому, что второй автобус догнал нас и сейчас его водила с монтировкой и золотыми куполами на оголённых плечах недобро смотрит на капитана.

— Бабушке? Это чересчур, я думаю, ну раз вы просите, — сказал через моё плечо Петя.

Мы уехали, а я из интереса спросил у Пети, а кто его бабушка.

— Бабушка как бабушка, пенсионерка, а вот дедушка у меня герой труда, депутат Верховного Совета СССР, но бабушке — это жестоко, а папе скажу, он начальник штаба в Сибирском военном округе. Надо телефон искать, а ты не спросил что у них за часть? — как-то застенчиво спросил Петя.

— Пусть все проверят части около Дивногорской плотины, фамилия солдата есть, — показываю записку я.

Это, хорошо, что я спросил, парню я помогу, даже если никто не впишется, есть у меня идейка, криминальная конечно, но «с волками жить — по-волчьи выть».

Никаких больше шуток от Виталика не было, всё его внимание было отдано Ане, причем это было взаимно. Я ради проверки даже крикнул громко:

— Кто бухло с собой взял?

Они даже ухом не повели. Виталик мне этот стопудов должен.

Дальше я уснул, и разбудили меня уже на месте. Нас привезли к поселковому клубу.

Строение не впечатляло, одноэтажное, с разбитыми кое-где стеклами окон! Внутри было так же гадостно, как и снаружи. Первое помещение было заставлено кроватями, раньше тут было фойе и танцпол, пройдя через этот спальный танцпол, мы попали в помещение кинотеатра, стулья уже были убраны и там стояли кровати. Но это ещё не всё! Был небольшой помост справа, и там была ещё одна комната — будка киномеханика! Там стояло всего пять коек.

— Казах, это наше место, занимай. Петя Малышек, Колесников и Аркаша здесь вещи бросайте, — дал команду я и ни одного звука против, не услышал.

Девочки расположились у нас по соседству в бывшем зале кинотеатра, а оставшиеся парни в фойе.

— Через час идём на ужин, а сейчас располагаемся, — крикнул поставленным командирским голосом Виталик и зашёл в нашу будку киномеханика.

— В фойе окна разбиты, надо вставить, а то замерзнут парни, — напомнил я.

— Вставлю, не переживай. Толя, выйди на минуту на улицу.

Вставит он, я даже знаю кому, а окна, готов спорить, сегодня не сделают.

— Толя, назначаю тебя старшим, задача — обустроиться, умывальник на улице, сортиры тоже. Грязные, почистите, и ещё… есть бухло?

— Виталий Павлович, откуда? — фальшиво изумился я.

— Толь, выручи, я отдам вдвойне, — смотрит на меня воспитатель.

— Ладно, есть у меня один резерв, с тебя литр коньяка, — испытывающе смотрю на него.

— Всё! Решено! Завтра в город поеду поискать! — радуется он.

— Не надо искать, есть контакт, переплатишь, конечно, но мне надо, у Ленки днюха.

— Ипать копать, — вздыхает Виталик. — Вы ещё и набухаетесь скоро.

— Всё ровно будет, сам прослежу, — сказал я и ушёл за коньяком.

Я его давно перелил во фляжку, а жаль отдавать. Вдруг рука моя нащупывает в рюкзаке что-то круглое, похожее на бутылку. Роюсь и достаю ликер из «Берёзки»! Не брал я его! Бабуля, видно, положила. Один-то я Галине отнёс, а второй вот он. Тащу, не скрывая, его на улицу.

— Ох тыж! Откуда! ФирмА! — поражается простой парень Виталик.

— В «Берёзке» купил, в Ростове, не сам, конечно, но по моей просьбе, — рассказываю нехитрую историю напитка я.

Десантура довольна, и сегодня ДШБ в лице Виталия Павловича штурмует давно сдавшуюся крепость, да и хрен с ними.

На ужин идём в местную столовую и на рубль я обожрался — борщ, мясная котлета и макароны, салатик овощной, салатик крабовый, крабы настоящие а не обманка, компот, пара булочек «с повидлой», горячих, с пылу с жару. Ах да. Полстакана деревенской сметаны, не хуже чем дома у бабули. Надо ли говорить, что я задремал после ужина, слушая приёмник. Разбудил меня вопль — «горим»!

Выскочил, пнув дверь ногой, шум в фойе у мальчиков. Блин, света нет! Ага, самодельный кипятильник виноват.

— Вы совсем охренели? Сжечь нас хотите? — бушевал я. — Вот вам кипятильник нормальный, увижу самоделку — набью морду. — Пришлось жертвовать своим.

Пока изолировал провода лейкопластырем, пока искали банку для кипячения воды, прошёл час. У девочек, оказывается, есть чайник, некая Оксана позаботилась. Сон пропал. Просыпался в полвторого, в три, в пять, ходил в туалет — насмотрелся видов. Девочки во сне раскрывались. Приметил парочку на будущее.

Утром пришёл деревенский бригадир и стал предлагать работу. В кирпичный карьер никто не нужен был, а вот на ферму и на зернохранилище вакансий было много. Родниковский совхоз ещё сажал горох и время его уборки пришло. Я не лез никуда и молчал, со мной молчали все ребята из нашей вип-комнаты. Последняя вакансия — строительная. Какая-то пристройка к коровнику. Не особо охота месить раствор, а что делать? Поднимаю руку, а за мной следом ещё четыре моих соседа.

Тут, наконец, соизволила появиться Анна Дмитриевна, и на лице ни следа от вчерашней злости, Виталик появился ещё раньше, но по его лицу я ничего не прочёл, кроме как то, что он устал и не выспался.

— Все на завтрак, — дала команду Аня.

На сегодня уже завтрак для нас бесплатный, вернее, по талонам. Рисовая каша, яйцо варёное, хлеб с маслом и булочка. Надо с этими булками осторожнее, ещё растолстею.

На ферме, где мы должны были строить пристройку, нас ждал живенький сорокалетний мужик — Олег Андреевич.

— Сразу скажу, работа не сложная, но трудоёмкая, это минус. Из плюсов, вам за неё заплатят хорошо! Ждали шабашников, но они не приехали, вам же лучше.

— Что делать надо, старче? — пошутил я.

— Цемент там, песок тоже, воду брать здесь, месите раствор, а ты, любитель сказок — он указал пальцем на меня. — Со мной! Будешь помогать стенку класть!

— Шеф, сколько нам заплатят? — решил уточнить я.

— По триста рублей, но не за месяц, а за объём, сделаете меньше — получите меньше, сделаете раньше — уедете раньше, — ответил бригадир, легким движением готовивший половинки из целых кирпичей.

— А что делать кроме этой пристройки? — спросил я.

— Доски на полу вишь сгнили в коровнике, менять их будем. Освещение тоже — ни в пень, ни в коромысло, тут надо искать мастеров, и так ещё по мелочи — отозвался бригадир. — Две тысячи выделено.

— Пятьсот себе берёшь? — сразу посчитал я.

— Возьмешь с вами, — тоскливо сказал Олег Андреевич, глядя как оба Петра пинают пустую консервную банку.

— Ты меня слушай, — легко повернул сухонького мужичка к себе лицом. — Работать будут как стахановцы, ты скажи, с деньгами нас не кинут?

— Директор совхоза — кум мой, — вместо ответа похвастал Андреич.

Пришлось стать бригадиром, начали мы не с досок пола, а с пристройки. Главное что? Фундамент!

Перед бетонированием подготовили участок. Первый этап включал в себя земляные работы. Для этого нам понадобились колышки и веревка, которыми сделали разметку местности. После того как территорию разметили, приступили к рытью траншеи. Дно вырытой траншеи заполнили слоем щебня. В качестве основы под бетонную смесь сделали опалубку из деревянных досок. Опалубку я лично проверял уровнем, который нам выдал бригадир. Цемент, судя по надписям на мешках, был сотый, бетон я самолично решил делать марки семьдесят пять, один, два, четыре. Цемент, песок, гравий. Бетономешалки не было, зато были Казах и Аркаша. Справились не хуже. Сачковать я не давал никому, для этого я в начале работы, видя, что Бейбут филонит, пробил ему пресс. Бейбут, отдышавшись, стал работать как ударник коммунистического труда, остальные тоже прокляли тот день, когда встретились со мной. К концу рабочего дня опалубка была залита бетоном. На обед мы не ходили, заливали бетон слоями через каждые два часа, уплотняли самодельным вибратором. Андреич смотрел на нас с видимым интересом, но молчал пока.

— Жрать охота, — сказал осмелевший наконец Бейбут, остальные, судя по всему, были с ним согласны. Ужин был с семи до восьми тридцати в столовой, мы пришли под занавес.

— Закрываемся! Раньше приходить надо, — взвизгнула толстуха повар, или кто она там.

— Ужин на всех! — я положил пятерку перед крикушей. — Бетон заливали, даже не обедали, и это сверх талонов.

— Ой, талоны, нужны они мне, — ловкая толстая лапка убрала пятёрик в карман халата. — Машка! Неси мужикам что осталось! Да живее!

Талоны? Да ну вас. Талонов этих в столовой было немерено, а вот наличных денег нет совсем. Скупились колхозники. Поэтому нас накормили от пуза. Были и блюда с обеда, вроде рыбы хек, и с завтрака, вроде овощного салата. И с ужина — котлетки с пюре.

Мои архаровцы ели как не в себя. А я радовался, что смогу немного заработать. Мне Андреич сказал, мол, сделаем объём — можем ехать домой, он договорится.

С некоторых пор, мои знания в строительстве он ценил очень высоко, а умение поддерживать трудовую дисциплину посчитал за дар с небес.

— Клава Митривна, — обратился я к старшей по столовке, так как к ней обращались подчинённые. — По пятерке вам приносим, а вы уж нам ужин оставляйте. Рабочий день у нас ненормированный.

— Андреич, конечно, жук, таких парней себе забрал, — одобрительно согласилась Клава. — Машка! Иди сюда!

Машка, уже начинающая полнеть деваха лет двадцати, подошла моментально, Клаву тут уважают.

— Маша! На ужин хлопцам оставляй еду, и в обед на коровник относи на пятерых!

— Сделаю, теть Клав, — мурлыкнула Маша и осмотрела нас, задержавшись взглядом, почему-то, на Аркаше Славнове.

Хотя, что странного? Он выглядел умнее нас всех вместе взятых. Я лишь ухмыльнулся и оставил ещё пятерку на завтра.

— Так, со всех по рублю за сегодня, и по рублю за завтра, — выйдя из столовой, потребовал оплатить расходы я.

Отдали сразу, но Аркаша спросил про оплату рабского, как он выразился, труда.

— Сотки по три каждому, вроде дают месяц, но если быстрее сделаем, то уедем раньше, — не стал скрывать вводную я.

— А не обманет? — вскинулся Бейбут, но видя, как я разминаю кисти рук, добавил. — Да не обманет, я бы не стал.

А кисти рук я стал разминать не просто так, навстречу нам шла компания местных, вроде и числом почти одинаковым с нами, всего шесть человек, но сильно покрепче обоих Петров и уже тем более Аркаши. Один прям очень здоровый, под два метра, кулаки — гири, и орет:

— Куда прёте, салаги?

«Мимо не разойтись», — понимаю я. Маньяк Бейбут ощерился во всю свою мелкую пасть, он уж точно готов заломить половину соперников, а вот два Петра и Аркашка струхнули. Я так точно радовался драке, то, что она будет, и к гадалке не ходи, а тут такая удобная ситуация, их немного, ножей, дубин, кастетов не видно. Э… да мне прёт! Они бухие. Я не стал ждать словесных претензий, и, пользуясь тем, что внимание здоровяка отвлечено на высокого Аркашу, бью его в челюсть. Да, снизу вверх, но тот, оторвав ноги от земли, летит головой в забор! Минус один. Его собратья по несчастью опешили, видимо, в деревне так не принято, надо сначала поговорить, поугрожать, поглумиться. Сразу бить? А в чём удовольствие?

А мне нравится! Цепляю ближнего подсечкой и бью его тоже в челюсть, одного удара хватит. Соперники ещё открывают рты, а я уже среди них, левой апперкот одному, и правой прямой в челюсть следующему. Бейбут успел выбить только одного, он бить может, но в драке не смыслит ни хрена, не надо добивать, лови момент! Подсёк ногу одному, толкнул второго, и получил пяток секунд форы. Ах, как я дрался тридцать лет назад! Палка, бутылка, стул, стол, бывало всё шло в дело! Сейчас я словил память от меня прежнего, вижу всё, и всё могу. Вот здоровяк пытается встать — подсечка, и вколачиваю сверху пяток ударов. Хватило бы одного, мой тренер по боксу Степурко из Ростова говорил так: «В драке будьте осторожны, бьёте без перчаток, люди будут отлетать с одного удара».

Так собственно и было. Акцентированная серия ударов и соперников нет. Шестой? Шестой бежит, запинаясь, от нас.

— Убили! — женский вопль удивил меня.

А забор не глухой, оказывается, парочка девах явно ждали, когда нас отмутузят. Хер им по всей их глупой морде!

— Живы будут, нужны они нам сто лет, — успокаиваю болельщиц я.

Переступая через врагов, идём домой, не сомневаюсь, ответка будет, но понимаю, что жду её как приз какой-то. Руки чешутся.

В клубе нас ждал сюрприз, и ладно бы хороший — вставили стекла, но был и нехороший.

Парочка деревенских пытались вскрыть комнату киномеханика, где мы спали впятером, так ещё и парочка недорослей бухала с нашими девочками сидя у них на кровати! Ленка, вижу, уже бухая, маечка не скрывает соски, лифчиком Ленка не озаботилась. Бутылки вина стоят на стуле рядом с её койкой. Один из деревенских хахалей уже тискает Оксанку, симпотную девку, но ростом уже под метр восемьдесят, а что тут скажешь, девочки взрослеют раньше и вырастают тоже. Хоть разорвись, с кого начать?

— Эй Кулибины, че там в замке ковыряете? — начал миролюбиво я.

— Пшёл, наххххер, — смачно послали меня, даже не обернувшись.

Они тут все бессмертные? Ни разу их студенты не били?

Бью его под жопу, слегка, но он утыкается мордой в дверь, второй с изумлением смотрит на нас, и, видя пятерых против одного себя, говорит:

— Там место есть, мы девочкам хотели открыть, — сразу сдал предательниц местный.

— Да, чего вы самое козырное место заняли? — крикнула мне бухая Ленка.

Иду к ней, готовясь порвать и её и ухажёров, но в комнату зашла Анна Дмитриевна с Виталиком.

— Это что ты тут устроила, Лукарь? Где твоя комсомольская сознательность?

— Ой, какие мы комсомолки, — загнусавил ухажёр Ленки, видимо плохо осознав роль Виталика.

Виталик, бить никого не стал, а просто поднял за шею гнусавого.

— Понял, ухожу, — прохрипел тот, и действительно, вся гоп-компания местных мастеров исчезла секунд за десять.

Я открыл дверь и мы зашли к себе. Вступаться за Лену я не стал, и победный голос Ани был слышен ещё минут пятнадцать за закрытой дверью, пока мы переодевались и ставили чай.

Кипятильников нашлось вчера три штуки, и мой был самый маленький, но трехлитровую банку он минут за пять вскипятил. Заварили чай, через марлю налили всем, блаженствуем.

— Я гляну, что там от Ленки осталось, — нехотя встаю я.

Ленка была уже раздавлена морально и всхлипывала, накрывшись одеялом.

— Лен, ты чего? Хотела в нашей комнате спать? Подвинемся! — пытался развеселить её я.

— Отвали, предатель! — слышу голос приглушённый подушкой.

Женская логика. Никогда не понимал и не пытался. Нет, что виноват останусь я, это козе понятно, а вот почему я предатель? Я же к девкам не лез! Никогда не пойму.

Прошёлся по округе, в сортирах пока чисто, умывальник с водой и мылом, есть душ! А не помыться ли мне?

Иду за полотенцем, Бейбут увязывается за мной, как и Аркаша. А Петры лежат без сил. Вода в летнем душе нагрета и мыться хорошо, моюсь и думаю чем занять сорок человек вечером. Стоп! Завтра день рождения соседки!

Выхожу из душа и думаю, как бы отметить. Шашлыки можно сделать, но на сорок человек это надо килограмм десять мяса, я весь вечер буду стоять за мангалом, который ещё найти надо. Решено, с утра иду в столовую, опять траты денег, а что делать. Ленка мне нужна, рассчитываю через неё порешать проблему с Чернобылем, но не через неё, а через родителей, хотя плана пока нет, есть факт, что мама и папа Лукари работают в КГБ.

— Да ты чего! Отстань! — орёт Аркаша в душе.

Я выныриваю из мыслей и недоуменно смотрю на летний душ.

— Казах, кто там? — киваю на дверь домика, которая явно колыхается от ударов Аркаши и ещё кого-то.

— Оксанка туда полезла бухая, да пусть их, — легкомысленно машет рукой мой казахский друг.

Легко вырываю дверь душевой кабины, но ничего особенного я там не вижу. Оксанка, снимая брюки, прыгает на одной ноге и при этом задевала, видимо, попой дверь, что создавало неверные впечатления о происходящем там. Аркаша тоскливо смотрит на раздевающуюся деваху и пытается прикрыться рукой.

— А это ты, Штыыыыба, — тянет голосом мою фамилию развратница. — Уходи, я Аркашу люблю, он мне духи продаст, нет — подарит, как Ирке!

— Аркаша, ком цу мир, — командую я, зная, что Славнов учил немецкий, а Оксанка — неуч.

— Я голый, — почему-то шепчет он.

— Да похрен, — так же шепотом отвечаю я. — Полотенце есть и хорошо.

Вызволив жертву, я самолично поливаю его холодной водой, а Бейбут приносит ему одежду.

Идём к себе, я сразу завариваю чай, а добрый Бейбут угощает всех конфетами. Он вообще нежадный парень, чай мы тоже его пьём, надолго не хватит, надо бы в магазин сходить.

Вечером пришла Ленка и позвала меня поговорить.

— У меня завтра день рождения, посоветуй что делать, — уже трезвым голосом говорит она.

— Есть идея купить мяса и заказать шашлык на кухне, с выпивкой трудно, но можно и без неё, — предлагаю я.

— Ой! Бррр. Какая выпивка, какой шашлык, нас сорок человек и трое воспитателей. Где проводить, и чем угощать?

— Лен, а чего ты ко мне подошла? — интересуюсь я.

— Ах, ты, да ничего и не было, так вина выпили, — обиделась соседка.

— Я не про то, чего волну гонишь? Надо у Анны Дмитриевны было спросить, — даю совет взрослого человека я и понимаю, после сегодняшнего залёта глупая идея идти к ней. — Денег сколько потратить хочешь?

— Сто рублей у меня с собой, трешками, — помявшись, сказала Лена.

— Сто рублей трешками — быть не может, учи признаки делимости, но сумма хорошая, — киваю башкой я.

— Какие ещё признаки? — интересуется любопытина.

— Не было по математике у вас что ли? В классе пятом? Ну, потом расскажу. Есть несколько вариантов. Вариант первый — через дорогу на Шарыпово есть поля и лесок небольшой берёзовый, там можем и посидеть, из минусов — воды нет, надо носить, и в магазин идти покупать чего-нибудь покушать, это я могу на себя взять. Из плюсов — мешать никто не будет, и выпить можно.

— Уже хороший вариант, — впервые за сегодня улыбается девчонка. — Надёжный ты парень, Толя, как мой папа, прямо, спокойно с тобой.

— Второй вариант — через моего бригадира, а он родственник директору совхоза, договорится со столовой, там хлопот меньше и приготовят лучше, чем мы сами, но пить не получится, запалят.

— Думаешь, нам разрешат? А зачем поварихам это надо? — сомневается собеседница.

— За деньги, Лен! За деньги! У них зарплата сто пятьдесят рэ в месяц, а мы им по десятке за вечер дадим.

— А ещё! — хлопает в ладоши Ленка.

— У нас посидеть в клубе, выпить тоже трудно будет, наверняка воспитатели заглянут, и готовить, опять же, самим надо будет, зато можем и танцы устроить, я магнитолу взял и идти никуда не надо.

— Я подумаю, — величественно сообщает королева и, вертя попкой, уходит.

Ну, деловая она, подумает. И чтобы оставить последнее слово за собой кричу:

— И хватит задницами вертеть, а то драться нам с Бейбутом придётся потом с местными.

Услышала, пошла нормально. Хотел пойти поспать, но пацаны заманили меня поиграть в карты, просидели до половины двенадцатого за тыщей, когда пришёл в свою комнату уже все мои архаровцы спали. Утром подъем в шесть утра, завтрак в семь, нахожу самую главную повариху.

— Клава Митриевна, вот пятёрка на ужин, придём опять поздно не в шесть, а в восемь, будет тут кто?

— Оставлю Машку, она чего-то вас полюбила уже, — засмеялась мастер поварёшки-сковородки.

Тут в столовой появилась Ленка. Поздравляю её, обещая подарок вечером. Мне милостиво разрешают поцелуй. Будто орденом наградила, смешная.

Идём на работу. Вы думаете, я сразу стал кирпичи класть? Нет, надо проверить фундамент. На этот раз мастер, кроме рулетки, шнура и колышек, принёс нивелир.

— Опалубку будешь снимать? — понимающе спросил он.

— Опалубку только завтра, пусть больше суток посохнет, — возражаю я, видя, что руки работу помнят — залил ровно.

Сразу поговорил насчёт дня рождения в столовой, но получил облом. Столовую разрешили только под поминки и свадьбы использовать им. Зато дал совет насчёт устройства праздника самим. Можно заказать в столовой еду на вечер, никаких шашлыков, котлетки им делать привычнее.

В магазинах пусто. Крупы, макароны, консервы, хлеб, чай, конфеты подушечки «дунькина радость». Водка, но нам её не продадут и утром она продается. Табак, махорка, селёдка солёная бочковая.

— Вот сосед мой продал бы вам мяса, но нет возможности, некому свинью забить, а он не умеет, а ведь на сегодня планировал, но забойщик в запой ушёл. Два дня он её готовил, не кормил, — бормотал Андреич.

— У меня отец забойщик, я сам могу забить, учил он меня. Иди, договаривайся, забью и разделаю, — удивляю я мужика.

— Врёшь? Чего я пойду, позориться только, с меня потом спросят, — не согласился Олег Андреевич.

— Ладно, дай ещё раз план постройки посмотреть, — оборвал я его, решив отложить думки о днюхе до обеда.

Пристройка будет одноэтажная, но двухкомнатная, и предназначена она для нового доильного комплекса, большой нагрузки не будет. «Такую можно за неделю поднять до потолка нашим составом», — прикинул я. Но вот, если сделаем всё быстро, заплатят ли нам положенное? Не уверен, значит, работаем не спеша. Сегодня вообще не трогаем ни опалубку, ни торчащую из неё арматуру, займёмся коровником.

Первое что бросилось в глаза это количество навоза на досках. И это ещё чистили с утра! Как так засрать можно, ведь проход окаймлён кормушками, следовательно, корова стоит мордой к проходу. Доски и вправду погнили, то там, то тут проломлено, тут и ходить опасно.

«Вот черти, если не своё, так и следить не надо?» — злюсь я.

— Доски есть, хорошие толстые, распилить их по размеру надо, но на пилораме напилят, размеры только им дать, — говорит бригадир.

— Весь пол, по уму, надо менять, под слоем навоза и не видать, что сломано, — огорчённо говорю я.

— Весь так весь, немного больше заплатят нам, — радует Андреич.

Зову ребят, все морщат носы от ароматов коровника, даю им задание найти, где доски крепятся к лагам и измерить длину и ширину досок. За сегодня есть план заменить первую часть пола. Сзади коров копошился работник, молодой парень, как бы не из тех, кого я вчера отоварил. Характерно так фингалом светит и смотрит злобно. Его заданием было запускать конвейерную ленту сзади коров, ну и перед этим нагребать на эту ленту отходы. Нагребёт, нажмёт на кнопку, лента увезёт груз. Интеллектуальный труд, но кому-то делать его надо. Доярки, разумеется, уже ушли, они утром затемно приходят. Работа спорится, ребята отдирают доски вместе с грязью и выносят их за коровник, на их место прибивают новенькие доски, а я… дою коров. Доят вручную, и подоили плохо — не выдоили, о чём я заметил бригадиру, на что получил ответ:

— Шурка забухала, её коров доили последними, все вместе, а тут машина приехала и ждала их, вот и схалтурили.

Пришлось показать класс дойки, чем удивил абсолютно всех. Крутой боец — и коров доит, а мне жалко животных. Зато бригадир посмотрел, как я ловко дою коров, и побежал к соседу договариваться насчёт забоя свиньи. Работы я не стеснялся. Зато на обед кроме борща, гороховой каши с мясом и чая, был ещё бидончик молока, выделенный мне за работу. Обед привезла Машка, причём не сама, на телеге. Нам всем досталось и по булочке, ещё горячей, а Аркашке — две. Ему и борща налили поболе, чем нам. И грудь показывали в разрез, наклоняясь пока наливали супчик. Аркаша у нас не уедет отсюда девственником, я чувствую.

После обеда работать было лень, да и я скорректировал свой трудовой день в виду забоя свиньи. Ребята уже руку набили, доски отдирать и прибивать новые. За полдня, поменяли метра четыре погонных прохода, и я, наконец, понял, чего тут такая грязь. Оказывается, тракторишко катается по доскам, привозя корм и грязь с улицы. Вот для отходов конвейер приспособили, а для кормления нет. Он сильно ругался на разобранный пол, пришлось буквально по одной снимать доску и укладывать новую, а она чуть уже! Ещё одним гемором было количество лаг, к которым крепился пол, чуть ли не через полметра, а гвозди забивать надо было вручную!

Иду на забой свиньи, вернее, еду с Машкой на телеге. А красивая она девка, но не в моём вкусе, вроде и попа и грудь имеются, а талии нет, а мне нравится, когда есть.

Так-с, что у нас тут, свинья уже со связанными ногами, инструмент, вроде кувалды, паяльной лампы и ножей, емкости под мясо и кровь, в основном тазики и ванны, хозяин, мужик лет сорока, тощий как запойный алкоголик и выглядит соответствующе.

Хозяин отпросился на полдня с элеватора, где работают наши остальные парни. Девочек, кстати, определили в курятник и гусятник, а высвободившийся оттуда персонал отправили тоже на уборку зерновых. В Сибири конец августа — самая пора для уборки. Я видел кучу незнакомых комбайнов «Енисей -1200», похожих на нашу «Ниву», и уверен, такого же шняжного качества. Ничего посолидней, вроде «Дона», тут нет, значит, урожайность низкая.

Сразу договариваюсь с хозяином об оплате, мне предложили пять килограмм мяса. Много, мало? Если перевести в рубли, то будет процентов десять от средней российской зарплаты, то есть тысячи четыре-пять. Вот и зачем я перевёл? Я же никогда не платил, и сколько стоило это в будущем, не знаю. Растерявшись, соглашаюсь, но с уговором, что мне ещё продадут столько же по три рубля за кило.

Хозяин смотрит на меня скептически, но я показываю класс. Батя сейчас мной бы гордился. Начну с того что я не бил свинью в сердце, а, подвесив, пробил в шею, перерезав яремную вену и сонную артерию. Это сразу ускоряет работу, не надо вычерпывать из грудины кровь.

— Кувалда не потребуется, — киваю я на инструмент.

Осмаливаю лампой тушу и отдыхаю, пока шкуру моют теплой водой. Затем процесс отработан: отделил голову, вырезал брюшину и так далее. За три часа управился, мяса вышло килограмм сто семьдесят, а если учесть ещё пяток свиней у мужика в загоне, то можно и не работать, одним мясом и заниматься. О чем я и сказал довольному хозяину.

— Мал ты ещё, а комбикорм где воровать? — по-простому пояснил он плюсы работы в колхозе.

Встал вопрос, а как мне довезти мясо до клуба? А вернее даже сначала надо до фермы, проверить там своих работников.

И, видимо, задал я вопрос вслух, так как хозяин предложил привезти к клубу, если надо, на мотоцикле.

— В столовую бы его надо, жарко, сейчас испортится оно у вас там, а в столовой холодильники есть, — посоветовал он.

— Не успеет, шашлык буду готовить, — сознаюсь я.

— Десять килограмм? Ну, ты стахановец! Могу помочь, за небольшую плату, у меня коптильня стоит, за пару часов вам приготовлю, только куски будут большие, лень возиться, — и он показал мне яму в земле, обложенную камнями. Мясо и рыбу он свешивал туда на проволоке.

Я, конечно, согласился. Иду усталый и довольный на ферму, надо забрать ребят сегодня пораньше, успеем навкалываться ещё, да и рублик сэкономим. Подхожу к ферме, и слышу крики…

Спешу на шум, гадая, кто это может быть. Оказалось, что происхождение фингала под глазом работяги я угадал верно, и сейчас человек пять местных, возрастом до двадцати пяти лет, пытались взять реванш у моих парней. Им успешно мешал наш бригадир Андреич, который требовал не мешать работать, и вообще, отстать от детей. Сами нападавшие ждать конца работы не хотели, а хотели малость поучить щенков, причём палками и кастетами.

— Что за шум, а драки нет? — весело просил я, зайдя с тыла.

Нападавшие обернулись и морды их округлились, как и лица моих товарищей, да и Андреич выглядел испуганным. Чего это они?

— Я вопрос задал, — строже спросил я, ставя корзинку с помидорами на землю.

Помидоры мне дали бонусом за работу.

— Ты чего парень, уже уходим, так зашли, ты не злись, главное, — бормотали всякую ересь уже испуганные нападавшие, пятясь задом, и уходя, поминутно оглядываясь на меня.

— Толя, да ничего не было пока, я бы один половину забил бы, ты успокойся, а что случилось, а? — совсем сбил меня с толку Бейбут.

— Анатолий, как там тебя по батюшке, ты выдохни, и тесак положи на землю! — спокойным голосом врача психиатра, разговаривающего с буйным больным, сказал Олег Андреевич.

Тесак! Бля! Я же тесак принёс бригадиру, он давал свой на забой свиньи! И этот тесак сейчас у меня в руках, не класть же инструмент на землю! И вид у меня не ахти какой, в крови одежда, мне её не жалко было, я же в рабочей хожу, вот и не стал переодеваться при забое свиньи.

— Эй, вы чё, придурки! Сюда идите! Просто поговорим! — крикнул я удаляющимся соперникам.

Какое там, я как тесаком махнул им призывно, так они и вообще на бег перешли. Встрял я. Сейчас пойдут и заложат в ментовку на меня, а у меня в руках точно холодняк! Надо заховать его куда, только отпечатки стереть сначала.

— Андреич, твой же тесак, забери а, тебе нёс, сейчас только отпечатки сотру, — говорю я и, протирая рубахой нож, отдаю его бригадиру.

Тот тут же бросает его на землю.

— Да вы чего? Свинью я зарезал, я же говорил куда иду!

— Ага, а зачем отпечатки стёр? — недоверчиво спросил умный Аркаша.

— Это холодное оружие, за владение им дадут срок! Пусть вон Андреич с ним разбирается, оно мне надо? — пояснил я. — Эти кадры сейчас заявят в милицию, дело заведут, а так отпечатков нет, докажи что.

— Ой, умора! А я невесть чего себе надумал, — стал ржать бригадир. — И главное, вид у него такой серьёзный, нож, что-то в корзине красное. В милицию заявят! У нас один участковый и тот мой родной брат, младший. Ничего тебе не будет, он поножовщину-то не всякую регистрирует, а тут ножик в руки взял! Ой, умора! Да и не будут парни жаловаться.

Стою, чешу голову, скорее всего не врёт, но с борзой кодлой этой надо разобраться по-любому, и желательно сегодня.

— Ладно, забыли, показывай что сделали, — решаю проверить работу своей бригады.

— Мы только один прогон заменили, двухметровый. Петька Малышев себе по пальцу попал, лечили долго, — сознался Бейбут, чему-то радуясь.

— Чё ты скалишься? Подумаешь, палец! Ну не будет он в носу неделю ковыряться, работать всё равно надо, — ворчу я, осматривая фронт работы.

За сегодня поменяли шесть погонных метров, чуть ли не из сотни с лишним. А нам ещё кирпичную кладку делать.

Разобрав бардак на рабочем месте, я дал команду переодеваться. Выходя на улицу, увидел подъезжающий мотоцикл с коляской, управляемый милиционером, в коляске был один из сегодняшних потенциальных обидчиков.

— Стоять! — крикнул мне мент и, держась рукой за кобуру, добавил. — Кого пырнул?

— Серега, ты чего? С дуба рухнул? На солнце перегрелся? — спас ситуацию Андреич. — Мой это тесак, мой! Нет у него холодного оружия!

— Так это он ещё и твоим тесаком зарезал? — схватился за голову Серёга.

— Да свинью он забил! Никто никого не резал! — обозлился бригадир.

— А этот сказал весь в крови, с тесаком на них накинулся, — возмущённо посмотрел на парня в люльке мент, и добавил. — Погоди, так это же Штыба! Вот дела!

— Мы знакомы? — смотрю на мента, и отказываюсь его признавать.

— Это он сына моего в финале вырубил! Это Штыба — чемпион города по боксу, — прояснил ситуацию Сергей.

— Нормальный у вас боец, а чего он не с вами живет, а в городе? Разошлись что ли? — спрашиваю я.

— Типун тебе на язык! Учится он в Красноярске вот и выступает за местную секцию.

— А вот финалиста не узнали Казах он, — показываю на Бейбута.

— Был какой-то вроде похожий, — присмотрелся мент. — Но для меня все казахи на одно лицо, да я и не следил особо за другими категориями. Садись, парни, подвезу до столовой!

Стукач, нехотя вылез и буркнул уходя.

— Попутали мы, Санёк нас с понталыку сбил, нет претензий у нас.

— Отчего не сесть, если подвезёте, а сын-то тут сейчас? Каникулы же.

— Тут, скажу ему, порадуется! — ответил папа финалиста города по боксу.

— Так, я сзади, оба Петра — в люльку. Бейбут, Аркаша — пешкодралом!

— А чего я пешком? — хором спросили оба.

— У тебя ноги длинные, в люльку не влезешь, — говорю Аркаше. — А ты накосячил, план не выполнил, — тыкаю очевидным фактом в лицо Бейбуту. Хотя чего пешком. Бегом оба до столовки! И не дай бог позже нас прибежите.

Бейбут сунул для скорости слегка кулаком в бочину Аркаше, и тот вполне прилично побежал по дороге, Казах еле успевал за ним.

В столовой мы очутились одновременно с остальными нашими однокурсниками, Аркаша почти с нами вместе, а вот Казах поотстал.

В столовой выгоняю из-за стола Лены парнишку из городских, не живущего в общаге и спрашиваю:

— Что, Лен, по днюхе решила?

— В магазинах пусто, но Анна Дмитриевна уехала в город, обещали торты привезти. Так и будем с тортиками праздновать. Лучше чем ничего. Посидим у нас в клубе.

— Будет шашлык, грамм по двести на рыло, я купил у местных, соку ещё взять в магазине надо, наверняка там есть, — радую её я.

— Толя! Ты не шутишь? Молодец! С тебя ещё магнитола, кассеты у Аркаши возьмём, да Аркаш? — крикнула она моему сотруднику, только зашедшему в столовую с высунутым от усталости языком.

— Ага, — прохрипел он, явно согласный на всё, лишь бы его не тормошили больше.

С местом для празднования мы решили просто — вытащили кресла, стоявшие раньше в кинотеатре, сбитые по четыре штуки вместе, на столах уже стояли банки с соком и мы сделали еще салат из огурцов и помидоров со сметаной.

Работодатель меня не обманул, и привёз гору горячего шашлыка в тазике. Кружки были у каждого, а вот тарелок было мало. Пришлось нанизывать куски мяса на палочки и раздавать толпе. Воспитателей пока не было, но мы не стали их ждать. Хотя все были после ужина, но горячий шашлык явно лучше перловки с рыбой, и все ели охотно. Я вручил подарок и получил благодарный взгляд от Лены. Вообще подарками озаботились не многие, но Аркаша, например, подарил продолговатую красивую коробку. Лена заглянула туда и покраснела.

«Надеюсь, он ей там ничего неприличного не подарил?» — поржало моё подсознание.

Тут приехал Виталик и Анна Дмитриевна с тортами.

«А плотно он её окучил, и выглядит она довольной, а ещё, наверное, ехать не хотела» — решил про себя я.

От них пахло вином и шашлыком — вот они чего задержались. Косвенно подтвердило эту версию и то, что они отказались от оставленной им порции мяса, и даже не попытались узнать, чего мы там пьём в стаканах.

Тортики подняли градус веселья, и я вытащил магнитолу. Что сказать. У Аркаши приличная фонотека и ни разу не японская. Лена медляки принимала от Петра, который Колесников, от меня и разок от Аркаши. Потом Аркашу оккупировала настырная Оксанка. Внезапно раздался звук моторов, и я увидел парочку «Восходов» с местными парнями, подъезжающие к нам. Что едут с миром, было ясно по трехлитровым банкам пива в сетках у пассажиров сзади, и по моему сопернику по боксёрскому финалу. Четыре парня, все рослые, в возрасте, но я видел, как уважительно они относились к местной звезде бокса Серегё. Да вот такая богатая фантазия у мента — назвал сына своим именем. Мы поздоровались по взрослому, ну как мы — я и Бейбут с приезжими. Обсудили пару тем, вспомнили общих знакомых, в том числе и тех, кого отоварили. Парни уже в курсе были, и что я корову могу подоить, и свинью забить, так, что в их глазах я городским не выглядел. Наш курс потихоньку начал расползаться по разным местам, что и говорить, а с десяток парочек на курсе уже наметилось!

— Вы в пятницу на дискотеку приходите к нам, и в субботу, — сказал на прощание Серёга-боксер.

