— Потанцуем, красотка?

— Нет, отвали! — отшиваю очередного приставалу и двигаюсь в сторону барной стойки, бесцеремонно распихивая танцующие тела.

Настроение просто ниже нуля! Я еще никогда не была такой злой, уставшей и разбитой.

Мне срочно нужно выпить что-нибудь покрепче апельсинового сока, а все из-за смс-ки, которую я получила из деканата — мне отказали в комнате в студенческом общежитии. Все мои планы, вся моя надежда рухнула в одночасье — чем я буду платить за жилье?

Может быть, для кого-то это не проблема, а вот для меня очень даже. Лишних денег у нас с матерью нет, а моя подработка в кафешке по вечерам вряд ли покроет стоимость аренды даже маленькой студии где-нибудь на окраине столицы. Как же несправедлив этот взрослый мир!

Помню, как год назад мы с матерью радовались тому, что я прошла на бюджет в столичный ВУЗ! Мама заливисто смеялась, пока я скакала до потолка от новости о своем зачислении. Казалось, вот он, мой счастливый билет в светлое будущее!

На репетиторов денег не было, поэтому изучала все сама. Так упорно занималась, что дополнительные курсы мне и не понадобились — набрала высшие баллы по всем предметам. Сама, все сама! Ага, так мне и поверили.

От завистников было слышно лишь одно: дочь Валентины, продавщицы из продуктового магазина, никак не могла добиться таких высоких результатов без чьей-либо помощи. Маленький городок, все друг друга знают, поэтому чья-то случайно оброненная фраза переросла в огромную, гнусную сплетню. А может и не случайно.

— Дочка Вали-то с сыном заведующего РОНО гуляет, вот и набрала свои девяносто с лишним баллов. — Почти все лето судачили бабки на скамейках у подъезда и провожали взглядом, который можно было истолковать, как «мы все про тебя знаем».

А ведь это было неправдой!

Да, за мной ухаживал Вадим, сын того самого главного по городскому образованию, но я никогда не позволяла ни ему, ни себе ничего лишнего. Точнее, вообще ничего не позволяла!

Он сам увивался за мной, один раз даже норовил подвезти на своей крутой машине, но я попросила его этого не делать. Попросила оставить меня в покое, перестать названивать, ведь ответить взаимностью все равно бы не смогла. А потом пошли слухи посерьёзнее, но я отказывалась верить, что Вадим мог со мной так поступить…

Моя яркая внешность точно стала для меня проклятьем. Что самое обидное, в нужный момент она никак не может мне помочь. Да и воспользоваться ею я не смогу — гордость не позволит.

Поэтому то, что случилось сегодня обернулось для меня настоящей катастрофой! Эта злосчастная смс-ка выбила меня из колеи, подрезала мои крылья.

— Что случилось? — приземляется рядом Лика, моя кузина-ровесница. Её щеки красные после активных танцев, а глаза задорно блестят. — Оу, есть повод? — кивок в сторону моего стакана с золотистой жидкостью.

Впервые себе такое позволяю, просто… У меня даже слов приличных нет, чтобы выразить всю степень своего отчаяния.

— Ничего. — Залпом опрокидываю в себя содержимое стакана. — Хочу расслабиться.

На самом деле, ничего не хочу говорить Лике. В таких сложных ситуациях я предпочитаю уйти в себя, закрыться. Да и у кузины, какой бы она не была отзывчивой и хорошей, вряд ли найдется решение моей проблемы. А вот повод взболтнуть лишнего перед моей мамой — вполне! Ах, Лика-Лика, ветер в голове!

— Тогда я знаю способ получше, — Лика переходит на заговорщический шепот. — Там кое-кто с тебя глаз не сводит.

— Кое-кто? — оборачиваюсь в ту сторону, куда она показывает, за что получаю ощутимый тычок кулаком в правый бок.

— Не так явно, ну Лол!

— Там никого нет, — пожимаю плечами, меньше всего на свете желая с кем-либо знакомиться, и уже хочу отвернуться в другую сторону, как случайно встречаюсь взглядом с сидящим за самым дальним столиком парнем. Даже несмотря на темноту, изредка разбавляемую неоновыми огнями с танцпола, я могу разглядеть его четко очерченные скулы и волевой подбородок. Ну и широкий разворот его плеч, обтянутых черной футболкой, тоже невозможно оставить без внимания.

У меня перехватывает дыхание, когда он в ответ чуть склоняет голову набок, усмехнувшись самым краешком губ, и окидывает таким пристальным взглядом, что у меня мурашки по коже ползут во все стороны! От шейных позвонков до самой поясницы. Почему он так смотрит?

Заливаюсь краской и отворачиваюсь, чувствуя, как участилось сердцебиение.

Да что такое со мной!

Наверное, всему виной градус моего напитка. Или атмосфера клуба. Я здесь в первый раз, но уже окрестила про себя это место «местом разврата».

Дашка, моя подруга, которая радушно приютила меня до получения комнаты в общежитии, немногое потеряла, отказавшись от похода в клуб. Если бы не уговоры Лики, ноги бы моей здесь не было.

— Увидела? — меж тем, хитро улыбается Лика. — А он хорош. Очень хорош.

— Да ну, брось ты. Мне сейчас не до этого.

— Не до этого? — Переспрашивает Лика не без скепсиса. — Ты вообще собираешься заводить отношения?

— Можно подумать, нельзя прожить без отношений и парней. — Конечно, нельзя! Это вредно для здоровья, — без лишних слов понимаю, о каком здоровье идёт речь. — Загляни в магазин для взрослых на досуге, сис, — не могу удержаться от подкола Лики, в последнее время сильно зациклившейся на вопросах секса, на что та лишь закатывает глаза. Она считает, что на свете нет ничего страшнее, чем остаться в девках. Как по мне, вылететь с учебы или остаться без жилья будучи студенткой второго курса куда страшнее.

— Ты токсик, знай это, — бросает Лика и, схватив свой недопитый коктейль, скрывается в толпе. Ну и пожалуйста, пусть обижается сколько влезет. Лика всегда была обидчивой, что я уже привыкла не обращать внимания на ее выходки. Перебесится и успокоится. Мне бы решить свой главный вопрос, потому что остальные проблемы меркнут на его фоне…

Теряю нить своей мысли от того, что мне становится дурно от выпитого. Ни разу себе не позволяла ничего крепче апельсинового сока, а тут пыталась утопить залить горе, но вышло как-то не очень.

Спрыгиваю на пол и бегу в сторону дамской комнаты, зажав рот ладонью.

Через минут пять выхожу из туалета, намереваясь найти Лику и уехать отсюда. Тошнота отступила, но в сон клонит жутко.

— Красотка, наконец-то я тебя нашел! А куда это ты убежала? — и шагу сделать не успеваю в сторону выхода, как вдруг меня заключают в кольцо крепких рук.

По голосу узнаю того самого приставалу, которого я отшила двадцатью минутами ранее.

— Отвали, придурок! — взвизгиваю я, пытаясь вырваться.

— А ты че такая грубая, я не понял?

— А ты не понятливый! Отстань от меня!

Но мои слова, кажется, только сильнее раззадоривают этого бугая. Он еще крепче сжимает мой локоть и притягивает ближе, развернув к себе лицом.

— Если я захочу, ты будешь у меня в ногах валяться…

Его тяжелое дыхание, насквозь пропитанное алкоголем, заставляет меня поморщиться от отвращения. Он все пытается сфокусировать на мне взгляд, но получается плохо — зрачки у него так и норовят разъехаться в разные стороны.

— Пусти! — Пытаюсь его отпихнуть, но он держит меня слишком крепко.

— Не пущу, малышка. Хочу взять тебя прямо здесь…

Я осознаю всю сложность ситуации только после того, как он зажимает меня у стенки. Мы одни в темном углу, кругом куча народу, которая вряд ли из-за своего пьяного угара может обратить на нас внимание. Все решат, что мы — очередная парочка, не доехавшая до отеля и уединившаяся в туалете. Чувствую, как меня накрывает паника. — Не бойся, малышка, не об-би-жу, — выговаривает приставала по слогам, прижимаясь ко мне со всем жаром.

— Отпусти ее. — Прерывает его пьяный лепет чей-то голос, и я готова подпрыгнуть от радости. — Живо.

— Че-е-его? Ты еще кто такой?

— Руки убрал от нее.

— Вали, псих, она моя, ясно?

— Нет, не ясно.

Зажмуриваюсь, когда понимаю, что приставалу оттаскивают от меня буквально за шкирку. Слышатся глухие звуки ударов. Один, второй.

— Иди, отдыхай. — Напоследок моего мучителя прикладывают об бетонную стену, от чего тот скулит, как побитая собака, и падает на пол.

— Ой… — выдыхаю испуганно, когда понимаю, что он лежит без сознания возле моих ног.

В темноте коридора плохо видно, но признаков жизни он не подает.

— Проспится, придет в себя. — Поднимаю взгляд на своего спасителя.

Ах, это же тот самый парень, который прожигал меня взглядом весь вечер. Тот, про которого говорила Лика. Не могу вымолвить и слова, все они застревают где-то в районе горла, просто пялюсь на него и хлопаю глазами. Хотя, возможно, у меня просто шок.

Так неожиданно видеть его здесь в качестве моего спасителя.

— Эй? — щелкает пальцами перед моим лицом, пытаясь вернуть в реальность.

— Вы… Простите… Вы же его не убили?

— Да что с ним будет, — фыркает, словно я сморозила глупость. — Ты сама как?

— Нормально.

— Тогда идем отсюда, — зачем-то протягивает мне руку, а потом, словно, передумав, убирает ее и просто кивает в сторону выхода. — Пока не очнулся.

Бросаю взгляд на лежащего без сознания прилипалу. Оставаться здесь больше нет никакого желания. Его и так не было, а теперь…

— Идем… те… — выдыхаю и пытаюсь не отстать от своего спасителя.

Хоть и сердце отчаянно шепчет, что рядом с ним спасения не будет.

— Где ты живешь? Я отвезу тебя домой.

— Но я…

— Тебе не нужно здесь оставаться, поняла? — его тон немного резковат, но я так сильно напугана произошедшим, что даже не берусь перечить.

— Я могу и сама… — разве что самую малость.

Но мои слова остаются без внимания, вижу во взгляде нетерпение.

Нет, ну до дома-то я могу доехать сама, не маленькая. Адрес Даша мне должна была скинуть сообщением, так что делов-то — вызвать такси и не встревать в неприятности.

Хотя, рядом с этим парнем выгляжу просто малышкой. Он такой высокий, широкий в плечах, но не перекачанный, самый сок. Так обычно говорит Лика, когда ей кто-то нравится.

Ой, что это я, пялюсь так, словно никогда парней не видела.

Но ведь, правда, не видела. Даже нецелованная, вот такой вот редкий экземпляр. Опять же по словам Лики…

— Лика! — восклицаю я, когда уже у самого выхода из клуба вспоминаю о своей кузине. — У меня тут сестра, я не могу ее оставить.

— Сестра? — позабавленный взгляд. — Хорошо, жду здесь. Приведи сюда, и отвезу вас обеих. Но Лики и след простыл. У бара нет, бармен тоже не видел, пойти в сторону дамской комнаты я не решилась.

— Не нашла, — развожу руками, когда возвращаюсь к своему спасителю, терпеливо ожидающему у двери и, как мне кажется, не спускающего с меня глаз.

Боится, что выкину глупость? Или следит за тем, чтобы во второй раз придти на помощь? Почему-то хочется верить в его… порядочность.

— Позвони ей.

— Точно! — достаю телефон, краснея от того, что сама не догадалась до такого. Как назло у моего старенького смартфона села батарейка…

— Номер помнишь? — протягивает свой новенький яблочный последней модели, мельком взглянув в мою сторону.

Мотаю головой. Конечно, не помню. Откуда? Лика не тот человек, которому я бы стала звонить в случае экстренной ситуации.

— Тогда поехали. Лика твоя уже большая девочка, не потеряется. Наверное, уже давно уединилась с кем-нибудь в вип-зоне.

— Что вы такое говорите? — вспыхиваю, понимая, что он имеет в виду. — Лика, она… Она не такая!

— Конечно, не такая. Ждёт трамвая. — И в темном взгляде вновь мелькает усмешка, от которой чувствуешь себя полной дурой.

— Спасибо вам за помощь, но я как-нибудь на такси доберусь.

— Уверена? — Как назло, именно в этот момент в клуб вваливается очередная партия в дупль пьяных мужчин, один из которых окидывает меня мерзким, сальным взглядом. А что если и таксист мне попадется примерно такой же? Завернет в парковую зону, заблокирует двери и…

— Ну что, едем? — Спаситель прослеживает за моим взглядом.

— Да. — Не успеваю остановить слова, они вылетают раньше, чем я успеваю оценить все возможные риски этой поездки до дома. Хотя сейчас мне кажется, что нет ничего более рискованного, чем остаться здесь, в пропахшем похотью клубе.

Уже через пять минут подходим к его машине — она у него такая же люксовая, как и телефон. Я особо не разбираюсь, но, наверное, стоит очень много. Как десять квартир в моем родном городе, если не больше.

Когда оказываемся внутри, наконец-то могу разглядеть его поближе. Волевой подбородок и тонкий шрам на переносице и над бровью…Тот случай, когда шрам придает своеобразную изюминку всей внешности.

— Адрес?

— Какой? — его вопрос застает меня врасплох, как и взгляд — парень заметил, как я рассматривала его, якобы украдкой.

— Твой домашний адрес. Или ты передумала ехать домой?

— Нет, сейчас.

Вот черт. Адрес Даши был записан в телефоне со всеми подробностями в виде номера дома, этажа и квартиры. Там даже был код от домофона, чтобы я могла попасть внутрь без лишнего шума.

— Я… Все очень сложно. — Опускаю взгляд на свои коленки, понимая, что меня загнали в угол: придется выложить всю ситуацию.

Я и без того не привыкла рассказывать подробности своей жизни, а этому холеному, одетому с иголочки парню вряд ли понять, что значит оказаться без комнаты в общежитии. Как-то было стыдно говорить ему о своих проблемах.

— Ты, что, бродяжка? Как тебя зовут?

А он довольно циничный в общении, не особо подбирает слова. Бродяжка? Это звучит обидно.

— Лола. И, нет, не бродяжка. Я просто у подруги остановилась на время, а адреса не помню, — трясу перед его носом телефоном. — Все осталось здесь.

— Так бы сразу и сказала, Ло-ла, — усмехается, а меня вдруг начинает жутко злить его усмешка и тон, каким он растягивает мое имя.

Как будто, хочет меня задеть.

— Ты хоть учишься?

— Да, учусь. Причем здесь это?

— А притом, что тебе надо завязывать со всеми этими клубами. Или ты так подрабатываешь, Ло-ла?

Подрабатываю? Что он имеет в виду? И почему он делает такой акцент на моем имени?

— Ну да, я работаю по вечерам, когда пар нет. Мне же нужно на что-то жить…

— Все понятно, — в этот раз его усмешка какая-то уж больно издевательская, ироничная. — И почему я не удивлен?

— Не понимаю, о чем вы…

— Сколько? — его лицо вдруг оказывается в паре сантиметрах от моего, я даже чувствую на своих губах его горячее дыхание.

— Что, сколько? — от крутых поворотов в нашем разговоре голова кругом.

Что за сбивающие с толку вопросы? Почему он нарушает мое личное пространство?

— Сколько ты стоишь, Лола? — повторяет свой вопрос, глядя прямо в глаза.

Хлопаю глазами и ничего не могу ответить.

Он… Он за кого меня принимает?

— Сколько ты стоишь?

Смотрю в кристально-чистые, голубые глаза сидящей передо мной белокурой нимфы и не могу понять лишь одного: как в таком невинном создании может быть столько фальши?

Я не сразу ее раскусил, хотя вроде бы уже давно все для себя решил — всем нужны только деньги.

Сначала даже подумал, что она реал чистая, случайно забредшая в это логово порока девчонка.

Но стоило ей представиться… Лола. Так я и поверил.

— Как тебя зовут по-настоящему?

— Так и зовут, — снова удивленный взмах ресниц.

Играет натурально, не прикопаться, почти поверил.

— Ладно, вернемся к первому вопросу. Твоя цена?

— Моя, что? Цена?! — краснеет, пыжится, словно ее это задело до глубины души.

Знаем мы эту глубину, погружались по самое не хочу. И сегодня хотел погрузиться, снять напряжение лишнее — день выдался просто адским, а в этом клубе всегда можно было снять какую-нибудь пустышку или инстаблогершу на один вечер — знакомая Коляна, моего друга, время от времени подгоняла своих моделей. Однако сегодня был голяк. А потом я заметил её.

Ее сложно было не заметить. Такое кукольное лицо, аккуратный чувственный ротик и белокурые волосы, каскадом спадающие почти до самой задницы.

Вылитая нимфа. И фигура у нее была что надо. Хотелось взять ее и… Просто взять! С наслаждением погружаться в ее податливое тело, целовать ее бледную кожу…

Я долго наблюдал за ней, в какой-то момент даже начал сомневаться, а вдруг эта нимфа случайно сюда забрела?

Ну мало ли, оказалась не в том месте. Мне хотелось поскорее заглушить тот интерес, что появлялся, когда я смотрел на нее. Пожирал глазами, не в силах оторваться от созерцания этого греха ходячего.

Может, стоило позвонить Жанне, сразу узнать, её ли это девочка, и застолбить за собой? Она реал казалась чистой, нетронутой, чего уже давно не бывало — все девки были либо потрёпанные жизнью, что больно смотреть, либо просто не в моем вкусе.

Да, такова жестокая реальность этого места. Сюда не приходили просто так, повеселиться и потанцевать, сюда приходили сюда в поисках острых ощущений.

Почему-то, меня особенно интересовало имя нимфы. Хотелось узнать его, примерить, понять, подходит ли оно ей.

Давно у меня такого не было.

Достаю свой смартфон и уже собираюсь набрать Жанну, как вдруг нимфа спрыгивает с высокого барного стула и убегает в сторону уборной. Это еще что за?..

Повинуясь внутреннему голосу, подкрепляемому каким-то хищным интересом, допиваю остатки минералки и, кинув пару купюр на стол, направляюсь за ней. И то, что я вижу там, между двух туалетов, заставляет меня опешить. Прямо у стены эту девку зажимает какой-то перекачанный утырок. И намерения у него явно похлеще моих.

Интересно, с каких пор в этом клубе творится такой беспредел? Никогда не понимал, когда парни распускали руки против воли девушки.

— Отпусти ее. Живо. — Ни грамма фальши в голосе, все стальные нотки строго «от души».

— Че-е-его? Ты еще кто такой? — огрызается утырок, пытаясь разглядеть мое лицо в темноте.

— Руки убрал от нее.

— Вали, псих, она моя, ясно?

— Нет, не ясно.

За шкирку отрываю эту пьяную пиявку от нимфы и прикладываю об бетонную стену.

Чёрт, как же я не люблю, когда мне перечат. И марать руки об грязь тоже не люблю, но сейчас я очень, очень злой. Удар, второй. Амбал издает невнятные звуки, скулит и затихает.

Дыхание тяжелое и перевожу взгляд на девчонку. Так сильно испугалась, что стоит, жмурится от страха. И почему-то это вызывает во мне противоречивые чувства. А может, я ошибся, и она вовсе никакая не эскортница? Ну так получилось, что попала в этот клуб по ошибке? Такое ведь тоже не исключено?

Открывает глаза — даже в темноте коридора различаю их оттенок — ярко-голубые такие, смотрю, словно в чистейшую воду озера Рицца, не могу насмотреться. Так и хочется прижать ее к стенке и поцеловать ее чуть приоткрытые губы.

Смущается от моего пристального взгляда, краснеет — глазки сразу в пол. Вздыхает, глядя на своего мучителя — еще скажи, что тебе его жалко?

— Он жив, не переживай. — Брезгливо поддеваю его краем ботинка. — Ты как?

Зачем-то решаю спросить, хотя, мне обычно глубоко наплевать на других людей.

Особенно, на таких, как она.

Или она не такая?..

Позже в машине, понимаю, что херня все. Я чуть было не повелся на ее невинный видок.

Сыграла свою роль на пять с плюсом, Жанну можно похвалить — научилась-таки подбирать нормальных девок, а не явных вешалок. Ну тех, что, увидев богатеньких парней, напрочь теряют гордость и готовы вешаться им на шею при любом удобном случае. Да, эта нимфа оказалась редким исключением.

Правда, с позывными у них все еще беда.

— Как тебя зовут? — спрашиваю у нимфы, когда мы оказываемся в моей машине.

— Лола, — произносит девчонка и опускает глаза в пол.

— Лола, — протягиваю я, усмехаясь. Чисто по-классике назвалась, долго не думала.

Интересно, она вообще дружит с мозгами?

Начала тут мне плести какую-то историю с забытым адресом и выключенным телефоном. Ничего против блондинок не имею, но это явно «ту мач». Боится, что не заплачу?

А зря боится. Денег у меня столько, что я могу ее без проблем снять хоть на месяц, хоть на год.

И привык к тому, что всё покупается. Всё и все. Исключений не бывает. Я, по-крайней мере, еще не видел.

Снова возвращаюсь к нашему разговору.

Эта нимфа, белокурый ангел сидит передо мной и кусает губы. И, что самое дебильное, на мое желание, знание того, кем она является, никак не влияет — хочу ее и точка.

Ну тогда, может стоит воспользоваться шансом и взять свое?

— Я не продаюсь, я не… — нижняя губа дрожит, глаза, как два блюдца.

— Брось ты, все продаются. Особенно, такие куколки, как ты. — Не удерживаюсь и провожу пальцем по ее щеке.

Нежная кожа, шелковая, гладкая, так и хочется прикасаться к ней. И я уже готов пойти дальше, как мне прилетает жесткая пощечина.

— С ума сошла? — рычу и тут же сжимаю пальцами ее щеки, заставляя ее вжаться в спинку кресла.

— Это ты сошел с ума! — чуть не плачет. — Ты за кого меня принимаешь?

— За ту, кем ты являешься.

— Отпусти меня! — вырывается из моей хватки и судорожно пытается нащупать дверную ручку. — Псих! Ненормальный!

Еще и обзывается.

Не, что-то она больно дикая для инста-эскортницы, у Жанны обычно модели посговорчивее будут.

Хотя, может быть, эта себе цену набивает? Таким вот изощренным способом? Руку на меня подняла, вошла в образ по полной программе?

Не верю, что Жанна не предупреждает своих девочек заранее о том, как нужно себя вести с клиентами.

— Откройте дверь! — нимфа продолжает колотить по двери машины, словно это поможет ее открыть. Только зря тратит силы.

Меня начинает немного злить ее строптивость, хотя, не спорю — это что-то новенькое за последнее время. Но продолжать это бесконечно я, конечно же, не намерен, у всего есть предел.

— Успокойся, малышка, ты переигрываешь.

— Переигрываю? — оборачивается на меня, метая взглядом молнии.

Этот белокурый ангел прекрасен в своем праведном гневе! Ее щеки алеют ярким румянцем, глаза блестят, а губы… Чуть приоткрытые, влажные, манящие. Чувствую, как ее действия только усиливают мое желание. Я хочу эту фурию прямо сейчас. Хочу и точка.

Тогда, может быть, уже стоит воспользоваться своим шансом и взять свое?

К черту все, вседозволенность опьяняет.

— Что ты…

Малышка не успевает договорить, когда я притягиваю ее за затылок к себе и накрываю ее дрожащие губы своими.

Целую ее, а у самого напрочь крышу сносит.

Она реал нимфа! Кажется нереальной. Сказочной. Хрупкой.

И такая… вкусная, сладкая, податливая.

С последним я ошибся, конечно, потому как малышка решила показать зубки…

— Ты что делаешь?! — восклицаю я, когда Лола кусает меня за нижнюю губу. — С ума сошла?

— Я вас просила не трогать меня!

Мы разве уже не перешли на «ты»? Смотри, какая правильная. Не трогать её?

А я буду ее трогать столько, сколько захочу. И мне уже надоело, что мы все еще не можем перейти к активной фазе нашего с ней общения, топчемся на одном месте.

— Слушай, дикарка, — чувствую, что пора уже заканчивать этот спектакль. — Поигрались и хватит, окей?

— Кто сказал, что я играю? Я не та, за кого вы меня принимаете!

— А кто же ты, а? Ненормальная дикарка? — стираю с губы кровь тыльной стороной руки.

— Это вы ненормальный!

— Следи за языком. — Выходит грубовато, но терпеть не могу ругающихся девок.

Нимфа, конечно, не простая девка, но…

Игры эти уже подбешивают. Я не для этого ее снял. Играет она, понимаешь ли, в недотрогу, а у меня уже все там в боевой готовности, только дай отмашку.

— Вы для этого меня спасли? Чтобы самому надо мной поиздеваться? — все, правда, перебор, начала взывать к голосу совести, которой у меня и в помине нет.

По-крайней мере, так говорят другие, сам не проверял.

— Пять тысяч.

— Что? — ресницами своими длинными хлопает от удивления, того гляди — взлетит.

Ой, да ладно, реал не догоняет? Или ей никогда такую сумму не предлагали? Сколько сейчас расценки у Жанны? Может ей мало?

— Хорошо, десятку, и прекращаешь играть в недотрогу. — Кладу ладонь на ее округлую коленку, чуть сжимая, показывая, что я готов её пощадить, но она тут же отпихивает мою руку и забивается в угол сидения, выставляя руки вперед.

— Что? И этого мало? — фыркаю я, мысленно обалдевая от расценок нынешних девиц.

Но этой малышке повезло — сейчас я готов выложить любую цену, лишь бы провести эту ночь с ней. Должен же я иметь хоть какие-то плюсы от своего статуса «мажора».

— Мне не нужны ваши деньги. — А губа нижняя у самой дрожит, как у обиженного ребёнка. — Просто выпустите меня из машины.

Говорит это, а я даже половины не слышу, просто смотрю на ее крохотный ротик. Черт, это наваждение так не перебить, слишком сладок запретный плод. Точнее, строптивый.

Не, ну Жанне зачет, конечно, я такую девку впервые вижу. И у меня реально крышу от нее сносит, раз я сижу тут и трачу свое драгоценное время.

— Выпущу, — киваю я, понимая, что, если поначалу дикость этой нимфы меня заводила до чертиков, то сейчас начинает подбешивать. Я не привык получать отказы, тем более от девушек. Тем более от эскорт-моделей.

— Правда? — в глазах нимфы появляется огонек надежды.

— Конечно. Когда отработаешь свое время и деньги.

Разочарованный вздох Лолы тонет в громком сигнале подъехавшего на парковку авто. Опускаю стекла, когда понимаю, что это Колян, мой сумасшедший друг детства, подкатил.

— Эй, Бес, я не понял, ты чего сегодня со своим пайком приперся в клуб? — кивает в сторону нимфы, пытаясь разглядеть ее через окно.

— В смысле? — ерошу себе волосы привычным жестом.

— В прямом. Тебя там наверху бьютиблогерши ждут, жалуются, что оставил их без нормального бабла.

— Бьютиблогерши? — перевожу удивленный взгляд на нимфу, сидящую, вжавшись в спинку кожаного сиденья. — Стоп, а ты тогда кто?

Клянусь, я слышал, как она прошептала: «Неужели дошло, придурок?». И видел, как закатила глаза.

— Давай нормально объясни, хватит ёрничать.

— Я просто пришла в клуб с подругой, а ты… вы… — обиженный взгляд в мою сторону, еще бы ножкой топнула для пущего эффекта.

Это что же, реал попутал, получается? Принял желаемое за действительное?

Но зацепила меня эта крошка не слабо. Я даже чувствую легкий осадок сожаления, что сегодня уеду ни с чем.

— Понятно. — Сухо киваю, моментально возвращая себе хладнокровие. Ситуация дерьмовая, как ни крути, выгляжу я со стороны каким-то озабоченным абьюзером. — Тебе хоть восемнадцать есть? Шляешься тут.

— Есть! Я уже давно в универе учусь!

Говорит это, вкладывая столько гордости в свои слова, что сразу понимаю — учится. Не для галочки отхаживает свои лекции, а для того, чтобы получить заветную корочку. Таким, конечно же, не понять, что для выживания во взрослом мире нужно иметь мозги, а не корку.

А мозгов у нее ноль без палочки, если приперлась в это злачное местечко в таком виде. Любой мог перепутать ее, так же, как и я, и снять на ночь, просто затащив в туалет. Её короткий топ и юбка шириной с две моей ладони вряд ли сойдет за наряд недотроги.

— Выпустите меня, я домой поеду.

Наверное, расценила мое молчание и изучающий взгляд по-своему.

— Адрес говори.

— Адрес? — вскидывает брови.

— Да, где ты живешь? Поехали, отвезу тебя домой.

— Я не…

Что опять? А, ну конечно, она же что-то бормотала в начале нашего знакомства о том, что не помнит адреса, так как остановилась у подруги на время.

— …поэтому можете оставить меня на остановке, я видела недалеко отсюда.

Ага, оставлю, чтобы утром в новостной ленте прочесть о том, что нашли очередную жертву насилия или, еще хуже, увидеть в одном ряду с этой новостью свое имя. Меня многие видели, уходящим с этой нимфой, поэтому, в случае чего, я стану первым подозреваемым.

А девчонка эта грех ходячий, никто не устоит, особенно, типы, что будут проезжать мимо нее.

Мой рациональный, циничный ум подкидывает решение почти сразу.

— Ладно, пристегнись. Поехали, переночуешь у меня.

— Что? У вас?!

— Вариантов нет. Можешь считать это… моим извинением.

Хотя Бес никогда не извиняется, не просит прощения за свои поступки.

Мне кажется, что я попала в один из тех романов, которыми любит зачитываться моя двоюродная сестра, Лика. Потому что такого поворота событий я точно не ожидала.

Сначала меня спасают, а потом хотят опорочить, так как принимают за… за продажную девицу.

Господи, до чего же обидно! Никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации.

Намеки были со стороны наглеца, а стыдно почему-то мне.

А он, правда, наглец, раз решил, что после всего, что между нами было (образно, но…), я вот так вот просто соглашусь ехать к нему домой.

— Я с вами никуда не поеду. — Стою на своем, стараясь тоном голоса донести до него свою позицию. — И извинения не приму.

— Я у тебя не спрашиваю. — Заводит мотор. — Переночуешь у меня, а утром уже отвезу тебя туда, куда скажешь.

— Отвезите прямо сейчас.

— Так, — разворачивается в мою сторону. — На сегодня хватит драм и эмоциональных потрясений. Может к утру и адрес свой вспомнишь, Лола.

Ну вот, снова он за старое. Растягивает буквы моего имени так, словно выговаривает что-то мерзкое, неприятное.

Может быть, бесится, что его отшили? Судя по тому, как он себя ведет, он тот еще избалованный мажор, папенькин сыночек.

Или маменькин, смотря, кто у них там в семье главный.

Но пререкаться с ним не решаюсь, наверное, чувствуя на себе всю тяжесть его темного взгляда. Вот уж где внешность обманчива.

Как человек может быть так красив внешне и так ужасен душой? У него вообще есть душа?

Душа, душа, я даже имени его не знаю. Только дурацкое прозвище — Бес. Хорошего от него не жди, не так ли?

Всю дорогу до его дома, я украдкой разглядываю незнакомца. Запретное всегда манит, вроде бы он меня бесит, но я продолжаю изучать его внешний вид, подмечая такие детали, как оттенок его кожи, длину пальцев, внешний вид в целом…

Неудивительно, что я вспыхиваю, как спичка, когда он перехватывает мой вороватый взгляд. И ухмыляется так, словно прочитал мои мысли.

Отворачиваюсь в сторону окна и еду так до самого дома, молясь об одном, чтобы эта ночь поскорее закончилась.

