На острове Тенорис, известном своими золотыми россыпями, овдовевший король Иверенд объявляет о поиске новой наследницы. Однако внезапно здоровье короля ухудшается, и все его близкие – прибывший издалека принц Пелинор, старый граф Тельрамонд, юная принцесса Эвейна – разыскивают спасительное лекарство. В это самое время коварная герцогиня Альдона чинит препятствия на их пути, желая стать владычицей мраморного дворца. Красочные иллюстрации
v 1.0 — конвертация из epub, разбивка текста на главы, доработка структуры — poRUchik
Умерла, умерла прекрасная королева Иверенда!
Как печально звонят колокола во всех храмах, провожая королеву в путь, конца которого не знает никто.
Все женщины и девушки в городе надели тёмные скорбные одежды. Они сдерживают рыдания, чтобы их печаль не легла ещё большей тяжестью на сердце овдовевшего короля.
Смотрите, люди добрые! Король Иверенд поседел за одну ночь. Опустив голову, он идёт за гробом своей усопшей супруги. Розы, окружившие её прекрасное лицо, кажутся мёртвыми, а королева как будто уснула, такой покой на её лице, и лёгкая улыбка светится у неё на губах.
Короля под руку поддерживает его друг, сгорбившийся от старости граф Тельрамонд. Ещё малым ребёнком играл король Иверенд у него на коленях, стараясь дотянуться ручонками до золотой цепи у него на груди.
А когда подрос молодой король, рука об руку сражались они с жестокими Уриэгами, издавна мечтавшими захватить остров Тенорис, прославившийся своими золотыми россыпями в горах.
Левой рукой опирался король о плечо юной принцессы Эвейны. Была она такой хрупкой и нежной, что порой казалась ребёнком. Все, кто один лишь раз увидел её прелестное лицо, уже никогда не могли забыть его. В глубине её глаз будто бы были рассыпаны драгоценные камни. А бледное личико поражало своим неизъяснимым очарованием.
Вот горестная процессия направилась через Эльфийскую поляну к храму на холме. Эльфийская поляна заросла невысокой травой, отливающей серебром и шёлком. Из травы выглядывали маргаритки и колокольчики. Эльфы в разноцветных одёжках перелетали с одного цветка на другой.
Раньше король нередко любил отдыхать на Эльфийской поляне. Его забавляли лукавые, шаловливые, всегда беспечные эльфы. Одна ножка босая, на другой – крошечный сапожок из мягкой кожи. Так уж повелось у эльфов.
Но сейчас король даже не посмотрел на стайку крылатых малюток. Ну а сами эльфы, уронив две-три слезинки, отлетели от гроба и начали снова свой беспечный весёлый танец. Эльфы не умеют долго грустить.
Только один эльф в голубом платьице зарылся в светлые кудри принцессы Эвейны. Едва заметит невольную слезу на щеке принцессы, тут же ладошкой вытрет её, а сам еле сдерживает рыданья.
– Тихо, тихо, Эльфиоль, дорогая, – прошептала принцесса Эвейна. – Все мы скорбим о прекрасной доброй королеве Иверенде…
Наконец король, а за ним все приближённые подошли к мраморной усыпальнице.
Прощальный поцелуй, и прекрасное лицо королевы закрыли тончайшей белой вуалью.
Отзвенели поминальные колокола. Слуги почти что на руках вынесли короля из усыпальницы. Вот он, Эльфийский луг, полный солнечного света, радости и счастливого веселья. Но король ничего не замечал. Всё застилали слёзы отчаянья.
В это время над поляной пролетела угольно-чёрная, словно обгоревшая, Ласточка. Она что-то прощебетала и скрылась.
– Ласточка – Вестница несчастья! – заговорили люди в толпе. – Какой ещё нам ждать беды? Какой ещё напасти и невзгоды?..
Все с тревогой проводили глазами чёрную Ласточку.
Эльфиоль, которая знала язык птиц, прошептала на ухо принцессе Эвейне:
– Скоро опять зазвучат поминальные колокола – вот о чём поведала нам Ласточка.
Непривычная тишина царила за столом в пиршественном зале. Здесь собрались самые близкие друзья короля, верные соратники по оружию.
Наконец встал граф Тельрамонд, которого король часто называл своим старшим братом. Граф поднял золотую чашу, и тысячи лучей заиграли на её узорах, освещая зал.
Он заговорил глухим, но властным голосом:
– Солнце на своей огненной колеснице каждый день совершает свой предназначенный путь. На смену ему выплывает луна, и ангелы щедро рассыпают по небу лучистые звёзды. Жизнь продолжается. Ты ещё достаточно молод, мой король! Я не тороплю тебя, боже упаси! Но пройдёт время, и ты должен избрать себе новую супругу, чистую сердцем и светлую помыслами!
Резко поднялся король и заговорил с неожиданной силой:
– Прости меня, мой старый друг, но этому не бывать. Никогда я не встану перед алтарём с новой избранницей, никогда не обменяюсь с ней обручальными кольцами. Но слушайте меня все, потому что, как я сейчас скажу, так и будет! Я и моя возлюбленная королева Иверенда мечтали о девочке. Но нашу дочь ещё во младенчестве призвал Господь в свои небесные чертоги. Печалилась и не могла утешиться моя прекрасная любовь королева Иверенда. В память о её тоске и скрытых от меня тайных слезах я возьму в замок девушку с любящим сердцем и безгрешной душой. Если она будет из простого сословия, я научу её ходить легко и плавно, говорить негромко, но вместе с тем повелительно, научу её благородной простоте в каждом слове и жесте, которая отличает принцессу от прочих женщин. Но она должна быть сиротой, чтобы я мог стать её отцом, а память о королеве Иверенде стала бы памятью о её матери. И вот, когда я умру, она станет вашей владычицей, законной наследницей острова Тенорис…
Окончив эти слова, король бессильно уронил голову на скрещённые руки.
Странное молчание воцарилось за поминальным столом. Граф Тельрамонд поставил на стол, так и не пригубив, золотую чашу.
Все молчали – кто посмеет возразить королю, когда он объявляет свою волю?
Немало прекрасных девушек сидело за столом. Многие из них стыдливо опустили глаза в смутной надежде, что король выберет в наследницы её.
Но глаза большинства мужчин, сидящих за столом, были прикованы к двум красавицам.
Одна из них, герцогиня Альдона, сидела по правую руку короля, и лучи солнца вспыхивали на её короне, выточенной из цельного куска прозрачного льда. Две тугие чёрные косы падали на высокую грудь. Их поддерживали на затылке две острые булавки, украшенные на концах крупными алмазами.
Каменный замок герцогини Альдоны стоял на северной оконечности острова Тенорис. Казалось, холодные ветры погасили румянец на её ослепительно прекрасном лице. Бездонными казались её огромные чёрные глаза, полные заманчивой тайны. Иногда в них вспыхивал глубоко скрытый багровый огонь. Но длинные стрельчатые ресницы гасили его блеск.
– Невозможно быть красивей герцогини Альдоны! – перешёптывались гости.
Недалеко от каменного замка герцогини тускло блестела Ледяная скала. Вечным холодом веяло от неё, и порывы острого ветра достигали иногда замка герцогини Альдоны. Тогда слуги поспешно закрывали высокие окна, зажигали все камины. И всё-таки замок с одной стороны покрывался узорным инеем.
Во время шторма чайки насмерть разбивались о крутые уступы Ледяной скалы.
Узкая обледенелая лестница поднималась вверх, кружа между скользкими утёсами. Но ещё ни один смельчак не отважился подняться по ней на вершину Ледяной скалы.
По левую руку короля сидела принцесса Эвейна. И взгляды гостей, словно устав от грозной красоты герцогини Альдоны, всё чаще обращались в сторону принцессы Эвейны.
Юная принцесса, тоненькая, хрупкая, рядом с черноокой красавицей Альдоной на первый взгляд могла показаться бесцветной и даже невзрачной.
Но стоило взглянуть в её глаза, в глубине которых, казалось, рассыпаны драгоценные камни, как у каждого сильней начинало биться сердце и сил не было отвести взгляд от её пленительного лица.
Её тонкие золотистые волосы волнами падали на плечи. Когда лучи солнца освещали принцессу, казалось, её голова окружена бледным сиянием.
Остров принцессы был расположен недалеко от острова Тенорис, владений короля Иверенда.
Ей не было трёх лет, когда погибли её родители, король Илионис и его супруга. В один несчастный день к острову причалила богато убранная лодка.
Король Илионис вышел на пристань. Измученные, отчаявшиеся гребцы сказали, что их товарищ умер в море во время внезапной бури. Вон он лежит на дне лодки, завёрнутый в плотный парус. Моряки попросили взять тело и похоронить его в освящённой земле по христианскому обычаю. Как мог отказать король Илионис?
Моряки сами вынесли тело на берег и положили на траву. Они тут же отчалили от острова. Один из свиты короля сказал потом, что лица у всех моряков отливали нездоровой зеленью и похожи они были на мертвецов.
И странное дело, стоило лодке отчалить от берега, как она пропала, исчезла, мгновенно скрылась из глаз.
Мёртвого моряка отпели и похоронили. Все, кто был в церкви, заметили, что лицо его совсем почернело.
– Уж не чума ли это? – со страхом сказала старая женщина, много чего повидавшая на своём веку.
Так на остров короля Илиониса пришла великая беда. Не успевали хоронить усопших. Не умолкая звучали похоронные колокола. В один день умерли король Илионис и его красавица жена.
В живых осталось всего несколько человек. И то счастье, что было кому оплакать безвременно умерших, отпеть и похоронить.
Маленькая принцесса беспечно играла на лугу, окружённая бабочками и эльфами. Чем они кормили ребёнка, никто не знал. Иногда она звала отца или мать, тогда эльфы заводили вокруг неё весёлые хороводы. Вечером они укрывали принцессу широкими листьями, и она спала, пока солнышко не будило её.
Однажды на остров приплыл старый граф Тельрамонд. Не боясь смертельной заразы, он отстоял в полупустой церкви заупокойную службу, взял на руки принцессу Эвейну и отплыл с ней на остров Тенорис.
В высоком замке графа Тельрамонда выросла принцесса Эвейна. Старый граф любил её, как родную дочь. И только когда принцессе исполнилось шестнадцать лет, позволил ей вернуться на родной остров, который давно заселили жители соседних земель.
В этот день последним прибыл во дворец короля Иверенда принц Пелинор. Видно, море разыгралось в этот час не на шутку. Принц скинул свой насквозь промокший плащ на руки слуг. Он был высок и строен, большие, серые, как сталь, глаза смотрели открыто и твёрдо. Он опустился перед королём на одно колено и прижался губами к его руке, не зная, как выразить своё глубокое сочувствие. Так он стоял долго, пока король не положил руку на его влажные, спутанные волосы и не сказал дрогнувшим голосом:
– Встань же, мой принц.
Принц Пелинор встал, и в этот миг он встретился глазами с принцессой Эвейной. Многим показалось, что, когда встретились их взгляды, брызнули яркие искры. Но Эвейна скромно опустила ресницы.
Значили эти искры что-нибудь или нет, кто знает?
Герцогиня Альдона закусила белоснежными зубами свою алую губку.
«Какой красавец! – подумала герцогиня, глядя на принца. – Нет, я не отдам его этой тощей принцессе. Мне кажется, я ждала его долгие годы и дождалась наконец…»
Герцогиня Альдона притаилась за кустом разросшейся акации, укрытая густыми ветвями. Она старалась, чтобы лучи солнца не упали на её ледяную корону. Герцогиня нетерпеливо обрывала и бросала на землю длинные стручки акации, полные созревших зёрен.
Послышались шаги и скрип песка под острыми каблучками.
Мимо герцогини прошли принцесса Эвейна в тускло-серебристом платье и принц Пелинор. Он шёл, чуть наклонившись к принцессе и вместе с тем опасаясь невольно коснуться её тонкой руки.
– Мой конь захромал, споткнувшись о мокрые мраморные ступени королевского дворца, – с сожалением сказал принц. – А я мечтал показать тебе, принцесса, золотые россыпи на южной оконечности острова Тенорис.
– В королевской конюшне опытные лекари. Твой конь будет скоро здоров, – откликнулась Эвейна.
Разговор был пустячный, самый, казалось бы, обыкновенный, но голоса собеседников звучали нежно и проникновенно.
Герцогиня Альдона так стиснула руки, что перезрелые зёрна акации посыпались градом. Её длинные пальцы окрасил густой зелёный сок.
Альдона крадучись пошла вслед за влюблёнными.
Эвейна и принц Пелинор остановились на развилке дорог. Принц благоговейно поцеловал руку Эвейны, стараясь подольше не отрывать губ от её пальцев. Но Эвейна высвободила руку и что-то нежно сказала ему. Потом они разошлись в разные стороны.
Принц Пелинор пошёл к королевским конюшням, решив посмотреть на своего коня. А Эвейна направилась через Эльфийскую поляну к храму на холме.
Не прошла она и полдороги, как ей на плечо опустилась маленькая Эльфиоль в голубом платье. Повозилась и устроилась поудобней среди её локонов.
– Я пойду с тобой в храм, можно? Я хочу послушать орган. Потом я буду зажигать свечи под самым куполом, куда трудно забраться даже молодым монахам. И буду плакать… плакать и слушать орган…
– Ты грустишь об усопшей доброй королеве? – ласково спросила её Эвейна.
– Да, – тихо ответила Эльфиоль. – Когда королева Иверенда шла в храм, она всегда брала меня с собой.
– В храм? – удивилась Эвейна. – Как странно… У меня на острове тоже живут эльфы. Но они такие пугливые и сторонятся людей. А уж храм облетают самой дальней дорогой.
