Я альфа, только не в полном значении этого слова. Я родился, так уж вышло, с более омежьими гормонами. Найти мне себе пару оказалось очень трудно и я плюнул на это, уходя в цифры и предсказание рынка.
С трепетом смотрю на то, как мой брат ведет двух омег в гостиничный номер, и выдыхаю, когда они скрываются за стеклянными дверями шикарного отеля. Сажусь обратно в машину и вздрагиваю от настойчивой трели звонка. Ну конечно, мой братик сразу же мне и показывает все прелести того, как это — быть настоящим альфой. Два худых омеги медленно раздеваются, не глядя на телефон брата. То, что он их снимает, не мешает им оголять себя. Я в шоке!!! Зато мой омега вьет из меня веревки. Телефон вновь завибрировал, и я вздохнул — легок на помине.
— Да, Тони, ну, хватит. Я в машине сижу в данный момент, отчего столько ревности?
Тони сегодня был в плохом настроении и сейчас чуть не визжал от ревности, зная, что я поехал со своим гулящим братиком по кабакам. Хоть мы и родились альфами, мой старший брат очень выгодно смотрелся рядом со мной — накачанный, хотя редко посещал фитнес центры, в отличие от меня. Зато пил постоянно, но на мне даже это отражалось — у меня синяки под глазами, а он был на следующий день свежий, как огурчик. И так всегда. Какой-то я был больше похожий на омегу и с радостью довольствовался ожиданием в машине, когда мой брат развлекался под носом своего мужа. Брат Колин был старше меня на добрых пять лет.
— Эй, красавчик, не отсосешь? — постучали в окно машины.
Я удивленно посмотрел на подошедшего альфу и с гневом выскочил из машины.
— О, маленькая омежка еще и кусается? — легко скрутив мне руки, прошипел на ухо здоровяк альфа, и я застонал от боли. — Так что, не отсосешь?!
Мотаю головой, пытаясь что-то сказать, но боль прошивает волнами всё тело. Его руки жадно расстегивают мои штаны, и он, предполагая, наверное, что я весь в смазке, как омега, с силой втискивает в мой зад головку своего члена. Я шиплю от боли и, растянутый на капоте собственной машины, стучу одной рукой, выворачивая ее так, что слышится хруст.
— Эй, омега, ты что?! — но его член уже внутри меня, он со стоном двигается во мне, насаживая мой зад все глубже и глубже, пока узел не набух. Он втолкнул в меня этот узел и застыл, не в силах его вынуть — я не омега. И тут боль ослепила меня так, что я потерял сознание. Он просто порвал меня.
Открыв глаза, я с трудом привстал и, посмотрев, что насильника уже нет, потянулся к мобиле, что лежала в куртке. Кричать, взывать о помощи, мне не хотелось.
— Колин, я не смогу ждать тебя. Я отъеду на дачу с одним омежкой. — с трудом прошипел я. Брат угукнул и отключился, процедив:
— Я присмотрю за твоим омегой.
Вызывать скорую помощь тоже был не вариант, но кровь продолжала течь. Конечно, в темноте не видно было, что я истекаю кровью, а этот альфа был, наверное, под наркотой или алкоголем из Барна, что не отдает даже запахом алкоголя, как обычно. Не суть, не это важно, а то, что мне сейчас нужна квалифицированная помощь. Судорожно набрал еще номер и простонал:
— Ал, поможешь мне?
Он отозвался почему-то сразу, и я, теряя сознание где-то в подворотне ночного пригорода, с трудом назвал свой адрес и отключился.
Очнулся в небольшой комнате и, оглядевшись, улыбнулся своему другу.
— Это кто тебя, Алек?
Я пожал плечами.
— Ты ведь знаешь, что меня легко спутать с омегой.
Он кивнул и сказал ехидно:
— Трудно мышцы подкачать было?
Слабо улыбнувшись еще раз, я откинул голову на подушку.
— Ты даже не представляешь, как для меня это трудно. Я почти не выхожу из качалки, а мышцы ни в какую не растут даже на коктейлях протеина.
Тот покачал головой, сев ближе, обхватил своими широкими ладонями мои и сказал проникновенно:
— Я предлагал…
Я перебил его вяло:
— Ал, не начинай. Мой отец ни за что не согласится признать этот брак. Ты хотел жениться на мне из жалости, чтобы меня защитить. Но ведь я могу более мелким альфам дать сдачи.
— Этот альфа, что изнасиловал тебя, был крупнее твоего брата?
Я кивнул с удивлением, в лице Ала была жесткость.
— Я таких крупных альф и не знаю даже, а я уж, поверь, знаю этот город как свои пять пальцев. И, тем более, альф.
— Хватит, Ал, это было недоразумение. Мы всё уладим.
Он, стиснув сильнее мои ладони, спросил вкрадчиво:
— И как ты это представляешь? Ты должен вызвать его на поединок. Ты готов?
Нарочито безалаберно смотрю на него.
— Достаточно объявить о бое, и мой отец уладит всё остальное. Ты ведь знаешь, мы богаты.
— А если он и сам богат? Это будет его козырем, и вам тогда не избежать скандала. А если ты обручишься со мной хотя бы, я подам в суд, что ты был им обесчестен. И не надо никакого боя. Никто не знает, что ты альфа. Ты ведь скрывал это, как и твой брат. Алек, прошу, давай все уладим миром. Этот твой минус строения тела надо обернуть против него умело.
Смотрю на него и спрашиваю, хотя и так знаю ответ.
— Тебе зачем всё это, Ал?
Он прячет взгляд и цедит:
— Я не хочу, чтобы тебя насиловали все, кому придет в голову, что ты омега. Ведь в институте…
Обрываю его.
— Да, там мы строили из себя пару. Для всех. А еще я помню, как мы целовались в засос, как два придурка. По тебе омеги сохнут, Ал, а ты себя обрек на несколько лет к нашему тандему. Но ты ведь знаешь, что это невозможно.
Он, встав и выпустив из своего плена мои ладони, сказал обреченно:
— Дурацкий мир с его правилами. Думаешь, легко с этим жить?! Я не могу тебя забыть, я уже далеко не мальчик после института и могу тебя обеспечить, впрочем, ты богаче меня в разы. И ты сам, своим умом этого достиг. Потому я сейчас лучший хирург, а ты — лучший аналитик рынка ценных бумаг и акций и продолжаешь расти.
Киваю с улыбкой.
— Ал, ты мне небезразличен. Поцелуй меня, как раньше? — прошу его, чтобы хоть как-то его успокоить.
Он склоняется и нежно касается моих губ. Я чувствую, как он срывается всей душой, гладя мое лицо, и наши губы словно срослись друг с другом.
— Спасибо, Ал. Но я начну подготовку к боям. Я ничего не буду доказывать. Я просто дам отпор, и не важно, что будет. Пусть это будет позором, я возьму на бой фамилию отца омеги. И будь, как будет.
Ал кривится.
— А если он… — он вспоминает о правилах нашей страны.
— Я знаю, значит, так тому и быть. — впечатал я. Ал посмотрел на меня с восхищением.
— Вот за это я тебя и полюбил тогда и не перестаю любить. Тебе достаточно будет меня лишь позвать, и я буду с тобой столько, сколько ты разрешишь, и кем захочешь. Даже нижним. — он сорвался к выходу и у двери сказал с нажимом: — Крем на столе и спрей тоже. Я здесь больше не нужен. Ты в моей клинике. Операция прошла успешно, проба его спермы взята, результат анализа стоит в графе. Его имя также. Алек, у меня сейчас будет долгая операция, не скучай, приду позже, кушай и набирайся сил.
Он вышел, а я, судорожно схватив листок с именем, задохнулся от шока. Ртиан. Знаменитый аналитик рынка, мы шли с ним вровень по биржевым оценкам, он чаще давал хороший результат лишь вначале операций, а я уже продолжал оценивать рынок. Он мой коллега, и мало того — он приехал на личную встречу со мной. Наше знакомство было описано в газетах, как встреча двух фаворитов самых богатых и влиятельных кланов.
Отец мой был в прошлом хорошим аналитиком рынка и дал мне толчок в начале моей карьеры. Но так как он планировал отдать свой бизнес брату, я начал свой и здорово преуспел за десять лет.
У старшего брата были уже дети и не один — три племянника радовали меня, когда я приходил к ним в гости. Его муж, омега Фарелл, очень любил Колина и верил каждому его слову. А мне было обидно, что мой брат так с ним поступает. Но брата было не исправить. Приходилось брать его репутацию на себя, провожать каждый раз до очередного отеля и ждать около, чтобы развести омег по домам. И назывался брат моим именем. Я был не против этого.
