- Корниенко! Чтоб тебя...

- Здесь, товарищ капитан! - делаю шаг вперёд.

- Это чье? - демонстрирует две моих последние пачки сигарет.

Блять... Я же только через десять дней отсюда выйду! Я ж без них сдохну...

- Не могу знать, товарищ капитан, - недовольно закатываю я глаза.

- Итак, к нам на территорию военного училища сегодня ночью закрался диверсант. Подложил две пачки сигарет и пачку презервативов рядовому Корниенко. Поэтому сейчас весь состав начинает искать диверсанта. Ищем до ужина! Корниенко как пострадавшая сторона в рейд не идёт. Отдыхает в комнате отдыха.

Мля... Меня сожрут сейчас!

- А можно вопрос, товарищ Капитан?

- Можно.

- А если не найдем?

- А я ж сказал - ищем до ужина. Как найдете, будет ужин. Не найдете - не будет ужина!

Ропот по строю. Кто-то меня склоняет, кто-то капитана.

- Распределились по территории, идём цепью с дистанцией два метра!

До утра ходить цепью будем, судя по всему.

- Не по уставу, товарищ капитан, - бубнит стоящий рядом со мной Щепкин.

- Рядовой Щепкин в ходе рейда цитирует устав!

Вот ведь, сука какой! Принесло на нашу голову...

- Шагом марш!

- Товарищ капитан, - догоняю его. - Мои сигареты.

- Знаю...

- Ну не дроч... не наказывайте пацанов. Мои ведь. Меня накажите.

- Неа, Корниенко.

- Почему?

- Не нравишься ты мне ясно? И я буду драть тебя, пока ты не заберёшь документы и не свалишь отсюда.

А свалить я не могу. Я здесь не по доброй воле!

- Миссия невыполнима, - холодно улыбаюсь я.

- Тогда закупайся вазелином! - захлопывает перед моим носом дверь.

- Козел... - цежу я тихо.

Как тебя угомонить-то?

Подхожу к его куртке, висящей на вешалке. Обшариваю карманы. Достаю бумажник.

Хм...

Открываю - семейное фото. Он, жена, две дочки... Одна совсем малышка, второй лет тринадцать. Две русые косы, ямочки на щеках, нос курносый. Медалька какая-то на шее. Пионерка!

Переворачиваю фотку. Пять лет назад... Это сколько сейчас старшей?

Драть ты меня будешь, да, капитан?

Нет... Это я тебя буду "драть"...

Наконец-то долгожданный увал!

Толпа парней из моего взвода, торопясь идёт к КПП.

Возле проходной, провожая меня тяжёлым взглядом, курит Капитан Малышкин.

Он курит, а я, сука, нет, уже больше недели. Не курю и почти не сплю из-за того что уши мои сворачиваются в трубочку. Пара сигарет стрельнутая у нашего прапора - не в счёт.

Глубоко затягивается...

А у меня встает в горле удушающий ком и везде начинает зудить от невроза.

Когда я не курю, я - из безобидного аниматора превращаюсь в невыносимое чудовище. Это уже даже отец принял и не делает мне мозг за сигареты.

Смотрит Малышкин на меня тяжёлым взглядом не просто так. Этого увольнительного он меня лишил за нарушение устава. Но у взвода молодняка "случился" кишечных грипп и нас экстренно погнали в увал всех без исключения, а казармы закрыли на дезинфекцию.

- Корниенко!

Подхожу к нему.

- Я в курсе, что это ты подсыпал молодняку слабительные.

Это не я. Не мой стиль. Я в курсе - кто. Стучать не собираюсь. Но у него во всем всегда виноват я.

- Бездоказательное обвинение, товарищ капитан.

- Забирай документы. По-хорошему. Иначе, не обессудь... Последняя неделя тебе раем покажется.

Вот, доебался!

- Ехали бы вы обратно, откуда перевелись, товарищ капитан, - смотрю на его сигарету.

- Чой-то?...

- Город у нас аномальный. Внезапные бумеранги прилетают.

- Ты мне угрожаешь?

- Угрожаю?! Да я вообще пацифист. "Занимайтесь любовью, а не войной!" - намекаю ему я. - К чему и Вас призываю.

- Пошел вон, - брезгливо.

- Окей.

Выхожу за КП.

Достаю из бардачка пачку сигарет!

Впечатываюсь в нее поцелуем.

- Любимая моя! Я скучал...

Пацаны, стоящие у моей машины толпой, угорают.

Делаю шаг за бордюр у забора. Потому что бордюр - это ещё территория училища, а за ним - всё, свобода. И глядя через забор из металлических прутьев в глаза капитану с кайфом затягиваюсь.

Голова идёт кругом.

А жизнь-то налаживается!

- Дэн, добросишь нас до центра?

- Угу...

Открыв багажник, прямо на улице переодеваюсь в гражданку, снимая под медленно парящим снежком форменную водолазку и светя голым торсом.

- Вот ты уродец! - рассматривают мой татуированный торс пацаны. - Ты сколько это бил?

- Сколько я заливкой это забивал, спроси лучше, чтобы меня в это грёбанное  су-чилище приняли.

Натягиваю белую свободную толстовку с серебряным черепом. И крест на шею на мелких черных четках.

- Дэн, ты чего - в бога веришь?

- Верю.

- А чего беспределишь-то тогда так?

- Слушай, Мих, ты ж в батю своего веришь? Веришь! Просто ты с ним не во всем согласен, верно? Вот так и с Богом.

- А крест нафига носишь?

- Это как с тревожной кнопкой на телефоне, куда забит номер бати. Он в курсе, что ты долбоёб, но если ты встрял, все равно постарается вытащить.

Демонстративно и с понтом целую крестик.

- Оберег, короче.

Переобуваюсь в белые кроссовки с мехом. Подпрыгиваю пару раз на снегу. Ааа... Какой же это кайф после берцев!

- Красота! - щелкаю позвонками. - Прыгайте в машину, дело есть.

Едем в центр.

Глядя в зеркало тру спиртовой салфеткой скулу, стирая водостойкий непрозрачный корректор с татушки на лице.

Ну вот - здравствуй Я.

- Короче, пацаны. Мне надо одну девочку впечатлить. Но запариваться лень. Подыграйте? А я оплачу вам увал.

- А что надо сделать?

- Схема самая банальная. "Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет..." - декламирую я с выражением. - Короче, в темноте у дома подкатите к ней как гопники. Приобнимете, пошлости говорить начнете... А тут я такой героический - наваляю вам слегка, в снег уроню, вы слиняете, а я девочку увезу на своей бэхе в закат. Все.

- Легко!

- Легко - это по-нашему... - поглядываю на темнеющее небо.

Листаю на телефоне фотки с личного дела капитана.

Значит, Полина Малышкина. Миленько...

Сейчас я уровняю наши позиции на поле боя. И дальше - ты не "трахаешь" меня, я - не трахаю ее.

Девчонку приходится подождать. Снегопад усиливается... И когда я уже решаю отпустить пацанов, она появляется на тропинке.

Вглядываюсь внимательно в лицо, чтобы не ошибиться. Она!

Ммм... Интересная!

Стильная войлочная кофта, сверху дутая безрукавка. Беспалые черные перчатки и большие наушники на голове. Тоже черные. В руке - большой стакан кофе. Губы двигаются беззвучно подпевая...

Степень милоты у девчонки - цистернами можно разливать. Одним словом - малышка.

Стоя на балконе, смотрю как отец возвращается домой. И морально готовлюсь к очередному бою.

- Поля, замёрзнешь... - сердится мама.

Но я не замерзну, у меня внутри геена огненная!

Слышу, как хлопает входная дверь. Отец заходит на кухню.

- А где чАдовище? - подозрительно спрашивает он.

- На балконе твое чадо, - вздыхает мама.

Уперев руки в бока выхожу к отцу.

- Триста пятьдесят тысяч, - сверлю его взглядом. - Плюс семьдесят на спорт-пит.

Именно столько стоит обучение в Спарте.

- Нихрена себе! Не, нет у меня.

- Есть!! Ты просто давать не хочешь.

- Я же сказал - нет у меня, - цедит сердито.

- Возьми в кредит. Я все отобью спортивными и спонсорскими премиями к концу следующего года.

Я бы и сама взяла этот чертов кредит, но мне не дают.

- Нет.

Садится за стол перед чашкой борща, поставленной мамой.

- Ах так! Тогда я заведу себе толстого, старого, мерзкого богатого любовника. Он будет мне оплачивать школу, а я буду рыдать по ночам от омерзения. А тебе будет стыдно!! - рявкаю я.

- Гы-гы-гы... - хихикает Милка, пуская пузыри трубочкой в молоко.

- Ну чего при малой несёшь-то?! - швыряет ложку отец.

- А я серьезно!

- Нет. Все! Закрыли тему.

- Да я черт возьми, только из-за Спарты согласилась на этот переезд! В меня надо вложить! Пока не поздно, и я могу ещё выстрелить! Как вы не понимаете?!

- Поля, денег нет, - хмурится мама.

Просто папа не хочет, чтобы я развивалась в спорте. Вот и все!

- Я все равно попаду в Спарту, - наклоняюсь над столом, заглядывая ему в глаза.

- Боевое самбо - не женское дело! Я не хочу, чтобы мою дочь калечили!!

У меня была серьезная травма, но сейчас уже все, я восстановилась. И надо наверстывать. Очень быстро. Иначе, я не прорвусь. А это моё всё!

Скидываю форму в рюкзак. Одеваюсь.

- Куда? - скрестив руки на груди, подпирает стену плечом отец.

- Отдаваться! - цежу я.

- Тьфу, дура... - бесится он. - Только попробуй!

- Полечка, так нельзя, - выглядывает из-за плеча мама

- Льзя!

Сорвав с полки наушники вылетаю из дома.

Включив музыку решительно шагаю вперёд. В Спарту. Где-то же я должна победить? Попробую там...

Нет здесь больше нигде боевого самбо. То что есть - уровень детского сада, секции во дворе. А Спарта - это доступ к спортзалам, тренажерам и самое главное к команде лучших, к соперникам. Спарринги нужны ежедневно. С разными соперниками.

Спарта - это лучшие тренера! Ахметов - лучший. Его парни всегда забирают пьедестал!

Это доступ к грамотным спортивным врачам, их поддержка. Это спонсоры. Это поездки на соревнования. Юридическая защита. Если ты не в этой системе, ты просто не конкурентен как спортсмен!

В общем, нет у меня альтернативы. А значит, надо биться в мясо за место там.

Пойти работать? Смешно... Несовместимые вещи, увы. Для профессионального спортсмена тренировки, соревнования и сборы и есть работа. Тут - или-или.

Прокручивая в голове предстоящий разговор с администрацией, иду, ничего не видя и на волне адреналина.

Бах!!

Врезаюсь в парня с огромной охапкой роз. Они рассыпаются красиво по сугробу к мои ногам.

- Оу, сорри! - бросаю я, переступая аккуратно через букет.

Мельком бросаю взгляд на его лицо.

Родинка какая-то знакомая на скуле... - проносится в голове.

Поправив наушники спешу дальше. Ну некогда мне цветы ему помогать собирать.

До Спарты иду пешком. Спрашиваю у охранника можно ли как-то пообщаться с администрацией.

- Мне Ахметов нужен.

- В кабинете директора.

Скинув куртку на лавочку, стучусь.

- Можно?

- Зайди... - не отрывая взгляд от бумаг. - По какому вопросу?

- Здравствуйте! Меня зовут Полина Малышкина. КМС. Первое место по России в позапрошлом году среди кадетов. Боевое самбо.

Поднимает заинтересованный взгляд.

- А в прошлом?

- Вылетела. Год с травмой. Я хочу к Вам, возьмите меня.

- Женской группы по боевому нет, - с сомнением смотрит на меня.

- Я с пацанами буду.

- Вес у тебя какой?

- Пятьдесят, - чуток привираю.

С досадой и лёгким пренебрежением рассматривает снова.

- Вы на татами на меня посмотрите! - дёргаю с вызовом бровями.

- Заключай договор, - пожимает плечами. - И вперёд.

- Мм... тут нюанс.  Мне нужна квота на обучение.

- Квот нет! - категорически. - Школа закрывает некоммерческие проекты.

- Ну, подождите... Я же перспективная, вы на мне больше заработаете!

- Один взлет не гарантирует успеха. К тому же травма... - качает головой. - Да и те, кто занимаются бесплатно не имеют достаточного стимула, чтобы рвать вперёд. Им не надо окупать обучение.

- А вы меня в долг возьмите!

- Кредиты не выдаю.

Какой неприятный!!

- Хорошо! Я могу у младших вести боевое самбо. В счёт оплаты - тренироваться в команде.

- У тебя, детка, образования нет - у кого-то что-то вести. В общем, пока что - нет.

- Ясно!

Вылетаю из кабинета.

Лицо горит. В груди клокочет от обиды. Руки трясутся.

Не ныть! Не сдаваться, Малышкина!

Слепо и со злостью смотрю на их стену почета. Там их Ахметов в центре.

А я все равно здесь учиться буду, понял?!

Парни, проходящие мимо оборачиваются.

- Потеряла кого-то?

Чуть младше меня, но здоровые лбы.

- Нет, - качаю головой.

Это меня потеряли. Из состава команды по самбо. Но я найдусь...

Качаясь на качелях во дворе у Яшиных, болтаем с Ярославной. Пьем привезенный мной кофе.

- Славян, вот скажи, я что, сука, такой незаметный? - поднимаю телефон, выводя изображение с камеры на экран и рассматриваю себя.

В брови и на нижней губе - пирс “черные рожки”. В ушах черные тоннели, на скуле татуха.

- Только на лбу звезду люминофором осталось выбить... - угорает Яська.

- Я ей букетище в нос практически, прикинь? Осыпал розами! А она "сорян" и дальше понеслась! Даже томно ресницами не вспорхнула. Может она нестандартно ориентированная?

- Ой, у вас все нестандартно ориентированные, кто в ноги не упал с пол тычка, - фыркает Яська.

- То есть, шанс ещё есть да? Короче, где Яшин твой? Он мне нужен.

- Едет...

Раскачиваемся сильнее. Качели скрипят. Тетки на лавочке недовольно смотрят на нас.

Иван паркуется рядом с подъездом. Подходит к нам.

- Что за несанкционированные посиделки? - тянет мне руку.

Пожимаю.

- Тебя жду.

- Да ладно?

- Реально! Короче, девочка из Спарты - Полина Малышкина, - смотрю ему внимательно в глаза. - Миниатюрная, лет семнадцать-восемнадцать, милашка... Ногами машет хорошо и швыряет отлично. Профессионально, я бы сказал.

- Хм... Машет и швыряет? Боевое самбо или ММА.

- Скорее всего.

Зависает.

- Не открыли у нас ещё для девчонок ни то, ни другое. Дзюдо есть, но они ногами не машут. Карате есть, но они не швыряют. Полина?.. Нет у нас такой.

- Может, не знаешь просто? В город переехала недавно. Новенькая.

- Старших всех знаю лично и отлично!

Получает от Яськи снежком в рожу. Но успевает увернуться. Снежок бьёт в голую шею, падая внутрь куртки.

- Яся, мля!

- "Лично и отлично"... - кривляет его Яська.

- Ну не в этом смысле же! - вытряхивает снег.

Угораю с них!

- Не отвлекайтесь! Полина Малышкина...

- Да нет у нас таких.

- Она зашла в Спарту.

- Хм... Сейчас, Беса спрошу. Он уж точно всех знает.

Забирает у Яси кофе, уходя в переписки. Отдаю ей свой.

- Как дела на учебе?

- Хуже чем было. У нас новый комвзвода...

- Тебя опять "выселяют"?

- Мхм.

- Поговори с отцом...

- Не буду, - режу я. - Он свой выбор сделал.

- Ну она же соврала!

Это Яська о моей молодой мачехе. И - да: она соврала. И из-за ее вранья я сослан в училище. Не только из-за него, конечно. Но это было последней каплей для отца. Я был бы сослан в куда более худшее место, но это бы скомпрометировало семью.

И сейчас я встаю в шесть, хожу строем, ем кашу, сплю в компании тридцати пацанов, пришиваю ебанные воротнички и живу по уставу. Ненавижу.

Я могу послать всех нахер! Легко! Но тогда в завещании останется только она. Не-е-ет... Пусть сосет, сучка! Я доучусь. Это дело принципа теперь.

- Нет такой, Дэн.

Грустно цокаю.

- А тебе зачем она?

- Нравится... - уклончиво пожимаю плечами.

Это не совсем враньё. Азарт мой приобрел много новых оттенков. Девчонка необычная. Я заинтригован. Охотничий инстинкт требует слопать ее прямо сейчас!

И ничем, кроме охоты заниматься не хочется.

- Интересно, что она в Спарте делала?...

- Погоди, в общий чат пацанам напишу. Может кто пересекся. Фотка есть?

- Фотки нет, но девчонка заметная.

Описываю. Говорю примерное время.

- Есть! Ибрагим ее видел. Стояла расстроенная. Спросил кого потеряла, сказала никого. И ушла.

- Детектив, однако! Ладно, давайте, я полетел искать свою фурию.

