Мне не позволено присутствовать при Требовании.

Это кажется нечестным правилом. Разве я не жених? Разве я не должен получить шанс убедить свою невесту в момент ее выбора? Но нет… нет, я должен ждать на своем пороге, неуверенный и взволнованный. Надеяться без надежды, что мои слуги будут достаточно убедительными.

Но закон Требования и Выбора есть, и я должен его слушаться.

Стоя, как сторожевой пес у ступенек крыльца Орикана, своего родового поместья, я смотрел на небо, где ветви сплелись, шурша листьями, обрамляли луну. Я не смог сдержать вздох. Ночь казалась ужасно длинной. Я не привык к этому ощущению, ведь мы, фейри, не замечали течение часов так, как смертные. Это ощущение было нежелательным. Была бы у меня сила, я бы потянулся сквозь время и приблизил окончание часа.

Но это привело бы невесту ко мне скорее. А часть меня сомневалась, что я был готов к мигу нашей встречи… хотя другая часть жаждала этого.

Глубины Ванфриэля — Шепчущего леса, как его звали смертные — лежали передо мной, непроницаемые для моего взгляда. Свет луны играл сквозь ветки, бросал серебристые кружева среди теней на землю леса. Все было тихим и неподвижным. Я старался уловить стук копыт, движущихся через вуали миров в это место, где лежал скрытый Орикан. Но ничего не слышал.

Я стиснул зубы. Хотелось принести остатки гадальной воды, которую я взял из Звездного стекла, чтобы заглянуть сквозь миры и узнать, что сейчас происходило на пороге моей невесты. Чтобы ощутить, как мои слуги справлялись, стараясь завоевать ее. Но я уже использовал слишком много той ценной воды, следя за ее днем.

Какой я дурак! Я должен был знать лучше, я и знал лучше, если честно. Воды Звездного стекла были ценными, и я платил за них ужасно много. Я должен был приберечь редкие капли для чего-то лучше, чем наблюдение за миром смертных, чтобы заметить невесту. Но…

Но она была такой интересной. Не такой, как я ожидал, и какую я выбрал бы сам. Но она была несомненно восхитительной. Что-то в ауре ее духа говорило о скрытой силе. Я хотел увидеть четче, ощутить ее и ее жизнь.

Сжав кулаки, я расправил плечи и сосредоточился на лесе перед собой. Я не мог потакать этим чувствам. Я не был влюбленным деревенским парнем, жаждущим слова возлюбленной. Что бы ни показало Звездное стекло, реальностью было то, что я знал об этой девушке только ее имя.

— Валера.

Слово сорвалось с моих губ шепотом. Каким странным оно было на вкус… странным и немного грязным. Я знал, что это имя было из легенд. Королева Валера в древние времена была смертной женщиной, чей железный меч выпил кровь тысяч моего вида. Грозный противник фейри.

Но эта Валера казалась не такой, как ее тёзка. Я замечал ее мельком в водах Звездного стекла… четче всего была картинка, когда она сидела у окна, использовала отражение в нем как зеркало, пока расчесывала длинные темные волосы. Она казалась такой нежной. Изящной, с мягкими губами, ее рот часто опускался в уголках. Словно она скрывала тайную печаль.

Не такую невесту я искал.

— Звездное стекло не врет, — прогудел я, рыча. Пар дыхания крутился перед моим лицом, когда я выдохнул.

Я спросил Звездное стекло показать мне лицо моей Истинной любви… только настоящая любовь могла мне помочь, преуспеть там, где многое другое не смогло. Но могла ли эта девушка быть ответом, в котором я нуждался? Человек. Хрупкая служанка-человек…

Я покачал головой, грудь сдавило, ребра грозили сокрушить легкие.

— Звездное стекло никогда не врет, — тверже повторил я. Я должен был верить в это. Если нет, то какой была надежда для меня? Для нас?

Где же они? Я вглядывался, отчаянно пытался увидеть что-то в глубинах Ванфриэля. Я послал гоблинов как своих гонцов… что было не идеально. Обычно я послал бы сестру и шестерых грозных, но изящных теть. Они все устроили бы, убедили бы мою невесту выбрать этот брак.

Гоблины были… не такие вежливые. Они не славились дипломатией.

Но она уже дала мне свое имя, это уже было важно. Это означало, что она не была против этого выбора.

