Немного поломанный, с разбитой мордой и со скованными в наручники запястьями, я сегодня, сука, просто звезда ментовки! Да что там сегодня... Я думаю, это будет событием года здесь.

Зе бест, Шмель! Таких залетов у тебя ещё не было.

Меня усаживают за стол.

Поднимаю руки, стираю кровь с губ.

Летëха тайком снимает меня на камеру.

В растерянности веду взглядом по лицам своих, сидящих по другую сторону стола: тренер и друзья - Марат Тарханов, Иван Яшин...

А отцу, как обычно, некогда.

Облизывая разбитые губы, тяжело сглатываю, снова возвращаясь взглядом к тренеру.

- Как так, Ром? - смотрит мне с недоумением в глаза он. - Ты правда... похитил эту девочку?

Да, пиздец...

- Правда, Бессо Давидович, - хриплю я.

Зажмуриваюсь, натягивая на нос как маску ворот водолазки.

Сквозь землю просто провалиться!

Сам в шоке...

- Ты чо, Ромка?! - шипит на меня Марат. - Совсем двинулся?

Перевожу взгляд на "девочку".

Девочка непростая, дочь майора, как оказалось...

Но дело не в этом!

Дёргаю головой, освобождая рот. Ворот водолазки пружинит на место.

- Прости, пожалуйста... - беззвучно шепчу я ей, не моргая глядя в глаза.

- Лиза?? - залетает майор в кабинет.

Вздрюченный, весь на шарнирах.

- Пап! - подскакивает она, прижимаясь к его груди. - Со мной всё хорошо...

Он поднимает её лицо в ладонях и внимательно рассматривает его.

- Если этот ублюдок тебя тронул...

Переводит на меня свирепеющий взгляд. Хрустит позвонками, болезненно морщась. Швырнул я его об асфальт лихо! Кретин, мля...

- Пап... Пап! - теребит она его. - Нет. Пусть они уходят, пожалуйста.

- Я отпустить его должен?! Да я его под каток...

Его голос от ярости просаживается.

- Александр Михайлович, - встаёт Бессарион Давидович.

Встаёт так, чтобы закрыть меня собой. И пацаны мои поднимается тоже на ноги.

- Это какое-то недоразумение. Шмелëв не мог... сделать ничего жёсткого с девушкой. Я отвечаю за это. Чего молчишь, Шмелëв?! - пинает слегка по ножке стула. - Ты же не сделал? Да??

- Ну... - мямлю я.

Это как посмотреть.

- Да, нет! - раздражённо топает ногой Лиза. - Господи...

Отворачивается к окну.

Лиза...

- Пап, ну пусть уходят. Не надо его наказывать... Пожалуйста. Он и так полуживой.

- А ты его ещё пожалей! - рявкает майор.

- Папочка...

Вот это "папочка" и сбило мою башню к херам!

- Сколько раз я тебе говорил, что эти все твои "денсхолы" рассадник для озабоченных и извращенцев?! - шипит на нее едва слышно майор. - Чтобы выкинула эти шмотки блядские!

И "шмотки эти блядские" тоже сыграли не последнюю роль в моем сегодняшнем залёте.

Лиза что-то эмоционально шепчет ему в ответ. Улавливаю только "сценический образ".

- "Напал на майора Иштарова, сбив с ног, угрожал расправой, похитил дочь майора - Елизавету Иштарову, силой посадил в машину и увез в неизвестном направлении..." - прокашливаясь, читает вслух показания Бессарион Давидович с листа.

Поднимает от бумаг на меня охреневающий взгляд.

Иван, изображая фейспалм, отворачивается.

- Я просто перепутал... - опять зажмуриваюсь я.

- Перепутал?! - взбешённый толчок в затылок от Бессо. - Малахольный, твою мать!

Да, перепутал. Дело было так...  

Тренировка сегодня не без эксцессов.

- Все свободны. Шмелёв и Янг останьтесь, - не отрывая взгляд от телефона распоряжается тренер.

- На стоянке ждём, - бросают мне тихо друзья.

Растрепываю влажные после душа волосы пальцами. Надеваю капюшон.

Встречаемся недоброжелательными взглядами с Янгом.

Бесит меня!

Когда все выходят, Бессо Давидович поднимает на нас взгляд.

- У вас какой-то личный конфликт за стенами "Спарты"?

- Нет.

- Нет...

- Тогда я не понимаю, в чем проблема.

- Нет проблем, - распрямляя плечи, щелкаю позвонками. - Просто спарринг.

- Класс... - поджимает он губы. - Давайте в "просто спаррингах" кости друг другу переломайте перед турниром.

Ну, блять, замыкает у нас с Янгом. Что поделать? Мы в одной весовой...

- Чего сопите? Выводы будут какие-то?

- Мы Ваш месседж поняли, Бессо Давидович, - сухо улыбается Янг.

- За себя говори... - фыркаю я тихо.

Нехрен за меня "мыкать". Я сам за себя скажу.

- Сорри, - улыбка становится ядовитой. - Поняла только вменяемая сторона конфликта.

- Э... - поворачиваюсь к нему с вызовом.

- Май, иди. Рома - останься.

Янг смывается из зала.

- Шмелёв... - с досадой вздыхает Бессо. - Направь себя в нужное русло. Тебе ж не пятнадцать. Чего ты на новенького взъелся?

- Борзый...

- А ты не борзый? Может, Яшин не борзый? Или Тарханов не борзый? У нас все борзые. И он теперь наш, усвоил?

- Усвоил.

- Завязывай! Я же вижу, что провоцируешь ты. Что с тобой вообще происходит, Ром?

Сдуваясь, присаживаюсь на лавочку.

- Да так...

Что-то у меня везде не очень.

Бессо поднимает мою кисть, замечая что они подрагивают.

- Мышцы крутит и тремор постоянный. Даже тренировка напряга не снимает. Едва эмоции контролирую.

- Это тебя на бустерах тестостерона прёт. Курс через пару недель заканчивается. Потерпишь? Или отменим? Или, давай, дозу снизим. К Алёне Максимовне зайди, скажи.

- Нет уж, я допью.

И так лажаю. Уже год выше третьего места не выходил.

Нас вытягивают всеми разрешенными способами на пик формы к зимним соревнованиям. Эти бустеры разрешены. И я хочу свой пик!

- Летаешь где-то во время тренировок...

- Да просто хреново везде у меня.

- Бросаешь это "везде" и занимаешься только тренировками. Иначе, ты свою планку не перепрыгнешь. А сейчас ещё и семестр у вас начнется. Не завали... - хлопает по плечу.

Май переехал пару месяцев назад из Англии. Заискрил поначалу со всеми. Потому что нехер наших девочек глазами жрать!

На стоянке ждут Тарханов и Яшин.

Издали слышу разговор парней.

- Ну, сказать же ему надо... - мнется Яшин.

- А если отец там или дядька, а мы накрутим? - морщится Тарханов. - Стрёмно как-то...

- Слал бы он ее нахуй!

- Это он сам, Яш, разберётся, слать или...

На душе становится тошно.

- "Он" - это я? - подхожу в темноте ближе.

- Ага... - вздыхают пацаны.

Бессо Давидович уезжает, махнув нам через лобовое рукой.

Как только его машина скрывается за поворотом, я достаю пачку сигарет.

- Шмель, ты чо, опять? - закатывает глаза Тарханов. - Только же детоксом тебя изнасиловали!

Кручу в пальцах сигарету.

Яшин забирает сигарету. Подносит к носу, закрывая глаза, нюхает табак.

- Мля, до сих пор тянет.

Возвращает мне. Яська его придушит, если спалит, что он курил. А она в него свой язык обязательно засунет и по-любому спалит.

И между ее языком и сигаретой, Яшин, конечно же, делает правильный выбор. И я бы такой сделал. Но у меня выбора не стоит. Моя фея тоже курит, ей по борту вообще мои достижения, форма, соревнования... ее только спорт-премии интересуют и мой член!

Ну не безвозмездная она! Женская красота дело не дешёвое. Пользуешься - вкладывай... Логично, конечно.

И кажется мне, речь сейчас пойдет о ней - Жанне.

- Чо там, Яш, говори...

- Сегодня в универ ездил, видел, как твоя в тачку села к папику какому-то. Дорогую тачку...

- Чего? - обтекаю я, опуская прикуреную сигарету.

Отмерев, морщусь, с отвращением, пиная по колесу тачки.

- Ты сфотал?

- Ты не веришь мне что ли? - ошарашенно дёргает бровями Яшин. - Я теперь пруфы должен предоставлять?

- Не гони, братишка! - хмурюсь я. - Мне номер этой тачки нужен.

- Так, - поднимает руки Марат. - Вы тему эту раньше времени не разгоняйте. Может, это кто из родственников.

- Ага... - цинично хмыкаю я. - Папочка...

- Спроси ее в лоб, - предлагает Мар.

- Это же не твоя Аленка - в лоб. Мне кажется, даже если я ее своими глазами с ним увижу, она начнет отмазываться.

Только я слушать не стану, поубиваю нахер - и папика ее, и сучку эту!...

Щелкаю зажигалкой, прикуривая потухшую сигарету, глубоко затягиваюсь дымом. Пальцы дрожат...

- Тогда шли ее нахуй, раз есть сомнения! - брезгливо рычит Яшин.

- Не получается... - бешусь на себя. - Красивая она... сука, хочу ее. Реально за яйца держит!

И не надо мне только сейчас втирать, что красота - не главное! Слышал уже. Они то себе тоже не серых мышей выбрали! Почему это я вдруг должен в "душу" влюбляться?! Нихера...

- Любишь ее?

- Хрен его знает.

Любовь это что-то такое... наверное, трепетное. А мне ей только хамить, да еще драть ее хочется! Нет у меня к ней трепета. Скользкая, зараза... И я уже перехожу границы, отрываясь по-жёсткому и пошлому. А ей заходит... И это тоже бесит, блять. Опыт девушку нихера не красит. Хоть и удовольствие приносит. Но только в процессе. Потом начинаешь загоняться.

Примеряю на нас с ней Мара с его Аленкой, потом Ивана с Яськой. Нет. Не смотрю я с таким "придыханием" на Жанну. Не идеализирую. Да и общение у нас в общем-то... сводится к траху. Точек пересечения нет. Планов общих нет. Но ноет внутри от чувства зависимости и какой-то гадливости одновременно. Мне с ней только в койке хорошо. Чего там любить-то? Но кипяток между нами есть.

- Нездоровая херня... - бешусь.

Подпрыгиваю несколько раз на месте, выбивая в воздух двоечку.

- Да где красивая? - бесится рядом Яшин. - У нее же сделанно все!

- Вань, заткнись, он сам решит - красивая ему или нет, - осаживает его Марат. - Но, вообще... Не твой это человек, Шмель, - садится в свою тачку Марат. - Потрахались и завязывай. Найдешь другую фею.

- Поддержу предыдущего оратора, - пожав руку сваливает в свою тачку Яша.

Легко им говорить, у них все согрето - и постели, и сердца!

А я может тоже хочу... Они то по домам к своим девочкам поедут, а мне куда?

Жанна в нашей компании не прижилась. Ни с аристократичной Аленкой не сошлась характерами, ни с вечно отжигающей Яськой. Да и парням не зашла...

И эта ее нестыкуемость с "моими" тоже дико раздражает.

Мне приходится разрываться.

Еду к ней, по дороге набираю.

- Привет, Ромочка!

- Привет. Ничего мне не хочешь рассказать?

- Нет... - с сомнением. - А что?

- Нормально покатались с папиком?

- Ааа... Боже! Опять твои пионеры пасут!

- За базаром следи.

- Да это мамин приятель, Ром. Она попросила его передать мне кое-что... - начинает втирать.

И хочется поверить, и не верится. Чувство гадливости нарастает. В груди горит...

Не знаю... Может, я гоню?

Ну почему не может быть так, как она говорит?

На этой здравой мысли торможу у цветочного павильона и покупаю для нее большой букет.

Хочется нормально вечер провести, без всей этой херни.

Ещё покупаю вино.

Еду без предупреждения. Словно что-то толкает сделать так.

Здесь близко.

У нее охрененная квартирка в центре.

Позавчера она выронила в тачке ключи. Я забираю их из бардачка , чтобы сегодня вернуть. У нее был второй комплект с собой, поэтому, срываться и завозить экстренно не пришлось.

Открываю подъезд магнитным ключом. Поднимаюсь по лестнице, звоню в дверь. Не открывает...

Набираю по телефону - не отвечает.

Не отводя глаз от ключей задумчиво перекидываю их на кольце вокруг пальца.

Короче...

Решительно вставляю ключ в скважину. Это же моя девушка, не вижу проблемы!

Но на самом деле толкает меня сделать так ревность, которая залила внутри все жгучим ядом.

Делаю шаг внутрь.

- Жанна?

Жанны дома нет, но свет горит. Разувшись, убираю кроссовки с дороги в сторону.

Отвожу рукой плотные стеклянные бусы, прохожу в комнату. Квартира - траходром. Только огромная кровать, плазма и встроенный зеркальный шкаф во всю стену.

А над кроватью огромный модульный коллаж с ее фото. Это я заказывал и дарил. Поначалу мне показалось, что я втрескался по уши. Но эйфория быстро закончилась. Как только мы начали общаться ближе. Эйфория закончилась, а вот тяга нет. Она смешалась с ощущением какой-то лажи, словно мне подсунули что-то не то, в этой притягательной оболочке.

Да и хер с ним! Хороший секс - это тоже неплохо. Не всем же везет на содержание. А с хорошими девочками у меня все равно не срастается. Либо мне с ними скучно, либо им со мной жестко. И я такой какой есть. И другим быть не собираюсь.

У шкафа брендовые пакеты... Много.

Хм. А на какие бабки, собственно, шоппинг? Я уже неделю на нуле и точно ничего не скидывал ей на карту.

Ныряю рукой в один из пакетов, вытаскиваю...

Кожаные шортики. Короткие. Блядские, пиздец!

Смотрю ценник. Присвистываю. Охренеть... Из чьей они интересно кожи?! Крокодильей?

Ныряю в следующий пакет пальцами, вытаскиваю колготки-сетку, новое белье...

Взглянув на ценники, швыряю обратно.

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь поймать дзен.

Спокойно, Шмель...

Но он, сука, не уловим!

Смотрю в глаза своему отражению. А хер ли ты в глаза смотришь? Ты лучше на рога посмотри!

Едва сдерживаю порыв, чтобы не расколотить зеркальные створки шкафа.

Слышу, как поворачивается ключ в замке. И ее голос...

Оскаливаясь, разворачиваюсь к двери. Но за стеклянными бусами ничего не видно.

- ...Клип, представляешь? У меня будет и песня, и клип! В стиле - Хай Хилс! Ну и что, что не танцую, пф! Мне уже дублершу из танцевальных нашли. С макияжем не отличить. Потом правильно нарежут дальние и ближние планы и всё.

Жанна не заходит в комнату, уходит сразу на кухню, стуча каблуками.

А я стою перед шторами, слушая ее разговор. Чувствую запах дыма сигарет...

- В "Арене" сегодня в восемь часов отснимем пробные сцены. Мхм... Да. Шмелёв? Мой мальчик - "вау-оргазмы", - хихикает она. - Это для любви!

В моих ушах звенит... Кулаки сжимаются...

- Но квартира сама себя не оплатит. Блять, джемпер прожгла!

С солнечном сплетении сжимается болезненный ком.

Ее голос отдаляется. Выходит на балкон.

Выход на балкон есть и с кухни, и с комнаты.

И я выхожу тоже.

Вскрикнув, распахивает шокированно глаза, хватаясь за сердце.

- Неожиданно, да?

Дергая за запястье тащу в комнату.

Высыпаю из двух пакетов шмотки на кровать, читаю вслух ценники...

- Плюс-минус триста штук. Откуда бабки, детка?

- Мать выслала...

- Покажи перевод.

- Ты не попутал? - вздергивает подбородок.

- А ты?! Показывай!

- Окей, не выслала, налом передала. Что за истерика?

- Где на мне лох написано?? - взрываюсь я, хватая ее за подбородок и вжимаю в стену.

Заглядываю в глаза.

Чувствую ее пальцы у себя на ремне. Заигрывающе улыбаясь, дёргает вниз замок ширинки.

- Трахни меня... жёстко... - маняще облизывает алые пухлые губы. - В рот...

И у меня встает! Тело обдает волной жара.

Моя кисть сжимается на ее горле. Она кайфует от придушивания...

Картинки и ощущения, как член врезается в мягкую влажную плоть оглушают, отключая мозг.

Стоны...

Пошлые , сладкие звуки встречающихся в страсти тел...

От возбуждения кружит голову.

Да, блять... Я как вечно голодное животное с этими бустерами!

Зажмуриваюсь, пытаясь вернуться в адекват.

Отпуская, отворачиваюсь от нее.

- Ром?..

Сталкиваю цветы на пол.

Бросив ключи на кровать, ухожу, громко въебав дверью.

"Арена" включает в себя семь залов и две сцены. Одна классическая, вторая по типу "колизей".

Наш танцевальный коллектив занимался здесь.

И пробы сегодня будут именно в колизее. Пожалуй, это самое зрелищное место.

Я волнуюсь...

Это мой первый сольный коммерческий проект. Хотя побед на командных соревнованиях было достаточно.

Закинув ногу на коленку, шнурую туже стрипы. Не хватало ещё с каблука слететь...

В команде работать проще. Нет, технически, сложнее, конечно... Но выходить на сцену - проще. Я специально ушла в откровенные стили из джаз-модерна, потому что уровень моего внутреннего смущения зашкаливал. Сейчас - нет. Я могу отжечь... зажечь и спалить! Раскрепоститься на сцене больше не проблема. Другой вопрос - мужчины... Иштар - точно не богиня секса. Горячо трахаюсь я только со сценой и в фантазиях. Как и произношу это слово - "трахаюсь". Мой рот не способен сказать такого вслух, а уши - услышать. Та-дам...

И сейчас я выдам кипяток!

Надо делать сольную карьеру. Теперь я сама по себе, не в составе команды. И жечь надо так, чтобы подпалить этот танцпол! Стою же я сама по себе хоть что-то как танцор?

Моя команда уехала работать в Штаты. Папа не отпустил... Я и не настаивала. Мы не так давно потеряли маму. У него никого кроме меня не осталось. Он и так всегда трясся за меня, а теперь переживает ещё сильнее...

На сцене ставят декорации. Оператор устанавливает камеру на лапу, которая ловит вид сверху. Второй оператор - устраивается на рельсах, которые двигаются по периметру сцены. За пультами звукорежиссёры.

Это знакомая мне атмосфера. Я танцую с детства. И всегда мечтала стать хореографом. Но... Папа не отпустил в Москву! И я поступила на спортивный менеджмент. Это ближайшее, что есть в городе в моем направлении.

- Где моя дублерша? - доносится претенциозно сзади.

Жанна...

Оборачиваюсь, взмахивая рукой.

Я ей не понравилась, это чувствуется. Но мне плевать. Я здесь не для того, чтобы нравиться ей. А для того, чтобы сделать красиво то, что не может она.

- Ты должна быть уже на гриме! Ты знаешь, сколько стоит час этой работы?! - обводит руками холл.

- Это меня не касается. Я знаю, сколько стоит час моей работы, - встаю я, проходя мимо нее к гримеру.

Что-то там бормочет в спину. Кажется, оскорбительное. Или просто агрессивное. Я глохну тут же... Конфликт - не мой конек, как и секс. Я не умею. Игнорирую, пока это возможно. А если больше невозможно... Все проблемы за меня всегда решал папа! Я - папина дочка.

В конце концов, наняла и платит мне не Жанна.

Покрыв тоном лицо, гримерша рисует мне стрелки, наклеивает стразики, и пучок длинных ресничек в уголки...

Чуть меняя форму губ, рисует контур. И тоном увеличивает их размер. Прорисовывает резче скулы.

В вырезе боди, на левой груди, сжатой бюстом и вызывающе выпирающей, мне рисуют тату, которая есть у Жанны.

Стилисты долго решали, затонировать ей эту тату, или нарисовать мне. Но Жанна фетиширует на свою татушку и встала в дыбы от идеи ее закрасить тоном.

Смотрю на результат. Пошловато... Я бы совсем убрала акцент с губ, выделив только глаза. Но решаю не я.

Мой хореограф по стрип-пластике всегда шутила, что кто не может завести мужчину взглядом, вынужден работать ртом. А может и не шутила... На такие вот перлы, я тоже глохну и рдею как девственница. Хотя почему как? Мне кажется, мой первый и последний раз не в счёт.

- Лиза, подвигайся, я камеру настрою, - просит меня оператор.

Ухожу сразу в партер, опускаясь на колени. Пластично двигаю грудной клеткой и изображая биение сердца.

- Лицо поверни на меня... Ближний план поймаю.

- Вам зачем ее лицо на ближнем плане? Лицо должно быть мое! - сложив руки на груди комментирует Жанна. - Она просто стриптизерша.

- Я не стриптизерша. Я профессиональный танцор. И работаю в разных стилях.

- Одно и то же.

- Это невежество и необразованность - считать так. Танцы - это, в первую очередь, спорт и эстетика.

- Слушай! Ты здесь только потому, что я позволила, ясно?

- Я здесь потому, что хорошо танцую.

Я огрызаюсь, да. Но внутри все болезненно горит. Я - ранимая овечка. Когда-нибудь это пройдет?

- Всё! - дёргает пренебрежительно кистями. - Танцуй, а не болтай! А Вы снимайте ее лицо только на дальние планы, - разворачивается к оператору.

- Мне нужно снять хорошие кадры. А как вас там монтажёр нарежет, меня уже не касается.

Жанна смотрит на меня... ревниво!

Подгоняемая чувством внутреннего протеста, смотрю с вызовом ей в глаза. Взмахиваю копной волос и, вжимаясь в пол щекой, выдаю максимально откровенную стрип-пластику. Попку вверх! Каблук взлетая, касается ягодицы - словно удар хвоста скорпиона. Переворот на спину, бедра развести и лёгкое касание пальцами в паху. Приоткрываю губы в немом стоне и прикусываю губу.

Можешь так?

- Вау! Как у нас тут горячо! - заходит Геннадий Викторович.

Собственно вот этот солидный дяденька с проседью в волосах и оплачивает весь банкет.

- Гена! - улыбаясь, машет ему пальчиками Жанна. - Я здесь...

На стрипах она держится не так уверенно как я.

- Привет, - приобнимая за плечи, целует ее в щеку, она приседает, позволяя.

В стрипах она выше его почти на голову.

- Как у нас дела?

- Круто! Сегодня-завтра снимаем клип. Потом запись.

- Я думал - наоборот.

Продолжаю двигаться для оператора.

- Нет, песня записана, но не мной. Я ее потом просто перепою... - объясняя, идёт с ним рядом, взмахивая руками, чтобы удержать равновесие.

Он идёт вдоль сцены, не сводя с меня взгляда. Я замираю...

- Лиза, твой телефон? - поднимает гримёр.

- Мой!

- Трезвонит...

Подскакиваю на ноги.

- Извините! Минуточку.

Виляя бедрами иду за телефоном. На стрипах другая походка невозможна. Ну и если признаться, хочется побесить эту стерву Жанну.

Три пропущенных от папы!

Ну все, тушите свет. Надеюсь ОМОН ещё не выехал в поисках меня. Перезваниваю.

- Лиза, мать твою так! - рычит он.

- Папочка, ну у меня съёмка! Я же просила не звонить во время репетиций и...

- Ты забыла ключи.

- Оу...

- А у меня сегодня армагеддон. Перестрелка на набережной, девочку ранили, двое убитых... и мы тут до утра залипнем.

- Куда мне заехать?

- Да я уже сам приехал к Арене твоей. Ты же не отвечала! - сварливо. - Выйди, забери. Тороплюсь очень, быстрее давай.

- Черт...

В таком виде перед папой лучше не появляться. Он вспенится... Но гримерка с моими вещами в другом крыле. А за кулисами есть выход прямо на стоянку. Ладно, подумаешь, выслушаю дома очередную лекцию. Это наш бесконечный бой за мое право танцевать то, что хочу я. Единственный бой, в котором я не позволяю себе сдаться на милость отцу.

Разворачиваюсь к режиссеру.

- Я очень-очень быстро! - прижимаю руку к груди. - Только ключи заберу и обратно.

Накидываю на плечи свой широкий палантин, который прихватила, пока шла из гримерки в колизей.

И как есть, без верхней одежды выскакиваю через черный выход на стоянку.

Состояние такое - не попадайте под руку, поломаю нахрен! Я просто в бешенстве.

Мне изменяют? Никогда не был по эту сторону баррикад. Дерьмовая сторона... Нахуй такое!

А на другой стороне я был и, надо признаться, не особо парился,, когда драл чужих тёлочек. И мне казалось, что легко забью, если вдруг… Но это не легко! ты ощущаешь себя униженно. И чувства тут не при чем! Какого хрена кто-то влез на мою территорию? Забрать своё, разбить табло, и выкинуть это пользованное своё нахер! Но САМ!

Чуть не бортанув соседнюю тачку, коряво и резко паркуюсь возле круглосуточной лаборатории.

Мы всегда предохранялись резинками. Но чувство омерзения требует сделать хоть что-то. А конкретно - сдать анализы и принять самый горячий душ. Смыть ее с себя!

И отметив в бланке нужные анализы, я подставляю вену. Морщась, смотрю как игла протыкает кожу.

- Какие вены у тебя хорошие, - комментирует заигрывая со мной медсестра.

Но взглянув на бетонное выражение моего лица резко передумывает флиртовать.

Сжав челюсти еду домой.

В пробке подрезает какой-то джип. Бью по тормозам! Сантиметр до "поцелуя"! Луплю по клаксону, вылетая из тачки. Всеку сейчас водиле, реально!

Но за рулём женщина, на соседнем кресле капризничающий ребенок в автолюльке. Извиняясь, устало улыбается.

Дура ты что ли, с ребенком лезть между тачками? - хочется наорать мне на нее.

Но я просто сажусь обратно за руль. И пропускаю ее вперёд, как только движение возобновляется. Неслитый тестостерон бурлит...

Дома, стоя в душе, пытаюсь остудить пламя, горящее внутри. Переключаю холодную на горячую. Кабина наполняется паром. Вода такая обжигающая, что едва терплю. После кипятка включаю нормальную. В паху ломит от обломанного траха. Но мне, блять, даже подрочить теперь на Жанну не хочется... Вообще ни на кого!

Выхожу.

За стеной отец орет на мать. А ещё год назад она орала на него, а он игнорил. Все поменялось. Ей теперь до звезды, у нее другой мужик… До звезды не только на него, но и на меня.

Мне становится ещё тошнотворнее! И хочется констатировать, что все бабы - бляди.

Но это не так. Просто именно у меня все хреново. Куда убежать от всего этого?

Нажраться, что ли?

Натягиваю на влажное тело новые брюки и белую рубашку. Накрахмаленную и выглаженную практически до хруста. Хочется ощущения чистоты...

На автомате намазываю выбритую челюсть лосьоном. Жжет... Порезался.

Кошусь на вибрирующий телефон. Жанна...

Делаю вдох поглубже. Включаю громкую.

- Чего хотела?

- Рома! - возмущённо. - Взрываешься как малолетка! На пустом месте! Задолбал!

- Пустом? - хмыкаю я. - У тебя там съёмки клипа на Арене. Ехала бы ты...

- Ну и что в этом такого?! Я хочу клип! Это преступление?

- А кто тебя продюсирует? Случайно не "мамин знакомый"?

- Да! Но он же - мамин! - многозначительно. - Чего ты бесишься?!

- Мм... То есть, я могу приехать на съёмки как твой парень и там с тобой потусоваться?

Пауза.

Ядовито улыбаюсь себе в зеркало. Вот нахуя она мне звонит тогда?!