У меня время только до утра...

Паркую тачку возле подъезда Малышкиных. Вычисляю квартиру. Ну к капитану Малышкину завалиться домой я точно пока не могу. Просто пялюсь на окна и балкон.

Выходи давай, Малышкина. Ну, иди домой возвращайся. Где ты там?

Врубив негромко музыку, ищу её в инете.

И через некоторое время, когда уже загораются фонари, Полина появляется. За руку с сестрой. Младшей лет семь. Идут из подъезда  на детскую площадку.

Черт... Мелкая не в кассу вообще сейчас!

- Полина! - выглядывает с балкона их мать. - Будьте на площадке, никуда не ходите. Хулиганья полно. И к машинам не подходите.

- Да мам... - закатывает она глаза.

Зря, мама, беспокоитесь! Хулиганье от нее отлетает как теннисные мячики от бетонной стенки. Проверено на себе.

Младшая сестра играет на площадке, копаясь большой пластиковой лопатой в снегу.

Полина садится на спинку лавочки ставя ноги на сиденье. Потому что на сиденье - подтаявший снег. Погружается в телефон.

Присаживаюсь также на лавочку напротив. Между нами метров шесть.

Рассматриваю ее. С этого ракурса хорошо видны густые черные ресницы. Точно свои не наращенные. И даже не подкрашенные. Потому что Полина спокойно и непринужденно трет глаз.

Улыбается в экран. На щеках глубокие ямочки.

Ну прелесть же!

Мотор в груди набирает обороты. Кусаю губы, пряча рвущуюся улыбку. На автомате достаю сигареты.

Прикуриваю, глубоко затягиваясь.

Придумываю подкат позачетнее.

Бах!!

Шокируя, неожиданно мне в лицо прилетает охапка снега, выбивая изо рта сигарету.

Отряхиваясь перевожу гневный взгляд на мелкую.

- Эй! - прищуриваюсь сердито.

- Нельзя курить на площадке, усек?

Набирает опять в лопату снег.

- Нельзя в лицо людям снег кидать, усекла?

Сгребаю подтаявший снежок, швыряя в нее в ответ. Не в лицо конечно. В куртку. Одновременно в меня летит новая охапка.

Уклоняюсь!

- Мазила, - ухмыляюсь мелкой.

- Полинка, сломай ему нос! - гневно топает она ногой.

- Минуту... Сейчас... - не отрываясь от телефона бормочет рассеянно Полина.

- Ах ты, грымза мелкая, - леплю следующий снежок, спрыгивая с лавочки.

- По-о-оля... - с писком несётся жаловаться сестре и прячется за нее.

Кидаю снежком в лавочку, за которой прячется мелкая.

Полина поднимает на меня подозрительный взгляд.

- Ну наконец-то меня заметили! - закатываю глаза.

Озадаченно хмурится, вглядываясь в мое лицо.

- А кто ты?..

- Рыба твоей мечты.

- Рыб, ты б крючок из губы вынул. А то при ударе порвет же все к черту!

- А можно как-нибудь без ударов?

- Нельзя! - высовывается мелкая.

- Сгинь, злыдень мелкий, - улыбаясь, швыряю опять снежком в лавочку.

- Где-то я тебя видела…

- Дэн, - протягиваю ей руку.

- Полина, - пожимает.

- Так чего - бить не будем? - недовольно куксится мелкая.

- Держи конфету, агрессор, - протягиваю ей.

- А у чужих брать нельзя! - пищит нравоучительно.

- А я почти свой.

Протягиваю Полине. На автомате забирает, растерянно крутит в руках, плавая в своих мыслях.

Мелкая вытягивает у нее из руки.

- У чужих же нельзя, - не могу удержаться от шпильки.

- А я у сестры! - показывает мне язык.

Коза...

- В Спарте мы с тобой пересекались, - внимательно слежу за реакцией.

- В Спарте? Ты учишься в Спарте? - оживает Полина.

- Я - дружественная организация.

- Это как?

- А ты чего там делала? - съезжаю с вопроса.

Кручу в пальцах сигарету, с опаской поглядывая на окапывающуюся снегом младшую.

Она достает из ведёрка щипцы для лепки снежков. И, мстительно поглядывая на меня, готовит артиллерию. Маньячка!

- Да... - пожимает плечами Полина. - Пытаюсь туда попасть.

- Успешно?

- Не очень...

- Почему?

- Обучение платное, - нахмуривается. - Ищу деньги.

- Ищешь деньги? А родители - чего?

- Отец против, - морщится, - чтобы я училась там. Он не даст. Может, какие-то есть пути, как ещё туда попасть? Не знаешь?

Ух ты! Так это же просто джокер в рукаве!

- На квоту.

- Ахметов не взял на квоту, - зло.

Опять утыкается в телефон.

- Не парься, не ищи... - сажусь на лавочку рядом с ней, сжимая поверх ее руку с телефоном.

- Почему это?

- Ну я же Рыб. Для тебя - золотой. Желание поймано.

- Не поняла... - разглядывает искоса.

- В следующую субботу тебя возьмут. Вместе сходим.

- Вот просто так бесплатно возьмут? - с сомнением.

- Просто или не просто - это уже мои проблемы.

- Хм... Ну не просто так же ты мне хочешь помочь. Наверняка тебе что-то надо.

- Не просто, - улыбаюсь ей, облизывая губы.

- Так ты когда за расплатой придешь, крючки вынимай, ладно? А то в подошве застрянут.

- И каску надеть, я понял. Так что, заключаем контракт? - тяну ей пальцы. - Я тебе обеспечиваю поступление в Спарту. А ты мне...

- Гематому и сотряс? - ухмыляется весело Полина.

- Ну перестань... Фотосессию!

- Какую ещё фотосессию?

- Милую.

- Не. Иди мимо, Дэн. Порнушка - не моё.

- Вот семейка у вас, - закатываю глаза. - Где я сказал про порнушку? Обычная романтическая фотосессия. Обнимашки, улыбки… поцелуи...

- А тебе зачем? - удивлённо.

- Ну надо мне...

- Мало девчонок что ли?

- Так - да или нет? - давлю на нее.

- Допустим, да.

- Тогда, до субботы, подружка. Готовь самбовку, Бессарион просто так не возьмёт, надо будет впечатлять.

- А откуда ты знаешь, что самбовку? - хмурится она. - А не кимоно, например?

Прокол!

- Предполагаю. Ахметов же самбист... Ладно, мне пора.

- Мм. Ну давай, до субботы, Рыб, - озадаченно.

Улыбаясь, иду к машине.

Попалась малышка!

Получаю в спину снежком.

Коза маленькая!

И можно до утра ещё тусоваться, главное приехать завтра к шести тридцати. Но я возвращаюсь сегодня. Потому что сегодня ночью дежурит наш комвзвода.

Врубив басы, срываю тачку с места. И дрожа стеклами от грохота внутри, проезжаю мимо детской площадки.

Вслед машине летят снежки.

А вот Полина даже глаз от телефона не отрывает. Упоротая… Ну ничего, я тебя расслаблю.

Экран телефона светится. Отец…

Делаю музон потише.

- Да.

- Добрый вечер, Денис.

- Ага… Ничего так вечер.

- Нам тебя ждать? Ты вчера не приехал…

- ВАМ  - нет.

- Прекрати.

- Нет, я не приеду. Я в училище возвращаюсь, не могу без него так долго! Ты ж знаешь… - ехидно стебусь я. - Устав давно не читал. Воротничок не шил. Ломка… лучшие годы жизни, всё-таки.

- Люда приготовила для тебя пиццу. Сама. Она простила тебя и готова помириться.

- О, боги! Наверное, с грибочками псилоцибиновыми, не иначе. Или, может, там посерьезнее грибочки? Чтобы наверняка одной в завещании остаться. А то я уже второй год из него не сливаюсь. Пора мириться, да. И подставить меня как-нибудь еще.

- Денис! - гневно.

- Что?

- Ладно. Поговорим на следующей неделе. У тебя же каникулы?

- Не факт… Взъебет взводный и отменит мне каникулы. Как в прошлый раз. Она там ему не доплачивает, чтобы меня домой не отпускали? Так ты ей передай, чтобы деньги не тратила. Я и так не приеду.

- Что ты несешь?! Я три  месяца тебя не видел.

- Разве не в этом была идея?

- Не в этом.

- Значит, где-то проёб со стратегией.

- Ну как ты разговариваешь, Денис? - с досадой.

- Я же военный… У нас все так разговаривают. Ладно, хорошего вечера ВАМ.

Закрасив татуху и сняв “крючки”, захожу на территорию училища.

Пачку сигарет заношу сразу же в коптерку. К нашему прапору Красько. Засовываю на верхнюю полку межу пододеяльниками.

Спрыгиваю с подножки.

- А ты чо тут? - заглядывает Красько.

- Вас жду!

- Чего надо? - хитро прищуривается.

- Шахматный долг - святое... - ставлю ему маленькую бутылку коньяка на стол.

- Ааа... Вот молодец, Корниенко, сейчас был! Прям, звезду бы тебе повесил на погон. Да нельзя, мою снимут. Ты же у нас "девиант, борзота, позор роты".

Отвешиваю шутливый поклон.

- Ну ты заходи после отбоя на партию.

- Если в наряд не залечу...

А я залечу!

- Залетишь... Там на тебя докладная уже лежит.

- За что?

- Дисциплинарка. Ты ж дежурным не дал сумку на досмотр?

- Ещё я первым курсом не досматривался!

- Ну вот...

Никто из старших курсов сумку на досмотр младшим не отдает.

Но докладная исключительно на меня!

Задолбали вы, товарищ капитан.

Одну оставленную сигарету, прикуриваю прямо на крыльце.

Да-а-а... Я провоцирую! Сейчас будет конфликт и нагиб. А потом ты угомонишься, капитан.

- Корниенко!! - рявкает Малышкин.

Пряча сигарету в кулак, отвожу за спину.

- Это что, я не понял?

- Где?

- В руке у тебя!

- Мм... Товарищ капитан... А давайте, Вы этого не заметили?

- Ты чего несёшь, болезный?!

- Ну, вы в мои дела не лезет, а я в ваши...

- Что?! - зло и уничижительно.

- Да дочка у вас, говорю, умница! Классная девчонка. Боец!

Застывает, лицо наливается кровью.

- В Спарту хочет... А Вы же не хотите, да? Давайте будем как-то уживаться? Вы меня не прессуете, я... не обижаюсь. И... не обижаю.

- Наряд! Нет. Два! Вне очереди. На охрану периметра! Личные вещи к досмотру приготовить!

- Есть! - резво выпрямляюсь я.

- Только заикнись ещё раз, щенок! Я тебя так обижу, в лазарете службу проходить будешь! Дочери он моей ещё не угрожал!!

- Какие угрозы?! Дышите глубже! Понравилась, говорю.

- Нахуй - это там, Корниенко! Шагом ма-а-арш!

Стоя перед зеркалом, превращаю два хвостика в шишечки, наматывая волосы и закрепляя сверху резинками.

- Мышиные ушки! - комментирует Милка. - И мне тоже такие!

На автомате делаю и ей.

Дэн сказал в субботу. А когда в субботу?! И я уже готова с утра. Рюкзак собран.

А может это просто развод какой-то? С чего я вдруг поверила, что он приедет?

Сделав сестре прическу, ухожу на кухню и задумчиво перемешиваю последнюю порцию хорошего протеина. На новый денег нет. Едва на качалку выпросила. Там хотя бы груша и ринг.

- Нормальную еду ешь, - сердится отец.

- Это нормальная, пап.

- Химию свою пьешь.

- Это изолят молочного белка и витамины.

- Изолят... - недовольно. - Вон, молока выпей лучше.

- Да я его на молоке развожу.

- Кашу поешь, кому мать готовила?

- Поела я кашу. Это добавка. Тебе придраться не к чему?

- Да мне интересно, чего это ты притихла и в истерике не бьешься.

- По поводу?

- А то ты не знаешь по какому поводу!

- Так я любовника нашла, - ухмыляюсь. - Старого, жир-р-рного, - рычу я, - противного. Все как обещала!

Смотрит рассерженно. Ноздри подрагивают.

- Мне на работе клоунов хватает, ясно? Вырубай свое шапито.

- А ты почему, кстати, не там?

- Так вот клоун один, вторые выходные всех в отпуск отправляет, засранец!

- Опять кишечный грипп? - хохочу я.

- Нет, корпус обесточен. Ищут, где проводка сгорела.

- Так может оно само?

- Не может. Я его когда на плацу строевой убивал, он мне тонко намекнул, что от таких перегрузок проводка горит.

- Весело у вас...

- Атож... Так что ты мне тут дополнительную нагрузку не создавай. У меня тоже от таких перегрузок проводка горит!

Смотрю в окно. Возле нашего подъезда знакомая тачка! Дэн!

В груди все переворачивается. Не обманул...

- Я побежала.

- Куда??

- На тренировку в качалку, - вру я.

Запрыгиваю в кроссовки, хватаю рюкзак.

- Хлеба купи на обратном пути! - в след.

- Ладно!..

Дверь подъезда хлопает за спиной. Мгновение ещё посомневавшись, сажусь к нему на переднее сиденье.

Чего бояться? Не изнасилует же он меня в конце концов. Меня насиловать сил не хватит. И не похитит - тоже. Потому что в моем случае, думаю он ещё и доплачивать будет отцу, чтобы забрали обратно.

- Привет, Малышка!

- Привет, Рыб. Все в силе? Мы едем?

- Конечно! А где мой приветственный поцелуйчик?

- А надо? - с сомнением кошусь на него. - Боюсь зацепиться за снасти.

Глаза у него веселые...

Облизывает острие пирсинга. Он постукивает о белоснежные идеальные зубы.

- Не отлынивай, Малышкина, - стучит пальцем себе в щеку.

- Не, давай я тебя после поприветствую.

- Замётано!

Панель подсвечена неоном. Два экрана... Кожа... Вообще машина очень дорого выглядит и пахнет в ней офигенно!

Рычаг переключения передач и панель под ним - лакированное дерево. Настолько глянцевое, что хочется прикоснуться.

И я из любопытства кладу кисть на головку рычага. Сжимает ее сверху своей и сдвигает его.

- Поехали... - жмурится довольно. - Умеешь водить?

- Отцовскую механику только.

- Ну ты брутальна, куда деваться, - смеётся он. - Я тебя научу на автомате, хочешь?

- Это второе желание? А сколько у меня всего? - хозяйничаю на экране с музыкой, включая то, что нравится мне. - А то может, я их не туда трачу?..

- Ну это как договоримся...

- Ты бы начинал озвучивать пункты договора. А то может ты маньяк и невинности меня лишить хочешь, откуда я знаю?

- А как ты ей пользуешься? - угорает он.

- Невинностью? - озадаченно зависаю я.

- Ага...

- А что как-то было можно?

- Конечно. Отдай хорошему человеку, чего добру пропадать. Мне, например!

- А тебе зачем? - ухмыляюсь я.

- Ну для коллекции и в целом, как приключение.

- А ты придурок, да? - смеюсь я.

- Да. Есть немного.

- Ну ничего, я тоже придурок. У меня для чужих коллекций оч много интересного.

Паркует тачку у Спарты. Выходит.

- Давай лапку, Малышка, - открывает мне дверь.

За руку ведёт меня внутрь.

- Здравствуйте, мы к Аише Артуровне.

Нас пропускают, идём по коридору мимо окон в самый конец.

- А кто она такая? - шепчу я.

- Местная "мама". Мастер спорта по дзюдо. Жена Бессариона.

Открывает последнюю дверь.

- Здравствуйте. Можно?

- Денис?

- Да. А вот Малышкина, - затягивает меня в кабинет.

"Мама" очень неожиданная. Миниатюрная, женственная, красивая. Но взгляд ее светлых глаз очень… сильный взгляд.

Встаёт из-за стола, доброжелательно смотрит в глаза.

Мы с ней примерно одной комплекции. Ну может, я немного мельче и суше, а она мягче.

- Здравствуйте, - вытаскиваю из рюкзака свои "достижения". - Вы посмотрите, пожалуйста... У меня возможности оплачивать обучение пока нет. Но... Я могла бы в долг, в счет будущих премий. Или малышам преподавать что-то. Я с Ахметовым говорила, он меня не хочет брать...

- С Бессо? - хмурится.

- Мм... Нет, с Рустамом Давидовичем. Чемпионом вашим.

- Ясно, - холодно. - Присаживайтесь.

Аиша Артуровна рассматривает мои бумажки.

- Ух ты... Хороший послужной. Форма с собой?

- Конечно.

- Переодевайся, Полина... - кивает мне на дверь в своем кабинете.

Там - мягкий зал.

- Бессо, найди для спарринга по боевому самбо кого-нибудь из парней. Нет... У нас девочка. В малом весе. Посмотрим технику? Да, я знаю, что нет. Но куда ей ещё деваться? Хорошая девочка… Ну, пожалуйста…

Выхожу к ним уже в форме.

Встретившись взглядами с Дэном, рассматриваем друг друга.

