Немногие из счастливчиков, зачитывавших до лохмотьев появившийся в конце семидесятых самиздатский перевод гангстерского романа Марио Пьюзо «Крестный отец», догадывались, что российская реальность не менее крута и колоритна. В стране, впервые за послевоенное время, вновь возрождались воровские традиции, возникли дерзкие и многочисленные бандформирования со своими отечественными «донами корлеоне».

О происходящем не имели представления не только рядовые граждане, но и милиционеры. Большинство населения свято верило в поступательное движение социализма, ориентировалось на официальную пропаганду, уверявшую, что скоро преступность будет окончательно побеждена. Мой друг, возглавляющий ныне одно из ключевых подразделений МВД, рассказывал, как еще в семидесятых годах, учась в Омской высшей школе милиции, он дискутировал с товарищами: застанут ли они после получения дипломов настоящих карманников и квартирных воров? Или новоиспеченным милиционерам их будут демонстрировать как наглядные пособия? Понятно, что в такой обстановке о латентной преступности, бандитизме и подпольных мультимиллионерах речь просто не заходила.

Между тем именно тогда был заложен фундамент для возникновения чисто российского феномена, о котором сейчас спорят ученые-криминологи: почему отечественные мафиози основной доход получают, обеспечивая так называемую крышу бизнесменам, банкирам, владельцам магазинов, рынков и ресторанов? Ведь во всех странах, где преступность представлена в организованных формах (США, Японии, Италии и нескольких государствах Латинской Америки), большая часть поступлений в криминальные сообщества идет от торговли наркотиками, оружием, контроля секс-индустрии — традиционных сфер влияния мафиозных кланов.

Завершение этого дела потребовало от милиции беспрецедентных мер предосторожности. В течение двенадцати месяцев с момента ареста Нухаева, Атлангериева и Лобжанидзе и до вынесения приговора судом оперативники Петровки, 38 вынуждены были круглосуточно охранять потерпевшего и свидетелей. Еще бы! Впервые на скамье подсудимых оказались не рядовые рэкетиры-исполнители, а «крестные отцы» самой свирепой из столичных преступных группировок — чеченской. Хотя вначале история разворачивалась идиллически и не предвещала никаких осложнений.

Ни одно криминальное сообщество никогда не наводило такой ужас на москвичей, как преступная группировка — чеченская община. Даже сегодня, когда большинство ее лидеров задержано милицией или погибло в ходе бандитских разборок, многие коммерсанты и финансисты при упоминании о чеченцах заметно мрачнеют, а простые, далекие от бизнеса граждане считают их всесильной и непобедимой мафией.

С этим можно поспорить. Однако есть аргументы, против которых оппонентам выставить будет нечего. Представители малочисленного кавказского народа за короткий срок сумели стать самой мощной криминальной организацией столицы огромной советской империи. Они контролировали большую часть кооперативного движения при его зарождении, а позже стали самыми удачливыми и квалифицированными рэкетирами. Чеченцы первыми, в совершенстве овладев искусством предоставлять крышу коммерсантам и облагать налогом торговлю, переключились на изготовление фальшивых авизовок — вид преступления, долгое время выпадавший из поля зрения правоохранительных органов и стоивший государству, даже по самым скромным прикидкам, десятки триллионов. Пионерами чеченские группировки были и в другом виде бизнеса — создании банков — «летучих голландцев». И это изобретение принесло общине фантастические прибыли. Не чеченцы первыми начали торговать стратегическими металлами, нефтепродуктами и оружием. Но когда подключились они, им не было равных. Нельзя найти вид криминальной деятельности, где представители группировки не попробовали бы силы. Везде они если и не оказывались лидерами, то обязательно достигали успеха. По существу, история организованной преступности в Москве, да и в целом по России писалась представителями чеченских криминальных сообществ.

…Темная «девятка» без номерных знаков лишь на мгновение притормозила у тротуара. Тонированное стекло опустилось, и из темного чрева автомобиля загрохотали выстрелы. Пули предназначались хорошо одетому, крепкого телосложения кавказцу. Он замертво рухнул на тротуар, а «девятка», взревев двигателем, рванула прочь и скрылась за поворотом.

Введенный в действие для розыска машины оперативный план «Перехват-Центр» результатов не принес. Ни «Жигули», ни киллеров найти не удалось. В том же, что убийцы выполняли заказ, у оперативников сомнений не возникло. Жертвой был тридцатидевятилетний Николай Сулейманов, известный в преступном мире под кличкой Хоза. Он был не просто авторитетом, а в течение многих лет, вплоть до своей гибели за несколько дней до начала 1995 года, являлся «крестным отцом» самой мощной московской этнической группировки — чеченская община.

Сулейманов считался пионером перестроечного рэкета. Громкое дело о вымогательстве 2,5 миллиона рублей у директора красногорского СП «Союз Интернэшнл» Балакирева (в те годы требуемая сумма выглядела астрономической) на некоторое время прервало роскошную жизнь чеченского мафиози. В его задержании принимали участие не только сотрудники МУРа, но и спецподразделение бывшего КГБ. А момент взятия с поличным самого «крестного отца» демонстрировался в программе «Время» — честь, которой не удостаивался до этого ни один преступник.

Разумеется, факта вымогательства, даже рекордной суммы, было недостаточно, чтобы прогреметь на весь мир (напомню, информационная программа «Время» передавалась по каналам спутниковой связи в Европу и Северную Америку, а записи ее выпусков попадали в главный архив ЦТ). Арестом Сулейманова спецслужбы как бы объявили войну организованной преступности, рэкету, теневому бизнесу. Войну, в которой — теперь это очевидно — преимущества были и есть на стороне мафиози. По делу Сулейманова легко отслеживается расстановка сил в общине. Даже оказавшись за решеткой Бутырской тюрьмы, Хоза продолжал руководить ее действиями, давая указания и консультации оставшимся на свободе авторитетам, не забывал он и о кадровой политике — расставлял на ключевые позиции людей.

Вначале, как легко догадаться, Сулейманов категорически отрицал причастность к рэкету и утверждал, что никогда раньше не видел ни подельников, ни потерпевшего. Когда ему предъявили неопровержимые доказательства — оперативную видеосъемку встреч с директором СП и аудиозапись беседы с Балакиревым, — Хоза и вовсе отказался отвечать на какие бы то ни было вопросы. Кстати, небольшой фрагмент «джентльменского» разговора с жертвой вымогательства стоит привести дословно. Поясню, что беседа состоялась в кафе «Встреча», где члены общины регулярно собирались для обсуждения текущих дел. Причем в тот день оно было закрыто для посетителей исключительно для удобства Хозы и его друзей. И еще небольшое пояснение. Накануне встречи коммерсанта, не желавшего выполнять требования вымогателей, боевики вывозили в подмосковный лес около пионерского лагеря «Зорька», где избивали в течение нескольких часов, а в следующий раз предложили выбрать Балакиреву самому, что лучше: закопать его живым, убить из пистолета или распять, как Христа…

Запись сделана скрытно с помощью диктофона «Пирлкордер» (в разговоре принимают участие подельники Хозы — экономист Комаров и активный член общины Ахмадов):

«Сулейманов. Ведь ты пойми, „с фонаря“ приходят, хотят на ровном месте получить. Приходят и начинают дурить. Ходят, ноют — вывозят там. На самом деле у них не получается, и бывает так, бывает так… понимаешь…

Ахмадов. Человека передержали…

Комаров. И часто бывает!

Сулейманов. Вот именно. Представь себе, чеченец и мужик при больших деньгах. Я говорю своему — разберись с ним. Пацаны вывезли мужика — давай деньги! Взяли, короче говоря, нагнули его, это самое… А у него из глотки капает. Рот ему завязали, а у него с носом что-то. Понимаешь? У него, оказывается, больничный был и нос не дышал.

Ахмадов. И человек умер, понимаешь? В принципе и не хотели, но человек умер. Не этом дело — хотели, не хотели… Никому теперь не легче.

Сулейманов. Всего-то два с половиной миллиона. Вот у Брежнева сколько было?

Балакирев. И они никому не нужны оказались.

Сулейманов. Правильно! В гробу карманов нет…»

Думаю, приведенного диалога достаточно, чтобы увидеть всю глубину аргументов рэкетиров.

Несмотря на скрупулезное расследование дела, по которому проходили также подруга Сулейманова, некая Ступина, и еще несколько человек, четко зафиксированные улики, безукоризненную работу следователя Владимира Новикова и показания свидетелей, суд приговорил Хозу к смехотворному сроку в четыре года (как лидеру преступной группировки ему грозил срок до десяти лет). Ступина, на которую микроклимат Бутырки подействовал отрицательно, раздобыла через опытных адвокатов соответствующие справки и была освобождена из-под стражи по состоянию здоровья. Позднее дело в отношении нее и вовсе прекратили. Недолго страдал в заточении и Сулейманов. Отсидев чуть больше половины определенного судом срока, он оказался в родной Чечне.

Знаменитый лидер чеченской группировки Николай Сулейманов (Хоза) со своей подругой Светланой Ступиной

В ретроспективе дело Сулейманова приоткрывается с неожиданной стороны. Листая материалы следствия, читая допросы подельников, встречаешь названия уважаемых ныне финансовых и коммерческих структур, узнаешь имена видных политиков и бизнесменов, так или иначе связанных с интересами чеченской общины. Был ли Сулейманов первой фигурой или за его спиной стояли реальные хозяева, в чьих руках находились не только клановые связи, но и могучие политические и финансовые рычаги? Достаточно убедительный ответ на этот вопрос дает характеристика личности «крестного отца».

Сыщики и следователи, с которыми довелось говорить, характеризовали Хозу как «быка». Он был отменным организатором, мог за короткий срок собрать до 500 боевиков. Как свидетельствуют знакомые Хозы, он не гнушался черной работы, убеждать предпочитал не словом, а делом. Хотя умел говорить и держать паузу. Сулейманов сам участвовал в разборках, в одной из которых ему пробили голову пивной кружкой. Уже в 1990 году в его распоряжении был целый автопарк из нескольких «мерседесов» и экстравагантного восьмицилиндрового БМВ (подобный автомобиль стоял только в гараже посольства США), продукты и одежду Хоза покупал в «Березках», а свою подругу укутывал в меха и украшал изделиями из желтого металла. И все-таки он едва ли мог претендовать на роль мозгового центра. Скорее всего, Сулейманов являлся надежным и универсальным инструментом клановой верхушки чеченской общины.

С его помощью нарабатывались механизмы экономического рэкета, выбиралась дозировка мордобоя как средства убеждения несговорчивых коммерсантов, накапливался банк данных о преуспевающих фирмах и состоятельных людях. Источники информации были надежны и доступны: Сулейманов и его боевики полностью контролировали станцию технического обслуживания автомобилей № 7, в те годы единственного места в Москве, где производился ремонт иномарок частным лицам и дипломатам. Нужно ли напоминать, кто в 1990 году мог позволить себе роскошь эксплуатировать лично «вольво», «порше» или «линкольн»?

Клиентами СТОА № 7 были в основном нувориши, сколотившие быстрые капиталы на заре кооперативного движения, соучредители различных СП и малых предприятий, валютчики, центровые проститутки, каталы, перекупщики и рэкетиры. Все без исключения клиенты вынуждены были знакомиться с Сулеймановым. Он распоряжался запчастями, распределял очередность диагностики автомобиля и установку его на подъемник для ремонта. Здесь и начинался контакт с потенциальной жертвой, выяснялись ее статус, связи, заработки. По показаниям подельников, именно через СТОА № 7 Сулейманов выводил боевиков на бизнесменов, которые затем втягивались в сферу интересов общины.

В деле Сулейманова есть одна тупиковая ветвь — выделенная в отдельное производство, но так и не доведенная до конца история с хищениями валюты с помощью редких в России кредитных карточек. Они отбирались у владельцев силой или в виде оплаты ремонта иномарок, а затем хитрым способом многократно использовались в магазинах «Березка» с помощью подделки так называемых слипов. О взаимоотношениях с кассирами валюток можно написать целую сагу (по словам подруги Сулейманова, зафиксированных в протоколе допроса, все магазины «Березка» в Москве контролировались чеченцами). Но работа сотрудников милиции в этом направлении результатов не принесла. Дело было приостановлено. Объясняется это тем, что хищение с помощью кредитных карточек доказывать крайне сложно и без сотрудничества с иностранными банками не обойтись. Но те в скандале не заинтересованы, а похищенные суммы в масштабах банковских операций существенного ущерба не принесли…

Сулейманов готовился к отъезду в ФРГ. У него уже имелся заграничный паспорт, получить который не помешала непогашенная судимость. В Германии, по утверждению друзей Хозы, он уже купил дом и землю. Впрочем, и в Чечне он оставил прочные позиции. Одному из руководителей милиции Грозного он сделал скромный подарок — преподнес новенький сияющий «мерседес»-купе.

После освобождения Сулейманова встречали в Чечне как героя, современного Робин Гуда, покорившего столицу. В этом, несомненно, была доля истины. Ведь, отбыв наказание, Хоза вернулся в Москву и стал… коммерческим директором СТОА № 7, специализировавшейся теперь на ремонте «национального» чеченского автомобиля — «мерседеса». Правда, в Грозный Сулейманов заехал. (Отправляться в столицу сразу после тюрьмы и архангельских лагерей не решился.) В Чечне Сулейманов немедленно выдвинулся в число лидеров, участвовал в боевых действиях на стороне лабазановской оппозиции. Во время обстрела девятиэтажного дома, который защищали отряды Лабазанова, Сулейманов получил тяжелое ранение, попал в плен к Дудаеву, но был скоро выкуплен родственниками по тейпу, подлечился и приехал в Москву, где примерно через год получил пулю киллера.

Убийство «крестного отца» так и не раскрыто. Но существуют версии, заслуживающие серьезного изучения. Одна напрямую связана с внутренними трансформациями общины. С началом эпохи чеченских авизовок группировка отошла от банального рэкета (им занимались единицы и мелкие преступные группы). Община перешла на экономику. Мафиозный клан эволюционировал быстрее правоохранительной системы, а мозговой центр (теперь понятно, что Сулейманов эту роль не исполнял) группировки выдумывал все более изощренные, безопасные и выгодные методы добывания огромных денежных сумм. Объемы фальшивых авизо исчисляются триллионами рублей. Каков настоящий ущерб экономической диверсии, не скажет никто. Далеко не все фальшивки обнаружены, да и заметили их с большим опозданием.

В последнее время боевики общины почти не занимались грубой работой. Их фамилии редко встречались в документах оперативных сводок. Интересы группировки сегодня — гостиничный и банковский бизнес (по оперативным данным, треть финансовых структур столицы контролируется чеченцами), создание фиктивных фирм в России и за рубежом, торговля оружием и редкоземельными металлами, продажа нефти, леса и золота. Понимая, что многие кавказцы находятся под бдительным контролем спецслужб, представители общины предпочитали устраивать во главе банков и фирм подставных людей. Поэтому в ином «чеченском» банке можно не найти ни одной фамилии с кавказскими корнями.

Переориентации деятельности общины способствовало изменение событий в самой Чечне и политики Дудаева. Грозный фактически стал заповедником, где находили убежище убийцы, рэкетиры, расхитители и общеуголовные преступники. Была сделана откровенная ставка на обогащение любыми средствами, выкачивание из России миллионов долларов с помощью освоенных методов и надежных людей. Последние хорошо знали, что, выполнив «благородную» миссию в интересах нации, они легко скроются от правосудия в неприступном для спецслужб Грозном.

Чечня стала питомником и школой для правонарушителей всех мастей. Законы России здесь давно игнорировались. Поезда и автокараваны, проходившие через чеченскую территорию, подвергались безжалостному разграблению. В Грозном нашли убежище более 1200 человек, подозреваемых в совершении тяжких преступлений. В Ростове-на-Дону, Махачкале, Минеральных Водах террористы, прошедшие подготовку и инструктаж в Грозном, захватывали заложников и получали выкуп…

Официальный Грозный занимал все более антироссийскую позицию. Конфронтация зашла так далеко, что перестала быть удобной для чеченцев, организовавших солидный и вполне легальный бизнес в Москве. Противоречие между национально-патриотическими и коммерческими интересами после начала военных действий в Чечне и могло стать причиной устранения лидера общины Сулейманова. Известно, что Хоза не признавал полумер. На одной из последних сходок он призывал соплеменников не гнуть головы, оберегать, несмотря на удары судьбы, честь джигита. Не исключено, что чересчур воинственная позиция Сулейманова, обладавшего безмерным влиянием среди боевиков, могла показаться опасной не только российским антитеррористическим службам, но и землякам Хозы. Учитывая периодически повторяющиеся призывы верхушки дудаевского режима к террору против русских, последующие трагические события в Буденновске, опасения имели под собой реальную основу.

Другая версия связана с разборкой в Москве около здания ВНИИчермета на 2-й Бауманской улице. В результате ожесточенной перестрелки погибли авторитеты таганской преступной группировки. Их клички — Пыра, Шил и Шмидт. Один из убитых когда-то считался телохранителем и верным порученцем вора в законе Тенгиза Марианошвили, застреленного весной 1992 года в Амстердаме. Кстати, с законником Марианошвили в свое время был тесно связан чеченский лидер Альтимиров. В прошлом он контролировал юго-запад Москвы, успешно соперничал с солнцевскими и имел интересы в Центральном доме туриста и «Салюте», а также общежитии иностранцев на улице Волгина, ресторанах «Интурист», «Националь» и «Пекин». Именно после начала дружбы с Марианошвили и другими ворами в законе Альтимиров несколько отошел от общины, не участвовал в стычках с московскими бандами и занялся серьезным бизнесом.

Но вернемся к «таганской» версии. Шмидт за год до гибели перебрался в США. Он часто приезжал на родину, успешно выступая в роли судьи в конфликтах между группировками. По данным оперативников, таганские должны были встретиться на Бауманской с представителями общины для обсуждения финансовых проблем. Около трех часов «стрелка» состоялась недалеко от входа в здание ВНИИчермета, где снимает офис банк «Кредит-консенсус». Когда переговоры завершились и вооруженные боевики из группы прикрытия были отпущены, таганские стали прощаться. Неожиданно к месту переговоров, заблокировав улицу, подъехали «Мерседес-600» и джип. Из автомобилей быстро вышли двое вооруженных автоматами людей и открыли ураганный огонь по Шилу, Шмидту и Пыре. Отрикошетившей пулей был ранен случайный прохожий — студент. Убийцы, бросив на месте оружие, сели в машины и скрылись.

По имевшейся у сыщиков информации, убийство было совершено с ведома Хозы. Один из оперативных источников заявил, что расстрел таганских организован по прямому указанию Сулейманова. Так ли это? Вряд ли мы узнаем правду. Никто сейчас допытываться не станет — других забот у милиции более чем достаточно. Хоза же ничего не возразит, а его противники тем более.

Гибель Сулейманова — не единственная ощутимая потеря общины. Незадолго до убийства Хозы неизвестными около собственного дома на Петровско-Разумовской аллее был застрелен директор ресторана «Лазания» Аракелов (его предшественник закончил жизнь так же). Киллер сделал семь выстрелов из пистолета ТТ с глушителем. Учитывая, что «Лазанию» давно посещали чеченские лидеры, а сам Аракелов, хоть и был уроженцем Баку, имел с представителями общины тесный контакт, эта акция ослабит кавказцев и их влияние в Москве. Кроме того, спецслужбы систематически наносят удары по лидерам активной и неуправляемой группировки. Только за последний период задерживались: авторитет Лечи Борода, изменивший внешность с помощью пластической операции, а также имеющие различное влияние Ахмадов, Махмудов, Хамзатов, Эльмурзаев, Чемерзаев, Гашаев, Мазаев и около двух десятков менее значительных членов общины. МВД и ФСК помогли таким образом конкурентам из славянских дружин в затяжной и кровавой войне за лидерство в столичном регионе. Но не стоит рассчитывать, что чеченцы сдадут позиции.

Представители общины заложили в Москве такой фундамент, что, пожалуй, никакие события не выбьют их из седла. Что касается «свежей крови», то за этим дело не станет. На место погибших или изолированных бойцов придут новые, не менее честолюбивые и энергичные. На руку и затянувшийся военный конфликт, формирующий новую генерацию беспредельщиков.

У них за плечами будут опыт боевых действий и желание продолжить дело, начатое предшественниками…

Развитие организованной преступности не ограничивается, конечно, борьбой кавказских группировок и их славянских противников. Уголовный мир столицы, увы, разнообразен. И помимо криминальных структур, построенных по аналогу мафиозных кланов, в Москве всегда хватало «традиционных» банд.

В подвале под гаражом было душно, и не только из-за тесноты и сигаретного дыма — Крючков курил одну за одной, нервничал… Пришлось оставить работающим двигатель «пятерки». Так, для подстраховки, чтобы приглушить крики, если женщина решит вдруг поиграть в молчанку: зачем привлекать внимание соседей по боксам? Лишние свидетели ни к чему.

Впрочем, Костенко была подавлена и сопротивляться не могла. Как затолкали в подвал, побледнела, прислонилась к стенке, начала уговаривать: «Ребята, разойдемся по-хорошему. Я ваши условия принимаю». Даже когда Важа первый раз ей врезал, истерику не закатила: «Только по животу не бейте. Я на пятом месяце, ребенка пожалейте».

Как бы ни менялись политические ориентиры государства и его экономические механизмы, в уголовной среде бескрайней постгулаговской России самыми влиятельными и заметными фигурами остаются воры в законе. Их слово может решить судьбу любого авторитета, лидера преступного сообщества, а уж тем более простого «быка» или баклана. Воры — короли на зоне, где контролируют порядок, нормы выработки и взаимоотношения заключенных с администрацией. Они незримо управляют преступным миром и на свободе.

Года полтора назад в Москве случилось ЧП. У некоего милицейского начальника с Петровки, 38 угнали служебную машину. И не какую-нибудь отечественную рухлядь, а новенький, только-только полученный, оборудованный по последнему слову западной полицейской техники модный БМВ. Ситуация оказалась тем более пикантной, что у руководителя и на служебном поприще дела шли неважно, а недруги, желавшие его смещения, получили в руки новый козырь. Но радовались они преждевременно. Машина (в это особенно трудно поверить, зная статистику раскрытия угонов, а тем более иномарок) нашлась во дворе одного из жилых кварталов без единой царапины и вмятины.

Счастливая случайность объяснялась просто. Оперативники обратились за помощью к известному столичному вору в законе. Он вошел в положение и пообещал разобраться. А вечером того же дня неизвестные позвонили на Петровку и шепнули адресок тихого двора-отстойника…

Если уж воры практически всесильны в многомиллионной Москве, что говорить о тихой провинции, где каждый человек на виду? Сыщик тамбовского угро припомнил забавную историю. У местной жительницы в толчее рынка карманники вытащили кошелек. Денег в нем было немного, но хозяйка не на шутку обиделась. За помощью она поспешила к жившему по соседству вору в законе. Земляк выслушал, успокоил, обещал помочь. И что же? Через два дня домохозяйке вернули пропажу в целости и сохранности и даже как будто извинились. Подобные рассказы можно продолжать, только, несмотря на их интригующий подтекст, эдакий романтический флер, такие байки не дадут представления о сложном и специфическом, чисто российском явлении, целой социальной группе, поставившей себя вне государства и общества — клане воров в законе.

Характерно, что история его напрямую связана с борьбой государства за правопорядок. Не случайно значимость и влияние воров становились особенно заметны в периоды кризисов и наибольшего всплеска преступности. А первые законники, отдаленно напоминающие нынешних воров в законе, появились из среды карманников в двадцатых годах сразу после окончания Гражданской войны.

Из информационно-аналитических материалов МВД России: «В период с 1926 по 1940 год НКВД СССР принял ряд закрытых документов, где рассматривались рекомендации по ведению наружной и внутренней разведки в преступных организациях, бандах, воровских шайках, на притонах и малинах, порядок работы с негласным аппаратом. Отмечалось, что специфика деятельности бандформирований не предусматривала их взаимоконтактов. Гораздо большей организованностью и координированностью отличались группы воров-карманников. Они обменивались опытом, распределяли сферы деятельности, чаще попадали и выходили из тюрем. Именно: среде карманников зародилось воровское братство, а позже появились первые воры в законе.

Взаимовыручка, материальная поддержка, совместная конспирация и другие формы корпоративности помогли ворам-профессионалам эффективно противостоять давлению государства как в условиях свободы, так, и это прежде всего, в местах заключения. Образовав достаточно мощную касту, воры в законе не только решали задачи самозащиты, но постепенно подчинили себе преступные образования, оставшиеся один на один с правоохранительными органами. Законники придерживались жестких традиций и норм поведения, а к желающим попасть в их окружение предъявляли соответствующие требования».

Согласно неписаному кодексу чести, правильный вор, пройдя тюремные «университеты», не должен был иметь никакой собственности (иногда он назывался «босяком»), жениться и заводить семью, получать образование, торговать или работать. Законники ни при каких обстоятельствах не должны были трудиться в государственных учреждениях, состоять в партии и служить в армии. Интересно, что старейшина блатного мира Анатолий Павлович Черкасов — покойный ныне вор в законе по кличке Черкас — был награжден за храбрость и мужество, проявленные в годы Великой Отечественной войны, двумя орденами Славы. Факт этот он тщательно скрывал, так как опасался непонимания со стороны братвы.

Многие воры не получали никакого образования, поскольку большую часть жизни проводили в тюрьмах и лагерях. Патриарх уголовного мира Вася Бузулуцкий с грехом пополам окончил четыре класса начальной школы. Он почти сорок лет скитался по пересылкам и острогам, писал с грамматическими ошибками, но при этом пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. Проводить в последний путь символ воровской идеи съехались авторитеты со всей России. А около его могилы на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге регулярно собираются молодые воры, считая за честь сфотографироваться у гранитной стеллы. Знаменитый Бриллиант (в миру Владимир Бабушкин), «коронованный» еще авторитетами дореволюционного «призыва», имел десять судимостей. Всю жизнь он скитался по централам и зонам и скончался (по некоторым данным, был задушен наемным убийцей в Соликамской ИТК-6) в возрасте 57 лет, не оставив ни семьи, ни завещания. Но (факт поразительный) помнят Бриллианта воры нынешние, даже никогда с ним не общавшиеся. Для них он стал легендой, историей, помогающей поддерживать и укреплять свой собственный авторитет.

Молодые воры в законе на могиле вора старой формации Василия Бузулуцкого

Об уникальности воровского братства говорят часто. Некоторые криминологи считают его единственным в своем роде, не имеющим аналогов в преступных сообществах других стран. Не берусь судить, так ли это. Но возникновение воров в законе и последующее развитие этого социального феномена невозможно рассматривать вне истории России — страшной, трагической и ни на чью не похожей.

Легенда воровского мира старейший вор в законе Вася Бриллиант

Для страны, опутанной колючей проволокой от Балтики до Приморья, труд заключенных являлся важнейшей составляющей экономического благополучия. Безгласные зэки строили города, заводы, каналы, возводили доменные печи, добывали уголь, руду, прокладывали дороги и линии электропередач. Эффективность работы нумерованных рабов XX века, их дисциплинированность и повиновение превратились в задачи государственного значения. Многомиллионная армия ГУЛАГа контролировалась и охранялась самой мощной в мире карательной машиной ВЧК — ГПУ — НКВД. Но и она не была всемогуща. В темных, сырых бараках, душных тесных камерах заключенные оставались без контроля и должного надзора. Эта проблема не решалась уже имевшимися в арсенале средствами. Поэтому сталинский ГУЛАГ, куда попадали не столько уголовники, сколько инакомыслящие, способные к организованному и осмысленному сопротивлению, нуждался в дополнительном управлении изнутри. Так, в недрах спецслужб возник план использования для этих целей неформальных лидеров — вожаков уголовной среды. Идея, конечно, не оригинальная, но получившая в лагерной России совершенно новое, особое развитие.

О выполняемой ими высокой политической миссии сами воры в законе наверняка не догадывались. Вероятно, не представляли об этом и рядовые сотрудники в лице охранников, оперсостава и даже начальников лагерей из числа сотрудников милиции. Их старшие братья с Лубянки — мастера интриги и обладатели абсолютного «социального слуха» — использовали созданную надстройку уголовной среды в точности с задачами текущего момента. Не случайно невостребованность воров в законе в годы резкого сокращения лагерей после смерти Сталина и разрушения ГУЛАГа привела к безжалостным гонениям законников и почти полному их уничтожению.

Узнаем ли мы когда-нибудь имена авторов этого изобретения? Вряд ли. Негласная работа остается тайной за семью печатями, даже если меняется не только экономическая ситуация, но и политическая ориентация спецслужб. Агент — он при любом начальнике агент, будь то Генсек или Президент…

История трансформации воровских традиций во многом объясняется положением в стране. Кодекс чести законников действовал в неизменном виде до конца тридцатых годов. Война и ужесточение режима содержания в лагерях изменили некоторые незыблемые понятия. Считая защиту Отечества святым долгом, немалое число авторитетов взялось за оружие (нельзя забывать, что часть воров довоенной формации вышла из беспризорников и не имела закоренелой антисоциальной установки), других вынудила взяться за кирку или лопату лагерная администрация. Третьих не устраивали столь завышенные требования и аскетизм. Круг стойких, правильных воров становился все меньше. Появились термины, означающие степень отступничества законников: «польские» — занимающиеся постыдной для клана торговлей и спекуляцией, «гнутые» — не выдержавшие давления администрации и согласившиеся изменить принципам, «ссученные» — сотрудничавшие с лагерным начальством, «автоматчики» — вызвавшиеся пойти на фронт, «одни на льдине» — одиночки, не признающие никакого закона…

«Цеховые» распри существенно подорвали авторитет воров в законе в преступной среде. Но самый сокрушительный удар по законникам был нанесен в конце пятидесятых годов, когда лидер партии Никита Хрущев разоблачил культ личности Сталина и по всей стране началась массовая реабилитация. Государству, сократившему число заключенных, нужно было что-то делать с их «поводырями». В этот период использовалась хорошо зарекомендовавшая себя в сталинское время практика так называемого публичного покаяния. Только если раньше она применялась к подозреваемым в соучастии «врагам народа», то теперь самобичеванием и раскаянием должны были заниматься матерые уголовники.

Публичный отказ от своих преступных званий мог помочь вору выжить. Других же ждала незавидная участь. Специальные колонии (методы у карательной машины нисколько не изменились) теперь создавались для уголовной элиты. Наиболее стойкие последователи воровских законов оказывались в особых ИТК и режимных тюрьмах, где они, по образному выражению одного из зэков, «грызли друг друга». Появились «прошляки» и «развенчанные» из-за своего отступничества воры, многие гибли, не желая идти на компромисс. Результат такой политики не замедлил сказаться. По данным МВД СССР, уже к началу шестидесятых годов в местах лишения свободы осталось лишь около трех процентов некогда могучего клана воров.

Почти десять лет законники ведут законспирированное существование и не оказывают заметного влияния на криминальную среду. Ситуация меняется в начале семидесятых.

Из информационно-аналитических материалов МВД России: «Разрушение экономических механизмов сталинской эпохи, коррупция в партаппарате и секторе государственного управления привели к появлению подпольных предприятий, расплодили спекулянтов, взяточников, расхитителей. Имея доступ к дефициту, мошенники различного масштаба попадали поле зрения уголовных авторитетов. Лидеры преступной среды получили надежный и перспективный источник доходов, а дельцы теневого бизнеса имели порой такие огромные прибыли, что без сожаления делились незаконными барышами с ворами и их эмиссарами».

Тщательно скрываемые и ретушируемые официальной пропагандой социальные деформации привели к становлению и росту организованной преступности. В Грузии и Узбекистане регистрировались первые случаи похищения детей из богатых семей с целью получения выкупа. В Киеве, Риге, Ленинграде и Москве появились дерзкие банды, убивавшие подпольных миллионеров-цеховиков, собирателей антиквариата, валютчиков, готовящихся к отъезду в Израиль евреев. Паразитировавшие на грабежах этой части населения авторитеты-уголовники начали именовать себя ворами в законе. Впервые в оперативных справках и агентурных сообщениях появились упоминания о ставших впоследствии знаменитостями преступного мира Монголе, Японце, Угрюмом, Махо, Балде, Рафике Сво, Дато Ташкентском и других носителях возрождавшейся воровской идеологии.

В это время, по данным ГУБХСС МВД СССР, свою власть на дельцов-теневиков распространяют так называемые «жуки». Они предлагают себя в компаньоны, вкладывают средства в «цеха», обеспечивают подпольных бизнесменов контрразведкой, занимаются сбытом и охраной соучастников. Каждый «жук» имеет влияние на конкретный регион и контролирует его через приближенных с помощью шантажа, угроз, подкупа. Не ограничиваясь рэкетом дельцов, некоторые «жуки» сами становятся дельцами.

Участившиеся ограбления крупных расхитителей, вымогательства у них денег под угрозой разоблачения, уничтожения имущества и похищения детей способствовали усилению корпоративности хозяйственников, толкнули их на сотрудничество с авторитетами или сращивание с преступными организациями. Партнерство становилось взаимовыгодным. Возродилось и понятие «вор в законе». Причем новые воры не только воспользовались званием, но и частично приняли идеологию законников прошлых лет.

Часть старых воров, из числа возрождающих уголовные традиции, соблазненная большими доходами при минимальном риске, отошла от прежних правил и начала жить исключительно за счет преступного бизнеса. Активизация уголовных сообществ предполагала организацию защиты от государства, предусматривала вовлечение в незаконные комбинации сотрудников правоохранительных органов, работников различных ведомств и министерств, осуществляющих контрольные функции. Для этих целей использовался общак, создаваемый при преступных сообществах.

Расширение противозаконной деятельности, как в региональном, так и в хозяйственном плане, привело к проблеме распределения сфер влияния. Возникла потребность в образовании третейского суда, своеобразного межведомственного арбитража, функции которого взяли на себя воры в законе. Примером такой «справедливости» может стать история конфликта наперсточников, игравших в аэропорту Минеральные Воды, и банды рэкетиров, решивших обложить их налогом. Наперсточники обратились за помощью к московскому вору в законе и пригласили его для разбора. Законник прибыл из столицы в Пятигорск и решил спор в соответствии с воровскими принципами и понятиями. Конфликт был исчерпан.

Пирамида организованной преступности росла и упрочнялась, очем говорили практики-профессионалы. Но официальная пропаганда продолжала утверждать, что в СССР нет почвы для возникновения мафии. Увеличивалось и число генералов преступного мира.

Точное число воров в законе не назовет никто. А если и назовет, то обязательно с оговоркой — по оперативным данным. Учет клана законников сыщики ведут по сообщениям агентов и сведениям, поступающим из тюрем и исправительно-трудовых колоний. В отличие от других общественно-политических организаций хорошо законспирированный воровской орден предпочитает не афишировать свои тайны.

По данным МВД, в 1988 году число воров в законе достигало 512 человек, в 1990 году их было уже 660. Сегодня, по учетам Главного управления по организованной преступности, насчитывается 740 законников, около сотни из них отбывают наказания в местах лишения свободы или находятся в следственных изоляторах. Анализ свидетельствует, что 30–35 процентов освободившихся воров не имеют постоянного места жительства, что затрудняет осуществление оперативного контроля. Примерно 65 процентов законников относятся к представителям Кавказа. Русских воров в законе чуть больше 33 процентов, грузин — 31,6 процента, 8,2 процента — армяне. Далее следуют азербайджанцы, узбеки, татары, украинцы, казахи, дагестанцы, евреи.

Хозяин Москвы лихих девяностых — лидер Ореховской группировки Сильвестр

Устав клана хотя и претерпел изменения (точнее, действительность сама вносит коррективы в образ жизни и стиль поведения воров), но в основном остался прежним. «Коронация» происходит на сходке, где личность соискателя и его влияние в уголовном мире обсуждаются собравшимися, после чего выносится решение. Случается, что кандидата прокатывают. Так, убитый вор-чеченец Султан не раз пытался усилить национальные позиции в клане, но коллеги его не поддерживали. Делают ворами и на воле и в тюрьме. Распространена версия, что покойный лидер солнцевской группировки Сильвестр был «коронован» в стенах Бутырки и «развенчан» в тот же день. В правдоподобности этой истории можно усомниться. Сильвестр относился к самым влиятельным авторитетам бандитской Москвы и при желании вполне мог позволить себе прихоть — к уже имевшемуся ореолу «крестного отца» добавить звание вора. Скорее всего, он не стремился получить «корону» законника, не исключено, что у солнцевского мафиози имелись другие, более честолюбивые замыслы.

