История развития человечества убедительно доказала эффективность кооперации людей, групп, стран на пути научнотехнического прогресса.

Так примером удивительных масштабов кооперации являются создание международной орбитальной станции «МИР», международный проект термоядерного реактора ITER, Большой адронный коллайдер. Интересно, что даже ускоренное создание в СССР атомной бомбы можно отнести к международной, (хотя и неформальной), кооперации с учетом помощи американских ученых — участников проекта «Манхеттен» в Лос-Аламосе.

Из моей личной практики хотелось бы отметить два крупномасштабных инновационных проекта:

Совместный Советско-германский проект «ODA-CON» в области атомной энергетики.

Государственная программа «Атомэнергомашэксперт» — база внедрения методов математического моделирования и численного эксперимента в атомной энергетике.

Первый проект — яркая документальная иллюстрация парадоксального и удивительного магнетизма взаимодействия, взаимообогащения и кооперации команды двух великих наций — русских и немцев — на основе взаимовыгодного инновационного проекта, результаты которого внедрены в сотнях объектов энергетики десятков стран в течение вот уже более 40 лет.

Главный лозунг этой кооперации «Zusammen — Вместе»4.

Второй проект — «Атомэнергомашэксперт» как пример межотраслевой трансдисциплинарной крупномасштабной программы развития атомной энергетики на базе информационнокомпьютерных технологий и математического моделирования. (Подробно см. гл. 3)

И здесь удивительным и интересным стал триггер этой крупнейшей программы.

Кейс. Хроника случайно — закономерных совпадений.

— Контакт с Академиком А. Самарским и защита моей докторской диссертации.

1977-78 гг. — Образование ВНИИатомэнергомашино- строения. Мой приход с идеями математического моделирования.

1979 г. — Выход моей монографии по численному моделированию процессов в газодинамике однофазных и двухфазных сред5.

— Начало строительства крупного вычислительного центра во ВНИИ атомного энергомашиностроения.

— Начало отраслевых дискуссий о приоритете натурного (физического) и численного эксперимента в атомэ- нергомашиностроении. Главная миссия — обеспечение надежности и безопасности оборудования АЭС (по современным меркам — минимизация рисков аварий).

— Первая крупная авария на АЭС «Три-Майл — Ай- ленд», США с потерей теплоносителя из ядерного реактора. Попытки осмысления, а также анализа методов прогнозирования и инструментариев предотвращения таких инцидентов. Рост внимания к значимости численного моделирования подобных процессов (программы Relap, TRAC и др.).

— Международная конференция по безопасности АЭС в СФРЮ, г. Дубровник. Более 30 стран участников, в том числе и наша дружная команда с моим активным участием как официального представителя отраслевой науки (ВНИИАМ) и моим другом и коллегой — Булатом Нигматулиным — тогда активным кандидатом наук, а в будущем — заместителем Министра атомной энергетики.

«На полях» конгресса неизбежно состоялись встречи и дискуссии с зарубежными коллегами, и главное с американскими аналитиками той самой потрясшей всех аварии на АЭС ТМА-2. Близко сошелся с прекрасным специалистом из Лос-Аламоса д-ром Джексоном, одним из главных экспертов по этой проблеме. В обмен на подаренную ему мою монографию [8] получил массу интереснейшей информации, и даже отчет по аварийным событиям на АЭС (тогда это было еще возможно). Прежде всего, это были материалы о новых программах расчета аварийных ситуаций, связанных с утечкой теплоносителя первого контура реакторной установки, потери охлаждения ядерного топлива, расплавления части активной зоны. (Возможная экзистенциальная угроза прорыва раскаленного ядерного топлива, в этом случае, впечатляюще продемонстрирована в кинофильме «Китайский синдром» (США), вышедшей в этом же 1979 году).

Детальный анализ и трактовка материалов и дискуссий были представлены мною в соответствующие инстанции, а также опубликованы в очень уважаемом и переводимом за рубежом журнале «Теплоэнергетика», по настоянию основателя кафедры АЭС МЭИ профессора Т.Х. Маргуловой [13]. Было подчеркнуто, что за рубежом идет активная переориентация с дорогостоящего «натурного» эксперимента на вычислительный. Мои выводы — приоритет численному моделированию.

Эти обстоятельства и персоналии — Джексон, Маргулова, поддержка Филиппова — и стали, как я считаю, мощным триггером запуска нового междисциплинарного направления именно в атомной энергетике.

Вот такая кооперация друзей-соперников!

Лишнее подтверждение факта — что экзистенциальные вызовы должны объединять, а не разобщать.

В настоящее время отчетливо определяется обратный тренд — усиление «разбегания» социума. В формирующемся «обществе рисков» удивительно быстро и резко нарастает т. н. «аффективная» поляризация типа «от любви до ненависти один шаг». Резко усиливается взаимонедоверие, сокращается масштабирование сотрудничества (кооперации) вплоть до его полного прекращения.

Если понятие «поляризация», особенно социальная, у всех давно «на слуху» и в общем-то типично почти для любого сообщества или группы людей, то в данном случае речь идет качественно новом уровне поляризации.

Так в работах Венского центра изучения наук о сложности такое предельное состояние поляризации определенно как гиперполяризация.

Гиперполяризация характеризуется наличием экстремальных расхождений и идеологической «зашоренностью» в многомерном пространстве мнений. Гиперполяризация все сильнее проявляется в развитых обществах. Причем на всех уровнях: от «раздрая» в социальных сетях, до противостояния на супервыборах (Трамп-Джонсон).

Наиболее ярко это проявляется в последние годы в известном противостоянии «Коллективный запад — Русский мир»

Не хотелось бы касаться политики в научно-практической работе, но позволю утверждать, что это противостояние и идеологическое и историческое.

Напомню известное изречение — парадигму политика и извечно российского противника Збигнева Бжезинского (США) «Новый мировой порядок» при гегемонии США создается:

Выступление в г. Львов, 2018 г. на вручении ему звания почетного гражданина города.

Очевидными следствиями гиперполяризации является как увеличение традиционных рисков (срывы контрактов, отмена поставок импортных комплектующих, валютные проблемы, разрушение логистики и т. п.), так и возникновение новых (скачкообразные разрушения кооперации типа отказа строительства АЭС «Ханхикиви» (Финляндия) и т. п.)

Скорость изменений начинает превышать скорость адаптации классического риск-менеджмента, что требует новых быстрых и адекватных решений. Каких — это вопрос выживания.

Лебеди как символ событий (прекрасных или плохих). Для советского человека балет «Лебединое озеро» по всем каналам ТВ в августе 1991 г. как плохой знак, почти экзиугроза, быстро реализовавшейся в форме Геополитической катастрофы — развала Советского союза. Возможно, под воздействием событий такого типа в начале XXI в., введена и стала активно использоваться как знак перемен, целая цветовая гамма «Лебедей» — белых, черных, серых и т. п.

Не останавливаясь на белом лебеде, как символе чистоты и счастья (в российском понимании), рассмотрим наиболее часто упоминаемые «лебединые» цвета.

Сверхактуальным оказалось понятие «Черный лебедь», введенный Нассимом Талебом (см. «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости», 2007 г. [14]).

По Талебу, «Черный лебедь» (ЧЛ) — это трудно прогнозируемые и редкие события, имеющие значительные, часто катастрофические последствия. К этому типу событий относят, например, теракт 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке (разрушение башен-близнецов), риск которого был неверно оценен. Однако событие такого типа все же хоть и трудно, но все-таки предсказуемы. И здесь важнейшими является своевременная и точная оценка рисков и реализация мер по их снижению.

В настоящее время общепринято, что понятию «ЧЛ» полностью соответствует внезапно возникшая и быстро распространившаяся по миру пандемия COVID-19 (по данным на июнь 2022 г., заражений — 538 млн. чел., смертей — 0,3 млн. чел.). Как ни удивительно, но в этом случае касалось бы полной непредсказуемости и близком к катастрофическим последствиям экзистенциальные вызовы и риски были в целом купированы мировым сообществом.

Сингулярность как стремление математической функции катастроф к бесконечности была нарушена удивительно мощным проявлением обратного эффекта — адаптивности социума. Основой такой адаптивности является такие факторы как:

Готовность общества к быстрому освоению и внедрению новых информационно-коммуникационных технологий (в формате онлайн общения, интернет технологий поиска и доставки товаров, работ и услуг и др.).

Серьезные научные заделы в области фармакологии (создание и быстрое активное внедрение инновационных продуктов (вакцин)).

Для России, дополнительным фактором адаптивности является мобилизующий тренд на фоне растущей противостояния с Западом, расширение санкций, запретительные меры. Россия оказалась более подготовленной к ограничениям по сравнению с другими странами, активно, зачастую нервно и непоследовательно внедряющими или отменяющими различные карательные запреты (от обязательного «масочного» режима до локдаунов).

В определенной степени пандемия оказалась триггером развития продвинутых информационно-компьютерных технологий поддержания и общения в социуме, стирания граней между физическим и виртуальным пространством.

Отмечу, что риск такого «стирания» далеко не исследован и явно недооценен.

«Серые лебеди» хотя и маловероятные, но все же предсказуемые катастрофические события, случающиеся в мире чаще «Черных лебедей». Считается, что «Серый лебедь» — это известный (или предсказуемый), но прогнозируемый катастрофический риск. Как считают специалисты в области катастроф, «Серый лебедь» часто оказывается недооцененным и плохо спрогнозированным из-за недостаточности или полного отсутствия серьезных ресурсов для его предотвращения или минимизация возможного ущерба.

Недооценённость риска «Серого» лебедя на примере анализа теракта 11.09.2001 г., в США, отмечается в отчете сенатской комиссии США. Так в ее отчете сказано, что это был «failureofimagination» (недостаток воображения), точнее неспособность серьезной оценки известного риска.

Другие примеры Серых лебедей — катастрофа на АЭС Фукусима (Япония), авария на Саяно-Шушенской ГЭС (Россия) и пр.

События «Серого лебедя» могут происходить и внутри организации. Так согласно исследованиям и отчета крупного международного страхового брокера AON (Дублин), руководство крупных корпораций все чаще сталкиваются с повышенными рисками «Серого лебедя». В отчете установлено, что в большинстве случаев вероятность «Серого лебедя» выше, чем корпоративная подготовка к риску, недостаточность или отсутствие инвестирования для их предупреждения или минимизации. При этом утверждается, что влияние «Серых лебедей» очень велико. В качестве иллюстрации приводятся результаты анализа 300 кризисных событий. Показано, что вследствие репутационных кризисов — как одного из основных факторов риска — акционеры теряют до 30 % стоимости активов в течение года после этого события.

Подчеркивается, что нежелание или боязнь реагировать на угрозы «Серых лебедей», готовность отклонять предупреждения риск-экспертов в значительной степени обусловлены когнитивной предвзятостью.

В этом плане выделяется наиболее опасная разновидность «серых лебедей» — с красивым названием «Розовый фламинго». Так называют класс предсказуемых катастроф, риски которых игнорируются из-за когнитивных предубеждений высшего руководства, с учетом влияния мощных институциональных групп интересов (концепция Френка Г. Хоффмана — известного теоретика в области вооруженных конфликтов и военнополитической стратегии США).

Исследование риска когнитивной предвзятости в применении решений дел экстремальных ситуаций — отдельная тема. (см. гл. 4.)

Тем не менее, в ряде работ предлагаются рекомендации достаточно общего плана. Так в выше упомянутом отчете фирмы AON корпорациям предлагается переосмыслить и расширить ландшафт рисков, признать серьезность их воздействия в предположении труднопрогнозируемых кризисных событий, усилить акцент на инвестиции в Риск-менеджмент с целью повышения готовности к риску неустойчивости корпорации.

Важные примеры катастроф, которые можно отнести к категории «Розовый фламинго».