Он в ультра-модном прикиде - какие-то навороченные голубые джинсы с белыми надписями, словно обрывками газетных статей. Белый худак с цепью, в разрезе черным забита грудь. И обнаженные предплечья тоже забиты тату. Кожаный браслет, вычурные часы... Огромные белые кроссы.

А ему на удивление идёт! Не представляю его в чем-то классическом или спортивном.

Бросаю взгляд на себя в зеркало - на голове "ушки", красная самбовка. Ни грамма косметики. В руке перчатки... И выгляжу я на пару лет меньше своих. И гораздо более хрупкой, чем являюсь.

Мы словно с разных планет.

Его губы вздрагивают улыбкой. У него такой взгляд, словно мы знакомимся в реале, после переписок в сети.

- Привет, пионерка, - шепчет, подмигивая. - Тебе идёт...

- Пойдёмте, - уводит нас Аиша в спортзал.

Дэн берет меня за руку. И мы идём, словно мы пара. Но мы же не пара…

Кошусь на него с подозрением.

Кто этот парень вообще?!

- Ибрагим, Полина, - представляет друг другу соперников Аиша.

Полина растягивается. Взмахивает приветственно Ибрагиму.

Бессарион подперев плечом косяк, внимательно смотрит на татами.

- Вы угораете? - улыбается растерянно оглядываясь на Бессо Ибрагим. - Девчонку месить?

Он помладше, но выше на пол головы и на десятку тяжелее её.

- Никогда не суди о противнике по внешности, Ибрагим, - прищуривается Бессарион.

Ибрагим поджимает губы, пряча улыбку и закатывая глаза. Не пренебрежительно, скорее снисходительно, как и я бы - от идеи подраться с этой милахой, если бы не видел Малышку в деле. Типа: ну, давай, поиграемся, мяу…

- Долго решаешься, Ибрагим-сан! - подцепляя сзади его ногу своей, Малышкина толкает в спину.

Роняя перчатки, летит на руки в упор лежа, перекат, бодро подпрыгивает.

- Ах ты! - загораются его глаза.

- Перчатки! - напоминает Бессарион.

Глядя с игривой угрозой в глаза Малышкиной Ибрагим натягивает перчатки. Она демонстративно тянет плечевой сустав. Сгибае разгибает пальцы в перчатках.

- В голову не бьём. Вполсилы, полная скорость, - накидывает им правил Бессарион.

Ибрагим разминает с хрустом плечи.

Полина не улыбается, сосредоточена.

Свисток тренера. Приветственный шлепок перчатками. Разлетаются...

Малышкина, не давая сосредоточиться сопернику рвет в атаку.

Удар в плечо ногой с разворота. Он перехватывает ее, фиксируя у своего плеча. Но следом уже летит и вся Малышкина целиком! Словно забыла про гравитацию. Удар в грудь второй ногой, и хватая за самбовку дёргает на себя. Падают, перекат, и вот Ибрагим уже в удушающем между ее прекрасными бедрами. От напряжения красиво прорисовывается мышца.

Шлепок по полу. Малышкина отпускает, подскакивает на ноги.

Е-е-е-е!! Как сам победил! Кайф!

Теперь уже улыбается Бессарион, переглядываясь с довольной Аишей.

- А я тебе говорила - хорошая.

- Продолжаем! - кивает он.

Ещё один свисток, ещё один шлепок перчатками. Громче и яростнее!

Ибрагим больше не улыбается.

Начинается мя-я-яско!

Я морщусь с шипением, когда Малышкиной прилетает. Но прилетает не часто и в блок. Резвая, пиздец!

В дверях столпились старшие. Смотрят на месилово, эмоционально комментируя бой.

- Если бы били в башню, она бы его уже вынесла!

По торсу ему, конечно, не чувствительно.

Задняя подножка! Малышкина падает. Но слишком шустро откатывается, Ибрагим падает мимо, не успевая зажать ее. А она уже снова скачет на ногах.

- Проебывает Ибрагимчик по очкам!

Полина, толчком  под колено выводит Ибрагима из равновесия, делает провис, роняет его своим весом и летит сверху. Перекат, зажимает его руку в болевой на излом. Шлепок по полу.

- Ты нормально? - с беспокойством мнет Полина ему плечо, слегка массируя.

- Нормально... - валяется он, глядя в потолок.

- Ибрагим ты к ногам упал? - ржут самбисты.

- Ага, болевой на сердце!

- “Потеряли пацана…” - напевает Яшин. - “Oн бoльше не наберёт, oн бoльше не прилетит…”

- Ибрагим, спасибо. Достаточно. Полина подойди, пожалуйста... - Бессарион с Аишей негромко разговаривают с ней.

Возьмут...

Оседлав лавочку, довольный, как слон, взмахиваю приветственно ладонью самбистам. Это они Малышкину посватали Аише по моей просьбе.

- Ты где ее взял, Дэнчик? Классная!

- Где взял там больше нет.

Ибрагим, мечтательно улыбаясь, стягивает перчатки.

Встречаемся взглядами.

Хер ли ты так улыбаешься?

- Классная девочка, да? - облизываюсь я.

- О, да! - облизывается тоже.

- Моя!... - гордо дёргаю бровями.

Улыбка стекает с его лица.

А нехрен тут фантазировать, Малышкина это мой законный трофей!

Полина идёт мимо, следом за Бессарионом и Аишей.

- Эй...эй... эй!.. - напоминаю о себе. - Малышкина-сан, а кто обещал поприветствовать?

- Злопамятный какой! - фыркает она, морща нос. - А как же трехсекундная память в стиле золотой рыбки?

- А я записываю, Малышкина.

Наклоняется, смачно чмокая меня в щеку. Разворачиваю лицо, ловя на мгновение губы.

- Воу-воу! - стебутся пацаны.

- Жду в машине, Малыш, - подмигиваю ей я.

Ухмыляясь, закатывает глаза.

Вот так-то!

“Потеряли пацана…” - напевая, иду за курткой к Аише.

Мля… заела теперь!

- Общее физо у тебя с классическими самбистками, спарринги будут с парнями. Девочек на боевое самбо у нас нет. Парни помладше, но хотя бы близки к твоей  весовой. Остальное - индивидуальные тренировки. Группу буду собирать. Но пока - так.

- Спасибо большое, Бессарион Давидович.

- В субботу у нас тренинги по развитию телесного интеллекта - альтернативные виды спорта. Не принудиловка. Но рекомендую ходить. В следующую субботу - фехтование, фланкировка, потом - воркаут, потом - паркур. По воскресеньям - бассейн, сауна. Просто отдыхаем.

- Круто!

- По травме твоей - на наш внутренний медосмотр к Алёне Максимовне и Аише. Пусть тебя в график на спортивный массаж поставят. Тренажерный зал у тебя будет - вторник, пятница. Документы занести к секретарю. Ты где учишься?

- Нигде, - пожимаю плечами. - Только школу закончила. Хотела в этом году спортивную карьеру восстановить. А в следующем - поступать.

- Правильное решение. Тебе обязательно нужно прорываться.

В первые раз за последние полтора года меня кто-то поддерживает и верит в меня. И мне хочется благодарно порыдать у него на плече.

Хороший он! Совсем не такой, как его брат. Хоть и собранный, строгий. Похож чем-то на моего тренера, которого унесла авария. Только Иван Петрович был старше и, наверное, чуть попроще.

- До понедельника?

- Да. Спасибо... - расплываюсь я в улыбке.

Обретенная почва под ногами уверенно пружинит под моими кроссовками.

Круто-круто!! Я в Спарте!

Мне словно разрешили вернуться домой!

На выходе из здания в дверях сталкиваюсь с Рустамом Давидовичем.

- Здравствуйте... - замираю, хмурясь.

- Я же сказал - нет.

Пожимаю плечами. Видимо, не ты здесь самый главный!

Врезаюсь на улице в толпу парней.

- О, боец наш новый, - разворачиваются ко мне.

- А ты откуда к нам? - Ибрагим...

- Я из Питера.

- Слушай, ну ты молодец!

- Почему на соревнованиях не видно тебя?

- Полтора года в ауте. Тренера пришлось менять, потом травма, потом - переезд.

Болтаем, знакомимся. Нормальные парни...

- Далеко живёшь? - ловит мой взгляд Ибрагим.

- Да нет, здесь, в центральном, рядом с фитнес-центром.

- Я тоже там. Пойдем?..

- Эм...

Там же мой Рыб меня ждёт.

Ищу взглядом машину. Перепарковался ближе. Сидит на капоте, с сигаретой... Смотрит на меня.

- Сегодня не получится. Всем - пока!

Мое сердце беспокойно вздрагивает в груди. Нет, не потому что я его боюсь. А потому что - "момент расплаты", и я боюсь разочароваться в нем. Прикольный он...

- Ну?.. Чем платить?

- "Барин, я постель постелила — идите угнетать!" - угорает Дэн.

Фыркаю от смеха. Как-то так, да.

- Чего там? - ухмыляется. - Ибрагимчик землю уже вспахал вокруг?

Ухмыляюсь в ответ.

- А при чем тут Ибрагим?

- Не при чем, - разводит руками. - Так... Любопытно. Ты встречалась когда-нибудь с кол-ле-е-егами из команды? - дёргает бровями.

- Нет. Они - братишки. Это неправильно. Мы с ними с детства вместе...

- Но с этими-то нет.

- С этими - нет, - провожаю взглядом проходящего мимо Ибрагима. - А что? Тебя как-то трогает Ибрагим?

Вспоминаю, как они шоркнулись там до искр после спарринга. Но о чем - не расслышала.

- Не трогает... Вообще похрен. Ибрагим - нормальный чувак. Просто - потроллил его немного. Телефон доставай. У нас фотосессия.

Стреляет сигаретой в урну. Закидывает в рот жвачку.

Какая странная фотосессия... Снимаю с телефона блокировку. Включаю камеру.

- На селфач переключи.

Неожиданно обнимает сзади, резковато вжимая в себя.

- Улыбайся, Малышкина, чего застыла? - горячо шепчет мне в ухо. - Или ты не рада теплым объятиям Спарты?

- Рада... - улыбаюсь, вжимаю голову в плечи, чтобы уклониться от слишком острых ощущений.

Придерживает мою руку, направляя экран на нас. Камера ловит вывеску Спарты на заднем фоне.

Нажимает на пуск. Камера делает серию фоток.

Дэн кусает меня за кромку уха, касаясь горячим языком. В глазах - вспышка. Пискнув, вырываюсь.

Посмеиваясь, забирает телефон.

Листает серию из двадцати четырех фоток.

Хозяйничая, вбивает свой номер. Отправляет пару штук себе. Самые четкие и хорошо удавшиеся. Одну ставит мне на заставку.

- Это должно быть здесь. Плата за Спарту.

- Ок... - растерянно смотрю на наши веселые игривые лица.

- Второй пункт платы - никому и ничего не пояснять по этой фотке. Ни слова! И не удалять.

- А ты прям с лютой придурью! - закатываю я глаза. - Но, как скажешь. Все? Я расплатилась? Могу быть свободна?

- Да.

- И слинять на все четыре стороны?

- Линяй... - идёт к водительской двери.

- Ладно. Прощай, Золотой рыб. Приятно было пообщаться. Пойду догонять попутчика.

- Стоп, - замирает с открытой дверцей.

Обходит машину, открывает мне дверь.

- Сядь, я тебя довезу.

- Да не надо. Здесь же близко...

- Пункт три, Малышкина! Сядь, я тебя довезу.

Выруливает на дорогу, покусывает губу, постукивая пирсингом.

Молча едем до моего дома. Дэн нервно стучит пальцами по рулю какой-то ритм. В машине нарастает накал. Притормаживает у подъезда.

Морщится недовольно. Цинично ухмыляется себе в зеркало.

В салоне играет что-то тяжелое. И мне кажется рядом со мной какой-то незнакомый мне Дэн. Не то, чтобы привычный - был хорошо знакомым. Но этот… К этому бы я подумала - садиться ли в машину и заключать бы с ним какие-то договора или нет.

Облизав губы, открывает рот…

Не надо... Молчи! - хочется попросить мне.

- Все. Давай. Пока.

Хрипло и прохладно. Словно передумав.

- Если нам обоим повезет, то больше не пересечёмся.

В лёгком раздрае иду домой.

Ой, странненький персонаж… Но мне даже немного жаль, что не пересечемся. И “барин” не будет меня больше “угнетать”. Но главное в этой истории - я в Спарте! Вау…

- Тактическая цель - это краткосрочный желаемый результат задачи или миссии, - читает лектор

На моем телефоне заставка с Малышкиной.

И, не контролируя себя, периодически жму на сенсор.

Она такая там... живая! Смущённо сжимается после поцелуя в ушко. Улыбается, хвастаясь своим чёртовыми ямочками на щеках.

- Ну ты ещё подрочи, - толкает плечом в плечо одногруппник. - Двадцать раз уже посмотрел.

- Подрочил, не беспокойся за меня, братан.

- Корниенко! Может ли тактическая цель противоречить стратегической?

- Ещё как может, - вздыхаю я. - И, противореча друг другу, они даже могут меняться местами.

И какая, вот, теперь у меня тактическая - про краткосрочный результат, а какая стратегическая - про долгосрочный, хер его разберёт! Малышкин или Малышкина?

- Хм. Да, в некоторых случаях, могут. Молодец.

Короткий звонок оповещает об окончании занятия по тактике.

Пора в столовую.

Стаскиваю поднос сверху стопки.

Картошка с тушёнкой, перловка с тушёнкой... Благо, хоть булки и помидоры без тушенки. Тушенка у нас дежурный ингредиент любого "застолья". И - вареный лук, конечно. Который я, к слову, ненавижу! Но если ты не ешь лук, ты не ешь здесь ничего. А если ты не ешь ничего, то идёшь мести плац, пока не проголодаешься.

По распоряжению нашего главного коновала, ты, хочешь - не хочешь, можешь - не можешь, должен прибавлять килограмм в месяц.

И уже все тут на моем потоке широкоплечие кони. А я со своей не самой широкой конституцией и высоким метаболизмом немного запаздываю, оставаясь все ещё скорее ахалтекинцем, чем шайром, как положено по уставу. Набираю я исключительно мышцами. А это сильно медленнее. Поэтому, меня дрочат с особенным пристрастием за каждую недоеденную ложку. Как нервную пятилетнюю анорексичку в детском саду.

К выпуску мы должны выглядеть как почетный караул кремля. Метр восемьдесят пять, и девяносто плюс развитой мускулатуры.

По естественному отбору я бы ни за что сюда не прошел. Но отец хорошо заплатил, чтобы меня забрали с потрохами даже тощим задротом, коим я был два года назад. И теперь меня негуманно подгоняют под основной состав. А мне ещё килограмм десять до вожделенных девяноста.

Особенно мне вставляет рукопашка... Все спарринги заведомо с противником другой весовой категории.

Я ною? Да...

И жалею себя тоже!

Сам себя не пожалеешь, никто не пожалеет. Эту истину я усвоил с детства. И я жалею себя всяческими саботажами, которые дают шанс внепланово отдохнуть. Ну привык я жить на релаксе... Строевая и марш-броски - это не мое.

Ем. Ем. Ем! Оно никак не заканчивается.

- Дэн, отдай бутер, ты ж все равно не хочешь.

Булка с маслом и сыром к чаю. Я б отдал, но…

- Не могу, комвзвода палит.

Запрещено у нас пайком делиться.

Неожиданно из под кухонной арки выплывает мелкая Малышкина. В каждой руке по булочке. Предплечьем прижимает к груди стакан с чаем.

- Папа, я туда! - кивает на самый последний по моему ряду стол.

Он пустой.

И не торопясь идёт по ряду, стараясь не разлить чай.

Застываю с поднятой ложкой.

Сдув с лица прядь, прямо как старшая, поднимает взгляд. Мы встречаемся глазами.

Хмуря брови, зависает... Такие же карие пули, как у сестры. Только Полина темно русая. А эта светленькая.

Делает неуверенный шаг вперёд. Ещё один. Я оглядываюсь на нее и она оглядывается, словно и узнала, и нет.

Мы все здесь на одно лицо. Коротко стриженные, выбритые, в одинаковой форме...

А она меня только в одежде в темноте, в полном прикиде видела.

- Дифчуля на Дэнчика запала! - стебут меня пацаны.

- Ага... Дождешься от нее. Та ещё судорога.

- А ты чего - дочку Малышкина знаешь?

- Обеих знаю.

- Серьезно?!

- Мхм...

- А старшая? Красотка?

- Старшая - оружие массового поражения. Но, да, красивая.

- Трахни ее Дэнчик, отомсти за взвод, - ржут они. - Ты же умеешь пикапить!

Бросая ложку, смотрю на погасший экран телефона.

Чего-то, блять, я уже не знаю...

- Курсант Корниенко, почему телефон перед занятиями не сдан?

Да, мля, опять доебался!

- Он выключен, товарищ капитан. Выключенные телефоны старшие курсы не сдают.

- Палец на сенсор.

- Нет.

- Палец на сенсор. Или следующие выходные ты проведешь здесь. Даже если не будет света, воды, тепла и весь взвод откинет копыта от чумы.

Ну вот не козел?! У всех телефоны по карманам...

- Корниенко!

Да - на! Держи подачу!