Среди приехавших был ещё один крепкий парень, тоже Сергей, который ростом был выше Аркашки и с мускулатурой, сравнимой с моей. Но руки-лопаты выдавали в нем просто силача, а не бойца. Пиво они нам подогнали за свой косяк — стукачество ментам. Они, конечно, не на свои покупали, а на деньги тех, кто нас бить пришёл, а потом, сбежав ещё, и участковому стукнув. Не по понятиям местным. Четыре трехлитровых банки пива и пару вязанок рыбки. Рыбка, конечно, не наша, ростовская, а качеством похуже, дома мы такую и не солим. Окуньки, например, они бы ещё ерша притащили с пескарём! Но под пиво пошло хорошо. Я специально не стал наливать никому, чтобы не получилось, что я детей спаиваю, пусть сами наливают, кто хочет, и просто взял банку сел к Ленке за стол. Она смотрела за нашим братанием с интересом, но не подошла. Осторожная она чего-то сегодня.

— Парни уж больно там здоровые, — сказала она, когда я её спросил об этом.

Раз пошла такая пьянка — режь последний огурец. Я притащил колбаску и орех с изюмом. Ну и тихонько перелил во фляжку коньяк. Танцевали дотемна, потом я дал команду отбой, но куда там! Парочки отправились дружить по окрестностям! Воспитателей не видно, Аня с Виталиком наверняка дружат организмами, а третий наш воспитатель бухает. Кот из дома — мыши в пляс! Никакой ответственности! Танцевали, целовались, весело было. Отвел Ленку, положил на кровать, раздевать, конечно, не стал, но в коробку заглянул. Там лежал лифчик, по виду, импортный. Вот такая я свинота любопытная. И ведь не стыдно.

Утром продрал глаза и вижу…

Во-первых, передо мной попа Оксанки, слава тебе господи, одетая. Не то, чтобы я её попу узнал из тысячи, но джинсы точно её. Во-вторых, голос, тоже её.

Оксанка склонилась над Аркашей, его кровать через проход от моей, и чего она делает, не видно. Вижу стул, Оксанка что-то расставляет и бормочет, то ли сама с собой, то ли с Аркадием. Всё-таки с Аркашей.

— Ну, вот глоточек сделай, легче будет, — уговаривает она его, немного подпрыгивая, от чего её округлости в джинсах шевелятся.

«Жениться вам, барин, надо!» — глумится надо мной мозг.

И вправду, бабы давно не было, а кругом куча молодых и длинноногих, хорошо ещё грудь не у всех выросла. Тьфу. Гормоны сраные — все мысли о бабах.

«Взял бы вчера Ленку, да в кусты, она бухая точно бы дала, вот даже Аркаше обломилось, судя по всему» — зудела басовитым шмелём мысль.

— Да всё, выпил, выпил, умереть хочу, — взмолился пациент Оксанки.

— Ты на меня сейчас задницей сядешь! — громко говорю я. Заботливая подруга подпрыгнула, обернулась, сказала: «Ой» — и убежала.

Около измученного Аркаши стоял стул…с куриным бульоном и поллитровой банкой солёных огурцов! Мне бы такую заботу.

— Ну что, тебя можно поздравить? — ехидно спросил Аркадия, не спящий, оказывается, Бейбут.

— Не помню ничего, — пожалился тот, — может и было, как же голова болит.

Малышев Петька ещё спал, а Колесников уже ушёл, туалет, видно, утренний совершать.

Молча достаю цитрамон, заставляю выпить пьяницу таблетку и иду умываться. На улице после вчерашнего — бардак, поэтому поступаю просто, всех кто уже умылся или просто неосторожно вылез на улицу, отправляю на уборку. Парней, конечно, девочек я жалею. Быстро набралось человек десять, и поток новой рабочей силы прекратился, никто не выходит. Смотрю, остальные пацаны просекли опасность и стоят, расплющив носы, не выходят во двор, смотрят в окно, как другие работают. Дети. Вздыхаю и беру метлу — подмету двор вместо физзарядки.

Тут появляется довольный Колесников.

— Перевели его! Папка сказал, будет служить на узле связи, там коллектив небольшой, бардак сразу видно.

— Ты про что? — удивляюсь я.

— Да про солдата! Я же, как приехали, сразу папе позвонил, — он показывает мне бумажку солдатика, которую я Петру и отдал.

Мне стало стыдно, я забыл про пацана, а хорохорился ведь. А вот Петька ничё так, ответственный.

— Петручо! Красавец! На тебе метлу, прояви себя в труде, — протягиваю ему инструмент.

— Да я ещё не умылся, ну давай, — без особой охоты берёт и начинает убирать двор.

Завтрак. Половина курса не ест, или тошнит или вчера отожрались, да плевать. Пришли на ферму, там уже бодрый Олег Андреевич сгружает напиленные доски.

— Хорошо вчера поработали, — радуется он, но я с ним не согласен.

Решаю отложить кирпичную кладку и заняться вплотную полом. За сегодня не отвлекаясь надолго на обед, нам его опять привезли на телеге, сделали ровно в два раза больше чем вчера — двенадцать погонных метров! Могли быстрее, но мешал тракторишко, как я разглядел сегодня марки «ДТ-20», без кабины. Но всё равно, сковырнуть старые доски, прибить новые, я посчитал около сотни штук за рабочий день, пяти, не сильно могучим и умелым, пацанам — это предел. Дней восемь, минимум, тут провозимся ещё, прикинул я, и решил послезавтра начать кладку стен, пусть доски будем дольше класть, зато работу по постройке сразу видно, да и понять надо, сколько мы со стенами будем возиться. Послезавтра суббота, но за всех решаю — поработаем. Крышу Андреич сам сказал, делать станет, это его, мол, вклад в работу. Сачок он, и ходок. И ещё алкаш, к вечеру уже в хорошем настроении, ждёт доярок, вроде как баба у него там. Это мне по секрету сказал недобитый говночист. Я бригадира не осуждаю, он холостой, а что баба замужем, так это её дела.

Вечерком пытался опять задружить с Ленкой, но обломался, дни у неё не те, что ли? А у Аркашки было всё на мази, вечером ушли гулять с Оксанкой и вернулись за полночь, губы распухшие у обоих. Выдал ему было пяток индийских презиков, так он в ответ развернул несколько полос советских по десять штук в ленте. По молодости не понимает, что есть разница в ощущениях и в качестве. От нечего делать вечером стал учить Бейбута английскиму языку, и неожиданно обнаружил, что у меня ещё несколько учеников, в том числе Ленка и оба Петра. Вместо лингафонного кабинета использую магнитолу, и песни на английском языке.

На следующий день, в пятницу, закончили пораньше, но сделали такую же норму. Дискотека! У меня, кстати, полфляжки коньяка осталось, мне хватит, остальные вышли из доверия. Налил одному, так он гляди того женится теперь! Оксанка его даже от дискотеки отговорила, дал им ключ от комнаты, нечего клещей по лесу собирать.

Я всё думал, а где местные устраивают дискотеку, ведь клуб занят нами, а выяснилось — есть ещё одно отдельно стоящее здание, за деревней. Там раньше была МТС, но последние лет пять оно было передано КАТЭКу под склады, и последние три года пустовало. Пол там был хороший, бетонный, места много, крыша не текла, и местная молодёжь нахалом заняла постройку. Танцевать отправились не все, во-первых, у нас уже ребятки частично разбились на пары и им друг с другом интереснее, чем на чужом празднике, во-вторых, кое-кто боялся местных, а есть и заучки, им бы книжку почитать, а на танцы они сроду не ходили. Ленка тоже не пошла, подтвердив мой прогноз про «не те дни», остался и Малышев.

«Дурачок, ничего тебе не обломится», — решил я про себя.

Короче, отправилось на танцы человек двенадцать всего, три девушки среди них, а я за старшего. Оно мне, конечно, не надо, но никто из воспитателей не пошёл с нами. У меня задача минимум — найти бабу на рабочий сезон. Как там, в песне у Высоцкого?

«Нашел себе вдовушку и пьёт из неё кровушку».

Перед входом на дискотеку собралась толпа, уже бумкает музыка, вход — десять копеек.

«Откуда столько молодёжи»? — удивляюсь я.

Потом понимаю, лето же, пусть в деревне тысяча человек, если взять молодёжь лет с четырнадцати до тридцати, а тех и тех я тут наблюдаю, то человек триста может набраться.

Заплатили, зашли. Внутри также дорого-богато как на нашей деревенской дискотеке, тот же шар зеркальный, та же убогая цветомузыка, даже ностальгия по дому пробила. Танцуют пока немногие, человек двадцать-тридцать, остальные стоят и степенно общаются. Ну и как тут выбрать бабу? Темно, видно плохо, вызывать всех по одной на улицу? В огорчении выхожу на улицу и встречаю позавчерашнего гостя, привезшего нам пива. Серегу-силача, пьяного уже.

— Здорово, спортсмен! — облапил он меня, за самой малостью не раздавив при этом. — Чего ты тут?

— Пришел потанцевать, может с кем познакомлюсь, — решаю подключить нового кореша к своей проблеме и зря.

— Так заходи! Я сам не хожу туда, но меня тут все уважают! Слова никто не скажет, скажи что мой друг! Слушай, а давай возьмём доярок и ко мне, у меня брага поспела, — соблазняет он.

И отказать неудобно, видно, что от души предложил.

— Да я ещё не присмотрелся ни к кому, темно там. Позже, может, зайду к тебе, — отмазываюсь, как мне кажется удачно, я.

Удачно? Я местной специфики не учёл. Серёга и вправду центровой, к нему так уважительно подходят поручкаться, а некоторые и вовсе кивают опасливо со стороны, он и не всем отвечает.

— Темно? — так озадаченно спросил он, глядя на ещё светлый вечер, что стало ясно, он и вправду никогда внутри дискотеки не был. — Давай зайдем.

— Давай, — без особой охоты говорю я, уже предчувствуя нехорошее.

— И главное я же сам свет там делал, я же электрик! — сказал он таким тоном, каким мне мой знакомый сообщил, что он миллиардер, рублёвый, конечно, пока. — Где тут выключатель? Ааа, вот он.

Он и правду был электрик, по крайней мере, где находится рубильник в темноте — нашёл сразу. Свет загорелся, музыка немного поиграла и затихла, а в нас вонзилось несколько десятков глаз. Да абсолютно все на нас посмотрели, парочка парней даже экнула и свистнула, не разобравшись, поначалу, на кого, но тут же затихла. Серёга и вправду был центровой тут, но совершенно не разбирался в искусстве обольщения.

— Вот, светло, — весело сказал он, и добавил звучным голосом, поведя рукой из стороны в сторону. — ВЫБИРАЙ!

Испанский стыд! Так стыдно мне не было никогда, ни в своей прошлой жизни ни в этой. На нас смотрели как на идиотов, и это ещё мягко сказано! Серёга даже этого и не заметил, и начал подходить то к одной девке, то к другой, не сильно выбирая ни фигурой, ни молодостью, ни красотой, да и наличие кавалера у дамы его тоже не смущало.

— Пошли с нами водку пить! Морду бить не будем, — уговаривал он женский контингент, заставляя тех шарахаться от него.

Вокруг нас быстро образовался круг.

— Серёга, пошли чего скажу, — быстро вывел я его из зала. — Вспомнил! Мне позвонить надо срочно по межгороду! Где телефон найти?

— Телефон? Да у меня дома есть! — тут же забыл пьяный друг про выбор девочек на вечер.

— Во! Идём, а потом к дояркам! — увожу из склада-дискотеки я его.

Дома у него и вправду был телефон, да ещё и межгород работал! Пока шёл, куда позвонить не придумал, стою, верчу ноль семь. Бинго! Позвоню в Москву девочкам, благо номер я запомнил, они же вроде в Индию собираются, жаль, Индиру Ганди мне уже не спасти. Трубку взял Платоныч, который сразу не узнал меня, но на позывной «Судак» его память отозвалась. Пару минут беседы и выяснилось, что девочки едут без него, а сейчас они в … Красноярске! Вернее, почти. В Ачинске! И уедут только в воскресенье вечером!

— Они там в самой лучшей гостинице живут! Дыра говорят дырой, — ржёт Платоныч.

— Эх, хотел с ними поболтать, заказать чего-нибудь из сувениров, — притворно огорчаюсь я, а у самого сердце стучит от радости. — Я в деревне, коровник строю, до сентября точно тут буду! Ну, привет им!

План, как всегда гениальный, родился в секунду! Подкинуть им письмо якобы от КГБ про Индиру, там напишу всё что помню на английском, они сдадут в Индии его куда надо, я уж так письмо составлю, что деваться им некуда будет, кроме как сдать. Только ехать надо инкогнито, ну подкинул и подкинул кто-то письмо, на меня и не подумают, ведь они меня и не видели. Сложный план, но выполнимый. Только надо до этого Ачинска добраться как-то, и единственный для этого день — воскресенье.

Оглядываюсь, хозяин, немного протрезвев, старается задавить градусом протрезвление. Три комнаты, живёт не один, но жены не видно, может куда уехала. Он, позвонив кому-то, сообщает:

— Три телефона в домах у нас всего, у меня, у председателя и у участкового! Мало ли, вдруг свет срочно делать надо! Сейчас придут доярки, и ещё пара дружков-нахлебников на брагу набегут. Да мне не жалко! — опять хвастается он.

Дом Серёги наполняется гостями, уже пришла одна доярка, с четвертым размером груди и с такими бедрами, что руками не обхватить, но удивительно симпатичная на лицо и талия есть. Анфису Чехову напомнила мне. Пришли ещё два парня и сейчас уже выпиваем по первой. Я от браги отказался и налил себе коньячка, другие брагой не брезгуют, градус есть и ладно! Тем более на халяву.

Стук в дверь, и в дом завалился ещё один парень, обнимая какую-то мелкую деваху за плечи. Капец! Это Ленка же! И вид у неё несчастный, заплаканный. Он что её силой затащил сюда?

— А вот и мы! Смотрите, кого я в деревне нашёл, правда идти не хотела сначала, — ржет крепкий парень лет на десять меня старше и на полголовы выше.

— А вот и я! — вскакивая, бью крепыша в челюсть, от чего тот, оторвав ноги от земли, летит аж параллельно полу, ударяясь башкой в стенку избы.

— Штыба, ты чего? — вскидывается Серёга. — Я уже и дояркам на ферму позвонил!

Надо же, мою фамилию вспомнил. А ниче я так ударил! Повезло немного, что крепыш уже не трезвый и шатается, вот он на чуток потерял равновесие, а тут такой импульс в голову! Ведь не хотел драться! Сегодня.

— Он мою девчонку сюда привел! — рявкаю я, и гляжу на всех бухающих папиным взглядом.

Не зря тренировал его — проняло даже доярку и Лену, та аж всхлипывать перестала.

— Я к тебе на дискотеку шла, а тут это и меня за шею, вот так больно пальцами, — затараторила она.

— Капец тебе, пальцы сломаю сейчас, — искренне обещаю я, начавшему вставать оппоненту.

— Толян, стой! Он комбайнёр! Нельзя его бить! — привел вдруг довод хозяин дома.

Дебильный довод, как по-моему, но немного времени он выиграл. Подхожу к Ленке и говорю:

— Домой идём, не реви, никто тебя не тронет.

Тут во дворе слышен шум, потом истошный визг собаки, марки дворняга, которая сидела на цепи у Сергея, тяжелые два-три чьих-то шага, и … звук выломанной двери, падающей в коридор вместе с косяком! Инстинктивно загораживаю Лену и хватаю нож со стола. Пусть против ножика попробуют дернуться. Но в комнату заваливается… Виталик, немного бухой, голый по пояс, с какой-то полутораметровой железякой в руках, наверняка, запасная часть от чего-нибудь. За ним влетает Анна Дмитриевна, не в неглиже, конечно, но одета весьма легко — Виталькина майка, не скрывающая крупных сосков, но висящая почти целомудренно — до колена, и в чулках. Волосы распущены и убраны назад. За Аней влетела воробушком Оля Синицкая, подружка и соседка Лены и сразу начинает вопить, тыкая во всех сразу пальцем:

— Вон тот гад, что уволок Лену, — тыкает она в поверженного крепыша и потом тычет в меня. — А вон Штыба, к нему она пошла на дискотеку, говорит, чтобы девки деревенские его не увели.

— Толя, ты его? — спрашивает, нехорошо оглядывая крепыша, Виталя.

— А вон тот здоровяк, которого Толя увёл с дискотеки, — не унимаясь тыкает Синицкая в хозяина, заставив того икнуть и сесть на диван.

— Виталя, Анна Дмитриевна! Я его уже наказал, не бейте сильно, — и добавляю так же дебильно, как и Сергей. — Он комбайнёр.

— Сейчас я из него доярку сделаю, — хватает за шкирку и поднимает похотливого комбайнёра десантник.

— Я доярка! Я! — орёт доярка, вставая на защиту парня. — Меня бей!

Она единственная кто без опаски глядит на десантуру, наоборот взгляд у неё такой… будто ребёнок мороженку увидел и хочет её попробовать.

— Так, ребята, на выход! Этого комбайнёра вытаскивай тоже, — быстро ориентируется Аня.

— Братан! Я бы знал, что такая гнида, не звал бы его, — говорит Серёга на прощание.

Иду с Ленкой в клуб, спать надо, та уже отошла. По дороге продумываю будущее письмо. На самом деле я его давно продумал, но нужна печатная машинка, и я, кажется, знаю, где её взять! У нас в клубе в подсобке стоит нулёвая машинка «Любава». Ею, если и пользовались, то немного, в то, что будут искать машинку, я не верю, может зря. Писем будет два, одно на хорошем английском, которое выдаст информацию о покушении, второе сопроводительное, якобы от КГБ. У меня и печать есть! КГБшная! У Ленки ещё в общаге подрезал. Ну как печать — значок с щитом и мечом и надписью «КГБ СССР».

Утром бредём на работу, Бейбут не выспался, но пришёл без сбитых костяшек и финалов, я детально его не расспрашиваю. Идём на ферму, там я беру в помощники Казаха, остальная троица пусть и дальше пол перекрывает. Снимаем опалубку, готовим раствор, класть я не доверю никому. Спрашиваю у бригадира как доехать до Шарыпово, ведь то, что из Родников ходят автобусы до Ачинска маловероятно. Он пояснил, что по дороге за деревней ходят междугородние автобусы и в Шарыпово и в Красноярск, если надо. Уже хорошо! Выйду рано, сяду на атвобус «Шарыпово-Красноярск» и доеду до Ачинска.

До обеда поработали ударно, но поскольку обед не привезли, отправились в столовую сами. Только поели и собрались назад, как закапал дождь. Совместно решили не идти на работу, а набрав на талоны булочек, отправились к себе в клуб. Там я проверяю в кладовке машинку, закрываясь от любопытных взглядов. Облом, она только с русскими клавишами! И как мне написать на английском? Беру тетрадку и пишу, стараясь менять почерк. Неожиданно понимаю, что могу писать двумя вариантами почерка, моим нынешним и моим из прошлого тела. Не парясь, пишу два варианта на английском языке и печатаю сопроводительный текст:

Надо сказать, фамилию для подписи я выбрал тоже из своей тетрадки. У меня там в списке предателей — Калугин да Гордиевский. К сожалению, без инициалов, не помню. Пусть присмотрятся к гаду! Я понимал, что теток я подставлю, и хрен им потом куда выехать… лет пять, пока СССР не начнёт распадаться.

Вечером комсомольское собрание, посвящённое вчерашнему ЧП.

— Анатолий, ты как комсорг должен принять меры. Лукарь надо исключать из комсомола и гнать из школы, — рубанула Анна Дмитриевна.

— А вы личные дела смотрели? Родители там кто? — спрашиваю я.

— Папа у тебя забойщик, мамы нет, Что я должна увидеть?

— Я про Лукарь Лену, — уточняю я.

— Смотрела, ФИО там только без места работы, а что такого? — не понимает она.

— Странно да? Вроде бы статья за тунеядство есть, а родители у неё — члены партии и не работают? — навожу на мысль я.

— Что ты хочешь сказать, ну скажи! Развелось умников, — раздражённо говорит замдиректора школы.

— Они в КГБ оба, оно вам надо Лукарь исключать? Вы думаете, они не поинтересуются за что? И кто должен за порядком следить не узнают, и как следили, тоже не спросят?

Анна Дмитриевна на столь явный наезд и пошлый намёк лишь молчит и краснеет так, что кажется, сейчас из ушей пар пойдёт.

— Подумаешь, живет в Бородино каком-то, — ну а что ты предлагаешь? То окно ей разобьют, а она там пьяная и с парнем голые, то подерутся из-за неё, то вообще чуть не изнасиловали! — с истеринкой в голосе говорит Аня.

— Анна Дмитриевна, про тот случай уже было решение, а по-вчерашнему…ну проблемная девочка, красивая, избалованная, но неужели мы с вами не справимся? Я со стороны нашей первичной ячейки комсомола шефство возьму, ну не сам, например Синицкую Олю, её соседку, этим озадачим, вы беседу проведёте с Леной, чтобы всё правильно у неё в голове уложилось, но по-доброму, без скандала. Она сама жертва, в конце концов, а если у неё с психикой проблемы будут? — успешно забалтываю я Аню.

— Так и сделаем! Толя, откуда в тебе вот это? Но спасибо, я запомню, при случае помогу, — неожиданно соглашается она со мной, закусив губу. — А с Синицкой жестоко, но верно. Пусть следит, раз вызвалась.

— Инициатива имеет инициатора, — говорю я, и мы оба смеемся.

— Пойду, поговорю с Леной, — решает Аня.

— Анна Дмитриевна, завтра в Шарыпово хочу отлучиться, купить кое-что.

— Даже спрашивать не хочу что именно, но к вечеру, чтобы был, — машет рукой она и уходит.

Собрание всё-таки провели, но тональность уже была другая. Для начала Анна Дмитриевна нас похвалила, мол, работает хорошо, колхоз на нас не нарадуется, особенно отличается бригада Штыбы. Потом проехалась по мелочам. Бардак в помещении, уже неделю пол не моет никто, надо выбрать дежурных, ладно ещё сухо было, а сейчас после дождя нанесли грязи и только подмести пол уже не выйдет. Отдельно остановилась на культурно-массовых мероприятиях, опять мне думать, чем детей занять вместо дискотеки, которую она запретила. И вообще запретила гулять по деревне вечером. В этом плане она мягко пожурила Лену, и я от комитета комсомола курса предложил взять над ней шефство Синицкой. Синицкая, не ожидавшая такой подставы, была почти в истерике, но все остальные радостно проголосовали «за». А чё? Не им же поручили.

Я сел и назначил уборщиков помещений, по шесть человек на каждый день. Составил график на неделю. Да, вышло сорок два за семь дней, а нас сорок. Включил дважды Лукарь Лену, ну и Синицкую Олю, раз она шефствует над подругой. Оля так добро глянула на меня, что захотелось иметь в кармане не только ножик-складешок, но и пистолет, на всякий случай. Но девушка выдержанная, хоть и пошла пятнами по лицу, но спорить не стала, понимает, что бежать на паровоз и кричать задавлю — не самая лучшая идея. Себя я поставил в списке первым, как и своих пятерых помощников. Да. Пятерых. К нам прилепилась Оксана, которая в свободное время от Аркаши не отходила, и уже получила за это бонус в виде духов. По крайней мере, раньше от неё так приятно не пахло. Начинаю с комнаты парней. Беру пару ведер воды, несколько кусков хозяйственного мыла и крошу его в ведра. Затем взбалтываем воду в ведре до состояния пены и разбрасываем веником пену ровным слоем по полу. После этого набирается чистая вода, и пена убирается с пола тряпкой, после чего пол протирается насухо. Вроде сложно, в армейке я этих полов гектары перемыл, пока был в учебке сержантской. Идёшь, бывало, дневальным, а их обязанность — мыть полы, и не заставить никого, все одного года призыва. Рота пришла с занятий, натоптала, дежурный по роте гонит мыть «взлётку» так называют широкий проход между кроватями. Реально взлётка — метров семьдесят в длину. И это ещё без извращений, кои в великом множестве выдуманы в тех частях, где уже есть «деды» и «духи». Собственно, в армии полы только «духи» и мыли, а как приходит новый призыв, то у «духов» — праздник, они больше к тряпке ни разу не притронутся. И против никто не был, ибо понимали: или ты полгода моешь, но каждый день, или два года, но через день. Я бы выбрал полгода. Но сержанты полы не моют, такой вот бонус.

Короче, за полтора часа мы привели в порядок помещение, расстелили тряпки перед входом, чтобы ноги вытирали, поставили железяку, чтобы скоблили подошву от грязи, я бы ещё и разуваться заставил. Но как заставить девочек? Парней мы с Бейбутом смогли бы. Он, после вложенных усилий, так смотрел на тех, кто недостаточно чисто вытер ноги, что, ей богу, половина сами разувались на входе!

Утром я предупредил Казаха, что еду в Шарыпово, тот было подорвался со мной, но я намекнул, мол, к бабе еду и он лишний. Простодушный Бейбут мне поверил и лишь завистливо вздохнул. Наши девочки чего-то его не жаловали лаской, как и меня, впрочем.

Рано утром, взяв деньги и конверты с письмами, иду на остановку. Идти не очень удобно, моросит дождь, зато появился повод надеть новую курточку из «Берёзки», кожаную. Уже подходя к лавочкам остановки — нет там никакого укрытия, только лавки, я увидел подъезжающий автобус. С криком бегу к нему, машу рукой, но высадив пару бабок, приехавших за каким-то чёртом так рано из города, двери автобуса закрываются…

Бегу и машу руками и о чудо — автобус тормозит и открывает дверь.

— Быстрей парень, — ворчит дедок-водитель.

Оглядываюсь, автобус ПАЗик полупустой. Узнаю, сколько должен за дорогу до Ачинска и отдаю водиле. Взамен мне дают квиток. По причине раннего утра очень хочется спать, сажусь на пустое сиденье без соседей и засыпаю. Просыпаюсь от толчка в плечо.

— Ты бы место уступил бабушке, — слышу я голос тетки лет пятидесяти с рюкзаком за спиной.

Оглядываюсь. Вокруг уже толпа народу, рядом со мной сидит деваха симпатичная, что-то жуёт. За окном автовокзал «Назарово». Я уже выяснил, что от Назарово до Ачинска меньше часа езды, но вставать не охота, с чего ради? Она вон с рюкзаком, не тяжело ей, по виду, и фейс такой откормленный. Закрываю глаза и пытаюсь поспать, но будит опять противный голос «бабки»:

— Ты посмотри, какой пионер наглый! А ну встал! Быстро!

— Можно не орать? — спокойно отвечаю я.

— Слышь, парень, ты бы и, правда, того, уступил! Ей стоять тяжело, — влез водитель.

— А что вам уже разрешают стоя возить пассажиров по межгороду? — наезжаю в ответ я. — В поход с рюкзаком идти не тяжело, а стоять не может.

— Ну, молодежь! Этот хамит, — тетка тычет в меня пальцем. Эта вот — крашеная, заявила что беременная, а живота-то не видно! А я пенсионерка! Вот мой пенсионный!

— Что вы хотите, чтобы у неё через три часа живот уже был виден? — серьёзным тоном осведомляюсь я.

Крашеная вкуривает сразу и начинает ржать, за ней смеётся и весь автобус, в том числе пенсионерка. Хотя, судя по году рождения, ей ровно полтинник.

— А ты ничего такой, юморной, — пихает меня локтём не очень культурная девушка. — Куда едешь?

— Ачинск.

— Жаль, я бы с тобой задружила, — заманивает меня она. — Поехали в Красноярск?

А я не хочу, и зачем я вообще в ссору ввязался? Теперь меня могут запомнить же!

Автобус прибыл в город к десяти утра, накрапывал дождь, но я был полон сил и энергии. Интересно менять будущее, тем более, из ближайших событий, я помнил только аварию в Чернобыле, но это — следующий год. Сейчас предстояла сложная работа — найти девочек. Вернее, сначала гостиницу, потом номер комнаты, а уж потом как-то и их. Я был готов уехать и несолоно хлебавши. Чего ради мне рисковать и засвечиваться ради пусть и друга нашей страны? Хотя название гостиницы мне было известно — «Ачинск», разумеется! Куча народу, ведь рядом ЖД вокзал. Здание всё то же, что я видел раньше, проезжая по Транссибу, но, несмотря на молодость — выглядит не очень. Грязное какое-то, но много стекла и смотрится по-современному! Пока Ачинск меня не впечатлил. Хотя девочки интересные есть, вон парочка с сумками пошла, такие попки! Пойти помочь донести до поезда?

Чёрт! Это же Маринка и Оксанка! Они же вечером должны уехать! Понятно, что уже желания помочь им нет, зато появился инстинкт следопыта! Действительно! Они идут на поезд, который только объявили, номер один! Садятся в третий вагон, плацкарт, чего экономят? На улице уже толпа народа, кто-то сошёл, кто-то садится, некоторые выбежали на вокзал. Девчонки вышли через минуту уже без сумок, стоят щебечут. К ним тут же подходит усатый мужик, который видимо из этого же вагона и вышел покурить. Болтают. Как попасть внутрь? У входа проводник. План созрел моментально, вижу старушку, не ту липовую из автобуса, а настоящую, фронтовичка, ордена надела.

— Бабушка, вам какой вагон нужен? Давайте помогу с сумкой, — говорю я.

— Тоже мне внучок нашёлся! Мне всего шестьдесят пять! Сама справлюсь! — строго говорит она, и тут же противореча себе, добавляет. — В шестой, мне только поднять в вагон, там я волоком дотащу по вагону.

— Вот ещё! Я комсомолец или кто? — возмущаюсь я и с трудом затаскиваю тяжеленный чемодан под взглядом проводницы, которая не мешает мне попасть в вагон.

И как она его доперла до поезда?

— Буржуй ты, как по мне, вон куртка у тебя немецкая, — ворчит старуха.

— Куртка может и немецкая, а сам я советский, а как вы догадались, что немецкая?

— Доводилось читать вывески на этом языке, — улыбнулась, вспоминая, фронтовичка.

Я заткнулся, и после помощи быстро перешёл сначала в пятый вагон, а потом к девушкам в четвёртый. Вагон пуст, а их место около туалета! Узнал я их куртки, тоже, кстати, ни фига не советские, да они же дамы модные. Кладу и той и той по письму в карман, используя платок, чтобы не было отпечатков и тут же исчезаю. Выхожу там же где и зашёл, ещё не хватало, чтобы меня проводница начала искать после отправления поезда. Оксанка и Маринка стоят и беседуют уже с другим мужиком, моложе прошлого. Первоначальный ухажёр стоит около толстомордой тетки, и помогает ей кушать беляшик. Жена, наверное, очень уж у него взгляд тоскливый. Только исчезнув в недрах вокзала, вздыхаю облегчённо. Ну, Индира, какой-то из твоих богов тебе благоволит. По-тоненькому прошлась. Об индуизме я знал мало, читал как-то книгу, в которой утверждалось, что все праведники попадут на планету «Брахмалока». Как по книге, так скучнейшее место для меня. Там все поют и танцуют, а ещё — ничего не делают. А скука? И для этого просветления. Нельзя было заниматься денежными махинациями, пить, курить. Заниматься сексом было можно, но в браке и только для зачатия детей! Высоцкий пусть восхищается, а я сразу сказал — нет таким правилам! Я православный! Тут же подтверждая это, купил беляш, как мне сказали, свинина-говядина фарш. Вкусный, скушал за минуту, и иду дальше, размышляя о религии.

Выныриваю из воспоминаний, натолкнувшись на трех парней на подходе к кассам автовокзала. Те загородили мне путь. Все выше меня, но не намного, в кепках, руки в карманах.

— Слышь! Типок. Чёта я тебя раньше на «привозе» не видел, — говорит один из них, с фиксой, и цыкает слюной на бетон. — Как зовут?

Бляха муха! Их ещё не хватало! Но тут уж как-то так, тут поперло, а там нет. Хотя, почему нет? Руки в карманах! У всех троих! Похожу близко, почти прижимаясь, к фиксатому, и толкаю его грудью.

— Может потому, что я с отбросами не общаюсь? — говорю я и роняю подножкой главаря. — У меня тут поддержка есть, лучше вам исчезнуть. А зовут Толяном.

Иду сквозь его сообщников к кассам, оставляя их в недоумении. «Никаких правил не соблюдает!» — читаю я в их глазах. А побазарить, а поугрожать, а потолкаться? Ещё и пугает неизвестно кем. Я не пугаю, это называется взять на понт.

Автобус через пять минут, а мне ещё надо отлить. Туалет я вижу, как вижу и своих обидчиков, ждущих меня. Жду пару минут, наблюдая за посадкой в автобус, и когда очередь, желающих положить багаж, редеет, решаюсь.

Ухмыляюсь наблюдающим и иду к одноэтажному зданию с дверями с обеих сторон. «Мэ» и «Жэ», как я понимаю. У входа в туалет стоит ещё тройка парней, и вопрос у них ко мне тот же!

— Чёта я тебя раньше на «привозе» не видел!

Слышу сзади торопливый звук шагов первой троицы и решаю подерзить:

— Не видел — увидишь, сейчас кореша мои подвалят, вломим вам, чтобы зрение наладилось!

— Вот ты, Толян, куда запропастился! — радостно ощерился фиксатый.

— Парни, поясните этой троице кто на «привозе» в авторитете! — громко в никуда говорю я и заскакиваю в туалет.

Выхожу через пару минут, а гопота ещё мослается между собой, не забывая матерно ругаться. Парочка в партере изображают борцов, парочка скачет козлами друг около друга уже с разбитыми носами. Ещё парочка уже и не рвется выяснять кто есть кто на «привозе».

— Пока, бездари! — говорю я, увидев открытые двери автобуса.

Успел почти к отправке. Сажусь к окну и вижу недоумевающие рожи местных бандитов. Сейчас они, конечно, прояснят друг другу, что я им совсем не кореш, но я уже еду назад.

Обратно автобус едет уже полностью укомплектованный, и рядом со мной дед, явно желающий зацепиться со мной языком. Фиг ему. Сплю, но в Назарово остановка, успеваю купить минералки, после беляша жажда мучит. Еду довольный, смотрю на природу и опять засыпаю. Наверное, меня транспорт укачивает, в прошлой жизни такого не было. Спал я крепко, а водитель не следил за тем, кто и где выходит, и проснулся я уже в Шарыпово! Проехав свою остановку! Меня растолкали добрые люди. Выхожу в недоумении, как я так мог много спать. Гляжу на часы. Час дня. Хочется кушать, в туалет и бабу. Именно в таком порядке. Оглядываюсь, ищу, где можно перекусить.

— Толя! Штыба! А ты чего тут делаешь, а? — раздался вдруг мелодичный женский голос за спиной, где-то я его слышал! Поворачиваюсь, и точно! Эту даму я знаю.

Бывшая пассия Бейбута — Оксана. Рядом с ней стоит девушка моих лет, чертами лица похожая на Оксану, сестра, не иначе.

— Приехал за покупками. Вот, к твоей знакомой хочу зайти за спиртным.

— Ну, давай зайдём вместе. Тут недалеко. Знакомься, кстати, — моя сестра Даша.

— Три рубля и наша? — против воли пошутил я.

— Тридцать три даже мало будет, — гордо сказала Даша и добавила. — А ничего он так прикинут, страшненький, конечно, но если твоя соседка не врала …

— Даша! Разговорилась! — недовольно сказала Оксана и, развернувшись, пошла по улице.

Топаем за ней, оглядывая заново друг дружку и мне увиденное нравится. Да, грудь небольшая и ножки не самые ровные, но талия, фигурка и личико — на уровне.

«Давай, не теряйся! Один разок можно! У тебя давно бабы не было»! — подзуживает внутренний голос.

Но мы уже пришли, высокое деревянное крыльцо и две двери, одна в комиссионный магазин, вторая в вино- водочный.

— Ждите меня в комиссионке. Сколько тебе и чего? — спросила Оксана.

— Пару бутылок вина и пару чего покрепче, желательно коньяк, если виски нет.

— Виски ему подавай. Водку смогу достать, про коньяк уточню, — сказала Оксана и скрылась за дверью.

Заходим в комиссионку, первое, что увидел — перья для письма разной формы и с разными оттисками в коробочках по пятьдесят штук. Свят, свят! Не дай боже перьями писать, у меня ручки есть из «Берёзки» и карандаши. Много разной одежды, ношенной, и не очень, убогая обувь, есть калоши, валенки.

— Что, какие планы? Вина можно и у меня дома выпить, — нагло предложила Дашка, глядя мне в глаза и гладя по спине, опуская изредка руку ниже.

Меня таким не смутишь.

— Презики есть? У меня с собой всего пять штук, — спрашиваю я, приняв решение не сопротивляться изнасилованию.

— Ну, ты конь! Оксанка рассказывала про тебя, а ей её соседка. Родители уже с обеда ушли, сейчас от этой зануды отделаемся, — обозначила план действий Даша.

Я расслабился, моё вынужденное воздержание подходит к концу. Купил в магазине аккумуляторы по размерам батареек в магнитолу и зарядное устройство, всё б/у, конечно. За этим делом меня и застала вернувшаяся Оксанка.

— Вина взяла две бутылки по ноль семь, а конька всего одну, нет у них сейчас, с тебя четвертак, — протянула сумку она. — Ты там Казаху моему привет передавай, но сюда пусть не едет, я зимой сама его найду, когда на сессию поеду, я же на заочном учусь.

Смотрю что там. «Арарат» три звезды, и две бутылки «Киндзмараули». Не сильно много-то и сверху взяла. «Арарат» рублей восемь стоит, и вино рублей семь за пару бутылок. Достаю деньги и отдаю. Прощаемся с Оксанкой, подозрительно поглядывающей на сестру, и идем в гости на секс к Дашке. Ей семнадцать лет, и она поступила в педагогический в Красноярске. Скоро поедет на учебу, что тоже меня радует. Мы скушали по мороженому, прошли мимо кинотеатра, и я уже предвкушал интимные радости, как меня в очередной раз обломили.

— Толя! Ты ещё не вернулся? Садись, подвезём тебя, — раздался голос Анны Дмитриевны за спиной.

Повернулся, и точно, — Аня без своего Виталика, но с молодым парнем, лет двадцати пяти, корейской внешности, с комсомольским значком.

«Не поеду я никуда! Я уже настроился», — решил я про себя, но Анна добавила:

— Знакомься, Ким Николай Сергеевич, сейчас заведующий отделом студенческой молодежи Красноярского крайкома ВЛКСМ, а в следующем году будет новым директором Красноярской зональной комсомольской школы.