– Э, да и у нас то же самое, – вздохнула Эльфиоль. – Может, они боятся колокольного звона? А я забираюсь в уголок и слушаю звуки органа и пение, и мне кажется – я по самое сердце в небесах.
– Ты не похожа на других эльфов, – задумчиво сказала принцесса.
– Потому что я мечтаю… – прошептала Эльфиоль и умолкла.
– О чём ты мечтаешь? – переспросила Эвейна. – Что ещё нужно маленькому эльфу?
– Об этом нельзя говорить, – вздохнула Эльфиоль. – Только моя дорогая королева Иверенда знала об этом. Но она всегда повторяла: «Бедная Эльфиоль, ты мечтаешь о том, чего ты никогда не получишь… Ты ищешь то, чего тебе не дано найти…»
Тем временем герцогиня Альдона, проводив ненавидящим взглядом принцессу Эвейну, направилась к своему каменному замку.
Она прошла мимо заросшей плющом беседки, зашла в неё и села на мраморную скамью, раскидав в стороны бархатные подушки.
Мимо неё прошли две придворные дамы, негромко переговариваясь. Но у герцогини Альдоны был слух, как у дикого лесного зверя, и она слышала каждое слово.
– Скоро мы узнаем, кого выбрал король Иверенд своей наследницей, – сказала одна дама. – Наверное, он выберет принцессу Эвейну. У неё такие необыкновенные глаза.
– Глупости, глупости! – сердито возразила вторая дама. – Принцессу Эвейну! Только этого не хватало! Она тусклая, серая, как ночная бабочка. Пройдёшь мимо – не заметишь. Другое дело – герцогиня Альдона. Глаза её так и горят, а её чёрные шелковистые косы! Их с трудом удерживают длинные золотые булавки. Вот кто поистине достоин…
– Но ведь король выберет в наследницы сироту, – робко возразила первая дама. – А у герцогини, слава богу, родители живы и здоровы.
Обе дамы прошли мимо, затихли их шаги.
Герцогиня резко вскочила, потёрла свои зелёные от сока руки.
– Живы и здоровы… – прошептала она. – Да, они живы и здоровы, мои дорогие родители…
Герцогиня вышла из беседки и быстро удалилась своей лёгкой скользящей походкой.
Опять заунывно гудит над островом Тенорис похоронный колокол.
Слуги, одетые в чёрное, несут два гроба, укрытые парчовыми покрывалами с вышитыми на них крестами.
Великая беда вновь посетила мирный остров.
Ночью пристал к берегу корабль. В темноте даже смотритель маяка не разобрал, что за флаг трепещет на высокой мачте. Как тени, спустилась с него по трапу шайка головорезов. Лица закрыты глухими масками, низко надвинуты на брови широкополые шляпы, в руках острые тонкие ножи. По каменной лестнице поднялись к замку герцогини Альдоны.
И виданное ли дело, верные слуги и стражники, много лет безупречно служившие своим господам, уснули мертвецким сном, все как один заколдованные или опоённые неведомым зельем. Так и лежали они у дверей недвижимо, до первых рассветных лучей.
А убийцы ловко пробирались из зала в зал, словно кто-то указывал им дорогу.
Несчастная герцогиня Элиза и её супруг пали под ударами отточенных ножей, не успев даже вскрикнуть. Им уже не встретить солнечное утро. Души их отлетели в царство вечности. Теперь им открыта сокровенная тайна иного мира, только не могут они поделиться ею с теми, кто оплакивает их на земле.
Хорошо ещё, что не поднялись убийцы по крутой лестнице на Северную башню, видно, торопились. Так чудом осталась жива юная герцогиня Альдона. А подлые душегубы быстро выскользнули из замка, скрылись на своём корабле и поспешно подняли паруса.
Шатаясь, шла герцогиня Альдона за слугами, несущими её безвременно погибших родителей. С ног до головы она была покрыта чёрной вуалью. Чуть светилась сквозь густое кружево ледяная корона на её склонённой голове.
Слева от неё семенила старая нянька, ослепшая от слёз. Хотела было поддержать свою воспитанницу, но та брезгливо оттолкнула её сморщенную руку. Справа шла принцесса Эвейна, ласково обнимая Альдону. Она плакала, полная сочувствия к подруге, тихо шепча молитвы.
– Молись, моя дорогая, – прошептала она герцогине Альдоне. – Господь покарает убийц за их страшное злодеяние.
Вздрогнула красавица Альдона, отшатнулась от принцессы Эвейны… Но тут же снова прижала к себе её руку и прошептала еле слышно:
– Спасибо тебе, милая… Нет ничего дороже участия в час великой потери. Никогда не забуду, как ты утешала меня…
– Бедняжка, – тихо вздохнула принцесса Эвейна. – Как я понимаю тебя. Ведь я сама пережила такое же горе.
Внезапно со свистом налетел ветер со стороны Северного моря, принеся мелкие брызги и запах водорослей. Закачались ветви деревьев. Затрепетал и взметнулся край похоронного парчового покрова.
Открылось бледное лицо усопшей герцогини Элизы. Изумление и ужас застыли в её мёртвых глазах. А с левой стороны груди, там, где ещё недавно билось любящее сердце, все увидели глубоко воткнутую золотую булавку, украшенную драгоценными камнями. Такими булавками скрепляла свои тяжёлые косы юная герцогиня.
Быстро протянула Альдона руку, опустила веки матери, чтоб не глядели в пустоту мёртвые глаза. Оправила парчовое покрывало.
Плакали женщины в церкви. Все любили добрую герцогиню Элизу и её супруга.
Тем временем слуги накрыли столы в просторных залах каменного дворца. Жарко растопили все камины, но промозглый холод, гуляющий по залам, уносил всё тепло.
В гавань вошёл высокий корабль. На мачте флаг умершего герцога – цветок и змея. На носу таинственно улыбалась деревянная русалка.
По трапу сбежали три брата герцогини Альдоны. Все трое рыжие, будто у каждого костёр на голове. Молча стояли братья, но не проронили ни слезинки.
Ахали, скорбели все, кто пришёл на похороны. Жалели, что поздно приплыли сыновья герцога, успели отплыть проклятые убийцы. Поздно вошёл в гавань корабль молодых герцогов, уж они не упустили бы злодеев.
Сначала тихо и чинно сидели за столом рыжие братья возле своей красавицы сестры, так и не снявшей чёрную вуаль и ледяную корону.
Но скоро ударило им в голову крепкое вино из подвалов замка. Похоже, непривычны они были к хмельному. Тут слуги вынесли подносы с золотом. Каждого брата по очереди оделила памятным подарком герцогиня Альдона. Жадно хватали братья тяжёлые старинные монеты. Недобро глядели друг на друга, словно опасались, что кому-то достанется больше. Почтительно целовали руки сестры и тут же брались за кубки, полные вина. Осушив кубок, стучали им о стол, требовали ещё крепкого напитка.
Кто-то из братьев первым затянул песню, приправленную солёными матросскими словечками. Другие подхватили. Скоро и вовсе распоясались рыжие братья. Затянули непотребные песни, небывалые за поминальной трапезой.
Один за другим, молча, но грозно нахмурившись, ни на кого не глядя, не прощаясь, вставали из-за стола почтенные гости и покидали зал.
Двое рыжих братьев поспорили, чей кошель тяжелее. Озверев, вытащили длинные ножи. А острые лезвия в крови… Слегка нахмурила свои атласные брови герцогиня Альдона, сверкнула глазами – вмиг присмирели братья.
Далеко за полночь горели окна в каменном замке герцогини Альдоны, на притихшие холмы лились песни одна другой разгульней и непристойней.
Незаметно выскользнула из зала принцесса Эвейна.
После блеска сотен свечей как темно и неприютно на пустынной дороге! Страх охватил принцессу Эвейну. Хруст веток за спиной. Чьи-то мягкие вкрадчивые шаги. Говорят, кто-то видел в лесу крупного леопарда. От его когтей не спастись.
Эвейна споткнулась о камень, потеряв в темноте туфельку. Но тут её подхватила сильная надёжная рука.
– Позволь проводить тебя, принцесса! Нельзя прекрасной девушке одной ходить по безлюдной дороге. Да ещё в такую недобрую ночь.
Да это же принц Пелинор! Кто же ещё! Словно пронзительный северный ветер сменился тёплым мягким дыханием, летящим с юга.
– Твоя туфелька! Она застряла между камней. – Не выпуская руки Эвейны, словно боясь, что она растворится в ночном мраке, принц Пелинор достал туфельку. – Позволь, я надену её.
Эвейна подумала: «Вот так бы идти по этой дороге всю ночь, рука об руку с принцем Пелинором. Лишь бы не кончилась эта ночь!..»
– Я хотел бы идти вечно по этой дороге с тобой, моя принцесса! Лишь бы не наступило утро… – негромко сказал принц Пелинор.
«Мы думаем одинаково…» – радостно подумала Эвейна.
Так шли они к мраморному дворцу короля, а в южной гавани покачивались рядом на сонных волнах два корабля. На одном флаги с гербом принцессы Эвейны, на грот-мачте второго – герб принца Пелинора.
В эту ночь влюблённые обменялись великой клятвой вечной любви.
– Пусть Бог отвернётся от меня, если я полюблю другую, пока я живу на этой земле, – сказал принц Пелинор, целуя Эвейну.
Эвейна повторила священную клятву, склонив голову на грудь принца Пелинора.
Так они шли рука об руку вдоль кромки моря, песок слабо светился.
Возле большой тёмной лодки копошились трое рыбаков, вытряхивая из сети тяжёлый улов.
– Смотрите, парни, чудо какое! Золотая рыбка! – с изумлением воскликнул один из них, высокий, в промокшей одежде. – Сроду не попадалась нам такая рыбёшка. Вот удача! Рот открывает, будто сказать что-то хочет.
Эвейна и принц Пелинор подошли поближе. В руках одного из рыбаков отчаянно билась и трепетала крупная золотая рыбка, сверкая и блестя, будто втянув в себя все лунные лучи.
– Добрые люди! Отпустите эту рыбку обратно в море! – взмолилась Эвейна.
– Вы, барышня, верно, из богатых, – глядя на Эвейну, сурово проговорил один из рыбаков. – Вам не понять, когда к обеду на столе только сухари и вода из ближайшего родника.
– Завтра мы отвезём эту рыбку на базар и выручим за неё немалые деньги, – откликнулся второй рыбак. – Мы люди неимущие, живём в нужде, в нищете.
– Вот вам мой браслет. – Эвейна сняла с руки драгоценное украшение. – Только отпустите её!
– Держите ещё кошель в придачу! – Принц Пелинор кинул рыбакам кошель с золотыми монетами.
– Это другой разговор! – Высокий рыбак торопливо подобрал браслет и увесистый кошель. – Теперь рыбёшка ваша, нечего и говорить.
Эвейна спустилась с косогора к лодке, взяла в руки золотую рыбку. Принц Пелинор тоже наклонился над сверкающей рыбкой, а та замерла в нежных ладонях Эвейны.
– Плыви к себе, моя дорогая! – Эвейна легко коснулась губами её плавников. – Чудится мне, не простая ты рыбка.
Не боясь замочить туфельки, Эвейна зашла в море и опустила рыбку в набежавшую волну, а та, чуть отплыв от берега, высунулась из воды и трижды плеснула хвостом.
– Это она благодарит нас! – изумилась Эвейна. – Прощай!
Эвейна и принц Пелинор пошли вверх к мерцающему вдалеке мраморному замку короля Иверенда. А рыбаки считали монеты и кланялись им вслед.
В замке Эвейну и принца встретила необычная тревожная тишина.
Служанки, бегая по мраморным лестницам, держали туфли в руках, чтобы не стучать каблуками. Слуги с озабоченными лицами шёпотом переговаривались:
– Совсем плох наш король!
– Доживёт ли до утра!
– Замолчи! Там у него доктор, он поможет…
Эвейна своим лёгким шагом взбежала наверх и замерла в дверях опочивальни, с ужасом и отчаяньем глядя на короля. Он лежал на высоких подушках, его лицо было серым и безжизненным, глаза закрыты.
Старый врач трясущимися руками наливал в кубок по нескольку капель из разных флаконов с тугими стеклянными пробками.
Но его лицо выражало безнадёжность. Похоже было, что он уже не верил в свои снадобья.
Несколько часов назад король Иверенд внезапно потерял сознание и с тех пор лежал неподвижно, не открывая глаз.
Юный паж скорчился в углу, закрыв лицо руками. Он беззвучно плакал, и слёзы текли у него между пальцев.
– Этот странный сон… Боюсь, он может перейти в иной сон, который мы зовём вечностью… – упавшим голосом прошептал старый врач. – Испробовано всё. Все снадобья, все целительные настои… Ничего не помогает моему повелителю…
Принцесса Эвейна склонилась над королём, целуя его похолодевшие руки.
В опочивальню короля бесшумно вошла герцогиня Альдона. На её голове, как всегда, сияла ледяная корона. Всё осветилось бледным тусклым светом.
– Я принесла чудесный эликсир. Его сварили дикие лесные гномы, – сказала герцогиня и подала Эвейне запечатанный флакон причудливой формы с густой тёмно-алой жидкостью.
– Дай выпить королю хотя бы десять капель этого чудесного настоя, и сама увидишь – ему сразу же полегчает. А лучше вылей в бокал сразу весь флакон. Так посоветовали мне дикие гномы.
– Благодарю тебя, герцогиня, – тихо сказала Эвейна. – Даже в час твоей великой скорби ты нашла в себе силы думать о больном короле.
Эвейна взяла флакон, с трудом открыла тугую стеклянную пробку. По комнате разлился горьковатый запах неведомых цветов и трав.