Вот только мои молитвы не доходят до нужного мне адресата, иначе, чем объяснить то, что каждая минута, проведенная рядом с этим наглецом, превращается в пытку.

— Ты голодна? — кидает он мимоходом, когда мы оказываемся внутри его квартиры.

Даже без включенного света я понимаю, что это не обычная квартира, в какой мы с мамой жили. Это, скорее, пентхаус класса люкс с панорамными окнами, сквозь которые виден весь город. Он тут как на ладони.

— Нет, спасибо.

На самом деле, да, но не хочу быть должницей этого зарвавшегося мажора. Проще перетерпеть до утра, да и не думаю, что сейчас мне кусок в горло полезет.

— Как знаешь. Вот твоя комната, ванная там же, располагайся.

Киваю, не в силах поднять на него взгляд. Сбегаю сразу же, едва он идет к себе, на ходу стягивая свою кожаную куртку.

Чертов хозяин мира! На его лице ни тени дружелюбия, только наглая, самодовольная ухмылка, кричащая о том, что он смеется надо мной и моим положением.

Нет, скорее ему просто все равно. С меня ведь теперь нечего взять, не так ли?

Господи, я оказалась в такой ужасной ситуации, что еще не скоро приду в себя. Мне хочется поскорее помыться, чтобы стереть с себя всю грязь, которая, как мне кажется, невидимой пленкой осела на моей коже. Грязь того злачного места, куда мы с Ликой притащились. И, раз уж на то пошло, Лику ждёт очень серьёзный разговор.

Прохожу в комнату, что на одну ночь становится моей. Аккуратно сажусь на краешек кровати, словно боясь нарушить здешний порядок. Видно, что в эту спальню редко заходят, она выглядит нежилой, пустой, хоть и обставленной по последнему писку дизайнерской мысли.

После пяти минут сиденья на одном месте не выдерживаю и решаю, что все-таки стоит воспользоваться предложением незнакомца и расположиться. А еще лучше — сходить в душ.

Я не смогу уснуть в таком состоянии, а так хотя бы есть шанс, что успокоюсь. Запираю дверь комнаты на замок, стараясь быть максимально тихой, чтобы не нарваться на очередную усмешку наглеца, и со спокойной душой иду мыться. Зайти не сможет, да и вряд ли рискнет после всего, что мы друг другу наговорили. Вещи складываю прямо на стиральную машинку, на всякий случай решаю запереть еще и дверь в ванную Лишняя подтсраховка рядом с таким любвеобильным ходоком не помешает. Открываю воду, с блаженством подставляя лицо под теплые струи тропического душа.

К моей радости, в ванной обнаруживаются все необходимые принадлежности, даже ароматный гель для душа, пахнущий то ли ванильным мороженым, то ли кокосом. Выдавливаю немного на ладошку и растираю по коже, чувствуя, как все пространство вокруг пропитывается этим сладковатым запахом…

Наверное, так пахнет лакшери лайф? Или все же райское наслаждение?

Ароматерапия затягивается из-за моей излишней задумчивости. Настолько, что в какой-то момент понимаю, что меня начинает клонить в сон в буквальном смысле. Зеваю, пытаясь справиться с внезапной сонливостью, но она очень быстро перерастает в удушливое состояние. К горлу подступает тошнота, точно меня укачало в машине — в детстве такое частенько бывало. От этого меня бросает в сильный жар, а потом в холод. Потом снова в жар.

— Что за… — голова кружится так сильно, что нет сил стоять. Даже не смыв до конца пену, заканчиваю свои водные процедуры: кое-как выползаю из душа и заворачиваюсь в висящее на крючке полотенце.

Мне так плохо, кажется, что из этой комнаты выкачали весь кислород, и я сейчас просто задохнусь, не сумев сделав спасительного вдоха.

— Пом… помогите… — сползаю на пол, не в силах больше удерживать свое тело в вертикальном положении. Локтем случайно задеваю стеклянную мыльцу, та падает на твердую поверхность керамогранита и разлетается во все стороны, щедро осыпая меня своими осколками.

Больно? Наверное, ничего толком не чувствую. Слишком душно. Слишком дурно. Слишком…

Уже теряя сознание понимаю, что хуже ситуации не придумаешь. Вряд ли, хозяин квартиры придет на помощь после всего, что я ему наговорила. Наверное, видит десятый сон или вовсе поехал кутить дальше — парень ясно дал понять, что не стоит от него ждать учтивости и понимания. Еще и заставит возмещать убытки в виде разбитой мыльницы. Если, конечно, я останусь в живых и не задохнусь раньше, чем меня обнаружат.

Никогда бы не подумала, что я стану той, кто украсит утреннюю сводку новостей. Так и представляю заголовки: «Неизвестная студентка стала жертвой долгого купания в душе».

Хуже, если мне приплетут вещи пострашнее. И связь с этим мажором может натолкнуть на мысль, что я тут находилась не просто так…

Последняя осознанная мысль, бьющаяся в моей голове: что же будет с мамой? Ее сердце такого не выдержит…

Ну а дальше…

Дальше только темнота.

Я прихожу в себя от того, что кто-то ощутимо бьет по щекам.

— Мам, еще минуту…

Странно, что мама выбрала именно такой вариант для того, чтобы разбудить меня утром. Наверное, я слишком крепко спала, и она испугалась, что я могу проспать пары. Это и логично, отныне пары для меня святое.

Мой бессвязный поток мыслей прерывает тихое:

— Эй?

Голос у мамы какой-то странный. Сквозь сон похож на мужской. Может быть, простыла? Я помню, как она жаловалась на то, что кондёр в ее маленьком магазинчике шпарит прямо по ногам.

Отчего-то на слове «ноги» пытаюсь пошевелить пальцами ног. Мне кажется, все мои движения сейчас заторможены, как у улитки, но радует то, что я хотя бы чувствую свои конечности.

— Черт, не хватало мне еще этой проблемы.

Проблемы? Мама, о чем ты? Как ребенок может быть проблемой?

Обида от маминых слов задевает меня до глубины души. Слышать такие вещи от близкого человека крайне неприятно.

Мама ни разу себе такого не позволяла. Неужели я что-то натворила?

Пока мои мысли вьются вокруг этого вопроса, безуспешно пытаясь найти на него ответ, чьи-то теплые пальцы шарят пульс на моей шее.

Разве у спящих людей проверяют пульс?

— Эй, Лола, ты меня слышишь?

Конечно, слышу. Но в ответ не могу вымолвить ни слова. Горло саднит, болит, а я сама словно нахожусь внутри вакуума — все слышу отдалено, издалека.

И понять не могу, почему мама не похожа на маму?

А я точно сплю?

Под нос подносят какую-то едкую пахнущую дрянь:

— Не морщись, нимфа, давай, должно сработать.

— Фу…

Наконец-то, ко мне начинает возвращаться способность чувствовать. Осторожно приоткрываю сначала один глаз, потом второй…

Прямо передо мной лицо парня. Того самого, который…

— Ой, — прикрываю глаза, чувствуя, приступ тошноты.

А еще от того, что воспоминания прошедшего вечера накрывают меня с головой. Помню, как мы с Ликой пошли в клуб, как ко мне пристал какой-то урод, а потом…

Резко открываю глаза и пытаюсь сесть. Желудок моментально подскакивает куда-то к горлу, грозясь вывернуть все содержимое.

— Не дергайся.

Я даже не в состоянии ответить, только стараюсь медленно вдыхать и выдыхать через нос, чтобы успокоить свой организм. Неужели меня так сильно развезло от одного бокала алкоголя? Хотя, вполне может быть, я никогда раньше эту дрянь в рот не брала.

И, наверное, больше никогда не возьму — мерзкие кульбиты, которые проделывает желудок, я запомню надолго. Как и сильнейшее головокружение, не дающее даже открыть глаз.

А потом моего лба вдруг касается что-то мокрое и прохладное, заставляя меня запоздало вздрогнуть — реакция тоже ни к черту.

— Ммм, — мычу я, чувствуя небольшое облегчение.

Удивительно, но уже через минуты две мне становится лучше. Настолько, что я, рискнув сетчаткой, решаюсь открыть глаза.

Во второй раз вижу перед собой сосредоточенное лицо своего спасителя.

Спасителя ли?

Ох, в голове молнией проносится наш разговор в машине.

Я вспомнила, всё вспомнила! И все непристойные предложения этого негодяя тоже вспомнила! Он же меня принял за…

— Не трогай меня! — выходить жалобнее, чем я хотела произнести. Но зато я могу сесть, не боясь того, что меня вывернет прямо на него.

Ну почти. Тошнота все еще скребется на дне желудка, напоминая о том, как мне было плохо. И кожа на ногах, руках, лице горит, словно меня хлыстали плеткой…

— Что это?! — оглядываю тонкие порезы на коже.

И только тут до меня доходит, что на мне нет одежды. Совсем.

Паника перекрывает все чувства.

— Что ты со мной сделал?! — выдыхаю я, на груди удерживая дрожащей рукой махровое полотенце, норовящее сползти вниз от моих резких движений.

— Мы снова на ты? — иронично выгибает бровь, с усмешкой следя за моими действиями. И вдруг придвигается ближе.

— Нет! — выставляю одну руку вперед и пытаюсь отодвинуться назад, но упираюсь спинкой в мягкую обивку кожаного дивана.

— Да успокойся ты. На, выпей. Полегчает.

Только сейчас понимаю, что он тянулся к стакану с водой, стоящему на журнальном столике. Правда, в его случае это ничего не меняет.

— Я не буду ничего пить.

Хотя у самой в горле пересохло так, словно я неделю мыкалась по Сахаре в поиска спасительного оазиса. А нашла опасный омут с чертями, пляшущими в глазах этого странного парня.

— Нужно это выпить.

— А это…

— Не отравлено, — он почти закатывает глаза, когда понимает причину моих сомнений. — Я еле тебя откачал. Какой резон мне тебя травить?

Откачал? Так, выходит я была в отключке все это время?

— Детка, признайся честно, ты что-то употребляешь? — взгляд моего спасителя пробирает до глубины души — слишком серьезный и пытливый — так не вяжется с той легкостью, которую он пытается наградить свою фразу.

— Нет, никогда в жизни! — выпаливаю как на духу, понимая, о чем он спрашивает.

Ну вот, теперь негодяй принял меня за наркоманку. Но, наверное, и его можно понять — незнакомая девушка пошла в душ и свалилась там непонятно от чего.

— Тогда я не могу понять причину твоего обморока, — хмурится он, мысленно перебирая варианты.

В этом мы с ним похожи. Я не понимаю, почему мне вдруг стало плохо. Ни с того ни с сего упала в душе, ладно хоть успела завернуться в полотенце.

Краснею от того, как этот наглец совершенно бесцеремонным образом разглядывает мои голые коленки.

Я все еще чувствую себя беззащитной, вот если бы была одетой. О, да, это, конечно, многое меняет!

— А… — не успеваю и рта раскрыть, как раздается настойчивый звонок, и следом громкий стук, грозящийся выбить дверь к чертовой матери.

Я как раз собираюсь сменить одежду, когда в гостевой комнате раздается громкий грохот.

Так как я живу один, сомнений в том, что это дело рук нимфы, у меня не возникает.

— Черт, так и знал, что с тобой будут неприятности, — думаю я и, как есть, без футболки, в одних штанах, бегу проверять, что случилось. Не нужно было оставлять дикарку одну.

Дергаю за дверную ручку, но та, конечно же, не открывается. Заперто изнутри.

Сразу ясно, что «Сим-салабим, ахалай-махалай» не поможет. Хвала небесам, пригождается моя физическая подготовка и опыт, полученный в скаутском лагере — кухонным ножом вскрываю замок и, вуаля, оказываюсь в комнате своей случайной гостьи.

Да, отец у меня человек старой закалки, поэтому каждое чертово лето с десяти лет я проводил там, где из богатеньких сыночков выбивали всю дурь. Скаутский лагерь, чьим негласным девизом было «Забудь, кто ты есть, и прими упор лежа».

— Твою ж налево! — Рычу я, когда понимаю, что дверь ванной комнаты тоже заперта. Хотя, чему я удивляюсь? — Эй, нимфа, ты там как, жива? — кричу как можно громче, чтобы она меня услышала.

Ответом мне служит тишина.

Тогда барабаню в дверь что есть силы.

— Детка, давай без фокусов, ладно?

Опять молчит. Ну и что прикажете делать с ней?

Нож в данном случае не помогает, потому что эта клуша заперла дверь еще и на щеколду. Неужели я её так сильно напугал?

Остается только старое доброе выбивание двери, которая со второй моей попытки распахивается с громким стуком об стену, и то, что я вижу приводит меня сначала в шок, потом в ужас.

Хорроры отдыхают.

Прямо на полу ванной комнаты полусидит-полулежит нимфа. Ее тело в неестественном положении, от чего она становится похожей на сломанную куклу. По наклону головы понимаю, что девчонка без сознания, и это приводит меня в чувство — подлетаю к гостье и приземляюсь на колени.

— Эй, нимфа? — беру её лицо в свои ладони, пытаясь привести в чувство.

Мне кажется, или она даже не дышит? Черт, если так, то дело плохо!

Просовываю руки, одну под ее спиной, другую под коленями, и, поднявшись, несу Лолу, легкую, как пушинка, в сторону гостиной.

Там прохладно, работает кондиционер и окон побольше, можно открыть створки, впустить побольше свежего воздуха. А он нам сейчас жизненно необходим.

Впервые в своей жизни благодарю отца и чертов скаутский лагерь за те знания, которые помогают мне привести в чувство нимфу. Это происходит спустя десять минут, но мне они показались вечностью.

А потом начинается…

— Не трогай меня! Псих!

Может зря я её откачал? Лежала бы себе и молчала, а не ссыпала угрозами и проклятиями.

— Тише ты, — тянусь за стаканом с водой, чтобы дать ей выпить, но и эта инициатива в её глазах приобретает совершенно другой оттенок.

— Я не буду это пить.

Мысленно считаю про себя до десяти. Как маленький ребенок, ей богу.

— Какой смысл мне травить тебя? Еле откачал.

И ведь это сущая правда. Мне кажется, я не дышал все то время, пока она была без сознания. Согласитесь, приятного в такой ситуации мало.

Интересно, что с ней случилось?

Одно из моих предположений заставляет меня неприятно поёжиться.

— Детка, признайся честно, ты что-то употребляешь? — взглядом сканирую каждый сантиметр её лица, осматриваю руки. Вроде бы чистая, но ведь там много способов приема, не факт, что это будет заметно при первом же осмотре.

— С ума сошел?! Нет, конечно! Никогда в жизни!

Щеки нифмы пылают, глаза блестят, а подбородок снова дрожит от негодования и обиды. Смешная, реагирует на каждое мое слово, пропускает через себя, видимо. Я вот уже давно оброс такой бронёй, что меня мало заботит чужое мнение.

— Тогда я не могу понять причину твоего обморока, — пока думаю, взгляд цепляется за её голые коленки.

Чёрт, ноги у неё зачётные, что надо. И кожа молочного оттенка так явно контрастирует рядом с моей загорелой. Стресс немного отступает, от чего мысли непроизвольно переключаются на «запретную тему».

Лола перехватывает мой бесцеремонный взгляд и тут же подтягивает к себе ноги, обхватывает их руками. Кажется, она пытается слиться со спинкой дивана, боится, что я вновь начну лезть к ней со своими непристойными предложениями.

А я бы может и полез, если бы не эта отстойная ситуация с внезапной отключкой в душе. Увы, на благородного рыцаря я никогда не тянул и не собираюсь. Моя сторона скорее тёмная, нежели светлая, и я сознательно её выбрал уже давно.

— А где… — вдруг подает голос нимфа, но не успевает договорить, когда в дверь раздается очень громкий и настойчивый стук.

Такой, точно ее хотят вынести. Нет, это, конечно, не так-то просто сделать, да и я лично не из пугливых, но факт остается фактом: нелегкая принесла какого-то неадеквата.

Кому понадобилось вламываться ко мне в час ночи?

Ответ получаю почти сразу, едва подхожу к двери:

— Никита, что тебя, открывай! Я знаю, что ты не один!

Чёрт, хуже просто не придумаешь. Уж лучше бы неадекват, чем моя ненормальная бывшая.

— Кто там? — подает голос нимфа, опасливо выглядывая из-за спинки дивана. Видела бы она себя со стороны. И куда пропала вся её бравада?

— Наша с тобой головная боль, — говорю я ей, мысленно прикидывая реалистичную версию для своей ненормальной бывшей.

Нет, в плане физического и умственного здоровья она вполне себе здорова, просто до жути ревнива.

Причем, до такой степени, что не отпускает меня даже после нашего расставания, которое было буквально две недели назад. Я и не надеялся, что это будет быстро.

Как и сейчас не надеюсь на то, что Лера, так зовут эту фурию, войдет в наше с нимфой положение.

А если не открою, то, скорее всего, уже через пару минут мою дверь будут сносить профессиональные вышибалы её влиятельного отца.

Вся фишка наших отношений была в том, что… я должен был с ней встречаться. Мой отец и её отец (эдакие Марс и Каргилл-Макгилланы на российский лад) заключили что-то вроде негласного соглашения между собой, чтобы приумножить капитал своих семей и дать толчок для развития бизнесу.

К Лере у меня никогда не было чувств. Я знал её с самого детства, хоть мы всегда и крутились в разных тусовках, настал тот момент, когда нам пришлось пересечься. Полгода нас считали влюбленной парой, и я думал, Лера понимает, что к чему. Но нет, оказывается, она умудрилась влюбиться в меня.

Это было бы весьма мило, если бы не отвратительный характер дочери Баринова.

В какой-то момент мне вконец осточертело выслушивать её истерики, поэтому я, плюнув на все предостережения отца, просто разорвал эту связь и ударился во все тяжкие. Собственно, так я и оказался в том самом баре, куда нелёгкая принесла Лолу.

И похоже, что сегодня у моих бед один спонсор.

— Открывай, Ник! Я знаю, что ты дома!

Бесполезно оттягивать неминуемое, поэтому я распахиваю дверь, решая импровизировать на ходу.

— Привет.

Лера врывается внутрь, отпихнув меня плечом. Я вижу, как её цепкий взгляд с поразительной точностью выхватывает одну-единственную точку — бледное и испуганное личико нимфы.

— Ах ты дрянь! — в последний момент успеваю перехватить её за локоть, когда она бросается в сторону Лолы.

Еще не хватало устроить здесь кровавую бойню с женскими воплями и летящими клочками выдранных волос.

— Спокойно, Лер.

— Отпусти меня! Привел очередную ша…

— Лера, хватит! — Хорошенько встряхиваю бывшую, пытаясь усмирить её пыл и, заодно, язык.

— Две недели не прошло, а ты уже пометил половину города.

Я готов закатить глаза. Половину города, серьезно? Я, что, похож на альпийского сверчка, скачущего с самки на самку?

— Лер, угомонись уже. Всё не так, как кажется.

— Не так, как кажется? — выплевывает Баринова, скорчив скептичную рожицу. — Ещё скажи, что эта девка, завернутая в полотенце, приходила к тебе помыться? Лола от её слов заливается краской и еще сильнее вжимает голову в худенькие плечи.

— Чертов бабник! Думаешь, ты вправе так со мной поступать?

— А ты вправе говорить со мной таким тоном? — не выдерживаю я и чуть сильнее сжимаю её предплечье. — Не выводи меня из себя, Лер. Ты же прекрасно знаешь, что тебе же будет хуже.

— Ударишь меня?

— С ума сошла? — сужаю глаза, чувствуя, как злость на неё мутирует на глазах. — Я, что, по-твоему, больной абьюзер?

— Ты просто подлец, вот, кто ты! — голос Леры дрожит от ярости, но я вижу едва заметный испуг в глубине её темных глаз. — Привёл сюда, в наше место, какую-то дрянь…

— Она не дрянь. — Почему-то хочется оградить нифму от нападок этой ненормальной, которая никогда не подбирала своих выражений.

— А кто же она тогда?

Мимолетный взгляд в сторону Лолы. Решение приходит мгновенно, и пока в крови бурлит адреналин, озвучиваю его самым что ни есть спокойным тоном:

— Это моя девушка. Знакомься.

— Твоя, кто?

— Девушка.

— И давно вы вместе?

— Неделю как?

— Так ты только вчера был с другой!

Хочется закрыть уши руками и перестать слышать их ругань. По-моему, нет ничего ужаснее, чем быть свидетелем чьих-то любовных разборок. И мое положение, как я понимаю, не самое выгодное.

Точнее, оно просто отвратительное. Так сильно меня еще не унижали. И все это за один вечер.

— Следила за мной? — темные глаза Беса угрожающе сужаются.

Но, кажется, его бывшую так просто не напугать. Она держится уверенно, грациозно отбивает его выпады.

Их злость буквально осязаема в воздухе. В чем-то даже завораживающее зрелище.

Видели бы они себя со стороны. Их несходство характерами (а может быть, наоборот, похожесть) не исключает того, что внешне они просто созданы друг для друга. Оба темноволосые, смуглые, оба… одного социального положения.

Представляю, какой эффектной парой они были. Наверняка, вся местная тусовка только и делала, что шепталась об их отношениях.

— Не отводи тему, Бесовский. И хватит держать меня за дуру! — взвизгивает фурия, всплеснув руками.

— Никто тебя не держит, Лера. Просто ты все не хочешь этого понять.

— Ах вот как?! Ну знаешь ли, Ник, ты еще очень пожалеешь о своих словах!

И бросив уничтожающий взгляд сначала на меня, потом на своего бывшего парня, фурия по имени Лера уходит, напоследок громко хлопнув дверью. В лучших традициях американских фильмов. Ни дать ни взять, королева драмы!

На всякий случай щипаю себя за предплечье, чтобы понять, что я не сплю. Потому что такое может присниться разве что в самом кошмарном сне: королевы, бесы…

Кстати, о последних.

Перевожу испуганный взгляд на хозяина квартиры. Он смотрит куда-то мимо меня, словно мысленно находится в другом месте.

А потом шумно выдыхает и обращается ко мне:

— Поздравляю, детка, мы с тобой встряли по самое не хочу. Моя бывшая теперь не оставит в покое ни тебя, ни меня.

— Не оставит в покое? — повторяю я пересохшими губами и провожу по ними языком, что не скрывается от цепкого взгляда Беса.

Это как раз тот случай, когда ему кличку дали за глаза. Темные, с характерным прищуром, глядят в самую душу собеседника.

— Именно. Поэтому предлагаю тебе сделку в обмен на твою же безопасность.

— Сделку?

После обморока в душе голова все еще побаливает и соображает немного с отставанием. Но даже без этого слова этого парня сбивают с толку. Какая еще сделка может быть между мной и им?

Повторяю это вслух.

— Придется нам с тобой поиграть в любовь, нимфа.

— Ты шутишь?

— А похоже?

На лице ни тени улыбки, только… раздражение. Наверное, привык к тому, что ему в ноги кидаются по первому же свисту. И судя по его поведению в клубе, вряд ли у него есть понятие морали, а вот для меня такие игры с чувствами — табу.

— Я… Я не согласна!

— Я не спрашиваю, нимфа.

— Мне плевать, — подрываюсь с дивана, держа руками полотенце и направляюсь в сторону ванной комнаты. Походка не очень уверенная, но ноги меня уже слушаются. — Я не собираюсь участвовать в ваших разборках…

— Ты уже поучаствовала. И не просто поучаствовала, а стала причиной нашей ссоры.

— Ты еще и обвиняешь меня? — резко разворачиваюсь и одариваю этого подонка негодующим взглядом.

Обалдеть, вот значит, как все устроено у этих папенькиных сынков? Найти крайнего и обвинить его во всех смертных грехах.

Он, значит, гуляет налево-направо, а я теперь должна выступить прикрытием перед его ревнивой бывшей?

— Ты реал не догоняешь, чем для тебя обернётся месть Леры, — не вопрос, констатация факта. А еще самодовольная насмешка, словно его забавляет наша ситуация.

— А мне все равно. Это твои проблемы, не мои. Я ухожу.

— И куда ты поедешь в такое время?

— Куда-нибудь подальше от такого придурка, как ты.

Последние слова почти выплевываю, но не успеваю сделать и шагу в сторону ванной, как меня припечатывают к стенке.

— А ты, я смотрю, осмелела, нимфа? — Сжимает мои плечи своими широкими ладонями, от чего я сдавленно вскрикиваю.

— Отпусти меня.

Тело от страха покрывается мурашками, ведь я все еще не отошла от того случая в клубе.

— Никто не смеет оскорблять меня.

— Никто не смеет заставлять меня делать что-либо против воли, — чеканю каждое слово, пытаясь показать этому зарвавшемуся мажору, что меня эти методы не возьмут.

С минуту мы буравим друг друга взглядами: он — тяжелым, злым, я — почти таким же, разве что в моем есть немного страха.

Самая малость. Капелька.

Но я всеми силами пытаюсь это скрыть.

— Я не собираюсь тебя заставлять, — усмехается вдруг Бес, однако хватки своей не ослабляет.

— Даже не пытайся.

— Ты сама попросишь меня о помощи, когда Лера достанет тебя в самый неожиданный момент.

Можно подумать, его бывшая — местный крестный отец в женском обличье.

Но мне-то с этого что?

— А я ей расскажу всю правду. Знаешь ли, это такая вещь, которая почти всегда помогает.

— Глупая. Не в правде сила, — Бес нервирует меня своей нахальной улыбкой.

И своей непосредственной близостью тоже. Старательно держу взгляд на уровне его глаз, хотя соблазн опустить его пониже очень велик.

А еще этот запах… Я еще в машине поймала себя на мысли, что прислушиваюсь к терпким ноткам его парфюма, а тут еще примешивается запах его мужского тела.

Кажется, на сегодня хватит с меня ароматерапии. Один раз уже чуть не потеряла голову в самом прямом смысле этого выражения.

— И в чем же? — возвращаю себя в реальность.

— В убедительной актёрской игре. И в деньгах. Тебе же они нужны, не так ли?

Бес (Никита)

Жду, пока машина Беса отъедет на приличное расстояние, прежде чем войти в дом Даши. Я специально попросила его оставить меня чуть подальше и прошлась пешком.

Хотя, судя по тому, как вёл себя этот парень, при желании ему не составит труда найти все мои данные. Но я очень надеюсь, что он забудет эту ночь так же быстро, как и я.

Ха, забуду ли я? И тем более быстро? Вот уж не знаю, мне кажется, я еще долго буду вспоминать эти странные события. Странные, потому что никогда раньше с подобным не сталкивалась. Прежде чем скрыться за тяжелой, железной дверью, ведущей в холл, бросаю еще один взгляд на парковку соседнего дома, туда, где Бес меня оставил. Чёрт, я даже не поблагодарила его за то, что он меня спас. Между прочим, не единожды. Как-то нехорошо вышло. Я так сильно разволновалась, что забыла об элементарной вежливости. Правда, сейчас уже поздно убиваться по этому поводу. Да и не думаю, что Бес будет страдать от того, что не услышал мое «спасибо». Небось, уже вовсю мирится со своей Лерой… — Лола, ты куда пропала? — шипит Даша, едва я оказываюсь на пороге ее квартиры. — Я жутко перепугалась, думала, что с тобой что-нибудь случилось.

— Нет, нет, все нормально, — осторожно прикрываю за собой дверь. — Просто…

— Просто, что? Ты не брала трубку, я не знала, то ли в полицию бежать, то ли больницы обзванивать! Даша говорит это, очень активно жестикулируя руками. Видеть её такой взвинченной непривычно.

— Даш, прости, я, правда, не хотела тебя напугать… — искренне прошу прощения у подруги, с которой мы сблизились за год учебы. — Мы с Ликой немного… заблудились.

Рассказывать о своих ночных приключениях я не хотела. Не от того, что не доверяла Даше. Нет, дело было в том, что мне было очень стыдно, хотя вроде бы и вины-то моей не было, но… Внутри меня всё сжималось от того, что я вчера могла поплатиться своей репутацией. Ведь, не приди на помощь Бес, возможно Даше пришлось бы обзванивать не только больницы, но и заведения похуже.

— Ладно, подруга, и ты меня прости, — выдыхает Дашка. — Ты же знаешь, я тот еще паникёр.

— Угу.

— Слушай, а ты точно в клуб ходила? — критично оглядывает мои влажные волосы. Ничего от неё не скрыть, ей бы в следователи пойти учиться…

— Да, да. Пенная вечеринка, все дела, — отмахиваюсь я, переводя всё в шутку. — Ты бы Лику видела!

— А Лика где, кстати? Я думала, вы вместе придёте.

— Она к себе поехала. Ты же знаешь её, ни дать ни взять, перекати-поле.

И в этом не было ни грамма лжи. Лика никогда не отличалась постоянством, порой делала всё, что взбредёт ей в голову. Наверное, этим она и бесила Дашку, жуткую аккуратистку и примерную дочь своих богатых родителей. Несмотря на это, в ней не было того высокомерия и снобизма, коим были пропитаны мои ночные знакомые — Бес и Лера.

Ежусь, когда вспоминаю безумие в глазах последней. Она вполне искренне пообщела мне неприятностей, но я надеюсь, что это были всего лишь пустые угрозы. Я никто для её бывшего парня и уже исчезла из их жизни. Правда, Бес предлагал мне какие-то безумные вещи, которые, конечно же, не закончились бы ничем хорошим.

Весь остаток ночи, а это какие-то жалкие три-четыре часа до наступления утра, провожу без сна. Не могу сомкнуть глаз, ворочаясь в постели — слова Беса не выходят у меня из головы.

«Тебе придется согласиться».

Это звучало очень самонадеянно, словно он заглядывал далеко вперед, в будущее.

Нет, какой же он всё-таки негодяй! Хоть и до чёртиков красивый. И почему все красивые парни оказываются такими вот… Бесами?

Тут же вспоминаю другой момент — как он прижался к моим губам страстным поцелуем. Ни капли нежности, только что-то дикое, взрослое, пугающее.

Провожу пальцами, чувствуя, что губы до сих пор горят. А может, я и сама горю. От стыда, от негодования, от тех мыслей, которые возникают, стоит мне вновь подумать об этом парне.

— Чёрт бы тебя побрал, — хнычу я, зарываюсь лицом в подушку и ударяя кулачком по матрасу.

Я была так сильно шокирована, что даже не смогла оценить весь масштаб его выходки. Да, кому-то будет смешно от моих рассуждений, но этот момент должен был стать особенным, волшебным.

Я расстроена, разбита, морально подавлена. А все потому, что этот мерзавец украл мой первый поцелуй.

Следующие три дня пролетают для меня со скоростью света. Сказывается подготовка к новому учебному сезону — ходим с Дашей по магазинам, покупаем всякие канцелярские принадлежности. Но это ерунда по сравнению с тем, что я по утрам бегаю на собеседования, пытаясь найти себе вечернюю подработку.

Отказы за отказом наталкивает меня на мысль, что у нас к девушкам с симпатичной (ну хорошо, красивой) внешностью относятся весьма предвзято.

Сетую на это Даше, пока мы гуляем вечером в ближайшем от её дома парке, обсуждая предстоящий учебный год. Судя по слухам в студенческих чатах, наш факультет переводят в другую часть учебного кампуса. Кураторы утверждают, что это никак не скажется на образовательном процессе, однако нужно понимать, что в той части, расположенной в элитном местечке, напоминающем курорт, а не университет, учится золотая молодежь. А они, как я думаю, не будут в восторге от такого совмещения.

За все время учёбы я ни разу там не была, поэтому немного расстроена от того, что придётся привыкать к новому месту учёбы и перестраивать свой маршрут. Одно радует, добираться на пары станет удобнее и быстрее. Всё-таки нет худа без добра.