Да и наличие звания сегодня не всегда отражает подлинный вес его обладателя. Опытные сыщики утверждают, что ныне «корону» можно купить за соответствующий взнос в воровской общак. Немало кавказских законников добыли себе титулы именно таким способом. Впрочем, сведения, полученные из агентурных сообщений, могут объясниться традиционно враждебными отношениями между ворами-славянами и их кавказскими оппонентами. Тем более что никому из оперативников доподлинно не известно, как именно совершается «коронация», лишь изредка удается зафиксировать видеосъемкой или скрытно записать на магнитофон момент обсуждения кандидатуры, увидеть лица участников сходки. А сколько всего остается за кадром? Интриги, предварительные переговоры, сложные, многоходовые комбинации выдвиженцев и их ходатаев… Но и на этом процедура не заканчивается. Нужны верительные грамоты — так называемые прогоны, малявы, отправляемые известными ворами в следственные изоляторы и централы. В них рекомендации вновь принятых законников, наставления братве относиться к ним как к лидерам. Могут послания иметь и прямо противоположный смысл: это, дескать, самозванец. Вот письмо Японца, отправленное им в середине восьмидесятых годов заключенным из лагеря усиленного режима под Иркутском в Тулуне (сохранена стилистика и орфография подлинника):

«Бродяги 16-й хаты БУРа приветствую вас.

С пожеланиями всего самого Доброго и Светлого — Вячеслав „Япончик“.

Ввиду того, что сегодня один из вас выходит в зону, гоню на вас еще 400 рублей (четыреста), которые хотели отправить на крытую с Заурбеком. Но к сожалению (а может и к лучшему), загнать их ему не представилось возможным. Говорю к лучшему потому, что, как мне сообщили, Заурбека по приходу на крытую менты посадили спецом к кошкам в хату и потому у него могли возникнуть сложности. Тем более он еще не достаточно опытен. Короче эти 400 рублей так же в зоне сообща с Бродягами вложите назад в общак, вместе с предыдущими 200 рублями, что я загнал вам прошлый раз. Попутно поясню за эти 200 рублей: их дали, выдали Руслану как Вору, а ему их не положено, ибо он не Вор. Думаю все понятно. Короче деньги в сумме всего 600 рублей (шестьсот) гоню назад казну. У меня все потихоньку. Благодарю вас за внимание и заботу. Примите мои самые добрые пожелания.

С ув. — Вячеслав „Япончик“».

Что стало с самозванцем Русланом, о котором сообщил в письме Японец, история умалчивает. Но наверняка ответ ему держать пришлось, с такими на зоне обходятся круто. Однако самозванцами иногда становятся по недоразумению. Как-то на дне рождения у известного московского вора собралось несколько человек. Среди избранных — законников со стажем и опытом — за столом оказался молодой, никому не известный рэкетир Тимур К. В теплой компании атмосфера особая. Сильные мира сего, не придавая тому большого значения, выпивали с Тимуром, уважительно называли его братом, обнимали, и тот решил, что к нему сделали «подход». Другими словами, назвали вором в законе.

Молодой парень тут же объявил о случившемся братве, новость дошла до воров, начались разборы. Когда несостоявшемуся соискателю разъяснили его ошибку, он был в трансе. По воровским понятиям Тимур, чтобы загладить позор, должен отомстить обидчикам, поставившим его в глупое положение. До поножовщины, конечно, не дошло — не тот случай. Парень понимал, что виноват сам. Говорят, Тимур пришел к ворам и умолял хоть как-то исправить ситуацию, объявить его положенцем (термин, означающий особую близость к законникам), смотрящим… Но, кроме сочувствия, ему ничем не помогли.

Молодых, разумеется, делают ворами. Один из последних посвященных даже получил соответствующую кличку — Зеленый. Его «короновали» в двадцать три года и поставили на несколько подмосковных районов — Павловский Посад, Ногинск, Орехово-Зуево, Балашиху. Зеленый был рекомендован влиятельным раменским законником Шишканом, кандидатуру поддержали двенадцать воров, сочтя соискателя достойным уважения. Правда, оперативники расценивают появление на этом направлении Московского региона нового вора как скрытое противопоставление другому законнику, Шурику Захару, хорошо известному своей славянской ориентацией. Версия заслуживает внимания, так как Шишкан — ставленник кавказских воров и со славянским крылом не в ладах. Не признал Зеленого и Захар. Когда Зеленый назначил тому стрелку для обсуждения общих тем, Захар на встречу не приехал.

Сибиряк (слева на фото), организовавший сходку прямо в Бутырской тюрьме

Зеленый, он же дважды судимый Вячеслав Чуварзин, не единственный молодой законник. Его коллеге из Долгопрудного Серебряному только 24 года. Старше вор в законе Сибиряк (уроженец города Братска Сергей Липчанский), ему 27 лет. Сибиряк, кстати, получил всероссийскую известность, когда организовал сходку в Бутырской тюрьме. Тогда несколько законников и близкие из их окружения пришли в гости к пятидесятитрехлетнему Шакро-старому, одному из лидеров столичного уголовного мира. У незваных гостей Бутырки нашли деликатесы, спиртное, наркотики, а также несколько стволов. Но уголовное дело, возбужденное по беспрецедентному в истории тюрем факту, для участников несостоявшейся сходки большими неприятностями не обернулось. Скоро все они вновь вышли на свободу. Да и можно ли считать наказанием заключение в камеру, если тюрьма для человека стала привычным местом обитания. Сибиряк сказал задержавшим его оперативникам: «Я не боюсь тюрьмы!» И это не было бравадой.

Говоря об интригах посвящения в воры, вспоминается история законника из Твери Севера. Его полномочия ни у кого не вызывают сомнений. Север «коронован» дважды — и русскими, и «пиковыми». Но такие примеры — экзотика. Соискателя, разумеется очень достойного, могут «крестить» заочно. Правда, и ходатаи в этом случае должны быть люди необычайно уважаемые и авторитетные.

В чем причины омоложения клана? Объяснение этому простое. Преступность резко молодеет. Для нынешних бойцов, еще не имеющих опыта лагерной жизни, не знающих понятий и «закона», сегодняшние лидеры староваты. Чтобы не потерять контроль над процессами, происходящими в молодежных организованных преступных группировках, под знамена ордена призываются пусть и не слишком опытные, но способные к роли лидеров новобранцы. Кроме того, молодых воров легче привлечь к решению конкретной задачи. Например, провинившегося законника, приговоренного на сходке к смерти, лишить жизни может только равный по званию. Впрочем (речь об этом пойдет дальше), в последнее правило жизнь постоянно вносит свои огнестрельные коррективы.

О прибытии вора в зону зэки узнают заранее по только им известным каналам. Причем нередко важная для «каторжан» новость в камерах и бараках начинает обсуждаться гораздо раньше, чем в кабинетах оперчасти тюрем и колоний.

Дорогого гостя встречают как положено, готовят угощение, предоставляют самое лучшее место, а то и отдельную комнату в санитарном блоке. Одежду — грубую робу и арестантскую шапку — для уважаемого человека подгоняют по размеру, пока он сидит на карантине. Однако титул вора вовсе не является пожизненной защитой, позволяющей пользоваться авторитетом братвы, жировать, заботясь только о собственном благе, и не выполнять сложные и рискованные функции смотрящего, лидера и третейского судьи. Даже имеющий несколько ходок и шлейф судимостей законник, попав в «дом», должен проявить себя, доказать, что он — личность. Любая ошибка, промах, слабина становится мгновенно известна в тюрьме и за ее стенами, и каждый прокол наносит удар по авторитету, восстановить который не так-то легко. Интересно, что старый вор Султан Даудов даже не считал за воров тех, кто сидел у себя в области или недалеко от родного города. «Тюрьма — испытание, кто его прошел без поблажек, тот заслуживает уважения», — наставлял он сокамерников. Сам Султан — чеченец, отбывал срок четырежды — в Саратовской, Ростовской, Брянской, Тульской и Воронежской областях.

Чеченский вор в законе Султан Даудов (в светлом пиджаке в центре) с друзьями в Можайском СИЗО

Опытный вор знает, как назвать себя на перекличке по прибытии в новое место, как пройти по коридору, зайти в камеру, что сказать. Те, кто его встречает, тоже не пионеры-первогодки, мгновенно почувствуют фальшь. Если появился самозванец, по камерам побежит молва: не вор он, а гонит ерша… Вот малява, в которой один из обитателей СИЗО-1, в просторечии тюрьмы «Матросская тишина», описывает свои впечатления о прибытии вора в законе: «В камеру вошел спокойно, с достоинством. Скромен, знает, в какой момент вступить в разговор, но чтобы последнее слово осталось за ним. Чувствует, кого нужно одернуть, поставить на место, этом разбирается хорошо. Знает все о последних сходках. Назвал тех, кто дал ему дорогу в воровскую жизнь. Через баландера передал по камерам маляву. В ней наказ, чтобы поддерживали друг друга в камере, серьезно относились к „дорогам“ (способе передачи записок по натянутым веревкам. — Авт.), ставили его известность о беспределе со стороны администрации, контролеров. Начал собирать общак и уже отправил курево на больничку — в „тубанар“ и терапию».

По-разному ведут себя авторитеты в камерах. Иногда их поведение противоречит общепринятым представлениям, но если оно объясняется логично, то никаких отрицательных последствий для нарушителя правил не несет. Оперативник рассказал, например, что всеми почитаемый Вася Бузулуцкий никому не поручал уборку камеры, все делал своими собственными руками. А уж кому, как не ветерану «каторги», знать ее законы и устав? Тем не менее он считал унизительным зависеть от сокамерников в вопросах санитарии, не доверял чистоту пацанам. Балашихинский Шурик Захар, знающий порядок не хуже, повел себя по-иному. Он первый раз вымыл все сам и сказал: «Так чисто должно быть каждый день». Так с тех пор и было…

Андрей Исаев — вор в законе Расписной. Он открыто враждовал с «лаврушниками»

Для одних авторитетов тюрьма может стать началом заката, для других — трамплином для покорения уголовного Олимпа. Андрей Исаев, попавший в СИЗО в ранге обыкновенного налетчика по кличке Роспись, сумел поставить себя и заслужил лестную характеристику Бузулуцкого. Тот в маляве, отправленной на «Матросскую тишину», писал: «Косолапый оставил вместо себя на тюрьме Расписного. Он парняга здравомыслящий и косяк, я думаю, не запорет лишний».

В тюрьме, на зоне свое представление о чести и гуманизме. С неугодными — провинившимися, сдавшими подельников или подозреваемых в стукачестве — на «Матросске» расправляются быстро. Их бросают с верхних нар спиной на бетонный пол (человек — не кошка, в воздухе не перевернется). После таких «падений во сне» (об истинной причине ни один пострадавший, разумеется, не скажет) несчастный надолго отправляется в лазарет, и если выживет, то вряд ли останется здоровым. Вершат суд чести с ведома вора или положенца, которые отвечают за соблюдение порядка в «доме».

В случае непочтительного к себе отношения законник не имеет права отступить, склонить голову. В противном случае вопрос о его развенчании будет рассмотрен на ближайшей сходке. Он обязан доказать свое превосходство. Как, чем — его дело, но пасть в глазах других — позор, за которым следуют потеря авторитета и лишение титула. В этом смысле показательна история законника Калины, «крестным» которого был Японец.

Калина (Витя Никифоров, музыкант, поэт и фанатик уголовной романтики) пользовался уважением не у всех, на настоящего вора не тянул и, по мнению многих, получил «корону» по знакомству (мать Калины долго дружила с Японцем).

Как-то раз он гулял в ресторане «Олимп» в Лужниках. За соседним столиком отдыхал крутой авторитет Мансур Шелковников, имевший к тому же черный пояс по каратэ. Когда Калина особенно расшумелся, Мансур сделал ему замечание. Дальше — больше, завязалась перебранка, пошли оскорбления и насмешки, которые для уважающего себя вора считались бесчестьем. Калина, понятно, по физическим кондициям в сравнение с Шелковниковым не шел. Да и зачем ему это? Он схватил со стола нож и с одного удара уложил Мансура на месте. Пока вокруг слышались охи и ахи, началась суматоха и неразбериха, он спокойно встал и скрылся. Его обвиняли в убийстве, задерживали, но…

Тем не менее история для Калины закончилась печально. Через два года его убили выстрелом в упор в затылок из пистолета Макарова. Убийца в надвинутой на глаза лыжной шапочке сунул пистолет в карман куртки и скрылся среди жилых домов. Стрелявшего так и не нашли. А через несколько лет про убийство Калины вспомнили. Но речь об этом впереди.

Вор, оставленный смотрящим на тюрьме, сумеет договориться с администрацией и в случае необходимости решить выгодные для арестантов вопросы. Он не только контролирует ситуацию, но и при желании может «разморозить» тюрьму, то есть затеять бунт, устроить голодовку. Так, во время перебоев с теплоснабжением в СИЗО-2 (Бутырская тюрьма) воры в законе Бачука, Гиа, Мамука и Ваха «замутили» бунт и вызвали многодневные массовые беспорядки. В один из дней 4055 заключенных отказались от пищи. При этом следует учесть, что по понятиям голодовка — дело сугубо добровольное…

Авторитетные законники без труда находят общий язык с администрацией, а те идут навстречу и допускают передачу «грева» для братвы — чая, курева, консервов, других продуктов, — оформляют телевизоры, видеомагнитофоны, направляемые с воли нуждающимся «каторжанам». Дружить с лидерами, контролирующими жизнь тюрем и колоний изнутри, предпочитают все. Худой мир лучше доброй ссоры. Потому что любая зона под влиянием смотрящего может «пыхнуть», и за беспорядки, жертвы, разрушения и побеги спросят не с вора в законе, а с начальника в погонах. Вор Якутенок, отбывавший очередной срок в колонии № 12 под Нижним Тагилом, чувствовал себя немногим хуже, чем на свободе. В его распоряжении были небольшой домик, вполне приемлемые удобства, телефон, по которому он мог звонить в любое время суток. Впрочем, не все одобряют такое поведение. Сдержанность в желаниях и самоограничение только поднимают авторитет законника.

Что касается связи с внешним миром, то и здесь для воров и авторитетов преград нет, тем более в наши дни. По телефонам сотовой связи, доставляемым в тюрьмы и лагеря через подкупленных контролеров и обслуживающий персонал, они не прерывают деловые и дружеские контакты, решают споры, узнают новости. Парадокс, но новые, павловские купюры в день печально известного обмена старых денег на новые появились в камерах Бутырки еще до того, как их смогли обменять вольные работники СИЗО.

Правильный вор и выйдя на свободу не забывает о тех, кто остался в «доме». Общак позволяет ему «греть» зоны, ездить по знакомым, поддерживать их материально и морально. Такая деятельность способствует укреплению авторитета. По сведениям оперативных служб, Расписной по отбытии очередного срока встречался с лидерами московских группировок и, пополнив общак, «подогрел» следственные изоляторы столицы. Так же действует законник Сергей Сибиряк. Общак, некогда тайная воровская касса, хранившаяся у доверенных лиц, теперь нередко представляет собой солидный банковский вклад. Удобнее и безопаснее во всех смыслах. Тем более отношение к коммерции у большинства изменилось.

С начала девяностых годов лидеры преступных кланов, имея на руках огромные денежные массы, создали через подставных лиц банки, совместные предприятия, вкладывали деньги в торговлю и недвижимость. Если в середине 80-х годов примерно лишь пятая часть воров, нарушая неписаные правила этики, помещала свои сбережения в дело, то сегодня так поступают практически все авторитеты новой волны и большинство «патриархов». Этим же отчасти объясняется огромное число воров в законе, имеющих притяжение к столичному региону. Здесь легче, используя связи в криминальной среде, отмывать, а затем переправлять на Запад добытые средства, проще затеряться в многомиллионном мегаполисе и уходить от опеки спецслужб.

По оценкам оперативников, в Московском регионе проживает до ста двадцати воров в законе. (В то время как в среднем по российским областям насчитывается не больше 10–12 авторитетов.) Причем около полусотни из них — находящиеся на нелегальном положении выходцы из Грузии. Они делятся примерно на четыре группы. Самая многочисленная и влиятельная — кутаисские законники, затем следуют тбилисские, сухумские и менгрельские. Менее значительно представлены армянская диаспора, Азербайджан и другие кавказские республики. Они оказывают серьезное влияние на уголовную среду и частенько претендуют на лидерство. Это неизбежно приводит к конфликтам и противостоянию славянским ворам.

Составить табель о рангах и назвать законников, имеющих самые сильные позиции, довольно сложно. Не только из-за большого их числа. Все сведения о ворах носят оперативный характер, данные базируются на не подлежащих серьезной проверке агентурных сообщениях и субъективных оценках самих сыщиков, которым выгодно представлять «опекаемых» птицами высокого полета. Лучше всего прокомментировал ситуацию знакомый сотрудник Уголовного розыска, заметивший, что ЗИЦ (Зональный информационный центр — база оперативных данных, где собраны сведения о подучетных лицах столичного региона) замусорен пустой и липовой информацией и опираться на нее можно с большой оговоркой.

Первым номером до своего ареста, безусловно, считался известнейший Японец. Он жил в США (где и был арестован ФБР в прошлом году), но благодаря связям и авторитету умело контролировал ситуацию в Москве и даже выступал в качестве третейского судьи. После его ухода со сцены (надолго ли?) лидера такого масштаба в преступном мире России не нашлось. Можно назвать несколько человек, которые по тем или иным позициям претендуют на лидерство: Шурик Захар, Паша Цируль, Роспись, Шакро-старый и Шакро-молодой, Хасан, Дато Ташкентский, Савоська, Вахо, Шишкан, Сибиряк.

Шурик Захар (Александр Захаров) первый срок получил за классическое по воровским понятиям преступление. Он сел за кражу уже в пятнадцать лет. Сейчас Захару сорок пять, у него солидный опыт тюремной и лагерной жизни, огромный авторитет и имидж борца с «лаврушниками», как называют воров кавказского происхождения. Заслуги Шурика из Балашихи отмечены и правоохранительными органами — он признан особо опасным рецидивистом. Вором в законе его нарекли в «престижном» Владимирском централе, где «короновали» многих именитых законников. В числе прочих заслуг Захара — стоическая восьмидесятидневная «вахта» в карцере, впечатлившая даже администрацию «крытой» тюрьмы.

Лидер славянского крыла вор в законе Шурик Захар

Борьба с кавказскими законниками привлекла к нему многих славянских авторитетов, но увеличила и число недругов. Интересно, что, когда в декабре 1992 года в «Рус-отеле», в мотеле «Солнечный», на Варшавском шоссе Захар отмечал день рождения, среди 52 гостей были воры Роспись, Савоська, Петрик, Гога Ереванский, а также официальные лица рангом пониже. Праздник милиция испортила. Захар и Роспись были задержаны, но затем, как и во многих других случаях, освобождены за неимением серьезных улик. В последний раз Сан Саныча взяли в мае прошлого года в баре «Шаман» на шоссе Энтузиастов в Москве. В одном из трех автомобилей (Захар приехал с эскортом — два «мерседеса» и «шевроле») сыщики нашли заряженный пистолет ТТ. Но, протомившись в СИЗО Петровки, 38, вор опять вышел на свободу. Доказать причастность Захара к расстрелу его балашихинского соседа Султана и разборке с авторитетом Мжелей оперативникам так и не удалось.

Как и каждый законник, претендующий на роль лидера, Захар проводит свою политику. О ней лучше всего судить по маляве, отправленной им по камерам:

«Всем арестантам, бродягам!

Мира и благополучия нашем доме. Маляву передаю через надежного человека со свободы. Позже будет обширная пояснительная малява. Мы, Воры, решаем и решим общее положение в тюрьмах. Российские тюрьмы грелись и будут греться Ворами и братвой. Вся тяжесть лежит на мужицких плечах в тюрьмах и лагерях. Мужики, арестанты должны помочь нашем движении навести порядок везде и всюду. Не надо поддаваться провокациям и провокаторам. 80 % ходит сухарей (с кавказской стороны). Мы, Российские Воры, чисто русские, восстанавливаем наш основной Воровской закон, как оно должно быть и есть. И вы, арестанты, каторжане, бродяги, должны помочь и содействовать в этом деле. Никакой крови не должно быть. А если понадобится — тогда от этого никуда не уйти. Хозяева в доме Мы.

Захар, В. Чайковский, В. Слепой, С. Гнида, Врянск-Кукла, Корзубый-Люберецкий».

Осведомленные оперативники убеждены, что позиция Захара не более чем изощренная форма воровской дипломатии, конечная цель которой — получение полного контроля над российским общаком. Если это так, то удивляться нечему. Речь ведь идет не о двух-трех жалких сберкнижках, а о чудовищных суммах, в том числе валютных средств, контролируемых преступными группировками и отдельными авторитетами, неограниченные возможности использования находящихся под бандитскими крышами коммерческих банков и трастовых компаний…

Сегодня, по имеющейся информации, держателем общака является однофамилец Шурика из Балашихи, один из самых почитаемых в уголовном мире воров в законе Паша Цируль. Он родился в Москве в 1934 году и с тех пор прошел непростой путь от рядового гоп-стопника до старейшего и влиятельнейшего авторитета. Долгие мытарства в изоляторах и централах помогли ему приобрести нужные связи и необходимый опыт. Цируль прекрасно знаком с Японцем, Дато Ташкентским, Шакро-старым и другими заметными фигурами. Его знают лидеры всех столичных группировок и обращаются в случаях конфликтов и споров. Серьезных разногласий между Захаром и Захаровым-Цирулем нет, но последний, справедливо считающийся осторожным и дальновидным, занимает более гибкую позицию в отношении «пиковых» и не поддерживает радикалов воровского движения.

Держатель воровского общака Паша Цируль (в белом костюме-тройке) в домашней обстановке на своей подмосковной вилле

Цируль выстроил богатейшую виллу в подмосковном Жостове, отделал ее ценными породами дерева и начинил европейской сантехникой и электроникой. Он отгородился от внешнего мира двухметровой стеной, снабдив глухие ворота электроприводом, по образцу контрольно-пропускных пунктов ПТУ, и тихо жил, проводя большую часть времени в окружении домочадцев или гуляя по оранжерее. Эта идиллия была грубо нарушена накануне начала 1995 года, когда сотрудники милиции и ФСБ, при поддержке спецотряда быстрого реагирования, провели обыск на вилле и арестовали старейшину уголовного мира. Непосредственным поводом для изоляции послужила обойма от пистолета ТТ, а затем и сам пистолет, найденный дотошными сыщиками в подкладке пальто Цируля. В действительности задержание Захарова объяснялось обширной оперативной информацией, поступавшей на «дедушку» по известным каналам, и кампанией против руководителей преступных кланов, проведенной в течение прошлого года. (За решеткой побывали практически все значительные персонажи бандитского многоцветья столицы.)

По сведениям спецслужб, Цируль и не думал отходить от дел. Собранная им группировка занималась классическими промыслами — рэкетом, распространением наркотиков, торговлей оружием и другими «безобидными» вещами. Были данные об организации серии наемных убийств и похищений людей с целью получения выкупа. К защите подследственный привлек самых опытных и высокооплачиваемых адвокатов (за короткий срок их сменилось семь или восемь), пытался добыть медицинскую справку о физической немощи и выправил через жену в Мытищинском горсобесе удостоверение инвалида 2-й группы, оформленное уже после задержания. (Позже осмотр авторитета врачами Бюро судебно-медицинской экспертизы департамента здравоохранения Москвы поставил под сомнение диагнозы мытищинских эскулапов.) Мало того, давление на следствие оказывалось и с помощью депутатского корпуса, где у могущественного «крестного отца» сразу же нашлись ходатаи и заступники. В конце концов в обвинении осталась статья 224 часть О УК РФ — склонение к употреблению наркотических средств, предусматривающая максимальный срок лишения свободы на десять лет. Теперь слово за судом.

Особое место в воровской номенклатуре занимает Андрей Исаев, известный как Роспись или Расписной (такая погоняла дана, вероятно, из-за обильных татуировок на теле авторитета). Несмотря на относительную молодость (родился в Москве в 1961 году), он воспринимается в уголовной среде как легенда. «Крестил» Роспись сам Японец, чтобы тот вытеснял кавказцев из столицы. Во время задержания на дне рождения Захара Расписной признался сыщикам МУРа: «За что меня гоняете? Я ничего плохого не делаю, только „папуасов“ отстреливаю». Некоторые оперативники считают, что именно боевики Расписного совершили нападение на чеченцев в Останкино, где были убиты четверо кавказцев, а также устроили несколько других кровавых разборок.

Последовательные выступления против «лаврушников» привлекли на его сторону многих, но здорово осложнили жизнь самого Расписного. Его подвижничество не осталось незамеченным «людьми с гор», и он неоднократно был на волосок от смерти. Первый раз во время отчаянной перестрелки с чеченцами Исаеву повезло — пуля застряла в бронежилете. Во второй раз наемный убийца, стрелявший с чердака из винтовки Драгунова с оптическим прицелом, кажется, результата добился — заряд попал в печень Росписи. Но, на его счастье, между снайпером и печенью оказался телохранитель вора Шарапов. Он принял главный удар на себя — смерть была мгновенной, Исаев же в тяжелом состоянии был доставлен в больницу, а затем вывезен в одну из клиник США под видом защитника демократии.

Залечив раны, Расписной не сразу поехал в Москву. Он побывал во Франции, Польше, Австрии, Германии. А вернувшись в столицу, жил на съемных квартирах, справедливо опасаясь новых покушений. Как он ни скрывался, враги его выследили. Едва он вышел из дома № 14 по Осенней улице, чтобы сесть в поджидавшую «девятку», как прогремел чудовищный взрыв. Рухнуло остекление в двух стоящих рядом многоэтажках, смертельные раны получил телохранитель Росписи, сотрудник АО «Торговый дом Атолл» Сергей Шайхуллин, с серьезными травмами попали в больницу две игравшие во дворе школьницы младших классов. Но сам Расписной, хоть и пострадал от осколков, словно заговоренный, остался живым.

Специалисты-пиротехники ФСБ, выехавшие на место происшествия, установили, что мощность взрыва была эквивалентна 800 граммам тротила (обычно для подобных акций используют не более 100 граммов взрывчатого вещества). Бомба, заложенная со знанием предмета в припаркованный поодаль автомобиль, сработала от радиоуправляемого детонатора. Позже свидетели утверждали, что незадолго до теракта во дворе крутились какие-то смуглые парни и даже просили детей уйти со двора: «Здесь будут работать машины…»

Взрыв произошел в микрорайоне, соседствующем с домом Бориса Ельцина. Домыслы в этом направлении пресек представитель службы безопасности Президента Андрей Олигов, сразу указавший на Исаева как объект покушения. Едва оправившись от шока и травм, Расписной сел в самолет и улетел с подругой в Грецию. Зачем искушать судьбу?

На этом злоключения Росписи не закончились. Летом прошлого года вся Москва узнала из газет о его гибели. С удивлением прочел некрологи и сам их герой. Позже причины путаницы выяснились. Сыщики обнаружили труп неизвестного молодого мужчины с огнестрельным ранением в грудь. На вопрос «Кто?» сожительница погибшего, не подозревая, что рождает сенсацию, простодушно ответила: «Расписной». Оперативники завернули рубашку на теле мертвеца и убедились в правоте женщины. В дежурную часть ГУВД Москвы полетело сообщение: «Застрелен Расписной!» А поскольку кличку Росписи на Петровке знает едва ли не каждый, но мало кто помнит его настоящую фамилию, весть мгновенно разбежалась по кабинетам и стала известна журналистам.

Принято считать, что «похороненный» по ошибке будет здравствовать долго. Так или иначе, Исаев свои позиции сдавать не торопится, он стал еще осторожнее и много времени проводит за границей. Но сторонников идеи очистки Москвы от кавказцев стало чуть меньше. Повинны внутренние разборки, ежемесячно уносящие жизни активных боевиков группировок, и милиция, регулярно прорежающая ряды преступных кланов. Есть и еще одно немаловажное обстоятельство, повлиявшее на настроения славянского крыла.

Как-то депутация крутых московских авторитетов пришла для разборки к чеченским лидерам. После не слишком теплой беседы и плохо скрытых угроз с обеих сторон слово взял некий кавказец, уроженец Грозного, давно обосновавшийся в Москве и контролирующий несколько мощных финансово-коммерческих структур. Он оглядел гостей, достал из кармана мини-компьютер и произнес примернотакой спич:«Вы, ребята, считаете нас дикарями? А сами как бабки получаете, рэкетом, крыши делаете, долги вышибаете? Чем, кроме радиотелефона, пользоваться умеете? — Кавказец сделал паузу и раскрыл экран мини-компьютера. — У меня здесь в память забиты не только ваши данные, но и адреса жен, детей, родителей, друзей. С нами что-нибудь случится — мы сразу всех найдем, искать или далеко ездить не нужно. А у вас что-нибудь похожее есть, поедете в Чечню мстить?» После этого гости тихо засобирались.

Не берусь судить, сколько в этой истории, рассказанной знакомым оперативником из подразделения по организованной преступности, правды, а сколько вымысла. Лично мне подобная ситуация кажется вполне реальной. И ожидать гангстерских войн в Москве, вызванных национал-патриотическими причинами, по моему глубокому убеждению, не приходится.

Среди авторитетных воров представителей старшего поколения, разумеется, больше. Шакро-старый (Шакро Какачия), Хасан Усоян, Савоська (Владимир Савоськин), Дато Ташкентский (Датико Цихелашвили), Вахо (Вахтанг Чачанидзе) — почти каждому из них за пятьдесят, а то и больше, позади самые лихие годы, обеспечившие нынешнее положение, связи, материальное благополучие. Они не становятся героями оперативных сводок милиции, но занимают особое место в иерархии теневого мира. Редкая сходка обходится без их участия — «коронуют» новых соискателей, решают споры. Шакро-старый любит бывать в уютном ресторане «Райский уголок» на улице Куусинена. По оперативным данным, он контролирует Тушино и Щукинский рынок. Дед Хасан — классический вор в законе, которого знает уголовная элита всех поколений, проживает в гостиницах, предпочитая кочевой образ жизни оседлому. Савоська также обходится съемной квартирой, любит посидеть в кафе «Фиалка» в Сокольниках. Последний раз его «принимали» в 1993 году и нашли в карманах гранату и пакет наркотиков. «Это же подстава, — возмущался Савоська. — У ментов всегда, как в анекдоте, случайно в кустах рояль стоит…»

Вор в законе Савоська. Его знал весь криминалитет России

Дато Ташкентский стал своим в тюрьмах столицы. Из гостиниц предпочитает «Москву», знает толк в изысканной кухне и нередко выезжает за границу. Меня уверяли, что предки Дато — грузинские князья… Долго жил в Германии и Вахо, заболевший туберкулезом в годы скитаний по острогам. Но в Москву его явно тянет. Купил большую квартиру на Цветном бульваре и активности не теряет. Шакро-молодой — представитель новых воров, по аналогу новых русских (что в отдельных случаях не имеет различия), активно занимается бизнесом, в том числе нефтяным и банковским, а у оперативников, имеющих представление о расстановке сил, считается очень перспективной фигурой.

Раменский законник Шишкан молод и судимость имеет не по воровской статье. Он отбыл десять лет за убийство. Но, как пояснили сыщики областного РУОП, Шишкан взял на себя чужую вину, так как его подельники были старше и могли получить вышак. Срок мотал в Чистополе, где зарекомендовал себя с лучшей стороны и перед администрацией, и перед братвой. «Нарушений не допускал, в агентурной связи не состоял, вежлив, спокоен», — дали ему характеристику в оперативном отделе тюрьмы, где Шишкан был вторым человеком после смотрящего Олега Осетина. По возвращении домой Шишкан упрочил авторитет и в 1992 году по инициативе вора Валеры Глобуса получил «крещение» как Олег Мордовский или Олег Раменский. Правда, за ним так и осталась прежняя привычная кличка Шишкан.

Под его опекой находится Раменское, Малаховка, Кратово, где он возвел монументальный особняк и опекает все доходные точки рязанского направления. О бизнесе Шишкана можно судить по такому факту. Он загнал во «Властелину» огромные деньги, получить которые назад не удалось — финансовая пирамида развалилась. Сыщики уверяют, что огорченный Олег Раменский помчался к подольскому авторитету Лучку: помоги, выручи! Тот лишь вздохнул: не ты, дескать, один, братан, погорел… (Ирония вполне понятна. Говорят, существует многостраничный список потерпевших вкладчиков, составленный из фамилий руководящего состава милиции и ФСБ.)

Справедливости ради нужно отметить, «погорелец» особо не убивался. Надо думать, не последнее вкладывал. Как пришло — так и ушло. Во всяком случае, он не потерял оптимизма, разъезжает на роскошных лимузинах, вершит дела, выказывает почтение старшим. Есть фотографии, на которых Олег Раменский запечатлен с ворами Горбатым, Блондином. Есть «испанская» серия. Она появилась после поездки Шишкана на Средиземноморье, где он, по имеющейся информации, уже купил дом. Нынешние авторитеты о клановых традициях не слишком-то заботятся. Большинство выбирают западную ориентацию, становясь типичными «крестными отцами» собственных криминальных империй.

Молодой вор в законе Сибиряк заслуживает особого разговора. О походе, организованном им в Бутырскую тюрьму и наделавшем столько шума в Москве, писалось уже предостаточно. Действительно, наверное, никто из ныне именитых законников таким подвигом похвастаться не может. Впрочем, в биографии Сибиряка немало других интересных фактов.

Его детство прошло в пригороде Братска. Пятый, младший ребенок в неполной семье, Сергей Липчанский в семнадцать лет был впервые осужден за кражу, а освободившись через год, имел уже две судимости (зачли первую, отсроченную из-за несовершеннолетия). В тот же год он похоронил мать и, какое-то время прожив в родном городе утетки, поехал за деньгами в Иркутск.

В 19 лет он уже постоянно имел на кармане тысячи (по меркам 1988 года внушительные деньги), выдвинулся в вожаки. Но настоящим лидером почувствовал себя в 1989 году, когда после нескольких «гастрольных» поездок в Читу, Иркутск и Владивосток был задержан в Москве сразу по четырем составам преступлений. Его поместили в Бутырку, где Сибиряк провел практически весь срок — почти четыре года. Именно в Бутырке он стал тем Сибиряком, о котором до сих пор вспоминает тюремный персонал.

Два влиятельнейших вора в законе — Шишкан и Блондин

В тот период в СИЗО находились Завадский, Глобус, другие авторитеты, но Сибиряк не потерялся и, несмотря на свою молодость, держал тюремный общак. Злые языки утверждают, что именно он был настоящим хозяином корпусов самого старого столичного острога. Сибиряк спокойно передвигался по всей территории в любое время суток, ходил в домашней одежде, ел только с рынка, причем еду ему приносили по списку. В камере, кроме компьютера, «мужских» журналов, игральных карт, костюма от Версаче за 1,5 тысячи $, огромного вентилятора (в давно перемонтированной тюрьме душно) и телевизора, он держал двух кошек. В обычные дни животным предлагался концентрат «Китикэт», а в праздничные киски баловались курицей. С обслуживающим персоналом у Сибиряка тоже сложились добрые отношения. Кумы заглядывали к нему не для положенного по инструкции шмона, а чтобы выпить по соточке, расслабиться, поболтать с уважаемым человеком. Интересно, что, когда Сергей Сибиряк освобождался из следственного изолятора № 3 (пересылка на Силикатном проезде), встречать его приехала не только братва, но и не занятая на дежурстве смена с Бутырки!

Особый авторитет Сибиряка вынудил прибегнуть к беспрецедентным мерам во время его последнего ареста. Поначалу вора в законе содержали в «Матросской тишине», но потом, из-за влияния на обитателей изолятора и критику внутреннего режима (перебои с сахаром, нехватка матрасов, отсутствие других условий), перевезли в бывший изолятор КГБ в Лефортово. Он и там устроился нормально, хотя провел за нарушение правил тридцать суток в карцере. Кстати, даже на допросы в СИЗО его водили в наручниках…

Своими учителями Сибиряк считает Завадского, вора Ушатого, Шакро-старого, дружит со Славой Бакинским. Он не пьет, не употребляет наркотики, не курит, обладает феноменальным здоровьем (за ночь его встречают в пяти-шести столичных казино), считается приверженцем старых понятий. Как рассказывают знакомые с ним люди, Сибиряк превыше всего ставит воровскую честь и не воспринимает «лаврушников». Учитывая энергичность и растущее влияние, а также отсутствие ярко выраженного лидера после арестов Японца, Паши Цируля, гибели Отари Квантришвили и Сильвестра, Сергей Сибиряк может стать в скором будущем самым значительным вором славянского крыла в криминальном мире России.