Прикладываю к сенсору палец. На экране высвечиваемся мы с Полиной.

Воздух словно застывает...

Капитан забирает телефон. Прячет в карман. Переводит на меня остекленевший взгляд.

А хер ли теперь? Теперь надо топить до конца. Иначе пиздец все равно будет, только никаких рычагов с моей стороны мне не обломится.

- Охеревший... - качает он головой. - Встать, курсант!

Выхожу из-за стола. Лениво вытягиваюсь.

В столовой тишина. Ложки перестают греметь по чашкам.

- На чем держится армия, курсант Корниенко?

- "Если предмет движется — отдай ему честь, если не движется — покрась его!" - чеканю я, глядя вперёд.

Тихий ржач замолкает под суровым взглядом капитана.

Мне пиздец.

Давай... Давай... Уводи меня для нагиба. Не при всех же тебя в стойло ставить, капитан?

- Субординации, клоун, - сжимает руку в кулак несколько раз. - Жаль вам "губу" отменили. Хорошая была практика. Ну, ничего... Я много других хороших знаю. За мной, курсант.

Ну вот, сейчас мы проясним статус Кво.

Он заводит меня в кабинет.

И в первое мгновение мне кажется - сейчас с разворота втащит мне прямо кулаком по фейсу.

Но... сдерживается.

- Напомни мне, курсант Корниенко: почему я не могу написать на тебя рапорт на отчисление?

- Потому что, товарищ капитан, мое пребывание здесь хорошо оплачено. Не Вам. И не Вам решать - вылечу ли я.

- Мм.

Да, отчислить меня не могут. Это нужны какие-то инфернальные основания, чтобы наш директор отказался от ежемесячного "пособия" размером с его зарплату, которое переводит ему на счёт отец. Тут невинное фото с дочкой капитана ну никак не прокатит! Здесь только нарушение устава - доказанное, наглое, систематическое и с последствиями. Иначе - замнут.

Но вот наказывать могут - бесконечно и с выдумкой! В этом и идея! Такое вот садо от папочки.

- По нашей с вами ситуации... А чо Вам надо от меня? - нахально падаю я в слегка обшарпанное кресло у окна. - Вам подрочить больше некого? Или я самый сексуальный?!

- Это что за нахуй, а, "сексуальный"? - швыряет мне на колени мой телефон.

- А что это за нахуй, решать только Вам, товарищ капитан.

- Чо?... - уничижительно.

- Возможно, случайная фотка малознакомых людей, а возможно, я Вас завтра буду папой называть, - изображаю сатанинскую улыбочку.

- Бесстрашный ты!.. Не много ли на себя берешь?

- Но Вы же и по Спарте меня недооценили, верно? Но... - щелкаю пальцами. - Она - там!

Зависнув взглядом, капитан догоняет расклад. Тяжело сглатывает.

- Как это "там"? - шокированно.

- Позвоните, узнайте.

- Если ты тронешь мою дочь... - с угрозой.

- Если я трону Вашу дочь, ей понравится, гарантирую! И так как она девочка совершеннолетняя, это будет касаться только ее и меня.

- Ур-р-рою...

- Неуставные отношения... - цокаю я и пафосно ему пропеваю: - "Ох сколько их упало в эту бездну...". Я Вас уволю, короче, при любом намеке на руко- и предмето-прикладство.

Ноздри его подрагивают.

- Знаю... Знаю... Задрочите Вы меня и без рукоприкладства. И по уставу... Но чувств моих к Полиночке, - оскаливаюсь я, - это не убавит. Скорее наоборот. Но если Вам моя идея не нравится, просто отъебитесь от меня!

Щелкаю пальцами.

- Раз!! И нет никаких проблем. Ни у ваших, ни у наших. Ну красота же?

Ну все, стрела выпущена, красиво гори теперь в аду, Дениска! И забудь о всех вариантах с Малышкиной!

Ну а какие варианты, в самом деле? Нет никаких вариантов... Я раз, ну пару раз в месяц попадаю в эти ебанные увалы. Нахер я ей на сутки в месяц? Там у нее тьма вариантов в Спарте!

Довод не срабатывает, и я продолжаю уговаривать себя под осатанелым взглядом капитана.

Да что мне делать с этой пионеркой? Не побухать, не покуролесить... На тренировках любоваться на нее? Так это я и так зайду...

Тоже не отпускает.

Да. Да! Очень хочется замутить, но... Я ж придурок. Ну потрахаемся разок, другой... Дальше что?

Дальше в моём мире никаких картинок нет. Дальше - это не моя история. Ради потрахаться пару раз с конкретной девочкой терпеть беспрерывную дрочку в сучилище?

Нет!!

Я всё сделал чётко! Но медленно гореть в аду начинаю. Задорно так... с потрескивающей за грудиной смолой.

Вот я за последние сутки раз сорок завис на нашей фотке. Тянет, блять... И в ушко я ее целовал, ловя такие фейерверки и стояк...

Всё-всё...

- Встал!! - пинает по креслу. - Съебался на плац! Почетный караул у тебя, говнюк, до утра!

Не по уставу... Ну да похер. Барину надо подумать, я понимаю. А думать местные барины, если ты не в "позе" , не приучены.

- И если ты думаешь, что выйдешь отсюда в ближайшие месяцы... Да ты на увал у меня молиться будешь, как Кащей на заветное яйцо! - шипит мне в лицо.

Посмотрим! - выхожу за дверь.

Господи, как я это ненавижу. Одеваю парадную форму, а там дубак, кони двинуть можно!

Ветер, блять, в лицо и редкий, но колкий снег.

Стиснув зубы стою на плацу "смирно". Меня крупно трясет от холода.

В пуховике и волоча лопату, в мою сторону идёт мелкая.

Останавливается передо мной. Поднимает голову и с любопытством смотрит, как на новогоднюю ёлку.

- Чо, получил звиздюлей? - довольно.

Откусывает булку.

Вот, демон ещё на мою голову!

Поджимаю губы, чтобы не улыбаться. Капитан палит из окна.

- А где крючки? - подозрительно осматривает меня.

Молчу.

- Нельзя разговаривать?

Пинает носочком сапога меня несколько раз в носок берца.

- Мне тоже нельзя, когда в углу стою.

Капитан отходит от окна.

- Ладно... - снисходительно, с ноткой жалости. - Съешь потом...

Засовывает мне в застывшие пальцы конфетку.

Сжимаю.

- Тебя как зовут-то? - стучу зубами.

- Мила.

- Спасибо, Мил.

- Полинке привет передать? - хитренько.

- Нет! - режу я.

С недоумением озадаченно соображает.

- Ты беги... Холодно... Заболеешь.

Отвернувшись, идёт обратно, волоча лопату.

Бросаю взгляд на конфету. Вишня в коньяке...

Атас! Всё детство такие у отца таскал. Мужикам другие не дарят.

Прячу в карман.

Закрываю глаза.

Накатывает ощущение, что словил при обнимашках с Полиной, согревая тело горячей волной. Может, похожую девчонку найти? Оторваться...

Да только ни на кого она не похожа. Вообще ни на кого.

И вроде бы сделал всё чётко.

Но где-то опять проëб...

- Полечка, ну что ты опять там пьешь?!

- Это BCAA, мам, - закидываю в рот таблетки.

- Ужас какой...

- Ну, какой ужас?! Это же аминокислоты, очень полезно, они катаболизм мышечной ткани предотвращают.

- И аминокислоты твои - ужас!

- Все, что ты ешь состоит из тех же аминокислот, - закатываю я глаза. - Просто здесь - концентрат.

- Вот! Концентрат! Уверена, это очень вредно.

- Мам, ну просто почитай, а?

- Я лучше роман почитаю, и тебе советую! Ну сколько можно ногами махать? Ну ладно, пока подростком была. Но ведь девушка уже… У тебя хотя бы мальчик есть какой на горизонте?

- Мальчик? - скептически поджимаю губы. - Ну, допустим...

Не имея никого конкретного в виду. Речь же про горизонт. А на горизонте у меня целый состав.

- Ой, папе не говори! А что за мальчик? - с любопытством.

Фантазия моя прыгает с образа Дэна на образ Ибрагима и обратно. Отметаю оба варианта.

Потому что я всегда отметаю все варианты... Это ж надо столько времени на "мальчика" этого...

Входная дверь хлопает.

Милка машет ногами вперёд, сапожки слетают, бьются об стенку.

- Полинка, беги!! - делает вокруг меня круг и убегает в нашу комнату.

Растерянно провожаю ее взглядом. Подозрительно смотрю на идущего в кухню отца.

Садится за стол, на свое место. Поднимает на меня тяжёлый взгляд.

- Телефон дай мне свой.

- Зачем?

Смотрю на свой телефон, лежащий на подоконнике.

- Дай...

- Зачем?

- Полина, мать твою!

- Мам, это кажется, тебя.

- Поюродствуй!

Беру яблоко со стола, откусываю. Жую под бешенеющим взглядом отца.

- Корниенко... - смотрит мне в глаза.

- Это мы в фамилии играем? Мне надо назвать на букву "О"?

Глубоко вдыхает, сжимая пальцами переносицу.

- Ты знакома с Корниенко?

- Нет, - пожимаю плечами. - Кто это?

- Ур-р-род один... - наблюдает за мной. - Боец с моего взвода.

- Тогда точно нет. А что за урод?

- С фотожопными пальцами, видимо, урод. Гаденыш, блять... Мажор, гребанный... Говнюк беспредельный!

- Какая яркая личность, - угораю я. - Столько эпитетов. А чего он сделал-то?

- Взбесил...

Протирает руками лицо.

- Пранкуют, что ли, бойцы твои?

- Пранкуют?

- Злые розыгрыши.

- А - да. Именно! Но я их отучу. Они у меня это слово забудут! Понабрали отморозь! И это будущие офицеры?!

- Ты чего так завелся, Паш? Это же дети.

- Это не дети. Это военные! А ты меньше фотки свои в интернет выставляй! - в мою сторону.

- Пф... - пожимаю плечами.

У меня вообще последние с соревнований висят.

- Ну, хватит, Паш. Не надо домой работу приносить.

- Ладно, Вер, что там у нас на ужин? Я из-за этого паскудника аппетит потерял. С утра не ел.

Хм...

Пожав плечами иду одеваться.

- Куда?..

- Эм... Я как раз хотела сказать... - поспешно обуваюсь. - Меня пару дней не будет.

- Что?! - хором.

- Ой, ну ничего такого. Я просто устроилась на работу тренером. И везу девочек из младшей группы на соревнования в Дивногорск. Там в спортивной гостинице с ними буду жить.

- Каким ещё тренером?...

- Это же такая ответственность!

Переглядываются растерянно родители.

- Я еду не одна. Я - как помощница.

- А куда ты устроилась?

- Мм... В Спарту, - подхватываю рюкзак.

Время бежать и дать им осознать этот факт без меня.

- Поля!! - выбегает из комнаты Милка. - А я?! А ты обещала, что и я... когда ты тренером...

Вздыхаю, хмуря брови.

- Ещё не хватало! Нет! - ругаются родители.

Милка громко ревёт!

- Мил, нельзя реветь, - прижимаю к своему бедру. - Мы же с тобой самураи. А самураи не ревут!

- Возьми-и-и меня-я-я...

Перестреливаемся с родителями сердитым взглядами.

- Милочка, давай на танцы пойдем бальные? - пытается умиротворить ее мама.

- Сама танцуй!! Я хочу как Поля-я-я...

- А ну-ка хватит!! - рявкает отец.

Позабытый на подоконнике телефон начинает орать знакомой песней.

"Возьми себя в руки, дочь самурая, возьми себя в руки..."

Это кто-то из родителей моих девчонок, наверное. Я ещё никого в глаза не видела, но в чате уже познакомились. Аиша Артуровна попросила помочь ей в поездке. Она в положении и мало ли...

- Мам подай, пожалуйста.

Телефон в руках мамы замолкает. Она несёт мне, опуская взгляд на экран. Запинается...

Отец подхватывает ее под руку. Тоже ловя взглядом экран.

Ой-ё... Я ж там с Рыбом!

Прикусываю губу.

Папа медленно поднимает на меня ошалевший взгляд.

- Это чего это?..

Выдергиваю из их рук телефон.

- Это никого не касается, - раскрываю останавливающе ладонь. - Я уже взрослая и это мое личное дело. Не собираюсь это обсуждать!  Всех люблю! Пока!

Выскакиваю за дверь

- Полина!!

Бегу вниз по ступенькам.

Пусть переваривают это все без меня.

Внизу ждёт Ибрагим. Он вызвался ехать помочь с группой мальчиков.

- Привет! - даю ему пять.

И, подхватывая за локоть, тащу в сторону от нашего балкона.

- Полина! - вылетает на балкон отец. - Немедленно вернулась домой!

- Чего происходит? - оглядывается Ибрагим.

- Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие!

Едем обратно...

В автобусе кипиш! Дети шумят и прыгают с места на место. Кидаются конфетами, летают бутылочки с водой.

Голодные... Мы немного задержались и едем позже графика.

Автобус выгружает нас у Спарты во дворе. Раздаю детей родителям, отмечая у себя галочками, чтобы никого не потерять. Троих увожу Бессо Давидовичу в машину. Они из интерната, он их сам повезет.

Остаёмся с Аишей вдвоем.

- Пойдемте чай пить, - приобнимает она нас с Ибрагимом за плечи. - Холодно.

Чайник на подоконнике шумит, Аиша ушла за печеньем. А мы с Ибрагимом валяемся на матах.

- Полинка... - скашивает на меня глаза. - У тебя парень есть?

- Неа…

- Пойдем в клуб?

- В клуб?..

- Да, там наших сегодня много будет.

- Ты ж мелкий, тебя не пустят.

Ибрагиму ещё нет семнадцати. Но выглядит постарше.

- У меня документы никогда не спрашивают, - пожимает плечами. - Компанией заходим и всё. Пойдем...

- Компанией? Ну, пойдем... Сколько денег нужно на вход?

- Нисколько, я тебя приглашаю.

- Эм... - зависаю. - Нет. Я сама за себя заплачу, ладно? Мы же не парой идём.

- Пойдем парой... - ухмыляется, пялясь в потолок.

- С ума сошел? - смеюсь, взъерошивая его волосы. - Мне потом какую-нибудь статью неприличную впаяют!

Цокает, закатывая глаза.

- Не бойся, невинности не лишишь.

- Не...не... За компанию пойду, парой - нет. Там встретимся, ок?

- Ну, ок... - морщит недовольно нос.

- Явки-пароли отправишь мне?

- Угу...

Пьем чай...

В кабинет забегает Ярославна с телефоном у уха.

Три раза чмокает себя в пальцы, молча отправляя воздушные поцелуи в нашу сторону. И продолжает разговор, пряча в шкафчик папку.

- Ну Вань, его на скорой увезли с температурой. Вкололи всякого... Отец из больницы домой забрал. Он смылся... Ну ты что - Дэна не знаешь?

На имени Дэн, внутри рождается образ моего Рыба.

- Ну, Вань, ты же о своих друзьях заботишься? Почему я не могу позаботиться о своих?..

Прощаясь, снова осыпает нас воздушными поцелуйчиками и выходит, продолжая разговор.

В груди тревожно постукивает, словно что-то плохое случилось с Рыбом. А мне бы не хотелось, чтобы эта история со Скорой была про него.

Надо было спросить у нее, не про него ли речь. Но Ярославна уже унеслась.

Отец на дежурстве сегодня в ночь. Мама дома, Милка спит.

- Мам... дай денежку...

- На таблетки твои не дам!

- Нет. На клуб... Меня парень пригласил, но я бы за его счёт не хотела. Мы не так близко общаемся.

Отрывает взгляд от книги.

- Хороший парень?

Подумав пару секунд, положительно киваю.

- Хороший...

- А как зовут? - подозрительно.

- Ибрагим. Самбист он.

- Уф... Но оденешься, как девочка! - прищуривается. - А не в свои пацанские прикиды!

- Замётано, - играю ей бровями.

У меня половина шкафа - купленные мамой платья! Ни разу не надетые. Некуда было.

- Иди сюда...

Мама забирает меня в плен, доставая огромную косметичку. И кайфуя от процесса, делает макияж. Она у меня визажист... Но после переезда ещё не устроилась здесь.

- Какая ты у меня красивая! - разглаживает пальцами мои брови. - Не хмурься...

И вот через полчаса, я - уже не совсем я!

Глаза - вамп, губы мерцают блеском, скулы скульптурированы как у Джоли. В ушах длинные серьги.

- Вот это... - выносит мама платье.

- Ну... пусть будет это, - покорно соглашаюсь я.

Черное. На шее широкий серебристый ошейник, одна рука с плечом обнажена, вторая закрыта свободным рукавом, собранным на запястье в "фонарик". Короткая пышная юбочка тоже фонариком, на талии серебристый пояс в цвет ошейнику.

Мама обожает наряды, но такие сама носить уже не может. Поэтому, теперь все мне! А я не самая благодарная принцесса.

- Только давай без каблуков, мам?

- Я купила очень устойчивые и невысокие, - достает сапожки с такими же серебристыми каблуками.