Ох, ничего себе новости. Нет, я-то был в курсе, что нынешнего директора двигают в Москву, а тут-то, откуда в курсе? Да ещё и нового согласовали. Пожалуй, ехать надо.

Дашка если и огорчилась, то не сильно, я пообещал найти её в Красноярске.

Николай был на своей машине, «Волга»! Жму руку парню и сажусь в машину. Бутылки в самодельной тряпичной сумке предательски звякнули, и я уловил зверское выражение лица Анны Дмитриевны. Та уже догадалась, что там.

— Какими судьбами к нам? — уже в дороге интересуюсь я у Кима.

— У меня сейчас горячая пора, день неделю кормит. Вузов много в крае, вчера вот вернулся из Абакана, сегодня тут, завтра поеду в Канск. Вы молодцы, успели отчётно-выборное собрание провести, другим ячейкам это только предстоит. Ваша комсомольская школа для меня имеет особый приоритет, ведь в следующем году меня должны на место Олега Павловича назначить. Вот, еду знакомиться. Я, кстати, сам закончил три года назад высшую комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ, а сам не местный, из Пензы.

«А он, видимо, старше двадцати пяти, хотя, не разберёшь сразу», — слушая его, решаю я. — «Умеет говорить, настоящий комсомольский работник, или журналист».

По приезду я сразу рванул к себе, прятать бухло. В комнате был один Бейбут.

— Тебе привет от Оксанки, — сказанул, не подумав, я. — Сказала, найдет тебя зимой и страшно изнасилует!

— Ты чего к ней ездил? Она же мне запретила! — вскинулся он.

— Не, не! Я случайно встретил её около магазина. Она со своей сестрой Дашкой была, вот ту хотел отодрать, и она не против была, но не получилось, — сразу расставил точки над «и» я для ревнивца.

— Толян, ты не расстраивайся, — внезапно чутко отреагировал на мой облом сосед.

— Как говорил Карлсон — «Пустяки, дело житейское», — кивнул головой я, переодеваясь, так как в куртке уже было жарко.

— Вот это правильный настрой! Я, кстати, способ знаю, как тебе помочь! — заявил Казах.

— Ну? Как? Анну Дмитриевну отодрать? А потом от Виталика бегать? Я видел, как он кардан в одной руке держал, — смеюсь я. — А Ленка-обломщица и не даст, я вообще думаю, что она девочка ещё. Ну, сам подумай, родители за ней, наверняка, присматривали, да и потенциальные женихи местные тоже рисковать бы не стали.

— Ниче не понял, причём тут Анна Дмитриевна и Ленка. А способ верный! Слушай. Выпиваешь за час стакан сметаны, и стояк будет каменный! Точно! Мне один парень рассказывал, а он опытный, у него четыре женщины было и с одной он даже жил неделю! — изумляет меня Бейбут.

— Бейбут, ты дурак, да? Всё у меня с потенцией хорошо! А не получилось, так как меня в городе заловила Аня и парень с комитета комсомола края! И привезли сюда, — возмущённо сказал я.

— Аааа! Уууу, — начинает ржать сосед. — А я-то подумал, мне главное ещё Оксанка про эту Дашку рассказывала, мол, пробы ставить негде, такая шалава!

— Толя, собери всех на улице, Николай Сергеевич с вами побеседовать хочет! — без стука открыла дверь Аня.

— Анна Дмитриевна! А если мы тут голые! Стучать надо! — искренне возмутился я.

Бейбут почти бегом умчался на улицу собирать курс, а я поплелся следом.

— Карданного вала он испугался, — смешливо фыркнула сзади воспитатель.

Сука! Она ещё и подслушивала стояла!

На улице было, дай бог, половина курса, остальные дружат, скорей всего, но Кима это не смутило. Он оказался неплохим оратором. Предложил создать театр в школе. Он, когда учился, оказывается, играл в студенческом театре Пензенского пединститута. У него даже корочки имелись «режиссер любительского театра»! Только не понял я, при чём тут пединститут?

— А какие мы ставили спектакли! Например, в «Неравном браке» я играл папу, у которого дочь выходит замуж, и мне мукой обсыпали волосы, чтобы сделать постарше, ведь мне едва исполнилось семнадцать лет тогда, — ударился в воспоминания он. — И на гитаре я прилично играю.

— Я думаю, имея таких активных ребят, как Анатолий Штыба мы создадим театр и в нашей школе, — поддержала его порыв воспитательница.

Народ подтягивался, а фонтан красноречия не иссякал, тут ещё и Ленка стала расспрашивать гостя про его студенческую жизнь. Запала на него, что ли? На меня и не смотрит!

— Воспоминаний из студенческой жизни много, и они разные. У нас было замечательное студенческое общежитие. В маленькой комнатке, любая кухня и то больше, жили пятеро пацанов. Место оставалось только для единственной тумбочки. Зато расположение общежития было прекрасное — на возвышенности, над крутым оврагом, где чудесно пели соловьи. А рядом — центральный городской парк, где всегда звучала музыка, танцы, так что мы не скучали. Были и колхозы, один год я работал на току, и даже научился запрягать лошадь. А в последний свой студенческий год я уже работал по специальности. Я рано женился, на третьем курсе, жена окончила институт раньше, и мы уехали с ней в деревню. В сельской школе мне пришлось вести не только физику, ведь я закончил физмат, но и — стыдно вспомнить — английский, природоведение и даже пение.

— А у нас отличные двух- или трехместные комнаты! — с энтузиазмом вступилась Аня.

— В которых живут по четыре человека, — пробубнил тихонько Колесников Петя. — И танцев у нас нет!

А Лена, услышав про жену, уже интерес к рассказу потеряла и обратила васильковый взор своих неземных глаз на меня.

— А у нас Анатолий придумал новую игру, интересную! Мафия! — сдала с потрохами меня соседка.

Пришлось показывать и рассказывать, вернее, наоборот. Играли раза четыре, до самого ужина, и Ким был в восторге, а перед отъездом дал задание организовать для нашего курса, что-то вроде дискотеки.

«Вот чёрт ушастый! Услышал Колесникова как-то! Этак он и звон моих бутылок слышал, но промолчал. Партократ растёт! Выдержанный ведь какой!», — смеюсь про себя я.

На ужин — макароны с рыбой. Не понравилось чего-то. Вспоминаю про свою тушёнку, и решаю замутить пикник! Макароны по-флотски! Котелка только нет, но я знаю, где взять. У Серёги, помнится, в доме видел.

Иду к нему, стучусь в калитку, открывает жена, такая красотка, коса до пояса, глазищи! Ноги от ушей! И на кой ему эти толстозадые доярки? Уезжала она, что ли куда?

Серега с фингалом слушает мрачно, видно досталось ему от десантуры, молодец Виталий! Но котелок даёт.

— Только верни, а то жена и так лютует, — говорит он, трогая свой бланш во весь глаз!

Так его жена бьёт! Ой, а так и не скажешь, прям тростиночка она. Но рука тяжёлая, как я понял.

Сблатовать своих корешей на пикник удалось быстро, хотя Аркаша с Оксанкой откосили. Как бы она по весне в подоле не принесла! Зато Синицкая от Ленки не отлепляется — выполняет комсомольское поручение. Да шут с ней! Напою и её вином, чтобы не сдала нас.

Я, как опытный таёжник, развел костер быстро, лес березовый, а берёза горит любо-дорого. Особенно береста. Хорошо в лесу, Малышев набрал подберёзовиков! Тоже в котелок! Причём я их для начала там обжарил. Две бутылки вина улетели на шестерых быстро. Пришлось повышать градус. Коньяк я уже перелил во фляжку. Колесников поёт песни на гитаре, Ленка привалилась ко мне и откровенно лапает меня. Бухая. Синицкая уже не бдит, а шепчется с Малышевым, Бейбут почти не пьёт, сидит и слушает завывания Петра. Может они ему родные казахские мотивы напоминают? Костёр прогорает, и я иду поискать ещё дров. Уже темно, и я подсвечиваю дорогу Бейбутовским фонариком.

— Петя, подожди! Раздаётся голос пьяной Ленки, — она догнала меня и с ходу начала целовать.

Я, было, хотел устроить скандал, мол, я не Петя, а потом решил, да хрен с ним, зато какая девочка жаркая! Ленка расстегивает мне джинсы и лезет в штаны.

«Да неужели!» — радуется одна похотливая часть меня.

«Беги от неё нахер, на всю голову ударенная!» — взывает к здравому смыслу другая, повзрослее.

Поздно! Кровь уже прилила к голове и здравые мысли стыдливо скрылись. Лапаю её за маленькую, но упругую грудь, Ленка уже сняла с меня штаны, и … у меня внезапно наступает облегчение. Не дотерпел — такое сильно было возбуждение. Вот же облом, но ничего, зная свой новый организм, новый заход — дело нескольких минут.

— Ленаааа! — мычит пьяно гитарист Колесников где-то в лесу.

— Петяяя! — отвечает ему Ленка, не менее пьяно, но тут же трезвеет, откидывается назад и смотрит на меня, ну может, не смотрит, а спит так странно. В лесу ведь темно, я даже не вижу её глаз, закрыты они или нет.

— Петя? — тихонько спросила она опять.

— Я Толя, Лен ты чего? — пытаюсь её привлечь к себе.

— Штыба! А где Петя? — немного трезвеет она.

Бляха муха, она что реально, меня с Колесниковым спутала? Зло берёт аж! Всё, надо с ней завязывать. Вожделение сменилось злостью и хочется ударить её, тоже не моё желание, я девочек не бил.

— Лееен! — опять кричит Пётр.

— Вон, иди, лови его в лесу, — отталкиваю я изменщицу. Лен, ты нормальная? Меня с Петькой перепутать! Ладно, издалека, но вблизи как? На ощупь? У нас строение разное тела! — говорю я, приводя себя в порядок и уже успокаиваясь.

— А ещё думаю, такой накачанный он оказывается, — до сих пор не может понять ситуацию Ленка.

Иду к костру, чуть не падаю, запинаясь за корягу. Здоровая такая, волоку за собой. Притащив к костру, смотрю, как воркуют Малышев и Синицкая. Что ещё одна парочка на курсе? Да вряд ли. Малышев — красавчик, а у Оли шнобель горбатый, а до пластических операций ещё лет двадцать.

«Ноу-хау Кристины Орбакайте — силикон в нос», — вспоминаю старую шутку и смеюсь.

Шустро разделываем с Бейбутом корягу, топорик с собой взять не забыли, и вскоре огонь вспыхивает как на пионерском костре. Настроение поднимается, но тут к костру вышел Колесников и первый его вопрос:

— А где Лена?

— В лесу ищи, — не поворачиваясь, говорю я. — Как найдёшь — сразу даст.

Петька отваливает, зато оживает Синицкая.

— Толя, а куда они пошли?

— Подозреваю делать новых людей, — хмель меня не покинул, тем более, я ещё глотнул из фляжки.

— Так! Надо её искать! Идём все! — командует она, и Малышев реально встаёт как телок.

— Отвали, тебе поручили, ты и ищи! — озвучил мои мысли Казах.

Хочется спеть, а чего не знаю. Беру гитару, а вдруг Штыба умел? Нет, не умел.

Газ до отказа — непобедим!

Сначала газ до отказа, а там поглядим.

И кто его знает, где шаг через край.

Газ до отказа, одной ногой в рай.

Во всё горло ору я всплывшие в голове строчки, тренькая по струнам.

— Толян, не обижайся! — недипломатично просит Бейбут. — Только не пой и не играй на гитаре, пожалуйста.

Ленку с Колесниковым под конвоем приводит с победным видом через пять минут Синицкая. Малышев плетётся сзади и уже не понимает, наверное, чего он тоже в лес пошёл — глаза у него сонные.

— Ну, Лукарь! Не ожидала от тебя! И главное с кем!

— Чё они там делали? — заинтересовался Бейбут.

— Ничё! Давай спать уже идём? — сказала злая Ленка, обломленная аж дважды за вечер.

Хрен там! Копаем ямку, скидываем мусор, в том числе и угли, и засыпаем! Пусть к порядку приучаются!

«Хоть чему-то, может, хорошему детей научу», — возникает запоздалое раскаяние в голове.

Дома уже чувствую облегчение, всё-таки зацепила меня малолетняя красотка, а сейчас понял — «баба с возу, кобыле легче!» Утром, вместо физзарядки занимаюсь стиркой, после костра одежда пахнет дымом, да и вообще, давно пора. Оба Петьки болеют с похмела, Ленка с Олей тоже. Но таблетку им не даю, пусть на своей шкуре прочувствуют каково бухать. Зато Аркаша блестит как у кота яйца. Оксанка за него взялась. Вроде и одет в рабочее, а хоть сейчас на сцену конферансье работать. Предупреждаю на кухне, чтобы оставили ужин, придём к восьми, даже отдаю пятёрик, со своих потом соберу. Пятерик берут, и обещают и ужин оставить и обед привезти.

Погода радует, и мы работает по старой схеме, я с Бейбутом кладу стены, а остальные меняют доски на полу. Обед, конечно, привезла Машка, и Аркашке достаётся полуторная порция, тот воспринимает это как должное, а Бейбут уже смотрит на это без симпатии, а я его знаю, уверен, пощупает ему печень при случае.

Вечером народ задаёт мне вопрос, доколе мы будем вкалывать?

— Есть мысль до сентября всё сделать и уехать в Красноярск, скучно здесь, — поясняю я.

Ленка пыталась со мной пообщаться вечером, но с каким-то наездом, что ли. Послал сразу. Моё бельё высохло, и я вместо отдыха погнал свою четверку стирать себе одежду. Вернее тройку, Аркаша и так во всём чистом, и этим фактом доволен. А с чего бы? Пока его приучают к комфорту, сытости и теплой сиське под рукой, но когда-то же и попросят сторицей за всё это.

На следующий день бригадир задумчиво сказал:

— Хорошо идём, если в августе закончим, нам августом и закроют. Уже в начале сентября можете ехать по домам.

— Было бы неплохо, но от погоды зависит многое, в ливень работается хуже, — ответил я.

— И да, я вам ещё по полтиннику выбил за расширенный фронт работ, — добавил Андреич.

— Вот за это комсомольское спасибо! — радуюсь я.

— Ты второго сентября сможешь ещё свинью заколоть? — неожиданно перевел разговор бригадир.

— Что это будет? Воскресенье. Да без проблем! А что ваш забойщик?

— Он пьяный будет, — поморщился Андреевич.

— О как! У вас и прогноз уже есть, на две недели вперёд? — изумился я.

— У него тридцать первого августа день рождения, — пояснил причину собеседник.

Во вторник Ленка опять пыталась меня утащить на разговор вечером. И в среду, и утром и вечером. Но я для себя решил — «умерла так умерла». Работа на объекте спорилась, мы все уже втянулись. Немного жалко было рублика каждый день за сервис в столовой, зато кормили нас не как всех, даже в обед спрашивали, чего оставить нам персонально.

Всем нам хотелось уехать в город раньше, но дни не считали, пахали и пахали. Всем, кроме Славнова Аркаши, его и здесь неплохо кормят.

В пятницу утром меня нашла Анна Дмитриевна.

— Толя, помнишь поручение насчёт организации танцев от Николая Сергеевича?

— Магнитолу дам, — сразу согласился я, и сами пораньше с работы сегодня придём.

— Спасибо, но сейчас не об этом. Меня и Виталия не будет сегодня вечером, он меня в ресторан пригласил в Шарыпово, у меня же день рождения. И нужен человек ответственный, чтобы следил за порядком.

— О как! Сколько стукнуло, спрашивать не буду, и так ясно — не больше двадцати пяти. Поздравляю вас! Жаль, подарка нет.

— Тридцать три мне, я не скрываю, — улыбнулась Аня.

— Анна Дмитриевна, у нас тут куча ребят уже дружат, где я их искать буду? Не могу один такую ответственность взять на себя. А наш второй воспитатель?

— Он, эээ, плохо себя чувствует. Возьми кого себе в помощь. Толя, я тебя не как комсорга прошу, а как умного человека. Заодно и подарок мне сделаешь.

— Хорошо, на ужине сами тогда скажите, мол, я старший, в помощь Синицкую, тот ещё бультерьер, и Бейбута. У Лукарь попросите кассеты с музыкой.

— Всё будет, — пообещала она и исчезла.

На работе к вечеру осталось около тридцати погонных метров пола, и доделать внутреннею перегородку пристройки, а также вставить там рамы и двери. Я потом сделаю кладку чуть повыше и готово. Тоже дней пять, не больше! Радуюсь.

Анна Дмитриевна поступила как мудрая и коварная женщина. Так, в своё время, поступил Том Сойер, когда ему нужно было покрасить забор. Он не платил за работу, а разрешал его красить за плату! Гениально, ИМХО.

— Ребята, минуту внимания! Вы хорошо работали, и я думаю, имеете право на отдых. Какие есть пожелания? — громко спросила она.

— В город поехать, — крикнул кто-то.

— Так, ещё! — сказала Аня и выразительно посмотрела на меня.

— Давайте танцы замутим, раз на деревенскую дискотеку нельзя! — громко предложил я.

Истошный и радостный девичий визг прекратил дебаты, а я, вспомнив прошлое, вздрогнул. Однажды работая в шараге геодезистов, решили мы устроить своим двум девочкам праздник в ресторане на восьмое марта. Нас с десяток парней и мужиков разного фасона, и две девочки, тощенькие и молодые. Заходим в ресторан, столик был заказан заранее, рассаживаемся, я оглядываюсь и вижу странную картину. Столиков двадцать и везде одни женщины разной степени потертости и опьянения. Кроме нас красивых, был всего один лысый мужик. Как выяснилось, там отмечали праздник сотрудники детского садика, почты, поликлиники, швейной мастерской и прочих заведений с женским коллективом. Нас сразу взяли в оборот, то бутылку открыть просят, то сфотографировать, то ещё чего. Я сразу понял, надо делать ноги, иначе жена мне потом последние кудри вырвет, благо рассказать ей будет кому, наша бухгалтерша — её младшая сестра. И точно, уже заказав такси, я увидел, как в зал вошли музыканты, планировалась живая музыка. Свет приглушили, парни ударили по струнам и раздался такой истошно радостный вопль бухих дам, что я почти убежал. Что там было дальше — это рассказ не на трезвую голову, ибо история печальная, были и драки, и порванная у наших мачо одежда, и домогательства, а ещё за кем-то приехала жена, и что она увидела, и так далее. Так вот, услышав этот вопль, я понял, что погорячился с обещанием полного порядка. Угомонить девичью толпу? Да как? Бить-то нельзя!

— Тогда так! Назначаем дежурных! Старший— Штыба как комсорг, в помощь Синицкая и Бейбут, — стала перечислять Анна Дмитриевна.

Затем она бодро распределила, кто будет убирать после танцев, и кто организовывать танцплощадку. Назначь она мероприятие сама, желающих бы не нашлось, а тут, вроде как сами попросились. Умная женщина.

— Аркаш, есть духи ещё? — спросил я.

— Дома только, а тут пара коробок конфет, — ответил он.

Подарил Анне, купленные у местного спекулянта конфеты, и поржал над Виталиком. Был он в костюме и с галстуком. Костюм на нём смотрелся так же уместно как на орангутанге.

Танцы мы начали уже ближе к семи, Бейбут лично всех парней предупредил, чтобы из расположения «части» ни на шаг! Тьфу, не «части», конечно, а просто места размещения.

Синицкая бдила за девочками, даже блокнотик в руках держала, мол, всё запишу, ничего не забуду. Девочек этим не напугать и вскоре в центре танцпола уже дрыгалось с десяток наших дам, в том числе и Ленка. Что странно, она к Колесникову даже не приближалась, хотя тот изредка порывался. Вышел в круг и я, раз парни стесняются, тут как раз дали «Чингисхана»! Ну, я и отжёг по полной, как умел в будущем. По девичьим глазам я понял — мои котировки удвоились. Кроме меня прилично танцевал ещё один парень, который ходил в танцевальную школу, или вообще на балет. Пашка, вроде, редко говорил с ним, он уже дружил с рослой девицей, вроде как тоже Оксаной. Пашка был почти профи, и быстро перетянул внимание на себя, да и нет пока нормальной музыки под мои танцы. Градус танцевального батла не уменьшался, и вдруг на Ленкиной кассете заиграла знакомая мелодия. Я сразу узнал по фильму «Брейк-данс», там её исполнял поп-дуэт «Ollie Jerry» назывался этот хит «Breakin '… There No Stopping Us».

Ага, значит фильм уже вышел! Музыка плохого качества, явно писанная с радиопередачи, но голова, приняв решение, запустила ноги и руки в ритмичные движения танца! Вот я кружу руками, двигаю локтями, катаю голову по плечам, вот верчусь на колене, шаг на месте с проскальзыванием, плавные змеиные движения рукой…

Песня закончилась, мой соперник по батлу отошёл в сторону и хлопает в ладоши.

Почти ощутимое физически молчание всех ребят…

— Ииии, — завизжала одна из одногруппниц, разбивая тишину. Парни выражали восторг междометиями, а девочки норовили потискать. Не могу сказать, что мне это не нравилось.

— Жесть! Это Брейк-данс? — спросил Пашка. — У нас приезжал сэнсэй, показывал пару уроков, так ты лучше намного. Что и говорить, Ростов ближе к Москве.

— Нахватался немного, — не стал развивать тему я, но танцор не унимался.

— Поучи, а? Я и заплатить могу! — попросил он.

— И меня, — влез Бейбут. — Только я не могу пока заплатить.

— Да вы что! — продираюсь я с танцпола на скамейку. — Чему я научу?

— Чирик за урок! — серьёзно сказал Пашка. — Деньги есть, надо, ещё подгоню людей, не все столько платить могут, но желающие найдутся.

— Ладно, попробуем, пока без денег, посмотрю, что из вас слепить можно, — чешу репу я. — Казах, с тебя как с соседа ничего не беру, бонус! А ты, Паш, лучше не распространяйся, пришьют ещё нетрудовые доходы.

— У меня отец начальник управления ОБХСС в крае, так что ничего не будет. Да и позову проверенных ребят, ты думал, я бесплатно попал к Годенко? — и, видя непонимание в моих глазах, добавил. — Хореограф наш. Он ещё открытие и закрытие Олимпийских игр в Москве ставил.

— Я, если честно, и не знал, что ты куда-то попал, вижу, танцуешь отлично, — честно сказал я.

— Да у тебя столько новых движений! Эх, зря меня батя не отпустил дальше танцами заниматься, не моё это — комсомольская карьера. Но ничего, вот когда окончу комсомольскую школу, мне будет восемнадцать, тогда ещё раз поговорим.

Я прикинул, даже пять человек по пятёрке — уже четвертак! И это за одно занятие! Как вы там сказали? Физика, математика? Танцы! Вот где надо репетиторствовать. Хотя много уроков не получится, такие волки как Пашка, на лету схватывают. Вон стоит, кроссовки углом поставил, и пытается повторить мои движения.

Меня стали уговаривать повторить на «Бис», пришлось согласиться, но с условием — после танцев тут всё убрать до идеального состояния. Нашли этот трек ещё раз, и я выдал ту же самую программу, разве, что гораздо увереннее. Можно было и изменить, но приберегу для платных занятий новые движения.

После танцев стали убирать всё вокруг, в основном девчонки. За этим занятием нас и застали вернувшиеся из города Анна Дмитриевна и Виталий. Особого алкогольного опьянения заметно не было, но у Виталика были костяшки руки сбиты. Тут одно из двух — или бил кого или выпендривался, и ломал чего-то рукой.

— Толя, не ожидала от тебя таких педагогических талантов! — искренне удивилась Аня. — Нет, то, что вы с Бейбутом сможете парней заставить убираться, сомнений не было, но тут же девочки всё подметают и убирают!

Утром мы единственные из всего курса отправились на работу, завтрак прошёл в молчании, лишь под конец Аркаша, оторванный от сиськи, бросил вилку и сказал:

— Одни мы работаем!

— Триста пятьдесят рублей, и не будем в сентябре тут задницу морозить, а в город уедем раньше, — привел довод я.

— Ты триста говорил! — напомнил Малышев.

— Надбавят чуток, если всё хорошо будет, — поясняю им. — Надеюсь, не обманут с деньгами.

— Мы Пашку попросим папу своего потревожить, — легкомысленно отмахнулся Бейбут.

Я задумался, а школа-то непростая, чуть ли не половина — дети партийных работников, на немаленьких таких должностях. Если бы СССР не развалился, можно было связей набрать хороших, а так, вилами по воде писано, кем они станут.

«Ленка точно в проститутки пойдёт», — зло съязвило подсознание.

Андреич сегодня нас не тревожил, зашёл под конец рабочего дня, оценил работу. А посмотреть уже было на что — я поднял стены подсобки на нужную высоту, были вставлены окна, осталось сделать внутреннюю перегородку и стену с дверью. Да и на замену досок оставался огрызок метров тридцать, туда и тракторишко не заезжает, мешать не будет.

На воскресенье у меня был план. Да, да, прежний план — найти себе подружку, вернее, я её нашёл, осталось к ней съездить. И поехал я с утра к Оксанкиной сестре — Дашке.

Радостный и затаренный резиновыми изделиями, стучусь в дверь квартиры, а по причине выходного дня родители оказались дома, но пытливый молодой ум такие препятствия берёт на раз!

— Тебе чего парень? — дверь открыла мама сестричек, такая же красотка, но более сочная.

— Дашу позовите, пожалуйста!

— Уехала вчера на учёбу, — слишком внимательно оглядела меня мама.

— Сегодня же только двадцать шестое! — промямлил под взглядом-рентгеном я.

— Решила поехать немного раньше, первой в общежитие поселиться, — огорчила меня мама.

«Проклял меня, что ли кто-то?» — мрачно размышляю я.

— Толя! Раздаётся крик с балкона второго этажа!

Там стоит ещё одна сестра, младшая! Это я понял по чертам лица и по показанным до самого исподнего ногам.

— Слушаю вас, «леди»! — разглядываю снизу вверх я девчулю, немного моложе Дашки.

Она диктует номер их телефона и говорит, чтобы позвонил позже, Дашка предупредила обо мне и как заселится, скажет номер комнаты и общежития.

От нечего делать гуляю по городу и дохожу до двухэтажки комитета комсомола. Народу там не в пример больше чем в нашем райцентре. Пару раз пытаюсь познакомиться со сверстницами, но облом — забыл, как это делать что ли? Девушки постарше, вообще на меня внимание не обращают. Этак и комплекс можно заработать на ровном месте. Дохожу до деревенской одноэтажной части города, всё как у нас дома! По бабуле соскучился и по папке. Да и по Галине, чего скрывать.

— Галка, тварь! Убью! — вздрагиваю от близкого крика в одном из дворов.

Прямо передо мной из калитки выскакивает мужик лет сорока, одетый по пояс, но с рубашкой и пиджаком в руках — наверное, любовник, следом за ним, на ходу одергивая сарафан, выбегает молодая красивая женщина — это точно неверная жена. А ещё следом разъярённый мужик — явно сам рогоносец. Обманутый муж некоторое время решает за кем бежать, ведь беглецы грамотно рванули в разные стороны улицы, затем он замечает меня, рассматривающего картину нравственного падения его жены, и принимает соломоново решение — вмазать мне! Надо ли говорить, как он ошибся? Разумеется, я не стал принимать удар его тела стык в стык. Заход правой ногой назад, разворот вполоборота и парень летит на пыльную улицу, сбитый подножкой. Пинок по правой руке, на которую он упал, завершает бой. Руку я ему может и сломал, вон как орет. Делаю ноги, пока не вышел кто ему на помощь, да и вообще. Но номер дома запоминаю, уж очень мне неверная жена приглянулась.

Иду на остановку, жду автобус, но меня подвозит на мотоцикле наш участковый. Блин. Не наш. Родниковский! Надо заканчивать с деревенской жизнью, вон как влился. Я ещё успел и пообедать в столовой, выходной выходным, а кушать они готовят летом каждый день. В клубе меня нашёл Пашка, и, вертя чириком в руках, стал просить поучить его Брейк-дансу. Я бы не стал даже за десять рэ, но ещё и Бейбут с такой надеждой смотрел на меня, что пришлось идти через дорогу в лес, и там, на поляне, битых два часа ставить им основы движений. Самое прикольное — Казах схватывал быстрее, чем танцор Пашка! Наверно спортивное прошлое помогало. Бокс — те же танцы.

Утром — на работу. Ночью прошёл дождь, и мы до коровника добрались по колено в грязи. Энтузиазм так и прёт из меня, и за понедельник мы сделали больше работы, чем за любой другой день. Обед привезла настырная Машка, которая добилась своего, сам видел, как они целовались за коровником после обеда с Аркашей. Чё находят они в нём? Дрыщ же, слащавый. Как следствие — после ужина Машка увела нашего Казанову куда-то, а я имел бледный вид, отмазывая парня перед Оксанкой.

— Работает он, будет поздно! — сурово сказал я, и дал понять, что разговор дальше не имеет смысла.

Оксанка недоверчиво повела носом, вздохнула, и ушла.

А этот хрен пришёл поздно, да ещё и с разбитой губой! Забрался в комнату он осторожно и быстро, явно караулил, когда Оксанка уйдёт в сортир, и можно будет зайти к нам. Зал-то у них проходной и другого пути к нам в будку киномеханика нет.

— Кто так тебя? — спросил я, показывая на ранение.

— Толя, что делать, что делать? Что я Оксане скажу? — бормотал он.

— Скажи, я ударил! Но тебе надо душ принять! Бабы они чуют запах соперницы, — советую опытный я.

— Выручи, а? — Аркаша смотрел на меня как на бога.

Выглянув тихонько в общий девичий зал, я заметил обманутую подругу — уже вернулась.

— Парни, надо выручить товарища! Сейчас я на вас наору, мол, не моетесь, и погоню всех в душ, Аркашке ещё и врежу.

Оба Петра посопели и согласились, а Бейбута можно было не спрашивать. Он и так за любой кипишь, кроме голодовки. Аж глаза у него заблестели. Любит он такие развлекухи.

Начинаю бушевать в комнате, ору, мол, ноги у вас воняют, сами обросли, голову не промыть, целый день коров нюхаю, ещё и сейчас спать в хлеву должен. Открываю дверь и под ехидные взгляды девочек гоню всех в душ, слегка ударив Аркашу. Душ летний, но за день вода прогрелась хорошо. Моюсь с парнями сам, и на выходе нас встречает контроль в виде Оксанки.

— Аркаша! У тебя губа разбита! — ахнула она, и зло глянула на меня.

— Нечего дерзить старшим! — довольно говорю я, радуясь, что обман удался.

Вжикк! На моей голой груди расцветают царапины от удара Оксанки, быстро наливающиеся кровью. Вот не понимаю, как бабы это делают? Попробуй меня тот же Бейбут так ударить! Да разворот моего туловища, пропускающий удар, и заряженный разворотом апперкот ему грозит. А тут даже не дернулся! Может потому, что я Бейбуту не смотрю на сиськи? А они у Оксанки хороши, сама гневная, грудь вздымается!

— Ещё раз моего Аркадия ударишь! — шипит она мне.

— Ещё раз моего Толю ударишь! — встаёт между мной и Оксанкой злая Ленка.

— Тихо! Ударил, значит за дело! Я просто так никого не бью! А ты, Лена, вроде с Петром дружишь! С чего я твой? — позорно влез в бабские разборки я.

— А Сашку кто локтём ударил? А Казах твой вообще всех бьёт, — завопила кто-то из зрительниц. — Что, думаешь, если красавчик, то всё можно?

— Кто красавчик? Ну, Нина! — вспомнил я имя сокурсницы. — Так меня ещё никто не оскорблял.

— Что вы спать не ложитесь? — раздался вдруг голос Анны Дмитриевны, подходящей к нашему клубу с неизменным спутником Виталей.

— Штыба ударил Аркадия! — моментально настучала Оксана.

— Раз у вас всё хорошо, то мы пойдём, — пропустила жалобу мимо ушей Аня.

С охреневшей Оксанки, узнавшей, что у нас оказывается, всё хорошо, можно было писать картину. И, вообще, красивая она, ничуть не хуже Ленки, но высокая для меня, хотя девочки вытягиваются раньше, поди догоню в росте её. Отбить у Аркаши? Не, не вариант. Во-первых, боевой товарищ, во-вторых, не заметишь, как женишься, а осаду она вёдет планомерно, и пока только кобелиная сущность комсомольца Славнова спасает его от капитуляции.

— Что за история там с разбитой губой? — спросил я Аркашу уже в комнате без лишних ушей.

— Батя ее нас поймал на сеновале. Вернее, засёк, и кинул в меня поленом, убежать, я убежал, а вот Машке, наверняка, достанется, — рассказал похотливый спекулянт.

Во вторник и в среду я ударной работой закончил кладку кирпича. В принципе, уже можно сдавать пристройку, всё, что мы планировали, уже готово. Но завтра бригадир хочет ещё перекрыть крышу и уже вечером, часам к пяти, звать на приёмку работы. Хотя как звать — придут мужики, посмотрят, посидят там за бутылочкой и всё подпишут. Мне Андреич по секрету сказал, что пятницей бухгалтерия закроет нам подряд, и в понедельник мы уже свои рублики получим.

Это уже третьего числа мы можем ехать домой! Хотя пока деньги получим, уже обед может быть, а ехать на автобусе часов семь до Красноярска. Решено! Поедем четвертого сентября с утра! Все остальные работают до четырнадцатого сентября включительно. Картошку застанут, будут последнюю неделю на ней работать. Соответственно приедут или пятнадцатого или шестнадцатого, они сами не знают, как автобусы от школы будут. Нам за два дня надо уложить остаток пола, а я ещё решил сделать «дембельский аккорд» в виде бетонного въезда в коровник. Сейчас тракторишко месит грязь и подпрыгивает на въезде. Бетонную плиту от панельного дома, немного треснутую, я уже присмотрел неподалёку, и мне её разрешили забрать, надо лишь сделать утрамбовку грунта и уложить плиту. Вручную невозможно. Тут мне обещался помочь Серёга, который имеет связи в совхозе большие, чем у директора. Короче, будет нормальный въезд в коровник!

В четверг утром Ленке, наконец, удалось заловить меня без свидетелей, я ждал, когда за мной заедет МТЗ с ковшом.

— Толя! Ты меня никогда не простишь? — трагически спросила она, закрыв выход из нашей комнаты своим юным телом.

— Лен, давно простил, в город приедем, в кино сразу сходим, а сейчас мне на работу надо, сегодня важный день, крышу кладём у пристройки, и сдаём работу, давай поговорим в Красноярске.

— Смотри мне, Штыыыба, — погрозила она пальцем и ушла.

Проблемка, я тут жизни иностранных лидеров спасаю, маньяков ловлю, ещё и Чернобыль на носу, а одна взбалмошная девчонка — и хоть беги из города.

Утром пришла бригада плотников, Андреич не сам крышей занялся. Мои ребята доделывали пол, а я руководил выемкой грунта, потом отсыпкой, потом утрамбовкой и к обеду уложил плиту, обошлось мне это в две бутылки самогона, проданного Серёгой из своих запасов. Видно, не всю брагу он выпивает. Денег не жалко, зато как красиво получилось!

Комиссия из трех мужиков приехала уже датая. Уложить пол мы так и не успели, так что будет необходимость и завтра ещё поработать, но на это внимание никто не обратил. Я построил свою бригаду в шеренгу, председатель и главный инженер лично пожали нам всем руки, третий в комиссии был … Андреич. Ещё бы у нас были какие-нибудь проблемы! Бетонную плиту на въезде комиссия попыталась не заметить. Но куда там! Лично показал всем, как удобно теперь будет заезжать трактору. Идём на ужин. Там Аркашу, зовёт на разговор Машка, загадочно улыбаясь. Ой, неспокойно у меня на душе, Оксанка уже поужинала и ушла, но пара девочек, смотрят с интересом за этой ситуацией. Ужин заканчивается, и Аркаша пытается ускользнуть.

— Слушай, друг мой ситный, — начал разговор я. — С чего это ты решил, что мы тебя покрывать должны? Я вот вчера пострадал от когтей хищницы, а где моя компенсация? А карма? Я ведь вру напропалую! А если в следующей жизни из-за этого я буду баобабом, как пел Высоцкий?

— Да я ненадолго, — пытается отмазаться Славнов.

— Лады! Иди! Оксанка спросит, я врать не буду, — легко соглашаюсь я.

— Скажи, мол, работаю как вчера, — заискивающе смотрит наглец, но я непреклонен.

— Нет, значит нет, а да означает да, а что сверх того, то от лукавого! — на память процитировал «Евангелие от Матфея» я.

Разумеется, меня никто не понял, и уже точно не узнал цитату Аркаша. Вряд ли он религиозную литературу читал, даже «Тору». Но зато послушался меня. Хотя как по мне, наглую девчонку (его подругу Оксанку) надо ставить на место.

«Молчи уж! Ставельщик! Сам вокруг Ленки круги наматывал сколько?» — возмутилось моё чувство справедливости.

Вечер прошёл скучно, зато пятница с утра разогналась. Для начала зарядил дождик, да с ветром. Чё-то там порвало или уронило из электричества, в общем, в столовой был только сухпаёк — электричества во всей деревне не было. Серёга один не справлялся, и вызвали бригаду из Шарыпова. Мы всё равно отправились на рабочее место, укладку пола никто не отменял, но там работы — до обеда. Ферма была без света, но коровкам это не мешало, тем более кормил их тракторишко. А вот конвейерная лента за коровами стояла на приколе, и наш бывший соперник вкалывал за троих, но всё равно не успевал выносить отходы жизнедеятельности бурёнок. Пробовали было припахать нас, но безуспешно. Мы своё уже отбарабанили.

— Этак мы и деньги не получим в понедельник. Бухгалтерия не успеет посчитать? — запереживал Бейбут, для него три с половиной сотни несусветная сумма.

— Да что там считать! Калькулятор на батарейках у них, да они и счётами пользуются до сих пор, — отмахнулся Андреич.