— Валера, — прошептал я снова. Закрыв глаза, я потянулся в свою душу, где горела нить связи. Та нить тянулась от моего сердца в лес и дальше, за слои реальности, в мир смертных. В мир, куда я не осмеливался ходить. Ее мир.

Мне показалось… или я ощутил, как ее сердце ответило на мой зов? Вдали, на конце связи. Когда я произносил ее имя, часть нее, хоть и маленькая, слышала меня? Та часть, которая хотела получить мое имя в ответ?

Я ощутил движение за деревьями.

Быстро открыв глаза, я посмотрел в глубину леса, на тени и свет луны. В этот раз дыхание застряло в горле. Моя лошадь. Мой конь, Черный Зверь, приближался, его глаза сияли огнем, искры зажигались от опускающихся копыт. Высокая изящная фигура вела его, другие высокие фигуры следовали за конем. Десятки приземистых созданий суетились у их ног, прыгали, делали сальто. Их слабые голоса звучали рычащим хором, песня звенела среди деревьев. Они приблизились, их слова стали четче, они пели на грубом языке гоблинов:

— Бирга-бирга-бирга бог

Богабога бог!

Бирга-ирга-ирга ог

Богабога ба!

Их песня грубо переводилась так:

Идет милая невеста!

Ура милой невесте!

Она шумела, билась и плакала,

Ура рыдающей невесте!

Звучало неприятно.

Я скривился. Но я знал, что мои слуги не привели бы ее, если бы она сама это не выбрала. Законы Требования и Выбора были четкими, и даже они — злодеи, какими они порой бывали — чтили эти древние священные ритуалы.

Они приближались, и я уже видел их без магии. Деревья Ванфриэля будто раздвинулись, открывая путь у входа в Орикан. Свет луны озарил их белым лучом.

Мои глаза расширились. Я думал, моя невеста сидела в седле, коронованная цветами, ждущая встречи со мной. Вместо этого…

— Боги всевышние, что случилось? — я отбросил капюшон, скрывающий мое лицо, и спрыгнул с крыльца, поспешил к коню. Хрупкая фигурка человеческой девушки висела, как мешок, на седле, ее голова и руки вяло покачивались. Высокий мужчина из нимф вел коня ко мне, его темные глаза были без эмоций. Две антенны лениво покачивались, торча из его лба.

Я повернулся к нему и прорычал:

— Вы ей навредили?

Слуга чуть прищурился. Все в его позе и поведении говорило об обиде из-за простого предположения. Его ответ прозвучал на его певучем языке, и это означало: «Конечно, нет, милорд».

— Тогда почему моя невеста без сознания? — осведомился я. Не думая, что я делал, я протянул к ней руку.

Кто-то схватил меня за руку. Я остановился, повернулся и посмотрел на другое темноглазое зеленое лицо с покачивающейся антенной. Илилили, старшая из моих слуг, посмотрела на меня и покачала строго головой.

Я нахмурился и убрал руку. Я знал правила. Я не мог касаться невесты, пока она не войдет в свою комнату. Даже тогда мои действия отвечали строгим законам. Я должен был оставаться в рамках, особенно, на робкой ранней стадии брака.

Я отпрянул на пару шагов и скрестил руки.

— Илилили, как ты такое допустила?

Она не испугалась моей гримасы, моргнула снова, открыла рот и чирикнула: «Это не наша вина, милорд. Она потеряла сознание, когда пересекла порог. Сильно обрадовалась, нежное создание».

— Но она пересекла по своему выбору? Не заключала сделок при этом? — не унимался я.

«Да, — антенна Илилили бодро покачнулась, это было ее версией улыбки. — Все было сделано по закону. Она — ваша невеста. И теперь вы должны уйти и подготовиться для нее. Я все устрою и доложу вам».

Я кивнул, горло сжалось. Но перед тем, как отвернуться, я взглянул на девушку… точнее на ее затылок и длинный занавес темных волнистых волос, которые покачивал ветер. Я не мог даже заметить ее лицо.

Но это было справедливо. Я был с множеством слоев защитных чар, она не увидела бы мое лицо, даже если бы была в сознании.

Недовольно посмотрев на нимфа, держащего уздечку, я повернулся и поднялся на крыльцо. Я не хотел видеть, как нимфы и орда гоблинов спускали девушку с седла и несли в дом.