Мой омега, Тони, хоть и считался моим будущим мужем, сам гулял направо и налево. Но я-то знал, что Тони, ненавидит меня. Его бесит, что я богатый и успешный магнат. А он лишь, как проститутка, разменивает свое тело за деньги. И потому для всех разыгрывает свою ревность, доходя порой до абсурда. Но нас всё устраивало. Я закрывал глаза на его любовников, он — на мои похождения. Оплачу его очередной отпуск, и вновь всё наладится. У нас так и было заведено уже года три.
В клинике Ала я провел почти неделю и, начав более-менее сносно ходить, подписал было чек за лечение, а увидев укоризненный взгляд Ала, с вызовом выдавил:
— За все надо платить, меня отец научил этому и не зря, Ал. Ну, отдай эти деньги больным деткам, делай с ними, что хочешь…
Он перехватил у меня бумажку и процедил:
— Я потрачу эти деньги на больных, что не могут оплатить свое лечение. Спасибо. — он покраснел от удовольствия. И пояснил быстро: — Я свои операции не считаю, я порой лечу тут бесплатно, но особо тяжелые случаи мои врачи не хотят делать благотворительностью.
Я кивнул, улыбаясь, обрадовавшись, что смог наконец-то угодить Алу, и предложил:
— Моя компания часто выделяет деньги на такие мероприятия, мы можем взять под опеку твою клинику для бездомных.
Он кивнул и, сев за стол, достал тонкий планшет.
— Я вышлю вам наши реквизиты. Расценки будут указаны там. Имена и номера больных тоже. На конкурсной основе выбирайте, кого осчастливите, но не пластику, только особые случаи, о них я сообщу отдельным письмом. Кто по прихоти, а кто из-за необходимости.
— Спасибо тебе, Ал. За все спасибо. А эти деньги, поверь, капля в море.
Он кивнул мне и сказал нехотя:
— Мне на жизнь хватает, а вот их жаль, конечно. Чуть не живу тут, чтобы порой помочь одному, беря все операции, чтобы он не платил.
Киваю, этим мне и нравился Ал. Он мог сделать что угодно, на что угодно пойти, чтобы защитить того, кого мир обижает, и я — первый альфа, с кого он начал свой подвиг. Я восхищался им, и было обидно, что я не омега. Я, наверное, даже без любви ему ответил бы согласием.
Он, проводив меня до машины, махнул рукой и вернулся в клинику.
Я включил телефон и замер, боясь кучи звонков. Но как ни странно, пропущенных звонков было не очень много. Как я и думал — Ртиан мой коллега. Мой советник сообщил о нашей встрече. Значит, бой я смогу организовать. Я знал, что проиграю, но гнев во мне проснулся гремучей змеей и сейчас вил кольца на груди так, что становилось тяжело дышать при упоминании имени этого альфы. Убрав в бардачок листок с его именем и результатом анализа, я замер и вновь посмотрел на листок. Он не мог иметь детей!!! Как такое могло случиться?! Он был бездетен!!! Вот это новость!!!
Вырулив на главную дорогу и оглянувшись перед второстепенными дорогами, я прибавил скорости и сорвался домой.
— Алек!!! Что происходит?! — кричал в трубку Тони. — Нас нет, Алек. Я только приехал с островов. Оплати чек, и мы будем… — почему-то это вызвало лишь раздражение.
— Нет! — сказал я громко.
— Что?! — не понял Тони и замолчал, не в силах понять моего ответа, ведь всегда у него все прокатывало. — Алек, я не понял, что «нет»?
Я сказал раздельно:
— Мне надоело быть рогоносцем. Ты со своим Клатином, пожалуйста, сами оплачивайте свой нагулянный за неделю счет. Хватит.
Тони прошипел в трубку:
— Слышь, ты, золотой мальчик!!! Ты сейчас оплатишь этот гребаный счет, и я всем расскажу, какой ты гигант в постели!!! Придурок. Либо пусть все знают, что у тебя, у альфы, маленький член!!! А еще узнают, что ты совсем не альфа, а омега!!! Урод, оплачивай счет быстро!!!
Я оторопело посмотрел на трубку и сказал спокойно:
— Говори, а я всем расскажу, какой ты гулящий омега и сорву твое замужество с кем бы то ни было. Хотя твоя репутация и так подмочена. Кстати… — я увидел, как мне на телефон пришли закрытые файлы от брата с подписью «Тони» и, быстро открыв первый файл, увидел Тони голым, отсасывающим моему брату. Вот это, конечно, новость. Совсем он опустился, это я про брата. Он ведь знает, что Тони — помойка. А заболеет чем-нибудь?! Быстро скинув Тони файл, я негромко сказал: — Это появится сегодня в вечернем выпуске, Тони. Ты готов?
Молчание, видимо, тот открывал файл, и я услышал тихий всхлип.
— Он урод!!! Докажите, что это я!!!
Я открыл второй файл и сам ужаснулся тому, что увидел. Тони имело сразу два альфы. Мой брат, видимо, опять организовал для очередного омеги исполнение его мечты. Он в своем амплуа. Лицо Тони было отчетливо видно, оба альфы трахали его вместе в одну дыру. Один был под Тони, а другой стоял между ног первого альфы и самозабвенно вытрахивал красивую попку Тони. Посылаю и этот видео файл и слышу сочный мат.
— Ну что?! Тебе достаточно? Или мне еще посмотреть следующие файлы?
Трубку кинули, и тут же пришла смс: «Прошу, оплати счет в честь нашей связи в три года. Прошу, и я никогда не напомню о себе». Но я, злорадно улыбнувшись, отослал ответ: «Никогда».
Кинув в игнор все его номера телефонов, я, довольно потирая руки, вошел в дом брата и, улыбнувшись племянникам, что сразу повисли на мне, расцеловал двух омежек и хлопнув по плечу альфу Агина, старшего сына Колина. Спросил, нехотя опуская с рук младшенького Киная — омегу.
— А где папа?
Все показали наверх, и Агина сказал печально:
— С утра сегодня ссорятся.
Я взбежал по лестнице вверх и остановился перед дверью.
— Я лучше был бы с твоим братом, чем с тобой, придурок. Он всегда прикрывал твои шашни, всё, мне всё надоело. Я ухожу от тебя. Омеги по правилам нашей страны остаются со мной. Альфа Агина — с тобой. Мне стыдно перед ним. Но ждать тебя из очередного круиза по омежкам, я не буду. Я подпишу документы, и ты свободен, как и я. Так что избавь меня от себя.
Дверь распахнулась, и я чуть не отлетел. Фарелл остановился около меня и вдруг, резко прижавшись ко мне, со страстью поцеловал.
— Ты мечта любого омеги, Алек. Знай это!!! Ты лучший, и отцом ты будешь великолепным. Мои дети не знают отца. Его лучше знают омеги с которыми он трахается чуть не каждый день. — он с силой оттолкнул меня и проскочил дальше по лестнице вниз. Я удивленно проводил его взглядом и, услышав плач омежек, кинулся было вниз, но брат позвал.
— Ты как? — спросил он, лениво зевая. Я, показав на открытую дверь, спросил:
— Ты не хочешь попросить у него прощения?
— Я — нет. А ты? — спросил он меня с вызовом. Я обескуражено прошептал:
— Но ведь дети…
Тот перебил меня:
— И что?! Пусть уходит. У меня будет отличный омега, не чета этому. С этим нельзя ни о чем разговаривать даже. Стесняется всего, стыдиться секса…
— Ты… ты идиот. Ты взял его совсем молодым. И, конечно, он был девственником. Ты сам должен был его растить!!! Показывать и учить.
Брат рассмеялся.
— Зачем? Мне достаточно того, что в свете я буду самым завидным холостяком.
Опешив от такой прямоты и наглости, я впервые сказал брату:
— Значит, и меня в твоей жизни не будет. Я буду им помогать и мне плевать на то, что ты будешь развлекаться где-то снова и изменять очередному мужу.
— Ты омега, а не альфа. Альфа никогда бы такого не сказал, ну же, беги, беги, утирай слезки Фареллу.
Я рванул из комнаты и, спустившись вниз, кинулся к дверям. Фарелл усаживал двоих омежек в детские кресла.
— Фарелл, стой.
Тот послушно кивнул мне и остановился, опустив руки.
— Ну куда ты вот так?
Тот, пожав плечами, сказал нехотя:
— К отцу, омеге. Они развелись тоже. Недавно. — кивнул и сказал шоферу свой адрес быстро и четко.
— Фарелл, поживите пока у меня, может, наладится все. Не руби с плеча. Может, он образумится всё же.
Тот молча сел на переднее сиденье машины, махнул мне рукой, и я, следом сев в свою машину, поехал уже на свою работу.
До встречи с Ртианом оставалось не многим более десяти часов. Сам рынок был мною изучен вдоль и поперек, но я лично присутствовал там почти всегда с мобильных систем, будь это планшет, ноутбук или даже телефон. Погрузившись в работу, уже на подъезде к офису, огромному холдингу, названному в мою честь лет так шесть назад, я с гордостью прочитал его название «АлекИндастризФармасьютикал».