И надо же, в тот момент, когда ферма была без света приехали зоотехники-ветеринары с района. Рацион проверять, смотреть в каких условиях живут коровки и прочее. Два серьёзных дяди, поперёк себя шире и молодая девушка, стройная, но с такой деревенской формой лица, что при плохом освещении можно запросто перепутать с любой нашей бурёнкой на ферме, и звать её, что характерно, тоже Лена. Тем не менее, я хвост распушил, стал травить анекдоты:

— В совхозе идет искусственное осеменение коров. Ветеринар, окончив процесс, садится в свой «Москвич», а тронуться не может: коровы плотным кольцом окружили машину. Он сигналит — никакой реакции. Тогда он опускает стекло и кричит: — Эй, вы, пошли вон отсюда!

Тут одна корова с большими грустными глазами наклоняет к окошку голову и печально произносит:

— А поцеловать?

Приехавшие мужики ржут, закусывают, и снова наливают. Их понять можно, выехали с ночёвкой, оторвались от опеки жён и семейных хлопот, а гостеприимный главный зоотехник совхоза с бутылочкой тут как тут. Зато проверка обнаружит идеальное ведение дел, о чем свидетельствуют три подписи. Хотя Ленка-то не пьёт, интересно, как её уговорят? Мужикам, я слышал, уже и баньку приготовили. Ленка стоит, болтает с высоким Аркашей, на страшного меня и мелкого Бейбута внимания не обращает. А оба Петра и сами никого, кроме Ленки, не замечают.

— Толя, дело есть, — доверительно отозвал меня бригадир, уже бывший, правда.

— Я весь одно большое ухо! Если насчёт воскресенья, то свинку я забью, — говорю я.

— За это спасибо, я про другое. Видишь, ветеринарша заинтересовалась вашим длинным? Пусть он её погуляет по лесочку, она девка не балованная, — удивил меня Андреич.

— Ну не знаю, а чего мне за это будет? — спросил я.

— Чего надо? — в лоб спросил Олег Андреевич.

— Я с юга сам, что нибудь зимнее купил бы из одежды или обуви, — почесав голову, не нашелся, что и просить я.

— Будет что нибудь, сам в сельпо схожу, посмотрю по сусекам. Ты, главное, девку займи чем, чтобы она не мешала нам дядек в баню сводить, — железно пообещал Андреевич.

— А, так вам просто отвлечь её надо? Я-то думал! — Давайте я её к нам в клуб отведу, там уж найдём, чем заняться!

Тут на ферме зажёгся свет, и поскольку, мы уже закончили свою работу, то отправились на обед. Ветеринаршу захватили с собой, я ей пообещал нескучный вечер. Тем более, её и поселили недалеко от клуба. В столовой опять сухпаёк, но ужин обещали приготовить. По причине рабочего дня в клубе никого не было, и мы играли в «крокодил». Ветеринарше игра очень понравилось, и тупила она меньше других. Ближе к шести стали приходить с работы мои однокурсники, и мы замутили игру в «мафию». В пятницу нам опять разрешили сделать дискотеку. Так, что «Ленка-страшная» получила ещё и пару медляков от меня и зрелище моих танцевальных потуг. «Ленка-красивая» всех отшивала, смотря на меня глазами недоеной коровы. Фу, бля! Одни коровы в голове! Вечером пошёл провожать ветеринара до дома, и разговорились.

— Я тут на практике, скоро поеду в Красноярск, последний курс у меня. Уже и билет купила, купе! — похвасталась она.

— Какой билет? — удивился я. — До Красноярска ходит поезд?

— Ходит, фирменный причём — КАТЭК. Он немного дороже, чем Дубининский, но ничего, — уверила меня Лена.

— Проясни, что за Дубининский? И когда они идут? Каждый день? — заинтересовался я.

— Есть поезд Красноярск — Кия Шалтырь — он проходит через поселок угольщиков Дубинино, а есть фирменный Красноярск — Шарыпово. Идут оба по ночам и приезжают рано утром. Что в Дубинино, что в Шарыпово, что в Красноярск рано утром. Очень удобно! Вечером сел, лёг спать, и утром приехал! А вы как приехали сюда? — пояснила она.

— Да на автобусе приехали! Часов семь тряслись! Манал я такое счастье, лучше на поезде поеду. Завтра за билетами поеду к вам в город, — решительно сказал я.

— В Родниках тоже можно купить билет, ты же видел железную дорогу? Воот. Там есть будка, где билеты продают, — советует Лена.

Номер комнаты я у Ленки взял, а ну как у неё соседки симпатичные, и вообще, сельхозинститут, наверняка, принимает кучу девочек на учёбу. У меня ещё и трешка с телефоном девицы осталась! Вспомнить бы ещё её, вдруг страшная. Короче, я решил по приезду в город, наконец, снять проклятие целибата, хоть ветеринаршу, но соблазню!

Разумеется, с утра я помчался искать эту будку, и нашёл! Так себе строение размерами с деревенский сортир, зато билеты удалось всем купить! На поезд до Красноярска. Уезжаем вечером в понедельник и во вторник будем в городе. Против из моей бригады никто не был, билеты в одной цене с автобусными. А я ещё и закалымил учёбой брейк-дансу уже двадцатку и сегодня в субботу ещё десятку получу!

Олег Андреевич сдержал своё слово и притащил мне унты! Летные. Снаружи — собачий мех, внутри — тёмно-коричневая цигейка. Подошва — войлок. Оказывается, в этом Шарыпово и аэродром есть! Летают и в Красноярск и прочие Сибирские города. Прям, центр мира, а не районный центр. Но уже сдавать билеты на поезд и брать на самолёт не стали. Изврат это.

— Самая та обувка по нашим зимам! — довольно сказал Андреевич.

От денег наотрез отказался, сказал, достались ему бесплатно. Кстати, там, на унтах и год выпуска выбит, восемьдесят третий! Новые совсем. Андреич мужик кручёный, вполне верю, что с лётчиками дела крутит, так, что я взял подарок. Даже пожалел, что ещё не надо эту Ленку выгулять разок куда-нибудь.

В субботу ещё сходил к участковому, узнал, где его сын-боксёр живёт в Красноярске, мало ли, пригодится.

Воскресенье началось с зарядки, а потом я ушёл на забой свиньи. Хряк попался больше двух центнеров, а я ещё и извратился — облепил слегка влажной соломой свинью и поджёг. Потом уже почистил ножом шкуру от гари. Так сало приобретает особенный аромат. А платить мне будут салом, в основном. Мясо я не видел смысла брать, где его там приготовить, разве что в лесу около общаги? Да там спортсмены бегают по дорожкам, освещение даже есть в лесу! Видел и соревнования по спортивному ориентированию, обклеили деревья бумагой и постов понаставили. В общем, в лесу народу много и постоянно. Тем не менее, я взял шеи килограмм пять и всё. Да во время забоя ещё мяса пожарили, поели в охотку, мужики ещё и с самогоночкой! Мне по малолетству не налили, я и не рвался, сегодня уезжаем же. Я, когда ел свиное ухо, даже батю вспомнил, он меня к этому лакомству приучил. По приезду им позвоню, через Зиночку. Сало посолили и дали мне с собой, сколько, я даже не знаю. Но оно вечером неплохо у меня в общаге идет. Кстати Бейбут не помню, чтобы его ел. Может он вообще мусульманин? Да не. Комсомольская школа, какая там религия? Не любит, наверное, мне больше достанется.

Собираемся на поезд, смотрю, а моя магнитола у Оксанки Аркашиной.

— Аркаш, я не планировал магнитолу оставлять тут, — говорю ему.

— Я как раз хотел попросить для себя, и вообще, я хочу остаться тут, — неожиданно сказал он.

Все дела уже сделаны, деньги получены, мясо, сало, унты — в сумке. Весь понедельник мы маялись от безделья, и вот за час до поезда вылезла какая-то непонятка!

Этот гаврик нафантазировал себе невесть что. Делать в городе нечего, а тут у него теплое девичье тело под боком. Он и решил, что как мы уедем, они с Оксанкой займут помещение, где мы жили впятером. Ну и будут предаваться запретным плотским грехам там.

— Аркаш, ты думаешь, Анна Дмитриевна тебе разрешит жить с Оксанкой в этой комнате? Вы, значит, будете койкой скрипеть, а девочки за дверью слушать и молчать? — спросил я.

— А почему нет? Кто-то же должен тут жить! — буркнул он, размышляя.

— Поселят пяток девочек, а тебя пнут в общий зал. Как тебе вообще мысль такая пришла остаться? — недоумеваю я.

— Оксана сказала, не хочет одна оставаться, и мне, мол, нечего в городе делать. А если уеду, — то парней у нас на курсе, больше чем девочек, — признался он.

— То есть она за тебя решила, что делать и где жить? Ну это ладно. Так она ещё и пригрозила, если будет не по её — изменит тебе? Я правильно понял? — расставил всё по полочкам мой взрослый ум.

— Она попросила меня остаться, а не решила. Про измену тоже прямо не сказала, хотя … — задумался малолетний подкаблучник.

— Значит так! Она попросила — ты отказал, тем более, жить вам в нашей комнате не разрешат, а тебя ещё и припашут к работам на день. В результате вместо отдыха ты будет вкалывать. Что ещё? Ах да! Шантаж поиском другого ухажёра? Так на кой тебе она нужна вообще? Всё равно не уследишь. Собирайся, поехали. И магнитолу забери. И мой совет — скажи этой клуше, что если ей кто нравится больше тебя, то пусть себя не сдерживает.

— Не могу я, — насупился Аркадий. — Вроде ты всё верно сказал, но не хочу оставлять её тут. Тянет меня к ней, сделать ничего не могу!

— Бейбут! — крикнул я.

— Чо хотел, бастык? — откликнулся тот, пряча полученную зарплату в разных местах.

— Девушку Аркадия видишь? Пять минут ему на прощание с Оксаной, а потом с нашим товарищем Аркадием ты не общайся, только с его печенью можешь говорить, но чтобы через тридцать минут около платформы ж/д он был, — сказал я и резко ударил в солнечное сплетение влюблённого.

Жестоко? Оно да. Но, по-другому никак, гормоны забивают, даже такую светлую голову, как у Славнова и ему кажется, что важней Оксанки нет ничего в мире. Слава богу, кроме безусловного рефлекса в виде тяги к противоположному полу, есть ещё и условный, в виде печального опыта получения урона от боевого Казаха. То есть, бабу ему по прежнему хочется, но терпеть при этом боль — нет. Впрочем, Аркашу я отмажу. Подхожу к магнитоле, выключаю её и собираюсь уходить.

— Аркадий сказал, он её оставит, — возмутилась Оксанка. — Привезём мы её! Тут скучно без музыки?

— Никаких мы! Аркадия я забираю. У меня для него поручение от комитета комсомола курса. Надо наглядную агитацию изготовить. Я, что один за всех комсомольцев должен работать? Совести, смотрю, у некоторых нет!

— Тут тоже работа есть! — возразила девчонка, ещё не понявшая, что парня я у неё забираю.

— Мы тут свою работу сделали, по субботам работали, и в будний день допоздна, — отмахнулся я.

Неожиданно поддержку оказала Анна Дмитриевна, пришедшая почему-то без Виталика в клуб. То ли попрощаться с нами, то ли проконтролировать.

— Так, в комнату поселим Виталия, раз Штыба уезжает. Одних вас оставлять нельзя, — сказала громко она.

— А чего так? — спросил по дружбе у неё я.

— Да он же на подселении жил, а сейчас там проблемы начались, — не стала вдаваться в детали Аня.

Виталия увидели уже по пути на поезд. Оказывается, к нему начала приставать дочка хозяина, у которого он жил. Он-то в себе уверен, а вот Аня… Не стал он с ней спорить, тем более и место освободилось и реально смотреть надо за оболтусами.

Славнова мы отстояли, и сейчас впятером ждали прибытие поезда «Кия-Шалтырь — Красноярск». Стоянка — две минуты, ну да мы успеем!

Размечтался! Стоп-кран чуть не сорвал! Началось с того, что я неправильно рассчитал, где на перроне встанет наш восьмой вагон, потом увидел, что вагон вообще не открыли. Был открыт пятый, пришлось бежать к нему, а там нас и пускать не хотели! Я запрыгнул первым и оттёр от входа пузатого проводника с усами как у Буденного и головой как у Котовского, то бишь, лысого. Смешная морда. Хотел помешать нам уехать. Бейбут запрыгивал уже на приличной скорости на ступеньки. Это хорошо, что я его оставил на посадку последним. Под ор лысого усача мы двинулись в сторону своего вагона и наткнулись в седьмом на перекрытую дверь тамбура. Я со злости так пинал её, что проводница, заспанная клуша, выскочила через полминуты.

— Что шумим! Почему хулиганите? — начала было орать она, но я сунул ей в нос наши билеты.

— Вагоны уже на остановке открывать не надо? Мы еле сели! — возмущенно сказал я.

Был бы мужик, точно врезал бы. Но с этой краснокожей любительницей скандалов нет никакого смысла ругаться. Её не исправишь.

Мы заняли целое купе около проводника, и ещё одно боковое место напротив. Нижнее, Аркашино оно было. Но судя по бабуле, сидящей на боковой нижней полке нашего купе, Аркадию сегодня спать не на своём месте. В это время свои места ещё было принято уступать в поезде. Хотя, как по мне, зря. Я бы и сейчас упёрся и не уступил. Всегда норовил со второго этажа упасть, пока не появились полки с поручнем.

Кроме нас в вагоне ехало много спортсменов. Вот мимо меня прошли две девушки к баку с кипятком. Нет, не доширак заварить — их нет ещё, а бульонный кубик. Я вспомнил, что и у меня есть тоже. Иду к ним в очередь с кружкой. Познакомились. Две молодые девчонки, Ира и Оля, лыжницы, едут со сборов в межсезонье, и готовы составить нам компанию в игре в карты. Сидим, болтаем, играем в карты, я про между прочим спросил кто у них тренер?

— Олимпийский чемпион! — похвасталась Ира. — Вячеслав Петрович, он в Японии тридцатку выиграл и эстафету!

Я сразу понял про кого речь, и загорелся узнать, правда ли байка про «Дахусим»?

— Что это? Не слышали такого! — сознались девушки.

— Ну как…, — начал рассказ я, вычитанный в прошлой жизни в интернете:

— Перед стартом повалил снег, и этот тренер, который тогда был лыжником, сидел и смазывал лыжи. К нему подошёл японский корреспондент и спросил, — «Вы думаете, вам поможет это?» Ну, ваш тренер, конечно, ответил. Японец хоть и плохо знал русский язык, но фразу запомнил. На следующий день одна из известных японских газет вышла с заголовком: «Советский лыжник, сказав волшебное слово „Дахусим“, выиграл Олимпиаду».

Смех девочек был слышен на весь вагон.

— А давай спросим? — загорелась Ирина.

Тренерское купе было в конце вагона, и я с девочками пошёл узнавать историю, а парни стали стелить бельё. Аркаша, как я и прогнозировал, будет спать наверху, против сурового взгляда бабули он возразить не смог.

— Ну, сматерился и сматерился, эмоции же, в спорте без них никак, — несколько смущённо признал Петрович. — Я вам сейчас другую историю расскажу. Хотите?

— Очень! — сказали мы хором.

— Бегу я гонку, а тогда разрешалось мазать лыжи во время гонки, была скамейка для всех и мазь там лежала. Общая. Передо мной бежал чех. Смотрю — сидит, мажет, а потом — раз и зашвырнул мазь далеко в снег! На моих глазах, чтобы я не смог подмазать свои лыжи. Такое меня зло взяло! Ах ты ж, сука, думаю! Сил вроде и не было, снег тяжёлый, но после такого подлого поступка второе дыхание открылось. Так гонку я и выиграл. Не надо злить русского человека! — посмеивался лыжник.

Возвращаюсь назад в купе, там уже бельё застелено, потрогал рукой — не влажное. Иду в туалет, а он закрыт.

— Туалет один работает, в конце вагона, — важно сообщила проводница и закрыла дверь своего отсека.

— У меня ключ есть, — воровато сказал Бейбут и показал железнодорожный ключ.

— Откуда он у тебя? Тут взял? — спросил я, не желая конфликтов.

— Из дома привез.

— Гонишь? — усомнился я.

И мне была показана Бейбутская коробка с сокровищами. Эту аптечку я видел раньше у него, но думал там лекарства. А сейчас понял, что ошибался. Чего только там не было! Разные ключи, в том числе и один гаечный, лупа, значки, в том числе и спортивно-разрядные, солдатская кокарда, складной ножик, пуговицы вразнобой, но красивые, старые деньги, ещё царская пятерка и рубль бумажные, маленький блокнот, сломанные наручные часы и прочая фигня.

— Зачем ты это с собой возишь? — поразился я.

— Чтобы не украли! — глядя честными глазами, сказал мальчишка.

Иду в туалет, там чистота и порядок. Ну, понятно. Один туалет закрыла для себя, а второй на пятьдесят две жопы помоет, в лучшем случае, один раз за поездку. Мы ещё болтаем с девочками, их возили на этот Кия-Шалтырь, на предсезонку, бегали по горам. Оказывается, известное место. Не в Красноярском крае, а в Кемеровской области расположено. Пьём чай и ложимся спать. Просыпаюсь от толчка Петра Малышева.

— Толя! Давай рыбку купим? — шепчет он, чтобы не разбудить остальных.

Смотрю на часы, почти двенадцать ночи, стоим на какой-то станции, и на перроне продают пирожки, сушеную рыбу, и пиво. Я вижу, как мужик купил три бутылки.

— Петя, ты охренел? Я спать хочу!

— «Красная сопка». Тут долго стоим, — шепчет Пётр.

— Да хоть голубая! — возмущаюсь я, но встаю.

Захотел вот в туалет, а до биотуалетов в вагонах ещё лет двадцать пять. Да и Петьку одного отпускать не хочу на перрон, вожусь с этими салагами, а не бросаю. Ответственный я человек. И взрослый.

Выходим, а тепловоза нет, стоят одинокие вагоны на рельсах. Люди охотно покупают съестное, несколько пьяных компаний ищет, что покрепче. В нашем вагоне не пьёт никто. Идём в туалет, он расположен рядом с вокзалом. Потом покупаем пирожки, сушёную и вяленую рыбку и пива. Пива я себе взял, Петька лимонадом затарился. Спиртное мне продали без вопросов о возрасте и по двойной цене. Сна ни в одном глазу, стоим на перроне смотрим на эти сопки. Я открыл бутылку пива — холодное на удивление. Находилось оно до продажи в ведре с водой, где плавал лёд. Сервис!

Вдруг вагоны тронулись и поехали! Пока мы стояли, к составу прицепили локомотив!

— Бежим! — орет Малышев.

Вот гад! Втравил-таки в блудняк!

Краем глаза отмечаю странности. Никто, кроме Петьки, не бежит! Я дернулся было к вагону, но застыл, осматривая остальных пассажиров на перроне. Все ноль внимания на уехавший поезд!

— Сейчас к Абаканскому вас прицепят, и дальше поедете, минут через сорок, — подтвердила мои мысли старушка с пирожками.

Тьфу! Напугали. На этой сопке так принято составы возить по путям. И точно через минуту поезд замедлился, постоял и покатился назад, но уже по другому пути. Малышев смущённо вернулся ко мне. Я не стал искушать судьбу, и вернулся в вагон. Резко захотелось спать, и я, даже не допив бутылку пива, уснул. Разбудили меня рано, поезд приезжал в полседьмого утра.

Беру адрес Иры и Оли, и понимаю, что вряд ли поеду. Они живут в каком-то секретном городе, рядом с Красноярском и туда можно заехать только по приглашению, ну или пропуск получать, называют этот город «Красноярск-9», в народе — «девятка». Мне, разумеется, это не в новинку, что я «почтовых ящиков» не знаю, бывал и в таких городах в другом теле. Я пытался узнать что там, в городе такого секретного, но не сказали. Из будущего я знаю, что в Красноярске и ядерные ракеты делали и спутники.

Туалет закрыт — санитарная зона.

— Могли пораньше разбудить? — ворчу я, прикидывая, где на вокзале туалет.

— У Бейбута же ключ! — напомнил Колесников.

Как удобно, почти личный туалет! На выходе, правда, столкнулся с проводницей, она вытаращила на меня глаза.

— Ты как туалет открыл? — начала допрос она.

— Уйди от меня, пьющая старушка, не открывал я, он был открыт, — зеваю и иду собирать вещи.

Самое интересное, что не соврал! Бейбут открыл туалет и ушёл, а я зашёл в открытый.

— Ты как со старшими разговариваешь? Какая я тебе бабушка? — взъярилась проводница.

— Я же сказал — пьющая! — нагло ответил я.

Вот захотелось похамить мне, достал этот совковый сервис! Накатила водочки, и спала всю ночь она, даже на остановках двери не открывала. И как её держат на работе?

— Так! Я тебя милиции сдам! — зло сказала проводница и убежала.

Наверное, мента искать, был вчера один в поезде, тоже бухой, кстати.

Уже за пару минут до подъезда к вокзалу обиженная тётка реально притащила милиционера. Тот страдал с похмела, но пришёл. Вот это чувство долга у человека!

— Товарищ лейтенант, мы нашли тут бутылку, кто-то до нас ехал и оставил в купе, — с честными глазами отдаю я одну из купленных бутылок пива менту.

Опешили оба!

— Так, давай я заберу, сами и пили, наверное, — сварливо сказала проводница.

— Отставить! — неожиданно густым басом сказал тощенький мент, и, сглотнув кадыком добавил. — Конфискую! А вам, ребята, благодарность за бдительность.

Мент развернулся и пошёл с конфискатом, наверное, дегустировать.

— Леша, ты куда? — пыталась вякнуть тетка, но сникла.

Интересно, какое преступление она хотела на меня навесить?

Выходим из вагона и идём на остановку. Хотя рано ещё, автобусы редко ходят, троллейбусы тем более. Нам нужен троллейбус номер пять, но он уехал перед носом! Видит же водитель, что люди идут с поезда, и всё равно уехал. Хотя не факт что мы туда бы влезли! Одновременно пришло аж три поезда утром, и народу набивается в транспорт до предела. Хм. Оглядел остановку и вижу, около здания почты поодаль стоят машины и к ним идут люди с поезда. Таксисты вокзальные, не иначе. И не вытравить их никакими силами! После ядерной войны крысы останутся, тараканы и таксисты вокзальные. Они и в будущем при засилье «агрегаторов такси» как-то находили клиентов. Сейчас им проще, а значит, дерут втридорога, и не все соглашаются, а мне денег не жалко — я транжира.

— Шеф, нас всех до Студа довезёшь? С вещами, — обратился я к водителю волги.

— Вас же пятеро, — посчитал он нас.

— Мы худенькие, поместимся! — уговариваю я.

В будущем меня бы не повезли, но я помню и свое студенческое прошлое, и больше народу набивалось, и ничего, везли.

— Чирик, и поехали, — называет цену таксист и я понимаю, что он реально охренел. Тут ехать на рубль по счётчику. Ничего себе накрутка в десять раз. Я уже набрал воздуха, чтобы отказаться, а потом решил поторговаться:

— Пять рэ! Вам работы на пятнадцать минут же, ещё успеете вернуться сюда и кого-то взять.

— Восемь! — сбрасывает цену водитель.

— Шесть! — показываю я в руках две трёшки.

— Семь, и ни копейкой меньше, — ещё чуть-чуть уступает дядька.

— Толя, поехали, я половину заплачу, — влез в торговлю Аркаша!

Он плохо спал на боковой полке, его длинные ноги свешивались сверху, что мешало идущим за кипятком. Зато бабуля наградила его по-царски! Дала ему упаковку гематогена. Аркаша вежливый парень, сказал спасибо, и гематогенку зажевал в одну харю.

Вот зла сейчас на него не хватает! Куда он лезет в разговор. Гм. Чё это я раздухарился с утра? Не иначе, проводница завела. Надо ехать за семь рублей, это лучше чем час терять и ехать как селёдки в бочке.

Доехали реально за пятнадцать минут, я засекал. Причём до общаги, а не до конечно остановки, от которой ещё шуровать с километр. Идём по комнатам, я сразу оккупирую душ, а потом заваливаюсь опять спать.

Будит меня стук в дверь. Открываю глаза, соседа нет. Нехотя встаю. Открываю дверь, как был в трусах — семейниках — ношу только их, чтобы не повредить будущему потомству перегревом, и плевать на моду и как я выгляжу. Семейники — это удобно. И дешево. Дверь открываю настежь — передо мной стоит девица с таким брезгливым и одновременно барственным выражением лица, что невольно хочется поклониться в пояс.

— Штыба Анатолий, — официально начала она видимо заранее заготовленную речь, но увидев меня в одних труселях, взвизгнула. — Ой. Ты голый! Немедленно оденься! Кто разрешал?

— Я у себя дома, и да, я Штыба. А вам бы, девушка, не мешало тоже представиться, и изложить суть вашего дела ко мне, желательно письменно, в трех экземплярах, чтобы не травмировать психику себе созерцанием моего бренного тела, — бурчу я, надевая джинсы и футболку.

— Ну, ты хам! — оскорбила незнакомка, и злорадно попыталась запугать. — Ничего! Мы из тебя всю дурь выбьем и сделаем человеком.

Мне наезд не понравился, и я хмуро уточнил хорошо поставленным сержантским голосом:

— Вы бы представились для начала, мадам! Имя, фамилия, отчество! Звание, в какой части служите? Где находятся ракетные установки?

— Сдурел? Какое звание? Ирина Моклик я, — заканчивай дурить и слушай, — недовольно фыркнула она.

— А по отчеству вас как? Простите, — не собирался выпускать переговоры из рук опытный в конфликтах я.

— Это не важно, можно без отчества, — отмахнулась она, но была тут же перебита мной:

— Всё-таки хочу обращаться к вам по имени-отчеству! Как ваше отчество?

— Не важно!

— И всё-таки? Ирина…

— Франтишковна! — разозлилась она, наконец.

О как! А дама у нас полька, по папе уж точно.

— Так вот! Ирина… Ирина Моклик. Для чего я вам понадобился неодетым? — решаю «проигнорить» сложное польское отчество, и называю мадам по имени и фамилии.

— Франтишковна! Ирина Франтишковна для тебя всегда, — заорала в голос возмущённая игнорированием отчества визитерша.

— Ира, что за крики! — раздался приятный мужской баритон в коридоре.

— Он меня по отчеству не хочет называть и голый! — истерично, но уже вполголоса, невнятно, выразила свои претензии девушка.

Молодой парень, чуть может постарше меня и повыше, одет в рубашку со значком ВЛКСМ, смотрит на меня одетого из коридора и не понимает суть претензий.

— Ира! Что за барственность? С чего ему называть тебя по отчеству? Ты начальница ему? Или ты бабуля преклонных лет?

— Прикольных, — поправил я парня, сдерживая смех.

— Или ты бабуля прикольных лет? И где он голый? — купился на мою поправку парень. — Тьфу. Чего ты тут путаешь меня? Устроили балаган! Крик на весь коридор.

— Слышь! Ты ещё раз около нашей двери плюнешь, будешь своей рубашкой полы тут мыть! Понял?

А вот и Бейбут подоспел, с булочками в руках, и ему явно не понравился ни ор на меня, ни плевок на пол от комсомольца, а тот реально плюнул.

— Ты ещё кто? — удивился комсомолец.

— Я спросил, понял ты или нет, а кто я, сейчас поясню, — Бейбут оттолкнув бедром полячку, зашёл в комнату и освободил руки от покупок.

А злой Бейбут и свободные руки это что? Правильно, извилины у него работают только в одном направлении, и это направление — физическое насилие. Поэтому я соседа тормознул и сказал.

— Предлагаю начать заново! Все набрали воздух в лёгкие, и, выдыхая, скажем Оммммм. — Это дыхательная гимнастика из йоги такая, — пояснил я.

— Омммм, — послушно выдохнул Бейбут, а гости просто молчали.

— Я Штыба Анатолий, а это Бейбут Казах, мой сосед по комнате. Девушку я знаю — Ирина Франкинштейновна, а вы товарищ кто?

— Франтишковна! — тихонько поправила меня Ира.

— Я Павел Иванов, можно без отчества и фамилии, комсорг нашей школы. И на будущее, неприлично называть человека по национальности. У нас интернациональная страна и подчёркивать кто он…, — спокойно и зло выговаривал парень.

— Казах — это моя фамилия! — мрачно сказал мой сосед, продолжая разминку запястий. — Ну и национальность тоже, но я её не стыжусь, погоняло «Казах», меня устраивает.

— Да? А я подумал… Впрочем, мы хотим пригласить тебя, Анатолий, на комсомольское собрание школы, оно после обеда будет в Ленинской комнате, — наконец прояснил цель визита Павел.

— Не пойду один! Только с Казахом! Она сказала — меня будут бить, и делать из меня человека как-то, — тыкаю пальцем в Иру.

— Когда это, — возмутилась Ира, но вспомнив свои слова утухла. — Я образно сказала!

— Дословно! «Выбьем дурь, и сделаем человеком!» А сейчас я кто? — продолжаю развлекаться я.

— Можно с охраной, раз боишься, — попытался поиздеваться Паша.

— Слышь. Павлик. Я что? Должен выслушивать оскорбления и угрозы? Развели тут дедовщину, одна орёт, чтобы её по имени-отчеству называли, второй оскорбляет, — холодно говорю я, смотря на Пашку папиным взглядом.

Проняло. Обоих гостей.

— Всё! Прощу прощения! Мы уходим, и ждем вас после обеда на собрании, — быстро ориентируется парень и уходит, захватив с собой Ирину, которая в очередной раз залипла, глядя на голого парня. Бейбут решил футболку снять, а парень он тоже мускулистый. Девочка, она, что ли до сих пор?

И с чего я решил порамсить? А тут либо в конфликт не вступаешь, и молча, делаешь всё, что тебе скажут, либо сразу ставишь себя как самостоятельного и не гнущегося под чужую дудку.

Идём на обед, в столовой полно незнакомых физиономий. Приехали на учёбу вторые и третьи курсы школы — семьдесят один человек. То есть отсев всего девять человек на обоих курсах. Информацию я получил со стенда школы. Там все группы прописаны поименно. Нашёл и себя с соседом. Мы, слава богу, ну или аллаху, оказались в одной подгруппе с ним. А Петр Малышев и Ленка со своей соседкой — в другой. Бэшки они. Начало занятий — семнадцатого сентября у нас и первые два урока — математика. Потом сдвоенный английский! Есть возможность сразу себя показать. После обеда при полном параде идём на комсомольское собрание. Я облачился в костюм и заставил Бейбута это сделать. Нацепили значки, и спортивные, и комсомольские, у Бейбута самый козырный комсомольский — «мастер — умелец», он с книжкой наградной даже! У меня — чемпион города по боксу.

На собрании неожиданно малолюдно. Кроме Паши и Иры, есть ещё два человека. Мордатый, здоровый колхозник, ну вот не назвать его по-другому, и хрупкая невинная блондинка, в моём вкусе. Сидит, ног и попы не видно, зато грудь выпирает, руки сами тянутся.

— Добрый день! Позвольте представиться! Анатолий Штыба — комсорг первого курса, — вежливо киваю я и пихаю локтём Бейбута.

— Это… я комсорг подгруппы «А» — Бейбут Казах, — уверенно повторяет то, что я ему сказал перед дверью, мой сосед.

Мы садимся за парту перед президиумом, там сидят все четверо присутсвующих.

— Да видим, что не татарин! — гулко громыхнул смехом колхозник. — Я Борис Букша, а это моя, он выделил это слово голосом, помощница Марина Кузнецова.

Деваха оторвала взор от листков бумаги и кивнула головой. Ишь ты. Моя. Ну, мы это посмотрим, мне она глянулась, и Бейбуту, судя по нацеленному на бюст взгляду, тоже.

— С нами товарищи уже знакомы, — торопливо сказал Паша и продолжил предложением:

— Предлагаю Казаха и Штыбу включить в комитет комсомола школы. Голосуем. Кто «за», поднимите руки.

— Я — «за», но можно узнать фамилию казаха? — тянет руку колхозник.

— Это моя фамилия и есть, — сказал Бейбут, не отрывая взор от сисек Марины.

— Единогласно! — подвёл черту Паша. — Теперь, товарищи, давайте наметим план работы! Марин, передай список новеньким.

Ну, какой стратег Пашка! Сразу показал, что зариться нам не на что! Ниже пояса у Марины всё было хуже, чем выше. Округлый, толстый зад и короткие кривоватые ножки были нам показаны во время путешествия из президиума до нас с листками бумаги. Я дружелюбно улыбаюсь, Бейбут улыбается шире меня. Он что не видит изъянов? А может это и есть его идеал женщины? Тогда я колхозану не завидую. Мария одарила моего соседа улыбкой до ушей. Читаю план и сразу выделяю для себя работу.

— Оформление стенда школы и стенгазета, можем на себя взять, — поднимаю руку по-школьному, и говорю, не отрывая глаз от списка мероприятий. — У меня и залётчик есть. То есть желающий же, конечно! Рисует хорошо, политически грамотен.

— Отлично! — радуется Пашка. — Срок неделя.

— Организацию спортивно — массового праздника здоровья поручим Бейбуту. Он спортсмен, призёр чемпионата города по боксу, — читаю дальше я.

— Ой, боюсь, боюсь, — регочет Боря, увидевший взор Казаха на «свою» помощницу.

— Рот вообще не закрывается? — резко смотрю исподлобья на Борю. — Можно я продолжу или фонтан юмора должен иссякнуть?

— Боря, тихо будь, у нас не КВН, а раз так шутки любишь, то тебе ими и заниматься, — одёрнул парня Павел.

— КВН пишу на Букшу, — кивает головой старательная Марина и что-то добавляет у себя в листке.

— Интеллектуальные игры, это могу я, — смотрю список дальше. — Мы уже организовали «игры общения» на курсе, потом расскажу.

— Молодец, Анатолий! Не боишься брать на себя ответственность! — искренне хвалит Пашка.

Мы ещё битый час расписывали план мероприятий до конца года, помимо всего прочего я не стал скрывать, что мы можем, как боксёры, поднять престиж школы в городе, а залетчик Аркаша, вроде как, КМС по настольному теннису.

А кто-то скажет, зря я ругался! В результате взял из мероприятий только то, что понравилось. А с Борей надо что-то делать! Ибо делать он ничего не хочет, да ещё и тискал Маринкины колени лапой под партой, судя по быстрому взгляду сидящей рядом полячки и покраснению её ушей. Пашке на эти дела пофиг, ему отчётность нужно делать, а Марина это может.

Идём к себе в комнату и встречаем Аркашу. Он притащил мне три с полтиной рубля денег! На ловца и зверь бежит! Сразу ставлю ему задачу по оформлению стенда и стенгазеты.

— А тема стенгазеты какая? — кисло спросил Аркадий.

— Начало учебного года, какая ещё может быть? Обязательства по учёбе возьми. Я вот от себя обещаю два призёрства в двадцать шестой Краевой олимпиаде школьников. Запиши! — учу его я.

Откуда знаю про олимпиаду? А Оля, спортсменка из поезда, там участвовала в начале этого года. Призов не взяла, но я запомнил, что в Красноярском крае в этом году была двадцать пятая юбилейная олимпиада школьников! Значит, зимой после нового года, будет двадцать шестая. Почему не победитель? И та же Оля рассказывала, какие крутые у них ребята в «сорок пятке» (тоже «почтовый ящик» — Красноярск-45). Некий Абанов Александр был членом сборной СССР по физике среди школьников и учился в МФТИ, а его младший брат будет мне конкурентом по физике и математике. В общем, я решил на победу не претендовать, даже со своими взрослыми мозгами, натруженными умственной работой инженера. На олимпиаду надо ещё попасть же, не знаю как, или городская будет или муниципальная. Школьный тур точно будет, видел в графике на стенде.

Бейбут собирается на тренировку, и тащит меня с собой. Я в целом лучше бы повалялся, но бонусы за соревнования неплохи, можно год, по крайней мере, подраться за юношей.

Облом меня поджидал ещё в раздевалке.

— Ну что, Толя, пляши! — обратился ко мне наш тренер. — Я договорился выставить тебя на краевое первенство по боксу. — Вы же в деревне были и не знаете, как наша сборная по боксу выступила в Гаване на играх «Дружба — 84».

— И как? — якобы заинтересовался я, на самом деле знающий эту печальную историю.

— Ноль золота! Восемь медалей всего. Куба завоевала одиннадцать золотых наград и ГДР одно золото взяла! — начал рассказ тренер.

Сочувственно киваю башкой и выслушиваю, всё, что, по мнению Игоря Леонидовича, обязано предпринять наше спортивное руководство для исправления ситуации.

На тренировке мы хорошо выложились, и ужина нам не хватило. Полезли инспектировать холодильник, ничего нет, кроме сала и сырого мяса. Хлеба тоже нет, но есть булочки, которые утром где-то раздобыл Бейбут. И булочки не магазинного вида! Кто-то их испёк специально для Бейбута? Да ладно!

— Ты где булочки взял? — спросил я, приканчивая свою половину их запаса.

— В столовой землячка работает, угостила, — сознался снабженец.

— О как! Уже развели здесь свою казахскую мафию? — развеселился я. — И что ты ей теперь должен за это?

— Она сказала — от души, наверное, ничего, — предположил по-прежнему голодный сосед. — Кстати, она ещё может быть в столовой, может, я схожу к ней?

— Иди, конечно, на вот пару рублей возьми, — соглашаюсь я и спрашиваю. — Молодая она?

— Нет, старая! Лет под тридцать уже, ну или чуть меньше, — ответил сосед и убежал за едой.

Нифига он не разбирается в женской молодости! Да хрен с ним, но в магазин, наверное, уже поздно идти, почти девять вечера. Бейбут не обманул и принёс яичницу из десятка яиц, и хлеб.

— Она рубль взяла, сказала — утром купит яйца, и никто не заметит их пропажу, — пояснил обладатель нужных связей, кушая яичницу с салом.

— Ты её как-нибудь поощри, я не знаю. Значок свой подари, или к нам в гости зови. Такие люди нам нужны! — учу я малолетнего соседа.