Мощные, хищного вида джипы, вальяжные, сверкающие лаком и никелем «бьюики» отнюдь не обязательная транспортная принадлежность каждого вора в законе. Сегодня среди авторитетов уголовного мира заметно такое же расслоение на бедных и богатых, как и во всем обществе.

Законник Борис Красиловский просидел в зонах 17 лет, палат каменных не нажил, хотя интеллектом Бог не обделил — знает в совершенстве английский, владеет французским, немецким, пишет стихи и песни. Говорят, Красиловский, находясь за колючкой, отправлял запросы на учебные пособия в Лондонскую Королевскую библиотеку… Единственная доступная ему роскошь — высококлассный музыкальный центр, купленный уже после освобождения. Сравните с возможностями Паши Цируля, в гараже которого «Мерседес-600», автобус «форд» и еще четыре заграничных автомобиля. А дом-крепость, где предусмотрен даже тайный подземный ход для экстренной эвакуации?

Сыщики вспоминают, что еще в 1983 году Цируль отправлялся по маршрутам на типичные для воров «утренники» (резал карманы и сумки в автобусах). Десять лет спустя он имел роскошный выезд и основательную финансовую базу. Старший коллега Цируля и сосед по Мытищинскому району, законник Ростик (Вячеслав Слатин), пользующийся не меньшей известностью и участвующий во всех крупных сходках, живет гораздо скромнее. Похороненный летом прошлого года наследник славы Бриллианта, электростальский вор Шура Устимовский (Александр Алятин), умерший от цирроза печени в 43 года, имел для своего уровня более чем средний достаток. Гроза кавказцев и гордость славян Расписной скитается по съемным квартирам с легкой спортивной сумкой в багажнике автомобиля.

Воровская «корона» не принесла счастья большинству ее обладателей. Удачливыми и состоятельными стали единицы, валютные счета и виллы имеют несколько десятков из многих сотен, да и они постоянно ощущают над собой незримую тяжесть дамоклова меча. Остальные существуют на умеренные подношения из общака, живя в некоем вакууме и встречаясь лишь с узким кругом друзей. Почти все законники употребляют наркотики, имеют целый букет «благоприобретенных» болезней, в том числе распространенный в тюрьмах туберкулез, и время от времени вынуждены идти на контакт с сотрудниками оперсостава спецслужб. Характерно, что практически каждый старается направить детей подругой дороге — дает им образование, посылает на учебу за границу, устраивает в солидные фирмы. Никто не желает ребенку такой же судьбы…

Политические реформы, революционные преобразования в экономике и связанные с ними изменения в уголовном законодательстве воспринимались элитой уголовного мира с энтузиазмом. Первые результаты как будто не разочаровали. Повсюду процветала коммерция, еще вчера называвшаяся спекуляцией, хищения и растраты прикрывались благовидными рассуждениями о кредитах и помощи росткам рыночной экономики. Явно смягчился режим в зонах, а братва сколачивала бригады и лихо бомбила кооператоров и предпринимателей. Поступления в общак уже не напоминали прерывистое дыхание астматика и потекли в воровские кассы широкими обильными потоками. Авторитеты пересели в иномарки, стали завсегдатаями престижных магазинов и взяли за правило по нескольку раз в году поправлять здоровье на фешенебельных морских курортах. Казалось, наступает золотой век воров в законе — их ждут сытная жизнь в довольстве, привычная роль «разводящих», справедливых судей и мудрых наставников юной криминальной поросли. Действительность преподнесла неприятные сюрпризы.

Новые времена не только внесли коррективы в незыблемые постулаты Уголовного кодекса, но и совершили переворот в сознании людей. Спортсмены, молодые качки, «быки», прошедшие тюремные университеты, строили отношения друг с другом в соответствии с законами рынка. Деньги, точнее их количество, становились доминантой поведения, мерилом дружбы, традиций, жизни. Увешанные цепями рэкетиры считали себя вправе вести на равных разговор с любым авторитетом. Если же он ущемлял интересы, лишал хорошего куска, решение вопроса не затягивалось. Насмотревшись гангстерских «филм-экшн», энергичные мальчики без раздумий открывали стрельбу. Они не обременяли себя комплексами воровской этики, им было безразлично, кто оппонент — авторитет, вор в законе или такой же подавшийся в сомнительный бизнес недоучившийся студент.

Конечно, авторитетов убивали и в прошлые годы. Но такие преступления были крайне редки и чаще всего носили бытовой или ситуационный характер. Воровское сообщество никогда не оставляло без последствий убийство своего собрата. Случившееся разбиралось на ближайшей сходке, после чего убийца оправдывался (что бывало нечасто) или ему выносился приговор. Обсуждались условия его выполнения, назывались ответственные. Если виновные скрывались или пускались в бега, то в ход шла почта. Специальные малявы оповещали братву о вердикте высокого собрания, приводились фамилии и клички приговоренных. Так, вор Рамаз Батумский счел необходимым взять в Бутырку зашитый в подкладку пиджака список убийц земляка Тимура Пхакадзе. А после расстрела Глобуса и его помощника Бобона радиоперехват Интерпола зафиксировал разговор Японца со своим смотрящим по Европе Тайванчиком: «Что происходит в Москве? Убивают одного, другого… Нужно встретиться, разобраться». Нелишне заметить, что диалог велся между абонентами, разделенными Атлантическим океаном. Японец находился в США, Тайванчик — в Германии, но тем не менее гибель членов клана встревожила их не на шутку.

Воры, порой сами того не желая, все чаще оказывались втянутыми в серьезный бизнес. Традиционно «разводя концы», выступая арбитрами в спорах между бандами, делящими сферы влияния или не выполняющими взятых обязательств, они неизменно оказывались в стане чьих-либо врагов. Часть авторитетов, не желая отставать от жизни, занялась коммерцией сознательно. И здесь многие стали реальной силой. Вот почему гибель любого законника нередко превращалась в событие, выходившее за рамки уголовного мира, и затрагивало интересы деловых людей и даже политиков.

До середины 1993 года в столице регулярно происходили локальные гангстерские войны, трещали автоматные очереди, взрывались автомобили, гибли боевики группировок. Однако все конфликты имели местное значение и не касались сильных мира сего. Настоящим потрясением для бандитской Москвы явилось мастерски исполненное убийство Валерия Длугача — вора в законе по кличке Глобус, входившего в первую пятерку самых влиятельных мафиози.

Глобус скончался на месте от сквозного ранения в правую сторону груди. Холодеющее тело шефа было подхвачено многочисленной охраной, загружено в мощный «шевроле» и спешно доставлено в Институт Склифосовского. Не помогло… Позже, когда на место происшествия в спорткомплекс «Олимпийский» подъехали представители Петровки, 38, стали известны детали случившегося, а также имена «попутных» жертв инцидента. Длугач не был завсегдатаем дискотеки «У ЛИС’Са», полноценно оттянуться в «Олимпийском» он пришел лишь в третий раз. Но, видимо, к его появлению кто-то тщательно подготовился.

Как только в половине четвертого утра, в сопровождении восьми человек охранников, Глобус не спеша вышел на залитую светом автомобильную стоянку, грохнул выстрел снайпера. Выполнял задание специалист высшего класса. Он поразил живую мишень единственным выстрелом с расстояния сорок метров, а затем, бросив за барьером пандуса завернутый в клетчатый плед новенький карабин СКС с оптическим прицелом, сел в поджидавший автомобиль и скрылся.

После тщательного осмотра окрестностей нашли СКС с единственным израсходованным зарядом, обнаружили и другие сюрпризы бурной ночи. Так, пуля, прошившая Глобуса насквозь, рикошетом ранила в ногу старшину милиции патрульно-постового подразделения. А на автостоянке рядом со своим лимузином нашли еще одного смертельно раненного человека. Им оказался знакомый Длугача, некий Орхелашвили, которого называли Итальянец. По сведениям оперативников, Итальянец не имел к заказному убийству никакого отношения, люди Глобуса зарезали его в запарке. Когда после выстрела началась суматоха, охранники бросились к собиравшемуся отъезжать Итальянцу, попытались вытащить из машины. Тот стал сопротивляться, за что немедленно получил в грудь два удара тесаком.

На этом череда смертей не прервалась. Через день в половине шестого вечера на улице Строителей был обнаружен труп заместителя генерального директора товарищества с ограниченной ответственностью «Интерформула» Анатолия Семенова. Известный под громкой кличкой Рембо, Семенов был застрелен в подъезде своего дома из пистолета Макарова. Две пули попали в живот. Третий, так называемый контрольный выстрел, который выполняется киллером для верности, был произведен в голову. Многие поспешили связать смерти Глобуса и Рембо — оба авторитеты и хорошо знали друг друга. Но были и другие версии.

Рембо мог получить пулю из-за собственной заносчивости. Незадолго до роковых выстрелов он похвалялся силой и влиянием перед собутыльниками в ресторане. Обещал заявить о себе в полный голос, кому-то угрожал, называл чьи-то имена. Нельзя было исключить месть недругов Рембо за его языкастость. Что касается Глобуса, то мотивы его убийства, скорее всего, следовало искать в активной коммерческой деятельности вора в законе.

Неоднократно судимый за разбои и кражи, нигде не работавший, он жестко контролировал Наро-Фоминский район Московской области и крупные коммерческие и банковские структуры столицы. Ему исправно платили дань магазины, торговые центры, рестораны, казино. Кафе «Меркурий» в поселке Селятино он использовал для деловых встреч с авторитетами преступных кланов. Рядом находилась охраняемая автостоянка, арендованная кооперативом «Стоик». На ней стояли пятнадцать машин «Вольво-440» и три новенькие «тойоты». Позже часть лимузинов была оформлена на знакомых Глобуса, остальные проданы. Глобус имел особую тягу к автомобилям. Он владел целым гаражом иномарок, стоявших у его особняка в поселке Апрелевка, любил ездить на «мерседесах» светло-перламутрового и серого цветов и темно-вишневом БМВ.

За Глобусом утвердилась репутация беспредельщика. Он отбирал машины, мог с вооруженными автоматами боевиками наехать на чужие коммерческие точки и потребовать переадресовки налога на охрану. По его приказу члены группировки бросили на одну из московских автостоянок две гранаты, чтобы «излечить» противников от излишней самостоятельности. При Длугаче постоянно находилось около десятка человек, предпочитающих действовать не убеждением, а кулаками. Даже в среде самых крутых мафиози манеры Глобуса никому не нравились. Но тот и не думал останавливаться, тем более что сторонники у него появились.

На вора Глобуса «крестили» представители кавказской уголовной элиты. С его помощью «пиковые» хотели укрепить положение в Москве, пошатнувшееся из-за усиления славянских группировок. Глобус, решив отблагодарить за оказанную честь, начал предпринимать действия для выдвижения в воры чеченца (в то время был лишь один вор этой национальности — Султан). Но «народной дипломатии» Длугача помешали все те же славяне — застрелили претендента прямо в его машине. Делал Глобус и другие ходы.

Из оперативного сообщения: «Вор Длугач организовал из жителей Закавказских республик бригаду. На станции технического обслуживания „Форд“ они бесплатно производят ремонт своих автомобилей и имеют долю от доходов этого предприятия. У Глобуса были сложности, после того, как он напал на СТО „Ситроен“. Отмазаться, как он утверждает, помогли знакомые в правоохранительных органах. Валера нигде не появляется без телохранителей и никогда не расстается с оружием. „Если нас попытаются взять, им же дороже встанет“, — отвечает он на предостережения. Глобус тусуется с ворами-кавказцами, плетет интриги против воров из славян, в частности призывает „развенчать“ Шурика Захара».

Недовольство Глобусом росло не только среди обобранных коммерсантов. О нем нелестно отзывались московские воры, считавшие, что за пренебрежение традициями, двурушничество и беспредел его следует проучить. Стало известно, что во время поездки в Париж Глобус лихо тратил общаковские деньги. Чего стоят, например, полеты над столицей Франции в кабине специально нанятого для прогулки вертолета? Или ночные кутежи в лучших ресторанах города на Сене? Не отличался скромностью Глобус и на исторической Родине. Как-то на деловую встречу с грузинскими ворами он прихватил в ресторан развлечения ради двух веселых и пьяненьких девиц. Чтобы скрасить скучный «протокол» официальной встречи… По воровским понятиям такой поступок считается оскорблением, и вор-грузин влепил Глобусу оплеуху. Конфликт удалось замять, но выводов для себя Длугач так и не сделал. Более того, все чаще, без учета существующих договоренностей, пытался поделить уже поделенное.

Хотя убийство Глобуса можно было бы объяснить внутриклановыми разборками (ходили упорные слухи, что его убрали из-за интриг и ссор с влиятельными ворами в законе), занимавшиеся делом сыщики склонялись к другой версии. За отстрелом авторитета, по их мнению, стояли огромные деньги. Поэтому заказчики не побоялись пойти на риск устранения такой значительной фигуры и наняли столь профессионального и дорогого киллера. Это подтвердилось через полтора года, когда оперативники МУРа сумели задержать подозреваемого в преступлении. (О нем подробный рассказ впереди.) Но до той поры прозвучало еще немало выстрелов и взрывов.

Едва оправившись от убийства Глобуса, Рембо и Орхелашвили, бандитская Москва вновь пришла в волнение. В магазине на Елецкой улице был изрешечен автоматной очередью бауманский авторитет Виктор Коган, по кличке Жид. С ним погибли боевики Смочков и Букреев. Коган не шел в сравнение с Глобусом или Рембо, но его смерть породила новые разговоры и ожидание разборок. Они не заставили себя ждать, и скоро оперативные сводки запестрели именами генералов преступного мира, павших в гангстерских войнах столицы великой криминальной империи России…

Днем на улице Дмитрова в помещении малого предприятия «Водолей» с пулевыми ранениями были обнаружены трупы двух известнейших авторитетов — Федора Ишина (кличка Федя Бешеный) и старшего из братьев Квантришвили Амирана. Выяснилось, что убийство совершили молодые бойцы из чеченской общины. Федя Бешеный и А. Квантришвили приехали в «Водолей», представляя интересы другой коммерческой структуры, и попытались перенести срок выплаты долга. Их кредиторы к доводам не прислушались и привели свои свинцовые «аргументы». Через два месяца смерть настигла еще одного вора в законе. Тридцатитрехлетний Пипия, неоднократно судимый обладатель четырех автомобилей (в том числе машины — мечты эксцентричных миллионеров — «порше»), нигде не работал, занимался торговлей наркотиками, жил на съемной квартире. Что привело его в подмосковный Зеленоград? Теперь узнать это уже не удастся. Пипию и его младшего брата с аккуратно простреленными головами нашли в «девятке» на одной из зеленоградских улиц — рядом с ГСК «Малино».

Молодой грузинский вор в законе Пипия рядом со своим любимыхм автомобилем

Неожиданно и загадочно исчез вор старой закалки, всеми почитаемый Гиви Резаный (по паспорту Гиви Берадзе). Утром он, как всегда, попрощался с женой, чтобы ехать в свой офис (располагался на предпоследнем этаже отеля «Интурист»), и спустился во двор к машине. Несколько минут спустя в квартиру позвонили люди в милицейской форме, отдали жене ключи от авто Гиви и, вежливо попрощавшись, ушли. С тех пор Берадзе никто не видел. Никто! Если же учесть, что случившееся имело место почти три года назад, а милиция и «органы», куда обращалась жена пропавшего, отрицают какую бы то ни было причастность к таинственной истории, остается предположить самое худшее. Вероятнее всего, Гиви давно уже нет в живых.

Версий было предостаточно. Вот одна из них. Гиви Резаный был связан с покойным экс-президентом Грузии Звиадом Гамсахурдия и якобы помогал ему с поставками оружия, за что и поплатился головой. Не берусь судить, насколько правдоподобно предположение, но в связях и влиятельности Берадзе сомневаться не приходится. Говорят, что без консультации с ним не утверждались даже кандидатуры секретарей грузинского ЦК…

Не менее трагично оборвалась жизнь другого грузина — известного законника Микеладзе, по кличке Арсен. Пятидесятилетний авторитет решил навестить родню в Тбилиси, да и повод представился подходящий — день рождения друга. Сидели небольшой компанией, украшал которую, между прочим, актер Вахтанг Кикабидзе, расходиться стали по предложению Арсена. Когда Микеладзе с другом — авторитетом Эльдаром Квинтрадзе вышли во двор и сели в «мерседес», к ним приблизились люди с автоматами и расстреляли в упор. По агентурной информации, убийство было организовано с целью завладения воровским общаком, составляющим несколько миллионов долларов.

Закрыл «счет» вор в законе Иглан (Игланов Ренат). Он был близок с Глобусом и, приехав в Москву для разборки, сообщил, что знает имена убийц и рассчитается с ними. Предпринять ничего Иглан не успел. Когда вернулся в Казань, его уже ждал киллер. Настигли пули и ближайшую связь Глобуса — Бобона (Владислава Ваннера) и телохранителя Глодина. Ачерез несколько дней из Яузы выловили тело молодого вора Сергея Круглова, проходившего по оперативным учетам как Сережа Борода. Сразу вспомнили, что он исчез после возвращения в Москву из США, где имел деловую встречу с Японцем.

Работы у киллеров не убавлялось. Фрол, Соколенок, вор в законе Султан, не нуждающийся в представлении Отари Квантришвили. Каждый из них получил порцию свинца. Причем убийцы действовали умело и хладнокровно. Затем настал черед грузинского вора Автандила Чихладзе. Квежо, как звали его друзья, еще спал, когда в квартиру ворвались наемные убийцы. Он даже не успел понять, в чем дело, и достать спрятанный под подушкой ТТ, как ранние гости (было 7:40 утра) открыли прицельный огонь. Квежо и его жена Марина скончались на месте. Десятилетний сын Гурам, к счастью, получил легкое ранение в руку. Убийцы посчитали его мертвым и проверять результаты стрельбы не стали. Так ребенок остался жив. Мотивы преступления остались загадкой.

Вор в законе Гога Ереванский застрелен в Москве неизвестными

Неделю спустя смертельные ранения получил Гайк Геворкян, уголовная кличка Гога Ереванский. Убийца дождался его в подъезде дома, где старейший в Москве вор-армянин снимал квартиру, произвел два выстрела из пистолета ТТ и скрылся. Спустя некоторое время Гога скончался от полученных ран в Больнице имени Боткина. Почти весь рожок автомата киллер выпустил в законника Тайора (Таара Авдоляна), когда тот садился в джип во дворе гостиницы «Бега». Из двух стволов расстреляли Гену Шрама, взорвали «Мерседес-600» солнцевского лидера Сильвестра, убили воров Роина и Пушкина, Паата Большого и Леонида Завадского. А осенью произошло необычное событие, отразившее серьезные деформации в воровском сообществе. Семью выстрелами из пистолета на улице Дыбенко был убит грузинский законник Резо (Реваз Гамцемлидзе). Киллером оказался его земляк и вор в законе (!) Сакварелидзе. На сей раз установить мотивы преступления труда не составило. Резо имел коммерческий интерес в столице, приехал к землякам, делавшим крышу китайским бизнесменам. Встретились на съемной квартире, разговор не клеился, вышли на улицу, где и вспыхнула ссора. Для молодых кавказцев, которых знакомый оперативник назвал шпаной, Резо, хоть и был вором в законе, оказался помехой в получении солидного барыша. А помеху они привыкли устранять. Другого способа, кроме нажатия на спусковой крючок, компаньоны Резо по бизнесу не знали.

Вор в законе Тайор был убит на автостоянке у ресторана «Бега». Киллер выпустил в него почти весь рожок автомата Калашникова

Похожая участь постигла авторитета (по некоторым учетам, вора) из Орехово-Зуева Рашида Садикова. Его застрелили такие же юные коммерсанты, с которыми подмосковный мафиози не поделил сферы влияния. Так же расправились с Цахаем Магомедовым, Ишханом, Микотой и Сергеем Шевкуненко, по кличке Шеф. В перестрелке на Большой Академической улице погиб неоднократно судимый законник из города Зугдиди Босяк. Поздней осенью прошлого года расстрелян из автомата неизвестными возвращавшийся со сходки ногинский вор в законе Зверь (Виктор Зверев).

Старый рецидивист, всю жизнь с пиететом относившийся к воровским традициям, плативший деньги в общак и прислушивавшийся к мнению братвы, жаловался муровцам: «Пришли молодые — наглые, борзые, без понятия. Я полжизни у хозяина провел, никогда не гнулся, мне любая пересылка — дом родной. А они ко мне без уважения…»

Здесь, пожалуй, уместно вспомнить лидера солнцевских Михася, ныне живущего на Западе и имеющего многомиллионное состояние. На пару с бывшим трактористом Сергеем Тимофеевым, чью кличку Сильвестр знала вся Москва, Михась выдвинулся в лидеры, подчинил себе едва ли не самую сильную группировку, сколотил состояние и с имиджем «крестного отца» благополучно пребывает за границей.

Генерал Александр Карташов, возглавляющий крупнейшее региональное управление по организованной преступности Центрального экономического региона России, назвал нынешних законников рантье. Наверное, более точного определения придумать трудно. Время воров-бессребреников осталось в прошлом. Нынешний авторитет все реже может рассчитывать на комфортную жизнь только потому, что имеет шлейф судимостей и безукоризненно ботает по фене. Теперь и элите приходится трудиться и рисковать. Не обязательно напрягаться самому, достаточно обеспечивать крышу какой-нибудь фирме или «разводить концы» при конфликтных ситуациях. Деньги сегодня там, где бизнес. Претендуя на «ягуары» и «линкольны», особняки в уютных пригородах столицы и развлечения в ресторанах и казино, «идейные» воры ставят себя на одну доску с молодыми, не имеющим тюремного опыта, но отлично усвоившими истину: тому, кто получает пулю, платить уже ни за что не надо.

Разумеется, воры, как и прежде, держат под контролем целые регионы, собираются на сходках, примиряют спорящих. Но былого веса и авторитета законники уже не имеют. Преступный мир — карикатурное отражение нашей жизни. Крушение касты неприкасаемых, низвержение вождей с пьедесталов происходит и там. Революционные потрясения коснулись устоев и традиций российской криминальной империи.

Те, кто хорошо знал Сергея Фролова, считали его американистом, точнее, сторонником организации мафиозного клана по типу семьи, воспетого в знаменитом романе «Крестный отец». Говорили, что одноименный фильм Фрол, как звали лидера члены его собственной семьи, видел десятки раз. Он мог цитировать оттуда целые диалоги и не скрывал, что восхищается образом дона Корлеоне — всесильного и дальновидного главаря сицилийской мафии в Нью-Йорке.

Между тем Фролов, вопреки личным видеосимпатиям, являлся патриотом, враждовал с кавказцами, особенно с чеченскими группировками, стремился вытеснить иноземцев из тех районов, где торговля, рынки и автобизнес находились под его контролем. Это раздвоение — космополитизм и патриотизм, — скорее всего, и стало причиной его разногласий с ворами в законе, что привело к трагической развязке — выстрелу, прогремевшему в предновогоднюю ночь в отдельном кабинете казино «У Александра».

Первый пострадавший поступил в приемный покой Балашихинской ЦРБ в 9:40 утра. Диагноз у врачей сомнений не вызывал: огнестрельное ранение правого бедра. Сам раненый, тридцатилетний чеченец Осмаев, сообщил, что пулю он получил на улице Разина возле офиса фирмы «Росинтер». А в 10:10 оттуда же с огнестрельным ранением ягодицы была госпитализирована местная жительница Марина Б.

Выехавшая на место происшествия оперативная группа милиции едва не опоздала. В «девятке», прорывавшейся из города, были задержаны администратор фирмы «Росинтер» Апарин и два нигде не работающих жителя Балашихи Титов и Рядинский. Под сиденьем машины сыщики нашли пистолет ТТ и пару снаряженных обойм (с тремя и семью патронами). Почему обоймы неполные, скоро стало ясно. В багажнике автомобиля находилось тело смертельно раненного Дерябина, знакомого оперативникам как ближайшая связь вора в законе Султана Даудова. Через час Дерябин скончался в реанимационном блоке Балашихинской ЦРБ.

Но главное событие случилось позже. В ходе осмотра местности около лесного массива за деревней Новая обнаружили еще один труп. Тело молодого мужчины, одетого в джинсовый костюм, было сброшено в придорожный кювет и закидано снегом. В убитом выстрелом в затылок человеке узнали тридцативосьмилетнего Даудова — чеченского законника по кличке Султан. Стало ясно, что речь идет не о рядовой разборке.

В постоянно меняющейся табели о рангах уголовного мира Султан уже давно занимал «свое» место. Достаточно сказать, что он был единственным вором в законе среди чеченцев, хотя эта этническая группа не признает общепринятых в уголовной среде воровских традиций. Чеченцы консервативны и всю жизнь остаются верными своим тейповым связям, уважительно относятся к старейшинам родов. Даже так называемый общак — воровская касса, существующая в основном для материальной поддержки авторитетов и воров, передачи «грева» в следственные изоляторы и лагеря, — у чеченцев состоит не из «деревянных», а из твердых валютных взносов. В силу этих обстоятельств Султан считался чужим среди своих и у чеченцев, и у русских.

Султан имел четыре судимости. Первую — три года лишения свободы — получил в родном Грозном еще в 1972 году. В общей сложности у него набегало четырнадцать лет за колючкой… Как рассказывали знавшие его оперативники, Султан простачком не был. Выходец из знатного чеченского рода (по некоторым данным, его отец работал партийным функционером в Чечне), он имел свой взгляд на многие вещи, был гораздо выше по интеллекту большинства уголовников. Султан любил философствовать, охотно давал советы (и, судя по отзывам его окружения, не такие уж плохие), в меру употреблял спиртные напитки.

Любимым времяпрепровождением Султана было застолье в хорошем ресторане. Он часто заглядывал в казино, играл в карты, считался завсегдатаем «Националя» и «Бомбея», не чурался женского общества. Но при этом был постоянен — жил в Балашихе со своей подругой Натальей Б. Даудов относился к ворам старых, так называемых босяцких традиций, редко одевался в дорогие костюмы, хотя средства для роскошных новомодных тряпок имел. Чаще всего он появлялся среди братвы в простой джинсовой паре, в сопровождении верного телохранителя Дерябина, жившего в подмосковном Железнодорожном. Его ценили за умение уладить конфликты мирным путем и приглашали на разборки, грозившие перерасти в вооруженные столкновения.

Слабостью Султана были наркотики. Он плотно сидел на игле, что вполне соответствовало имиджу правильного законника. Из семьи Даудов ушел рано, скитался по тюрьмам и пересылкам, «коронован» был грузинскими ворами в одном из российских централов и с тех пор считался у земляков-чеченцев кем-то вроде английской королевы: они признавали его авторитет, но относились как к человеку со стороны, «братом» не считали.

В то мартовское утро 1994 года Султан, в сопровождении Дерябина, улетал в Симферополь на встречу с крымским авторитетом и лидером одноименной группировки Башмаковым. Когда джип тронулся в аэропорт, Султан неожиданно предложил заехать ненадолго в «Росинтер». Первым в офис вошел Дерябин. Даудов на мгновение задержался — показывал что-то на панели водителю Осмаеву. Затем последовал в дом, где и прозвучали выстрелы. По некоторым данным, у Султана была с собой значительная часть валютного общака. Найти деньги в тот день не удалось.

Одна из первых версий — месть за убитого незадолго до этого авторитета Фролова, с которым Султан жил по соседству в Балашихе. Фрол находился с Даудовым в сложных отношениях, но вражды между ними не замечали, и боевики Фрола вендеттой заниматься бы не стали. К тому же противников кавказцев среди лидеров преступного мира хватало. Многие воры не любят чеченцев, называют их беспредельщиками. Вооруженные конфликты случаются постоянно, так как боевики общины вторгаются на чужую территорию, нарушают договоренности и неписаные правила воровского этикета. Именно поэтому законники столичного региона не хотели, чтобы чеченцы имели на сходках свой голос. Султан же, напротив, стремился соблюдать национальные интересы.

Даудов дважды на воровских сходках пытался «короновать» чеченца Майербека. И дважды «высокое собрание» его не поддерживало. Претензии к Султану имел и покойный Глобус. Известный вор не раз заявлял, что Даудов лепит сухарей, то есть ходатайствует за молодых и не заслуживших «короны» безвестных уголовников. Отчасти это соответствовало действительности. «Коронованный» Султаном молодой лидер по кличке Пушкин (он контролировал Подольск и Серпухов) был без большого резонанса убит неизвестными. Для настоящего авторитетного законника такое недопустимо.

Натянутые отношения были у Султана с не менее знаменитым вором — «крестником» Японца Витей Калиной. Пренебрежительные высказывания Калины о чеченце (за глаза он называл Султана обезьяной) вынудили Даудова пригрозить: «Завалю!» И Калина, поняв, чем может обернуться оскорбление, поехал в Серпухов, где в тот момент находился в СИЗО Султан. Произошла встреча, на которой Калина пожалел о нечаянно сорвавшихся словах. Конфликт таким образом был исчерпан.

О жизни Султана в Серпуховском следственном изоляторе следует рассказать особо. Для любого правильного вора тюрьма — дом родной. Отчасти это утверждение не просто бравада. Что касается Серпуховского СИЗО, то там Даудов действительно чувствовал себя, может быть, чуть стесненнее, нежели в собственной квартире. Султан имел довольно просторную и чистую камеру. Соседей выбирал по собственному усмотрению и, кроме того, мог при желании гулять по территории СИЗО. Он любил смотреть видео в обществе Гриши Соломатина и других доверенных лиц, нередко устраивал застолья, в которых принимал участие женский контингент тюрьмы. Заточение не мешало Султану время от времени наслаждаться дамскими ласками, сторонником аскетизма он не был. Любопытно, что на память о пребывании в Серпуховском остроге Даудов сделал «Полароидом» несколько фотографий, снявшись в окружении Соломатина, Тигренка и других авторитетов.

Бывали в Серпухове и гости. К вору заглядывали московские законники, лидеры чеченской общины, местные лидеры группировок Карпов и Абрамкин. Знаки внимания оказывали Султану после освобождения и балашихинские сотрудники правоохранительных органов. Но не совсем так, как предписывала инструкция. Наоборот, Даудову не надоедали бесконечными вызовами в отдел милиции для задушевных бесед о пользе жить по закону, не часто посещали его и на дому.

…После гибели Султана было совершено покушение на жизнь его хорошего приятеля, люберецкого авторитета по кличке Авил. Он едва не погиб, попав под обстрел в Солнцеве. Киллер сделал несколько выстрелов из пистолета Макарова, когда Авил вышел из квартиры на прогулку с собакой. Смерти он избежал, но в тяжелом состоянии был доставлен в больницу.

Сразу же возникла версия о связи случившегося с инцидентом в ресторане «Старый замок», имевшим место еще в 1989 году. Султан и Авил спокойно сидели в ресторане со знакомыми, когда кавказцы за соседним столом стали вести себя чересчур шумно и развязно. Султан подошел к ним, представился и попросил умерить пыл, но разгоряченные вином сыны гор послали вора куда подальше. Естественно, началась драка, в которой Даудову пробили голову и сломали два ребра. А на другой день назначивший обидчикам рандеву Авил прибыл в «Старый замок» и отомстил за друга — наповал из обреза застрелил бармена и смертельно ранил заточкой одного из кавказцев. Была ли связь между расстрелами Султана и Авила и той давней историей? Вряд ли, слишком много воды утекло с тех пор, да и жизнь подсказывала, что искать причины так далеко не надо. Милиция не без основания считает, что стрельба в «Росинтере» стала следствием давней вражды между ворами славянского и кавказского происхождения. Назывались в связи с этим и конкретные люди, в частности Шурик Захар и Расписной.

Первый был соседом Султана в Балашихе, их интересы часто пересекались, и оба законника особой любви друг к другу не питали. Как гласит пословица, двум медведям в одной берлоге тесновато… Кроме того, и Захар, и его хороший приятель Расписной не скрывали неприязни к выходцам с Кавказа, обосновавшимся в Москве и претендующим на роль лидеров. Верна ли эта версия? До конца ответить на вопрос вряд ли, удастся. Позже, почти полгода спустя, подозреваемые в убийстве Султана были задержаны за разбой в Ставрополе. До мотивов никто особенно не докапывался, и, согласно официальной версии, преступление носило корыстный характер.

Султана, с подобающими его имиджу почестями, хоронили в Грозном. Прощаться с именитым вором пришли не только криминальные лидеры, но и старейшины родов. Кстати, бытует мнение, что Даудов из одного тейпа с бывшим спикером российского парламента Русланом Хасбулатовым. Увы, даже преданный земле прах Султана не долго покоился с миром. Ездившие в Грозный после начала боевых действий в Чечне рассказывали, что в могилу угодил артиллерийский снаряд, и теперь место захоронения отыскать можно с трудом.

Вор в законе Хусейн Слепой

Захар до сих пор жив-здоров, хотя поначалу опасался мести и скрывался. Кстати, опасения Захара не были беспочвенными. Чеченцы считали его причастным к гибели Султана, так же как другого русского вора Расписного. Более того, оперативники изымали у чеченских боевиков фотографии Захара и Росписи, изготовленные по аналогу милицейских розыскных ориентиров. Такими портретами кавказцев снабжали с указанием: эти люди — враги чеченского народа. Насколько известно, мстить так никто и не стал. Зато на месте Султана в Балашихе появился новый чеченский вор в законе Хусейн Слепой. Кличка никак не связана с физическим недугом — со зрением у него все в порядке. Да и возраст не позволяет говорить о дряхлости. Хусейн моложе своего предшественника (они, кстати, жили в соседних 107-й и 108-й квартирах на одном этаже и дружили) на девять лет. Как и Султан, Хусейн Слепой придерживается старых воровских традиций, не стремится к роскоши, предпочитает ходить в джинсовых костюмах и любит наркотики.

Молодость не мешает Хусейну успешно справляться со своими обязанностями смотрящего по Балашихе. Он пользуется авторитетом у братвы, знает Захара, Пашу Цируля, грузинских воров. «Пиковые», как иногда называют выходцев с Кавказа, и «короновали» его вместе с патриархом уголовного мира покойным Васей Бузулуцким. Говорят, симпатизировавший Хусейну Бузулуцкий передал молодому чеченцу весь компромат, который он знал о «коронованных» коллегах. Надолго ли хватит знаний Хусейну Слепому? От этого зависит не только статус-кво в традиционно сложном районе Подмосковья, но и сама жизнь преемника Султана Балашихинского.

За пистолетом Гера потянулся рефлекторно. Понимал, что дергаться бесполезно: эти парни шансов ему не оставят — профессионалы… И, получив первую пулю в правую руку, бросился бежать к лодкам, и тоже по инерции. Уже знал, что до берега Истринского водохранилища ему живым не добраться.

Вода от жары отошла. И когда он прыгнул вниз с причала, то упал не в воду, а на песок. Лежал, неестественно подогнув ноги в пляжных тапочках, глядя мертвым немигающим взглядом в ярко-синее июльское небо. Восемь пуль свою цель нашли. Семь револьверных, выпущенных из нагана, и одна из парабеллума… Свидетелями гибели Геры Старостина были десятка три отдыхающих пансионата «Песчаный берег». Он пережил своего лучшего друга Александра Сухорукова, изрешеченного автоматной очередью еще в мае, лишь на четыре месяца. Так закончили жизнь лидеры балашихинско-реутовской группировки, прославившиеся как инициаторы самой многолюдной и кровавой разборки в Москве.

Крутыми они стали не сразу. Как пошутил знакомый оперативник о начале карьеры Старостина, больше известного среди своих под кличкой Гера: «В „коллектив“ он пришел простым угловатым подростком». Таким же был и лучший друг Геры — Сухоруков, которого чаще называли Сухой.

Хотя уже в школе они имели плохие характеристики и попадали в поле зрения милиции, восхождение к вершинам уголовного мира было для будущих авторитетов непростым. Сухой, например, промышлявший среди прочего и перепродажей водки, не раз бывал бит старшими товарищами, а однажды даже получил касательное ранение из дробовика. В больницу, естественно, не обращался. Разобрался с обидчиком сам.