В это время корона на голове герцогини вспыхнула так ярко, что нельзя было разглядеть её прекрасное лицо.
Принцесса отмерила десять капель снадобья в хрустальный бокал с водой.
Принц Пелинор осторожно приподнял голову короля.
Эвейна поднесла бокал к мертвенно-бледным губам короля и вдруг… Прямо через массивную мраморную стену пролетела острая стрела с серебряным наконечником.
Со свистом она пронеслась над постелью короля, насквозь пронзила хрустальный бокал в руках Эвейны и мгновенно скрылась, без труда пройдя через противоположную стену.
Послышался звон осколков хрусталя. Алая жидкость разлилась по ковру, и он мгновенно вспыхнул дымным зелёным пламенем.
– О, Боже! – воскликнула Эвейна. Её мизинчик, на который попала одна капля таинственного зелья, почернел. – Это яд! Тебя обманули, бедная Альдона!
Принц Пелинор губами стёр жгучую каплю с пальца Эвейны. Губы его были обожжены.
Эвейна торопливо поднесла ему бокал с вином и свой тонкий шёлковый платок.
Перехватив взгляд Эвейны, герцогиня Альдона хрипло прошептала:
– Дикие гномы… А я им так верила! Но они будут наказаны…
Альдона резким движением выхватила флакон из дрожащих рук Эвейны и швырнула его в открытое окно.
Прекрасный куст вьющихся роз, поднимавшийся до самых окон королевской опочивальни, в одно мгновение почернел, увядшие лепестки посыпались на землю.
– Я знаю, знаю, что это была за стрела! Вольный Стрелок! – воскликнула Эвейна. – Он странствует где хочет и стреляет сквозь камни и стены куда пожелает. Для его стрел нет преград. Спасибо тебе, неведомый друг, ты спас моего короля!
В это время в опочивальню тихо вошёл старый граф Тельрамонд, мягко ступая в своих замшевых башмаках.
В руках он держал тяжёлый свиток, с которого на шёлковых шнурах свисали круглые печати. Он бросил скорбный взгляд на короля и тяжко вздохнул.
– Я надеялся, что ты похоронишь меня, мой друг. Но не нам, смертным, дано отмерять положенные земные сроки…
Он проговорил это глухо и скорбно, затем повернулся к принцессе Эвейне.
– Узнай, благородная принцесса, последнюю волю короля Иверенда! Когда король Иверенд почувствовал, что внезапная тяжкая болезнь сковывает его члены и делает его речь бессвязной, он, собрав последние силы, заявил при свидетелях, что выбирает своей наследницей тебя, принцесса Эвейна. У него ещё хватило сил скрепить своё завещание большой королевской печатью. После этого король впал в забытьё.
Жёлтые старческие слёзы потекли по щекам благородного графа Тельрамонда.
В глазах герцогини Альдоны вспыхнуло далёкое пламя. С чуть подтаявшей ледяной короны сбежала по щеке капля воды.
– Наконец-то исполнится твоя заветная мечта, принцесса Эвейна! – Голос герцогини был похож на змеиное шипение. – Король с минуты на минуту умрёт, и ты станешь владетельницей острова Тенорис, хозяйкой мраморного дворца и золотых россыпей.
– Только не это! Только не это! – в отчаянии вскрикнула Эвейна. Она упала на колени и обняла холодеющее тело короля. – Мне ничего не надо, лишь бы мой король был жив!
Что-то мелькнуло в воздухе, и в распахнутое окно влетела Эльфиоль в своих голубых одёжках. В руках она держала белый тюльпан. Она робко оглядела всех, кто был в комнате, явно чувствуя себя чужой, незваной гостьей.
– Уж извините, но я принесла, принесла чудесное зелье. Это капли росы, на которые упал первый утренний луч. Мы, эльфы, собираем их в тюльпаны и держим возле ручья, в тени, где попрохладней…
Эвейна подставила ей руку:
– Продолжай, Эльфиоль, да не дрожи так… Что ещё ты хотела сказать?
– Если мы простудимся… Если у кого-нибудь из эльфов заболят ушки или животик… – чуть осмелев, продолжала Эльфиоль. – Словом, дайте эту росу вашему королю. Я, конечно, не уверена, но надеюсь…
Эвейна взяла цветок из рук Эльфиоль и осторожно вылила из него несколько прозрачных капель на губы короля Иверенда.
Но блестящие капли пролились по подбородку – ничто не дрогнуло в лице короля.
– Прочь отсюда, обманщица, маленькая дрянь! – сердито прикрикнула на неё герцогиня Альдона.
– Ну зачем так… – Эвейна склонила голову на грудь принца Пелинора. – Неужели, неужели это конец?
– Не верь герцогине Альдоне, – прошептала Эльфиоль на ухо принцессе Эвейне. – У неё такие страшные глаза. Ведь это она, она принесла отравленное зелье. И если бы не Вольный Стрелок…
Тихо-тихо прошептала эти слова крошка Эльфиоль, но, похоже, герцогиня всё-таки услышала их, и в её глазах вспыхнуло на миг взвихренное пламя.
Так страшен был её взгляд, что малютка Эльфиоль не выдержала и поспешно вылетела в окно.
Все с грустью смотрели на недвижимо лежащего короля, стоя вокруг его ложа. Только герцогиня Альдона, низко опустив голову, вышла из зала.
– Как она грустит… – прошептала принцесса Эвейна.
Жаль, что она не видела в это мгновение лица герцогини Альдоны. Таинственная улыбка блуждала по её губам. В глубине глаз горел зловещий огонь. О чём она думала, что замышляла?
– Погоди, маленькая Эльфиоль, – шептала она. – Ты разгадала мою тайну с флаконом и ещё пожалеешь об этом. Каждый, кто захочет мне помешать, погибнет. Остров Тенорис будет моим, моим, даже если весь мир встанет на дыбы!
В своём сумеречном каменном замке, насквозь пронизанном холодными ветрами, запершись в тайных покоях, герцогиня Альдона варила приворотное зелье.
На треножнике, под которым извивалось зелёное пламя, стояла медная чаша. В ней бурлила тёмная жидкость. В зале пахло болотной сыростью, горькими травами, едким запахом серы.
– Надо не забыть кинуть в моё варево волчьи зубы, чтоб настой стал крепче. Печень гадюки для хитрости, яд кобры, драконью чешую, мизинец мертвеца, отрытый на кладбище в полнолуние. Лепестки роз, пять сердец разных зверей, чтоб внушённая любовь не знала сомнений, была вечной и нерушимой. Вон как кипит, бурлит моё зелье. Того гляди, перельётся через край… Теперь я всё разбавлю фалернским вином. Кто выпьет хоть глоток этого настоя, глядя мне в глаза, навеки полюбит меня и уже не посмотрит на другую красавицу…
Альдона улыбнулась, но к её улыбке подмешалась ревнивая зависть.
– Я хотела бы, чтобы принц Пелинор полюбил меня, не отведав приворотного зелья. Полюбил бы за мою неотразимую прелесть и красоту. Но что ж, пусть будет так. Лишь бы он стал моим навсегда.
Герцогиня перелила приворотное зелье в тонкий кубок. Зелье, остывая, стало прозрачным, как слеза.
Она надела бархатные туфельки, которые сильно убыстряли её шаг, и вышла из замка. Ночная роса холодила ей ноги, но она шла, не в силах сдержать улыбку, готовясь к своему торжеству.
Принца Пелинора она застала на слабо освещённой лестнице возле опочивальни короля. Он сидел на ступеньке, опустив голову и обхватив колени руками.
Принц вздрогнул, когда перед ним внезапно, словно из пустоты, возникла герцогиня Альдона. Её ледяная корона сверкала в полумраке.
– Принц, ты так бледен! Выпей этот кубок, и силы вернутся к тебе. – Голос Альдоны звучал зазывно и нежно. – Это старинное фалернское вино. Едва ли ты найдёшь такое вино даже в погребах королевских замков. Выпей этот кубок. Не обижай меня отказом!
– Благодарю, герцогиня, – невольный вздох сорвался с его губ. – С минуты на минуту мы ждём кончины короля Иверенда. Принцесса Эвейна не отходит от него. Как светятся в темноте твои глаза, герцогиня!
– Да, да! – жарко и нетерпеливо подхватила Альдона. – Смотри в мои глаза, принц! В них весь бархат летней ночи. И ещё многое, многое. Ты увидишь…
Принц Пелинор взял кубок из рук Альдоны и, глядя ей в глаза, осушил его до дна.
– Благодарю тебя, герцогиня. Вино и впрямь отменное, – сказал он. – Но отчего так долго не выходит принцесса из опочивальни короля? Меня тревожит эта тишина в королевских покоях. Моя нежная Эвейна, я боюсь за неё.
Бешеной злобой зажглись глаза герцогини Альдоны, лицо исказилось, и она поспешно опустила густую вуаль. Почему не подействовал колдовской приворотный напиток? Почему не вспыхнула всесильная любовь в сердце принца Пелинора? Как холодно, как равнодушно он глядит на неё! А-а-а!.. Проклятье! Значит, его любовь к бесцветной принцессе, серой, как ночная бабочка, блёклой, как цветок повилики, так глубока. Она поселилась в корнях его сердца. Мне не справиться с ней, никакое колдовство не поможет…
Принц протянул ей кубок, но Альдона не взяла его – так дрожали её руки. Кубок, звеня, покатился по ступеням.
Дверь распахнулась. На пороге стояла принцесса Эвейна, приложив палец к губам.
– Тише, тише, – прошептала она. – Король, похоже, задремал…
– Милая, – негромко проговорил принц, и герцогиня Альдона увидела, как в его глазах зажглось сияние всесильной любви. – Ты не спала уже три ночи. Пойди отдохни, я сменю тебя у постели нашего короля.
– Нет, нет, – возразила принцесса. И герцогиня Альдона увидела, как встретились и слились вместе золотые нити их взглядов.
«Эта любовь слишком чиста, – со злобой и отчаяньем подумала герцогиня, спускаясь по лестнице. – Я бессильна перед ней. Но так ли будет она сильна, когда исчезнет та, которую он так любит?..»
Герцогиня сошла вниз по ступеням и впустила в замок старую мудрую Сову с круглыми жёлтыми глазами, свою верную служанку.
– Слушай, о чём они говорят, следи за каждым их шагом, – приказала она. Сова молча кивнула головой и скрылась в тёмном уголке.
Герцогиня тихо прикрыла за собой высокую дверь и вышла в ночной сад.
Принц Пелинор и Эвейна молча сидели у постели умирающего короля, вглядываясь в его застывшее лицо.
– Родной мой, я не могу больше ждать, – наконец не выдержала принцесса. – Ещё не всё потеряно. Я знаю, возле разрушенной беседки растёт дерево Армелис. Его молодые побеги целебны. Они очищают и омолаживают кровь. Я приготовлю из них отвар. Вдруг он поможет королю?
– Я пойду с тобой, – сказал принц Пелинор. – Служанки и врач посидят возле короля. Если что, слуги прибегут за нами.
– Проводи меня только до моря. Светит полная луна, – сказала Эвейна. – В такие ночи злые призраки и духи прячутся по своим тёмным норам. Поверь, любимый, я быстро вернусь назад.
Эвейна и принц вышли из мраморного дворца. В открытую дверь за ними бесшумно проскользнула старая Сова.
«Вот что они задумали, – рассуждала она. – Дерево Армелис. Неплохое деревце. Я не раз пряталась днём в его густых ветвях. Что ж, доложу обо всём хозяйке. Моё дело маленькое, совиное…»
Эвейна и принц шли, держась за руки. Сверкающая лунная дорожка протянулась к берегу.
– Она как будто хочет поцеловать твои ноги, – сказал принц Пелинор.
– Какая тёплая, мягкая ночь, – вздохнула Эвейна. – Но мне тревожно. Прошу тебя, вернись в замок. Служанки могут уснуть, а врач слишком стар. Я уже вижу развалины беседки. Вон они, белеют между деревьев. Я соберу молодые побеги Армелиса и догоню тебя.
Эвейна немного постояла, глядя, как принц Пелинор поднимается к замку. Вот он скрылся среди ночных теней.
Вдруг Эвейне послышался со стороны моря отдалённый звук трубящих рогов.
Она оглянулась и замерла, изумлённая.
Далеко в море, там, где начиналась лунная дорожка, плеснув, из воды поднялась крутая скала. Могучие тритоны сидели на её уступах и трубили в перламутровые раковины.
На вершине скалы, опустив вниз длинную бороду, где вместо волос водопадом лились струи воды, сидел сам Морской царь.
Взгляд тяжёлых выпуклых глаз Морского царя пристально и неподвижно смотрел на Эвейну.
Принцесса замерла, словно заворожённая этим тяжёлым взглядом, не в силах сдвинуться с места. Лунная дорожка плескалась у её ног.
На груди, на широких плечах Морского царя шевелились, извивались бесчисленные крабы, полипы, морские звёзды. Из воды вылезали всё новые чудища. Всё это двигалось, ползало. Крабы и пятнистые жабы дрались друг с другом, стараясь подобраться поближе к шее морского владыки.
Тут, к счастью, луна закатилась за густую тучу. Растаяла лунная дорожка, скала погрузилась в затуманившуюся воду, и вместе с ней исчез Морской царь.
– Господи, спаси и помилуй, – прошептала Эвейна и заторопилась к смутно белеющим в ночных сумерках обломкам рухнувшей беседки.
Герцогиня Альдона безжалостно торопила старую няньку, подталкивая её в спину.
Над ними кружила большая Сова, посверкивая жёлтыми глазами.