Утром мы опять на тренировку, они вообще у нас сейчас будут по пять штук в неделю. А после обеда собрался к Зиночке. Надо же позвонить своим, похвастать деньгами и вымученными унтами. Иду к Зине сразу после утренней тренировки, не заходя в общагу. Наученный прошлым разом захватил и паспорт, и комсомольский билет, и пропуск в общагу. Поэтому особых проблем с проходом в общагу не было, наоборот, дежурная на вахте, мосластая девушка весьма изнуренного вида сказала:

— Она одна осталась, девчонки её соседки на картошку поехали, а Зина только на выходные уедет.

Зина жила в двухместке, однако, как водится на первом курсе, жили там втроём. Стучусь в дверь, жалея, что не собрал цветов по дороге.

Дверь тут же открывается и в коридор спиной вываливается моя рыжуля. Хотя не моя — она смеётся в разговоре с каким-то парнем в комнате! Делаю шаг назад, чтобы не столкнуться, и тут Зина разворачивается, видит меня, меняется в лице, ойкает, прижимает руку к расстегнутому халатику, открывающему часть её полушарий.

— Ой, Толя! А ты откуда? Ты же в колхозе? — затараторила она, пытаясь прикрыть дверь, но поздно.

Дверь со стороны комнаты открывает полуголый детина, с волосатой грудью, лет двадцати пяти. Кроме шорт на нем ничего нет, и кровать расправлена, я вижу. Я всё понимаю, но мне реально нужна Зинина помощь.

— Зин, привет! Да приехал раньше! Слушай, если я сгоняю на переговорный и закажу разговор с твоими родаками, ты как? Хочу с бабулей поговорить, а то переживает, наверное.

— Это, Толя, с моего поселка мальчик, на два года младше, учится тут в комсомольской школе. Он через моих родителей связывается со своими, — объясняет Зина волосатику ситуацию.

Тот кривится, но не выступает, не хочет ссориться с Зиной, скорее всего. Меня тоже коробит слово «мальчик» но и я молчу.

— Ну, я не знаю! Хотели же сегодня из постели не вылазить, — протянул голосом он. — А сам он может без тебя твоим родителям позвонить? Они его знают?

Зина краснеет моментально, как умеют краснеть только рыжие. Ещё бы, волосатик только что заявил, что кувыркается сутками с Зиной в койке. Да ещё и кому? Парню, который тоже имеет на неё виды!

Хотя я про свои виды Зине не говорил! И она о них вполне может и не знать.

— Толя, это — Коля, ты маме там не говори, ладно? А позвонить, конечно, сам можешь! Я тебе зачем? Только дома сейчас, кроме брата, никого, да и его может не быть. Вот вечером после шести самое время, если хочешь, то и я могу после шести вечера поехать с тобой, — она опять смотрит на Колю, ожидая, очевидно, его согласия.

— Не, не надо, сам позвоню, скажу, что у тебя всё хорошо! А Коля знает, что тебе восемнадцати нет? — спрашиваю я на прощание и ухожу.

— Мне уже скоро! — кричит Зина вслед, но её затаскивает назад волосатик и дверь закрывается.

Мне досадно, что увели девочку, но сам виноват, не обозначил права на неё, хотя, думаю, это не помогло бы.

Конечно, я поехал вечером, и мне опять удалось поговорить с бабушкой! Я похвастал раздобытыми унтами и заработанными деньгами, бабуля «напугала» меня историей, что отец три дня не пил, и починил крышу сарайки. Деньги я сказал пока не высылать, как куплю что ещё из одежды, им дам телеграмму. Особо общаться лишний раз с мамой Зины не хотелось, она меня замучила вопросами, как там у дочки. Хорошо ли она ест, хорошо ли она спит. Вряд ли она хорошо спит с таким кавалером.

Ехал обратно и думал, что хорошо бы кто на меня по дороге к общаге дернулся. Очень кулаки чесались.

А по приходу домой, меня ждал сюрприз! Бейбут был в комнате не один!

С ним в комнате сидела незнакомая мне симпатичная казашка, а в воздухе явственно витал запах секса. Да и без воздуха было ясно, что у Бейбута был секс, уж очень мечтательная была у него физиономия и довольная чересчур.

— Знакомься это Карлыгаш, она работает у нас в столовой, — радушно представил девушку сосед.

Я сделал вид, что ничего не понял чем они занимались, и мы немного поболтали о том и о сём. Карлыгаш в Красноярске уже четыре года, живёт с отцом, мамы нет. Отучилась на повара в училище, и вот это её первое место работы. Девушке кстати всего двадцать шесть, но выглядит немного старше. По-русски говорит неплохо, и сама не зажатая, а весёлая. Фигурка полновата как по мне, но на девушку я не претендую, пусть сосед с ней зажигает.

— Толя, мне Бейбут сказал, что ты тоже спортсмен, хочешь, познакомлю с подругой? — внезапно предложила девушка.

— А кто она, — расскажи про неё, — попросил я.

— Русская, молодая, всего двадцать лет, учились вместе, давайте на выходные посидим на природе? Я вижу у вас, и мясо есть, шашлык сделаем. Лес кругом, — предлагает Карлыгаш.

— Тут народу в лесу куча, — заинтересованно возражаю я.

— Лес и подальше есть, найдем место! — не соглашается со мной девушка.

— Заметано! — соглашаюсь я.

А что, мясо куда-то девать надо.

— Ты на ужин не успел, мы тебе в холодильнике оставили, — сообщает Бейбут.

И точно, проинспектировав холодильник, обнаружил кроме двух бутылок пива с поезда, ещё и стальную глубокую тарелку с пловом. Не помню, чтобы нам плов готовили хоть раз в школе.

— Для себя делали, кушай, вкусно, — кивает головой Карлыгаш.

После ужина, иду проверять работу Аркаши.

Аркаша живёт с обоими Петрами и сейчас перед сном они играют… в преферанс! Невольно заинтересовался и слежу за пулей. Аркаша всех делает, но явно жухлит. Карты старые, потертые, и, по всей видимости, они его личные. Он тщательно смотрит на рубашку карт и потом уже принимает решение.

— Стоп игра! — командую я. — Аркаша хорош своих соседей дурить, показывай, что за день сделал.

Аркадий нехотя прервался и показал заготовки.

— Ой, халтура! Это и это никуда не годится! — сразу отверг пару лозунгов я. Что за пятилетки досрочно? У нас в школе нет никаких «досрочно».

Стенгазету он хотя бы начал рисовать, пока на отдельных листках эскизы, а ещё на ватман переносить нужно, а школьный стенд даже не придумал, как украсить! Но у меня были идеи из будущего как красочно и доходчиво подать информацию на школьном стенде.

— Завтра после тренировки вместе будем рисовать, — пообещал я взгрустнувшему художнику.

— А вы чего маетесь? — спросил я у притихшей парочки Петров. — Завтра начинаете работать с учебниками, чтобы к приезду курса были подготовлены сорок кучек учебников. Назначаю вас ответственными.

Выдав всем поручений, иду спать. Соседа в комнате нет, пошёл девушку провожать на автобус, понимаю я. И точно, вернулся уже, когда я пытался заснуть.

— Толя! А я сегодня с Карлыгаш любился! — громким шепотом хвастает Бейбут.

— Я понял по твоей довольной морде, спи, давай. Завтра на тренировку.

Утречком рванули на секцию, заодно размялись немного в результате бега. На секции шум и гам, при проверке отопления обнаружилась течь. Пришлось браться за тряпки и вёдра и наводить порядок вместе со всеми.

— Толя в субботу поедем в СДЮШОР наш, там будут спарринги, — предупредил меня Игорь Леонидович.

— А Бейбут? — спрашиваю я.

— Думаешь, потянет? — там ребята года на два взрослее его, — сомневается тренер, глядя на затаившего дыхание Казаха.

— Потянет, мы с ним тренировались немного в деревне, — уверенно отвечаю я, хотя на самом деле такой уверенности нет, но надо тянуть друга.

— Ладно, вдвоём поедете, сейчас заявку поправлю, — соглашается тренер.

Идём домой через магазин. Накупили овощей у бабушек рядом с магазином, но и в самом магазине купили продукты, яйца, молоко, хлеб, консервы и прочее. На втором этаже Бейбут присмотрел маленькую плитку, купил я и её. А также сковородку и кастрюльку. Что бы не засветиться на входе с запрещённой посудой, я отправил соседа к окнам нашей комнаты, а сам, открыв окно, принял у него с улицы купленные продукты и посуду. Иду помогать Аркаше, скоро обед, но время ещё немного есть.

Вот тюлень! Он спит до сих пор! Причём оба Петра уже смылись и возможно доблестно выполняют моё поручение, а этот лентяй, даже не вставал! На матах поднимаю его, и отправляю в душ, пока он мылся, пока переодевался, я набросал заготовки для стенда школы. Моя идея была такова, рейтинг групп, их по две на каждом курсе, итого шесть всего. Учебная успеваемость, общественно-полезные дела, спортивные достижения, порядок в комнатах и прочее.

Идём с Аркашей на обед, я ему поясняю систему подсчёта, и где взять информацию. В столовой уже оба его соседа, хвастаются проделанной работой. Учебники им выдали на всех, они заняли ленинскую комнату, она закрывается на ключ, и сортируют книжки. На всех не хватает некоторых книг, что-то решать надо. Тут приходит Бейбут и говорит, что к нам пока меня не было приходил милиционер. И нам сегодня выходить на дежурство в ДНД! Ещё сказали взять по фотке для удостоверения. Нужно трое, то есть кроме нас с ним ещё третий нужен. Вдумчиво смотрю на лихих картёжников, которые стараются стать меньше под моим взглядом, и беру, конечно, Аркадия. Во-первых, спортсмен, пусть и настольный теннис, но, что-то. А во-вторых, разозлил он меня сегодня своей ленью.

После обеда устроил парко-хозяйственный день в нашей комнате. Не люблю я грязь.

Идём втроём к девяти вечера на конечную студгородка. Тут в одноэтажном стеклянном здании расположена народная дружина. Там уже толпятся люди, мы идём в маленький кабинет к усатому менту в звании капитана, курящему папиросы прям в комнате. Как вот попал в это тело — показалось диким, так и сейчас раздражает засилье курильщиков и их абсолютное равнодушие к мнению остальных. Дымят везде, и в голову не приходит, что кому-то не нравится быть пассивным курильщиком. Мент поднимает на нас глаза и спрашивает:

— Фотографии принесли? Вы с комсомольской школы, что ли?

— Да, сказали втроём придти, мы и пришли, — скромно говорю я.

— Хилые вы какие-то, даже этот высокий дрищ и то слабак! — сомневается усач.

— Ты погоди! Увидишь нас в бою! — обиделся на дрища, Аркаша.

«Что он несёт? Идиот. Какой бой», — поморщился про себя я и сказал.

— Он КМС, мы призёр и победитель города по боксу, — справимся!

— А так вы спортсмены! Ну, тогда берите первое задание. Вот список адресов, все они рядом с пунктом ДНД, надо проверить контингент, — сказал мент, ловко вклеивая фотографии в удостоверения и ставя печать.

— Кого проверить? — не понял Аркаша.

— ЗЭКов, кто по УДО вышел. Им часть срока скостили, но контролировать оставшийся срок надо, хоть они и на свободе. После десяти дома должны быть. Вот вы и проверите, — пояснил скучающим голосом начальник.

— А если нет их? — заинтересовался Бейбут.

— Доложите на пост, если их нет, ну или если они дома, но хулиганят.

— Если хулиганят бить можно? — продолжал допрос Бейбут.

— Да погоди ты, бить он собрался. Товарищ капитан, мы одни, что ли идём на проверку? — напряжённо спросил я.

Вот не особо охота первым же заданием контактировать с зэками. Я думал, прогуляемся по улице часик и всё.

— Что испугался чемпион? — улыбается в усы мент, заполняя книжечки.

— Ничё мы не испугались! — быстро ответил Бейбут, укоризненно смотря на меня.

Неловко вышло, Бейбут ещё трусом меня сочтёт. Хотя может, и трушу, зэк вечером может и бухой быть, а против ножика зачастую никакие разряды не катят.

— Разумеется, не страшно, но местность незнакомая, мы и улиц то не знаем вокруг! Как нам искать адреса? — выкрутился я.

— Да, сами мы можем долго плутать! — с облегчением подхватил мою отмазку Аркаша, которому тоже не улыбалось идти втроём смотреть на пьяные рожи контингента.

— Вообще вы правы! На первый раз будет у вас сопровождающий! Идите на улицу, Женьку Солодарь спросите, — говорит капитан и даёт нам новенькие удостоверения.

На улице стоят человек пять разновозрастных парней и одна девушка в мини-юбке, с ножками манекенщицы, да ещё и на каблуках!

«Наверное, с кем-то пришла», — завистливо думаю я.

Компания явно знакомых между собой людей, внимания на нас не обращает.

«Кто же тут Солодарь? Хоть бы вон тот громила, в тельнике», — мечтаю я.

— Нам нужен Солодарь Евгений! — громко говорит Аркаша, тоже глядя в сторону моряка.

Бейбут смотрит только на коленки девчушки, но послушно повторяет:

— Кто тут Солодарь?

— Ну, я Солодарь, только не Евгений, а Евгения! — повернулась к нам красотка.

«Да твою же мать! Дали нам провожатого, да её саму охранять надо», — молча, матерюсь про себя я.

— Вот у нас задание! — тычет листком радостный удачным выбором сопровождающего Бейбут. — Контингент проверять. А то мы первый раз и не знаем где, какая улица.

— Ну-ка, — девушка выхватывает листок из рук Бейбута и читает. — Нормально — Пирогова, Киренского, всё рядом, можно и показать. Пока парни!

— Пока Жень! — отвечает ей компания.

— Идём за мной, сначала с Пирогова начнём, там двухэтажки деревянные, темно, правда, как у негра в жопе. Фонари не горят, но я по памяти найду, — говорит провожатая и идёт через дорогу по небольшой улочке вверх.

Бредём за ней, переходя пустынную улицу Киренского. Бейбут и рад идти за ней, глаз не отводит от ножек девушки.

«А вот хрен ему! Ему и так вчера обломилось, а эту я кадрить буду!» — решаю я, и убыстряю шаг, чтобы идти вровень с Женей.

— Женя, а вы работаете или учитесь? — спросил умный Аркаша, идя уже рядом с девушкой.

— И работаю и учусь, — взгляд Жени скользнул по модно одетой фигурке высокого Аркадия.

Мы-то с Бейбутом оделись по-простому, рубашки не сильно модные, спортивные штаны, ну кроссовки у меня адидасы, но их и не видно при плохом освещении, а вот Аркаша во всём заграничном! Пижон! Зря я его взял.

— Женя, а всё-таки кем вы работаете? — спросил я, наконец, догнав девушку и идя с ней и Аркашей наравне.

— Я патологоанатомом подрабатываю, и учусь в меде, — тряхнув гривой шикарных волос, ответила девушка.

— У нас любой труд почётен, — высказался Аркаша, и его акции в глазах девушки упали наполовину.

А я, наоборот, порадовался, ведь медички известны своим свободным отношением к морали. Ну, мне бы так хотелось, по крайней мере.

— А мы в комсомольской школе учимся, — влез в разговор я, и представил нас троих по имени и фамилии.

Дошли до поворота, реально двухэтажные деревянные дома, но не бараки, а нормальные, с двориком даже. Дворик в темноте было плохо видно, вообще сейчас улица Пирогова освещалась лишь светящимися окнами домов. Первый наш клиент попался около дома, выгуливал своего «кабысдоха». Женьку он сразу узнал. Седоватый худой дядька, вполне интеллигентного вида, встретишь такого на улице и не скажешь, что бывший сиделец.

— А, Женя сегодня нас проверяет! — обрадовался он знакомой, игнорируя остальных нас. — А мы тут с Боном гуляем!

— Смыслов Игорь Андреевич? — строго спросил я.

— Смысловы мы, да Бон? Смысловы! — по-прежнему не глядя на меня, чесал ухо и сюсюкал дворняжке Игорь Андреевич.

— Не нарушение, — сказала Женя. — Сейчас домой зайдёт, собак можно выгуливать около дома. Отмечай в списке Анатолий!

Надо же моё имя запомнила! Порадовался я, отмечая галочкой первую фамилию. Идём дальше по улице, в следующем Пироговском доме наших подопечных аж двое, но живут в одной квартире. Муж и жена, интересно, чего они натворили? Поднимаемся на второй этаж, звонок не работает, стучимся.

— О, какой мальчик к нам пришёл! — дверь открыла бухая тетка лет сорока и килограммов за сто, руками сразу потянувшаяся к Аркаше.

— Бабушка, не надо меня руками трогать, — по-бабьи взвизгнул Аркаша и отпрыгнул на метр назад.

Шансы Аркаши на благосклонность Евгении упали ещё ниже, судя по скривившемуся рту нашей спутницы. А бухая тётка от обиды на «бабушку» открыла матерный хай на Аркашу, ну и нам досталось по касательной. Послушав несколько секунд её блатные афоризмы, беру дело в свои руки.

— Рот закрой! Кочерга помоешная! — рявкаю я, и смотрю злым взором отца. — Наблатыкалась и думаешь автор?

— Ты чего малой? — больше удивилась, чем струхнула тетка.

— Мужа зови, если нет дома — ждите гостей, через пять минут бобик подъедет. Что там у нас, за нарушение общественного порядка, за хулиганку УДО снимают? — обратился я к Евгении.

— Теть Маш, вы бы позвали мужа. Парень первый день, мало ли, вдруг и правда напишет заяву на хулиганку, оно вам надо?

Выходит тощий синяк, почти дистрофик, бухой до невозможности, и смотрит на нас непонимающим взглядом.

— Так, контингент на месте, дядя Игорь живой и непобитый даже, можно идти дальше, — командует Евгения.

Мы выходим на улицу, и тут Аркаша попытался вернуть свои позиции.

— Чего мы сразу ушли, а вдруг это не они вообще, а посторонние люди? — задал он, в общем, резонный вопрос.

— Ты чего не видел, они нам паспорт показали! — усмехнулась Евгения.

— Не видел, — решил встать в позу Аркадий и тут же шуганулся от шутливого удара под дых от Бейбута.

— Слепой? Все видели, он нет! — наконец стал соображать, какой стороной падает бутерброд с маслом, Бейбут, стараясь произвести впечатление на девушку.

Созерцанием ножек никаких практических целей достичь нельзя, до Бейбута это дошло, и он решил как-то проявить себя, а тут ещё Аркадий удачно затупил.

— Молодец, Казах, — похвалила его наша сопровождающая, или начальник?

— Э! Хулиганы! Вы чего парня бьёте? — раздался женский голос из темноты.

На свет показалась усталого вида тетка с двумя мощными сумками в руках.

— Здрасте, Полина Георгиевна, — уважительно сказала Евгения. — Это ребята балуются, да ему и не больно! Да, Аркаша?

Аркаша благоразумно кивнул, лезть в борьбу за благосклонность Солодарь ему расхотелось.

— Кто это была? Ты аж чуть не поклонилась ей, — заинтересовался я.

— Большой человек, начальница студенческой столовой в первом корпусе, — пояснила Женя. — А ты, Толя, не ёрничай.

— А в сумках, наверное, не наворованное мясо, а учебники по философии? — поинтересовался я, почему-то ощущая раздражение от красивой девушки.

— Активист? — Ну, это пройдёт, это ты по малолетству такой, подрастёшь, поймёшь, — опять невежливо прошлась по мне нечуткая красавица.

Мне и самому не по душе было моралофагство, но тут я впервые ощутил фальшивость нашей официальной доктрины. Ну, ворует, ну у студентов, крутится, как может, все так делают. Кто я такой, чтобы судить? Однако на душе дискомфорт.

— Активист если, то что? Сейчас это уже недостаток? Я, Жень, не осуждаю её, но и пресмыкаться не стану. Да, человек наверняка полезный по знакомствам, но мне, лично, похрен. Проживу.

— Толя, можно я за тебя подержусь, тут ямы одни, да колдоёбины, — неожиданно схватила меня за предплечье Евгения. — О, какой ты сильный!

— Колдобины, — поправил я девушку, чувствуя, что раздражение отпускает.

— Колдоебины смешнее, — хихикнула спутница.

Собственно, когда к твоей руке прижимается молодая девичья грудь, злиться на несовершенство политической системы трудно, и мой запал утих.

В общем дальше проверка адресов пошла с другим настроением, у меня, по крайней мере. Женька расспрашивала меня о моей жизни, немного рассказывая о себе. Она, оказывается, уже и замужем побыла, но разошлась и живёт сейчас в общаге. Я туда был приглашён под завистливые вздохи моих незадачливых конкурентов.

С улицы Пирогова мы попали на улицу Киренского, немного странное название, в честь главы временного правительства Киренского что ли? Сказал это вслух.

— Нет, что ты! — смеется Женька. — Это учёный физик, он много сделал для науки и для Красноярска, умер давно, лет пятнадцать назад. И тот Керенский, а этот Киренский!

Постепенно проверка подходила к концу. За час мы обошли с десяток адресов, оставался последний, в пятиэтажной хрущёвке на последнем этаже. Там нас поджидал сюрприз, вернее не нас, а Аркашу. Дверь открыл его знакомый.

— Баринцев Николай, сорок три года, где? — спросил я, глядя на открывшего дверь парня лет двадцати в модном прикиде.

— А что он натворил? — заинтересовался парень.

— Петюня! Вот так встреча! — отодвинул меня Аркадий. — А я думаю куда, ты подевался? А ты тут!

— А я тут, — смутился Петюня. — Я тебе попозже деньги отдам, сейчас нет, всё в товаре.

— Знакомый? — спросил я у Аркаши.

— Должник, двести рублей мне с прошлого года торчит! — обрадованно произнёс Аркаша и спросил у Петюни. — А ты теперь с зэками водишься? В квартирах у них живёшь?

— Да первый день как заехал! Снял угол у мужика. Он что, сбежал из тюрьмы? — затушевался парень.

— Нет, его по УДО освободили, но проверять должны весь оставшийся срок, — пояснил я. — А что за долг и что за товар?

— Заходите, — предложил парень, отходя со входа, — заодно и туловище это проверите — спит на диване бухой. Дал ему треху всего аванс! Как можно было на неё так напиться?

— Заходим, не разуваясь, так как грязно. Двушка с проходным залом, в зале спит мужик, в котором Женя опознала Николая. Собственно можно и идти, но хотелось подержать за вымя фарцу. В маленькой комнате куча сумок, явно с товаром. И надо же! Товар прямо для меня! Шапки зимние!

— Аркадий, если заберёшь его долг шапками я одну у тебя куплю, по госцене, — сообщил я своему товарищу. — Вот из нутрии мне приглянулась.

— Шапка нутриевая дороже стоит, — влез в разговор Петюня. — Двести пятьдесят рублей. Доплатить надо.

— Да ладно! А на коробке написана цена сто сорок один рубль, — показываю я жадному спекулянту. — И проценты за год набежали, да Аркаша? Короче забираем две шапки — мне и Бейбуту.

— Мне не надо, у меня есть, — флегматично сказал Бейбут, которому уже было скучно. — Может Жене?

— Не, не. Есть у меня уже, покрасивше этих.

— Так, берём две шапки и расход, проценты и, правда, платить надо, — согласился Славнов.

— Я тебе, разумеется, сто сорок один рубль отдам, без накруток, — сообщил я товарищу, тащившему две шапки.

— Да какие накрутки, если бы не вы, он меня бы послал лесом, — махнул рукой Аркадий.

Возвращаемся к пункту ДНД, и идём отчитываться капитану.

— Нормальные ребята, маршрут им показала, — отчиталась Евгения.

— Там ребята патрульные сейчас приедут, добросят тебя до общаги, — не поднимая головы от бумаг, ответил мент.

Евгения на прощание меня целует в щёчку, несколько шутливо, но мне всё равно приятно. Тем более воскресенье мы договорились провести вместе.

— Я раз в неделю хожу на дежурство, можем состыковаться и ходить одним составом, — предложила Женька нам на прощание. — Ребята вы нормальные, особенно Толя, смотрит иногда как мой папа, строго по-взрослому.

Против никто не был. Мы двинулись к себе в общагу. Завтра на треньку с утра не пойдём, решили перенести на вечер её.

Утром просыпаюсь от запаха яичницы — то мой сосед шаманит.

— Толя, а где у нас соль? — спрашивает Бейбут у меня.

— У нас есть соль? Я не покупал, — отвечаю, зевая.

— Её что покупают? — удивился Бейбут.

— А где, по-твоему, берут? — нахмурился я, лежа в кровати и планируя день.

— Не знаю, я в шкафу всегда брал дома. Ее, оказывается, покупать надо, — грустно сказал сосед, вспоминая, не иначе, свой дом.

— Ты что там готовишь? — спросил, вставая я, зная ответ.

— Рожки с яйцами! — радостно сказал Бейбут.

А у меня царапнули кошки на душе. Рожки??? Кастрюлька стоит на полу, а в чём он рожки варил? Встаю, иду в угол к плитке. Бляха муха, точно! В сковородке лежат несваренные сырые рожки, которые Бейбут залил гоголь-моголем из трёх яиц. Этот… не подберу приличного слова… осел, высыпал несваренные рожки прямо в сковородку!

— Слышь, Казах, а мы сегодня завтракать будем? — недобро спросил я.

— Ага, сейчас! Мама такое дома готовила, вкусно было, — бесхитростно улыбнулся сосед.

Ну что с ним делать? Не бить же! Хотя… сегодня тренировка, можно и побить немного, но есть идея лучше.

— Сейчас идёшь к своей Каргалым и спрашиваешь, как приготовить рожки, заодно соль попроси, или укради, в столовой солонки везде стоят, а ты тупишь, не знаешь чем солить, — строго говорю я.

— Она не Каргалым, а Карлыгаш. Каргалым нет такого имени! Только ты без меня не ешь, — крикнул сосед и умчался.

Щас я наброшусь на сырые рожки, и сожру в одно рыло! А соседа надо учить готовить, дома он совсем этим не занимался — это видно.

Казах вернулся не один, а с Карлыгаш, та в белом коротком халате, была чудо как хороша.

— Ой, дурачок ты, Бейбут, — запричитала она. — Мог бы спросить, как готовить.

— Я в душ, меня минут двадцать не будет! — намекнул я, уходя на помывку.

— Зачем нам это знать? — тупит сосед.

Слушай анекдот:

— Сосед, приходи к симпатичной соседке, и они сидят, пьют чай, через некоторое время соседка говорит:

— А вы знаете, через два часа вернётся мой муж!

— Но мы же ничего такого не делаем! — удивился сосед.

— Вот именно! А времени остаётся все меньше и меньше!

Сказал я, закрывая дверь и слыша заливистый смех Карлыгаш. Бейбут пока не смеётся, но уверен, сейчас ему смысл анекдота пояснят на деле.

Карлыгаш меня не подвела, минут через двадцать я столкнулся с ней в коридоре. Она, застегивая халатик, бежала в столовку.

— В субботу знакомство! Не забудь, — крикнула она на бегу, не дав мне и слова сказать.

— В субботу же спарринги у нас, — напомнил я развратнику, что кроме встречи с подружкой Карлыгаш нас ждут ещё и спарринги в ДЮСШОР.

— Всё нормально, спарринги до обеда, а шашлык идём готовить часа в три. Девчонки место знают в лесу, рядом с Академгородком.

Весь четверг убил работой по стенду, помогал Аркаше, мы в ответе за тех, кого приручили! Млять.

До субботы ничего интересного не произошло. Только один раз в четверг удалось побывать на тренировке, зато успели сделать наглядную агитацию для курса, пришлось включаться всем, даже я вспомнил свои художественные таланты. Но главная моя идея — соревнование между группами пока не работала, требуется обсуждение с преподавательским составом. Банально не хватает информации об оценках для составления рейтинга. Зато всё было красочно оформлено. И если агитация радовала картинками и статистикой, то с книгами всё было плохо. Часть книжного фонда была испорчено предыдущими учениками, а кое-каких книг не хватило. Пришлось в пятницу идти на поклон в Краевую библиотеку, она была напротив кинотеатра «ЛУЧ». Семнадцать книг, которых не хватало на наш курс мне не давали одному, но на нас троих — на меня и обоих Петров литературу выдали. Хреново только, что мы за неё лично отвечаем. Но я нашёл выход — раздал взятые в краевой библиотеке книги нам пятерым. С ремонтом книг дело обстояло сложнее, надписи карандашиком мы стёрли, а вот надписи ручкой остались в учебниках. Пришлось кое-какие даже закрашивать. Например, в литературе замазали тушью написанные ручкой на листках учебника стихи Блока, из тех, что не печатались. Может поискать по почерку, кто это баловался с книгой до нас? Были и вырванные листы, и ветхие корешки у книг. С вырванными листами проще, посадил Колесникова переписывать отсутствующие страницы на тетрадных листах, у него самый красивый почерк. Теперь книги выглядели смешно, с вклеенными тетрадными листками, зато информация в учебниках была полная! Кто молодец? Комсомольская организация нашего курса! С переплётом сильно не заморачивались, вырезали из клеенки полоски, и приклеили их к торцу книг, для лучшей сохранности. Опять же некрасиво вышло, зато не разлетятся листки книжек.

В пятницу вечером подружка соседа забрала мясо с целью замариновать. Шашлык, говорят, женских рук не терпит, но пусть, мне лень этим заниматься. Рано утром в субботу едем втроём на «Жигулях» тренера на остров отдыха, где расположилась краевая СДЮШОР. Мы там уже были на чемпионате города, но сейчас идём в другую сторону, там, где футбольный стадион. В той же стороне расположены разные секции, например, краевой шахматный клуб. Навстречу нам попался молодой мордатый шахматист, с кулаками как моя голова, и я вспомнил про спортивное направление «ШахБокс», была такая заумь в будущем. Соревнования были по шахматам и спарринг на ринге. Предложить идею? Или не начинать прогрессорствовать? Блин, да этот мордатый шахматист вполне может стать чемпионом мира по новой спортивной дисциплине.

Боксеры располагались на первом этаже здания. Захожу, оглядываюсь, вижу три ринга, с десяток мешков для отработки ударов, силовые тренажёры, даже резина есть. Ей качаться удобнее даже чем штангой. Их зал для тренировки не сравнить по оснащению с нашим, да и одеты ребята не вразнобой, а в форму СДЮШОР. Кроме нас было ещё человек сорок приезжих, и человек пятнадцать местных. Чтобы не драться зря, организовали местный турнир. По три боя проведём по системе каждый с каждым. Да, в боксе такая система соревнований тоже возможна. Пока разминались, тренер общался с большими людьми из краевого спорткомитета. Затем начались поединки. Первый бой Бейбута я пропустил, он опять начал первым, а я в это время бегал в туалет. Когда вернулся, довольный друг уже получал поздравления от тренера. И поскольку рингов в зале организовали три, мой бой был почти сразу после боя Бейбута.

Мой соперник левша, это видно по стойке, и судя по физиономии ему около восемнадцати лет, но весовая категория одинакова. Из информации, которую выяснил перед боем, узнал, что он перворазрядник и ученик этой самой СДЮШОР, а также финалист первенства края среди юниоров восемьдесят третьего года. Что само по себе серьёзно.

Начал он бой осторожно, я активно работал первым номером, пытаясь загнать в угол соперника, и вдруг пропустил боковой удар, не успев откинуть корпус назад. Неприятно, но это мне помогло собраться. Тут как раз и перерыв подоспел.

— Левый бок у него открыт постоянно, работай так же активно, но не зарывайся — напутствует меня Леонидович. — Раунд слил.

Понятно, что открыт, мой соперник левша, но попробуй туда пробить. Второй раунд мне пришлось начинать в глухой обороне, уж очень заряженным на борьбу вышел соперник. Затем я стал забирать инициативу, контролировал центр ринга. Мой соперник работал сериями, но я его удачно тормозил прямыми ударами в корпус. Главным моим преимуществом было умение работать навстречу. Мой соперник во время своих атак пропускал больше ударов, нежели наносил сам. Самым опасным ударом для меня был его жесткий «случайный» удар локтём, впрочем, не замеченный судьями.

— Молодец, раунд твой, постарайся не сбавить в третьем, иначе победы тебе не видать, он для них свой, ты должен быть явственно сильнее, — подбодрил меня тренер.

В третьем и последнем раунде, у меня оказалось больше сил, я гонял своего соперника от канатов в угол, и лишь раз он меня потряс своей левой пушкой, но это ему не помогло. Будь раунд на минуту длиннее, был бы нокаут, но меня порадовала и победа по очкам.

Из истории спорта я знал, что в шестидесятые годы у нас в стране была создана промежуточная (между юношами и взрослыми) молодежная группа (ошибочно названная юниорской) для девятнадцати-двадцатилетних боксеров с отдельным календарем всесоюзных соревнований. В настоящее время в СССР боксеры-юноши (шестнадцать-семнадцать лет) боксируют три раунда по две минуты, боксеры молодежной группы (восемнадцать-девятнадцать лет) — три раунда по три минуты. Вот этой минуты мне и не хватило для убедительной победы нокаутом.

Бейбут второй бой проиграл, но смотрелся не хуже соперника, его явно засудили, впрочем, тренер не бушевал.

— Бейбут лучше выглядел, бил точнее, я удары считал сам, — намекнул я тренеру на возможность апелляции.

— В правилах юношеских соревнований по боксу есть пункты, дающие дополнительные очки боксерам, — пояснил тренер.

— Как это? — удивился я, совершенно не помня такое у себя в прошлом, хотя мир другой немного, но всё же.

— Дают дополнительные очки за использование активной защиты, за технико-тактическое мастерство, проявляемое в поединке, так что надо считать не только удары, — удивил меня Леонидович.

Ну, если так, то снимаю шляпу перед судьями.

В будущем, введут правило — один день — один бой, и перерыв между боями должен составлять не менее двенадцати часов, но сейчас мне пришлось выйти на ринг уже через полчаса. Хотя, может они распишут на несколько дней турнир, он ведь местный, местечковый, бумаги сами оформляют. Соперник мой — второразрядник, угрюмый парень с мордой страшней моей. На удивление я его вынес меньше чем за минуту. Вернее бой остановили за явным преимуществом. Странный второразрядник, я даже не вспотел. Хотя, причину я понимаю. Сейчас разрядные нормативы (вплоть до кандидатов в мастера спорта) оформляются в спортивных обществах городского и республиканского масштаба. И если норматив кандидата в мастера спорта можно выполнить в любых соревнованиях (и проконтролировать выполнение норматива), то нормативы II и I юношеских разрядов, кроме как на соревнованиях «Открытый ринг», негде выполнить.

Нет соревнований для боксеров III и II юношеских разрядов, и в классификационных билетах боксеров расцветает развесистая липа.

Несчастный мой сосед проиграл и третий бой, но там уже по делу. Его соперник — чемпион края из Назарово был и техничней и настырнее. Все три раунда Бейбут огребал.

Я свой третий бой выиграл и стал победителем, но последний мой соперник — хакас из Абакана умудрился разбить мне бровь в клинче. Хорошо, что уже на исходе последнего раунда, а то могли бы и снять.

После спаррингов едем домой. Тренер, в общем, доволен, даже Бейбутом.

— Ты молодец, что не боишься разменов, но техника у тебя пока слабая, — ничего поставим тебе ещё ноги, будет проще, — напутствовал он нас перед общагой.

Обед уже прошёл, и Карлыгаш ждала нас в коридоре.

— Ничего себе вас побили! — удивилась она, — вид у тебя, Толя, не героический. Ой, не понравишься ты Лизке.

— Стерпится — слюбится, — возразил я и пошёл в душ, давая соседу время на получение бонусов от своей побитой физиономии.

Вернулся через минут двадцать, а зайти не могу, ключ вставлен в дверь с той стороны. Пнул в дверь, чтобы они там закруглялись, и пошел в умывальник чистить зубы. Вернулся минут через десять, дверь опять закрыта, пинаю сильнее!

— Щас, щас! — кричит запыханным голосом мой сосед.

«Вот кому хорошо» — грустно думаю я и слышу голос в районе вахты:

— А как мне вызвать Карлыгаш, она в столовой работает.

Не иначе Лизка пришла.

Выглядываю, точно, молодая девушка, это не обманула Карлыгаш, русская — тоже не соврала, но вот подробностей она не рассказывала. Фиксатая, в наколках, да ещё и тощая, не говоря уж про овал лица. Страшная, на мой вкус. Ну, удружила Карлыгаш! Хоть бы я Лизке не понравился!

— Лиза, а мы тебя ждём! — раздался из-за спины голос Карлыгаш.

Лиза обнялась с Карлыгаш и спросила:

— Ты отпросилась уже с ужина? И где этот счастливчик, которому я достанусь?

Сердце у меня ушло в пятки.

— Да вот он стоит, глазами тебя ест, — показала казашка на меня пальцем, а я от неожиданности икнул.

— Молодой какой-то, и страшненький, — в сомнении протянула Лиза.

— Ой, да выпьешь водки, тебе и пойдёт. Ну давайте зайдём в гости к тебе, что ли, Толя? — предложила сводница.

«Может и мне набраться до состояния нестояния? — задумался я. — Где купить только алкашки?»

— А чем вы тут занимались? — поразилась подруга, зайдя к нам в комнату.

Бейбут убежал в душ, а в комнате царил беспорядок — кровать Бейбут была переворошена, валялись пикантные детали одежды Карлыгаш на стуле. «Это, что она сейчас под халатиком без белья?» — начал заводиться я, и некстати вспомнил строку из песни, — «Я имел её сидя, я имел её лежа, и на голове я имел её тоже!»

— Это не с ним, — засмеялась Карлыгаш, — у меня свой мужчина есть! Да и не люблю я русских, ты же знаешь, мне казахи нравятся.

— Девушки, алкашка у вас есть? — решил перевести тему разговора с себя на спиртное.

— Есть! Я! Я — алкашка! — счастливо засмеялась Лизка. — Взяла ноль пять с собой, не с пустыми же руками идти на шашлык. Но учти, это нам на двоих, эта парочка водку не пьёт же. Шампуры тоже взяла, не забыла. Что бы вы без меня делали?

— Я тоже много не пью. Мне только для запаха, дури-то у меня и так хватает, — пошутил я, уже с интересом разглядывая Лизку.

Если рот закрыт, то железного зуба не видно, наколок, если стоит боком, — тоже, хотя там и на теле может быть ещё, а я это не перевариваю. И фигура неплохая — не толстая, с маленькой грудью. Вот выпить — и морда не такой страшной покажется!