- Можешь. Если не будешь вести себя как неадекватный долбоёб и позорить меня.

- Реально? - с сомнением хмурюсь.

- Приезжай!

- Я ж приеду, Жан... - с угрозой обещаю я.

- Только без твоих выходок! Сидишь тихо и не отсвечиваешь.

Скидываю вызов.

Интересное кино…

Мля... Я загнался?... Я временами большой специалист в самозагонах, надо признать.

С недоумением падаю на спину. Тупо пялюсь в потолок. Не складываются пазлы...

Ладно, может, я и правда ревнивый придурок, а она не косячила? Чуйка с этим не согласна. Но я поеду. Потому что если есть способ стереть эту мерзость изнутри, то я хочу им воспользоваться.

И пока еду, становится даже как-то неловко. Хоть извиняйся… И даже начинаю искать какие-то слова, чтобы немного сгладить свой неадекват. А, вот, хрен! Не собираюсь даже извиняться. Мне все равно не вставляет вся эта тема с продюсерством, даже если этот папик не трахает ее. Потому сегодня не трахает, а завтра…

Врубаю на всю катушку басы, разгоняя кровь.

Саунд-трек: Сердце ночного города (Erotic dance) - Strip-arena

Медленно двигаясь по дороге возле Арены, ищу взглядом где припарковаться. Но мест нет. Только если прямо у обочины, там уже стоит темная тачка, сверкая алыми фарами в темноте.

Жанна!

Эти ноги и задницу я точно не перепутаю ни с какими другими! Они вау-вау-вау! Слюнями можно закапать… На высоченных кэблах идет, призывно виляя задницей.

Ну просто: “дайте оскар этой богине”, мать ее!

Охерела она что ли в таких шортах по улице гонять?! - дергается мой глаз. Дергаются оба, залипнув на тонком кожаном перешейке, врезавшемся между ягодиц. Ягодиц, обтянутых крупной сеткой…

Бью по тормозам выскакивая из машины.

Я ей сейчас врежусь между ягодиц, бля… Басы, бьющие из моей тачки мне в спину, подгоняют, словно ветер в парус!

Но вперед меня ее за локоть ловит какой-то… папик!

- Это что такое, детка?! - рявкает он перекрикивая музыку и шум тачек.

- Ну папочка! - шипит она, капризно топая ногой.

Да ладно?!

- А ну-ка быстро в тачку! - за локоть дёргает папик Жанну.

Между ними какая-то возня. Она упирается...

Подлетаю, резко толкая его двумя ладонями в грудь.

- Руки убрал!

- Совсем гопота оборзела!

Врезаемся разъярённый взглядами.

- В машину ушла быстро! - цежу ей, не отводя от него взгляда.

- Куда?! - с пренебрежением фыркает он. - Детка, ты его знаешь?

- Нет... - выдыхает она испуганно.

- Чо?! - взвиваюсь я.

- Нарезал отсюда, болезный! - толкает меня в плечо папик.

Перехватываю руку в захват и швыряю его через бедро на асфальт.

Жанна вскрикивает, закрывая руками рот. Глаза увеличиваются от ужаса.

- В тачку, я сказал! - взрывает меня до темноты в глазах.

И разворачиваясь, подхватываю её поперёк живота предплечьем. Отрывая от земли рывком, делаю несколько шагов к своей машине. И, открыв заднюю дверь, не особенно церемонясь впихиваю её внутрь.

Сейчас ты мне расскажешь, как ты меня не знаешь!

- Э-эй!! - пытается сопротивляться она.

- Заткнись, лучше! - рявкаю я, хлопая дверью до дрожи стёкол.

Пока её папик поднимается, держась за голову, я от греха прыгаю на водительское и бью по газам. Потому что ещё хоть слово и я не швырять его буду, я его буду об этот асфальт размазывать!

Сорвав машину с места, я едва уворачиваясь от столкновений маневрирую на скорости, отъезжая на несколько кварталов.

В тёмном тупике торможу с "полицейским разворотом", сжигая к хуям резину. Жанна на заносе со вскриком влетает плечом в дверцу.

- Вышла нахуй из моей тачки!!

И следом вылетаю сам, ловя её у капота, между двух бьющих в глаза фар.

- Не знаешь меня, значит, да?! - за горло впрессовываю её в капот, заваливая на спину.

Вдавливаюсь коленом между её ног, припечатывая бёдрами в её ебучие шорты.

- Так и трахались, не познакомившись, м?!

Оскаливаясь, приближаюсь глазами к её глазам.

Там - шок и ужас!

И губы... Губы так обиженно и несвойственно ей дрожат, словно вот-вот заплачет! И совсем они другие... Слишком живые, что ли...

Тяжело дыша, замираю, наблюдая как всхлипнув, она начинает плакать. Огромные слезы расплываются в глазах и текут по вискам.

- Не надо... - шепчет испуганно дрожащим голосом.

В недоумении смотрю в эти глаза в темноте...

- Что за?...

Прижимаюсь к виску носом, вдыхая запах. И тяжело дышу, начиная догонять, что это не она!!

Жанна - это тяжёлый Шанель. А девчонка пахнет сладенько - дыней и цветами.

Как это может быть?!

В шоке снова заглядываю ей в глаза, потом перевожу взгляд на тату. Охреневая, тру пальцем поплывший рисунок.

Дублерша?! - доходит до меня.

Разрыдавшись окончательно, она припечатывает ладонью мне по щеке и начинает отбиваться.

- Ох ты ж, мать твою... - хриплю я, не реагируя на прилëты по лицу.

Потому что оно онемело нахрен.

- Тихо... - аккуратно ловлю её кисти.

Как теперь её истерику успокаивать??

Поднимаю её, прижимая к себе.

- Всë-всë-всë-всë-всë!

Не моргая смотрю ей в глаза.

Ну давай, Шмель, а теперь быстро как-то объясни девочке, что ты не беспредельный долбоеб, а нормальный парень. Просто она попала не в свою сцену в этом кино!

- Как тебя зовут?.. - срывается мой голос.

- Лиза... - всхлипывает она жалобно.

- Лиза...

Рвано дыша держится ладонями за глаза.

- Всё хорошо, не трогаю тебя!

- Жжёт... - хныкая, стонет она.

- О, черт!

Доставая из заднего кармана влажные салфетки, начинаю бережно стирать с её лица грим.

- Не плачь, пожалуйста...

- Папа там... - всхлипывает она.

- Реально - папа??

- Папа... - кивает.

- Ооо, блядство какое!! - психую на себя, догоняя весь беспредел, что учинил. - Всё нормально с папой, я аккуратно его бросил.

Ну... В смысле не так жёстко, как мог бы.

Мне опять прилетает от нее ладошками по лицу и груди. Терплю, не возмущаясь. И даже не отбиваясь от её ладоней.

- Вот так... - помогая, стираю с трепетных губ лишнюю краску.

Без грима она совсем девчонка.

Жанна меня старше. Лиза - явно младше. Заплаканная, испуганная, рассерженная и ранимая... Вообще и близко не Жанна.

Кто ж тебе это вот всё на себя напялить разрешил, дурочка?! Как тебе батя по заднице не дал??

А он пытался, Шмель, но ты его лихо швырнул об асфальт.

В груди всё трепещет от её такой открытой обиды и капающих горьких слëз. По башке себе надавать хочется!

В эмоциях, прижимаюсь губами к её брови. Глажу по волосам, успокаивая.

Вот я дебил!

Ну успокаивайся уже, пожалуйста...

Удивительная штука. Я смотрю ей в лицо. Похожа... Но и - нет, в то же время.

Дикая ситуация, а я ловлю себя на мысли, словно мне наконец-то доложили в эту внешность того, что я не обнаружил внутри у предыдущего экземпляра.

И я сам - растерянный, разбитый, совсем без брони, простой и дурак вообще сейчас!

Она дрожит...

Срываю с плеч куртку. Быстро накидывая на неё.

- Пойдём в машину. Верну тебя папе.

- Ногу подвернула... - шепчет она.

Поднимая, усаживаю её на капот глубже. Присев, расшнуровываю её стрипы. Стягиваю с ног.

Сжимаю ладонями щиколотку.

- Здесь?

- Угу…

- Всё вылечим, обещаю.

Открыв дверь тачки на переднем сиденье, закидываю обувь внутрь.

Возвращаюсь, поднимаю её на руки и несу. Мы зависаем глаза в глаза. Она наконец-то успокаивается рвано выдыхая.

Ну всё, отпускай ее, Шмель. В тачке тепло, пусть согреется…

Она с ногами садится на сиденье, пряча тут же свои возмутительно красивые колени под полами шарфа.

Отвожу взгляд.

- Папе позвони... Я сейчас, минуту...

Достаю сигарету трясущимися пальцами. Затягиваюсь, пытаясь осознать масштаб пиздеца. Сжав переносицу, качаю головой.

Поворачиваюсь на звук сирен. В тупик залетают две ментовские тачки с мигалками.

Ну ты попал, Шмель... Прощайте почки. И, возможно, зубы.

Вынимая изо рта сигарету делаю пару шагов назад, сразу сдаваясь, поднимаю руки.

Тут лучше не сопротивляться. Дубинками захерачат.

- Спокойно! - рявкаю я. - Не сопротивляюсь.

Но меня всё равно, не разбираясь, пиздят и ломают так, словно я не просто девочку увёз, а дочку генерала, не меньше. Закрываю лицо...

- Хватит! Ну, пожалуйста, хватит! - слышу крик Лизы.

От очередного удара по кумполу отключает.

Это всё страшный сон какой-то...

Я с ужасом смотрю, как волокут этого парня в отключке и беспощадно швыряют в машину.

Ненормальные.. а если у него кровоизлияние? Он же может просто не встать никогда! Он же не сопротивлялся! Зачем?!

Ловлю себя на мысли, что сержусь я на него только за папу. А вот все, что нажестил со мной, удивительным образом эмоционально стёрлось, когда его рубильник переключился. Все мгновенно перевернулось с ног на голову. И словно другой человек совсем... И вот эти руки его ласковые, губы... И взгляд испуганный и глубокий, словно внутрь смотрящий... И то, что позволил, ни слова не сказав, отбить ему щеки… И вот после этого, наверное, я почувствовала себя максимально безопасно рядом с ним.

- Елизавета Александровна, Вы в порядке? - подбегает ко мне папин подчинённый.

Поймав взглядом мои голые ноги в сетке, прокашливаясь, отводит взгляд.

- В порядке! - хмуро бросаю я. - Вы зачем его так?!

- Так... Майор приказал принимать жестко.

Ругаясь, натягиваю ботильоны.

- Нельзя так с людьми!

- Это, Елизавета Александровна, с майорами так нельзя. А тем более с их дочками, - курят и недобро усмехаются они.

- Вышла ошибка!

Он с Жанной меня перепутал? Наверняка… От этого неприятно.

Выключаю зажигание, забираю ключ. Ставлю машину на сигнализацию.

Хромая, иду на место, где избивали моего похитителя.

Там кровь... И лежит портмоне.

- Господи... Беспредел какой.

- Беспредел на беспредел, - пожимает плечами дежурный.

Первая машина с парнем уезжает. Вторая ждёт меня.

Поднимаю с асфальта портмоне.

- Салфетку дайте, - требую я.

Хмурясь, вытираю от крови и грязи бумажник.

Чувствую, как сверлят взглядами мой зад. Гробовая тишина. Терпеливо вздыхаю.

Заглядываю внутрь бумажника. Деньги, карточки, права.

"Роман Олегович Шмелёв".

Рома, значит.

На фото он чуть помладше - поджимая губы, прячет улыбку и чуть хмурит брови, словно хочет казаться старше и серьёзней. Нос с легкой горбинкой, дерзкая линия челюсти, красивые брови, наглый взгляд…

Ну попал ты, Рома!

В кармане его куртки звонит телефон. Вынимаю. "Яша". Может, это кто-то из близких?

Сухо объясняю, что у Романа большие неприятности с полицией. Называю адрес, куда везут. И прошу, чтобы этот Яша сообщил срочно родителям.

Убираю в куртку и ключи от машины, и телефон, и кошелек. Пальцы нащупывают что-то. Вытаскиваю. Презерватив!

- Оу!...

Перед глазами тут же неконтролируемо визуализируется картина, как он надевает его куда положено, раскручивая на внушительного размера… Зажмуриваюсь, словно вижу это наяву и смогу так прекратить видение.

Ощущаю, как вспыхивают щеки.

Озабоченная!

Быстрее кладу на место. И вообще, эта находка почему-то щелкает в моей голове раздражением к нему. Дурак ты, Рома! Наворотил...

По дороге попадаем в небольшой затор из-за аварии.

Менты косятся на мой внешний вид.

- Это сценический образ! - закатываю я глаза. - Меня с репетиции... похитили.

Запахиваю плотнее куртку Романа.

- Ааа... - бормочут, снова отводя взгляды.

Капец... Похитили! Это какая статья?

Вдыхаю аромат мужского парфюма на воротнике. Он густо смешан с запахом тела хозяина и легким оттенком запаха сигарет. И от этого голова кружится... до мурашек и пронизывающего до судорог в животе ощущения. Поспешно отрываю свой нос от ворота его куртки.

У тебя что-то с головой, Иштарова! Может, вспомнишь, что он тебе рычал в лицо? Это про “трахались”? Так уши мои заложило… Понятия не имею, в каком это было контексте.

За тобой орда нормальных парней бегает, а ты куртку этого неадеквата нюхаешь? Почему? У других туалетная вода не хуже. Может, и не хуже. Снова втыкаюсь носом в воротник, сумасшедшие бабочки в животе, вспорхнув, присаживаются всей ордой куда-то в одну сладко ноющую точку. Боже…

- А кого Вы играете, Елизавета Александровна?

Отец заставляет всех обращаться ко мне исключительно на "Вы" и по имени-отчеству. В целях создания дистанции. И за пересечение границы карает беспощадно.

- Я не играю. Я - танцую. Запись клипа была.

- Мм. А где можно посмотреть? - смелеет тот, что помоложе.

- У майора Иштарова уточнишь, Гальцев, - незаметно толкает его тот, что постарше.

Это сарказм и предупреждение. Папа сгнобит...

В отделение я приезжаю уже когда там полно людей.

- Александр Михайлович с рентгена едет, сейчас будет, - сообщает мне секретарь.

- С рентгена?? Всё нормально?

- Обошлось.

В кабинете - Роман и ещё какие-то люди. Он в наручниках.

- Здравствуйте, - заходя, едва слышно бросаю я.

Дежурный объясняет спортивному мужчине постарше в чем суть.

Встречаемся с Романом взглядами. У него разбито лицо, руки ободраны об асфальт... Он в наручниках.

Я почему-то чувствую себя виноватой...

- Извини, пожалуйста, - двигаются практически беззвучно его разбитые губы.

Покаянно смотрит на меня.

Да извинила я! - хмурюсь. Ты с отцом теперь попробуй договорится об этом.

Не вмешиваясь в разговор, снимаю с плеч его куртку, отдаю одному из сидящих напротив парней.

- Там документы, ключи от машины и телефон, - зачем-то поясняю я. - А машина в тупике за торговым центром у Арены.

Парень смотрит на меня растерянно.

- Спасибо.

Расправляю длинный шарф, пытаясь спрятать за ним свой видок.

- Лиза?! - залетает отец.

Ну всё!...

Я успокаиваю отца, что в порядке, и - нет, никто меня не обижал. Кое-какие детали опустим так и быть! Но это же не меня, верно? Роман перепутал...

Мне его ужасно жаль!

И нет, никакой женской солидарности к Жанне в моей душе почему-то не рождается.

- Пап... - вытягиваю я его в соседнее помещение. - Ну отпусти его, пожалуйста.

- А чего ты его защищаешь?

- Он наверняка думал, что ты с его девушкой хозяйничаешь, понимаешь?

- Да как можно было перепутать? Что за бред?! Короче, кыш домой. Я без тебя разберусь.

Отворачивается, вставая в косяке и слушая, как тренер строго выговаривает Роману. Переключается на отца.

- Александр Михайлович, мы оплатим Вам лечение. Снимите, пожалуйста, ваши обвинения. Это же ошибка! Ну эмоциональный еще, мальчишка совсем, - говорит с такой скрытой интонацией, как иногда заступается за меня папа перед другими.

Но потом, ясное дело, дома прилетит от него так, что тушите свет! И Роману точно прилетит. Отец его? Слишком молод для отца. Тренер, вроде бы.

- А так - Роман хороший парень. Гордость России. Чемпион по краю. Соревнования скоро... Я прошу за него прощения. Мы сами его накажем.

- Да сам я за себя попрошу! - встревает Роман. - Вы извините, что я Вас... - вздох. - Немного швырнул.

- Немного?! Ну ты борзый! - взлетают брови отца.

- И за то, что Лизу напугал.

- Так! Кому и сколько здесь надо заплатить, чтобы забрать Шмелёва? - возникает позади меня Жанна, демонстрируя в пальцах несколько крупных купюр.

Курица... - закатываю я глаза.

Отец медленно разворачивается. Через плечо бросает на нее взгляд. Ловит следом в фокус меня. Переводит взгляд с меня на нее и обратно несколько раз.

- О как, - с недоумением.

- Вот так можно было перепутать! - развожу руками. - Отпусти парня, пап. Он же не меня "похищал", - скашиваю глаза на Жанну. - А за тебя его уже и так отпинали. Да и… настоящая “жертва” сама за ним прибежала.

- Так я не пойму, чего ты за него заступаешься-то?! - опять злится он. - Привет, стокгольмский? Так что-то быстро...

- Кстати - да! - недовольно упирает руки в бока Жанна. - Есть у него кому впрягаться и без тебя!

Может и есть, да только отец никого, кроме меня сейчас не послушает. У него там ядерный реактор набирает обороты, что Роман угрожал любимой дочери. Я по глазам вижу!

- Он меня не обидел. Как только понял, что ошибся, сказал позвонить тебе и что мы едем обратно. И все, клянусь, пап!

- Так что там со Шмелевым? - перебивает меня Жанна, с вызовом глядя в глаза отцу. - Сколько?

Это всё неприятно...

- Почему она здесь? - переводит на нее свирепый взгляд папа. - Я что - разрешил кого-то ещё пустить?!

Дежурный выводит возмущенную Жанну.

- Папочка... - свожу брови домиком. - Пусть уезжают.

С крайней степенью раздражения отец возвращается в кабинет.

- Короче так, борзый.

Я пытаюсь выглянуть из-за спины.

- Отсидишь пятнадцать суток. И, так и быть, - свободен. Но ещё раз увижу тебя рядом с Елизаветой... - с угрозой. - Уведите его!

Роман, не споря поднимается на ноги. Встречаемся снова глазами. Взгляд его расфокусируется, лицо расслабляется. И внезапно он начинает оседать.

Парни, подскакивая, ловят его и присаживают к стене.

Отец смотрит на них недовольно.

- Голову что ли отбили?..

Белая водолазка и рубашка - все в подсохшей крови.

- Хер с вами, ладно, - машет рукой отец. - Не оформляйте его. “Гордость” всё-таки… Пусть в больницу везут. И так башки нет, а тут последнее отбили.

Выдыхаю. Точно - привет, стокгольмский!

Повисая у отца на локте, шепчу ему в ухо:

- Ты самый справедливый и великодушный! И самый мой любимый папочка… Хочешь, я испеку тебе пирог?

Чувствую, как плечи его расслабляются.

- Морковный…

Всё. Историю можно забыть. Только теперь мой шарф пахнет чужим парфюмом… Так постирай его, Елизавета! И…забудь.

- И - переоденься, твою мать! - выдергивает меня в реал гневный шепот папы. - Весь отдел уже рассмотрел задницу твою в деталях. Месяц обсуждать будут!

Оу…

Отлежав в больничке пять дней, наконец-то выхожу на волю. Что могли травматологи починить - починили. Теперь надо идти сдаваться нашим спортивным реаниматорам - Аленке и Аише Артуровне. Чтобы привели в рабочее состояние.

Встречает меня на машине мама. Только вчера приехала из командировки. А батя вообще бухает...

Сажусь на переднее сиденье.

- Ну как ты? - смотрится в зеркало, подкрашивая губы.

- Ну посмотри - как я.

Опуская зеркало, переводит на меня взгляд.

Я - не очень... Под глазами цветут синяки. Губа зашита и заклеена. Ухо тоже зашито. Над бровью крупная ссадина. Шоркнулся об асфальт.

- Мда, - поджимает она губы.

На этом всё. Ей просто похуй!..

- Домой?

- Нет. Не хочу. В Спарту отвези.

- А что ты таким тоном со мной говоришь?

- Может быть, потому, что ты ко мне даже в больницу не пришла?

- Я работаю, Рома. И не могу бросать каждый раз работу, когда ты решаешь отхватить по лицу. Какой черт тебя дернул нарваться на ментов?!

- Ты не работать ездишь. Зачем врать?

- В любом случае, это тебя не касается. Я в твои личные дела не лезу, заметь!

- А иногда стоило бы.

- В четырнадцать ты вопил об обратном.

- Я был подростком...

- А сейчас ты уже взрослый! Дай мне жить своей жизнью.

Это всё выбивает почву из-под ног. Выбивает уже давно. Создавая ощущения падения на качелях вниз. Когда сводит живот. Ей на меня всё равно... Пока я был инструментом для управления отцом, я был нужен. Потом, когда это перестало работать, сдан с потрохами Бессо Давидовичу. И мой "спорт" хорошо оплачивался, чтобы я минимально заебывал их дома. И свободное мое время неплохо оплачивалось, чтобы я проводил его вне дома. Как-то так…

- Окей.

Выхожу из машины, хлопая дверью.

Ладно. Яшин, вон, вообще интернатовский. Мать и не помнит почти. И ничего... Выжил.

Опускает стекло.

- Рома, сядь обратно.

- Зачем? Опять мешать тебе жить своей жизнью? Я так дойду...

- Не надо делать из себя жертву. Мы дали тебе всё, что нужно и даже больше! Вот, возьми... - протягивает деньги через окно.

Молча забираю, не оборачиваясь ухожу, засовывая бабло в карман.

Можно поймать такси. Но хочется пройтись. Постельный режим задолбал.

В Спарте людно. Ощущение, что пришел домой. Можно в каком-нибудь спортзале упасть на маты и поспать. И даже будить никто не будет. Но я выспался на неделю вперед.

Иду сразу к Аише Артуровне. Она звонила, сказала, что ждёт.

Стучусь.

- Можно?

- Оо... Ромочка! Заходи, - встаёт она из-за стола, выходя мне навстречу.

Ловит ладонями за щеки, хмурясь разглядывает лицо.

- Бедолага… - вздыхает. - Болит?

- Я на обезболах.

Обводит пальцами лицо.

- Ах ты... Смещение есть, - морщится. - Садись-ка.

Усадив в кресло, исследует пальцами мою многострадальную голову. Потом делает правку и массаж. Бережно...

Меня практически отрубает от ее волшебных пальцев. И будь это другая женщина, мои ощущения уплыли наверняка куда в область эротизма.

Но Аиша - женщина Беса. Любимая. Я даже во сне не могу позволить себе такого кощунства - фантазировать о ней. Нет! Хоть она всего-то на десятку старше меня и очень красива, но... Бессо - батя. А она - мама. И никак иначе.

Тем более, о ком фантазировать мне есть. Лиза... Запала мне девочка.

И губы ее трепетные снятся, не отпуская! Я уже их сожрал сотню раз, не меньше. И горячо, и нежно, и ревниво, и встречая ее заново, и кончая с ней... Жаль не на яву.

- Аиша, как перед девушкой нормально извиниться и поблагодарить?

- Перед той самой?

Все в курсе моей выходки.

- Угу...

Вместо того, чтобы утопить, она меня вытащила. И я чувствую себя не только виноватым, но и в долгу

- Цветы. Подарок. Не дорогой, но приятный и особенный. Чтобы чувствовался душевный вклад в него. Без намеков на интимность.

- Что, например?

- Это же твой душевный вклад, Ромочка, - взъерошивает мои волосы. - Тебе и мучиться с выбором.

Эх... Халява не прокатила!

- Завтра опять править будем. Не бегать, не падать, двигаться плавно. Спать строго на спине, на ортопеде. Сладкое, соленое, копчёное - убираем. Бустеры не пить. Секс тоже отменяем, - многозначительно добавляет она.

- А секс-то чего?

- Нельзя поднимать давление.

- Мм...

- Гомеопатия, - вкладывает в руки пузырек. - Пять-шесть раз в сутки. Рассасывать. Это успокоительное.

Ныряет пальцами мне в карман, забирая сигареты.

- Шмелёв! - возмущённо.

Покаянно закрываю руками лицо.

Ну не могу я, блять, бросить! Не выходит...

- Ну ладно, всё. Отчитывать не буду. Ты сам все знаешь.

- Спасибо!

Долго брожу по торговым центрам и бутикам в поиске подарка. Жанне подарок выбирать проще... побрякушки, парфюм, гаджеты.

Здесь - другая история.

- А что это? - беру в руку тяжёлый шар.

- Шар предсказаний. Можно задать вопрос, потрясти его и в окошечке появится ответ.

Хм...

Мне подарить Лизе этот шар?

Трясу, смотрю в окошко: "без всяких сомнений".

Со смешком, закатываю глаза.

Окей. Давай ещё разок!

Лиза обо мне вспоминает?

В окошке: "да, конечно".

Мне стоит ее найти?

"Не торопись с этим".

Черт!

Хочу ее...

"Плохие шансы".

Цокаю, откладывая шар в сторону.

Я и сам знаю, что шансы не очень. Я и не планирую, наверное. Но извиниться надо.

- Можно мне этот шар.

Букет... букет... букет...

Туплю в цветочном бутике, разглядывая разные варианты. Веники эти из роз приелись уже...

- Эустома, гиперикум, декоративная зелень... Только собрала букет, показывает флорист.

Красиво… Эустома такая же трепетная как губы Лизы.

- То же самое, но в корзину и в два раза больше.

В корзину отправляю ещё шар и набор авторского шоколада ручной работы.

Телефона Лизы у меня нет, чтобы организовать доставку. Где ее искать - понятия не имею. Жанна ее уволила... Единственное, что я знаю - кабинет ее отца. Но туда без его разрешения не прорвешься. Решаю попробовать.

На входе дежурный естественно не пропускает, звонит Иштарову.

- Александр Михайлович, к Вам Шмелёв... - прикрывает трубку, поднимая на меня взгляд. - "Какой ещё Шмелёв?".

- Кхм... - теряюсь я. - Который Лизу... увёз.

- Аа! - понимающе поджимает губы мент и уже в трубку: - Да герой этот, который Лизу похитил.

Да, бля... Ну чо вы начинаете, то?

- "Чего тебе надо?" - видимо передает слова Иштарова.

Интонации прямо его!

- Отдать кое-что важное.

Передает.

- "На КП оставь, мне некогда, потом заберу."

Ну зашибись!

- Мне номер Лизы нужен, - ставлю корзину цветов на стол.

Дежурный скидывает вызов.

- Че-го тебе нужно?! - дёргает бровью.

- Номер Лизы Иштаровой.

Качая головой, закатывает глаза, словно я долбоёб и не понимаю, что несу.

- Да я просто извиниться хотел!

Осмотрев корзину, забирает ее, переставляя на подоконник.

- Иди домой, камикадзе. И мой тебе совет, на горизонте майора больше не всходи. Он и своих то за Елизавету Александровну прикопает... Один раз тебе повезло, второй раз вряд ли прокатит.

Ясно...

На улице уже темно. Жую бургер, запивая кофе. Домой ехать не хочется. Там опять будет сегодня треш...

Устало смотрю на звёздное небо.

В кармане вибрирует телефон. Жанна.

- Привет...

- Тебя амнистировали?

- Мхм...

- Тогда, я жду?

А папик и правда оказался - любовник матери.