Раньше это были обычные склады и какие-то обнищавшие компании, что пытались сплотиться, чтобы не погрязнуть совсем в долгах. Наша встреча была не на жизнь, а на смерть. Они отчаянно боролись, занимая вокруг у всех у кого можно деньги, чтобы выплыть. Но я, выждав три месяца, за бесценок взял все это здание и теперь мог гордиться тем, что я не пустил их по ветру, а позволил и дальше там работать, но на моих условиях. Основную часть долгов они уже выплатили и теперь даже и не хотели уходить. Но это было лишь частью работы. Основную часть занимал самый верхний этаж, именно там и были мои апартаменты. Потому что я почти не выходил оттуда, следя за рынком.
И сейчас, поднимаясь на личном лифте, расстегивал тесную рубашку. Надо фитнесом заняться. А то, видимо, растолстел за неделю. Чувствовал я себя некомфортно и, выйдя на своем этаже, скинул пиджак в холле и принялся раздеваться. В дверь позвонили. Наверное, опять уточнить мои обеды и ужины. Я включил из ванной домофон и спросил грубо:
— Что там?
Мой официант быстро отчеканил:
— Вас там ждет Ртиан, менеджер по продажам.
Моя челюсть так и упала. Пришлось тем же тоном приказать:
— Расположите его пока в гостевом отделе, и пусть поест, помоется. Развлеките, как сможете. Я пока не готов его принять. — устало бросился в нагретый бассейн и от души порадовался, что приобрел его все-таки. Нервные клетки здесь словно восстанавливались сразу скопом, вот так, вот восстанавливались!!!
Расслабленно лежу на воде. В коммутаторе срочного вызова слышу звонкий голос моего помощника.
— Шеф, прошу вас. Тут вас вызывают. — и уже тише добавил: — У нас самый крутой чел, Алек. Тут сам УжанэСовЭнтерпрайзик, ты не ослышался, Алек. — говорил он задушенным, восхищенным тоном. — Давай скорее.
Я недовольно прошипел:
— Да, знаю я о нем.
На том конце помощник задушено спросил меня:
— И молчал?! И мне, своему первому другу, ничего не сказал? Да я не отлипну от него. Ты ведь знаешь, я омега. А он такой самец, ох, моя задница!!! Такого она точно хочет!!!
Он отключился, а я вылез из воды, по-быстрому обтираясь. Еще не хватало нам связываться с этой фирмой. Он сейчас тут разведчиков своих понаделает!!! Мой костюм как всегда был продуман до ниточки.
— Босс, рад вас видеть, вижу вы хорошо отдохнули. — восклицали мои замы, когда я шел по коридору, и прикреплялись ко мне сзади, обговаривая на ходу все дела, что скопились.
Я церемонно прошел через холл своего офиса и прошел мимо Ртиана, намеренно не здороваясь. Словно не видел его мощную фигуру, что еле вмещал мой огромный белый кожаный диван. Мой помощник сидел у него чуть не в ногах и внимал ему восхищенно, словно императору. А тот и бровью не вел, что-то говоря словно в воздух, куда-то глядя. Моя кавалькада прошла мимо него, и я прошел в свой кабинет и, вздохнув глубоко, качнул головой в сторону приемной. Тотчас один из директоров вышел и объявил о том, что я готов сейчас его принять. Мой директор вошел и тут же посторонился.
Мой кабинет как будто в разы уменьшился, и я, встав, протянул руку Ртиану. Тот почему-то смотрел на одного из директоров, но никак не на меня. Наконец, ему вежливо показали на меня, и он, удивленно переведя на меня взгляд, протянул мне руку в ответ.
— Ртиан, а ты, значит, и есть тот бог нашего звена, что выстроил крепкую стену вашему городу. — он хохотнул и сел на предложенное мной кресло. Нам тотчас подали кофе, и бармен уточнил меню.
Формальности были закончены, мы расслабленно сели на свои места, и я продолжил подписывать документы, краем глаза прочитывая свои приказы. Ртиан, видно, привык тоже к такому приему, кивнул в сторону моих директоров, спросил, видя, что я еще и читаю то, что подписываю.
— Ты, наверное, редкий зануда, все читаешь и подписываешь. Со мной попроще. Я, вообще ничего не читая, подписываю. А если есть проколы, то вешаю на своих директоров смело. Оплачивают в десять раз все и сразу.
Я улыбнулся нехотя и вновь начал подписывать уже другое. Наконец, нас оставили в покое, и я расслабленно откинулся на стуле. Я всегда сидел на стуле, чтобы осанка не страдала от долго сидения в кресле и держала меня в тонусе.
— И где же ты ведешь свой бизнес? — он обвел взглядом всю комнату, и я, загадочно улыбнувшись ему, нажал на кнопку в столе.
Все двери шкафа сзади развернулись, и перед нами появился весь рынок на огромной панели. Все сводки и все выжимки столбиками текли сбоку. Ртиан охнул и его взгляд зацепился сразу за сводки. Мы словно растворились и только сейчас расслабились, окончательно погружаясь в то, что мы любим. В дверь постучали, и я удивленно посмотрел на заглянувшего к нам моего помощника. Он зашел впервые без разрешения и устало как будто спросил, как-то виновато отводя от меня взгляд. Течка у него что ли?
— Шеф, можно спросить вашего коллегу?
Я кивнул удивленно, и тот, обернувшись к моему помощнику, покровительственно улыбнулся и спросил тепло:
— Я слушаю?
Нир, мой помощник, даже смешался и покраснел.
— Я хотел вам показать сегодня ночной город. Вы вроде бы выразили желание…
Я сам смешался от такой наглости и развел руками, видя, как Ртиан посмотрел на меня, и сам закончил:
— Наверное, нам действительно пора отдохнуть. И Нир прав, сходите, развейтесь. Вы же здесь всего неделю, не так ли?
Нир тотчас откликнулся:
— Но господин Ртиан сказал, что первый день всего.
Я улыбнулся широкой улыбкой и процедил:
— Официально да, но он прибыл инкогнито и уже неделю, как мне известно, не вылезает из клуба, моего, кстати.
Почему-то Ртиан изменился в лице.
— Откуда вам известно, что я прибыл сюда неделю назад? Я не показывал своих документов и прибыл на личном самолете своего друга омеги. Все счета оплачивал его картой.
Теперь пришла очередь и мне смешаться. Я опустил взгляд и, кажется, даже покраснел.
— Вы были очень наглы, когда искали того, кто вам отсосет в Нижнем квартале, или такого случая не было с вами? Тот парень, которого вы изнасиловали прямо на его машине, вы оставили истекать кровью. Я уладил эту проблему. И поэтому не сразу смог с вами связаться. Вы — мой гость, и проблем у вас, конечно, не будет. Но тот парень настаивает на поединке.
Я уже давно показал Ниру на дверь, и сейчас мы были наедине. Лицо у Ртиана побледнело, и он так и сел.
— Я не помню… я честно не помню, что тогда сделал. Я туда приходил к какому-то омеге, он назначал мне тайно свидания, и я просто имел его. И парень был тогда похож на него. Я потом понял, что натворил, я прибежал обратно через полчаса, но ни его, ни машины уже не было. Я помню, что машина была красной или темно красной, черт!!! Не помню ее, я был пьяным. — сказал с раскаянием. Затем, видя, что я молчу, он спросил, доставая чековую книжку: — Сколько я вам должен, чтобы вы не поднимали скандал?
Я пожал плечами.
— Операция этого паренька вышла в небольшую сумму. Он был альфой.
Глаза альфы увеличились и округлились.
— Как альфа?! Он был омегой. У меня не возник бы узел!!! Я был с… узло… черт, как он? Жив?!
— Неделю он был между жизнью и смертью. Но нужен поединок, или ты извинишься перед ним публично в, скажем так, обычном каком-то деле. Но официально. Его данные я не смею оглашать. Если ты согласен, я сам оповещу газеты об этом.
Тот смотрел на меня вопросительно.
— А как ты узнал о том, что произошло?
Я вновь пожал плечами.
— Это было легко, уже с трапа самолета Ариджа Кронвальски, омеги, твоего родного брата, я знал каждый твой шаг. И мой очень хороший друг из полиции по секундам рассказывал мне, что ты делаешь. А потом вот и этот случай. Я могу зачитать тебе с телефона, куда ты потом пошел. И да, я знаю, что ты возвращался и даже освещал это место телефоном. Ты увидел кровь?
Тот кивнул, и в дверь постучали. Нир заглянул, нагло глядя на нас. Но Ртиан махнул ему рукой.
— Не сегодня, я занят очень, Нир. Прости.