— Только водки мало, — сказал свои опасения вслух.

— Водки да, может быть мало, — придирчиво оглядела меня будущая секс-партнёрша. — Я видела на конечной остановке пивточку у вас, там пока пиво не завезли, но мужики ждут, говорят, после обеда будет.

Вернулся Бейбут, и, как мне показалось, порадовался за то, что Лизка не ему предназначена. Стали собираться. Я взял саперную лопатку Бейбута, закапывать мусор. Зачем он привёз её из Казахстана, я не спрашивал. У него немного другая система ценностей, судя по его коробке с «сокровищами». Взяли мясо в большой кастрюле. Бейбут положил провизию в свой рюкзак, овощи, хлеб, соль не забыли, нож, воду. Вилки и железные миски взяла Карлыгаш, она же принесла трехлитровую банку под пиво, захватили и мои две бутылки с холодильника, срок годности у них заканчивался. Я, кроме двух одеял, в свою сумку засунул и магнитолу — девочки настояли. Карлыгаш забрав своё бельё, убежала в столовую переодеваться. Идём к пивточке, народу — дохренище! Мы тут час убьём, да и не факт, что хватит на нас пива.

— Толя, деньги есть? — спросила Лизка.

— Пятёрка и трешка, — достаю я две смятых бумажки.

Лиза выхватывает обе и идёт к мужикам, которые уже купили пиво и сейчас готовятся его дегустировать, о чем-то переговаривает с ними, забирает у них одну трехлитровую банку пива и идёт к нам!

— На, Толя, свою трешку, а пятёрку я на пиво сменяла. Дорого, конечно, но торговаться нет времени, — возвращает мне треху Лиза.

Не хило она переплатила! Раза в три! Мужики сейчас сунут пятёру своим друзьям, что стоят в очереди, и три таких банки купят!

— Ты молодец какая, — хвалит Карлыгаш, — я бы и не сообразила!

А я, значит, не молодец? Тащу эту банку, да ещё и свои деньги отдал.

Автобус подошёл минут через пять, мы с Лизкой даже успели к банке приложиться по паре раз. Автобус ехал до Академгородка, и был полупустой, вернее, приехал переполненный, но студенты вылезли и он оказался с проплешинами свободных сидячих мест. Доехали до остановки «Институт», идём через чистый хвойный лесок наверх, справа виднеется здание средней школы.

— Крутая «сорок первая», — поясняет Лизка. — Я жила тут и всё знаю.

Проходим мимо стройки, строят панельный дом, прямо напротив школы. Подьём становится всё круче, за зданиями виднеется лес, смешанный берёзовый и сосновый.

— Вот нужное местечко, и не занято, — радуется наш «Сусанин».

Место и в самом деле удобное, скрыто от глаз, два бревна, лежащих друг на друге углом, удобны для сидения. Большое пятно кострища, несколько кирпичей, и следы пикника прошлых гостей. Свиноты, могли бы и убрать. Достаю лопатку, верхонки, ещё с деревни и, вырыв ямку, собираю туда мусор. Девочки смотрят на меня как на идиота, а Бейбут привык к моим закидонам. Сам он, побегав в радиусе ста метров, набрал дров. Я тут же выкопал небольшую траншею в кострище, накидал туда дров, и начинаю пережигать уголь в этом импровизированном мангале, а девочки пьют пиво, и так неплохо уже опустошили наполовину банку. Вскоре от берёзовых дров остаются одни угли, и, поставив на кирпичи шампура с мясом, я делаю шашлык, а Карлыгаш готовит салат из овощей.

— Ну, давайте по одной, — чокается со мной Лиза уже кружкой с водкой, и видно, что ей хорошо.

Выпил и я, сразу закусив сочным куском мяса, — готовить я умею, да и подружка Бейбута замариновала мясо неплохо. В шашлыке главное не пережарить мясо, иначе будет сухое и не вкусное.

Тепло пошло по желудку и настроение скакнуло. За нашей пьянкой внимательно наблюдал полосатый бурундучок, размером со спичечный коробок, стоящий на задних лапках как маленький человечек. Интересно змеи или ежи здесь тоже водятся? Не хочется на них попой сесть нечаянно.

— Девочки, а знаете, как ежики размножаются? — кричу я.

— И правда, как? — удивляется Карлыгаш.

— Еж приводит домой ежиху, а дальше — всё как у людей, — отвечаю я, и мы дружно смеёмся.

Включаю магнитолу, и начинаются танцы. Бейбут обжимается с Карлыгаш, а я танцую с Лизой. Во время танца понимаю, что выпил ещё мало, кости подруги пока не возбуждают, а Лизке уже нормально, она лапает меня откровенно. Меняемся партнёршами! В танце, конечно, но я и этому рад. Обнимать Карлыгаш приятнее, да и пахнет от неё лучше. Лиза, не заметив смены партнёров, мацает зад Бейбута, тот смотрит возмущёнными глазами на нас, мол, так не договаривались, а мы с моей партнёршей по танцу, не сговариваясь, смеемся, уж настолько он смешной в своём возмущении.

— А ты думал, друг, я тут «меды» сейчас хлебать буду? — шучу я.

Бейбут берёт одеяло, и они с Карлыгаш уходят от нас, а Лиза неожиданно засыпает. Выпила она прилично — пиво, потом водки грамм триста, потом опять пиво. Я выпил заметно меньше, но хмель в голове играет. Масса тела небольшая. Никакого желание лезть к пьяной спящей женщине нет, хотя та уже и не кажется несимпатичной. Я не заметил, как сам уснул. Через какое время нас разбудили любовники, я не знаю, но уже вечерело. Закапываю мусор, Лиза просыпается и допивает остатки пива в банке. Про бутылки она забыла, но я не жадничаю, а достаю их и раздаю слабому полу, вызвав благодарный взгляд девочек. Сидим, смотрим на костёр, негромко играет радиоприёмник, меня отпустил хмель, но мне хорошо, и день сегодня хороший, насыщенный. Уже дома Бейбут хвастается своим подвигами и жалеет, что у меня обломилось. Но у меня на завтра намечена поездка в общагу мединститута. Надо хорошо подготовиться.

Утром у нас тренировка, а после неё, часов в одиннадцать, не заходя домой, как был в спортивной форме, я сажусь на пятёрку троллейбус и еду до остановки «ДК Комбайностроителей». Проспал я одну остановку, надо раньше было выйти. Иду на улицу Ленина в коопторг. Настроение хорошее, день солнечный и тёплый, как у нас дома почти. Покупаю там колбасы копчёной почти кило, сыра, две банки сгущёнки. У бабушек купил букет астрочек, разного цвета, всего рубль. От коопторга до общаг недалеко, и уже минут через двадцать я на вахте. Вместо ожидаемой бабульки на вахте сидит смешливая девица, которая даже не спросила к кому я иду. Второй этаж, а сердце вещун подсказывает, что и сейчас я обломлюсь. Уже больше месяца я на голодном пайке, одно «динамо» кругом. Стук в дверь, и открывает Женька в спортивном костюме и обутая, явно собиралась уходить заниматься спортом.

— Толя? Цветы? Вот я, клуша, забыла, что пригласила в гости человека! Заходи, — девушка поворачивается ко мне круглой попкой, обтянутой трико.

Шагаю в комнату, разуваюсь, закрывая за собой дверь. Обычная девичья комната, висит лифон, и пару трусиков на веревке натянутой в углу, две кровати, две тумбочки с косметикой на них, общий письменный стол с настольным большим круглым зеркалом, и светильник на ножке. Холодильника и телевизора нет. Возвращаю взор на попку Жени, та наклоняется к тумбочке, доставая банку для цветов. Сил терпеть такое издевательство не осталось, хватаю её руками за бедра, по морде — так по морде, а вдруг нет. Сразу и узнаю, чего кругами ходить! Женька от неожиданности роняет банку, слава богу, не разбилась, и пытается разогнуться, одновременно поворачиваясь ко мне лицом, и смотрит в глаза. Вижу удивление, но не гнев, и я целую её.

Месяц с лишним воздержания закончился.

Лежим в кровати. Женечка пьёт сгущёнку из банки, я для неё специально сделал дырочку в крышке.

— Ну, ты наглый, конечно, но молодец, резинки не забывал использовать, — хвалит меня подруга. — Накинулся на меня, а если бы я тебе по морде дала?

— Мне не привыкать, знала бы ты, сколько у меня женщины не было, — вздохнул я.

— Они у тебя вообще были? — фыркнула подружка. — Ладно, верю, были. Я себя вообще неопытной девушкой почувствовала. А что там у тебя в сумке?

— Я с треньки — перчатки, форма, капа. А ещё купил в коопторге сыр и копчёную колбасу, — не скрываю я.

— Класс! У меня вино есть! Только хлеба нет, но я займу за стенкой, — загорается Женя и начинает одеваться.

Внезапно раздаётся стук в дверь.

— Соседка по комнате? — тихо спросил я.

— Нет, она дома и приедет завтра только, — пожимает плечами девушка.

— Открывай, я знаю, что ты дома, — раздаётся мужской голос из-за двери. И по двери уже стучат что есть силы.

«Кто там такой борзый?» — свирепею я.

Рывком вскакиваю с кровати и одеваюсь быстрее подружки.

— Черт! Этот брательник однокурсника долбанный! Достал уже меня, — закусила губу Женя. — Толя, ты не выходи, я сама поговорю. Хорошо?

Нехотя киваю в знак согласия. Женя открывает дверь, я сижу на кровати и парня мне видно плохо, но понимаю, он моей комплектности.

— Ты с ума сошёл в дверь так стучать? — начала она с наезда.

— Что там за тип? — раздался немного гнусавый голос визитёра, который сразу выделил главное.

— Парень мой, я тебе говорила! — удивляет меня моя любовница.

Хм, а ведь, пожалуй, мне придётся вмешаться, иначе как? Получается, я сижу за её спиной? Не по-мужски.

— Сюда иди! — помогает мне незваный гость, уверенно командуя через спину Евгении.

Зашнуровываю кроссовки, завершая своё одевание, и встаю.

— Жень, дай мы поговорим, — прошу подругу.

— Толя, он боксер, чемпиона края! — пытается затормозить меня она, но тщетно. Конечно, меня сейчас и танк не остановит.

— Точно боксер, только не чемпион ни разу, а финалист, — удивленно смотрю на парня я.

Это левша из вчерашнего моего первого боя недобитый! Вот так встреча. Морда побитая у него, неплохо я поработал вчера над этим! Вчера минуты не хватило добить, зато сегодня могу закончить. Вот только бить его без перчаток неохота, попробую разрулить так.

— Штыба! Ты, откуда? — оказывается, запомнил мою фамилию соперник, а я вот его нет. Не имени, ни фамилии не помню.

— Я тебе вчера остатки мозгов вышиб? Тебе сказали, дружим мы. Тебе кто позволил в дверь стучать так? Здоровья много? Поубавить? — не давая вставить ему слово, наезжаю я.

— Ты за словами следи! — оправившись, пытается хорохориться парень.

Неудобно же при девушке наезды терпеть, тем более, наверняка, рассказал о своём геройском прошлом, да и есть чем хвастаться ему, но не передо мной. Я вчера его пробил несколько раз хорошо, и он это помнит, как помнит мою скорость и силу, и теряется, не зная, что делать. Ссыт, попросту.

— Ладно, не будем здесь битву устраивать, извинись за хамство перед Евгенией и на глаза ей не попадайся. Ты вообще чего здесь пасёшься, ты же в СДЮШОР учишься?

Зря я напомнил про СДЮШОР.

— В СДЮШОР, а что боишься? Мы с парнями тебя и твоего мелкого друга отоварим! Ему, конечно, вчера и так досталось, но если мы… — начал угрожать своими друзьями парень.

А вот это он зря сделал! Я ведь не стрелку забивать буду, зачем мне это? Решу вопрос по-взрослому.

— Мы, это кто? Твои сокурсники? Или ещё тренеров подключишь? — спокойно спросил я.

— Можно и тренера, уж вашего Леонидовича мой тренер уделает! Но тебе и нас хватит, — не заметив, заполз в словесную ловушку финалист.

— Сейчас вот прямо поеду на «Остров отдыха» к вам в СДЮШОР… — начинаю ответку я.

— Поехали, ага поехали! — радуется малолетка.

— И поговорю с вашим тренером, мне вот просто интересно, он и в правду станет моего Леонидовича бить? И вообще, чему они вас в школе этой учат, чтобы вы к девушкам в комнаты ломились, и запугивали их парней? Ну и чмо тогда ваш тренер, это же надо, учит хулиганов девушек оскорблять. Ну не сука? — распаляюсь я, видя как затухает парень.

Он живо представил, что будет, если мы с Женькой завалимся к тренеру с такой жалобой, и отпереться никак, раз он уже не первый раз так делает, да и сейчас свидетели есть, вон, из комнат выглядывают. Выгонят его из школы, и сомневаться нечего.

— Ты чего, не пацан? Не по понятиям это! Тренеров подключать, — бормочет он, позволяя мне словесно добить его.

— Рот закрой! То есть кучей СДЮШОРовцев нас замесить — это по понятиям? И что за понятия? Ты чего блатной или сидевший, если по понятиям живёшь? Интересный набор у вас в школе, тоже вопрос к тренеру, какого фига его ученики по понятиям живут? Что за гнида тебя тренирует? Ну! Кто-то же по твоим словам, должен был нашего тренера отоварить? Жень, собирайся, надо посмотреть на этого гандона штопанного.

— Да стой ты! — детским голосом взвизгнул запаниковавший парень. — Я это, извиняюсь, давай замнём тему.

— Нет, не могу. Мне комсомольская совесть не позволяет, чтобы бандитов учили драться. Хочу видеть твоего тренера, да и надо же Леонидовича моего спасать, отоварят из-за меня.

— Ничего не будет, я сдуру сказанул, и не бандиты мы. Всё, я не появлюсь тут, к брату приезжал, просто девушка понравилась, — бормочет он. — Женя, извините! Тренер меня выгонит, у меня уже есть предупреждение за драку. А я без бокса не смогу. Он не чмо, он наоборот.

— А как тебе мысль такая пришла угрожать ей и её друзьям? Ты человек или животное? — уже глумлюсь я, чувствуя, что позором соперника удовлетворён.

— Женя, что к тебе опять это недоделанный ломится? — раздался басок в конце коридора.

И я увидел морячка с компашки Жени около ДНД, и был он с беременной девушкой. Учится он тут, или его подруга с пузом?

— Стёп, да Анатолий сам решит, — весело крикнула Женька, заглядывая за моё плечо в коридор.

Смешно ей.

— Бери тряпку и швабру и иди пол мой на кухне в наказание. Потом чтобы исчез с этой общаги, пусть брат к тебе ездит, — говорю я.

— Не буду мыть, — набычился он.

— Твое дело, время у тебя полчаса. Время пошло!

Уже в комнате Женька смотрит на меня восхищённо.

— Ну, что ты спортсмен тоже и боксёр, я поняла, и с ним, наверное, вчера дрался, а вот, то, что ты его бить не стал, я оценила. Да ещё так хитро выкрутил словами, что он сам себя опозорил. Ты кто, Штыба? Сколько тебе лет?

Никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

— Шестнадцать мне, не переживай, если по согласию, то можно, — пытаюсь её обнять.

— Что? Правда? Всего шестнадцать? Это я с шестнадцатилетним? Да ещё вином хотела напоить его? — закудахтала Женя, округлив глаза и став похожей на сову из мультика про Винни Пуха в момент осознания, что она подарила вместо подарка хвост ослику Иа.

— Сова нашла хвост! — немедленно сообщил я, и таки, поцеловал Женечку.

Вина мне не налили, берегли мою юную печень, но мне было и без вина кайфово. Женя сходила к соседке и взяла у неё хлеба, задержавшись там минут на пятнадцать.

— Наглая Маринка, пыталась в гости напроситься! Ей за стенкой-то всё слышно было, хорошо, что комната у меня угловая, — сообщила добытчица.

Вежливый стук в дверь. Кто там ещё? Нехотя отрываюсь от поцелуев.

Спортсмен пришёл и доложил, что пол помыт. Не совсем кукуха поехала, прикинул, что выбора у него нет. Надо бы, конечно, было проверить, ещё разок мораль прочитать, поглумиться, но были дела важнее. Вот до самой темноты были! Но последние часа три мы уже только разговаривали. Женька огорчила меня тем, что их отправляют на две недели на картошку, но она меня будет ждать сразу второго октября, как они вернутся.

Еду домой, дома Бейбут, расстороенный «этими днями» у подруги и потерявший меня.

— Говорит, чтобы я не лез, не драконил её, и что делать, не знаю, — горестно жалуется сосед на Карлыгаш.

— А я в гости ездил к Жене. Представляешь, сижу в гостях, а тут ломится к ней ухажёр, выхожу, а это мой вчерашний первый соперник! — рассказываю я.

— Которого ты ушатал? Что он? Испугался? — заинтересовался друг.

— Сначала да, потом стал пугать друзьями, тебя хотел побить тоже, и тренера нашего, — рассказываю я.

Казаха, разумеется, возможность получить дюлей ни капли не испугала, и что делать в этом случае он прекрасно знал!

— Надо их по одному встречать! Я человек пять из их компании запомнил! — радуется он. — Завтра с утра давай начнём!

— Да я его зашугал, он извинился и полы помыл ещё.

— У Женьки? — разочарованно спросил Бейбут, подраться ему всегда хочется.

— На кухне.

— А он не полезет к ней потом? Когда тебя не будет, — с надеждой спросил неудовлетворённый женщиной боец.

— Она на две недели на картошку уезжает, да и у неё сосед знаешь кто? Тот здоровый моряк, что стоял с ней около ДНД.

— Если что, зови, — сказал опять погрустневший сосед.

В понедельник утром опять тренировка, было хулиганское желание рассказать Леонидовичу, что его «отоварит» тренер СДЮШОР, но я сдержался, хотя дебильная улыбка, плохо смотревшаяся на моей морде, не сходила всю тренировку. Тренер даже косился подозрительно на меня, мол, чего я скалюсь так страшно.

Но ничего не спросил, зато хвалил Бейбута, взявшего методу Челентано по сбросу сексуального напряжения. Челентано колол дрова, а Бейбут впахивал на тренировке. Мне бы это не помогло, уж больно сказочная партнёрша была у Челентано в фильме «Укрощение строптивого» — Орнелла Мути.

— Вот видишь, стоило получить по морде, и сразу за ум взялся! — сказал напоследок Игорь Леонидович ему.

Заходим в магазин, затариваемся продуктами и идём в общагу на обед. После обеда меня выловил Павел Иванов, наш комсорг.

— Ну, что могу сказать? Молодцы. Видел и наглядную агитацию, здорово, что решили организовать комсомольское соревнование, и учебники с такой изобретательностью исправили, я и другим курсам дал такое задание. Пусть тоже испорченные листки заменят рукописными в учебниках, — начал он хвалить меня.

— А ещё я позавчера турнир краевой по боксу выиграл, а Бейбут третьим стал — сказал я, скромно умолчав, что было всего четыре человека в категории.

— Это надо отразить срочно на стенде, завтра занятия у вас начинаются, и будет проверка с комитета комсомола города, — сообщил Паша.

— Сделаем, — серьёзно кивнул я. — И насчёт интеллектуальных состязаний, я не забыл, приедут мои однокурсники, устроим показательное выступление.

— Я тогда спокоен! — пожимает мне руку комсорг.

— Я вижу, вы сработались, — раздался голос директора школы Олега Павловича, зафиксировавшего факт знакомства. — Толя, зайди ко мне.

— Захожу в его кабинет, и с удивлением наблюдаю в его приёмной секретаршу, сухонькую старушку в очках. Не было её, первый раз вижу! Может в отпуске была?

— Ну, давай, Толя, рассказывай! — усаживается в удобное кожаное кресло Олег Павлович, а я притулился на стульчике у двери.

— Что рассказывать вам? — реально не понимаю я.

— Всё! — приводит меня в замешательство директор.

— В первый день Бог создал небо, Землю и свет, и отделил свет от тьмы? — шучу я.

— Сотворение мира можно пропустить, — директор гулко смеётся.

Уф, настроение у него хорошее, значит, ничего серьёзного?

— Откуда у тебя такие навыки? Вроде обычный парень, восемь классов за спиной всего, а идеи такие, что не у каждого взрослого будут, — помолчав, Олег Павлович продолжил. — Видел я твою наглядную агитацию и оформление стендов. А идея соцсоревнования между группами в игровой форме? Да и то, что ты подумал о книгах для своих товарищей и нашёл выход там, где другие обратились бы за помощью к старшим или вовсе спасовали бы.

— Не я делал стенд, да и книги Малышев и Колесников… — начал оправдываться зачем-то я.

— Да знаю я, но идеи твои. Как и игра это новая, как её…

— «Мафия», — подсказал я.

— А в совхозе вас как хвалили. Я с утра с директором отделения поговорил. Скажи, есть желание вместо Паши Иванова комсоргом школы стать?

— Паша на своём месте, и справляется с работой, — говорю, что думаю, я.

— На своём, но за Пашу меня друг не просил, — откровенно говорит директор. — Тем более я после нового года уеду в Москву, решение уже принято.

— А почему не сейчас? — задаю давно интересующий вопрос.

— Человек после нового года выходит на пенсию, я на его место, — поясняет Олег Павлович. — Ну ладно, иди. Хотя стой, как там наши воспитатели, не притесняют тебя?

— Всё хорошо, спасибо, — отвечаю я, не желая стучать, на кого бы то ни было, а это мне сейчас было предложено.

После обеда заморосил дождик, становясь сильнее и сильнее. Наших до сих пор не было. Не приехали они и к ужину. Олег Павлович даже домой не поехал, ждал их. Переживает, думаю. Приехали два автобуса уже ближе к ночи, мокрая толпа ребят зашла в холл, который сразу наполнился гулом парней и нытьём девушек. Оказывается, выехали они поздно — часов в десять только, потом в дороге ломался то один автобус, то другой. Когда полил дождь, один автобус умудрился съехать на обочину около леса и застрять там. Вытащить было некому, мимо проезжали редкие легковушки, и им это было не под силу. Троса тоже не было. Всех заставили выйти из автобуса и перейти во второй. Чудом, не иначе, подкладывая стволы сваленных деревьев и прочие куски дерева, автобус удалось вернуть на дорогу. Ребята так и не высохли, и были голодные и измученные поездкой. Толи дело мы. Сели на поезд, легли спать, и утром дома.

Приехавших накормили холодной кашей, оставленной в столовой и холодным же чаем, но ужинать отправились не все. Кто-то сразу спать лег, а кто-то, вроде Ленки, в душ, отогреваться. Там её облом ждал, воды горячей не было. При мне за полтора месяца третий раз отключают. Хорошего настроения этот факт ей не добавил, и она зло отвергла и предложенный мною чай и сваренный супчик из пакета. Была бы честь предложена.

Утром у нас начались занятия. Сразу после завтрака.

— Садись, Штыба! Пять! Идеальный у тебя английский, знаешь язык на моём уровне, — похвалила меня учительница иностранного языка.

До этого, я так же блистательно получил пятёрку по математике. Ленка с утра немного отошла и даже пыталась поболтать, сев спереди меня на уроке, но я не стал разговаривать, незачем дисциплину нарушать. Сидели мы с Бейбутом на задней парте, конечно, кто бы нас оттуда выгнал. Сам бы я сел на первую парту, как в своём прошлом, но тут мне и сзади хорошо, и зрение хорошее, и слышно отлично. На обеде Ленка села не со своей свитой, а подсела ко мне за столик. К разговору она подготовилась, это было видно. Строгая белая блузка была приталена, юбка длинная, но такая узкая, что уверен, ей туда залезть с трудом удалось. Красиво уложила волосы, даже губы накрасила, что бессмысленно, они у неё и так яркие.

— Толя, как ты тут без меня? Скучал? — величественно похлопала глазками она.

— Ясень пень! — шутливо ответил я. — Ночей не спал в окно глядючи.

— Значит, обижаешься до сих пор, — вздохнула красавица.

— Лен, да всё нормально, приходи вечером чай пить, — искренне сказал я, ведь после посещения общежития мединститута у меня никакого влечения к ней не осталось.

— Можно и сейчас, заодно и расскажешь, что мне с моим языком делать, чуть трояк не получила, — предложила Лена.

— Покажи язык? — сказал я.

— Бе! — высунула розовый язычок и засмеялась девчонка.

— Ничего не делай! Всем бы такой язычок! — похвалил я. — А сейчас не могу, на тренировку надо.

На тренировке нас с Бейбутом ждал сюрприз. Новые ребята юношеского возраста. Один из первокурсников политеха пока выступал за юношей и был в моей весовой категории. Мы даже провели с ним спарринг, где уровень нового спортсмена был признан высоким.

— Надо кому-то из вас выше в категорию идти, — вздохнул Леонидович. — Можно и ниже, но это постоянно вес сбрасывать, а вы ещё оба и растёте.

Взвесились. У обоих по шестьдесят три килограмма, но мой рост метр семьдесят один, а его метр семьдесят пять. Я хоть и вырос за лето, но как оно дальше будет, не понятно. Тренер волюнтаристским решением перевёл Славика, так звали парня, в категорию выше.

— Черт-те чё. Только недавно поднялся в весе и опять, — сказал он мне на прощание и добавил. — Пригласили сегодня фильм смотреть на кассете! Называется «Боксёры», в главных ролях сам Митхун Чакраборти, тот, что в «Танцоре диско» играл.

Я сначала отреагировал на название фильма, потом на то, что смотреть он будет его с помощью видеомагнитофона, потом на звезду фильма, кто же теперь не знает Митхун Чакраборти? — «Джимми, Джимми. Ача, Ача». Фильм вышел в июне этого года в СССР, я не ходил, но слышал восторженные отзывы. Вернее ходил, но в другой жизни. И тут я вспомнил. Индия! Девочки уже должны были вернуться! Ну, или сидят там, в индийской тюрьме. Если бы не намеченная игра в «мафию», я бы после тренировки рванул на переговорный пункт. А так решил потерпеть. Но на следующий день, сразу после занятий поехал туда.

Трубку берёт Платоныч.

— Алё, Красноярск, — говорит он.

— Это Толя Штыба! Рыбак, — радуюсь, что удачно застал того на месте я.

— Знаю, какой ты рыбак, — хмыкает мужик. — Вовремя позвонил, буду у вас в Красноярске в конце месяца, узнай, где там можно порыбачить? По дружбе прошу. Говорят, в Енисее хариуса полно. С меня пепси-кола!

— А девочки приедут? — задаю вопрос, затаив дыхание.

— Оксана — да, а у Марины неприятности, ввязалась во что-то непонятное в Индии, в общем, она пока и на работу не ходит, под подпиской.

— Мне как раз Оксану! — непонятно почему облегчённо вздыхаю я. — А жить будете где?

— Гостиница «Север».

— Знаю, на проспекте Ленина это, — говорю с видом знатока я.

Выяснив точную дату приезда, еду домой, размышляя. Писем я положил два, каждой в карман. Девочки факт их обнаружения скрыли друг от друга, а Маринка ещё и отдала его индийским таможенникам, скорее всего. Ну и пострадала через это. Зато возможно дала шанс Индире Ганди.

— Сан Саныч, — пытаю я вахтёра. — Знакомый приезжает, а он рыбак, говорят, в Енисее хариус водится, место не подскажите?

— По этой стороне Енисея в районе поселка Овсянка есть неплохая ямка. Редко без рыбы оттуда возвращаюсь. Ты напомни, как он приедет. Будет время и здоровье я свожу его, — радушно предлагает земляк вахтёр.

Вечером идём на дежурство ДНД. Нам дают тоже задание, а на входе стоят те же люди. Ну, кроме Жени, конечно. Моряк Стёпа со мной здоровается за руку, сразу повышая мой авторитет вдвое. Я уточняю про здоровье жены.

— Да нормально у неё! Вот Женька когда сына рожала намучалась, но её тогда муж ещё бросил, — ударил мне по голове информацией простодушный Стёпа.

— Да, Миша тот ещё козёл, — вспоминаю имя бывшего мужа моей подруги.

«У Жени есть ребёнок? А чего она не сказала???» — взрывается вопрос у меня в голове.

— У Жени есть ребёнок? — спросил простой парень Бейбут. — А чего она не сказала?

Мрачно смотрю на него и отвечаю:

— А я знаю? Я первый раз услышал об этом.

Бейбут затыкается, переваривая.

Идём по маршруту прошлой недели, всё также — Смысловы, пес и его хозяин, гуляют на улице, тетя Маша, узнав меня, недовольно сопит, но выводит на осмотр своего дистрофичного мужа, и то хлеб! Не пришибла. Топаем по «колдоёбинам», как сказала бы моя скрытная любовница, в сторону улицы имени физика Киренского до квартиры алкаша Баринцева Николая сорока трех лет отроду. Тот, не нарушая традиций, «в говно» лежит на своём диване. Петюня не съехал от него, и нам реально рад, а количество шапок в комнате уменьшилось вдвое.

— Аркаша, есть пара клиентов на адики, вон как у старшего вашего, — уважительно кивает он в мою сторону.

Аркадий обсуждает деловые моменты, нам с Бейбутом фиолетово, не наша тема. Наша тема началась, когда мы шли к пункту ДНД. Парочка парней, ростом с Аркадия докопались до него на ровном месте. Наш товарищ шёл впереди нас метров на десять, и гопота не поняла, что нас трое. Нелепая и, главное, мучительная ошибка. Бейбутовский соперник просто упал, а я своему ещё и на пальцы наступил с разбегу. Сломал, наверное, уж очень жалобно кричал гопник.

Учёба нас постепенно втягивала в ритм. Заполнялась табличка на стенде школы, и царь горы был некто Анатолий Штыба. Осечек у меня не было, даже не по школьным предметам. У нас начались занятия по «Истории КПСС», так я и там умудрился получить пятёрку. Зато на личном фронте я «дал маху». Вернее лучше бы я Маху дал. Ленка добилась моего комиссарского тела, подговорив предателя Казаха уйти в пятницу погулять. Я после обеда решил поспать, благо тренировки не было, и проснулся в своей кровати от домогательств соседки. Я сразу, как открыл глаза, не понял, кто её пустил к нам в комнату, и потерял несколько стратегических секунд, потом облажался попытавшись оттолкнуть наглую подругу, попав ей по вполне развитой груди. Руки автоматически сжались на её полушариях. Дальше она со мной делала, что хотела. Из неприятного — по моему, она фригидна, и точно не девочка.

Вечером, уходя, она сказала:

— Завтра в кино хочу! Куда меня поведёшь?

— К прокурору! А завтра у соседа день рождения! — ответил правду я.

Я реально собирался идти с ним в кафе «Рига», может снять каких девочек, ибо критические дни у Карлыгаш чуть ли не на неделю затянулись.

— Да ладно! Толя! Давай устроим ему праздник? Светочка давно мечтает с ним познакомиться! Помнишь, на первой парте сидит, в очках такая брюнетка, — села мне на уши Ленка. — Только ты не думай, что мы с тобой пара! Меня завоёвывать надо! Если будешь себя хорошо вести, я тебе после нового года ещё подарок сделаю как сегодня!

Я пока не решил, как буду себя вести, скорее всего, плохо, но в свете последних новостей про скрытность Жени, может и изменю своё мнение.

— Бери Светку, завтра в обед идём в кафе вчетвером, — решаю я. — Синицкую — в задницу! Надоела твоя соседка поучениями.

В самом деле, не иначе она ко мне не равнодушна, сегодня в умывальнике утром вынесла мозг, рассказывая, сколько времени надо чистить зубы. Я что лекцию заказывал?

Сидим в кафе «Рига». Сначала выпили по коктейлю в коктейль-зале, а потом спустились вниз в гриль-бар. Заказали курочек с горошком, кофе в турке, чай в чайнике. Два диванчика на троих и столик между ними, всё огорожено перегородкой, но не отдельный закуток, а так, имитация. Но для советских времен выглядит стильно. «Рига» — шикарное место, дороговатое, конечно. Подарок Бейбуту я подарил ещё с утра — достал через Аркашу бинокль военный. Заранее специально незаметно осмотрел его коробку сокровищ, нет ли чего похожего? Бинокль — обычный подарок, как по мне, но приближает хорошо, восьмикратный, сам проверил, обошёлся мне в сорок рублей. Бейбут искренне рад, а вот девочки подвели, подарка от них нет пока. Аркадий тоже напрашивался с нами в кафе, но на кой он? Нас как раз два на два. Денег не жалко, наметился неплохой приработок. Позавчера я провел первое занятие по брейк-дансу для шестерых человек, и заработал аж полтинник! Всех клиентов подогнал Пашка, думаю, сделать ему скидку. С Бейбута денег по дружбе не брал. Проблема только одна — нет места для занятий. Спортзала у нас нет своего. В четверг удалось договориться на секции бокса позаниматься вечером после тренировок, но это разово, и лишь потому, что наша очередь была с Бейбутом дежурить по залу. Сейчас размышляю, как быть с занятиями? Заработок неплохой, куда лучше, чем тот же чирик зарабатывать репетиторством — для одного человека работать.

— Буду подрабатывать в бассейне. И недалеко и работы немного. Помыть вечером или рано утром полы в нескольких помещениях, и семьдесят рублей мои, — врываются в мой мозг слова очкастой Светы.

— А что за помещения? — заинтересовался я.

— Ой, пара раздевалок, душевые и танцевальный класс, два часа работы, не больше! — отмахивается Света. — Да и родители отправляют по сорок рублей, плюс стипендия.

— А что за класс? — перебиваю хвастовство девчонки.

— Не класс, а одно название, даже зеркал нет. У Ирины Леонидовны сын танцами занимается, вот она и пускает туда за деньги его друзей и тренера, пять рублей дерёт за занятие, — расправляется с ножкой курицы уборщица.

— Свет, познакомь с начальницей? Нам с Бейбутом тренироваться негде, — прошу я.

— Если денег не жалко, почему нет? Хоть сегодня, — соглашается она. — Вру. Сегодня никак, в понедельник утром давай.

Девочки поминутно стреляли глазками по компании из трех парней в углу зала, и это дало свой результат.

— Слышь, парни, вы уже надоели девочкам, идите воздухом подышите! — к нам на диванчик садится мускулистый взрослый парень, отодвигая попой Лену и Свету к стене.

А вот и «подгон» на днюху от девочек! Намутили моему другу драку! Если бы не наши прелестницы, драки бы не было, значит это от них подарок. А в том, что это подарок, можно не сомневаться! Бейбут сроду так широко не улыбался. Ну, девочки! Ну, настроили глазки!

— Ниче не перепутал, ишак? — начал некультурно именинник.

— Что же ВАС козлов так и тянет в больнице полежать? — вежливо, на «ВЫ» продолжил я.

— Давай выйдем, — зло мотнул головой парень.

Я сижу с краю прямо напротив наглеца. Идти на проспект Мира, где рядом управление МВД по Красноярскому краю? И там учинять драку? Есть решение лучше! Резко бью в челюсть начавшему вставать парню, и, вскакивая с диванчика, иду к его двум ржущим друзьям. Бейбут бьёт ещё раз парня напротив, отправляя его в нокаут и торопливо вылазит вслед за мной. Не успел. Два удара — два нокдауна, возможно и челюсти сломал, чего не хотелось бы.

Бармен кричит и угрожает вызвать милицию, парни орошают кровью столы, но, судя по проклятьям в наш адрес, их челюсти на месте. Решаю уходить. Даю четвертак бармену и говорю:

— Это за всё и сдачи не надо, — и обернувшись, добавляю: — Девочки, давай на выход!

— Разок всего ударил, — недовольно ворчит Бейбут.

— Зато вырубил, — подбадриваю задиру.

Идём от кинотеатра «Луч» в сторону остановки Перенсона, знать бы кто это ещё. За остановкой находится кафе мороженое. Самое то место, чтобы продолжить праздник. Мороженое там отменное. И с джемом, и с орешками, и с шоколадом. Подраться не с кем, но Бейбут, кроме драки, уважает ещё и сладкое. И блестящее, как я помню. Возвращаемся обратно на такси, это опять я рубль не пожалел.

Светка уводит Бейбута показывать марки, а мы с Леной, не сговариваясь, идём к себе в комнаты. Просыпаюсь от шума скандала. Это Карлыгаш пришла дарить подарок соседу, и застукала его со Светой. Вот зачем они к нам шли? Ссориться с поваром не хочу, отравит ещё. Выхожу мирить компанию.

— Карлыгаш, красавица, что шумишь? — спрашиваю я.

— Я ему торт испекла, а он с какой-то подружкой уже, — искренне возмущается она.

Ну не дура? Она ждёт от него верности? Может ещё и замуж хочет?

— Так! Идём пить чай! — прекращаю склоку и гостеприимно открываю дверь.

Совсем конфликт не удалось погасить, зато скандал я потушил.

— Ты умнее будь, — советую неопытному соседу.

— У нас со Светой ничего не было, я не знаю, почему Карлыгаш злилась, — удивляется он.

— Что, правда, марки смотрели? — удивляюсь на этот раз я, ибо видел взгляды, которые бросала Света на Бейбута.

— Марки я не успел посмотреть, мы целовались, — сознался Бейбут. — А домой шёл за магнитолой.

— Не теряйся со Светой. Очёчки снять, так не хуже Карлыгаш будет, — советую я.

В понедельник я познакомился с мировой теткой Ириной Леонидовной и за семь рублей мне разрешили брать ключи от зала.

— Хоть каждый день ходите, на вахте я команду дала, вас пустят, — сказала эта милая стокилограммовая женщина.

Пашка нашёл ещё троих желающих, и я остановил набор в группу. Надо глянуть, что из этих оболтусов выйдет.

Учёба набирала обороты, весь конец месяца я старался себя хорошо зарекомендовать. Делал домашки, готовился к уроку, читая будущие темы занятий. Опытный я знаю, сначала ты работаешь на зачётку, а потом она на тебя.

В субботу двадцать девятого приезжает Платоныч с Оксаной. Рыбалка уже намечена на воскресенье, вахтёр Сан Саныч обещал как земляку по дружбе. Еду к ним в гостиницу, попутно заскочив в «Ниву» за булочками и пирожными. Девочки любят сладкое.