Любопытное дополнение к биографии Сухого. По оперативным данным Регионального управления по организованной преступности Московской области, именно из Железнодорожного, родного города Сухорукова, поступило первое историческое заявление о диковинном в то время виде преступления — рэкете. Установить, кто вывозил кооператора в лес, подвешивал его за ноги тросом, засовывал в задний проход кол, сыщикам удалось. Увы, дальше установления участников преступления (как нетрудно догадаться, Сухой был одним из фигурантов) продвинуть дело не удалось. Оно тихо угасло в Балашихинском районе.

Мужал и рос Сухой в группе местного авторитета по кличке Свирид. Агрессивный, дерзкий подвальный каратист — про таких говорят «отмороженный». Любимым занятием Сухого было гонять на машинах, драться, гулять в кабаках с девицами. Первую новенькую «восьмерку» ему подарил Свирид, который вообще благоволил к начинающему коллеге. Сухой мог один приехать на разборку в ресторан и отправить на больничную койку сразу нескольких человек. Имел он и страсть к оружию. Позже, когда они с Герой стали лидерами группировки, Сухой считался оруженосцем. В его гараже был целый арсенал — от обрезов и мелкашек до автоматов Калашникова с пламегасителем последней модификации.

Братва девяностых: лидеры Балашихинской группировки Сухой и Гера после покупки первых автомобилей с друзьями — братьями Пирушко и Свиридом

Сухого связывала с Герой из Балашихи не только «профессиональная» деятельность под началом Свирида. Оба любили деньги, были честолюбивы и для достижения цели были готовы на что угодно. При этом и Гера, и Сухой оказались недостаточно гибки и хитры, им мешали безудержная агрессивность и жестокость. Эти обстоятельства и стали причиной их постепенной изоляции и гибели от рук своих же дружков.

Позже участник расстрела Геры в Истре, боевик его группировки Диденко, рассказывал следователю Валерию Спирякову: «Вначале я слышал о Старостине как о крутом, имеющем большие связи среди ранее судимых и уголовников. Я бывал в балашихинских пивбарах „Уралочка“ и „Теремок“. Туда же приезжал Старостин. Он старше нас и всегда имел много денег. Ездил на иномарках и носил золотые цепи и перстни. Чтобы подчеркнуть свое особое положение, Гера делал широкие жесты. Несколько раз угощал нас в пивбарах за свой счет, раздавал деньги на всю братву.

Иногда предлагал съездить с ним по делам… В мае во время перестрелки убили нашего общего знакомого Молоткова. Старостин очень нервничал, говорил, что надо мстить. Он никогда не расставался с визиткой, а ребята знали, что там он носит пистолет. Однажды Гера подошел к стойке расплатиться и бросил на нее визитку, та тяжело и глухо стукнула. Когда Старостин раскрыл ее, чтобы достать деньги, я увидел ствол. Но сам пистолет не разглядел.

Как-то я сидел пивбаре со знакомым. Увидев Старостина, он сказал: „Вон мафиози приехал!“ Я махнул рукой и с иронией ответил: „Да ладно, знаю его, какой это мафиози!» Старостин, оказывается, расслышал наши реплики и воспринял их как оскорбление. Он быстро подошел ко мне: „А тебя, сука, я в землю зарою!», повернулся и пошел к машине. Я догнал его и, желая примирения, спросил, что его обидело. Тогда Гера грубо ответил: „Уйди, не стой никогда у меня на дороге“. После этого мы не виделись почти до самого убийства».

Имидж мафиози и беспредельщика, поддерживаемый Старостиным, отчасти соответствовал действительности. Неизвестно, смог бы он зарыть своего дружка в землю или только грозился, но свирепости ему было не занимать. Так же как дерзости и нахальства. Кроме рэкета и «наездов» на коммерсантов, Гера не гнушался откровенными разбоями и грабежами. Однажды, подъехав к магазину во время приема товара — импортной радиотехники, — он спокойно оттолкнул грузчика, кинул в багажник своей машины две коробки с цветными телевизорами и был таков. В другой раз Гера вместе с Молотковым отобрали в Балашихе у мастера парикмахерской новенькую «девятку», но, не удовлетворившись достигнутым, избили перепуганного цирюльника и сняли с него кожаную куртку. Конечно, до «крестного отца» Старостину было далеко. Но то, что мог позволить себе средней руки мафиози, для правопослушного гражданина недостижимо никогда. Яхты в обрамлении сверкающего синевой моря, столы ресторанов, где названия блюд без специальной подготовки произнести почти невозможно, холеные красавицы, с надменным спокойствием глядящие в объектив. Впрочем, они умели не только отдыхать.

Вокруг Геры и Сухого, уже имевших судимости, собирались такие же беспредельщики. Лидеры группировки считали себя фигурами и претендовали на солидный кусок давно поделенного пирога. Стычки между Гериными боевиками и членами других банд происходили все чаще. Их участники не обременяли себя поисками компромиссов и взаимовыгодных соглашений. Обычно они сначала спускали курок, а потом думал и. Так, в марте Старостин и два его боевика подъехали к кооперативному кафе в Старой Купавне. Им нужно было посчитаться с местным бандитом по кличке Мизя. Его приезда ждали, спрятавшись на углу улицы. Когда показался похожий автомобиль, приятель Геры без колебаний открыл огонь и по ошибке застрелил сидевшую за рулем машины постороннюю женщину.

Попытки найти общий язык с Герой, которые делали балашихинцы, были безуспешными. Возможно, Старостин понимал, что обречен, но менять стиль жизни и сдаваться не собирался. Незадолго до гибели он показывал одному из своих доверенных лиц шесть новеньких АКМ, купленных по 200 тысяч рублей. Думал, что помогут, надеялся отстреляться?

…Это случилось около полуночи в баре мотеля «Солнечный» по Симферопольскому шоссе. Перебранка между отдыхающими у себя подольскими и прибывшими на трех машинах бойцами старостинской группировки переросла в драку с поножовщиной. Двух гостей еле откачали, третьего — с ножевой раной в груди — отправили в Институт Склифосовского. На следующий день о конфликте узнал Старостин. Был дан сигнал боевого сбора.

Гера и Сухоруков, прихватив с собой троих бойцов, едут к «Солнечному», выслеживают «вольво» с одним из недругов и открывают огонь из автомата. К счастью, никто ранен не был. Изрешеченную машину милиция находит перевернутой у обочины шоссе. Но этого, конечно, Старостину мало, что хорошо понимает и другая сторона. Один из московских авторитетов Сергей Круглов по кличке Сережа Борода ищет встречи со Старостиным. Они договариваются о «стрелке», чтобы мирным путем загасить конфликт между группировками. Место выбрали на окраине столицы, в новостройке Бутова.

Из оперативного сообщения: «В перестрелке 6 мая 1992 года принимали участие с одной стороны балашихинская группировка (лидер Старостин Герман, 1963 г. р., кличка Гера), с другой стороны подольская группировка (лидер Лалакин Сергей, 1955 г. р., кличка Лучок), чеховская (лидер Павлинов Николай, 1957 г. р., кличка Павлин), а также три московские группировки — Антона, Петрика и Сережи Бороды».

К двенадцати ночи в Бутово на Куликовскую улицу были стянуты силы противоборствующих сторон. Эта разборка войдет в историю наших мафиозных войн. Группа Старостина была вооружена шестью автоматами Калашникова и несколькими пистолетами. В одной из машин лежал стандартный картофельный мешок, доверху наполненный патронами калибра 5,45. Другая сторона была представлена подольской, измайловской, таганской и солнцевской группировками. Всего в конфликте принимали участие около сотни боевиков. Кроме названных, в Бутово подъехало 25 человек красноярцев. Члены их группировки, находившиеся еще недавно под покровительством убитого в Москве вора в законе Калины, были свидетелями конфликта в «Солнечном».

Сначала все шло мирно. Старостин в сопровождении охраны подошел к ожидавшей группе. Кто-то спросил, зачем Гера взял стволы. Тот спокойно ответил: «У меня оружие всегда под рукой». Некоторое время шел обычный в таких случаях разговор. И вдруг грохнул выстрел. Он и послужил сигналом к боевым действиям.

Очевидцы, жители ближайших домов, рассказывали, что непрерывные вспышки напоминали фейерверк. Когда на место боевых действий прибыла милиция, она обнаружила груды стреляных гильз, «вольво», «линкольн» и несколько «Жигулей» с пробитыми колесами и стеклами (машины были с чужими номерами или числились в угоне), лужи крови и подвернувшего ногу Климкина, боевика группы Старостина, с автоматом. Всех убитых и раненых участники битвы на Куликовской увезли с собой. Балашихинцы потеряли двоих, в том числе участника конфликта в мотеле «Солнечный» Молоткова по кличке Ваня Молоток, четверо были ранены. Со стороны подольских пулю в руку получил некий Лабза, а от тяжелых огнестрельных ранений в грудь и живот скончался. Сергей Тараскин, тренер по борьбе спортивной школы «Кунцево», имевший кличку Тарас и занимавший видное место в группировке Сережи Бороды.

Из оперативной информации: «Похороны Тараскина состоялись на Хованском кладбище. Собрались все члены группировки Бороды. Участники сбора были вооружены короткоствольными автоматами. О появлении посторонних сообщали по рации дежурившие на подъездах боевики. На кладбище прибыли воры в законе и авторитеты. Они рекомендовали прекратить кровопролитие и определиться мирным путем. Участники сбора согласились, но в отношении лидера балашихинцев Старостина и его ближайшей связи Сухого, а также поддерживающих их люберецких лидеров Сэма и Мани вынесли смертный приговор. Исполнение акции взял на себя Сережа Борода».

Группировка Бороды-Круглова насчитывала в то время более 50 человек. В арсенале боевиков имелись гранатометы, автоматы, пистолеты, бронежилеты и средства мобильной радиосвязи. Попытка расправы над балашихинцами была предпринята сразу. Первым делом люди Бороды попытались добить Куренкова, который находился в больнице в Балашихе. Но, узнав об этом, Гера вместе с двумя боевиками надевают белые халаты, на носилках выносят Куренкова из хирургического отделения и увозят в неизвестном направлении. Прячутся и другие жертвы разборки. Тогда Круглов дает команду разобраться с Сухоруковым.

Из оперативной сводки: «Около 16:00 в гостинице „Волга“ в офисе совместного российско-австрийского предприятия „Австроимпекс“ очередью из автомата на месте убит А. Сухоруков (1964 г. р.). Двое стрелявших на неустановленной автомашине скрылись с места происшествия…»

Незадолго до гибели Сухой ездил в Германию. По свидетельству очевидцев, обычно веселый, общительный и заводной, гость пребывал в мрачном настроении. Что, однако, не мешало ему бессмысленно сорить деньгами. Когда один из знакомых сделал ему замечание, Сухой огрызнулся: «В этой жизни все не истратишь. Что мне „зеленые“ на тот свет брать?» Через две недели его не стало.

Гера, почувствовав дыхание смерти, залег на дно. Он окружил себя самыми преданными боевиками и вместе с подругой отправился на Истринское водохранилище в пансионат «Песчаный берег». Перед делом (он собирался мстить за убитого друга), по мнению Старостина, нужно было отдохнуть, собраться с мыслями. Спустя десять дней он возвратился в Москву, где снимал квартиру для любовницы в районе Ленинградского шоссе. Но, как скоро стало ясно, его бойцы уже поняли, что Гера — не жилец. Мстить за Сухого никто, кроме самого Старостина, не собирался.

Гера не сдался. Он носился по квартирам боевиков, уговаривал, орал на них, угрожал. Одному из своих бывших снайперов бросил в лицо: «„Быки“, вам бы на заводе работать и за юбку жены держаться». Отобрав ключи и документы на «Жигули», он ушел. Другому Гера заявил: «Ничего, разберусь со своими проблемами, а потом поговорю с тобой по-другому, падаль!»

Гера не расстается с автоматами. Они всегда в машине на заднем сиденье в спортивной сумке. В визитке — пистолет. Уйти от смерти он пытается, скрывшись в Подмосковье. Вдруг все уляжется? Но Гера делает серьезную ошибку. Он отправляется в тот же пансионат «Песчаный берег», где незадолго до этого отдыхал в обществе боевиков. «Счетчик» включается…

Он сидел на лавочке вместе с подругой (для которой отремонтировал ванную съемной квартиры, истратив несколько тысяч долларов) и потягивал пиво.

Недалеко на лодке плавал его самый верный друг с девицей. Народу на пляже было немного, и он сразу заметил идущую к нему троицу. Его верные псы, выполнявшие еще недавно любую команду лидера, теперь приближались, чтобы его убить. Подружка вскрикнула и бросилась прочь, Гера рванулся к визитке.

Первым выстрелом ему прострелили руку. Схватив левой раненую правую, он побежал к воде. Там в лодке лежали автоматы. «Козлы, всех перешмаляю!» Его расстреляли из двух стволов. Прыгнув с причала вниз, Гера приземлился уже мертвым. Убийцы, прихватив визитку с большой суммой денег и золотой нательный крест с массивной цепью, весившей по меньшей мере триста граммов, быстро пошли прочь. Их никто не остановил.

Через четыре дня все трое — Диденко, Журкевич и Лапычев — были задержаны милицией. Оперативники изъяли наган, визитку, деньги, золотой крест, другие вещественные доказательства. Впрочем, задержанные не скрывали своей причастности к убийству и очень скоро превратились в обвиняемых. Они поведали, что вынуждены были стрелять первыми, так как Гера стал для них опасен. Характерно, что обычные боевики получили лучших адвокатов (одна из фамилий встречается в перечне защитников по скандально известному делу ГКЧП), чьи услуги, весьма и весьма дорогостоящие, полностью оплачивались неведомыми малыми предприятиями и товариществами.

На суде убийцы Старостина получили щадящие сроки — по четыре-пять лет лишения свободы. Расстрелявшие Сухорукова же до сих пор не найдены, хотя имена их сыщикам хорошо известны. Оперативники, занимавшиеся этим громким делом, уверены, что лидеров группировки убрали не из-за бутовской бойни и даже не в отместку за смерть Тараскина. Гера и Сухой превратились в типичных неуправляемых мафиози нового «призыва», предпочитающих решать вопросы самостоятельно, не считаясь ни с чьим мнением. Поэтому воры в законе и дали соответствующую «отмашку»…

Если неполный перечень убитых за последнее время воров и авторитетов едва ли поместится на одной странице, то списки погибших бригадиров и боевиков претендуют на издание отдельной Книги памяти «Павшие в мафиозных войнах». Практически каждый поименный состав группировки рано или поздно превращается в мартиролог. Некоторые кланы, как это предусмотрительно сделали в Люберцах и Долгопрудном, даже закупают заранее землю под захоронения братвы, создают персональные колумбарии. Не сохранилось ни одной бригады в первоначальном составе, а некоторые заканчивают хоронить своих боевиков уже по второму кругу. Подобная ситуация, например, сложилась в подмосковном Хотькове.

Борьба за власть в группировках ведется постоянно. Даже сильный и умный лидер, заботящийся о братве и укрепляющий ее финансовое положение, не застрахован от завистливого дурака, только и ждущего ошибки босса. А уход вожака со сцены — гибель, тяжелое ранение, задержание милицией или просто вынужденный отъезд за границу — неизменно приводит к череде разборок внутри клана. И порой вчерашние приятели, страховавшие друг друга с риском для жизни, начинают взаимоуничтожение, словно давние лютые враги. Типичный пример — «война» на юго-западе столицы, в Орехове.

Местная группировка объединила неплохих спортсменов, имевших разряды, а то и титулы в престижных соревнованиях борцов, боксеров, гандболистов. Возглавлял группу, получившую в оперативных разработках название «солнцевская бригада», малоизвестный в то время Сильвестр. Солнцевские добывали на хлеб с маслом довольно примитивным и малодоходным по нынешним временам делом — игрой в наперстки. Судимых среди них почти не было, исключая второго лидера Михайлова, по кличке Михась, ездили они на потрепанном «Москвиче-412», с почтением здоровались с участковыми и не носили демонстративно на шеях золотые цепи с палец толщиной. Шел 1989 год…

Разгром группировки большого труда для оперативных служб не представлял (изнывающий от нереавизуемой мощи КГБ СССР, сравнительно низкий еще уровень бытовой преступности, жесткий контроль за соблюдением паспортного режима и систематический надзор над административными органами всесильного ЦК). Скоро Уголовный розыск задержал Сильвестра, его правую руку Михася и других авторитетов. Довольно крепкая солнцевско-ореховская бригада удар выдержала, но временное отсутствие яркого лидера сказалось на внутренней дисциплине. Группировка разделилась сначала на ореховскую и солнцевскую, а затем стала дробиться дальше. Вчерашние приятели, решив, что они сами с головой, начали сколачивать собственные бригады. Каждый хотел быть личностью. Борцы-вольники Беззубкин и Тараскин, пятиборец Абрамов (которого называли Диспетчер), имевший титул чемпиона боксер Калистратов, не менее яркие и колоритные фигуры — Леша Нанаец, Валера Мерин, Курбат, Леня Узбек, Антон, Эдик Холодильник, Володя Людоед, Дима Шарапов.

Менялась экономическая ситуация в стране, росли доходы предпринимателей новой волны и делавших им крышу членов группировок. Интересы друзей не всегда совпадали, а противоречия выражались порой суммами с очень большим числом нулей. Так появились жертвы.

Бывший борец Александр Беззубкин, выделявшийся и претендовавший на роль лидера, погиб первым. Утром он сел в новенькие «Жигули», повернул ключ в замке зажигания и… Говорят, его голову нашли метрах в ста от взорвавшейся машины. Кстати, это был едва ли не первый случай уголовнотеррористического акта в Москве. А позже начался обвал выстрелов и смертей. В октябре 1992 года за железнодорожной насыпью вблизи Нижнего Царицынского пруда прохожие наткнулись на трупы четверых молодых людей, расстрелянных из автоматического оружия. Все они имели отношение к ореховской группировке. Затеял стрельбу, по версии сотрудников МУРа, ореховский авторитет Диспетчер. Но и он прожил недолго. В феврале 1993 года Диспетчер, Пожарник и Черноухов сидели в служебном помещении кафе у метро «Каширская», когда в дверь ворвался хорошо известный им Шарапов с автоматом Калашникова в руках. Стоявший неподалеку официант оказался сообразительным и подвижным — рухнул ничком за плиту и спас себе жизнь. В следующее мгновение Шарапов спустил курок. Диспетчер принял большую часть рожка и скончался на месте, Черноухов тоже, Пожарник умер по пути в больницу на тележке реанимобиля.

Но и Шарапов, естественно, не был заговоренным. Его пуля нашла позже. По стечению обстоятельств недалеко от станции метро «Каширская» в Нагатино. Стреляли из винтовки СВТ, как выяснилось позже, доставленной из Молдавии. К тому моменту уже погибли Тараскин (застрелен в Бутове на разборке), убит Валера Людоед, пять смертельных огнестрельных ранений в грудь получил ореховский авторитет Валера Мерин, застрелен на «стрелке» Эдик Холодильник. Они, не раздумывая, расправлялись друг с другом, обид не спускали, долгов не прощали. Словно соревновались, кто из них круче.

В мае 1993 года Калистрат и его приятель Шишкин приехали в Нагатино забирать отремонтированную машину. Слесарь Бакланов из бригады Лени Узбека ответил что-то Калистрату без должного уважения. Оскорбленный вытащил нож и ударил обидчика в грудь. Бакланов умер через час, истек кровью на операционном столе. А спустя три месяца в августе Узбек предпринял ответный ход. Трупы Калистрата и Шишкина (по выстрелу в грудь и за ухо) милиция нашла в Текстильщиках у ресторана «Берег». Но и Узбек не избежал той же участи. В октябре, когда он утром уезжал на «форде» от подруги, в него выпустили всю обойму из автомата Калашникова. Узбека хоронили в том же похоронном бюро «Ритуал», что и банкира Николая Лихачева. Стоимость услуг, даже по нижнему пределу, приближалась к 40 тысячам долларов. Вокруг очередной могилы парня из некогда дружной ореховской команды стояли пока еще друзья. Но, наверное, каждый из них хоть раз в течение многочасовой похоронной церемонии подумал: «А вдруг я следующий?»

В 1994 году солнцевская братва понесла потерю, от которой, оправиться невозможно. В сентябре взрывом бомбы, установленной под водительское кресло «Мерседеса-600», был убит патриарх ореховской бригады Сергей Тимофеев — Сильвестр. Через месяц на лестничной площадке дома по улице Борисовские пруды был застрелен подельник Сильвестра по делу о вымогательстве Игорь Пунтус. Киллеры действовали двумя пистолетами — Макарова и ТТ, семь раз спускали курки. В это же время рядом с собственной квартирой был найден мертвым один из перспективных бойцов — Гарпищенко (кличка Гарп). Киллер сделал единственный выстрел в голову из ПМ. А в конце года, во время драки в казино, где он проиграл 39 тысяч долларов, был убит охранниками Сережа Хохол.

В феврале прошлого года случилась самая громкая после гибели Сильвестра разборка в ореховской группировке. На 49-м километре Ярославского шоссе в автомобиле «хёндай» были обнаружены тела Петра Пятина и Игоря Максимова. Последний известен в уголовных кругах как Макс и считался правой рукой Тимофеева. Он претендовал на роль вожака и не скрывал этого. Пятин тоже был не последним человеком, дружил с Сильвестром и выполнял его конфиденциальные поручения. (Они даже проживали в одном доме на Шипиловской улице.) В карманах погибших лежали нетронутыми пять миллионов рублей и почти четыре тысячи долларов. Это обстоятельство, а также контрольные выстрелы в голову каждой из жертв исключают спонтанность преступления. Убийство было хорошо спланировано, и киллеры неплохо знали потерпевших, так как следов борьбы не замечено. Последняя потеря ореховских — брат Узбека, девятнадцатилетний Александр Клещенко. Тело молодого человека с множеством огнестрельных ранений обнаружили рядом с его джипом «Опель-Монтеррей». Кстати, Клещенко занимал должность охранника внешнеэкономической ассоциации «Меркурий» и принадлежал к новому поколению группировки. Жертва имела при себе пистолет Макарова, но воспользоваться им так и не успела.

Сегодня ореховская бригада переживает сложный момент. Однако солнцевская группировка, куда она входит благодаря общности территориальных и экономических интересов, остается самым мощным мафиозным кланом столицы. Ее бессменным вождем является Сергей Михайлов (кличка Михась). Он начал восхождение, работая в гостинице «Севастополь», затем сколотил команду и на дрожжах рыночных преобразований создал значительный стартовый капитал. Уже в начале девяностых Михась владел солидными счетами в западных банках, разъезжал по Европе, как по родному Солнцеву, имел друзей среди правительственных чиновников, артистической богемы и милицейских генералов. О его благосостоянии можно судить по такому факту.

В конце 1993 года вместе с активными членами бригады Михась задерживался оперативниками по подозрению в причастности к убийству директора казино «Валери» В. Власова. В ходе обыска на его квартире сыщики нашли охотничье ружье, два помповых «ремингтона», боеприпасы и подслушивающее устройство. Разрешения на оружие были оформлены с нарушением (отсутствовала подпись начальника разрешительной системы), но уголовного дела возбуждать не пришлось. В нужный момент сверху позвонили, и проблема исчезла сама собой. Оружие владельцу возвратили. Но не это самое интересное. Во время осмотра антресолей из пыльного угла извлекли потертый дипломат. Сыщик повертел чемоданчик в руках, потрогал замки — заперто. Михась равнодушно наблюдал за происходящим. «Ваш?» — спросил сыщик. «Конечно мой. Откуда чужому в углу антресолей взяться?» — насмешливо ответил хозяин. Принесли отвертку, подцепили крышку, открыли — в дипломате в аккуратных пачках лежали 40 тысяч долларов. Безмолвие нарушил спокойный, но несколько удивленный голос Михася: «Ну надо же. А я про них и забыл…»

В недавнем прошлом любой выстрел в столице воспринимался как ЧП. Применение оружия милицией или, не дай бог, злоумышленниками становилось поводом тщательного служебного и юридического разбирательства, делались соответствующие оргвыводы, выносились приговоры. Что касается вооруженных налетов, то места и обстоятельства их совершения детально знал каждый, тем более такие случаи можно было пересчитать по пальцам. Нападение на инкассаторов в универмаге «Молодежный» в середине восьмидесятых годов обсуждалось каждым москвичом, а газеты возвращались к нему в течение нескольких последующих лет. Сегодня ни выстрелами, ни взрывами никого не удивить. Однако классические гангстерские налеты в стиле Бонни и Клайда стали рядовым явлением сравнительно недавно, гораздо позже заказных убийств, похищений с пытками и грабежей в подъездах и на улицах. Первая банда, которую старожилы МУРа сравнивали с «Черной кошкой», была разгромлена в конце 1993 года.

…Очередной «звонок» раздался в середине недели. Знакомый бандитский почерк — выстрел в потолок, быстрая выемка кассы, исчезновение на поджидавшей у входа в обменный пункт машине. Девятый или десятый эпизод. Судя по уже известным налетам, преступники не останавливаются ни перед чем. В их «черном» списке два убийства. Только известных — два.

На Петровке, 38 уже имелся композиционный портрет главаря. Причем, как выяснилось после задержания, настолько схожий с оригиналом, что сам герой удивлялся: как сфотографированный! В то утро оперативники специального отдела МУРа после короткого инструктажа, проведенного Евгением Жураковским, отправились на объекты. Начальник СОМа не мог, конечно, предвидеть ход событий, но его фраза «При задержании соблюдать осторожность» оказалась пророческой. В тот день главарь банды и его подельники были схвачены сыщиками Олегом Химиченко и Николаем Тарасовым с поличным на Старом Арбате.

Сначала оперативник СОМа Юрий Колоколкин заметил яркую блондинку, пытавшуюся сбыть прохожим за бесценок кольцо с бриллиантом и часы «Омега». Когда сыщики пригляделись, заметили неподалеку двух мужчин. Оба здорово напоминали по приметам указанных в ориентировке налетчиков. На старшем «обливная» дубленка, короткая стрижка «бобрик», очки с темными линзами. Молодой смугл, суетлив, имеет характерный прищур. Задержание было профессионально быстрым. После первой же беседы в местном отделении милиции сомнения сыщиков отпали. Блондинка была вовсе не той, за кого себя выдавала. И не только потому, что оказалась брюнеткой, носившей яркий парик. Ольга Шаркова, представившаяся генеральным директором товарищества с ограниченной ответственностью «Макс», уже второй год числилась в федеральном розыске. Ее обвиняли в шести мошенничествах в особо крупных размерах и махинациях с недвижимостью в Запорожье.

Еще более колоритными фигурами были ее дружки — Михаил Устинович и молодой приятель Николай Грысько. Лидером, несомненно, являлся старший. Он стремился выглядеть солидным, невозмутимым — ему, дескать, милицейская проверка нипочем. Но его с головой выдавали разнообразные зэковские наколки на пальцах и характерный блатной говорок. Происхождение найденного в карманах троицы вороха золотых ювелирных изделий, дорогих часов и толстой пачки денег старший объяснил необычно: «Это добровольные взносы. Я борец за восстановление монархии в России». Устинович, по его утверждениям, был на короткой ноге с сильными мира сего, в частности с Жириновским, Стерлиговым, появлялся как «свой» в приемной Патриарха Алексия и в Дворянском собрании. В записной книжке «монархиста», рядом с вышеупомянутыми фамилиями, значились номера телефонов. Среди вещей задержанного нашлась листовка, где популярно разъяснялась идея реставрации монархии и указывались реквизиты Россельхозбанка, куда сподвижники могли бы перечислить добровольные пожертвования. На листовке был адрес монархической организации — квартира в районе Алтуфьевского шоссе. На штаб-квартире и по другому адресу, где жила фальшивая блондинка, оперативники обнаружили важнейшие улики — пистолет Макарова и газовый ствол. Узнав о находках, «монархист» вздохнул, попросил сигареты и начал свой рассказ…

Особо опасный рецидивист Михаил Устинович, получивший на зоне не слишком впечатляющую кличку Очкарик, освободился после очередной отсидки без копейки в кармане. Но смелым и умелым, как известно, покоряются большие города. «Подъемные» Миша получил привычным способом, отправляясь на «утренники» в московское метро. Конечно, он считал себя выше банальных краж из сумок и карманов пассажиров. Стихией Очкарика были разбои. Он исполнял их мастерски. Сжимая нож в руке, пристраивался за торопящейся домой одинокой женщиной, заходил с ней в лифт, дальше — дело техники.

Очень мешала Очкарику его уголовная внешность. Осторожные москвички не всегда решались зайти с таким кавалером в кабину лифта. Очкарик и здесь нашел выход — привлек к промыслу двух молодых девиц, взял, так сказать, шефство над подрастающим поколением. Иногда он действовал с двадцатилетним дружком Грысько. Познакомились у Павелецкого вокзала, когда, по оригинальному выражению одного из них, «дохли» в пивнушке. Общий язык нашли быстро, грабили квартиры, ставили на нож прохожих, но все это тяготило Очкарика, ему хотелось быстрее начать настоящие дела.

До организации банды было еще далеко. Главарь обрастал связями, приобрел необходимый инвентарь — купил за пятьсот баксов пистолет Макарова с обоймой. Один из новых дружков дарит Очкарику прекрасный набой — рассказывает о генеральном директоре ТОО «Макс» Ольге Шарковой, взявшей кредит 50 миллионов для «поддержи малого бизнеса». Устинович сразу понимает, что здесь пахнет большим барышом. Он похищает сына Ольги и требует выкуп. Любящая мать выполняет условия вымогателей, обналичивает банковский кредит и передает Очкарику 25 тысяч долларов. Сын коммерсантки отпускается с миром, но история получает неожиданное романтическое продолжение. Сорокалетняя Ольга чувствует внезапное сердечное влечение к вчерашнему недругу. Обиды забываются, и скоро Очкарик перебирается в квартиру красавицы бальзаковского возраста на Кантемировскую улицу.

И все же даже подвядшие прелести богатой пассии не отвлекают Мишу от стремления «получить много и без хлопот». Он ворчит, обращаясь к подельникам: «Квартиры — не мое амплуа». И идет на очередной разбой. Наколку на этот раз дает сожительница — называет адрес состоятельной женщины. Но, вопреки ожиданиям, Очкарик встречает отчаянное сопротивление. Тогда Миша недрогнувшей рукой пристреливаетжертву ограбления. Позже она умирает от ранения в печень. Убийца, испугавшись шума, скрывается с места преступления с пустыми руками. На следующий день Устинович собирает подельников: «Хватит мелочиться. Будем потрошить кассы в магазинах. Я люблю быстроту».

Детали первого налета разработали до мелочей. Выбрали магазин «Свет» рядом с метро «Пражская». Цены высокие — значит, деньги будут. Народу в зале немного, а главное — не банк, нет охраны, тревожной сигнализации… Основную миссию брал на себя Очкарик. Он ворвется в магазин, пальнет в воздух, прикажет всем оставаться на местах. Помощники Грысько и Армен Саргосян будут выполнять каждый свой маневр. Первый выгребет деньги из кассы, второй — подстрахует на входе.

Сначала события развивались по сценарию бандитов. Выстрел в потолок, замешательство и оцепенение в торговом зале. Но Грысько, хотя ему сотни раз повторяли одно и то же, за деньгами к кассе почему-то не побежал, а как пень в растерянности стоял рядом с Очкариком. Тот сам рванулся к окошечку, выгреб деньги, выбежал на улицу. Машину «Москвич» наняли заранее — случайному леваку хорошо отстегнули. Он быстро довез их до ближайшего входа в метро, и налетчики смешались с толпой пассажиров.

Дома отдышались, пришли в себя, подсчитали выручку и стали ждать реакцию — как-никак разбой со стволом средь бела дня! На следующий день в газетах сообщили о налете. Никаких примет или важных сведений не было. Очкарик самодовольно ухмылялся, ощущал себя крутым бандитом. В эйфории пребывали и подельники. В тот же вечер наметили следующий адрес. Боясь спугнуть удачу, выбрали очередной магазин «Свет». На этот раз действовали слаженно, поимели хороший куш и благополучно скрылись. Устинович, уверовав в свою неповторимость, как будто сорвался с цепи. Налеты на магазины «Свет» следуют непрерывной чередой. Они наглеют до такой степени, что дважды за короткий период нападают на один и тот же магазин. Как объяснил мне Миша, с которым удалось побеседовать в день задержания, никакого особого расчета не было: «Проезжали мимо, вспомнили, решили повторить…» Налетчики расширяют сферу деятельности — заглядывают в магазины «Обувь» и «Хозтовары». Они внимательно следили за прессой и очень удивились, прочтя, что ущерб от разбоя работники магазина «Свет» в Чертаново оценили в 4400 рублей, в то время как бандитам досталось вполовину меньше.

Ни разу не отступали от обкатанной схемы — брали только деньги. Лишь однажды прихватили в кассе японский микрокалькулятор. Объяснение простое. «Монархист» имел незаконченное среднее. (Очкарик родился в лагере, первый срок за разбой получил в одиннадцать лет, а в общей сложности провел за колючкой четверть века.) Подельники тоже высоким интеллектом не блистали, трудно было у них с устным счетом. Вот и взяли японскую машинку делить добычу по справедливости. Аппетиты росли, и Очкарик решил тряхнуть обменные пункты валюты.

Первое нападение совершили на Михайловской улице. Парень-охранник пытался оказать сопротивление, не дрогнул, не упал, закрыв голову руками, при виде вооруженного бандита. Завязалась перестрелка, исход которой предсказать было нетрудно. Потому что парень стрелял из «газовика», а Очкарик, мечтавший о «законности и справедливости» (так написано в сочиненной им листовке), палил на поражение из боевого оружия. В Москве появилась первая жертва нападения на пункт обмена валюты…

После задержания, делая чистосердечное признание, он притворно сокрушался: думал, дескать, что у охранника настоящий пистолет. Можно было бы поверить, если бы не случившееся через девять дней нападение на обменный пункт при кооперативе «Лубянский» на Никольской улице. И там охранники пытались задержать налетчика, хотя знали о расстреле на Михайловской. Очкарик вновь стрелял прицельно, убил наповал одного и тяжело ранил другого парня. Во время перестрелки он рассыпал валюту, но подбирать не стал — бросился прочь. Возможно, Устинович был бы смелее, но патронов в магазине его «Макарова» уже не осталось.

Банда Миши Очкарика как будто открыла глаза налетчикам и разбойникам. Москва, по заявлению руководства МВД, стала лидером по числу вооруженных нападений на банки, обменные пункты валюты, коммерческие магазины, палатки и квартиры. Появились группы определенной ориентации, например совершающие нападения на инкассаторов. В Подмосковье такая банда успешно действовала в течение прошлого года, отбирая деньги, перевозимые из банков на предприятия. В Москве на улице Расплетина начальник Строительного управления (СУ-27) вместе с шофером вез 140 миллионов для выплаты зарплаты. Когда «москвич» остановился у светофора, к нему подбежали четверо мужчин в оранжевых жилетах дорожных рабочих, один из них прострелил из обреза голову начальника СУ-27, вырвал портфель с деньгами, и налетчики скрылись.

Самое большое число нападений фиксировалось в 1995 году. Начальник дежурной смены Петровки, 38 Владимир Трепалин заметил, что разбои и налеты со стрельбой, погонями и увечьями жертв происходили почти ежедневно. Иногда за сутки регистрировалось сразу по нескольку налетов. 7 июля, например, в дежурную часть ГУВД Москвы поступило четыре сообщения о разбоях. В полдень на улице Куусинена четверо неизвестных ворвались в магазин «Сан и Сан». Угрожая пистолетом, они препроводили продавцов в подсобку и вынесли комплектующие к принтерам и компьютерам. В начале четвертого налетчик-одиночка, размахивая пистолетом, обчистил кассу обменного пункта банка «Запад — Восток» на Большой Садовой. Выручка оказалась смехотворной — 109 тысяч рублей и 45 долларов. Удачливее оказались бандиты, вооруженные пистолетами и обрезом, посетившие обменку «Анжи-Банка» на Саратовской улице, — почти шесть тысяч долларов. Примерно в это же время около пяти вечера разбойники заглянули в палатку ТОО «Дюна». В арсенале налетчиков-камикадзе была единственная боевая граната (Бонни с Клайдом до такого бы не додумались), угрожая которой они забрали 2,5 миллиона рублей и, не попрощавшись, скрылись.

Чемпионами разбоя стали братья Труновы, чья банда совершила 20 нападений на валютные пункты.