Так прошедшие годы анализа теракта 11.09.2001 — разрушение башен-близнецов в Нью-Йорке, показывают, что риск подобного теракта был известен спецслужбам. Но они оказались неспособны правильно его оценить и как следствие — предотвратить. К подобной категории недооцененных рисков можно отнести и катастрофу с разрушением Чернобыльской АЭС — реализованного экзириска.

Можно привести и другие события в формате т. н. «серых» лебедей (или розового фламинго). Выводы, катастрофы в принципе прогнозируемы. Однако последствия их велики, а самое главное — это не просто риски, на которые люди склонны закрывать глаза или бессознательно их игнорировать. Это риски, игнорируемые лицами, принимающими решения, как правило не только из-за когнитивных предупреждений руководителя, но и под воздействием конкретных и мощных групп влияния.

Текущий момент трансформации миропорядка — это ли не мощный триггер актуализации идеологии и методологии прогнозирования, оценки и управления сферой «общества рисков».

На первый план выходит понятие жизнестойкости сложных социогуманитарных и жизнеобеспечивающих технологических систем.

Атомная энергетика яркий пример необходимости формирования риск — защищенности, тем более в свете недавних примеров обстрела самой мощной в Европе Запорожской АЭС (6 блоков по 1000 Мвт). И кто потом будет разбираться — откуда стреляли?!

Стремительное развитие цифровых технологий в условиях роста автоматизации производства, объема и скоростей обработки больших данных, обрушения на социум новых информационных систем, роста киберпреступлений, предопределяют новые, порой неожиданные вызовы и риски как негативного, так и позитивного направления.

Обсуждение важности решения проблем цифровизации в РФ в самом широком аспекте идут уже много лет. Приняты национальные и отраслевые программы и проекты цифровизации (см. «Единая цифровая стратегия» (ЕЦС) «Росатом»), на которые постоянно не хватало то ли финансов, то ли политической воли.

Мощный толчок к погружению практически всего социума России в области цифровых технологий дал «Черный Лебедь» — COVID-19.

Так по оценкам социологов Россия за один год «скакнула» в области изменения отношения к цифровизации и освоения интернет-технологий лет на 5–6 вперед.

Кто бы мог представить еще в 2019 году, что такие термины, как «Zoom», QR-код, «онлайн» и т. н. станут повседневными в употреблении, а гаджеты — любимым средством общения и развития даже у бабушек, не говоря уже о поколении «Z».

Оцифровывается все: от книг, написанных сотни лет назад, до персональных данных каждого человека. Появление т. н. «цифровой личности» становится нормой. Отслеживание поведения индивидуума, снабженного, как правило, каким либо гаджетом, от поездок и покупок до посещения театра или врача — уже никого не удивляет. Это же так удобно. Хотя и не просто!

По принятому в России определению цифровая экономика — это инфраструктура хозяйственной деятельности, основанной на информационно-компьютерных цифровых технологиях, киберфизических системах (КФС), искусственном интеллекте (ИИ), которые диктуют свои правила дальнейшего развития материального и нематериального производства. Система управления и регулирования, системыобщественных отношений, правовой системы и общества в целом.

Вместе с ростом цифрового комфорта как в быту, так и на производстве, бизнесе, гос. управлении, очевидно нарастают риски использования цифровых технологий, их недооцененность, а зачастую и непредсказуемость.

Простые примеры. Так даже ошейник на любимой собаке, связанный через GPS с вашим смартфоном, может взять независимо от вас кредит в банке.

Или из области высоких жизнеобеспечивающих технологий. Мощнейшая защита реактора атомной станции сверхпрочной защитной оболочкой от падения самолета не спасет от изощренной кибер атаки на систему охлаждения реактора.

Перечень разнообразных примеров неиссякаем. Даже в столь разных проявлениях цифровизации четко прослеживается как выгоды от ее масштабирования, так и разнообразные, порой неожиданные риски.

Кратко о выгодах на примере одной из жизнеобеспечивающих наукоемких отраслей — атомной энергетике.

Цифровую экономику можно определить как сложную систему перехода к новому технологическому укладу с повсеместным применением информационных технологий и искусственного интеллекта. «Суть цифровой экономики для нас — переход от торговли продуктами к торговле жизненным циклом» А. Лихачев, Ген. Директор корпорации «Росатом».

Реализуется программа по цифровизации системы управления жизненным циклом с применением супер компьютерных технологий (единая цифровая стратегия (ЕЦС «Росатом»)).

К сожалению, в ходе бифуркаций 90-х годов Россия сильно подзадержалась в развитии этого направления. Но Лучше поздно, чем никогда! 90-е годы были во многом потеряны для встраивания России в это мощное направление, а оно было четко сформулировано и легитимизовано еще в 80-х годах в рамках государственной программы «Атомэнергомшэк- сперт». В качестве головной организации был определен ВНИИ атомного энергомашиностроения. Соруководители ИМП АН СССР и ВНИИАЭС. Соучастники — заводы, НИИ, КБ, причастные к основным этапам жизненного цикла объектов гражданской атомной энергетики.

Уже тогда были четко сформулированы миссия и основные задачи, системно решаемые программой «АЭМЭ». Ниже приведен базовый приказ двух министров СССР, определяющий эти задачи (см. стр. 22 Рис. 1.).

«На всех этапах жизненного цикла» — концептуальное определение.

В те времена эта концепция не смогла быть реализована как из-за несовершенства инструментариев вычислительной техники (хотя замах был мощный и финансы были предусмотрены) так, и это главное, развалом СССР и приостановкой программы «АЭМЭ».

Рис. 1. Извлечения из приказа Министров.

Новый виток развития на базе цифровизации крайне важен. При этом модели и платформы это наше — российское, и должно оставаться сферой отечественных разработок. Важно, что такое понимание есть и «наверху».

Новые выгоды от цифровизации да, но новые риски!

Особенно в нашу эпоху бифуркаций.

Краткий реестр рисков цифровизации разной значимости.

Для крупных системных корпораций с длительным жизненным циклом продукции и разветвленными связями и типами кооперации:

— риски неадекватности нормативно-правового обеспечения программ в условиях сильной неопределенности;

— риски разрушения моделей логистики в цепочке поставок;

— риски технологической несовместимости санкционного плана;

— риски не освоения новых он-лайн технологий коммуникаций (трансформации ментальности освоения цифровой экосистемы);

— риски потерь заказчиков, субпоставщиков (пример: АЭС Ханкикиви, Финляндия);

— риски неэффективного противодействия целевым кибератакам (арт-группировки и т. п.);

— риски при формировании новых цифровых бизнес-моделей, в том числе и в области риск-менеджмента;

— риски неготовности систем и функционалов риск- менеджмента к цифровой трансформации.

Следует отдельно выделить формирование эры т. н. «электронного» (или «сетевого») рабства.

В условиях синергетического совмещения бифуркации медиатренда, развития промышленной революции (индустрия 4.0, 5.0) отягощенных гиперполяризацией, «электронное» цифровое рабство начинает доминировать не только как психологическая зависимость («носом в смартфон»), но и как мощная технологическая зависимость (типа «я забыл пин-код»).

Зависимость психологическая (личность — смартфон — интернет) давно и активно обсуждается. Мощный всплеск интереса к этой проблеме инициировало внезапное масштабирование пандемии (вынужденная изоляция, карантины, «удаленка»). Необходимость вакцинации высветила еще одну интересную проблему — «чипизацию» или «чипирование». Возникли целые движения античипистов, полагающих, что появился новый мощный способ воздействия на человека.

Действительно! По принятым определениям чипизация (чипирование представляет собой имплантацию чипа — специального микроустроиства — в тело человека, которое соединяется с его мозгом посредством нейронных связеИ). Чип позволяет усилить способности человека (физические, умственные, эмоциональные), но одновременно может выступить как пульт управления самим человеком.

Предполагаемые риски. Биоинтеграция позволяет манипулировать человеком, превращая его в контролируемо-управляемый орган не только национальной, но и глобальной электронной системы.

Считается, что «чипизация» ведет к ревоссозданию новой формы рабства. Управлять такой живой массой может небольшая группа людей, именующих себя Элитой.

Пример: Чипирование собак — идентификация животных. Микрочип: L = 12 мм, d = 2,1 мм, вес = 0,6 гр. (рисовое зернышко). Для собак это лишь носитель числового кода, уникальный номер вносится в единую национальную базу чипи- рования животных.

Автономные модели сканеров с возможностью подключения «напрямую» к базе данных, позволяющей увидеть всю доступную информацию и о владельце, и о собаке.

Кстати, нормативная зависимость: с 2010 г. путешествие по странам Евросоюза с собакой возможно только, если она чипирована.

Другой пример: интернет имплантатов. Так в США уже более 2 % американцев используют имплантаты, имеющие как автономную, так и удаленную системы управления через интернет.

Личный пример автора, имеющего электрокардиостимулятор (ЭКС), вшитый в тело и стабилизирующий работу сердца.

Риски — опасность внешнего воздействия на ЭКС: Физического; электромагнитного, рентгеновского и т. п.

Всем известные спец. проходы контроля человека в аэропортах, метро, и т. д.

Эти примеры относятся скорее к развитию т. н. «биоинформационного» будущего или «биофизиологической алгоритмизации» как перехода от стадии homosapiensк стадии «человека программируемого».

Технологическая зависимость. Сфера, где понимание рисков более очевидно. Это и опасность сбоев, скачков напряжения, хакерских атак, внедрение «вирусов» и т. п.

Отмечу, что мы давно уже существуем как объекты если пока не биофизиологического, то социального программирования. Это т. н. сетевая зависимость. Стремительное развитие социальных сетей как самого динамичного сектора Интернет обусловило большое внимание к исследованию и анализу как выгод, так и это, пожалуй, главное — рисков и опасностей этого явления (см. гл. 4).

«Одно из самых поразительных явлений и наиболее интригующая из проблем, с которыми сталкиваются ученые — это спонтанное образование высоко упорядоченных структур из зародышей или даже из хаоса. Герман Хаген. «Синергетика». Предисловие к первому изданию. 1976 г.

«Материя имеет способность к спонтанной организации». Илья Пригожин. «Самоорганизация в неравновесных системах» М. Мир. 1979 г.

«Физическая газодинамика релаксирующих систем, одним из интереснейших и сложнейших проблем которой являются процессы спонтанной конденсации и скачкообразная перестройка неравновесной метастабильной системы в новую структуру». Г. Салтанов. Сверхзвуковые двухфазные течения. Минск. 1972 г.

Удивительное совпадение по времени развиваемых идей, реализовавшихся в последствии в большом количестве монографий и публикаций, признанных научным сообществом в качестве новых трансдисциплинарных направлений.

Развитие теории неравновесных и нестационарных процессов представлено в следующей монографии Г. Салтанова «Неравновесные и нестационарные процессы в газодинамике. М., Наука, 1979 г. На основе эффектов в самоорганизации были рассмотрены и смоделированы разнообразные физико-химические процессы: гетерогенная спонтанная конденсация (с воздействием на метастабильность внешних влияний), диссоциация и рекомбинация в нестационарных ударных волнах, колебательная

релаксация и инверсия заселенности для моделирования газодинамических лазеров (ГДЛ) с постоянным или импульсным подводом энергии и др.

Полагаю, что эти направления являются приоритетом отечественных разработок (школа М. Дейча, Г. Филиппова), что было неоднократно признано и в зарубежных публикациях и конференциях (Германия, Франция, США, Великобритания и др.).

Теперь о близком мне по идеологии и решениям, автору теории самоорганизации нелинейных динамических систем — Илье Пригожину, «любителю фазовых переходов».

Демонстрация его перехода от статистической теории неравновесных систем, уравнений гидрогазодинамики химически реагирующих систем к обобщению в формате парадигмы «Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой» — это впечатляет!