Тот исчез с обиженным выражением лица, испуганно на меня поглядывая. Я, взяв телефон, тотчас напечатал ему крупными буквами: «ТЫ УВОЛЕН». Предатель мне был не нужен в моем офисе. Я и так знал, кто у меня предатели, и давал им строго ограниченную информацию с крупицей правды, что могла действительно просочиться, не сделав мне особых проблем. Но Нир был слишком близко к моему бизнесу.
Мы решили сходить в мой клуб и там серьезно поговорить. Но у выхода я сказал, что забыл об одном деле и предложил ему ехать одному пока, я приеду следом. Мне не хотелось, чтобы он увидел мою крошку ламборджини. А я возьму как раз мотоцикл. Он уже уехал, а я вспоминал, как он поменялся в лице, узнав, что натворил. Мне на миг стало его жалко. Интересно, что за омега ему там отсасывал и потом, как видно, давал. Не нравится мне это. На этой машине ездил только мой брат. Я ведь с год только как ее забрал. Значит, Ртиан приезжал сюда постоянно и знает о моем бизнесе достаточно много? А если он и с моим братом как-то связан? Мне нельзя ничего сейчас сбрасывать со счетов. Все сейчас весомо. Когда дело касается денег, родных не бывает. Деньги либо есть, либо их нет. Их надо держать только одному. А деньги у старшего брата кончались очень быстро. Очень быстро… А если он подсылал брату своих шлюх? А что если он и инфу о моем бизнесе сливает? За деньги? И вообще, почему я сразу думаю, что он помнит о моей машине, он ведь признался, что был пьяным, но ламборджини и в темноте лабморджини. Ее не забыть. Такая в этом городе только одна и та под заказ.
Выезжая со стоянки гаража, я обернулся посмотреть, кто же там стоит, и увидел, чуть не врезавшись, Ртиана. Пришлось остановиться и подождать, когда он подойдет.
— Вы меня просто удивляете, господин Алек! Вы любите скорость?
Кивнул и, открыв забрало шлема, спросил сухо:
— Вы же должны были сидеть уже в клубе, как вы так быстро сюда добрались?
Он махнул рукой на проезжающие машины.
— Я хотел проехаться с вами. Почему-то мне показалось странным, что вы захотели меня оставить в одиночестве.
Теперь пришел мой черед удивляться. Но, не показав и вида, я подал ему второй шлем, что взял на всякий случай, и он, быстро забравшись на мой харлей, чересчур сильно прижался к моей спине, слишком интимно обняв меня за талию. Одна рука легла четко по талии, а вот вторая и грудь захватила. Конечно, косуха удерживала его вторжение на запрещенную территорию моего тела. Но когда он, словно невзначай, коснулся моего члена, я остановился и прорычал ему, обернувшись, насколько это было возможно:
— Я альфа!!! Я не омега! Предупреждаю в последний раз: не лапай меня!!!
Он не убрал руки с груди, и мне пришлось самому с силой ее опустить себе на талию. Довезя его до своего клуба, где нас уже ждал шикарный поздний ужин, я у красивейшего стеклянного входа, забрав у него шлем, процедил:
— Я оставляю вас сбросить спермотоксикоз в клубе. Надеюсь, вас тут не оставят в одиночестве и не надо искать омег на улицах этого квартала. Здесь все полуофициально. Далеко не все шлюхи в этом клубе. Большинство здешних омег здесь инкогнито. До завтра. Я буду там же.
Почти до ночи я качался и доводил себя до почти невменяемого состояния, чтобы забыть, как он лапал меня. Но его следы на мне словно прилипли. Даже мой любимый бассейн не помог мне этой ночью. Наскоро выпив бокал воды, я свалился на постель и с удивлением прочитал смс.
«Ты, наверное, очень горячий альфа.»
Писал неизвестный. Сон мгновенно слетел, я понял, кто это написал, и даже кто дал мой номер не личного, слава богу, пользования. Усмехнувшись, напечатал в ответ:
«Ты хочешь попробовать еще одного альфу? Не многовато ли за поездку сюда?»
На том конце молчали долго.
«Я действительно жалею, что так получилось, но поверь, есть альфы, что спят с альфами. И им, поверь, очень хорошо. Я хочу предложить переспать со мной. Ты не пожалеешь. Все будет между нами, обещаю.»
Я мгновенно покраснел и покрылся испариной.
«Нир, между прочим, по твоей вине уволен, совсем ему глаза залило от твоей самцовости. Так что ты лучше на меня даже не зарься, зря это все.»
Он написал тут же:
«Ты во всем идеален, ты словно создан для того, чтобы тебя трахали днями, ночами. А еще чтобы я втискивал в тебя свой узел, а он у меня немаленький, поверь. Так и вижу, что ты стоишь на коленях и отсасываешь мне.»
Кровь прилила к моему члену, и я со стоном опустил руку в трусы. Весь взмокший минуту спустя смотрю на телефон и вижу пропущенный вызов. А затем и смс снова пришла.
«Я представляю тебя сейчас рядом с собой, ты спишь, а я целую твои глаза. Ты такой красивый, блондин и с такими зелеными глазами, словно мокрая трава.»
Неожиданно я словно прозрел, и злость нахлынула.
«А может, хватит мне писать эти глупые и пошлые смс, я знаю о том, что многие альфы спят друг с другом. Но мне нужен омега, как, между прочим, и тебе. Просто переключимся на твой официальный визит и закончим его без потерь. Дело с парнем я замял, и он не будет ничего подавать. Тем самым не привлекая к тебе ненужное внимание в такое тяжелое для вас время. Твой отец, я слышал, избирается в сенаторы.»
Он не ответил, и я, наконец-то выдохнув, закрыл глаза.
Проснулся я четко по расписанию и, одевшись, приступил сразу к работе. Череда визитеров не кончалась до обеда. И когда вошел очередной визитер, мой желудок кидался на стенки и взывал о том, что ему нужна помощь.
— Пообедаем? — сказал он вкрадчиво, отлепляясь от двери. Я словно и не заметил его, но это далось мне очень трудно. Сказал устало:
— Простите, Ртиан, но я занят. Обедаю я тут. Вот прямо тут. Сейчас мой повар принесет мой обед.
Он словно не понял намека и расселся, чуть ноги не задрав на кресле. Но кое-как уместившись, сказал весело:
— Я тут подумал насчет того альфы, недоальфы. А пусть он подает на бой. Ведь если он проиграет, я могу снова воспользоваться его слабостью.
Мне вновь с трудом удалось удержать беззаботное выражение лица.
— Поздно, Ртиан, поздно. Он уехал на острова Сеши. Я лично отправил его за свой счет. Пусть восстановится.
Ртиан побледнел, и я увидел, как выдержка ему отказала. Он подался мне навстречу, но, увидев входящего в фартуке повара, тотчас сел как школьник. Агин с улыбкой кивнул нам всем и сказал таинственно:
— Я узнал, что вас здесь двое и приготовил на двоих, надеюсь, господин останется и попробует мои блюда?
Ртиан кивнул, заинтересованно улыбаясь. Когда нам все принесли и расставили тарелки, дверь закрылась, и Ртиан вновь устремился ко мне.
— Я понял, что я тронул тебя, а не какого-то неизвестного альфу? Так?
Скрывать уже не имело смысла. И я кивнул, обреченно опуская плечи. Пусть смеется. Плевать, я не выступлю против него. Я не хочу такой огласки.
— Прости, Алек. Я был невменяем и даже плохо помню, что именно делал.
Мое лицо залила краска стыда.
— Всё, не будем об этом. Тебя жизнь накажет, Ртиан, мне ни к чему объявлять о бое. Я альфа, не омега. Мне достаточно того, что все мои близкие знают об этом. Иногда я даже под омегу подыгрываю, как в институте, например. Я со своим сокурсником изображал долгое время пару, чтобы ко мне никто не цеплялся из альф. Я был…
Он закончил за меня:
— Ты был на медицинском факультете хирургии. Я знаю, я был в том институте и закончил его на год раньше, Алек. И я думал, что ты омега, до конца думал, что ты омега. Твои отцы вообще не распространяются, что ты альфа, видимо, стесняются или стыдятся.
Я пожал плечами и приступил к еде, не замечая, что он смотрит на меня. Было странным, что он знает меня, ведь тогда он, значит, намеренно прошел мимо, якобы предполагая другого альфу. Сколько у него подарков еще? А если предположить, что он намеренно меня изнасиловал? Не, ну и в то, что этот самец был пьяным, я, например, не верю. Перед ним стоит одно из самых старых и дорогих вин, а он даже не отпил. Вряд ли он был пьяным. А может, что-то делается за моей спиной. Они рассчитывали на то, что я самоудалюсь на неделю. Надо вот прямо сейчас посмотреть свои акции, что-то не так идет. Даже если учесть, что он что-то ко мне там испытывал с института, то где же он был раньше? Что же пошло в эти семь дней не так? Даже аппетит пропал. Неужели всё настолько плохо? Его отец сенатор кинул в атаку своего сына лично? И уже не первый год, только сейчас официально. Значит, есть от чего ему отталкиваться, что они открыли свои карты. Я спросил глухо, не надеясь на честный ответ:
— А ты, значит, сюда приезжаешь на проверку уязвимых мест уже года три?