– Скорее, скорее! – хрипела Сова. – Принцесса быстро соберёт молодые побеги Армелиса.
– Да какую ещё тайну ты хотела мне рассказать? – Старая нянька споткнулась о расколовшуюся мраморную колонну. – Ох, беда, беда! Своенравница ты, моя девочка. Легла бы в свою бархатную постельку, я бы села рядышком. Рассказывай сколько хочешь. Я бы слушала да дремала. А то все ноги разбила, еле бреду.
– Замолчи, глупая старуха. – Сова злобно взмахнула крыльями. – Тайна требует темноты и тишины…
Некоторое время слышно было только натужное кряхтение няньки.
– Ах, душенька, красавица, свет очей! Пойдём домой. Эта сырость совсем меня доконает. Да пропади она пропадом, эта тайна!..
«Какая тайна? – прячась в густых тенях, подумала Эвейна, прижимая к груди влажные листья Армелиса. – С некоторых пор у герцогини такие странные глаза. Но она говорит, что любит меня, как сестру…»
– Знай же, старуха, – услышала Эвейна приглушённый голос Альдоны. – Нас никто не слышит?
– Никого нет! Никого нет! – прохрипела Сова, кружа над развалинами беседки. – Такая тёмная темнота. Такая тайная тайна…
– Так вот. У Морского царя есть бесценная розовая жемчужина, – продолжала герцогиня. – Её надо кинуть в ключевую воду, она мгновенно растает и превратится в спасительное лекарство от всех недугов. Если дать выпить его даже умирающему – и тот будет спасён!
– Да что ты такое говоришь? Надо же! – всплеснула руками нянька. – Значит, завтра с утречка пораньше ты отправишься к Морскому царю? Ох, сердце так и замирает…
– Ведь знаешь, старуха, знаешь, – сердито проговорила Альдона. – Ты что, забыла, что я с детства смерть как боюсь воды? Стоит мне отплыть от берега, как тут же умру от страха… Не то я уже давно бы отправилась в путь…
– Как же быть? – огорчилась старая нянька. – Жаль доброго короля Иверенда. Постой, постой, моя красавица, может, рассказать всё принцессе Эвейне?
– Пораскинь своим скудным умишком, старуха, – понизив голос, проговорила Альдона. – Туда в лодке может плыть только один человек. Без гребцов и слуг. Ну подумай, как поплывёт к Морскому царю принцесса Эвейна, такая слабая и нежная, одна-одинёшенька. Если с ней что случится – я себе не прощу этого, а море опасно. Поняла, старая дурёха?
– Поняла, поняла, красавица, – заторопилась нянька. – А теперь отправимся домой, неплохо бы согреть мои старые кости…
Замерев, не дыша, слушала их разговор принцесса Эвейна.
«Так вот какую тайну скрывает герцогиня Альдона, – вся дрожа, подумала принцесса. – Она молчит из любви ко мне, из страха за меня. Но должна ли я думать так же и жалеть себя? Если можно спасти моего доброго короля? Я буду винить себя всю жизнь, если не постараюсь добыть целебную жемчужину. Там, на пристани, много крепких лёгких лодок. Я доплыву до скалы Морского царя. Но плыть одной? Боже, как страшно… И я даже не могу сказать любимому, ведь он не отпустит меня одну… Тогда всё пропало…»
Эвейна заторопилась к мраморному дворцу.
А герцогиня Альдона, оставив старую няньку одну выбираться на дорогу, шла к своему каменному замку, и её ледяная корона слабо освещала низкие ветви деревьев, как вторая луна.
«Пусть погибнет принцесса Эвейна. Королю осталось жить считанные дни, а то и часы. И тогда некого будет выбрать наследницей, кроме меня. Всё достанется мне, и главное – низкие поклоны придворных дам, подобострастная челядь, покорные слуги. Разве я недостаточно красива, чтобы стать владычицей мраморного дворца и острова Тенорис? А принц Пелинор? Да, надо ещё разделаться с крошкой Эльфиоль. Ну, да это нетрудно. Надо только рассказать ей про волшебное кольцо „Одно желание“. Малышка не устоит, отправится на Ледяную скалу, да там и сгинет…»
На цветочной поляне слышно было недовольное жужжание пчёл и шмелей. Им всегда передавалось настроение эльфов. Покачивались головки маргариток и колокольчиков. Эльфы собрались в кружок, отчуждённо и недовольно глядя на голубую Эльфиоль.
– Как ты посмела без спросу унести тюльпан с целебной росой? – сердито спросил король эльфов в высокой шапочке с золотой звездой. – Много дней пройдёт, пока мы снова соберём столько утренней росы. Посмотри на Алансона! Он ушиб ножку. Как он страдает!
Эльф Алансон капризно закатил глаза и застонал, лёжа поперёк шелковистой маргаритки. Он покачивал одной ножкой в маленьком башмачке. Другую обернул прохладными листьями и обвязал травинкой.
– Мы даже не знаем, откуда ты пришла к нам, Эльфиоль, – сердито нахмурился король эльфов. – Ты не такая, как мы.
– Зачем ты залетаешь в церковь и зажигаешь там свечи? – крикнул кто-то из толпы эльфов.
– Мы все облетаем церковь стороной! – послышались тонкие голоса.
Но эльфы непостоянны. Начинают говорить об одном, и тут же разговор переходит на другое.
– Всем известно, о чём мечтает глупая Эльфиоль, – с важностью проговорил король эльфов. – Я, во всяком случае, знаю. Ей зачем-то понадобилась бессмертная душа, как у людей. А что в ней проку?
– Дурочка Эльфиоль! – подхватили эльфы. – Мы живём тысячу лет, а то и больше. А когда умрём – превращаемся в цветы и пускаем корни глубоко в землю.
– А люди живут гораздо меньше. Потом человека зароют в землю и что хорошего? Они не превращаются ни в цветы, ни в бабочек. Наверное, Эльфиоль спятила, сошла с ума!
– Надо же придумать такое!
– Вот глупышка!
Теперь смеялись все эльфы, раскачивая цветы.
Эльфиоль сидела, низко опустив голову, лицо её выражало глубокую печаль и недоумение.
В это время гулко и протяжно ударил большой колокол. Звон полетел над поляной. Тут же откликнулись маленькие звонкие колокола.
– Оглохнуть можно! – недовольно скривился король эльфов.
Эльфиоль виновато оглянулась, подтянула сапожок и соскользнула со своей маргаритки. Сопровождаемая издёвками и смехом, она заторопилась навстречу торжественному звону колоколов.
Едва она влетела в распахнутые двери церкви, как её охватило чувство покоя и тихой радости.
Прихожане входили один за другим, держа в руках открытые молитвенники.
Органист с длинными седыми волосами, падавшими на плечи, медленно поднимался по крутой деревянной лестнице, где за узорной балюстрадой был виден орган.
Эльфиоль благоговейно проводила его глазами. Сейчас он коснётся клавиш… О, эта музыка! Сердце вместе с ней поднимается куда-то ввысь, навстречу свету.
Она подлетела к старому, сгорбленному священнику с усталой доброй улыбкой.
– Отец Себастьян, ты дашь мне горящую свечку? Я бы зажгла от неё свечи там, наверху, под самым куполом.
– Дам, дам, малютка Эльфиоль, конечно, дам, как всегда. Но, вижу, тебя что-то тревожит. Или ты хочешь о чём-то спросить меня?
– Да, я давно хочу спросить, но не смею. Ты будешь смеяться надо мной, – робко прошептала Эльфиоль.
– Нет, крошка Эльфиоль, я не буду смеяться, обещаю, – ласково сказал отец Себастьян. – Говори, не смущайся.
Лицо Эльфиоль вспыхнуло, голос её прервался от волнения, когда она заговорила.
– Я бы хотела, больше всего… – Тут голос её затих. Но она собралась с силами и снова заговорила: – Я хотела бы, о, как трудно это сказать… Я хотела бы получить бессмертную душу, как у вас, у людей…
Старый священник с изумлением и жалостью посмотрел на неё.
– Моя маленькая Эльфиоль! – Грусть и безнадёжность звучали в его голосе. – Боюсь, боюсь, то, о чём ты мечтаешь, получить невозможно. Лучше забудь об этом, бедняжка Эльфиоль.
– А купить её нельзя? У меня есть золотая цепочка, – наивно спросила Эльфиоль, уже теряя надежду.
Священник огорчённо покачал головой:
– Нет, моя дорогая, её нельзя купить… На, возьми свечу. Она хорошо горит, только не обожгись.
«Если бы я могла найти святого отца Иоанна, – со вздохом подумала Эльфиоль. – Но он живёт где-то далеко, в неприступных горах, один-одинёшенек. В келье, вырубленной им самим в каменной скале. Никто не знает туда дороги. Никто не смеет туда подняться, чтобы не нарушить покой его молитвы. А многие говорят, он уже давно умер…»
Эльфиоль взяла горящую свечу.
Она поднялась под самый купол церкви, загораживая огонёк свечи маленькой ладошкой. Пёстрая птичка влетела в одно окно и вылетела в другое.
А снизу поднимались глубокие и мощные звуки органа.
Эльфиоль уже не плакала. Она старательно зажигала одну свечу за другой, расположенные кругом вдоль купола, и только глубоко вздыхала о том, что ей никогда не получить блаженное сокровище.
Она слушала голоса хора, печалясь, что может только повторять святые слова, но не в силах запомнить ни одной молитвы.
«Но когда наступит вечер, мои свечи засияют ярко, освещая лики святых, – подумала Эльфиоль и вздрогнула. – Что там говорила герцогиня Альдона? Будто бы к Морскому царю надо плыть в одиночку, без охраны и подмоги. Кто на это отважится? Он такой страшный. Бедный, бедный наш король Иверенд! Кто не побоится отправиться в путь за магическим зельем?»
Эвейна варила в серебряной чаше душистый настой из молодых побегов дерева Армелис. Она помешивала настой серебряной ложкой, потому что знала: серебро тоже обладает целебными свойствами.
Она сняла с огня серебряную чашу, перелила снадобье в плоский бокал из тонкого хрусталя. Дождалась, пока чудесное зелье остынет.
– Выпейте, государь. – Эвейна наклонилась над королём и поднесла к его губам бокал. Но ничто не дрогнуло в мертвенно-бледном лице короля.
Эвейна вздохнула и смазала настоем синеватые губы короля. Больше она ничего не могла сделать.
– Я не сплю, – откликнулся принц Пелинор. Он сидел в глубоком кресле, закрыв глаза. Но стоило больному слабо шевельнуться, как принц мгновенно вскакивал на ноги.
«Я уговорю, умолю Морского царя дать мне розовую жемчужину, – подумала Эвейна. – А мой любимый побудет пока с королём. Я знаю, он надёжен и верен. Но я должна уйти тихо и незаметно, иначе он не отпустит меня одну. Но другого выхода нет…»
Неслышно ступая по мягкому ковру, Эвейна подошла к двери и беззвучно скользнула на лестницу. И уже бегом спустилась по ступеням в сад.
Сад жил своей ночной жизнью. Небесный свод, полный тихо шевелящихся звёзд, изогнулся над спящими деревьями. Эвейна спустилась к морю. «Странно! Лунная дорожка сегодня – как расплавленное золото, так и горит. Кажется, по ней можно уйти в море, как по тропинке. Вон вдали скала Морского царя, но его самого не видно…»
Зато на скале, обнявшись, сидели две русалки. Как они прекрасны! На земле нет такой красоты. Какие у них нежные белые руки, а лица совсем прозрачные. Обнажённые по пояс, они, казалось, были сделаны из серебра. Ниже их тела были покрыты зеленоватыми блестящими чешуйками и кончались раздвоенными рыбьими хвостами.
Увидав Эвейну, они сняли с голов жемчужные венки и принялись призывно ими махать.
Тут Эвейна увидела у самых своих ног небольшую позолоченную лодку, чуть врезавшуюся в мягкий песок. Два лёгких весла были кем-то заботливо вставлены в уключины. Откуда взялась эта лодка? Как это она сразу её не заметила? Она как будто ждёт её…
«Что ж, видно, это моя судьба», – сердце Эвейны тяжело и тревожно забилось, когда она, слегка приподняв юбку, перешагнула через борт лодки. Эвейна уселась на удобную резную скамью. Она хотела было оттолкнуть лодку веслом, но в тот же миг лодка сама сдвинулась и поплыла прямо по лунной дорожке.
Эвейна взяла вёсла и с изумлением почувствовала, что вёсла тают, исчезают, словно растворяются в её руках. А лодка тем временем сама плыла прямо к далёкой скале. Прекрасные русалки улыбались и протягивали к Эвейне прекрасные руки.
«Может, всё обойдётся лучше, чем я думала», – с надеждой подумала Эвейна.
Неожиданно внутри скалы распахнулись тяжёлые двери. И на каменный край скалы ступил сам Морской царь.
Теперь его широкие плечи были укутаны роскошными одеждами из бархата и парчи, которые спускались с плеч до самых ног. Сияла жемчужная корона, и такое же ожерелье украшало могучую грудь.
Лицо Морского царя можно было бы назвать красивым, если бы его не портили сросшиеся на переносице косматые чёрные брови. Они придавали его лицу что-то мрачное и зловещее.
«Нет, нет, я не буду бояться, – дала себе слово Эвейна, хоть и дрожала с ног до головы. – Я должна спасти моего короля…»
Лодка тем временем пристала к краю скалы. Прекрасные русалки скользнули в воду, утопив свои жемчужные венки, и они, светясь, пошли ко дну. Русалки своими белыми руками ухватились за борта лодки, чтобы она не качалась. Они улыбались Эвейне, сверкали их зубы из круглого блестящего жемчуга.