Мне, увлеченному физическим и численным исследованием такого удивительно интересного явления как «спонтанная конденсация» в те годы и в голову не пришло провести аналогии с похожими фазовыми переходами от хаоса неустойчивости (метастабильности) неравновесной системы (перенасыщенного пара) к новому порядку самоорганизации не только физической, но и социальной системы. (Возможно поэтому за эти циклы работ И. Пригожин получил Нобелевскую премию, а я — Государственную).

Такая аналогия была продемонстрирована много лет спустя на примере супербифуркации в виде развала СССР, электроэнергетики и ее постбифуркационной самоорганизации. [9]

Итак. Илья Пригожин, бельгийский физик и физикохимик российского происхождения, Лауреат Нобелевской премии 1977 года, 17 виконт Бельгии. Иностранный член Академии наук СССР (1982 г.).

Признанный научным сообществом основатель и исследователь сильно неравновесных термодинамических систем, характеризующихся фазовыми переходами и самоорганизацией под действием флуктуаций.

Впоследствии И. Пригожин продвигался в своих исследованиях от конкретной модели поведения сложных физико-химических систем к глубоким мировоззренческим обобщениям о смене научной парадигмы и переноса разработанных естественно-научных подходов на междисциплинарные проблемы.

По сути — Пригожин провозглашает новый альянс культур «Физиков и лириков», считая такой подход чрезвычайно перспективным, и я его активно использовал по теории аналогий при анализе социально-экономических трансформаций общества (см. Г. Салтанов. Газотермодинамика Новой России. М., 2021 г.)

«В наше время вещи изменяются со скоростью невиданной в истории человечества». И. Пригожин.

Да, сейчас время нестационарности, неравновесности, фазовых переходов — в общем — эпоха бифуркаций. Но и здесь И. Пригожин — неудержимый оптимист. В своем послании будущим поколениям от писал: «Я верю в возникновении таких необходимых флуктуаций, посредством которых те опасности, которые мы ощущаем сегодня, могли бы быть успешно преодолены». А было это где-то в 2002 г., и было это в Москве.

«Одно из самых поразительных явлений, с которыми сталкиваются ученые, — это спонтанное образование высокопорядочных структур из зародышей…» Основатель Синергетики Г. Хаген.

Кейс 1. «Скачок конденсации», как эффект самоорганизации неравновесной системы.

Стародавний термин 60-х годов ХХвека. Яркое проявление нарушения метастабильностипри расширении влажного пара в сверхзвуковом сопле и сопровождающаяся скачкообразным фазовым переходом.

В случае расширения с соблюдением полного термодинамического равновесия сразу после пересечения линии насыщения должна начаться конденсация пара в количестве, соответствующем точкам изоэнтропы в равновесной области — диаграммы влажного пара.

Рис. 2. Спонтанная конденсация в сверхзвуковом сопле. Скачок конденсации. (опыты Г.А. Салтанова. 1964 г.).

В действительности при быстром расширении пара в двухфазную область наблюдается значительное запаздывание начала конденсации. Пар расширяется с переохлаждением, которое возрастает вниз по потоку до некоторого предельного переохлаждения. Далее метастабильность нарушается и перенасыщенная среда скачком переходит в новое состояние с потерей энергии и ростом энтропии системы.

При достижении предельного переохлаждения АТк скорость ядрообразования и конденсации растет лавинообразно, что и приводит к интенсивному выделению тепла, скачку давления и температуры и ударному переходу системы в новое состояние, которое может быть как стационарным, так и нестационарным (напоминает точку бифуркации).

Будем определять такие ситуации как кризисы.

В [8] на основании комплексных исследований выявлены различные типы кризисов метастабильности.

Кризис 1-го типа — стационарный «скачок конденсации» — фазовый переход из однофазного в двухфазное. Образуется, как правило, в сверхзвуковой области при достижении значения АТк, которое зависит от таких характеристик, как скорость расширения (скорость создания метастабильности), наличия инородных — введенных извне — центров конденсации, параметров пара на входе сопла.

Кризис 2-го типа — возникновение автоколебательного процесса. Характерен для особых — трансзвуковых — зон течения, т. е. зон перехода через скорость звука.

Механизмы воздействия на кризисы неравновесных процессов.

В [8] предложен и обоснован ряд способов и механизмов воздействия на кризисы такого типа в плане их смещения, локализации, подавления и минимизации последствий.

Влияние скорости расширения среды в зону метастабильности

Показано, что с ростом скорости расширения глубина зоны метастабильности увеличивается, ДТкр возрастает.

Кажущийся эффект стабилизации за счет смещения точки бифуркации (или фазового перехода).

При этом растет возможность флуктуаций. Чем больше ДТкр, тем серьезнее последствия нарушения метастабильности.

Внешние воздействия.

Введение инородных центров конденсации, приводящих к замедлению или полному исключению возможности создания зоны метастабильности, стабилизации процесса или полному подавлению кризисных явлений. При этом, даже малые дозы посторонних (введенных извне) центров конденсации могут играть доминирующую роль для процесса выхода системы из текущего метастабильного состояния. В терминах неравновесной термогазодинамики — это процесс течения с гетерогенной конденсацией. [6, 8] В плане социальной сферы — виды инородных центров (ино агенты) и последствия их введения могут быть разными: от стабилизации процесса до кризисного «взрыва» («цветная революция») — (пример Казахстан! 2 типа внешних воздействий: 1 — возмущение масс, «скачок конденсации», 2 — воздействие России — стабилизация).

На основе вышеприведенного анализа процессов неравновесной газотермодинамики напрашиваются определенные аналогии с процессами развития социума в условиях нестабильности с различными типами кризисных явлений. Это подтверждается и при анализе работ школы И. Пригожина, где отмечается наличие важных общих компонент в методологической структуре естественнонаучного и социального познания [4, 7]. Особое внимание обращается на рассмотрение поведения неравновесных систем вблизи точек бифуркаций.

При этом, как подчеркивает Пригожин, неизбежно напрашивается аналогия с социальными явлениями и даже с историей.

В аспекте термодинамической неравновесности можно использовать понятие бифуркации как период или момент в истории системы, когда она превращается из одной системной определенности в другую. Это точка критической неустойчивости развития, в которой система перестраивается, выбирает один из возможных путей дальнейшего развития, т. е. происходит некий фазовый переход. Периоды относительной стабильности (метастабильности) рассматриваются как некая база накопления разнообразия и дифференциации, трамплин для скачкообразного перехода в новое состояние системы.

В то же время метастабильность вовсе не эквивалентна нестабильности и может длиться довольно долго, если никто не примется вдруг «раскачивать лодку».

В [4] эти явления рассматриваются с позиций самоорганизации. Отмечается, что важнейшей общей чертой широкого класса процессов самоорганизации является потеря устойчивости и последующий переход к устойчивым диссипативным структурам. В определенной мере это соответствует процессам и кризисам при течениях с неравновесными фазовыми переходами, рассмотренными выше. Это потеря относительной устойчивости (метастабильности) вследствие достижения критического переохла-ждения (перенасыщения) потока пара, резкая активизация флуктуаций (скорости ядрообразования) и переход к новой устойчивой структуре (даже если она периодически нестационарна).

Возможные аналогии процессов и моделей метастабильности, нестационарности и кризисных явлений, рассмотренных в [9], с синергетическими моделями и методами анализа социально-экономического и политического развития страны в условиях локальной и глобальной нестабильности,(см. работы И. Пригожина, А. Самарского, С. Курдюмова, Л. Лескова, Г. Малинецкого)

Использование в обоих случаях понятий и моделей нелинейных неравновесных систем.

Базирование на понятиях метастабильности, флуктуаций, фазовых переходов, факторах мультипликативности при кризисных явлениях, бифуркациях.

Наличие схожих граничных условий и внешних воздействий на развитие или подавление неустойчивости и кризисных явлений.

Использование современных методов математического моделирования и вычислительного эксперимента на основе нелинейной динамики и статистической физики, газодинамики.

При этом в качестве инструментов используются системы нелинейных дифференциальных уравнений в частных производных и эффективные разностные схемы их решения.

Математический аппарат синергетики скомбинирован из разных отраслей теоретической физики — неравновесной газотермодинамики, статистической физики, теории катастроф и др. Именно такой подход использовался в [8] при исследовании нестационарных неравновесных процессов газотермодинамики, что и позволило выявить и описать различные кризисные явления, кратко представленные выше.

Рассмотрим в порядке научного эксперимента современное состояние и возможные пути социально-экономического и политического развития России в аспекте процессов, явлений и эффектов неравновесной газотермодинамики.

На основании проведенного выше анализа выделим следующие базовые позиции.

Будем исходить из того, что несмотря на глобальную нестабильность, ситуация в России в настоящий момент находится в относительно устойчивом, т. е. метастабильном состоянии.

Метастабильность такого типа чревата возможностью неуправляемого или управляемого перехода в новое состояние (аналоги — скачкообразная конденсация перенасыщенного пара).

В зависимости от внутренних и внешних условий такой (фазовый) переход может сопровождаться возникновением и развитием кризисов различного типа (скачкообразная трансформация системы с ростом энтропии и потерей энергии, автоколебательные процессы, провоцирующие мультипликативные эффекты и т. п.).

Существует чувствительность рассматриваемых процессов и состояний к пространственным граничным условиям (в газодинамическом плане — это геометрия сопла), месту нарушения метастабильности (точки бифуркации, другие особые точки — в газодинамике — это зоны перехода через скорость звука), внешним воздействиям (в неравновесной газотермодинамике это, например, принудительное введение в систему искусственных центров конденсации).

Существуют способы и механизмы управления неустойчивым состоянием системы, различные пути выхода из метастабильности с образованием новой устойчивой или квазиустойчивой структуры.

Наблюдаются аналогии в проявлении мультипликативных и резонансных эффектов. Так, например, в системах с неравновесными фазовыми переходами — возникновение интенсивных пульсаций ударных волн при течении в сверхзвуковых соплах с нерасчетным противодавлением при возникновении кризиса 2-го типа [8].

В социально-экономическом аспекте — это, например, введение внешних ограничений в виде санкций, активизация внутрисистемных центров дестабилизации метастабильного состояния системы при росте напряженности (в термодинамике — перенасыщения) и др. Отсюда возможность скачкообразного (кризисного) перехода в новое состояние, в том числе реализуемого в форме автоколебательного процесса (см. например, 30-летняя периодическая нестационарность Украины как аналог кризиса 2-го типа).

Отмечается важная для анализа метастабильных состояний и кризисных явлений роль особых точек, точек бифуркаций.

Предполагается, что периоды метастабильности — как этапы относительной стабильности — необходимы для накопления разнообразия, дифференциации и диверсификации как базы дальнейшего развития системы. В этом плане метастабильность может рассматриваться как трамплин для перехода через кризисы в новое состояние.

В свете вышеизложенного понятны и оправданны попытки использования естественнонаучных подходов при построении и анализе моделей состояния и развития социума в периоды нестабильности [5, 7, 9, 15, 23, 26 и др.].

Сочетание (интеграция, конвергенция) моделей неравновесной газотермодинамики, статистической физики, их описание нелинейными дифференциальными уравнениями в частных производных и использование развитых методов вычислительного эксперимента и компьютерного моделирования позволяют выявлять, детально исследовать и прогнозировать различные типы кризисов метастабильных систем.

Приведем некоторые весьма наглядные примеры и аналоги физических и социально-политических эффектов кризисных разрушений метастабильных состояний различных систем.

Физический эффект, примеры:

— Щелчок по колбе с перенасыщенным раствором — мгновенное выпадение нерастворимого осадка;

— «Скачок конденсации» в сверхзвуковом сопле;

— Треки от частиц в камере Вильсона.

— Социально-политический эффект.