- А я сегодня бесполезный...

- В смысле?

- Трахаться мне нельзя.

- Ой, да ладно! Я сама как лимон выжатый. Целый день кастинг с корягами этими...

Съёмки клипа у Жанны встали. Она уволила Лизу, а такие длинные гибкие ноги попробуй ещё найди! Да и внешнее сходство тоже...

- Так ты приедешь?

Да, похуй... Куда идти-то?

- Приеду.

- Белое вино и суши.

- Ок.

Жанна валяется в джакузи. Наливаю для нее бокал вина.

Снимаю толстовку, оставаясь в одних джинсах. Заношу ей в ванную, отдаю в руки.

- Иди ко мне? - проводит коготками по моему прессу.

И первая мысль, что приходит мне в голову - я ж только анализы сдал, выдохнул, что чистый и… И это, пиздец, беда, если именно такая мысль приходит в голову, когда твоя девушка тянет тебя к себе в ванну. И что теперь с этим делать?

- Ро-о-ом... - заигрывающе.

- Нельзя мне мочить, - съезжаю я. - Я с перевязки.

- А что там у тебя?

- Одежда задралась, об асфальт кожу сняло. Воспалилось.

- А потому что ты ревнивый придурок! - закатывает она глаза. - Что это вообще было?

Сложив руки на груди, подпираю плечом косяк.

- Ты дала повод.

- Ты придумал повод!

- Может быть, - не желая спорить, пожимаю плечами.

- Я же тебе сказала - приезжай. Ну сам посуди, потащила бы я тебя туда, где у меня гипотетически другой мужик?

- А может, ты дура, откуда я знаю?

Швыряет в меня мокрым вафельным полотенцем.

- Хамло!

Уворачиваюсь.

Рассматриваю ее кисть с длинными острыми ногтями. Хочется попросить, чтобы сняла и больше такие не делала. Но смысл? Править под себя Жанну больше не хочется. Я видел оригинал, под который заточена вся пластика и апгрейды Жанны. И ей все равно не стать Лизой. Хоть правь, хоть не правь...

Точить там надо ещё что-то другое, помимо лица.

Надо как-то мягко заканчивать эту историю с Жанной.

- Завтра поедешь со мной?

- На съёмки? Неа...

- Почему?

- Перегорело...

Вообще эта тема больше не трогает. Вот нисколько!

Больше трогает вопрос, какого черта я здесь делаю? Ведь я не хочу находиться здесь. Да я вообще нигде не хочу находиться. Надо бы выйти из этой реальности хоть ненадолго.

Смотрю на часы.

- Ладно, я спать, - закидываю в рот обезболивающее и несколько таблеток, которые дала Аиша. - Не буди, я под узбагоином.

- Реально, бесполезный, - капризно фыркает Жанна.

Неа, не цепляет.

Не цепляет больше ни-че-го.

Делаю музыку потише, ложусь под одеяло, закрываю глаза.

Хотя нет... Кое-что цепляет: Лизе передали корзину? Ей понравилось? Она улыбалась?

И снится мне тоже Лиза. Горячее быстрое дыхание, сплетение тел... И мои приоткрытые губы, вжатые в упругую грудь... Запах ее теплый... Движение бёдер...

С мучительным стоном распахиваю глаза. На часах - пятый. От болезненной эрекции - шары в кучу. С шипением зажмуриваюсь.

Рядом равномерно сопит Жанна на своей подушке. Можно взять ее... Но я ещё не проснулся полностью, и если закрыть глаза - вернусь в сон. А там Лиза...

Расслабляясь, позволяю сну утопить меня снова. И это мучительное ощущение накатывающего кайфа и возбуждения держит меня на границе сна, смешивая сновидения с фантазиями. Они такие реалистичные, словно мне снова тринадцать, и порно во снах рвет башню!

Утром, сквозь сон, слышу из кухни телефонный разговор.

А может уже и не утро, шторы плотно задернуты, тело затекло... Да и Жанна без необходимости раньше одиннадцати не встанет.

- В смысле Геннадий вернул Иштарову? - недовольно.

Иш-та-ро-ва... - туплю я сонно.

Бля, Лиза же!

Подлетаю с кровати, с колотящимся сердцем.

- Не хочу я с ней работать... Мм... Ясно... Понятно... - раздраженно. - Да, я уже выхожу практически.

Возвращается в комнату. Под глазами гелевые лепестки, в руке термокружка. Подкаченные губы без макияжа словно поплыли и потеряли форму. Берет в губы не прикуренную сигарету. Не Лиза, да…

- Ром, дверь захлопнешь...

- Стоять! Я с тобой.

С недоумением смотрит на меня.

- Ну ты ж приглашала? - впрыгиваю я в джинсы, гремя пряжкой ремня.

- Ну да... - растерянно.

Рассовываю по карманам свои вещи.

- Пять минут...

Утром папа пьет кофе, крутя в руках какой-то темный шар.

Сонно потягиваюсь. Достаю из холодильника йогурт.

- Что это?

- Да сам не пойму, что за хрень.

- Дай... - забираю из рук.

Смотрю в плавающее окошечко с треугольником.

"Спросите ещё раз".

- Это же шар принятия решений. Вот смотри...

Показываю папе как работает.

- Папе стоит отпустить меня на Хэллоуин в универе?

Трясу. Шар отвечает: "Хорошая идея!"

Демонстрирую.

- Так! Ерунда какая-то... - фыркает он. - Дай сюда.

- А где ты его взял?

- Где надо, там и взял.

- Отдай мне, если тебе не нужен. Прикольная игрушка.

- Держи... - поджимает губы и хмурится, словно решая - сказать или нет.

- Что?.. - с подозрением прищуриваюсь я.

- Ничего. Собирайся. Отвезу тебя в центр. Ты же собиралась?

Да!

Брожу в центре по магазинам. Шарфы - это какое-то новое оружие поражения.

Ну, во-первых, тот, что составил мне компанию в тот злополучный день, все ещё пахнет парфюмом Романа. И постирать его - не поднимается рука. Нравится мне запах... Может отнести его парфюмеру, чтобы идентифицировать и купить такой парфюм? И что ты будешь делать с ним, милая? Он явно не унисекс. Радикально мужской! Им не воспользуешься. "Обновлять" шарф? Нет, это уже какой-то фетишизм... Поэтому шарф, как сомнительное и опасное, но прекрасное существо изолирован, но не убит.

И мне нужен новый.

И это уже во-вторых. Все свои деньги я спускаю на фирменный мятного цвета шарф-хомут. Крупной воздушной вязки. И лучше не вспоминать сколько он стоит. Я бы и не вспоминала, но в соседней витрине - нереальные мятные кроссы на каблуке со спортивной нагрудной сумочкой. Утеплённые. О-о-очень стильные! От цены дёргается глаз...

Вздыхая, разглядываю.

Ты шмотница, Елизавета.

Неправда... Я просто девочка. Могу я хотеть красивую вещь?

Хотеть - можешь.

- В единственном экземпляре, - ненавязчиво бросает продавец. - Тридцать восьмой размер.

Мой размер...

Страдальчески вздыхаю ещё раз.

А у папы голяк, мы только купили дом, перебравшись в него из квартиры. Он требует вливаний...

Но всё же решаюсь позвонить.

- Папочка, привет. Ты занят?

- Занят. Чертова коробка в тачке полетела, надо менять. Ищу...

- Оу...

Не видать мне этого единственного экземпляра, как своих ушей.

- А что?

- Нет, ничего. Просто позвонила.

- Забрать тебя не смогу. Возьми такси.

- Хорошо.

- Женское!

- Да-да...

С тоской смотрю на кроссовки.

Телефон вибрирует в руке.

- Да? - отвечаю я.

- Елизавета?

- Мхм...

- Это Геннадий Викторович.

Рассеянно брожу сознанием по всем областям откуда мне может звонить "Геннадий Викторович", не отводя глаз от кросс.

Деканат?... Папина работа?...

- Съёмки клипа, - лаконично подсказывает он.

- А! Здравствуйте.

- Лиза, я хочу чтобы ты вернулась в проект.

- Спасибо, но нет.

Этих денег даже на мою вожделенную "мяту" не хватит. Так смысл терпеть компанию Жанны?

Пусть попробуют поискать танцовщицу в моем стиле! Единственная команда уехала в Штаты, а приличные одиночки-самоучки все на фестивале в Москве. Так то!

- Я удвою сумму.

Ммм. Это у меня даже останется немного, да, если купить "мяту"?

- Утрою... - не дожидаясь ответа, решительно поправляет он.

А я, уже внутреннее согласившись, решаю ещё немного покапризничать.

- Только если Вы пообещаете выслушать кое-какие предложения по моей работе. Понимаю, что возможно не согласитесь, но выслушаете!

Они делают всё неправильно! Можно гораздо эффектнее.

- Договорились, - кратко, сухо, словно торопится.

- Когда мне подъехать?

- Два часа назад.

Скидывает вызов.

- Оу...

Я вернусь, ждать и никому не отдаваться! - стучу ноготком по витрине своей "мяте".

Заехав на такси домой, сгребаю в сумку пару сценических луков. И еду в Арену.

Купив себе большой стакан кофе, курю у входа в Арену.

Во рту всё ещё от соприкосновения с любой жидкостью ноет прилично распоротый язык.

Смотрю на отражение своего фейса в темной зеркальной панели. Мда-а-а... Красавчик, блять.

Надеваю хамелеоны, чтобы скрыть уже отцветающие синяки под глазами и капюшон белого худака.

Сзади слева огнем горит огромная ссадина на рёбрах. Запиваю таблетки уже остывшим кофе.

Ну и чего ты припёрся сюда? - смотрю себе в глаза.

После такого фееричного знакомства как-то даже неловко подходить к девушке. Напугал, нагрубил, прессанул... Оно ей надо, вообще - мои личные извинения?

Да тебе это надо, тебе, а не ей... чего ты тут извинения имитируешь? Хочешь подкатить - так и говори. Извинения были вчера - цветочки, конфетки...

Тушу сигарету, закидывая жвачку в рот.

Ну давай, вперёд!

Захожу внутрь.

Пошлет она тебя, Шмель, нахер. А майор сверху "одобрено" на этой резолюции припечатает!

Да, ладно... Просто лично извинюсь. А там видно будет. Подумаешь, пошлёт. Что тебя ни разу не посылали?

Хм...

Вообще-то нет. Не посылали.

Иду на звук знакомой музыки. Жанна весь вечер гоняла этот минус, напевая незамысловатые слова. Обычная дефчачья мурлыкающая лабуда...

Вход в зал как в амфитеатре - наверху. Спускаюсь вниз по обтянутой мягким покрытием лестнице. По периметру небольшой полукруглой сцены стоят прожекторы.

- Интересно уговорит Иштар Ракитина сменить идею? - болтают две женщины с гримерными кисточками в руках.

- Сейчас на сцену выйдет, любого мужика уговорит! - хихикает вторая, помоложе.

Иштар?…

- Только вот куда щемиться потом будет?

- Тут не щемиться надо, а ситуацией пользоваться, дурочка! Молодые - бестолковые…

Взгляд мой натыкается на ноги...

Вернее на охуенно внушительные и уже знакомые каблуки. Но выше - не сетка. А темная лайкра. Которая обтягивает их как вторая кожа, сливаясь со стрипами и увеличивая длину бес-ко-неч-но... Обтягивает второй кожей не только ноги, а все тело, превращаясь на шее в кожаный ошейник, украшенный стразами. Открыты только лишь руки и плечи. По которым рассыпаются волнистые сегодня волосы.

Лиза...

Открыв рот, плаваю взглядом вверх-вниз, оценивая идеальные изгибы. Икры, бедра, попочка, талия - все идеально!

Зависнув, опускаюсь, присаживаясь прямо на ступеньки.

Она говорит с продюсером.

- Понимаете, Геннадий Викторович, - с воодушевлением и чуть смущаясь объясняет Лиза. - Чем откровеннее движения, тем менее обнажено должно быть тело. Иначе танец превращается в пошлость. Это как с макияжем. Если мы выделим только губы, получим чувственность, если только глаза - получим вамп. Если и губы и глаза, то ни чувственности, ни вамп не получим, только пошлость и безвкусицу. Если вы хотите делать откровенный стиль движений - вог, стрип и так далее, то нужно закрыть кожу, - проводит Лиза руками по себе.

- Эротичности это не убавит, поверьте! Я выдам ее подачей, взглядом...

- Хм... - внимательно слушает он ее.

- Вы ещё поймите, можно сделать очень откровенно, надеть стринги и тверкать весь клип, но... Такого видео сколько угодно. Это доступно, дешево, обезличено. Загугли и сто роликов! А пересматривают только эксклюзив. Надо выдавать через танец личность, тогда клип будут пересматривать именно для того, чтобы этот эксклюзив, эту эмоцию, эту фантазию впитать. Разве не в этом цель?

- Ладно... - расплывается он в чуть снисходительной, но одобряющей улыбке. - Пробуем твою версию. Выдавай свою личность, Лиза. С удовольствием посмотрю.

Она уходит на сцену.

С удовольствием он, блять, посмотрит!

Верхняя губа моя дёргается в оскале, напоминая мне, что зашита. Хмурясь, поджимаю.

- Оль! - окликает он кого-то из персонала. - И губы сотрите ей. Пусть будут только глаза.

Перевожу на него ревностный взгляд... Мужику под полтинник, не меньше. Хер ли он так на девчонку облизывается?

Визажист правит макияж Лизе.

- А ещё... - негромко рассуждает она. - В психологии клипмейкинга есть такая фишка, как направленность на гендер, возраст, на целевую группу... Например, если есть цель завирусить трек в тачках, то надо наполнить низы. Выдать больше басов в проигрышах, сделать “запилы”. А у нас в треке пустые низы.

- Не только красавица, но и умница, да? - откровенно разглядывает он ее.

- Стараюсь...

- Слышь, Сергееич, - кивает он звукооператору. - Девочка дело говорит. Прислушайся. Организуй низы.

Тот показывает "ок".

- А ты не поешь, случаем, Лиза?

- Нет...

- Совсем не поешь, или не поешь профессионально?

- Зачем ей петь? - ноздри Жанны недовольно вздрагивают.

- Не знаю... Может вам дуэт замутить? - задумчиво.

- Какой ещё дуэт?!..

- Эффектный. У нее глаза, у тебя губы... Рост, комплекция у вас одна.

- Она же не поет! - злится сдержанно Жанна.

- Да ладно, можно подумать ты поешь. Звукачи всё дотянут. Вам без фанеры не петь.

В его руке вибрирует телефон. Взглянув на экран он не отвечает, разглядывая как тянется на сцене Лиза.

Ее бесконечно-бесконечные ноги двигаются охуенно пластично, словно на шарнирах!

Она подтягивает каблук сзади к затылку, превращаясь в глянцевую статуэтку.

Пиздец...

В моей груди так горит ревностью, что я перестаю чувствовать спину. Да вообще все перестаю чувствовать и воспринимать.

Не я один...

- Мама звонит, - стреляет на его телефон взглядом Жанна.

- Я занят... - не отрывая взгляда от Лизы.

Усаживается на первый ряд, прямо передо мной. Жанна - рядышком. Что-то там негромко воркует ему, пытаясь втянуть в разговор.

Звукач увеличивает громкость.

Свет притушается, а прожекторы, наоборот, вспыхивают ярче, высвечивая черный графичный силуэт Лизы.

Все вокруг стерто, кроме этого силуэта.

Играет минус без слов. В этот раз щедро наполненный низами.

На каждый удар басов Лиза словно ломается в новую позу, чуть вздрагивая в ней. Гибкие пальчики веером заигрывают со светом. Плавно уходит вниз со сменой мелодии, превращаясь в чувственную кошку. Каблуки втыкаются в пол, бедра взлетают вверх, как в сексе, словно ее берут... Волны телом - "навстречу".

А я залипаю на взгляде. Она не на меня смотрит, на него... Но мне кажется - на меня. И взгляд такой поплывший... сладкий… с поволокой…

Переворот! Щекой и грудью вжимается в паркет.

И моя фантазия уплывает: за волосы и вжать ее так лицом вниз, вколотившись сзади.

Словно подчиняясь моим фантазиям, попка поднимается вверх... охуительный прогиб талии... и резко вколачивается вниз на двойной удар басов, четко попадая в ритм. Губы распахиваются!

Взрываюсь от ощущения - как будто наяву насадил ее на член, когда она так вколачивалась!

Вздрагиваю от толчка крови в пах.

Ее бедра двигаются… Оо... да! Подвигай так попочкой на мне!

И снова переворот. Разводит бедра... И теперь веером становятся ее длиннющие гибкие ноги...

Ноги на плечи! - опять уплывает моя фантазия.

Пальцы сжимают подлокотники, словно это ее бедра. И двигаться...двигаться...двигаться... Глядя ей в глаза! В ее глазах так сладенько… как-будто она шокируется каждым своим ощущением.

Мой фитнесс-браслет вибрирует, вспыхивая красным. Пульс шкалит...

Ее грудная клетка пульсирует, имитируя биение сердца. Мне кажется - моего!

И вот она уже “на мне сверху”. Ебать, какие подвижные бедра…

Взмах... Волосы летят по кругу, падая на лицо, присоединяясь к пластике тела.

- Ближние планы! - взмахивает рукой режиссер. - Лицо, глаза...

Камера наезжает.

Она откидывает копну, поднимая взгляд в наехавшую сверху камеру. И тело чувственно вьётся, оставаясь на заднем плане...

Поднимаюсь, делая несколько шагов вниз, встаю у сцены. Взмахиваю головой, позволяя упасть капюшону назад. Снимаю очки.

Для меня танцуй! Встречаемся взглядами...

Ее лицо вздрагивает. Горячая кошачья эмоция ломается, сменяясь смущением и растерянностью. Замирает.

- Камера, стоп!

Расчесав волосы пятерней и откинув назад, Лиза поднимается.

- На сегодня хватит, - смотрит на часы этот Геннадий. - Лиза, можно тебя?

Подходит к сцене. Смотрит на нее снизу вверх.

- Переодевайся, поедем пообедаем, обсудим, - взмахивает рукой, отводя сцену, - все твои идеи.

- А я не могу, - мямлит она, покусывая налитые губы.

- Можешь-можешь... - улыбается он. - Давай быстренько. Я твое время оплатил. Надо - добавлю ещё. Иштар…

Краска бросается ей в лицо, неуверенная улыбка застывает.

- Нет… - неуверенно.

- Да не бойся. Просто пообедаем. Ничего с тобой не случится. Отвечаю.

Ну, блять... чего ты слюни пускаешь, Шмелёв. Встревай, давай!

Хрен тебе, мужик, короче, а не мою ляльку. С маман Жанны вали обедать!

Облизываю пересохшие губы...

- Не может она! - цежу я. - Чо не ясно?

Он медленно разворачивается.

- А это у нас ещё кто?..

- А это у нас кто? - уничижительно спрашивает Геннадий Викторович.

Жанна на заднем плане стучит наманикюренным пальцем себе по виску. По губам читаю: "Ты, блять, дебил?" - адресованное Роману.

- Охрана... - вальяжно жуёт жвачку Роман, принимая агрессивную позу.

Ну и взгляд... борзый!

От неловкости переминаюсь с ноги на ногу.

- Охрана?.. - с недоумением переводит на меня глаза Геннадий Викторович.

Какая ещё охрана?! Папа совсем с ума сошел??

Лицо мое вспыхивает ярким пламенем. Хорошо, грим...

Я открываю рот и захлопываю, не зная что сказать. Развожу растерянно руками.

Геннадий Викторович разворачивается, разглядывая опять Романа. Обводит свое лицо пальцем, указывая следом на разбитое лицо Романа.

- А я смотрю работка у тебя плотная...

Не отвечая, Роман смотрит исподлобья. Тяжёлым непробиваемым взглядом. Безэмоционально.

Нет, папа, конечно, у меня временами с дурниной, но Шмелёва бы точно не ангажировал. Скорей уж кого-нибудь из своих.

- Лиза, скинь мне время когда ты... "можешь", - с раздражением. - И озвучь цену этого времени. Я не привык деловые вопросы обсуждать на бегу и стоя в проходах. Деловой ланч более приемлемый вариант.

- Хорошо... - выдыхаю я. - Если они деловые, то конечно.

- А ты что подумала, Елизавета? Или ты думаешь, я ног красивых не видел? Я с твоей головой пообщаться хочу.

Боже, как неловко!

Поднимая руку крутит пальцем, словно собирая всех обратно.

- Продолжайте работать. Снимите ещё пару декораций с Лизой. Потом ближние планы с Жанной.

Отвечая на вызов по телефону, уходит к кулисам.

Возвращаюсь на точку, куда настроены камеры.

Что сейчас произошло вообще?

У сцены тихо ругаются Жанна и Роман. Она экспрессивно машет руками.

- Опять перепутал?! - со злым сарказмом.

Он - не пробиваем.

- Сделал - как посчитал нужным.

Стараюсь отключиться, чтобы не подслушивать чужой разговор.

Не понимаю, как работать под его взглядом...

Женщины шепчутся, мужчины - наоборот, замолчали. Класс...

- Полчаса перерыв! Смена декораций! - выкрикивает режиссер.

Быстренько стянув стрипы, прямо в носках смываюсь в свою гримерку. Через стеклянный переход, по лестнице вверх. Присаживаюсь на приоткрытое окно.

Есть такие ситуации, когда бы я с удовольствием покурила. Сейчас одна из них. Но я не курю.

Ругаю себя… Когда ты начнёшь отвечать внятно на различные инсинуации?! Ты уже взрослая.

Я отвечаю!! Просто я растерялась. Я - коллективная пчёлка. Я привыкла, что старшие девочки всегда гордо и профессионально закроют рот всем, кто посмеет заступить за сигнальную линию. Я была самая маленькая в коллективе, и самой откусываться практически не приходилось.

А если что-то не могли решить они, всегда мог папа.

Но когда-то же надо начинать делать это самой? Ты теперь вполне самостоятельная оса.

Я начинаю...

Но досада в том, что никто никуда не заступал. Просто вот этот панибратский стиль общения Геннадия Викторовича… Не зря папа заставляет всех 'Выкать".

На улице холодно. Дышу на стекло, рисую по инерции сердечко.

Что за манера, вообще, путать образ и роль с личностью самой актрисы? Если я сыграла убийцу, меня надо посадить? А если станцевала откровенный элемент заклеймить шлюхой? В кругу танцевальных этого нет, а вот у обывателей встречается.

И сначала мне показалось, что Геннадий Викторович профессионал. Сегодня показалось, что - нет. А теперь я уже и не знаю...

Тук-тук.

- Можно?

Соскальзываю с подоконника.

В гримерку заходит Роман.

- Привет, Лиза.

Мы молча смотрим друг на друга. У него такой взгляд... Открытый! Что я теряюсь и теряю броню. Моё сердце ускоряется. Я даже не вижу, что с его лицом просто… фарш. Вижу только взгляд.

Падает в кресло. Отталкиваясь ногами, делает оборот вокруг оси, разглядывая маленькую гримерку. Хмурится, морщится... Взгляд становится совсем другим.

- Давай, я отвезу тебя домой, - строго.

- Я на работе, - растерянно бормочу я.

- Сколько тебе за это клип заплатят?

- Хм, а что? - в штыки воспринимаю вопрос.

- Ну, сколько? Это тайна?

- Да нет... - теряюсь я и зачем-то озвучиваю: - Девяносто.

Просто он вступился за меня, и это автоматом, словно даёт ему какую-то власть.

Достает деньги, отсчитывает.

- Вот, - кладет рядом с зеркалом. - Поехали. Не надо тебе здесь работать. Это не твое.

Моё лицо вытягивается от этой наглости.

- Роман, да?.. В общем так, Роман. Забери свои деньги. И не указывай мне - как и где мне работать. Я разберусь сама. Свободен, - срывается мой голос.

- Не обижайся. Ты охрененно танцуешь.

- Я знаю. Мне твои оценки не нужны.

Но обидно почему-то до удушья!

- Просто это не твоя... - качает головой, щёлкая пальцами и подыскивая слово. - Не твоя среда. Она блядская. А ты - нет. Не надо с ним никуда ехать. Это развод.

- Аа... - понимающе и с сарказмом киваю я. - Ехать надо с тобой! Да?

- Со мной - можно, - кивает, пожимая плечами.

Наглый!! Какой наглый, ты посмотри...

От возмущения, только громко втягиваю воздух.

- Лиз... - ловит мой сатанеющий взгляд. - Если я что-то грубо сказал...

Встаёт с кресла.

- Елизавета Александровна! - поправляю я с тихой яростью, за которой хочется скрыть обиду.

Обиду? Какая глупость, Лиза! Кто он тебе, чтобы обижаться? На что обижаться??

Но чувствую, и ничего не могу с этим поделать.

- Деньги свои забери! - засовываю купюры в его карман. - И вон отсюда.

- Да е-мое! Причем тут деньги?!

- Тебе виднее, - толкаю демонстративно пальцами в грудь. - Ты же их достал.

- Ну, если я прошу тебя не брать деньги у этого мужика, то должен сам их дать, верно?

- Это что-то на шлюханском, я его не понимаю! - выталкиваю его за дверь.

С грохотом ее захлопываю, закрывая на шпингалет. Ложусь спиной на дверь, сползая по ней на корточки.

- Ну, пиздец! - психует он, шлепая ладонью по двери. - Лиза!

- Вон отсюда!

- Окей, Елизавета Александровна, - цокает он. - Можно я переформулирую?

- Убирайся.

Не в первый раз, нет. И даже не во второй. И никогда не цепляло, только смешило. Но почему же именно от него так обидно, что хочется порыдать?

Переодевшись в джинсы и куртку, сижу на сцене, наблюдая, как собирают технику и провода.

Хотелось бы получить обещанную сумму… Но Геннадий Викторович занят. Он беседует с Жанной и дамой постарше - Миленой. Красивой, яркой, но приторной и надменной. Они громко смеются. Немного наигранно, как мне кажется.

Милена берет его под руку. Но он галантно освобождается от ее жеста. Подносит телефон к уху и идёт в мою сторону.

- ...Через час? Нормально. Шампанского хорошего закажи для девочек.

Опускает телефон. Присаживается рядом.

- Мы всей командой едем сейчас на банкет. Расслабиться, пообщаться... Ты, Лиза, тоже приглашена.

- Я не член команды, - вежливо улыбаюсь я. - Меня наняли, я отработала.

И хотелось бы...

- Ты можешь им стать. На банкете будет много полезных людей, знакомств. Ты девочка талантливая. Нужно вливаться в среду.

С одной стороны, конечно, нужно. И он вот вроде как обезврежен своей Миленой, которая только что в рот языком к нему не залезла, чтобы всем продемонстрировать, что она его женщина.

А с другой стороны, папа меня просто убьёт!

Но даже, если и не папа... Интуиция противной змеёй крутится внутри, нашептывая, что не так уж и безобиден этот банкет. Откуда мне знать, как они там "вливаются".

- Извините, я правда не могу.

- А ты подумай ещё.

- Мне бы лучше расчет получить, - решаюсь я.

- Мы ещё не всё записали, Лиза. Завтра будем записывать последние дубли. Расчёт только после финала проекта, когда вся твоя работа будет выполнена.

- Оу... Ясно, - вздыхаю я печально.

Не дождется меня моя мята...

- Тебе нужны деньги сейчас? - пытливо.

Нужны. Но мне не нравится тон. Словно там следующим эшелоном уже идёт сомнительное предложение.

Отрицательно качаю головой.

- Завтра я не могу, у меня учеба.

- Придется пропустить. Вообще, в твоём случае логичнее учиться на заочном. Поехали, всё-таки пообщаемся, и я порешаю все твои вопросы. Я в тебе заинтересован. Не только как в танцоре, но и как в постановщике, хореографе. Мы планируем большой проект.