В беседе с сыщиком МУРа Вячеславом Зайцевым они признались, что преступниками их сделала нужда. Неудачливые бизнесмены из Солнечногорска взяли крупную ссуду в банке, предполагая быстро прокрутить деньги, вернуть долг, да еще остаться с наваром. Жизнь опровергла их представления о собственных коммерческих способностях — братья прогорели и погрязли в долгах. На мысль заняться разбоями натолкнула заметка в газете: считаные секунды — и мешок баксов в руках. Впервые отправились на дело, купив в газетном киоске пластмассовый револьвер. Это позже в арсенале Труновых появились АКМ, пистолет Макарова, револьвер системы «наган»…

Самая тревожная характеристика нынешних налетов — беспричинная и необъяснимая логикой агрессивность. Чем это объяснить? Главными действующими лицами и исполнителями преступных сообществ сегодня являются молодые, крепкие парни, большинство которых прекрасно физически подготовлено, прошло армейскую выучку, умеет пользоваться оружием, знакомо с методами диверсионной работы. Ежегодно тысячи выпускников школ не находят себе места в законной жизни. Растущая безработицам также обнищание большей части населения, не позволяющее семьям содержать или помогать выросшим детям, заставляют молодых людей искать применение сил в криминальном мире. Однако и здесь, судя по всему, скоро наступит, если уже не наступил, избыток предложений над спросом. Серьезные группировки давно уже заняли прочное положение в легальном бизнесе, создают крышу коммерческим структурам. Они рекрутируют молодежь, но каждому дать «работу» не могут, членами бригад мафиозных структур становятся самые способные — побеждает сильнейший. А куда податься остальным?

Любопытная закономерность, отмеченная аналитиками МВД: за последний год число убийств, совершенных людьми в возрасте 18–24 лет, увеличилось на четверть. Дает знать о себе «неорганизованное» пополнение уголовной среды. Грубо, неквалифицированно действуют неудачники, не только отторгнутые нормальным законным сообществом, но и не пробившиеся, в отличие от более способных сверстников, в ученики к «крестным отцам». Между тем ездить на быстроходных иномарках, сидеть в дорогих ресторанах и пользоваться расположением красивых девушек хочется каждому. Вот и пускаются неудачники во все тяжкие, пытаясь доказать, что они не хуже других.

Так, по убеждению начальника отдела по борьбе с бандитизмом МУРа Владимира Абрамова, появляются отморозки. Добыв ствол (а оружие нынче не достанет только ленивый), они легко идут на преступление, которое едва ли поддается нормальному объяснению. В подтверждение своих слов сыщик привел подробности бандитского нападения в последний день января 1996 года. В 16:00 в салон-парикмахерскую на улице Хачатуряна ворвались два двадцатилетних парня с пистолетами в руках. (Позже установлено, что это были «газовики», один из которых переделан для стрельбы патронами 5,6 мм.) Забрав у цирюльников выручку, они выскочили на улицу и начали ловить попутку. Суетящимися молодыми людьми заинтересовался проезжавший мимо экипаж муниципальной милиции. На просьбу показать документы парни вытащили стволы и открыли стрельбу. В неразберихе ранение в бедро получила случайная прохожая, прострелена нога одного из налетчиков. Стрелявшего взяли сразу, второго — спустя два дня. Самое нелепое в этой истории — цена крови, стрельбы и ожидающей молодых парней тюрьмы. Выручка налетчиков составила 600 тысяч «деревянных».

Выдумывать этот страшный диалог не пришлось.

Его записали на диктофон сыщики Регионального управления по организованной преступности в квартире похищенного коммерсанта. В комментариях беседа не нуждается. Единственное пояснение:? — тесть жертвы, а Н. — неизвестный вымогатель.

«Н.: Алло, ЭТО КТО?

Т.: Это Тимур Яковлевич.

Н.: Как живешь, как самочувствие?

Т.: В смысле?

Н.: Не ломай комедию. Платить собираетесь?

Т.: За что?

Н.: Давай не будем долго разговаривать. Если условия не устраивают, то я заканчиваю. Но пеняйте на себя.

Т.: Ладно, скажите, что хотите.

Н.: Много хочу.

Т.: Зачем меня вызывали в Москву?

Н.: Хочу вам зятя Мираба продать. Купите?

Т.: Вы меня на переговоры вызвали — предлагайте.

Н.: Послушай, дурак старый, я и тебя могу продать, если будешь много разговаривать.

Т.: Что ты ругаешься? Слушаю тебя.

Н.: Мне надо 700 тысяч долларов.

Т.: Сколько?!

Н.: Если ты такой непонятливый, рискуешь зятя никогда не увидеть.

Т.: А вы мои возможности знаете?

Н.: Все мы прекрасно знаем…

Т.: Такая сумма мне и во сне не снилась.

Н.: Значит, должна присниться, должен достать, понимаешь? Короче, позвоню позже, а ты мне ответишь без вихляний „да“ или „нет“».

…Пока шли переговоры, надежда увидеть похищенного живым еще оставалась. Хотя сам он все меньше надеялся на благополучный исход. Бандиты с ним не церемонились, относились как к вещи, которую нужно привести в товарный вид и продать с наибольшей выгодой. Скоро Мираб понял: если ведут в ванную — значит, будут бить. Там это делать было удобно. Потом кровь на кафельном полу вытирали тряпкой, а ему ополаскивали лицо водой. И на том спасибо…

Организатор похищения нервничал и злился. Требуемую сумму родственники собрать не могли, а нанятые охранники — накачанные молодые парни — с каждым днем выполняли свои функции все неохотнее. До Нового года оставалось два дня. Кому понравится встречать праздник не с подружками, а в компании замордованного и потерявшего человеческий облик заложника?

В первый же день Мирабу сломали ребро. После серии ударов, когда он потерял сознание и оказался на полу, его привели в чувство и прислонили спиной к стене. Потом он увидел яркую вспышку фотоаппарата «Полароид». Один из охранников, посмотрев на свеженький глянцевый снимок, скривился и произнес: «Не, тут у него вид слишком бодрый. Добавить нужно».

После того как добавили, он пришел в сознание не сразу. Первым ощущением был холодный и липкий от крови кафельный пол в ванной. Кровь вытерли тряпкой, его снова поставили к стене. Когда из фотоаппарата выполз второй снимок, мучители уставились на изображение и некоторое время молчали. Затем старший из парней произнес: «Ну, здесь совсем как покойник. Не поверят, решат, что мы его грохнули. Пошлем первый вариант».

…Кошмар начался ранним утром. Мираб, как обычно, сел в БМВ и начал выруливать из двора дома на улицу. Едва автомобиль оказался в подворотне, как выезд перегородил серебристый «мерседес», а сзади взвизгнула тормозами «восьмерка». Дальнейшее напоминало сюжет крутого гангстерского фильма. Два крепких парня подскочили к БМВ. Мираб пытался защититься — успел нажать на фиксаторы дверей, — но эта предосторожность не помогла. Нападавшие первым ударом ноги выбили боковое стекло, а следующим ударом оглушили Мираба и лишили возможности сопротивляться.

Везли его в машине, натянув спортивную шапочку до самого подбородка. Лишь оказавшись в квартире, на девять дней ставшей клеткой и пыточной одновременно, Мираб сумел рассмотреть похитителей. Руководил всеми абсолютно седой кавказец, а его подручные выглядели обычными качками. Таких по Москве бродят сотни. Старший спросил у Мираба домашний телефон тестя, живущего в Поти, и занес номер в электронную записную книжку. Затем дал инструкции парням и уехал.

Вымогатели затребовали у родственников Мираба (вели переговоры в основном с тестем — бизнесменом из Грузии) 700 тысяч долларов. Для психологического давления подбросили жене похищенного ту самую страшную цветную фотографию. Угрожали в случае невыплаты денег прислать во фруктовой корзине голову мужа. Трудно передать словами состояние семьи заложника. Требуемой суммы ни у кого не было, а вымогатели злились, звонили, назначили последние сроки… К счастью, все закончилось благополучно. Накануне Нового года Мираба сунули в «мерседес», вывезли за город и вытолкнули на тротуар в предновогоднюю толпу спешащих прохожих.

Это фото жертвы вымогательства прислали родственникам похищенного бизнесмена с припиской: в следующий раз отправим голову в корзине

По мнению следователя Алексея Николаичева, занимавшегося этим уголовным делом, бандиты могли отказаться от своих намерений после уточнения финансовых возможностей семьи. Не исключено, что кто-то снабдил вымогателей некорректной информацией относительно тестя-коммерсанта. Нельзя исключить и боязнь подключившейся к спасению заложника милиции. Преступники наверняка вели скрытое наблюдение за женой заложника, его квартирой и могли заметить что-то подозрительное. Но самое простое и наиболее реальное объяснение — тайное соглашение между вымогателями и родственниками похищенного. Последние могли счесть за благо залезть в долги, но выплатить полностью или частично требуемую сумму. Понятно, что деталями мировой, если, конечно, она состоялась, с правоохранительными органами никто делиться не стал. А уголовное дело за нерозыском преступников было приостановлено.

По свидетельству сотрудников милиции и службы контрразведки, число невыявленных случаев похищения людей с целью получения выкупа очень высоко. Точной цифры не назовет никто — трудно четко определить грань, отделяющую временное пребывание жертвы вымогательства под контролем от взятия в заложники и содержания человека в неволе. В уголовных делах по рэкету есть немало примеров, когда жертвы и преступники «бесконфликтно» месяцами жили вместе в номерах отелей, передвигались по городу и даже переезжали из одного государства в другое. Можно лишь примерно догадываться о размерах латентности этих преступлений. Очевидно лишь, что любой вид рэкета не обходится без угроз о взятии в заложники и жертвы предпочитают не проверять на практике серьезность намерений своих «опекунов».

Самое большое число похищений с целью получения выкупа столичная милиция зафиксировала в 1994 году. По свидетельству сыщиков, ежедневно специальные группы РУОПа и ОМОНа выезжали спасать людей по заявлению родственников или компаньонов. Случалось, что при освобождении конкретного лица оперативники обнаруживали в том же помещении еще одного или двух заложников.

Появились хорошо организованные и технически оснащенные бандиты узкой «профессиональной» ориентации. Была даже разоблачена грузинская преступная группировка, поставившая на поток похищения богатых земляков, занимающихся бизнесом в столице. У бандитов изъяли автоматическое оружие, радиостанции, приборы ночного видения, радиотелефоны, электрошоковые дубинки. Цена откупного была разной — от нескольких тысяч до нескольких миллионов. Долларов, разумеется.

Претерпели изменения и способы обработки заложников. Иногда бандиты обходятся зуботычинами и словесными угрозами. Но как в наш технический век избежать соблазна попользоваться достижениями цивилизации? И вот в ход идут утюги, электрощипцы, вместительные продовольственные холодильники, паяльники, электродубинки… Одну из жертв оригиналы вывесили с балкона вниз головой на тринадцатом этаже жилого дома, другой — вставляли в нос металлические трубки и тушили о ладонь недокуренные сигареты. Но, пожалуй, всех превзошли бандиты, требовавшие у похищенного коммерсанта поставить подпись под финансовым документом. Для убеждения непокорного они воспользовались обыкновенным кипятильником. Электроприбор засунули жертве в задний проход и поднесли конец шнура к розетке — все вопросы мгновенно отпали…

Статистика свидетельствует, что многие жертвы вымогательства сами провоцируют преступников. Долги, невыполненные в срок обязательства, финансовые авантюры, неразбериха в законах некогда братских республик, неразворотливость арбитражного суда и засоренность коммерческих структур предпринимателями с криминальными связями — таковы декорации, на фоне которых разыгрывается большая часть историй о похищениях. Устаревшее законодательство и судопроизводство, в чьи рамки некоторые виды преступлений даже не укладывались, создали прекрасные условия для возникновения выгодного бизнеса — так называемого выбивания долгов. Зачем обращаться к официальным структурам за справедливостью, отвечать на неудобные вопросы и ждать месяцами, когда крепкие парни — мастера своего дела легко решат вопросы в считаные дни?

Государство, занятое глобальным политико-экономическим переустройством, смотрело на возникшую проблему сквозь пальцы. Между тем специалисты вошли во вкус, требуя свою долю от любого, кто попадал в их поле зрения. Нельзя сказать, что государство, а точнее, его правовые институты не пытались взять ситуацию под контроль. Уголовные дела возбуждались, подозреваемые задерживались, опрашивались пострадавшие и свидетели… А затем суд (если дело не разваливалось еще во время предварительного следствия из-за угроз потерпевшим, давления на работников милиции и прокуратуры) и почти условное (в сравнении с общественной опасностью деяния) наказание. Любопытно, что в начале 90-х годов криминалисты отмечали необъяснимое на первый взгляд снижение числа заявлений о вымогательствах. Все было просто: люди перестали верить в защиту государства, предпочитая неприятностям и нервотрепке выполнение условий рэкетиров. В прошлом году МВД привело устрашающую цифру: в России действует 4,5 тысячи рэкетирских банд. Разве не понятно, что они появились не на пустом месте, что государство само спровоцировало криминальную революцию?

К чести московской милиции, рост преступлений этой категории удалось немного сбить. Уже в прошлом году спецназ не работал в режиме «скорой помощи», вызволяя на дню по нескольку человек. Отчасти сказалось изменение криминальной конъюнктуры. Похищать людей стало не так выгодно. Кроме того, оперативные службы ГУВД Москвы разгромили несколько группировок, специализировавшихся на заложниках. Не последнюю роль сыграла знаменитая, благодаря обширным телерепортажам, история освобождения из плена двух сотрудниц обменного пункта на Крымской набережной. Банда из трех человек попыталась забрать валюту. Ей почти удалось задуманное, когда вмешался случай — проезжавший поблизости наряд милиции, услышав о происшествии по рации, быстро оказался на месте преступления.

Бандиты, увидев подъехавших к обменному пункту милиционеров, открыли стрельбу из автомата Калашникова. В перестрелке погиб молодой парень — сержант Сергей Карнаух. Были вызваны другие наряды, подтянута группа быстрого реагирования столичного РУОПа, приехали практически все милицейское начальство, прокурор Москвы Геннадий Пономарев, руководители управлений и служб. Мешающее в таких сложных ситуациях обилие больших людей на этот раз делу не повредило. Главным образом благодаря решительным и предельно жестким действиям офицеров, отвечавших за успех операции.

На экранах подобные мероприятия выглядят впечатляюще. В жизни — просто жутко. Даже находясь в двадцати метрах от эпицентра событий (главном направлением удара штурмовой группы было зарешеченное окно обменного пункта), я немного оглох от выстрелов и чувствовал холодок страха. Каково же было несчастным женщинам под стволами бандитов? Обе заложницы не получили ни единой царапины. Одна из них вышла сама, другую крепкий парень из спецназа вынес на руках. Оглушенная и испуганная женщина плакала… Два бандита были убиты в перестрелке, третий остался жив. Уверен, что обстоятельства освобождения заложниц, а главное, действия милиции в отношении уголовных террористов оказались лучшей профилактикой вымогательства.

В Москве еще не было случая, чтобы освобождение заложников заканчивалось трагически. Даже когда преступники угрожали и применяли скорострельное оружие и взрывчатые вещества. Лишь в прошлом году произошла трагедия. Подонки, похитившие мальчика-пятиклассника, потребовали у его отца прораба (!) выкуп — 20 тысяч долларов. Оперативники наверняка смогли бы спасти ребенка, но бандиты убили его в первый же день. Об этом стало известно позже, когда сыщики РУОПа задержали одного из ублюдков.

Методы вымогателей становятся все более изощренными. Пока вершиной цинизма остается похищение бандитами годовалой Анастасии Краснобаевой. За ее освобождение вымогатели потребовали 24 тысячи долларов. Оперативники действовали безупречно, ребенок не пострадал. Чуть позже произошла не менее драматичная история. На этот раз бандиты похитили сразу четырех людей, в том числе трехлетнюю девочку и девятиклассника. Требование: за свободу — 9,5 миллиона рублей. И вновь банда вымогателей, без нанесения ущерба жертвам похищения, была обезврежена. Счастливый конец в таких историях не гарантирован. Так, в Ростове-на-Дону у школы был похищен тринадцатилетний Леша Тирацуян. Вымогатели потребовали у родственников за освобождение ребенка 60 тысяч долларов. И хотя условия бандитов были выполнены, жизнь мальчика сохранить не удалось. Преступники убили его, опасаясь разоблачения. (Ребенок узнал в похитителе своего родственника.) Все преступники задержаны, только легче ли от этого близким несчастного ребенка?

Настя Краснобаева — сакман маленькая заложница, освобожденная московской милицией в июне 1994 года. Бандиты требовали за нее 21 тысячу долларов

Порой захват заложников становится уже не методом выколачивая долгов или способом обогащения, а просто популярным видом самовыражения. Неуравновешенный студент Государственной академии нефти и газа Сайдахметов сделал заложниками двух своих подружек — студенток той же академии. Для чего?

Объяснение простое — захотел поговорить о вечном с муллой… Или еще один похожий случай, который можно бы назвать курьезным, да язык не поворачивается. А речь вот о чем. Два жителя Ульяновска решили ограбить квартиру, но встретили сопротивление хозяев и… взяли их в заложники. Единственное, что они требовали, — срочно передать им наркотики. Замастырили по косячку, побалдели и сдались милиции.

Пренебрежение к чужой жизни, разумеется, во многом объясняется наплевательским отношением к своей собственной. Но не только. Бандиты, рэкетиры, вымогатели и сегодня, несмотря на известный президентский указ о борьбе с особо опасными видами преступлений, живут еще по старым меркам. До последнего времени незаконное лишение свободы расценивалось как хулиганство и наказывалось сроком… до шести месяцев, а в исключительных случаях на срок до трех лет. Понятие «захват заложников» могло применяться только в отношении граждан иностранных государств. И хотя теперь наконец ситуация изменилась, наказание (пока чисто теоретически) ужесточилось, а дела по бандитизму возбуждаются пачками, реальную отдачу мы почувствуем еще не скоро. Джинна, выпущенного из бутылки и почувствовавшего вкус безнаказанности, загнать обратно очень непросто. Недавно спецслужбами предотвращено похищение пятилетнего ребенка, которое должен был совершить двадцатидвухлетний парень. Но самое интересное, что организатором несостоявшегося вымогательства оказался шестнадцатилетний подросток. Еще более впечатляет сообщение из Оренбурга, где бандиты выкрали у матери сына, возраст которого… девять дней! Доживем ли мы до похищений грудных младенцев прямо из роддомов?

В 1992 году в Москве появился новый, не встречавшийся ранее вид преступлений. Это выяснилось после разоблачения нескольких банд, совершавших серийные убийства одиноких владельцев приватизированных квартир. Причем ни оперативные службы, ни прокуратура оказались не готовы к появлению таких преступлений, что логически объяснялось отсутствием соответствующей государственной правоприменительной практики. Даже термин «приватизация», запущенный в обиход известным московским реформатором Г. Поповым, правильно понимался лишь его изобретателями и их окружением. А уж в области гражданского права с приватизацией и вовсе был темный лес.

Позже, анализируя ситуацию, правоведы сделали однозначный вывод: убийства фактически спровоцированы отсутствием законов и нормативных актов в сфере операций с недвижимостью. Но к тому времени в десятках безымянных могил в подмосковных лесах уже догнивали останки удушенных или забитых насмерть стариков, а несколько тысяч людей оказались лишенными крыши над головой, превратившись в бомжей поневоле.

Первые признаки бума криминальной приватизации появились в феврале 1992 года. Тогда за помощью в МУР обратился внук известного советского прозаика, которому дедушка-классик оставил в наследство роскошные многоквартирные апартаменты в центре Москвы. Он поведал сыщикам историю, напоминавшую поучительную детскую сказку о доверчивом зайце, приютившем в своем домике коварную лисицу. Молодой человек, как и все творческие натуры, систематически испытывал материальные трудности. Узнав о его проблемах, знакомый посоветовал: «Зачем тебе такие хоромы? Сдай пару комнат — на обед с ужином хватит и еще останется…» После недолгих раздумий внук нашел солидных коммерсантов и заключил с ними джентльменское соглашение. По договору гости получали часть квартиры под офис и жилье. Хозяин оставлял за собой одну комнату и ежемесячно клал в карман солидную сумму долларов. Как легко догадаться, договоренность нигде юридически закреплена не была.

Сначала никаких осложнений не возникало. Квартиранты исправно платили, вели себя уважительно и тихо. Но затем начались неприятности. Сославшись на временные трудности, гости стали задерживать плату, а через пару месяцев, когда молодой человек в очередной раз робко напомнил о долге, выставили ему ультиматум: «Оформляй квартиру на нас. Будешь упрямиться — пожалеешь, что на свет появился». Для большей убедительности угроз гости заперли хозяина на ключ, а напоследок добавили: «Срок — пять дней». Чем для него обернется отказ, хозяин догадывался, поэтому не стал дожидаться исполнения обещаний. Усыпив бдительность сторожей, он чудом выскользнул за дверь и в одних носках и шортах прибежал в ближайшее отделение милиции. Там, как и следовало предполагать, услышав о приватизации, переоформлении квартиры, выписке и прочих новациях эпохи рыночной экономики, почесали в затылках, но все же сочли за благо подключить МУР. Это и спасло интеллигентного потомка писателя от печальной участи бомжа, а возможно, и чего-то худшего…

Между тем продажа недвижимости набирала обороты. Сделками на рынке жилья занимались уже сотни полулегальных или откровенно бандитских контор, маклеры вели настоящую охоту за одинокими людьми, заводили осведомителей в домоуправлениях и жилконторах, подкупали участковых и сотрудников паспортных столов, обзаводились нужными специалистами в нотариальных конторах. Внешне ситуация еще не выглядела тревожной. За весь 1992 год было возбуждено лишь одно уголовное дело по факту исчезновения квартирного собственника. Истинные размеры беды стали ясны на следующий год, когда число только доказанных убийств владельцев жилья приблизилось к полусотне.

Не каждая женщина отважится выйти из дома, надев на себя дорогие ювелирные украшения. Чувства, так хорошо знакомые состоятельным модницам, сегодня испытывают и водители, отправляющиеся в дорогу. Автомобили, имеющие высокую стоимость и большой спрос, превратились в приманку для бандитов, а нападения на владельцев машин стали прибыльным и распространенным ремеслом. Автотрассы, конечно, контролируются сотрудниками ГАИ, но у них появились дерзкие и вооруженные конкуренты. Быть убитым или ограбленным теперь рискует каждый, севший в автомобиль в качестве шофера или водителя.

О размахе бандитизма на дорогах можно составить представление по случившемуся в Серпухове. Местные жители собрались в очередной шоп-тур на автобусах в Польшу. Караван состоял из трех «Икарусов». Выехали с автовокзала, как запланировали. Все шло нормально, пока группа не оказалась на бетонном кольце трассы Серпухов — Балабаново. Примерно на 18-м километре решили сделать естественную остановку по известной схеме: девочки — налево, мальчики — направо. Тут-то и появились три автомобиля «Жигули», в которых сидели крепкие парни в кожаных куртках, одинаковых черных перчатках на руках и с масками на лицах. Дальнейшее напоминало сюжеты крутых западных вестернов.

Серьезные намерения парни продемонстрировали достаточно убедительно — прострелили боковое стекло водительской кабины. Затем, разделившись на три группы, ворвались в салоны автобусов. В руках налетчики держали оружие, на головах — темные вязаные шапочки с прорезями для глаз. Все три автобуса заставили съехать с бетонного кольца, загнали на глухой проселок, а затем приступили к «таможенному» досмотру перепуганных пассажиров.

Кто-кто, а челночники — народ тертый, к передрягам привыкший. В двух автобусах началась драка, с одного из напавших сдернули маску, оцарапали лицо. Но дальше дело не пошло, крутые парни быстро навели прядок. Один турист получил легкое огнестрельное ранение в голень, еще семеро были избиты и позже оказались в больнице. Нападавшие же отобрали все деньги, в том числе доллары, и золотые ювелирные украшения, напоследок бабахнули для устрашения в воздух и, приказав растерянным жертвам налета никуда не двигаться в течение часа, сели в «Жигули» и умчались в сторону Серпухова. Физически никто из неудачливых туристов серьезно не пострадал. Ущерб был материальным. По некоторым данным (точные цифры из-за уклончивости ответов потерпевших назвать трудно), налетчики захватили около 900 миллионов рублей.

Не принес результата спешно введенный на территории Московской и Калужской областей оперативный план «Сирена». Мало помогли и беседы с потерпевшими. Даже точное число бандитов установить не удалось — примерно шесть-семь. Автомобильные номера, стоявшие на «Жигулях» налетчиков, оказались крадеными с других машин. Не принесла пользы отработка ранее судимых и привлекавшихся за аналогичные преступления лиц.

Словесный портрет единственного рассмотренного злодея, созданный по описаниям туристов, тоже не навел сыщиков на след. Похоже, что громкий серпуховский налет останется висяком, хотя оперативники убеждены, что найдут бандитов. Уверенность милиции строится на следующих соображениях. Судя по характеристике действий налетчиков, они были новичками, многие выглядели обкурившимися наркотиками. Двадцатилетние наркоманы, которым удалось дерзкое нападение, разумеется, не остановятся, пойдут на новые преступления. И, конечно, рано или поздно сделают ошибку, будут задержаны милицией. Остается только верить, что ждать ошибки долго не придется.

Несмотря на простоту, с которой действовали серпуховские бандиты, это ЧП остается экзотикой. Самый распространенный вид преступлений на трассе — разбойные нападения на водителей и убийства, связанные с завладением транспортными средствами. Типичны действия банды некоего Груши, членов которой удалось задержать сразу в нескольких регионах России.

Из показаний задержанного Вадима Б.: «В камере я вспомнил свою жизнь. Работал в основном честно, старался принести пользу Родине. А закон преступал не ради собственной выгоды. Хотел укрепить фирму „Омега“, где работал с другими людьми. Уйдя на пенсию, мечтал жить спокойно, создав задел детям. Чтобы они не начинали с нуля, а имели налаженное дело и были бы продолжателями рода. Конечно, у меня, как у всех людей, есть и нарушения…»

Какое же наследство оставляет радетель благосостояния Родины своим детям, что называет «нарушениями»? Он в одиночку выстрелами в затылок убил двух водителей большегрузных КамАЗов, еще с пятерыми расправился при помощи дружков-подельников. Ранее судимый житель Павловского Посада превратился в матерого убийцу. Для него водители были досадной помехой, от которой следовало быстро и тихо избавиться.

Начали с банального угона КамАЗа в Павловском Посаде. Водитель грузовика оставил ключи в замке зажигания и отошел перекусить. Тут и подоспел Вадим с напарником. Машину перегнали в Электросталь, перекрасили кабину, заменили государственные номера, перебили номера кузова и рамы. Грузовик продали в Краснодаре, получив неплохие деньги, но надолго их не хватило. И тогда приятель Вадима, Петр В., предложил создать бригаду, специализирующуюся на кражах большегрузных автомобилей.

Петр уверял, что спрос на них огромный. У него уже имелись покупатели в Электростали, Армавире, Краснодаре. Главное, наставлял он, подельники должны быть надежные и крепкие, работа не для слабаков, а для настоящих мужчин. Петр успокаивал, что на Кавказе такой бизнес процветает давно, КамАЗы пропадают вместе с водителями, и милиция, как правило, никого не находит.

В дальнейшем бандитам понадобились «Жигули». Нашелся и такой помощник. Теперь они разъезжали по Московской области, в основном по шоссе горьковского направления, и высматривали подходящие большегрузы. Найти машину — а дальше дело техники. Вадим оказался идеальным парламентером. Он сам когда-то работал дальнобойщиком и хорошо знал, чем умаслить водителей. Начинал издалека, расспрашивал о житье-бытье, затем предлагал халтуру на выгодных условиях. Одних убивали в кабине грузовика, других под благовидным предлогом вызывали наружу и резали рядом с машиной. Насколько буднично описываются детали преступлений, как будто речь идет не о живых людях, а о мешках с мусором…

Из показаний Вадима Б.: «В Ногинске меня познакомили с Дато. Он объяснил, какие машины нужны, сколько он платит, договорились… Недалеко от московской кольцевой дороги в отстойнике Горьковского шоссе мы заметили КамАЗ — тягач с фурой „Алка“. Как раз такой заказывал Дато. Водитель грузовика был в годах, маленького роста. Мы посоветовались и решили его взять, тем более машина казалась новой. Остановились, я подошел и попросил перевезти груз из Ногинска в Ульяновск. Узнав о цене, водитель подумал и согласился. Поехали в Павловский Посад, пригласили его ко мне домой перекусить и отдохнуть, а в квартире застрелили из двустволки. Ночью вынесли тело из дома, положили в багажник, вывезли к Клязьме и столкнули в воду».

На счету Груши и его дружков более десятка убийств. И все же их превзошла банда, которую возглавлял двадцатилетний Сохин из Балашихи. Первое убийство относится к маю 1993 года.

Из показаний Сохина: «Около метро „Парк культуры“ остановили ГАЗ-31 белого цвета. Попросили водителя отвезти в Балашиху, обещали хорошо заплатить. Тот согласился. По дороге переговорили — решили отнять машину. Подъехали к Бисерову озеру, остановились, тут Шагов ударил водителя ножом. Лезвие через солнечное сплетение прошло насквозь до сиденья. Водитель захрипел. Тело оттащили в лес, забросали ветками, уехали».

Угнанную «Волгу» переправили к третьему подельнику — Арефьеву, отмыли салон, выждали и повезли машину в Белоруссию, где продали знакомым за 3,5 миллиона рублей (по тем временам хорошая цена). После этого молодые люди, не обремененные комплексами и нуждавшиеся в острых ощущениях и средствах, прочно встали на путь кровавого промысла. Шагов, Сохин, Исаев, Морозов сформировали группу и брались выполнять любой заказ, главное — деньги. Увидев нужную машину, уже не раздумывали. От владельца избавлялись легко, даже вошли во вкус. Один из бандитов, раскроив жертве череп монтировкой, любил поковыряться в мозгах. Даже подельники с отвращением вспоминали эти подробности.

Их не трогала мольба о пощаде. Один из водителей — вдовец, отец двух девчушек — почувствовал неладное и упал на колени: «Не убивайте, ребята, никому ни слова не скажу, возьмите все, только пощадите!» В ответ они только ухмыльнулись. Убитого даже не потрудились спрятать. Бросили тело на кучу песка и лениво забросали мусором. В их черном списке только доказанных пятнадцать убийств!

Главаря Сохина арестовали в Белоруссии, где он скрывался на съемной квартире у родственников. Последние дни перед арестом беспробудно пил, но водка его не брала. По ночам Сохин вскакивал с криком, ему снились окровавленные агонизирующие жертвы… Другой «герой» изменил цвет волос, носил темные очки, коротал время на квартире у подружки, круглосуточно уставившись на экран видеомагнитофона. Когда понял, что за ним пришла милиция, с испугу сиганул вниз с третьего этажа, надеялся убежать. Не удалось, оперативники такой вариант предвидели.

Банды Сохина и Груши, пожалуй, достигли совершенства в кровавой работе. Но у них становится все больше последователей, чьи интересы отражаются сообщениями оперативных сводок. Вот несколько случаев, взятых наугад за одни сутки:

«В 17:30 на 20-м километре Горьковского шоссе к стоявшему на обочине КамАЗу выборгского АО „Ринекор“ подъехал автомобиль ГАЗ-31029. Вышедшие из него неизвестные отобрали у водителя грузовика 850 тысяч рублей и скрылись. Дежурной частью ГУВД Московской области в Балашихинском районе был введен оперативный план „Перехват“, и на 31-м километре Горьковского шоссе, после преследования и предупредительного выстрела вверх, объявленный в розыск автомобиль был остановлен. В „Волге“ находились неработающий москвич Благо и трое жителей Татарии».

Случаются и вовсе невероятные эпизоды, здорово напоминающие голливудские сюжеты, в том числе и своим хеппи-эндом. В 2:30 ночи на 75-м километре Каширского шоссе автомашины ВАЗ-2109 и иностранный джип пытались блокировать и остановить КамАЗ, груженный строительными материалами. Но водитель грузовика А. Шмидт, рабочий Воронежского ГАТП, оказался не робкого десятка и на ходу столкнул преследователей на джипе в кювет. По сообщению о нападении на водителя грузовика сотрудниками 7-го спецбатальона ГАИ на месте аварии были задержаны три жителя Махачкалы и их подружка из Ставрополя. При обыске у водителя джипа изъяли пистолет.

Развитию автобандитизма способствовало несколько факторов. О них речь впереди. Что касается истории проблемы, то она в послевоенное время появилась в бывшем СССР в середине восьмидесятых годов. Да и то, конечно, не в такой острой форме. Грузовые автоперевозки поначалу были связаны с торговлей нефтедолларами и залповыми закупками на Западе всевозможного дефицита, сотрясавшего время от времени столицу «развитого социализма». Исчезающее масло, стиральный порошок, мыло и многое другое при острой необходимости срочно завозилось на внутренний рынок караванами трейлеров объединения «Совтрансавто».

Позже такие грузоперевозки начали практиковаться внутри страны. Чай и хлопок везли с юга, а север поставлял соседям мебель, бытовую технику и другие товары.

В этот период прессинг криминальных структур, тогда еще робко пытавшихся взять под контроль магистрали страны, ощутили на себе водители-дальнобойщики. Но в те годы от бандитов или занимавшихся откровенными поборами на границах республик сотрудников ГАИ еще можно было откупиться. (В ход шли не только деньги, но и натуральный товар — то, что лежало в кузовах.) С развалом Союза, усложнением криминогенной ситуации, появлением очагов вооруженных конфликтов и ростом безработицы автобандитизм превратился в бедствие.

Только в прошлом году на территории России официально зарегистрировано около восьми тысяч грабежей и нападений на водителей с целью завладения автомобилями или перевозимым грузом. И еще хорошо, если водитель, подвергшийся налету бандитов, потеряет автомобиль или лишится груза. Частенько промыслом, доходным и не требующим ничего, кроме пудовых кулачищ и жестокости, занимаются отпетые уголовники. Им хорошо известно, что мертвый свидетель никогда не проговорится.

Легко прогнозировать дальнейший рост этой категории преступлений, особенно в провинции. Если в Москве ситуация еще хоть как-то поддается контролю, в городе действует оперативно-поисковый отдел МУРа, есть мобильные группы, ориентированные на розыск похищенного транспорта, то в Московской области положение сложнее. Невозможно быстро и надежно перекрыть передвижение преступников, активно использующих не только основные магистрали, но второстепенные и проселочные дороги. К тому же удаленные друг от друга на десятки километров, имеющие несовершенные средства связи и устаревший автопарк пикеты ГАИ и посты милиции не в состоянии взять под контроль дороги и провести соответствующие режимные мероприятия.

В Подмосковье немало районов, где дозвониться куда-либо так же сложно, как связаться с другим континентом. Между тем на вооружении бандформирований пейджеры, сотовые телефоны, сканеры и антирадары. О лимузинах преступников и вовсе говорить не приходится. Могут ли тягаться разбитые, залатанные «Жигули» с мощными «ауди», «мерседесами», «тойотами»?

В столице зарегистрировано уже 120 тысяч импортных автомобилей, больше половины которых находятся в личной собственности. И еще одна интересная цифра. Более сорока процентов угнанных в Европе машин нашли хозяев в России. Кто стал их владельцами, представить нетрудно. В недавнем прошлом автомобиль мог быть либо в ведении государственного служащего, либо у состоятельного и респектабельного члена общества. Рынок и технический прогресс внесли коррективы. Машина стала расхожим товаром, за рулем может сидеть как правопослушный гражданин, так и представитель криминальной структуры. Лозунг литературных классиков обрел наконец реальное звучание. Автомобиль превратился из предмета роскоши в средство передвижения. Стоит ли удивляться, что путешествие в собственной машине в наши дни оказывается таким же рискованным предприятием, как и прогулка по улицам, где хозяевами себя все уверенней ощущают преступники?

Кровь еще дымилась на подтаявшем снегу, когда оперативная группа приехала к месту обнаружения тела. Лицо убитой, молодой женщины лет тридцати, было изрезано во многих местах. Такие же страшные раны — на шее и груди. На обнаженном животе жертвы неизвестный садист вывел бритвой слово «аминь» и православный крест. Рядом в снегу валялось орудие преступления — выпачканное кровью бритвенное лезвие. Но сотрудников Уголовного розыска удивили не детали случившейся трагедии, а необычное совпадение. За два дня до этого в том же перелеске между городом Железнодорожный и дачным поселком было найдено тело мертвой девушки с характерными ранами — изрезанным лицом и горлом…

Вспомнилось нераскрытое убийство на территории заповедника Лосиный остров, где случайные прохожие обнаружили обгоревший труп девушки. На теле все та же надпись «аминь», только исполненная на латыни. По одной из рабочих версий, вполне правдоподобной с учетом жутковатых деталей преступлений, в столичном регионе появился очередной маньяк.