— «Майданная» революция — Украина — 2014–2015 гг., этапы и факторы:

— Доведение глубины метастабильности социума до критического перенасыщения в сочетании с разворотами команды Януковича (ТС — ЕС — ТС) (ЕС — Европейский Союз, ТС — Таможенный Союз);

— Протестующий «майдан» с быстрым нарастанием напряжения;

— «Щелчок по колбе» в виде стрельбы (возможно — провокативной) при наличии критической массы т. н. «центров конденсации» и очевидных внешних воздействиях, активно содействующих формированию бифуркации.

Затем «кризис» с разрушением метастабильности и переходом системы в новое состояние с ростом энтропии (характеризующей степень хаоса) и потерей энергии (фазовый переход 2-го рода).

С позиций неравновесной газодинамики на примере течения со спонтанной конденсацией — это аналогично кризису

го типа с явно выраженным автоколебательным процессом, мультипликативным и резонансным эффектом, существенно влияющие на состояние и стабильность окружающей среды (других стран, прежде всего, России).

Однако, приведенный выше пример социально-политического эффекта и этапов выхода из состояния метастабильности (Украина) до сих пор удивляет своей схожестью с описанной моделью газотермодинамики (кризис второго рода с явно выраженным автоколебательным процессом)

Что касается России, то её нахождение в состоянии метастабильности было достаточно очевидно, вплоть до бифуркации в виде СВО (специальной военной операции).

Каскад бифуркаций (COVID-19, СВО), как ни удивительно, в определенной мере стабилизирует экосистему. Этому способствует активация прямых контактов «власть-народ», борьба с социальным неравенством, прямая финансовая помощь населению, глобальная цифровизация.

Мощное воздействие оказывает всесторонняя мобилизация системы и социума. Как следствие, временное сохранение метастабильности России на основе идеологической парадигмы единения нации в формате «власть-народ» перед угрозой глобальной безопасности этого «черного лебедя» (аналог — ситуация солидаризации общества в годы Великой Отечественной войны).

С точки зрения неравновесной газотермодинамики это аналогично использованию внешних воздействий (при течении в соплах со спонтанной конденсацией — это повышение температуры при входе в сопло, изменения геометрии сопла и скорости расширения и т. п.

В то же время можно предполагать, что при длительном и несбалансированном поддержании такой метастабильности, резкий выход из неё может сопровождаться кризисом.

Так усиление внешних воздействий, а они очевидны, повышает уровень критичности (перенасыщения) метастабильного состояния.

На фоне ожидаемого и возможно весьма серьезного ухудшения экономики страны это может стать триггером, спусковым крючком формирования кризиса 1-го типа с кардинальной перестройкой социально-политической экосистемы: «Газодинамический аналог — «сильный скачок конденсации» [6] с резким ростом энтропии и переходом системы в новое равновесное состояние; социально-политические аналоги — разрушение Берлинской стены 1989 года и, в конечном итоге, распад СССР.

А не хотелось бы.

СВО — бифуркация поменяла все.

2.4 Теория перспектив и когнитивные искажения

2.4.1 Риск и ожидаемая полезность

Методика качественной оценки рисков проекта должна привести к количественному результату: стоимостной оценке выявленных рисков, их негативных последствий и стабилизационных мероприятий. При этом важен учет поведенческого фактора, значимость которого в принятии решений особенно возрастает в эпоху бифуркаций.

Исследователи отмечают нарастание ошибок в принятии решений на основе только классических методов оценки рисков. Эти методы используются при эволюционном пути развития, на базе аксиоматической теории «ожидаемой полезности» (Expected Utility) — теория Парето. Рациональное поведение рассматривается как максимизация функций ожидаемой полезности (детерминированный подход)

Теория перспектив делает акцент на субъективизме, когда люди склонны переоценивать низкие вероятности возникновения альтернатив и недооценивать высокие вероятности.

Анализ Аллэ (1953 г.) показал, что многие часто встречающие особенности индивидуального выбора находятся в прямом противоречии с теорией «ожидаемой полезности» и должны быть признаны «иррациональными» (парадокс Аллэ»).

Парадокс Аллэ демонстрирует неприменимость теории максимизации полезности в реальных условиях риска и неопределенности. Автор с позиций математики показывает, что реальный экономический агент не максимизирует ожидаемую полезность, а добивается максимальной надежности.

Вывод: классические нормативные подходы к принятию решений (что связано с оценкой его риска) требуют радикальной корректировки, так как выбор люди в основном делают, исходя из множества поведенческих факторов и перспектив, которые они для себя видят.

В плане поиска новых «не субъективных» решений и корректировки классического риск-менеджмента весьма интересной представляется теория перспектив (Prospect Theory (PT)) предложенная двумя психологами А. Канеманом и А. Тверски в конце XX века.

Основные положения теории.

Авторами выдвинута гипотеза «взвешенной» вероятности, подтверждаемая результатами многочисленных эмпирических наблюдений, согласно которым высокие вероятности событий «недооцениваются», а малые — «переоцениваются».

Решение, связанное с риском, это выход за пределы зоны комфорта и стабильности, как эмоциональной, так и физиологической.

Теория перспектив по сути дела положила начало когнитивному повороту в исследовании экономического, а возможно и социо-политического поведения. Широко обсуждается проблема т. н. «когнитивных искажений» в принятии решений, относящихся к категории иррациональных.

При этом важен т. н. «эффект контекста». Это означает, что даже в тех ситуациях, когда кажется, что мы принимаем решение на основе объективных оценок, мы все же поступаем в некоторой степени иррационально. Любое принятое решение совершается в каком-то контексте, т. е. в сравнении с другими объектами или процессами и отношения к ним.

Опираясь на то или иное сравнение, мы задействуем свой субъективный, как практический, так и эмоциональный опыт. Возможно и то, что наш выбор как правило связан наличием альтернатив.

Теория перспектив предполагает ассиметричное восприятие прибылей и потерь. «Неприятие потерь» (последний довод королей) — это ситуация, когда потери воспринимаются сильнее и болезненнее, чем выигрыш.

Итак, когнитивные искажения вероятности — это ситуация, когда человеческое поведение в условиях риска сталкивается с принятием решений на основе субъективных оценок вероятности, которые могут в корне отличаться от объективных.

Это склонность занижать вероятность (риск) событий и их последствий с высокой вероятностью и завышать риск у событий с низкой вероятностью. Краткие тезисы теории перспектив:

— Принятие решений в определенном контексте в сравнении с другими объектами среды

— Фокус не на максимизации выгод, а на минимизации потерь, которые эмоционально воспринимаются тяжелее — «неприятие потери»

— Определение иллюзии невозвратных потерь, состоящей в потере чувствительности к каждой последующей потере после состоявшейся большой потери

— Искажение вероятности исхода событий — завышения «низких» при занижении высоких показателей риска.

— Использование гипотезы «взвешенной вероятности», опирающейся на теорию рангозависимой ожидаемой полезности.

Кейс. Пример из практики (по теории перспектив). 2005 г. Первый блекаут в России. Крупнейшая авария энергосистемы г. Москвы

Непосредственная причина — износ оборудования, жара в Москве, пожар на подстанции и главное — отсутствие резервных мощностей. Результат — отключение подачи электроэнергии во многих районах Москвы, Подмосковья, ряда близких областей.

Обсуждений было много, по типу «во всем виноват Чубайс».

Однако в плане данной работы с научной точки зрения это не что иное, как блек аут-бифуркации с триггером в виде малой флуктуации (пожар на какой-то небольшой подстанции), приводящей к серьезным последствиям. Результат — (все по И. Пригожину).

Вынужденная самоорганизация энергосистемы, с приоритетом на изменение тренда «снижение издержек», на тренд — надежность и жизнестойкость.

Частный, но показательный эффект как реакция на событие — обязательная установка резервных энергомощностей (тогда это были дизель-генераторы) на критически жизненно важных объектах(больницы, например).

Важно, что это был дополнительный мощный стимул становления и развития направления «Риск-менеджмент в электроэнергетике» на базе ВИПКэнерго. Была разработана также концепция «Бюджет надежности», когда удалось (с трудом) согласовать «рыночные механизмы обеспечения экономически оправданного уровня надежности энергоснабжения с интересами производителей и потребителей электроэнергетики».

В настоящее время превалирует понятие «жизнестойкость» сложных неравновесных систем (см. гл. 6).

Концепция теории перспектив столкнулась с критикой. Главное, как считают оппоненты, это отсутствие психологических пояснений к описываемым ситуациям.

Рис. 3. Презентация направления «Риск-менеджмент. ВИПКэнерго — РАО «ЕЭС России»». 2005 г.

Отмечается недостаточность психологических исследований, а также анализа механизмов переработки информации участниками ситуации и методов математического моделирования.

При всей дискуссионности теории перспектив, мне она представляются концептуально весьма интересной. Особенно важно отметить возрастающее влияние субъективности и иррациональности в принятии решения в современной бифуркационной реальности и гиперполяризации социума.

2.4.2 Когнитивные изменения как важный поведенческий фактор

Понятие, особенно важное для лиц, принимающих решения в условиях риска, быстрых изменений и высокой ответственности за результат.

Под когнитивными искажениями понимается совокупность отношений в поведении, восприятии и мышлении, обусловленные субъективными убеждениями (предубеждениями), стереотипами, социальными, моральными и эмоциональными причинами.

Проблема эта не нова, однако в последние годы ее актуальность резко возрастает особенно в периоды бифуркаций.

Нелинейная динамика процессов, ускорение изменений, возрастающая цена ошибки выбора траектории постбифуркационного развития требуют новых транс дисциплинарных подходов и методов стратегии риск-менеджмента. Предвидение, обоснование и отстаивание объективных позиций риск менеджеров выходят на первый план.

Как показали исследования Венского научного центра сложности (CSH), ключевым фактором нарастания гиперполяризации в эти периоды является эмоциональный фон дискуссий, усиливаемый широкой активизацией социальных сетей, эхо-камер и других медиа средств воздействия на общество. В этом плане концепция теории перспектив представляется интересной прежде всего в плане введения таких понятий как когнитивные искажения, недооценка/переоценка вероятностей событий и других важных факторов принятия риск- решений особенно в кризисные периоды, когда ситуация выходит за пределы нормальности.

В этой связи о парадигме «Риск-аппетит».

В соответствии с классическим определением риск-менеджмента — это степень риска, который организация считает для себя допустимым в процессе создания стоимости!

И вот возникает критическая ситуация (бифуркация), когда стоимость уже не является главной целью. А главным становится жизнестойкость системы, сохранение ее глобальных ценностей, пусть даже в новом качестве.

Что тогда? Как оценивать риск такой бифуркации, принимать и брать на себя ответственность за возможные, даже катастрофические последствия. Самым ярким примером принятия исторического, удивительно смелого риск — решения, нарушающего все каноны классики риск-менеджмента, мне представляется то, что сейчас называют специальной военной операцией.

Лично меня поражает психологически труднообъяснимая стремительность трансформации «партнеров» — «Коллективного Запада» — вероятных противников с прямо противоположными нам т. н. «ценностями».

Удивительно яркое проявление гиперполяризации социума (см. гл. 1).

Такое мгновенное преобразование я испытал на себе лично в течение буквально несколько месяцев. (см. разрушение команды «Zusammen — Вместе»).

Не готов давать советы, а тем более конкретные рекомендации к регулированию возможных искажений при подготовке критических решений.

Опыт, тем не менее, подсказывает, что наличие критичного мышления при принятии решений на основе оценки рисков и последствий — необходимо (может быть это еще отголосок необходимости обязательного участия оппонента, например при защите диссертаций).

Типичный пример. Заседание Совета директоров. Довлеет, как правило, начальствующее мнение или, что чаще, мнение большинства. У имеющего иное мнение — боязнь «высунуться», показаться неподготовленным или еще хуже — некомпетентным, и т. п.

Часто помогают модели экспертных оценок, по возможности — независимых (что бывает нечасто).