- Я подумаю, ладно? - поднимаюсь. - До завтра, Геннадий Викторович.

Чувства мои противоречивы.

И облегчение, что смылась... и досада на себя, что я трусиха. Ведь так карьеры не сделаешь. И в хорошие проекты не попадешь. Общаться надо. И выходить в среду - тоже.

Но я ещё наверное "маленькая" внутри. Вот, на папу при каждом решении оглядываюсь...

Иду к выходу в сторону Милены и Жанны.

- Мам, как я поеду? - шипит она тихо. - Меня Ромка ждёт. Мы и так вхлам разосрались!

От того, что Рома ждёт именно ее, становится ещё тошнотворнее. Какого черта тогда ты делал в моей гримерке?!

- Поедешь! - властно бросает ей Милена. - Там сегодня будет тьма полезных мужиков. Что твой Рома?! Для красоты его в кровать положить?? Ты цель поставила - вперёд. А мальчишка твой никуда не денется.

Морщась, протискиваюсь между ними в узком проходе. Они замолкают на пару секунд.

- Тебя быстро заменят... - многозначительно за моей спиной. - Если ты не поймаешь волну, доча.

- Да я понимаю!

- Собирайся…

Иду через стоянку. На улице уже смеркается. Теперь это быстро. Осень...

Бросаю взгляд на огонёк сигареты, у одной из машин. Опять он! И сердце снова грохнув за ребрами, пускается в галоп.

Жди свою Жанну, - фыркаю раздраженно.

Надеваю капюшон.

Заметив меня вздрагивает, давясь дымом.

Бросаю холодный взгляд ему в глаза и, ускоряя шаг, сбегаю.

Выхожу на центральную улицу. Прогулочным шагом иду мимо витрин бутиков. Сердце неровно стучит.

В голове все крутятся его взгляды, слова… да что ж такое?! Думай о делах, Елизавета!

Звоню нашей старосте. Яся - дерзкая зажигалочка и хорошая девчонка. И мы сидим вместе обычно.

- Ясь, привет.

- Привет!

- Ты можешь меня как-нибудь завтра прикрыть? Боюсь, что не успею...

- Завтра по валеологии на лекции будет коллоквиум, забыла?

- Черт... Забыла!! Первой лентой? На первую я успею, только вот я не готовилась.

- Без паники! - игриво. - У нас есть шпоры с ответами.

- Яся, я тебя люблю! А если нас рассадят?

- Неа, не рассадят. Завтра на поток выходит учиться ещё одна группа. Со сборной. У них в начале осени дистанционка, а с середины - очка. Там просто элементарно не будет мест в аудитории, чтобы рассаживать. Но если хочешь, подъезжай, я в центре в антикафе. Отдам тебе лекции.

Свои я потеряла вместе с пакетом, к сожалению.

- Я рядышком, забегу.

В антикафешке, стилизованной под библиотеку, за столиком у окна - Яся и ещё один наш одногруппник. Тоже хороший парень... Иногда составляет нам компанию. Фотает ее шпоры.

- А в электронке нет?

- Неа.

Приобнимая ее за плечи, чмокаю приветственно в щеку. И она тоже тянется, чтобы чмокнуть меня. Несинхронизировавшись, чмокаемся нечаянно в губы.

Одногруппник, улыбаясь качает головой.

- Ой, девочки... - мечтательно вздыхает.

- Не подглядывать! - хихикает Яся.

Забираю лекции и сбегаю. Шпорами я пользуюсь плохо, надёжнее почитать.

Иду мимо витрины с вожделенной мятой, разглядывая ее теперь не изнутри, а с улицы. Притормаживаю. Хороша, зараза!

Уговариваю себя, что не умру от горя, если кто-то успеет ее купить вперёд меня. Это же всего лишь вещи, да?

Но на всякий случай фотографирую. Не успею купить, поищу в интернете.

Беру себе кофе. Гуляя, дохожу до работы отца. Рабочий день закончился, можно поехать домой вместе.

На проходной знакомый дежурный.

- Я к папе... Он у себя?

- Здравствуйте, Елизавета Александровна. У себя.

Нажимает кнопку на турникете.

Прохожу по коридору до самого конца. Со мной здороваются сотрудники. Вежливо киваю в ответ. Вижу его спину в дверях чужого кабинета. На кого-то там рычит...

Проскальзываю незаметно в его кабинет.

Подожду здесь.

Сбросив куртку на стул, забираю его кружку с еще теплым чаем. Грею об нее замерзшие руки. Отодвинув тяжёлую портьеру, смотрю в окно, натыкаюсь на корзину с цветами. Неожиданно! Кому это он?..

Растерянно улыбаюсь, поглаживая нежные цветы. У папы появилась женщина?! Он вообще не романтичный, скорее надёжный как швейцарский сейф. Поэтому цветы удивляют! Он и мне то на праздники дарит их не всегда. Забывает…

С любопытством вытаскиваю прозрачную коробочку с шоколадом. Он цветной, с радужными переливами в виде морских ракушек с жемчужинами. Вау!! А папа оказывается может! Сглатываю слюну, так хочется попробовать. Переворачиваю коробку, где он их купил?.. Я тоже хочу.

А там открыточка...

Милый грустный шмелик и надпись: "Очень виноват...".

Благостная улыбка тут же стекает с моего лица.

И пульс грохнув, начинает стучать в ушах.

- О - Лиза!... - голос отца сзади. - Сейчас освобожусь…

- Пап, а это кому цветы? - елейно спрашиваю его.

- Ты не знаешь... - недовольно и как бы между прочим.

Выдернув открытку, зажимаю ее в пальцах и гневно разворачиваюсь, демонстрируя ему.

- Ты ничего не хочешь мне объяснить?!

Выбросив сигарету, смотрю в спину Лизе. И даже без каблуков, ее ноги, обтянутые тонкой джинсой просто охуенны! Но дело не в них. За какое-то другое место зацепила... Да так, что хватка Жанны уже не чувствуется там, где крепко держало до этого.

Но не вышло коннекта с Лизой...

Стрёмно как-то получилось. Хотя я ничего такого в виду не имел. Ну, нужны деньги - на, держи. Чего обижаться-то? Я же за них ничего не прошу.

Очень хочется догнать. Но... у меня важный разговор.

Ее белая курточка все дальше и дальше... Как искать ее будешь, Шмель? Ну, как минимум, у меня есть майор Иштаров. Это который тебя на флажки порвет, если рядом с дочкой спалит? Ага, он!

А смысл - искать, если тебя послали?

Потому что нравится, пиздец просто!

"На шлюханском", - закатываю глаза с улыбкой. Дурочка...

Набираю Ж ещё раз.

- Ты скоро?

- Слушай... У меня не получится сегодня освободиться. Мама же приехала, она хочет чтобы этот вечер я провела с ними. Не психуй, ладно?

- Да выйди на десять минут. Разговор не длинный. Просто не по телефону хотелось бы.

- Да не могу я! Давай потом?

- Потом - я не могу. Мне надо сейчас.

- Говори...

Вздохнув, закатываю глаза. Заготовки у меня нет.

- Короче, мы расстаёмся. Можешь считать себя свободной.

- Ты просто ревнивый придурок!

Это неоспоримый факт, тут даже не поспоришь.

- Повода нет, понял?! Угомонись!

Мне не хочется объяснять ей, что дело сейчас не в ревности совсем. И даже не в том, что мне другая девочка понравилась. А просто... Я вдруг остро почувствовал, что не вставляет мне это больше. И даже если ничего не получится с Лизой, Жанну все равно больше не хочу. Эмоций этих беспонтовых, хоть и приправленных перцем. Не спасает больше перец. Я уже сам - перец! И все, что мне надо приправлю. А этого больше не надо.

- Завтра позвоню, поговорим.

- Не стоит, Жанн. Я всё... остыл и слился.

- Ну, посмотрим! - с вызовом и пренебрежением.

Скидывает.

Ну вот, как-то так.

Белой курточки уже на моем горизонте не видно.

Но я догоняю ее на центральном проспекте. Скидываю скорость, еду следом.

Подкатить даже не пытаюсь, уверен, что опять выхвачу. Надо как-то иначе. И вообще, надо через пару-тройку недель, когда фейс полностью заживет и она остынет. В каком-нибудь совсем другом амплуа...

Как долго! Мотор в груди не согласен пахать вхолостую. И тут же начинает ныть от этой здравой мысли.

Не ныть! Терпеть! - почему то интонациями Бессо на себя рявкаю я. И правда становится чуть железнее. Подождем...

Лиза заходит в антикафе, я заставляю себя ехать дальше.

Сегодня я у Яшиных.

Яськи нет, Иван готовит мясо.

Я сижу на их подоконнике, щёлкая Яськиным утюжком для волос.

- Э, положи, он как ракета стоит!

Смеясь, кладу в корзину, достаю оттуда какой-то крем, откручиваю, нюхаю.

- Этот стоит ещё дороже! - закатывает глаза Яша.- Там вообще в корзине пол тачки по бабкам.

- Все-все... - поднимаю руки, оставляя в покое Ясины прибамбасы.

Мясо аппетитно шкварчит. Сглатываю слюну. Рассказываю Яше про Лизу. Угорает...

- Ну ты кретин!

- Да что я сделал-то?!

- Прикинь, ты вышел на татами, провел бой, а к тебе девочка подошла - на, мол, убогий денежку, не ходи сюда больше, а то жалко что тебя так пиздят не по-детски.

- Ну так это другое!

- Нихера не другое...

Заткнувшись, перевариваю.

Облизывая кончик лопатки, Яша озадаченно пялится в экран телефона.

- Не понял! - падает лопатка на пол. - Глаза мои вытекли... Чего это, Шмель?..

Разворачивает экран телефона ко мне.

Там фотка. На фотке за столиком кафе его Яся. Не одна. С Маем Янгом.

О, блять!

Фотка от одного из наших самбистов.

Мы растерянно смотрим друг другу в глаза.

- Ну они же одногоуппники, - сходу пытаюсь найти удобоваримое объяснение.

Потому что у Яши явно чайник свистит на этот счёт. Да и я бы, честно сказать взорвался! Янг... Да он просто кот мартовский! Ни одну красивую задницу не пропустит. А у Яськи задница - зачёт!

Молча смотрим на фотку.

Входная дверь открывается. Мы поднимаем взгляд.

- Яська - беги... - качаю головой.

- Чего это?.. - настророженно смотрит на перекошенное лицо Яши.

- Вот и я думаю - чего это? - идёт он к ней навстречу с телефоном.

Мяско горит. Выключаю газ. Поднимаю лопатку, мою ее под краном.

- И чо? - встает сразу в позу Яся, увидев фотку.

Сорвав с плеча кухонное полотенце, Яшин лупит ей наотмашь по заднице.

- Ай! Ты чего?! - подпрыгивает она.

- Стимулирую центр принятия решений, походу сломался у тебя!

- Да, Ваня!

- Хрен ты на днюху к своему Дэнчику пойдешь, ясно?

- Вань, да там подгруппы приезжало за шпорами, просто сфотали именно Янга! Чего вы на него взьелись вообще?! Хороший парень!

- Хороший?! - прилетает Яське ещё раз.

- Ром, ну скажи ему? - прячется она за меня.

- Что сказать? - улыбаюсь я.

- Что он дурак, и я люблю только его! - подлизываться Яська к Яшину. - И что он гонит!

- Яш, да ладно. Не быкуй. Объяснила же...

- В бубен получит этот Янг! - продолжает психовать Иван.

- Да за что?! Он просто шпоры перефотал. И вообще Маю другая девочка нравится!

- Да ему блять все девочки нравятся! Вот чо он не пошел как все на физуху? А я тебе скажу почему. Потому что на менеджменте одни девчонки! А у нас - две тяжелоатлетки! И всё!

- Нет-нет... На нее он смотрит по особенному, точно тебе говорю. Он сохнет по Лизе Иштаровой. Глаз с нее не сводит!

И теперь я роняю лопатку.

- Чо?!

Весь вечер не разговаривала с отцом. Не собираюсь и сейчас!

Все происходящее совершенно выбило. И лекции я читала не понимая ни слова, плавая в своих мыслях о том, как нужно было сказать Геннадию Викторовичу, как ответить Роману, как вразумить папу... Короче, не выучила и не выспалась!

Надеваю белую блузку и сверху синий комбинезон - широкие лямки от талии и юбка-брюки в пол. Собираю волосы в высокий хвост. Смотрю в зеркало... Краситься лень. Только блеск для губ, чтобы не обветрить. И немного парфюма.

И последнюю шоколадную ракушку в рот. Ммм!...

Спускаюсь вниз.

- Одевайся - отвезу.

- Сама доеду.

- Лизавета, прекращай! - психует отец.

Молча наливаю себе йогурт.

- Ты долго меня игнорить будешь?!

- Да! - допив со стуком ставлю кружку.

- Да почему я должен был тебе его передавать?! Вы даже не знакомы. Не много ли внимания??

- Потому что это моё!! - прищуриваюсь разъяренно. - Мне восемнадцать! И я сама буду решать, как мне поступать с моими подарками - принять, не принять, выкинуть или... - зло выдыхаю, сжимая кулаки. - Это моё!

- Ну ладно... Как там? Извини, в общем.

- Больше никаких несанкционированных заходов в мою личную зону!

- Ну наговоришь сейчас! - ядовито морщится отец. - Какая такая "зона"??

- Иначе, перееду в общагу.

- Я тебе перееду! - тоже с грохотом ставит свою кружку.

- Это, в конце концов, невоспитанно - не отдать подарок!

- Ну ты меня ещё повоспитывай, ага! Собирайся, такси ждёт.

Наша машина теперь на ремонте.

Накинув куртку, хватаю сумку. Из вредности обматываюсь шарфом, который все ещё пахнет, да.

Папин фрик-контрол - это какой-то финиш!

Сажусь сзади, обижаясь, отворачиваюсь от него, смотрю в окно.

Такси тормозит у универа.

- Во сколько ты освобождаешься?

- Не знаю!

Хлопаю дверью, слыша в спину недовольный бубнеж таксиста.

Ох, извините... его машина здесь, конечно, не при чем. Просто наболело.

Оставив куртку в раздевалке, поднимаюсь в аудиторию, придерживая длинные штанины, как юбку, чтобы не наступить.

Сумка слетает с плеча.

- Лиза, привет, - ловит ее подоспевший сзади Май.

- Привет!

- Давай помогу.

Забирает.

- Отлично выглядишь, - ловлю боковым зрением его улыбчивый взгляд.

- Да уж! - усмехаюсь я.

Но приятно… Май умеет делать комплименты так, что в них веришь.

- Готова?

- Нет, - удручённо вздыхаю.

- Прорвёмся, - подмигивает.

Заходим в аудиторию. Много незнакомых лиц. Большинство - вверху на задних партах. Это немного смущает, и я тут же отвожу взгляд, чтобы не разглядывать.

Полукруглые столы на трех человек в три ряда возвышаются ярусами, как в амфитеатре.

Мы с Ясей сидим на первом ряду обычно. Май - по настроению. Иногда , подсаживается к нам, иногда уходит с наушниками за последнюю парту. А иногда его перехватывает кто-то из наших хищниц.

Присаживаюсь, двигаясь глубже и оставляя место для Яси с краю.

Май, поздоровавшись за руку с несколькими парнями, обходит стол и садится рядом, с другой стороны от меня.

Открываю тетрадь с лекциями.

Перед смертью конечно не надышишься, и все же. Двигаю ближе к нему. Сидим, читаем...

Май на автомате щелкает ручкой. Она необычная. В прозрачном корпусе при каждом щелчке падают мерцающие снежинки.

- Прикольная... - вытягиваю у него из руки.

- Дарю.

- Оу...

- Но придется стащить твою, - забирает.

Вокруг рассаживаются опаздывающие.

Возле моего стола притормаживает Яся.

- Привет! - поднимаю на нее взгляд.

- Привет... - хлопает ресницами.

Я замечаю, что ее за талию держит парень. Поднимаю на него взгляд. Лицо знакомое... - заторможенно смотрю ему в глаза.

- Ясь, сюда, - властно тянет ее на вторую парту за нами.

Я, поворачиваясь следом, провожаю их взглядом.

Так это же...

Мне кажется мой шарф мгновенно начинает пахнуть ярче!

Ощущаю, как кто-то садится рядом со мной на место Яси. Чуть сдвигая меня плечом.

Оборачиваюсь, встречаясь со знакомыми глазами! Мы нос к носу смотрим друг другу в лицо

Он!!

- Яков Васильевич неважно себя чувствует, поэтому коллоквиум сегодня у вас буду вести я, - объявляет Алёна Максимовна.

Она ассистент и постоянно ведёт за него несколько предметов. А пожилой профессор скорее просто числится для статуса...

- Ты что здесь делаешь? - шепчу я, чувствуя как вспыхивает лицо.

- Учусь...

Мы с одного потока?! О, боже...

А Ясин парень - это друг Шмелева, которому я отдавала кошелек и ключи. И второй его друг тоже здесь. Я, черт возьми, в окружении.

Поворачиваюсь к Ясе с вопросом в глазах. Но в ее глазах примерно также как и в моих. С улыбкой, прикусывает губу и пожимает плечами.

- Май, - хлопает по плечу ему "второй друг". Марат, кажется. Он сидит как раз за Янгом.

Май разворачивается. Пожимают друг другу руки.

- Май, давай местами махнемся?

- Неа.

- Почему?

- А с чего вдруг?

- Ну... Мне нужно на первую парту. Очень.

- Так - свободно, - кивает Май на соседний ряд.

Там действительно свободно одно место.

- Нет, мне надо здесь, - упрямо.

- Извини, Марат, нет. Мне тоже надо здесь.

Мне хочется развернуться и сказать, что он может сесть на мое место. А я - на его. Но все происходящее смущает. И я решаю - не встревать в мужские разборки.

В аудитории громко и тесно. Парни смеются и шумят.

- Разговоры заканчиваем! - одергивает Алена Максимовна.

Перевожу взгляд с Мая на Романа и обратно. Недовольно хмурятся друг на друга.

Что происходит вообще?..

Лицо мое полыхает... Я, наверное, малинового цвета.

Алёна Максимовна кладет передо мной бланки. Касается пальцами моего лба.

- Лиза, ты как себя чувствуешь?

- Нормально... - лепечу я.

Но чувствую я себя ненормально. С этими широкоплечими парнями за партой тесновато... Или - они намеренно меня зажали так, что я чувствую их жар даже через одежду. Их бедра касаются моих.

А Роман так и вообще, откровенно пялится на мой профиль. Мне кажется, чуть качнись в его сторону, и врежусь щекой ему в губы.

Может, все же пересесть? Но как-то неудобно. Да и лента уже началась.

Он кладет руку на парту позади меня, я чувствую ее плечами. Ещё чуть-чуть и обнимет!

Рефлекторно наклоняюсь вперёд, выпрямляя спину. Ставлю локти на парту.

Он вполоборота шепчется с Ясей.

- Шмель, ты б руку убрал, - бросает ему Май.

- А в чем проблема?

- Мешает.

- Как она тебе мешает, Янг?

Перепалка, словно гром перед грозой над моей головой. Эвакуируйте меня, пожалуйста.

- Не мне мешает, - цедит Май.

- Лиза, тебе мешает?

А как ты думаешь? - перевожу на него сердитый взгляд. Или мне надо в твои объятия благодарно лечь?!

- Май с Романом хотят пообщаться? - недовольно ведёт бровью Алена Максимовна.

Парни замолкают, Шмелёв убирает руку.

Уровень тестостерона нарастает так, что не вдохнуть.

- Телефоны все убрали. Разговоры прекратили. Буду выгонять.

Я смотрю на свой бланк и не вижу ни одной буквы в заданиях. Перечитываю раз пять первый вопрос. Первые вопросы с вариантами ответов.

"Какие ритмы называются циркадными?".

Зависаю, не в состоянии ничего вспомнить. В горле пульсирует сердцебиение...

Роман ставит мне точку напротив правильного ответа.

Перевожу на него удивленный взгляд. Доставляет точки ещё в двух вопросах.

Играет бровями.

- "Все спортсмены тупые?" - шепчет с иронией.

- Ну все танцовщицы же шлюхи! - вздергивая подбородок, шепчу ему в ответ.

- Не говорил я такого! - возмущённо.

- Ага, просто решил благородно выкупить меня из сексуального рабства? - закатываю я глаза.

- Шмелёв! Иштарова!

Вздрогнув, начинаю перечитывать вопросы и ответы. Кажется, правильно отметил. Обвожу.

- Та-а-ак... - ловит Алена Максимовна кого-то из парней с телефоном. - На пересдачу.

- Да я время посмотрел! - начинает грубовато спорить он, но она непреклонна.

- Литвинов, ты чо слов не понимаешь? - тихо взрывается Марат за моей спиной. - Спалился - вали на передачу!

Тихий шепот в аудитории замолкает.

Алёна Максимовна чуть бледнея, прокашливается.

Боже, какие у нас агрессивные мальчики на потоке, оказывается!

Литвинов, встретившись с Маратом взглядом, даёт заднюю. И подхватив вещи, выходит.

Я чувствую, мы вылетим всей партой следующие! Возможно, прямо в окно.

Молча пишу развернутый ответ на вопрос в бланке.

Пока Алена Максимовна не смотрит, по мелочи подсказываю Маю. Показываю ноготком, что он неправильно ответил в тесте. Ловит мою кисть, сжимает.

- Чего такие холодные?

Потому что кровь моя вся в сердце и щеках, а остальное - онемело!

Ручка в пальцах Романа лопается и складывается пополам.

Вздрогнув, вижу, как падает капля крови на бланк. Не реагируя, окаменевшим взглядом смотрит перед собой.

- У тебя кровь.

Игнор!

Чертыхнувшись, вытаскиваю из сумочки пачку с бумажными платочками.

- Ли-за... - смотрит на меня Алена Максимовна строго.

Сводя жалобно брови, показываю ей платочки, стреляя взглядом на Шмелева.

Кладу перед ним.

- Спасибо, - сухо.

Стараюсь опять въехать в задание. Но они ужасно отвлекают оба. Вроде молчат, но... Реанимацию мне! Меня отравили тестостероном.

- Алена Максимовна, - лениво оборачивает кисть платком Шмелёв. - Можно мне другой бланк, я испачкал.

- Какой вариант?

- Седьмой.

Она кладет перед ним.

- И ручку... - поднимает он на нее взгляд.

- Ручку? - растерянно. - Яся, у тебя есть запасная ручка?

- Ивану отдала...

- Держи, - двигаю к нему свой тряпочный пенал.

Забирает, начиная инспектировать, что там внутри.

Да, боже мой! Просто возьми ручку!

А там та самая открытка с печальным шмелем. Зачем, скажите мне, я засунула ее в пенал?!

Вытаскивает ручку и эту открытку.

Сижу, рдея как пионерский галстук. Встречаемся взглядами. Ты сейчас об этом хочешь пообщаться?!

Он что-то подписывает. Двигает ко мне по столу. Краешек открытки ловит капельку крови. Забираю , переворачиваю.

"Очень виноват..." и дописано от руки: "опять".

- На ней скоро места не останется, Шмелёв.

- Я пачку таких купил.

- В смысле?! - перевожу на него возмущенный взгляд.

Не глядя на меня, улыбается, сверкая зубами. Первый раз вижу, как он улыбается.

И даже со всеми своими ссадинами и синяками - красивый... - согревается у меня внутри. И наглый. И хорошенький.

Иштарова!!! Ради Бога, а?! Пиши!...

Утыкаюсь в бланк.

И как пьяная плаваю взглядом по строкам. Как я буду учиться?.. Верните мне Ясю…

- Все свободны, - отпускает нас Бессо с тренировки. - Май, молодец. Вижу прогресс.

Бля... Бесит! Хочется переебать Янгу. Но это не по понятиям. Элементарно - не за что. Он четкий, не подъебешься. Можно, конечно, спровоцировать, но в чем смысл? Мы и на татами можем выяснить отношения. И делаем это постоянно. И сегодня умотали друг друга до чертей.

Но хочется прям втопить кулаком... Выплеснуть ревность!

- Рома, притормози, - в спину бросает мне Бес.

Мне сейчас выдадут. Я сдох на кроссе.

Присаживаюсь на лавку.

Садится рядом, протягивает руку, молча требуя сигареты.

- Как малолетку я тебя должен контролировать?

Закрывая глаза, кладу пачку ему в ладонь.

- Я брошу, клянусь. Момент сейчас тяжёлый.

- То есть, окружение и обстоятельства сильнее твоих решений? Твоей воли? Ты слабее никотина?

- Нет!

- Мне тоже казалось, что нет. Но ты упорно доказываешь, что - да.

Уходит.

Бессо умеет задрочить...

После тренировки расходимся.

Нас ждёт Яся на стоянке. Мы планировали посидеть своей компанией в кофейне.

Идём всей толпой. У ворот расходимся с самбистами, пожимая руки. Май молча тянет руку, ему я пожимаю тоже. Нет у меня к нему как к пацану претензий.

Но я сжимаю его кисть крепче, не отпуская руку. Смотрю в глаза. Застываем.

- Лиза? - усмехаясь недобро, качает головой.

- Лиза... - киваю я.

- То есть, ты упорото искал внешний повод для конфликта и - бинго - Иштарова подходит? - выдергивает руку.

Да нет же!

- Отъебись от Лизы, - толкает меня с вызовом в грудь. - Она-то здесь причем?

- Э, парни! - влетает между нами Тарханов.

Первый раз вижу, что Янга сносит на эмоции. А так он обычно ленивый и надменный в наших словесных конфликтах. Но только в словесных. Не на татами. На татами он бодренький...

Не дергаюсь, пытаясь переварить выпад.

- Всё норм, Марат, - отрицательно качаю головой. - Мы просто говорим. Отойдем?

Киваю Янгу в сторону.

- Шмель, завязывай, поехали! - настороженно наблюдают за нами друзья.

- Один вопрос: вы с Лизой вместе? - хмурюсь я.

В уши стучит пульс.

- А что это поменяет? - с вызовом.

- Не знаю, - пожимаю плечами.

И честно признаюсь:

- Ничего не поменяет.

- Ну вот, Шмелёв, ты сам и прояснил правила боя. И у меня к тебе никаких вопросов нет теперь. И у тебя ко мне быть не должно.

- Согласен.

- Ну давай тогда! Удачи не желаю.

- Взаимно...

Внутри свербит. Не самая достойная тема - лезть в отношения к своим пацанам. Май - наш. Пусть и не друг, но он в команде. С другой стороны, мы не кенты с ним. И здоровую конкуренцию никто не отменял. Почему я должен уступать ему Лизу? Бред же… Не он меня с ней познакомил. У нас своя история. И пусть она сама выберет. А если выберет неправильно, ну я не знаю тогда! Пиздец...

Компанией сидим в кафе. Я - загруженный. И почти не слушаю - о чем все болтают.

"Лиза встречается с Маем?" - пишу Ясе.

Поднимает на меня озадаченный взгляд. Сначала отрицательно качает головой. Потом, хмурясь, пожимает плечами.

- Посмотри... - играя бровями отправляет мне сообщение.

Фотка фирмовых кросс и сумочки. В витрине знакомого бутика в центре.

- Лиза очень хочет... Очень-очень! - шепчет многозначительно.

Очень-очень?

- О, Дэнчик Корниенко! - внезапно отвлекается Яся, прилипая к окну.

- Стекло ещё оближи... - ревниво дёргает ее за ремень Яшин, заставляя усесться на место.

- Ну Вань! - раздраженно.

Дэн - нормальный парень, и к Яське яйца не подкатывает. Дружат они с детства. И всем, кроме Яшина это очевидно. Но я его понимаю, я бы тоже бесился.

- Чего - "Вань"?

- По-моему, мы договорились!