Вот на шмотки всегда есть деньги! А на Спарту, конечно, не было. Ну да, ладно. Спасибо Рыбу, проблема решена.

- Ой, Полечка... - делает несколько шагов назад. - Ты - богиня.

Смотрю на себя в зеркало. Смеюсь.

- Не совсем я, конечно. Скорее, ты.

Переодевает мне на обнаженную руку свои утонченные часики из серебра. И снимает мой фитнес-браслет.

- Ну все! Шансов нет. Он влюбится насмерть!

- Да не дай Бог! - истово крещусь я. - Мне что с ним потом делать?

Мама засовывает мне в клатч деньги.

- Не до утра! И не пить. Один коктейльчик и все, - даёт наставления. - Если поцелует, никаких твоих болевых и удушающих! Это - нормально!

Хохочу, облизывая губы.

- Не трогай ты губы, - подкрашивает.

- Жжет...

- Это с капсаицином. Чтобы были чувственнее.

Кладёт мне блеск тоже в клатч.

Куртку надеть не позволяет, упаковывает меня в своё чёрное длинное пальто.

- Там такси уже мам...

- Ну все, беги. К часу - домо-о-ой... - в след.

- Я позвоню...

Басы шатают стены даже в холле. И шатают что-то ещё в моей грудной клетке и низу живота, так, что даже походка моя меняется. И каблуки вдруг становятся вполне комфортными, а тело мягким, ловящим ритм. Сердце бьётся, поднимаясь в горло. И даже без алкоголя я чувствую лёгкую эйфорию от музыки.

Не торопясь иду через огромный танцпол в вип-зону. Ибрагим сказал, что самбисты тусуются там. Поднимаюсь по лестнице... Показываю вип-печать на запястье охраннику. В ультрафиолете она ярко светится.

Мимо столиков иду к диванам у сцены. Там толпа самых зачетных парней. Это по-любому Спарта!

Там смех, накачанные плечи, тестостерон, Ярославна!... И хорошенький Ибрагим в брюках и крутой рубахе.

- Привет! - улыбаясь, вхожу в их тусу, вставая рядом с ним.

На мгновение все замирают, не узнавая, с вопросом смотрят в лицо, натягивая вежливые дежурные улыбки.

- Полина?! - открывает рот Ибрагим. - Малышкина??

Улыбаясь, пожимаю плечами.

- "Ты - не ты, когда... мама визажист!" - подмигиваю, щелкая пальцами.

Все угорают, здороваются.

- Я бы и не узнал, - улыбается Артем, разглядывая меня.

- Тебе и не обязательно узнавать! - стреляет борзым взглядом в него Ибрагим.

Приобнимая за плечи, подводит к креслу .

- Присаживайся…

- Давай, ты садись, я здесь, - присаживаюсь на широкий мягкий подлокотник, складывая ногу на ногу.

- Дым подан, господа! - неожиданно в тусовку врывается Рыб.

За его спиной два официанта с огромными кальянами.

Ну почему...почему... почему... такой расклад?! Я не согласен!

Она охуенна...

Что может быть круче, чем мощный, заточенный под механику Хаммер? Правильно, только изящная Ламба. Изящная Ламба с техническими характеристиками Хаммера.

Но дело даже не в этом...

Я просто чувствую, что там под капотом тот мотор, который мне по какой-то злоебучей логике необходим!

Вот никакой другой не впился, а этот упёрся и хочу-не-могу-дайте!

Стою как кретин, смотрю ей в глаза. Не приветливо смотрю... Раздражённо. Потому что я здесь, вообще-то, чтобы залить и выжечь эти карие пули из своего нутра. Отдохнуть от ее наличия внутри! А совсем не для того, чтобы ещё разок охуеть от ее охуенности.

Здороваться то будешь, Дениска? Или так и продолжим сверлить ее указательным на выход взглядом.

- Привет, Дэн, - здоровается она первая.

- Ага...

Перевожу взгляд на Ибрагима.

Э, как тебя накрывает-то, братишка! Терпи... Я же, сука, терплю.

- Короче! - натягиваю я самую широкую улыбку из всех припрятанных для треш-случаев. - Есть такой коктейль "Штош". Слышали? Нет?? Сейчас покажу...

Двигаю к себе свой бокал.

- Текила... Вискарь... - доливаю туда понемножку из всех бутылок. - Абсент... Ром... И долька лимона! Без лимона вообще не канает!

- О, Дэнчик в своем репертуаре! - улыбаются пацаны.

- Говоришь философски: "Штош..." выпиваешь залпом и покидаешь эту реальность! - опрокидываю обжигающую жижу в рот и пью большими глотками.

Горло сжимается, пытаясь не пропустить внутрь это безобразие. Но мои намерения сильнее моего горла!

- Эй! - вскрикивает повернувшаяся Яська. - Заберите у него!

Добирается до меня сама, отбирая остатки.

- Дэн , ты чего дебил?! Тебе же литичку вкололи! Там же снотворное!

- И это прекрасно! - облизываю спирт, обжигающий потрескавшуюся губу.

- Дэн, ну?!...

Бах... В голову бьёт волна опьянения, почти сбивая с ног.

- Вань, - разворачивается она обиженно к Яшину.

Тот разводит руками.

- Мне его выжать? Или что ты предлагаешь?

Это правильно. Если человек хочется немного убиться мешать ему не надо...

- А если тебе плохо станет! - шипит на меня Яська.

Опять смотрю в глаза Полине. Больше не улыбается... Отвожу взгляд. Снова натягиваю улыбку.

- А мне уже плохо! - нетрезво подмигиваю Ясе.

Отворачиваюсь, и ловя ритм басов врезаюсь в толпу.

Музыка кружит. Ловлю первое попавшееся женское тело, чтобы позажигать вместе.

Потому что я не твоя собственность, Малышкина! И не надо со мной вот это всё!

Я не вижу, но чувствую кожей, Ибрагима рядом с ней. И никакое женское тело в руках не отвлекает от этого невыносимого чувства.

А в чем проблема Дэнчик? В чем проблема? Ты не ее парень... Она не твоя девочка... Тебе вообще не нужны никакие личные девочки. Тебе и так - ништяк!

А вот, блять, да! Мне и так ништяк!!

Но это ощущение его рядом с ней прямо снимает крышу вместе со скальпом.

Резко останавливаюсь. Отпускаю девчонку, с которой танцевал. Разворачиваюсь, выхожу из толпы.

Перед глазами плывут, мелькая люди. Сердце надрывно колотится. Я ищу её взглядом...

Она возле стойки с Ибрагимом. Он что-то говорит ей на ухо. Полина улыбается. Его пальцы ложатся на талию, играя там как на рояле и сдвигают ее чуть ближе.

Неуверенная улыбка на ее губах. Мне кажется, тоже дежурная... Растерянный взгляд скользит по толпе...

Я не могу отыскать в себе никакой брони почему-то. Это все долбанная литичка перемешанная с алкашкой. Ты должна была играть на моей стороне, зараза! Но , наоборот, меня мажет ещё сильнее по Малышкиной.

Не вышло выйти из реальности... Но реальность явно вышла из меня. Потому что я, каким то хреном, оказываюсь рядом с ними.

Оттолкнув удивлённого Ибрагима, в грудь. Ловлю ее лицо в ладони.

Закрывая глаза веду носом по ее ямочке на щеке...

Ааа... Кайф какой! Просто насквозь! Крыша отлетает окончательно. Мне кажется нас несёт на карусели среди неоновых огней.

- Пойдем со мной отсюда?.. - растерянно улыбаясь, шепчу ей в губы.

- Эй! - отлетаю в сторону тоже от толчка в грудь.

Ррр...

Сцепляемся с ним, ловя друг друга за затылки и втыкаясь лбами.

- Ты чо, Дэн?!

- А ты не услышал, что моя?!

- Эй!! - вскрикивает Полина. - Тормозим!

- Ва-а-ань!! - слышу Яськин голос.

- Э-э-э! - окликает Яшин. - Разлепились!

Мы тихо рычим друг на друга, мышцы подрагивают.

- Пацаны, вы чего?! - оборачивается самбисты.

Хер его знает, кто из нас срывается первый, я не отдупляю, мое тело существует сейчас на рефлексах. Я чувствую рывок его мышц и не дожидаясь подачи, всаживаю ему лбом в переносицу. И дальше мы летим, вцепляясь в мясо, вообще...

Нихера не чувствую...

Фоном девочки кричат и ругаются, парни срываются всей толпой разнимать... Удар затылком, в глазах вспыхивает свет, меня отрубает...

ы встречаемся с Дэном взглядами...

Саундтрек к главе: VESNA305 - Ой, ма

- Давай, вызывай, - ставит руки в бока Малышкина.

Обшариваю карманы в поисках мобилы. На крыльцо вываливаются менты.

- Ой, мля! - открыв дверь тачки, ныряю за руль.

Вряд ли я, конечно, залечу, но лучше не рисковать.

Оглядывают парковку. Эти товарищи не любят ездить в холостую.

- Дэн?.. - с возмущением смотрит на меня Полина.

- Надо сваливать. Меня и так из ада пару раз в месяц отпускают, а если попаду к ментам, вообще пиздец - света белого не увижу!

Поворачиваю ключ зажигания. Надо отъехать чуть дальше и там уже вызвать…

- С собой, не приглашаю. Разъебусь, хоть не жалко будет. Возвращайся и оторвись там... - подмигиваю ей.

Тянусь за ручкой дверцы, чтобы закрыть.

Меня неожиданно снова нахлобучивает. Мои глаза пытаются найти фокус и притормозить карусель на которой меня крутит. Рука мажет мимо ручки дверцы.

Цокнув, Полина слегка толкает меня в плечо.

- Пересел!

- Чего?

- Задницу свою приключенческую двигай, давай, на пассажирское.

- Ааа... Хм. Ну, садись, - уступаю ей место, перемещаюсь дальше.

Врубаю музло. Блокирую двери, чтобы никакая ментовская морда в нашу тачку не сунулась.

Чуть опускаю спинку своего сиденья, отдаваясь каруселям, что меня кружат.

Губы неконтролируемо улыбаются.

- Ты такая красивая, пиздец… у меня глаза сейчас вытекут…

- Так себе у тебя с комплиментами, да?

Полина осматривает рычаг.

- Смести вперёд, - кладу свою кисть сверху, сдвигая рычаг.

Машина начинает катиться вперёд. Вскрикнув, она давит на тормоз.

- Тормоз... Газ... Элементарно, - бормочу, закрывая глаза. - Рули, поворотники включай, больше ничего не надо. На экране - все дистанции и разметка.

Настраиваясь, медленно выдыхает.

- Пристегнись!

- Сама пристегнись...

Слышу щелчок.

- Дэн! - рявкает.

Вздрагиваю.

- Ремень...

Не открывая глаз на ощупь пристегиваюсь, пару раз промазав мимо фиксатора.

Машина медленно трогается.

В моей голове личный ГЛОНАСС, я по поворотам чувствую, куда мы едем. В сторону центра.

А мне пофиг куда, пусть меня покатает....

Роняю спинку ещё ниже. Рубит. И в тот же момент не отрубает. Плаваю в каком-то кайфовом киселе.

- Куда вести, Дэн?

- Некуда... Покатаемся.

- Как это так?

- Ну... Так...

- А где ты живёшь?

- В аду...

- Дэн, ну серьезно!

- Серьезно...

- Ночуешь где?

- Там же. Но когда удается выбраться, снимаю что-нибудь посуточно.

- Снимай.

Отыскав во внутреннем кармане телефон, нажимаю на голосовой поиск.

- "Риэлтор..." - стараюсь внятно произнести. - Ща перезвонит, ответь... Язык заплетается...

Сую ей телефон на колени. Он соскальзывает ей между ног. Полина дергается. Мобильник начинает звонить и вибрировать.

Она резко бьёт по тормозам, меня подкидывает.

- Ах, ты... - прилетает мне несколько лёгких оплеух вскользь по лицу.

Закрываюсь, со смехом, ладонями.

- Я же веду! Ты совсем кретин?!

Отвечает на вызов.

- Да! - прикрывает микрофон. - Чего говорить ему?!

- Ладно, давай, я сам, - тяну руку. - Никакой пользы от тебя, Малышкина. Один ущерб организму…

Прикладываю телефон к уху.

- Квартира на сутки, однокомнатная, он инклюзив, центр, лоджия, большая кровать и люксовый матрас, - на автомате заказываю я. - И джакузи. И лучше повыше! Чтобы вид зачетный.

- Пятнадцать штук. Пойдет?

- Сколько? Пятнадцать?

Потрошу портмоне. Купюры летят на меня сверху. С налом у меня обычно напряг. Нал мне теперь не положен. Отец хочет контролировать мои покупки.

Но у меня дохрена лазеек, как обналичить...

Пока хватает, - поднимаю несколько купюр.

- Пойдет...

- Ничего себе - цены за сутки! Не проще ли снять постоянную?

- А нафига?

- Ну да... - скептически.

- Береговая тридцать три, поехали...

- О, черт! Развязка... - начинает нервничать Полина. - Как ее проезжать-то?!

- Вот за этой тачкой давай... - подсказываю я.

Проезжаем мимо супермаркета.

- Малышечка... Купи своей рыбке сигареты, а?

- Обойдешься. Я здесь не припаркуюсь.

- Да здесь автомат- парковка. Смотри на экран и все.

- Нет! - категорично.

Цокнув, с трудом поднимаюсь, открываю бардачок. Начинаю искать там. Психую, все вываливается...

- Дэн, упал обратно, или я тебе сейчас врежу. Ты отвлекаешь.

- Мм... Какая властная госпожа...

- Упал!!

- Ой...

Послушно падаю.

- Мне сигареты нужны. Очень.

- Закажешь.

- А мне сейчас нужны!

- Потерпишь.

- Я не люблю терпеть!

- Полюбишь.

Цокаю… сдаюсь.

Встаём на путях. Пропускаем состав.

- Где родители твои?

- Дома.

- Почему домой не едешь?

- Я там мешаю...

- Как это - мешаешь?

- Жена у отца новая. Молодая. Его напрягают наши возможные... неуставные отношения...

- А они есть?!

- В ее воспаленной фантазии... Мне - чего: сыворотку правды вхерачили? - морщусь я. - Нахрен я это рассказываю? Кончай допрос, малышка. Нечестно…

Зубы стучат. Меня знобит...

Дотягивается до моего лба, кладет прохладную ладонь.

- Дэн, жар у тебя.

- Да и хуй с ним, забей...

Едем дальше.

Сворачивает во двор.

- О, черт! Как парковаться?

- Экран - зелёный, жёлтый, красный... Соображая, малышка.

Малышка справляется. Малышка крутая...

Я прихватываю свою спортивную сумку с чистыми вещами.

Рассчитавшись с риэлтором, мы едем в лифте на мансардный этаж. Сверлим друг друга взглядами через зеркало.

- Нафига ты это всё устроил?

- А я вообще некомфортный чувак… - пожимаю плечами.

Полина открывает дверь.

Это крутая квартира, я ее уже снимал пару раз.

Держась за стену, иду к кровати. Падаю лицом вниз.

- Ну и что с тобой делать? - вздыхает Малышкина. - Вдруг ты загнешься до утра?

Переворачиваюсь на спину.

- На дождутся... Я, сука, живее всех живых. И буду. Полин, - тяну ей карту. - Закажи еды... Любой... Мне на утро, себе сейчас. И винишко... Сухое... Красное... Хорошее... Штук за пять... И сигареты... Две пачки вот таких, - вытаскиваю из кармана пустую.

Вместе с ней высыпается пара презервативов. Стряхиваю их на пол.

- Шестьдесят одиннадцать. Пин-код.

- А ты всем пин-код от своей карты сообщаешь?

- А ты - не "все".

- Ладно, ложись, болезный. Сейчас придумаем что-нибудь.

Стащив с себя вещи, прячусь под одеяло. Морозит, жесть... И хреново очень.

Полина заваривает мне чай, кладет на лоб влажное полотенце.

Сидит рядом, заказывает с моего телефона в приложении еду.

- Ты как, Рыб?

Ее ладонь лежит у меня на шее, контролируя жар.

Мне так кайфово, даже сдохнуть не страшно. Но говорить не могу. Просто улыбаюсь ей сквозь какую-то мутную пелену.

- Может врача?...

Отрицательно качаю головой.

А потом она говорит со своей мамой, спрашивая как сбить жар, если таблетки давать нельзя. А мне нельзя, потому что я "пьяная бестолочь"...

Потом спорит с мамой,объясняя что не может все бросить и приехать.

И я снова улыбаюсь ей...

И вместо того, чтобы отдать мне сигареты, когда приезжает доставка, она начинает обтирать мне уши водкой.

- Фу, Малышкина, это же не туда! - отбрыкиваюсь я.

И шею... И грудь...

- Не дёргайся! Не упадет, - смотрит на градусник. - Поедешь кататься на карете, понял?

Но температура падает...

Полина уставшая, глаза слипаются. Ладонь чуть сползла с моего лба и охлаждает скулу и щеку.

- Ложись со мной... - прижимаю ее руку своей сверху.

- Ты офигел?