И вот здесь может сработать теория перспектив в плане иррационального подхода. (принцип «турника» — замахивайся на высоту, кажущуюся тебе недостижимой) [11].

Проблемы нужно рассматривать масштабно и междисциплинарно (неожиданности за углом).

С позиций теории Канемана — Тверски, в риск-менеджменте назрела необходимость пересмотра правил, а также оценка (лучше нормативная) таких понятий, как предубеждения, эвристика репрезентативности.

На мой взгляд, подлежит исследованию и возможность формализации когнитивных искажений четким определением их влияния на решения, а также степени и персональной ответственности (типа KPI).

Возможно, потребуются также регламентации или даже нормативные акты, формализующие понятия «когнитивные искажения» и повышающие ответственность за неадекватные поведенческие ошибки, а тем более — «плохие», хотя и быстрые решения.

У основателя и драйвера этого направления в нашей стране есть имя: Самарский Александр Андреевич. В 34 года (1953 г.) — Сталинская премия за разработку численных методов и расчетов мощности взрыва атомной бомбы.

О неизвестных процессах и удивительном человеке. А. Самарский. Краткий экскурс и немного об аналогиях.

«Взрыв ядерной бомбы — это одновременное протекание многих взаимосвязанных процессов деления ядерного горючего, распространения образующихся нейтронов, газодинамических ударных волн, горения, химических реакций и др. Все эти процессы описываются системой нелинейных уравнений в частных производных».

В те годы — 1947–1948 годы — ни физики, ни математики не умели их решать.

Начало 1948 г. Заканчиваются конструкторские работы по уникальному социальному заказу (спасение человечества) — созданию советской атомной бомбы. На семинаре И.В. Курчатова остро встал вопрос о теоретическом прогнозе мощности взрыва А как? А.Н. Тихонов (учитель А. Самарского) предложил прямой численный расчет взрыва на основе полных моделей физических процессов, описываемых системой нелинейных дифференциальных уравнений в частных производных.

Тогда ни теории, ни опыта практического применения разностных схем для сложных задач математической физики фактически не было.

Эти заявление было неожиданностью для физиков на семинаре и вызвало удивительную реплику Л.Д. Ландау: «Такой расчет являлся бы научным подвигом».

Только много лет спустя на собственном опыте (см. гл. 2.3.) я понял, сколь велико было это решение — создать полную модель нелинейной транс дисциплинарной системы, получить ее адекватное описание системой сложнейших дифференциальных уравнений, разработать новые конечно-разностные схемы их решения и главное — провести численное моделирование с конкретными результатами.

Далее инициатива И.В. Курчатова по созданию спец. лаборатории. В расчетах использовали арифмометр «Феликс» До появления компьютеров оставалось более 6 лет.

Разработка численных методов и их реализация поручена молодому кандидату наук Александру Самарскому. Он же занимался разработкой и проведением прямого расчета ядерного взрыва.

Суперпроекты — атомная и ракетно-космическая эпопея — стали базой ренессанса и взрывного развития науки, в том числе и «гражданской.

Понимание необходимости максимального сближения науки с практикой — вот главный результат атомных суперпроектов.

Апологеты этого тренда искали механизмы такого взаимопроникновения (системы образования «физтеха» и др.). Среди них выдающийся организатор науки и образования в СССР академик В.А. Кириллин.

«Везет тому, кто везет». В моем дипломе МЭИ в главе «специальность» вписано яркое определение «инженер-теплофизик». Идея В.А. Кириллина, заведующего созданного им кафедры «Инженерная теплофизика» Московского энергетического института. Суперперспективная идея была подкреплена еще и мощным административным ресурсом. Академик В.А. Кириллин — был в те времена зав. Отделом науки ЦК КПСС, т. е. определял очень многое в развитии науки в стране.

Стремление «офизичить» и «оматематичить» инженерию в те годы послужило мощным толчком к развитию математического осознания и внедрению вычислительного эксперимента в прикладных областях. Одной из самых значимых и привлекательных оказалась область атомной энергетики и ракетной техники для задач турбин АЭС и ракетной техники.

Большой и во многом уникальный физический эксперимент в работах МЭИ позволил исследовать и открыть ряд интереснейших явлений нелинейной неравновесной термогазодинамики. [6, 8] Это:

— неравновесная спонтанная конденсации в транс и сверхзвуковых потоках

— нестационарные ударные волны в двухфазных средах

— кризисы фазовых переходов

— возможности управления неравновесными и нестационарными процессами в потоках влажного пара

— возможность стабилизации нестационарных течений и как следствие снижение риска аварий в турбинах АЭС и др. [8]

Не хватало прикладной математики. Однако, круг общения расширялся. Одним из драйверов вовлечения меня в «Математизацию» физических исследований стал мой друг и оппонент по докторской диссертации Р.И. Нигматулин. Ныне знаменитый академик, основатель ряда трансдисциплинарных научных направлений. Благодаря его инициативе состоялась знаменитая всесоюзная школа-семинар «Численные методы решения задач механики сплошной среды». Две недели поездки на теплоходе по Енисею, в обществе массы великих и не очень математиков. И все это за 5 месяцев до защиты моей докторской диссертации.

Вот так в неформальной, но удивительно творческой обстановке и состоялась моя первая личная встреча с Александром Андреевичем Самарским, которая переросла в дальнейшем в дружбу и плодотворное творческое партнерство в рамках программы «Атомэнергомашэксперт». Это и был ключевой для меня «прыжок в незнаемое».

Рис. 4. «Прыжок в будущее»

(А. Самарский готовится к прыжку, Г. Салтанов — «на старт». Лето 1977 г.)

Наполненный в МЭИ багаж физических знаний явно требовал его осмысления методами математической физики.

«Уравнения математической физики» Н. Тихонов, А. Самарский. Классика и основа математического моделирования. К сожалению, этот учебник не был моей настольной книгой в годы студенчества и начала аспирантуры.

Понимание необходимости освоения новых для прикладного инженера-технаря, инструментариев и технологий численного эксперимента и его гибридизации с экспериментом физическим пришло где-то в начале 70-х годов. И это было еще до личного знакомства с родоначальником этого направления А. Самарским.

Базой моего приобщения к математическому моделированию явилась разрабатываемая мной проблема: неравновесные и нестационарные процессы в газодинамике двухфазных высокоскоростных течений. Там было все: и спонтанная конденсация, фазовые переходы, нестационарность и кризисы течений, газодинамические разрывы в виде ударных волн. В общем, все, что очевидно относится к разряду нелинейных неравновесных систем с элементами самоорганизации по типу «К порядку через хаос» (И. Пригожин).

Такие объекты и процессы определяются школой А. Самарского как трудно формализуемые [26].

Постановка вопроса о математическом моделировании трудно формализуемого процесса предполагает определенный план действий. В соответствии с апробированными и удачными практиками [6, 8, 26] возможна следующая итерационная схема. Иерархические цепочки моделей «от простого к сложному»:

— Формирование вербальной модели процесса на основе опытных данных, интуитивных соображений, физических законов.

— Построение (выбор) математического эквивалента объекта.

— Расчеты по упрощенной математической модели.

— Определение недостаточности упрощенной модели. Формирование более полной математической модели нелинейных процессов. Как правило, представление в формате дифференциальных уравнений в частных производных.

— Выбор метода численного исследования и разностных схем. (С.К. Годунов. Разностные схемы. М., Наука, 1973 г.).

— Верификация результатов численного эксперимента. Физический эксперимент сравнения.

— Эмпирическая корректировка степени незнания. Корреляция кинетических уравнений.

— Достижения адекватности качественных и численных результатов. «Масштабирование инструментария численного моделирования на аналогичные объекты и процессы, в том числе социальные (см. гл. 2, 3).

В завершении этой части — демонстрация активности развития этого направления в «Росатоме», хотя и спустя 30 лет.

Приведу выдержки из статьи 2022 г. (Вестник АЭМ 2.0). В. Волков. Расчеты в условиях неопределенности. Июнь, 2022 г.).

«Цифровая альтернатива»

Аббревиатура CFD расшифровывается как Computational Fluid Dynamics, или по-русски: вычислительная гидроаэродинамика. Это научная дисциплина появилась с развитием компьютерных технологий, она дополняет экспериментальные и теоретические подходы к конструированию, а иногда выступает и в качестве альтернативы им.

Для наукоемких технологий, которые везде и всюду используются в атомной отрасли, знания имеют критически важное значение: чем больше имеешь информации о теплофизических процессах в оборудовании, тем надежнее и безопаснее будет АЭС. CFD — расчеты повышают этот уровень знаний, а также снижают затраты на разработку новых конструкций. Они позволяют предсказать характеристики будущего оборудования, провести сравнение различных конструкций еще на стадии проектирования.

Реальные эксперименты — занятие крайне затратное по времени и по деньгам, а CFD — коды частично заменяют и дополняют их математическими расчетами. Эти коды описывают непосредственно физику процесса и поведение среды. Они универсальны, то есть могут применяться для различного оборудования без привязки к конструкции. Получается, что при помощи CFD можно рассчитать поведение среды и для насосов, и для реакторов, и для парогенераторов (и даже аэродинамику автомобиля или самолета).

Например, эксперименты на гидравлических стендах ограничиваются определенным диапазоном чисел Рейнольдса. За пределами возможностей большинства экспериментальных установок оказывается также диапазон очень высоких температур. Многие исследования связаны со слишком большим масштабом в пространстве и недоступны для моделирования. Во всем этом может помочь технология CFD. Таким образом, сроки и стоимость проектирования новых конструкций реакторного оборудования существенно сокращаются, а качество возрастает.

Анализ неопределенности

Без CFD не обойтись при расчете абсолютно новых проектов, когда конструкторское решение неизвестно, нет рефе- рентности, нет экспериментальных данных. Например, при расчетах для реакторов средней и малой мощности. МАГАТЭ уже сейчас позволяет применять CFD — расчеты для обоснования безопасности реакторной установки при условии проведения анализа неопределенности. CFD находятся на стыке теоретических и практических знаний, программирования и физики. Современная наука движется в направлении мульти- физичности и связи различных направлений в единые. «Один из самых актуальных вопросов развития CFD — как увязать расчет одномерным и трехмерным кодом в одной модели. Это необходимо, чтобы рассчитывать ту часть исследуемой области, где преобладают трехмерные процессы (например, места соединения труб, где потоки смешиваются), и в то же самое время ту часть, где течение одномерное, по прямой».

Именно это и демонстрирует мощное развитие математического моделирования трудноформализуемых объектов на базе экспоненциального роста цифровых технологий.

Атомная энергетика 70–80 годы. Скачок в развитии отечественного атомного энергетического машиностроения. Строится уникальный завод «Атоммаш» в Волгодонске. Огромные производственные корпуса с площадью по 5000 кв. м.

1977 год. Создание нового головного института атомного энергетического машиностроения (ВНИИАМ), строительство нового здания на ул. Космонавта Волкова с массой площадей для сотрудников, экспериментальных лабораторий и даже с концертным залом на 800 человек. И на удивление многих — директором назначен Г.А. Филиппов, молодой профессор из Московского энергетического института (ныне академик РАН). Мой коллега, друг и во многом учитель. И все это практически сразу после защиты моей докторской диссертации, во многом демонстрирующей эффективность сочетания физического и численного эксперимента при исследовании нелинейных, нестационарных и неравновесных процессов в газотермодинамике.

Приглашение от Филиппова активно поучаствовать в инновационной «раскрутке» нового института (Создан на базе чисто прикладного филиала Ленинградского ЦКТИ. Науки там — ноль.). И это в момент, когда я получил приглашение возглавить лабораторию газодинамических лазеров. Инициатор — великий главный конструктор КТЗ д.т.н. Кирюхин В.И., лауреат многих премий, ныне почетный гражданин г. Калуги, заказчик моих НИР по газодинамическим лазерам.