Тот, видно было, как натянул с усилием маску дружелюбия.
— Ну лет пять на самом деле. Но у меня здесь ведь брат. Мне есть к кому приезжать.
Я кивнул быстро и, обернувшись, нажал на кнопку. Плазма с тихим гулом встала на своё место, и я ушел в схемы и таблицы, требуя от своих помощников отчеты за пять лет.
А вот и кое-что странное проявилось… я с интересом отметил главную строку. Два года назад нам дали выиграть маленький бой, затем больше. И вот снова мы выиграли. Оснований для победы не было. Мы даже не разорили эту компанию. Мы просто ее взяли, подмяли под себя. А вот и линия Ртиана Ужани. Что-то в этом во всем мне не нравилось. Ага, вот она, сумма их счета временно откуда-то пополняется на несколько миллионов долларов. А ведь выиграли только мы в тот день!!! Откуда у них деньги?! Внезапно я так и заморгал, глядя на строку. Они легко снимали с нашего же счета деньги и вновь кидали. И только задним числом можно это увидеть. У отца свои счета, у брата со мной… он давно уже вложил в меня свои деньги и теперь получал очень хорошие дивиденды.
— Алек?! — послышался сзади вопрос. Я прошипел, не оглядываясь:
— И давно ты или вы купили акции моего брата, что составляют половину моего бизнеса?
Молчание за спиной не было ответом. Значит, я во всем был прав. Их поймали на чем-то. И брат ведь уже третий год не живет со своим мужем Фареллом. Резко встав и обернувшись к Ртиану, вновь спросил:
— Значит, дети моего брата не его?! Так?!
Ртиан опустил голову, но затем, встав во весь свой рост, сказал глухо:
— Я не хотел, чтобы ты всё таким образом узнал. Фарелл и есть мой брат. Когда я узнал, что Колин ему изменяет, я захотел его наказать. И наказал, взяв в свои руки акции Колина, по документам все было возможно. Колин не любит договоров, потому легче и проще мне было вести подпольный вынос капитала именно таким образом. С тобой было трудно совладать всей моей команде. Но мы нашли твое уязвимое место. Ты не альфа, хоть им по природе и считаешься. Я устранил тебя на неделю. Ее нам и надо было. Те семь дней были решающими для всех нас. Мы просто сделали отметки, вернее, Нир сделал. Поменяв номера банков. С твоего разрешения. Право подписи имеет также и Фарелл. Ты не посмотрел на его договор с твоим братом. А ведь ты лично дал право и на документах ставить подпись, вдруг тебя не будет. Твой брат давно сидит на наркотиках. И Фарелл ставил подписи вместо тебя, как лицо, официально представляющее своего мужа. Колин дал ему право на это.
Передо мной раскрылась самая ужасная картина, которую я мог себе представить лишь в самом страшном сне. Я уже давно работал на семью Ужани. Они позволяли мне играть своими уже суммами. Поднимаю взгляд на его лицо и ищу хоть капельку сожаления. Но он смотрит на меня холодным взглядом. Значит, он мстил, он мстил моему брату, мной. Он знал, что мы очень уважаем друг друга. Бил по больному. Значит вот так Ужани поступают с теми, кого хотят наказать. Лишь отец сделал умную вещь. Он отделился от меня и своего старшего сына. Он единственный, кто остался сейчас с деньгами. Я хотел было ему прошипеть, чтобы он уходил, но понял, что нельзя. Это теперь все принадлежит ему. Ртиану.
Открываю ящик стола. Там все мои ценности. Прямо перед ним собираю свои вещи в коробку и вижу, как он молча смотрит на свои руки. Истерики закатывать, как обычный омежка, не хотелось. Мне надо было быть всегда наготове. Меня действительно поймали на этом изнасиловании. Я вышел из боя на целую неделю. Отключил телефоны и планшеты. Меня было никому не найти. Сам виноват. Десять лет моего бизнеса пошли прахом по вине брата и моей невнимательности. Фарелл, наверное, смеется. Он отомстил нам всем.
Собрав немного вещей и взяв связку ключей от мотоцикла, его мне подарил отец, я вышел из кабинета. Объявив себя банкротом официально, я представил на совете директоров Ртиана и откланялся.
В свой дом, куда я пустил Фарелла, идти не хотелось. Хотя это тоже был подарок моего отца. Даже на старт денег не было. Я банкрот, полное ничтожество!!! Свой повар, свои слуги, конечно. Поделом мне. Так мне, бейте меня все, кому не лень.
Я смотрел пьяными глазами в какой-то придорожной гостинице на мутный стакан с виски. Сколько я так пил беспробудно, я не знал, расплачиваясь, я ехал в новый мотель, и там все начиналось сначала. Омег я вызывал постоянно и, трахая их до бесчувствия, понимал, что холоду в груди лишь прибавляется. Телефон тренькнул, и я перевел взгляд на оживший экран, ведь телефон я включил недавно, чтобы позвонить отцам. Номер был незнакомым. И вообще странно, это был новый номер, о нем знал… ну да, конечно, брат и отец знали о нем. Голос звонящего был знаком, я слышал его однажды.
— Алек, ты где? Мы тебя все ищем. Ну, скажи мне, какая я тварь неблагодарная!!! Но я не могу так больше. Я в вашей семье уважал только тебя, все остальные смотрели на меня всегда с сожалением. А ты всегда мне помогал с малышами, всегда поддерживал. Ты прошел все болячки моих малышей. — это был Фарелл, говорить с ним не хотелось, и я прокаркал хрипло:
— Что. Тебе. Нужно?
Он замолчал и, вдруг всхлипнув, сказал с мольбой:
— Твою компанию тебе вернет Ртиан, прошу, поговори с ним. Вы ведь можете всё уладить!!! Я знаю, что между вами много общего, всегда можно договориться. Я узнал о его мести лишь недавно, и подписал, не глядя, пару твоих документов. Ртиан сказал, что ты впервые за много лет взял отпуск.
Я усмехнулся.
— Передай своему брату, что я объявляю о бое.
Тот ахнул, застрекотал.
— Нельзя, нельзя. Ему ведь нельзя проиграть!!! Ты что творишь, Алек. Боже, что я натворил!!! Это я во всем виноват.
Я сбросил и, очухавшись, сделал несколько звонков. Вот и всё, я подписал себе смертный приговор. Я буду биться до смерти. Как альфа, я имею на это право. И мне плевать, что природа подшутила надо мной. Я всегда иду во всем до конца, и именно это качество мне помогло выжить в бойне на рынке. Там таких, как я, по пальцам пересчитать. Конечно, тут все по-другому. Но уж законы ринга я знаю от и до. Однажды приходилось там проиграть. Победу мне засчитали поздно. Тот альфа был накачан под завязку чем было только возможно, чтобы выдержать даже буйвола на ринге. Мои адвокаты разорили его после этого. Я не понимал, почему он накачался, я и так бы проиграл ему. И я принял как должное этот проигрыш. Но потом открылось, конечно, неприятное известие о том, что он с наркотой замешан, и тотчас мы сделали всё, что могли, чтобы официально объявить о моей победе.
Сделав последний звонок и заявив место, я кое-как собрал мысли в кучу, приняв купирующий алкоголь коктейль. Сейчас мне станет плохо, но лишь на полчаса. Потом я совершенно трезвый сяду за руль и поеду в сторону своего города.
— Алек!!! Ты с ума сошел? — вопрошал мой тренер по фитнесу. — У тебя ни массы, ни тела!!! Ничего нет. Он убьет тебя с первого удара и будет прав. Никто не заступится за тебя!!! Ты понимаешь, что ты натворил?! Ты вундеркинд в сфере политики и рынка. Но здесь не твоя вотчина.
Я с усмешкой смотрел на него и, поймав его взгляд полный сожаления, глухо потребовал:
— Прекрати меня жалеть!!! Не смей этого делать, иначе ты не будешь моим другом, понял?
Он кивнул, пряча взгляд.
— Завтра? Ты уверен? Можем перенести ведь. Давай на следующий месяц! А если он не даст тебе умереть?
Я рассмеялся.
— Он ненавидит нас настолько, что изнасиловал меня, Важе. Он изнасиловал меня на капоте моей ламборджини. Ты можешь себе представить?! Он просто изнасиловал. Чтобы я отсутствовал в офисе неделю. Только этот путь он нашел самым выгодным и поступил именно так, как посчитал нужным. Ты можешь представить насколько он жестокий человек?!