- Да я не про трахаться... Пф... Кому он нужен, этот секс, Малышкина? Самый дешёвый товар... - морщусь я.

Смотрим друг другу в глаза.

- Я хочу подороже. Поспи со мной. До утра. Там в сумке футболка чистая...

Закрываю глаза.

Уйдет?

Но чувствую, как шевелится матрас. И она рядом...

- Обними... - бормочу я, вырубаясь.

Спиной чувствую, как она вжимается в меня. Кладет руку на сердце.

- Ты только утром исчезни до того, как я проснусь, ладно?.. Это важно… И денег возьми на такси... И вообще сколько надо возьми... - мямлю я сквозь сон.

- Заткнись... - трётся носом об мой затылок, устраиваясь поудобнее.

Сонно смеюсь, прижимая ее ладонь к сердцу. Разворачиваюсь, пряча лицо на ее шее. Наши тела переплетаются.

А матрас здесь и правда люксовый. Мы как в гнёздышке... Прижимаюсь губами к бьющейся венке. Засыпаю.

Разлепляю глаза от запаха молока. Молока?!..

В ушах гудит...

На кухне гремит что-то.

Блять.

Ты не сбежала что ли, Малышкина?!

Последний шанс тебе...

Сваливаю в душ.

Встаю под горячие струи воды, распаковываю новую зубную щётку.

И специально моюсь подольше.

Уходи... ну!

Надеваю белоснежный халат. Полы подогреваемые, и я выхожу босиком. Это ж кайф иметь возможность ходить босиком. У меня ее отняли на несколько лет, и я наверстываю где могу.

Захожу в кухню, останавливаясь в дверях.

- Садись, не стесняйся, - не поднимая на меня глаз, читает с экрана телефона Малышкина и ест кашу.

Сидит по турецки на кресле.

- А где моя еда? - открыв холодильник смотрю на пустые полки.

- В кастрюле.

- Ты мне ничего не заказала?!

- Я тебе сварила.

- Кашу?! - морщусь я на овсянку, открыв кастрюлю.

- Тебе полезно.

- Мля... Ненавижу кашу.

Но желудок требовательно урчит, привыкнув давно, что с утра в него пихают еду.

Психуя, накладываю себе несколько ложек.

Сажусь напротив нее.

Бешусь и ем кашу.

- Больше… больше страдания во взгляде! - дразнит меня Малышкина. - “Не верю!”

Рррр…

Бешусь не потому что вынужден есть кашу в свой редкий увал. А потому что она вкусная, блять! Мне вкусно! Мне! Овсянка! Мой убитый организм в экстазе от этой каши, в ней все, как ему надо - молока, масла, соли, сахара. И я хочу добавки.

Закатываю на себя глаза.

Взгляд скользит по ее предплечьям, плечам... Она выбрала майку, а не футболку. Очень красивые руки. Рельефные, но при этом изящные. Никакого маникюра. Коротко подстриженные ноготки. Постукивает по столу, отбивая ритм.

- Что читаешь?

- "Инструкция по дрессировке запущенных щенков-подростков."

Подавившись, закашливаюсь.

Малышкина двигает в мою сторону стакан с чаем.

Делаю несколько глотков, допивая ее не сладкий и крепкий чай.

Вкусно...

- И что там в инструкции?..

Распаковываю пачку сигарет.

Щелкаю пультом, включая вытяжку. Прикуриваю, вдыхая, наконец-то, свою законную порцию никотина.

- Мм... Роднулечки! - прижимаю пачку к груди. - Чуть не сдох без вас.

- В инструкции написано, что бить нельзя. Поэтому я ищу другую инструкцию... - листает вкладки.

Смеюсь, откашливаясь от дыма.

Поднимает на меня взгляд, вставая из за стола. Майка короткая, чуть прикрывает трусики. Бедра у нее... ебать, какие роскошные! Идеальные!

Инстинктивно оскаливаюсь, втягивая с шипением воздух.

- Кофе будешь?

- Буду... - киваю.

- С чем?

Показывает мне пару упаковок плюшек.

- С красным кляпом во рту! - подмигиваю ей, сползая по стулу в расслабленную позу и выдыхая дым в потолок.

Зависает, хлопая ресницами.

- Шучу, Малышкина.

- Зря! Тебе бы пошел красный...

- Эй! - смеюсь, переставляя ближе к себе пепельницу.

Варит мне кофе, я продолжаю жрать её взглядом.

- Так что там у нас с кляпом?

- Без розги не прикольно... - морщит она нос.

- Закажем, не вопрос, - провоцирую, облизывая губы.

- И наручники, - задумчиво. - Две пары.

- Как интересно! А ещё что? - играю бровями. - Ну, чтобы курьер два раза не гонял.

Ерзаю на стуле, представляя себе весь этот беспредел. И Полину с розгой. У меня встаёт...

Она не улыбаясь смотрит мне в глаза.

- Распорка. Такая штука, знаешь...

- Знаю. Ты серьезно, Малышкина? - округляю глаза, не понимая троллинг или реальный заказ.

- Да. Я бы кайфанула.

- Выпоров меня?? Маленькая извращенка...

Аааа!!! Shhh...

- Ты когда-нибудь так игралась?

- Нет. Но думаю, это прям моё.

Проходя мимо, профессионально щелкает мне вафельным полотенцем по оголившемуся между полами халата бедру.

- Ау! - не успеваю среагировать я.

Хватаю ее за майку, тяну к себе.

Перекидывает полотенце через мою голову и придушивает слегка, стоя сзади. Закидывая мою голову назад, прижимается губами ко лбу, проверяя температуру.

- Ожил…

Не вырываясь, кайфую от происходящего.

- Иди ко мне?..

- Кляпа нет, Денис, - улыбаясь, шепчет мне в ухо. - Без кляпа я не завожусь.

Ай, какой ты забавный отморозок, Малышкина.

- Поласковее... - оттягиваю полотенце от шеи.

Ставит передо мной кофе.

- Ну, я пошла?

- Оставайся... Пофантазируем, - облизываю ее взглядом. - Пошалим...

- Если на вашей вечеринке нет розги, - идёт она в комнату. - Даже не смейте приглашать меня!

Иду следом... как привязанный...

Сдергивает майку и не оборачиваясь надевает платье, пока я пялюсь на ее задницу.

Вау какую!

Куда это она собралась?!

- Будет розга... Слабо остаться?

Все равно ж у тебя дури не хватит ей воспользоваться. Ты же добрая девочка, да? Не бросила меня вчера...

Разворачивается.

Встречаемся взглядами.

- Соблазняешь... - кусает губы, изображая лицом мучения и сомнения. - Так и быть. Но потом, чур, не рыдать! И жалобную книгу не просить. Товар возврату не подлежит!

- Пф! Замётано!

Вау! Игрулечки...

Полина болтает с кем-то по телефону в комнате. Мне кажется, что с Яськой...

У меня пара пропущенных от нее. Я не отвечаю. Боюсь, что запустится какой-нибудь атавизм типа совести, и я проебу самые горячие игры с Малышкой. А ничего другого мне все равно не светит, поэтому я вырву зубами у нее сегодня максимум.

А завтра - трава не расти!

Хотя бы будет нечто реальное, по чему можно пострадать, а не на пустом месте - пары разговоров и глаз ее карих...

Наливаю нам в хрустальные бокалы вино. И держа сигарету в зубах, иду открывать курьеру из секс-шопа.

Здесь магазин в соседнем доме, как оказалось, поэтому ждать нас не заставили.

Перехватив за ножки бокалы, не без удовольствия, что отец это увидит, расплачиваюсь картой.

Пусть твой глаз подергается, родной! Если уж я ебарь-террорист и на золотую писечку новой маман покусился, то заказ из секс-шопа это вообще мелочи, да?

Подцепив пакет пальцем, захлопываю ногой дверь.

Иду в комнату.

Малышкина лежит на животе, майка чуть задралась. Разглядываю ее гипюровые трусики.

Ммм... дай-дай-дай… - хочется поклянчить мне сладкого.

С одной стороны от нее кидаю пакет.

С другой аккуратно падаю на подушки сам.

Отодвигаю бокалом ее телефон.

- Требую внимания.

- Это заметно с первого взгляда по твоим крючочкам, - забирает бокал.

Садится по-турецки. Инспектирует пакет, доставая коробочки.

- Это у нас что?

- Спирт для дезинфекции...

- Отлично. Ты оказывается в курсе для чего на самом деле у нас спирт.

Улыбаясь, делаю глоток и облизываюсь. Медленно тяну полу халата в сторону, обнажая торс с татухами.

- Больно было? - проводит пальцами по черным полосам на грудных мышцах.

- О, да... - оскаливаюсь я.

Палец смещается на проколотый сосок.

Там штанги с конусами на концах.

- Ай-ай... - выгибаюсь, прикусывая язык.

- А это?..

- Это пиздец, как чувствительно! - хрипло смеюсь я, закатывая от кайфа глаза.

Отводит сама полу халата, разглядывая ребра.

Там у меня орёл. Потому что ровно на печени был шрам. Из этого шрама мне сделали тату - "открытая рана". И мой орёл выставив когти летит каждый день выклевывать мою печень.

- Ты - "Прометей"?

- Е-е-ес... - оскаливаюсь я.

- Бунтуем, да? Упоротый мазик, короче.

- Есть немного.

Пальчики гладят орла.

- А это? - снимает с плеча халат.

- Малышечка, давай, траекторию вниз изучать, а то у меня член уже в обмороке.

- А там тоже есть на что посмотреть?

- Ты сомневаешься во мне?

- Пирсинг или тату?

- Посмотри... - прикусываю губу, дергаясь от волны возбуждения.

Но она достает следующую коробочку.

- Этого я не заказывала... - крутит в руках.

- А это для тебя. Вибрик...

Без интереса откладывает в сторону.

- Ооо... Вот она, - извлекает розгу.

- Что-то она какая-то серьезная, - с сомнением смотрю на нее.

- В самый раз, - протирает спиртом.

- Ее-то зачем?

- Как это? А если порвётся кожа и занесем инфекцию?

- Бля, ты меня пугаешь! - нервно угораю я.

Следом извлекаются обшитые бархатом наручники.

- Распорки, увы не было, - вру я.

- Так и скажи, что сдрейфил... - фыркает она.

- Ааа... Малышкина, обожаю тебя!

Последним на свет появляется лайтовый кляп на резинке.

- Красненький! - протирает его Малышкина. - Открой рот...

- Сначала - поцелуй! - требую я.

- Поцелуй потом, - дёргает бровью Полина. - Может быть.

- Оу… Моя Госпожа! - подмигиваю ей.

Прокрутив в пальцах розгу, изящно и слегка прижигает мне по груди.

Дергаясь, зажмуриваюсь...

- Мать его! Чувствительно как... - не дыша выдавливаю я.

Поймав мое запястье, защелкивает браслет. И пока я зависаю на том, как она перекидывает через меня бедро и усаживается сверху, второй браслет тоже ловко отыскивает моё запястье.

Встречаемся горящими взглядами.

- Сними майку, - прищуриваюсь я.

- Это не понадобится...

- Эй!!

- Итак... - ведёт по моей груди розгой, рисуя кончиком крестик прямо по соску.

- Мм... Да-да-да...

- Бить тебя по заднице уже не комильфо. Щеночек таки подрос... Но я вычитала несколько альтернативных версий порки для бэд-боев.

Розга внезапно со свистом рассекает воздух. Херак!

Я взвиваюсь от болевого шока.

Задохнувшись, втягиваю воздух в лёгкие.

- Ебать... - выдыхаю я. - Жесть! Ааа....

Истерично смеюсь, пытаясь проморгаться от накативших на глаза слез.

- Ты совсем, Малышкина? - хриплю, опускаю взгляд на белый след от розги, пересекающий грудную мышцу. Он на глазах взбухает и наливается бордовым.

- Больно?

- Да!!

- Прекрасно...

Замахивается.

- Не-не-не! - рефлекторно дёргаю бедрами вверх, пытаясь скинуть ее.

Свист розги, и я с воплем зажмуриваюсь.

- Будешь орать засуну кляп в рот, клянусь!

- Блять, помогите, она ебанутая! - начинаю истерично ржать я.

Тело трясет от шока. На груди расцветает ещё одна полоса.

Замахивается.

- Поля... Поль! Нет!!

Херак!

- Аааа.... Рррр...блять!! - извиваюсь я. - Ты чо делаешь?!

- Делаю тебе больно.

- Зачем?!

- Тебе же это надо, - замахивается. - Ты же ее ищешь - боль?

- Стоп-стоп-стоп!

Бах!!

- Ааа... блять... у-у-у...

Закрываю глаза. Боль расползается по телу, теряя определенную локацию, грудь горит. Я как пьяный куда-то уплываю.

Распахиваю снова глаза.

- Хватит... - сглатываю я.

- Нет. Мы только начали, - гладит пальцами мой пирсинг на губе. - Я хочу, чтобы ты ее пережрал, проблевался от неё и перестал искать. Это профилактика.

Хер-р-рак!!

- Ммм! - сцепляю зубы, желваки играют под кожей.

Полина задумчиво смотрит в потолок.

- Все эти пирсинги... татухи... драки... попытки нарваться на ментов... Зачем? Я хочу, чтобы ты знал, что это все лайт-версия. А у тебя есть возможность прийти ко мне и получить реальных и самых качественных пиздецов, Денис-сан!

Хуяк! - рассекая воздух летит розга. В глазах темнеет.

Сорванно и быстро дышу, отходя от очередного шока.

- Я, хотя бы, выдам их тебе безопасно. Не убивая печень, не ломая кости... Идеально, согласен?

- Нахрен ты это делаешь, чудовище? - жалобно хныкаю я.

- Потому что ты мне понравился... И ты мне не безразличен.

И ещё разок - херак!

- Аа... Фак! Ещё давай! - рычу я подрагивающим голосом. - Как форма любви - принимается!

Это реально, прям, ее!!

Закрываю глаза… сцепляю зубы.

Но вместо этого она ложится сверху, утыкаясь носом мне в шею.

Грудь полыхает, тело трясет, сердце в истерике лупит в ребра.

Но я, сука, в космосе...

- Малышечка, поцелуй меня... - сипло прошу я. - Больно, пиздец просто...

Наклоняется, целует в ключицу, надолго прижимаясь губами. Несколько раз чмокает и снова прижимается.

Закрываю глаза. Плыву, не чувствуя боли... Только ее горячие губы. Хочется порыдать…

Верните панцирь, будет гуманны!

Но...

Сам себе не вернёшь, никто не вернёт!

И я ищу внутри себя улыбку. И смех. Выходит истерично. Но становится легче.

Поля поднимается.

Рассматривает розгу внимательно. Со всего размаха прижигает себе по бедру.

Я вскрикиваю, в ужасе глядя на след.

Ее губы вздрагивают, дыхание громко вырывается. Закрывает глаза. Ее передергивает. Отдышавшись, широко распахивает. И не моргает.

- Стоп! Хватит! Красный! Или как там?! Все! - сносит меня.

Напрягаю со всей силы мышцы, цепь на наручниках лопается.

Отбираю из ее рук стек, ломаю! Отшвыриваю в сторону.

Смотрю на ее бедро.

Это очень-очень-очень больно!

- Ты шибанутая, Малышкина?

- Я разве не предупреждала?

- Нахера?!

- Не буду объяснять. Остановимся на "шибанутой".

- Я знаю зачем! Меня пробить! Дура... - сжимаю пальцами переносицу

- Получилось?

- Иди нахрен...

Приношу из холодильника упаковку с кубиками льда. Швыряю ей.

Трясет...

Падаю на спину.

Валяюсь на спине, голова свисает с края кровати. Курю...

Сидя верхом Полина протирает ссадины от розги спиртом.

Мои пальцы нервно подрагивают, от этих жгучих прикосновений.

- Shhh...Ай...

Потом проводит кубиком льда и снова протирает спиртом.

И даже получается каким то чудом расслабиться.

Мне по кайфу что она на мне. И не в эротическом смысле. В каком-то другом.

В панцирь - больше не пытаюсь. Вдруг ещё какую дичь сотворит это ебанутое создание.

Моя рука циклично перемещается с пакета со льдом ей на бедро и обратно.

- Пиздец... - выдыхаю дым. - В аду меня за эти следы порешат. Там у нас под запретом следы от физического насилия.

- Странный ад.

- Мучить разрешено только местным демонам. И только строго регламентированными способами.

Трогаю пальцами вздувшиеся полосы.

- Скажи им, что теперь принадлежишь Малышкиной! - хихикает она. - Меня там наверняка знают.

Лениво смеюсь.

Такая себе шутка... которая вовсе и не шутка.

Тушу сигарету в пепельницу, вытаскиваю следующую.

- Когда мне было тринадцать, тренер поймал меня с сигаретой, - рассказывает она.

- И?... - вяло мычу я.

- Заставил выкурить столько, что меня начало рвать. Больше я не курила.

- Обиделась на него?

- Нет... Почувствовала себя собакой, которую воспитывает хозяин. Отучает от дерьма из жалости. Используя рефлексы, а не разум. Потому что разума нет. Стало стыдно...