Арматура, химводоочистка, стандартизация и регламенты. Все это было мне чуждо, и малоинтересно. Но перспективы!

Профессор Филиппов давал мне здесь карт-бланш. Ему было 45 лет, мне 38!

Первые мои предложения, неожиданные для многих в отрасли:

Создать в институте мощный вычислительный центр, как базовую платформу развития новых компьютерных технологий,

Создать Ученый совет по защите кандидатских и докторских диссертаций — как мотиватор «онаучивания» сотрудников института, а также лиц, принимающих решения, расширения научно-производственных связей и контактов, повышения имиджа фирмы ВНИИАМ.

Активная поддержка директора Г.Н. Филиппова. Стратегическая цель — выработка ключевых направлений развития ВНИИАМ, формирование его бренда как головной инновационной организации атомного энергомашиностроения (АЭМ). Активные действия по завоеванию и расширению контура влияния ВНИИАМ в энергетике.

И вот уже через 2 года огромный — в 2 этажа — вычислительный центр заработал. Конечно по нынешним времена его мощность — копейки — (две ЭВМ типа ЕС-1045) при столь огромных площадях (600 кв. м).

Но даже само наличие ВЦ быстро меняло ментальность работников. И вот уже шла ожесточенная борьба за место в очередь на т. н. «машинное время» (начало цифровизации).

Это важное событие, определившее во многом концепцию развития ВНИИАМ как головного и ведущего в отрасли энергомашиностроения.

Первоначальная концепция развития ВНИИАМ еще на базе МО ЦКТИ, состояла в создании крупномасштабной полунатурной экспериментальной базы для исследования и отработки энергооборудования и базовых узлов (корпусов реакторов, парогенераторов и др.) Для этого в г. Волгодонске создан филиал ВНИИАМ, выделен огромный корпус № 5 строящегося завода «Атоммаш» (площадью 5000 кв. м) под экспериментальную базу АЭМ. А это — сложнейшая задача, большие деньги, новые специалисты и т. д.

В эти дни шла серьезная дискуссия о приоритетности инновационного развития. С одной стороны — понятная и почти согласованная позиция по созданию на натурных экспериментальных стендах. Ближе к «земле», железу, оборудованию АЭС (тем более, что был уже определенный опыт создания полу масштабного стенда АБТУ-Ц-50 для отработки нового типа гелиевого высокотемпературного реактора). Да и руками можно что-то потрогать.

С другой стороны наша с Филипповым активность «онаучить» институт, да и я уже имел приличный бэкграунд (контакты с ведущими математическими школами, докторская степень, монография (1979 г.)). Менялось и общее отношение как в институте, так и в Министерстве к идее «математизации и цифровизации» отрасли.

Создание в головном институте серьезной по тем временам вычислительной базы, нескольких лабораторий с командой высококвалифицированных IT-специалистов позволяло обсуждать возможности более интенсивного развития и «численного» (как тогда говорилось) моделирования атомных энергоустановок.

Серьезным, хотя и неожиданным козырем в поддержку этого направления было решение Министерства о возложении на институт обязанности головного в области зарождающегося и пока не очень понятного направления САПР (Система автоматизированного проектирования). ВЦ был под моим началом, отсюда решение — назначить меня руководителем — координатором направления САПР во всей отрасли энергомашиностроения.

Осознанная убежденность и понимание мощных перспектив использования методов математического моделирования в сочетании с физическим экспериментом сформировались после моего участия в международной конференции по безопасности атомной энергетики. СФРЮ, 1979 г.

Триггером к последующим действиям оказалась неформальная встреча с Джексоном (США, Лос-Аламосская лаборатория). Джексон плотно занимался первой в мире аварией АЭС ТМА-2 (1979 г., штат Пенсильвания). Джексон предоставил мне первые отчеты по численным исследованиям аварий с использованием новых современных кодов (программ) TRAC применительно к анализу аварии на ТМА-2 США. Были получены новые материалы по крупномасштабным экспериментальным стендам США, Франции, Японии и др., столь необходимые для принятия нашего решения вопроса «о цене вопроса» при создании аналогичного полигона в СССР.

Проведение системного анализа материалов и общих трендов развития атомной энергетики, с учетом складывающейся конъюнктуры в связи с первой в мире крупной аварии на АЭС «Три Майл Айленд 2» и резким ростом внимания к проблемам надежности АЭС стало базой для отчетов, предложений, пояснительных записок и т. п. в разные инстанции: ЦК КПСС, Минэнергомаш СССР, Союзатомэнерго.

Продолжалось активное подключение к развитию этого направления влиятельных людей, таких например, как создателя первой в СССР кафедры «АЭС» в МЭИ профессора Т.Х. Меркуловой. И главное — активно подключился к разработке концепции и материалов программы «Атомэнергомашэксперт» академик Самарский, один из родоначальников направления «Математическое моделирование» в СССР. [24, 25].

АН СССР, Минэнергомаш СССР — (Г.А. Филиппов, Г.А.Салтанов, А.А Самарский, М.А. Стырикович);

ЦК КПСС — Г.А Салтанов (через Копчинского Г.А.);

Минатомэнерго СССР — Салтанов Г.А. (через гендиректора НПО Энергия Абагяна А.А., начальника ГНТУ Минатомэнерго СССР, Прушинского Б.Я.);

ГКНТ СССР — (через Арзамасцева Н.В.).

Важным документом, сильно продвинувшим это направление, была подготовленная мною справка в ЦК КПСС «О соотношении и тенденции развития экспериментальных и вычислительных комплексов для проектирования и отработки атомных энергоустановок и оборудования за рубежом».

На основании собранной информации и ее анализа подчеркивалась важность приоритетность и необходимость коренного развития методов «вычислительного эксперимента», особенно в таких областях, как атомная энергетика.

Здесь важно активное и высокопрофессиональное участие Г.А Копчинского, моего однокурсника, имеющего огромный опыт работы в атомной энергетике.

В то время необходимость создания таких крупных экспериментальных комплексов была обусловлена прежде всего с отсутствием конкурентоспособной альтернативы для обо-

В этой связи вполне обоснованными были и весьма крупные затраты на эти стенды. (Так, 5-летний бюджет 1981–1985 гг. одного лишь (стенда ЛОФТ (США) составил — 2 млн. USD.

В то же время, наряду с крупными капитальными вложениями выявились и другие принципиальные недостатки «лобовой» экспериментальной отработки оборудования и систем АЭС на крупных или натурных стендах. Прежде всего это весьма низкая оперативность (например, при экспериментальной проверке такого технического решения, как замена горизонтального ПГ на вертикальный), недостаточная информативность, отсутствие мобильности в пространстве и во времени.

В Справке в ЦК КПСС подчеркивалось, что развитие вычислительной техники, методов математического моделирования в последнее десятилетие (70-е годы ХХ века) актуализируют пересмотр подходов, реализуемых при обосновании технических решений (прежде всего надежности и безопасности) таких сложных и ответственных систем как АЭС. Акцент быстро и оперативно и необратимо смещается в сторону использования имитационного моделирования, САПР, автоматизированных информационно-поисковых систем. При этом для достижения за ограниченное время с ограниченными затратами результатов, обеспечивающих надёжность и безопасность АЭУ, сохраняется разумное сочетание физического и «машинного» эксперимента.

В целом, наши действия получили одобрение и была достигнута договоренность о презентации версии проекта «Ато- мэнергомашэксперт» («АЭМЭ»)в отделе атомной энергетики ЦК КПСС 28 апреля 1986 г. при поддержке Г.А. Копчинского.

26 апреля — мой звонок домой Георгию — уточнить дату совещания и что с пропуском в ЦК КПСС — и страшное известие: «взорвался реактор на «Чернобыльской АЭС», туда вылетел ночью Б.Я. Прушинский». (Считаю важным отметить, что первым руководителем от атомной энергетики, зависшим на вертолете 27.04.1986 г. над разрушенным реактором, был Б.Я. Прушинский— один из главных продвигателей проекта «АЭМЭ»).

Стало ясно, что в такой момент не до проекта. И, тем не менее (или наоборот, благодаря), где то через полгода после Чернобыля в связи с резко обострившимся вниманием к проблемам надежности и безопасности атомной энергетики работы по продвижению проекта «АЭМЭ» были продолжены.

Этому в большей степени способствовала активность и инициатива академика А.А. Самарского, который активно подключился к проекту «АЭМЭ». С его участием было подготовлено стратегически важное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 13.11.1986 г. «О развитии работ по математическому моделированию».

ВНИИАМ совместно с ВНИИАЭС и Институтом прикладной математики АН СССР была разработана крупная межотраслевая программа по развитию математического моделирования в атомной энергетике (Программа «Атомэнергомашэксперт»).

На этой основе подготовлен и издан Приказ Министра Ми- нэнергомаша СССР о возложении на ВНИИАМ функции головной организации отрасли энергомашиностроения по применению методов математического моделирования для ускоренного решения актуальных научно-технических задач, создание техники, повышения ее качества, надежности и конкурентоспособности.

По инициативе акад. Самарского А.А. и поддержке Г.А. Филиппова, впервые в СССР вводится понятие Главного математика отрасли, на уровне зам. директора головной организации (ВНИИАМ).

Результат — концептуальное решение о важности и необходимости эффективного внедрения и развития системного подхода на основе сочетания методов численного моделирования и физического эксперимента на новой и перспективной площадке — отрасли атомного энергомашиностроения.

Решение по «АЭМЭ» было закреплено беспрецедентным по тем временам совместным приказом министров главных в атомной энергетике отраслей (см. Рис. 1):

Министра тяжелого энергетического и транспортного машиностроения СССР

Министра атомной энергетики СССР

Отмечу, что впервые в документе столь высокого ранга было введено концептуальное понятие «на всех этапах жизненного цикла»! (Это — 1987 г.)

В принципе детально расписаны организационно-финансовые и административные функции руководителей проекта АЭМЭ.

И здесь главным идеологом и лоббистом «АМЭ» был академик А. Самарский. В эти времена — уже мой наставник, соратник и стратегический партнер. Программу «Атомэнергомашэк- сперт» он позиционировал как инновационный пионерский проект апробации Государственной программы «Широкое применение методов математического моделирования в отраслях народного хозяйства» на базе жизнеобеспечивающих и наукоемких отраслей.

За 2 года (1987–1988 гг.) был выполнен огромный объем работ в практически новом для прикладной отрасли направлении. Осознание, приоритетности надежности и безопасности АЭС на всех этапах жизненного цикла объектов атомной энергетики дало толчок к разработке проекта соответствующего постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР по реконструкции, техническому перевооружению существующих и сооружению новых научно-исследовательских и экспериментальных баз, центров и объектов производственного назначения отраслей атомной энергетики и атомного энергомашиностроения.

На основании результатов l-ой очереди программы «Атомэ- нергомашэксперт» в практическую часть Постановления был широко встроен ВНИИАМ, в том числе с выделением крупных средств.

«Опытно-промышленный имитационный компьютерный полигон для проведения исследований по повышению надежности оборудования (строительство)».

Срок строительства — 1989–1991 гг., объемы финансирования 25 млн. руб. (весьма серьезные суммы по тем временам).

По ряду направлений программы развилось сотрудничество ВНИИАМ с крупнейшей атомной корпорацией Франции — EdF (Электрисите де Франс). Так, например, в рамках численного моделирования течений в турбинах влажного пара на базе приоритетных разработок ВНИИАМ были заключены и выполнены контракты, где заказчиком была фирма EdF. В то же время, разработка компьютерных математических моделей схем АЭС с водоводными реакторами были более продвинуты у французов.

Это подтверждала актуальность выбора направления сформулированного в программе Атомэнергомашэксперт».

Работы по программе «Атомэнергомашэксперт» активно продвигались вплоть до августа 1991 года и были прерваны в связи сраспадом Советского Союза.