Вот бы еще работу найти, и тогда заживем.

— Ло, не расстраивайся ты так! У тебя же будет стипендия, на первое время хватит, а там и работу найдешь.

— Угу.

— Ну Ло, правда, — Дашка ободряюще улыбается и щёлкает меня по носу. — Если что, я всегда могу тебе помочь.

Я и не сомневаюсь, что Даша поможет, стоит её об этом попросить. Иногда даже просить не нужно, но я не хочу злоупотреблять её добротой.

Несмотря на попытки подруги успокоить меня, на душе всё равно тяжело. Чувствую себя никчемной.

— Ло-о? — протягивает Даша, не оставляя попыток меня растормошить.

Эх, знала бы она, как сильно я нуждаюсь в этой работе. Может стоит поделиться с ней своими переживаниями? И, кстати, я ведь так и не рассказала про то, что у меня нет комнаты в общежитии. Все тянула с этим разговором только потому, что мне было неловко грузить Дашу своими проблемами.

Однако все идет к тому, что мне придется напроситься к ней на «пожить пару недель». Ровно до той поры, пока не найду хоть какое-то жилье подстать своему кошельку.

— Кстати, Лол, мы всё-таки решились, — меж тем продолжает подруга. Она закусывает губу, пытаясь сдержать широченную улыбку.

— На что? И с кем? — отщипываю кусочек сладкой ваты и закидываю в рот, наверное, пытаясь заесть свое отчаяние.

— Мы с Даней будем жить вместе!

Вот это новость… Нет, я очень рада за Дашу и её парня, они уже давно встречаются, поэтому это было вопросом времени, однако… Мои планы резко летят под откос.

— Ого! — выдыхаю я, чувствуя, что не знаю, что сказать.

— Ты не рада?

— Нет, что ты, конечно, я рада за вас! — восклицаю взволнованно и обнимаю Дашку, мысленно прикидывая дальнейший план своих действий.

Чемодан, вокзал… Домой? Неужели это обстоятельство с комнатой лишит меня возможности продолжить учёбу?

— Ты погрустнела, — замечает Даша спустя минуту, обеспокоено вглядываясь в мое лицо. Чёрт, у меня все на лице написано!

— Что за глупости, Диброва? Я просто в шоке от вашей смелости!

Пытаюсь перевести всё в шутку.

Я знаю, что отец Даши был против того, чтобы она встречалась с этим парнем. Виктор Сергеевич считал, что его дочери нужно выбирать молодого человека из своего круга, а не бедного студента-футболиста, живущего у друга.

Дашка мнется, краснеет.

— Ну… Папа не в курсе, я сказала, что буду жить с подругой. С тобой. Если что…

— Всё поняла! — делаю вид, будто закрываю рот на замок и выкидываю ключик в пруд, возле которого мы остановились. — Ты же знаешь, я — могила.

— Спасибо, Лола!

Дашка снова обнимает меня и, вообще, выглядит такой счастливой, что я не могу не улыбнуться в ответ.

Нет, я очень за неё рада, и если бы не сложности, с которыми мне пришлось столкнуться, отреагировала куда эмоциональнее. Пока это мой максимум, хоть я и ругаю себя за это всеми возможными словами.

Пока идём домой, вдруг вспоминаю того, кого все эти дни пыталась забыть.

Бес. Никита. Чёртов мажор, чьи предложения были одно непристойнее другого.

Хотя… Может быть, мне не стоило быть такой гордячкой и согласиться? Ну, подумаешь, поизображал бы из себя его девушку, в конце концов, я могла поставить и свои условия, вроде никаких поцелуев и попыток затащить меня в постель.

Боже мой, о чем я только думаю? Это уже крайняя степень отчаяния, раз я готова продаться на деньги этого Беса.

До сих пор уверена в том, что поступила правильно, отказав ему. От таких парней лучше держаться подальше. Сердце целее будет.

Мне кажется, именно в этот момент Вселенная посмеялась над моими планами и послала мне очередную порцию испытаний.

Учебный год начинается с того, что мы с Дашкой… просыпаем пары. Возможно, для кого-то весьма предсказуемо, но для меня, отличницы, молящейся на учебники, это нонсенс. И катастрофа!

— Ло, проснись! Полундра!

— А? Что такое? — сонно открываю веки, понимая, что мы вчера немного переборщили с марафоном турецких сериалов. Спать хочется так, что даже глаз не продрать!

— У меня будильник не сработал! Бегом одеваться, пара через двадцать минут!

Дашка электровеником носится по комнате, и я тут же подскакиваю с кровати, резко проснувшись от ударившего в кровь адреналина.

Две тетери! Две сонные тетери! Неужели нельзя было поставить сразу два будильника, один из них да сработал бы.

Честно говоря, я еще никогда так быстро не собиралась, хорошо, что с вечера приготовила одежду: легкую шифоновую блузку мятного оттенка и юбочку со складками.

Волосы наспех собираю в высокий хвост, но потом понимаю, что это бесполезно — «петушки» на макушке издевательски бросают вызов, мол, тебе с нами и в обычное время не справиться, а сегодня и подавно.

— Да что ж такое! — с раздражением срываю резинку и решаю идти с распущенными волосами.

Впихнув в рюкзачок две тетрадки и ручку, выбегаю в прихожую, где Дашка уже вовсю вызывает такси. Слава богу, оно приезжает уже через две минуты, иначе мы бы пропустили всё на свете.

Водитель хоть и едет быстро, ловко маневрируя другими авто, оказывается чересчур болтливым, поэтому за пятнадцать минут поездки мы успеваем узнать все мировые новости. Слава богу, никаких пробок!

— Я думала, он никогда не заткнется, — бурчит Дашка, когда он оставляет нас у главного входа нового корпуса.

То есть, корпус-то существует уже давно, это мы здесь новички.

Одного взгляда на ближайшую парковку хватает, чтобы понять, что контингент здесь кардинально отличается от того, что мы привыкли видеть у себя. Одни лексусы, бэхи и мерсы, мы с Дашкой точно попали на выставку дорогих автомобилей.

— Быстрей, нам еще аудиторию искать. — Подгоняет подруга, поглядывая на часы.

Почти бегом поднимаемся по ступенькам, на ходу доставая студенческие билеты и показывая их охраннику. Тот пропускает нас без лишних вопросов.

После пяти минут поисков и петляний по бесконечно длинным коридорам, мы все-таки находим нужную нам аудиторию.

— А что за пара? — шепотом спрашиваю у Дашки, пытаясь привести дыхание в норму.

Бежали так, словно за нами гнались дворовые собаки.

— Профессор Зелепухин. Названия нет, наверное, замена. Ну что, погнали? — спрашивает она, перед тем, как постучаться в дверь.

— Погнали. — Киваю, сжимая лямку рюкзака.

Первой входит Даша, за ней я. Обе строим крайне виноватые лица, надеясь на то, что над нами смилуются.

— Простите за опоздание, можно войти? — спрашиваю я, прочистив горло и глядя на преподавателя.

Он у нас точно раньше не вёл, иначе я бы запомнила. Такая необычная внешность: нос крючком, глаза маленькие, темные, впалые щёки, волосы с сединой. На вид лет пятьдесят пять, а может и больше.

Оглядывает нас с Дашей из-под своих очков с толстыми линзами, и от его взгляда хочется поскорее спрятаться.

— Так, внимание! — Вместо ответа Зелепухин поворачивается в сторону студентов. — Перед вами наглядный пример совершенно безалаберного поведения. Первая пара, начало семестра, а мы уже считаем себя выше других.

Мы с Дашкой коротко переглядываемся, уже по одному ядовитому тону профессора понимая, что жестко встряли.

— Ваши фамилии?

— Диброва.

— Ветрова.

Зелепухин делает какие-то заметки в журнале посещаемости. Дело плохо.

— Причина опоздания?

— Мы… — мнется Дашка, но я тут же перехватываю инициативу и выпаливаю:

— Пробки! Жуткие пробки на проспекте!

Профессор бросает на меня изучающий и, естественно, крайне недоверчивый взгляд. Черт, кажется, он мне не поверил.

Тут же заливаюсь краской: дурацкая особенность моего организма, сдавать себя с потрохами.

— Пробки, говорите?

— Да?

— Откуда ехали?

Дашка, которая знает дорогу наизусть, тут же описывает весь маршрут. Мне остается только поддакивать.

— Да, понимаю, пробки нынче жуткие…

Неужели пронесло?..

— Ваша версия довольна правдоподобна. Сейчас устроим проверку на вшивость. — Зелепухин достает из сумки свой планшет и начинает что-то искать.

Блин! Такого мы точно не ожидали!

Дашка взглядом дает понять, что все пропало. Киваю в ответ, совершенно не зная, что делать дальше.

Это конец, точно конец. По тем улицам, по которым мы ехали, однозначно не наблюдалось никаких пробок.

Меня начинает пробирать мелкая дрожь. Сначала выкинули из общаги, теперь еще и с учебы поганой метлой погонят… Этот Зелепухин очень похож на того, кто не станет долго церемониться со студентами.

Мысленно прощаюсь с универом, со столицей, со своими планами на будущее…

Слышу, как позади нас раздается скрип открываемой двери, и кто-то заходит в аудиторию с нахальным:

— Профессор, я надеюсь, вы не стали начинать пару без меня?

Застываю на месте, не в силах пошевелиться. Потому что знаю того, кому принадлежит этот голос.

Как ни странно, я так и не смогла его забыть. И тембр, и манеру речи, и даже черты лица помню все до единого…

— Бесовский? Какими судьбами? — моя догадка подтверждается.

— Все теми же. Не ждали?

Зелепухин едва заметно морщится, и я понимаю, что он не в восторге от появления на паре этого студента.

— Проходи, раз пришел.

Короткий кивок в сторону аудитории.

Ах, вот как?! Кому-то достаточно просто придти, а кого-то готовы отчехвостить по самое не хочу?! Это что за двойные стандарты?!

Не знаю, что на меня находит, но я решаю воспользоваться моментом и, набравшись смелости, выпаливаю как на духу:

— Профессор, тогда и мы можем сесть за свои места?

Краем глаза вижу, как Бес замирает на полпути. И сердце готово выпрыгнуть из груди от одного лишь осознания: он меня тоже узнал.

Бес (Никита)

На что я рассчитывала, когда ждала повторной помощи от этого себялюбца? Дашка бы сказала, что так уже не модно говорить, но, слава богу, она не могла прочесть моих мыслей и не была в курсе того, что мы с этим Бесом знакомы.

Правда, шила в мешке не утаишь, а особенно в дырявом. Это как раз-таки мой случай.

Всю пару спиной чувствую прожигающий насквозь взгляд, но стараюсь не оборачиваться. Да, он спас нас с Дашей от гнева профессора, вот только не факт, что завтра мне не прилетит счёт за оказанные услуги. К тому же, Бес ясно дал понять, что его помощь строго ограничена. Видимо, лимит в одно доброе дело в сутки.

Тогда, в прошлый раз он сильно расщедрился.

— Я думала, они нас прямо там сожрут, — успевает шепнуть Даша, когда мы, наконец-то, выходим из аудитории.

Выходим живыми и невредимыми, разве что убили полмиллиона нервных клеток и приобрели парочку седых волос. Это мы еще легко отделались!

Я считаю, что нас спасло только то, что Зелепухин вернулся к концу пары. Пытаясь угомонить тех, кто с пеной у рта обвинял нас в подставе, я вызвалась помочь каждому с написанием среза.

Из минусов: свое задание я выполнила просто отвратительно, очень надеюсь на то, что не напутала в двух местах расчёты.

Из плюсов же только то, что нас с Дашей амнистировали. Частично, ибо девицы из группы Беса оказались стервами, каких поискать.

До сих пор пребываю в шоке. Надо же, этот парень учится там же, где и я!

Сначала я решила, что мы с ним одного возраста, но потом оказалось, что наш поток объединили со старшекурсниками на время пар Зелепухина. Угадайте, чья это гениальная идея?

Видите ли, такой эксперимент должен помочь адаптироваться новоприбывшим, и еще мотивировать студентов помладше на более активную работу. Как по мне, это только еще один повод для напряга — объем домашних заданий такой же, как у старшекурсников, да и у Зелепухина не забалуешь, спрос с нас будет одинаковый.

Как ни странно, больше всего меня беспокоит не это. Больше всего меня беспокоит мой случайный знакомый.

Ох, чувствую, что отныне, не будет мне покоя. Как бы я не старалась дистанцироваться от Беса, сама судьба постоянно сталкивает нас лбами.

Возможно, если бы наш факультет не перевели в этот чертов новый корпус, мы бы с ним больше никогда не пересеклись. А теперь забыть события той ночи станет крайне сложно. Почти невозможно!

Слава богу, здесь нет его чокнутой бывшей! Это стало бы вишенкой на торте моих неприятностей. Я хорошо запомнила и её взгляд, и её слова, насквозь пропитанные безумием.

Эта Лера не из тех, кто смирится с расставанием. Она будет делать все, чтобы вернуть бывшего любой ценой.

Все-таки, интересно, почему они разбежались? Они ведь созданы друг для друга, по-крайней мере, визуально.

И зачем я вообще о них думаю?

Злюсь на себя за эти мысли. Обещала ведь, что постараюсь забыть…

— Слушай, Даш, не хочешь перекусить? — решаю отвлечься на более приземленные темы, тем более с утра во рту не было и маковой крошки.

— Я бы с радостью, Ло, но у меня собрание старост через десять минут, поэтому… — Дашка делает виноватое лицо. — Ты иди, может, я еще и успею вернуться.

— Угу. Только возвращайся живой, Диброва. Хватит с нас на сегодня приключений. Что-нибудь тебе взять?

— Нет, спасибо, у меня с собой протеиновый батончик.

— Гадость, — морщусь и машу подруге, мол, иди с богом.

А у самой внутри кошки скребутся. Нет, Дашка, конечно же, не виновата, что первый обед в местном кафетерии мне придется провести в гордом одиночестве. Просто… мы с ней привыкли, что везде ходим парой, наверное, поэтому её отлучка воспринимается мной так болезненно.

Делать нечего, спускаюсь на первый этаж.

Буфет находится почти сразу, и он ни разу не похож на то, что обычные студенты привыкли называть буфетом. И я еда там оказывается неприлично дорогой, от чего я пропускаю свою очередь и в итоге покупаю лишь небольшую сдобу с карамельной начинкой и стакан яблочного сока. Это всё мне обходится в половину дневного бюджета, от чего я чувствую всё больше нарастающую панику. Если я и дальше буду так «транжирить», то на какие, простите, шиши сниму себе жилье?

Нет, так не пойдет, надо бы подойти поговорить с деканом. Возможно, он сможет мне помочь, как никак, я одна из лучших студенток нашего потока. А там глядишь, и стипендия подоспеет. В этом семестре придется особенно постараться, чтобы получить повышенную.

Занятая этими мыслями, ищу, куда приткнуться. Свободных столиков не находится, а садиться к старшекурсницам нет никакого желания. Поэтому решаю устроить себе перекус на одном из ближайших подоконников. Вокруг стоит такой сильный гул, точно я нахожусь не в буфете, а внутри улья, от чего начинает болеть голова. Терпеть не могу шум.

Стоит мне присесть, как тут же ловлю на себе пару заинтересованных взглядов. Кажется, это те девчонки-однокурсницы Беса, которые больше всех визжали и требовали нашего с Дашей распятия. Сейчас они явно обсуждают меня и мое гордое одиночество. Возможно даже мой скромный обед.

Отворачиваюсь в сторону окна, чувствуя, как горит лицо. Черт, Лола, просто дыши, выдыхай. Это не твоя вина в том, что некоторые люди привыкли оценивать других не по делам и человеческим качествам, а по одежке. Как же это банально!

Обратно заворачиваю в бумажный пакет надкусанную булку и, взяв в руки стакан с соком, решаю поскорее свалить отсюда. Есть под пристальным вниманием этих пигалиц совершенно не хочется, лучше перекушу в аудитории.

Несусь в сторону выхода, мечтая, нет, молясь лишь об одном — чтобы этот день поскорее закончился.

Но в итоге он превращается в сущий кошмар. Уже у самой двери я сходу налетаю на одну из студенток и опрокидываю на нее свой стакан с соком.

— Простите…

— Смотри, куда прёшь…

И я, и студентка застываем, когда поднимаем друг на друга взгляд.

Черт, почему мне так не везёт?..

— Ты! — Шипит бывшая Беса, сощурив глаза.

«Я», — произношу про себя со стоном, понимая, что хуже ситуации и не придумаешь.

Вот теперь мне точно не будет жизни в этом филиале ада…

— Прости, я не специально.

— Что ты там пропищала? — кажется, мои слова только сильнее злят бывшую Беса. — Девочки, вы поняли, что она сказала?

Естественно, подружки за её спиной мотают головой, хищно скаля зубы. Эта свита, наверное, только и умеет, что таскаться за своей королевой, и поддакивать.

— Прости, я не хотела испортить твою одежду. Это вышло случайно.

Повторяю громко и четко, чтобы она услышала и отстала.

Насчет последнего я не питаю иллюзий, но у всего есть предел. Даже у моего ангельского терпения. Издеваться над собой не дам.

— Конечно, случайно, — Лера вдруг меняет свой рассерженный тон на более мягкий. И строит жалобное лицо, словно хочет войти в мое положение. Так я ей и поверила. — Бежала куда-то, торопилась, наверное, опаздывала на пару?

Осторожно киваю, не сводя с нее глаз. Она напоминает мне кобру, которая исполняет свой гипнотический танец. Однако, какой бы она грациозной и завораживающей не была, я точно знаю, что за всем этим неизменно последует удар.

— Как жаль, что я сегодня надела свою любимую блузку от Версаче, — Лера продолжает ломать комедию.

Бросаю взгляд по сторонам. Черт, да на нас уже весь буфет пялится! Неужели нельзя было решить все тихо-мирно? Обязательно устраивать цирк?

— Давай я оплачу химчистку, — предлагаю я, чувствуя, что мне начинает надоедать эта глупая игра.

Мысленно прикидываю, сколько придется выложить за эту процедуру. Да, Лола, взрослый мир очень жестокий, здесь решают деньги. А с ними, как раз-таки, сейчас очень туго, но проблемы у меня спросить забыли когда и в каком объеме им сваливаться.

— Вы слышали? — снова оборачивается к своим Лера, от души смеясь над моим предложением, точно я ей выдала очень смешную шутку. — Она предлагает отнести мою одежду в химчистку. Верасче в химчистку.

Ну это явный перебор. Можно подумать, известные модельеры шьют свою одежду из сахарной ткани. Да и пятно не такое трудновыводимое, чтобы устраивать трагедию — подумаешь, яблочным соком окатило.

— Знаешь, а ты забавная, — снова обращается ко мне Лера, оглядывая с ног до головы презрительным взглядом.

На таракана и то смотрят нежнее. Её тон и слова прямо противоречат тому, что она на самом деле испытывает, глядя на меня.

— И блузочка у тебя хорошенькая, — подходит ближе и совершенно наглым образом трогает мою одежду, прокатывая легкую ткань меж пальцев. — Я думаю, в этот раз обойдемся классическим «баш на баш».

— Что? — удивленно приподнимаю брови, не понимая, к чему она клонит.

Вместо ответа Лера отходит от меня и щелкает двумя пальцами, кивком головы отдавая негласный приказ своей свите.

Те, точно ждали и знали этого момента, потому как прямо со стойки буфета хватают стаканы с соками и как по команде окатывают меня один за другим, попадая точно в цель.

— Что вы делаете?! — в панике визжу и пытаюсь прикрыться, чувствуя, как мокрый шифон неприятно липнет к телу. — С ума сошли?!

Моя одежда безнадежно испорчена, потому что этот микс из разных напитков не сможет вывести ни одна нормальная химчистка, не то что я сама. Самое обидное, что у меня с собой нет другой одежды, поэтому до конца пар придется ходить в таком виде.

Оборачиваюсь к студентам, пытаясь отыскать хоть в ком-то поддержку, но они только и делают, что вторят веселью Леры.

— Просто сними это, крошка! — кричит какой-то парень с другого конца буфета.

— Да, к черту одежду! — поддакивает второй, призывно улюлюкая.

Обхватываю себя руками, чувствуя, что прямо здесь сгорю от стыда и от пристального внимания.

Лера же получает удовольствие от того, что я оказалась в таком ужасном положении. На её губах расцветает довольная, хищная улыбка, а в глазах плещется триумф и радость от выигранного раунда.

Проиграть бой, не означает, проиграть войну. Почему-то на ум приходят эти слова, которые придают мне стойкости и открывают «второе» дыхание.

Они все ждут, что я сбегу отсюда, трусливо поджав голову, не так ли?

Решение приходит мгновенно, как только я вижу появившегося в дверях… Беса.

Я не уверена, что оно верное, но в тот момент у меня особо и выбора-то нет. Либо они меня, либо я их.

Срываюсь с места, подлетаю к Никите и почти силой прижимаюсь к его губам, вовлекая их в подобие поцелуя. При этом меня трясет то ли от холода, то ли от страха так, что зуб на зуб не попадает.

Со всех сторон раздаются удивленные возгласы и даже свист, мол, требуем еще шоу.

— Твое предложение еще в силе? — оторвавшись на мгновение, выдыхаю прямо в губы Бесу, темный взгляд которого прожигает насквозь.

Вместо ответа он привлекает меня поближе и кладет руку на мою талию.

Наверное, именно так и подписываются контракты с дьволом.

Губы у Лолы холодные. И пальцы холодные, цепляется ими за мои предплечья, словно за спасательную соломинку.

Страх, я отчетливо вижу его в глазах нимфы. А еще какую-то дерзкую решимость — она полна уверенности в том, что делает.

— Твое предложение еще в силе? — выдыхает, ожидая моего ответа.

Я больше восхищен её решительностью, нежели удивлен вопросу. Уверен, что Лера в своей привычной манере пыталась выжить Лолу с самого первого дня их встречи. Рано или поздно, это должно было случиться. Наш корпус не такой огромный, чтобы мы трое не пересекались.

Когда Баринова не явилась на пары, я, по правде говоря, даже выдохнул с облегчением. В идеале, было бы круто, если бы она свалила доучиваться куда-нибудь за границу. Но нет, Лера слишком одержима идеей вернуть меня, поэтому приложит все усилия, чтобы это получилось.

Не в этот раз, увы.

Новый семестр ознаменовал начало реалити-шоу с мной и Лолой в главной роли. Подумать только, голубоглазая малышка пытается дать отпор моей бывшей.

А на это стоит посмотреть, такое нельзя пропустить.

Плюс, я не могу отрицать того, что эта нимфа меня привлекает. Да, она дикая, ненормальная, со своими «провинциальными» заскоками, но так даже интереснее.

Сжимаю покрепче её тоненькую талию, притягивая к себе.

— Да, в силе.

Смотрю на нее, пытаясь донести одним взглядом, что это не будет просто. Как наше общение, так и наше противостояние Лере.

Малышка, если бы ты знала, что тебя ждет, то прямо сейчас бы бежала в деканат, умоляя перевести тебя в другой университет. Покоя и житья точно не будет.

Тут же тоненький голосок совести пытается перекричать мой цинизм — ты сам начал эту игру и подставил Лолу под удар.

Нет, если бы она не училась там же, где и мы с Лерой, никаких проблем у неё не возникло бы. А уж с Бариновой я бы как-нибудь разобрался бы сам.

Тогда отвергни эту девочку. Просто оттолкни прилюдно и нагруби ей. Этого будет достаточно, чтобы Лера отказалась от своей мести.

Да, Лоле будет больно, она предстанет посмешищем перед половиной универа, но разве это нельзя пережить? Да и с какой стати мне переживать о нежных чувствах едва знакомой девчонки? Разве она не ясно дала понять, что между нами не может быть ничего общего, кроме неприязни?

Чувствую, как во мне борются две мои стороны. Плохая и хорошая. Благодетель проснулась невовремя. Даже не знал, что у меня есть эта черта.

С другой стороны, Лола сама приняла решение прибегнуть к такому вот неординарному способу защиты от Бариновой. Могла бы поджать хвостик и тогда Лера отстала бы быстрее. По-крайней мере, я бы мог объяснить бывшей, что просто хотел её позлить.

Может стоит воспользоваться этим моментом и извлечь выгоду для себя? Такие крошки на дороге не валяются.

Как назло, кожу ладоней чуть покалывает от ощущения близости её тела. У меня незакрытый гештальт, который рубит на корню все благие намерения.

Лола едва заметно кивает. Получается, дороги назад нет. Наш негласный договор подписан с обеих сторон. Осталось скрепить его кровью?

Шучу, конечно, никакого принуждения. Лола сама сдастся в мой плен, уж я знаю, о чем говорю.

— Пойдем? — говорю ей и уверенно беру за руку.

Баринова впервые в жизни не знает, что сказать. Просто пялится на нас с открытым ртом, наверняка, пребывая в величайшем шоке.

Мы уходим под заинтригованный шепоток окружающих нас студентов. Лола молчит, а я веду её за собой подальше от посторонних глаз. Нам есть что обсудить, но делать это там, естественно, глупо.

— Заходи, — открываю перед Лолой дверь пустой аудитории.

— Спасибо.

Вся такая вежливая и воспитанная. А еще заметно притихла, точно не она минутами ранее противостояла самой Бариновой.

Если что, Лера всегда считалась местной королевой. У нее даже личная свита есть, правда, в реале они из себя ничего не представляют, так пара пронырливых, любопытных сплетниц, приносящие ей самые свежие новости.

Судя по их вытянувшимся от удивления лицам, Лера не спешила сообщать о нашем с ней расставании. Надеялась, что к началу учебного года мы снова будем вместе?

— Ну, рассказывай. Что это было? — упираюсь об парту и складываю руки на груди.

Лола вздыхает и отходит от меня подальше, словно старается соблюдать дистанцию. А потом выдает то, что я меньше всего ожидал услышать:

— Послушай… Я… Я, кажется, погорячилась.

— Э, не, детка, так дела не делаются, — качаю головой, ясно давая понять, что назад дороги нет.

Я уже, хоть и на самую малость, но пожертвовал своей репутацией. Да и сейчас оставить Лолу одну все равно, что отдать на съедение волкам.

А они её точно сожрут и не подавятся. Лера лично перегрызет горло при первой же возможности.

— Почему? — Лола вскидывает брови и хмурится.

— Ты уже вступила в эту игру.

— В какую игру?

— Ты и я. Мы теперь ходим под ручку и целуемся, вызывая тошноту у моей бывшей.

— Я не буду с тобой… — округляет глаза нимфа. Её щеки при этом горят ярким румянцем.

— Будешь как миленькая. Иначе никто не поверит во весь этот фарс.

— Нет, я отказываюсь! Давай что-нибудь придумаем.

— Что, например?

— Ну…

— Так я и думал, — едва удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза.

Наивная девочка думает, что у неё еще остался ход назад? Увы и ах, сейчас у неё только один способ выжить, пока её саму не выжили.

— Бес… Никита, — обращается Лола ко мне по имени, от чего я внутренне вздрагиваю. Из её уст мое имя звучит непривычно, наверное, потому что полным вариантом мое окружение редко пользовалось.

— Да, Лола?

Щеки снова вспыхивают красным. До чего милое зрелище, давненько я так не развлекался.

— Ты же можешь всё объяснить своей бывшей. Вам нужно просто поговорить, даже можешь рассказать о том, что той ночью произошло недоразумение.

— Она видела тебя в моей квартире почти раздетой, — чувствую, что начинаю раздражаться от упрямства Лолы. Я уже надеялся на то, что мы договоримся по-быстрому. Куда делась её бравада и решимость? — А сегодня ты окончательно вынесла себе приговор. Завтра Лера выйдет на тропу войны, поэтому сегодня — твой крайний день спокойной жизни.

— Как она может быть такой, такой…

— Стервой? — подсказываю ей совершенно будничным тоном. Лола кивает. — Детка, скажи мне, ты из какой деревни приехала? Из деревни дураков и лохушек?

— Причем тут это?

Злится, заводится с полуоборота. Господи, её эмоции можно пить как нектар, наверное, я и есть энергетический вампир, раз кайфую от любого проявления её характера.

— Притом, что ты не знаешь азов современного мира. Как будто вчера родилась.

— И что же это за азы? Может ты меня просветишь?

— Либо ты, Лола, либо — тебя. Третьего не дано.

Лола хочет что-то сказать, но в итоге лишь шумно выдыхает. Да, малышка, тут нечем крыть, это закон джунглей. И Лера сегодня правит местным прайдом, а еще ей прислуживают гиены и шакалы, и особи покрупнее тоже.

— Ладно, — выдает она устало. — Только мы установим правила, которые нельзя нарушать.

— Правила? — переспрашиваю не без насмешки.

Даже интересно, что она придумает на этот раз.

— На самом деле, оно только одно. Но его нарушать нельзя ни в коем случае.

Лола выглядит серьезной, в её взгляде вновь появляется отважная решимость.

— И какое же это правило, нимфа?

— Ты не пытаешься затащить меня в свою постель ни под каким предлогом.

Лола

«Бесовский, что ты творишь?»

Сообщение, которое я получаю от Леры ближе к вечеру.

Всполошилась королева, едва трон под ней пошатнулся. Еще бы, такой удар по репутации — Бес бросил и глазом не моргнул.

Усмехаюсь своим мыслям. Дух бунтарства во мне всегда брал вверх, когда дело касается моей свободы. Я ведь предупреждал Баринову, что лучше нам разойтись тихо-мирно и остаться хорошими знакомыми. О дружбе даже речи быть не может с учетом характера Леры.

«Где ты вообще откопал эту замухрышку?»

Еще одно смс. Бывшая не унимается, видать не находит себе места, рвет и мечет.

Там и откопал, Лера, кому расскажи — не поверят. Тут же переключаюсь на мысли о нимфе.

Мой интерес к ней балансирует на какой-то очень тонкой грани. Да, она привлекает меня внешне — такую сложно не заметить, я уже видел, как парочка старшекурсников поглядывали на неё, пуская слюни. Но её поведение, её строптивость, упрямство, дикость, порой, действуют отталкивающе.

Мое самолюбие каждый раз подвергается нападкам с её стороны. Она возомнила себя, как минимум, матерью всех голодающих и бедных студентов, у которых такие как я, видите ли, отнимают кусок хлеба. Тут с Лолой можно поспорить, у кого из нас больше двойных стандартов — у нее или у меня, ведь она уже заочно записала меня в ряд тех, с кем не стоит общаться.

То, что я вырос в богатой семье, не означает, что я автоматом превращаюсь в безмозглого папенькиного сынка. Все у меня с мозгами в порядке, может быть, поэтому в отличие от многих мне не нужно корпеть за учебниками. Да, есть проблемы с поведением, но у кого их нет в двадцать два года?

А моя циничность — это приобретенная черта, что-то вроде защитной реакции на поступки окружающих людей. И она растет с каждым днем, после смерти матери.

Поднимаюсь с кровати, чувствуя, что завернул не туда. Эту тему я решительно спрятал подальше, в самые дальние чертоги своей души. Каждый раз, касаясь её, чувствую, как старые раны начинают кровоточить. Они никогда не заживали.

— Чёрт! — прикрываю глаза, пытаясь успокоиться.

«Несдержанность эмоционального характера и раздражительность» — кажется, такой диагноз вынес психолог, которого меня заставил посещать отец. Лучше бы просто сел и поговорил со мной, но у моего отца никогда не бывает «просто».

А еще он любит и умеет усложнять жизнь другим. Порой у меня создается ощущение, что Бесовский-старший — бездушный робот, заточенный исключительно на то, чтобы делать бабло. Он во всем ищет выгоду, даже в женитьбе родного сына, которую я, хвала небесам, благополучно сорвал.