Удалось установить имя последней жертвы. Ею оказалась тридцатисемилетняя москвичка Ольга 3. К характеристике потерпевшей: разведена, лишена родительских прав, дочь живет у родственников. Изучение личности убитой и ее образа жизни дало новые сведения. Ольга была сутенершей — поставляла девиц для приезжих в районе Тверской у гостиниц «Интурист» и «Москва». Сыщики приступили к поискам последнего контакта — тех, кто общался с Ольгой накануне гибели. Отрабатывались десятки проституток, брались под наблюдение их клиенты, велась оперативная работа среди завсегдатаев ресторанов и ночных баров. На убийц вышли через девять дней. Ими оказались Рита К. и ее подруга Галя В. Первой едва исполнилось восемнадцать, зато она уже имела судимость за грабеж. Еще в школе Рита состояла на учете комиссии по делам несовершеннолетних, пропадала в подвалах с такими же, как она, подростками. Озлобленность, жестокость (всегда носила с собой бритву) заставляли бояться ее даже родную мать. Не случайно в восемнадцать Рита сама выдвинулась в сутенерши.

Схожая судьба у ее подруги Гали. Приехала из карельской деревни на ткацкое производство в Ногинск. Проработала неделю — поманили огни большого города. Первое время еще приезжала в общежитие, рассказывала сменщицам фабрики о столичной жизни. Последний раз в Ногинске появлялась полгода назад, хвасталась, что получает за труд в валюте, ни в чем себе не отказывает, уговаривала ехать в Москву.

Рита и Галя сознались в трех убийствах. О мотивах подружки не распространяются. Дело, разумеется, не в отвращении к содеянному — видел, как спокойно, покуривая и улыбаясь, пояснила при выходе на место преступления свои действия Рита. И даже не в боязни наказания. Объяснение в другом. На воле остались влиятельные и безжалостные дружки, под которыми «стояли» проститутки. Они не простят, если их товар будет болтать лишнее.

8 июня 1995 года крупнейшие информационные агентства включили в подборку горячих новостей не совсем обычное сообщение — арест сотрудниками ФБР в Нью-Йорке пятидесятипятилетнего русского вора в законе Япончика. Объяснялось это не отсутствием политических скандалов или потрясений мирового масштаба — в Чечне и Боснии гремела артиллерийская канонада, Италия готовилась к судебному процессу над бывшим лидером государства, в НАТО была поставлена под сомнение репутация главы крупнейшего военного блока, а в России, на фоне углубляющегося экономического кризиса, оставался открытым вопрос о полной трудоспособности отца демократических реформ Бориса Ельцина. Тем не менее ни одно из этих событий не умалило значения акции американских спецслужб. Электронные средства связи мгновенно оповестили мир о задержании Славы Япончика, а сам патриарх российского криминалитета впервые появился на миллионах телеэкранов — угрюмый, с опущенной головой и скованными за спиной руками в наручниках. Чем же уголовный авторитет заслужил такое внимание к своей персоне?

Самый влиятельный российский вор в законе Вячеслав Иваньков (Слава Япончик). Фото из архива оперчасти следственного изолятора Тулуна

Япончик был фигурой выдающейся и по влиянию в преступных сообществах, и по своим волевым и психофизическим данным. (Любопытно, что в окружении спецагентов ФБР Япончик остался верен себе. Двигаясь мимо группы тележурналистов, он смачно плюнул в одного из них, а другому едва не разбил ногой видеокамеру.) О свирепости и жестокости именитого вора говорили с благоговением, о его богатстве ходили легенды.

Тем не менее убежден, что арест вызвал столь необычный резонанс по иной причине. Япончик долгие годы был своеобразным символом огромной гулаговской России, породившей и самих воров в законе, и мощнейший аппарат политического сыска. Таким же символом стало и его сенсационное задержание в США. Но чтобы лучше понять значение этого события, его скрытый смысл, стоит перелистать страницы досье именитого вора…

Из агентурного сообщения: «Подручным Монгола был уголовник по кличке Калымский или Битумщик. Он освободился из Камских лагерей, сидел за то, что облил бензином человека и поджег. Свое прозвище Битумщик получил после того, как разогрел паяльной лампой битум в кружке, позвонил в квартиру и выплеснул содержимое в лицо открывшему. Ему около пятидесяти лет. За убийство человека он просит 100 рублей, за „битум“ — 500… Живет под чужим именем с поддельным паспортом. У Монгола есть несколько таких исполнителей».

Именно в банде Монгола, прогремевшей в Москве и других городах еще в 70-х годах, Япончик прошел «уголовные университеты». Вор в законе Геннадий Корьков, которого все называли Монголом, сколотил банду из 32 отпетых рецидивистов. Япончик оказался среди них вовсе не случайно. Еще в школе он преуспел в занятиях боксом и даже выполнил норматив кандидата в мастера спорта. Однако, хотя тренеры считали его восходящей звездой — несколько побед на районных и городских соревнованиях, — Вячеслав Иваньков, получивший позже кличку Япончик за своеобразный восточный разрез глаз, предпочел карьеру в иной области. Монгол, тяготевший к спортсменам-силовикам, приметил упрямого и бесстрашного бойца, готового без раздумий выполнить любой приказ бригадира, и взял его в ученики. Новобранец оказался очень талантливым и позже превзошел учителя по многим показателям. Но у Монгола было чему поучиться.

Банда, имевшая осведомителей среди валютчиков, проституток, фарцовщиков, отличалась изощренной жестокостью и большим умением скрывать следы преступлений. Жертвы выбирались из числа подпольных миллионеров, работников торговли, собирателей антиквариата и богатых цеховиков. Монгол хорошо понимал, что потерпевшие после налета в милицию не побегут. Потому что объяснять в прокуратуре, откуда у рядового советского гражданина появились ювелирные украшения или картины стоимостью в сотни тысяч рублей (по тем временам это были астрономические суммы), никто не захочет. Причем, чтобы конвейер действовал безостановочно, кроме откупного бандиты требовали дать им очередную наводку. Трудилась бригада Монгола и на ниве улаживания взаимных претензий цеховиков и антикварщиков, предлагала услуги по возвращению долгов с условием отчисления процента за беспокойство и хлопоты.

В группе Монгола были настоящие мастера своего дела, умевшие найти «взаимопонимание» с любым, самым несговорчивым человеком. Бандиты вывозили жертвы и членов их семей в лес, подвешивали женщин за ноги к веткам деревьев, заставляли вырывать себе могилы. Особо строптивых отдавали в руки некоего Быкова, имевшего кличку Балда, наркомана, регулярно попадавшего в психбольницу с диагнозом «шизофрения». Балда расправлялся с людьми просто: запихивал живыми в гроб, заколачивал гвоздями крышку и начинал пилить доски двуручной пилой. Тут ужу любых клиентов развязывался язык, и они вспоминали все. Даже то, чего раньше не знали…

Банду Монгола Московский уголовный розыск разгромил в 1972 году. Каждый, в соответствии со способностями, получил достойное наказание. Балда был осужден на 13 лет и отправился в психиатрическую больницу специального типа. Монгол «заслужил» на год больше. Кстати, после освобождения он держался в тени, громко о себе не заявлял. Уже в постперестроечное время собрал команду из крутых спортсменов — борцов, боксеров, штангистов. С их помощью старый вор легко добывал средства к существованию — обложил данью кооператоров, автосервис, лоточников и владельцев частных магазинов в районе Тушина. На рестораны и наркотики Монголу хватало с лихвой до самой его кончины летом 1994 года.

В мир иной, в отличие от большинства своих собратьев-мафиози, Монгол отошел в шестьдесят четыре года тихо и без посторонней помощи. Но безмятежной и благостной его кончину не назовешь. Патриарх отечественного рэкета на излете жизни тяжело болел — сказались годы, проведенные в тюрьмах, изоляторах и лагерях. Последние дни Кориков провел в отдельной престижной палате под наблюдением специалистов Московского онкологического центра на Каширском шоссе, куда он попал вскоре после гибели хорошо ему знакомого Отари Квантришвили. Похороны Монгола проходили скромно, без обычного в таких случаях скопления «аристократии» преступного мира, братвы и не меньшего числа милиции и переодетых в штатское оперативников. В конце жизни законник несколько растерял свой авторитет. По некоторым данным, в период очередной отсидки Монгол проштрафился — чересчур глубоко запустил руку в воровской общак и на очередной сходке был с позором развенчан. Такчто провожать в последний путь «прошляка», как на блатном жаргоне называют разжалованного вора в законе, явились лишь самые близкие и несколько особо сентиментальных авторитетов…

Но вернемся в семидесятые, к периоду становления героя. Хотя практически все члены банды Монгола получили максимальные сроки, Япончик, снабжавший Корькова и его дружков оружием и принимавший непосредственное участие в преступлениях, сумел избежать наказания. Он скрылся от следствия и суда, а материалы в отношении него в отдельное производство выделены не были. Случившееся заставило Иванькова сделать соответствующие выводы. Из самых проверенных и опытных бандитов он создал собственную группу, сократив ее численность до нескольких человек.

Прошло всего два года, и Япончик снова оказался объектом внимания милиции. В марте 1974 года около трех часов ночи в ресторане «Русь» Иваньков и его знакомый Асаф сцепились с сидевшими за соседним столиком грузинами. Во время драки Асаф выхватил пистолет, застрелил некоего Дгебуадзе и скрылся. Япончик был задержан за хулиганство и подделку документов (после изъятия фальшивого водительского удостоверения). В Бутырской тюрьме, где оказался Иваньков, его встретили с подобающим уважением — молва уже шла по Москве. Там же в 1974 году сидевшие в Бутырке воры «короновали» Япончика, еще больше укрепив его авторитет в уголовном мире. Оставшиеся на свободе друзья Иванькова времени тоже не теряли, и, когда начался суд, основные свидетели ночной перестрелки в ресторане «Русь» стали вдруг давать совсем иные показания, а часть потерпевших начала жаловаться на частичные провалы в памяти. В результате Иваньков отделался смехотворным наказанием за подделку документов.

Сыщики получали достоверную информацию о давлении на следствие и подкупе свидетелей. Причем, как следовало из агентурных источников, дирижером угроз и «наездов» был не кто иной, как сам Япончик. Ему не мешали толстые стены Бутырки, на волю с верными людьми он отправлял малявы, где подробно инструктировал подельников, давал советы, кто и что должен говорить на суде. Одновременно шла обработка следователя, который за развал дела, по оперативным данным, получил крупную взятку. Правда, доказать ее не удалось, и здесь Иваньков оказался хитрее…

К началу восьмидесятых Япончик уже имел три судимости (первую в 1966 году за карманную кражу, вторую — за перестрелку в ресторане «Русь», третью в 1978 году за ношение холодного оружия), каждый раз получал минимальные сроки и быстро выходил на свободу. Он четырежды подвергался стационарному обследованию в Институте Сербского, дважды признавался невменяемым и дважды полноценным — в зависимости от тяжести грозившего ему наказания. Вор использовал и свои мужские чары. Одна из его сожительниц была ведущим врачом Центральной клинической больницы — знаменитой «кремлевки» — и охотно консультировала Япончика по всем медицинским вопросам. Милиция безуспешно пыталась поймать Иванькова на чем-нибудь серьезном. Досье на него распухало, похождения обрастали все новыми невероятными деталями, но он был слишком изворотлив и каждый раз ускользал из ловушек.

Маленький штрих к образу Япончика. Как рассказывают оперативники, он пользовался успехом у женского пола. Когда его поместили в больницу на обследование, Иваньков сумел так очаровать врачей и медсестер, что позже получил все нужные бумаги и соответствующие рекомендации для убедительности медицинского диагноза. Вероятно, на барышень производили впечатления обеды в ресторане «Русь», куда Слава Япончик возил их развеяться. Очевидцы утверждают, что, как только Иваньков входил в зал, ресторанный оркестр прерывал исполняемый номер и гремел на всю округу «Славься!».

Впрочем, лучшей характеристикой будет рапорт, написанный в 1979 году со слов одного из негласных сотрудников МВД: «Источник рассказал, что недавно побывал на свадьбе у цеховика Вити. Там же был недавно освободившийся из спецбольницы Слава Япончик, с ним пришли вор Рафик Багдасарян и Асаф. Слава выглядел плохо, был худ, но весел. Интересовался новыми „работами“ и новостями преступного мира. Нужно подчеркнуть, что Япончик действительно болен воровской идеей. Он с 14 лет воровал, никогда нигде не работал и, даже имея на кармане 100–200 тысяч наличными, всегда шел на любую работу. Даже в том случае, если был большой риск, а навар оказывался минимальным. Делает это он ради своего воровского авторитета.

Япончик сидел мало, но сумел у окружающих создать впечатление, что полжизни провел „на принудке“. Он ненавидит и враждует с московскими и украинскими ворами — Черкасом, Гиви Резаным, Антибиотиком, Гиви называет „бензоколонщиком“. Ругает их „цеховиками“ и „комсюками“ за то, что те давно не сидели и не любят „ставить шею“, получая „дармовые доли“. Япончик очень дружен с теми, кто отбыл по 20–30 лет в колониях и тюрьмах, в особенности с ворами Закавказья. У них он пользуется огромным авторитетом и поддержкой. Его считают ничем не запятнавшим себя в воровской жизни и причисляют к „терпигорцам“. Япончик близок с окружением Монгола — Ильей-татарином и Васькой (они освободились недавно). Источник уверен, что первым делом Япончик возьмет „жигуль“, затем найдет себе квартиру и будет совершать преступления, используя форму сотрудников милиции или удостоверения КГБ…»

Дерзость, с которой действовал Иваньков, ошеломляла даже опытных сыщиков Петровки, 38. Вместе с освободившимся к тому времени Балдой, рецидивистом Сливой и имевшим четыре класса образования отпетым уголовником Асафом Иваньков, под видом сотрудника правоохранительных органов, производил обыски у теневиков-миллионеров. Он гастролировал по стране. Ставил под нож антикваров в Риге, совершал разбои в Казани, только на один день появился в Свердловске, где дочь известнейшего уральского цеховика Тарланова сама вручила ему всю имевшуюся в доме «ювелирку». (Япончик представился сотрудником милиции и предложил добровольно, для облегчения участи, выдать компетентным органам незаконно нажитые ценности.) В каждом регионе, по оперативным, а следовательно, нереализуемым официально данным, он оставлял трупы. В Казани расправился с утаившим часть барыша налетчиком по кличке Чарлик, в Риге отправил на тот свет богатого спекулянта Яшу…

В начале 1980 года похождения Япончика получили такой резонанс, что ими заинтересовался КГБ СССР. Для разработки банды были выделены дополнительные силы, подключились службы, которыми располагал комитет и милиция. Оперативники установили нелегальные квартиры и дачи, где жили преступники, более тридцати легковых автомашин, которыми они пользовались. Любопытно, что в Москве Балда и Япончик некоторое время жили на квартире одной из ведущих популярнейшей детской телепередачи «Спокойной ночи, малыши!».

Иваньков и его приятели, хорошо знакомые с методами оперативных служб, даже по телефону говорили условными фразами, выставляли контрнаблюдателей в местах встреч, устраивали на машинах «карусель», чтобы проверить и отсечь хвост. В мае 1981 года стало известно, что бандиты собираются на отдых к Черному морю. И хотя документирование преступлений было далеко до завершения, руководители спецслужб откладывать арест не решились. Япончика с его маскарадами и вооруженными налетами терпеть дольше было невозможно. Накануне отъезда 14 мая заранее спланированная акция по задержанию членов банды удачно проведена сыщиками Петровки, 38 и их старшими братьями из Комитета госбезопасности.

Из пикантных деталей ареста. Япончик, которого в «шестерке» блокировало сразу несколько автомобилей, сдаваться без боя не хотел. Он даже таранил машину оперативников, а те вынуждены были дважды стрелять по колесам. После задержания у вора в законе, официально являвшегося шизофреником, инвалидом II группы, изъяли три поддельных водительских удостоверения и четыре паспорта на разные имена, но с его, иваньковской, фотографией. Это не считая множества бланков, трудовых книжек и прочих документов строгой отчетности. Примерно при таких же обстоятельствах проходило задержание дружков.

Как и следовало ожидать, следствие и суд оказались серьезнейшими испытаниями для правоохранительных органов. Как рассказал участвовавший в процессе начальник отдела МУРа Владимир Пронь, имелась информация о готовящемся нападении на конвой во время этапирования Иванькова из «Матросской тишины» в зал судебного заседания. Япончика собирался освободить его давний друг, рецидивист Бец, который находился в розыске за убийство двенадцати человек. (Позже Беца застрелили в багажнике машины его бывшие подельники.) Нападения не последовало, но меры предосторожности конвой применял серьезные. Каждый раз меняли маршрут движения, впервые был задействован ОМОН. Специальную круглосуточную охрану, такое было тоже первый раз, выделили судье.

Тем не менее сложностей избежать не удалось. Свидетели вдруг начали жаловаться на забывчивость, доказательная база затрещала по швам, и, если бы не особое внимание, которое уделялось делу Иванькова, приговор, вероятно, оказался бы мягче (в окончательном варианте обвинения фигурировал лишь один эпизод вымогательства под угрозой оружия). Подельники получили солидные сроки, а сам главарь, приговоренный к 14 годам лишения свободы, в ореоле «правильного вора» отправился за решетку.

6 марта 1983 года Япончик этапом прибыл в Магадан. Продержался он там совсем недолго — уже 30 июля за злостное несоблюдение режима московского вора направляют в знаменитую зону тюремного режима СТ-2 города Тулуна Иркутской области. Там Иваньков и пробыл весь оставшийся срок. Причем с первых же дней повел себя как «отрицала» — заключенный, отказывающийся идти на какой-либо контакт с администрацией. Вотлишь некоторые из подвигов Япончика в Тулуне.

10 января 1984 года он наносит тяжкое телесное повреждение осужденному Гребенцу, за что получает еще один год «довеска». Затем новая выходка, добавившая к сроку очередной год, — Япончик бросает стул и травмирует сотрудника СТ-2. Без последствий осталась драка с заключенным Лыткиным, выдававшим газеты и журналы. Иваньков потребовал чужой номер еженедельника «За рубежом». Услышав справедливый отказ, Япончик схватил палку для прочистки унитаза идо потери сознания избил Лыткина. Выходка осталась без наказания, потому что свидетелей избиения не оказалось…

За время заключения Иваньков 58 раз нарушал лагерный режим, 35 раз водворялся в штрафной изолятор и карцер, на два месяца переводился в помещение камерного типа. При этом Япончик сохранил лицо, не просил пощады, а заваливал начальство жалобами на произвол и беззакония. Он не опускался до примитивных обвинений, типичных матерщины и оскорблений. Заявления так же, как и письма домой, грамотны, рассудительны и говорят сами за себя: «…из ста суток моего нахождения здесь около восьмидесяти суток (в общей сложности) меня содержат в штрафных изоляторах под различными вымышленными предлогами. Фактически водворяют туда не за нарушения, а беспричинно, из-за какой-то жандармской перестраховки, и в конечном итоге дополняют недуг, который и сам по себе приносит мне физические страдания и крайне ограничивает передвижение».

Имея статус вора в законе, не позволяющего ему по принятым в уголовном мире правилам трудиться, Иваньков, тем не менее, обращается к администрации с заявлением: «Прошу предоставить мне физическую работу во вверенном Вам учреждении, так как у меня нет денег на лицевом счете и по состоянию здоровья работа мне необходима».

Положение Япончика кажется особенно печальным, поскольку, как выяснили командированные для проверки в Республику Коми сотрудники Петровки, 38, его подельник, вор Асаф, жил на зоне припеваючи. За время нахождения в НТК Коми Асаф не работал ни единого дня, зато по нарядам перевыполнял нормы и получал деньги. Ни разу он не был и в общей столовой колонии. В его распоряжении всегда имелась черная и красная икра, осетрина, шоколад, французский коньяк и американские сигареты. Асаф неоднократно получал разрешения на длительные свидания с женой. В сравнении со своим дружком Япончик выглядит несгибаемым бойцом, предпочитающим умереть, но не склонить голову перед ментами. О нем говорят как о подвижнике воровской идеи, систематически вступающем в конфликт с тюремным и лагерным начальством. Правда ли это?

В 1988 году в Москве за грабеж был задержан некий Варламов, долгое время сидевший в тюрьме города Тулуна под Иркутском вместе с Иваньковым. Его рассказ соседям по камере о житье-бытье «правильного вора» выглядит иначе. С Япончиком Варламов прожил два с лишним года. С его слов Иваньков «в тюрьме взял верх», координировал любые действия осужденных, был полным хозяином. Япончик мог зайти в любую камеру днем или ночью, так как с начальником тюрьмы был на короткой ноге. В камере они ни в чем не нуждались, из продуктов ели то, что на свободе простой смертный даже не видел. Отмечая какое-либо событие, пили только коньяк. Когда Варламов освобождался, всю ночь не спали, отмечали проводы. Япончик дал ему инструкции, одел с барского плеча в спортивный костюм и лайковую куртку. По словам Варламова, на праздники Иваньков получал поздравления и посылки от известных певцов и поэтов, которых знала вся страна.

Между тем многочисленные друзья Япончика, используя все возможные средства и связи, активно эксплуатируют версию об угасании в советских казематах несправедливо осужденного законопослушного гражданина Иванькова. Его жена направляет соответствующие прошения депутатам, правительственным чиновникам, судебным органам. Настойчивость родных и знакомых возымела действие. 11 и 13 сентября 1990 года в Президиум Верховного Совета РФ и Председателю Верховного Совета РСФСР Б. Ельцину отправляются два депутатских запроса.

13 сентября оба запроса были переданы в отдел помилований Верховного Совета РФ. А 5 октября в тулунскую СТ-2 УВД Иркутской области был отправлен запрос секретариата ВС РСФСР за № 3/676 с просьбой выслать характеристику и прочие документы для рассмотрения вопроса об изменении срока наказания осужденного Иванькова. Даже учитывая, что администрация тюрьмы прислала сфальсифицированные документы, где Япончик представлялся вставшим на путь исправления, осознавшим и раскаявшимся, вряд ли можно было рассчитывать на чудо. Досрочное освобождение Япончику не светило. Кривая преступности с 1990 года резко шла вверх, а в феврале 1991 года, вопреки эйфории, вызванной перестройкой и горбачевскими реформами, выходит в свет Указ «О мерах по усилению борьбы с наиболее опасными преступлениями и их организованными формами». Серьезность проблемы возрождения массового бандитизма в стране становится настолько очевидной, что в МВД СССР создается специальный главк по организованной преступности и наркобизнесу. Тем не менее сенсация состоялась. Рассмотрев очередное прошение о снижении срока Иванькову, заместитель председателя Верховного Суда РФ А. Меркушев ходатайствует о смягчении приговора. И в конце 1991 года пятидесятилетний вор в законе на пять лет раньше срока возвращается в Москву.

Пока в коридорах Петровки обсуждались последствия возвращения Япончика в столицу, пока газеты наперебой возмущались коррупционерами, позволившими крупнейшему мафиози выйти на свободу, уголовный мир чествовал своего «рыцаря». Иваньков быстро освоился в новых перестроечных условиях и предстал прежним лидером. К нему на поклон поспешили «сливки» криминалитета: воры Дато Ташкентский, Паша Цируль, Гиви Резаный, Гога Ереванский, Малина, авторитеты нового призыва Роспись, Сильвестр, Марик и, конечно, друзья, столько сделавшие для него в период заточения, братья Отари и Амиран Квантришвили, Слива, Балда. Все ждали развития событий, помня нелюбовь Япончика к «лаврушникам», чеченцам и его обещания очистить столицу от черных. Но войны мафий не последовало. А дальнейшее превзошло самые смелые предположения.

Элита воровского мира — Япончик, Дато Ташкентский и Балда

Оперативное сообщение: «Отарик Квантришвили готовит для Япончика служебные паспорта, чтобы тот месте с женой смог поехать на отдых ФРГ. Там Иваньков должен объехать русских эмигрантов и бизнесменов, чтобы они платили дань не чеченцам, а ему. При выходе из тюрьмы Япончику дали несколько миллионов, чтобы он встал на ноги. С помощью своих подельников Амирана Квантришвили, Быкова и Максимова он быстро вникает в расстановку сил в столице, выступает судьей в спорах. В декабре 1991 года он ездил с Амираном Квантришвили на разборку к солнцевским…»

Хотя после освобождения Иваньков должен был находиться под административным надзором и регулярно общаться с участковым, он даже близко не подходил к «родному» 117-му отделению милиции. Более того, Япончик неожиданно для всех пересекает границу и выезжает в ФРГ, а позже обосновывается в Нью-Йорке…

После ареста вора агентами ФБР все без исключения газеты вспоминали об отъезде Япончика за рубеж с прямо-таки мистическим страхом перед могуществом мафии. Однако такой поворот в судьбе Иванькова кажется вполне объяснимым, а разговоры о неведении компетентных органов, их растерянности в связи с английским прощанием русского вора со своей исторической родиной и вовсе не убедительны. Милиция, не говоря уже о КГБ, была прекрасно осведомлена не только о месте пребывания Япончика в Москве, но и о его планах. Было известно, что Квантришвили готовит для Иванькова и его жены заграничные паспорта, причем тайные переговоры между заинтересованными лицами, где назывались конкретные имена и цифры, фиксировались и оформлялись соответствующим образом. Уход Япончика с российской сцены был запрограммирован, причем именно его уход, а не кого-либо другого.

Вспомним время, когда происходили события. 1992 год, легальный бизнес прочно переплелся с криминальным. Вчерашние теневики, молодые миллионеры, тех, кого называют «новые русские», банкиры и вовремя сориентировавшиеся номенклатурные аппаратчики расширяли деловые контакты с зарубежьем, проводили грандиозные валютные операции. Эмиссары уголовного мира разъезжали по Европе и США, связывая российский бизнес с западными партнерами и бывшими выходцами из СССР. В этих условиях в интересах некоторых российских кругов было появление за границей людей, умеющих и знающих, как держать в руках ниточки многочисленных контактов. Причем людей, которые уважаемы и знакомы не только с законопослушными гражданами.

В уголовном мире есть такой термин — «смотрящий». Это человек, контролирующий ситуацию, не прибегая к помощи официальных государственных институтов. Нельзя утверждать, что Иваньков согласился выполнять «деликатное» поручение. Скорее всего, люди из его окружения являлись агентами спецслужб, что большой разницы не имело. Нужная фигура вошла в игру, поставлена на доску. А расстановка сил в России и за ее пределами, подвижки и перспективы развития событий — одним словом, вся картина изменений в преступной среде и зонах ее влияния попадала в оперативные досье соответствующих служб. Сам Япончик, даже если и подозревал о роли, которую выполняет, сделать ничего не мог. Кому, как не ему, названному «крестным отцом» русской мафии, хорошо известно, что есть предложения, от которых нельзя отказаться.

Иваньков занял на Западе подобающее его положению место. В Нью-Йорке поначалу поселился у продюсера известного певца-эстрадника, выходца из России, а позже купил дом и разъезжал по стране, налаживая деловые контакты с русскими преступными группировками, итальянскими мафиозными семьями и латиноамериканскими наркосиндикатами. По некоторым данным, одна из итальянских структур, опекавшая игорную индустрию Далласа, признала его авторитет и определила долю отчислений от дохода. Сумму, понятно, назвать трудно, но, очевидно, размер дани уважения оценивался цифрой со многими нулями. Есть сведения, что и наркодельцы не обидели русского коллегу. Говорить о соотечественниках не приходится. На счета Япончика в Вене и Нью-Йорке регулярно поступали суммы от большинства российских группировок. В США постоянно ездили представители отечественной уголовной элиты. За два года у Иванькова перебывали практически все известные лидеры и воры в законе. Япончик общался с Сильвестром, Аверой, Михасем, Макинтошем, Петриком и другими. Не теряли связи с «патриархом» и грузинские воры. Самый авторитетный из них, кутаисский законник Ониани, бывал в США несколько раз.

Ждали Япончика и в Москве. Насколько реальны были эти ожидания, судить не берусь. Но в агентурных сообщениях встречалась такая фраза: «Из общака долгопрудненской группировки Иванькову передавали 350 тысяч долларов. Но он остался недоволен такой суммой, ждал больше. Он сказал, что, если долгопрудненские не „подогреют“ его в ближайшие 10–20 дней, с ними будет разбираться. Япончик обещает приехать Россию и поставить некоторых людей на место. Поедет, скорее всего, под чужими данными».

Акция, после которой Иваньков и пятеро его боевиков были задержаны агентами ФБР, вряд ли объясняется банальным рэкетом в отношении руководителей нью-йоркской фирмы «Саммит интернэшнл» Волошина и Волкова, у которых, по официальной версии, подозреваемые вымогали 3,5 миллиона долларов. Сумма так себе — даже для бандитов средней руки. Что уж говорить о Япончике, имеющем, по оперативным данным, десятки миллионов в год. Теперь известно, что Иваньков организовал в Бруклине на Нептун-авеню, 6А собственную фирму «Slavic inc». Только за первое полугодие 1993 года одно из московских акционерных обществ закрытого типа перечисляло на Япончика 1 миллион 300 тысяч долларов. Другая столичная корпорация за три последних года перевела на счета лондонских фирм, находящихся под патронажем Иванькова, 17 миллионов долларов. «Крестный отец» русской мафии владел 80 процентами капитала приморской судовой компании, активно внедрялся в золотодобывающую промышленность Хабаровского края. Очевидна связь Япончика не только с печально известным банком «Чара», но и со счетами других, вполне респектабельных и имеющих как будто бы безупречную репутацию банков Нью-Йорка и нескольких европейских столиц. Иваньков постоянно держал связь со своими эмиссарами во всем мире (в изъятых записных книжках вора указаны телефоны авторитетных мафиози в десятках стран), тем не менее 68 аудиокассет радиоперехвата, приобщенных сотрудниками ФБР к делу, лишь подтверждают хитрость и осторожность опытного гангстера. Об этом же говорит наличие четырех паспортов, найденных у Япончика: двух российских, одного польского и одного британского. Причем последний на имя уроженца Ливерпуля Рэймонда Эустейса, но с фотокарточкой Иванькова.

Поводов для близкого знакомства с Иваньковым у сотрудников ФБР и раньше было достаточно, а информации наверняка хватало. Скорее всего, и в планы американских спецслужб входило использование связей и авторитета русского мафиози, например, для «разгрузки» внутреннего наркорынка США за счет смещения интересов колумбийских наркосиндикатов в сторону России. Именно этими вопросами, по мнению некоторых оперативников, занимался по поручению Япончика московский гангстер Сергей Борода. Не исключено, что загадочное убийство Бороды помешало реализации планов. Возможно, в устранении Иванькова оказался заинтересован кто-то из боссов местной «коза ностры». Не сбросить со счетов и отечественные спецслужбы, для которых по ряду причин Япончик мог стать неудобной фигурой, и они нашли способ скомпрометировать его перед федеральными властями США. Как бы то ни было, известнейший русский мафиози отправился за решетку.

Было бы слишком просто завершить легенду о великом Славе Япончике банальным выводом, что-де воры в законе не нужны нынче как прошлогодний снег, как ум, честь и совесть безвозвратно ушедшей криминальной эпохи. Фигура вора Иванькова глубже и богаче — не сочтите за попытку ее вознести. Нельзя забывать, что этот незаурядный криминальный талант стал великим только с благословения кадровой кузницы советского лагеря, был востребован перестройкой и поставлен на международную доску. С его помощью некие структуры наладили прямой контакт, после чего, как водится, кинули посредника. Тогда это финал, хотя и не трагический для снятого с доски ферзя. Если, конечно, спецслужбы обеих стран, вынашивая проект совместного предприятия, не готовят Япончика в американской тюрьме новому предложению, от которого ему будет трудно отказаться.

В табели о рангах столичного истеблишмента Отари Квантришвили занимал совершенно уникальное место. Он был постоянным участником всех значительных светских раутов, запросто общался с людьми из окружения Бориса Ельцина, водил дружбу с мэром Москвы Юрием Лужковым и другими представителями власти, в частности с генералитетом МВД и спецслужб. Последнее обстоятельство не мешало Квантришвили иметь огромное влияние в среде откровенных уголовников. И он охотно подтверждал это в многочисленных выступлениях на телевидении и в печати.

Его искренне считали добрым меценатом, жертвующим деньги на сирот и обездоленных, энергичным и сильным лидером, объединившим для благих целей ветеранов спорта и «афганцев», мудрым и справедливым товарищем. В глазах других Квантришвили выглядел циничным и расчетливым дельцом, классическим «крестным отцом» российского смутного времени, нужного и удобного всем — представителям легального бизнеса и политики, с одной стороны, и теневикам с криминальным капиталом — с другой. Его личность мало кого оставляла равнодушным, вызывая диаметрально противоположные чувства уважительного поклонения или откровенного презрения. Не признавал полутонов и сам Квантришвили. К цели он шел напролом, никого не боясь и ни о чем не заботясь. Отсутствие гибкости, а порой демонстративная, вызывающая прямолинейность действий, вероятно, и стала причиной его гибели.

Хотя его имя было известно едва ли не каждому, в биографии Сильвестра, в отличие от других главарей преступных кланов, недомолвок и белых пятен хватает. По-настоящему он конфликтовал с законом только однажды и отделался минимальным сроком наказания. В Бутырской тюрьме, где Сильвестр пребывал около двух лет, он был возведен в ранг вора в законе, но затем якобы лишен «короны» на той же сходке. Освободившись, авторитет не потерялся, а, напротив, серьезно укрепил позиции. «Некоронованный» Сильвестр считался фигурой, равной по значимости самому Отари Квантришвили. С удивительной легкостью он совмещал статус влиятельного мафиози и правопослушного гражданина, не попадал в милицейские оперативные сводки и только раз, в 1992 году, задерживался сыщиками МУРа в ночном ресторане мотеля «Солнечный» на дне рождения своего друга — вора Шурика Захара.

Сильвестр превращался в легенду уголовной Москвы, чему в немалой степени способствовала его загадочная неуязвимость. Благополучную карьеру «крестного отца» неожиданно прервал взрыв на 3-й Тверской-Ямской улице. Сработавшая под днищем роскошного темно-серого «Мерседеса-600» радиоуправляемая бомба унесла жизнь Сильвестра и окутала ее еще более плотной завесой таинственности.

…Для жителей деревни Клин Новгородской области Сильвестр был Сергеем Ивановичем Тимофеевым, добросовестным парнем (дежурил в оперативных отрядах народной дружины), хорошим спортсменом (занимался рукопашным боем в зале местной милиции) и неплохим трактористом. Окончив десятилетку, Сережа Новгородский задумался о будущем. И тут, как и многих других, его поманили огни далекой столицы. Оставив семью, старшего брата-бульдозериста, двадцатилетний деревенский парень перебрался в Москву, женился, обустроился и оказался перед проблемой: как жить дальше? Специальность водителя — честного труженика городских магистралей его не прельщала. На зарплату спортивного инструктора по каратэ, которым увлекся новоиспеченный москвич, тоже особо не разгуляешься. И Сережа выбрал другой путь. Правда, это стало известно лишь двенадцать лет спустя, после скандального инцидента около магазина «Белград».

Драка возникла из-за отказа азербайджанцев оплатить проигрыш местным «воротилам игорного бизнеса» — группе наперсточников, бригадиром которых и был Тимофеев. В потасовке участвовали несколько десятков человек, а кавказец Наврузов получил серьезную травму головы и был увезен на «скорой» в 68-ю горбольницу. Его земляки, учитывая численный перевес славян, временно отступили. Но уже к пяти часам вечера со всех концов города стянулись сотни азербайджанцев, решивших отомстить за обиженного соплеменника. Искали они Тимофеева, так как обладали точной информацией (в отличие от местной милиции), кто именно и чем проломил череп Наврузову. Тут уже Сереже пришлось демонстрировать реакцию спортсмена и проворность. Преследуемый толпой, он едва успел прыгнуть в «восьмерку» своего приятеля, и они рванулись под защиту местного 143-го отделения милиции. Однако разгоряченных врагов это не остановило, и будущему грозному лидеру славян и его другу пришлось, перепрыгнув забор «конторы», бежать дальше. Азербайджанцы же устроили во внутреннем дворе отделения настоящий погром, не оставив у брошенной «восьмерки» ни одного целого стекла и детали кузова. Дело получило серьезную огласку и приобретало формы массовых беспорядков. Конечно, квалифицировать таким образом случившееся милицейское начальство не решилось, дело возбудили по фактам нанесения телесных повреждений и хулиганства.