Рассмотренная в данной главе программа «Атомэнергома- шэксперт» это практически зарождение (80-е годы ХХ века) платформенного подхода к решению крупномасштабной межотраслевой и междисциплинарной проблемы: «Созданию интегрированной экспертной системы, реализующей системный подход с целью обеспечения качества, надежности и безопасности атомного энергетического оборудования и установок на всем этапе жизненного цикла: «проектирование — производство — комплектная поставка — пуско-наладка — эксплуатация — снятие с производства и эксплуатации».

Итак, интегрированная система «Атомэнергомашэксперт» — как платформа для решения проблем атомного энергомашиностроения на основе адаптивных и развивающихся бизнес моделей и предсказательных систем управления остается вполне современной.

Ее эффективная реализация на базе отсталой советской вычислительной техники была крайне затруднительна. В этой связи акцент на цифровизацию экономики крайне важен, а модели и платформы — это наше и должно оставаться сферой отечественных разработок.

И это совершенно реально!

Наряду с активной цифровизацией социального сектора (образование, медицина и другие услуги) на очереди высокотехнологические базовые отрасли со сложным производством, такие как атомная промышленность.

Крупные промышленные технологические корпорации уже реализуют программы цифрового перехода. Главный результат, к которому они стремятся — смена бизнес-модели, предсказательные системы управления (когда поведение клиента или состояние объекта может быть предсказано), перенос центров прибыли, а также непрерывная оптимизация производственно-технологических процессов.

ГК «Росатом» — одна из первых в этом тренде, и ставит целью «сквозное управление жизненным циклом сложных изделий и инженерных объектов». «Суть цифровой экономики для нас — переход от торговли продуктами к торговле жизненным циклом» А. Лихачев, Генеральный директор ГК «Росатом», конференция «Цифровая Экономика», май 2017. Он выделил важные для «Росатома» позиции. Это сквозные технологии, связанные с интернетом, промышленным интернетом и интернетом вещей, большими данными (bigdata), а также аддитивные технологии, облачные вычисления, технологии управления сложными инженерными объектами, искусственный интеллект и решения для информационной безопасности. И это стратегически важно, особенно в условиях бифуркаций миропорядка.

Рассмотрим два главных вызова в эпоху бифуркаций, которые относятся к категории экзистенциальных:

Технологическая сингулярность, обусловленная экспоненциальным формированием и развитием технологии (см. п.1.)

Гиперполяризация социума, характеризующаяся экстремальным расхождением идеологий и интересов, сопровождающаяся взрывным ростом аффективности (эмоциональности) дискуссии и оценок событий.

4.2.1 Технологическая сингулярность и риски

Тренд времени перехода к новому технологическому укладу — взрывной экспоненциальный рост технологий. При этом предполагается, что количество и быстрота изменений, которые способно осознать, освоить и выдержать человечество, имеет пределы.

Гипотетический момент может, когда технический прогресс станет столь быстрым и сложным, что окажется недоступным человеческому пониманию и восприятию, принято называть «технологической сингулярностью».

Растет активность зловещих предсказаний если не конца света, то как минимум появления сверхчеловека в эпоху пост сингулярности и геноцида человечества благодарная тема для активных дискуссий на предмет «Tobeomottobe»

Автором понятия «технологическая сингулярность» считается американский математик Джон фон Нейман — один из участников Манхэттенского проекта по созданию атомной бомбы.

Концепцию технологической сингулярности популяризировал Вернор Виндж в эссе «Грядущая технологическая сингулярность» (1993 г.).

Обеспокоен этой угрозой и Илон Маск.

Но, пожалуй, наиболее преуспел в популяризации страшилки и этой проблемы американский футуролог Р. Курцвейл в своей работе «Сингулярность уже близко». Автор считает, что последняя наступит уже в 2045 г. (вопрос, что же делать с прогнозами ведущими специалистами мирового сообщества и достижения где-то к этому времени победы «зеленого мира», базирующегося на возобновляемых источниках энергии (ВИЭ)?!

Опираясь на прогноз Р. Курцвейла, апологеты «близкой сингулярности» предрекают, что такое взрывное — экспоненциальное ускорение научно-технического прогресса приведет к полному изменению обществ, морали и самого человека, включая не только тело, но и разум. Утверждается, что будет создан сверхчеловеческий разум, действие и развития которого сегодня даже спрогнозировать невозможно.

В общем: Ужас! Ужас! Ужас!

При этом считается, что это событие все равно настигает людей совершенно неожиданно, как бы сильно ни велась подготовка к нему.

Например, ситуацию, когда т. н. «сверхчеловек» не увидит пользу в человечестве как в таковом и объявит подобие геноцида

Если, не сильно перепугавшись, вернуться на «Землю», то в плане оценки рисков таких апокалиптических событий и анализа возможностей и механизмов их нивелирования можно увидеть, что эти ужасающие негативные страшилки могут использоваться человечеством во благо! Но в начале о необходимости учета рисков их реализации.

Примеры уже реализованных фрагментов технологических экзи угроз.

Рассматриваются угрозы жизни большей части человечества, группы людей, отдельного индивидуума.

Известные медийные фейки, обусловленные страхом перед пандемией COVID -19:

Протесты против вакцинации;

Реклама online воздействияна группы социума;

Тиражирование страхов перед технологиями т. н. «чипи- рования», т. е. внедрения путем вакцинации микрочипов с возможностью воздействия на них в online формате.

При этом весьма убедительно используются и уже реальные ситуации.

Так, известно, что сотни тысяч людей в мире носят в теле электрокардиостимуляторы. При этом во всех инструкциях и рекомендациях запрещается:

Подвергаться воздействию магнитных, электромагнитных, СВЧ излучений;

Носить гаджеты (телефон, или иное беспроводное устройство ближе 20–30 см. к стимулятору);

Соблюдать осторожность при рамочном контроле в аэропортах и других общественных местах и т. п.

Отсюда мысль, а почему бы не встроить в ЭКГ такие чипприемники, а уж способов дистанционного воздействия на н — масса (та же мобильная связь. См. сериалы с многочисленными подрывами автомобилей). Наглядная экзи страшилка для индивидуума — удаленная «вырубание» живого человека простым целенаправленным излучателем.

Да, это некая демонстрация локального экзи риска. Он значителен, вплоть до смертельного исхода: Но он предсказуем, поддается оценке, а также использованию определенных методов и инструментариев для его нивелирования.

Что же касается технологической сингулярности как экзи риска победы т. н. «искусственного интеллекта» над неразумным человечеством, то этого не будет. Слишком велико заложенное в социуме генетическое подсознание самосохранения. Тем не менее, риски экспоненциального развития технологий велики, и они должны учитываться!!!

Гиперполяризация характеризуется экстремальными расхождениям и идеологической «зашоренностью» в многомерном пространстве мнений. Ее усилению содействуют и постоянно возникающие межгрупповые конфликты.

Анализ этой проблемы представлен в совместной работе аналитиков США и Израиля: «Введение модели многомерной экзистенциальной угрозы (МЭТ)».

Исследуются связи между различными экзистенциальными угрозами и политическими идеологиями и стратегиями.

Выделено четыре различные экзи угрозы:

— Личная смерть;

— Физическое коллективное уничтожение;

— Символическое коллективное уничтожение;

— Прошлая виктимизация.

Акцент работы — на многомерной концептуализации экзи- стенциональной угрозы и появления ее в связи с различными политическими и идеологическими концепциями (стратегиями) теоретическим значимым образом.

Отмечено, что экзи угроза определяется не только физическим существованием человека или группы, но и способностью сохранять свою идентичность и самоощущение, оптимальную самобытность. Очень похоже на проблемы подавления идентичности русского мира или шире — конфликта ценностей «Коллективного Запада» и Русского мира.

Определение идентичности как неотъемлемого объекта бытия человека или группы людей становится в нынешнее время чрезвычайно актуальным. Это философское теоретическое определение становится вполне материальным и требует новых подходов в оценке риска ее подавления или утраты. А значит и цены издержек противодействий — как экономических, так и моральных. Особенно важно это при возникновении и решении межгрупповых конфликтов в условиях гиперполяризации социума.

Авторы модели МЭТ определяют это явление как коллективную экзистенциальную угрозу. Предполагается, что такая угроза присутствует, когда действия, убеждения или характеристики одной группы бросают вызов достижению цели или благополучию другой группы. При этом различают два типа угроз:

Реалистичная — когда противоборствующая группа представляет риск для безопасности экономики, политики, здоровья или благополучия другой группы.

Символические угрозы, которые в первую очередь связаны с очевидными групповыми различиями в морали, ценностях, стандартах, убеждениях и установках.

Очевидно, что недооценка этих угроз, может привести и уже приводит к чрезвычайно серьезным последствиям.

Полагаю, что в этом плане анализ и корректировка системы оценки и управления рисками в условиях бифуркации и возможных сценариев постбифуркационного развития является сверхактуальными.

Конкретно это должно трансформироваться не только законодательно, но и в соответствующих актуализированных методиках, положениях и стандартах риск-менеджмента.

Анализ работ этого направления во многом важен в плане экзи угрозы трансформации ментальности социума или групп людей.

Изучение проблемы менталитета имеет достаточно большую историю. Особенно интерес к ней возрос в условиях т. н. «кризиса российской идентичности конца ХХ века под воздействием массированной «западнизации» (термин А. Зиновьева), вестернизации и американизации, проникших во все сферы социально-экономической («рынок все разрулит»), но и духовно-культурной жизни страны на изломе ее существования.

Существуют различные определения понятия «менталитет» (mentus — душа). Таких, например, как совокупность умственных эмоциональных и культурных особенностей и ценностей человека, группы, чаще — целого народа.

В рамках данной работы по оценке угрозы риска менталитету в эпоху бифуркаций используем такое определение как цивилизационная идентичность россиян, национальный ценностный код и национальный ценностный базис.

Именно на эти ценности и идет сейчас массированная атака со стороны (в основном) т. н. «коллективного Запада».

Рассмотрим кратко некоторые базовые понятия и определения информационно-психологических войн, которые могут быть полезны при оценке и нивелирования современных с ними экзистенциальных рисков.

Определение неустоявшееся, но в связке с приведенными выше понятиями, достаточно очевидное.

Идеология глобального доминирования, провозглашенная США, включает в себе и т. н. «глобальное управление идентификациями». А это четко подразумевает стремление к преодолению «Барьеров идентичности», к смене национально-культурных кодов глобалистическими установками, и по их мнению — «общечеловеческими ценностями» (мульти культуризм, права меньшинств, толерантность, глобальное гражданское общество и т. д.). Красивые благородные определения, но что за этим кроется — показали последние десятилетия, особенно годы бифуркаций (2019–2022 гг.).

А вывод — главный — это основной тип конкуренции за владение миром. И главное в нем — ведение войны за изменение и преобразование идентичности, которые даже не требуют захвата территорий. «Сами придут и все принесут» М. Булгаков.

Войны за изменение идентичности и будем называть «ментальными войнами». Носителем триады «язык, культура, историческая память» — является Россия. Та самая Россия, о которой совсем недавно говорил главный идеолог этой ментальной войны», почетный гражданин г. Львова (2016 г.), а точнее США Збигнев Бжезинский.

Это войны на поражение сознания (cognio — знание). По мнению профессора МГИМО Е. Пономарева — «главная цель когнитивного оружия — не прямое физическое уничтожение противника, а внедрение в интеллектуальную среду, как отдельной страны, так и мирового сообщества ложных научных теорий, парадигм, стратегий, влияющих посредством новых, зачастую сфальсифицированных (фейки) смыслов и ценностей на развитие социума/

Когнитивные войны способны заражать массовое сознание когнитивными вирусами. К ним относятся и вирусы СМИ — так называемые «мемы» — элементарные единицы информации, которые могут выступать строительными кирпичиками сознания. Отдельные слоганы, лозунги, визуальные образы, мода на тот или иной стереотип поведения — типичные мемы.