С тех пор отношение отца ко мне изменилось. Не то, чтобы раньше оно было дружеским и теплым, нет, сейчас оно вовсе скатилось на дно — мы редко встречались дома, приходили и уходили в разное время. Даже за совместным приемом пищи редко когда пересекались. Завтрак — то, что я всегда пропускал с чистой совестью. Обед катился туда же. Ужинать же отец предпочитал в каком-нибудь фешенебельном ресторане в окружении своих бизнес-партнеров, а я в основном тусил с друзьями.

Холодность и отстраненность папы пробуждала во мне злость к окружающему миру. Опять же, это со слов психолога, которого я воспринимал в штыки и игнорировал, но в глубине души не мог не признать того, что она права.

Жаль, её методы успокоения не работали. По-крайней мере, со мной. Если заводился, злился — не мог успокоиться быстро.

Лишь одно средство могло помочь мне не сгореть в огне собственной агрессии. Бои без правил. Я стал постоянным участником одного бойцовского клуба, правда, после последнего боя еле оклемался, но в душе заметно полегчало.

Душа. Смешно о ней говорить в двадцать первом веке. Почти так же смешно, как верить в любовь. Людьми правят гормоны, химия, не больше, а розовые сопли придуманы для того, чтобы облегчить жизнь маркетологам.

Тут же вспоминаю лицо Лолы, когда предложил ей «поиграть в любовь». Святое негодование. Вот кто с самого детства мечтает о принце на белом коне, а потом, столкнувшись с реальностью, ударяется в слезы.

В итоге все равно пришлось принять мое предложение, как бы не пыталась сопротивляться.

Звук входящего сообщения. Господи, когда Лера угомонится?

Нет, пишет не она. Колян у отца в офисе развлекается, прислал какую-то фотку.

Жму по ней, открывая. Тут же приходит второе сообщение.

«Зацени новенького офис-менеджера. Работает на полставки по вечерам. Вид сзади. Как быстро прыгнет ко мне в постель?».

Чувствую, как меня трясет от злости, когда узнаю на фотографии Лолу. Какого черта она поперлась… работать?!

Лола

Выруливаю к офису отца Коляна, на ходу прикидывая, здороваться с друганом или лучше сразу съездить по его наглой мажорской морде?

Я так зол, так чертовски зол, что меня аж трясет.

Какого чёрта творит Колян? Неужели нельзя усмирить своё разошедшееся либидо, хотя бы во время работы? Тем более, когда находишься в офисе своего отца. Вряд ли Соколовский-старший одобряет такое поведение сына.

Я зол на него, зол на себя.

Я понимаю, что моя реакция была бы несколько иной, если бы на фотке, которую прислал друг, оказалась другая девчонка. Я бы первый поддержал идею сделать ставку на то, сколько времени займет процесс обольщения очередной наивной пташки. Колян, хоть и редкостный придурок, но умеет в нужный момент изобразить из себя прилежного альфа-самца.

Я бы поставил на то, что девка раздвинет ноги уже через неделю, друг бы пошел ва-банк, сократив время до трех дней.

И ему, и мне было бы глубоко наплевать на чувства бедняжки, попавшей в сети…

Но почему сейчас я готов разукрасить лучшему другу лицо, получив от него одну-единственную смс-ку. Почему меня так волнует честь голубоглазой нимфы? Я даже не знаю, может быть, я всё себе придумал, и никакой чести там и в помине нет? Глазками хлопать они все горазды.

Как бы там ни было, идея Коляна затащить Лолу в постель пробудила во мне какого-то обезумевшего зверя. Во-первых, он готов разодрать другу глотку, во-вторых, думает, что только лично он имеет право на то, чтобы сделать это.

А сейчас, когда мы с Лолой связаны общей игрой, вероятность того, что нимфа долго не продержится и рано или поздно передумает насчет введения ненужных запретов (это я про наше сближение в горизонтальном положении) растет с каждой минутой.

Я уже тогда в клубе понял, что эта крошка не так проста, какой выглядит на первый взгляд, поэтому сломать её оборону кажется мне чем-то заманчивым.

Да, её дикость отталкивает, но в ней есть что-то, что заставляет меня передумать. И это не только смазливая мордашка и охрененная фигура, это огонь в глазах, грозящий спалить все вокруг. Лера рядом не стояла.

Морщусь, когда вспоминаю бывшую. Не хватало еще и её для полного счастья. Два сообщения, оставленные без ответа, и слабая надежда на то, что Баринова поняла мой намек.

Паркуюсь напротив офиса, и очень вовремя, должен сказать. У главного входа о чем-то мило беседуют Лола и Николай.

Да, хотя, какой он Николай? Колька-дурачок, вот в кого он превращается автоматически, когда покушается на мое.

— О, Бес, ты тут какими судьбами? — лыбится друг, когда я выхожу из машины и подхожу к ним.

— Вы знакомы?

На лице Лолы расцветает искреннее удивление. Пикантность всему еще придает то, что она бросает недоверчивый взгляд в сторону Коли.

Неужели боишься, что все, что успел тебе рассказать этот приятный молодой человек с голливудской улыбкой окажется красивой ложью?

А правильно боишься. Девкам Коляну доверять — все равно, что поверить в искупление грешника.

— Представь себе, малыш.

Вообще, я хотел притянуть её за талию и поцеловать в щеку, чтобы сразу показать Коле, что она занята. Но потом решил, что это слишком по-детски.

— Малыш? — Друг выглядит заинтригованным.

Кстати, он тот еще интриган. Если бы современным людям нужно было выбрать серого кардинала, то он отлично бы вписался в эту роль.

— Лита, только не говори, что знакома с этим сумасшедшим, — не знаю, что меня больше всего бесит в этот момент — то, что он называет нимфу этим дурацким именем, или то, что называет меня сумасшедшим?

— Мы вместе учимся, — мямлит Лола и очаровательно краснеет.

А еще встречаемся, если ты забыла. Хотя, кажется, она пытается старательно съехать с этой темы. Неужели ей понравился мой друг? Все эти кроткие, быстрые взгляды навевают на мысль, что нимфа поплыла от внимания Соколовского.

— Не просто учимся, — все-таки притягиваю её за талию к себе и по-хозяйски обнимаю.

— Вот как, — Соколовский не верит ни единому моему слову, вижу это по взгляду.

— Лола — моя. — Говорю, желая поставить точку в этом вопросе.

Нечего зариться на эту крошку.

— Так бы сразу и сказал, Бес, — ухмыляется Коля, правда, интереса к Лоле у него не убавляется.

— Я, наверное, пойду… — Лола, кажется, чувствует себя неуютно от того, что стала свидетелем нашего разговора.

— Машина открыта. Сейчас подойду.

Мой тон ясно должен донести до неё, что спорить со мной на эту тему бесполезно. Слава богу, в этот раз она это тоже понимает.

— Бес, я чего-то не знаю? — интересуется Колян, едва Лола отходит от нас. — Давно ты встречаешься с теми, кого тащишь с свою постель?

— Причем тут постель? — бросаю раздраженно.

— В смысле? — Соколовский выглядит удивленным. — Я думал, ты и она…

— Меньше думай, Колян, меньше думай.

— Да лааадно? Еще скажи, что вы, как малолетки, чисто за ручку держитесь и гуляете.

Я уже говорил, что у друга дурацкое чувство юмора?

— Мы вместе, этого тебе знать достаточно. Мы же друг друга поняли?

И я сейчас имею в виду не его дурацкие расспросы. Я обозначаю границы дозволенного. Колян должен понять, что трогать эту малышку нельзя ни словом, ни взглядом, ни, тем более, руками.

— Да, остынь, братан! — Смеется друг, хлопнув меня по плечу. — Не собираюсь я уводить твою девку. Если только сама не попросит.

— Сокол!

— Да, всё-всё, уже и пошутить нельзя.

— Можно, если осторожно. — Бросаю взгляд в сторону тачки. — Ладно, меня ждут.

Уже собираюсь уходить, но Коляну, видимо, сегодня выпала миссия по уничтожению моих нервных клеток:

— Бес, кстати, что с Бариновой? Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придется вернуться к ней…

Лола

Чувствую какое-то ненормальное удовлетворение, когда загоняю крошку Лолу в тупик. Если она думала, что эту игру мне придётся тянуть в одиночку, то сильно ошибалась.

Я вообще не понимаю, чего ей спокойно не живется? Какого черта она поперлась работать в офис отца Коляна? Он тот еще сноб и любитель помучать сотрудников невыполнимыми заданиями.

Естественно, это не главная причина того, почему я злюсь на Лолу. Причина в Соколовском, с которым она миловалась у меня на глазах.

Въелся на неё, точно мы в реале пара.

Продолжаем путь в полнейшей тишине. Я и не ожидал, что будет легко.

— И что, мы прямо вот так заявимся в ресторан? — все-таки не выдерживает малышка Лола.

— Как так?

— Ну… — разводит руками, словно не зная, как объяснить. — Ты. Я. В будничной одежде.

— Тем лучше, крошка, сразу видно, что нас мало волнует мнение окружающих — мы пришли просто набить животы кулинарными изысками.

— Изыски пробуют, а не животы ими набивают, — фыркает Лола, врубая тон всезнайки.

— Можно подумать, ты когда-либо бывала в таких местах.

— Ну и… Какой же ты, все-таки, грубиян!

Знаю. И не пытаюсь казаться лучше, чем я есть. У меня вообще по жизни кредо такое — сначала идёт мое «Я», а за ним весь остальной мир.

— Но я ведь угадал? — ухмыляюсь краешком губ, продолжая дразнить девчонку.

Сам не знаю, может я так подпитываю свою внутреннюю энергию?

— А что если, да? — Лола упрямо вскидывает подбородок. — Не бывала никогда в ваших дорогих ресторанах, не пробовала ни фуагру, ни еще каких-либо кулинарных изысков. Это делает меня хуже вас?

— Не делает, — отвечаю ей на полном серьезе. — Просто ты многое упустила, малыш. Это вкусно. Попробуешь, поймешь.

— Я не буду ничего есть, спасибо!

Как-то слишком импульсивно произносит эту фразу, точно боится, что я закажу кучу еды и заставлю её расплачиваться за это.

Нет, ну я хоть и грубиян и эгоист, все-таки не подлец какой-то.

— Расслабься, нимфа, я угощаю.

— Не нужно, не стоит.

Снова зажалась, мотает головой испуганно, глазки выпучила свои кристально-чистые, голубые. Кажется, до меня начинает доходить, насколько серьёзен для неё вопрос денег — трясется за каждую копейку.

А так как я не привык юлить, решаю спросить прямо в лоб:

— Боишься, что придется платить за ужин?

— Вот еще! — храбрится и хорохорится нимфа, а сама точно преступник, пойманный на месте преступления.

— Не переживай, я воспитан в самых лучших традициях старого джентльменского клуба.

Лола не выдерживает и вновь фыркает, чуть качая головой.

— Что смешного?

— Слышать от тебя слова «воспитан» и «джентельмен» в одном предложении.

— Дерзишь? — бросаю на нимфу насмешливый взгляд. Забавно с ней пререкаться, ей богу, как школьники, выясняющие отношения.

— Да. С тобой нельзя по-другому.

— Можно, малыш.

— Ты невозможен.

— Знаю.

Не могу сдержать улыбки, когда Лола корчит рожицу и отворачивается к окну. Строптивость из этой козочки так и прёт. Мне кажется, она даже не подозревает, что будь она чуть посговорчивее и мягче, то уже давно бы получила то, о чем другие и мечтать не могут. Даже Баринова.

— Прошу, — открываю дверь и протягиваю нимфе руку, чтобы помочь выбраться из машины.

Она сомневается прежде чем вложить свою ладонь в мою. Я готов закатить глаза. Неужели я похож на того, кто ест молоденьких нимфеток на завтрак, обед и ужин?

— Ты уверен, что это обязательно? Ну светится перед семьей твоей бывшей?

— А что такое? Боишься? — веду её в сторону парадного входа одного из элитных заведений столицы.

На самом деле сюда могут попасть не все, особенно, в том виде, в котором мы приехали с Лолой, но для сына Бесовского-старшего, я уверен, сделают исключение. Это место, где решают не только деньги, но и связи и громкое имя. А оно у меня реал громкое, громче не бывает.

К тому же, для поддержания имиджа пары, обезумевшей от любви, наш вид — самое то. Мы словно мимоходом вспомнили о еде и решили заскочить, отведать шедевров высокой кухни.

Вижу, как волнуется Лола, когда мы заходим внутрь. Эта девчонка, небось, нигде, кроме студенческих забегаловок и не бывала, от того, конечно, не знает, что богачи не относятся к походам в ресторан как к чему-то сверхъестественному.

Ничего, устрою ей как-нибудь тур по всем приличным заведениям города. Если, конечно, мы не переубиваем друг друга до этого времени.

— Добрый вечер, Никита Сергеевич. — Нас встречает администратор и, не задавая лишних вопросов, жестом указывает в сторону вип-зала.

Я уже говорил, что эти холуи готовы зад лизать, если перед ними помахать купюрой покрупнее?

— Ваш столик.

— Спасибо. — Выдвигаю Лоле стул и помогаю сесть, попутно не удержавшись и чуть сжав её худые плечи. — Веди себя хорошо, малыш. Помалкивай, говорить буду я.

— Не понимаю, о чем ты…

— Скоро поймешь.

Шепчу ей на ухо, вдыхая легкий цветочный аромат её духов. Ваниль, цитрус и магнолия. Мама у меня увлекалась ароматерапией, вот и разбираюсь. И кстати, магнолию она тоже любила.

Резко убираю руки и сажусь за свое место. Совсем уже крыша поехала, раз я ловлю флешбеки рядом с этой девчонкой.

А еще не могу перестать пялиться на неё, изучая каждую черточку её лица, каждый жест.

Интересно, от этого можно будет со временем избавиться? От наваждения, которое все больше забивает мне мозги, когда я нахожусь рядом с нимфой?

Ответа на свой вопрос я не получаю, ведь в этот момент в зале появляются Бариновы собственной персоной.

Лола

Чертова семейка Бариновых. Кого я хотел переиграть? Того, кто искусно манипулирует чужими жизнями и даже жизнью своей истеричной дочери? А может быть, в этом и причина такого отвратительного характера Леры? Жизнь с отцом-чудовищем внесла свои коррективы.

Попробуй не свихнуться рядом с этим деспотом, не видящим ничего, кроме денег. Прямо как мой отец. Не удивительно, что они дружат, да?

Выдыхаю, когда мы с Лолой оказываемся на улице. Признаюсь (но только самому себе), что это было крайне тухлой идеей светиться перед глазами Баринова-старшего.

Больше всего меня напрягли не его угрозы, а взгляд, каким он окинул малышку Лолу. Чертов мудак, она ему в дочери годится, но нет, старого ходока ничем не отвадишь.

Дядя Лёня, мля. Такого дядю врагу не пожелаешь.

Сжимаю кулаки от злости. Надо остыть.

— Как тебе азиатская кухня? — решаю переключиться на другую тему. Чего уж таить, куда более приятную, нежели отец Леры.

— Спасибо, понравилось.

— Да ты почти ничего не съела.

— Я же сказала, что не голодна.

— Слушай, нимфа, — торможу её прямо возле своей машины, ловко поймав за руку. — Может установим перемирие, раз мы оба впряглись в эту игру.

— Ты меня вынудил это сделать, — щеки Лолы вспыхивают ярким румянцем, который, кажется, пробивает даже полумрак парковки. Она так реагирует на мои прикосновения? Хм, ну тогда я не смогу отказать себе в удовольствии, чтобы лишний раз заставить её краснеть.

— Ты тоже хороша, свалилась у меня в душе аккурат перед приходом бывшей…

— Думаешь, я специально это сделала? Была бы моя воля…

— Ладно, не пыли, малыш, я понял. Но мир бы нам не помешал. Иначе со стороны мы выглядим не как влюбленная пара, а парочка неуравновешенных людей, сбежавших из психушки.

— Мне плевать, как мы выглядим. Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось.

Теперь вряд ли всё закончится быстро, думаю я, но вслух решаю этого не говорить. Нечего лишний раз пугать нимфу, она итак готова в любой момент сорваться и убежать куда подальше.

— Не хочешь, как хочешь. Куда поедем, к тебе или ко мне?

— С ума сошёл?! — смеюсь, когда Лола округляет свои и без того огромные глазища, воспринимая мою шутку всерьез. — Я поеду домой.

— Уже и пошутить нельзя. Садись, довезу.

На самом деле, в любой шутке есть доля правды. Я бы был не против того, чтобы нимфа снова оказалась моей гостьей.

Всё-таки зацепила она меня, и не только своей внешностью, это что-то такое, что я не могу объяснить словами. Может быть, дело в запрете? Не зря Соколовский постоянно талдычит о запретном плоде, правда, я так и не понял, кто успел разбить ему сердце и когда, что он в отместку пустился во все тяжкие и превратился в прожженного бабника.

На следующий день я, как и пообещал, заезжаю за нимфой, чтобы вместе доехать на пары. Но, естественно, не застаю её на обозначенном месте. Кто бы сомневался в упрямости Лолы?

Кстати, почему её назвали Лолой? Имя, на удивление, ей подходит, но оно весьма необычное для девушки из провинциальной глубинки.

«Оштрафую тебя за эту выходку, Лола», — думаю я про себя, предвкушая нашу встречу. Надо бы проучить как следует эту девочку, чтобы впредь сто раз подумала, прежде чем делать. К тому же, негоже девушке Беса, пусть и фиктивной, разъезжать на общественном транспорте — это уже рушит конспирацию.

Поэтому первое, что я делаю в универе, это подлавливаю свою строптивую козочку.

— Ну что, нимфа, вот ты и попалась, — хватаю её прямо за руку и веду за собой в свободную аудиторию.

Как веду, скорее тащу.

— Что ты делаешь?

— Как, что, хочу поздороваться со своей девушкой, — говорю я, затаскивая её внутрь и прикрывая дверь. — А еще провести воспитательную беседу.

— Зачем?

— Затем, малыш. Мы же договорились вчера, что ты меня ждешь у своего дома, и мы вместе приезжаем на учебу.

— Я боялась опоздать на пару.

— Опоздать на пару?

— Да, — Лола окидывает меня упрямым взглядом. — Если тебе все равно на учебу, это не значит, что мне на нее тоже плевать.

— Поясни, в чем проблема?

Даже облокачиваюсь плечом об дверной косяк, внимательно следя за нимфой.

— Пятую пару перенесли первой, если ты не в курсе. А ты, конечно, не в курсе, — Лола зеркалит мою позу и складывает руки на груди.

— Подумаешь, пропустили бы одну пару.

— Нет, нельзя.

— Кто сказал?

— Для тебя не существует правил университета? И вообще закон не писан, да?

— Возможно. — Пожимаю плечами не без снисходительности.

Эта малышка сейчас пытается воззвать к моей совести или как?

— И эти слова говорит мне человек, который нарушает свои договоренности с первого же дня, — а теперь защищайся, нимфа.

— Я ничего не нарушала.

— Нужно было предупредить о форс-мажоре еще вчера.

— Заглядывай в чат группы, и будет тебе счастье. — Лола снова злится, так сильно я её бешу, что даже её тело реагирует на меня алым румянцем на обоих щеках.

Нет, малышка, я хочу видеть, что оно может реагировать на мое присутствие совершенно по-другому.

— Делать мне нечего, — усмехаюсь, а сам тут же перевожу разговор в другое русло: — Сегодня весь день ходим вместе. И на совместной паре тоже сядешь рядом со мной.

— Это обязательно?

— Да. А еще… — отхожу от двери и сокращаю между нами расстояние, делая медленные короткие шаги в сторону нимфы.

— Что еще? — вскидывает брови, с напряжением следя за моими движениями.

— Нам нужно укрепить свои позиции прилюдным поцелуем.

— Чем?

— Ты всё слышала. Но, чтобы не опозориться, я должен тебя научить. Готова?

И прежде чем Лола успевает открыть рот — я притягиваю её к себе, обхватив за затылок ладонью, и выдыхаю прямо в губы:

— Тебе понравится, нимфа, просто расслабься.

Да, некоторые штрафы невозможно оценить в денежном измерении, их можно получить только так.

Лола

Ходить под ручку с Бесовским всё равно, что нацепить на голову шлем с надписью «Смотри на меня!».

Из минусов — взгляды. Все, начиная от первокурсников и до преподавательского состава, пялятся на нас с Никитой, стоит нам оказаться в многолюдном месте. Подруги Бариновой, издалека завидев нашу пару, тут же поднимают гнусный шепоток, а сама Баринова провожает нас с той самой мерзкой, многообещающей улыбочкой, после которой хочется хорошенько отмыться.

Но есть и плюсы нашего «союза». К концу учебного дня я уже перестаю замечать взгляды окружающих, да и они, кажется, успевают привыкнуть к сенсации.

За всем этим я совершенно забыла о Даше, которой нет на парах. Странно, она ведь утром приехала со мной. Может быть, решила прогулять их вместе со своим парнем?

— Кого-то ищешь? — Бес перехватывает мой взгляд, когда я, вытянув шею, пытаюсь найти рыжую макушку подруги. Уж её я ни с кем другим не перепутаю.

— Я… Неважно, — отмахиваюсь, понимая, что не готова к тому, чтобы лишний раз делиться с этим человеком своими переживаниями. Вряд ли, он меня поймет. В лучшем случае, посмеется.

Пока спускаюсь по лестнице, набираю Даше короткое сообщение с просьбой написать, когда освободиться. Чувство тревоги за подругу растет с каждой секундой. Я уже говорила, что мы с ней всегда были не разлей вода?

— Нимфа, докину тебя до дома.

— Я поеду в офис.

— Хорошо, докину до офиса.

Вижу, что Никита произносит это скрипя сердце и без всякого энтузиазма. Так и не смирился с тем, что я буду там работать. Ну уж простите, господин Бесовский, простым смертным нужно на что-то жить. А от такой стажировки откажется только дурак.

Всю дорогу пытаюсь дозвониться до Дашки. Тщетно. Может, у нее телефон разрядился?

Не оставляю своих попыток, даже находясь на рабочем месте, от чего меня с поличным ловит Соколовский… Старший!

— Глазам своим не верю, эти стажеры окончательно обнаглели!

От звука его голоса подскакиваю на месте и роняю свой телефон прямо на пол.

— Простите, — таращусь на него испуганными глазами.

— Простите? — его и без того маленькие глаза сужаются, окатывая меня с ног до головы презрением. — Ты кто такая? Почему на работе…

— Папа!

Меня спасает Николай, так удачно появившийся на пороге офиса. Ему хватает одного взгляда в мою сторону, чтобы понять всю суть сложившейся ситуации.

— Это стажер, — говорит он, опережая отца.

— Стажер?

— Да, студентка по специальной программе. Помнишь, ты просил подыскать?

Не знаю, то ли у отца Коли проблемы с памятью, то ли сам Коля просто импровизирует на ходу, но на лице Соколовского-старшего появляется тааакое удивление, словно ему только что сообщили о высадке звездного десанта прямо на крыше его офиса. И таращится он на меня, как на инопланетянина.

— Пройдем в кабинет, я тебе там всё объясню.

— Уж постарайся, сын.

Соколовский-старший бросает напоследок еще один тяжелый взгляд, от которого хочется провалиться сквозь землю. Блин, и почему мне так везёт?

Когда они уходят, лезу под стол и вытаскиваю оттуда свой старенький смартфон. Сама виновата, нечего было отвлекаться на рабочем месте… Но ведь я переживаю за Дашку, иначе бы не стала ей названивать и строчить смс-ки будучи на стажировке.

Интересно, что сейчас со мной будет? Мне уже собирать свой скромный скарб и вызывать такси? Какое, блин, такси! С моим финансовым положением скоро придется пешком ходить…

— Лола, Лола, — Николай появляется так же быстро, как и ушел.

— Прости… те, — только и могу выговорить, чувствуя вину за этот инцидент.

— Да брось, — отмахивается он с улыбкой. — Отец у меня сегодня не в настроении, считай, что ты попала под горячую руку. А так, — подмигивает в своей любимой манере. — Я тебя отмазал, детка.

— Ох! Я твоя должница!

Чувствую огромную благодарность по отношению к нему, ведь я уже готовилась к самому худшему сценарию.

— Насчет этого я не против, — тут же подхватывает Коля и протягивает мне руку. — Как насчет дружеского ужина?

А я застываю с непонятным выражением лица и тупо пялюсь на его протянутую руку.

Дружеский ужин. Тут же перед глазами возникает лицо Беса, он словно одними губами произносит мне: «Только попробуй, нимфа».

— Простите, то есть, прости… Я… У меня, скорее всего, не получится.

— Ладно, я не настаиваю, — снова улыбка, и от этого становится легче. — Это все из-за Беса?

Решаю просто кивнуть, дабы избежать лишних вопросов, но, кажется, Коля неплохо знает своего друга, потому как загоняет меня в тупик другим вопросом:

— Слушай, Лол, что у вас с ним?

— У нас…

— Только не говори, что любовь, все равно не поверю.

Весь вид Соколовского говорит о том, что его совершенно не впечатлила наша с Бесом игра. Мы такие плохие актеры или…

А что если Никита сам всё рассказал своему другу? Эта мысль вгоняет меня в ступор. Как и ухмылка Коли, которая будто невзначай намекает, что он в курсе «закулисья».

Так, мне сейчас нужно просто съехать с этой темы, дабы не сдать себя с потрохами.

Как назло, в голове пусто. Ни одной годной отмазки.

— Николай…

— Да брось ты, Лола. Коля. Мы же договорились?

— Коля, — киваю, а сама прячу руки под стол, чтобы скрыть волнение. — Думаешь, я с ним ради денег?

Полуправда-полуложь. И вообще, лучшая защита это нападение.

— Нет, красотка, — кажется, невозмутимость Соколовского не пробить ничем. — Я не думаю, что ты такая. Но я прекрасно знаю своего друга. Он не умеет любить.

В его словах слишком много… откровенности. Я ожидала услышать что угодно, но не это. И когда он успел понять мою натуру? Может быть, это просто лесть, чтобы узнать больше информации?

— Ну так что? — второй заход от Коли.

— Если ты так хорошо знаешь друга, почему задаешь вопросы мне?

— Слушай, Лола, ты меня пугаешь, — усмехается он, покачав головой. — Когда речь заходит о Бесе, ты, как будто, становишься другим человеком.

Как же он близок к истине.

— Прости, я не привыкла к таким расспросам.

— Понял, — заметив смену моего настроения, поднимает руки в примирительном жесте. — Тогда предлагаю закрыть эту тему и выпить по чашечке кофе внизу, в буфете.

— Я бы с радостью, — извиняющимся взглядом показываю в сторону кабинета Соколовского-старшего. — Но, боюсь, что во второй раз меня не спасет даже то, что ты его сын.

— Не могу не согласиться. Пойду для вида поработаю. А ты подумай над моим предложением, я не тороплю.

Коля задорно подмигивает перед тем, как скрыться в своем кабинете. Выдыхаю с облегчением, когда остаюсь одна. Можно ли считать, что с этого раунда я вышла если не с победой, то хотя бы с равным счетом? Поверил ли он мне? Не знаю, но на секунду мне показалось, что в его взгляде промелькнуло удивление.

Как бы там ни было, оставляю эти размышления на потом, дабы не просрочить все те задания, которые получила по приходу в офис. Сделать небольшие расчеты, подготовить презентацию, слава богу, никаких — занести кофе Соколовскому-старшему.

Может быть, Коля и к этому приложил руку? Точнее, замолвил словечко перед отцом.

Ну если так, то я и, вправду, его должница. Ой, Лола, Лола, в долгах, как в шелках! Этому должна, тому…

Не могу сдержать короткого смешка. В критических ситуациях у меня всегда так…

Потом все-таки справляюсь с расшалившимися нервишками и с головой ухожу в работу. Выныриваю только тогда, когда мне приходит смс-ка от Никиты.

Хм, ну ладно довёз до работы после универа, не обязательно же забирать?

Озвучиваю этот вопрос вслух, когда сажусь к Бесу в машину.

— Смешная ты, нимфа, — опять говорит загадками.

— Что смешного?

— Забирая тебя из офиса Соколовского, я только укрепляю нашу легенду.

— Это еще почему? — Вот теперь реально не догоняю.

— Потому что Коля и Лера — почти сводные брат и сестра.

— Это как?

— Мама Леры сейчас собирается замуж за отца Соколовского. Второй брак, все дела. Там вообще все очень запутано.

— Обалдеть! — Выдыхаю, понимая, что мне нужно время, чтобы переварить такой шок-контент.

Неужели Николай из тех, кто первым побежит сливать инфу Бариновой?

— Ладно, не дрейфь, нимфа, Колян нормальный.

— Нормальный?

— Он не будет трепаться Лере о том, что ей не нужно знать. Но о том, что я встречаю тебя после работы обязательно упомянет.

— Языковое недержание? — спрашиваю я со скепсисом.

— Нет, Сокол на дух не переносит свою новоявленную сестричку. Даже открыто выступает против этого брака, вот только его отцу на это по барабану. Как и матери Бариновой, судя по тому, каким темпами идет подготовка к свадьбе.

Вижу, что Никите не совсем приятна эта тема. Возможно, он переживает за друга, но даже такой факт простого проявления заботы о друге никак не вяжется с его образом самовлюбленного эгоиста. С самой первой минуты я думала, что таких парней, как Бес, не интересует никто, кроме самого себя.

Может быть, он был прав, когда говорил мне о двойных стандартах, которые старательно накладывала на него, ослепленная своей неприязнью?

Неприязнь, ха. Сейчас я уже не могу сказать с уверенностью, что это правильное описание того, что я чувствую по отношению к Бесу. С каждой нашей встречей я словно узнаю его чуть больше и, поэтому начинаю переосмысливать свое отношение. Казалось бы, он сплошь черный персонаж, ан нет, белых крапинок становится все больше и больше, от чего меняется его портрет.

И, наверное, эти метаморфозы пугают меня больше всего. Я боюсь перемен, боюсь сближаться с тем, кого знаю всего-то ничего, боюсь… самой себя?

— Завтра заеду за тобой, советую дождаться.

— Звучит, как угроза, — бурчу я, отстегивая ремень.

— Предупреждение, малыш. Ты же знаешь, мои методы наказания куда хуже.

Снова этот темный взгляд, пробирающий до глубины души. Краснею, когда он дольше положенного задерживается на моих губах. Я всё еще помню вкус нашего поцелуя.

— Хорошо, до завтра.

Только и бросаю перед тем, как выскочить из машины. На сегодня хватит с меня испытаний на прочность.

Ага, у меня спросить забыли. Это я понимаю, едва открываю дверь Дашиной квартиры.

— Дашка? Ты дома? — зову подругу, попутно пытаясь нашарить рукой кнопку выключателя.

И когда это получается, чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок. В прихожей стоят две мои сумки, наспех набитые вещами. А следом ко мне выходит и сама Даша с покрасневшими и опухшими от слёз глазами.

— Даша? — голос сиплый от волнения. — Что случилось?

— Прости, Лола, — Дашка мотает головой, а по щекам у нее текут слезы. — Прости меня.

— Простить тебя? Но, за что?

— За все это, — неопределенно разводит она руками.

— Объясни, Даш, что стряслось? Я не могла до тебя дозвониться весь день.

— Тебе лучше уйти. Прости.

— Что… — понимание всей ситуации приходит внезапно. — Постой, Даш, это из-за Беса, да? Это всё Баринова?

— Не спрашивай меня ни о чем, Лол, умоляю. Просто уходи.

Вижу по глазам подруги, что она делает это всё не по своей воле. Делаю еще одну попытку узнать всё:

— Даш, ты не переживай, я уйду. Только ты объясни, в чем дело?