Морской царь медленно спустился по искусно вырубленным ступеням и протянул Эвейне руку, унизанную драгоценными перстнями.
Эвейна призвала на помощь всё своё мужество и подала ему дрожащие пальчики.
– Приветствую тебя, прекрасная принцесса! – Голос Морского царя звучал глухо, в нём слышался отдалённый плеск тяжёлых волн. – Надеюсь, тебе понравится в моём подводном царстве.
Эвейна вошла в распахнутые двери, спустилась вниз, постепенно погружаясь в воду. Никогда ни в одном земном дворце не видела она подобного великолепия.
Стены зала, которому, казалось, нет конца, были из неподвижно застывших зеленовато-синих волн. По ним, ни на миг не останавливаясь, скользили вверх и вниз ящерицы из чистого изумруда. Вместо потолка высоко наверху бурлили и перекручивались тяжёлые волны. Они поддерживали огромную хрустальную люстру, всю увешанную светящимися рыбками.
По углам тяжко дышали огромные перламутровые раковины. Они то открывались, то закрывались, выбрасывая при этом каждый раз множество блестящих жемчужин, которые ковром устилали пол.
По залу ходили волны-служанки. У них были синие глаза и нежные водяные руки. Они держали невесомые подносы, уставленные небывалыми яствами и причудливыми фруктами, которых не увидишь на земле.
Одна стена зала была пробита носом затонувшего корабля. С него свисали бесчисленные золотые цепи, за которые зацепились сверкающие кольца, браслеты, всевозможные украшения.
– Как странно, я под водой, но я дышу, – изумилась Эвейна.
Держа за руку, Морской царь подвёл её к коралловому трону, покрытому тонкой резьбой. Рядом стоял ещё один такой же коралловый трон. Морской царь сел на него и, перегнувшись к Эвейне, проговорил своим тяжёлым голосом, напоминавшим удар волн о скалы:
– Красавица моя, я знаю, зачем ты пришла в моё царство. Морские коньки готовы тотчас отправиться в путь, а летучие рыбки быстро доставят королю Иверенду спасительную жемчужину. Не счесть жемчужин на морском дне, но она одна такая. Она исцелит короля. Но знай, ты больше никогда не ступишь на зелёный край земли. Теперь ты моя невеста. И скоро небывалая свадьба зажжёт тысячи огней на морском дне. Ты станешь моей женой, и все богатства подводного царства, сундуки с драгоценностями, хрустальные гроты – всё станет твоим.
– Но у меня уже есть жених, и я люблю его всем сердцем, – в отчаянии проговорила Эвейна. – Отпусти меня назад на землю, царь, если тебе ведома любовь!
– Любовь, любовь! Что ты знаешь о любви, дитя? – Морской царь рассмеялся, и смех его был подобен рокоту прибоя. – Любовь – это роскошь, богатство и, главное, власть. Власть! Тысячи слуг будут склоняться перед тобой в поклоне, несчётное количество служанок будут исполнять любое твоё желание, любую прихоть. Я выбирал тебя из всех земных красавиц. И поверь, долго выбирал. Я дам тебе всё, что даёт любовь. Но забудь о земле – она слишком груба для твоих нежных ножек.
Морской царь хотел надеть кольцо на палец Эвейны, однако оно было слишком велико и скатилось на жемчужный пол.
К коралловому трону медленно подползли огромные крабы, загребая жемчуг клешнями. Они, кряхтя, волокли, взгромоздив на спины, полусгнившие дубовые сундуки. В щели между досок струйками текли потемневшие старинные монеты.
Один из крабов подполз к Эвейне, осторожно стиснул клешнёй кольцо на её пальчике. Кольцо сузилось и пришлось ей как раз впору.
Морской царь с довольным видом кивнул головой.
Эвейна посмотрела на крупный камень на её пальце. Внутри кольца перекатывались зелёные морские волны.
– Нет, нет, – прошептала Эвейна. Голова её закружилась, она побледнела и пошатнулась.
Всё поплыло перед её глазами: Морской царь, текучие стены, где-то высоко наверху кружащийся потолок. Больше она ничего не помнила…
«Ну вот, от главной соперницы я избавилась, – с торжеством подумала герцогиня Альдона, глядя на далёкую скалу. – Морской царь не отпустит свою добычу. А принц Пелинор не устоит перед моей несравненной красотой. Он полюбит меня… Дневные птицы рассказали моей Сове, что крошка Эльфиоль хочет отправиться на Ледяную скалу, чтобы обрести кольцо „Одно желание“. Ну что же, там она и погибнет… Ещё никто не возвращался оттуда. Я добьюсь своего, даже если весь мир ощетинится против меня!»
Принц Пелинор, в глубокой тревоге оглядываясь по сторонам, спустился к морю.
«Где моя Эвейна? Ушла не сказавшись. Как странно… Меня мучают недобрые предчувствия…»
Он увидел, что со стороны Эльфийской поляны неспешно летит голубая Эльфиоль, она по-детски сонно тёрла кулачками глаза.
Навстречу ей стремительно бросилась угольно-чёрная ласточка. Это была Ласточка – Вестница несчастья. Ей ничего не стоило одним ударом клюва убить Эльфиоль, и принц Пелинор в страхе замер на месте.
Но Эльфиоль без всякой боязни подлетела к Ласточке и уселась верхом прямо ей на шею, ухватившись ручками за чёрные перья.
– Ласточка, милая, ты всегда приносишь печальные вести. Говори же, не томи!
Ласточка на лету повернула головку и что-то быстро прощебетала. Эльфиоль вскрикнула и чуть не соскользнула с гладких перьев.
Теперь чёрная Ласточка кружила прямо над головой принца Пелинора.
Пелинор протянул руку, Эльфиоль плавно опустилась ему на ладонь.
– Она уплыла, уплыла. – Глаза Эльфиоль наполнились слезами.
– Мне всё равно, кто там уплыл и куда! Скажи, ты не знаешь, где моя Эвейна? – в нетерпеливой тоске воскликнул принц. – Она ушла из дворца…
– Уплыла, уплыла… – горестно повторила Эльфиоль.
– Что ты заладила: «Уплыла, уплыла». – Пелинор уже хотел стряхнуть с ладони Эльфиоль. – Значит, ты не видала мою Эвейну?
– Я же твержу тебе всё время, упрямец, – всхлипнула Эльфиоль. – Эвейна уплыла к Морскому царю. А в море так много соли и так мало доброты…
– Зачем, зачем Эвейна поплыла к нему? – вздрогнул принц Пелинор.
– У Морского царя есть чудесная жемчужина, – уже не сдерживая рыданий, ответила Эльфиоль. – Она исцеляет любые болезни, даже старческую немощь!.. Нет на свете такого второго снадобья. Но он ни за что не отпустит красавицу Эвейну…
– Я не оставлю мою любимую в беде! – в исступлении воскликнул принц Пелинор.
Герцогиня Альдона в это время подошла к мраморному дворцу и остановилась, незамеченная, за густыми кустами разросшихся роз.
– Эльфиоль! Мерзкая дрянь! Пустая болтушка, – прошептала она. – Принц не должен был узнать, куда отправилась его бесцветная невеста. Он мой, я никому его не отдам. Эльфиоль дорого заплатит мне за то, что разболтала эту тайну. Однако всему своё время. Вот неплохое заклинание. Как раз подойдёт к этому случаю. И Альдона негромко проговорила:
Принц тем временем со всех ног бросился к причалу, где, надёжно привязанные к кольям, покачивались на волнах с десяток крепких лодок. Поспешно развязал тугие узлы и уже хотел было столкнуть лодку на воду, как она сама, не успел он даже коснуться её кормы, рассекая носом воду, стала удаляться от пристани.
Принц замер в недоумении. Не в силах понять, что, собственно, произошло, бросился к соседней лодке. Он мечом разрубил тугие канаты и хотел уже столкнуть лодку на воду… Но лодка в то же мгновение легко отплыла от берега. Покачиваясь на волнах, она скрылась из глаз.
– Это чьё-то чёрное колдовство! – Принц метался от лодки к лодке. Казалось, такие доступные – только руку протяни! Но стоило развязать или разрубить канат, как лодка тут же, оставив след на прибрежном песке, сама уплывала в море.
– Нашла, нашла! – послышался радостный голос Эльфиоль. – Листок клевера. Трилистник! Это не простая травинка, принц Пелинор, это знак! Знак Святой Троицы! Тому, кто держит его в руке, нечего опасаться никакого колдовства!
– Опять ты, маленькая Эльфиоль! – прошептала герцогиня Альдона, не чувствуя, как острые колючки роз впиваются в её нежные ладони. – Клянусь, это тебе не сойдёт с рук…
Принц Пелинор спрятал на груди бесценный трилистник. Дрожащими от нетерпения руками отвязал ближайшую лодку. Приналёг на корму и столкнул лодку на воду. Теперь лодка была послушна ему. Принц вскочил в неё и, напрягая все силы, начал грести к далёкой скале.
Вдруг налетел холодный северный ветер, принеся с собой пенистые волны. Какие-то рыбы острыми зубами впились в днище лодки, и она стала быстро наполняться водой. Принц грёб изо всех сил, до скалы Морского царя было уже недалеко.
«Удастся ли мне доплыть?» – Принц бросился в воду и вплавь достиг крутых острых ступеней, снизу заросших скользкими зелёными водорослями.
С трудом принц поднялся по крутой лестнице и ударил в тяжёлую дверь обоими кулаками. Дверь со скрипом распахнулась, и принц увидел лестницу, ведущую в бездонный водяной зал.
– Ты торопишь свою гибель, безумец, что ж, будь по-твоему! – послышался глухой, грозный голос.
Перед принцем стоял сам хозяин подводного царства – Морской царь.
Страшен был взгляд его запавших глаз, в глубине которых горел зелёный дьявольский огонь. Голос его гремел, как разгулявшиеся волны, бьющие о скалы в бурю.
– Я готов сразиться с тобой, царь, за невесту мою, принцессу Эвейну! – Принц Пелинор стиснул рукоять меча.
Засмеялся Морской царь, качнулись водяные стены морского зала, посыпались с них изумрудные ящерицы, и тут же снова принялись карабкаться по зелёно-синим стенам кто вверх, кто вниз.
– Хотел бы я отдать тебя моим вечно голодным акулам. Они бы мигом с тобой расправились. Остался бы только лежать на жемчужном песке твой меч. Но по законам моего царства, кто явился сюда по доброй воле, того не могу я предать смерти. Слушай, принц Пелинор! Загадаю я тебе загадку. Если отгадаешь – твоё счастье. А если нет – тут уж не взыщи!
– Так не медли, загадывай! – нетерпеливо воскликнул принц Пелинор. – Где принцесса Эвейна?
– Не торопись, принц. Всему своё время, – насмешливо посмотрел на него Морской царь. – И так близка твоя погибель, а ты ещё торопишь её. Да и невеста твоя теперь моя собственность, моё сокровище. Трудно будет тебе вернуть её, а скорее всего, и вовсе невозможно.
Закрутились, завертелись вокруг Морского владыки водяные столбы. Скрылся Морской царь. К принцу подплыли гибкие акулы. Блеснули их страшные зубы. Одна из них острым плавником разрезала плащ принца, оставив на его плече кровоточащую рану.
На Эльфийской поляне, как обычно в солнечный денёк, царило беспечное веселье. Звенели тонкие голоса эльфов, распевающих забавные песенки.
Даже эльф Алансон забыл про свои больные ножки и, не удержавшись, завалился на спинку и беспечно смеялся.
Только Эльфиоль, сидя на своей любимой маргаритке, была погружена в глубокую задумчивость.
Вдруг разом смолк смех и игривые песенки. Многие эльфы перелетели с маргариток и забились поглубже в колокольчики, так что снаружи торчали только их ножки.
По зелёной поляне, наступая на цветы, шла герцогиня Альдона. Она уже сняла траурные одежды, и её алое бархатное платье казалось обжигающим, как огонь.
Она остановилась возле белой маргаритки, на которой сидела Эльфиоль, наклонилась к ней, склонив свой гибкий стан.
– Всё грустишь, моя прелесть? – с деланным сочувствием негромко спросила она.
Эльфиоль вздрогнула, словно очнулась от глубокого сна.
– На свете много печального, герцогиня, – тихо ответила Эльфиоль.
– Вижу, ты меня не боишься, – улыбнулась Альдона. – Это мне нравится. Потому решила я открыть тебе одну тайну. Только тебе. Слушай, не пророни ни словечка, малютка. – Альдона оглянулась по сторонам, заговорила сдавленным шёпотом: – Видишь вон ту Ледяную скалу на северном окончании острова?
Эльфиоль посмотрела на далёкую скалу. В солнечном свете она казалась почти прозрачной, острой вершиной упираясь в лёгкие облака.
– Человеку, может быть, туда и не подняться, – задумчиво продолжала герцогиня, глядя вдаль. – Ты – другое дело. Знай, кто не побоится и поднимется на Ледяную скалу, того ждёт небывалое счастье. На вершине скалы, в золотой чаше, спит волшебным сном маленькая змейка. Если взять её в руки, она тут же проснётся и превратится в чудесное кольцо. Кто наденет его на палец, тот станет его повелителем. Любое желание исполнит кольцо, но только одно-единственное. Потому так и зовётся это кольцо – «Одно желание». О, если бы я могла получить это кольцо…
Прекрасное лицо Альдоны побледнело, несколько капель воды скатилось с ледяной короны по её лицу.