Инициатора столкновения Тимофеева решили задержать. В то время он еще не был Сильвестром и во всех документах и оперативных сообщениях проходил под уважительной кличкой Иваныч. К месту прописки подозреваемого выехала группа сыщиков, но войти в квартиру сразу не решились. «Наружка» сообщила, что Иваныч собрал в квартире сторонников — двенадцать здоровых ребят. Задержание отложили до утра. Наконец в квартире остались только хозяева. На звонок никто не отреагировал, после недолгих раздумий бойцы ОМОНа выбили деревянную дверь (в те годы бронированные двери в Москве были разве что на ГОЗНАКе), и знакомство с Тимофеевым состоялось. Очевидец событий рассказывал, что жил Иваныч довольно скромно, но уже тогда имел видеомагнитофон с импортным телевизором, модную мебель, держал двух псов. И еще маленький штрих: на холодильнике лежало семь тысяч рублей в банковских упаковках (по ценам 1988 года — стоимость «Волги»). Сопротивления Сережа не оказывал, держался достойно. Впрочем, вел он себя внушительно всегда. Я был свидетелем, как во время уже упоминавшегося задержания в «Солнечном» Тимофеев, уже в «ранге» Сильвестра, спокойно стоял у стены, не опуская глаз под пристальными взглядами горячих ребят из спецназа.

Но вернемся к последствиям стычки у «Белграда». В квартире Иваныча обнаружили игорный реквизит — с десяток наперстков и кучу резиновых шариков. Добродушный Сильвестр продемонстрировал следователю Владимиру Новикову секреты мастерства. Получалось у него довольно ловко, но Тимофеев признался, что практики маловато, у «ребят получается лучше». Он не скрывал источников доходов: «Ну пробовал я на машине „бомбить“. Весь вечер ишачил — 31 рубль в карман положил и устал как собака. А за день на наперстке я в сто раз больше заработаю».

Тимофеев охотно давал показания, приезжая на допросы (через три дня его пришлось выпустить на свободу) на видавшем виды «Москвиче-412». Он даже предлагал сотрудничество: «Вы моих наперсточников не трогайте, а порядок у „Белграда“ гарантирую. Никаких карманных краж и хулиганства не будет». Он производил впечатление человека, имеющего конкретную цель: не пил, не курил, каждый день бегал кроссы от дома до места «работы» к автостоянке «Белграда». Вечерами Тимофеев проводил тренировки по каратэ. Уже в тот период у него появились высокие связи в КГБ и МВД. Когда следователь сообщил о прекращении дела (Наврузов из больницы сбежал, показания давать отказался), Тимофеев поинтересовался, вернут ли деньги и изъятые наперстки. Услышав ответ, очень удивился: «А меня заверили (он красноречиво закатил глаза наверх), что все отдадут…» Кстати, благосостояние Сережи улучшалось настолько стремительно, что на последние допросы он приезжал на «шестерке», причем за рулем сидел уже не Тимофеев, а водитель.

Уже в 1989 году его величали не иначе как Сильвестром. Звонкое погоняло он получил за силу, ловкость и бесстрашие, отличавшие героя американских кинобоевиков. Имидж супермена имеет небольшой изъян, напрямую связанный с местом Тимофеева в иерархии уголовной Москвы. Роль вожака славянских группировок, которую Сильвестр охотно принял, заставляла вести переговоры с главарями этнических банд. Рассказывают, что как-то раз на «стрелку» в чеченское кафе «Встреча» его пригласил лидер общины Сулейманов. Причем Хоза, также отличавшийся крутостью и физической силой, издевательски посоветовал: «Привози с собой двух „быков“, чтобы было кому тащить назад». Сильвестр от разговора не уклонился, но телохранителей с собой все же взял.

Из оперативной справки: «Тимофеев Сергей Иванович, 1955 г. р. Клички Сильвестр и Сережа Новгородский. Лидер ореховской организованной преступной группировки, сформированной из игроков-наперсточников, квартирных и автоворов, спортсменов. Некоторое время занимался рэкетом проституток у ресторана „Арбат“, частных водителей около метро „Каширская“. В 1989 году контролировал автозаправки Советского и Красногвардейского районов, частные ремонтные мастерские автомашин. Вместе с солнцевскими опекал наперсточников у магазинов „Польская мода“, „Лейпциг“, „Электроника“, „Белград“ около станции метро „Юго-Западная“. Неоднократно конфликтовал с чеченскими бригадами, в частности из-за рынка легковых автомобилей в Южном порту».

Растущее влияние ореховско-солнцевской братвы тревожило не только торговцев, проституток и частных возчиков. Оперативные дела, заведенные на лидеров группировок, распухали от агентурных сообщений и заявлений потерпевших. Количество, как известно, имеет обыкновение переходить в качество, и в конце 1989 года вся верхушка преступного запада столицы — Тимофеев, братья Аверины, Михайлов, Люстранов, Асташкин и Артемов — была задержана сотрудниками милиции. Они подозревались в вымогательстве, а также незаконном хранении оружия, хищении имущества и коммерческом посредничестве. К тому моменту Сильвестр и его друзья Михась и Авера разъезжали на новеньких «Вольво-740». Каждый из задержанных официально числился работником какой-либо коммерческой структуры. Причем единственной обязанностью вышеперечисленных граждан было получение раз в месяц заранее оговоренной суммы денег. В материалах следствия мелькали названия кооперативов «Фонд», «Магистраль», «Орион», «Солнышко», «Нива», «Дзержинец», фамилии уважаемых и не очень уважаемых людей, а также значительные денежные средства в российских рублях и иностранной валюте.

Дело, обещавшее стать громким и скандальным, как и многие другие расследования преступлений столичных группировок, закончилось освобождением из-за недоказанности всех подозреваемых. Единственным виновным был признан Сильвестр, получивший по приговору суда три года лишения свободы в колонии усиленного режима.

Позже подобная ситуация, когда обилие оперативных материалов так и не реализовывалось конкретными карательными мерами, а гора компромата производила на свет серенькую слепенькую мышку куцего приговора, стала повторяться постоянно. Практически последним крупным мафиози, получившим адекватный ответ государственный правовой машины, был Николай Сулейманов, хотя и он, по мнению большинства знакомых с материалами дела, заслуживал более строгой оценки своих деяний… По существу с 1991 года не было ни одного серьезного процесса над «крестным отцом» или лидером группировки. Изредка воры, авторитеты или бригадиры кланов получали символические наказания, чаще же выходили на свободу до суда или приговаривались условно. Имена главарей бандформирований на слуху у каждого, они давно уже превратились в российских ньюсмейкеров, не боятся света софитов и официальных раутов. Точку в их восхождении ставят сегодня не закон и суд, а бомба или пуля анонимного киллера. Ситуация, доступно объясняющая, кто правит бал в государстве. Понять это нетрудно. И Сергей Тимофеев прочувствовал ситуацию хорошо. Во всяком случае, он вышел из следственного изолятора, где отбыл срок наказания, уже тем Сильвестром, которого опасались даже бесстрашные враги.

Чтобы закончить бутырский период жизни Тимофеева, нужно закрыть вопрос о якобы несостоявшейся «коронации» в стенах тюрьмы. Никто из компетентных собеседников эту информацию всерьез не воспринял. Версия, скорее всего, появилась с легкой руки журналистов либо была запущена самим героем. Ореол вора, пусть даже несостоявшегося, добавлял ему солидности в уголовной среде и помогал вести дела в мире коммерции. Бизнесом же Сильвестр занялся всерьез сразу по освобождении в 1991 году. Его уже не устраивали мелкие, не слишком доходные, но очень хлопотные «наезды» на эстрадников. Известно, например, непосредственное участие Сильвестра (и его спор по этому поводу с Мансуром) в вымогательстве денег у музыкантов рок-группы популярного певца Владимира Кузьмина в 1989 году. В прошлом остались интересы в области торговли. Находившиеся под контролем рестораны приносили прибыль, но Сильвестр претендовал уже на большее. Он начал внедряться в банковский бизнес.

Восстановив свои прежние связи в Тамбове, Киеве, Минске, Одессе, Липецке и Прибалтике, Тимофеев довольно быстро укрепил несколько ослабевшую за период его заключения ореховскую группировку. С недовольными он расправлялся безжалостно, и уже в 1992-м Сильвестр расширил сферу влияния на юге и юго-западе столицы, наладил контакты с группировками Омска, Красноярска, Кемерова, Тюмени и Иркутска. При решении серьезных проблем он прибегал к помощи измайловской, гольяновской, таганской, перовской и ленинской группировок. Сам в конфликтах он участвовал лишь в исключительных случаях, хотя на воровских сходках присутствовал, и к слову «некоронованного» Сильвестра законники прислушивались с вниманием.

В этот период Тимофеев женится во второй раз и оформляет гражданство в Израиле под фамилий Жлобинский. Для установления международных контактов он совершает несколько вояжей, в том числе в США, где встречается с Японцем и другими ворами, многократно ездит в Австрию к своему давнему приятелю, лидеру солнцевской группировки Михасю, посещает Кипр, Китай, Германию, Таиланд, Венгрию. Его ближайшими связями в России являются воры-единомышленники Роспись, Петрик, Джамал, а также авторитетнейший из законников Паша Цируль. Поддерживает он тесные отношения с «патриархом» уголовного мира Ростиком, контролирующим подольскую группировку. Его знают везде, а у большинства имя Сильвестр ассоциируется с самой сильной в Москве солнцевской мафией. Однако Тимофеева авторитет и влияние не лишили осторожности. Он никогда не действует наобум, любое начинание получает оценку экспертов и просчитывается аналитиками группировки. Оперативные источники сообщали о том, что солнцевские ведут подробнейшие досье на преуспевающих коммерсантов, банкиров, лидеров шоу-бизнеса, других состоятельных людей. Согласно этим же источникам, Сильвестр организует в Москве несколько убийств, устраняя конкурентов и не желающих платить предпринимателей.

Ставленники Сильвестра контролируют около трех десятков банков центрального региона России, четверть всех коммерческих структур столицы, несколько совместных предприятий, через которые на счета в Израиль и Австрию было переведено несколько миллионов долларов. Характерно, что сам Тимофеев напрямую не связан ни с какими серьезными финансовыми или коммерческими операциями. Он действует опосредованно, через доверенных лиц. Для устрашения недругов и более крутых дел Сильвестр привлекает известного московского авторитета Круглова, известного по кличке Сережа Борода. Их нередко видят вместе, причем тогда же все чаще появляются слухи о встречах обоих с представителями МВД и ФСБ. Что стояло за этими разговорами — домыслы или намеренная клевета конкурентов?

Очевидно, люди такого уровня, как Сильвестр, в безвоздушном пространстве существовать не могут. Рано или поздно им приходится делать выбор между взаимовыгодными контактами с равными по уровню в государственной табели о рангах офицерами спецслужб и непрерывным болезненным прессингом со стороны силовых структур в случае отказа. Опытные оперативники утверждают, что каждый разумный авторитет выбирает первый путь. Естественно, такая дружба не афишируется ни одной из сторон, так как крайне опасна для каждого и может стоить карьеры, а то и жизни.

Оперативное сообщение: «Доминирующее положение в преступном мире Московского региона занимает Сергей Круглов (кличка Борода). В его распоряжении находится около 300 боевиков, вооруженных огнестрельным автоматическим оружием и гранатометами. Часть команды он выкупил исправительно-трудовых учреждениях и у следствия. Основной источник дохода бригады — валютные поступления от оказания охранных услуг (так называемая крыша), выбивание долгов, получение процентов от сделок опекаемых коммерческих структур. Круглов ездил в США, где договаривался с Японцем о сбыте наркотиков в России. Он претендует на роль эмиссара наркомафии и вел успешные переговоры о получении 400 миллионов долларов для налаживания наркобизнеса в России. По некоторым сведениям, часть денег им уже получена».

Круглов исчез неожиданно. Последний раз его видели в компании Сильвестра и других авторитетов в «Метрополе». Они собирались обедать, сделали заказ, в этот момент к Бороде приблизился его человек и что-то произнес. Круглов обещал быстро вернуться и вышел. С тех пор живым его никто не видел.

Сергея Круглова иногда называли человеком в черной перчатке. Во время одной из стычек с чеченцами он неловко воспользовался гранатой, изуродовал кисть руки и с тех пор ходил, не снимая перчатку. Исчезновение вызвало различные предположения, но поскольку Борода никому не доверял, держался обособленно и раньше нередко пропадал без предупреждения, многие решили, что скоро все разрешится само собой. Так и случилось. 5 января 1994 года в Яузе был выловлен труп молодого мужчины с гирями, 32 и 24 килограмма, привязанными к ногам. Позже тело неизвестного опознали по ботинкам. Утопленником оказался Сергей Круглов. Кто повинен в смерти авторитета? Вопрос ответа так и не получил.

Через четыре месяца выстрелы снайпера поставили точку в карьере Отари Квантришвили. Те, кто проводил сравнение между ним и Сильвестром, были во многом правы. Их влияние сопоставимо, хотя Отарик взлетел гораздо выше. Стала ли череда громких убийств предупреждением для Тимофеева? Говорят, что он передвигался по Москве только в сопровождении 15 боевиков из Владивостока. Информация вызывает сомнения, так как на свою последнюю встречу в АКБ «Барн» на 3-й Тверской-Ямской он выехал в «Мерседесе-600», в салоне которого сидел еще один человек. В машинах же сопровождения, мгновенно разъехавшихся вслед за чудовищным взрывом (по оценкам специалистов ФСБ, масса тротилового заряда, прикрепленного магнитом к днищу автомобиля, равнялась 400 граммам), по оперативным данным, находились представители тюменской группировки.

После смерти Тимофеева активно обсуждались мотивы, послужившие поводом для убийства. Назывались различные причины. И их действительно очень много. Становясь богаче и влиятельней, Сильвестр имел все меньше доброжелательных партнеров и все больше опасных врагов или конкурентов. Он занимался алмазами, золотом, недвижимостью, инвестировал автомобильные предприятия, а в последний период начал активно внедряться в нефтяной бизнес. В АКБ «Барн» он приехал именно для получения консультаций по поводу финансовых вложений в нефтедобывающую промышленность. В офисе банка Сильвестр пробыл 15–20 минут. Его автомобиль находился под постоянным контролем оставшегося в салоне телохранителя, установить взрывное устройство за это время было невозможно. Выйдя из АКБ «Барн», Тимофеев попросил телохранителя передвинуться, сам сел за руль и начал разворачиваться, говоря одновременно по радиотелефону. В этот момент и сработала бомба (очевидно, снабженная радиоуправляемым взрывателем). Смерть Сильвестра наступила мгновенно (взрывной волной корпус сотового телефона отбросило на 11 метров), а телохранителя выбросило на тротуар. Он забежал в ближайший офис учреждения, смыл кровь с лица и бросился прочь. На 3-й Тверской-Ямской в одиночестве догорал шестисотый «мерседес» с телом всесильного «крестного отца»…

Со дня взрыва прошло полтора года, но слухи о появлении живого и невредимого Сильвестра возникают до сих пор. Говорят, что его видели в Швейцарии, гуляющим по берегу Женевского озера, будто он инсценировал собственную гибель и со стороны наблюдает за событиями, ведя спокойную, беззаботную жизнь на Адриатике. Понятно, кому на руку воскрешение Сережи Новгородского — тем, кто, прикрываясь его авторитетом, держал на коротком поводке состоятельных бизнесменов и финансистов. Но эта наивная версия не выдерживает никакой критики. Тело Сильвестра, обгоревшее до черной головешки, опознали по деталям одежды, личным вещам, среди которых чудом уцелели в огне визитные карточки, в частности одного из членов президентского совета, записная книжка с фамилиями нескольких воров в законе и старших офицеров МВД, заказанный пропуск на имя Тимофеева в казино «Метелица» и спортклуб «Кинг клаб». Свою работу безошибочно узнал и дантист, прилетевший из США на идентификацию платинового зубного аппарата Сильвестра. Кроме того, тело видели бывшая жена и родной брат покойного.

Двухдверный мерседес Сильвестра, взорванный вместе с хозяином на Тверской

Но главное даже не в этом. Если бы Сергей Тимофеев захотел отдалиться от дел, решив, что на его век хватит, а ходить по проволоке над пропастью всю жизнь невозможно, он бы избрал более тихий и незаметный способ. В последние полчаса Сильвестра постоянно видели по меньшей мере двадцать человек, двойника они бы раскололи мгновенно. Исчезать же Тимофееву, посвятив в тайну своего ухода целую свиту, да еще посторонних из банка, просто глупо. Также нелепо верить в слухи о возвращении Сильвестра. Его биография закончена, достойно, впрочем, для мафиози такого уровня: не каждый отправляется на небеса прямо из салона «Мерседеса-600»…

На ринге Олега Коротаева боялись соперники и их тренеры, а каждый сокрушительный удар боксера, достигший цели, вызывал рев на трибунах и приводил к досрочному завершению поединка. Он провел на ринге 196 боев, 187 раз рефери поднимал его руку как победителя, а 160 раз, еще до окончания боя, Коротаев отправлял соперников в глубокий нокаут!

Все, с кем пришлось говорить об этом выдающемся атлете, называли его звездой первой величины. А некоторые убеждены, что в послевоенном боксе не появлялось в России более одаренного и наделенного такими физическими качествами спортсмена. Коротаев неоднократно становился чемпионом Советского Союза, занимал самые высокие места в различных турнирах, поднимался на пьедестал среди лучших на чемпионатах мира и Европы. Его уважали и любители, и профессионалы. Он дрался с выдающимися из них, и даже если не побеждал, то уходил с ринга несломленный, с высоко поднятой головой. После одного из боев на европейском турнире английский спортивный обозреватель назвал Олега Коротаева «русским танком». Слава бежала впереди него…

Многие уверены, что закат карьеры начался после того, как стало известно о предложенном Коротаеву контракте на выступления в США. Цифры называли разные, например миллион долларов. (Никому ранее американцы ничего подобного не предлагали.) Стоит ли напоминать, к чему это могло привести в семидесятых годах, когда любой выездной спортсмен проходил собеседование, напоминавшее допрос с пристрастием, получал «добро» парторга и профорга и лишь потом включался в коллектив идеологически стерилизованной дружины, куда непременно входил и добрый опекун из соответствующего ведомства. Коротаев же, хотя политикой никогда не интересовался и антисоветских мыслей не высказывал, тем не менее не раз попадал в черные списки за нарушение спортивного режима, опоздания на тренировки, прямой и ершистый характер.

Недругов у Олега Коротаева было предостаточно. Мало кому нравилось, что спортсмен раз за разом отправляет соперников в нокауты, невзирая на титулы и чины их тренеров. К тому же в большом спорте, кроме праздничного фасада, где честные парни в поте лица добывают себе высокие награды, есть еще очень многое, остающееся за кадром телеэкранов и ярким светом тренировочных залов.

Можно говорить даже о сговоре в отношении Коротаева (есть и такое мнение), но, скорее всего, кроме интриг недоброжелателей и завистников лихой боксер сам сделал немало для досрочного и скандального завершения блестящей карьеры звезды. Речь идет прежде всего о неразборчивости в знакомствах, которая объяснялась скорее добродушием и простотой, нежели какими-то его криминальными пристрастиями.

…Не секрет, что имена великих спортсменов, особенно боксеров, привлекают не только толпы восторженных почитателей и искренне преданных друзей. Мафия любит сильных, и во все времена выдающиеся мастера ринга получали знаки внимания и приглашения к дружбе тех, кто силен и авторитетен вовсе не в спорте. Так, легендарный негритянский тяжеловес-боксер американец Джо Луис пользовался покровительством главарей гангстерских синдикатов. Его земляк, непобедимый Роки Марчиано, тяжеловес итальянского происхождения, подозревался в связях с «крестными отцами» сицилийской мафии. Подобных примеров соседства спорта и мафии в России ничуть не меньше. Вспомним хотя бы преуспевающего общественного деятеля и мецената Отари Квантришвили. Кстати, с Коротаевым они были прекрасно знакомы.

Коротаев имел две судимости. Первую получил еще в 1977 году, когда был задержан московской милицией за нанесение тяжких телесных повреждений, хранение наркотиков и незаконного огнестрельного оружия. Вторая судимость, за хулиганство и менее тяжкие телесные повреждения, относится к 1983 году. К тому времени он был отлично известен сотрудникам МУРа.

Олег Коротаев был на короткой ноге с влиятельными ворами в законе Японцем, Калиной, Цирулем, Захаром, находился в дружеских отношениях с авторитетами Сливой, Михасем, Макинтошем, Сильвестром, Мансуром, Севастьяном, Лазарем, своим товарищем по рингу, тоже великим боксером, Игорем Высотским, борцом Мансуром Шелковниковым… Многих из них уже нет в живых.

Коротаев тесно контактировал с имеющим влияние в Москве профессиональным карточным игроком Завадским, охранял его вместе с боксером Соломиным и Генахой Свиридовым (оба убиты при невыясненных обстоятельствах). Коротаев не принадлежал к какой-то бригаде, был скорее сам по себе, как всякая неординарная фигура (чем и заслужил уважение братвы), но тяготел к так называемой нагатинской группировке. Выходец из Свердловска, он не терял связь со своими земляками с Урала. Последнее обстоятельство, по мнению многих, и стало причиной его гибели.

Впервые о некоем зловещем списке оперативники заговорили в начале девяностых годов. Правда, зловещим он стал называться гораздо позже, когда упоминаемые в нем воротилы свердловского криминального бизнеса и связанные с ними коммерсанты начали систематически попадать в очень скверные истории. В июле 1991 года выстрелом снайпера через окно убит один из лидеров уралмашевской группировки Григорий Цыганов. 20 сентября 1991 года бесследно исчез генеральный директор фирмы «Уралмет» Сергей Богданов, продававший за рубеж большие партии цветных металлов. А в новом, 1992 году начался повальный отстрел екатеринбургских авторитетов, заставивший заговорить о войне мафий. В течение полугода убиты бригадиры вагинской группировки, подручный Цыганова, контролировавший торговлю в центральном районе Екатеринбурга, расстрелян в «мерседесе» владелец группы коммерческих магазинов, зарублен топором преступный авторитет по кличке Доктор, убит последователь воровских традиций уголовный пахан Чинарь…

В марте неожиданно исчез Павел Тарланов, сын крупнейшего екатеринбургского теневика Игоря Тарланова. А в мае настал черед отца. Тарланова-старшего убил неизвестный снайпер точным выстрелом с чердака дома медсанчасти КГБ. Чуть позднее смерть нашли уголовные лидеры Итальянец и Хорек. А в сентябре в собственном автомобиле «вольво» расстрелян из пистолета Макарова президент Евро-Азиатской компании, активно занимавшейся экспортом цветных металлов, мультимиллионер Виктор Терняк. Месяц спустя во дворе дома вместе с тремя телохранителями убит один из богатейших предпринимателей Урала Олег Вагин. Киллеры изрешетили Вагина и его людей автоматными очередями. Отголоском выстрелов в Екатеринбурге стал расстрел в Москве компаньона Вагина, банкира и бизнесмена Владимира Толмачева.

Всех перечисленных в мартирологе (и некоторых, в него не вошедших) объединяла не только причастность к криминальным структурам. Их имена якобы были указаны в том самом списке. Не берусь судить, существовал ли он. Не исключено, что это не более чем ловко запущенная кем-то «утка». Но разговоры о нем не раз велись различными сотрудниками МВД, занимающимися оперативной работой и имеющими доступ к конфиденциальной информации. А самым убедительным аргументом в пользу его существования становились венки на свежих могилах обозначенных в списке людей.

Один из оперативников, давно знакомый с Олегом Коротаевым, по своим каналам узнал о готовящемся покушении на бывшего боксера. Услышав предупреждение, Коротаев усмехнулся: «Брось ты, кому я мешаю?» Но скоро он сам убедился в худшем. В один из дней Коротаев заметил за собой слежку. Он понял, что кто-то сделал на него заказ.

Уехав в 1992 году в США, Коротаев в Россию так и не вернулся. Живым не вернулся. Гроб с его телом привезли в январе 1994 года: пуля все-таки нашла свою цель. Никто толком не знает, чем он занимался в США. Врагов у него как будто не было, а новые друзья появились. Так, Коротаев собрал 50 тысяч долларов на операцию русскому боксеру Артемьеву, получившему серьезную травму головы на ринге в бою с израильским спортсменом. Еще он очень скучал по родным, друзьям, часто звонил в Москву. За несколько дней до случившегося он разговаривал по телефону со знакомым, был такой же, как всегда. Хотя в роковой день, по дошедшим до Москвы отголоскам трагедии, словно ждал чего-то.

После вечера, проведенного за столиком нью-йоркского ресторана «Арбат», Коротаев вышел на улицу. Стоявший у входа посыльный, хорошо знавший завсегдатая, предложил машину. Но Коротаев отмахнулся и мрачно сказал: «Пустое все, меня убьют сегодня…»

Сергей Мамсуров, больше известный по кличке Мансур, был фигурой заметной и своеобразной. Он не относился к числу воров в законе, хотя лично знал многих из них. Некоторые оперативники во время неоднократных задержаний Мансура нередко ошибочно причисляли его к криминальной элите, указывая в спецсообщениях о поимке вора в законе. Он и в самом деле был незаурядной личностью — имел незаконченное высшее экономическое образование, что помогало ему заниматься полулегальной коммерцией, был богат, достиг неплохих результатов в спорте (по некоторым сведениям, выполнил норму мастера спорта по дзюдо). Мансур любил стихи, классическую музыку, читал философские книги, обладал живым умом и оригинальным мышлением.

Отчасти это объясняется природными данными. Но в основном воспитанием и семейными традициями. Отец Мансура был морским офицером и закончил службу в звании капитана 1-го ранга. Мать читала лекции по искусствоведению в одном из престижных столичных институтов. Поначалу Мансур вел жизнь вполне правопослушного гражданина — поступил в вуз, получил комсомольский билет. Но скоро он сошелся с московскими авторитетами Леонидом Завадским, Федей Бешеным, боксером с уголовным уклоном Олегом Коротаевым и по-иному посмотрел на общепринятые ценности. С этого момента жизнь мальчика из хорошей семьи стала складываться не так удачно. Впрочем, и неудачной назвать ее нельзя. Хотя Мансур в течение пяти лет постоянно конфликтовал с законом, серьезных ударов судьба ему не наносила.

В 1990 году тридцатилетний Сергей Мамсуров, в ранге директора фирмы «Осмос», стремительно вышел на орбиту большого бизнеса. Авантюрная операция с закупкой на Западе компьютерной техники принесла Мансуру первые миллионы. Тогда им заинтересовались компетентные органы. Выявились не только серьезные финансовые нарушения в деятельности фирмы, но и махинации с огромными суммами денег теневиков, в том числе грузинских воров в законе и московских валютчиков. Кстати, личностью Мансура в тот период интересовался и КГБ, оперативный аппарат которого доказал причастность Мансура к попытке контрабандного вывоза ювелирных изделий из СССР через таможню аэропорта Шереметьево-2.

До сих пор остается загадкой, каким образом Мансур и его подельники сумели избежать хотя бы формального наказания (напомню, что шел только 1991 год), но в итоге уголовное дело развалилось, а глава «Осмоса» оказался на свободе. Правда, дышал он ею не так уж долго.

11 марта 1992 года Мансур и его бригада были задержаны сыщиками отдела по борьбе с бандитизмом МУРа за вымогательство у главы ТОО «Пирс», расположенного на вещевом рынке ЦСКА. К этому моменту Мансур занимался «правоохранительной деятельностью» — возглавлял фирму «Секьюрити-Форт». В следственном изоляторе (где Мансур сочинял забавные стишки и философские письма мафиозно-проповеднического содержания) он просидел лишь два месяца и, внеся залог в один миллион рублей, благополучно вышел на свободу. Любопытно, что на момент задержания в портмоне вымогателя находились три миллиона рублей, 400 долларов США и на такую же сумму ювелирных изделий (цепи, перстни, носить которые Мансур обожал, часы и прочее).

Эту страницу биографии Мансура можно закончить образчиком его творчества — стихотворением, сочиненным в стенах СИЗО Петровки, 38 (стилистика и орфография сохранены):

Вот вам предмет карикатур! Опять тюрьме сидит Мансур. У оперов есть мнение — Предъявим обвинение! Они уверенно твердят: мы всех изловим Мансурят, За то, что били много рож, Мы их посадим за грабеж! Чтоб не повадно было — у них ведь есть терпила, А их терпила — вот те раз: Савинов — чистый пидорас. От жадности трястись готов, Оклеветал всех пацановНо главная задача: «Мансура я упрячу». Однако ж все не просто так: Следак Володя не мудак! Не хочет он, как дура, в тюрьму сажать Мансура — Виновность нужно доказать, А сам Савинов просто…Что просто очевидно и следаку обидно! Но я скажу сейчас всерьез: Мне скоро нужно на допрос. Все будет класс, ребята, — Мне нужно адвокатаИ я в момент все докажу, По полкам правду разложу. Потом скажу вам прямо: Меня ведь ждет Татьяна. Она вздыхает: ой да ой — Короче, мне пора домой!

Едва глотнув воздуха свободы, Мансур снова пустился во все тяжкие. Его задерживают во время разборки с боевиками таганской группировки. В качестве вещдоков сотрудники МУРа изымают несколько автоматов, гранаты и взрывчатку. Вместе с Мансуром за решеткой оказывается его близкий приятель — абхазский вор в законе Аслан Тванба. Но, как уже бывало, внеся залог, на этот раз 20 миллионов рублей, Мансур снова выходит на волю.

Последнее задержание Мансура было связано с убийством его хорошего знакомого Леонида Завадского, о котором стоит рассказать подробнее. Ленчик, как друзья называли Завадского, родился в 1947 году в Бресте, но уже давно жил в столице. Его биографию украшало несколько судимостей (одна из них — приговор за незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия к 14 годам лишения свободы). Завадский специализировался на азартных играх, операциях с валютой и антиквариатом. Он имел огромный авторитет в криминальных кругах, был на «ты» с Японцем и в свое время выдвигался в воры в законе, но предпочел остаться рядовым мафиози.

С началом экономических преобразований в России Завадский занялся коммерцией. «Я пловец большого бизнеса», — говорил он о себе друзьям, и это соответствовало действительности. Ленчик был осторожным, хитрым и серьезным воротилой теневого капитала. По некоторым данным, через него проходили колоссальные суммы, связанные с добычей алмазов и нефтью. Завадского знали на Урале, в Тюмени, Екатеринбурге, Прибалтике и на Украине. К его мнению прислушивались не только в столице и крупных городах России. Уехавшие на Запад воры поддерживали с ним связь, улаживали с его помощью конфликты, узнавали важные новости. Характерно, что, когда в начале 1995 года в прессе и на TV появились слухи о гибели Японца во взорванной машине, первым, кто опроверг эти сообщения, был Завадский, позвонивший «убиенному» в США.

Бизнес не мешал Завадскому оставаться азартным игроком. Ночи он проводил за карточным столом, начиная в одиннадцать вечера поездку из квартиры на Садово-Кудринской по казино и игорным домам. Любимыми местами развлечений в обществе молодых дам для Завадского были «Метелица», «Роял», «Савой», «Габриэлла», «Черри-клуб». Ему нередко везло, но он мог увлечься и проиграть за ночь до 40 тысяч долларов. Некоторое представление об азартности Ленчика дает такая цифра: за два года он, по собственному признанию, оставил в игорных домах 700 тысяч долларов. Понятно, что такое мог позволить себе только богач.

С Мансуром Завадского связывали давние дружеские отношения. С годами они укрепились. И не только из-за совместных коммерческих предприятий. Те, с кем они начинали большой бизнес, в лучшем случае жили за океаном, а в худшем… Их хороший приятель Федор Ишин, w по кличке федя Бешеный, был убит чеченцами вместе с младшим из братьев Квантришвили, Амираном, в офисе фирмы «Водолей». В Нью-Йорке на Брайтон-Бич неизвестный застрелил Олега Коротаева, бывшего когда-то звездой мирового бокса. Погибли многие из казанских, были застрелены вор Глобус и авторитет Бобон, «пропал» Гиви Резаный, умер Рафик Сво… Оставалось все меньше людей их поколения, а сами они попадали под прессинг милиции чаще, чем раньше.

В последнее время Завадский разъезжал на белом «ягуаре» с единственным телохранителем. Он бравировал этим: «От судьбы не уйдешь». Когда его труп с огнестрельными ранениями в ухо и глаз нашли на Немецком кладбище в Лефортово, предположений было много. Тем более что Ленчик лежал рядом с могилами Шайхуллина, телохранителя вора Росписи, и известного московского мафиози Артура Тюрьмы. Казалось, убийца специально подбрасывал милиции версию. Но след привел совсем в другую сторону.

Завадского и Мансура связывала финансовая операция, неудачно завершенная в одной из европейских стран. Убийство Завадского было совершено с ведома и при участии Мансура. Оружие, которым был застрелен Ленчик, участники преступления спрятали, а один из свидетелей убийства начал шантажировать Мансура, что выдаст ствол милиции. К тому моменту оперативники уже располагали данными о причастности Мансура к убийству Завадского. Подозреваемый в очередной раз попал в СИЗО Петровки, 38, но, даже не отбыв 30 суток, по президентскому Указу благополучно вышел на свободу уже через 20 дней. Первым делом он постарался избавиться от свидетелей. Угрожавший выдачей оружия милиции боевик был убит. Причем его тело расчленили, сожгли в огромном камине квартиры Мансура, а останки вывезли и бросили в реку.

Лидер ОПГ Мансур купил роскошную квартиру в центре Москвы на Петровке. В его доме был камин, в котором Мансур сжег расчлененный труп своего врага

Можно ли поверить таким кровавым деталям? Зачем убивать и расчленять тело, пусть даже врага, в собственной квартире? Здесь многое объясняет психическое состояние Мансура. Последнее время он и его подруга Татьяна Любимова «сели на иглу». Они употребляли сильнодействующий крэк — производное кокаина. Спиртное Мансура уже не «забирало». Он мог за вечер выпить литр «Смирновской» водки и внешне оставался таким же, как всегда. По отзывам близких, Мансур плохо понимал, что с ним происходит. Он начал подозревать всех в предательстве, мог позвонить глубокой ночью, чтобы выяснять отношения. Не исключено, что именно эти обстоятельства привели к конфликту с Завадским, жестокому убийству авторитета, его подруги и телохранителя (их тела были найдены позже). И уже, во всяком случае, этим объясняются драматические события, свидетелями которых стала вся Россия, когда 8 апреля 1995 года телевидение показало освобождение из квартиры Мансура взятых в заложницы женщин, его яростное сопротивление и гибель.

Огромная квартира в центре Москвы, на Петровке, 19, оказалась последним прибежищем Мансура. О происходившем в доме узнали случайно, когда подвергавшийся пыткам заложник воспользовался невнимательностью своих сторожей и смог убежать. Затем последовал штурм милиции квартиры Мансура. Сдаться тот отказался, заявив, что будет убивать находившихся с ним рядом женщин. Когда группа специального отряда быстрого реагирования РУОП ГУВД Москвы ворвалась в квартиру (один из сотрудников СОБРа получил тяжелое ранение — хозяин стрелял из пистолета и помпового ружья), Мансур затеял перестрелку и был убит. Погибла и находившаяся с ним рядом Татьяна Любимова…

Как сказал о судьбах мафиози один из героев американского боевика «Суд присяжных»: «Они добровольно выбирают свой путь и вприпрыжку бегут навстречу собственной смерти». Судьба Мансура не оказалась исключением.

Загадочное убийство председателя Московского профбанка Александра Петрова, едва ли не первого перестроечного финансиста, имевшего привычки представителя партийной номенклатуры и убеждения монархиста-русофила, вызвало немало домыслов и версий. Однако мало кто сомневался, что преступление было заказным и безукоризненно подготовленным, а киллер свое дело знал хорошо.