- Хм... Когда мой отец поймал меня первый раз с сигаретой, лет в тринадцать... сказал, чтобы я не курил при посторонних. И всё. Мне хотелось, чтобы он пожалел об этом. Но он не пожалел. А мне стало все равно потом... Но без них сейчас не могу.

- Можешь! Просто ещё не отняли то, без чего не можешь по-настоящему.

- Может быть...

- Я вот без спорта не могу. Когда получила травму, чуть крышей не съехала от мысли, что не выйду больше на татами и не буду вхожа в среду.

- Что за травма? - сажусь, напрягая пресс.

- Ее больше нет.

- И все же?.. - оглядываю ее тело.

Где оно могло сломаться?

- А когда следом погиб тренер... Не описать вообще!.. Мир рухнул.

- Хороший был тренер?

Кивает, взгляд теряет фокус.

- Очень жесткий и не равнодушный.

- И что дальше?

- Собралась. Начала курс реабилитации. Мне говорили не поможет, но "у самурая нет цели, только путь". Помогло.

Надавливаю локтем пульт, включается плазма.

- Оо! - загораются глаза у неё. - "Унесённые призраками". Крутой мульт! Обожаю...

Падает рядом со мной на живот, смотрит мультик.

Шипя, переворачиваюсь.

- Да, хороший, тоже его люблю.

Смотрю на ее профиль. И охуеваю от неконтролируемого желания целовать ее лицо.

Утыкаюсь своим вниз.

Если бы она случилась ещё пару лет назад, мне кажется, я бы просто сдох сейчас! Броня трещит по швам. Я как улитка, которой раздавили панцирь.

- Поль, ты бы Ибрагима не трогала, - вдруг вспоминаю я о нем.

Ну нельзя так с пацанами! Со мной можно. Я - скотина. С нормальными - нет. Они не "соберутся". Наделают какой-нибудь беды...

- А что такое? - не отводя взгляда от экрана. - Только тебе можно трогать Ибрагима?

Да... А что такое, Корниенко? Зачем ты выныриваешь из здесь и сейчас, словно там и потом будет какое-то продолжение?

Сердцебиение ломается...

Яростно сметаю все это у себя в башке.

Нет никого вообще!

Только я и она. Сейчас и здесь.

- Ну, он маленький для таких вещей, - ляпаю первое что приходит в голову.

- То есть, был бы побольше, ты бы в принципе был не против "таких вещей" между мной и ним?

- Ну да...

Да-да-да... Мхм. Как же.

- Ясно...

- Что тебе ясно? - срывает меня на эмоции.

- Ты не мой boy... - усмехается она разочарованно, глядя в экран.

- Да, - подрагивают мои губы. - Не твой.

Вот теперь точно последний шанс, малышка. Вон отсюда!

- Опять порешь себя сам, Денис-сан?

- Откуда ты знаешь?

- Мне за тебя больно.

- Показалось... - улыбаюсь я, пытаясь подкрутить побольше цинизма.

- Может, скажешь что-то честное?

Не могу я сказать...

- Неа.

- Ну, тогда, я поехала?

Ааа!!!

Переодевается в свои вещи.

С молчаливой истерикой наблюдаю за этим.

Все?...

- Как выберешься из своего ада, звони, пересечёмся. Кофе попьем.

Я так всегда говорю, когда встреча с девушкой последняя.

Даже с точно такой же интонацией.

Сердце смещается в горло, мучаясь от удушья пытаюсь проглотить его обратно.

- Стой! - торможу, хватая за локоть.

- Ты больно полетишь сейчас на пол, Денис.

Да, блять...

Обгоняя, ложусь спиной на дверь.

Дёргает бровью с вызовом.

- Зачем ты меня заставляешь это сказать?! - взрываюсь я. - Ты же видишь, я не хочу!

Ну, не делай этого, Корниенко, отпусти ее. Ну нахуя?.. Потом же будет ещё хуже. Но, видимо, мое дно пробито Малышкиной напрочь и мои демоны отобрали штурвал, выломав его с корнем.

Закрываю глаза.

- Поль...

- Поль...

Распахивает глаза.

А глаза у него какие без этой маски шута! Неожиданно глубокие... без дна вообще...

- Что мне сказать? Я ничего такого говорить не умею... - сглатывает тяжело. - Я... как ты того стоишь, не умею. Но я клянусь, что молчать буду. Останься со мной, пожалуйста, еще немного...

Закрывает снова. Съезжает по двери вниз.

Молчи… Ты все время рот открываешь только для того, чтобы никто не увидел какой ты настоящий.

Его - "молчать буду" такое пронзительное.

И мне не хочется уходить теперь.

Сажусь к нему между бёдер, вжимаясь спиной в его грудь.

Сидим, как два щенка на коврике в пороге. Обнимаемся, греем друг друга и никуда не собираемся. Шоу закончилось, мы за кулисами.

Наши пальцы сплетаются.

Ой... Какие пальцы у него! - неожиданно замечаю я.

Живые, говорящие, подрагивающие и нежные как бабочки. Он чуть ощутимо играет ими по моим, о чем-то "разговаривая". Я так не умею... И просто завороженно прислушиваюсь к прикосновениям, словно слушая речь на незнакомом мне языке. Но красивом...

Вожу подушечками по его выраженным венам на предплечье, отодвигая ткань халата. Вены на мужских руках - это вау. Руки у него красивые.

Вжимаюсь виском в чуть колючую щеку.

Мне хочется рассмотреть его лицо, я задираю свое, чуть разворачиваясь. И ладонью разворачиваю его.

Касаясь носами, смотрим друг другу в глаза. Его венка на шее, бьётся мне в пальцы.

Притрагивается губами к моей верхней. Не целует... Просто...

Он такая "нежность" и оголенный провод, что меня пробивает насквозь.

Ощущаю губами его бесячий пирсинг. И целую его сама - в ямочку под губой, потом в челюсть.

Мне кажется, я пьяная... и время остановилось.

Рисую на его раскрытой ладони кружок. Она вся густо испещрена линиями. Кожа - в красно-белых пятнах и очень горячая.

Ловит кисть, просовывая пальцы между моими, подтягивает к лицу, прижимает к щеке.

Поднимается, тянет за собой. Подхватывает на руки, несёт обратно.

А я никогда не была на руках у мужчины... И, может быть, в первый раз в жизни, ощущаю себя полноценно девочкой в это мгновение - миниатюрной, вообще-то, и красивой. Первый раз принимаю этот факт, не пытаясь его демонстративно затмить своими другими достоинствами. Словно эти - так себе. Мне с ним - таким - комфортно быть девочкой...

И он вообще сейчас и близко не выглядит клоуном. Красивый парень... Серьезный. Глубокий. Ранимый. Нет, не ранимый. Раненный. Раненный, но спокойный. Словно его постоянная истерика, наконец-то прекратилась.

Теряясь, позволяю ему усадить меня в кресло. Скидывает со второго массивную подушку на пол. Приземляется спиной ко мне.

Его смущает это обнажение, я чувствую. Но он не пытается "уворачиваться" больше. А я больше не пытаюсь бить.

Поджав одну ногу под себя, перекидываю вторую через его плечо и ставлю ему на бедро.

Мы сидим, молча смотрим мультик. Нам классно...

Он такой близкий, как будто мы тысячу лет знаем друг друга. И он сейчас точно стоит того, чтобы быть с ним так близко.

Время, остановилось, а мультик идёт. Удивительно!

Наши телефоны периодически звонят. Мы не реагируем на них никак.

Вожу лениво коготками по его затылку, чувствуя, как он чуть заметно ластится навстречу прикосновениям и синхронно сжимает мою ступню.

- Ад твой... - вздыхаю я. - Это что?

- Ад... это...ад, - хрипло.

- Не хочешь рассказывать?

Отрицательно качает головой, закрывая моими ладонями себе глаза.

Обнимаю его за шею, прижимаясь губами к кромке уха .

- А хочешь, я тебя туда не отпущу?

Опять отрицательно качает головой.

Целует в коленку.

Прикасаюсь к своей груди, с удивлением, обнаруживая, словно там поместили огромный кусок магнита. А второй как-будто у него в груди. И это чувство натяжения поля между нами такое мучительное и яркое… Сводящее с ума!

Сползаю с кресла к нему на колени верхом, прижимаюсь, подчиняясь этому чувству. Магниты соединяются с оглушающей вспышкой в груди. И становится так хорошо… даже еще лучше, чем было.

И немного страшно, что это ощущение может быть конечным. Вот он сейчас наденет свою маску, и это чувство исчезнет, и никогда не вернётся!

И может быть, такого настоящего и ценного момента больше никогда со мной не случится. И я себя не почувствую больше девочкой в руках у него.

Мы разойдется и больше никогда не пересечёмся. Это вполне может быть...

Я закрываю глаза, целую его в губы. Легко и органично, словно умею это делать.

Его руки закрывают меня бережно крест-накрест. И целует он тоже так... что я не могу даже предположить, откуда в нем столько трепета. И каким образом он в меня вообще попадает - этот трепет? Мне казалось, у меня нет такого органа, который это способен впитывать. Но он зацеловывает моё лицо, и я впитываю…

Забывая о ссадинах, веду ладонью по его груди, изучая рельеф. Он не останавливает, только подрагивает всем телом, рвано выдыхая воздух мне в губы.

Наши тела плавно двигаются, вжимаясь друг в друга, словно нашим магнитам надо еще ближе и дистанция слишком велика.  Опьяненно улыбаясь, закрываю глаза. Теряю чувство реальности и тела. Я в космосе...

Это такое головокружительное падение - ее поцелуи.

У меня таких никогда не было.

Мне кажется было уже, блять, всё, но вот этого никогда!

И ничего вспоминать не хочу, и ни с чем сравнивать.

К черту, все это дешевое дерьмо!

Я вообще не чувствую никакой "физики" - губы там, язык, эрекция... ничего не чувствую, только как мощно пульсирует в груди, словно я под какой-то лютой наркотой уплываю в параллельную реальность. Где только абстрактная не привязанная к телу эйфория.

Мы оголенные, открытые, настоящие... Не крутые. И не саркастичные.

Вся броня к херам...

Мне кажется, я сдохну, когда это вдруг остановится или закончится.

И я целую ее глубже, сжимаю крепче... Не трогайте нас сейчас! Пусть время остановится.

Стягивая с моего плеча халат, Полина горячими губами целует меня в шею. И мое тело чувствует только там, где прикасаются ее губы.

Сжимаю ее волосы на затылке, закидывая голову, жадно впиваюсь в ее шею. Хочу вернуть ей это оглушающее теплое удовольствие.

Со стонами снова встречаемся губами.

Я не знаю, что с этим делать.

У меня ведь ничего никогда не было такого. Стоящего. Настоящего.

И мне страшно открыть глаза.

И я так боюсь, что это сейчас пойдет дальше. И очень этого хочу. Потому что то, что бьётся в груди требует выхода, выплеска, взрыва! И я задохнусь сейчас...

А как ещё это выплеснуть, я не знаю!

Распахиваю глаза, отрываясь от нее. И мы зависает, тяжело дыша друг другу в губы...

В груди накаляется до предела.

- Я люблю тебя.

Зажмуриваюсь, с болезненным спазмом на лице.

Потому что - не хотел!! Не хотел ничего удешевлять словами! И как это вылетело, я, блять, не понимаю.

Она гладится губами об мои.

Не смей, малышка, говорить мне такого в ответ! Ты потом разочаруешься!

И с рычанием я впиваюсь в ее рот, не позволяя ей говорить.

Но то, что выплеснулось в этой банальной и дешёвой фразе, нарастает опять, ещё мучительнее.

А ещё я очень хорошо понимаю, что больше такого никогда со мной не будет. И если не сейчас, то никогда больше. Единственный шанс.

У меня вот только эти мгновения.

А я эгоист. Я до одури хочу, чтобы случилось...

И, не меньше, чем хочу взять для себя все до конца, я не хочу никакой физики для нее. Если бы можно было заниматься любовью без тел - было бы то, что нужно!

Полина, отстраняясь, стягивает через голову платье.

И ее гипюровые белье скользит по моим ссадинам. От вспышки боли теряю на мгновение ориентацию, резко втягивая с шипением воздух. И потом снова ее губы... и я снова ничего не чувствую телом... А может и нет у нас никаких тел...

Падаю на спину, на ковер, утягиваю ее за собой...

Мои четки с крестом цепляются за что-то на ручке кресла и с треском рвутся, придушиваю меня на мгновение. Шарики рассыпаются, крест куда-то отлетает. Это хуевый знак. Но и он не тормознет меня сейчас!

Мы тонем в белом глубоком ворсе.

Сдаюсь происходящему, больше ни о чем не думая.

Я потом все обязательно решу. Обязательно исправлю, Обязательно...

Я этот мир порву и сошью заново. Обязательно.

А сейчас нахуй этот мир! И тела - туда же... И резинки - нахуй сейчас тоже. Я точно знаю, что чист и не фертилен.

Со стоном сдираю с нее белье.

И нет, никаких сейчас - "останови меня, если посчитаешь нужным" не будет!

Не останавливай меня...

Мы задыхаемся от нашего первого прикосновения обнаженными телами. И первый раз в жизни я делаю это с закрытыми глазами, умирая от нежности...

Нам больно, просто пиздец - мне потому что вся моя грудь исполосована, а ей, потому что я первый... И все равно - охуительно!

И это все не про кайф. Это про близость и желание раствориться друг в друге.

Все очень быстро, головокружительно и совсем не так, как я мог бы. Как я умею. Потому что это не секс... И этого совсем немного нужно, чтобы чокнутся нахер!

Не моргая, со звоном в ушах, я лежу щекой у нее на животе. Чокнутый, да. Опустошонный и шокированный.

И ощущаю ее ласковые пальцы по моему затылку…

Нокаут.

Зажмуриваясь, вжимаюсь губами в ее живот. Пальцы сами пишут ей по коже бедра - "люблю". Я ловлю себя на этом и замираю. Разглядываю их, они испачканы в крови.

Замершее время, внезапно, словно срывается с цепи. И начинает тикать в моих мозгах в два раза быстрее.

Я встаю...

Полина, стягивает одеяло с кровати, закрывает глаза и переворачивается на живот.

Дотягивают до сигарет. Прикуриваю. Достаю из портмоне свою справку из больницы.

Щелкаю зажигалкой, она загорается. Это мое освобождение от ада на десять дней.  Кручу ее в руках, пока не огонь не начинает лизать ее со всех сторон. Бросаю в пепельницу.

Одеваюсь.

- Ты куда? - сонно шепчет она. - Иди ко мне... Холодно.

Больше всего на свете, я хочу сейчас к тебе. Но...

- Мне нужно срочно вернуться в ад, малыш, - хриплю я.

И попытаться хоть что-нибудь исправить.

Как - не знаю.

Мне нужно увидеться с капитаном раньше, чем она увидится с ним.

Потому что рассказывать всю эту хуйню надо или ему или ей. И ей я не могу! Поэтому, кровь из носа, но я должен как-то обезвредить ту бомбу, что сам заложил.

Ну это же нереально теперь, да? Она же уже взорвалась, просто ударная волна до нас не дошла.

Но ничего не попытаться сделать - еще нереальнее.

Застегиваю ремень. Выключаю ее телефон.

Поднимаю ее на руки, перекладывая на кровать. Смотрю в глаза.

Что говорить?..

Не уходи никуда отсюда, пожалуйста.

Я заплачу за эту хату сколько надо.

Пусть просто будет здесь, пока я все не починю!

- Поспи, ладно?

Но это же невозможно, да - запереть ее здесь?

- Ты вернёшься?

Отрицательно качаю головой.

- Не отпустят.

Гладит мое сердечко на скуле пальцем. Обрисовывает пирсинг на брови.

- Я могу приехать туда к тебе?

С мучением закрываю глаза.

- Нет.

- Ладно...

Снимает с себя цепочку с крестиком и надевает на меня.

Я просто ору от этого внутри, как ебанутый.

Мы расстаемся сейчас? Насовсем? Мне так чувствуется, что - да.

И ничего не говорю. Просто вжимаюсь губами в ее рот и беззвучно ещё раз повторяю - люблю тебя.

Как интересно вышло, да, Корниенко? Горишь? Нормально тебя жарят? Качественно дерут? Качественно.

Ухожу.

Саундтрек: NЮ - Рассвет

Блять...

Паскудно как...

Сижу в тачке, прислонившись виском к холодному стеклу. Движок работает, убаюкивая. И хочется думать не о том, что будет, а о том, что было. Закрываю глаза, бережно упаковываю все мгновения поглубже, боясь слишком в них купаться, чтобы эмоции оттуда не растратились слишком быстро. И ещё можно было доставать и чувствовать их иногда...

Ладно. Хватит. Впереди мясорубка.

Снег валит, словно назло.

А мне до утра этот снег сегодня лопатой кидать... Это в лучшем случае.

Где капитана ловить?

Набираю пацанов со своего взвода.

- Малышкин там?

- Вечерняя у него сегодня. Скоро явится.

Смотрю на часы.

Вернись! Побудь с ней. У тебя ещё пара часов...

Нет. Нельзя... Нам говорить придется. А молчать дальше - это уже всё. Амнистии не подлежит.