– Ну, прощай, малютка Эльфиоль, – чуть задыхаясь, проговорила она. – Я открыла тебе великую тайну. Этим жалким эльфам она ни к чему. У эльфов нет заветных желаний. Они довольствуются тем, что имеют. Сидят на своих маргаритках, свесив ножки, и не умеют мечтать. Ты – другое дело. Потому я и поделилась этой тайной с тобой…
Герцогиня загадочно улыбнулась. И, уже не оглядываясь, пошла к своему каменному замку.
Эвейна очнулась на широкой постели, усыпанной влажными лепестками нежнейших цветов. Она испуганно огляделась, стараясь понять, где она.
Вздымались колонны из застывших сине-зелёных прозрачных волн. Они тянулись вверх и свивались вместе, превращаясь в потолок, украшенный кружевной пеной.
Сквозь них без труда проплывали разноцветные рыбки, а где-то далеко наверху бледно сияло туманное солнце.
«Значит, наступило утро, – поняла Эвейна. – Тихий шум волн усыпил меня…»
Мелкие рыбки несли раковины, в каждой горел огонёк. Эвейна увидела крупную золотую рыбку, чем-то ей знакомую.
– Рыбка! Золотая рыбка! – крикнула Эвейна. – Это я! Вспомни, я отпустила тебя…
Но Золотая рыбка только вильнула хвостом и скрылась в пёстром хороводе других рыб.
Из темноты появились гибкие зубастые акулы. Эвейна вздрогнула, но акулы, увидев её, разом скрылись.
Качнулся занавес из зелёных водорослей, и к Эвейне подошли две красавицы в жемчужных коронах. Эвейна сразу же узнала их – это же царевны, дочери Морского царя. Быстро оглядела их, боясь смутить нескромным взглядом. Исчезли раздвоенные рыбьи хвосты, покрытые чешуёй. Стройные ножки в чулках из тонкой рыболовной сети, в туфельках, вышитых жемчугом. Дивно прекрасны были их лица, словно выточенные из тонкого стекла. Только зелёные глаза смотрели холодно и надменно.
– Да, принцесса Эвейна и впрямь хороша, – сказала одна из сестёр. – Недаром батюшка выбрал её из всех земных девушек. Но понимает ли принцесса, какая честь оказана ей – стать женой нашего батюшки, самого Морского царя?
– Никогда этому не бывать, – сказала Эвейна, приподнимаясь на постели и стараясь, чтобы голос её не дрожал.
– Видишь, сестра, – гневно воскликнула вторая царевна. – Принцесса горда и надменна. Не ценит она своего счастья!
Но её сестра только насмешливо рассмеялась:
– Вишь, какая гордячка! Погоди, принцесса, батюшка быстро отучит тебя строптивиться. Будешь в ноги ему кланяться, стукаться лбом о жемчужный пол!
Один за другим с важностью появились могучие тритоны. Подняли круто изогнутые раковины, громко затрубили. Разошлись в стороны, уступая путь Морскому владыке.
Неспешной поступью вошёл Морской царь. Длинный плащ, весь обшитый драгоценностями, почтительно поддерживали откормленные осетры, блестя жирной чешуёй.
Но Эвейна уже пришла в себя. Встав с постели, поклонилась Морскому царю.
– Небывало прекрасно твоё царство, царь! – Она побледнела, но в её голосе не было ни тени волнения. – Есть у меня на родимой земле жених, и я останусь ему верна, даже если ты похоронишь меня на морском дне!
– Дело известное, – насмешливо усмехнулся Морской царь. – Многие красавицы так говорят, да скоро смиряются. Поверь, одну только ночь проведёшь ты в моей опочивальне – заговоришь по-другому.
Принцесса Эвейна закрыла лицо руками. Почему не сказала она принцу Пелинору, что поплыла к Морскому царю? Никогда не найдёт он её.
– Ну-ка, дочери мои, встаньте рядом с принцессой Эвейной. Хочу я посмотреть на вас.
Морские царевны подошли к Эвейне, взяли её за руки. Пальцы у сестёр холодные, цепкие, твёрдо держат.
– Ведомы мне всякие заклинания, – с гордостью проговорил Морской царь. – А уж это из самых тайных и крепких.
Морской царь махнул рукой. Качнулись волны-стены, посыпались из них без числа золотые рыбки.
Вышел Морской царь на середину зала и проговорил торжественно и властно:
Холодная дрожь пробежала по телу Эвейны. Голова её закружилась. Что с ней?
В это время четыре важных дельфина бережно внесли большое зеркало. Вместо стекла в нём неподвижно застыла сверкающая гладкая волна.
Посмотрела в водяное зеркало Эвейна, и сердце её замерло. Глядит и не верит своим глазам.
В бездонной глубине зеркала увидела она, что стоят рядом три морские царевны, похожие друг на друга – не отличишь. Голубые косы падают ниже пояса, переплетённые бусами из жемчуга. У всех трёх лица прекрасны и прозрачны. А глаза глядят равнодушно, без радости и печали, и холодны, как лёд.
– Что же, теперь можно пригласить незваного гостя! – недобро усмехнулся Морской царь. – Обещал я загадать ему загадку и слово своё царское сдержу. А ты, принцесса Эвейна, не вздумай подать ему какой-нибудь знак – улыбнуться или подмигнуть. Знаю, все вы горазды на всякие хитрости да уловки. Если захочешь меня провести, тут же придёт конец принцу Пелинору.
Две блестящие акулы раздвинули занавес из длинных морских трав и втолкнули в зал принца Пелинора.
Он еле двигался, опутанный цепями из ржавых водорослей.
– Снимите с него цепи, – приказал Морской царь, и тут же ржавые водоросли со звоном упали на жемчужный пол.
– Видишь, три морские царевны стоят перед тобой? Одна из них – принцесса Эвейна. Если догадаешься, кто из них земная принцесса, – останешься в живых, обещаю. А если ошибёшься, не подскажет тебе сердце – тут уж не взыщи. Акулы мои давно не ели свежей человечинки. Пора им устроить долгожданный пир!
В растерянности, в отчаянии вглядывался принц Пелинор в прозрачные, безжизненные лица трёх красавиц.
– Боюсь, не отгадать мне твоей загадки, – с глубокой печалью сказал принц Пелинор. – Недоступна она мне, простому земному человеку.
Не мог сдержать довольной улыбки Морской царь.
– Позволь мне, Морской владыка, – продолжал принц Пелинор, – вдоволь наглядеться на морских красавиц. Налюбуюсь на них, и конец моей жизни.
– Что ж, – кивнул тяжёлой головой Морской царь. – Время здесь, под водой, идёт, как и у вас на земле. Видишь, вон стоят водяные часы. Стрелки из цветного хрусталя, а маятник – круглая волна. Даю тебе ровно час времени – наслаждайся, любуйся. А уж потом ты в моей власти!
Плавно вышел из зала Морской царь. Увидев, что удалился из зала Морской владыка, тут же из всех водяных стен стайками выплыли пёстрые рыбки.
К принцу Пелинору подплыла Золотая рыбка. Тихо шепнула:
– У тебя на груди спрятан земной трилистник. Дай его мне, увидишь, что будет!
– Возьми, моя дорогая. – Принц Пелинор достал трилистник, и Золотая рыбка мигом схватила его.
Разыгрались стайки разноцветных рыб, так крутятся вокруг принцесс, что ни одну толком не разглядишь. А Золотая рыбка незаметно подплыла к одной из морских царевен и что-то шепнула ей.
В это время, приглушённые волнами, пробили водяные часы отмеренный срок.
На однорогой черепахе въехал в зал Морской владыка. Не простая это была черепаха – вся сверкала драгоценными камнями.
Мигом попрятались мелкие рыбёшки в водяных стенах.
– Ну что, готов ли ты, принц Пелинор, дать ответ на мою загадку? – злорадно усмехаясь, спросил царь, уперев руку в бок.
Как три статуи, стояли морские принцессы, опустив голубые ресницы.
– Взгляни на них в последний раз. – Смех Морского царя качнул стены и бурный потолок, где кружились обломки затонувших кораблей.
Посмотрел на морских принцесс принц Пелинор и вдруг увидел: у одной из красавиц вместе с жемчужной нитью вплетён в косу зелёный трилистник.
– Вот моя невеста, принцесса Эвейна. – Голос принца зазвенел. Вне себя от радости, он схватил её за руку.
В тот же миг спало колдовство с Эвейны, и она предстала перед всеми в своём истинном облике, нежная и неизъяснимо прелестная.
Маленькая Эльфиоль перелетала с цветка на цветок, выбирая самый короткий путь к Ледяной скале.
«Я успею подняться на скалу ещё до захода солнца, – подумала Эльфиоль. – К тому же сейчас полнолуние, так что и спускаться будет светло. Лучшего дня не придумаешь».
Однако путь оказался длиннее, чем она думала, и только к вечеру добралась Эльфиоль до подножия скалы.
Солнце скрылось за верхушками леса. Медленно гасли облака, обведённые снизу закатным пурпуром, уступая место ещё не окрепшим звёздам.
Ледяная скала показалась Эльфиоль неприступно крутой и высокой.
Эльфиоль невольно вздрогнула. Ей послышались невнятные стоны и вздохи откуда-то сверху. Но она подумала, что это отголоски волн Северного моря, бьющихся о подножие крутой скалы.
Луна словно собрала разлитое по ночному небу серебро и ярко светила.
Эльфиоль увидела выбитые в скале неровные ступени, кругами уходящие вверх.
«Какие они высокие», – подумала Эльфиоль. Ей приходилось всякий раз напрягать всю силу своих слабых крылышек, чтобы подняться со ступени на ступень.
В это время луна стряхнула с себя налетевшее облачко, и вдруг Эльфиоль, к своему ужасу, увидела вокруг себя множество бледных призраков в длинных туманных одеждах.
Призраки поднимались из глубоких расщелин, из бездонных пропастей. Шатаясь, брели они по острым кромкам льда. Другие цеплялись за крутые уступы. Несчастные ползли по скользкому льду, срывались, падали вниз и снова пытались ползти.
Некоторые призраки были уже неподвижны – они вмёрзли в лёд и снег наполовину засыпал их. Разглядеть их иззябшие лица было невозможно.
Эльфиоль съёжилась, сжалась на обледенелой ступеньке. Нет, у неё не хватит сил и мужества добраться до вершины скалы!
Прислушавшись, Эльфиоль с трудом разобрала невнятные слова:
– Горе нам, горе… – Ветер путал и уносил их полные отчаяния голоса. – Мы – души грешников, обречённые вечно скитаться по Ледяной скале в безнадёжной тоске, забытые всеми. Никто не помнит наших имён, никто не молится о нас. Мы замерзаем и не можем замёрзнуть, чтобы кончились наши страдания…
Невыразимая жалость охватила Эльфиоль. Она увидела, что у каждого призрака в руке свеча, но ни одна из них не горела.
«Боже мой! Боюсь, даже волшебное кольцо им не поможет, потому что это только призраки, тени людей, – в отчаянии подумала Эльфиоль, с трудом преодолевая одну ступень за другой. – Я даже не могу зажечь их свечи, чтоб они хоть немного согрелись».
Эльфиоль почувствовала, что её крылья вот-вот смёрзнутся. Но до вершины скалы осталось всего ступенек десять, не больше.
«Наверное, я превращусь в голубую льдинку и засну здесь навсегда», – подумала Эльфиоль и, собрав последние силы, взлетела на вершину скалы.
Гладкий прозрачный лёд. А на самой середине Эльфиоль увидела тонкий треножник. Он поддерживал круглую чашу, выточенную из цельного изумруда.
Радость, ожидание какого-то чуда придало ей сил. Эльфиоль взлетела на край чаши и наклонилась над ней. На дне чаши тонкая, чуть толще паутинки, лежала медная змейка. Глаза её были закрыты, похоже, она крепко спала.
– Проснись, моя дорогая! – Замёрзшие губы Эльфиоль еле шевелились.
Она протянула дрожащие руки и вынула змейку из чаши. Змейка открыла глаза, зашевелилась и больно ужалила её в палец. В тот же миг змейка превратилась в тонкое золотое кольцо.
Радостно вскрикнула Эвейна, бросилась к принцу Пелинору и замерла, прижавшись к его груди. На миг оба они забыли, что находятся на морском дне, что яростно глядит на них Морской владыка. Страшно изменилось его лицо. Стало оно жёлтым, как слоновая кость, запавшие глаза налились кровью. Волосы встали дыбом и превратились в зелёных змей.
– Ты отвергла мою преданность и любовь. – Голос Морского царя так загремел, что отшатнулись от него родные дочери и закачались стены дворца. – Что ж, оставлю вам жизнь. Только не на радость, а на страдание и тоску. Эй, верные слуги мои, – сюда!
Вмиг подплыли к Эвейне и Пелинору студенистые спруты и осьминоги. Оторвали их друг от друга. Ржавыми водорослями прикрутили Эвейну к одной острой коралловой скале, принца Пелинора – к другой. Связали им руки и ноги – не шевельнуться.
– Отпусти принцессу Эвейну, Морской царь! – в отчаянии крикнул принц Пелинор. – Не мучай её, она ещё совсем ребёнок. А меня оставь себе на забаву, делай со мной что хочешь.
– Что ты говоришь, любимый? – воскликнула Эвейна. – Прочь от меня, мерзкие спруты! Отпустите мои руки, мне больно!
Что-то крикнул Морской владыка, взметнулась мутная волна, и теперь Эвейна и Пелинор уже не видели друг друга.
– Где ты, моя Эвейна? – задыхаясь, крикнул принц Пелинор.
– Я не вижу тебя! – стараясь перекрыть плеск мутной волны, откликнулась Эвейна. – Всё застилает пенная зыбь…
Волна завертелась столбом, поднимая со дна песок и осколки разбитых раковин.
Разыгравшись, она больно ударила Эвейну по лицу.