- Договорились. Но не обязательно из штанов выпрыгивать каждый раз, когда Дэн над горизонтом восходит. Окей?

- Пф! - надувается Яся. - Да мы раз в пятилетку видимся.

Дэн останавливается на крыльце кофейни, доставая сигареты.

Тут же ловлю спазм в горле. И курить хочется, пздц... Мне очень нужен Дэн. И - сигарета.

- Ясь, прости, сегодня я твоего Корниенко перехвачу, - встаю из-за стола. - Он мне нужен.

Быстро пожав руки друзьям, смываюсь.

- Дэн, привет!

- Здорово, - шлепаемся ладонями.

Дэн в радикальном милитари - берцы, крутка... Но на голове у него крутая кепка с демоническими рожками и татушка на скуле в виде черного перевёрнутого сердечка.

Дэн - оторванный нефор, которого в наказание запихали в военное училище с самой строгой дисциплиной.

Морда тоже разбита.

Угорая, разглядываем друг друга.

- Короче, помощь нужна...

- Вещай…

Протягивает мне пачку, словив мой жадный взгляд на свою сигарету.

Вытягиваю. Прикуривает мне.

- Надо одной девочке кое-что подарить. Но от меня точно не примет. Надо, чтобы знала, что от меня. А отказаться не смогла. Наших она всех в лицо знает, через них не передать. Как-нибудь феерично надо сделать! Замутим?

- Ле-е-егко!

Отправляет стёбный воздушный поцелуй Яське через окно.

Та хихикает...

Ну все, Яшин ее сейчас съест!

- Изнасилуем сейчас твою принцессу, никуда не денется.

- Поехали...поехали... - тороплю Дэна.

Не надо мне тут друга драконить...

Вчера съёмки были отложены по техническим причинам, а сегодня Геннадий Викторович пересмотрел наконец-то мои предложения по хореографии клипа, образам и костюмам. И решил все переснять!

И я опять жду пока "моя роль в проекте будет зафиналена", чтобы получить гонорар. Предположительно - завтра.

Я жду, а "мята" - не факт!

И - да, он надавил, и теперь мы обсуждаем в ресторане мое участие в других проектах.

Это самый дорогой и пафосный ресторан в городе. Я здесь в первый раз. И мне немного неловко. Вокруг все женщины в вечернем и коктейльном, а я в своем учебном прикиде - синем комбинезоне и белой блузке. Двумя французскими косами. Без макияжа. Как школьница…

Он внимательно разглядывает. Взгляд скользит по моей шее, останавливаясь на кулоне. Он скромненький. Мама дарила на четырнадцатилетние... Но очень мне дорог. Трогаю его пальцами, желая спрятать от взгляда этого мужчины.

Скромно ковыряю вилкой заказанный салат под предлогом, что у меня строгая диета.

Что-то есть в нём такое, что интуитивно заставляет меня защищаться и не принимать от него лишнего. А может, это все папины проекции. Ведь все мужики у него маньяки, подонки, сутенёры, киднепперы, мошенники... Ну такой вот у него контингент! И подсознательно, после постоянной промывки мозгов и страшных историй, я ожидаю подвоха.

Это очень меня раздражает в себе, надо признать.

- Вина? - подходит официант, протягивая винную карту. - У нас отличный “Совиньон”. И розовое вино из Греции тоже очень популярно среди клиентов.

Не уточняя - буду ли я, Геннадий Викторович заказывает.

Передо мной появляется изящный бокал.

И папа бы меня за это точно щёлкнул шокером для просветления, но я, задумавшись, делаю глоток. Имею уже право, в конце концов. Вино лёгкое, сладкое и приятное.

Но, конечно же, я помню папины предупреждения, что нельзя пить в компании сомнительных мужчин ни-че-го. Даже предложенную воду, потому что могут подмешать что угодно. У них не редкость изнасилованные под препаратами девочки.

Вот так я и живу, с одной половинкой папиного криминалистического мозга. И мне бы какую кнопочку для отключения.

Но я понимаю, что Геннадий Викторович это не тот уровень, чтобы подмешивать. Он скорее про "купить". Поэтому пью спокойно.

Прямо он мне не даёт никаких посылов, чтобы я могла воспринять происходящее как попытку купить меня. Однако, внимание от него ко мне идёт такое... чисто мужское.

Совсем не такое, как от Мая или Шмелева. А чуть снисходительное, вальяжное, но при этом давящее. Этот покровительственный тон, игнорирование моих попыток удержать суверенитет, беглые намеки на свои протекции…

- В мире шоу-бизнеса сложно продвинуться без покровителя, Лиза.

- Шоу-бизнес имеет несколько ниш. Та ниша, в которой хочу развиваться - это не "персона". Не собираюсь позиционировать себя внешностью, телом или сексуальностью. Только умением создавать качественную хореографию. Поэтому, мне покровитель не нужен. Я буду специалистом, а не персоной. Будут покупать не меня, а мою услугу.

Я заготовила этот ответ заранее. И не первый раз его озвучиваю.

- Персоной быть в разы выгоднее.

- У меня свой путь...

- Мне кажется, ты не понимаешь как устроено поле, на которое хочешь зайти. Но это ничего. Я тебя туда провожу.

Не нахожу, что сказать ему.

Пожимаю плечами. Ладно...

- Спасибо. Будет здорово, если вы просто упомяните меня как-то, чтобы я могла ссылаться на этот проект в своем портфолио.

- А давай попробуем с тобой... - прищуриваться он.

Но его телефон звонит, перебивая. Пока он разговаривает, я погружаюсь в свой телефон.

Яся: Лиз, ты где?

Лиза: В "Измаиле". Деловой ужин. А что?

Яся: Хотела вытащить тебя по магазинам.

Лиза: Увы, не сегодня.

Скорей бы закончился этот ужин...

- Где ты сейчас живёшь, Лиза? - скинув вызов, интересуется он.

- А что?

- Просто, если тебе нужна квартира, обращайся. У меня стоит парочка пустых в центре.

- Спасибо...

- Итак... О чем же мечтает Лиза? - улыбается он мне. - Помимо карьеры.

Нервно ерзаю и машинально допиваю вино, чтобы занять чем-то руки.

- Аа... зачем Вам?

Его телефон снова звонит. Смотрит на экран.

- Я отойду, пообщаюсь. Это важно.

- Геннадий Викторович, мне уже пора! - поднимаюсь я. - Благодарю за ужин.

Недовольно хмурится, глядя мне в глаза и одновременно отвечая на звонок.

И пока он не может меня остановить, я сбегаю.

В гардеробе парень из персонала помогает мне надеть длинной чёрное пальто.

- Вам вызвать такси?

- Благодарю. Не нужно.

Не застегиваясь, смываюсь.

С горящими от лёгкого опьянения щеками иду в сторону папиной работы. И проходя мимо вожделенной витрины врастаю в пол! Вместо моей мяты, там другой комплект. Бордовый, клетчатый.

Стою, расстроенно смотрю в витрину. На всякий случай забегаю в магазин, уточнить. Оказывается, купили. Сегодня.

Господи, какая глупость так расстраиваться из-за вещи, пытаюсь убедить я себя. Но я не из-за вещи. Я из-за образа… Теперь он не случится.

Плетусь, опустив взгляд в телефон. В сети такой можно заказать только из Европы. И на сайте нет моего размера.

В расстроенных чувствах присаживаюсь на невысокий кованый заборчик, огораживающий сквер от тротуара.

- Я ее нашел, - слышу стальной мужской голос. - Точно она. Чёрное пальто, косы, кулон - сова...

Ошарашенно поднимаю взгляд

Это обо мне?!

Парень в метре от меня. В хаки. Темных очках-пилотах. С телефоном у уха. Смотрит в упор.

Губы сжаты в жёсткую линию.

Оглядываюсь вокруг. Быть может, все-таки не про меня речь?! - обмираю я.

Но вокруг больше ни одной девушки...

- Что вам надо? - испуганно хриплю я, едва слышно.

- После выполнения заказа, сделать фото? - холодно.

Это навевает какие-то аллюзии с папиными кинчиками про заказные убийства и тех самых “ маньяков, подонков, сутенёров, киднепперов, мошенников...”

- Да, я уверен, что она, - оглядывается. - Больше нет ни одной...

Мамочка... И как назло вокруг никого!!

- ...такой красивой! - неожиданно и резко выкидывает руку из-за спины в моем направлении. Меня обваривает адреналином!

Вскрикнув, вздрагиваю, хватаясь рукой за свое горло. Там панический спазм.

В его руке бордовая длинная роза. Огромный вытянутый и не до конца раскрытый бутон.

Шокированно хлопаю глазами, пытаясь вдохнуть кислород.

Заторможенно смотрю на розу. Она оказывается в моей руке. Чувствую ее тонкий запах...

И внезапно меня отпускает, словно мой парашют наконец-то раскрылся и я больше не падаю, а парю!... Прыская неадекватным смехом, прячу губы в розе, пытаясь скрыть улыбку.

Аааа! Меня развели! Боги… Что за дичь я там себе напридумывала?! Ааа… Иштарова, ты совсем??

Сердце скачет по грудной клетке, вызывая приступы эйфории.

Лицо вспыхивает, поднимаю на парня взгляд. С ухмылочкой подмигивает, чуть поднимая очки.

- Служба доставки.

В моих руках оказывается ещё и пакет, снятый с кованого завитка заборчика. А я так растеряна и неадекватна, что совсем ничего не соображаю. От улыбки сводит щеки.

Он наводит на меня камеру телефона, делая несколько фото.

Сбегает.

А я стою как дура на этом тротуаре, не в силах вспомнить куда и зачем шла.

Обмахиваю лицо ладонями. Оно горит-горит...

И как городская сумасшедшая смеюсь в голос, закрывая ладонью глаза.

Ну все-все... Делаю глубокий выдох. Распахиваю пакет.

- Что?! - открываю шокированно рот.

Моя мята!!!

Вытаскиваю сумочку. На ремешке крошечная игрушка для украшения икебаны - маленький пушистый ШМЕЛЬ.

Лиза не написала... А я, конечно же, очень ждал. Номер могла бы взять у Яси, если бы захотела.

Жанна на подарки реагировала всегда сразу же, всячески налаживая по шерсти. Да и другие девчонки - тоже.

Лиза - нет...

Но мне и ее эмоции в моменте зашли так, что не мог заснуть до утра. Одна из фоток теперь на заставке.

Красивая, у-у-у....

Пялился весь коллоквиум на ее свежее румяное лицо, как маньяк, ловя каждую деталь мимики. А на Жанну она совсем не похожа.

В Лизу хочется вжаться носом, и вынюхать всю без остатка, кончая от этого тонкого чистого запаха. Хочу-у-у...

С утра просыпаюсь ещё за полчаса до будильника. От тяжёлой пьянящей эрекции.

Со стоном переворачиваюсь на живот, вспоминая, что секс у меня последний раз был пиздец как давно. В ушах стучит кровь... Ещё не до конца проснувшись, плаваю в образах Лизы.

Я такими темпами матрас скоро во сне насиловать начну...

Закрывая обратно глаза, вспоминаю, как распял ее на тачке. И запах ее волос...

Тело тянет до судорог. Шею обваривает горячей волной и мурашечным ощущением, словно ведут коготками по затылку. Стискиваю подушку, жалобно мычу...

Как ускорить наше падение в кровать, а?

Да тебе ещё даже элементарное "спасибо" не выдали, Шмелёв, чего там ускорять? По таблоиду сегодня этими каблуками не получи - уже прогресс!

Сваливаю в душ на самообслуживание. Никто меня не любит, эх...

Собираюсь в универ. У нас сегодня с девочками общая лекция по физиологии. И это единственный довод, который поднял меня на первую ленту.

Синяки уже почти отцвели и отек прошел.

Открываю шкаф.

Черные левисы и в цвет рубашка с острым воротником. Подтягиваю выше по предплечьям рукава, открывая массивные спортивные часы.

Взъерошиваю гелем короткие мокрые волосы.

Нормально уже... Почти красавчик. Расстегиваю верхнюю пуговицу.

Бодренько сбегаю по ступенькам вниз.

Лиза... Лиза... Лиза...

Чем тебя забирать сегодня?

В гостиной на диване спит отец. Прямо в одежде. Рядом наполовину пустая бутылка дорогого вискаря. Меня корежит от отвращения. Но я не понимаю, что с этим делать. Мы никогда не были близки. Он просто... занимался бизнесом и выдавал мне бабло, покупал то, что я просил. Если я чудил и становился неудобным - наказывал лишением денег. Ни разу я не поговорил с ним по душам как с Бесом или своими пацанами. Да и когда меня забрал в секцию Бессо, я долго ещё не мог въехать в этот формат, когда не надо держать броню и дистанцию от взрослых.

А потом, как-то раз влетел в нехорошую историю. Мне было лет двенадцать, может. Начались разборки с ментами. И тогда Бес мне сказал - "чтобы не случилось, ты всегда идёшь с этим ко мне. Какой бы не была проблема, и как бы ты не облажался. Я сначала тебя вытаскиваю и делаю всё, что могу. Я буду на твоей стороне. А потом, да, накажу, если сочту, что так нужно." Это были не пустые слова, он так всё и сделал. В этот момент в моём мире появился батя. И отец стёрся окончательно, превратившись в капризный банкомат, который выдает ловэ только если я не отсвечиваю.

Но это не значит, что глядя на него сейчас, я не испытываю ничего. Мне страшно, противно и больно! И как маленькому пацану хочется порыдать от беспомощности и к хуям переломать все вокруг.

С рычанием пинаю бутылку, она влетает в стену с грохотом разбиваясь на осколки.

Он лениво открывает глаза. Пьян...

- Оно стоит триста баксов...

- Не дороже, чем новая печень.

- Да кому здесь нужна моя печень?

- А в нашем доме вообще НИКТО НИКОМУ НЕ НУЖЕН! - режу я, повышая голос.

Сзади стук каблуков.

- Да, ведь, мам?! - с ноткой истерии цепляю еë.

Меня несёт...

- Рома, есть разговор, - проходит мимо меня на кухню.

Оборачиваюсь следом. Собрана...

Обвожу гостиную взглядом, понимая, что наш дорогой и респектабельный дом начинает ветшать - паутина под высоким потолком еще с лета, оторвался плинтус у камина… Да много чего! Здесь уже несколько месяцев никакой прислуги... Дом умер и разлагается.

Иду на кухню за мамой. Щелкаю кофеваркой.

- А общем, Рома... - садится она за барную стойку. - Мы с твоим папой развелись.

- Мм... - опускаю взгляд, пряча то, что в душе. - Ясно.

- И... В общем, я беременна. Я выхожу замуж. Уезжаю в Тель-Авив...

Это неожиданно больно. Так, что я не дышу.

- А я? - поднимаю глаза на нее.

- Мы продали дом. Отец тебе переведет деньги на покупку квартиры и учебу. Машину мы тебе купили... Ты уже взрослый. И самостоятельный давно.

Она ещё что-то говорит, но я не слышу.

Мне словно ебнули под колени и ноги едва слушаются. А в груди разрастается шар, он душит и не даёт дышать.

Не дожидаясь кофе, вылетаю из кухни. Из дома.

Сев в тачку, бью по газам, выстреливая из ворот на скорости.

Крыло скребёт по стойке...

Ну все же нормально. У меня есть Бес, пацаны, Спарта. Я не пропаду. Я реально взрослый.

Но дело не в этом...

Это - другое.

Меня бросили, я не важен. Она ведь даже не позвала... Я бы не поехал, но... И она не сказала - буду приезжать... Буду ждать тебя в гости... Вообще ничего!

Я просто не нужен им!!

Перед выездом на проспект, встаю на обочине. Ложусь на руки на руль, пытаясь отдышаться.

Но все застыло внутри...

Желваки свело так, что мне кажется, я сейчас зубы раскрошу.

Курю...

Из тихой истерики меня переобувает в апатию.

Сосредоточившись, словно первый раз за рулём, я медленно еду в универ.

И ощущение такое, словно я в длительном нокдауне. На автопилоте, с шумом в ушах, я делаю вид, что в порядке.

В горле ком. Я чувствую себя так неуверенно, как ребенок... И ненавижу себя за слабость. Потому что я - не ребенок.

В себя прихожу поднимаясь уже по лестнице в универе.

Нахер я приехал сюда?! Не могу никого видеть! Не хочу, чтобы меня кто-то видел таким!!

Но ноги ведут меня в аудиторию. Лиза - за первой. Янга ещё нет...

Встречаюсь с ней взглядами и...

Она ерзает на месте, прикусывая губку, заглядывая мне в глаза.

- Привет... - двигаются её губы, почти беззвучно.

Киваю.

Прохожу мимо дальше по ряду, приземляясь на галëрку.

И надо было поздороваться хотя бы, но мои голосовые связки не работают.

Я сейчас... Я отдышусь и поздороваюсь! Не хочу чтобы она меня наблюдала в таком чмошном состоянии - разбитого пацана.

Я после лекции к ней подойду. Наверное.

- Ромео, привет, - садится рядом одна из Ясиных одногруппниц.

Мы как-то замутили на разок в сентябре в клубе... Еще до того, как я запал на Жанну.

- Свободно?

- Мхм...

Лиза оборачивается.

Бля. Не хватало еще, чтобы она обсудила с однокурсниками мои подвиги. Так я до неё никогда не пробьюсь.

К ней подсаживается Янг, что-то там ей втирает, перетягивание внимание на себя.

А я встаю, забираю рюкзак, и иду обратно. Выхожу из аудитории.

Я потом Аленке Максимовне всё объясню. Она поймёт...

На стоянке перед крыльцом универа сажусь за руль. И взглядом брошенного Бима гипнотизирую крыльцо.

"Всё нормально... Всё нормально... Всё нормально... " - ежеминутно убеждаю себя.

Через часик, даже начинаю в это верить. Адекват возвращается.

Выхожу из тачки, доставая сигареты. Отворачиваясь от крыльца. Здесь нельзя, вообще-то...

Но мне сейчас по барабану.

Курю, выпуская струйкой дым в тяжёлое серое небо и пряча в кулак сигарету. Дым смешивается с паром. Морозно сегодня...

- Рома.

Вздрогнув, резко разворачиваюсь. Лиза!

- Аа... - теряюсь я.

- Привет.

- Привет, - дергаются неуверенно мои губы.

- Дай мне, пожалуйста, твой номер телефона, - её щеки в контрастных пятнышках.

Значки огромные...

Вот так вот просто?! - с недоверием смотрю на неё.

- Конечно, пиши...

Диктую, она вбивает.

Делает шаг назад, опуская взгляд в экран.

А я отыскивают в себе сил и драйва, чтобы вести себя нормально сейчас.

И, блять, нет их! Их нет...

Мой телефон в руке вздрагивает, опускаю взгляд на экран. Перевод... Сорок два косаря. Ровно столько, сколько стоит мой подарок ей. От Елизаветы И.

Поднимаю на неё охуеший взгляд.

- Спасибо, - делает ещё один шаг назад, поправляя прядь волос. - Но не нужно.

Вот тебе и каблуками в таблоид.

- А ты зачем так сделала? - сглатываю я.

- Я так почувствовала.

- Ты не так почувствовала! Вот так ты почувствовала! - вытягиваю в руке свой телефон, показывая ей заставку.

- Вчера - да. Сегодня - нет.

- Лиза! - окрикивает её Янг, стоя у своей тачки. - Тебя добросить? Я в центр.

Неловко опять поправляет прядь, с которой играет ветер. Отворачивается к нему.

- Да. Спасибо, Май.

Вот так значить, блять? Ну заебись, чо...

В чувствах пинаю по колесу.

- Да что за день, сука?!

Мне больше некуда, только в Спарту...

Телефон трясет от звонков и смс. Я даже не смотрю. Ну не могу я сейчас...

Растерянно меряю длинный коридор шагами.

Вначале кабинет Аленки Максимовны, в середине - Беса, в конце - Аиши. Каждый выслушает и по-своему полечит.

Но я не иду ни к кому.

Потому что вроде как уже взрослый и сколько можно?..

Надо самому решать свои проблемы.

Но просто тот факт, что они все здесь вот, что они существуют, даёт почву под ногами, которой мне сейчас не хватает.

- Ром, чего мельтешишь? - выглядывает Бессо из открытого спортзала. - Нет же тренировки сегодня.

Там - в зале- такие родные и знакомые с детства звуки со специфическим эхом из-за высокого потолка - шлепки об маты, эпизодический говор... смешки... Это успокаивает.

Отрицательно качаю головой. Не буду Беса нагружать. Он и так всеми нами нагружен под завязку.

Хмурится...

- К Аише зайди.

- Зачем?

- Она просила, чтобы ты зашел.

Окей...

Сейчас Аиша меня разведёт, это по-любому. Она словно считывает без всяких слов.

Не ныть ей, не жаловаться! - настраиваю я себя.

- Добрый день, можно? - постучав заглядываю я.

Улыбнувшись, стреляет взглядом на стул.

Сама по телефону говорит.

- Да, я хочу сдать студию в центре. Сорок пять метров, второй этаж...

- Аиша Артуровна, а сдайте мне!

- Перезвоню, - скидывает она вызов.

- А что случилось?

И вот через десять минут, пока она мне правит голову или просто уже гладит по голове, я уже ей ною, жалуюсь, стенаю...

Вот как так?! Я же не хотел!

- Нахрен они меня рожали?! Вот, Бессо говорит, почитай родителей, какими бы не были, будь благодарен. А я не могу!!

- А ты будь!

- Она меня бросила!

- Она, Ромочка, тебя родила. А могла бы и не рожать. Проблема за пятнадцать минут решается.

- Ну родила и что?.. - фыркаю я.

- А то, что теперь ты есть у Бессо, у меня, у Марата, у Яшина, у Алены, Яси, и всей малышни нашей! И мы все тебя очень любим и ценим. А могло бы тебя не быть... Да в жизни много дерьма, но и хорошего не мало. Тебе эту жизнь дали. Ты ей наслаждаешься! Наслаждаешься же?

- Периодически...

- Не прибедняйся!

- Бес считает, что я слабак...

- Не правда. Он ругает тебя за слабость, потому что ты сильный, но позволяешь себе падать. И, заметь, он тебя не бросает и не отталкивает. Он у тебя есть. И будет...

- Да.

- А любовь, она приходит от разных людей. У меня вот тоже от родителей любви не было. Зато от Бессо столько, что все с верхом покрыло.

- Это вы на девушку намекаете?

- В том числе.

- А вот тоже - дерьмово там. Девушка моя с Вашим любимчиком Янгом укатила, - ядовито морщусь я, не открывая глаз.

- Это значит, что она не твоя, Рома.

- Не моя... - вздыхаю я.

- Найди свою.

- Не хочу другую... Только ее. Чо делать?

- Читать бусидо. И оставаться достойным самураем.

- Я помню бусидо. Но она и не его!

- Тогда - честный "бой". Без подлости, - переходят ее пальцы на мою шейно-плечевую.

Расслабляюсь. На душе становится полегче.

- Не переживай, - внезапно обнимает меня, целуя в макушку. - Ты замечательный мальчик. Умница, трудяжка и душевный котенок. И заслуживаешь безмерной любви. Мы тебя любим. И очень ценим. Гордимся! Ты в нашей семье. Важная ее часть.

Бля, щаз разрыдаюсь!

Сжимаюсь.

- Принимать! - шлепает мне по груди Аиша. - Не закрываться, не выталкивать. Вдыхай это, ну! Мы тебя любим... - повторяет она проникновенно.

Вдыхаю поглубже...

Получаю ещё парочку чмоков в волосы.

Вкладывает мне в руку ключи.

- Живи пока там. Потом разберемся. Цветы не забывай поливать.

С дрожащим от эмоций нутром молча сбегаю. Я знаю, что Аиша не обидится на это. Она все чувствует...

Сжимаю в кулак ключи.

В теле - слабость, но в душе отпускает.

Отвечаю, на вызов. Это мой купидон - Корниенко.

- Да?

- Ну как дела, Ромео? Киска мурлыкает?

- Хрен там. Бортанула.

- Не понял...

- Ну вот так.

- Какой обоснуй?

- Никакого. Завтра выбью из нее обоснуй.

- Ну ладно, хрен с ними - с феями, я тебе три новых подарю! Давай ко мне в клубешник. Все уже здесь, только до тебя, как "до Кремля". “А у нас жара, как на Боро-Боро” - угорает Дэн

- Ааа... Черт. С днюхой Дэнчик! Вылетело совсем.

- Давай-давай... лично поздравь.

- Еду...

Вот так внезапно в твою жизнь врывается весьма сомнительный парень и ты прекращает спать. Совсем...

И всю ночь перекладываешь гири на весах - принять подарок или не принять.

Принять очень хочется. Очень-очень-очень...

Но папа в моей голове неумолим.

Потому что на той чаше весов, за которую отвечает он, стоит раз в пять больше гирек, чем на той, за которую отвечаю я.

А принять хочется без всякой логики. Иррационально. Просто потому что Роман заморочился вручить оригинально и весело. И эмоция требует не обижать его отказом. А логика загибает пальцы: вспомни как вы познакомились, вспомни как он пытался купить тебя в Арене, вспомни, что ты его совсем не знаешь, вспомни, сколько это стоит...

А все равно очень хочется принять! И попробуй тут уснуть.

И с утра никакого внятного решения не случается. Кроме понимания, что не факт, что он сможет это вернуть в магазин, если я откажусь. А деньги не маленькие...

Принять?

Но это значит, что я даю добро на дальнейшее вторжение в мой мир. И принимаю его внимание, вместе с этим подарком.

Я этого хочу?

Ты носишь шарф, который им пахнет...

Нет-нет... Папа его точно прибьет. А потом - меня. Нельзя принимать и развивать эту историю!

С другой стороны, а кого не прибьет папа? Что ж мне теперь - в монастырь? Шмелёв хотя бы противоударный. Вон после какого пресса бодрячком держится.

Ты серьезно сейчас?!

Ох… Папе вообще знать не обязательно!

Ты с ним ни разу даже не говорила, Елизавета!

А как же наша содержательная беседа в гримёрке?

Вот-вот...

Но все равно хочется принять подарок. И его внимания хочется тоже.

А как же - Жанна?

Может быть, они расстались?…

Со взорванной головой жду Шмелёва на первой ленте, явившись за двадцать минут до начала. Мне нужно его услышать, наверное. Чтобы принять окончательное решение. Пусть прокомментирует, и я пойму, как поступить правильно.

Сердце беспокойно и неровно колотится. Двигаюсь на середину парты, оставляя для него место, когда он заходит в аудиторию. Горло словно стискивает огромной ладонью. И голосовые связки отказывают.

Я пытаюсь поймать его взгляд.

- Привет...

Но сегодня он хмурый, равнодушный. Ни одной эмоции на лице. Просто кивает и идёт дальше, игнорируя оставленное для него место.

Боже... Мне так неловко, что в ушах начинает звенеть. Я вообще теряю смысл в произошедшем вчера. Что за игры? Это какие-то пикап-манипуляции? Так, со мной это не прокатит!

Обмахнув лицо ладонями, неконтролируемо оглядываюсь на мгновение.

С другой девочкой...

Аааа!!

Молча прооравшись, дышу глубже. А ты что себе придумала, Иштарова?

Тьфу, глупая...

От самой себя неловко, что я не сплю тут, не ем, решая дилеммы, а... у него всё вот так.

Роман спускается сверху. И мое сердце оживает от мысли, что таки сядет сейчас ко мне. Но, не взглянув, уходит из ещё полупустой аудитории.

Нормально...

Сзади переговариваются девчонки. Это наши хищницы. Ни одной симпатичной ширинки не пропускают.

- Я не поняла, чего это Шмелёв сбежал?

- Это он от тебя, Олесь, аха-ха... У него Иштарова в фаворе!

- Да что-то незаметно особо.

- А может уже всё, вчера отстрелялись, так сегодня уже уже и не в фаворе?