Тот ошарашено смотрел на меня и только потом сел. Какое-то время он просто молчал, а потом сказал отрешенно:
— Я бы тоже пошел на этот бой. Либо смерть, либо официальные извинения. Ты прав, прости.
Я кивнул и отвернулся теперь уже сам от него.
— Колея врагов. — сказал он тихо, и я подтвердил фразу тропы войны.
— Колея врагов, объявляю ее. — именно так поступают альфы, честь которых пострадала. Именно на ринге мы можем восстановить ее. Фраза «Колея врагов, объявляю ее» говорит пострадавший своему секунданту, и тот уходит искать противника, хоть ему и так официально могли сказать. Но именно когда секундант уже подобран, именно тогда бой огласится с указанием места и времени проведения.
Мой Важе ушел, и я устало опустился на скамейку в его спортивной школе. Он был другом семьи моего брата. Именно он помогал мне отвозить каждый день детей на тренировки и даже частенько сам застревал в играх с ним. У него не было детей, и он отрывался с малышами Фарелла. А уж если мы были с ним вдвоем, то устраивали побоища с малышами и всегда проигрывали. Они крушили нас, эти два омежки. С альфой такого трюка не проведешь. Но и альфа, сын Колина, тоже отрывался с нами, с любовью поглядывая на своих братиков.
Завтра бой. Рано утром. Надо выспаться. Хотя перед смертью не надышишься, но мне хотелось попрощаться с малышами Колина. Прикладываю трубку к уху и прошу Фарелла:
— Отвези малышей Колину, я… попрощаюсь с ними.
Голос у Фарелла заплаканный.
— Прости, прости меня за всё, да, конечно, я отвезу… Алек…
Но я уже сбросил и набрал брата. Он тут же с первого гудка взял.
— Ну что ты там придумал?! Я виноват во всем, и я выйду на этот гребаный ринг!!! Я альфа!!! Я дурак!!!
С усмешкой интересуюсь:
— А я нет?
Тот, помолчав, со злостью выплевывает:
— Ты не альфа, ты недоделанный альфа. Тебе нельзя выходить на бой. Честь Ужани не позволит оставить тебя в живых. Они не имеют права оставить тебя в живых!!! Ты разве не знал этого?! — он кричит в трубку, в ярости задыхаясь от спазмов. Спокойно прошу:
— Фарелл привезет омежек, позвони мне, когда Фарелл уйдет, и я приеду, чтобы с ними попрощаться. И своего старшого не забудь, а пока я к отцу. И хватит всем докладывать, где я. — я бросил трубку и, торопливо выйдя из школы своего друга, сел на мотоцикл.
Вырулив на центральную улицу, стал набирать скорость. Рядом прогудели, увидев лицо Ртиана, я сделал вид, что не узнал и просто обогнал его машину. Пробка не дала ему проехать за мной. А я, сделав для верности еще пару кругов и наслаждаясь ветром, что рвался сквозь шлем, лишь прибавил скорости перед въездом в родовой особняк моих отцов. С ними у меня был долгий разговор. И, честно сказать, не очень приятный. Их адвокаты давно уже искали лазейки, в деле, что натворил мой брат, да и я. Но пока всё было безрезультатно. От них я уехал с тяжестью на сердце. Было обидно за то, что они полностью доверились мне во всем. Мне хотелось, чтобы меня все отговаривали, жалели, наверное, а не получив этого, стало как-то пусто и холодно. Этот Ртиан забрал у меня мой мир, в котором я очень уютно жил и переживал всякие невзгоды, поражения. А сейчас мне негде было это пережить. Не было моего бассейна. Не было моего фитнеса, в котором я доводил себя до изнеможения. Я словно деградировал на несколько веков назад. Мне оставалось взять меч и рубить добычу в лесу, готовя ее на костре.
У брата я был недолго и, повозившись с племянниками, огорченно посадил их в машину уже не мою ламборджини и с тоской смотрел вслед отъезжающим любимцам. Вот и этот особняк у брата не его. Нам отцы подарили на совершеннолетие по машине, правда, я выбрал мотоцикл. А потом на двадцатипятилетие по особняку. И снова я попросил чуть не в чаще леса себе домик. А потом еще перестраивал его по своему вкусу лет пять, постоянно всё усовершенствуя. Но уже по привычке, я там бывал очень и очень редко. Мне не с кем было его делить как, например, моему брату. У него в этом особняке выросли все малыши. А у меня не было даже того, кого я бы хотел привезти в свой домик.
— Может, передумаешь? — сказал подошедший сзади брат и сел рядом на красивое крыльцо в старинном стиле с колоннами по обоим сторонам. Несколько статуй были выполнены в готическом стиле по образам его детей. Это был мой подарок им на день рождение.
— Нет, не передумаю. — и, повернувшись к нему, спросил встречно: — А сам Ртиан тебе говорил, как он исключил меня на неделю?
Тот мотнул головой и приготовился слушать меня. Я видел в его глазах любопытство, но не видел, что он готов к такой истории. И потому отвернулся и сказал надменно:
— Наверное, так и должно было всё быть. Мой секундант оповестил уже всех. Я пошел, а ты не смей даже приходить на мой бой. И отцам не разрешай. Только он и я. Судьи будут все в масках. Кто там дежурит завтра, я и сам не знаю. Это же не подкупно абсолютно. Так бы я узнал, хотя толку-то от этого?
Запустил в свой хвост пальцы и с отчаянием дернул вниз. Но боль не отрезвила. Сев на мотоцикл, я увидел, как открываются автоматически ворота, и замер, не в силах поверить. Фарелл, видимо, отправил своего брата на моей машине, на капоте которой он меня изнасиловал, к своему бывшему мужу. Есть путь, конечно, отсюда выехать незаметно, но уже поздно что-то делать. Я завел двигатель и, надев шлем, махнул Колину рукой в перчатке. Тот, виновато посмотрев на меня, тоже махнул рукой.
Едва я поравнялся с машиной, та остановилась, и из нее выскочил во весь свой огромный рост сам Ртиан. Я видел, наверное, впервые, как он изможден. Наверное, гулял все эти дни, забывшись в объятиях омежек бывшего моего клуба. Он встал посреди дороги, и мне пришлось вырулить на тротуар. Но и там он успел схватить за руль и с силой выдернул меня из седла харлея.
— Снимай шлем!!! — потребовал он с силой, заглушая рокот мотоцикла. Пришлось покориться. Я вообще не люблю, когда на меня кричат или машут руками, и первое время выполняю команды послушно. Но делаю-то потом все равно по-своему. Вот и сейчас, сняв шлем, я бросил его на рукоятку руля и посмотрел с вызовом на Ртиана.
— Ты что творишь?! Тебе жить расхотелось? Сразу решил свести счеты с жизнью, когда лишился своего состояния?!
Пришлось лишь мило улыбнуться. Меня испугало то желание в его глазах, что внезапно возникло. Я даже сделал шаг назад и, увидев снова его ледяной взгляд, кивнул.
— Это мое личное дело. Как и твой способ решения вопроса, как убрать меня на неделю в клинику. Какая разница, когда я умру. Ты ведь и там не смотрел, что со мной сталось, я истекал кровью довольно долго, пока сам не очнулся и не вызвал врача себе. Так вот, тебе вопрос: какая разница, когда я умру. Что там опять тебе придет в твой воспаленный мозг, обласканный легкой наживой, может, и моего брата трахнешь, чтобы убрать?! Так я буду хотя бы рядом. На том свете.
Он сделал шаг назад и вдруг сел на капот машины, как я когда-то, но с той лишь разницей, что я был прислонен к ней лицом. С заломленными руками. Одна рука до сих пор до конца не зажила, и я носил повязку, чтобы не калечить руку. Но перелома, слава богу, не было.
— Я сожалею, что так сделал, я действительно сожалею. Ты ничем не брался, я подсылал к тебе безумно красивых омег, но ты на них даже не глядел. Я пытался твоим коллегам внушить, что ты любишь охоту, рыбалку, но они не могли уговорить тебя куда-то съездить. Ты словно чувствовал, что тебе нельзя оставлять компанию и буквально не вылезал из своего офиса. Я просто руки опустил. А еще, кажется, я впервые в жизни влюбился. — он замолчал, глядя на меня с какой-то надеждой что ли. Но я, брезгливо посмотрев на него, дернулся, когда он протянул ко мне руку.