– Я не могу дышать, я слепну… – донёсся её угасающий голос.
Принц Пелинор рванулся, но ржавые водоросли крепко держали его.
Волна подняла крупные камни, смешанные с песком. Она закружилась вокруг принца Пелинора. Камни разбили ему плечи, руки.
– Любимая, где ты? – крикнул принц Пелинор.
– Ну что, опомнилась, принцесса Эвейна? – Из мутных смерчей выплыл Морской царь на невиданном чудище. С ним обе его дочери. Куда девались их стройные ножки? Они снова превратились в русалок, блестели их чешуйчатые хвосты. – В последний раз спрашиваю тебя, согласна ли ты стать моей женой, красавица?
– Откажешься – пожалеешь! – подхватила одна из русалок. – Кто даст тебе земного воздуха? Ты умрёшь, задыхаясь!
– Помедлишь, да будет поздно! – крикнула вторая. – Кто даст тебе глоток земной ключевой воды? Погибнешь от жажды!
– Пусть, пусть, лишь бы увидеть тебя, мой любимый, в последний раз, – пересохшими губами, задыхаясь, простонала Эвейна.
Но принц Пелинор услышал только слабый стон, скрип кружащихся раковин и удары камней в обезумевших плещущих волнах.
Эльфиоль с трудом удерживалась на краю чаши из цельного изумруда.
«Неужели, неужели сейчас исполнится моя давняя заветная мечта? – дрожа от волнения и холода, подумала Эльфиоль. – Только бы не уронить кольцо…»
Но жалобные стоны, доносившиеся из трещин и пропастей, лишали её последних сил и путали мысли.
– Несчастные… – прошептала Эльфиоль.
И вдруг луна над её головой разгорелась ещё ярче. Она, как огромная лампа, заливала густым серебром вершину скалы. Лунный свет стекал вниз, освещая искажённые страданием лица несчастных призраков.
Эльфиоль вскрикнула и почувствовала, что она вот-вот уронит кольцо. Но в этот миг чья-то большая рука подхватила кольцо и слегка повернула его.
Слева от неё стоял старый монах. Его тёмная монашеская одежда падала прямыми складками, а низко опущенный капюшон закрывал лицо.
– Не бойся меня, маленькая Эльфиоль. Я – отец Иоанн. Взгляни сквозь кольцо и скажи, что ты видишь? – Голос монаха звучал странно отрешённо, как будто ветер принёс его откуда-то издалека.
Эльфиоль послушно посмотрела сквозь кольцо и замерла от удивления. Она видела теперь далеко-далеко, как никогда прежде. Там, в бесконечности, на краю океана всё было озарено хрустально-чистым светом. Вон небольшие острова. Одни похожи на корзины цветов, другие полны зелени, и видны крошечные дома и острые колокольни.
Но отец Иоанн уже повернул кольцо, и Эльфиоль увидела родной остров Тенорис. Вот её любимая Эльфийская поляна, недалеко от храма. Эльфы сладко спали на маргаритках, некоторые забрались в колокольчики и торчали только их ножки.
Отец Иоанн ещё чуть-чуть повернул кольцо, и Эльфиоль увидела каменный замок герцогини Альдоны. Нет, герцогиня не спала. Она сидела перед зеркалом и любовалась своей мрачной, недоброй красотой. На миг она сняла свою корону из цельного льда, и дымные языки пламени хлынули из её глаз, застилая всё вокруг.
– Посмотри сюда! – сказал отец Иоанн.
Эльфиоль увидела мраморный замок короля Иверенда. Вот его опочивальня. Король лежал, откинувшись на подушки. Как он бледен! Лицо его словно изваяно из серого мрамора.
«Но он не один, он не одинок, – подумала Эльфиоль. – Около него его старый друг граф Тельрамонд. И доктор отсчитывает капли какого-то снадобья в тонкий бокал. Они спасут его. Они не дадут ему умереть…»
Грудь Эльфиоль расширилась от чувства безмерного счастья.
Сейчас она назовёт наконец своё заветное желание и получит то, о чём она мечтала всю жизнь.
Но отец Иоанн опять повернул кольцо.
– Теперь посмотри сюда, дитя моё!
Эльфиоль показалось, что голос отца Иоанна звучит теперь строже и суровей.
Она неохотно взглянула и вдруг вскрикнула и прижала руки к груди. Теперь кольцо держал только отец Иоанн.
Она увидела подводный дворец Морского царя. На миг утихли взвихренные водяные столбы, и Эльфиоль разглядела принцессу Эвейну, туго прикрученную ржавыми окаменевшими водорослями к коралловой скале.
Принцесса казалась неживой. Голова её упала на грудь, руки бессильно повисли.
Поодаль, намертво привязанный железными водорослями, неподвижно висел принц Пелинор.
– Глоток земной воды… – вдруг услыхала Эльфиоль слабый, замирающий голосок принцессы Эвейны.
К Эвейне подплыла русалка. Вильнула раздвоенным хвостом. В руке она держала хрустальный кувшин, полный прозрачной родниковой воды. Откинула крышку и прямо перед лицом Эвейны, смеясь и дразня, вылила всю воду тонкой струйкой в зелёные морские волны.
Её сестра подплыла к принцу Пелинору с таким же кувшином родниковой воды и поднесла прямо к его губам. Но принц Пелинор только отвернул голову в сторону.
– Я не буду пить, когда моя любимая умирает от жажды…
Сердце маленькой Эльфиоль застучало с такой силой, что зазвенела изумрудная чаша.
– Прощай, любимый… – донеслось до неё с морского дна, слабо-слабо…
– Я умираю, повторяя твоё имя, сокровище моё… Эвейна… Эвейна… – послышался замирающий голос.
Эльфиоль еле удержалась на краю чаши.
– О, Боже! Нет, нет… – простонала она. – Даже если я получу человеческую душу, она будет навсегда омрачена смертным грехом: жестоким убийством. Нет, я хочу одного… Моё единственное желание…
– Ты уже произнесла его в своей бессмертной душе! – Голос отца Иоанна зазвенел, загремел, ледяные уступы подхватили его.
Но Эльфиоль уже не слышала его слов. Волшебное кольцо растаяло в воздухе. Изумрудная чаша наклонилась, упала и разбилась на тысячи осколков. А посреди этого сверкающего блеска лежала красивая девушка с длинными белокурыми косами, в грубом платье из домотканого холста. Одна её ножка была обута в старый стоптанный башмак, другая была босая.
– Ну, ну, очнись, моё доброе дитя, моя Эльвира! – Отец Иоанн наклонился над ней, но складки капюшона по-прежнему закрывали его лицо.
Эльвира открыла глаза, ещё не понимая, что с ней, где она.
– Неужели это я? – потрясённым голосом прошептала девушка. – Разве это мои руки? Какие большие, как у настоящих людей. А косы? У меня были короткие кудряшки. Их подстригали кузнечики. Отец Иоанн, разве это я?
И тут она впервые увидела его лицо. Оно было почти прозрачным, как не бывает у живых людей, но глаза смотрели глубоко, словно видели её насквозь.
Эльвира пошевелилась, но у неё ещё не было сил подняться.
– Да, моя девочка, это ты. Ты совершила великодушный поступок, ты не думала о себе, и за это ты стала такой, как прежде. Ты всегда была человеческое дитя, у тебя всегда была бессмертная душа, только ты этого не знала. Родители твои умерли, когда тебе было всего три года. Ты была маленькая, вечно голодная сиротка. И потому королеве эльфов без труда удалось соблазнить тебя и превратить в эльфа. Ты забыла, что когда-то была человеческим ребёнком, но твоя душа вечно манила тебя в церковь, и потому так сладостны были для тебя церковное пение и звуки органа. Знай, Эльвира, только Господь Бог даёт бессмертную душу. Даёт её ребёнку, ещё во чреве матери, и она возвращается к Богу, когда сердце человека перестаёт биться. Ты мечтала о том, что у тебя всегда было, хотела получить то, чем всегда владела… Прощай, моя Эльвира, моя светлая девочка. Прощай…
Эльвира привстала на колени, она хотела поцеловать руки отца Иоанна, но его уже не было рядом. Он исчез так же таинственно, как и появился на Ледяной скале.
Девушка оглянулась. Но без волшебного кольца всё тонуло в кромешном мраке. Она видела только две-три ступени скользкой ледяной лестницы, слабо освещённые луной.
«Мне никогда не спуститься вниз со скалы. А если я останусь тут до утра, я замёрзну, – со страхом подумала Эльвира. – Господь Милосердный, помоги мне! Бедные замёрзшие призраки, я ничем не смогу облегчить вашу участь!..»
И в тот же миг Эльвира вспомнила все молитвы, все до единой, которые она слышала в храме. Откуда-то издалека до неё вдруг донёсся тихий голос матери, полный любви и ласки. Так она пела по вечерам над её деревянной колыбелью, убаюкивая её.
Эльвира дрожащим голосом начала читать одну молитву за другой.
Что это? В двух шагах от себя Эльвира увидела вспыхнувший тонкий огонёк свечи. Сначала слабый, он покачнулся, но выпрямился и окреп. А вот ещё один огонёк, и ещё… В худых иззябших руках загорались всё новые свечи.
Читая молитвы, Эльвира стала спускаться по ледяным ступеням. Теперь они совсем не казались ей высокими. Вокруг неё, освещая ей путь, зажигались всё новые и новые свечи.
– Она молится о нас, – послышались тихие, робкие голоса. – Мы согрелись! Как тепло нашим рукам, как светло!
Эльвира спускалась всё ниже и ниже. Из всех пропастей к ней тянулись окружённые трепещущим светом прозрачные руки. И ей казалось, что у неё в груди горит свеча и освещает её изнутри.
Вот и последняя ступень.
Какое счастье почувствовать под окоченевшей босой ногой тёплую землю и влажную, полную росы траву!
Солнце поднялось из-за вершин леса. Эльвира шла по дороге, посыпанной мелким песком. Она оглянулась назад. Теперь призраков уже не было видно. Но из всех бездонных пропастей и провалов тянулись, чуть колеблясь, золотистые огоньки свечей.
«Я умираю, – подумала, задыхаясь, принцесса Эвейна. – Только бы уже скорее. Господь Милосердный, прими мою душу…»
На своей любимой черепахе подъехал к принцессе Эвейне Морской царь. Медленно ползла черепаха – столько драгоценных камней украшало её панцирь.
– Батюшка, не передумала земная упрямица. – Красавицы русалки подплыли к отцу. – Еле жива, а всё равно не хочет принять счастье и спасенье из твоих рук!
Лицо Морского царя потемнело, как раковина, заросшая водорослями. Зелёным огнём сверкнули глаза.
– Я вовсе не жесток, я – милосерден, – так страшно усмехнулся Морской царь, что даже русалки с плеском отшатнулись от него. – И долго мучиться тебе, принцесса, не дам. Эй, мои вечно голодные акулы! Вот вам обед, прикованный к коралловому рифу. Сладкое, нежное мясцо! А неподалёку принц Пелинор, тоже есть чем полакомиться.
Из мутной глубины, гибко извиваясь, появились серебристые акулы. Их маленькие злые глаза горели голодным блеском. Сверкали острые зубы, готовые вонзиться в нежную плоть.
Но тут случилось нечто необъяснимое. С разгону хотели акулы вцепиться в беспомощных пленников, как вдруг какая-то таинственная сила преградила им путь и отбросила назад.
Снова и снова в бешенстве и ярости бросались голодные акулы в надежде добраться до сладкой добычи, и снова невидимая стена останавливала их бросок.
– Тысяча морских чертей! – заскрежетал зубами Морской царь. – Да хватайте же их! Рвите в куски, в клочья! Ешьте их, глотайте!
– Их как будто окружает стеклянная стена! – прохрипели акулы.
Тем временем ржавые водоросли начали распадаться на куски, и пленники плавно соскользнули на дно, не поранившись об острые углы коралловых рифов.
Принц Пелинор бросился к Эвейне и так крепко обнял её, что она застонала.
Но силы её иссякли, она не держалась на ногах. Принц Пелинор подхватил её на руки. Эвейна была бледна, голова её запрокинулась, глаза были закрыты.
– Проклятье! – Ярости Морского царя не было предела. – Что это за чужое, незнакомое колдовство в моём царстве? А этот незваный пришелец с земли – как смеет он прикасаться к моей невесте, держать её на руках?
Принц Пелинор оглянулся. Он увидел, что они стоят словно внутри стеклянной пещеры, полной свежего воздуха.
По ту сторону прозрачной стены бесновались, кружились, скалили зубы всевозможные рыбы, чудища, морские гады.
Старая морская ведьма, уродливая и седая, скребла стеклянную стену железными ногтями.
Всё вокруг металось, кишело, налетало с разбегу на невидимую преграду, скрипели когти, лязгали зубы.
Тем временем Эвейна пришла в себя. Принц поддерживал её, но она уже могла идти. Со дна били прозрачные ключи. Принц пригоршнями собрал воду и напоил Эвейну.
– Кто наш спаситель – не знаю! Кого благодарить – не ведаю… – прошептал принц Пелинор. – Видишь, любимая, дно поднимается вверх, значит, мы выходим из моря к земному берегу.
– Но, любимый, – проговорила Эвейна ещё слабым голосом, – я приплыла сюда, чтоб умолить Морского царя дать мне розовую жемчужину, что исцеляет от всех недугов. Горько мне, спасая наши жизни, ни с чем вернуться на землю.
В это время кто-то мягко коснулся ладони принцессы Эвейны.
Это была Золотая рыбка. Во рту она держала сияющую розовую жемчужину. Эвейна подставила ладонь и подхватила невесомое сокровище.