— Ох, Лола! — Даша закрывает лицо руками. — Она пригрозила мне, что сделает все, чтобы Даню выкинули из футбольного клуба универа. А ты же знаешь, что… Я не могу так с ним поступить. И с тобой не могу, думала, что не могу, но…

— Дашка, — бросаюсь к ней и обнимаю её за плечи. — Я всё понимаю, не плачь, пожалуйста. Правда, все в порядке, что-нибудь придумаю.

— Прости…

Не знаю, сколько времени мы стоим так, обнявшись, но постепенно рыдания Даши затихают. Я выхожу из нее с неопределенными чувствами. Вроде бы, мне нужно переживать, убиваться, но внутри такая пустота, словно кто-то взял и выключил все эмоции.

Прихожу в себя только тогда, когда усаживаюсь на скамейку в ближайшем парке, и понимаю, что совершенно не знаю, куда мне идти. Из левого кармана сумки торчит какая-то бумажка, дабы не расплакаться и чем-то себя занять, достаю её. Белым листом бумаги завернуты пара купюр номиналом в пять тысяч.

«Прости меня» — наспех нацарапано почерком Даши.

Ах, Дашка, Дашка! Как будто я могу на тебя злиться. Я ведь прекрасно понимаю, почему Лера вынудила тебя это сделать. Возможно прибегнула к весьма изощренным методам, раз такая аккуратистка и отличница Даша сегодня даже на парах не появилась.

Решаю воспользоваться финансовой помощью Даши и снять хоть какую-нибудь комнату на время. Как получу зарплату, обязательно верну всё до копейки, а пока… Пока я не могу отказаться от этих денег.

Прячу их в карман сумки и принимаюсь искать жилье, но увы, все нормальные варианты превышают мой бюджет почти в два-три раза. Да, что там, я даже в дешевые варианты не укладываюсь.

И, когда я уже готова сдаться, кажется, сама судьба решает надо мной сжалиться. Взволнованно набираю номер из объявления, молясь про себя лишь о том, чтобы всё получилось.

Я готов рассмеяться вслух, когда рано утром получаю сообщение от нимфы с просьбой не заезжать за ней.

Чего я ожидал? Думал, что Лола вдруг перестанет брыкаться и согласится на мои условия игры?

Нет, реал не понимаю, что плохого в том, чтобы просто прокатиться со мной до универа и от универа обратно? Вроде бы ясно дал понять, что не собираюсь покушаться на её… ну на что там обычно покушаются? На личные границы?

Набираю нимфу, но она сбрасывает мои звонки. До чего забавно, я как будто вернулся в период школьного возраста.

— Ладно, Лола, ты сама напросилась, — думаю я, пока еду в универ.

Я предупреждал её, что каждая выходка, провинность будет взыматься с повышенной комиссией? Предупреждал. Остается только воплотить в жизнь свое наказание. Что ж, побуду сегодня плохим полицейским, который наказывает хороших девочек за непослушание.

От таких мыслей становится очень жарко. Настолько, что даже приходится открыть окно, дабы немного остудить голову. Спокойно, Бес, спокойно, не все сразу. Такими темпами Лола сама заставит меня прибегнуть к крайним мерам.

К сожалению (или к счастью), сегодня у нас с нимфой нет общих пар. Мы практически не пересекаемся на переменах, ведь эта мелкая оказывается той еще заучкой — зависает где-то в читальном зале, о местоположении которого я даже и не знаю. Нет, и почему эта девчонка всегда выбирает сложные пути для достижения своих целей? С её-то внешностью можно было бы сдавать зачеты, один-два раза взмахнув ресницами.

К счастью, мне удается подловить Лолу у выхода из аудитории. Многие одногруппницы провожают её завистливым взглядом. Усмехаюсь про себя — нимфа так сильно погружена в свои мысли, что ничего не замечает вокруг себя.

— Бес… Никита — исправляется она под моим тяжелым взглядом.

— Да, малыш?

— Ты… Можно я сегодня сама доеду до дома?

— Что такое? Стыдно перед соседскими бабками? Или какую там причину на сегодня ты приготовила?

— Я не… — Глаза как два блюдца, нижняя губа дрожит от обиды.

Не девушка, а фиалка.

— Я не собираюсь тебя есть, если что. Хватит шугаться меня.

— Я не из-за этого.

— А из-за чего тогда?

— Мне… Неважно. Просто, — Лола вдруг дотрагивается до моего предплечья, заставляя меня вздрогнуть от прикосновения. Пальцы у неё ледяные. — Мне так было бы комфортнее.

— Комфортнее тащиться в метро, чем ехать на порше? — скептически изгибаю бровь.

— Да.

Сама краснеет, тонкая фарфоровая кожа подсвечивается легким румянцем. Ну точно тургеневская барышня. Да, да, я про таких читал, не впечатлили, но вот в Лоле есть что-то такое, что берёт меня сразу и не отпускает.

— Прости, малыш, но довезти до дома — мое обязательное условие. Или ты забыла?

Молчит. О чем-то думает, вижу, как глазки свои старательно отводит в сторону. А потом кивает, обреченно так, словно всё обдумала и все-таки согласилась лечь под гильотину. Сколько же драмы в этом взгляде, Шекспир отдыхает.

— Тогда поехали.

Поездка ожидаемо проходит в молчании, которое прерывается Лолой в тот момент, когда я хочу свернуть в уже знакомый район.

— Нет, нам в другую сторону.

— В другую сторону? На работу еще рано, разве нет?

— Нет, нет, это не из-за работы, я теперь живу в другом месте.

— Живешь в другом месте? Это как?

— Вещи собрала и переехала.

— А что случилось? Ты же вроде с подругой жила?

— Даша… Она просто хочет жить со своим парнем, я не стала мешать.

Пожимаю плечами. Ну да, в этом нет ничего криминального, большие девочки рано или поздно хотят уединиться со своими избранниками.

— Адрес скажешь?

— Да, конечно.

А голос у самой дрожит так, словно я заставляю её сознаться в чем-то преступном. Не могу понять, она меня так боится или чего-то другого стремается?

Все-таки, второе, понимаю я, едва мы доезжаем до указанного места. Я даже не знал, что люди живут в таких районах…

— Вот это, что ли, твой новый дом? — киваю в сторону невзрачной пятиэтажки с облупившейся краской.

— Нет, — мотает головой Лола и показывает на постройку, больше напоминающую сарай. — Я живу здесь.

Еще лучше.

У меня в этот момент только одна мысль в голове — надо сейчас же брать её в охапку и вытаскивать из этого бомжатника.

Потому что другими словами это место никак не назовешь.

Как вообще можно тут жить??? Да еще и такой девушке, как Лола?

И это сейчас не мой снобизм прорвался в эфир, это здравый смысл и беспокойство за нимфу. Блин, да я даже уснуть не смогу, если оставлю её здесь!

— Так, нимфа, бери свои вещи и поедем ко мне.

— Что?! — В глазах искреннее удивление. Шок.

— Что слышала, малыш. Я тебя здесь не оставлю.

— Я никуда не поеду.

— Поедешь. Как миленькая.

— Я останусь в своем доме!

— В доме? — Не могу сдержать ехидную усмешку. — Может тебе напомнить, как выглядит нормальный дом.

— Он нормальный, просто…

— Просто немного похож на сарай, — заканчиваю вместо Лолы, от чего она награждает меня укоризненным взглядом.

Можешь прожигать своими глазками сколько угодно, малышка, но я это делаю ради твоей же безопасности!

И увезу отсюда прямо сейчас.

Лола

Во второй раз за все время нашего с Нимфой знакомства, мне приходится… выбивать дверь.

— Ты ещё кто такой? — урод, которому мне хочется оторвать руки, пялится с недоумением.

Тупость в его взгляде просто зашкаливает, как и похоть, судя по тому, что он посмел затащить нимфу в эту комнатушку.

Не для приятной беседы же решил уединиться, не так ли?

— Смерть твоя, — рычу я, чувствуя, что даже с тоном голоса не могу справиться.

Слишком сильна моя ярость, когда я вижу испуг в глазах глупышки Лолы. Она реал глупышка, раз решила пуститься во все тяжкие и остаться здесь, в этом бомжатнике. Вот и первый случай, подтверждающий то, что я был прав — с таким контингентом её ждут одни неприятности. Получите, распишитесь.

Расписываться, правда, придется мне, да еще и на роже этого отморозка, решившего посягнуть на нимфу.

Не, чувак, я даже друга своего, Соколовского Коляна был готов прибить за тупые подкаты к этой девчонке, а с тобой тем более церемониться не буду.

Наша потасовка с тупоголовым быстро заканчивается: не зря участвовал в боях без правил — вырубил бугая одной правой, правда, он успел мне рассечь левую бровь своей печаткой.

— Вещи твои где? — спрашиваю у Лолы, с ужасом следящей за происходящим.

— Т-там… в комнате…

Голосок дрожит — испугалась мелкая.

— Пошли.

— Никита…

— Только не говори, что всё еще хочешь здесь остаться, окей? — с какой-то злой и одновременно горькой усмешкой стираю тыльной стороной ладони кровь с щеки и век.

— Нет, не хочу.

— Ну все тогда, бегом за вещами.

Лола кивает, и мы идем в её комнату. Чем дольше нахожусь в этом ублюдском месте, тем больше убеждаюсь, что Лола здесь долго не протянет. В смысле, тут такие типы ошиваются, что уже завтра не тот, с перстнем, так другой завалится к ней в комнату…

Даже думать об этом не хочу.

— Мне надо бабе Нюре ключи оставить, — Лола мнется, с ноги на ногу переминается, а еще, походу, тушуется от того, с каким лицом я оглядываю её комнатушку.

Просто… слов нормальных нет. Короче, бомжатник, вот более-менее цензурное.

— Так оставь, в чем проблема?

— Она еще не пришла, я по пути дернула ручку её комнаты — дверь была заперта.

— Окей, можем подождать. — Пожимаю плечами и подхожу к старенькому зеркалу, висящему напротив шкафа.

Черт, видок у меня атас. Белую футболку местами заляпал кровью, а бровь походу нормально так рассечена, кровь до сих пор не хочет останавливаться.

— У меня есть аптечка, сейчас.

Лола бросается к своей так и не распакованной сумке и выуживает оттуда что-то похожее на косметичку.

— Давай я обработаю рану? — при этом у Лолы очень извиняющийся тон, словно это она мне фейс разукрасила.

Наверное, чувствует вину за то, что сразу не послушалась и не поехала ко мне.

— Давай, — отодвигаю стул и, развернув спинкой к себе, сажусь прямо напротив нимфы.

Она теряется, вижу по глазам, но тут же берет себя в руки и подходит ко мне, на ходу выуживая из своей аптечки ватные диски и антисептическое средство.

— Сейчас немного пощиплет.

— Я потерплю.

Лола снова очаровательно краснеет и подходит ближе. Чуть наклоняется ко мне и осторожно прижимает вату к моей рассеченной брови.

— Больно?

Чуть мотаю головой, не в силах оторвать глаз от нимфы. Смотрю на неё снизу вверх, жадно скользя взглядом по идеальным чертам лица.

Нет, вру. Они только на первый взгляд кажутся идеальными, а если приглядеться, то можно заметить, что прямо над левым веком у Лолы есть небольшой шрамик, а еще нос усыпан едва заметными веснушками…

Когда дело доходит до приоткрытых губ нимфы, я понимаю, что окончательно забываю о боли. Они у неё созданы для поцелуев — чуть припухлые, нижняя выпячена вперед, как у маленького обиженного ребенка. Понятно, это особенность такая, которую признаешь не сразу, а я-то все гадал, чего она дуется.

— Я наложу пластырь, — Лола старательно не замечает моего изучающего взгляда.

— Оставь, не нужно.

— Нет, так в рану не попадет инфекция, — нимфа стоит на своем, я лишь пожимаю плечами, мол, как знаешь.

В конце концов, это повод для того, чтобы провести лишние пять минут в непосредственной близости от неё. Чтобы вдоволь насладиться её легкими прикосновениями, ощущая, как мурашки табуном пробегают вдоль позвоночника.

— Нимфа, ты о чем вообще думала, когда переезжала сюда?

— Вчера всё было нормально.

— Так ты планировала провести здесь один вечер и свалить? — скептически выгибаю бровь, забыв о том, что она у меня поранилась. — Черт.

— Подожди, я еще не закончила.

— Так я и думал, — усмехаюсь я, поняв, что Лола и сама не рада своему выбору нового места жилья.

Выходит, она вынужденно пошла на такой шаг. В этот бомжатник добровольно не пойдешь, особенно, будучи молоденькой девчонкой.

И когда я вспоминаю то, каким голодным взглядом смотрел на Лолу тот отморозок, у меня внутри снова все закипает от злости.

— Нимфа, ты же понимаешь, что если бы я не пошел за тобой, то все могло закончиться ужасно?

Молчит. Только пунцовые щеки выдают волнение и… Черт, она, что, реветь собралась???

Но я ведь не ради того, чтобы до слез доводить Лолу говорю все это, просто для профилактики хотел ей объяснить, что иногда не стоит быть чересчур упрямой.

— Нимфа? — перехватываю её руку с поднесенным к моей брови ватным диском.

— Я не хотела, чтобы так вышло.

— Да я уже понял, малышка. Чего ревёшь? Испугалась?

Сам в шоке от того, что могу быть таким, но беззащитный вид нимфы переворачивает все с ног на голову.

— Я не реву.

— Вот и не реви. — А сам не могу отвести взгляда от её лица.

Еще немного и предохранители у меня к чертям полетят.

Но баба Нюра возвращается очень вовремя.

— Лолита, доча, что-то случилось?

— Ой… — Лола отскакивает от меня, точно испуганная лань. Как воришка, пойманный за делом. — Баб Нюра, я вам ключи хотела оставить.

— А что такое, милая моя? Неужели съезжаешь уже?

Вижу по лицу бабули, что она расстроилась. Еще бы, лишается идеального арендатора. Вряд ли кто-то нормальный, вроде нимфы, согласиться тут снимать комнату. А ненормальных — пруд пруди, да взять с них нечего, еще и проблемы устроят. Короче, баба Нюра тоже все риски и альтернативные издержки в уме просчитала.

— Да, приходится. — Меж тем мнется Лола, явно чувствуя себя неловко перед бабулей.

— Но ты же говорила, что тебе некуда пойти…

— Простите, я…

— Ей есть куда пойти, — решаю вмешаться в разговор, дабы помочь нимфе поскорее уладить этот момент. — Мы просто немного были в ссоре, теперь уже все хорошо. — Говорю это, а затем вытаскиваю из кармана куртки несколько пятитысячных купюр. — Вот это плата за месяц, хватит?

— Да, ты, что, сынок, тут же много! — причитает баба Нюра, которая, наверное, еще никогда не выручала столько денег за аренду этой халупы. — К тому же, Лола отдала часть. Да я бы и из этой части почти все вернула.

— Ничего не нужно возвращать, — кладу на стол деньги, игнорируя негодующий взгляд Лолы.

Ладно еще молчит. Небось, не хочет обидеть свою бабульку, чье финансовое положение оставляет желать лучшего.

— Поехали, малыш? Итак задержались, — перехватываю из пальцев Лолы ватный диск и быстренько стираю кровь с брови.

— Ой, а что с вами случилось? — баба Нюра только сейчас замечает мою боевую рану. Опять охает, привычка у нее такая, видимо. Забавная, реал божий одуванчик, отчасти понимаю, почему маркетинг у нее с Лолой сработал.

— Ничего, не вписался в поворот, — отшучиваюсь, не желая вдаваться в подробности случившегося. Нечего пугать старушку, хватит и одной пуганой юной девы. — Поехали, Лола? — снова тороплю её.

У меня еще сегодня есть кое-какие дела, которые хочется решить пораньше.

— Хорошо, сейчас. — Нимфа кладет ключи на стол и идет к кровати, чтобы взять свои сумки.

Да, сложный случай. Баринова бы в жизни не стала так делать — состроила бы невинное личико и попросила бы помочь ей своим осточертелым: «Маааась, поможешь девушке?». То ли спецом на нервах играла, то ли такой и была…

— Я сам возьму, — опережаю Лолу и поднимаю ношу. — Жду за дверью, у тебя пять минут, — шепчу ей на ухо, понимая, что ей, скорей всего, захочется попрощаться с этой милой старушкой наедине.

Хотя терпение у меня уже на исходе. Хочется побыстрее увезти её из этого места. Может это инстинкт какой по защите слабых более сильными, может что-то другое, о чем я пока думать не очень хочу.

В этот раз нимфа не упрямится и даже укладывается в три минуты. Одобрительно хмыкаю и протягиваю руку.

— Зачем? — удивленно хлопает глазами.

— Чтобы тебя по пути не украли.

— Пф. Думаю, это лишнее.

Думает она. Да тут такие типы расхаживают, что я бы сейчас предпочел Лолу спрятать, как минимум, в холщовый мешок и вывести, чтобы лишний взгляд не коснулся.

— Тебе напомнить, чем чревато твое упрямство, нимфа?

— Ладно, твоя взяла.

Надо же, она еще и негласный счет ведет. Непростая штучка.

— Как баба Нюра?

— Я как раз хотела об этом поговорить.

Черт, зря вспомнил. Уже чувствую по тону, что разговор будет затрагивать моральную сторону моего поступка.

— Слушай, нимфа, если ты паришься о деньгах, то просто забей.

— Нет, так нельзя.

— Кто сказал? — поворачиваюсь к ней, когда мы выходим во двор. Пальцы её все еще не выпускаю из своей ладони.

— Никто. Просто так нельзя. Я верну тебе эти деньги.

Готов закатить глаза. Какая строптивая барышня, однако.

— Заберу с процентами, малыш, ты же знаешь.

— Я серьезно. — Дуется на мою шутку. — Но я не стала тебе этого говорить там, бабе Нюре, правда, очень нужны эти деньги. У неё пенсия маленькая и на лекарства очень много уходит.

— Нимфа, — останавливаемся возле моей машины. — Я же тебе сказал, что просто забудь. Тем более, если эти деньги могут кому-то помочь. Садись, поехали, отвезу тебя домой и по делам.

Лола немного мнется, но потом просто кивает и садится ко мне в машину.

Наш путь привычно проходит в молчании, которое впервые на моей памяти прерывает сама нимфа.

— Ты не такой, каким хочешь казаться.

— Что, прости? — даже немного опешил от такого умозаключения. Интересно, чем оно вызвано?

Бросаю быстрый взгляд на Лолу. Уже не такая бледная, какой была десятью минутами ранее. На губах даже появилась слабая улыбка.

— Ты делаешь вид, будто тебе на всех плевать, но по факту… Ты уже помог двум людям сегодня.

— Удивлена? Или переживаешь за то, что твои стереотипы рушатся на глазах?

Не хотел язвить, но, кажется, получилось немного так.

— Я просто не строю ложных иллюзий. — Лола отворачивается к окну, и я понимаю, что мои слова задели её.

— Правильно, не стоит. Лучше попытаться узнать и понять человека.

— В твоем случае, это сложно. Не думаю, что будет эффект.

— А ты попробуй, нимфа, — торможу возле дома и поворачиваюсь к ней, утопая в кристально-чистом озере её распахнутых глаз. — Может быть, ты единственный человек, у кого это получится.

И я честен как никогда, когда говорю эти слова. Потому что произношу их впервые.

Никита оставляет меня в своей квартире и уезжает по делам, строго-настрого запретив мне открывать дверь посторонним и купаться в душе до его прихода. Очень смешно, но, если что, я и сама не собиралась делать что-либо из этих двух пунктов.

Особенно, второй. До сих пор мурашки по коже, стоит лишь вспомнить, как прошли мои последние водные процедуры в этой квартире. Странно, раньше я за собой такой реакции на воду не замечала. Может быть, сказалось что-то другое?

Чтобы чем-то себя занять, хочу разложить вещи в шкафу, но потом передумываю. Я так и не поняла, что мне делать дальше. Оставаться у Никиты кажется мне чем-то неправильным. И дело тут вовсе не в том, что он может повести себя как в ту ночь, а в том, что я не хочу зависеть от него. Как в материальном, так и в нематериальном плане.

Честно говоря, второй пункт пугает меня куда больше, чем первый. Потому что попасть на бабки, как любит говорит моя двоюродная сестрица Лика, куда проще, чем… потерять свое сердце.

А такой, как Бес, заберет и глазом не моргнет. Не вернет — разобьет, растопчет, что угодно сделает — но не вернет.

Из мыслей меня выводит телефонный звонок. Достаю телефон из рюкзака. Ого, Лика. Вот это сила мысли, кто бы мог подумать, что кузина вообще соизволит объявится.

— Да, Лик?

— Лола, привет, дорогая.

Морщусь, когда слышу елейный голосок кузины. Наверное, так пытается сгладить острые углы между нами. Хотя, в прошлый раз я ушла из клуба, оставив её одну, но ведь она могла дождаться меня у бара, а не бежать навстречу приключениям.

— Ло, не дуйся ты, что ты как маленькая?

— Да я не дуюсь, — выдыхаю, понимая, что бессмысленно пытаться изменить Лику. У нее ветер в голове и мысли о парнях, пока одно из двух не выветрится, хорошего не жди. — Что-то случилось?

— Можно подумать, я звоню тебе только тогда, когда что-то случается. Но… Да, в этот раз случилось. Давно ты матери звонила?

Сердце моментально уходит в пятки. Лихорадочно прикидываю, когда мы с мамой разговаривали. Это было позавчера, вчера я была не в том состоянии, чтобы изображать не обеспокоенного ничем человека, поэтому решила, что лучше поговорю позже, когда все немного утрясется. И вот сегодня опять двадцать пять, чуть не стала жертвой какого-то подонка, а тут звонок Лики…

— Лик, что такое? Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

— Ох, моя дорогая, так тетя Люда же в больницу угодила. Вчера на скорой увезли, тебе звонили с другого номера, но у тебя телефон недоступен был.

— Как в больницу? — хриплю я, внезапно севшим голосом, и даже присаживаюсь на кровать, не в силах стоять. — Что с ней случилось?

— Давление говорят сильно подскочило, еле откачали. Ах, Лола, если бы ты с ней рядом была, поди и не случилось бы ничего.

Последние слова Лики буквально сжимают все внутри. Мама, мамочка, господи, что же такое могло произойти? У нее и без того было слабенькое здоровье, а тут еще и проблемы с давлением. Только бы все было в порядке, только бы все обошлось.

— Лика, она еще в больнице? Одна?

— Да, одна. Мама на смене, ты же знаешь, у них там строго все, не отпустили её. Послезавтра обещала заглянуть.

— Поняла, а с какого тебе номера звонили? И кто звонил?

— Да это медсестра была, видать, решили, что тетя Люда уже одной ногой… Ой, прости, ляпнула, не подумав.

Не подумала она, блин. Как можно быть такой беспардонной, всегда поражала эта черта характера Лики. Тактичность напрочь отсутствует. Огромным усилием воли беру себя в руки.

— Ты мне скинь, пожалуйста, номер её, если сохранился. Я сама с ней переговорю.

— Конечно, скину. Ты, кстати, где? Я к Даше приехала, чтобы не по телефону все это рассказывать, а она меня не впустила. Поругались с ней, что ли?

— Ты мне номер лучше скинь, а я тебе потом всё объясню, хорошо, Лика?

Сейчас вообще нет ни желания, ни времени объяснять причину нашей с Дашей ссоры, добавляю про себя мысленно. К тому же, мы не в ссоре, просто… обстоятельства в виде Бариновой оказались сильнее нас.

Сразу после разговора с медсестрой понимаю, что мне нужно приехать и воочию убедиться в том, что с матерью всё в порядке. На автобусе это как минимум часа четыре, а на такси… На такси слишком дорогое удовольствие, которое мне не по карману. Закрываю лицо руками, в тысячный раз умирая от несправедливости и жестокости мира. Без денег ты никто. Ноль без палочки.

Но я не могу оставить маму одну в больнице, никогда себе этого не прощу. Должна найти выход.

Замираю, когда слышу, как открывается входная дверь. Неужели Никита уже приехал? Он же говорил, что у него дела?

Вытираю дорожки слез с щек и выхожу из комнаты, чтобы спросить у него об этом лично. А еще… чтобы попросить помощи.

Потому что Никита Бесовский — единственный человек, который может мне помочь в этой ситуации.

— Никита…

— Нет, это не Никита. — Застываю у двери, когда прямо перед собой вижу мужчину в возрасте, держащего в руках телефон.

— Простите, я думала, что это он.

— Ты кто такая? Где мой сын?

Да, глупо было ожидать от Бесовского-старшего (а в том, что это он, у меня сомнений не осталось) радушного приема. По обрывкам телефонных разговоров Никиты с отцом я ясно поняла, что отношения у них из рук вон плохи. Кажется, теперь понимаю, почему.

— Я… подруга.

— Подруга, — усмешка отца Никиты заставляет меня поежиться. — Так, слушай сюда, подруга. У меня нет времени церемониться с тобой, я даже знать не хочу, какого черта, мой сын привёл тебя сюда, поэтому уходи.

— Но…

— Я не ясно выразился? Проваливай отсюда!

Он рявкает так, что я подпрыгиваю на месте. Звук его голоса такой громкий, что стекла дребезжат. Или это я от страха сошла с ума…

— Папа? Что ты тут делаешь? — В дверях появляется удивленный Никита, и я понимаю, что он снова меня спасает.

И, судя по разгневанному взгляду отца, спасая меня, он сильно подставляет себя. Потому что Бесовскому-старшему это очень не нравится. Может быть, я слишком рано обрадовалась и выдохнула?

Бес (Никита)

Все те же лица, все та же локация. А именно, я и Никита снова держим путь на его машине. Только в этот раз поездка обещает быть не быстрой и не легкой.

Думаю о матери, и сердце сжимается. Что если с ней что-нибудь случится? Давление — это ведь не шутки.

— Нимфа, а теперь расскажи мне, что случилось?

— У мамы поднялось давление, её увезли в больницу. Больше ничего не знаю, — судорожно выдыхаю, чувствуя, что меня вновь бросает в дрожь от плохих мыслей. — Если бы Лика не сказала, я бы так и ходила в блаженном неведении.

Злые слезы катятся по моим щекам, но я беру себя в руки. Под пристальным взглядом Беса сделать это очень сложно.

— Малыш, все будет хорошо.

Бах! А вот это был нокаут для моей нервной системы. Всхлипываю и реву, точно белуга.

Никита сворачивает на обочину и тормозит.

— Нимфа, да брось ты.

Мотаю головой, понимая, наверное, как глупо выгляжу со стороны. С размазанной тушью под глазом, с красным носом и опухшими веками.

— Иди сюда? — кажется, этот парень решил окончательно добить меня до боли простым жестом — раскрывает свои объятия и ждет, когда я сделаю первый шаг.

Когда перестану отталкивать его, перестану воспринимать его помощь как что-то неправильное, перестану ждать с его стороны подвоха.

Мне так сильно хочется это сделать. Хочется прижаться к его крепкой груди, хочется побыть слабой, но я не даю себе этого сделать. Огромным усилием воли заставляю себя отвернуться к окну.

— Просто отвези меня к маме. Пожалуйста.

— Хорошо.

Тон Никиты сухой, в нем больше нет ни намека на то тепло, что проскальзывало секундами ранее. Прикрываю глаза, понимая, что я сознательно это делаю — возвожу стены между собой и человеком, который в очередной раз протянул мне руку помощи. Причем, без лишних слов.

— Поехали, — вот все, что он сказал, когда я попросила отвезти меня в родной городок.

Господи, как же все сложно! Я так сильно боюсь привязаться к кому-либо, что веду себя как дикая кошка. Выпускаю когти, грозясь поцарапать, хотя по факту, мои когти не способны принести вред, просто никто об этом не знает. Но этого вполне хватает, чтобы человек отдалился…

Весь остаток пути проходит в молчании. И я ругаю себя на чем свет стоит за то, что расклеилась от слов Бесовского. Я не могу ему доверять, даже несмотря на все, что между нами произошло и происходит. Нет, может и могу, но я не готова проверять всё это в реальности, рискуя тем, что останусь с разбитым сердцем.

Никита, он… Да, блин, глупо отрицать того, что он из тех парней, о которых грезят почти все девчонки вокруг. Плюс у него есть сумасшедшая бывшая, Лера. Да, он бросил её, и мы с ним на пару бросили ей вызов, но… не факт, что завтра Бесовский не решит снова воссоединиться с Бариновой. Увы, я не из тех, кто верит в то, что такая простушка вроде меня может значить для Беса что-то большее, чем просто девушка для приятного времяпровождения.

Еще в первую встречу он захотел меня купить, что могло измениться с тех пор? Вдруг Никита всего лишь сменил тактику?

Тогда с чего ему помогать тебе, тут же задаю себе вопрос. Разве это не слишком… трудозатратно? Напряжно?

Голова идет кругом от этих вопросов, сама не замечаю, как проваливаюсь в неглубокий сон. Просыпаюсь уже тогда, когда мы подъезжаем к городской больнице.

А дальше… Типичная для этого места суета, которая, слава богу, заканчивается относительно быстро, и уже через двадцать минут я оказываюсь у мамы в палате.

— Я буду ждать здесь, — говорит Никита и отворачивается к окну.

Киваю по привычке, а потом понимаю, что он меня не видит, и добавляю:

— Хорошо.

Снова слезы на глазах, когда вижу маму, лежащую под капельницей. Она кажется уставшей, синие тени пролегли под глазами.

— Мамочка, — шепчу я и бросаюсь к её кровати. — Мамочка.

— Лола? — мама медленно открывает веки. — Дочка, откуда ты здесь?

— Мама. мамочка. Господи, я так испугалась.

Сжимаю мамину ладонь, словно желая понять, что с ней действительно все в порядке. Что она не показалась мне, а реально лежит здесь, передо мной.

— Мама, что произошло?

— Я… — мама хмурится, будто пытаясь что-то вспомнить. — Доча, после этих уколов и капельниц голова не соображает.

— Тебе стало плохо на работе? Опять работала без выходных?

— Нет, я… Ох, Лола, — мама вдруг бросает на меня испуганный взгляд. — Доченька, ты ради меня пропустишь учебу?

— Не переживай об этом, я успею доехать к утру.

— Но…

— Мам, ты сейчас не думай об этом, — помогаю матери сесть, подкладываю за спину подушку.

— Как не думать, доченька, я ведь хочу, чтобы ты отучилась и стала человеком.

— Стану, мама, не переживай. Ты сейчас о себе лучше думай.

В палату входит медсестра, держа в руках какие-то забитые доверху пакеты.

— Вам тут передали, — обращается ко мне и, предугадывая мой вопрос, кивает в сторону двери. — Молодой человек.

— Да? Спасибо, — краснею, заметив внимательный взгляд матери.

— Кто это, Лола? — спрашивает она, когда медсестра выходит, убрав капельницу и померив маме давление.

— Это… Друг. Один друг.

Ну не выкладывать же матери нашу с Бесом историю знакомства? Она далека от «прекрасного», не хватало, чтобы маму хватил еще один удар.

— Друг. — Усмешка на её губах какая-то уж слишком горькая. — Выходит, это правда.

— Ты о чем, мам?

— Значит, всё это правда, — качает головой, сжав губы в тонкую линию.

Когда мама расстроена или злится, она всегда так делает. И глаза её цвета крыжовника становятся темнее.

— Мама, не понимаю, о чем ты говоришь?

— Я всё видела, Лола. Видела, как ты целовалась на виду у всех, — говорит это мама и поворачивается ко мне — в её глазах стоят слезы. — Доченька, разве для этого я тебя растила? Боже, что она имеет в виду???

И кому, интересно, понадобилось делать такую подлость? Зачем скидывать моей маме видео нашего с Никитой поцелуя? Если мои догадки оправдаются, то просто… капец! Неужели Баринова решила действовать настолько грязными методами???