Но внутри я растерялся. Илилили сказала готовиться, но… я мало что мог сделать. Я уже настроил заклинания. И мне не нужно было как-то наряжаться или переживать из-за своего вида. Она не могла меня видеть. Она не увидит меня.

Горло снова сжалось, пока я шел по пустым тихим коридорам Орикана. Примет ли моя невеста жениха, которого не видит? Должна. Законы Требования и Выбора были соблюдены. Если только смертные не забыли о них, она должна понимать, что ее ждало.

Хотя я… не ожидал ничего от нее, так сказать. Я не буду опускать такое бремя на ее плечи. Не в первую ночь вместе.

Я быстро покачал головой, решив не позволять мыслям нести меня в то место, куда я не осмеливался входить, в моем разуме. Блуждания привели меня в сад, и я благодарно вышел на свежий воздух под свет луны. Тут, среди цветущих деревьев и журчащего фонтана неподалеку, я ощущал близость других миров — скрытых складок реальности, в которых Орикан был не таким пустым, как тут. Я почти ощущал внимательные взгляды моей семьи. Они ждали, надеялись, молились. Они верили в меня, верили, несмотря ни на что, что я могу спасти их.

Но бремя их спасения лежало не на моих плечах… а на хрупких плечах моей смертной невесты.

* * *

Я стоял у двери.

Илилили нашла меня в саду и сказала, что пора. Пора было встретиться с девушкой, которую я Потребовал. Ей пора было увидеть свой Выбор. Она решила пересечь порог отца, но ее ждали еще решения этой ночью.

Боги, почему я так нервничал? Я стоял, сжимая и разжимая кулаки, как робкий ребенок. Но бояться было нечего. Ночь передо мной была простой.

По закону я мог дать ей не больше трех поцелуев.

Ей решать, когда она попросит четвертый.

Этой ночью? Вряд ли. Она с готовностью дала мне свое имя, но я не ожидал, что она быстро отдаст все. Важно было, что процесс начался, этот танец нашего брака. Я должен принять ее условия.

— Валера, — тихо произнес я ее имя в последний раз. Странно, что имя, которое вызывало у меня презрение, теперь было сладким. Сама невеста тоже будет сладкой?

Я должен был открыть дверь и показать себя.

Я протянул руку и легонько коснулся двери. Она открылась в ответ, и стало видно комнату, озаренную нежным сиянием лунного огня. Сам огонь догорал. Хорошо. Тени усилят мои чары защиты, и она не сможет разглядеть мое лицо.

Где же девушка? Я заметил фигурку в кресле у камина. Ее ладони сжимали с силой подлокотники. Она боялась?

Я шагнул в комнату, тихо поманил дверь закрыться за мной. Она послушалась моего не озвученного приказа, и лунный свет из окон коридора остался за ней. Комната стала еще темнее.

Я повернулся к креслу и фигурке в нем, открыл рот для приветствия. Но она встала, и я лишился слов. Я был лицом к лицу со своей невестой — бледной, нежной смертной невестой — и я был ошеломлен.

Она боялась.

Сильно боялась.

Ее глаза были огромными, как у юной лани при виде крадущегося льва. Она искала меня во тьме взглядом, но не могла найти, на чем остановиться. Ее страх был осязаемым, пульсировал из ее души волнами, которые пронизывали меня. Ее тело сильно дрожало, и я боялся, что она снова потеряет сознание.

Я должен был найти способ успокоить ее. Должен был найти способ рассеять ее ужас.

Я тихими шагами пересек расстояние между нами. Она повернулась, словно ощутила мое приближение, но не определила, где я был. Я хотел коснуться ее, взять за руку. Убедить, что нечего бояться. Но язык прилип к нёбу. Что ей сказать? Что я мог…

— Там кто-то есть?

Ее голос был шепотом, нежным, как весенний ветерок.

Мое сердце замерло в горле от звука. Боги, я был монстром, раз собирался позволить страдать бедной нежной служанке.

— Да, — сказал я.

Она повернулась быстрее, чем я ожидал. Она вытянула руку, взмахнула, и я едва успел поднять руку в защите. Что-то острое задело ткань рукава. Я ощутил укол острия на предплечье. Я удивленно охнул и отпрянул на шаг. Девушка отшатнулась на два шага и рухнула в кресло. Предмет упал на пол и прокатился.