Боже, я даже не помню, чтобы я когда-нибудь так обтекала!

И внутри меня бьётся в истерике моя трепетная лань.

- Ли-и-из!

- Чего надо? - разворачиваясь, рычу я.

- Да ладно, чего психуешь? Шуток не понимаешь что ли? Шмелёв классный! Бери не глядя, - продолжают стебаться они.

Особенно та, что сидела с ним. Но в ее голосе злость и ревность.

- Щедрый, нескучный и прибор выдающийся! Бери.

- Друг другу свои советы советуйте. Я без вас разберусь.

Все, Иштарова! Выплюнула и забыла, как страшный сон.

- Чего им надо? - присаживается рядом Май.

- По лицу им надо, - хмурюсь я, слепо глядя в тетрадь с лекциями.

- Не общайся. Не твой уровень.

- Я и не общаюсь.

Никаких больше шмелей! Пусть вон дальше опыляет этих...

Май, например, гораздо красивее и обходительнее Шмелева. А внимания от него не меньше. Просто оно мягче и ненавязчиво.

Может, стоит в эту сторону посмотреть?

Май классный... Но внутри все болит от Шмелева.

Лекцию не слушаю, зависнув в этом отвратительном ощущении. Меня словно испачкали.

- Лиза...

- М?

- Что-то случилось?

- Нет.

- У тебя руки трясутся.

- Май... А у тебя есть сорок тысяч до завтра? - решаюсь я. - Я с утра отдам, обещаю.

- Хм... Есть. Но надо снять.

- Не надо снимать. Ты мне их переведи просто с пометкой "в долг до...". Ну... Чтобы быть уверенным, что я отдам.

Я знаю, что суды работают с такого рода переводами. И можно доказать передачу денег...

Оо... Это опять папа в моей голове.

- Да ладно, ты чего, Лиз?...

- Мне просто важно, что это - в долг, - нервно кусаю губы.

А это уже не папа, это нервная и принципиальная я!

Май переводит мне деньги. Без всяких пометок.

- У тебя точно все нормально?

- Теперь да. Спасибо, Май.

- Хорошо. Но если что - говори. Разрулим…

День ужасный…

После того, как я вернула деньги мои весы опять перекарежило. Они окончательно сломались от перегрузок. Потому что на заставке у Романа моё фото. И он был искренне расстроен, что я вернула деньги.

Это тронуло…

Потому что ты тронулась, Иштарова! И снова романтизируешь Шмелёва. Вспомни, в конце концов, неразумное создание, что у него есть Жанна, а весь поток в курсе про его “выдающийся прибор”. Такое себе…

И я сегодня не Иштар, а размазня. Но ближние планы не снимают, а на дальних тело выдаёт всё на автомате.

- Лиза, все, съемки окончены. Очень приятно было с тобой работать.

- Спасибо. А где Геннадий Викторович? Я дозвониться не могу.

- А он сейчас летит в Москву. Вернется послезавтра.

- А гонорар?..

- Ой, это к нему.

- Класс…

А я пообещала Маю завтра! И кошмар как неудобно не вернуть теперь вовремя.

Перебрав в уме всех, вздохнув, звоню Ясе. Она всегда при деньгах. Объясняю ей всю сложившуюся ситуацию, начиная с подарка.

- Выручи, пожалуйста. Если я их не получу послезавтра, тогда уж придется сдаваться папе. И отхватывать от него, за то что не вернула подарок сразу.

- Лиза, ты гонишь…

- Ладно, ясно. Извини, пожалуйста…

- СТОП! Я займу тебе конечно, о чем речь? Ты просто странненькая! - хихикает она. - Ни Шмелеву, ни Янгу эти возвраты не упёрлись, уверена.

- Они упёрлись мне.

- Окей. Только… ммм… у меня на счету нет! Налом могу.

- Я приеду, скажи куда.

- Записывай… Только здесь дресс-код. Я на днюхе, в клубе.

- Может, с утра на учёбе?

- Меня завтра не будет.

- Неудобно как-то на чужой день рождения.

- Я тебя умоляю! Тут вся вип-зона снята, именинник и половины гостей в лицо не знает. Просто открытая туса.

Как же всё закрутилось с этим чертовым клипом, этим Шмелевым и этой мятой!

Саундтрек: “https://vk.com/audio-2001049354_43049354” - https://vk.com/audio?performer=1&q=%D0%91%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%BE%D1%81

Ну почему каждая мелочь от него - так обидна?! От другого бы и бровью не повела. Ещё и в ответ бы получил!

А от него - ком в горле и слезы на подкате.

Пошел к черту!

Теперь - точно всë! Ни одной мысли о нем не подумаю! Грубиян! Неадекватный!

Выбегаю через пожарный вход под лестницей.

В грудь бьёт холодный ветер. Пальто осталось в гардеробе.

Вокруг темно, жестяные панели, пожарные лестницы поскрипывают от ветра.

И я в белом в этой темноте. Обняв себя за плечи, неловко иду по заднему пустому двору клуба. Впереди забор и проем в нем.

Ветер гуляет под юбкой, дергая ее в разные стороны. Холодно…

Выхожу на стоянку.

- Лиз! - сметает меня неожиданно Шмелёв.

Шумное горячее дыхание опаляет мои губы.

Пальцы сжимаю меня у поясницы, поднимаясь вверх по спине. От ощущения его врезавшегося в меня тела, под колени бьёт слабостью и глаза мои закрываются.

- Лиза... - подрагивающими губами вдавливает в мою верхнюю.

Мне кажется, я ещё пьянее, чем он сейчас. Иначе, почему мои непослушные губы приглашающе распахиваются?!

Но он не целует.

Ласково скользит своими по моему лицу - переносица, скула, бровь, висок... Обнимает крепко и уютно, как подушку во сне - крест-накрест. Наши лица прижимаются.

Мои ноздри подрагивают, ловя его кружащий голову запах.

- Лиз... - шепчет, заглядывая в глаза.

Ныряет в карманы джинсов руками и поднимая их, солит меня открыточками. На каждой из них - грустный виноватый шмелик.

Ветер подхватывает их, кружа вокруг нас.

Опьяневшая смотрю, как они парят, поднимая лицо вверх.

Ощущаю, как его влажные губы сминают мои. И глаза закатываются от потери связи с реальностью.

И у меня нет для себя никаких оправданий, что я позволяю этому происходить. Ни одного!

Его глаза закрыты... И ресницы так мило подрагивают...

Наши языки встречаются - сплетаются, отступают, и снова кружат, я тону в его вкусе, снова погружаясь в пучину чувственности от очередное волны сладкой слабости. Со стоном кусает мои губы, и опускается губами ниже, впиваясь в шею. От острого удовольствия и его откровенных голодных стонов у меня мурашки… пытаюсь поймать кислород..

Дайте мне вынырнуть и вдохнуть, я захлебываюсь! Я задыхаюсь в его глубоких требовательных поцелуях. Чувствую подушечками пальцев короткий ёжик на его затылке.

Ощущаю, как его горячие ладони сжимаются на моих ягодицах. И мы впечатываемся в стену.

Если бы не его руки, которые держат меня, я бы уже осела к его ногам.

Он такой горячий... И дыхание у него, словно он уже во мне и...

Или это у меня?!

И что-то невнятное шепчет мне в губы, отчего я опять ухожу с концами "под воду".

Его большие пальцы ныряют под кромку моих трусиков под юбкой.

Хрипло вскрикиваю, от пронзительного ощущения, простреливающего меня насквозь.

- Вау... - неожиданно доносится сзади. - А за кем тут можно в очередь встать? Я тоже хочу.

Похабный смех.

Роман превращается в камень.

Отстраняется. У него такой взгляд... Сквозь меня. Что мне становится страшно!

Рядом с нами двое парней. Нетрезвые, с ублюдскими ухмылками.

- Дай куклу потискать? - провоцируют они.

В шоке хлопаю глазами. Что они посмели сказать?!

А нехрен по подворотням тереться! - голосом отца стучит в моей голове. - Еще и не такое услышишь!

- Ща дам, - низко рычит Шмелёв, разворачиваясь.

Вытаскивая из кармана брелок с ключами, нажимает на кнопку. Рядом моргает фарами его машина.

- В тачку, - всовывает мне в руку. - Быстро.

Испуганно и ошарашенно делаю несколько шагов в сторону машины.

- Так чо, может и на машинке нас покатаешь, пока мы будем с телочкой твоей знакомиться?

Развернувшись лицом к Роману, пячусь спиной в сторону машины.

Он самбист, я помню. И все равно страшно до боли в животе. Воздух наполняется такой густой тихой яростью...

- Цепь снимай и бабки давай сюда, - щелкает один из них складным ножом.

Мамочка...

Ищу в сумке телефон. Там папа на быстром вызове!

Роман делает шаг к тому, что стоит ближе. В темноте сметает его с ног. И второй тоже срывается в этот смерч из тел.

Вскрикиваю, роняя телефон из трясущихся рук, не понимая, успела ли нажать "аварийку".

Хруст!

- А, бля!! - вскрикивает кто-то. - Рука!

Глухие удары, крики..

Роман подлетает на ноги. Живой, целый!

О, Господи! Спасибо!!

С размахом несколько раз беспощадно пинает уродов.

Поднимает взгляд.

Меня всю колотит.

Подхватывая меня за локоть, ускоряет по направлению к машине.

- Я же сказал!! - от него разит невыплеснутым адреналином. - Что я тебе сказал?!

- "В тачку..." - испуганно выдыхаю я, как в детстве, когда так иногда на меня орал папа, если я подвергала себя опасности.

- Так сядь в нее! - сдержанно рявкает он.

В тихом ужасе сажусь на заднее сиденье. А он за руль. Ложится на него, на руки. Смотрит в лобовое.

Наблюдаю, как он рвано дышит, как дыхание замедляется.

Он - в порядке, я - в порядке, и меня отпускает.

Но накрывает следом другим...

Вылетаю в прострацию, отматывая все обратно.

Что это было, Иштарова. В подворотне, у забора! Реально?! Так теперь ты с мальчиками сближаешься??

А самое страшное, отъезжая в то свое невменяемое состояние в его руках... А я бы его не тормознула. Не смогла бы! Просто бы не въехала, как это бы все произошло. Я ничего не понимала в его руках и ничего не воспринимала вокруг! И меня просто бы поимели у стенки...

Это какая-то жесть.

Рома вдруг отмирает.

- А почему ты села не ко мне? - бросает взгляд на сиденье спереди.

- Нет... Я здесь... лучше, - мямлю онемевшие губами.

Вдруг моя кукушечка опять решит покинуть меня, как только он окажется рядом?

Мне кажется, словно мне вкатили дозу того самого препарата, под которым папе привозят изнасилованных девочек. И я не в себе. И может быть, я бы даже серьёзно подумала эту мысль, но фокус в том, что я ничего не пила.

- Пересядь ко мне, пожалуйста.

- Нет, - слепо глядя перед собой, вжимаюсь в сиденье.

Он опять ложится на руки. Молчание в машине мучительно. Оно душит...

Мне кажется, что меня сейчас отключит от потока этого теплого воздуха вокруг.

Выходит, хлопая дверью. Садится рядом.

Упирается лбом в подголовник впереди стоящего сиденья.

Вытаскивает из кармана очередную открыточку со шмелем. Не глядя протягивает.

- Последний остался...

Лиза хмуро смотрит на открыточку, ведёт по ней пальчиком, поджимая губы.

Между нами такой вольтаж, что мне кажется - проводка в моей тачке точно наебнется.

И в моём мире сейчас просто надо откинуться назад, закрыть глаза и девочка сядет на тебя сверху. И я даже делаю это - закидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза. И умираю тихо от возбуждения. От ощущения ее так близко. От ещё не развеянного ощущения нашего поцелуя. Но моя девочка не спешит меня радовать ...

Реально ее затащить сейчас сверху?

Скашиваю на Лизу взгляд.

Это - вряд ли...

По сиденью протягиваю ей раскрытую ладонь.

- Дай...

Ну хоть что-нибудь!

Но вместо этого она лезет в сумочку достает антисептические салфетки. И встав на колени на сиденье, склоняется надо мной. Промакивает над губой. Жжет...

- Шов порвал... - шепчет она расстроенно.

- На адреналине и не почувствовал, - пялюсь в ее декольте.

Подхватывая за талию, затаскиваю к себе на колени.

- Шмелёв! Нет! - брыкается она.

Насильно усадив на себя верхом, прижимаюсь горящей щекой к ее груди. И крепко-крепко держу.

- Рома!! - лупит меня по плечам.

Оставляю невинный поцелуйчик на ее мягкой манящей полусфере. И снова прижимаюсь.

- Ты!! Наглый! Грубый!

- Почему это - грубый?! - возмущённо отстраняюсь я, заглядывая ей в глаза.

- "Что ты здесь делаешь?", "Сядешь сверху - будешь командовать!" - с обидой кривя губы повторяет мои интонации.

- Ну, вот - ты сверху... командуй... - облизываю порванную губу.

Начала болеть зараза!

- Язык свой убери! - достает вторую салфетку.

Забираю с сиденья тонкий плед, накидываю, развернув, ей на плечи. Укутываю нас поуютнее.

Вожу невесомо пальцами по ее бёдрам, пока она сосредоточенно реанимирует мою губу.

- Так, это ещё что?.. - касается пальцами плеча.

Моё лицо болезненно вздрагивает.

Там тоже жжёт.

Рассматривает пальцы.

- Кровь...

- Да, ерунда.

- Молчи, уж.

Расстегнув пару пуговиц стаскивает мою рубаху на бок. Там небольшой порез. Царапина, но глубокая. Сочится кровь…

Ахнув, округляет глаза.

Мои пальцы безнаказанно поднимаются чуть выше к ягодицам.

- Надо в травмпункт. Это от ножа. Может быть заражение.

- Да ты что, Лиз? Меня тренер в матах закопает, если где ещё какой инцидент после твоего "похищения"... - хрипло смеюсь я. - Я отморам этим немного руки подправил, чтобы они лишнего в них не держали. Да и не трезвый я... Мне нельзя сейчас отсвечивать ни в ментовке, ни в травме. Банеоцином зафигачить и норм. А завтра наши врачи посмотрят, спортивные.

Где-то вдалеке орут сирены.

- О, черт... - застывают ее большие глаза.

- Что?

- Телефон! - бросает взгляд на место, где была драка.

- Выронила? Давай принесу...

- Сидеть! - властно шикает на меня, впечатывая ладонью в грудь обратно при попытке оторваться от сиденья.

- Ау... Shhh... - облизываюсь я, врезаясь пальцами в бедра, уже высоко под юбочкой. И чуть сползаю вниз, чтобы впечатать ее прямо в растянутую эрекцией ширинку.

- Сейчас получишь! - шлепает не больно мне по щеке.

- Ещё... - подмигиваю ей.

Смывается с меня, открывает дверь.

Сирены орут громче.

- Лиз, я сам поищу.

- Не выходи из машины!

Но я выскакиваю следом за ней. Удерживая на плечах плед, она смотрит на темный асфальт.

- Номер скажи, я наберу, - подхожу к ней сзади.

Какая-то тачка врубает дальние фары, ослепляя нас.

- Я ж сказала - в машине будь!!

С другой стороны, громко ругнувшись сиреной и блеснув маяками, тормозит ещё одна. Ментовская!

- Отошёл от нее! - вылетают менты.

- Да, бля... - обтекаю я.

Опять встрял.

- Отошёл, быстро! - щелкают в темноте стволы, гремят браслеты.

- Ты посмотри, какой, сучонок, бесстрашный.

- Не понимает с первого раза!

- Ага...

Тормозит ещё одна тачка, слепя фарами.

- Эй! Стоп! - неожиданно вжимается в меня спиной Лиза. - Он не при чем!

Обнимает себя моими руками.

- На нас напали, ясно? А вы ехали очень долго!

- Елизавета Александровна, Вы в порядке? - настороженно.

- В порядке! Не надо к нам подходить! Где папа?

- Папа здесь... - слышу скептический голос майора. - Это чего здесь такое происходит?? Опять ты, Шмелёв?!

- Опять я…

- Это случайность! - перебивает меня Лиза.

- Ну да! А чего это ты в него влипла?..

- А потому что отморозки твои его опять бить начнут! А он меня защищал всего лишь.

- От кого это он тебя защищал? Здесь! - нарастает яд в голосе майора.

- Тут с ножом бандиты были!

- С ножо-о-ом?? - словно выслушивая враньё маленького ребенка.

- Да!

Это так приятно, что она меня защищает!

Целую ее сзади в волосы. Обнимая крепче. И даже, если я сейчас встряну... Даже эта вероятность не может сбить порхающие теплые эмоции в моей груди.

- Товарищ майор, у нас здесь и правда перо, присев на корточки, рассматривает один из ментов с фонариком асфальт.

- Да?! - меняется интонация майора на удивленную. - Это что, я не понял, в моего ребенка кто-то ножом тыкал??

- Походу это те наши клиенты, которые в прошлые выходные мажора на перо посадили здесь на стоянке.

- Лиза, ты в порядке? - становится его голос тревожным.

- Да, пап. Но Роман - нет, у него порез.

- Лиза... - с досадой шепчу я. - Вот, нахрена?!

И вот мы снова в участке, в кабинете майора...

Сидим напротив друг друга, за длинным узким столом буквой "Т". И пишем показания, перешептываясь, чтобы обойти кое-какие детали.

Дотягиваюсь до ее руки. Сжимаю. Не поднимая взгляда от листа, чуть сжимает в ответ.

Замирает. Через стол дотягивается до моего лба.

перевязанное плечо пульсирует и полыхает.

- Папа.

- А? - поворачивается в нашу сторону стоящий в дверях майор.

- Таблетку ему дайте какую-нибудь. Лихорадит его.

- Потерпит! Какую я таблетку ему дам, он пьяный. Ты приметы-то их какие-нибудь запомнил, Шмелев? А ты, Лиз?

- Пап, там темно, не видно ничего было. Голоса узнаю, если услышу.

- Нет "пальчиков" в базе, товарищ майор, - докладывает один из ментов.

- Как их искать без примет-то?... - с досадой.

- Есть примета... - морщусь я.

- Какая?

- Рука у одного сломана в запястье и плечевом суставе. Само не заживет, придется ему отсветить с этими переломами где-то.

- Ты, что ли?!

- Ну что Вы, товарищ майор? Мне же нельзя, я же спортсмен, - многозначительно дёргаю бровями. - Сам он... упал неудачно.

- Это хорошо, что неудачно, Шмелев! Ориентировку по всем травмпунктам и больницам! Срочно... А вы - по домам оба. И надеюсь, на этом ваши случайные встречи закончатся!

Сержант, развези их!

Пока никого нет, срываюсь с места, и наклоняясь над столом, ловлю губы Лизы, прижимая ее к себе за затылок. Со стоном жадно целую секунды три. Отрываюсь. Быстро и чмокаю еще несколько раз, не в силах оторваться.

Смотрю на ее растерянное полыхающее лицо.

- Увидимся завтра...

Выхожу из кабинета. Надо линять, пока майор не сел сравнивать наши показания.

Накинув куртку, слышу, как он поймал первую несрастушку.

- Лиза, ты же сказала - едешь на день рождения к дочери мэра.

- Ну... да...

- Так оно у нее летом!

- Черт...

Делаем ноги!

Опоздав на половину лекции, врываюсь в аудиторию.

Извиняюще улыбаюсь Аленке Максимовне, и, стараясь не слишком привлекая внимание, иду мимо неё на первую парту к Лизе.

У нас опять общая лента - психофизиология.

- Стоять! - ловит меня за локоть Аленка. - Продемонстрируем как это работает на Шмелёве.

- В смысле? - подозрительно оглядываюсь я на неё.

Алёна поднимает со стола пистолет-термометр.

- Это высокоточный, - поясняет она аудитории.

Стреляет мне в лоб.

- Тридцать шесть и три. Температура с утра немного понижена. Это нормально. Давайте немного поднимем тестостерон и посмотрим, как он отразится на температуре. Лиза, можно тебя...

Вытягивает Иштарову. Мы встречаемся взглядами. Она бегло осматривает мое лицо, останавливаясь взглядом на губе. Шипит чуть слышно, словно это у нее порвался шовчик и больно ей.

- Любой тактильный контакт с фертильным, здоровым представителем противоположного пола, вызывает выплеск феромонов. Возьмитесь за руки, пожалуйста, - просит Аленка.

Я, довольный как слон, сжимаю кисть Лизы, подмигивая ей.

Пацаны мои улыбаются, я тоже. Лиза поджимает губы, чуть смущаясь…

Недофеячила ты, Аленка, надо было нас обниматься заставить. Мы бы тут феромонами всю аудиторию вынесли!

- Ждём минуту... Феромоны улавливаются рецепторами и вызывают всплеск тестостерона у мужчины. Тестостерон ускоряет метаболизм, в том числе и слегка повышая температуру...

Вожу незаметно пальцем по ладони Лизы.

Аленка опять стреляет мне в лоб, демонстрирует.

- Тридцать шесть и семь. Продолжим эксперимент! Май, можно тебя?..

Алёна вкладывает вторую руку Лизы в руку Маю. Лицо моё недовольно вздрагивает. Чо за дела? Это еще зачем?!

- Что мы делаем? - спрашивает Алёна у аудитории.

- Ревность... - ухмыляется Яшин.

- Конкуренция! - дёргает бровями Ярославна.

- Да. Мы сейчас поднимаем парням адреналин. И температура растёт ещё выше. Вот, - демонстрирует она, - тридцать шесть и девять! При этой температуре быстрее освобождается гликоген, тероиды, больше поглощается кислорода и тело работает на своих максимумах. Какой вывод?

- Чтобы работать на максимуме нужна конкуренция, - ухмыляется Марат.

- Верно! Но только мужчинам. Садитесь...

Тяну Лизу на себя, вынуждая её отпустить наконец-то руку Мая. И за руку веду к нашему столу.

- Ром... - шепчет она возмущенно.

Но я только крепче сжимаю руку.

- Что такое? - поднимаю с вызовом бровь.

Сажусь первый на её место, оставляя ей место с краю.

- А что будет, если в ситуацию конкуренции поместить женщину? - продолжает Алена. - Её тестостерон ограничен. Какой гормон у неё повышается при стрессе?

Рассматриваю лекции в Лизиной тетради.

- Кортизол? - выкрикивает кто-то.

- Да. Он понизит её обмен веществ и эффективность. Чтобы его нейтрализовать нужно хвалить и гладить. Пишем вывод... "Психико-физиологические условия тренировки спортсменов женского и мужского пола отличаются." Мальчиков стрессуем, девочек хвалим!

Пишу в тетради Лизы: "Почти не спал... О тебе думал...".

Май бросает взгляд, наблюдая за тем, как я хозяйничаю в лекциях Лизы.

Отодвигаю тетрадь хозяйке.

Перестреливаемся недовольными взглядами с Маем.

Стрессует нас нормально. И внутри меня пожар!

- Что касается поведенческих признаков... Мужчина, уклоняющийся от конкуренции имеет, как правило, женскую гормональную схему при стрессе. И низкий тестостерон. То, есть, это не "я себя слишком уважаю для конкуренции", а мой метаболизм и тонус падают в состоянии конкуренции. В природе самцы такого типа не защищают самок и потомство при опасности, а сбегают. Имейте в виду, девочки! - подмигивает весело Аленка. - Но это, конечно же, не про наших парней. Иначе, они бы не выбрали спорт. В женском поведении - женщина всегда избегает конкуренции. Например, если самка конкурирует за самца, значит, её гормональные схемы ближе к мужскому типу. И здесь уже надо остерегаться самцам. Потому что они получат затяжную беспредметную конкуренцию с самкой. Нет предмета конкуренции - нет победителя. Долгий стресс измотает и вызовет всплеск кортизола, а тестостерон наоборот упадет.

- Дама с Фаберже сделает из мужика тряпку? - хихикает кто-то.

- Именно!

Алёна нахмуривается.

- Яшин, тебе неинтересно?

- Мне очень интересно, Алёна Максимовна! Лекция супер. Просто у меня самочка стрессанула, я хвалю и глажу.

По аудитории дружный ржач. Яшин выхватывает от хохочущей Яськи.

Я под столом кладу руку на бедро Лизы.

- Ты что делаешь?! - шепчет она растерянно, не отрывая взгляда от тетради.

- Снимаю стресс, - шепчу я поглаживая.

Наклоняюсь, врезаясь губами в её ушко.

- Ты такая красивая...

- Рома!! - вздрагивает.

- Делаю тебя "эффективной", - дразню её.

- Аа... То есть, мне надо Мая поцеловать, чтобы ответить добром на добро? - дразнит в ответ, незаметно убирая мою руку со своего бедра.

Сжимаю челюсти, сверля взглядом пространство перед собой.

Лупить по жопе ещё пока рано, да?

- Лиз, ты хочешь "мяса" между нами, я не понимаю?

- Господи... - закатывает она глаза. - Это же шутка. Ты совсем? Шмели твои закончились, забыл?.. - рассерженно.

- Роман, не отвлекай Лизу, рассажу, - проходит мимо меня Алёна.

Затыкаюсь.

- ...Таким образом, важнейшее качество спортсмена боевых видов спорта - самоконтроль. Со временем чувствительность к адреналину падает. И, вне профессиональной ситуации боя, спортсмен, наоборот, становится спокойнее и уравновешеннее, чем средний мужчина в популяции.

- Как Маратик... - хихикают девочки с задних рядов.

Отключаюсь от мелодичного повествования Аленки. Наблюдаю, как двигается кисть Лизы, записывая конспект. Почерк красивый... Аккуратно выделяет всё маркерами.

Рубит - жесть.

Ложусь на руки, медленно моргаю. Отъезжаю на границу сна. Веки смыкаются.

В себя прихожу от тычка ручкой в плечо.

- Шмель... - тыкает ещё раз меня Яшин. - Мне кажется, ты проебываешь что-то важное.

Оглядываю аудиторию.

Лекция закончилась, все расходятся. Возле Аленки толпа, народ разбирает темы курсовых.

В проходе возле меня - Лиза, Май и Яся.

Яся протягивает деньги Янгу.

- Сорок!

Тот отталкивает ладонью её руку с бабками в сторону.

- Ты просто могла мне сказать, Лиз. Я тебя не тороплю. Зачем это всё?

- Я же обещала вернуть сегодня.

- Перестань, - приобнимает ее за плечи на мгновение. - Не переживай. Мне не срочно. Будут - отдашь.

Так... Это ещё что?! - обтекаю я.

- Ну, ладно, как хотите! - "умывает руки" Яся.

- Ясь, спасибо большое. И тебе, Май! - признательно кладёт на секунду голову ему на плечо. - Мне так неудобно, что я всех переполошила! Простите меня.

Моё забрало неконтролируемо соскальзывает вниз! Что там Аленка про самоконтроль вещала?

- Шмелёв, края не теряй, - тихо бросает мне Ванька сзади. - Она тебе не жена.

Я о-о-очень стараюсь!

- Лиза! - прихватываю её за ремень, не позволяя сбежать. - Погоди-ка...

Шмелёв держит меня крепко, дожидаясь, пока все выйдут из аудитории.

И сейчас мы опять поссоримся, судя по всему!

Потому что - ну что это такое?! Где я передачу себя в собственность подписала?!

Отцепив его пальцы от ремня, разворачиваюсь, готовясь к упреждающему удару - нарычать первой.

- "Хвалить и гладить", Ромочка! - проходит мимо нас последней Алена Максимовна, поправляя сзади его рубашку у ремня. - И не опаздывай на практику.

Это ее довольно личное прикосновение и обращение меня дёргает.

И Роман тоже вздрагивает, выпрямляя спину, словно она там иголочку в него воткнула.

И не поймав эмоцию, я как ревнивая дура выпаливаю:

- А ты на особом положении у Алены Максимовны, да? - получается ехидненько.