— Мам, ты, пожалуйста, не плачь. — Беру себя в руки и пытаюсь успокоить мать. Сейчас мне нужно сосредоточиться на этом, об остальном подумаю завтра.

— Как же не плакать мне, Лола. Люди такое говорят…

Говорят, блин. Когда они не говорят? В прошлый раз с моим поступлением в столицу тоже много легенд было сложено.

— Мам, — опускаюсь возле кровати на колени так, чтобы наши с мамой лица были на одном уровне. — Я тебе клянусь, что всё это не правда.

— А как же видео?

— Это… Это дурацкая игра среди студентов, не больше. Я проиграла, поэтому мне пришлось выполнять действие, которое загадал победивший. Ты же знаешь, сейчас любят всякие челленджи…

— Правда? — вижу по глазам, что маму разрывают сомнения. То ли верить мне, то ли верить слухам.

Немного обидно, но отчасти я понимаю, чем вызвана такая реакция. Предательство близкого человека наложило такой отпечаток на характер мамы, наверное, поэтому даже между нами никогда не бывало доверительных (на сто процентов) отношений. Сколько себя помню, мне постоянно приходилось доказывать то, что я её не подведу.

Однако моя любовь и привязанность к этому человеку всегда была сильнее обид.

— Правда, мам, — говорю, мечтая лишь об одном, чтобы в этот раз она поверила мне, родной дочери, и перестала убивать себя ненужными нервяками.

По слабой улыбке матери понимаю, что сегодня небеса меня услышали. Мы еще долго с ней разговариваем, на удивление, у неё даже настроение меняется, становится более веселым, но потом она меня саму чуть до удара не доводит.

— Ой, батюшки! — роняет из рук кружку, хорошо, хоть пустую.

— Что такое? Сердце? — испуганно подскакиваю с места и подбегаю к матери. — Опять плохо? Давай врача вызову?

— Нет, нет, нет! — успевает схватить меня за руку в самый последний момент. — Доча, я, это… Кота завела себе.

— Господи, мама! Я уже подумала… — Прости, ты же меня знаешь. — Знаю. Так что с котом?

— Меня ведь увезли в больницу, а я даже не знаю, где он, как он. Может с голоду там помирает бедняга.

Выдыхаю, вот реально выдыхаю, когда понимаю, что это и есть истинная причина её настоящего волнения.

— Мам, давай ключи, я свои забыла. Зовут-то хоть как его?

— Кого?

— Кого-кого, кота, конечно.

— Афанасий. — Не могу удержать смешок. — Чего смеешься? В честь дедушки.

— Ладно, ладно, — поднимаю ладони вверх в примирительном жесте. — Не переживай, я за ним прослежу.

Шутки шутками, но, надеюсь, характер у кота будет чуть полегче, чем у деда.

Как ни странно, выхожу от мамы в приподнятом настроении, пообещав, что еще заеду к ней и завезу кое-какие вещи из дома. А еще сфоткаю нового обитателя нашей квартиры, чтобы она убедилась в том, что он жив и здоров.

— Ну как, все хорошо? — голос Никиты застает меня врасплох.

Я знала, что он здесь, но я не думала, что он будет ждать меня столько времени. Не думала, блин. Кажется, у меня думалка окончательно сломалась, всему виной стресс и недосып.

— Да, маме уже лучше. У меня к тебе еще одна просьба, — подхожу ближе.

— Да?

— Мы можем съездить к нам домой?

— Да, можем.

Сухой тон Никиты — это именно тот тон, который я заслужила. Сама ведь его оттолкнула, поэтому грех теперь жаловаться.

Ох, Лола, ты уж определись, чего хочешь, а потом воплощай в жизнь.

Когда мы с Бесом заходим к нам домой, я сразу понимаю, какую фатальную ошибку совершила. Надо было попросить подождать его в машине, потому как, во-первых, вряд ли наша старенькая двушка произведет на него приятное впечатление, во-вторых, соседки! Две самые отъявленные сплетницы нашего района как раз щелкали семечками на скамейке соседнего дома, когда мы заехали во двор. Они просканировали Никиту с головы до ног, и я уверена, что уже завтра разнесут свежую новость о том, что дочка продавщицы Люды завела себе богатенького парня в столице…

— Мау! — из тяжелых мыслей меня выводит душераздирающий крик, явно не принадлежащий человеку.

— Это еще что за…

— Афанасий! — восклицаю я взволнованно, не дав договорить Никите.

— Афанасий?

— Это мамин кот. Мы из-за него сюда приехали.

Никита издает короткий смешок и качает головой:

— И почему я не удивлен?

А мне вот что-то становится не до смеха.

— Мау, мау, мау! — Крики повторяются и сопровождаются каким-то сторонним шумом, будто кот бьется головой или другой частью тела.

Неужели он настолько обезумел от голода? Или от одиночества? Как долго просидел взаперти один? А вдруг с ним что-нибудь случилось?

— Афанасий, кс-кс-кс? — снимаю обувь и прохожу внутрь, на кухню, откуда слышны звуки.

Бес скидывает свои белоснежные кроссовки и следует за мной. И слава богу, как хорошо, что он не остался в машине, потому как одна я бы не справилась!

— Афанасий! — удивленно оглядываю кухню по сторонам, не понимая, где сам кот.

— Мааау! — Уже жалобнее, но зверя самого не видать. Мистика, честное слово!

— Он застрял там, — Никита снимает с себя кожанку и, взяв стул, подходит к плите.

— Я его не вижу, — удивленно развожу руками.

— И не увидишь, пока не вытащим, — поднимается на табуретку, и только сейчас я понимаю, о чем он.

Ну конечно, вытяжка!

— Наверное, услышал шорох, подумал, что это мышь, и залез, чтобы её поймать, — поясняет Никита, пока сам отодвигает в сторону фольгированную трубу вентиляции — вытяжку нормальную мы с мамой так и не поставили — и просовывает внутрь руку. — Еще и головой вниз висит.

— Какой ужас!

Чувствую легкую панику — с ним ведь ничего не случилось?

Ах, животинка глупая, и ведь не поругаешь несмышлёныша, не поймет.

Но, когда Никита вытаскивает кота, вижу по его виноватой мордочке, что, нифига, все он прекрасно понял. Перепугался до смерти, видать все девять кошачьих жизней пронеслись перед глазами.

Слава богу, живой!

— Ну что, Афанасий, — обращается Бес к бедолаге, — везем тебя в клинику?

Ой, а мне ведь и в голову не пришло! Судя по тому, каким обессиленным выглядит кот, лишним визит к ветеринару не будет. Не хватало еще, чтобы мама из-за него расстроилась.

Быстренько собираемся, находим по карте ближайшую ветклинику и едем. К нашему счастью, доктор еще не ушел, хотя время на часах уже за девять вечера.

В итоге, Афанасию делают УЗИ грудной клетки, прописывают лекарства и даже витамины. Пока я мысленно офигеваю от той суммы, которую придется выложить за лечение четырехлапого, Никита, не принимая возражений, решает все вопросы.

Честно, я готова расплакаться от благодарности. И чувствую себя еще большей стервой от того, что по дороге сюда, в машине повела с ним грубо. Ну или не стервой, как это назвать по-другому — не придумала. Букой, короче.

Поэтому первым делом, когда приезжаем домой бегу ставить чайник на плиту. Хотя бы так отблагодарю Бесовского за его неоценимую помощь.

— Нимфа, за кота не переживай, он уже вовсю дерёт когтеточку.

— Правда? — резко поворачиваюсь к Никите, стоящему, облокотившись об дверной косяк на кухне, и чуть не роняю из рук небольшой сотейник, где по-быстрому размешала домашние оладушки по маминому рецепту.

Ну а что, гостя же надо чем-то потчевать, не голый чай на двоих цедить. Мама у меня в этом плане всегда была хорошей хозяйкой, наверное, и мне передалось от нее.

— Правда. Что делаешь?

— Оладушки, — снимаю свежую порцию и разливаю остатки теста на сковородку.

Тут же откуда-то появляется Афанасий и по-хозяйски усаживается на один из стульчиков возле стола.

— Пожалуй, последую примеру Фан Фаныча.

Никита моет руки и тоже усаживается за стол. Краем глаза я вижу, как он угощает голодного кота половинкой оладушка, а вторую закидывает себе в рот.

— Ммм, это очень вкусно!

Улыбаюсь, чувствуя, как щеки заливает румянцем от его слов. Чтобы занять себя чем-нибудь разливаю чай по чашкам и достаю из холодильника брусничное варенье.

Пока пьем чай, ловлю себя на мысли, что, наверное, со стороны мы выглядим как милая парочка за почти семейным ужином. И кот здесь сразу стал главным, видать, уже и забыл, как висел головой вниз…

— Фан Фаныч, хорош, — Никита отодвигает в сторону тарелку кота. — Не хватало, чтобы мы тебя еще от приступа панкреатита откачивали.

— Не уверена, что котам такое грозит.

— Я не силен в кошачьей медицине, Нимфа, но думаю, такой недуг у жадных обжор точно существует, — игриво щелкает Афанасия по кончику носа, от чего тот строит обиженную моську и с гордым видом удаляется.

— Скажите, пожалуйста, какой обидчивый! — Фыркаю и не могу сдержаться от смеха.

Никита тоже улыбается, от чего на душе становится теплее. Ты уж определись, Лола, ты играешь в команде Снежной королевы и топишь Кая или все-таки пытаешься спасти, примерив на себя роль Герды?

Как бы там ни было, между нами снова воцаряется «перемирие», пусть и достаточно хрупкое.

Пока собираю мамины вещи в спальне, решаю, что кота надо забрать с собой. Кто за ним здесь будет присматривать? Соседки вряд ли согласятся его приютить, а оставлять одного, как оказалось, не вариант. Кто знает, что он тут учудит от одиночества?

— Нимфа, жду тебя в машине.

— Хорошо, только…

— Что случилось? — сразу напрягается Никита.

Наверное, не хочет оставаться в этой дыре ни на минуту, думаю я про себя.

— Можно, Афанасий с нами поедет?

— Спрашиваешь, — нагибается и гладит кота за ушком, а тот, зараза такой, ластится и мурлычет, забыв о своей настоящей хозяйке. Продажная душонка. — Короче, как соберетесь, выходи, я внизу.

Но не проходит и десяти минут, как Никита возвращается обратно. Весь взвинченный и злой, судя по тому, как сильно хлопает входной дверью.

— Что случилось? — Испуганно спрашиваю, выбегая в прихожую на шум.

— Кто-то мне шины проколол.

— Что? — здесь бы впору вставить удивленный смайл. Ну тот самый, с выпученными глазюками.

— Ага, сам в шоке. Пока не поменяем, никуда не поедем.

Киваю, все еще пребывая в шоке. Не понимаю, кому вообще в голову пришло такое? И зачем?

Какой-то урод решил проколоть мне шины. Видимо, в маленьком городишке других развлечений не осталось, вот и решили отыграться на тачке мажора.

К слову, терпеть не могу, когда меня так называют, это я пытаюсь понять мотивы местных чудаков на букву «м».

Благо, шиномонтажка находится неподалеку, по-быстрому перекидываю запаску и еду туда. Двое пацанов моего возраста минут десять пялятся на тачку, потом еще десять о чем-то между собой переговариваются.

В итоге сходимся с ними на том, что они уложатся за час, хотя ребята утверждают, что нужно, как минимум, часа два, так как там не просто прокол, а самый настоящий порез.

— Час, парни, и с меня тройная плата.

Конечно же, они соглашаются. Клиентов не шибко много, а поднять хорошие деньги хочется всем.

Решаю пока подождать у Лолы, дабы не смущать ребят. Тут идти минут пять, ехать и того меньше.

— Ну как? Получилось? — Лола встречает в прихожей, словно так и стояла здесь, ждала моего возвращения.

— Загнал в автосервис, через час поедем. — Устало тру переносицу, чувствуя усталость.

Черт, спать хочется просто дико. Надо бы освежиться, поэтому иду в ванную. Прохладная вода бодрит, правда, этого хватит ненадолго.

И как тогда ехать? С закрытыми глазами, что ли? Нет, надо бы минут десять прикорнуть на диване, иначе кранты, спички придется вставлять в глаза.

Но сон как рукой снимает, когда я оказываюсь свидетелем весьма пикантного зрелища. Случайно, честное слово. Лола переодевается в своей спальне, забыв закрыть дверь, а я как раз мимо проходил… Мимокрокодил, блин.

Может нарочно она не закрылась? Ну мало ли, а? Поняла, что нам стоит сблизиться, но намекнуть постеснялась?

Ладно, это уже мои разбушевавшиеся гормоны подкинули дровишек, вряд ли Нимфа за столь короткий срок решила бы переметнуться на Темную сторону…

Но залипнуть там есть от чего. Или на чем? Не суть, фигура у Нимфы просто бомба! Это я еще тогда в клубе понял.

А мысли-то шальные бодрят похлеще кофе. Не думаю, что Лола оценит, если застукает меня в дверях.

Уже хочу валить от греха, делаю шаг назад и как наступлю на бедолагу Афанасия. Тот от испуга шарахается в сторону, а там и вовсе подскакивает на коробки, стоящие в прихожей и как всё это уронит.

Мляяя. Шума короче наделали мы такого, что даже глухой мог услышать.

— Никита?! — Лола выбегает из комнаты, на ходу застегивая рубашку.

— Все в порядке, это Афанасий… Ай! — пытаюсь повернуться к ней, но, не рассчитав траекторию, со всей дури въезжаю рассеченной бровью аккурат по острому углу антресоли.

Боль адская просто. Не описать нормальными словами. Кажется, будто выбил себе глаз. По щеке снова течет теплая струйка, значит, снова рассек ту же бровь, что и утром.

Кот, видимо, на сегодня решил исчерпать все свои девять жизней, потому как запрыгивает на электрощиток, размещенный прямо в квартире, и от его резких движений по всей квартире гаснет свет.

Финита ля комедия. Хвостатое недоразумение, блин.

— Никита, ты жив? — слышу обеспокоенный голос Лолы, и даже ответить нормально не могу — мычу неоднозначное «мхм». — Никита?

И когда моего лица касаются её нежные руки, я окончательно теряю связь с реальностью. Вот прямо сразу мозги в трубу вылетают, ветром их сдувает.

— Афанасий? — зовет кота Нимфа, не убирая своих мягких ладоней. — С тобой все в порядке?

Жалобное «мау» слышится уже со стороны спальни. Значит, наделал делов и сбежал негодник? И почему я не удивлен?

— Это же кот, что с ним будет, — даже нахожу в себе силы рассмеяться, правда смех больше похож на скрип. — Ай!

От моих движений бровь саднит еще больше.

— У тебя снова кровь! — Восклицает испуганно Лола, чьи пальцы все еще шарят по моему лицу. В темноте прихожей замечаю блеск её глаз. — Идем, надо обработать рану.

— А ты у нас сегодня полевая медсестра, — хмыкаю, но не отказываюсь от её предложения.

Черт, да я просто не хочу лишать себя лишних минут рядом с Нимфой. Можно мне сейчас поддаться своим темным желаниям?

— Без света справишься? Если нет, то… — Не дожидаясь ответа включаю фонарик на своем смартфоне.

— Видел бы ты свое лицо! — Ахает Лола и, не слушая моих возражений, тут же уносится в ванную, очевидно, чтобы принести полотенце.

Пытаюсь стереть с лица кровь, но делаю только хуже — размазываю еще больше, поэтому почти сразу бросаю эту затею. К этому времени уже подоспевает Лола, и я полностью отдаюсь в её надежные руки.

А они реал надежные, такие… ласковые, нежные, теплые. Я словно вновь превращаюсь в того мальчишку, который так и не смог насытиться маминой лаской.

— Не больно? — Лола осторожно промокает полотенцем мое лицо, а я, блин, просто с места сдвинуться не могу, залипаю на ней.

Какая боль? Я забываю обо всем на свете. Имени своего не помню, когда она вот такая рядом со мной.

— Эй? Ты чего?

Бросает на меня смущенный взгляд, продолжая свое занятие. Чтобы ей было поудобнее, развожу колени в стороны, давая ей возможность встать поближе.

И, наверное, это была моя фатальная ошибка, потому как между нами слишком маленькое расстояние — близость Нимфы окончательно сносит мне крышу.

— Все в порядке? — переспрашивает Лола, переводя на меня взгляд.

— Нет, — чуть мотаю головой, безотрывно смотря ей в глаза, потому что смотреть на незастегнутый ворот рубашки выше моих сил. — Уже давно не в порядке.

А потом не выдерживаю и тяну Нимфу вниз, усаживаю на свои коленки.

— Никита…

— Тшш, Нимфа, ты же хочешь, чтобы я скорее поправился.

— Хочу, но…

Не даю ей договорить, притягиваю к себе и целую в приоткрытые губы. Едва касаясь целую, словно боясь спугнуть, словно спрашивая разрешения.

В голове лишь одна мысль — только не отталкивай меня! Не сейчас, когда нам двоим так это нужно!

И когда Лола отвечает мне, робко, неуверенно, но все же отвечает, я готов снова и снова пережить сегодняшний день вместе со всеми его испытаниями.

Потому что поцелуи с ней стоят того.

Лола

Никита выходит из кабинета, и я сразу понимаю, что случилось что-то серьезное. Он практически не смотрит в мою сторону, а я вот, наоборот, пытаюсь поймать его взгляд.

— Никита? — подскакиваю к нему.

— Пошли, нам нужно серьезно поговорить.

Тон, каким Бесовский это говорит, заставляет меня внутренне сжаться. Что произошло за этой дверью? Почему я осталась здесь, а его пригласили?

Столько вопросов, и не факт, что мне дадут на каждый из них ответ.

— Идем, заходи, — Бес открывает кабинет свободной аудитории, и я прохожу внутрь. Это тот самый кабинет, куда он меня затащил совсем недавно, пытаясь пригрозить серьезным наказанием.

— Что случ…

— Послушай, Лола, мне нужно кое в чем тебе признаться.

— В чем? — холодок по коже от его тона.

— Я не был до конца честен с тобой, когда затеял эту игру.

Никита не смотрит в мою сторону, когда говорит это.

— Игру?

— Перед Бариновой. Мы с тобой изображали любовь, — кривится от последнего слова. — Нет больше необходимости мучать друг друга.

Мучать друг друга? Его фраза не сразу до меня доходит. Он, что, серьезно воспринимает всё это, как мучение?

А как же вчерашний поцелуй? Как же его попытки помочь мне везде и во всем?..

— Никита… Но вчера…

Сама не знаю, зачем собираюсь говорить о вчерашнем, ведь давала себе слово, что забуду и не буду поднимать эту тему. Не получается забыть, кажется, что сейчас именно тот момент, когда стоит вспомнить обо всем, что было между нами.

Оно было! Было! Губы до сих пор помнят всё, как и… сердце.

Но то, что дальше говорит Никита рушит весь мой мир на корню.

— Поигрались и хватит, Нимфа. К тому же, я обещал тебе кое в чем признаться, поэтому… — Никита наконец-то поворачивается ко мне. — Я вписался во всё это только из-за желания затащить тебя в постель.

— Затащить в постель? — переспрашиваю упавшим голосом.

Что он такое говорит? А главное — зачем?

— Да, малышка, — на лице Бесовского расцветает привычная наглая ухмылка. Та самая, которой он щедро одаривал меня в первый день знакомства. — Взрослый мир не такой розовый и зефирный, каким ты себе рисуешь в голове. Он жестокий, расчетливый. За все рано или поздно приходится платить.

— То есть, ты помогал мне не просто так?

— Конечно, нет, Нимфа. Я надеялся, — подходит ближе и, подняв руку, нежно проводит по моей щеке большим пальцем, — надеялся на твою благосклонность.

Его взгляд так не вяжется с тем, что он говорит. Но слова всегда бьют больнее.

Его прикосновения такие ласковые, а на деле получается, что за ними… ничего нет.

— Я думал, что если помогу тебе решить проблемы, ты быстрее сдашься, — продолжает этот змей-искуситель, в чьих руках я оказалась.

Закрываю глаза, не в силах видеть его.

— Поэтому ты предложил мне пожить у себя? — не узнаю свой голос. Надломленный, с явной горечью в тоне. — Чтобы быстрее получить?

— Да.

— Выходит, всё это время ты играл? И вчера тоже?

— Да.

Мой мир рушится, разбивается на тысячи мелких осколков с каждым сказанным Никитой словом.

— Не обольщайся на свой счет, крошка. Я же уже говорил тебе, что в этом мире, — Никита делает паузу, чуть поглаживая мою щеку, — абсолютно все продаются и покупаются.

Мотаю головой, не желая верить в то, что он говорит. Открываю глаза и вижу перед собой совершенно другого человека. Не того парня, что готов был весь мир перевернуть и бросить к моим ногам, а какого-то… расчетливого мерзавца, негодяя, решившего воспользоваться ситуацией для удовлетворения своих желаний.

Но разве у мерзавца, у негодяя может быть такой взгляд? Полный каких-то невообразимых чувств, словно он… прощается со мной.

— Еще не поздно, — говорит Никита, переводя взгляд на мои губы.

— Что не поздно?

— Не поздно воспользоваться шансом, Нимфа. Да и за оказанные услуги было бы не плохо расплатиться.

Последние слова отрезвляют. Они по силе равны с сильной пощечиной. Я словно выхожу из блаженного сна, где, как Никита сказал, всё было сладко и зефирно. Может быть, я занималась самообманом всё это время, не замечая главного — вранья. А сейчас Бесовский устроил мне самый настоящий каминг-аут со всеми вытекающими из этого последствиями.

Шарахаюсь от него в сторону, как от прокаженного. Господи, я ведь так боялась именно этого момента, сколько раз я пыталась держать его подальше от себя, но он все равно смог меня обхитрить! Смог втереться в доверие, а теперь, ожидаемо, требует, чтобы я расплатилась за всё. Разве такие, как Бесовский, как Баринова и еще куча других мажоров, делают что-то просто так?

— Что скажешь, Ло-ла? — снова растягивает мое имя, как что-то неприличное. Так и есть, я для него пустое место, грязь, которой можно разве что воспользоваться один раз и бросить.

— Знаешь, что я скажу, Бесовский, — чувствую, как меня одолевает злость. — Я никогда не буду твоей. Никогда. Запомни это.

Мне хочется еще много всего сказать, швырнуть, бросить ему в лицо, но я сдерживаюсь — один бог знает, чего мне это стоило — и, сказав эти слова, ухожу прочь.

Слезы застилают глаза, сердце ходит ходуном. Это была самая большая ложь в моей жизни. Та, фраза, которую я сказала Никите напоследок.

Никогда не буду твоей. Ложь. Какая же это глупая ложь. Я уже отдала ему свое сердце. Навсегда.

Бес (Никита)

Я не помню, как проходит неделя, после нашего с Никитой разговора. Как в тумане. Если бы не… Соколовский, я бы окончательно «утопилась» в своей грусти. Это он так сказал, когда в очередной раз я приехала на свою стажировку без настроения. Откуда ему было взяться, настроению?

— Ты всегда такой? — спрашиваю у Коли, чувствуя раздражение от того, что он своими подколами пытается вытащить меня из защитного кокона.

— Какой, Лита? — Нет, вот ведь, никогда не думала, что меня могут называть еще и таким вариантом имени, всегда либо Ло, либо Лола.

Или… Нимфа. Сердце неприятно ёкает.

— Такой, — бурчу я, отмахнувшись. Разговаривать нет никакого желания.

Даже с Колей, который просто нереально меня выручил. Словно сама судьба в его лице отправила мне помощь. В тот день я не знала, что мне делать дальше. Все мои вещи всё еще были у Никиты дома, а жить мне было негде.

Оставаться у этого… мерзавца я не хотела. Но голова совершенно не соображала, как быть, и если бы не звонок Соколовского…

— Крошка, хай.

— Привет, — выдавливаю из себя, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Если Коля и замечает, что со мной что-то не так, то не подает виду. За что я ему премного благодарна.

— Сегодня нужен твой суперскилл, малыш.

— Что случилось?

— Ты же знаешь, в офисе моего отца никогда не бывает спокойно. Прилетело задание, ставки повышены: папа будет лично оценивать работу стажеров.

— Ого, — выдыхаю, хотя мысли совершенно о другом.

— Ага, вот и я сразу подумал, что ты не станешь упускать такой шанс. К тому же, когда у тебя такой оху… крутой наставник.

Не могу не улыбнуться от слов Коли. Забавный он, лёгкий, вроде бы, перекати-поле, а сам… готов протянуть руку помощи.

— Давай, крошка, бери себя в руки, садись в такси и едь прямо сейчас ко мне. Сослужим друг другу неплохую службу: я покажу отцу, что уже что-то из себя представляю, а ты… Возможно, тебе даже учиться долго не придется, сразу станешь его правой рукой.

Ну, это Коля, конечно, преувеличивает. Чтобы добиться расположения Соколовского-старшего, нужно иметь не только законченное высшее, но и продать душу дьволу. Или богу экономики. В зависимости от настроения шефа.

— Хорошо, скоро буду.

А потом… Не знаю, в какой момент меня прорывает, но Соколовский снова подставляет свое дружеское плечо.

— Только не говори мне, что это всё из-за Беса?

— Нет, — а сама реву громче.

— Понятно. Из-за него. И что вы в этом засранце только находите?

— Тебе видней, ты же его друг, — всхлипываю я, принимая из рук Коли бумажную салфетку.

— Ну как друг он так не косячит, — усмехается Соколовский. — А с девчонками…

— Погоди, ты так говоришь, как будто как каждую девушку своего друга успокаивал.

— Не каждую, но… — мнется Коля, наводя меня на нехорошие подозрения. — Ладно, крошка, не знаю, в какой момент, мы с тобой перешли на новый уровень общения, но от тебя ничего не утаишь. Ты сто вторая.

— Да ну тебя, — не могу не улыбнуться.

— Ладно, хватит с нас на сегодня слёз. Тебе жить есть где?

Краснею, чувствуя, что Соколовский попал точно в суть проблемы. И откуда в нем столько проницательности? У меня, что на лбу написано, что я без пяти минут бомж?

— Всё понятно. Я просто слышал от Беса, что вы начали жить вместе, ну и… Несложно сложить два плюс два, не так ли?

Пожимаю плечами, снова чувствую какую-то апатию. На словах звучит так, как будто мы реально были парой, и я даже не знаю, что обиднее — что ничего между нами так и не случилось или что случившееся было двойной игрой?

— Короче, предлагаю вот что, — Соколовский вдруг резко закрывает крышку своего ноутбука — не больно-то ему и хотелось сегодня возиться с таблицами, а тут и повод нашелся. — Забираем вещи, набиваю морду Никитосу, и едем ко мне.

— Не надо никому ничего набивать! — Отпираюсь, чувствуя, что это для моей нервной системы тоже ту мач*.

— Ну окей, обойдемся без рукоприкладства.

— Я не поеду к нему.

— А вещи?

— Вещи… Ой, мамочки, кот! — всплескиваю руками, вспомнив об Афанасии, которого мы вчера привезли с собой.

За всей этой драмой, я совершенно о нём забыла. А он, должно быть, голодный и совсем один. Сомневаюсь, что «вне игры» Бесовский хотя бы удосужился накормить его как следует.

— Я, конечно, польщен, что ты находишь меня белым и пушистым, но называть тебя кошечкой не рискну.

— Да я не об этом, — машу рукой. — Это долгая история, но ты прав, мне нужно забрать вещи у Бесовского. Ты мне поможешь с этим? Пожалуйста.

— А я о чём, крошка? — Соколовский поднимается, берёт ключи от своей машины и кивает в сторону двери. — Поехали, может быть, даже успеем до приезда Ромео совершить набег на чужие владения.

— Но…

— Ключи у меня от его холостяцкой берлоги давно есть, мы — друзья, забыла?

— Забудешь тут. Только… Можно я подожду в машине? — спрашиваю и краснею. Наверное, со стороны выгляжу донельзя глупо.

— Можно, малыш. Не дрейфь, прорвемся.

И наш с Колей план реально мог бы претендовать на роль самого лучшего, если бы не встреча с Бариновой. Точнее, она меня не видела, ведь я гордо (на самом деле, вполне себе трусливо) отсиживалась в машине, ожидая Соколовского. Сталкиваться сейчас Беса не хотелось совершенно. А с Бариновой и подавно, но, видимо, у судьбы было неплохое чувство юмора.

Лера замечает Колю как раз в тот момент, когда тот подходит к машине, держа в руках две мои сумки — хорошо, что я не успела их распаковать — и переноску с Афанасием. Так как мое окно открыто, я прекрасно слышу всё, о чем они говорят.

— Какие люди, — мурлычет Лера обманчиво ласково.

— Ты-то тут что забыла?

Хм, а Соколовский не такой уж и любезный со своей сводной сестричкой. Лера считает так же, за что Коля награждает её ироничной ухмылкой:

— Лерика, у меня аллергия на стерв вроде тебя.

— Неужели? — Вижу, как Баринова подходит ближе и по-хозяйски проводит пальчиком по крепкой груди Соколовского. — А у меня аллергия на таких дебилов, как ты.

— Это не помешало тебе… — Коля запинается и бросает взгляд в мою сторону, словно что-то вспомнив. — Ладно, проехали, бесполезно с тобой время тратить.

Его реакция кажется мне странной, но возможно, он просто не хотел затягивать конфликт.

— Что это? — игнорирует его фразу Баринова, кивая на сумки и клетку с котом.

— Вещи.

— Откуда?

— Прости, Лерика, но отчитываться перед тобой я не обязан. И вообще, — Соколовский копирует её манеру речи, — много будешь знать — быстро состаришься. Ты же не хочешь, чтобы твоя смазливая мордашка в изюм превратилась раньше времени?

— Ой, всё.

— Адьёс, малышка! Дай пройти.

Я уже облегченно выдыхаю, когда Коля подходит ко мне и через окно передает кота, но не тут-то было.

— Так бы сразу и сказал, Николя, что помогаешь бездомным попрошайкам.

Лера стоит напротив машины, сложив руки на груди и хищно скалится.

— Иди куда шла, — отшивает её Коля не без раздражения в голосе.

— Пойду, конечно. Никита должен вернуться с минуты на минуту, — мне кажется, или Баринова нарочно это всё говорит, чтобы побольнее меня задеть. — Мы хотели устроить романтик в честь примирения.

— Ну так скатертью дорога, дорогуша, — Соколовский явно не в духе. — Что же ты всё еще здесь стоишь?

— Уже иду.

Лера на прощание посылает нам с Колей воздушный поцелуй и, буквально светясь от счастья, идёт в сторону дома Бесовского.

— Не смей сырость устраивать, поняла? — пригрожает пальцем Коля, когда садится в машину. — Она делает это специально, не стоит верить каждому её слову.

— Угу.

Специально, не специально, но сам факт того, что Баринова здесь, уже заставляет мое сердце болезненно ныть. Кто знает, может быть, у них с Бесом всё это было изощренной игрой — решили вдохнуть жизнь в свои ненормальные отношения, а тут я так вовремя подвернулась.

Вдохнули, вот и прибежала Лера мириться к своему ненаглядному.

Как бы там ни было, больно осознавать, что проигравшей в итоге оказалась я. Так бывает, когда веришь тому, кого следовало бы обходить стороной. А я не просто поверила, я еще умудрилась влюбиться в него.

Коля вздыхает и качает головой, когда замечает, как по моей щеке катится слезинка.

Никита (Бес)

Всю неделю думаю только об одном. О словах чертовой Леры. О том, что Лола и Колян…

Твою же налево!

Нет, так не пойдет. Сажусь на кровати, чувствуя, что сон сегодня снова не идет. И так уже сколько дней?