— Моя смерть решит все твои проблемы, альфа. Из нас останется тот, кто действительно заслужил право носить название АЛЬФА. Ты альфа, ты пошел на всё. Я уважаю это решение. Я и сам в бизнесе иду на все, до конца, но пока не просчитаю все ходы, я не суюсь туда, где не смогу исправить того, что хочу. Ты оказался выше этого. Тебя действительно ничего не останавливает. Я проиграл. Ты выиграл. Твой приз огромен. Тридцать восемь процентов дохода нашей страны были как раз из того, что я создал. А моя команда довела до ума. Не я один это всё делал. Не увольняй их, они действительно стоящая команда, и каждый на своем месте. Не лишай их привилегий и того, что они заслужили. Их папки, надеюсь, ты нашел в моем столе. Я слежу за каждым из них и сам вписываю их очки. А потом на каком-нибудь празднике даю огромные премии. До завтра. И знаешь, в твою влюбленность я не верю. Ты опять идешь к своему желанию до конца во всем. У твоего качества есть побочное действие. Люди в тебя верить никогда не будут. Потому что ты, как плохой актер, играешь лишь один раз. Мне жаль передавать свое руководство в такие руки. — кажется, я бил по больному. Он скривил губы и посмотрел куда-то вбок. Затем сказал нехотя:
— Да, я согласен, завтрашний бой решит, кому из нас быть альфой, а кому нет. Не пожалей только о своем решении.
Я кивнул не в силах больше с ним ни о чем говорить. Сердце обливалось кровью от страха за моих сотрудников. Я знал наперечет у каждого из них их ситуации дома. У кого были дети инвалиды, у кого просто огромная численность семейства.
— Алек Онлиз выражает свой протест Ртиану Ужани. Тот воспользовался его слабым состоянием тела и подверг изнасилованию. Алек Онлиз требует правосудия и боя до конца восстановления чести.
— Ртиан Ужани, спрашиваем вас один раз, вы готовы к этому бою? Или мы официально объявим о позоре вашей семьи? Вся ваша родня получит письма с оглашением того, что вы сделали и за что получили пятно позора от нашей страны. В вашу родовую книгу будет вписано, что вы натворили, и снимется половина регалий, которыми ваши сенаторы или те, кто были до них, награждали ваш древний род Ужани. Вы готовы к этому?
Тот, сцепив руки на груди, ехидно кивнул и процедил:
— Только бой, до смерти.
Занавес словно закрылся там, где сейчас сидели судьи. Но мы знали, что они всё видят сквозь полупрозрачную ткань, через которую мы судей не видели. Наши секунданты оживились и подали друг другу знак. Я скинул свою кофту и выпустил футболку из спортивных брюк. Ужани не двинулся в мою сторону, и когда я сам первый подошел, намеренно дал мне первым его ударить. Я сделал лишь выпад и, ударив его в живот, лишь убедился, что этого альфу ничего не возьмет. Вдруг Ужани поднял руку вверх и сказал громко:
— Мое желание, судьи!
Занавес открылся, и все судьи, удивленно глядя через маски на Ртиана, молча ждали его слов.
— Меня ударил альфа. Вы запечатлели это?
Все кивнули. И секундант Ртиана, небольшой альфа вдруг стремглав кинулся к судьям, на ходу доставая какие листки из нагрудного кармана. Листки какое-то время ходили из рук в руки, и наконец, главный судья встал и гробовым голосом зачитал:
— Алек Онлиз, вы так же опозорили свой род. Вы ударили… омегу на наших глазах.
Моя челюсть отпала, и глаза чуть не вылезли из орбит. Неправда всё это, он врет, хотел крикнуть я сорванным голосом, который не подчинялся сейчас мне. Но мне передали эти документы, и я увидел, что Фарелл и Ртиан двойняшки. Но гормонов альфы у Ртиана было чуть больше, чем должно быть у омеги. Как и у меня — гормонов чуть меньше для полноценного альфы. Я хотел было что-то сказать, не отрывая взгляда от листков, но судьи уже вышли и один лишь остался огласить свой приговор.
— Ртиан Ужани, просим вас высказать своё требование, которое будет исполнено родом Онлиз.
Он мне не дает умереть, но таким образом, чтобы я снова униженно стоял перед всеми, как тогда!!! Голос Ртиана раздался слишком близко ко мне.
— Я требую брак, чтобы снять пятно позора с наших родов, а остальное мы сами решим без вмешательства судей.
Все кивнули и медленно величаво ушли. А я так и остался смотреть на эти листки. Наши секунданты тоже ушли, только Ртиан так и остался стоять напротив меня. Он смотрел на меня с вызовом. А я смотрел на него удивленно, зачем ему брак со мной? Чего он хочет добиться? Пусть он омега такой крутой, знавал я таких омег, но они как-то проявляли себя больше в спорте, нежели в умственном плане. А этот и там, и там схватил все. Это было настолько неожиданно, что я сейчас чувствовал себя ужасно.
— Ты будешь моим мужем? — спросил он, становясь на одно колено медленно и так спокойно.
Я не видел, чтобы он как-то униженно себя выдавал. Меня то охватывал гнев, то радость какая-то внутренняя. Все равно обида не уходила ни за что. Он всего лишь нашел лазейку, чтобы оставить мне жизнь. И только, я не верил в то, что он пошел на все… хотя да… он пошел на всё ради того, чтобы угодить Фареллу и своим любимым племяшам. Я бы тоже пошел на все. Но я не верю, что он испытывает ко мне что-то. Развернувшись, я процедил сквозь зубы:
— Тебе нужен этот брак чтобы добить меня полностью? Что ж, добивай, я уже убедился в том, что на дороге рода Ужани нельзя стоять. Везде все схвачено, даже в моей родной стране. Делай, что хочешь, я все подпишу, но лично меня видеть тебе ни к чему. Брачная ночь — даже и не мечтай!!! Она была у нас на том капоте.
Он не сказал мне ничего, но и я, не глядя на него, просто ушел.
Я пошел на сей раз в свой дом и, увидев, что Фарелла в нем нет больше, вздохнул облегченно. Умный дом, кажется, так его все обзывают и водят сюда экскурсии, с моего, кстати, разрешения. Устало скинув с себя одежду, ныряю в горячий бассейн и отдаюсь течению, стараясь выплыть на свою норму, но сегодня, видно, я совсем ослаб. Я, когда течение прибило меня к другому концу бассейна, лишь рассмеялся, потирая ушибленную руку, что до сих пор была в повязке Ала. Он приказал мне еще с месяц носить ее, не снимая. Аккуратно помывшись, я прошел в гостиную, и плазма на стене сама вспыхнула, показывая мне программу с новостями рынка. Но по всему экрану шла надпись о том, что две корпорации слились в одну в связи с браком Онлиз и Ужани. Я так и застыл, неверяще глядя на монитор. Что он творит?! Он ставит всё на карту, разве он не боится, что я отхапаю всё его состояние? Сзади раздалось покашливание, и я испуганно обернулся, предчувствуя свои проблемы.
— Вид у тебя сногсшибательный, Алек. — на меня смотрел Ртиан. Он помахал мне с широкого дивана пачкой документов. — Это на подпись тебе. Тут все прописано черным по белому, ознакомься перед тем, как подписать. И кстати, тот результат о моей сперме не подсказал тебе, что я омега? Я кладу его поверх всех документов. И Ала я сам лично попросил не оглашать информацию о том, что я омега.
Мой голос наконец-то обрел силу.
— Этот дом мой. Ты не имеешь права даже заходить сюда!!! Я не укажу его в нашем договоре. Это подарок отца. Я подпишу документы о браке. О его политическом контексте я не подпишу. Мне не нужны твои деньги.
Он пожал плечами и улыбнулся слащаво. Я, наконец-то, увидел в нем черты омеги. Да, они были, но увидеть их было сложно.
— Я могу зачать от тебя ребенка, разве тебе этого не хочется? — спросил он вкрадчиво.
— Нет, от тебя ребенка мне не хочется. Ты будешь самой разгульной и грязной омегой. А мне нужен тот, в ком я уверен, как в себе. Мой омега никогда не позволит ни с кем переспать, даже намеком не даст мне почувствовать, что я ему безразличен. Мой омега будет самым лучшим. И во мне будет уверен, как и я в нём.
Ртиан вдруг встал во весь свой огромный рост и сказал со злостью:
— Ты так уверенно говоришь, словно у тебя уже есть омега!
Я смотрел на его красное от злости лицо и кивнул.
— Там, у себя в голове, я вижу омегу, который бы меня устроил и не его телосложение будет для меня препятствием, а именно верность и любовь ко мне. Про твою любвеобильность ходят легенды! Мне нужен чистый омега. Тебе этого не дано. — я вспомнил его победы, что описывали в газетах, с кем Ртиан последние разы кутил в разных клубах и ресторанах и зачитал по памяти: — Омега Цинали, альфа Фире, альфа Улих, омега Канит, тот, который, кстати, и ко мне проявил интерес.
Ртиан откликнулся.
— А твой альфа Аллеги или Ал, как ты его перед всеми называешь? Ты забыл упомянуть своего самого близкого друга. А тот омежка, что кричит на каждом углу, какой у тебя маленький член. Тони, кажется, его зовут. Я молчу, конечно, про тех омег, которых брат твой нагибал в гостиницах. Фарелл рассказал мне, что ты не спал ни с одним, но забирал все лавры твоего брата себе, чтобы его не подставлять.