- А у тебя, я смотрю, Янг на особом положении. Чо за деньги были, Лиз?!

- Да мы просто общаемся! - фыркаю я.

Хотя не обязана ему отчитываться! Но, видимо, мне тоже хочется получить какой-то утешительный ответ у Шмелева про Алёну Максимовну, поэтому и оправдываюсь. Дурдом...

- Да! - режет он, внимательно вглядываясь мне в лицо. - Я - на особом положении.

И я опять не успеваю поймать свою реакцию. В груди сжимается... И только что могу - поджать подрагивающие губы.

Сверлит меня взглядом.

- Не нравится?! - прищуривается гневно. - И мне - не нравится!

- Меня это не касается! - голос меня подводит и ломается, доказывая обратное.

Воздух в груди застывает ледяной грязной глыбой.

Пошел он к черту! Почему я должна это терпеть?!

- Отойди! - раскрываю ладонь и не касаясь его, пытаюсь оттолкнуть.

- На особом, да, - ухмыляется он. - Она жена моего друга.

Жена друга?..

Улыбается, наблюдая за тем, как я обтекаю.

- Зараза! - не сдержавшись, слегка луплю его по плечу.

- Ау! - взвивается он, дергаяясь от боли.

- О, Боже!

До меня доходит, что ударила прямо по ране.

- Прости... прости... прости... - сводя извиняюще брови, трепетно и бережно кладу ладони ему на грудь, рефлекторно желая погладить место, где сделала больно, но боясь прикасаться к плечу.

- Мля... - хныкает он, зажмуриваясь. - Капец тебе, Иштарова! Целуй быстро!!

На эмоциях, тянусь послушно к его губам.

Подождите-ка... - замираю за мгновение до касания.

Но он уже ловит меня за шею, впечатывая в свои губы.

- Тише! - вскрикиваю испуганно. - Губа у него тоже в плачевном состоянии.

Беру его лицо в ладони и аккуратно целую в нижнюю.

- Только потому, что сделала тебе больно, ясно? Мы с тобой тоже только общаемся, Рома!

Гневно прищуривается, ставит руку на стену позади меня и заставляя вжаться спиной в холодную поверхность, чтобы избежать столкновения.

- С Янгом также, как со мной общаешься?!

- Ты как... танк!! - возмущённо встряхиваю кистями. - Нельзя же так!

- Короче!.. - вздрагивают агрессивно его губы.

От него разит бешенством так, что я невольно вспоминаю наше знакомство, и как он может быть груб с девушкой.

- "Хвалить и гладить!" - на всякий случай напоминаю ему я, пытаясь осадить.

И он замирает. Ныряет рукой в задний карман там, где в него "воткнула иголочку" Алена Максимовна.

Вытаскивает что-то. Смотрит с недоумением на свою руку.

- Короче... - сбавляет тон, сдвигая черно-красные флаеры пальцами.

Их два.

- Мы с тобой завтра идём на... - вчитывается внимательнее. - "Выставку современного искусства". Вот.

Выставку?..

Это Алена Максимовна ему в карман засунула! - доходит до меня.

- Возражения будут?

Стою, улыбаюсь. Дурочка поплывшая... И глаза отвожу.

Сдаюсь ему:

- Хорошо.

Выставка - это не подворотня. Эту мысль я могу допустить.

Бросаю взгляд на экран телефона.

- Мы опаздываем...

Ведет меня за руку на выход.

- У тебя физ-ра. Я тебе зачёт так замучу. Там - свои. Можешь не ходить.

Ненавижу физру… Боже, спасибо!

- А ты и расписание моё уже знаешь?.. - ехидненько улыбаясь, уточняю я, торопясь за его быстрым шагом.

И - да... Я тоже знаю его расписание. Не удержалась…

Останавливается у аудитории, где по расписанию у него практика.

- То есть, я тебя теперь ещё и провожаю? Классно…

Но на самом деле, мне физически больно оторваться от него и уйти куда-то в другую сторону. Сердце мое бьется с особым пристрастием, какую бы дичь он не творил! А эти все мои “штыки” - так себе “театр”! Это провал, Иштарова, это провал...

- А давай, мы послезавтра поругаемся? - в тон отвечает он с ехидцей в голосе. - Ну, так, чисто ради разнообразия?

- Боюсь, ты не выдержишь так долго!

Или - я.

- Э, нет. Это ты колючая злюка, а я мягкий и пушистый. Буду. Как только мы исключим из уравнения Янга, а пока, ты ж слышала, у меня тестостерон и адреналин. Войдите в положение, Елизавета Александровна!... Дайте в этот раз не люлей, а немножечко флирта!

- Только после того, как Вы дадите немножечко адеквата, Роман Олегович!

- Роман, - закрывает дверь в аудиторию Алена Максимовна, - ты заходишь или нет?

- Да!

На секунду откровенно впивается в мои губы и смывается.

- Я заеду за тобой.

Не будет адеквата, да?

Обтекая от неловкости, смотрю в глаза Ростовской.

- Извините... - шепчу я.

Сочувственно поджимая губы, кивает.

Мы сегодня весь день учимся в разных корпусах. Но я все равно, как влюбленная малолетка всматриваюсь в лица идущих навстречу студентов, желая увидеть Шмелева.

Каждую ночь мечусь по постели от бессонницы. Стоит только закрыть глаза и... губы-руки-стоны-взгляды!...

Тело, как у пьяной - ни координации, ни грации. Сношу всё...

И мои трусики просто не просыхают! Капец...

На перемене пьем в столовой с Ясей чай.

- Как дела? - улыбается она, намекая на Шмелева.

- Мы идём сегодня в галерею... Рома пригласил.

У меня свидание! Нет, оно не первое, конечно... Но вот свидание с парнем, в конце которого с нетерпением ждёшь поцелуи - да! И при этом точно знаешь, что тебе понравится.

- Встретимся! Он твой номер просит, - показывает мне экран с перепиской. - Дать?

- Дай... - пожимаю плечами.

Надо же нам как-то состыковаться сегодня. И уж точно не стоит меня забирать из дома. Папа не оценит. А он сегодня как раз ужинает дома. А потом опять на работу. У них пол отделения на больничном.

Допиваю чай.

- Пойдем на экономику?

- Если пойдем, не успеем собраться, - морщит нос Яся. - А я хочу бомбическое платье надеть. Но к нему макияж и прическу надо.

- У меня тоже есть бомбическое... - вздыхаю я.

Мне очень хочется поразить Шмелева. И поплавать в его восторгах. Потому что при наших встречах все время доминирует он! А я так не привыкла. В образе я чувствую себя более взросло, сексуально и уверенно.

- Ну ее эту экономику! Потом отработаем. Поехали в салон на укладочку.

Пока мне делают укладку, переписываюсь с Ромой. И мне кажется, я опять пьяная от эндорфинов. И мокрая... Это не кажется. Это факт!

Шмель: Адрес...

Лиза: Нет! Встретимся там, в холле.

Шмель: Ты чего? Адрес мне боишься сказать?! Я - адекватный.

Аха, рассказывай… Но не поэтому!

Лиза: Официально я иду не с тобой. С Ясей.

Шмель: Папа?..

Лиза: Да.

Шмель: А если я тебя официально приглашу, под свою ответственность? Из рук в руки.

Лиза: Через пару лет, возможно, сработает.

Шмель: Печаль...

Яся уезжает раньше. А я бегу домой пешком, мне тут близко. Отец за столом.

- Привет, папочка... - обнимая сзади, целую его в щеку.

- Привет, - поймав мое отражение в зеркальном чайнике, оборачивается.

- А куда это мы такие нарядные собрались?

- На выставку современного искусства! - довольно улыбаюсь я.

- Это вот на ту выставку, где какую-нибудь рукотворную огромную какаху ставят посреди зала, и все обмирают от восторга? - скептически.

- Примерно, да.

- Ну ты мне хоть какаху сфотай, я своих на работе умилю. А то чего они у меня - без современного искусства...

- Обязательно!

- Только сама на ее фоне не фотайся. У меня нервы слабые.

Смеюсь, отпивая чай из его кружки.

- А с кем?

- Ааа... С Ярославной!

- Дочкой мэра?

- Угу...

- Это также как ты к ней на день рождения ходила?

- Ну, пап! Неправильно ее поняла - и все. Подумала, что день рождения именно у неё. Оказалось - нет.

- Ладно... - недовольно.

Сбегаю, переодеть платье. Белое, с мерцающими серебристыми вставками.

Меняю трусики на стринги.

Знал бы ты, Ромочка, сколько портишь моих трусиков в сутки!

Нет, я в этом никогда не признаюсь, конечно.

Рисую перед зеркалом серебряные стрелки.

Тук-тук..

- Можно? - заглядывает отец. - Ого...

Измеряет меня взглядом.

- Не слишком ли?

Оно не откровенное, просто хорошо на мне сидит и смотрится дорого.

- Пап, ну а куда мне его ещё носить, если не на выставку?

- Держи.

Даёт мне пару тысяч.

- Спасибо! Как раз очень сейчас нужны.

- Как закончится все - заберу.

- Да меня Яся... - пытаюсь выкрутиться.

- Да нет уж! Я сам.

Закатываю недовольно глаза.

Мне с ним как-то ещё про долг нужно поговорить. Поэтому, лучше не драконить.

- Аккуратнее на каблуках своих, не навернись. Скользко...

- Я хорошо держусь на каблуках, пап.

Я на них вообще-то танцую.

Нас довозит один из папиных сержантов. Его высаживает первым, меня везёт дальше.

Поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Я чувствую, как нарастает его внимание.

Это не раздражает сегодня. Он как тестер. Значит, я достаточно эффектно выгляжу.

И я довольная, улыбаюсь своему отражению.

Останавливается у крыльца.

- Елизавета Александровна, Вас проводить?

- Не надо.

Не хочу провоцировать Шмелева на ревность. Хочу позитивное свидание. И чтобы этот танк улыбался и строил мне глазки. Он умеет...

Красивая и трепещущая иду внутрь. Опаздываю! Мы договаривались десять минут назад.

Я так давно нигде не была. И почти никогда нигде не появлялась в компании парня.

Захожу внутрь.

Поджимаю губы, оглядывая людей в холле. Ромы нет...

Сдав пальто в гардероб, стою у зеркала с маленькой сумочкой в руке.

Эй... Ну, где же ты?!

Настроение начинает портится.

Хмурясь, достаю телефон.

Сообщение от Романа: "Лиза, прости меня, не могу приехать."

И написано так... рвано, небрежно... с парой опечаток и без запятых.

В недоумении перечитываю сообщение.

Как это?...

И вдруг становится неожиданно так обидно! Неприятно, пусто и глупо, что я сутки жила этим свиданием. А он вот так...

Застыв, слепо смотрю на парочки.

Тренер Романа с женой… Алена Максимовна с Маратом…

Улыбаясь и разговаривая, поднимаются мимо меня по лестнице.

А у меня даже билета нет!

Черт! Ну разве можно так?

Если что-то случилось, как минимум надо позвонить, объяснить, извиниться. А не вот это все!!

В груди застывает. На глаза наворачиваются слезы.

Отворачиваюсь от людей к зеркалу, доставая салфетки.

Все! Успокойся!

Почему это так невыносимо?!

- Лиза, привет.

Май...

- А что случилось?

- Ничего, - дрожит мой голос. - Я уже ухожу.

- Но ты же только пришла.

- Забыла билет... - вру я.

Хочется сразу двух противоположных вещей. И порыдать у него на груди. И чтобы он никогда не видел меня такой уязвленной.

- У меня как раз два. Пойдем-пойдем... - ведёт за руку.

Не дыша, чтобы не разреветься, иду за ним.

Потому что объясняться и спорить сейчас не вариант. Тогда сто процентов расплачусь. А это так глупо...

Он, без всяких вопросов, покупает мне в буфете бутылочку воды. И я через каждую минуту делаю глоток, чтобы прийти в себя.

Никакой катастрофы. Просто я ранимая дурочка. А когда снимаю броню становлюсь ещё ранимее. Не стоило этого делать со Шмелевым. Я вроде бы и не хотела. Но оно произошло само.

Вяло и ничего не видя, иду с Маем по залам, держа его под руку.

Он не пытается со мной разговаривать. Видимо мой тихий нервный срыв налицо.

У одной из картин торможу его.

- Май, спасибо тебе большое.

Очевидно ведь - нравлюсь. Но это так нечестно использовать его как запасной вариант.

- Да... не за что.

- Есть за что. Но ты со мной не нянчись, не нужно. Так вышло, что я в другого парня... - гаснет мой голос.

Развожу руками.

В другого парня - что?

Втрескалась по самые уши! Что ж ещё то?!

Отвожу взгляд.

- Да я заметил, - улыбается он. - Не слепой.

Отлично. Все заметили!

- Мне просто кажется, я тебе нравлюсь. И вот... - вздыхаю я. - Это нечестно.

- Нравишься... Но не парься, пожалуйста. Просто общаться мне тоже приятно.

- Можно, я тебя обниму? - свожу брови, извиняясь за то, что не разделяю его симпатии.

- Вэлком... - распахивает объятия.

И я делаю это. Обалденный парень! Но влипла я в несъедобного Шмелева.

- Ты домой хочешь? - шепчет мне в ушко.

- Мхм... - киваю доверчиво.

- Такси вызвать?

- Я папе позвоню. Спасибо.

Ухожу по лестнице вниз, набираю отца.

И мой боевой дух испаряется окончательно. Сейчас приеду домой. Закроюсь в комнате и порыдаю. А потом, пошел он к черту - этот Шмелев! Я в такие игры не играю…

- Лиза, что-то срочное? - отвечает строго отец.

- Папочка... забери меня, пожалуйста.

Брюки мне после химчистки привезли на адрес родителей. И я еду забрать. Заодно и ещё кое-что из вещей.

Ворота открыты. Отцовская тачка наполовину жопы торчит на улице. Паркуюсь рядом.

Осматриваю его машину. Краска на крыле содрана.

Отец все там же. Словно весь наш большой дом превратился в диван в гостиной. И снова нетрезв. Не брит. Помят. Прокурено так, что дышать противно. На плазме без звука мелькает какой-то трешовый фильм: голые шлюхи, стрельба, наркота по столу...

Мне кажется, я захожу сюда к нему и попадаю в какую то вязкую мглу.

- Привет, - падаю в кресло напротив.

- Мхм... - бродит взглядом по пустым стенам.

Наши картины распроданы.

Они не были слишком уж дорогими. Но все же... Мне они нравились. Их покупал дизайнер, когда я ещё был совсем пацаном. А наш дом - живым. Я бы их забрал. Но меня никто не спросил.

- Нахера ты за руль садишься, пап? Ты же не просыхаешь.

- Да я даже на автопилоте вожу лучше, чем ты, понял? Так что не нравоучай. Я ж тебя не нравоучаю. Будешь? - двигает ко мне граненый хрустальный стакан дном бутылки.

- А если кто-то въедет в тебя, а ты в дрова?

- Я ещё не настолько нищий, чтобы не решить эту проблему.

Наливает и себе, и мне.

- Нет. Не хочу. А что у тебя с бизнесом?

- А его больше нет.

- И чего - целый день квасишь теперь?

- Ты об этом хочешь поговорить? - делает глоток, пьяно моргая.

- Нет. Не об этом.

Мне с ним говорить не о чем. Но хочется как-то эмоционально его выдернуть что ли из этой мглы. Как то же это происходит в других семьях. И я пытаюсь, представить, что я мог бы сказать, например, Бессо Давидовичу, чтобы вырвать его из рутины и вызвать какие-то позитивные эмоции.

- А у меня девушка появилась. Лиза.

- Какая по счету?

Цокнув, смотрю в потолок.

- Нет, - корежит меня. - Любимая девушка.

- Эти - хуже всего, - морщится отец.

- Почему?

- Потому что бляди - все. Но эти - "любимые" - ещё и под шкуру залезают.

- Не все бляди.

- Все. Самые бляди те, кто сначала много рисуются, набивает себе цену, играет с тобой в отношения, вместо того, чтобы честно озвучить ценник. Как твоя Лиза, - пренебрежительно.

- Ладно, стоп, - сжимаю переносицу, сдвигая резко ногой журнальный столик между нами в его сторону. - Не вышло разговора.

Бутылка падает, алкоголь льется на ковер.

- Пошел отсюда!

Отец раньше не был груб. Был равнодушен и всегда занят для меня. Теперь - вообще какое-то дно. И хотелось бы сказать, что виновата мать, что ушла. Но, возможно, она ушла, потому что он стал опускаться на это дно.

Ухожу к себе наверх. Настроение - дерьмо.

Такое странное ощущение. Всегда был мажором из богатой семьи. А теперь никто из неблагополучной. Иррациональное чувство стыда пиздец как шевелит корону. Хотя корона моя от Беса, а не от отца. Но все равно шевелится, грозясь рухнуть.

Надеюсь, Лиза не попросит познакомить ее с родителями. Так как этого не будет.

Забрав ещё одну сумку с вещами, уезжаю.

Времени до выставки ещё много.

Чтобы хоть как-то реанимировать себе настроение, покупаю цветы для Лизы, розовое шампанское, коробочку авторского шоколада.

Делаю круг по центру, рассеянно придумывая чем еще можно оформить наш вечер.

Поглядываю на экран телефона. От Жанны несколько сообщений. Не открываю. Хотелось бы, чтобы от Лизы...

Делая очередной круг встаю в пробку. Впереди авария. Нервно поглядываю на время, постукивая пальцами по рулю.

Идиот... Надо было заранее ехать к галерее. Теперь могу и опоздать. На ближайшем перекрестке половина тачек уходит налево.

Надолго там или нет? Выглядываю, приближаясь к аварии. Тачку грузят на эвакуатор. На автомате ловлю в фокус номер. Сто восемьдесят один. Как у отца...

Грудь неожиданно спирает от волны адреналина.

- Да ну нахуй!

Вылетаю из своей машины, обхожу грузовик, чтобы посмотреть буквы на номере.

Наша!!

- А где водитель?? - спрашиваю у погрузчика.

- Менты увезли. Людей сбил.

- Че-го?!..

- Пьяный в хлам, вообще... Сволочь.

Сглотнув ком в горле, возвращаюсь за руль. Набираю отца. Не отвечает. По инерции набираю маму. Не доступна. Звоню Бессо. Кому же ещё мне звонить.

- Ахметов.

- Бес... Ты можешь в ментовку подъехать?

- Рома... - шокированно и рассерженно. - Ты опять что ли?!

- Не я. Отец людей сбил пьяный. Я не знаю что делать.

А он что тут сделает, Шмель?.. Сколько можно его дергать?

- Ладно! Не надо! Я сам!

Скидываю вызов.

На пропускной ментовки меня не пропускают.

- Не положено. Ждите когда с вами свяжется следователь.

Ловлю боковым зрением знакомое лицо. Отец Лизы!

- Александр Михайлович! - окликаю его.

Озадаченно разворачивается.

- Опять ты?!

- Опять - я.

- Чего надо? - ведёт с подозрением бровью.

Я пытаюсь начать объяснять, но меня сносит в эмоции. И я затыкаюсь, поджав губы. Лицо каменеет.

- Ладно, Гультяев, пропусти.

- Спасибо.

- Быстрее только. Работы полно.

Иду рядом с ним по коридору.

- Там к Вам Олега Романовича Шмелева привезли. Он... Людей сбил.

- А тебе какая печаль?

- Шмелёва... Ну...

- Брат? Отец?

- Отец.

Вздыхает.

- Насмерть сбил?

- Я не знаю, - подрагивает мой голос от ужаса.

- Какие Вы проблемные - Шмелевы...

И мне опять стыдно, словно это я виноват в произошедшем.

- Сядь, - показывает на откидные кресла у стены между кабинетами.

Но я не могу сесть, меня подкидывает.

Чо, блять, он наделал, вообще?!

Будильник на телефоне пиликает.

Лиза же там меня ждёт!

Открываю мессенджер.

Что писать-то?! Как не напиши - полный отстой!

- Шмелёв, зайди.

На ходу быстро пишу пару слов с извинением. Захожу, куда пригласил меня Иштаров.

У отца берут показания...

Я стою в дверях, чувствуя себя маленьким пацаном, который никак не может повлиять на ситуацию.

- Лиза, что-то срочное?

Мои внутренности дергаются. Разворачиваюсь к майору.

- Возьми такси. Не получается у меня. Опять Шмелёв этот... Прописался у нас! - недовольно глядя мне в глаза. - Да с аварией они здесь... Перезвоню.

Меня отводят в другой кабинет, отдают кое-какие личные вещи - часы, портмоне, документы...

В реанимации двое, - слышу из разговора.

Мое сердце надсадно стучит.

- Я без адвоката показания давать не буду, - вальяжно откидывается на спинку стула отец.

До девяти лет лишения свободы...

Я закрываю ладонью глаза.

Жесть!!!

- Если пострадавшие выживут и с их стороны никаких претензий не будет, то можно скостить до условно четыре года. Это самый лучший расклад. Но я бы на него не рассчитывал особо.

- Сколько они хотят? - морщится отец.

- Семья женщины хочет восемь миллионов на лечение и содержание после реабилитации. Там перелом тазобедренного и черепно-мозговая.

- Охерели... - пьяно.

- Ты чего несёшь, отец?! - рявкаю я, сжимая кулаки. - Соглашайся!

- Я твои отдам, ты не против? - оскаливается на меня.

Отдавай! - набираю в грудь воздух.

- Он против, - заходит Бессо.

С ним Лев Русланович Тарханов, отец Марата, наш юрист периодически.

Тянут мне руки. Я пожимаю и сразу начинаю чувствовать себя человеком.

Быстро выясняют ситуацию.

- Роман, пока твои личные деньги с продажи дома не будут переведены на твой счёт, никаких расчетов с пострадавшими. Потом - пожалуйста.

- Но... - развожу руками. - Не я же их заработал.

- Никаких "но". Треть дома юридически принадлежала тебе. Не ты пил, не ты сел за руль пьяным, не ты сбил людей. Не за твой счёт будет выкуплена свобода.

- Иди сюда, - вытягивает меня Бес в коридор. - Он совершил преступление! Ты чего хочешь сейчас сделать? Вытащить?!

- Бес, ну ты же всегда меня вытаскивал! Никогда не бросал!

- Я вытаскивал мальчишку, который ошибся. И на которого я имею достаточно влияния, чтобы он осознал, что так нельзя!! Много ты влияния имеешь на отца? Или завтра будешь оплачивать лечение очередным пострадавшим? Нет, Рома! Пусть идёт длинным и сложным путем. Ты ему не воспитатель!

- Я не могу так... Его посадят... Он же отец! Ты же сам топил, что надо уважать.

- Иногда это во благо, что посадят. И именно это и есть - уважение. Не мешать этому ходу событий.

- Я хочу подумать. И поговорить с ним, - мечусь по коридору.

- Завтра поговоришь. Когда протрезвеет.

Бессо забирает у меня из рук его портмоне. Открывает, забирает карты.

- Это полежит у меня в сейфе пока. Придёшь в себя - заберёшь, хорошо?

- Спасибо...

- Всё! - хлопает по плечу. - Лев Русланович узнает какая срочная помощь нужна пострадавшим. Завтра позвонит. А ты поезжай. Не надо на себя его вину переодевать. Он взрослый мужик, не больной, не ущербный и сам выбрал эту реальность. Иди.

Толкает в спину.

Делаю несколько шагов. Оглядываюсь.

- Иди-иди...

В расстегнутой куртке выхожу из из здания. В полном раздрае иду к брошенной до шлагбаума машине.

Опираясь спиной на тачку, поднимаю взгляд вверх. Внутренняя истерика немного отпускает, шок проходит. Вместе с ними ощущение, что мой мир рушится - тоже.

- Ром! - неожиданно влетает в мои объятья Лиза.

Обнимая за пояс, кладет голову на плечо.

- Я так испугалась. С тобой все хорошо?

В груди взрывается от благодарности!

Стискиваю...

Отстраняюсь, разглядывая. Она такая красивая! Как с обложки. И снова обнимаю крепче.

Закрываю глаза и зацеловываю ее волосы, лицо. Утыкаюсь губами в шею. И молча укачиваю ее, нас…

- Ты не обижайся, пожалуйста, - шепчу я.

Получаю в ответ много теплых поцелуев в лицо.

Мне сейчас все равно, что красивая. Я глазами не вижу ничего. Она для меня сейчас близкая... И очень-очень ценная. Потому что таких людей у меня мало. И она туда зашла. Красивая-некрасивая теперь ничего уже не решает.

- Ты цел? - отстраняется она от меня, чтобы заглянуть в глаза.

Неуверенно киваю.

- Давай, в машину сядем? - с тревогой поглядывает на окна ментовки.

- Да, конечно...

Мы молча катаемся по городу, держась за руки. На заднем сиденье букет, он пахнет на весь салон, и я знаю, что это для меня.

Это очень приятно...

- Расскажешь мне?

Отрицательно качает головой и хмурится.

- Потом...

Сжимаю его кисть. Потом, так - потом. Главное, с ним все в порядке.

Мы опять замолкаем.

Проезжая по центру, Рома сворачивает под арку.

Тишину нарушить очень сложно. Он словно раненный, пробитый, уязвимый...

Паркует машину.

- Пойдем?

- Куда? - теряюсь я.

- Ко мне.

Так...

- Я не могу, - заправляю волосы за ушко.

- Почему?

Потому!

Кто может круче невинной девушки паниковать от идеи остаться с парнем наедине в интимной обстановке? Правильно! Только девушка, у которой уже случился первый раз и ей ужас как не понравилось.

У первой есть фантазии и ожидания, у второй - все нормально с памятью и никаких ожиданий.

Господи... Я не хочу даже думать в эту сторону!

А можно просто поцелуй и по домам?!

Пялюсь в лобовое, не зная как съехать с этой идеи так, чтобы не обидеть Романа отказом сейчас, когда он очень уязвимо мной чувствуется.

И на этой панической волне, идея отношений вдруг перестает казаться мне привлекательной. Ему же не четырнадцать лет, ждать пока я созрею, верно?

- Лиз?

Его пальцы ныряют мне в волосы на затылке. Уверенно притягивает к себе. Касание губами... Не даю ему углубить поцелуй. Потому что это... Ну странно, как минимум! Заводить его до кипения, а потом динамить. Наверное, я к такому ещё не готова, я всего лишь в галерею согласилась сходить!

И всего лишь хотела, чтобы проводив меня, он снова поцеловал.

Он замирает растерянно.

Шепчет:

- Ты чего отморозилась? Что не так? - ласкает мои губы своими.

- Я... Эм... - таю от его нежностей. - Мне правда пора домой.

Смотрит на часы.

- В восемь часов?.. - поджимает обиженно губы.

Вздыхаю.

Между нами рождается какое-то битое стекло.

Ну, Елизавета, скажи что-нибудь внятное!

- Давай просто где-нибудь кофе попьем? - не выдерживаю этой болезненной звенящей эмоции.

- А давай у меня попьём? Пожалуйста.

- Неудобно... - ерзаю я.

- Что конкретно неудобно?

- Ром! - тихо взрываюсь я.

- Да не хочу я видеть никого в кофейне твоей! - психует в ответ. - Только тебя хочу видеть! Не сбегай, пожалуйста!

- Ладно!! - сдаюсь я. - Ладно... Мы пойдем к тебе и выпьем кофе.

Ограничиваю сразу рамки, чтобы у него не было иллюзий, что...

Иштарова, Боже, ты трусиха, динозавр и ледышка!

С кем ещё пробовать зайти в это, если не с ним?! Ты же от мыслей о нем не просыхаешь.

Может быть! Но не так быстро. Мне нужно привыкнуть к этой идее и как-то расслабиться.

С охапкой цветов иду следом за ним, держу его за руку.