Дохреналлион дней! Места себе не нахожу, как представлю…

Ррр! Вот опять фантазия разыгралась не на шутку!

Хоть мы и серьезно поговорили с Соколом, чтобы он не смел подкатывать к Нимфе, но на душе все равно паршиво.

В универе я не появлялся с тех пор, как поставил декана перед фактом о своем уходе. Отец рвал и метал, но сделать ничего не смог. В том плане, что я не стал его слушаться.

Мы тогда во время разговора наговорили друг другу кучу всего, но это было ожидаемо — годами всё копилось внутри. Что у него, так и у меня.

— Ты гробишь свое будущее.

— Прямо как ты угробил наше.

— Что ты имеешь в виду, Никита?

— Ты прекрасно знаешь, из-за кого произошла та авария.

— Никита!

— Только из-за тебя! Из-за того, что ты ничего вокруг не видишь. Одни бабки, бизнес. Ты так торопился, что… Черт! — выдыхаю со свистом, чувствуя, что сжимаю кулаки от злости. — Хватит с меня.

Бросаю трубку, понимая, что еще немного и просто сорвусь на отца, наговорю еще больше обидных слов. Он их заслуживает, более чем заслуживает, но меж тем, воспитание, гребаное воспитание не позволяет жестить.

Да, а некоторым вот ни воспитание, ни здравый смысл не нужны. Баринова точно свихнулась на мысли о том, чтобы сделать меня своим. Написывает сообщения, которые я даже не открываю. Зачем? Там примерно одинаковое содержание: то бред про то, что она соскучилась, то угрозы…

— К черту все! — Откидываю в сторону сотовый, где открыт номер Лолы.

Я, что, реально собирался его набрать? И порушить нафиг всю легенду, которую придумал ради того, чтобы от Нимфы отстали?

Не, Бес, не время включать эгоиста. Раз ступил на путь благородства, будь добр, доведи начатое до конца. Как говорят, или трусы надень, или крестик сними.

Ничего надевать-снимать не буду, пойду лучше проедусь до Соколовского и обратно. Посидим, порубимся в доту, а там заодно разведаю, что у Лолы происходит.

Дорога выходит быстрой — в это время пробки рассосались, все условия для комфортного вождения. Ну и явный плюс для меня, иначе приехал бы к Коляну злой как чертяга.

Привычно звоню в домофон — открывают мне почти сразу. Сокол в своем репертуаре, даже не поинтересовался, кто там и чего хочет. Короли жизни по-другому не умеют — расслабон, все дела.

Пока еду в лифте, прикидываю, как бы потактичнее спросить про Лолу. В лоб говорить о причине своего беспокойства как-то не комильфо.

Да, я, конечно, пригрозил другу, чтобы руки не распускал рядом с Нимфой, но тут совсем другой подтекст. Будто я пытаюсь выяснить, что чувствует Лола к Соколовскому, нет ли первых признаков симпатии.

Признаки сумасшествия у тебя, Бес, вот, что.

Качаю головой и подхожу к двери. Такими темпами я превращусь в Отелло, у которого окончательно сорвало тормоза при виде своей возлюбленной в объятиях другого.

Два коротких звонка и пятисекундное ожидание. Сокол меня, что, у двери ждал, усмехаюсь про себя, слыша, как щелкает замок.

— А я же тебе говорила, что ты вернешься… Ой.

Глазам не верю, когда вижу и слышу Лолу, стоящую в дверях Колиной квартиры. И не просто стоит, она… В одном, блин, халатике и с полотенцем на голове. Что она здесь делает??? Какого вообще, да еще и в таком виде???

И тут мне окончательно сносит крышу. Все то, что копилось неделю, находит вполне себе логичный выход.

Ревность разъярённым тигром рвется наружу, сметая остатки здравого смысла.

Лола

Это что Нимфа мне… по лицу заехала? Точнее, влепила оплеуху со всей дури. А в глазах при этом праведный гнев.

Да, возможно, перегнул немного планку, может даже не немного, но… Да она свой видок видела??? Открывает мне дверь в одном халатике и с полотенцем на голове, находясь при этом в квартире моего лучшего друга.

Я же тоже не дурак, не вчера родился, что они могли делать в таком виде ежу понятно.

Поэтому мое желание убить Соколовского растет прямо пропорционально каждому сказанному слову Лолы. Что самое отвратительное, она даже не пытается придумать отмазку, не отрицает.

Но ведь и не соглашается?

Пулей вылетаю из квартиры Коляна, оставляя Лолу стоять в прихожей. Грудь изнутри раздирает то ли обида, то ли злость, то ли что похуже.

Чертовски ревную Нимфу. Кажется, это наваждение не лечится. Крыша поехала окончательно, свет клином сошелся на ней, раз продрать глаза не могу.

Ухожу, понимая, что могу только хуже все сделать. Наговорю всего, причем не самого приятного, обидного во всех смыслах. В такие моменты тяжело себя держать в руках.

Набираю Соколовского, пока жду лифт. Не берет. Куда он, черт возьми, подевался?! Поехал за круассанами для нимфы в самый лучший ресторан в другой конец города? Романтик хренов.

И как я сразу не смекнул, что это все может так закончиться? Сокол же ни одной юбки не упустит.

А тут Нимфа сама к нему в руки попала, грех не воспользоваться такой ситуацией? Она ведь ему вроде как еще в первый день приглянулась, рассылал мне фото вида сзади, намекая на то, что затащит нового сотрудника в постель.

Выходит, плюнул на мои угрозы, плюнул на все принципы дружбы и решил осуществить задуманное. Решил поддаться своим мимолетным желаниям, грубо говоря, пошел на поводу у своего… расшалившегося либидо.

Интересно, что он Нимфе пообещал? Машину? Оплатить аренду квартиры? Или цацки всякие дорогие? Может она на жалость надавила, мол, мама болеет, а деньги нужны?..

Ну последнее, конечно, совсем зашквар.

Хотя сердце и твердит упрямо, что ничего из этого не было, злость продолжает нашептывать свое.

Все, надо успокоиться. Плевать мне на них, пусть делают что хотят! Пойду, наведаюсь к Тамерлану, может сегодня с кем есть бой? Злости у меня хватит на десятерых!

Уже собираюсь сесть в тачку, как меня окликают. Явился, не запылился.

— Бес? Ты тут какими судьбами? — Колян более чем удивлен.

Ха, может испугался, что я его контору спалил? Думал, что не узнаю?

Сжимаю зубы, чувствуя, что первое желание — это не поздороваться, а заехать другу в челюсть. Чертов бабник Соколовский!

— Никит? Ты че оглох?

— Оглох.

— Заметно. — Колян тоже напрягается. Кажется, сегодня Марс затусил в доме каждой планеты и навел там приличную смуту, если нас так и тянет убивать друг друга.

Закрываю дверь машины и разворачиваюсь к Соколу.

— Что у тебя делает Лола? — бью сразу в лоб, понимая, что не могу юлить. Особенно с другом.

Коля не успевает ответить, как из его машины раздается громкое, протяжное «мааау».

— Афанасий? — удивленно зову кота Лолы.

— Он самый.

— Что он делает у тебя в машине?

— Ты можешь придумать что-нибудь пооригинальнее? — бурчит Колян.

Только сейчас замечаю у него в руках пакеты с кормом и переноску для животных.

— Этот хвостатый балбес тот еще нарушитель спокойствия.

— Объясни по порядку, что произошло?

Я окончательно запутался в происходящем. Если Колян с Афанасием разъезжает по городу, значит, никакие круассаны он не ищет?

— Пошли, дома объясню. А то Афанидзе мне весь салон раздерет к чертям собачьим.

— Кошачьим, — поправляю его на автомате.

— Один фиг, тачку придется менять, — отмахивается Сокол. — Кот реально псих.

— В смысле?

— Да, в прямом. Прыгнул с пятого этажа, сломал себе лапу. Ты бы видел, в каком он был состоянии.

— Так, — устало потираю переносицу. — Колян, объясни все, ничего не понимаю. Домой не пойду, там…

— Лола, да, знаю. Я заехал ей передать договор аренды — ты же сам просил, чтобы я контору не палил, поэтому пришлось подшаманить доки. Приезжаю, а у нее проблема с водой — хозяин твой ненадежным оказался, трубы не поменял, хоть и обещал. Ну я и предложил твоей Лоле чисто по-человечески помыться у меня, привести себя в порядок, а сам обещал, что разберусь с проблемой. Она отпиралась до последнего, втирала мне, мол, неудобно, нехорошо, что подумают люди, — усмехается Соколовский. — А в это время кот шмыг из квартиры и как сиганет в открытое окно.

— Ну и ну, — выдыхаю, чувствуя, как поднимается волна облегчения. Пусть и слабая, но… Все уже не выглядит таким безнадежным. Зверь в груди чуть успокоился, уже не хочет свернуть другу шею. Но не до конца.

— Ну и потом без вариантов. Афанасия повез в клинику, вдвоем тащиться туда смысла не было, поэтому предложил Лоле остаться в моей квартире и дожидаться там. Чтобы времени не теряла, даже показал, как джакузи набрать.

Колян заканчивает и чертыхается, когда из его рук выскальзывает туго набитый пакет с кормом. Слышу, как кот, словно в подтверждение слов Коли, жалобно мяукает. А может быть, просто хочет кушать.

— Слушай, я надеюсь, ты девчонке там не наговорил гадостей? — щурится друг, заметив изумление на моем лице. Я реально в шоке, не передать словами. Как будто попал на дешевое шоу.

Все еще не могу поверить в то, что такие совпадения бывают. Что это происходит с нами. И, если честно, уже чувствую себя самым настоящим ослом!

Лола

Разговор с Колей, хоть и быстрый, короткий, расставил все на свои места. Я уже собирался уезжать, когда друг почти в спину выкрикнул:

— Никита, почему ты убегаешь, вместо того, чтобы бороться? Снова замираю у открытой двери машины. Этот вопрос слишком прямой, и он скорее в лоб, а не в спину.

— Что?

— Ты все слышал. — Не унимается друг.

— Колян, не начинай, ладно?

— Ты обещал, что мы поговорим, как только я все улажу для Лолы. — Еще с котом уровень не пройден. — Не меняй тему, кот подождет.

— Не самое лучшее время для душевной беседы, не находишь? — все-таки киваю в сторону Афанасия, беснующегося в машине. Хоть какой-то от него прок.

— Поздняк метаться, — отмахивается Сокол. — Салон уже не вернуть. И я не требую от тебя невозможного, просто ответь на мой вопрос и все. Почему ты не борешься за нее?

Вот так вот сразу в лоб. Никогда не думал, что застану Соколовского таким серьезным. У него, что, Меркурий в ретрограде сегодня? Или он решил примерить на себя образ моей совести? Получается не очень.

— С чего ты взял, что мне это нужно? — с нажимом на слово «это». Правда, сам боюсь расшифровать, что именно скрывается под «этим».

— Алё, Бес, давай без этого, ладно? Ты когда в последний раз о ком-либо так заботился, как о своей Нимфе? Даже Баринова никогда не получала столько внимания, как эта девчонка. А вот Соколовский не боится и мастерски вскрывает все мои тайники.

Тут вспоминаю, что Колян-то всей правды про наши с Лолой «фиктивные» отношения не знает. Сначала я все делал назло Бариновой, чтобы она поскорее отвязалась, а потом… Было поздно давать заднюю, все закрутилось-завертелось.

— Ладно, Колян, нет смысла скрывать от тебя то, что итак грозит вылезти наружу, — сдаюсь, понимая, что друг заслужил правду. Хотя бы за то, что с котом Лолы возится, как со своим ребенком. Рассказываю вкратце, упуская мелкие детали.

Даже Афанидзе притих, точно уловил всю серьезность темы. Да, да, хвостатый, речь идет о твоей хозяйке. Сечешь, в чем дело?

— Да ты псих, Бес! — Реакция Коляна неоднозначная. То ли ему смешно, то ли, наоборот, осуждает. — Я не могу понять, как Лола на это согласилась?! Ошалеть! Вот это заварили кашу! Лола, видать, тоже глаз на тебя положила.

Почему-то от его последней фразы екает сердце. Как школьник, честное слово.

— Или хотела бабла поднять, — упрямо стою на своем, хотя вроде бы уже всем все ясно. Особенно мне.

— Ага. Не смеши меня, бабла поднять, — фыркает Колян. — Она мыться-то бесплатно не хотела, все деньги предлагала взять, а ты мне про бабло втираешь. Нормальная девчонка она, это просто ты псих.

— Кто бы говорил.

— Короче, хочешь дам дружеский совет? — пропускает мой подкол мимо ушей.

— Нет, но ты же все равно его дашь, не так ли?

— Дам, — кивает друг, не обращая внимания на мой сарказм. — Вместо того, чтобы воевать со всем миром в одиночку, хоть раз попробуй выбрать тех, кто тебе нужен. Возможно, так будет легче.

— Такое чувство, будто совет касается не только Лолы.

— Да, это так. Подумай на досуге, иногда полезно. — Сокол стучит по виску, хочет сказать что-то еще, но тут кот Лолы решил, что лимит разговор на сегодня исчерпан, и устраивает свистопляску внутри машины, от чего друг отвлекается на него. — Афанасий, черт тебя дери, ладно кресла, но руль-то тебе чем мешал???

Усмехаюсь, качая головой. Несмотря на упрямство, рассказал Соколовскому и сразу стало легче. Как будто ситуация сразу стала не такой уж безнадежной.

Действительно, может в его словах есть доля правды? Может быть, не стоит отказываться от той, что заняла все мои мысли? По сути, разве не этого и добивается Баринова?

Просто… Кроме Леры есть еще и ее отец. Вот уж кто самый настоящий псих и садист. Но и на него найдется управа, в конце концов, не у него одного связи и деньги.

Есть у меня одна идея. Вот только для начала мне нестерпимо хочется вернуть эту девчонку с голубыми глазами. Пока все не зашло слишком далеко, пока окончательно ее не потерял.

Наверное, поэтому впервые говорю такие слова. Ей. Никому больше не говорил.

— Я могу пойти против всего мира. Но только если ты будешь рядом.

Ты мне нужна, вот их истинный смысл. Но я же типа гордый, пока так. И это тоже большой прогресс.

Целую её, сминаю губы своими, улетаю и душой, и мозгами. Как она может быть такой? Почему меня на клинит?

— Никита…

Ее тихий шепот разносится вдоль позвоночника маленькими разрядами тока. Коротнуло. Именно коротнуло где-то в районе сердца. С Нимфой всегда так, по-другому не бывает.

— Что ты делаешь? — ах да, малыш, я же тебе еще и половины не рассказал, конечно, ты вправе злиться. Но слишком сладкие, вкусные, манящие у Лолы губы, что я не могу оторваться.

— Постой. — Все же приходится остановиться. — Я совершенно не понимаю, что происходит? Чего ты от меня хочешь?

Лола возмущенна, и в то же время у нее на щеках алеет румянец. Мои старания не прошли даром.

— Чего я хочу?

— Да. Ты снова играешь в какую-то свою игру, не так ли? Думаешь, можно со мной вот так? Хватит.

Пытается выпутаться из плена моих рук. Ну уж нет, никуда не отпущу. Слишком нужна мне, слишком желанна. Чуть не свихнулся от ревности, неделя едва прошла, а я уже у ее порога готов валяться на коленях.

— Не хватит, Нимфа. Никуда тебя не отпущу.

— Это еще почему?! — Лола злится точно набирающая обороты стихия, как бедствие. Точно, беда на мою голову.

— Потому что влюбился в тебя как сумасшедший.

Мои слова застывают в тишине прихожей. Все. Сказал. Признался. И это со мной тоже впервые.

Назад дороги нет. Перевожу взгляд на Лолу, а она… Черт, почему у нее глаза опять блестят от слез???

Лола

Решаю действовать на опережение, дабы обезопасить Лолу от козней Леры.

Пусть пока все остается, как есть, чтобы не было подозрений у руководства университета. Еду к отцу Соколовского, к которому у меня важный разговор.

— Проходи, Никита, какими судьбами? — Роман Романович или как я привык его называть дядя Рома всегда относился ко мне очень тепло.

Наверное, потому, что был знаком с моей мамой, они вроде бы даже приходились друг другу какими-то очень дальними родственниками, но это не точно. Дядя Роман любил пошутить на эту тему, мол, седьмая вода на киселе.

Это он на работе был грозным Соколовским, который не терпел опозданий и разгильдяйства, а в жизни очень классный мужик. Колян, кстати, очень сильно на него похож, хоть и отрицает это.

— Все теми же самыми, Роман Романыч.

— Какой еще Роман Романыч, сынок. Зови меня дядя Рома, — Соколовский-старший нажимает на кнопку вызова, набирает секретаршу, вновь становясь топ-менеджером крупной компании. — Дарья, два крепких кофе без сахара, пожалуйста.

— Спасибо. — Киваю. — А Коля где? Не застал его на рабочем месте.

— Я его по делам отправил, пускай не расслабляется. Ты же знаешь, этому шалопаю нельзя давать спуску.

— Это точно, — ухмыляюсь, вспоминая то, как он пытался увиваться за Лолой прямо на рабочем месте.

— Ну-с, что тебя привело ко мне, дорогой?

— Есть одно дело. Я понимаю, что вы можете на него не согласиться, но у меня к вам не просто дело, деловое предложение.

— Какое же? — отец Коли выглядит заинтригованным.

— Мне нужен грант на обучение за границей.

— Так, — Роман Романович усиживается поудобнее и сцепляет пальцы в замок. — Хочешь перевестись за рубеж?

— Нет, это не мне, — качаю головой. — Есть одна студентка. Скажем так, она очень умная, старательная, но у нее нет ни связей, ни денег. К тому же, в том месте, где она учится, на нее зуб.

— Вот как. — дядя Рома окидывает меня внимательным, задумчивым взглядом.

— Да. — Продолжаю. — Я хочу помочь ей, только так, чтобы это все выглядело естественно. Будто я не причем.

— С моей помощью, как я полагаю?

Дядя Рома переключается на Роман Романыча, который всегда просчитывает риски и выгоды для себя и своей компании. Ничего против не имею, иначе вести бизнес в современных реалиях невозможно.

— Да, с вашей. Взамен я дам вам то, что поможет укрепит ваши позиции не только на рынке, но и в семейной жизни.

— Что же это?

Заинтриговал, вижу по глазам. Неподдельный интерес к моему предложению. Это хорошо, то, чего я и добиваюсь.

— Компромат на Баринова. Он ведь вам вставляет палки в колеса?

— Допустим, — дядя Рома еще больше на крючке. — И как ты собираешься это сделать?

— У меня свои методы, свои рычаги давления.

Это действительно так. Их нельзя назвать чистыми, безобидными, но те, кто по ту сторону, тоже не чураются грязи. Поэтому придется забыть на некоторое время о совести.

— В дополнение могу сказать, что есть еще кое-что.

— Выкладывай.

— Я помогу вам со сделкой, в которой вам отказали. Потому что прекрасно знаю, кто это сделал.

— И кто же, Никита?

— Мой отец.

Дядя Рома шумно выдыхает и откидывается назад в кресло. Снимает очки и устало потирает переносицу. Вижу, что его такой поворот совершенно не обрадовал.

Ну еще бы, чему радоваться?

— Серега! — злится он. — После смерти Томы окончательно сорвало тормоза. Связался с Бариновым, поддавшись его дурному влиянию, в бизнесе начал творить какую-то дичь. Весь деловой мир знает, что Баринов только и умеет, паразитировать на чужом деле, вгоняя всех в кредиты и долги. Я пытался его переубедить, но вместо того, чтобы послушать меня, он решил отдалиться.

Упоминание имени матери отзывается в сердце болезненным тычком. Столько времени прошло, а раны все еще не заживают. А вот имя Баринова, наоборот, заставляет сжать кулаки.

— Как ты узнал? — интересуется дядя Рома, очевидно, имея в виду мою осведомленность в этом вопросе.

— Я неплохо разбираюсь в юридической документации. Эта фирма — теневая дочка отца.

Роман Романыч выругивается, не скупясь на бранное словцо. Его тоже можно понять, этот контракт был очень важен для компании, во всех газетах трубили, что Соколовский понес серьезные убытки после отказа ему в сотрудничестве. Плюс сколько было ажиотажа и шумихи, а это в пересчете на деньги огромные суммы.

— Твой отец иногда бывает таким засранцем!

— Согласен, — вспоминаю случай с матерью и у самого пальцы в кулак сжимаются.

— Но, Никита, он твой отец. Как бы я не относился к Сергею в рабочих вопросах, я точно знаю одну вещь.

— Какую же?

— Он очень сильно тебя любит.

Сжимаю зубы и отвожу взгляд в сторону окна. Тяжело разговаривать на эту тему, очень тяжело. Особенно, когда на тебя смотрят вот так внимательно и с сочувствием. Терпеть не могу жалость, у меня к ней отвращение еще со дня похорон матери.

— Это сейчас неважно.

— Важно, сынок, очень важно. Ты не должен идти наперекор отцу, хоть для меня это и заманчивое предложение. Лучше попробуй поговорить с ним, возможно, вместе вы найдете решение.

— С ним нельзя найти общий язык.

— А ты пытался, Никит? — дядя Роман не сдерживает улыбки. Доброй такой, по-отечески понимающей. — В тебе сейчас столько максимализма, а в Сергее столько боли утраты, что не удивительно, как вас разнесло по разным полюсам.

Молчу, понимая в глубине души, что возможно папа Коляна и прав. Но упрямство все равно берет вверх, не дает мне признать его правоту.

— Ладно, сынок, подумай об этом, не буду давить на тебя. А что касается гранта и твоего делового предложения… Я согласен, — выдыхаю с облегчением. — Только при одном условии.

— Каком же?

— Ты не будешь подвергать себя риску. Если дело касается Баринова, то нужно быть осторожными. Взамен, у меня другое предложение.

— Какое же?

— Возвращаешься на учебу, я слышал от Коли, что ты попрощался с высшим образованием, и налаживаешь контакт с отцом.

— Но, дядя Рома!

— Никаких «но», сынок. Грант взамен на это условие. И точка. Ты же знаешь, я не принимаю возражений.

— Это другое…

— Никита, — отец Коли прерывает меня на полуслове. — Вы росли с Николаем у меня на глазах, ты мне как сын. Пожалуйста, сделай это ради светлой памяти Томы.

И я понимаю, что не в силах возразить. Когда дело касается мамы становлюсь бессильным.

Не найдясь, что сказать, просто киваю. И этого для дяди Ромы более чем достаточно.

Лола

Меня ничто здесь больше не держит. Это шанс начать новую жизнь. Шанс стать счастливой. Шанс вырваться из бедности, шанс помочь маме.

Эти слова стали для меня мантрой. Повторяю их каждый день, словно программирую себя на принятие правильного решения.

Правильное решение? Существует ли такое? Как понять, что оно правильное?

А никак. Только время покажет, был ли ты прав или жестко ошибся.

До кучи на нас свалилось обязательное посещение свадьбы Соколовского-старшего. Нет, я очень рада за босса, который нашел свое счастье в лице матери Леры Бариновой, но предпочла бы пересидеть это событие где-нибудь подальше, желательно у себя дома.

Но все сотрудники обязаны присутствовать, поэтому деваться некуда. К тому же, презентацию нашего проекта будут крутить в одном из бизнес-залов этого гостиничного комплекса — так решили разделить работу от семьи. Я уже говорила, что Роман Романович — трудоголик, каких поискать?

Если нет, то, вот, говорю.

Коля тоже не в восторге от этой идеи, но даже у него нет вариантов. Особенно у него. Как-никак, он сын жениха, преемник, будущий руководитель фирмы. Должен быть и там, и там.

— Детка, так как я отвечаю за деловую часть мероприятия, строго-настрого запрещаю тебе приходить без настроения.

— Ок, босс, — салютую Коле, когда он довозит меня до дома.

Надо же, мы с ним успели сильно сдружится за все это время, теперь я не воспринимаю его подколы и шутки близко к сердцу, наоборот, отвечаю похожим выпадом.

— И без соответствующего дресс-кода!

— О, ужас!

— Да, да, Лола, лично проконтролирую, чтобы ты была при параде.

— Звучит, как вызов.

— Звучит, как предостережение, малыш.

Ну и разве я могла подвести своего куратора по стажировке?

Для этого даже решаю взять платье напрокат — покупать возможности нет, слишком цена кусается, а оно мне так понравилось, что я в первые в жизни решила поддаться своим девчачьим «хотелкам».

До кучи еще и Лику встречаю в примерочной.

— Лола? Вот так встреча!

— Да, привет.

Я тоже удивлена не меньше кузины. Что она тут делает?

— А ты куда это? — бросает взгляд на платье в моей руке.

— Мероприятие. По работе. — Стараюсь не вдаваться в подробности.

Как-то после последних событий отпало всякое желание общаться с двоюродной сестрой. Ее короткие сообщения «на отвали» ясно дали понять истинное ко мне отношение.

— Ты работаешь? Не знала, я думала…

— Что думала, Лик? — спрашиваю, сузив глаза. — Думала, что я содержанка Бесовского?

— Я не…

— Можешь не утруждаться, — морщусь, когда она начинает оправдываться. — Мне все равно.

— Лола, не будь ко мне такой жесткой. Думаешь, я специально…

Лика замолкает на полуслове, что не скрывается от моего внимания.

— Специально, что?

— Неважно.

— Важно. Раз начала, будь добра, договори.

И для пущего устрашения выставляю левую руку вперед, преграждая кузине путь.

По правде говоря, я уже догадалась, что имела в виду Лика. Еще в прошлый раз у меня появилась эта мысль.

— Это ведь ты маме прислала ту фотографию?

— Я??? Я не…

— Ты, Лика, ты, — горько усмехаюсь. — Сдружилась с Бариновой, значит? Или так, бегаешь по поручениям своей королевы?

— С чего ты взяла?!

— Все-таки второе, да? Понятно. Много бабла подняла на чужой беде?

— Лола, я… — глазки у кузины бегают, точно загнала ее в угол. — Я же не специально! Она меня заставила!

— Заставила? Вот как.

— Ты не понимаешь… Лера… — Лика всхлипывает. — Лера мне угрожала.

— Да, брось, Лик, сдалась ты ей.

— Я не сдалась, а вот ты — еще как.

— Ты же могла все рассказать мне.

— Не могла. Ты плохо знаешь Леру, она обещала, что растреплет всем обо мне и Коле.

— Коле? Который Соколовский? — удивленно вскидываю брови.

— Да. Ты его откуда знаешь? Хотя… Он же друг Бесовского.

— И что же Лера хотела растрепать?

— Ну… — мнется Лика, впервые на моей памяти заливаясь краской с головы до пят.

— Говори.

— Я… Он… Лера застукала нас у него дома. Мы, правда, не заметили, как она вошла. А эта… Короче, Баринова нас пофоткала и даже сняла на видео.

— Фу, — не могу сдержать отвращения.

— Она обещала разослать во все чаты и группы, обещала испортить мне репутацию. А ты же знаешь, я хочу нормально устроиться по жизни, меня с таким «портфолио» потом никто замуж не позовет…

— Это ужасно, Лика. Ты… Ты видишь до чего ты докатилась?

— Если бы не Баринова, никто бы не узнал о нас с Колей. — Чуть не плачет Лика. — Я уже смирилась с тем, что мы никогда не будем вместе, но это был мой шанс… Я и он…

И тут до меня доходит, что кузина, наверное, может быть влюблена в Соколовского. Она все рассказывала про какого-то парня, который ей нравится. Но тогда в клубе Лика якобы не узнала Бесовского. Тоже соврала?

— Подожди-ка, ты меня все подталкивала к Никите, когда мы с тобой выбрались в клуб, — хватаюсь за догадку и ищу у Лики подтверждения. — Ты… ты это специально делала, зная, как сильно взбесится Баринова???

— Прости меня, — Лика вновь ударяется в рыдания и закрывает лицо руками.

— Ууу, змея!

Я так зла сейчас на сестру, что не могу спокойно смотреть на нее. Это же надо было так подставить, прекрасно зная, что я попаду под горячую руку Бариновой.

— Лола, я тоже стала жертвой в их игре, — продолжает Лика, размазывая тушь по лицу.

— В их игре?

— Это… Это все Коля. Он сказал, что хочет насолить своей сводной сестре, поэтому попросил подыграть.

Не могу поверить в услышанное. Неужели Коля тоже был в курсе всего с самого начала?

— А ты так вошла в роль, что возомнила себя вершительницей судеб? — продолжаю давить на Лику.

— Я не думала, что ты поедешь к Никите домой в тот вечер. Ты же всегда была правильной. Я думала, что мы подсядем к нему, и я оставлю вас двоих к приходу Бариновой.

— Но что-то пошло не так. Подожди, получается, это ты или Коля сообщили Лере, что Никита уехал с какой-то девкой?

Молчание Лики говорит громче любых слов. Если в кузине я уже давно разочаровалась и сейчас только укрепила это чувство, то вот Соколовский… Как он мог так поступить со мной? Как он мог так поступить с другом?

Едва выхожу из магазина, набираю Колю. Мне нужно срочно с ним поговорить.

От волнения даже трясет.

— Лита? Только не говори, что папа вызывает на работу.

— Я не по работе звоню.

— Что такое? Что-то случилось?

— Нам нужно поговорить. Через час в сквере перед моим домом.

— Хорошо, подъеду.

Неужели по тону моего голоса догадался, что лучше согласиться?

Пока жду, в голове, то и дело, кружит мысль о том, что никому нельзя доверять. Даже Николай оказался предателем! Или все-таки, причина в другом?

Как бы там ни было, я не могу усидеть на месте, хожу взад-вперед, пока жду Соколовского.

Коля, как и обещал, приезжает вовремя. Даже раньше на двадцать минут.

— Лола, что случилось? Ты чего тут дорожку топчешь?

Поворачиваюсь к нему и молчу какое-то время. Просто вглядываюсь в лицо, пытаясь понять, честен ли он со мной. На вид кажется да. Что там внутри, кто знает?

— Почему ты мне не рассказал все?

— Что, все? — недоумевает Коля.

— Историю с Ликой.

Вскидывает удивленно брови.

— Откуда ты…

— Это моя кузина. Ты ведь в курсе, не так ли?

Молчит. И опять, как в случае с Ликой, молчание говорит громче любых слов.

— Лола, я…

— Коль, ладно я тебе никто. — Не выдерживаю, выплескиваю все, что накопилось внутри. — Но Никита… Каким бы он мерзавцем не был, он же твой друг!

— Я знаю.

Сжимает челюсть и отводит взгляд в сторону.

— Зачем?

— Лол, я, правда, не хотел. Вообще не думал, что вот так все обернется.

— А оно обернулось.

— Если бы ты тогда не упала в душе… Возможно, Баринова не злилась бы так сильно.

— Во всем виноват душ?

— Во всем виновата моя ревность. — Выдает Коля, заставляя меня замереть.

— В смысле, ревность? — мой черед удивляться.

Есть чему. Ни черта не понимаю. О какой ревности идет речь?

— Ты, что… Ты в Баринову влюблен? — внезапно озаряет меня догадка, от которой волосы дыбом встают на затылке.

Коля только кулаки сжимает.

— Я не знаю, как так получается, что мы влюбляемся не в тех людей, — его голос полон горечи и усталости. — Нам было по четырнадцать, когда мы с Лерой познакомились. Она, естественно, сразу на Никиту глаз положила, меня даже в упор не видела. Я помню, что разозлился тогда, с Бесом повздорили, драться к нему полез, когда он Леру назвал Холерой. Она ведь плакала из-за этого, я один видел, Никите было наплевать. Ему всегда было плевать на чувства других. Так я думал, по-крайней мере. Но после этой драки мы месяц не разговаривали, а Лера… Она выставила меня виноватым, придурком обозвала и побежала к Бесу. Меня это очень сильно задело, я даже ее после уроков подловил — мы вместе учились в элитной школе — и, зажав у стенки, украл ее первый поцелуй.