Платоныча встречаю в холле гостиницы.

— Договорился я насчёт рыбалки со знающим человеком, — после приветствий радую старого знакомого я. — Завтра рано утром выезд.

— А кто проводник? Откуда едем и на чём? Спиннинг у меня с собой, импортный! — задаёт кучу вопросов Платоныч.

Я перенаправлю их Сан Санычу, он сегодня на вахте дежурит и уже приехал на своём «Москвиче» на работу. Платоныч резко засобирался знакомиться с вахтёром, выяснив как добраться до нашей общаги, а я иду к Оксане.

— Ты откуда? Да погоди ты! Соседка вернётся скоро! Ещё! — это были все внятные слова Оксаны на протяжении получаса.

А ведь сентябрь лучше, чем август, пришла мне в голову ленивая мысль, когда мы уже отдыхали друг от друга.

— Вижу, скучал. Что, девочки ваши не хотят с тобой дружить? — подначивает меня довольная Оксанка. — А что за рыбалка завтра у нас будет? Платоныч мне все уши прожужжал.

— Рыбалка? Ты тоже хочешь поехать? — удивился я. — Да оно тебе надо? Так что ли не найдём чем заняться?

— Надо, во-первых, мне сходить на рынок он поручил, купить мяса для шашлыков, во-вторых, отношения хорошие с ним нужны. Маринка влезла в неприятности, и его по касательной зацепило, он на неё, понятно, злой, а я прицепом ни за что пострадала, — поясняет расклад любовница. — Ну, и, в-третьих, отношения с соседкой по комнате не складываются. Пока она одна жила повадилась мужиков из ресторана в комнату водить! Что? Да не смейся! Ты мальчик!

— Ага, как в том анекдоте.

У грузина спрашивают:

— Ты мужчина или мальчик?

Он:

— А как узнать?

Если спал с женщиной — то мужчина, если нет — то мальчик.

— Тогда — мальчик! Разве с ними уснёшь!

Оксанка смеётся и ищет чего бы надеть в поход на рынок.

— А что там с Маринкой? — якобы без интереса спрашиваю я.

— Отдала письмо таможеннику и через пять минут её увели, встретились только в Москве, — коротко поясняет Оксана.

— Хотела попросить убежище, скорее всего, вот дурёха, это же Индия, вот и выдали её обратно, — убеждённо говорю я, следя за реакцией женщины точно знавшей, за что задержали подругу.

— Вполне может быть, я не знаю, — закругляет разговор Оксана.

Она, наверняка, подписку дала, а своё письмо выкинула, иначе не пустили бы её в развивающуюся страну.

Идём на рынок, я и сам там давно не был. Оксана взяла два килограмма свинины, нам его ещё и порезали. Можно было даже маринованное мясо купить, но Платоныч сам любит мариновать.

Оксанка купила кедровых орешков нового урожая не меньше чем мяса, и шишек ещё отдельно варёных и обычных. Они для неё в диковинку. Взяла и варенье сибирское из голубики, черники, костяники, черемухи. Я и сам не удержался и купил по пол-литра эти четыре сорта. Короче, в гостиницу вернулись нагруженные. Там я познакомился с женщиной лет тридцати, соседкой Оксаны.

— Мама твоя? — кивнула на вышедшую из комнаты Оксанку соседка.

Точно придётся ехать завтра на рыбалку, злая какая соседка, но красивая. Я мужиков понимаю ресторанных. Да и её тоже, тут в гостинице много с севера живёт народа денежного.

Вернулся довольный до ушей Платоныч, идём к нему в гости с мясом, пусть маринует. Он живет в одноместном номере с холодильником, разумеется «Бирюса» и телевизором, разумеется «Рассвет». Всё — продукция местной красноярской промышленности. Суки страшные — такие заводы развалили! Первый раз захотелось убить Горбачева и спасти СССР. Хотя завод «Бирюса» точно работал, я сам незадолго до попаданства покупал ихний шкаф для хранения икры!

— Вот такой мужик Саныч ваш! — Платоныч поднял вверх большой палец, отвлекая меня от кровожадных мыслей. — Звал и тебя на рыбалку! Говорит, мы ростовские рыбаки любого переплюнем.

— А как к нам добираться будете? Сан Саныч подменится в шесть утра, и сразу поедет, а в это время автобусы вряд ли ходят до нас, — спросил я. — Такси, наверное, можно вызвать.

— Решил я с ним этот вопрос, заедет он за нами. Да и нечего там рано делать. Хариус по осени к обеду просыпается, — показывает недюжинные знания рыбака Платоныч. — Да! Я же тебе пепси-колы привёз, как обещал! Платоныч слово держит! Сам-то я больше по водке, кстати, надо взять пару бутылок в поездку.

Ну, хоть водки возьмёт, и то хлеб. «Сам-то я по водке», — передразниваю мысленно я.

А мне пепси-колой баловаться? А сам-то я больше не по пепси-коле, а по коньяку!

Везу домой аж двенадцать бутылок газировки, и варенья четыре банки, что купил на рынке. Оксана мне дала сумки, но всё равно неудобно нести. Злой. Захожу в комнату, и вижу Бейбута с фингалом! И тоже злого!

— Что ж так прёт сегодня? Ещё и пар выпущу, надо только узнать, кто соседа обидел?

— И кто эти смертники? — спросил я.

— С Карлыгаш поспорил, — сразу прояснил ситуацию сосед.

— Ох, ничего же себе! За дело хоть? — охнул я.

— Неет. Ничего со Светой не успел сделать, Карлыгаш не поверила, — расстроено сказал Бейбут.

— Да забей! Смотри, я пепси-колы принёс! — радую соседа добычей.

Пепси-кола немного примерила соседа с потерей любовницы, хотя, как я думаю, Карлыгаш от него так просто не отстанет.

Утром рано меня будит Сан Саныч, и я, зевая, еду с ним в гостиницу. Там меня выгоняют на заднее сидение к такой же зевающей Оксанке, а переднее выделено под Платоныча, который позвякивая сумкой бодр и полон сил.

«Вот кому хорошо», — почти неприязненно думаю я.

На заднем сидении тоже неплохо, я сразу уснул и проснулся от тряски и бормотания Сан Саныча.

— Сейчас до ручья доедем и вниз, тут дачки медиков наших. По этой стороне много дач, самый последний — «поселок телефонистов».

И в самом деле, мы, выехав из соснового леса, очутились на берегу Енисея. На той стороне виднелась деревня Овсянка, а выше по течению — остров. Вот когда я ехал по противоположному берегу Енисея в сторону Дивногорска, было полное впечатление, что кроме гор на другой стороне реки ничего и нет. А тут жизнь кипит, домики, вернее дачки, рыбаков много. К самому берегу подъехать не вышло, крутой спуск, не для Москвича, а вот УАЗик вполне мог бы вскарабкаться. Пришлось тащить на себе все вещи вниз, а их набрали много, одна лодка чего стоит, резиновая. Енисей широченный, километра полтора в ширину, как я помню из рассказа десантника, когда мы ехали в деревню. По его словам река в самом узком месте в километр шириной, там и построили плотину.

У запасливого Саныча и дрова с собой, хорошо, собирать не надо, лес остался наверху, а я уже замучался скакать как сайгак вверх вниз. В Енисей действительно впадает ручеёк, чистый и неглубокий. Если Саныч поразил всех своей запасливостью, то Платоныч удивил количеством мушек. В будущем я, конечно, видел такое изобилие, а вот в этом времени ни разу. Коробка из-под леденцов с поролоном внутри. Поролон весь усеян мушками, оказывается, хариус ещё откармливается на зиму, и мушка — «само то», как сказали рыбаки. У старика просто удочка, но он планирует с лодки рыбачить.

— Платоныч, дай я половлю рыбы, — загораюсь я, видя, что мужики заняты обустройством и костром.

— Иди вон на ручеёк, там покидай, — разрешает хозяин спиннинга. — Мушку в коробке возьми и прицепи к удочке сам.

Мужики уверены — рыбалки с утра не будет, и они занялись шашлыком. Оксанка ходит по берегу с фотопиратом, ищет виды. Не знал что она ещё и фотолюбитель.

Смотрю, Платоныч стал нарезать круги рядом со мной, и так внимательно смотрит, как я на донку рыбачу.

— Что-то не так делаю? — занервничал от пристального внимания я.

— Покажи мушку, — неожиданно попросил он.

— Пожалуйста. А чего?

— Ты самую лучшую муху взял, я за неё десятку отдал! Не зацепи ни за что! Как ты именно её выбрал? Там штук сорок мушек, — удивляется Платоныч.

Хз как. Взял первую попавшуюся! Рыбачить расхотелось, ибо Платоныч забил на шашлык и в оба глаза следил за своим сокровищем.

Сидим, кушаем мясо, сна уже ни в одном глазу, воздух прогревается, и становиться теплее, но уже тяпнули водочки и нам и так тепло и весело. Ладно, мне не налили, малолетке, но то, что выпил Саныч, немного меня напрягло. Буду надеяться, что он больше не будет пить и протрезвится к отъезду. Часам к десяти рыбаки уже искали своё рыбацкое счастье, а мы с Оксанкой в машине уже разок согрешили, поиграли в карты и вернулись на берег. Рыбалка не шла, и первую рыбку поймал местный рыбак Саныч после двенадцати только. Он сразу причалил к берегу и стал разделывать довольно большую рыбку.

Порезал на куски, натёр солью, специями, посыпал луком репчатым, и уложил в банку слоями. Потом потряс банку, и поставил в сторону, наливая стопочку.

— Ели раньше сугудай? — спросил он.

Я, конечно, ел, не из хариуса, из омуля. Вкусно. Оксанка не ела сроду, и смотрела на деликатес настороженно.

— Сырую рыбу? Да нельзя же… — начала она. Но мы уже ели.

Рыбалка дальше пошла веселее, ведро не ведро, но по три четверти ведёрка они вдвоём наловили.

«Хорошее место, надо запомнить», — лениво размышлял я.

Мы сварили уху, надышались свежим воздухом, хорошо отдохнули, и домой вернулись только к вечеру.

Там сидел скучный Бейбут и страдал.

— Ничего там на рыбалке не подцепил? — язвительно спросил он.

Ёк макарёк, он оказывается, и шутить умеет, не ожидал. Кладу в морозильник рыбу, мне её дали изрядно и иду в душ. Ужин пропустил, но есть и не охота.

Утром зарядил дождь, даже не дождь — ливень, а нам с Бейбутом идти на тренировку к семи. Ведь сейчас у нас с девяти утра занятия начинаются. На улице резко похолодало, но мы всё равно бегом на тренировку и с неё. Вымокли оба до и после, пришлось переодеваться в сухую одежду. Холодает, а у меня, в отличие от Бейбута, нет зимней одежды. Бабуля с отцом прислали мне опять сотку, а у меня и зарплата деревенская нетронутая и деньги за обучения были. Короче, больше полутысячи рублей, после сегодняшней стипендии на руках. Олег Павлович опять умотал по делам, поэтому иду после занятий к Анне Дмитриевне.

— Так вот, шапка и унты есть, остальное купить надо, — излагаю свою просьбу замдиректору.

— Идём, посмотрю твои унты и шапку, — основательно подходит к этому вопросу она.

С Виталей после возвращения у них что-то разладилось, волком друг на друга не смотрят, но и искры между ними, как в деревне, не наблюдается.

— Записывай. Носки шерстяные всё равно нужны, как и запасная обувь, например, полуботинки. Носки на рынке можно купить Колхозном. Купи два пары и когда обувь будешь покупать меряй на эти носки сразу. Там же на рынке купи варежки вязанные или перчатки. Тоже можно две пары. Шарф! Шарф ещё! Чуть не забыла. Потом нужны рейтузы теплые под брюки, и даже не рассчитывай на джинсы — не налезут на них. С верхней одеждой всё зависит от бюджета, сколько готов выделить?

— Триста рублей могу, а на всё рублей пятьсот, — подумав, отвечаю я.

Нефига не страшно без денег остаться, страшно зимой в Сибири мёрзнуть. Тем более, даже без отцовых мне за занятия капают рублики. Только там лафа накроется скоро, не знаю я как свои куции знания растянуть надолго. Занятий пять точно смогу провести. А вот десять — уже не факт. Ребята на лету всё схватывают.

— Богатый ты Буратино, — удивлённо цокает Аня, — но на дублёнку может и не хватить. Давай прикинем. Сотни полторы ты потратишь на перечисленное, и останется у тебя триста пятьдесят, а дублёнки у нас от четырехсот рублей новые. А ещё парочку свитеров бы тебе, тоже в минус дублёнке! Не надевать же дублёнку поверх рубашки.

— И что делать?

— Искать ношенную, или покупать что-нибудь попроще, вроде куртки. Хотя по нашим морозам лучше длинной дубленки или шубы не найти ничего. Размер у тебя уже не детский, сорок шестой или даже сорок восьмой, плотный ты, — щупает, не стесняясь, мои мышцы Аня.

Она стоит рядом, в приталенной блузке и юбке кремового цвета, плотно облегающей её бёдра, и пахнет так хорошо от неё. Решение созрело в голове молниеносно, хватаю её руками за попу и прижимаю к себе. Мне же прёт в последнее время!

Хрясь! Получаю с размаха по морде. Аня смеётся в голос.

— Ну, Штыба, ну, нахал! Я старая для тебя, меня даже Виталик поэтому бросил! — не может успокоиться от смеха она.

«Вот и закончилось моё везение, гребанные гормоны», — потирая щеку от удара, размышляю с грустью я.

Неудобно-то как! А не хрен меня лапать было.

— Извините, Анна Дмитриевна, а Виталик — дурак и в женской красоте не разбирается! — искренне извиняюсь я.

— Слушай, да тебя страшно в одном общежитиями с девочками оставлять, — не может успокоиться Аня. — Учись! В женский капкан всегда успеешь попасть. Лет в тридцать у тебя такой выбор будет, если дурака валять не будешь! Это мне сейчас тридцать и никто на меня не смотрит.

А то я сам не знаю, и про выбор и про капкан.

— Спасибо за советы Анна Дмитриевна. И по одежде и по жизни. А по деньгам буду покупать новую дубленку. Есть и третий вариант — отцу позвонить, он вышлет.

— Ладно, любитель зрелых женщин, план я тебе рассказала, на рынок и в ЦУМ сам съездишь. А с дублёнкой тебе помогу. Как разбогатеешь.

Ехать в дождь не охота, решаю перенести на завтра, но и во вторник дождь, и в среду. Мы даже не пошли дежурить в ДНД в среду, разок и пропустить можно, а на платное своё занятие сходил, деньги важнее. Зато в четверг распогодилось, и я собираюсь вечером звонить Зининому брату. Это у нас вечер, а там день. Малой у неё учится в школе часов до двух, значит к шести, по-нашему, надо быть на переговорном, и ловить его.

Еле уговорил! Если родители или сестра ещё могут его заставить куда-то идти, то мне удалось с трудом. Испробовал и пряник и кнут. Обещал купить часы, и угрожал проблемами от друзей, от Кондрата и Похаба. Второе помогло, хотя я взял на понт, ведь связаться с друзьями мне невозможно. Телеграмму разве что дать?

«Кондрат ТЧК. Дай по шее брату Зины ТЧК» — бред!

Пришла бабуля и споро так, уже минут десять меня ждала в гостях, и я знаю, чувствовала себя не в своей тарелке. Не любит она затруднять людей. Рассказал бабуле и про уже сделанные покупки и про планируемые. Обещала выслать приготовленные триста рублей, и хотела было идти снимать со сберкнижки деньги ещё, но я убедил, что хватит.

— Вот как они там живут в Сибири-то? Столько денег на одежду лишних тратят, — бормотала она.

Поддакнул, мол, несчастные сибиряки люди. Я ещё спросил про её самочувствие и про отца. Всё по-старому. Отец бухает, свиней забили и продали, телка тоже продали. Осталась корова и куры. Сено косить некому, надо или продавать кормилицу или покупать сено. Но не выгодно тогда молочное дело бабули будет. Как я понял, с коровой бабуля не расстанется, даже если в убыток будут дела идти. В пятницу деньги я получил, и купил всё, кроме дублёнки. Взял ещё брюки, под мои старые рейтузы не влазят, а уж про джинсы, и говорить нечего. Отдал Ане шестьсот рублей, надеюсь, не убежит с ними! Шучу. Она скорее своих добавит ещё, чем убежит.

— Завтра поедем примерять, ничего не планируй, — покачала она красивым пальцем с ухоженным ногтём перед моим носом.

И в самом деле, утром она меня разбудила.

— Анна Дмитриевна, а вы как тут так рано? — удивился, открыв дверь, я.

— Пузо прикрой, стоишь тут в одних шортах, — ответила воспитательница, и крикнула в сторону. — Лена! А ты, куда в одной майке пошла? Зубы чистить? Совесть имей, тут мальчики рядом живут.

Я попытался высунуться в коридор и посмотреть на Лену в одной майке, но меня запихнули грубым образом обратно в комнату. С Леной у нас тишь да гладь, она взяла от меня, что планировала, поставила где-то галочку и успешно пудрила мозги обоим Петрам. На примерку мы поехали на машине Анны Дмитриевны! Я думал на автобусе поедем. Первый раз вижу женщину-водителя после переноса!

— Я ещё плохой водитель, поедем медленно, — созналась она. — И не дай бог, чего скажешь про бабу за рулём!

С языка сняла! В это время шофёр женского пола очень редкая птица, да и её слова о неопытности добавили опасений, ехал я на заднем сиденье и переживал малёхо. Ладно, хоть ехать недалеко и не было большого дорожного трафика по причине выходного дня, утра, ну и количества машин в городе. Спокойно доехали. Аня криво припарковалась около ателье, где работала подруга. Думал, мне самопал предложат, а там фабричная дублёнка, сорок восьмого размера. Немного большая, зато вполне можно и на следующий год носить, а не покупать новую. Я же расту активно. Отдал пятьсот тридцать рублей, ясно, что переплатил, но не особо много. Осталось триста рублей, да в понедельник ещё за брейк — данс получу. Паша попросил перенести на вечер тренировку. Я перенёс — желание клиента закон. Обратно Аня меня не повезла, я ехал на общественном транспорте, и вернулся уже к двенадцати. Через часик обед, поваляться, что ли, на кровати? Слышу стук в дверь. Бейбута нет, ушёл по своим делам, и открывать пришлось самому. Батюшки святы! Аркаша! В зюзю бухой, чуть не рыдает!

— Бля, да что случилось? — пытаю его я.

— Мня Оксана, изменила! Я её, а она! — сразу показал уровень проблемы мой товарищ.

— Баба с возу — кобыле легче, — попытался конструктивно и с шуткой объяснить ему все плюсы этой ситуации.

— Я…, а она…, зачем? — пошёл по второму кругу влюблённый.

— Ты где спиртное взял? — сменил я тему.

— Это ликер из «Берёзки»! — неожиданно трезво и внятно сказал Аркадий.

— Вот, ликёр. Русский мужик водку пьёт с горя, а ты — ликёр, — попробовал я усовестить и кого, еврея?

— Кррррепкая она, я не могу, а пришёл к ней утрооом, цветы купил, а там! Свой ключ у меня.

Что делать с ним? Хорошо, что выходной день и есть возможность не запалиться. А Оксанка — та ещё стервь! Кое-как уложил его на кровать Бейбута, а сам решил подняться до изменщицы.

— Что он вообще приперся? Сказал на весь день уедет! — длинноногой красотке даже маленько не было стыдно.

Шучу насчёт красотки, но симпотная, всё на своих местах, и ноги в коротком халатике манят! Тьфу! И я туда же!

«Моя взрослая подруга из Москвы уехала, даже не повидались ещё раз, Анна Дмитриевна надсмехается, Ленка — дура фригидная, а Оксана сейчас и не Аркашина, так, что это не предательство», — нашептывал чёрт-искуситель на ухо.

Мотаю башкой, и спрашиваю:

— Всё, расстались вы?

— Сам подкатить хочешь? — насмешливо смотрит на меня Оксана, от которой не укрылся мой оценивающий взгляд на её ноги.

— Сдалась ты мне, за Аркадия интересуюсь, в какую сторону ему в уши дуть не решил пока.

— Парень он не бедный и полезный иногда, но я сейчас с Игорем с третьего курса, — ответила, подумав немного, изменщица. — Да и застукал он нас, не простит. Я и забыла, что ему ключ давала.

— Ладно, будем клин клином выбивать, свожу его сегодня на дискотеку, пусть посмотрит, что кругом баб красивых куча, — мстительно говорю я и ухожу.

Не хотел же идти туда, но придётся. Надо только Аркадия протрезвить. В душ холодный загнать? Так это надо с ним идти, сам он никогда не станет холодной водой обливаться, силы воли нет. Вернувшись в комнату, видя спящего парня, решаю, что сон сам по себе хорошее лекарство. Всё равно ему протрезветь нужно.

Вернулся Бейбут, я коротко ему поясняю за занятую койку и предлагаю вечером идти на дискотеку. Тот неожиданно отказывается.

— Карлыгаш меня пригласила уже, будем мириться. Это хорошо, что ты уйдёшь.

— Ну, Карлыгаш, так Карлыгаш, — философски соглашаюсь я. — Только миритесь не на моей койке.

Аркаша не проснулся и к ужину, хотя Бейбут ходил рядом и пытался шуметь. Пришлось будить. Головка конечно бо-бо. Дал ему цитрамонку. Сказал, что помогло, но мутит и тошнит, и как танцевать в таких условиях непонятно, головой лишний раз ему трудно пошевелить.

— Ты пойми, сейчас тебе нужно показать, что ты не убитый горем влюблённый, а сильный и уверенный в себе самец! — убеждал его я, хотя на последнем слове Аркаша хихикнул.

— Чтобы убеждать надо самому верить, а я верю, что я никчёмный неудачник, — спорил он. — Если только ещё выпить? Но я не смогу сейчас, даже мысль об этом противна, — рассуждал Аркадий.

— Это я на себя возьму! — храбро обещаю я, не будучи сам в этом уверен.

Идём на танцы. Оба в кожаных куртках из «Берёзки». Почти униформа. Во фляжке у меня ликер, не для нас, понятно, для будущих подруг. Купив билеты, уже по сорок копеек, пытаемся зайти внутрь. Народу в несколько раз больше чем в последний раз. Ведь уже все студенты на месте. Меня неожиданно пытаются не пропустить, мол, я маленький ещё, спас один из дружинников, который был в компании Женьки и узнавший меня. Женька. Надо навестить её. Вроде приехала уже? На танцполе тащу Аркадия в середину и пытаюсь танцевать в своём, модном стиле. Как бы ни, так, — и музыка отстой, и места мало. Зато меня заприметила моя поклонница, симпатичная девочка лет двадцати, моего роста.

— Ага! А кто это три рубля взял, а девочку даже не поцеловал за это? — обхватила она меня сзади руками, чуть не вызвав ответную реакцию в виде удара локтём.

— Забыл, прости, а три рубля вот твои! Берегу! И я достал из кармана своей куртки трешку, я её так и не тратил, — кричу сквозь децибелы ей на ухо.

Какое-то время танцуем, включают медляк, пришлось пригласить девушку. Аркаша стоит в стороне и не рвётся никого приглашать, хотя его модная одежда и высокий рост привлекают взгляды студенток. Думаю, как бы найти ему подругу для поднятия самооценки, ну и вспоминаю, как же зовут мою партнёршу по танцу? Забыл.

— А твой друг не хочет познакомиться с моей соседкой, мы вдвоём пришли на дискотеку. Её тоже Оксана зовут, — решает в одном предложении обе мои проблемы девчонка.

Оксана не самое лучшее имя для Аркаши сейчас, напоминать будет. Да черт с ним, зато не перепутает!

— А она ему даст? — не думая говорю, что думаю.

— Если ещё купить выпить — даст, — без комплексов отвечает сводня.

— Есть ликёр во фляжке! — сознаюсь я.

— А у нас полбутылки водки, чего мы тут зря трёмся? Идём к нам! — решительно тащит меня к своей подруге Оксанка.

И чего я не Аркаша? Да, моя Оксана миловидна, но и только, а будущая знакомая моего товарища просто королева. Узкие джинсы подчёркивают осиную талию, грудь-тройка выпирает сосками из-под кофточки. Накрашена ещё умело, по взрослому, яркие пухлые губы, ресницы длиннющие. А может, это я страдаю от разбитого сердца? К ней то и дело подходят парни, пытаясь познакомиться, та стоит и смотрит насмешливо. Аркадий разинул рот от такого великолепия и идёт за нами как телок, да и его будущая подружка тоже смотрит на парня благосклонно. Живут девочки не в общаге, откуда бы там городской телефон? Снимают квартиру! На Пирогова! В том самом доме, где живет мужик с собакой, как его там? Смыслов, что ли. Во память у меня! Поднимаемся на второй этаж в обнимку, я уже засветил фляжку и дал попробовать девочкам «Бейлиз», и слышу ещё на первом этаже знакомый голос, но среагировать и убрать руку с попы подружки не успеваю. Бляяяя. Женька, молодой парень, и девушка по виду дочка борца Карелина, мощная и страшненькая.

— Пока, Жень, пока, Маш! — кричит им вслед интеллигент-сиделец Смыслов, и, заметив наши пары, некультурно добавляет. — О, эти бляди опять сняли кого-то. Тьфу! Поспал спокойно!

Вот скотина! Чего его раньше выпустили с зоны? И вообще, за что такие сморчки туда попадают? Книжку в библиотеке украл?

— Надо же какая встреча! — расплывается в злой улыбке Женя, — и, цитируя фильм «Осенний марафон» добавляет. — Толя, а ты — «ходок»! И «алкач». Быстро меня забыл! А так пыхтел, так старался!

Я от растерянности отреагировал совсем не по-мужски:

— А как там твои дети? Ещё одного подкинуть не планируешь родителям?

Вот, что я за чмо? Настроение сразу упало, а Женька, пихнув меня локтём, протиснулась вниз по лестнице.

Подружки отреагировали на эту сценку без надрыва, подтвердив моё мнение, что мы с Аркадием не зря сегодня сходили на дискотеку. Похоже клейма на них ставить негде, не забыть бы резинку надеть! Девочки снимали двухкомнатную квартиру, одна комната большая сразу на входе в узкий коридор, а вторая, проходная через кухню, маленькая. Ещё и плита газовая, не люблю их. Девахи сделали коктейль, тупо разбавив водку ликёром. И пили, не закусывая почти, хотя запасливый Аркадий вытащил импортный шоколад. Аркадий вскоре с подругой ушёл в маленькую комнату, и оттуда раздались звуки любовной борьбы. Я решил сходить в туалет. Доступ к туалету из кухни, и он сам такой узкий, что, например, подружка по дежурству Женьки, предполагаемая родственница борца, там застряла бы.

Возвращаюсь, а моя Оксанка спит! Я уже настроился, с Женькой поссорился, а она спит. Пытаюсь растолкать, она ни в какую. Её пьяную сейчас и раздеть можно и всё, что угодно, но не моё это, мне отдача нужна. Опять чёрная полоса начинается? Второй облом подряд! Решаю попробовать ещё раз утром и сам срубаюсь. Но утром моя полоса никуда не делась, меня растолкали и заставили быстро одеться и уйти. Оказывается, должны были приехать родители моей Оксаны, и та уже металась по квартире, наводя порядок. Культурные, позвонили из автомата на вокзале! Идём домой с Аркадием, тот не выспался, зевает, но доволен, и о своей прошлой Оксане не вспоминает. Ещё бы. Я ему такую королеву подогнал!

Дома скучает Бейбут, выясняю как у него дела. У него тоже всё хорошо. Он прощён, если не врет раз шесть за ночь. Плюю на всё и берусь за учебники. Завтра будет первая школьная олимпиада по математике. Я был единственным участником, её вообще не хотели проводить. Пришлось задействовать админ-ресурс в виде Олега Павловича. Тот попенял мне, что в моём классе всего один участник, и сказал, что обычно их школа в краевой олимпиаде не участвует, мол, это для обычных школ, но для комсомола нет преград.

Как это я упустил и не набрал желающих? Всё почему? «Одни бабы в голове», — решаю я. И выпивка. Решено! С этого дня «ни грамма внутрь, … гммм!»

Вечером моя борьба с пьянством и развратом нашла неожиданного союзника — нашего комсорга Павла Иванова.

— Анатолий, у меня к тебе маленькое, но очень важное поручение, — поймал меня в коридоре за рукав комсорг школы.

Я насторожился, знаю, что от таких маленьких поручений хлопот может быть полон рот.

— Что за поручение? — даже не попытался изобразить радушие я.

— Есть у нас один третьекурсник пьёт с друзьями уже месяц почти каждый день. Надо принимать меры! Я собрал представителей: Ирину от сантройки общежития, меня как комсорга школы, тебя как физорга, Ольгу Олеговну от воспитателей и предлагаю навестить его сегодня и застукать, так сказать, на горячем. Упомянутые Ирина и Ольга Олеговна стояли в сторонке и ждали финала нашего разговора. Две стройные девушки лет двадцати, кто из них ученица, а кто воспитатель — не понять, и видел я их первый раз, оказывается, есть ещё одна Ирина у Паши. Да что там говорить, о наличии сантройки я даже не подозревал до этого момента. Ольгу Олеговну тоже в первый раз видел.

— Ольга Олеговна откуда взялась? — вслух подумал я.

— Наша новая воспитательница, сегодня её первое дежурство. Виталик-то уволился, вот она вместо него взята на работу, ответственный сотрудник…

«Бла бла бла» — ещё, что-то говорил Павел, а я размышлял, как быстро убрала неугодного человека Анна Дмитриевна. Ох, и крута она! А я ещё пытался к ней приставать! А ну как на меня зло затаит? Короче, на месте Виталия мог быть и я. «Напьешься, будешь», — подтвердило подсознание.

— Ну как, поможешь? — смотрит на меня Пашка.

— Помогу, но два вопроса. С какого перепугу я — физорг? И почему ты решил, что они сегодня пьют?

— Физорг ты уже неделю, не надо пропускать собрания комитета комсомола школы, вот твой сосед был, например. И списки ответственных висят на стенде, который ты сам и делал! Ты не читал когда вешал листок? — удивил ещё раз меня Иванов.

— Читал, конечно, — возмутился я, делая зарубку сделать втык Бейбуту, за то, что не позвал на собрание комитета комсомола школы.

Листок я, конечно, видел, но не изучал. Не интересно было, а сейчас пойду, посмотрю.

— А второй вопрос? — спросил я.

— У Максима сегодня день рожденья, и он гостей созвал, таких же алкашей. Ирина видела, как они таскали в его комнату столы и стулья для гостей, и на ужине их не было! Алкашей этих.

— Ясно, а я вам для того, чтобы разъяснить вредность алкоголя и полезность занятий спортом?

— Анатолий, я рад, что ты всё схватываешь на лету, — льстит мне комсомолец.

Ой, не к добру, поди, ссыт один идти, вдруг огребётся от бухих парней и воспитательница не поможет. Они же пьяные, им море по колено.

— Бейбут! Ты какую должность занимаешь в комитете комсомола школы? — ловлю я соседа, который тоже вышел из столовой с мечтательным выражением на лице.

— Я это… забыл, — теряется от моего напора сосед.

— Ответственный за живой уголок он, можешь и его взять, — подсказывает Павел.

— Точно! Цветы я поливаю, — обрадовался Бейбут, — ну не я, а Карлыгаш.

— Идём с нами алкоголиков гонять, — машу рукой я, не поняв, причем тут живой уголок и цветы.

Я о наличии и того и другого даже не подозревал до этого. Прям вечер сюрпризов. И он не закончился ещё! Поднявшись на третий этаж, слышим за дверью алкоголика Максима гомон голосов, и стучимся.

— Открыто!

Зайдя в комнату, наша компания онемела! Около окна стояли два стола, сдвинутых друг с другом торцом, куча стульев, мужиков человек десять — сколько у нас, оказывается, моих друзей могло быть! Но, самое интересное — на столе стояли два самовара электрических, явно притащенных из столовой, я там такие видел, и торты, торты, торты. Ни одной бутылки! Понимаю, где может быть спиртное, и подхожу к самовару, открывая крышку — там кипяток! Они реально пьют чай. Пауза как у «ревизора» Гоголя.

— Максим, поздравляем! — тоненьким голосом сказала Ирина, и заторопилась на выход.

За ней стали выходить остальные, в том числе и я, с ничего не понимавшим Бейбутом. Пашка задержался на выходе с именинником.

— Макс, скажи, нас кто-то сдал? Да, не! Я сам решил только пятнадцать минут назад проверку сделать, некому нас сдавать было! Почему не пьёте, почему торты? — с надрывом спросил комсорг.

— Да пью я много, и подумал, что день рождения чем-то от других дней отличаться должен? Должен! И решил не пить в этот день, — пояснил парень и спросил. — А вы чего, получается, поздравить такой толпой пришли? Спасибо! Приятно!

Сука!

— Видишь, Паша. Хорошие ребята, — бежала за злым комсоргом невысокая Ольга Олеговна, заглядывая тому в лицо.

— Ольга Олеговна, вы их плохо знаете! — вздохнув, ответил тот.

Я отправился смотреть злополучный листок на стенде школы. Да есть такой, сам его разукрашивал, но не читал! И я физорг, мать вашу, а Бейбут ответственный за живые насаждения, а не живой уголок. Тогда понятно, чего он цветы поливает. Ну не он… Вернулся домой за листком бумаги и ручкой и переписал все комсомольские должности для себя. Ленка вот отвечает за политинформации, а была ли хоть одна у нас? А может и была, но я опять пропустил. Дома бессовестный Казах трескал яблоко, нам сегодня давали на ужин, и он свое точно съел, значит это отобрал у кого-то.

— Дай-ка яблочко, — вырываю у него огрызок я.

— Вот целое бери, Карлыгаш много дала, сегодня человек пятнадцать на ужин не пришло, — философски распахивает тумбочку сосед.

— Да, они тортами балуются, сам же видел, — вспоминаю я, и сажусь опять за учебник.

В этом восемьдесят четвёртом году количество олимпиад невелико. Это в моём будущем их уже было десятка два-три, а сейчас лишь основные предметы вроде физики, математики, и прочего. Я буду участвовать в олимпиадах по обоим этим предметам и надеюсь получить призовые места, хотел ещё английский, но нет его, как и русского языка. Нет даже физкультуры, и программирования нет пока. Химию и биологию я отверг.

В понельник меня вызвали для решения задач. Был уверен, что сегодня только математика, а, оказывается, ещё и физика. Читаю задачку — легкотня.

«Из двух городов, расстояние между которыми двести км, выехали два паровоза навстречу друг другу. Сразу же с одного из них взлетела муха и устремилась навстречу второму паровозу. Долетев до него, она полетела обратно. Так она и летала между паровозами, пока те не встретились…

Какое расстояние пролетела муха, если паровозы ехали со скоростью пятьдесят км/ч, а скорость мухи сто км/ч?»

В два действия решаю её.

Паровозы ехали ровно два часа, так как сближались со скоростью сто километров в час. Всё это время муха летала бедная, не садясь, и за два часа пролетела те же двести километров, по сто километров за час. Ответ — двести километров.

Это, кстати, задача по математике. И остальные задачи в том же духе. Решаю за пятнадцать минут всё, и сдаю листок изумленной математичке и её напарнице из ГОРОНО, не иначе, уж больно морда у неё круглая и важная. Те запечатывают конверт и мордатая говорит нашей училке:

— Я же говорила, что нет смысла в разных ПТУ проводить олимпиады, да и не проводят у нас там их!

— У нас не ПТУ, а комсомольская, но школа, — робко возражает училка. — А Толя может и решил что-то.

— Вскрытие покажет, есть у него что в голове или нет! — намекает на конверт чиновница.

Шутит ещё! Или не шутит? Тьфу. Ерунда в голову лезет. Также блистательно решаю физику и иду вечером тренировать своих спонсоров. Нас сейчас семеро, кроме меня, но с Бейбута денег не беру, а с Пашки танцора беру пятёрку, которую отдаю за аренду зала. Итого мой выхлоп — те же пятьдесят рублей.

«Реклама, организационные расходы», — вздыхаю про себя я.

Во вторник на тренировке по боксу тренер сообщает, что скоро будет юношеский турнир на призы кого-то там. Краевой. Мы с Бейбутом и новичок, которого я отправил в весовую категорию выше, участвуем. Я по-прежнему в легком весе до пятидесяти семи килограммов, но уже впритык, как бы сгонять не пришлось. Всю следующую неделю бои после обеда. А когда мне бабло рубить за танцы? А я уже привык к легким деньгам.

Вечером результатов по олимпиадам ещё нет, но я не переживаю, у меня там всё по максимуму. И точно, утром меня нашёл Олег Павлович, наш директор, и поздравил с отличными результатами в олимпиадах по физике и математике. Теперь мне нужно выступать от школы на районном уровне. И первая засада! Олимпиада по математике уже в субботу следующую! А у меня бокс! И что выбрать? Хотя я и вылететь могу до субботы, да и узнать точно время олимпиады надо, ведь бокс после обеда проходить будет.

В четверг после занятий я заметил, что Аркаша хочет что-то сказать мне, но не решается.

— Чего тебе? — пыхтя, шнурую кроссовок, собираясь на пробежку.

— Можешь поговорить с Бейбутом насчёт Карлыгаш? — удивляет он меня непонятной просьбой.

— Ты предмет разговора сразу скажи. О чем мне с ним говорить? — раздражённого спрашиваю у него.

— У Оксаны день рождения завтра, я хочу ей торт подарить, самодельный, огромный, красивый.

— Ты с ней видишься что ли?

— Каждый день! — надулся индюком Аркаша.

— А меня чего не зовёшь?

— Так у твоей Оксанки жених есть, он и на меня смотрит искоса!

— Низко голову наклоня? — процитировал строчку из песни я.

— Что? Так просто смотрит, без наклонов, — Аркадий даёт понять, что такой песни он не знает.

— Забей. Поговорю, и Бейбут нам не нужен, — обещаю я не сильно удивлённый обломом с девчонкой.

Идём на кухню, и Карлыгаш, немного поломавшись, соглашается испечь торт, продиктовав список необходимых для торта покупок влюблённому.