Внедряясь в сознание, перепрограммируя его, мемы — вирусы распространяются в массовом сознании подобно информационной пандемии. («Мы сидим, а денежки капают!», «Отдохни — сникерсни» и т. п.)

Простые, доходчивые мемы. Один из способов формирования в 90-е годы альтернативной политики квазилиберальной идентичности россиян, основанной на рыночной психологии и морали, идеологии личного успеха, вытеснение из сознания исторической памяти.

Ну и самый впечатляющий мем — «москаляку на гиляку».

Как быстро «ненька» Украина превратилась (в том числе с использованием всего набора информационных технологий) своими западными «сюзеренами» в вассально зависимый плацдарм отработки всех возможных технологий переформатирования сознания социума и в конечном счете к ярко выраженному экзистенциальному риску утраты идентичности, да и страны в целом.

Прекрасный поэт Юрий Левитанский написал удивительные стихи:

Нынешняя бифуркационная эпоха демонстрирует иной экзистенциальный тренд — вызов. «Кто-то выбирает за тебя!»

Это серьезный недооцененный экзи риск!

В основе социальной индукции лежит принцип эмоционального заражения, эмоционального резонанса больших групп людей.

Механизмы реализации социальной индукции — это медиасреда, в том числе и социальные сети. Анализ рисков их воздействия на социум, особенно при принятии решений, в условиях агрессивного эмоционального фона восприятия информации — серьезная и слабо изученная проблема.

Мне, как автору ряда работ с использованием трансдисциплинарного подхода при исследовании новых явлений интересны два близких инженеру-физику — инструментария.

По известным определениям эхо-камера — это понятие в теории СМИ, когда определенные идеи, убеждения усиливаются и подкрепляются путем передачи сообщений внутри целевой группы. При этом заглушаются другие информационные потоки. Любые высказывания приводят не к дискуссиям, а к однозначной поддержке мессенджа.

С позиций фазовых переходов (скачков конденсации) и спонтанной самоорганизации таких сообществ — это напоминает эффект Гиперполяризации, когда все «заточены» на одной, пусть даже фейковой, но многократно повторенной идее, декларации и т. п.

В работе эффект эхо-камер трактуется как проявление принципа самоподобия в социальных сетях. В результате происходит спонтанное образование новых форм сетевого общения на основе избирательной коммуникации в социальной группе.

Коммуникативные предпочтения этой группы изолируют ее контакты с внешним окружением, усиливая влияние внутренних связей. Взаимное подражание воспроизводит и усиливает взгляды и убеждения, формируя виртуальное сообщество. Примеров формирования такого рода сообществ хватает. Начиная от групп фанатов (неважно кого или чего, и заканчивая локальными флешмобами).

Поисковые и социальные сети (Google, Facebook, Twitterm.) максимально персонифицированы под каждого пользователя. Участник определенного интернет сообщества окружает себя голосами других участников, придерживающихся аналогичной точки зрения. Избирательное воздействие сетей и поляризация мнений подвержены повторяемым групповым подкреплением.

Эффекты технологий, подобных эхо-камерам наиболее ярко проявляются в последние годы, выражаясь емким определением — гиперполяризация.

Исследование этой проблемы должно носить междисциплинарный характер с учетом социологических, культурологических и психологических аспектов. В периоды бифуркаций все более актуальными становятся политические и экономические эффекты влияния этого инструмента социальной индустрии.

Возрастает и значимость оценки рисков, влияния, а также экономических и социогуманитарных последствий их неучета.

Человек — существо социальное. Особенно это представляется в связи с активной цифровизацией социальных сетей. Степень эффективности (эмоциональности) оценок людей в большой степени определяется не столько эмоциональными особенностями индивидуумов, сколько уровнем эмоциональной накачки социума.

Массивный поток повторяющейся информации действует на социум подобно лазерной накачке. В последние годы это направление активно развивается на базе концепции «Стимулированного усиления социальных действий. При этом используется как само впечатляющее звучание «Лазер», которое у всех «на слуху», так и определенные аналогии с лазером физическим.

Оба лазера, физический и социальный работают по принципу усилителя, в одном случае усиливая мощность света, в другом — мощность социальных действий.

Обоим лазерам нужна некая активная усиливающая среда и резонатор, активирующий процесс усиления.

Усиливающая среда должна получать некоторую энергию в процессе, называемом накачкой.

В социальном лазере такой накачкой является массивный поток повторяющейся информации (типа «Во всем виновата Россия»), что приводит к коллективным резонансным эффектам по аналогии с лазерным резонатором и индуцированным излучениям. В итоге действие «социального лазера» способно привести к стимулированию генерации когерентных (согласованных) социальных действий.

Интересна реакция академика РАН А. Сергеева на это явление. (на церемониале Нобелевского торжества в Швеции, 2019 г.)

«Откуда название «социальный лазер»?

Социальный эффект в данном случае похож на генерацию сигнала обычного лазера. Сначала производится возбуждение, или инверсия среды — в физике лазерного кристалла, в обществе — скажем, какой-то социальной сети. А затем на среду посылается слабый управляющий сигнал, в одном случае, оптический, в другом — информационный, который снимает инверсию и за счет этого многократно сам усиливается.

В лазере формируется мощный луч света, а в социуме — направленный выброс энергии толпы. Понятно, что это важная сфера исследований для больших коллективов ученых — математиков, информационщиков, социологов, психологов, политологов. Особенно с учетом того, что наша молодежь уже большую часть жизни проводит в интернет пространстве. А хорошо бы принцип «социального лазера» помогал нам фокусировать энергию общества в позитивных направлениях».

Выше приведены некоторые примеры новомодных технологий социальной индустрии, которые, как говорится «на слуху», красиво и звонко звучат (лазер, эхо-камера и т. п.).

В действительности инструментарии, основанные на социальной индукции, механизмах, типа социальных сетей в настоящее время активно развиваются. Они существенно (а иногда и кардинально) расширяют и обновляют реестр рисков. В этой связи понятна актуальность осмысления значимости этих новых рисков, готовности к их восприятию, пониманию и превентивному нивелированию.

«История ничему не учит». Расхожая фраза не слишком образованных журналистов, возможно не до конца прочитавших это высказывание великого российского историка В.О. Ключевского. «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

А уроки — и крутые — по кардинальной перестройке менталитета целых народов были.

Начало кампании 26 апреля 1919 г. Принят Декрет о ликвидации безграмотности среди населения РСФСР.

Ликбез 1.0. Радикальная ликвидация безграмотности населения с конечной целью — преобразование страны из сельскохозяйственной в индустриальную.

Принуждение к всеобщей грамотности более 40 млн. человек. Переобучение, повышение квалификации, формирование специалистов высшей квалификации при мощной поддержке государства с использованием наилучших тогда доступных зарубежных технологий

Как результат — быстрое становление страны на рельсы индустриализации и выход на 2-е место в мире (!) по объему промышленности.

«Ликбез» в широком смысле этого слова рассматривался как важнейшая часть «культурной революции» и необходимая предпосылка индустриализации страны с кардинальными структурными изменениями и экспоненциальным ростом технологического уровня.

И вот 90-е годы. Распад СССР, хаос т. н. «рынка» и как вынужденное следствие — поиски способов адаптации населения и страны к новым реальностям. Достаточно быстро стала очевидной необходимость кардинального переобучения специалистов базовых отраслей для осмысления и эффективности работы в новых для России условиях экономики, права и управления.

В середине 90-х годов анализ экосистемы, новых трендов и конъюнктуры показал серьезную озабоченность руководства страны в быстром и радикальном переобучении персонала, прежде всего в такой важной жизнеобеспечивающей отрасли, как электроэнергетика в условиях кардинально изменившейся политической и организационно-экономической формации страны. Выходит Указ Президента РФ от 23 июня 1997 г. № 774 «О подготовке управленческих кадров для организации народного хозяйства», как мотиватор переобучения населения России.

Одним из первых и успешных проектов в формате «Ликбез 2.0» было воссоздание в 1997 г. института повышения квалификации энергетиков («ВИПКэнерго»!)

Для реализации идеи Ликбез 2.0 нужна была база — основа его динамичного развития, прежде всего в такой наукоемкой и жизнеобеспечивающей отрасли, как энергетика.

И здесь флуктуация в виде случайной встречи единомышленников сыграла в полном соответствии с теорией И. При- гожина большую роль.

«Случай как инструмент создания моделей». Так интерпретирует «случайность» Мандельброт — создатель новой науки «Фрактальная геометрия природы». Подтверждение важности его величества случая следующий кейс: «Флуктуация» как толчок к созданию и развитию проекта «Ликбез 2.0» в энергетике.

Лето 1997года. Уже есть в портфеле опыт выполнения крупных контрактов в электроэнергетике (Инвестиционные проекты ИвГРЭС, Щекинская ГРЭС, Конаковская ГРЭС и др.) 1992–1997 гг., устоявшиеся деловые контакты с корпорацией «ЕЭЭК», Минэнерго РФ, РАО «ЕЭС России», «ВНИИАМ» и др.

При обсуждении одного из проектов с ответственным секретарем Министра Минэнерго РФ Рандиным В.Н., моим старым другом еще по работе в МЭИ, в его кабинет случайно заглянул Беков Х.А., с которым мы 30лет назад дружно работали в комитете ВЛКСМ МЭИ. В 1997году — ректор ИПКгосслужбы РАГС при Президенте РФ, с 23.11.1991 г. — генеральный директор департамента госслужбы РСФСР, до 1991 г. — ректор Всесоюзного института повышения квалификации энергетиков (ВИПКэ- нерго). В связи с опасностью приватизации ВИПКэнерго в 1992 году был введен в состав созданной Роскадрами при Правительстве РФ системы учебных заведений под титулом ИПКгосслужбы. В 1994 г. вошел в систему Российской академии госслужбы при Президенте РФ.

Беков одержим идеей возрождения ВИПКэнерго (до 1991 г. Всесоюзного института повышения квалификации энергетиков, созданного еще по приказу И.В. Сталина в 1951 г.).

Нужен статусный и известный в энергетике руководитель. Учитывая мой опыт, регалии, связи, а также давнее наше знакомство предлагает мне принять участие в воссоздании и руководство ВИПКэнерго с опорой на Минтопэнерго РФ и ИПКгосслужбы.

«Вот, новый поворот!» Возможность воссоздания знаменитого института да еще в таких «турбулентных» условиях — это круто! Но крайне интересно. И я согласился.

Далее события развивались очень быстро. На основе Указа Президента РФ от 23 июля 1997 г. № 774 «О подготовке управленческих кадров для организации народного хозяйства РФ» готовится и мгновенно выходит (через 8 дней) приказ Минтопэнерго от 02.09.1997 г. № 1 «О подготовке управленческих кадров…», отвечающих современным требованиям экономики».

В ходе конкретных переговоров определились главные участники (интересанты) проекта «Возрождение ВИПКэнерго». Это Минэнерго РФ, ИПК Госслужбы при администрации Президента РФ. Практически сформировано ядро (команда), для его реализации. Это Беков Х.А., Салтанов Г.А., Ран- дин В.Н., Кузьмин Б.И., Арзамасцев Н.А.

Разработаны и согласованы соответствующие учредительные документы и Устав АНО «ВИПКэнерго»

В декабре 1997 г. АНО «ВИПКэнерго» учрежден в составе 4-х кафедр, в том числе созданной по моему предложению первой в новой России кафедры «Инвестиционная и инновационная деятельность в энергетике»[20].

И все это за 5 месяцев август-декабрь 1997 г.

За 15 лет в институте — новый ВИПКэнерго — прошли обучение — повышение квалификации тысячи руководителей и специалистов электроэнергетики и смежных отраслей.