Я смотрел на девушку. Ее грудь быстро вздымалась и опадала, ладони сжимали подлокотники, словно она готовилась к удару. Я с трудом оторвал взгляд от нее, посмотрел на предмет, которым она ударила меня. Брошь. Из коллекции моей матери, красивый скарабей из пустыни Ильфаса в королевстве Солярис. Подарок, который я сам выбрал для будущей невесты.

Я посмотрел на девушку. Она вглядывалась, пыталась найти меня во тьме. Она выглядела такой хрупкой… но была сильна духом. Я верил, что она пыталась напасть на меня единственным оружием, которое смогла найти в комнате. Не королева-воин, как ее тёзка, но в ее крови был огонь.

Может, Звездное стекло не ошиблось.

Мне нужно было спасти момент. Двигаясь тихо, чтобы не напугать ее еще сильнее, я встал перед ней за пределами света лунного огня. Горло пересохло, словно мешая говорить. Но я не собирался так легко сдаваться.

— Я… полагаю, путь сюда был удобным?

Как только слова вылетели изо рта, я захотел забрать их. Удобным? Я видел, как она прибыла, висела на седле, как мешок с мукой! Как глупо я звучал для нее.

Поздно. Я должен был выкручиваться.

— Мои слуги сказали, что ты спала почти весь путь, — это было правдой. — Думаю, ты отдохнула.

Вряд ли ее глаза могли стать еще шире. Ее щеки, уже бледные, лишились всей крови, она стала мертвенно-белой. Она… она думала, что я хотел, чтобы она была отдохнувшей для… о, боги! Мне стоило продумать встречу тщательнее. Я так переживал о том, попадет ли она сюда. О трех поцелуях и ожидании четвертого. Я не… я даже не подумал… я не готовился к этому.

Я неловко переминался, отвернулся от огня. Часть меня хотела убежать из комнаты. Этого она хотела, я был уверен — избавиться от моего присутствия, остаться одной. Но у меня был долг. И, хоть она еще не понимала, у нее тоже.

— Я не собираюсь тебе вредить, — сказал я как можно нежнее, хотя они точно звучали грубо для ее смертных ушей. — Я понимаю, для тебя все это кажется очень… странным.

Огромное преуменьшение. Судя по ее глазам, она не знала, что происходило. Может, в ее мире уже не помнили законы Требования и Выбора.

— Позволь тебя успокоить, — поспешил я. — Твой комфорт и здоровье для меня важнее всего. Моим слугам строго приказано обеспечить тебя всем, чего ты желаешь. Нужно только попросить. То, что они не смогут найти, они передадут мне, и я добуду это для тебя.

Я ждал, глядя на ее лицо. Искал признак, что она поняла. Ее глаза были темными, почти черными в таком свете, потрясали на ее бледном лице. Немного веснушек было на переносице, синяк темнел на лице. Я надеялся, что ей так навредил не мой народ! Я быстро отвел взгляд, сосредоточился на ее губах, которые были в форме бантика, верхняя была чуть полнее нижней.

Я не считал людей раньше привлекательными. Мой брат считал. Ему нравилось ходить в мир смертных в ночь Глорандаль и танцевать с девицами в деревне, не знающими, кем он был. Но они казались мне всегда слишком хрупкими. Я предпочитал сильных женщин.

Эта девушка… Валера… она не выглядела сильной. Но аура ее духа была такой, какую я еще не встречал.

Я все еще не смог прогнать ее страхи. Я переминался, пытался стать меньше, поздно вспомнил, что она видела лишь силуэт моей фигуры. Я сделал голос тихим, не грозным и попробовал снова:

— Ты чего-то желаешь… Валера?

Я впервые произнес ее имя при ней. Я надеялся, что звук пробудит что-то в ней, вызовет к жизни ту гудящую нить связи, которую я даже сейчас ощущал между нами. Вместо этого она поежилась. Ее губы двигались, и я с трудом уловил слово:

— Свободу, — сказала она.

Свободу? Она думала, что была в плену? Но она пришла в сознание в запертой комнате. Может, она верила, что я собирался заточить ее тут на время ее пребывания.