– Воры, грабители, украли мою жемчужину! – загремел Морской царь, со всей силой ударяясь о прозрачную стену. – Отдайте драгоценность, иначе вам не уйти живыми!
Принцесса бережно зажала в кулачке розовую жемчужину.
– Какое счастье… – прошептала она. – Как отблагодарить тебя, Золотая рыбка?
– Однажды вы спасли меня, – с важностью кивнула Золотая рыбка. – Так что не о чем говорить. Бросьте жемчужину в ключевую воду. Одного глотка этого эликсира будет достаточно, чтобы исцелить больного короля Иверенда.
– Но как ты спасёшься? – заволновалась Эвейна. – Как страшно глядит на тебя Морской царь! Смотри, кругом зубастые пасти и клыки.
– Я легко проникну сквозь стеклянную стену, – улыбнулась Золотая рыбка. – Погляди, вон там целая стая золотых рыб. Это мои братишки, сестрёнки и прочая золотая родня. Они приплыли ко мне на помощь. Я затеряюсь среди них, и Морской царь никогда меня не отыщет…
Золотая рыбка слегка коснулась щеки Эвейны, словно поцеловала её. Она легко проскользнула через волшебную стену и исчезла среди стаи танцующих бесчисленных золотых рыбок.
Морское дно всё круче шло вверх. Вода над их головами становилась всё прозрачнее. Всё ярче разгорался свет солнца, как белая дымка, проплывали облака.
Ещё несколько шагов, и они вышли на прибрежный песок.
Оглянувшись, они увидели: вдогонку им поднялась тяжёлая зелёная волна, норовя утащить их обратно в море. Но принц Пелинор, крепко держа Эвейну за руку, взбежал вместе с ней на прибрежный холм. Они оба упали на землю, ухватившись руками за высокую траву. Волна тяжело рухнула на них, обдала пеной, но, не в силах причинить им вред, с шипеньем отхлынула назад в море.
– Мы спасены, счастье моё! – Принц помог Эвейне подняться. – Поспешим к королю Иверенду! Волна не унесла с собой бесценную жемчужину?
– Что ты, любимый, нет, конечно нет! – с улыбкой счастья ответила Эвейна.
К высоким дверям Мраморного дворца робко подошла красивая девушка, совсем юная, скорее, девочка с круглым личиком, с доверчивыми голубыми глазами. На ней было простое платье из домотканого холста, кое-где рваное и перепачканное. На одной ноге был старый стоптанный башмак, другая нога и вовсе была босая.
– Ты куда, нищенка? – грубо спросил её один из стражников, охранявших вход во дворец. Второй преградил ей путь алебардой.
– Кто ты? Откуда ты взялась, такая замарашка?
– Я… я… Эльфиоль, – испуганно отступая, проговорила девушка. – Я была эльфом…
– Эльфом! – захохотал один из стражников. – Да она к тому же ещё и сумасшедшая!
– Мне надо во дворец… К принцессе Эвейне. Она обрадуется… – Слёзы выступили на глазах девушки.
– Сейчас мы сами тебя порадуем! – покатились со смеху стражники. – Отдубасим как следует, отколошматим. То-то будет тебе радость!
В это время по мраморной лестнице бегом взбежали принцесса Эвейна и принц Пелинор. С их одежды потоками ещё стекала вода. В волосах запутались мелкие раковины и водоросли.
Хотя стражники не узнали принца и принцессу, но по гордой осанке, по драгоценным цепям с гербами всё же догадались, что это знатные, благородные гости.
– Мне знакомо твоё лицо, – глядя на девушку, сказала принцесса Эвейна. – Ты пойдёшь с нами.
Стражники, подобострастно кланяясь, распахнули высокие двери. Эвейна, не отпуская руки девушки, вбежала в замок.
– Право, чудно, – проворчал один из стражников. – Сперва мне показалось, что это принц и принцесса. Только, пожалуй, они больше похожи на бродячих собак, попавших под проливной ливень. Вон сколько с них воды натекло. А девчонка дрожит, дрожит, будто сидела всю ночь в погребе на льду…
Принцесса Эвейна и принц Пелинор торопливо вошли в опочивальню. За ними неуверенно шагнула Эльвира и остановилась в дверях, с удивлением оглядываясь. Каким раньше всё казалось ей огромным: постель короля – как корабль, полог над постелью – паруса.
– Скорее, скорее, дайте мне бокал ключевой воды! – торопливо приказала Эвейна.
– Что с тобой, дитя моё? – спросил граф Тельрамонд, наливая прозрачную воду в тонкий бокал. – Где ты пропадала так долго? Выпей вина, тебе надо согреться.
Но Эвейна, не отвечая ему, поспешно бросила в бокал розовую жемчужину. Вверх побежали цветные пузырьки. Жемчужина без остатка растворилась в ключевой воде.
В опочивальне было полутемно. Все окна зашторены. Только возле одного окна, отдёрнув тяжёлую штору, стояла герцогиня Альдона и, хмуря атласные брови, с недоумением глядела на далёкую Ледяную скалу, всю освещённую мягким золотистым светом.
Горели свечи в опочивальне, но, затмевая их блеск, сияла на голове герцогини Альдоны корона из куска цельного льда.
Поникшие, потерявшие надежду, стояли у ложа короля граф Тельрамонд и старый доктор.
Король Иверенд лежал на высоких подушках, и казалось, жизнь вот-вот отлетит от него. Короля окружала такая неземная тишина, которую приносит с собой только близкая смерть.
– Помоги мне, любимый! – вскрикнула Эвейна, подбегая к королю Иверенду.
Принц Пелинор бережно приподнял короля за плечи, прижал его голову к своей груди. Доктор и граф Тельрамонд стояли неподвижно, глядя в недоумении на принцессу и принца Пелинора.
Руки Эвейны слегка дрожали. Целебная жемчужина окрасила воду в бокале в бледно-розовый цвет. Герцогиня Альдона смотрела на розовый бокал таким жгучим ненавидящим взглядом, как будто хотела испепелить его.
Эвейна поднесла бокал с бесценным снадобьем к посиневшим губам короля.
Первые капли только смочили губы короля и пролились по подбородку. Но лекарство поистине обладало волшебной силой. Глаза короля открылись. Взгляд был ясен и зорок.
– Мой король, допей до дна этот бокал! – счастливым голосом проговорила Эвейна. – Ещё один глоток, и ещё…
– Это ты, Эвейна, дитя моего сердца? – тихо проговорил король, с нежностью глядя на принцессу.
Он поднял руку и, словно что-то вспоминая, тронул свой лоб.
– Кто зажёг свечи там, далеко? Кто осветил Ледяную скалу? – Голос герцогини Альдоны походил на шипение змеи.
– Наверное, я, – испуганно прошептала Эльвира. – Я читала молитвы…
– Мерзкая дрянь! Убить тебя мало! – Альдона сделала резкий шаг к девушке. – Нет, сначала я расправлюсь с королём Иверендом. Я и так слишком долго медлила!
Герцогиня выхватила из-за пояса тонкий, остро отточенный кинжал и рванулась к ложу короля. Принц Пелинор бросился к герцогине, надеясь успеть удержать её руку. Эвейна попыталась своим телом заслонить короля. Но герцогиня Альдона была проворней. Она отшвырнула Эвейну и уже занесла над королём смертоносный кинжал…
Но в этот миг, без труда пролетев сквозь массивную мраморную стену, в опочивальню короля влетела стрела из светлого ясеня. Она вдребезги разбила корону герцогини Альдоны, не задев ни единого волоска на её голове.
Мелкие осколки льда – всё, что осталось от ледяной короны, – посыпались на ковёр. Они тут же растаяли, растеклись и исчезли.
– Проклятье! Тысяча дьяволов! Мои верные драконы, где вы? Ко мне, на помощь… – Кинжал выпал из её ослабевшей руки.
Страшно почернело лицо герцогини Альдоны. Её нежная кожа сморщилась, съёжилась, клочьями посыпалась на ковёр, обнажая голые кости черепа.
Все отшатнулись, с ужасом глядя на неё.
– Мне жарко, душно, я сгораю… Ледяная корона! Только ты сдерживала огонь моей злобы! – прохрипел череп, с трудом двигая челюстями. – Без короны я гибну. О, как я ненавижу, ненавижу всех вас, весь мир…
Теперь её глазницы пылали, как два разгоревшихся факела. Оттуда сыпались раскалённые угли. Она сжигала сама себя. Клубы чёрного смрадного дыма окутали её. Жарким пламенем полыхнуло парчовое платье, но тела под ним уже не было, одна пустота. Кости рук мгновенно вспыхнули и сгорели, как сухие ветви.
Наконец тяжёлый дым рассеялся, на ковре осталась только горсть серого пепла, в глубине которой ещё вспыхивали колючие искры.
– Ловко я её, а? – проговорил Вольный Стрелок, пролетая через стену. – Но вообще-то герцогиню сожгла её собственная злоба. Это так!
– Постой, останься хоть на минутку! – взмолилась Эвейна, пытаясь ухватить Вольного Стрелка за край его летучего невесомого плаща.
– Столько дел! Столько дел! – со смехом откликнулся Вольный Стрелок. – Надо ещё сжечь книги герцогини Альдоны, её мерзкие колдовские книги и ядовитые травы!
Вольный Стрелок пролетел сквозь стену, не повредив ни одного куска мрамора, не оставив даже малой трещинки. Его плащ вырвался из рук Эвейны и скользнул вслед за ним.
Доктор помог королю Иверенду сесть на постели. Он хотел обложить его подушками, но король только улыбнулся и махнул рукой:
– Полно, полно, мой друг! Я давно не чувствовал себя так славно.
Солнце зашло за еловый лес, и Ледяная гора в наступивших сумерках вся сверху донизу осветилась золотистыми огоньками множества свечей.
– А где эта милая девочка в рваном платье из простой дерюги? – оглядываясь, спросил король Иверенд.
– Я велела служанкам переодеть её, – сказала Эвейна. – Она всё рассказала мне. Ведь это она спасла нас из подводного плена, когда мы задыхались на морском дне и умирали от жажды.
В это время распахнулись боковые двери, и в опочивальню вошла Эльвира, вся розовая от волнения.
Она была прелестна. Её длинные косы были распущены и мягкими волнами падали ей на плечи. На ней было белое атласное платье, обшитое кружевом и схваченное на тонкой талии серебряным поясом. На ногах – белые туфельки из мягкой кожи.
– Как же ты поднялась на Ледяную скалу? – с удивлением спросил граф Тельрамонд.
– Тогда я была эльфом, и я больше летела, чем шла. Так я поднялась на вершину, – смущённо ответила Эльвира. – Правда, кольцо «Одно желание» было очень тяжёлое. Но мне помог его держать святой отец Иоанн.
– Постой, постой, отец Иоанн умер уже много лет назад, – нахмурившись, сказал принц Пелинор. – Уж не рассказываешь ли ты нам сказки, маленькая обманщица?
– Я слышал, отец Иоанн иногда является к погибающим, – с волнением сказал граф Тельрамонд. – Или к тем, кто хочет совершить благородный поступок.
– Посмотри в её глаза, любимый, – сказала Эвейна. – Они так чисты и прозрачны, они не могут лгать!
Воцарилось глубокое молчание. Чудо требует особой, проникновенной тишины.
Эвейна обняла Эльвиру, приглаживая её мягкие волосы.
Наконец король Иверенд глубоко вздохнул и прервал молчание:
– Я уже объявил свою волю! Принцесса Эвейна! Ты будешь моей наследницей. Я завещаю тебе всё королевство!
Принцесса Эвейна и принц Пелинор смущённо переглянулись. Эвейна покраснела.
– Мой король, – сказал принц Пелинор. – На острове Тиоланд живёт моя матушка королева Тинора. Она стара и тяжко болеет. Она тоскует, томится, считает минуты, ждёт меня. А я и принцесса Эвейна дали клятву вечной любви, и отныне мы неразлучны.
С грустью посмотрел на принцессу Эвейну король. Облако печали омрачило его лицо, но он улыбнулся.
– Да, это судьба. Но без тебя, Эвейна, я буду так одинок!
– Ты не будешь одинок. – Эвейна опустилась на колени перед королём. – Остров Тиоланд виден из западных окон твоего замка. А мы будем часто навещать тебя.
– Да, да, – прошептал король. – Но это ещё не всё. Кто станет моей наследницей? Об этом ты не подумала?
– Эльвира – Золотое Сердечко! – воскликнула Эвейна. – Она спасла нас из морского плена.
– Как это красиво звучит – «Эльвира», словно запах цветов! – проговорил принц Пелинор. – Ведь это она помогла добыть нам спасительную жемчужину.
– Эльвира… – кивнул граф Тельрамонд. – Если к ней явился святой отец Иоанн, кто может быть достойней? Он сам указал нам, кто должен быть твоей наследницей, король.
– Дитя, ты моя истинная наследница, подойди ко мне, – дрогнувшим голосом сказал король.
Девушка робко подошла к нему и благоговейно поцеловала его руку.
В это время сквозь мраморную стену по пояс высунулся Вольный Стрелок.
– Ну, вижу, у вас тут всё сладилось! И король Иверенд не так бледен. А я, скажу вам, притомился порядком. Сначала я сжёг огненной стрелой все чёрные книги герцогини Альдоны. Ого, как они пылали, будто были пропитаны смолой. А когда все придворные и слуги разбежались, я сжёг заодно и весь её каменный замок. Мои стрелы, как всегда, меня не подвели, но жар был просто невыносимый! Ух!.. Теперь мне необходимо полетать над морем, чтоб хоть немного остыть и охладиться. Надо окунуть колчан со стрелами в воду. Прощайте, друзья мои, мы ещё увидимся, непременно увидимся…