Коля усмехается и качает головой, вспоминая себя четырнадцатилетнего.

— Ты бы видел, как Лера злилась. А я радовался, торжествовал. Потом мы с Бесом помирились, и я для себя решил, что не стоит она того. Дружба мне была дороже, да и Никита вроде как Баринову отшил. Ну а дальше после окончания школы наши пути разошлись. Мои и Бариновой. Так я думал, по крайней мере, пока мы с ней не столкнулись на студенческой вечеринке. Бес тогда замкнулся в себе, перестал куда-либо выходить — после смерти матери не удивительно. Я же в основном только и делал, что тусил. Девчонки, все дела. Я знал, что мне не стоит подходить к Лере, не стоит даже разговаривать с ней — она как яд, отравляет все мое существование, отравляет меня, но в тот вечер она подошла сама. А дальше…

— Вы… переспали? — чувствую, как в горле пересохло.

— Да. И что самое ужасное. Я стал у нее первым. Первым, представляешь. Не Бес, а я. И это стало моей фатальной ошибкой — я просто не мог забыть Баринову. Зато вот она прекрасно обо всем забыла. Просила, умоляла никому не говорить, особенно Никите. А ему и так было по барабану.

— Не могу в это поверить.

Мотаю головой, понимая, что такого поворота не ожидала. Да, между Колей и Лерой всегда был какой-то напряг, я это почувствовала еще в прошлую нашу встречу у дома Никиты, но чтобы все было запутано настолько…

— А с Ликой?

— Не хочу никого обижать, но, — Коля разводит руками. — Ты же понимаешь, что к твоей кузине у меня нет и не было никаких чувств.

— Но ты спутался с ней?

— Да я снял ее в клубе. Точнее, она сама ко мне клеилась, была довольно навязчивой и… Ну короче, Лола, я не хочу обсуждать с тобой такие грязные подробности.

Киваю, понимая, что он имеет в виду.

— Это ты натравил на Никиту Баринову? Ну, в тот вечер, когда мы уехали вместе из клуба?

— Да, я. — Коля даже не пытается отвертеться. Вижу, что он со мной честен. — Но… Черт, ты не представляешь, как я пожалел о своем поступке. Я не знаю, что на меня нашло, у меня от ревности крышу напрочь сносит. А Лера… Мы с ней как раз накануне встречались и разговаривали, поругались как обычно. Она мне тогда заявила, что вернет Никиту, и это после того, как провела со мной ночь. Не знаю, задели ее слова, и я вот так вот по-свински себя повел.

— Ладно, я, но ты же друга подставил…

— Да знаю я, Лол. Знаю! — Коля не выдерживает и начинает ходить взад-вперед, прямо как я десятью минутами ранее. — Я не думал, что все так выйдет. Да и тебя не знал. Идиотом был короче! Я вообще не думал, что Лера такое выкинет, что помчится к Никите домой, а там ты…

Коля замолкает. Я смотрю куда угодно, только не на него. В душе смешанные чувства.

С одной стороны, я прекрасно понимаю его отчаяние, его обиду. С другой — в шоке от поступка. От той глупости, которую он совершил. Вроде бы, умный парень, но… Покажите хоть одного влюбленного человека, что дружит с мозгами?

— Тебе нужно поговорить с Никитой, и все ему рассказать. Так будет честно по отношению к нему.

Говорю это, на что Соколовский только кивает.

— Лола, прости меня, я бы никогда не причинил тебе вреда.

— Я знаю, Коль. Но пока… Мне нужно время подумать.

И ухожу, оставив его одного.

Мне действительно нужно привести в порядок мысли.

Когда мне звонит Колян и предлагает встретиться, то я и подумать не могу, чем обернется для меня встреча.

Такое чувство будто попал на реалити-шоу, где твою нервную систему испытывают на прочность.

— К чему такая спешка, Коль? — Выхожу из машины и пересаживаюсь в машину к другу. — Мы же все равно сегодня на свадьбе твоего отца видимся.

— Да. Так было нужно. Не хочу портить праздник отцу.

— Портить праздник? Ты меня пугаешь.

А друг действительно пугает своей серьезностью. Обычно Колян менее напряженный и сыплющий своими шутками-прибаутками, а тут…

— Что-то случилось?

— Случилось, — кивает. — И уже давно.

— Выкладывай.

— В том, что случилось между вами с Лолой, виноват я.

— Что? — хмурюсь, не понимая, куда он клонит.

И Колян рассказывает мне с самого начала. Прямо с того момента, когда я приметил Лолу в клубе. Как эта Лика, кузина Лолы, хотела подгадить Бариновой, поэтому все подбивала Нимфу познакомиться со мной.

— Баринова бы не приехала, если бы я ей не сообщил.

Молчу, переваривая инфу от друга. Я еще тогда подумал, с чего Лера ко мне посреди ночи заявилась, ломанулась в квартиру.

— И почему же ты ей сообщил?

Теперь молчит Колян.

— Ну? — тороплю его.

— Не вынуждай меня говорить это дерьмо вслух.

Обреченно вздыхает и отводит взгляд в сторону. И тут до меня доходит то, что я столько времени не замечал. Или делал вид, будто ничего не происходит.

Ну конечно. Наша с Колей драка еще в школьном возрасте. Он же мне тогда морду начистил за Баринову, я еще удивился, мол, совсем крыша поехала. В детстве многие вещи воспринимаешь по-другому, не видишь оттенков, только сами цвета.

— Ты… Так ты по Холере столько времени сохнешь???

Опять молчит. Другого я и не ожидал. В глубине души, может, надеялся, что Коля опровергнет мои подозрения, но нет. Реал сохнет. Кабздец.

— Почему ты мне никогда об этом не рассказывал???

— А надо было? Что бы это изменило?

— Это многое бы изменило, Колян! Я бы не стал с ней встречаться, если бы знал, что ты чувствуешь.

— Вот только жалеть меня не надо, — усмехается Соколовский. Вижу по усмешке, злится.

— Это не жалость, Сокол, с чего вообще взял, что я тебя жалею? Ты же мог мне все рассказать? Это было бы как минимум по-мужски!

— А ты бы понял??? Понял, что я на Холерку запал так, что ни на секунду из головы выкинуть не могу?!

— Да все бы я понял, все!

Чувствую, как закипаю, как злюсь на друга, на его молчание. Зачем он скрыл такое от меня??? Я же имею ко всему этому прямое отношение!

— Знаешь, Колян, от тебя такой подставы я не ожидал! Мало того, что скрыл, так еще и козни строил.

— Да я… Черт, Бес, я тебе клянусь, от ревности совсем крыша поехала. Эта Баринова, она всегда на меня как-то действовала непонятно. Я ее чем и кем только из сердца не вытравливал, ничего не помогает.

Коля смачно выругивается и с негодованием ударяет по баранке руля своего ягуара. Я молчу, просто смотрю в окно, пытаясь переварить информацию, которая свалилась на голову, точно снежный ком.

Выходит, что наше с Лолой знакомство не такое уж и случайное. Может быть, поэтому все и пошло по… Не по плану, короче! Не так, как должно было быть.

— Баринова навредила матери Лолы.

— Правда? — поворачивается ко мне Сокол, и я вижу на его лице удивление.

— Ты не в курсе?

— Нет, конечно. Я думал, что у нее что-то с давлением, ну, само по себе.

— Кто-то прислал ее маме фотографию, где мы целуемся на виду у половины универа. Плюс раскидали это по всем чатам-помойкам их города, а в маленьких городах сплетни разносятся быстрее, чем успеваешь моргнуть.

— Черт. Я, кажется, знаю, кто это был.

— И кто же? — меня есть еще чем-то удивит?

— Лика.

— Лика. Лика, черт! Как я сразу не догадался.

— Догадаешься тут. Я даже не знал, что они с Холерой знакомы.

— Выходит, что знакомы.

Между нами вновь нависает молчание. Что-то оно стало нашим постоянным спутником. Не удивительно, конечно, сложно нащупать в этой тьме кромешной дорогу друг к другу.

— Прости меня, дружище, — Коля качает головой, словно, поражаясь тому, до чего мы дошли. — Я реально как осел поступил. Если бы знал, не стал бы Холеру дразнить и натравливать на тебя. Приревновал ее к тебе. Увивается за тобой, меня в упор не видит. А я между прочим… Ладно, уже неважно.

— Знаешь, Коль, — устало потираю переносицу. — Я даже разозлиться на тебя как следует не могу, — это действительно так.

— Правда? — с надеждой в голосе.

— Правда, — усмехаюсь я, поражаясь тому, как сильно мы изменились за последнее время. — Возможно, если бы не твой экспромт с Лерой, то я бы никогда не узнал, что способен кого-то полюбить.

— Значит, мир?

— Мир. Но…

— Но? — Коля переспрашивает непонимающе.

— Больше никаких тайн и мести из ревности.

— Заметано, — проблеск улыбки, и моя в ответ.

И тьма, нависшая над нашей дружбой, перестает казаться беспроглядной.

Ладно, с Коляном вроде бы все прояснилось, и я даже не стал на него злиться.

Да, по началу, хотелось прямо как тогда, в четырнадцать лет, раскрасить ему лицо, а потом я понял, что херня все, не стоит оно того.

Свои ошибки он признал? Признал.

Извинился? Извинился. Я бы еще не скоро дошел до извинений с моей упертостью.

Ну и… Я его отчасти понимаю. Когда влюблен, готов ковром стелиться, и в то же время внутренне сгораешь от злости, если не можешь быть с тем, с кем хочешь.

Запал Колян, конечно, не на ту. Совсем не на ту, если уж быть точнее. Врагу не пожелаешь такую возлюбленную, уж я не понаслышке знаю, кто такая Лера-Холера.

— Слушай, Бес, ты уж батю моего со свадьбой не обламывай.

— Вроде не собирался.

— Да, он же, это, тебя любит как родного.

— Ага, знаю.

— И отец твой будет.

— Сомневаюсь. Наверное, съедет в последний момент. Когда он с твоим в последний раз по душам разговаривал?

— Давно, но я думаю, он в этот раз придет. — Стоит на своем Колян. — На днях слышал, как мой с твоим общались.

— Да ладно? — мой черед удивляться.

— Ага. Деталей не знаю, но разговор между ними — уже прогресс.

Киваю, соглашаясь. Что нашло на папу, что он вдруг решил помириться с Соколовским-старшим? Может быть, на Землю надвигается гигантский астероид, а я просто не в курсе?

Как бы там ни было, в день «икс», как назвал его Коля, мы с отцом сталкиваемся прямо у входа в гостиничный комплекс, где проходит свадьба дяди Ромы и матери Леры.

— Папа? — выхожу из машины и подхожу к нему. — Что ты тут делаешь?

— Пришел поздравить Романа и Клару. Я в числе приглашенных, ты не знал?

Пожимаю плечами. Неопределенный жест. Знал, не знал, какая разница, да?

Хочу спросить, что вдруг случилось, как забываю обо всем на свете, когда вижу ее, спускающуюся по лестнице, что ведет на открытую террасу.

Лола. Нимфа. Я теряю дар речи. Какая же она… Красивая! Желанная! И… Недоступная. Может быть, именно от этого желание увеличивается в миллион раз?

Лола меня не видит, слишком увлечена тем, что считает ступеньки. Наверное, боится упасть — обычные кеды сменились туфлями на высоком каблуке. Легкое платье из струящейся ткани небесно-голубого цвета делает из нее настоящее чудо.

И как это теперь развидеть? Как мне находится рядом с ней весь вечер, не имея возможности заговорить или прикоснуться.

А эту тактику я принял как единственно эффективную. Лола не должна передумать и отказаться от предложения Соколовского-старшего. Я уже вроде как смирился с тем, что мы не можем быть вместе. Осталось воплотить в жизнь и отпустить Нимфу.

Но полюбоваться-то можно напоследок?

— За кем следишь? — вздрагиваю, когда Колян подлавливает меня за этим самым любованием.

Стою у дверей, ведущих на террасу, где сейчас собрались все гости. Лола среди них, глаз с нее не свожу весь вечер. Пару раз наши взгляды пересекались, от чего Нимфа очаровательно краснела, но практически тут же переключалась на что-нибудь другое.

Правильно, малышка, беги от меня. Сегодня крайний раз, когда мы с тобой видимся так близко.

— Не хочу тебя огорчать, но… Твоя Нимфа приняла предложение папы.

Что я говорил?

— Правда?

— Да. Ее документы уже отправили, ждут согласования. То есть этот семестр она закончит уже не здесь.

— Прекрасно.

— Прекрасно? — недоумевает Коля. — Бес, у тебя раздвоение личности? Ты же по ней сохнешь, разве нет?

— Допустим, — неужели признаю это вслух?

— Я ничего не понимаю! Если она тебе нужна, зачем ты ее отпускаешь???

У Коли, кажется, полный диссонанс от моих действий.

— Я сейчас скажу тебе банальную, но очень точную вещь.

— Какую?

— Иногда нужно уметь отпускать того, кого любишь. Для его же счастья.

— Них… Нифигасе, Бес, ты с каких пор начал такими серьезными вещами козырять?

— С тех самых, брат, — ухмыляюсь и чуть толкаю плечом в плечо Соколовского.

— Полундра! — Колян округляет глаза и кивает в сторону Лолы. — Холера накрыла местность.

И правда, Лера быстрыми шагами направляется к Лоле. Это было ожидаемо.

— Пошли, пока эта ненормальная не устроила шоу, — одновременно подрываемся с Коляном.

— Что ты тут делаешь? — меж тем докапывается Баринова до Нимфы. — Кто тебя позвал? Это свадьба моей матери.

— И моего босса.

— Да плевать я хотела. Выметайся отсюда!

Хорошо, что громкая музыка перекрывает звук ее голоса.

— Я говорю, пошла вон!

— Лера!

На Соколовского Баринова даже не реагирует. Зато бросается на меня, точно бык на красную тряпку.

— Это ты притащил свою провинциальную шавку?

— Выражения подбирай, — осаживаю ее. — И хватит устраивать сцены, пожалей свою мать.

— Лера, не делай то! Лера, не делай это! Хоть бы раз подумали обо мне! Чего я хочу!

Переглядываемся с Коляном. Да, дело плохо, кажется, у Холеры что-то между нервным срывом и… легким опьянением от игристого. Как бы там ни было, выглядит она безумно.

— Уходи, почему ты все еще здесь?! Тебе мало, что он в тебя влюбился, ты решила до кучи меня позлить?! — снова набрасывается Лера на Нимфу, которая смотрит на нее с нескрываемой жалостью.

Да, возможно, она права, Баринову остается только пожалеть, но сейчас нам нужно ее хотя бы нейтрализовать и увести подальше от лишних глаз — парочка гостей уже начала оборачиваться на шум. Портить праздник дяде Роме совершенно не хочется, а Холера способна на многое.

— Разберешься сам? — бросаю Коле, потому как никто кроме него не сможет это сделать.

— Ладно, — кивает он и тут же перехватывает Леру за руку — она как раз выхватила с подноса официанта бокал с красным напитком и собиралась опрокинуть на Лолу. В итоге от резких движений окатила себя.

— Кф… Пф! — все, что может сказать Лера, хлопая глазами и разведя руки в сторону — кроваво-красное пятно расползается по ее бежевому костюму.

— Уф, Холера, я же тебе говорил, давай без резких движений.

— Я… я… Катитесь к черту! Все! — Выкрикивает Лера в нашу сторону и, вырвавшись из рук Коли, убегает прочь.

— С вашего позволения, — Сокол идет за ней, за что я ему крайне благодарен.

Мы с Лолой впервые за долгое время остаемся наедине. То есть, вокруг куча народу, но я не замечаю никого, когда она вот так близко.

— Все в порядке? — спрашиваю, заметив, как она ежится.

— Да. Спасибо.

— Да не за что.

Слышу, как начинает играть медленная композиция — танцпол заполняется парами. Лола тоже озирается по сторонам.

Черт, клянусь, это в последний раз. В последний раз я иду на поводу своего дурацкого сердца.

— Потанцуем? — Протягиваю руку Нимфе, мысленно ругая себя на чем свет стоит за очередную мимолетную слабость — как пятнадцатилетний мальчуган, ей богу — и надеясь, что она отвергнет меня в своей привычной манере.

Но она делает то, что окончательно сбивает меня с толку. Соглашается на танец.

Наверное, мне не стоило этого делать. Принимать предложение Никиты. Но я не смогла устоять перед искушением. Перед желанием своего сердца, которое снова трепыхается от одного лишь взгляда на него.

Которое никак не унять доводами рассудка: нельзя ему верить.

Нельзя ли? Все теперь подвергается сомнению.

Особенно в тот момент, когда его ладони касаются моей талии, чуть сжимают ее, от чего по всему телу проносятся разряды тока.

Делаю глубокий вдох, но это моя фатальная ошибка. Легкие тут же наполняются запахом его древесного одеколона и ароматом мужского тела. Его запахом!

Чувствую, как сердцебиение учащается, как щеки заливаются краской.

— Ты прекрасно выглядишь сегодня, — губы Никиты почти касаются мочки моего уха, когда он наклоняется ко мне, чтобы сказать этот комплимент.

Прекрати, прошу, прекрати это делать! Сладкая, мучительная смерть — вот как это ощущается.

— Спасибо. Ты тоже.

— Спасибо. — Легкая улыбка так ему идет. — Еще никогда наше с тобой общение не было таким официальным, да, Нимфа?

Не могу не улыбнуться в ответ. Благодарна ему за то, что разрядил обстановку.

— Это точно. Кстати, как думаешь, у Коли получилось ее успокоить?

Киваю в сторону, куда десятью минутами ранее унеслась Баринова.

— Только не говори, что тебе ее жалко.

— Да. В какой-то степени, — пожимаю плечами.

— Ты невозможная.

Без упрека. Просто констатация факта. Поднимаю взгляд — в глазах Никиты эмоции, не поддающиеся расшифровке. Разве человек, которому ты безразлична, может смотреть вот так?

Нет. И я боюсь этого осознания. Что если я ошибаюсь, не веря искренности чувств Никиты? Меня терзают сомнения, и я пытаюсь понять его, однако не получается. Видимо, недостаточно жизненного опыта. Или еще чего-то, раз я снова запуталась.

— Кажется, Лера против этого брака? — снова переключаюсь на другую тему.

Ну как другую… Ее бы, конечно, не затрагивать, а я мусолю, да еще и во время танца. Ох, глупая Лола.

— Не то слово. Колян, кстати, тоже.

Киваю, соглашаясь.

Некоторое время молчим. Просто наслаждаемся танцем. Этой близостью, которая в нашем случае и опасна, и желанна.

Никита чуть поводит носом и касается моего виска. Я прикрываю глаза, утопая в кольце его рук. Ах, если бы я могла остановить время! Если бы могла отмотать назад… Хотя, сейчас понимаю, что снова прошла бы все те испытания, что выпали на нашу с Никитой долю. Потому что впервые познала, что значит любить кого-то.

Я так упорно убегала от этого, боялась влюбиться, разбить себе сердце, а в итоге — со мной случилось именно это. Правда, парадокс, достаточно одного лишь поцелуя Никиты, одной его протянутой руки, чтобы я снова ожила.

Я простила его опять. И опять. И опять… Смысл этой фразы становится понятным.

Музыка заканчивается, несмотря на все мои попытки остановить мгновение. Но Никита не торопится отстранятся. Его ладони все еще покоятся на моей талии, он прижимает меня к себе крепко и бережно одновременно.

Хочет что-то сказать, вижу это по тому, как смотрит на меня, однако именно в этот момент его окликает Роман Романович. Волшебство момента испаряется, оставляя после себя легкую досаду.

— Я… я пойду, — убегаю под внимательным взглядом своего босса. Он как будто сканирует меня насквозь.

На Никиту, тем более, стараюсь не смотреть. Залетаю внутрь гостиничного комплекса. Нужно охладить щеки, ополоснуть лицо, слава богу, мой мейк позволяет это сделать.

Выхожу из дамской комнаты через пять минут. Привести мысли в порядок не получилось, но хотя бы щеки перестали пылать огнем.

Бросаю взгляд на часы, висящие в холле. Через полчаса показ презентации, нужно бы найти Колю и попросить его проверить все ли готово. Интересно, куда он подевался? Пойду, спрошу у коллег, может быть, они видели…

Не успеваю сделать и пяти шагов по направлению к бизнес-залу, как снова слышу голос Никиты. Может быть, у меня уже галлюцинации от волнения? Как бы там ни было, любопытство берет вверх, и я осторожно подхожу к двери — она чуть-чуть приоткрыта, поэтому я могу увидеть происходящее внутри, хоть и не полностью.

Никита не один, он с отцом. Они о чем-то разговаривают на повышенных тонах.

Ох, Лола, подслушивать не хорошо, но я стою, словно приклеенная к полу.

— Хватит, отец! Это мое решение. Я не вернусь в универ.

— Никита, я не позволю тебе совершить такую глупость!

— Повторяю еще раз — я так решил.

— Как ты можешь из-за какой-то девки лишиться своего будущего?! — отец Никиты готов взорваться, вижу это по его покрасневшему лицу.

— Она не какая-то, папа. Я… я её люблю.

Вздрагиваю, чувствуя, как бешено стучит мое сердечко. Тук-тук-тук-тук-тук. Даже уши закладывает от его шума.

— Любишь? — кажется, Бесовский-старший ожидал услышать все, что угодно, только не это.

— Да, люблю, пап. Удивлен? Представь себе, у меня к ней самые настоящие чувства, которые для тебя, конечно же, ничего не значат.

— Никита…

— Давай закончим на этом, пап? Это пустой разговор, ты меня никогда не поймешь.

— Никита, послушай, — отец перехватывает Никиту за руку, когда тот собирается уходить. Я тут же прячусь за дверь. — Я… я не думал, что у тебя все серьезно.

— Более чем, пап. Я готов ради нее на многое. Поэтому давай закроем тему с универом.

— Но твоя мама…

— Не смей упоминать маму! — тут уже взрывается Никита. — Ты не имеешь права говорить о ней, ведь это из-за тебя ее не стало.

— Никита!

— Если бы не ты, аварии бы не было!

— Никита, хватит. — Бесовский — старший с шумом выдыхает, видно, что этот разговор крайне тяжело ему дается. — Не вынуждай меня.

— Не вынуждай, что? Заставишь меня замолчать, как прессу?

— Никита, в той аварии нет моей вины! — не выдерживает отец Беса. — Тома… Черт! Клянусь, я обещал, что никто и никогда этого не узнает, но… За рулем была Тамара.

Между ними нависает молчание.

— Что?.. — Никита ошарашенно поднимает взгляд на своего отца. — Мама?

— Я был в другой машине. Мы тогда поужинали с ней в любимом ресторане, хотели ехать вместе, но Томе позвонили из салона, попросили забрать документы — ты же знаешь, как она любила свое дело. Естественно, она поехала, не раздумывая. Я просил взять водителя, но она меня не послушалась. Она всегда была упрямой, считала, что я не должен ее ограничивать, — отец Никиты рассказывает это, а у самого слезы на глазах. — В тот день был страшный гололед, а Тома… Она летела на бешенной скорости. И не справилась, просто не справилась с управлением… Ах, Тома! Моя упрямая Тома!

Не могу даже пошевелиться — кажется, Бесовский-старший выворачивает всю свою душу наизнанку. Этот разговор дается ему очень тяжело, вижу по тому, как крупные слезы катятся по его щекам. Вся его серьезность, статусность вмиг улетучивается, являя миру обычного человека, пережившего сильное горе.

Никита не знает, что сказать. Он настолько ошарашен откровением отца, что стоит, замерев, словно истукан. Еще бы.

— П-почему ты мне не рассказал?

— Разве я мог? — качает головой Бесовский-старший. — Разве мог испортить тебе память о матери? Вы с ней всегда были очень близки, я не хотел, чтобы тебе было больно. Прости меня…

Я понимаю, что итак услышала слишком много, возможно даже то, что не должна была услышать, но я, правда, не со зла. Оставляю Никиту с отцом наедине, понимая, что на сегодня откровений достаточно.

Им нужно еще о многом поговорить. Но самое главное, что они наконец-то сделали шаг друг к другу.

Почему-то, я уверена, что у Никиты с этого дня все будет по-другому. И эта мысль не может меня не радовать.

— О, Лола, вот ты где! — Коля подлавливает меня у входа в бизнес-зал. — Я от отца узнал, что ты согласилась на грант?

Ах, да, грант…

Небольшая досада сжимает мое сердце, когда я понимаю, что только сейчас узнала истинные мотивы Никиты. Он делал все, чтобы оградить меня от козней Бариновой, пусть и несколько своеобразными методами. Да, это не всегда получалось, но, все же, сам факт того, что он делал это ради меня в корне меняет все.

Все, кроме моих обязательств перед другими.

Я уже приняла предложение Романа Романовича, решив, что так будет лучше для всех. И подвести его тоже не могу.

— Да, — киваю Коле. — Согласилась.

Хотя в первые в жизни в шаге от того, чтобы отказаться от своих планов. Чтобы послать все к черту и пойти по зову сердца.

Никита (Бес)

Поглядываю на часы и поторапливаю ребят. Тех самых, которые стали моими помощниками в делах сервиса. Молодые, шебутные, энергии через край. Правда, приходится направлять время от времени, ведь бизнес не терпит лишних телодвижений.

Последнее узнал от отца. Он много чем со мной поделился и помог мне пойти по своему направлению. Глупо отрицать, что без его помощи я бы смог так быстро развить это дело. Столько вложений — деньги, силы.

Последнего особенного много вложил, иначе никак. Ребята тоже, вон, стараются, делают все, что могут.

— Готово, шеф!

— Никита. Я же просил, Дим.

— А, да, Никита, соррян, все время забываю.

Усмехаюсь и оглядываю итоги нашего упорного труда. Придали шарма и узнаваемости нашему сервису. Димон, оказывается, граффити давно увлекается, ну а я дал добро на то, чтобы внутренние стены здания были изрисованы так, как он сам придумает.

Стиль аниме. Что-то такое, я немного далек от этой темы, но пацаны сказали, что это сейчас «взрыв мозга». Да, действительно, получилось зачетно.

Бросаю взгляд на дальнюю стену и замираю. Как я ее не видел? Слишком был занят входной группой.

Белокурая девочка-анимешница с огромными голубыми глазами предлагает клиентам проверить движок под капотом. Возможно, кто-то найдет немного пошловатым, но ничего такого за этим не кроется. Чисто пацанский юмор, многие поймут.

— Нимфа, — бормочу я, чувствуя, как ноет сердце.

Вроде бы и приятно, и в то же время тоскливо.

Соскучилась по ней нереально. День проходит в ожидании наших вечерних разговоров — Нимфа приходит с учебы, и мы с ней созваниваемся по видеосвязи.

Хорошо, что есть такая возможность. Плохо, что она не может заменить весь кайф от прикосновений и объятий.

Их у нас с Лолой было не так много, но я, как мальчишка, помню каждые из этих моментов. Порой эти воспоминания переключаются на совсем не детские фантазии, и, здравствуй, ледяной душ!

В тот вечер, на свадьбе, я все-таки заставил Лолу принять предложение Соколовского. Она уже хотела отказываться, глупышка моя!

— Нет, Нимфа, ты поедешь, просто обязана это сделать! Во-первых, такой шанс выпадает не каждому, во-вторых… Это не на всегда. Ты вернёшься, и потом…

— Что потом?

— Мы наверстаем все, что упустили за это время.

— А ты? Разве ты не можешь поехать со мной?

— Я… Малыш, я бы с радостью, но сейчас мне нужно быть рядом с отцом. Ему будет непросто без поддержки, уверен, сейчас кое-кто захочет ему насолить. Ну и… У меня есть кое-какие идеи насчет своего дела. Короче, Нимфа, учебу я как-нибудь наверстаю, за это не переживай. А грант, он всего один, и он заслуженно твой.

И слава богу, мне удалось ее уговорить тогда. После этого произошло столько всего — и истерики Леры, которая все никак не хотела мириться с тем, что осталась за бортом, и козни Баринова моему отцу.

С первой, как ни странно, разобрался Колян. Утихомирил Холеру так, что та потом за ним с поджатым хвостом бегала. Видимо, нарыл чего, чего именно, мне так и не сказал.

А вот с отцом Леры пришлось повозиться всем. Он начал мстить отцу Коли за то, что тот женился на Кларе, его бывшей жене, а моему за то, что отказался от тендера в последний момент.

Как потом оказалось, правильно сделал. Там были замешаны подставные фирмы, неприятные типы, которые скинули бы на отца всю вину за коррупционные схемы.

В итоге Баринов сам и попал в опалу. Остался без своих акций, без фирмы и… даже без дочери.

Лера узнала, что он даже на нее записал какую-то фирму однодневку, и собирался продать ее как выгодный товар своему старому компаньону, в случае, если с Бесовским-старшим, то бишь моим отцом, ничего не выйдет.

Это я тоже от Коли услышал. Все-таки, когда любишь, способен вынести многое. Даже такой скверный характер Холеры.

В итоге, как я понял, на этой волне разборок, Коля с Лерой… начали общаться лучше. Даже чуть подружились. Не удивлюсь, если у них все закрутится, как в классических романах о сводных брате и сестре.

Усмехнувшись своим мыслям, прощаюсь с пацанами и еду на встречу. С Коляном договорились пересечься вечером, нужно поговорить как раз о происходящем между ним и Холерой. Предупредить, чтобы голову не терял.

Хотя… он, вроде как, уже.

По пути набираю Лолу, но она не отвечает. Наверное, все еще на зачете, она говорила, что сессия выдалась просто зверской. А Нимфа у меня прилежная девочка, все сдает вовремя.

Паркую машину напротив кафе, где мы договорились с Колей встретиться, и, отряхнув снег с ворота, захожу внутрь. В такую погоду только и греться глинтвейном — снегопад выдался просто адский.

— Добро пожаловать! Вас уже ожидают, проходите, пожалуйста, к самому дальнему столику.

— Спасибо, — киваю админу и иду в указанном направлении, на ходу набирая Лоле смс о том, что безумно соскучился по ней.

За нашим столиком пусто, наверное, Колян пошел заказывать себе напиток покрепче. Насколько я понимаю, бар здесь в другом зале, а в этом — в основном влюбленные парочки и семьи с детьми.

Не зря же официанты одеты, как сказочные гномы.

Им только рядом парящих Фей не хватает. Или кружащих Нимф.

Усмехаюсь про себя. Совсем уже сдвиг по фазе. По Лоле! Сам превратился в сказочного дебила, от тоски скоро на стенку полезу…

— Я тоже безумно соскучилась, — чьи-то нежные ладони закрывают мне глаза, заставляя вздрогнуть.

— Лола… — выдыхаю я, совершенно сбитый с толку. — Как ты тут оказалась?

— Сюрприз, — улыбается Нимфа, когда я отнимаю ладони и поворачиваюсь к ней.

— А как же сессия?

— Бесовский, ты с каких пор таким занудой стал? — смеется Лола, и ее смех отзывается в груди легким покалыванием. — Да и вообще, у меня по всем предметам автомат.

— Правда?

— Да, — снова смех.

— Так это же просто прекрасно, родная. Значит, все зимние каникулы проведем вместе?

— Да!

— Иди ко мне, моя отличница!

Сгребаю Нимфу в охапку и кружу ее, целуя. Это точно волшебство, по-другому быть не может!

Потому что я чертовски счастлив! Так счастлив, каким давно не был!.

И даже не знаю, кого благодарить. То ли судьбу, то ли доброго Санту.

Лола