— Да, конечно, — сказал я. — С рассветом все двери дома будут открыты для тебя. Ты сможешь ходить, где хочешь, по коридорам и комнатам. Тебе нужно только озвучить желание, и оно будет исполнено. Как моя законная невеста, ты — госпожа этого дома. Ты владеешь всем, что видишь, и можешь приказывать слугам, если хочешь.

Вот. Это должно обрадовать ее. Что мог желать смертный, если не власти над древним поместьем Орикан?

Но ее лицо все еще было осунувшимся и напряженным.

— Это тебя радует? — спросил я.

— Это не… — она замолчала, горло сжалось, она сглотнула и опустила ресницы, скрывая свои темные глаза. — Я не это имела в виду.

Будет сложнее, чем я думал.

Двигаясь медленно, чтобы не испугать ее, я сел в кресло напротив нее, но вне сияния лунного огня. Она снова посмотрела на меня, ее темные глаза были обрамлены белым.

— Хочешь сказать, — медленно произнес я, осторожно подбирая слова, — что ты хочешь вернуться в свой мир. К своему виду.

— Я не хочу быть пленницей, — ее ответ был резким, как удар ножом. Я снова видел вспышку огня в ее духе, этот же огонь заставил ее напасть на меня с брошью. Это чуть не вызвало улыбку на моих губах.

— Конечно, — я поднял руку, хотя она вряд ли видела жест. — Ты точно ощущаешь себя в плену в таких обстоятельствах. Я… понимаю.

Если она не знала законы Требования и Выбора, если не понимала, как она могла ощущать себя не украденной испуганной невестой?

— Я не собираюсь удерживать тебя, — сказал я. — И не буду запирать тебя или вредить тебе. Но законы нашего брака требуют, чтобы ты оставалась со мной год и день. Когда время выйдет, я верну тебя в дом твоего отца.

Ее тело задрожало, она тихо выдохнула:

— Почему?

Я стиснул зубы. Тут все становилось сложнее. Если я скажу слишком много, я рискну сложными чарами, которыми я окружил и скрыл Орикан. Ошибаться нельзя было. Каждое слово, каждый шаг нужно было продумать, если я хотел выжить.

— У меня должна быть жена, — твердо ответил я. — Я не могу пока раскрыть причины. Скажем так: мне нужна жена, и ты подходишь. Ты моя по лунулирианским законам Требования и Выбора. Больше ничего между нами не должно быть. Только твое терпение.

Она мне верила? Вряд ли. Ее лицо было полным недоверия. Ее пальцы впились в кресло, костяшки побелели.

— Наш брак будет слушаться простого правила, — продолжил я. — Ты будешь оставаться в моем доме указанный срок, и за это время ты не должна видеть мое лицо. Это важно, Валера. Понимаешь? Мы будем встречаться только в темноте, когда огонь у тебя догорает до углей. Пока ты следуешь правилу, ты будешь жить с удобствами в моем доме, к тебе будут относиться с уважением, как к жене лорда Димариса из Орикана. У тебя будут украшения и платья, угощения и фрукты, деликатесы со всей Эледрии, что пожелаешь. Я сделаю так, что ты не пожалеешь о времени в моем доме.

Ее подбородок дрожал, но я видел, что она стиснула зубы, пытаясь остановить это. Она пару раз начинала говорить, но сжимала губы в бледную линию, замолкая. Я ждал, не торопил ее. Давал ей время обдумать мои слова.

— Почему я? — спросила она, наконец. Ярость в ее голосе снова удивила меня. Я не ожидал ярости от такого нежного лица.

Я медленно вдохнул и ответил:

— Я увидел твое лицо. В зеркале, Звездном стекле. Я дорого заплатил за шанс посмотреть с гадальными водами и узнать, кто будет моей невестой. И я увидел тебя. Ты сидела у окна. Расчесывала волосы. Ты была спиной ко мне, но я видел твое лицо в отражении. Человек, — смех загудел в моем горле, хоть я и пытался подавить его. — Я не это ожидал.

Ее зубы сверкнули в гримасе.

— А я не ожидала, что меня заманят в брак с тенью. Жизнь полна разочарований.

Я смотрел на нее, снова опешив от ее тона. На миг я не мог придумать, что сказать.

А потом ответ пришел, почти удивив меня:

— Я не говорил, что я разочарован.

Она покачала головой и села прямее в кресле, упрямо подняла голову.