Что говорить будешь капитану, Корниенко? Тебе Полина добро на каминг-аут не давала. О том, что было между нами даже заикаться нельзя. Только про себя говорить можно.

И я стою под окнами, в этом "стакане" из этажей. Она там где-то высоко-высоко. А я на дне.

Что может быть банальнее и тупее признания в любви "до". Правильно, только цветы "после".

Я заказываю... Потому что я тупой и банальный. На ее телефон, на вечер доставку. Что это, блять? Зачем?

Если я ничего не разрулю, как они будут выглядеть?.. А все будет выглядеть таким дерьмом, что цветы уже ничего не решат принципиально в этой картине.

Огромный букет бордовых роз.

Смещая рычаг вперёд, трогаю тачку с места.

Ненавижу возвращаться в казармы вечером. Потому что влетаю под плановый медосмотр. Неведомо нашим демонам, что это вещь личная, а не публичная. Да похуй, уже...

Отец звонит...

Не беру трубку.

"Денис, не возьмешь трубку, заблокирую карту".

Вот, сука. Набираю.

- Да.

- Где ты?

- В училище еду.

- У тебя же больничный.

- По распорядку, я должен болеть в местном госпитале, если мое состояние не критично. Оно не критично.

- Понятно. Веди себя нормально. На новый год ты должен быть дома. У нас семейная фотосессия.

- Ок. Все?

- Все... - недовольно.

Скидываю.

С тяжёлым сердцем еду в пригород, в сучилище.

Переодеваюсь на КПП. Выключаю телефон.

- Малышкин приехал?

- Нет ещё.

Черт...

- О, Корниенко! - жму молча пацанам руки. - А ты чего сегодня?

- Надо так...

- Куда? - ловит меня сзади за ремень сержант, тормозя мою попытку ускользнуть в казарму. - В столовую сначала. Потом - на вечернее построение.

На построение приходит к нам коновал. И мы в строю как дебилы - в трусах, в один ряд.

Вес, рост, лимфоузлы, температура... Общее состояние, отсутствие следов насилия.

Рядом стоящие пацаны толкают меня в плечи своими.

- Дэн... - кивают друг другу пацаны на мою расписную грудь. - Чего за херня?.. Сейчас же всех взъебут.

- Потерпите! - оскаливаюсь я.

Я же терпел.

- Корниенко... Это что?! - открывает шокированно рот врач.

- Стигматы, товарищ старший лейтенант.

Все тихо ржут.

А зря. Ничего смешного.

- Ты чо, клоун?! Нас же всех на кол натянут!

- А Вы у себя их наличие не отмечайте, товарищ старший лейтенант.

- Ты дебил, Корниенко? Два месяца как камеры везде стоят, - оборачивается себе за спину, смотрит под потолок на лампу.

- В смысле - везде?! - застываю я.

- В коромысле!

- Нахрена?

- Для фиксации фактов неуставных взаимоотношений.

- Э! А я против! - делает кульбит мое сердце. - Против видеосъёмки!

- Ты уже все давно подписал, курсант. Короче...

Отходит на пару шагов. Звонит.

- Товарищ капитан, у нас тут ЧП очередное в вашем взводе. Да, кто! Корниенко, как обычно... Ждём.

Скидывает.

- На весы все!

Мое сердце испуганно стучит, уже понимая, что мне пиздец. Я даже ещё сформулировать не могу почему. Просто чувствую неконтролируемую тревогу и темно в глазах.

Встаю на ледяную платформу последним.

Он щелкает “пистолетом” мне в лоб.

- Тридцать шесть.

Хмыкает. Щелкает ещё раз.

- Тридцать пять и девять. Сломался что ли... Или ты умер, Корниенко и остываешь?

- Может быть.

Опускает взгляд на весы.

- Корниенко, минус три кг... Единственный. Ты издеваешься, я не понимаю?

- Ну что я могу сделать?! - срывает меня внезапно на рык.

Пацаны замолкают.

- Что там? - слышу сзади голос Малышкина.

- Минус три.

- Это не ЧП, лейтенант. Это дополнительная порция на ужин.

Фу, бля...

- И десять индивидуальных тренировок по рукопашке.

- А можно двадцать? - равнодушно прошу я.

Мне ещё от Полины пиздюлей получать. Если, конечно, она вообще в мою сторону посмотрит.

- Двадцать? - дёргает бровью. - Тридцать, клоун.

- Спасибо, товарищ капитан.

Обходит меня. Смотрит на ссадины на груди.

- А вот это уже ЧП... Жаль.

- Чего жаль-то? - с недоумением смотрит на него коновал.

- Жаль, что тот, кто бил, не добил. Одевайся. В кабинет мой, писать объяснительную будешь. И два наряда вне очереди на уборку территории, человек-лопата.

Сижу над листком, пишу по привычке какую-то веселую неправдоподобную дичь, про инновационные методы лечения в больнице...

Но мне не весело.

Поднимаю на него взгляд.

- Товарищ капитан...

- Что?

- Вы извините меня за то, что я тут... тогда нес... про Полину. Мои угрозы анулированы. Я ничего такого не сделаю. Обещаю.

- Конечно не сделаешь, Корниенко. У тебя шанса не будет. Или ты думал, я своего ребенка не предупрежу?

Нет, я думал, что она не поверит. Ведь я такой, сука, буду классный...

- В любом случае, - сминаю в эмоциях лист с объяснительной. - Я был неправ. Мне жаль.

Не видя букв, пишу заново лаконичное -  после бани упал на ветки в сугробе.

Отдаю, и не дожидаясь разрешения сваливаю.

Одеваюсь, прапорщик стебет меня, отдавая лопату. И обычно я всегда стебусь с ним. Но не сегодня...

Ухожу к лавочке рядом с КП, она скрыта от глаз елями. Засовываю в губы сигарету, включаю телефон.

Полина... Час назад от нее сообщение. Там видео. И очень звенящий знак вопроса.

Я включаю видео. Там я и капитан. У него в кабинете. И я такой вальяжный охуевший подонок... Циничный и похабный. Уверенно рассказываю ему про чувства к "Полиночке" и что ей "понравится".

- Аааа!!

Не дыша закрываю глаза.

Опустив лицо в ладони сижу в прострации без единой мысли.

Руки немеют от холода.

Я ничего не пишу ей. Не знаю, что написать. Я не умею решать проблемы. Я умею их только создавать, а потом от них зрелищно уворачиваться и демонстративно жонглировать ими. Я клоун, да. Нахуя ей клоун?

Снова пялюсь на экран.

"Дэн?.."

Ещё один шанс мне - ответить.

"Прости меня... Я урод." - набираю непослушными пальцами.

Но...

- Корниенко! - рявкает внезапно возникший Малышкин. - Телефон сюда!

Вырывает из рук.

Нельзя включать, да. Особенно в наряде.

Удивительно, но я даже чувствую тупое облегчение, что не отправил ей это. Потому что надо что-то другое писать. А что - я не знаю!!

Чищу как робот снег. Фонари горят. Все вокруг затихает.

Очень хочется пить. Я весь насквозь мокрый. Меня шатает. И мне по кайфу, что мне так плохо, что я почти не вижу нихера... Словно удовлетворение от какого-то вселенского равновесия. Что не только ей там сейчас стрёмно. Но и мне... И пусть будет хуже. Я хочу, чтобы хуже...

Поднимаю взгляд вверх. Снег больше не падает. А звёзды кружатся. А в следующее мгновение меня везёт уже куда-то скорая.

И я не могу понять, что из этого сумбура - приснившийся кошмар, а что явь. Мне что-то колят в плечо.

- Только же вот его забирали… что они там делают с ним? Садисты… Посмотри, что на груди… - чувствую, как мне оттягивают тельняшку.

 Нащупываю пальцами на груди крест. Не свой. Чужой. Тоненький.

Так. Стоп!

Рывком сажусь. Ловлю взглядом мелькающий город в окне.

- Остановите... - рявкаю и наотмашь бью в стенку к водителю.

- Ложись, давай, ты чего парень.

Агрессивно отлепляю от себя их руки, дёргаю дверцу, выскакиваю из ещё не притормозившей толком Скорой.

Съебываюсь.

Застегнула бушлат и подняв воротник, ежась, иду по направлению к дому Полины.

Поднимаю глаза на ее балкон. Опускаю... На сугробе рассыпанная охапка роз.

Магнитный замок на их подъезде хиленький и пускает меня практически сразу.

Забегаю по ступенькам, работая на каком-то ядерном реакторе. Звоню в дверь. Долго не открывают.

Открой, пожалуйста! Поговори со мной! Нет. Помолчи со мной! Ты сама всё поймёшь про меня, я уверен. Просто в глаза мне посмотри!

Щелчок...

Опускаю взгляд. Мила.

Хлопает удивлённо своими ресницами. Заспанная.

- Поля дома?

- Мила, сколько раз тебе говорила, не открывать дверь? - смещает ее молодая женщина. - Вам кого?

С подозрением рассматривает меня.

- Мне Полина нужна.

- А Полины нет, - поджимает она рассерженно губы.

- Ну это же неправда, - нахально вырываю дверь из ее руки и, оттеснив, прохожу внутрь.

- Вы что делаете?! - возмущённо.

Не разуваясь прохожу внутрь. Обычная малогабаритная трёшка.

Я по очереди толкаю двери в комнаты под шокированным взглядом ее мамы.

- Полина!!

Заглядываю в кухню.

- Я же сказала - нет ее!

Присаживаюсь перед Милой, заглядываю в ее растерянные глаза.

- Где Поля, Мил?

- Уехала...

- Куда? - поднимаю взгляд на ее маму. - Когда приедет?

- Убирайтесь отсюда немедленно! Или я полицию вызову.

- Он папин... - многозначительно шепчет ей Мила.

- А мне плевать чей он!

- Извините...

Ухожу. Сижу на площадке, под фонарем.

Нащупываю в кармане свой пирсинг. Рассматриваю его на ладони. Наклоняю руку, он падает на снег.

Спрашиваю время у прохожего.

Двенадцать...

Ни денег, ни телефона...

Оглядываю высотки вдалеке.

Там Яся...

А мой реактор замедляется и скоро откажет.

Я иду к ней.

Яська хорошая, родная... Она меня даже клоуном любит, глубоко и по-настоящему. Как сестра. Она случилась со мной ещё до того, как я оброс всем этим дерьмом. Звоню им в домофон, поднимаюсь.

У них тусовочка. Не спят...

Я улыбаюсь всем, смотря на них словно сквозь огненную пелену. Пожимаю парням руки, сползаю по стене вниз.

- Дэн, что случилось? - шепчет встревоженная Яська.

- Денег займешь мне до завтра? И такси надо вызвать…

Она вытаскивает несколько купюр из кармана, всовывая мне в руки.

- Дэн, вискарь будешь? - поднимает бутылку Яша.

- А можно чай?

Иван играет на гитаре...

Яся делает мне чай...

Я сижу у стены...

- У тебя все нормально? - оглядывается Шмель.

Киваю.

- Не похоже...

"Забей", - взмахиваю рукой.

Иван играет тихо на гитаре.

- "Ты жe знaлa я кaмeнь... Тoлькo oчелoвечен... "

- Короче, улетели наши по гранту в Финляндию. Сегодня последних двоих экстренно за два часа оформляли.

- “...Тo дo слёз от вoлнения… тo дo шрамoв на теле… Да я видел затмение…  тoлькo думал успеем…”.

- Ну и девчонку новую Аиша засунула, Полину. Крута, малышка...

- "Есть  кpaсивые  люстpы… у  них  нeт  твoих глaз  кapих… Тo  вeсёлых,  то  гpустных…  гдe  ни  днa  нет  ни  крaя.  И  стёклa  кpaсиво  лeтят!...”

Глубоко вдыхаю, не чувствуя кислорода в этом воздухе. -  Кстати, Дэн! А что у вас с Полинкой? У нас пол Спарты интересуется… - ухмыляется Яша.

Лицо вздрагивает, на мгновение теряю контроль над чувствами.

- Дэн... - тормозит передо мной Яся, словно врезаясь в стену.

На ее глаза накатываются слезы.

Ой, не надо меня чувствовать, подружка. И жалеть не надо. И рыдать за меня. Всё правильно…

- Нет у нас ничего. Спасибо. Я пойду…

Рюкзак собран. Милка вьется у ног.

- А куда ты поедешь? А когда приедешь? А что там будет? А мне нельзя с тобой?

Положив руку ей на макушку, притормаживаю.

- Ч-ч-ч...

Я ищу в себе тишину и пустоту. И дышу глубоко-глубоко... А оледеневшее сердце как-будто трескается и лопается при каждом ударе.

- Ой, Полечка, это все какая-то авантюра! За два часа в другую страну собраться, - переживает мама.

- Что мне собирать? Я беру с собой только себя.

Раскрываю ладонь, смотрю на готический вычурный крест с петлей. Сжимаю пальцы. И немножечко его.

- Поля? А кто из взрослых с вами едет.

- Мам, я уже сама взрослая. И нас там серьезные люди встречают. Мы по государственной программе.

Взрослая, да. Вот - дышу, не кричу, не рыдаю, ничего сама себе не объясняю, жду, что скажет он. Куда-то собираюсь ехать.

И мир не рушится, нет. Просто один паззл вывалился, и я перестала чувствовать себя цельно. Так и хожу с дырой... С зашкаливающий пульсом, немеющими конечностями и спазмом в животе. Словно у меня кровопотеря через эту дыру.

Мой телефон звонит. Сердце екает... Денис? Давай... Ну, пожалуйста! Если и сейчас не ты, то я тебя выключу. Выключу и ты уже вряд ли что-то сможешь включить потом. Звони и говори, что-то...

Но нет, это не Денис. Доставка. Я называю наш адрес.

И стою, жду у входной двери.

Цветы...

Я молча забираю огромную охапку в несколько килограмм. Знаю от кого, хотя и букет пуст. Ни открытки, ни записки. Смысла не понимаю. И на этом всё... Смысла я искать больше не буду. И мне тебя жаль, Корниенко, что ты не прорвался. Гори в своем аду.

Мимо застывшей мамы несу букет на балкон.

- Полечка... А это от кого? - настороженно.

- От человека, которого больше нет.

- А что ты делаешь?

- Выбрасываю.

- Подожди... Так нельзя! - прижимает мама руку к груди.

Открываю балкон.

- Он тебя обидел?

- Нет. Он себя обидел.

Достаю одну розу из охапки. Зажимаю в руке, игнорируя шипы. Остальное отправляю в полет с балкона.

Под окнами уже рейсовый автобус со Спарты. Это за мной.

Одну розу ставлю в вазу. Вот ровно столько в этой истории было ценного. Это оставлю для себя.

Последний раз открываю переписку. Прочитано. Ответа нет. И не будет, да?

Ставлю его в блок. Сердце сжимается, становится твердым, прочным. Перестает ныть и трескаться.

С этим сжатым камнем в груди, забираю рюкзак, обуваюсь.

- Папе передай, что я его люблю, пусть не переживает.

Убегаю вниз.

Нас провожают Бессарион и Аиша. Они сидят впереди с мальчишками.

- Полина за старшую. Чтобы слушались беспрекословно, - наставляет их Бессо. - Если от нее кому-то будет "красная карточка" - это его последняя поездка. В Питере вас встретят.

- Здравствуйте!

- О, вот и Поля.

Протягиваю руку, давай всем, кто дотянулся в темноте автобуса - "пять". Основной состав пятнадцать-шестнадцать лет.

Проходя по ряду, взъерошиваю макушку Ибрагима.

- Как твой нос?

- Предательница... - морщится он, но беззлобно, скорее заигрывая.

- Тём? - тяну ладонь.

Шлепаемся.

- Поля, документы на группу...

Мне передают папку.

Улыбнувшись, забираю и ухожу на заднее сиденье. Снимаю куртку.

Мне так холодно внутри, что не могу согреться даже под теплым обдувом в автобусе.

Он трогается с места.

Аиша приходит ко мне. Смотрит в глаза.

- У тебя что-то случилось?

- Да.

- Расскажи...

- Я человека сегодня потеряла.

- Что?!

- Нет, он жив, относительно здоров... Просто со мной он был одним, а потом оказалось, что он другой. И вот он решил остаться в той версии, не моей. А моего словно убили. Но он был, и он мне очень дорог. И очень хочется ему помочь, если честно, - признаюсь я.

- Парень... - хмурится Аиша. - Не смей его спасать. Это его внутренний бой. Он или проиграет или выиграет.

- Проиграл.

- Значит, слаб. А у слабого нет оснований, чтобы быть рядом с такой крутой девочкой как ты. Не твой человек. Пусть вырастет, догонит, обгонит и что-то весомое положит к твоим ногам. Если успеет... А то украдут тебя горячие финские парни. Он потом всю жизнь себя будет грызть за это.

Жму ладонями грудь, пытаясь там поправить камень, который давит на все. И боюсь горячим финским парням его не расколоть.

- Иди ко мне, я тебя обниму...

Обнимая ее в ответ, плаваю в теплом запахе парфюма.

- Некоторые истории должны быть короткими, моя девочка, чтобы остаться хорошими. Дыши глубоко... Эта - закончилась. Впереди новая...