Бегу по лесу размышляя. Сегодня «голоса» сообщили об вчерашней авиакатастрофе в Омске, погибло почти двести человек. Я ничего не помнил об этом, у меня вообще ближайшая дата катастрофы — это Чернобыльская авария, вроде как апрель восемьдесят шестого года. Зато сейчас я вспомнил, как в две тысячи шестом году лежал с переломом ноги в больнице, и моим соседом по палате оказался вертолётчик, который уронил губернатора Красноярского края Лебедя. Я сильно с ним не общался, он неохотно говорил про свою аварию, но много рассказывал разных историй про Красноярск. Рассказал про катастрофу под Красноярском в конце восемьдесят четвертого года, когда самолету пришлось вернуться назад на аэродром. Объяснил он, что иногда пилот не может выполнить физически свои обязанности, как и было при той аварии. Бортинженер после разрушения компрессора, не перекрыл по запарке какой-то краник, и система пожаротушения не сработала. Потом, когда было расследование, в такую же ситуацию ставили несколько экипажей, и абсолютно все сделали ту же ошибку. Мне было всё это тогда не особо интересно, ведь история про грозного губернатора уже к тому времени обросла кучей слухов о заговоре, а тут такой очевидец и участник этого события рядом, но я запомнил, что самолёт разбился за неделю до нового года.

— Почти, — сказал вертолетчик. — За восемь дней, в Иркутск летели вечером.

У вертолётчика были связи именно в этой больнице, начальником травматического отделения был его одноклассник и ему поставили лёгкий аппарат Илизарова. Мне же вставили в кость штырь от колена до пятки, закрепленный саморезами вверху и внизу, для этого сделали дырку в районе колена. Пришлось доплачивать за материал. Ну да что-то я отвлёкся. Знание о катастрофе под Красноярском всплыло, как и некоторые другие, о которых я и не подозревал вначале. Например, брейк-данс я перед попаданством вряд ли смог бы изобразить, а уж учить других, тем более — всё ведь забыл. Надо сесть и попытаться понять, что я смогу вспомнить нового, и что могу добавить к старому?

В комнате достаю заветную тетрадку, но ничего вспомнить не смог. Странные выверты памяти. Тут помню, тут не помню. Причем спортивные результаты по-прежнему помню неплохо, и знаю, что Аркаша скоро немного обеднеет, а Бейбут разбогатеет. Они же спорили на результаты чемпионата СССР.

В субботу неожиданно похолодало, и я понял, что одной летней и зимней одежды мне мало. Нужна ещё осенняя! Гребанная Сибирь, одни расходы. Ани по причине выходного дня нет, еду за покупками один. Походил по магазинам на проспекте Мира, и зашёл в ЦУМ — такое убожество продают. Болонья мне вообще никак. Мне нужна куртка обычная, можно на небольшом меху, и кепка. Толи дело дома, там, скорее всего ещё жара, всего тринадцатое октября на календаре. Тут мне приходит в голову идея. Мой кореш Аркаша, явно может достать всё, связи у него с фарцой налажены. Внезапной мой взгляд остановился на простой куртке их темной ткани. Застежка молния и ряд застёжек кнопок будут надежно сохранять тепло. Примеряю — то, что надо, и цена щадящая, семьдесят рублей. Беру не думая. Вместо кепки покупаю лыжную шапку в спортивном отделе под цвет куртки. Натягиваю на уши и довольные еду в общагу, осталось купить полуботинки или сапоги.

По приезду иду к Аркадию и озадачиваю его поиском нужной вещи, парни играю в преферанс, Аркаша щурится на рубашку карт, значит, опять мухлюет.

— Карты меченные — говорю я Петрам и ухожу.

В воскресение сходил на свои занятия брейк-дансом, и положил очередной полтинник в карман. Ещё одно занятие — и всё закончится, о чем я ребятам и сообщил. Никаких возражений, всё в теме и понимают, за что платят.

Понедельник выдался насыщенным. С утра мне вынесла мозг соседка, но не Лена, а Синицкая. Не понравилось, что я в одних шортах иду из душа. А сами ходят в чуть прикрывающих попу майках и без лифчика к тому же. Я как-то не выдержал и шлёпнул Ленку по попе, так она даже не отреагировала. На занятиях меня вызывали к доске каждый урок, и если английский и география мой конёк, то химия мне давалась с трудом, на тройку выгреб. А главное, почему я-то всё время? Бейбута ни разу не спросили, например.

Сразу после обеда, вместо физкультуры (кто вообще придумал физру ставить после обеда?) едем на турнир, на «Остров отдыха». Тренер там уже с утра ждет нас, и машина его, соответственно, тоже там, поэтому нам приходится добираться своим ходом в автобусе. Хорошо хоть конечная остановка у нас тут, и удалось занять сидячие места в задней части автобуса, куда не могли залезть беременные и старики. Сам турнир начался буднично, Бейбут победил по очкам, имея явное преимущество в активности и тоннажу ударов. Мне достался паренёк по имени Олег, моих лет, выше меня и по виду крепче и тяжелее. Обманчивое впечатление. Разумеется, вес у него на триста грамм меньше всего. Перед боем он демонстрировал уверенность, всем видом показывая, что преподаст мне урок. Поединок начался с традиционной разведки боем. Никто на первых секундах не собирался бросаться вперёд сломя голову. Я занял центр ринга, оппонент первым начал аккуратно проверять мою защиту. Первую мою попытку вложиться в удар он нейтрализовал, ловко уйдя с линии атаки. Преимущество в длине рук позволяло ему держать меня на приемлемой для себя дистанции. Примерно после минуты разведки я, подбадриваемый болельщиками, перешёл к более решительным действиям, нанёся несколько крепких ударов, которые явно напрягли парнишку, и пошатнули его уверенность в своих силах. Он даже прибегнул к клинчу, пытаясь немного сбить мой пыл. Я, почуяв в сопернике что-то похожее на страх, активнее пошёл вперёд, готовя разящий удар. Прижав растерявшегося бойца к канатам, продолжил наносить тяжёлые удары по корпусу и голове. Для Олега их количество оказалось избыточным, он не выдержал и отправился в тяжелейший нокаут уже в первом раунде, через одну минуту и сорок семь секунд после начала боя.

— Отличный бой, и ты видел, что за тебя болеют? Узнают, значит, — похвалил меня довольный тренер.

Следом за мной на ринг вышел наш новичок и победил в равном бою серьёзного соперника из СДЮШОР. Три боксёра вышли в следующий круг, и наш Игорь Леонидович был доволен. Обратно он довез нас на машине и по пути вкратце описал завтрашних соперников.

Вечером последний раз иду на тренировку по брейк-дансу, почти четыреста рублей за месяц удалось заработать!

— Будем ещё группу набирать? — спрашиваю у танцора Пашки.

Все мои клиенты от него, у него связи в танцевальной тусовке, а мне как искать? Объявления давать?

— С деньгами у меня знакомых нет, если будут, я сообщу, но уже не по червонцу, а дешевле. Ты ребят научил, они сейчас тоже кое-что другим показать смогут, спрос упал, — показал знание законов рынка Павел.

Во вторник издевательство продолжилось, но вместо Лены мне с утра вынесла мозг Оксанка Аркадия.

— Я к тебе обращаюсь как комсомолка! Ты знаешь, что у Аркадия и Светланы запрещённая, противоестественная связь? Надо принимать меры! — схватила она меня за завязку шорт, при моём возвращении из душа, заставив фыркнуть Ленку, которая чистила зубы напротив душа в умывальнике.

А что, я по-прежнему хожу в шортах, буду я ещё разных птицеголовых слушать! Назло буду ходить без майки. Да и идти до комнаты метров десять всего. Оксанка, кстати, внимание не обратила на мой пресс и бицепсы, обидно даже. Синицкая и то косилась.

— И что ты хочешь-то? И что значит противоестественная? — заинтересовался я.

— Когда кровати скрипят и крики раздаются! — зло сказал жалобщица.

— Так может у них там естественная связь? Не дело комсомола лезть в личные отношения! — отпихиваю её с дороги. — Жалоб не было?

Знала бы ты с кем у него ещё связь на Пирогова! А хорошо нэпман недоделанный устроился!

— Дело! И были жалобы! Я жалуюсь! — не отстаёт обманутая дважды девушка. — Надо его из комсомола исключить!

— Ладно, поговорю с ним для начала, — сдаюсь я.

И в самом деле, не хрен и ему расслабляться, когда я объявил целибат!

На занятиях меня опять таскали к доске, будто других нет. А сразу после обеда приперся комсорг школы Павел Иванов и потребовал праздника! Сука, вот так и сказал. Хочу праздника! Спортивного. Пришлось пообещать.

Во вторник мы также на автобусе едем на турнир и у нас первая потеря. Сначала Бейбут без боя вышел в третий раунд, потом я уверенно выиграл у старого соперника, моего знакомца из Родников. Тот не сильно расстроился, и мы даже поболтали после боя об общих деревенских знакомых, поэтому бой нашего третьего бойца я пропустил, а он проиграл по очкам. В среду у нас день отдыха, и поединков нет. Я сразу решил, что среда подходит для праздника и пошёл к директору стадиона «Динамо», расположенный рядом с нашей общагой, договариваться о выделении нам стадиона на спортивный праздник.

— Литр, — мрачно сказал директор стадиона, сидевший в небольшой будке, и спорить я ним я не стал.

— С ума сошёл? Где я деньги возьму? — возмутился Иванов.

То есть сам принцип водка в обмен на время его не запарил, и я предложил.

— Деньги есть, но кто купит?

— Олег Павлович может? — робко предложил Пашка.

Поняв, что каши с ним не сваришь, я утвердил список соревнований на завтра и отправился к Аркадию. Заодно и поговорю с ним насчет баб.

— Слушай, кобель, ты в курсе, что жалуются на тебя девушки, — начал я разговор с наезда, как и полагается в таких случаях.

— Не может быть! — самоуверенно и самодовольно сказал тот.

— Оксана твоя, говорит шпилишь Свету, а её — нет, требует исключить из комсомола, — привожу факты я.

— Не докажет, — неуверенно ответил тот. — А с Оксаной у меня всё, у меня теперь другая подружка, лучше.

— Знаю, сам тебя с ней познакомил. Короче, Свету тоже надо бортануть, пока не выгнали из школы, но сделай это тактично как-то, мол, дело не в тебе, дело во мне.

— Как, как? — явно согласился со мной Аркадий и добавил. — Принцип понял — не она плохая, а я недостоин!

— Молодец! И надо добыть две бутылки водки, срочно, завтра к обеду.

— М… водка есть, но хорошая, недешёвая.

Водку он мне утром принёс, отличная водка, и в сувенирной картонной коробке. «Золотое кольцо» название, ноль семьдесят пять литра. Цена только кусалась — за две бутылки попросил тридцать пять рублей!

— И это без накрутки ещё. Водка новая, появилась в этом году только, — хвалил Аркаша.

Отдал, конечно, я же транжира, как был в прошлой жизни, так и тут. Иду к комсоргу и показываю товар.

— Есть деньги, Олег Павлович на призы выдал, — мнётся Иванов. — Но он проверит же!

— У тебя, что кубков нет, или грамот каких там? — спрашиваю я.

— Есть, конечно, грамоты, кроме них нужны призы, — твёрдо говорит он.

Плюю на комсомол в лице комсорга и иду на стадион, у директора люди в домике его. Жду, когда уйдут.

— Принёс? Есть? Достал? — торопливо спросил директор стадиона, выйдя специально ко мне из домика.

Вместо ответа распахнул спортивную сумку и показал содержимое.

— Мать моя! Красота-то, какая. Видел я такие, а пить не пил, дорогие знаю. Всё, Пашка! Стадион после обеда до вечера ваш, может, что ещё надо? — радуется алкоголик, путая моё имя.

— Есть призы, кубки там? Или медальки? — без особой надежды спросил я.

— Идём за мной, — машет рукой мужик.

Чего-чего, а такого добра у него целый мешок! Дал мне десятка три комплектов медалек за первое, второе третье места, без указания видов спорта, десяток разных кубков тоже без гравировок. Пару мячей для футбола, и пару ракеток для настольного тенниса. Хз, смогу я это оприходовать или нет. Соревнования организовали из расчёта охватить всех желающих, а кто не желает — тому поставим на вид.

Так и написали в плакате на стенде. И списки по разным состязания, с указанием имени и фамилии, и время начала соревнований даже. Начать решили в два часа дня, сразу после занятий, пока не разбежались все. Первым мы проводили сразу два состязания — футбольный матч, куда никого загонять силой не пришлось и бег четыреста метров. Было много желающих откосить, но судьёй и старшим я поставил Бейбута и Аркашу. Первый не давал сбежать мальчикам, а второй заинтересовывал девочек, покупающих у него периодически разную косметику. В общем, праздник спорта прошёл на самом высоком уровне. Олег Павлович и Анна Дмитриевна посетили его.

— Как ты с Митричем договорился? — тихо спросил директор у меня, показывая на датого мужика активно мешавшего празднику.

— Две бутылки водки, — вздохнув, не стал врать я. — Он ещё кубки дал, медальки и мячики.

— Пашка — вот такой парень! — подтвердил поддатый Митрич, опять перепутав моё имя.

— Молодец, Павел, не побоялся на себя ответственность взять и деньги потратить, — сдержанно похвалил Иванова наш директор.

Пашка стоял за спиной и просительно смотрел на меня, не желая расставаться с похвалой Палыча. А я что? Мне не жалко, лишь бы деньги отдал. Хороший праздник получился. И вообще, хороший солнечный день сегодня.

Был. Оксанка вон идёт к нам, бывшая Аркаши. Жаловаться, не иначе.

— Тормози, куда спешишь, — загораживаю дорогу девушке.

— Уйди, Штыба, — не желает общаться со мной она.

— Аркадий расстался со Светой, — привожу аргумент я.

— Да? А ко мне не вернулся! — чётко излагает суть проблемы Оксана.

— А должен был? — насмешливо смотрю на неё.

— Да! Я о чем просила тебя? — начала путаться брошенка, а что она брошенка, уже ясно.

Никаких шансов по сравнению с тезкой у неё нет, и грудь меньше и ноги короче, а главное — мозг выносит!

— Да иди, жалуйся, и так как дура выглядишь, а с таким нелепым требованием тебя вообще засмеют. Это же надо! Пусть комсомолец Славов вернётся ко мне и будет меня ублажать! Ха, ха, — уступаю дорогу я.

Оксанка сдулась, и празднику спорта никто не помешал. Мы с Пашкой Ивановым торжественно наградили медалями, грамотами и кубками победителей.

— Спасибо, что всё так организовал, и за призы отдельное спасибо, Палычу понравилось, я видел. Редко он меня хвалит, — сказал на прощание комсорг.

— Нах мне твоё спасибо, с тебя тридцать пять рублей! — не моргнув, потребовал компенсировать расходы я.

Едем в четверг на машине тренера на очередные бои. Всю дорогу он жужжит про тренера сборной республики, который будет сегодня на боксе:

— Хорошая возможность себя показать.

Бейбуту особо показать себя не удалось. Равный бой, рубилово, за счёт более активной концовки победу получил мой друг. А вот я отличился. Соперник решил меня ошеломить с первых секунд и помчался на меня как танк. Бью в противоход, потрясая бронетехнику, и добиваю крюком в челюсть. И полминуты не прошло. Надеюсь, тренер мой нокаутирующий удар видел. Не густо с нокаутёрами сейчас. А в пятницу Бейбут вылетел, да, показал бойцовские качества, боролся, но не смог. Пропустил серьёзный удар в начале боя, и потом его весь раунд грузили. Во втором пытался выправить ситуацию, но безуспешно.

Мой нынешний соперник, скорее всего, видел, как я расправился с предыдущим, и весь бой клинчевал, вешаясь мне на шею. Получил предупреждение за пассивное ведение боя, зато «дожил» до конца второго раунда. Я был недоволен и тренер мой тоже, показать красивый бой и свои козыри не удалось.

В субботу олимпиада по математике, я участвую по Октябрьскому району, городского раунда нет, победители районов приедут сразу на краевую олимпиаду в следующем году. Игорь Леонидович не сильно доволен, тем, что меня надо будет забирать с олимпиады и везти на бой. Олимпиада начинается в десять утра и заканчивается в два часа дня. И в два же начало полуфинала у меня.

Обещаю тренеру решить всё раньше и уйти, чтобы не опоздать, как минимум, за час до боя.

Олимпиада проходит в школе на улице Киренского, чуть дальше, чем конечная остановка Студгородка. В классе десятка три человек с разных школ, выделяются два «академовских» парня из сорок первой школы. Их может, и не знают лично, но смотрят уважительно все, и ученики и учителя. Сажусь за парту, всех рассадили в двух классах, со мной попали и местные фавориты. Рассказали правила, я тяну руку.

— Если сделаю раньше всё, можно будет уйти пораньше?

— Куда-то торопишься? — шутит учительница, и все подхихикивают.

— Полуфинал краевого турнира по боксу, — не вижу смысла скрывать я.

— Ой, уморил. Боксёр, да? Ну, раз тебе четыре часа много, и хочется получить по лицу, то иди, конечно! — разрешают мне.

Что смешного?

— Времени мне хватит и двух часов, а по лицу получать буду не я, — отвечаю нагло и по делу, вызвав опять взрыв смеха.

Машут рукой, раздают задания. Ничего особенного, управился за час, и то, больше половины времени ушло на геометрическую задачу. Там много чертить надо было. Учителя, да и соседи с удивлением смотрят на мои резкие и быстрые движения. Вот я решаю задачу, пишу ответ и ставлю точку с размахом. Вот черчу по линейке, обвожу циркулем окружности, не задумываясь ни на секунду. Сразу в чистовик. Училки смотрят уже не насмешливо, а с удивлением, ведь не похоже, что я пишу от фонаря цифры на листке, явно видно, что я знаю что писать, а поскольку, пишу, почти не думая, то всех это удивляет. Занервничали оба «академовских» мальчишки, оглядываясь на меня то и дело, зашептались и остальные. Учителям пришлось оторваться от зрелища и наводить порядок. Отдаю решение, и молча выхожу из класса. Леонидовича ещё нет, а в углу плачет симпатичная девушка, вроде как одного со мной возраста.

— Не реви! — сварливым голосом Винни-Пуха говорю я.

— Я не реву! — навзрыд отвечает девушка.

— Задачку решить не смогла? — спрашиваю я.

— Выыыгнали! — ревёт та. — Хотела посмотреть шпору.

Жалко деваху! А кто виноват?

— Смыслова? Валентина Игоревна? Ты тут ещё? Домой иди, — неприятным, скрипучим голосом командует старушка, заглядывая в бумажку.

Та встаёт и, сгорбившись, идёт к выходу. К чёрту, время есть, и тренер рано не появится, проводить что ли? Заодно успокоить ребёнка.

— Валя! Стой! Давай провожу тебя? — догоняю девушку я. — Меня Толя зовут!

— Я знаю, слышала, девочки соседки тебя так называли, а сначала так к тебе Женя обращалась по имени, — удивляет она, а потом я понимаю:

— Это я твоего папу приходил проверять тогда? У вас ещё собачка дома?

— Да, мы на Пирогова живём, папу каждый день проверяют, — подтверждает она.

Идём, болтаем, я рассказываю про себя, она про себя — в десятом классе учится, мама с ними не живёт, а папа у неё учитель музыки. Был.

— Что он натворил? — интересуюсь у попутчицы, поднимаясь к двухэтажкам в гору.

— Скрипку у него украли дорогую, а он материально ответственный был, — пояснила Валя.

На подходе у дому меня ожидает сюрприз! Трясут моего Аркашу! Так конкретно трясут бедолагу, бить не бьют, а за одежду хватают! Два парня, с него ростом, но морды без следов интеллекта. Аркаша вид имеет очень бледный. Ясно, из-за девки страдает.

— Эй, шелопунь! Руки убрал, утырок! — кричу я издалека.

Оба хулигана недоумённо поворачиваются ко мне, а у Аркаши появляется плюс пятьсот к храбрости, он сбрасывает руки со своей одежды и, дав петуха, кричит:

— Руки обломать?

Моя школа! Тут из подъезда выглядывает чем-то знакомый парень с местной Оксанкой и та, уважительно раззявив рот, смотрит на своего недобитого кавалера. Понтанулся Аркаша как следует, а разгребать мне сейчас. Ничё, заодно и разомнусь.

— Стоп, парни! Это Штыба! Убьёт ещё вас! — тормозит вышедший из подъезда.

— Какая штыба, Олег ты чего? Нас трое! — поворачивается и спрашивает один из его товарищей.

— Чемпион города по боксу, я сегодня с ним дерусь часа через два с половиной! — говорит парень и я понимаю, что видел эту моську на боксе, вроде как из Норильска чувак, чуть ли не КМС.

— Наше вам с кисточкой, чего вы тут за разборки устроили? — киваю в знак того, что узнал, я.

— Сестра моя, вместо учёбы одни мужики в голове! Замуж выскочит, в подоле принесёт, — поясняет Олег.

— За Аркашу не выскочит, ему пятнадцать, да и от ребёнка он не откажется. Да, Аркадий? — ухмыляюсь комизму ситуации я.

— Яяяя эээто, мне шестнадцать через месяц! — заикается Аркадий явно не думавший о детях так скоро, но не желающий терять красотку.

— Ладно, парни хрен с ним, я их предупредил? Предупредил? Пора на бокс нам ехать! А то засчитают этому чемпиону победу без боя, а нас, между прочим, тренер сборной смотрит! — повышает мои акции в глазах той же Оксанки мой будущий соперник, и они уходят на остановку.

— Валь, ты, когда Женька появится, извинись за меня, я глупость от неожиданности сказал про ребёнка, — прошу Валю и иду вниз за ребятами.

— Парни, поехали на машине на турнир, сейчас тренер мой к школе подъедет, — предлагаю я, они не против.

Знакомимся и ещё часик болтаем около школы, пока не появляется на машине Игорь Леонидович. Он удивлённо смотрит на моего соперника, но берётся подвезти нас без комментариев.

Двести грамм! Перевес у меня и времени — около сорока минут до боя. Вместо комфортной подготовки к бою, из-за всех сил потел и сгоняю вес. Остался в один плавках на взвешивании, и, тем не менее, влез с трудом в категорию. У соперника моих проблем не было и он свежее меня.

С самого начала боя Олег активно знакомил меня со своим фирменным джебом, правда говорить о нанесении серьёзного урона не приходилось.

Я мастерски закрывался, не позволяя его ударам достичь цели. Ознакомившись с возможностями противника, я взвинтил темп, работая по корпусу. Мои удары были точнее, но всё же до поры было рано говорить о каком-то значительном преимуществе. Во втором раунде я выглядел всё увереннее — джеб Олега из безотказно работавшего оружия в других поединках превратился в нечто предсказуемое и почти безобидное. И, взвинтив темп в концовке боя, послал в нокдаун соперника. Заслуженная победа, правда, по очкам.

— Толя, познакомься это второй тренер юношеской сборной Михаил Ильич, — представил меня после боя усатому мужику лет сорока пяти мой тренер.

— Завтра финал, но вне зависимости от него я приглашаю тебя в сборную РСФСР, — с места в карьер начал специалист. — Скажу сразу, место в составе тебе не гарантированно, есть и другие кандидатуры. Решающий сбор будет в Москве с третьего по одиннадцатое января, на ваших каникулах.

Еду домой размышляя, а ведь краевая олимпиада школьников в эти же сроки, по физике — точно, насчёт математики неизвестно. Насыщенное начало восемьдесят пятого года будет, и нужно выбирать, скорее всего, на что упор делать. Или вообще ничего не выбирать? Тренера моего огорчать сильно не хочется, вон он как радуется.

Дома меня ждет Бейбут с вопросом:

— Ну как?

— У тебя, что сомнения были? — наигранно хмурюсь я и замечаю торт на столе.

— Я-то не сомневался, интересно как бой прошёл, — не смутившись, скорее всего, соврал сосед.

— А торт откуда? — спрашиваю я.

— Аркадий принёс, вон ещё бутылка какая-то, — кивнул Бейбут в сторону моей кровати.

— Хм. Виски. Односолодовый. Пойдёт, — читаю этикетку я. — Кстати, ты задание по инглишу сделал?

— Нет, неохота. Я решил — пусть наш язык учат! — гордо ответил сосед.

— Казахский? — уточнил я.

— Нет, русский. Я казахский сам плохо знаю, — как-то грустно сказал Бейбут.

— Короче, садись и домашку делай, а то торта не дам! — не стал жалеть его, а применил политику пряника.

С тортом нам помогли соседки, Синицкая и Лукарь. Вернее с его уничтожением. Или даже не так, мы им успели немного помочь. Я, было, заикнулся о лишнем весе, но меня засмеяли, а Ленка, зараза, даже продемонстрировала полное отсутствие лишнего веса, покрутив пятой точкой в трико перед нашими носами. Проняло даже влюблённого в Карлыгаш Бейбута. Появилась мысль отбросить своё табу и зажать где-нибудь в душе чертовку. Это совсем не вписывается в систему подготовки к бою, ведь для парня лучше перед состязанием от секса отказаться, а для девушки, наоборот, отдаться пару раз.

В воскресенье мой тренер заехал за мной рано, часиков в десять. Мой бой был в двенадцать.

— Ехать двадцать минут, и час тебе вес сгонять, — мрачно пояснил Леонидович, переживая за меня.

Несмотря на съеденный торт, перевеса не было, и на финал я вышел хорошо разогретый, а не уставший от сгона веса.

Соперник, смуглый парень похожий на кубинца, совершенно случайный парнишка, второй разряд, хорошо работает в защите и ловит на контратаках, как пояснил мне Игорь Леонидович.

Я начал поединок в типичной для себя манере и с первых же мгновений занял центральную часть ринга, затем начал давить «кубинца», отрезая ему пути к отступлению. Тот принял правила игры, он при своих данных привык работать вторым номером и на отходах. В середине первого отрезка я прижал оппонента к канатам и заставил соперника пошатнуться после точного кросса через руку. Не сильно мастеровитый спортсмен начал откровенно плыть, и я накинул ему вдобавок несколько мощнейших ударов. Это был нокдаун, и создалось впечатление, что исход поединка ясен. Ощущаю запах крови и кидаюсь добивать «кубинца», но в этот момент я наткнулся на его молниеносный удар с правой руки и, запутавшись в ногах, сам оказался на настиле ринга. Началось настоящее рубилово, после которого мой соперник упал от моего мощного удара. Парень сумел подняться, но начал отступать, чтобы восстановиться. Я пошел вперед, чтобы закрепить преимущество, но безрезультатно, остаток раунда он просто провисел на мне в клинче. Во втором раунде я включил голову и холодный расчёт и начал обстреливать «кубинца» по этажам и ждал моменты для удара в печень и «солнышко», чтобы замедлить скорость соперника. Такая тактика дала свои плоды, и вскоре я исполнил комбинацию: правый боковой в голову, левый апперкот в печень. Оппонент присел на колено, чтобы перевести дух и вернуться в игру, но это стало его роковой ошибкой. Я, подлетев к сопернику, вновь пробил свою коронную комбинацию: правый крюк в голову, левый апперкот в печень. После этого паренёк был не в состоянии продолжить поединок. Нокаут!

— Отличный бой, не ошибся я в тебе! — пожал руку тренер сборной, подойдя ко мне сразу после боя.

Ну, не сразу, я ждал, когда соперника приведут в чувство, чтобы пожать ему руку. Всё-таки потряс он меня разок.

Сразу после турнира состоялось награждение. Мне подарили и кубок, и медаль, и ценный приз в виде красивой хрустальной вазы. Они чё там, очумели дарить подобную хрень парню шестнадцати лет? Красивая ваза, конечно, высокая, переливается на свету. Причем и этой вазы мне не досталось! Её по приезду в общагу экпроприировала Ленка.

— Моя прелесть, — совершенно по-киношному промурлыкала она, и убежала к себе в комнату.

Правда на полпути вернулась и поцеловала меня в щёку, считая это, видимо, достойной компенсацией за хрустальное совершенство.

— Цветы поставить некуда было! — радостно сообщила она, вернувшись через пару минут.

— А кто цветы подарил? — насмешливо спросил я.

Разумеется, мне не ответили, зато поцеловали в другую щеку, даже не поцеловали, а по-кошачьи лизнули. А то я сам не знаю кто. Пети, оба, по-прежнему бьются за сердце и другие органы красавицы.

В понедельник поехал на олимпиаду по физике, и надо же, там те же «академовские» парни из сорок первой школы. Уже кивнули мне как знакомому. А один из них подошёл перед туром олимпиады.

— Мы с тобой на краевой тур пробились, все задачи решили, — порадовал он.

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Уже результаты нам в школе сказали, проверили за выходные, — не стал скрывать он.

— А мне ничего не сказали, ладно, пусть победит сильнейший! Или оба же можем поехать на заключительный тур? — говорю я.

— Нет, не можем, после краевого будут зональные в Новосибирске, скорее всего, а там своих умников хватает, — прояснил расклад Александр.

Что? Познакомился я с ним. Даже немного стыдно юзать свои институтские знания, он ведь такой форы не имеет. А если учесть, что и работал я перед попаданием сюда тоже головой, то шансы на выигрыш у меня и по физике неплохие. Задачки были не сложные, решил за два часа, но на этот раз насмешливо на меня уже не смотрели — нашла слава героя. В среду меня порадовали известием о выходе на краевой этап олимпиады школьников и по физике тоже.

Поздно вечером с Бейбутом смотрели футбол — кубок кубков. Играли Динамо Москва и мальтийский клуб Хамрун Спартанс. Я знал результат даже, только не помнил, кто забьёт.

— Пять-ноль, наши выиграют, — подначиваю поспорить Бейбута.

— Угу, мальтийцы никакие. Гоооол, — радуется сосед голу Газаева на шестой минуте.

Не хочет спорить, уже убедился на примере чемпионата СССР в моих способностях угадывать результаты. Хотя, что там угадывать, я просто помню, что футбольный клуб Динамо Москва, за который болеет Бейбут, не вылетело. Оно реально «сводило к папе» в октябре два украинских клуба — Шахтёр и Металлист, перед этим проиграв Кайрату, что тоже, как вы понимаете, казаха не сильно огорчило. Я сейчас не про фамилию, а про национальность.

Пять ноль, как я и помнил. Было бы, где поставить на результат — поставил бы! Но даже «спортпрогноза» ещё нет, я узнавал осторожно, и неизвестно когда будет! А спорить с кем-то денежным не хочу, легко можно подставиться под удар, никакой бокс не поможет.

В четверг вечером меня вызывает Олег Павлович.

— Анатолий, ты молодец с олимпиадами этими, конечно, но у меня для тебя тоже есть хорошая новость. Даже две новости, — вздыхает он. — Одна точно хорошая, вторая… так скажем, создающая тебе проблему, — начал разговор он.

— Комсомольцы трудностей не боятся, а за поздравления спасибо, — подколол его я, ведь меня толком никто и не поздравил с двумя первыми местами и выходом на краевой этап олимпиады школьников среди девятых классов.

— У нас проверка была, московская! — задрал директор палец туда, где, по его мнению, находятся московские власти, а именно наверх. — Очень хвалили нас, и за систему мотивации учеников в виде игры и игровых баллов. Такая бесплатная состязательность. И за спортивные результаты, твои в частности, но главное, что отметили, знаешь?

— Не представляю даже, — честно ломал голову я.

— То, как вы решили, а точнее ты, ведь идея твоя, проблему с ветхим фондом учебников! Никого не просили, жалобы не писали, на самотёк не бросили, дети учатся по книгам, пусть немного разными по виду, зато вся нужная информация в них есть. Даже в учебниках географии карты с помощью копирки перерисовали! А переплёты как сделали? А?

— Да ерунда же! От бедности пришлось, — не понимал я, тем более про переплёты я и не слышал.

— Не от бедности, а от разгильдяйства! Сами испортили, сами исправили! Это по-комсомольски! — палец опять задран вверх, комсомол тоже там наверху, видимо. — По результатам проверки решено организовать комсомольскую всесоюзную инициативу по реставрации учебного фонда силами школьников!

— И? — не понимаю я.

— Толя! Ты один из авторов всесоюзной комсомольской инициативы! Совсем не амбициозный? Короче! Тебя пригласили в Венгрию! Всемирная федерация демократической молодёжи, тебя в числе других комсомольцев! В Венгрию! Но это будет начало восемьдесят пятого года, и олимпиады придётся пропустить.

Сижу ошарашенный. В Венгрии я бывал пару раз, отдыхал.

— А куда именно? В какой город пригласили? — решил уточнить я.

— Бл… — едва не матернулся директор. — Толя, какая разница? В Венгрию! Официально о мероприятии объявят в день молодёжи, десятого ноября, это, кстати, и день ВФДМ.

— И что из-за учебников я поеду в другую страну? — не укладывается в голове у меня.

— Не из-за учебников, там много чего, бережное отношение к лесным ресурсам, например! Но, если между нами, тебе спасибо надо говорить нашему первому, Федирко. Он, кстати, ростовский вуз закончил. Его ценят, отсюда и внимание к нашему краю.

Вышел из кабинета директора я в полном офигение. И что выбрать? Венгрию, сборную или олимпиады? По большому счёту ничего не надо. В Венгрию я и так смогу скоро поехать, если деньги будут, олимпиады будут в следующем году ещё, да и зачем они мне? Бокс? Зачем он мне? Для здоровья большой спорт совсем не подходит, в рэкет потом, конечно, проще попасть будет, особых денег не поднять сейчас даже в профессионалах, а там уж совсем со здоровьем грустно будет. У меня какая цель была? Попасть в Высшую комсомольскую школу на пять лет, получить отсрочку от армии, там кафедра, и тупо переждать перестройку, попытавшись завести нужные связи и знакомства. Опять же, связи в спорте можно получить. Да и в МГУ или МФТИ тоже, там куча людей из списка Forbes училась! Связи — нафиг, не особо мне нужны. Мои размышления прервал бухой Паша Иванов.

— Толя! А ты мооолодец! — похвалил он с таким выражением лица, что я невольно оглянулся, свободен ли путь отступления сзади?

— Ты чего выпил? — начинаю разговор я. — Ты же не пьёшь!

— Ктооо? Яяяя? Я пью! — замотал головой комсорг. — Поздравляю с хорошим призом.

— Его Ленка отняла, — не понимаю про какой приз он говорит, а другого я не получал, за олимпиады грамоты обещали… в конце года!

— Ленка? Почему Ленка? Не может быть! Идея твоя, письмо я писал, а как Ленка-то? — смотрит, не понимая, Павел.

А я, кажется, понял, про какой приз он говорит.

— Так ты про проверку, что ли? Уф. Запутал меня, Ты, куда чего писал? — спрашиваю я.

— Проверка не просто так приехала, я выдвинул идею по ремонту учебников, ну ты, конечно, а написал в наш горком я! Проверка была один день, понедельник, со мной даже не разговаривали. А так как такие идеи уже были от других краевых школ, то и нас отметили. Тебя, Штыба! Я ни с чем остался.

— Паш, да там нет никакого приза пока, и будет что или нет, не понятно! — вру я, думая, что правда ему неизвестна.

— Не сказал, значит, Палыч тебе. А мне сказал, что отметят одного человека — тебя на союзном уровне. Меня тоже отметят. Грамоту, наверное, дадут. А Оля Олеговна сказала, сегодня твоё дело запросили! Из Москвы! Значит, тебя наградят! — выдал и Палыча и Олю комсорг.

Всё чудесатее и чудесатее. Пашка наш, какой хват! Писал куда-то. Комиссия была, а я даже и не в курсе. Оля Олеговна сливает информацию Пашке, надо бы стукнуть директору, если бы меня не касалось можно и промолчать. А так зачем вражду плодить?

В пятницу вечером идём на дежурство в ДНД. Я специально узнал, что Женька там тоже будет. И действительно, стояла во дворе с тремя парнями, игнорируя меня в упор. С ребятами моими тоже не поздоровалась. Выручил меня моряк Степан.

— Парни отойдём, поговорить им надо, — попросил он своих товарищей и те нехотя отошли. Мои тоже свалили подальше.

— Жень! Так и будешь дуться? — миролюбиво спросил я.

— Что тебе подружка-шлюшка не даёт? Нашла другого? Так ты на малолеток переключился? Валя вон за тебя извинялась! — высказала мне в лицо Женя.

— Мы одногодки с ней, я сам малолетка, — напомнил я. — Про ребёнка ляпнул не подумав, давай снова дружить?

— Зачем мне малолетка? Мне бы замуж. Замуж не зовёшь? Нет? Тогда не будет у нас дружбы, — отрезала она.

— Ну, всё равно — мир? — подаю свою лапу я.

— Мир! Нехотя суёт свою ладошку мне в руку Женя, и нелогично добавляет. — На ноябрьские привезу дочку, можешь посмотреть.

— У тебя же сын! — не ведусь я.

Женька смеётся и говорит.

— Чё, сегодня опять вместе на проверку? Аркаша заодно свою женщину проведает. В следующую пятницу второго ноября тоже с вами могу потусить.

— Она девушка! — отзывается издалека греющий уши Аркаша.

— После двух абортов? Сомнительно! — шутит Женя.

Или не шутит?

На следующей неделе зарядил дождь, затем посыпались белые снежинки на землю, и сразу стало так чисто и красиво! Всю неделю бегаю вечерами по лесу, сам не знаю зачем. Думаю о восемьдесят пятом, на что делать упор я окончательно не решил. Вот хоть убей нравиться мне спортом заниматься, и тренер такой окрыленный ходит. Да и олимпиады. Вроде пустяк, а я взял обязательства же! Нравится и чистый воздух. Но сегодня, первого ноября, не побегу, то ли простыл, то ли отравился, чем в городе. Мутит меня и температура поднимается. Пока невысокая, градусник я запасливо купил. Вечером кручу радио и наталкиваюсь на немецкие новости, может даже и ГДРовские.

— Срочные новости! Вчера было совершено покушение на премьер-министра Индии Индиру Ганди! Террористы нанесли три ножевых ранения. Жизни Индиры Ганди ничего не угрожает!

Меня бросает в пот! Вот я наследил! Точно я! В глазах темнеет, а в голове только одна мысль — какой путь выбрать в восемьдесят пятом?