— Но это не настоящий брак?

— Он настоящий по законам Требования и…

— Да, да! — она подняла руку. — Законы Требования и Выбор. Ты это говорил. Но я о том, что… ты не будешь… как муж… я вернусь в дом отца такой, какая есть?

— Да, — я понял, что она спрашивала, и поспешил добавить, — хотя, конечно, я дам тебе хороший подарок при расставании.

— Мне плевать на это.

Да? Это удивило меня сильнее всего. Я думал, что богатства, которые я мог предложить невесте, были причиной, по которой она пересекла порог дома отца. Но если она пришла не за богатством, то… зачем?

Она продолжила, ее голос подрагивал.

— Я просто хочу твое слово, что ты меня не тронешь.

— Даю слово, — поспешил сказать я.

— Но как мне поверить? Ты… фейри. Я знаю о твоем виде, я слышала истории. Как ты докажешь, что не обманешь меня? Или что просто не передумаешь?

Я смотрел на нее, слова снова пропали. Каким монстром она меня считала? Какие истории слышала? Возмущение поднялось в моем сердце, но я подавил его. Я слышал несколько историй о ее виде. Они не льстили.

Если мы хотели тут преуспеть, нужно было научиться понимать друг друга. Принимать друг друга такими, какие мы есть, а не каких ожидали. Так что одному из нас нужно было сделать первый шаг к пониманию.

Я медленно встал. Она смотрела на движение, которое было сложно заметить в тени и чарах, и вжалась в кресло. Ее глаза снова расширились, и я удивился от укола в сердце. Я не хотел, чтобы она боялась. Я не хотел быть причиной ее страха.

— Ты права, — тихо сказал я. — Не честно, что я получаю власть над тобой. Ты же помогаешь мне.

Я шагнул к ней. Лунный огонь отступил, его отражали чары вокруг меня, и круг света у камина сузился. Хоть тьма в комнате сгустилась, я еще видел ее лицо.

— Валера, — сказал я, нить между нами снова гудела. Она ощущала это? Я не видел ее реакцию… пока что. Может, надежда еще была. — Ты — моя жена по Требованию и Выбору. Как моя жена, ты владеешь всем, чем владею я, моим домом, титулом… и моим именем. Настоящим именем. Которое произнесла моя мать над моей колыбелью утром моего рождения. Оно слишком сильное и опасное, чтобы отдавать его легко. Но я дам его тебе вместе с обещанием, что, когда ты покинешь мой дом в конце срока, ты будешь нетронутой и невредимой.

Я опустился на колени перед ней. Она сжалась в кресле, но я протянул руки и сжал ее ладони. Это мне можно было делать. Это и три поцелуя, которые были моим правом в эту ночь. Но я не буду целовать, пока не дам ей то, что должен.

Боги! Я не думал, что отдам свой самый ценный и опасный секрет смертной женщине.

Но миг настал, я не осмелился колебаться.

— Меня зовут Эролас, — сказал я. — Я — твой муж, Валера.

С этими словами я сделал подарок. Я ощущал, как сила перешла от меня в нее, погрузилась в ее душу. Она тоже чувствовала это? Должна была. Как иначе? Как она могла не узнать дар, какой я передал ей?

Моя жизнь — мое сердце — были в ее руках.

Призвав смелость, я склонился и поцеловал ее в лоб. Она застыла, как камень, под моими губами. Я подвинул голову и поцеловал ее в нежную бледную щеку. На миг я замер, а потом отодвинулся. Хотелось опустить третий поцелуй на ее сладкие губы, которые были так близко к моим. Я почти поддался соблазну… и ощущение было сильнее, чем мне хотелось признавать.

Но нет. Я не буду трогать ее губы. Пока она не попросит. Вместо этого третий поцелуй опустился на ее другую щеку, легко, как перышко. Я едва ощущал ее кожу, ее тепло.

Я не успел отодвинуться, сдавленный вопль вырвался из ее горла. Она вырвала руки из моей хватки и взмахнула ими. Ее пальцы ударили по моему лицу, один попал по моему глазу. Я отпрянул, испуганный, а она тут же вскочила на ноги, бросилась за кресло, словно это была крепость.

— Лжец! — выдавила она. — Ты сказал, что не будешь меня трогать! Это все было выступлением, и ты дал мне ложное имя? Зачем, если через миг ты стал вести себя, как хочешь?