С тех пор прошло почти пять лет, список погибших банкиров и коммерсантов еженедельно удлиняется с удручающим постоянством, а новые трагедии заслоняют значение старых. Тем не менее убийство Александра Петрова заслуживает особого разговора. Оно стало первым актом уголовного террора в отношении коммерсантов государственного уровня. И, приподняв завесу тайны над его смертью, мы сможем понять истинные причины других загадок, связанных с крахом КПСС и развалом огромной империи СССР: так и невыясненный вопрос о судьбе партийных денег, немотивированное самоубийство всеведущего управделами ЦК Николая Кручины, неожиданную переориентацию многих партийных бонз и высоких чинов КГБ и МВД в воротил рыночной экономики…

В 23:10 на лестничной клетке послышался шум. Было похоже, что кто-то несколько раз сильно ударил в дверь палкой. Сосед выглянул из квартиры и сразу насторожился: в коридоре стоял свежий запах порохового дыма. Выйдя на площадку, мужчина обнаружил знакомого ему Александра Петрова, лежавшего на полу лицом вниз. Сосед тут же позвонил в дверь Петровым.

Прибывшая следственно-оперативная группа получила очевидное объяснение случившемуся — умышленное убийство. Жертва имела сквозное пулевое ранение головы, слепые пулевые ранения груди и живота, а также сквозное огнестрельное ранение правого предплечья. По утверждению судмедэксперта, три первых ранения были смертельными. Убийца стрелял из револьвера системы «наган», пули калибра 7,62 мм, извлеченные из тела и обнаруженные на полу, оказались пригодны для идентификации. Однако в гильзотеке Петровки, 38 оружия, использованного преступником, не значилось.

Из акта о применении розыскной собаки Блэка: «Обнюхав место происшествия, собака проработала по маршевой лестнице до второго этажа, повернула направо вдоль квартир, затем вернулась на первый этаж. Из подъезда проработала по тротуару 30 метров, повернула за угол дома, проработала прямо и еще раз повернула налево за угол. Пробежав по тротуару 40 метров, собака работу прекратила…»

Осмотр вещей убитого финансиста добавил немного. В его карманах лежали ключи от квартиры, абонементные талоны на транспорт, около пяти тысяч рублей. Там же обнаружили три счета из валютных ресторанов, 40 талонов на бензин «Экстра» и технические паспорта на лимузины ЗИЛ-117 и ЗИЛ-115. Все это свидетельствовало о том, что преступник получил конкретные инструкции. Ему нужна была только жизнь человека, ценности убийцу не интересовали.

Сыщики провели беседы с соседями Петрова, опросили служащих расположенного рядом завода имени Бадаева, работавших на момент совершения преступления, установили владельцев шести автомашин, припаркованных у подъезда дома № 10 по Кутузовскому проспекту. Информации, представляющей интерес для следствия, получить не удалось, за исключением незначительных деталей. Одна из женщин незадолго до выстрелов слышала мужские голоса — высокий и низкий. Собеседники о чем-то горячо спорили. Оперативники нашли также несколько окурков. Убийцы ждали Петрова на лестнице, курили, затем произвели выстрелы и скрылись на ожидавшей их за домом машине…

Это было время, когда страна еще жила воспоминаниями о недавнем августовском путче. Победа сторонников новой экономики исключала возврат к прежнему укладу. Но люди все еще робко и с недоверием следили за появлением непривычных, а в понимании большинства даже противозаконных частных предприятий, магазинов, ассоциаций и банков. Взявшие на себя роль пионеров рынка предприниматели в глазах сограждан были смелыми новаторами, готовыми к риску и борьбе, как первопроходцы на Диком Западе.

Действительность между тем была гораздо прозаичней.

Партийная номенклатура планомерно и скрупулезно в течение нескольких лет, начиная с 1985 года, овладевала главенствующими высотами трансформируемой экономики. По некоторым данным, к 1991 году из страны был вывезен практически весь золотой запас. Вчерашние партработники, получив депутатские мандаты или став хозяйственниками, засучив рукава включились в распределение сырьевых ресурсов и недвижимости, добывали лицензии на экспорт, разрешения на торговлю государственными фондами на биржах и получали громадные беспроцентные кредиты. Тысячи совместных предприятий перекачивали деньги на счета в западные банки, оборотистые авантюристы в кратчайшие сроки сколачивали состояния. В Цюрихе, Женеве, Нью-Йорке и Париже вчерашние борцы с буржуазной идеологией открывали представительства своих фирм, используя связи и возможности всемогущего КГБ и его резидентуры.

Но было бы нелепо обходить вниманием ту сферу, которую называют кровью экономики. Финансы сразу попали под особый контроль номенклатуры. В растущих как грибы после дождя банках прокручивались многомиллионные суммы, обналичивались «воздушные» деньги, открывались валютные счета. Правда, финансовые вопросы — область особая, тут недостаточно понимать «важность текущего момента» и обладать связями и корпоративностью бывшего аппаратчика.

Поэтому во многих банках кадры подбирались так же, как руководители партийной верхушки в республиках бывшего СССР: первый секретарь — местный товарищ, а второе лицо — человек Москвы. (Зачем изобретать велосипед — исторический опыт на что?) Глава банка, разумеется проверенный и надежный, назначался из настоящих профессионалов, а его заместитель подбирался из соответствующих кругов…

Почему председателем Московского профбанка оказался Александр Петров? Выбравшие его кандидатуру действовали, конечно, осознанно. Петров родился в Люберцах, в простой семье, окончил Московский финансовый институт, считался отличным специалистом в своей области. Он работал в Министерстве цветной металлургии, преподавал в заочном финансовом институте. Кроме того, Петров выезжал за границу, что в те годы говорило о многом. Один из руководителей Московской федерации профсоюзов, допрошенный в качестве свидетеля после августовского путча, когда проверялась версия о переводе денег КПСС под видом профсоюзных на счета коммерческих банков, дал покойному Петрову интересную и неожиданную характеристику. По его утверждениям, председатель Профбанка не раз упоминал о своем коротком знакомстве с крупными финансистами Англии. Трудно сказать, насколько точна информация, но, скорее всего, Петров являлся не тем, за кого его принимали даже знавшие долгие годы люди.

И все же главенствующей версией, проверявшейся вначале следствием и оперативными службами, был уголовный мотив преступления. Это вполне объяснимо и логично — банки интересовали бандитов во все времена. К тому же среди клиентов Профбанка нашлось немало «темных лошадок». Сыщики, например, тщательно проверяли государственное малое предприятие «Формика». Мелькали названия других коммерческих организаций — «Кронус», «Импульс». Одним Профбанк не выдал кредит, с других не получил вовремя долги. Многое укладывалось в схему, если учесть, что некий коммерсант, связанный с «Формикой», был выловлен из Яузы с признаками насильственной смерти.

Среди клиентов Московского профбанка (а средства, которыми обладал Петров, мизерными никак не назовешь — кредиты по 40–30 миллионов в то время считались немалыми) числились МП «Гринстар», акционерный коммерческий банк «Аэрофлот», Коммерческий банк промышленных стройматериалов. Пытались контактировать с Петровым и нынешние киты финансового бизнеса — «Менатеп», «Межкомбанк». Однако ни по одному из контактов ничего, указывающего на серьезный конфликт или претензии, найти не удалось. Зато штрихи к портрету убитого банкира каждый из партнеров добавил любопытные.

Убивать можно по-разному. Смерть от рук маньяков-садистов бывает долгой и мучительной. Оно и понятно. По мнению психиатров, для таких преступников важен не результат, а сам процесс. Для бандитов и налетчиков обстоятельства гибели объекта нападения неинтересны. Они преследуют другие цели, но могут действовать неумело и поспешно, поэтому жертвы часто отходят в мир иной в страшных муках. В этом смысле убитым банкирам везет больше. Ими, как правило, занимаются мастера своего дела, смерть бывает быстрой и неожиданной. Нередко она наступает уже после первого выстрела, второй убийцы делают на всякий случай, для надежности. Иногда объект киллеров даже не успевает испугаться, зато каждый раз все сильнее пугаются партнеры по бизнесу и банковскому делу.

Даже если бы Александр Солоник оказался просто квалифицированным киллером, он, несомненно, представлял бы интерес для криминалистики. Потому что его «объектами» становились представители элиты уголовного мира — воры в законе и авторитеты. Однако этими фактами характеристика не ограничивается. Находясь в одиночной камере следственного изолятора «Матросская тишина», он совершил беспрецедентный побег, исчезнув вместе с охранником тюремного корпуса, двадцатилетним Сергеем Меньшиковым…

Биография будущего суперкиллера до определенного периода мало чем отличается от других. Он родился в 1960 году в провинциальном Кургане. Увлекался спортом, преуспел в классической борьбе, был честолюбив, как и все мужчины небольшого роста (Солоник невысок — 165 сантиметров), мог сцепиться с любым, кто его задел или обидел. И дальнейшая линия жизни мало чем оригинальна. После окончания средней школы пошел в армию. Службу проходил в Германии, где в спортивных соревнованиях занимал призовые места и пользовался авторитетом у солдат и офицеров. Уйдя на дембель с отличной характеристикой, Солоник возвратился в родной Курган и был зачислен в милицию сотрудником патрульно-постовой службы. Женился, родилась дочь, затем развелся (тоже почти типично для нынешнего времени). Второй брак, рождение сына, поступление в Горьковскую высшую школу МВД СССР. С этого момента начинаются не укладывающиеся в стандартную схему события.

Единственной слабостью Солоника (он не пил, не курил, постоянно поддерживал хорошую спортивную форму) оставались женщины. Вольности в отношениях с барышнями вынудили его через полгода забрать документы из горьковской «вышки» и вернуться в Курган, а позже и вовсе уволиться из органов внутренних дел. Еще через два года, когда жизнь Солоника начинает напоминать благополучную — устроился на кладбище копать могилы, неплохо зарабатывал, купил «Жигули», — его неожиданно арестовывают. Формальный повод — подозрение в изнасиловании. Позже, когда он уже прогремел на всю Россию и говорили о нем не иначе как о супермене, справедливость приговора суда — восемь лет лишения свободы в колонии усиленного режима — многими подвергалась сомнению. Адвокат и некоторые журналисты считали обвинение сфальсифицированным, а показания жертв — оговором. Не берусь судить, где правда, но теперь, после стольких убийств, крови, побегов, это уже не имеет серьезного значения.

Кстати, первый свой побег курганский Рембо совершил прямо из зала суда. Когда зачитали приговор (между прочим, он и судье грозил изнасилованием), Солоник попросил разрешить ему обняться напоследок с женой. Разрешили — не звери же в самом деле? Он использовал единственный шанс на сто процентов.

Знаменитый киллер Курганской группировки Александр Солоник на отдыхе в Греции вместе с подругой — супермоделью Светланой Котовой

Тренированный, крепкий, с исключительной реакцией, Солоник в считаные секунды отключил конвой, выпрыгнул в окно и был таков. Выставили кордоны на выездах из города и вокзале, устроили засады дома и у друзей. Но он всех перехитрил и легко ушел из ловушек. Тем не менее через полтора месяца его взяли. Позже, в Тюмени, когда он пытался изменить внешность и готовился к косметической операции.

Здесь и возникает естественный вопрос: не слишком ли лихо для простого провинциального паренька-одиночки? Подобная линия поведения предполагает не только наличие воли и смелости, но и солидные связи, финансовую поддержку, надежных, искушенных в определенных делах друзей. Скорее всего, за увольнением из милиции последовала и соответствующая жизненная переориентация. Солоник стал кому-то очень интересен и наверняка уже имел к началу судебного следствия хорошие теневые тылы. Они же обеспечивали ему прикрытие, оказали влияние на дальнейшую судьбу.

Наказание он отбывал в Перми. Бывшему менту на зоне пришлось несладко, но сломить его не удалось. Он ждал момента, и после перевода в колонию в Ульяновскую область счастливый случай представился. В побег Солоник ушел через канализационную трубу, куда проник, вырезав дыру в металле сварочным аппаратом. На память о себе оставил изодранный бушлат с биркой личного номера на кармане. Александр Солоник исчез из жизни на четыре года.

Много позже, уже после его задержания, стало очевидно, что времени даром не терял ни Солоник, ни те, что стояли за ним все это время. Он научился стрелять без промаха из любого оружия и в самой неблагоприятной обстановке. Свидетели перестрелки на Петровско-Разумовском рынке, во время которой и был случайно схвачен киллер, рассказывали, как, убегая, Солоник стрелял через плечо в спрятавшегося за фонарным столбом охранника. Все пули, словно это происходило в тире, попадали точно в одно и то же место чугунной тумбы столба. Да и сам Солоник уверял, что застрелил преследовавшего милиционера уже лежа на земле, получив серьезное ранение в поясницу. За таким умением стоят сотни часов, проведенных в тире, регулярные занятия на стрельбах, искреннее поклонение оружию. Последнее Солоник никогда не скрывал. По словам работавших с ним сыщиков, курганский Рембо мог бесконечно долго говорить о различных пистолетах, автоматах, обсуждать достоинство снайперских винтовок, их убойную силу и другие качества. Только на одной из снимавшихся им квартир были изъяты: ствольный гранатомет ПГ, автомат АКС-74У, малокалиберная винтовка производства Франции с глушителем, винтовка Мосина, пистолет ТТ, пистолет иностранного производства Р-61, австрийский пистолет «Глок», бразильский пистолет «Таурус» и винчестер. Любимым оружием Солоника был мощный семнадцатизарядный полицейский пистолет «Глок». Именно с ним был задержан киллер на Петровском рынке.

Лидер Бауманской группировки Владислав Ваннер (Бобон) фотоальбомам, составленным в соответствии с хронологией путешествий.

В заказных убийствах милиция подозревала Солоника задолго до его поимки. Уже после классического с точки зрения исполнения расстрела вора в законе Глобуса на дискотеке «У ЛИС’Са» была получена оперативная информация о личности снайпера. Но, хотя охота на него шла полным ходом не только со стороны розыскников МВД, но и друзей Глобуса, поклявшихся жестоко отомстить, Солоник продолжал разгуливать на свободе, разъезжал с поддельными документами по курортам Европы, проводил время в роскошных ресторанах в обществе очаровательной длинноногой подруги. Этот период жизни сыщики изучали по богатым Подноготная убийства Глобуса теперь известна. Спор разгорелся из-за ночного клуба «Арлекино», крышу которому делали Глобус и его бригада. Кстати, Ваннер, он же Владислав Абрекович Выгорбин, известный в криминальных кругах как главарь бауманской команды по кличке Бобон, считался правой рукой Глобуса. Ваннер согласно визитке являлся консультантом фирмы «Тремо», соучредителем «Тринити Моторе» и совладельцем известного в определенных кругах ресторана «Фидан». Он очень любил автомобили и разъезжал по Москве на белоснежном спортивном двухдверном «бьюике». Раскатывал по городу Бобон без водительского удостоверения, так как один из трех своих сроков провел в психушке, где, помимо в совершенстве выученного английского языка, получил справку о душевном недуге, потому пройти комиссию для получения автомобильных прав он фактически не мог. Для разговора с гаишниками на равных Бобон всегда имел толстую пачку «зеленых», а против неподкупных и принципиальных разработал специальный метод борьбы. На случай встречи с таким сотрудником милиции Ваннер держал в салоне и багажнике машины запасные автомобильные номера.

По одной из версий, спор за «Арлекино» был лишь видимой частью айсберга. Скрытыми оставались процессы внутри криминального мира столицы, точнее, борьба между ворами кавказской и славянской ориентации. Глобус относился к первой группе, вторую же не устраивало, что доходный и популярный ночной клуб пребывает под крылом чужаков. Глобус неожиданно потребовал увеличить свою долю и тем самым урезал доходы других. «Арлекино» оказался ему не по зубам.

За убийством Глобуса последовал новый ход воров-славян. Они стали прочить на его место архангельских авторитетов братьев Браунов. Вызванные в сентябре 1993 года с Севера братишки начали вести активные переговоры, чтобы быстрее въехать в дело. И тут веское слово сказал Бобон, точнее, его бойцы. Когда Брауны приехали на Мосфильмовскую улицу к некоему Игнатову, то при выходе из лифта (первый случай в столице) приняли в упор весь рожок автомата Калашникова. Теперь уже курганские, прикрывавшие братьев Браунов, ищут Бобона и его людей, выставляются на четырех адресах, в том числе в казино «Черри», где мог появиться бауманский авторитет. Но только в январе 1994 года убийцы находят цель.

К расстрелу курганские, среди которых Солоник считался непревзойденным мастером, подготовились тщательно. Они узнали, что Бобон, вместе со своим телохранителем Михаилом Глодиным, собирается поупражняться в тире на Волоколамском шоссе. Киллеры загодя приехали на место, продолбили в бетонном заборе отверстия, чтобы вернуться в день посещения тира Ваннером. Расчет оказался безукоризненным. Едва «форд» Бобона зарулил во двор, стоявшие за забором бойцы открыли стрельбу. Но они вели отвлекающий огонь. Прицельно же из автомата стрелял один Солоник, стоявший на металлическом гараже за забором в стороне от своих приятелей. Курганский Рембо репутацию суперкиллера подтвердил. На месте от ранений в голову скончались Бобон с Глодиным и их собака, а дочка Ваннера осталась жива — успела упасть на пол между сиденьями «форда». Позже Солоник подробно описал детали этой акции, даже верно указал, в чем убийцы переносили оружие от жилых домов к тиру. Чтобы не привлекать внимание случайных прохожих, они спрятали стволы в чехлах от теннисных ракеток.

Киллер подстерег Бобона у тира на Волоколамском шоссе, куда тот приехал на своем джипе

Друзья Бобона собирались отомстить за его смерть. И члены следственной группы, чтобы не стать жертвами стрелков бауманской бригады, вывозили Солоника на место происшествия, облачившись в бронежилеты и каски. Доподлинно подтвердилась причастность курганского киллера к убийству Глобуса. Показания были «в цвет», даже нашли человека, продавшего ему карабин с оптическим прицелом… Оперативные источники утверждали, что все акции согласовывались с Сильвестром. Он якобы давал «добро» на устранение Глобуса и сделал отмашку на Бобона. Но сам Сильвестр тоже кончил не очень хорошо.

После очередного убийства Солоник, уже привыкший к нелегальному положению, вновь залег на дно. Отдыхал летом у моря, набирался сил для новых подвигов. От обязанностей-то его никто не освобождал. И в октябре 1994 года случилось то, что должно было наконец случиться.

Из оперативной сводки: «Во время перестрелки у станции метро „Петровско-Разумовская“ на территории вещевого рынка был задержан получивший ранение в спину преступник, назвавшийся Максимовым. В процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий сотрудники МУРа установили, что пойманным оказался уроженец Кургана А. Солоник, разыскиваемый за совершение заказного убийства вора в законе Валерия Длугача (Глобуса)».

Несмотря на явную удачу — едва ли не впервые удалось захватить наемного убийцу, — тот день останется черной отметиной в истории столичной милиции. Началось все с банального задержания для проверки документов. Двум подозрительным, по мнению стражей порядка, крепким парням предложили пройти в комнату милиции. Обыскать задержанных не догадались. Дальнейшие события, унесшие жизнь четырех людей — трех сотрудников милиции и работника охранной фирмы «Тиасс», — стали полной неожиданностью. Один из задержанных, прятавший под накинутым на руку плащом пистолет «Глок», в упор расстрелял милиционеров и вместе с напарником бросился бежать.

На звуки стрельбы подоспели охранники рынка и экипажи патрульной службы. Солоник и его земляк Монин выбрали разный путь спасения. Монин удачно бросился в толпу и сумел затеряться. Солоник побежал в сторону железнодорожной насыпи, демонстрируя при этом чудеса меткости и скорострельности. В перестрелке ранение получили еще трое. Около Ботанической улицы Солоник был ранен и оказался в наручниках. Первое время он не верил, что выживет. Пуля попала в почку, он потерял много крови, и жизненно важный орган пришлось удалить. Именно к тому периоду относятся признания Солоника. Он рассказал об убийстве Бобона и Глодина, Глобуса и лидера ишимской группировки Причинина. Кроме того, киллер признал причастность к смерти вора в законе Калины, но эта информация сразу вызвала сомнение.

Задержание Солоника и его откровения спровоцировали настоящий информационный взрыв. Вызван он был нетолько сенсационными подробностями заказных убийств, но и тем, что затрагивал тему, периодически обсуждавшуюся журналистами, — отстрел воров и авторитетов будто бы проводится тайным подразделением МВД. Указывалось даже его название — «Белая стрела». Гибель одной сенсации (стало ясно, что бандиты не церемонятся с конкурентами, даже если те носят что-то вроде звания «Заслуженный вор Российской Федерации»), тем не менее, заставила пересмотреть привычное представление о преступниках: отечественные мафиози готовят настоящих киллеров-профессионалов, готовых на всё и всё умеющих. Стало очевидным, что у нас существует бандитский спецназ, не менее крутой, чем аналогичные подразделения государственных служб.

Следствие по делу Солоника шло своим чередом, медленно продвигаясь к логическому завершению — предъявлению обвинения. Журналисты продолжали обсуждать личность киллера, наделяя его все больше качествами супермена, а тем временем сам Солоник готовил новый сюрприз. Впрочем, об этом никто не догадывался. Киллер усиленно изучал английский, обсуждал с адвокатом костюм от Версаче, который хотел надеть на судебное заседание, внимательно следил за газетами и смотрел телевизор, стоявший в его камере-одиночке СИЗО «Матросская тишина». «Бомба» взорвалась чуть больше чем через полгода после перестрелки на Петровском рынке.

«Спецсообщение.

5 июля 1995 года в 1 час 40 минут сержантом внутренней службы С. Сахаровым, младшим инспектором отдела режима и охраны на 29-м посту 9-го режимного корпуса, было обнаружено отсутствие постового младшего сержанта Сергея Меньшикова, 1974 года рождения, работавшего в ОВД с ноября 1994 года. При обследовании группой резерва помещений 9-го режимного корпуса в камере № 938 отсутствовал находящийся на одиночном содержании заключенный А. Солоник, уроженец Кургана, без определенного места жительства, арестованный прокуратурой Москвы 04 октября 1994 года.

При проведении первоначальных следственных действий было обнаружено, что входная дверь в прогулочные дворы открыта, навесной замок лежит на полу. С крыши прогулочных дворов по стене на улицу Матросская Тишина опущен альпинистский шнур длиной 20 метров…»

Солоник остался верен себе. Он не смирился с обстоятельствами и использовал шанс. Вероятно, свой последний шанс. Потому что если бы даже не удалось доказать причастность курганского Рембо к убийствам преступных авторитетов (он в конце следствия начал наотрез отказываться от первоначальных показаний), то трассологическая экспертиза и многочисленные свидетели шансов «соскочить» с убийства сотрудников милиции на Петровском рынке ему не оставляли. Тревога и аврал, как и следовало ожидать, ничего не дали. Есть сведения, что, спустившись вместе с Меньшиковым по стене с помощью нейлонового шнура, Солоник сел в поджидавший БМВ и растворился в ночи.

Побеги из столичных изоляторов случаются. Из Бутырки, например, не бегали 220 лет. А потом в 1993 году благополучно исчезли двое — Бахтияр Игидалиев и Валерий Мордасов (щелковский преступный авторитет). Они подняли решетки над прогулочным двориком, вылезли на крышу и, прыгая по кровлям вниз, добрались до двора. Все это происходило на глазах у десятков сотрудников Следственного управления ГУВД Москвы, часть окон которого выходит во двор СИЗО. Пока ошарашенные милиционеры пытались дозвониться дежурному тюрьмы (прямая связь не предусмотрена) и растолковать, что делается, беглецы добрались до проходной местной фабрики и, как были в бушлатах, вышли на улицу и затерялись в толпе. Это белым днем, при сотнях свидетелей. Так что ничего мистического нет и в побеге из «Матросской тишины». Странно другое: бежал Солоник, которого отправить на скамью подсудимых для милиции — дело чести.

Можно, разумеется, вспомнить о перегруженности СИЗО (по официальным данным, наполненность тюрьмы 270 процентов), посетовать на отсутствие исправных технических средств контроля и слежения (ни один установленный в «Матросске» монитор не функционирует), можно покивать на низкую квалификацию и элементарную нехватку обслуживающего персонала. И тем не менее вопросов в связи с побегом суперкиллера будет больше, чем ответов. Во всяком случае, ответов убедительных.

Итак, версия. Разгильдяйство тюремного персонала. Да, такое предположение возможно. И многие склонны видеть объяснение в этом. Но почему такое совпадение — единственным, разглядевшим разгильдяйство и сделавшим нужные выводы, оказался именно он, самый важный и информированный арестант тюрьмы?

Очевидно, побег был тщательно спланирован. По основной версии, Меньшиков пронес в камеру к Солонику браунинг и альпинистский шнур, обмотав его вокруг тела. Затем сделал слепок ключа от замка двери, ведущей на крышу к прогулочному дворику. Дождавшись подходящего момента, беглецы без хлопот совершили задуманное. По некоторым данным, Меньшиков знал Солоника еще на свободе, так как увлекался стрельбой и встречался с ним в тире. Если это правда, то многое становится понятней. Возможно, Меньшикова просто купили, пообещав парню блага цивилизации в обмен на помощь в побеге. Правда, подобные предложения в лоб не делают. Кто мог поручиться, что Меньшиков не сообщит о зреющем заговоре куда следует? Обсуждался и проверялся оперативными службами и вариант внедрения бандитами своих людей во все московские СИЗО с целью вытащить Солоника из тюрьмы. Но, как удалось выяснить, эта версия не подтвердилась. Слышал я и такое предположение. Солоник, дескать, залегендированный агент спецслужб, выполнявший особые задания. Его пришлось спасать, так как он слишком много знал. Теоретически этот вариант возможен, но практически, особенно после убийства сотрудников милиции в скоротечной перестрелке, вряд ли. Так или иначе, абсолютно убедительного объяснения случившемуся нет. Загадка курганского Рембо остается неразгаданной.

Он уже прожил две жизни. Одну — простого парня из Кургана, спортсмена, ловеласа, неудавшегося офицера милиции. Затем вторую — таинственного одиночки-киллера, подготовленного не менее таинственными заказчиками громких убийств, богача, тратящего шальные деньги на круизы и женщин. Теперь он живет где-то своей третьей жизнью — очень похожей на вторую, только вряд ли такой же активной и яркой. Большинство считает, что Солоник теперь с комфортом устроился где-нибудь в Испании, на Кипре или в Аргентине. Однако размеренное бытие, даже насыщенное развлечениями и роскошью, может наскучить. Да и деньги имеют обыкновение тратиться. Не исключено, что Александр Солоник, под другим именем и с измененной внешностью, захочет начать четвертую жизнь, привычно прижимая к правому плечу приклад винтовки с оптическим прицелом.

Самой большой сенсацией прошлого года стало разоблачение в Москве банды киллеров из Новокузнецка. Молодые парни, в основном ранее не судимые и не конфликтовавшие с законом спортсмены, создали настоящий конвейер смерти. Сыщики, знакомые со всеми нюансами этого необычного дела, уверены: если бы жертв убийц хоронили в одном месте, то получилось бы кладбище средних размеров.

Об организаторе банды Лабоцком в Новокузнецке и Кемерово до сих пор вспоминают с почтением и страхом. Но и в Москве он успел оставить заметный кровавый след. Появившись в столице в 1992 году, Лабоцкий, недоучившийся студент спортивного факультета Новокузнецкого института, сильный, волевой и честолюбивый, мелких задач перед собой не ставил. Его целью было завоевание криминального Олимпа. И тем, кто листал материалы литерного дела «Варан», эти замыслы не покажутся наивными мечтаниями возомнившего себя «крестным отцом» провинциала. За бандой числится около пяти десятков убийств. На самом же главаре, если принимать в расчет оперативные сведения, по меньшей мере сотня трупов. Там, где заявляла о своих притязаниях новокузнецкая бригада, их противникам делать было нечего. Разве что бежать к могильщикам и договариваться об оплате земляных работ…

Слова «нет» Лабоцкий не знал, точнее, не воспринимал. А если слышал его — делал быстрые и решительные выводы. Членов банды главарь вымуштровал до состояния эффективных и надежных машин. Они трепетали при одном только его появлении. Потому что убеждались не раз — ослушание, сопротивление подавлялось мгновенно и безжалостно. Даже зная, что по приказу главаря их везут убивать, никто не пытался спастись. Словно бараны, слепо бредущие под тесак мясника, они безропотно отправлялись к месту предстоящей казни.

Лабоцкий, прошедший диверсионную подготовку, был не просто осторожен и предусмотрителен. Босс никого к себе не приближал, ни с кем не откровенничал. По оперативным данным, он ездил в Англию, где каким-то образом приобрел и сумел доставить в Россию технику для скрытого наблюдения, прослушивания радио- и кабельных телефонных разговоров, ведения замаскированной видеосъемки и звукозаписи. Существует и другая версия. По ней, Лабоцкий в 1991 году был завербован спецслужбами и под видом охраны, вместе с бригадой, внедрен в окружение оппозиционного политического лидера. Это похоже на правду больше, объясняет происхождение высококлассных технических средств слежения и замашки первогодка разведшколы. Не исключено, что умный и способный агент впоследствии вышел из-под контроля теневых структур государства и занялся собственным криминальным бизнесом.

Для поддержания боевого настроя банды главарь периодически прослушивал разговоры людей и, в случае угрозы предательства или опасных интриг, демонстративно расправлялся с недругами. Каждый убеждался, насколько тщательно Лабоцкий разрабатывал схему устранения жертв. За объектом велась целенаправленная слежка, проводилась видеосъемка. Для этого была оборудована специальная машина — что-то вроде строительного вагончика, откуда велось скрытое наблюдение за домом, подъездом, автостоянкой. Перед выполнением задания киллер, кроме устных инструкций и боевого оружия, получал возможность увидеть будущую жертву на экране монитора, познакомиться с ее темпераментом, внешностью, манерой двигаться и реакцией на раздражители.

Подозрительность главаря сказалась и на образе жизни его жены. К ней был приставлен человек, в чьи обязанности входила не только охрана и защита женщины, но слежка за теми, кто и когда с ней встречался, разговаривал. Она не имела права заглянуть к подругам, просто поболтать, пройтись беззаботно по улице. Ей дозволялись лишь прогулки с ребенком, да и то под присмотром «наружки» в лице телохранителя.

Столичных авторитетов Лабоцкий называл белоручками и презирал. Себя он ставил на порядок выше и постепенно намеревался прибрать к рукам все московские группировки. Его методы воздействия прошли проверку практикой: точный расчет, устрашение, демонстративная жестокость. Как-то одна из банд на востоке города решила проучить залетных выскочек. За кольцевой автодорогой Лабоцкому назначили «стрелку», подъехали на трех джипах, вразвалку вышли из содрогавшихся от звуков рок-н-ролла машин и не спеша направились к скромной, давно не мытой «девятке» с тонированными стеклами, на которой прибыли новокузнецкие. Неожиданно стекла «Жигулей» бесшумно сползли вниз, и из темного салона затрещали автоматные очереди. Последовавшие затем события очевидец стрельбы обрисовал такими словами: «Они, как сайгаки, попрыгали в свои джипы и больше о себе не напоминали». Все это очень похоже на правду. Потому что ни Лабоцкому, ни его подручным терять уже было нечего. Прежде чем приехать в Москву, они буквально залили кровью родной Новокузнецк…

26 апреля 1994 года в 20:15 в дежурную часть Химкинского УВД позвонили жители дома № 49 по Юбилейному проспекту. Они сообщили, что во дворе у подъезда № 4 совершено убийство. Уже через несколько минут к месту происшествия прибыла оперативная группа. А к началу десятого в Химках находилось едва ли не все руководство МВД России и Генеральной прокуратуры. Убитым оказался Андрей Айздердзис, недавно избранный депутатом Государственной думы.

На следующий день сенсация досконально обсуждалась всеми средствами массовой информации. Мало кто сумел преодолеть искушение и не связал преступление с политикой самого высокого уровня. Одна из газет вышла с броским заголовком «Стартовый выстрел политического террора?». Эту линию поддержали и другие издания, хотя версий, объясняющих мотивы не имеющего себе равных по дерзости и откровенности преступления, было довольно много.

Из досье: «Айздердзис Андрей Дайнисович, 1958 года рождения, г. Химки. Мать — русская, отец — латыш. Получил среднее специальное образование, окончил столичный политехникум. Женат, имел сына и дочь. Работал геодезистом, прорабом и начальником участка на стройке. В 1991 году стал одним из организаторов финансово-промышленной группы „Международная деловая корпорация“ („МДК“). В 1992 году избран председателем совета директоров „МДК“, а через год — председателем „МДК-банка“. В связи с избранием депутатом Госдуму сложил с себя полномочия руководителя „МДК“, оставшись в составе учредителей финансово-промышленной группы».

Еще одно небольшое дополнение к растиражированной характеристике депутата-финансиста. В период октябрьского противостояния исполнительной и законодательной властей в 1993 году Айздердзис помогал оказавшимся в осаде защитникам Белого дома, поддерживал тесные контакты с бывшим вице-президентом Александром Руцким, в том числе после периода заключения в лефортовском изоляторе.

Кроме версии, связанной с выполнением Айздердзисом депутатских обязанностей в Госдуме и округе, активно отрабатывалась другая, относящаяся к финансово-хозяйственной деятельности убитого депутата. Группа «МДК», помимо банковских и инвестиционных операций, занималась торговопосреднической, издательской и другой деятельностью. Кстати, Айздердзис поддерживал еженедельную газету «Кто есть кто», где был помещен список воров в законе. Во время бурного обсуждения случившегося депутатами Госдумы звучало и такое мнение: преступление — месть криминалитета за публикацию. Однако никто из представителей оперативных служб такую версию всерьез не воспринимал. В обнародованном списке авторитетов уголовной среды ничего оскорбительного не было, да и не в правилах воров заострять внимание на таких «светских» мелочах, как пресса. Убедительнее выглядела связь между убийством и конфликтом представителей «МДК» с преступными группировками, о котором вновь заговорили после покушения на Айздердзиса.

Незадолго до убийства депутата группа «МДК» стала ощущать постоянное давление со стороны криминальных структур. В частности, председатель правления «МДК-банка» А. Васильев вынужден был отправить письмо Генпрокурору А. Казаннику и министру внутренних дел В. Ерину. Банкир выражал опасение за жизнь своей семьи и приводил факты угроз со стороны неизвестных преступников. По утверждению А. Васильева, его обращения в ГУВД Московской области остались без внимания со стороны милиции, что заставило банкира нанять личных телохранителей и спрятать семью на съемной квартире. Среди примеров давления, приводимых в заявлении коммерсанта, был такой. Два парня встретили А. Васильева около дома, один охватил его за ухо и произнес: «Не уйдешь из банка — будет плохо. Для начала отрежем тебе ухо…» Запутанная и нервозная ситуация осложнялась непростыми, даже враждебными отношениями, сложившимися между убитым депутатом и главой химкинской администрации Ю. Кораблиным.

Учитывая небывалый резонанс, вызванный убийством члена депутатского объединения «Новая региональная политика» Айздердзиса, оперативную группу возглавил в то время начальник Главного управления Уголовного розыска МВД России Владимир Колесников. Были задействованы лучшие силы подразделений криминального блока милиции столицы и области. Принимая во внимание политическую ситуацию в стране и личность потерпевшего, розыску преступников, успеху работы придавалось особое значение. Пожалуй, ни разу со времени трагической гибели в Подмосковье священника Александра Меня правоохранительные органы не подключали к делу такие оперативные мощности.

Когда размышляешь о происходящих в России процессах, все чаще вспоминается поучительная байка о лягушках, случайно попавших на кухню. Одна угодила в кипяток, обожглась, но сумела собрать силы, выпрыгнуть и спастись. Вторая плюхнулась в кастрюлю с едва теплой водой, стоявшую на слабом огне. Ляга почувствовала себя комфортно, расслабилась и, даже когда стало чересчур горячо, выскочить уже не смогла. Так и сварилась бедолага. Похоже, нам уготована судьба второго земноводного. Слишком долго мы пребывали в благостном ожидании, добровольно обманываясь внешней привлекательной стороной окружающей жизни.

Сначала мы смело внимали заверениям вождя обеспечить каждого домом или собственной квартирой. Тем, для кого это проблемой не являлось, великий демагог XX века посулил иное, тонко учитывая тайные желания и мечты. Чего стоит, например, призыв вытянуть почти антикварный ВАЗ на уровень мирового автомобилестроения? Были и другие обещания — относительно уровня жизни, достойного для советских граждан, их оплаты труда, культуры обслуживания, свобод — политических, информационных, религиозных. «Разве не можем?» — вопрошал вождь, окруженный перепроверенными холуями. И добавлял: страна-то у нас богатая, обильная, народ работящий, хороший народ… Страна действительно сказочно богата. Этим и бесконечным терпением ее жителей объясняется столь долгая агония экономики. Даже когда государство рухнуло, похоронив под своими обломками все политические и правовые институты.