Почему-то я густо покраснел при упоминании моего брата, и Ртиан застыл, глядя на меня как-то измученно.
— И зря, я спал со всеми. Я такой вот гуляка, и тебе будет со мной некомфортно. А пережить еще одно твое изнасилование я не смогу. Ал сказал, что ты еще немного и порвал бы крупный сосуд. Мне вовремя оказали помощь, мне тогда крупно повезло. Может, тогда ты сейчас докончишь то, что начал?!
Ртиан смотрел на меня бледный и такой ранимый. Я видел, как он едва сдерживается, чтобы не кинуться на меня от злости, и я прибавил огня:
— Я трахал омег моего брата, мы снимали всё на видео. И мне нравилось, замужние омеги, просто ого…
Затрещина прилетела внезапно и неожиданно, моя голова, чуть не оторвавшись, мотнулась назад, и я упал на пол, больно ударяясь больной рукой. Застонав от непереносимой боли, я понял, почему я проиграл своему течению в бассейне. Я плохо еще работал второй рукой. Да и общая усталость меня доконала.
— Зачем ты все это делаешь? — я, вытерев кровь с губы и задрав голову, поискал рядом тряпку, найдя свою рубашку, что я кинул, когда шел в ванную и, приложив ее к носу, стал медленно подниматься.
— Я не откажусь от тебя, никогда, запомни. Что было, то было. Я буду лучшим для тебя. — он с силой чуть не воткнул в мою грудь свой договор и прошипел внезапно другим голосом: — Я приду через неделю, и попробуй только не подписать договор. И знай, я найду тебя в любом городе. И даже не смотри в сторону омег после подписания договора. Я порву их.
Я на автомате подхватил пачку бумаг, и тотчас он толкнул меня к дивану, чтобы я там сел, но я, конечно же, упал. Он ведь силы необычной. Так и застыл статуей, когда он опустился между моих голых ног и, разведя чуть шире мои колени, погладил мой член и яички. Я со страхом посмотрел на него и на его руку, что ласкала меня. Необъяснимая волна накрыла с головой, я стыдливо опустил глаза и нервно постарался скинуть его руку, но он убрал ее сам… и тотчас его рот опустился на мой член. Я вскрикнул от неожиданности и с силой хотел было его оттолкнуть, но он был словно монолитная гора. Тут же задохнувшись от его юркого языка я сам поневоле откинулся на спинку дивана и, закрыв глаза, застонал. Но так и норовил посмотреть на крупного омегу, что стоял на коленях и сосал мой член, глубоко вбирая его, чуть не целиком. Услышав бульканье в его горле, я хотел было отпрянуть, но тот, сам оторвавшись от меня, прохрипел:
— Тони никогда не был с тобой, ведь так?! — он посмотрел на меня снизу вверх, продолжая облизывать мой член по всей длине. Пришлось кивнуть. — Твой член далеко не маленький, покрупнее моего будет.
Застонав от наслаждения, когда он вновь вобрал в себя весь мой член, зашипел и, выгнувшись, кончил в его влажное горло. Ртиан закашлялся, было видно, что он либо давно не делал минет, либо… не делал вовсе. То, как он растирал мой член перед тем, как начать его ласкать уже языком, может и было проявлением какой-то опытности… но то, как он ласкал мой член языком и ртом целиком… Я видел, что он делает это неумело. Пару раз даже чуть не прихватил зубами.
Но кончив и затем стерев с себя и с его рта свое семя, я застыл, видя, как Ртиан приближается к моему лицу. Хотел было отпрянуть, но что-то не дало это сделать и, почувствовав на своих губах его нежный поцелуй, сам притянул его голову к себе и ответил пылко, от всего сердца. Сам не заметил, как мы уже легли на диване, что разложился под нами. Ласки Ртиана заводили, сводили с ума. Я и сам ласкал в ответ, все получалось очень складно, но что-то не давало мне все равно полностью отдаться ему. Я не верил ему. Просто вот не верил. А еще, еще мне хотелось в него. Очень глубоко, и в тоже время, чтобы и он меня… насадил… только без узла. Ртиан словно услышал мои мысли. И когда мой член уже живя словно своей жизнью, окаменел до боли в яичках и ткнулся в промежность Ртиана, тот раздвинул приглашающе ноги, я замотал головой. Я не хотел, чтобы вот так, не хотел видеть то, как он мне отдается может из жалости, может опять идя до конца в своем вранье?! Но Ртиан уверено стянул с себя остатки одежды и прошептал:
— Я хочу этого, как и ты, а потом я обласкаю тебя, как ты захочешь… ну же… — прошептал он мне ободряюще.
Его спина была влажной и горячей, я обхватил его за талию и, чуть нажав на поясницу, ткнулся вновь в его пахнущую особым ароматом дырочку. Он вовсю тёк, смазки не надо было, у моего омеги началась течка. Не веря в такую удачу, я вогнал в него лишь головку своего члена и с ужасом понял, что Ртиан еще девственен. Как он смог сохранить себя? Застыл, боясь разорвать его, но тот вдруг, выгнувшись, сам насадился и застонал.
— Алек, прошу, прошу, давай же, просто трахни меня!!! Я мечтал об этом столько лет!!!
Я уверенно задвигался в нем, и тотчас Ртиан кончил, затем еще и еще раз. А я все не мог насытиться, голову кружило от запаха так, что тело просто водило на нем без устали. Я видел, что уже и Ртиан устал, но, обтерев его влажным полотенцем, вновь взял уже его на спине, высоко задирая его ноги. Он отдавался безропотно, виновато глядя на меня. А я был ему благодарен за то, что он девственник. Разум мутился от его запаха, ну почему я не слышал его запаха? Почему я тогда не обращал внимания ни на кого, уходя в свои цифры. Как я мог пропустить свою пару. Он ведь моя пара. Сердце бешено застучало, когда я представил его с нашим ребенком, и я с нежностью поцеловал спящего Ртиана в губы.
— Люблю тебя, мой не альфа.
Он что-то прошептал во сне, и я, услышав свое имя, улыбнулся.
А потом мы снова занимались сексом, правда, сексом это трудно назвать. Два спаривающихся самца постоянно покрывают друг друга. Я кричал, взрываясь в анальном оргазме, и чуть не теряя остатки разума, когда Ртиан входил в меня, смазав своей смазкой. Выгнувшись от удовольствия, я закрыл глаза и услышал тихое восклицание.
— Люблю тебя, люблю тебя, мой Алек. Всегда любил. — Ртиан кончал в меня, шепча мое имя на все лады.
Мы не могли оторваться друг от друга чуть не две недели. Успевая только готовить, но и в готовке постоянно ловя друг друга на том, чтобы не воткнуть свой окаменевший член в дырочку тому, кто чуть замешкался. Вот и сейчас Ртиан трахал меня самозабвенно, растянув на столе и скинув с него всю посуду. Я был не против и даже приподнял задницу так, чтобы ему было удобнее вогнать в меня свой огромный член. Узел у Ртиана был крупным, и я не сразу смог к нему привыкнуть. Уже потом в ночи я спросил своего любимого омегу
— У тебя узел?
— Узел, это и было странным. У меня узел альфы, но все органы омеги. Мои родители посчитали, что они не имеют право делать выбор за меня, и я так и рос с двумя полами, пытаясь понять, кто же я. Ни намеком Фарелл не трогал мою честь, не пытаясь меня обидеть. А я был еще тем бякой. Меня очень тяжело выносить. А потом я заразился тобой. Фарелл пошел к тебе на приступ, но ты не обратил на него внимания. Я был рад. Я вообще радовался, когда встречал тебя в торгах и представлял, что ты стоишь напротив меня. А сам я не подходил к тебе, ты был все время с Алом или братом. Я завидовал им черной завистью. Ты хоть и был мелкий, но ты был и есть такой красавчик, а еще ты очень добрый. Всё вокруг тебя становится уютным и тоже добрым. Твои работники говорят о тебе лишь с уважением. А твой брат кидается на твою защиту, рискуя даже своей жизнью. Я был просто в шоке. А я к чему бы ни притрагивался, все всегда ломал, уничтожал. Люди от меня отворачивались. А потом я пошел к тебе на приступ. Но перед этим мне рассказали, как ты отрываешься со своим братиком по мотелям и клубам. Лишь Фарелл мне открыл глаза. Ты женишься на мне? Мой не альфа?
Я кивнул с улыбкой и прошептал:
— А ты, мой не альфа, будешь моим мужем?
Тот прошептал в ответ:
— Даже не сомневайся, люблю тебя.
Шепчу ему тоже слова любви и радуюсь, что наконец-то я нашел то, о чем мечтал!!!