Я поспешил подняться на ноги. Мне было неловко, я не ожидал такого ее поведения. Хотя я много раз представлял этот момент, как я сделаю три поцелуя, все произошло не так, как я думал.

— Прости меня! — я поднял ладони в успокаивающем жесте, хотя она их не видела. — Я не врал. Церемония передачи имени — древний обычай. Три поцелуя — часть эледрианской брачной ночи. Я должен дать тебе имя перед тем, как поцелую тебя трижды. А потом должен ждать, пока ты не попросишь поцеловать тебя в четвертый раз. Так у нас заведено. Я не хотел обидеть.

Я слышал ее шумное дыхание, ее кулаки были сжаты, словно она хотела ударить, если я осмелюсь подойти ближе. Ее губы двигались, может, она пыталась произнести мое имя. Хоть она не издавала ни звука, я ощущал напряжение в воздухе между нами, дрожь на нашей нити. Я верил, что она тоже это ощущала. Она начинала мне верить? Она понимала, какую власть я ей дал?

— Эролас, — в этот раз она смогла произнести мое имя вслух. Мое сердце сжалось в горле. Я так давно не слышал, чтобы произносили мое настоящее имя. Это вызвало слезы на глазах. — Эролас. Я хочу домой.

Я сглотнул и медленно кивнул. А потом вспомнил, что она не видела, и сказал:

— Понимаю, Валера. И я верну тебя домой. Через год и день. Клянусь.

Сила гудела между нами, такая мощная, что я почти видел нить, словно волокно огня во тьме. Я ощущал, что она верила в мои слова. Это радовало! До этого она считала меня обманщиком, лжецом. Но теперь она знала мое имя, владела этой властью надо мной… теперь, наверное, мы могли начать строить доверие между нами.

— Я хочу домой сейчас, — заявила она.

Я поежился. Сила ее желания была огромной. Почти достаточно сильной, чтобы я подчинился ее воле. Я хотел дать ей то, чего она хотела. Хотел исполнить ее желание.

Но то, что я хотел, не имело тут значения.

— Я не могу. Слишком много… я не могу.

— Почему? — осведомилась она.

— Я не могу сказать.

— Почему нет?

Я не ответил. Не мог. Одно неверное слово могло привести к катастрофе. Для меня. Для Орикана. И сотен тысяч других душ.

Она ждала, темные глаза пристально смотрели на место, где я стоял, но не видели мое лицо.

— Хорошо, — прорычала тихо она. — Если это единственный ответ, то нам больше нечего сказать друг другу. Спокойной ночи.

Камень рухнул в мой желудок.

Но что я ожидал? Я верил, что она попросит этой ночью четвертый поцелуй? Конечно, нет. Потребуется время, чтобы завоевать ее сердце, ее доверие.

Я думал… надеялся… что она побудет со мной дольше. Что я смогу узнать ее чуть лучше. Узнать больше об этой женщине — незнакомке — на которой я женился.

Но важнее было то, что это укрепляло робкое доверие, которое она начала ощущать ко мне. Я буду чтить ее желания, насколько могу. Даже если было больно.

Я поклонился.

— Миледи, — прошептал я.

И на этом я повернулся и пересек комнату. Дверь открылась от моего жеста, и я прошел в проем, замешкался на миг. Я хотел обернуться, оглянуться. Увидеть ее милое лицо еще раз этой ночью. Но она попросила уйти…

Я прошел в дверь, и она закрылась за мной.

Лунный свет озарял коридор, лился в окна с витражами. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул, а потом отклонил голову и позволил серебряному свету упасть на мое лицо, растопить тени и скрывающие чары. Больше не носить их, не бояться быть увиденным. Это было облегчением.

Каково было бы стоять в одной комнате с моей невестой, не боясь раскрыть ей свое лицо? Это было бы как уютно сидеть вместе, делиться вежливыми словами без страха, без бремени, которое всегда угрожало сокрушить мою душу?

О, Валера, Валера! Моя девушка из Звездного стекла. Моя невеста из лунного огня. Ты была моей единственной надеждой. Но мог ли я опускать это бремя на твои плечи? Осмелился бы верить, что ты можешь достичь невозможного, с чем многие не справились?

Я опустил голову, уткнулся лицом в ладони.