Студия у него очень уютная - диванчик, камин, кресло, цветы... Все в одной цветовой гамме.

Помогает мне снять пальто. Включает камин.

- Будет классно, если ты мне что-нибудь будешь рассказывать. Потому что я сегодня немой баран…

Поворачиваюсь на звук хлопка.

Шампанское льется в красивый хрустальный бокал.

И Роман тоже красивый... Черная рубашка расстегнута на груди. На солнечном сплетении виднеется - тату. Стилизованное солнце. И грудные мышцы очень выразительные... мелькают в разрезе.

Вручает бокал.

Какое мне шампанское?? Я и так с ним как пьяная.

Делаю глоток. Очень вкусное…

Отец убьёт меня!

- А ты?

Бокал только один.

- А мне тебя домой вести.

- Я могу на такси.

- А я не хочу, чтобы ты на такси… - упрямый, болезненный.

- Иди сюда, - тянет за руку.

Садится на кресло, втягивая меня к себе на колени. Смотрим в переливы камина.

- А кофе?.. - оживаю я.

- А я хочу, чтобы ты пила шампанское... - прижимается губами к плечу. - Улыбалась... И целовала меня.

Закрывает глаза, поднимая лицо. И я не знаю, как его не целовать!

Поцеловать первой тоже непросто. Но я решаюсь, ломая барьер в себе. И прикасаясь своими, веду языком между его расслабленными губами. Со стоном, толкается языком в ответ.

Меня насквозь от этого стона... Коротким замыканием! До мурашек!

Пальцы его скользят по бедру к коленке и обратно до края задравшегося по бёдрам платья. Скользят в такт медленным чувственным поцелуям.

Отстраняется, смотрит в глаза.

- Красивая... - хрипло выдыхает.

Оо... мамочка! - плавлюсь под его взглядом.

Где там кнопочка, как его на что-нибудь переключить. Ну или я не знаю, чем это сейчас закончится!

Прижимается губами к груди над вырезом платья.

От его глубокого вдоха холодит кожу. Допиваю залпом бокал.

Голову кружит...

- Ещё хочешь?

- Да, - подскакиваю с его колен.

Сбегаю на другой край комнаты. Там - настенный турник.

Разглядываю его...

Рома отдает мне в руки наполненный бокал.

Он сегодня совсем другой. Не такой дерзкий, как обычно, но очень тяжелый, открытый и уверенный в себе.

- Ты занимаешься?..

Кивает.

Конечно же он занимается!

Роман выдергивает рубашку из брюк глядя мне в глаза.

Ай!!

- Ром, мне наверное пора д-домой, - неуверенно и коротко улыбаюсь я.

- Что сделать чтобы ты осталась?..

Подпрыгивает, зависая торсом перед моими глазами. Медленно поднимает себя вверх.

Мой взгляд скользит по его напряженным грудным мышцам... прессу...

Это просто вау... Ловлю себя на том, что хочу ощутить это все ладонями!

Взгляд упирается в ремень... Ширинку... У него эрекция...

Я открываю шокированно рот от того, что он зависает так близко и откровенно своим "орудием" перед моим лицом. Нисколько не смущаясь этого.

Чувствую, как начинают гореть щеки!

Но он уже медленно скользит вниз.

Эвакуируйте меня!

Допиваю залпом второй бокал.

Спрыгивает, ловит мою ладонь.

Положив на свою грудную мышцу, уверенно смотрит мне в глаза.

- Нравится... - гладит моей ладонью себя, сдвигая вверх.

Ведет по шее, по челюсти.

Я как завороженная позволяю, не отводят своих от его немигающих глаз.

Обхватывает губами мой палец, облизывая его, медленно моргает.

Мои колени подкашиваются, между бёдер сводит короткой судорогой...

Можно в обморок падать?!

Бокал летит из моей кисти вниз.

Он ловко перехватывает и оставляет меня, уходя с ним к столу.

Ааааа!!!

Слышу, как льется шампанское.

- Ром, мне хватит!

И я что-то там о себе возомнила, как о великой соблазнительницей со своей стрип-пластикой?! Пф! Да он преподавал, где учились мои мальчики-хореографы!

Встряхиваю кистями, пытаясь вернуться в адекват. Искуситель…

Отводит волосы сзади за плечо. Целует в шею.

- Хочешь сладкого?

Па-ма-ги-те.

Обнимая за талию, вынуждает сделать шаг к разложенному дивану.

О, нет! Никаких диванов!

Разворачиваюсь в его руках.

- Ром, мне правда пора... - прикасаюсь губами к его челюсти на мгновение.

Не хочу, чтобы обижался.

Решительно выкручиваюсь из этих горячих рук. Хватаю сумочку со столика, телефон летит на пол. Задняя панелька отлетает.

Под его растерянным взглядом, охнув, присаживаюсь на край ковра, пытаясь, реанимировать телефон.

Пальцы трясутся и ничего не получается.

Присаживается рядом.

- Дай... - вытягивает из рук.

Защелкивает панель. Жмёт кнопку, чтобы включить. Экран не загорается, глючит.

- Черт... - расстроенно вздыхаю я.

Денег на новый нет.

Рома убирает телефон в свой задний карман.

- Завтра верну.

- Такси... - смотрю ему в глаза.

Ресницы смыкаются... Мгновение, и я тону в его вкусе. Машинально пытаясь отклониться назад, теряю равновесие. Хватаюсь за плечи. И ещё через мгновение, я уже распята на мягком ворсистом ковре.

Оо... Диван тебе не понравился, да, Иштарова?..

Увернувшись от его губ, громко втягиваю воздух, но он ловит их снова в плен.

И несколько мгновений я таю, от того как шокирующе тяжело чувствуется сверху его тело. Тяжело и пьяняще...

Не успеваю внятно выразить протест, как он рывком переворачивает нас, вынуждая сесть меня сверху.

Испуганно хлопаю ресницами, пытаясь отдышаться... Вернее, начать хотя бы дышать под его обжигающим взглядом, ловящим резинку моих чулок.

Рассегнутая рубашка на нём распахнулась. Взгляд мой неконтролируемо сканирует его торс. О... Как это красиво и мощно! Вижу, как быстро колотится его сердце, по чуть подрагивающей мышце.

А взгляд какой... Дерзкий, пожирающий, смелый и жадный! Захлопываю поспешно рот, чтобы не стонать под его пьяным остекленевшим взглядом.

А в своих фантазия я всегда сверху... И могу красиво подвигаться... Насытиться восхищением...

И мне хотелось всегда вот этой стороны секса, а не полежать снизу, пока въезжают и выезжают, пользуя как куклу.

Чувствую, как давит между бёдер его член.

Он протягивает мне руки, раскрывая пальцы. И я повинуюсь его взгляду и жесту, ни черта не соображая от чувственности момента, пропускаю свои пальцы между его. Мы сжимаем кисти в замок.

И уже совершенно не контролируя происходящее, делаю телом красивую волну и рисую бедрами восьмёрку, прикрывая глаза от того, как чувствительно мы соприкасаемся.

Что ты делаешь, Лиза?! Беги... Или потом не ной, что ты была против и не готова!

- Ещё... - выдыхает он с тихим стоном, облизывает налитые кровью губы.

Моё тело подчиняется напрямую, игнорируя все "стопы" от мозгов.

Он дёргает пряжку ремня, отщелкивая её, и возбуждённо шипит.

Ааа! Вот теперь точно стоп!

Поднимает бёдра, толкает меня снизу, вынуждая упасть на него. Ловит моё лицо в ладони.

- Хочу тебя... - низким хриплым голосом.

В моих глазах темнеет от его хищного мужского тембра.

Ведёт горячим языком по моим приоткрытым губам.

План был другой, Иштарова!! Как ты оказалась в этом моменте? Господи, ну что я могла сделать?!

Ну конечно, только красиво поскакать на нём, для оформления момента, что ж ещё?

И я снова втрамбована им в ковёр. Мой рот истерзан! Его нахальные пальцы ныряют под перешеек моих трусиков.

Возмущённо мычу, растворяясь от смущения, что он чувствует, что они насквозь мокрые!

- Стой! - но вместо стой из горла просто вырывается невнятный вопль.

Потому что его пальцы беспардонно врываются в меня, синхронно с языком. От саднящего пронзительного ощущения, меня выгибает. Коготки впиваются в его плечи, скользя по ткани рубашки.

Мой телефон, выпавший из его кармана, вдруг оживает ровно под моей спиной, и тоже бьётся с истеричными воплями и вибрирует от возбуждения. Ну или мне так кажется, что от этого.

- Стой... Стой... Стой... - исступленно бормочу я, вырываясь из его рук. - Ром... Рома! Стоп!!

- Да, блять! - хныкая и рыча скатывается с меня в сторону.

Кулак врезается раздражённо в пол.

Подскакиваю на ноги, слепо водя по экрану пальцем и пытаясь ответить на звонок.

- Да? - хриплю я, задыхаясь.

- Лиза, а ты где?!

- О, пап...

Лучше тебе этого не знать!

Присаживаясь на колени, Рома впивается губами мне в бедро, повыше чулок.

- Я... Я... Тут форс-мажор небольшой у подруги, - плету я неровным голосом, пытаясь увернуться от настойчивых губ.

- Какой ещё форс-мажор? У тебя телефон локацию в центре показывает.

- Просто так вышло... Что...

Что?!

Прекрати меня облизывать, я не понимаю ничего!

Впиваюсь коготками в его шевелюру, пытаясь притормозить, но стрижка слишком короткая, и ноготки только проходятся по его затылку.

Он урчит от удовольствия, двигаясь губами выше.

Рывком отворачиваюсь.

- Короче у одной девочки из моей группы, - начинаю сочинять я.

По "сочинениям" у меня круглая пятёрка! Ибо папа контрол-фрик-маньяк и всегда был.

- У неё поезд в девять часов, а она потеряла ключи и... Не могла закрыть квартиру. Попросила меня подождать у неё в квартире, пока хозяйка завезет новый комплект! - выпаливаю уверенно.

Рома тихо смеётся, ныряя под мою юбку и стаскивает мои трусики вниз!!

Закашливаюсь, теряя дар речи!

- Ах ты врушка какая... - кусает губами за бедро.

Выдергивает трусики из под моих ступней, заставляя переступить с ноги на ногу.

Разворачиваюсь, с угрозой смотрю в его глаза. Убью сейчас!

- Адрес! Я сейчас подъеду, я тут рядом, - требует папа.

- В смысле адрес? - нервно усмехаюсь я. - Не надо подъезжать.

- В смысле - не надо??

Луплю по нахальным рукам Шмелёва.

- Уже вот, дверь открывают. Ключи принесли!

- Ну спускайся тогда, я через пару минут буду. Отвезу домой.

- Бегу... - хрипло выдыхаю я.

Скидываю вызов.

- Куда это ты бежишь?! - с возмущением.

- Бегу спасать тебя от расправы! Верни трусики немедленно! - шиплю на него.

- Нет... - сжимает в кулак. - Это теперь моë.

Прячет в карман.

Я вся горю от смущения.

- Ром!

- Неа! - поднимается на ноги.

Быстро застегиваю сапоги.

Ловит меня за талию.

- Чего он упоротый то такой?! - стонет мне в шею, кусая губами.

- Мне надо бежать... - шепчу ему в ушко.

- Я позвоню, чтобы трубку взяла. Мы не закончили... - поправляет подол моего платья.

Вылетаю из его объятий и квартиры. Бегом спускаюсь с лестницы. Глубоко вздохнув, выхожу из подъезда.

Меня шатает... Сердце лупит изнутри... В ушах шумит.

Уверенно отбивая каблуками асфальт, иду к машине отца, стоящей в арке.

Рефлекторно бросаю взгляд на балкон. Там огонёк сигареты...

Ну прости меня! Я идиотка... Сама не знаю чего хочу!

Сажусь на переднее сиденье.

Зачем, Лиза, на переднее?! Ты вытрахана до невменяемого состояния этой прелюдией. У тебя же глаза пьяные!

- Ты что пила?

- Бокал шампанского. Ещё на выставке.

- А чего такая взорванная? - подозрительно.

- Понимаешь... Там кот... он застрял под кроватью в ящике для белья и орал как сумасшедший. Я его еле вытащила!..

Очередное сочинение на пятерочку! А мне восемнадцать, на секундочку...

Мамочка... Во мне были его пальцы! И мои мокрые трусики у него! И я на нём танцевала...

- Так что там кот?

Очень-очень наглый и сексуальный кот!

- Так вот…

Режу салат, папа разогревает курицу.

- Па-а-ап...

- М?

- У меня дурацкая ситуация произошла. И теперь мне нужны деньги.

- Что за ситуация?

- Мне подарили подарок. Дорогой. А я решила, что принять его будет неправильно. И надо вернуть деньги.

- Зачем брала?

- Ну так вручили, что нельзя было не взять! Не лично.

- Мм. Верни подарок.

- Не могу я его вернуть. Он мне... понравился. Я решила его оставить, а вернуть деньги. И в общем, я заняла деньги у другого человека, чтобы вернуть первому. А мне не отдали во время мои деньги с медиа-проекта...

- Какая занимательная история.

Вздыхаю.

- Дай мне пожалуйста сорок тысяч. Мне отдадут деньги, я тебе верну.

- Сколько?! А нахрена ты такие деньги у посторонних занимаешь, Лиз?

- Надо было отдать срочно. "Прямщаз".

- А поподробнее?

- Нет, пап. Это уже личная территория, а мы договаривались - без вторжений.

Морщится...

- А почему это тебе не заплатили на твоих "медиа"? - недовольно.

- Геннадий Викторович уехал, не заплатив мне. Жду, когда вернётся.

- А что переводы на карту больше недоступны?

- Ну пап... - хмурюсь я. - Мне как-то неудобно просить так настойчиво. Он приедет на днях. Но мне бы хотелось вернуть долг побыстрее.

- Ой, Лиза… - загружается.

Ужинаем... Перезагружаю несколько раз телефон.

- Глючит, зараза... - вздыхаю я. - Через раз включается.

- Ох, недешево обходятся взрослые дочери! Ладно... - достает со шкафа коробочку. - На новый год хотел...

Отдает мне новенький телефон.

- Оо!!! Папочка! - подскакиваю, обнимая его. - Спасибо!!

- Это хорошая новость. А плохая в том, что денег у меня опять нет. Поэтому чужой подарок, Лиза, придется всё-таки вернуть.

- Эх... Ладно.

Буду выкручиваться сама. Не могу же я теперь забрать деньги у Ромы, вернуть их Маю, а Роме вернуть подарок. Это будет вообще капец...

Мой телефон звонит, а экран не загорается. Но мне кажется, я догадываюсь кто это.

- Пойду, сим-карту переставлю, - сбегаю к себе, забрав тарелку с фруктами.

Переодевшись в любимую пижамку - лиф и шортики, ставлю блюдо на кровать.

Отрубаю старый телефон, колдую над новым. И только включаю - опять звонок. Видеовызов.

- Да?

- Привет...

Рома...

Улетаю в момент, на котором мы расстались.

- Я уже думал - всё, потерялась, - пытливо сверлит меня взглядом.

- Телефон же сломался, Ром.

- Давай, новый подарю?

- Нет-нет! Папа только что... подарил.

- Кстати о подарках... Деньги, чтобы мне отдать, ты у Янга взяла?

Облизываю губы, вдруг ловя себя на желании сочинить и для него какое-нибудь сочинение. И одновременно, чувствуя протест - делать так.

И я просто недовольно молчу.

- Ясно. Я их сейчас обратно переведу. А ты - переведёшь их Янгу. Иначе, я сейчас приеду лично и будем ссориться.

- Но...

- Я. Подарил. Подарок.

Терпеливый вдох. Ноздри подрагивают.

- Я хотел... Чтобы ты порадовалась! Я своей девушке подарил! В чем я не прав был?

Я уже и сама не понимаю...

- Твоей?... - пряча улыбку, кусаю губы.

Что ты улыбаешься, Иштарова? Час назад ты неслась от его нахальных рук, не чувствуя ног!

Да... Но...

- Моей? - дёргает бровью.

Хлопаю ресницами, не зная, что отвечать.

- Лиза? - давит.

- Ты ужас какой давящий, Ром! - вскрикиваю я возмущённо. - Меня бы уже расплющило, если бы папа не был таким же!

- Ну вот видишь, ты у меня закалённая! - улыбается он. - И выдержишь все мои заебы. Мы идеальная пара!

- Очень смешно! - морщу нос.

- Моя? - демонстративно покручивает в пальцах мои стринги.

- Эй... - смеюсь я. - Так нечестно. Ты их похитил, пока я была беспомощна.

Падает назад на подушку, держа перед лицом телефон.

- Они охерительно пахнут, - облизывается он.

У меня по всему телу волоски становятся дыбом от горячей волны смущения.

Я открываю шокированно рот.

- Не могу сейчас... говорить, - голос срывается, переходя на шепот. - Давай завтра?

- Если ты сейчас нас с ним бросишь...

Камера его телефона на мгновение срывается вниз, демонстрируя мне торс, резинку боксеров и внушительную эрекцию, растягивающую ткань. - Я клянусь тебе... - ухмыляется. - Через двадцать минут буду возле тебя и сама с ним будешь договариваться, как хочешь! А он серьезный парень...

- Нет! Папа дома... Он тебя убьёт!

- А я все равно умру, если ты меня сейчас бросишь, - шипит он.

Шантажист!

Примчится ведь!

Телефон покачнувшись в моей кисти, ловит камерой меня целиком. Быстренько перехватываю его двумя руками, возвращая фокус на лицо.

- О-о-ой... - прикусывая кончик языка, часто порхает ресницами Рома. - Что там было? Shhh...

- Шмелёв... - обмахиваю горящее лицо и закрываю ладонью на мгновение глаза. - Не делай так!

- Так? - поднимает бровь, демонстрируя мне два прижатых друг к другу пальца.

Это ими он в меня воткнулся?!

Прикусив губу, плавно имитирует ими движение внутрь, возбужденно оскаливаясь.

Это какой-то фокус? Я их чувствую снова внутри!! Там саднит, ноет, тянет...

Смотрю в его глаза пьяные... Между бёдер сжимается так, что я дергаю ягодицами! Он проводит пальцами себе по губам, проходясь по одному из них языком.

- Мм...

Не чувствуя тела, расплавленно сползаю по спинке кровати на подушку.

Эвакуация не помогла... Он все равно делает со мной это! Даже не касаясь.

- Хочу...

- Хватит, пожалуйста... Ну, Ромочка... - жалобно свожу брови.

- Я не могу "хватит", - хрипло. - Я взорвусь... А одному - нечестно.

Мои трусики лежат рядом с ним на подушке и касаются его щеки. Это так интимно!

Прикрывая глаза, он глубоко вдыхает, его приоткрытые губы подрагивают.

- Ты мокренькая, я знаю... - хрипло, возбужденно.

Мое горло без спроса тихо и невнятно мурлыкает ему в ответ.

- Покажи...

- А?..

- Покажи мне... Потрогай себя пальчиками и покажи, какие они мокрые... Давай... - его голос подрагивает от горячего дыхания. - Прикоснись к себе, а я - к себе...

Его взгляд темнеет. Это как гипноз! Мои пальцы оказываются в шортах, вопреки моей воле. Закатывая глаза, вбиваюсь в подушку затылком и выгибаюсь дугой от всепоглощающих ощущений.

Наше надсадное дыхание звучит в тишине.

Я слышу свои непроизвольные стоны и его хриплое:

- Да...да... ещё... кончай со мной! Пиздец как хочу тебя…

Телефон летит из руки мне на грудь.

Это один из моих эротических снов, правда? Иначе, вряд ли я когда нибудь рискну посмотреть после этого в глаза Шмелеву!

Я вспоминаю его пальцы внутри, вкус, уверенное движение языка...

Меня обваривает горячей судорогой, на мгновение отключая.

Вскрикнув, слепо пялюсь в потолок. Все кружится…

Не-е-ет... Ты сошла с ума, Иштарова! Это что сейчас было?! Ты же не собиралась!!

Уж лучше бы переспала с ним сразу!

Я умру теперь от неловкости...

На ощупь вожу онемевшими пальцами по гладкому экрану, отключаю связь.

Но он почти сразу звонит мне. Видео!

Скидываю вызов.

Перезванивает!

Снова скидываю, варясь в остром чувстве стыда от того, что позволила втянуть себя в такие игры.

Шмель: Лиз?..

Ну не пиши, пожалуйста мне! Я не знаю как общаться сейчас. Мне надо переварить... И вообще!

Шмель: Сейчас приеду. Наберу. Чтобы вышла!

Боже, да что он творит?!

Хныкая и ругаясь - на него и на себя, набираю его без видео.

Но теперь он не берет трубку!

Приплыли!!

Я не выйду! Нет!

А если он зайдет?? У него хватает дури выкидывать такие штуки. Притащил же он папе на работу цветы тогда.

Папа его сначала убьёт, а потом меня! И я уверена, он будет ему угрожать! А Шмелёв попрет на рожон! И чем это закончится, м?!

В прострации пялюсь в окно. Тело все ещё непослушное, словно из ваты.

Продолжая хныкать и ругаться, натягиваю черный спортивный костюм. На голову - капюшон.

Зачем ты едешь?! Ну что тебе ещё надо, м?? Я и так как марионетка - не хочу, но делаю!

Потому что хочешь, Лиза, хочешь! Себе-то хоть не ври!!

Босиком, тихо спускаюсь с лестницы. Отец в гостиной на диване смотрит телек.

Только б телефон не зазвонил!

Тихо скользнув ногами в меховые шлепанцы выхожу, медленно закрывая дверь, чтобы она не хлопнула, не скрипнула.

Так же тихо выскальзываю со двора на улицу. И обняв себя за плечи, жду его...

Это туше, Иштарова!

Его машина резко тормозит. Выходит... Сгребает меня в объятия. И не целует взасос, нет. Хотя я вялая, безвольная и шокированная от самой себя и происходящего. И , мне кажется, реши он сейчас взять меня на капоте, вряд ли бы я дала ощутимый отпор.

Но его губы ласково целуют меня в бровь и в висок.

- В глаза мне посмотри, - шепчет он.

Оо... Пытки продолжаются?!

И я поднимаю свой взгляд.

В его глазах ни иронии, ни вызова, ни провокаций.

Он просто смотрит мне в глаза не моргая, словно все ещё немного пьян. И тоже растерзан. А потом закрывает глаза и трётся своим носом о мой.

Внезапно меня отпускает.

И я перестаю париться.

Мы ласково встречаемся губами, без языка, просто мягко чмокаемся.

- Зачем приехал?.. - шепчу я, стреляя взглядом на горящее окно.

- "Я так почувствовал". Сейчас...

Достает из машины мои цветы, маленькую корзиночку с конфетами. Всовывает это все мне в руки. Обняв ещё раз мнет между нами букет. Несколько поцелуев в шею... Чувствую его холодный нос.

- До завтра, малыш...

Уезжает.

И я одуревшая, улыбающаяся и счастливая ползу домой с огромным букетом. Рассказывать папе, что это "личная территория"...

- Шмелёв сегодня красавчик. Вижу прогресс, - хлопает по плечу Бес.

Мда... Я красавчик! Умотал сегодня и Мара, и Яшина, и Янга.

И даже не столько на тестостероне, который опять сводит с ума, сколько на, вдруг, включившемся таймере считающем испаряющееся ловэ. Мои бабки теперь конечны. Это словно песок под ногами. Сыпется. Эта опора вдруг стала эфемерной.

И внутри горят мартеновские печи! Потому что бабки очень нужны. Их нужно где-то брать, чтобы нормально жить и радовать Лизу.

Это пиздец как несправедливо, что проходящим тёлкам я мог дарить дорогие подарки, цветы, куролесить с ними, спуская за ночь иногда по сотке, а на самой ценной девочке мои деньги грозятся закончиться.

Я не могу это принять. Меня бомбит. И сегодня все мои пацаны под эту бомбёжку попали.

Премия за первые места и за третьи - это небо и земля. Мне нужны первые!

- Все свободны. До завтра. Ром, задержись.

Пацаны уходят в душ. Я присаживаюсь рядом с Бесом на скамейку.

- Матери звонил?

- Звонил. Телефон все ещё недоступен.

- Может случилось что?

- Может, - пожимаю плечами. - Другой связи она не оставила. Но она появится. Ее доля с дома должна тоже как-то попасть на ее счёт.

- Дядьке?

- Смысл? Это мамин брат. Ему до звезды проблемы отца. Они лет десять не разговаривают.

- Но твои-то не до звезды.

- Ну а какие у меня лично проблемы? - вздыхаю я. - Пусть отдыхает нормально. Нет у меня проблем пока, кроме отцовских.

- Что надумал?

- Решил так: если он отдает свои деньги, я добавлю из своих до нужной суммы. Там все равно останется на хорошую студию в центре и немного налом. Если он не захочет отдавать свои деньги, то я сливаюсь.

- Принято. Поедем, поговорим с ним?

- Я сам, Бессо Давидович. Правда. Я спокоен и все решил.

Чего его дергать лишний раз. И так - как нянька нам.

- Ну, хорошо.

Жду на улице Янга.

- Май... - выхожу из машины, окликая его.

Разворачивается.

Вчера забыл совсем...

- Лиза деньги у тебя взяла. Вот, держи, возвращаю.

- Нет, Шмель. У меня Лиза брала, не ты. Это наши дела и тебя не касаются.

- Эй, Янг! - возмущённо взрываюсь я. - Нет у тебя с ней личных дел, усек?

- Когда Лиза мне лично скажет, что ты уполномочен, тогда и поговорим. А пока - извини!

Отворачивается, уходит.

Блять, бесит!

Но я бы у него тоже не взял.

Адвокат подсуетился, сегодня отца выпустят до суда.

Привожу ему чистые вещи переодеться. Его - умотаны...

Я захожу с отцовским адвокатом. Отец в кабинете у следователя, пишет расписку.

Передав вещи стою в коридоре. Из своего кабинета выходит Александр Михайлович с бумагами.

- О, Шмелёв...

- Здравствуйте.

- Ну что там у вас?

Пожимаю плечами.

- До суда под домашний арест.

- А с истцами разобрались?

- Нет пока.

- Это нужно сделать до того, как дело передадут в суд и их адвокаты...

Делает пару шагов, отвечая на звонок по телефону.

- Кто? Ну конечно пропустить, что за вопросы?

Опускает телефон.

- Понял мысль?

- Понял. Спасибо, Александр ММихайловиМиха.

Ему снова звонят. В конце коридора - Лиза!! На автомате делаю несколько шагов ей навстречу, обходя Александра Михайлович. Ее глаза распахиваются в ужасе. Чуть заметно отрицательно качает мне головой.

Неожиданно прямо передо мной из какого-то кабинета мент выводит небритого здорового мужика в наручниках. И ведёт его рядом со мной, держа под локоть. Лиза взглянув мужику в лицо, растерянно притормаживает. Он пялится на неё. Вырвав руку у конвоира, делает резкий шаг в сторону Лизы.

- Бу! - дёргается он на нее.

Вскрикнув, она отлетает к стене.

На рефлексах всаживаю ему в грудак кулаком, отбрасывая к противоположной стене.

Кровь стучит в уши. Тварь!

Конвойный быстро подхватывает его, заламывая руки, и сгибая мордой в пол.

- Ааа... Суки! - стонет мудак.

- Лиз? - оттягиваю ее себе за спину.

- Вы там совсем охуели?! - разносит майор конвоира. - Ты его на бал ведёшь под ручку?! Как ты его должен вести?! Это рецидивист! Ты конвой или насрано?!

- Товарищ майор...

- Чего?! У нас люди по коридорам с охраной ходить должны?!

Лиза незаметно гладит меня по плечу.

Отвожу руку назад, ловлю ее кисть. Мы общаемся пальцами, поглаживая друг друга. Мою девочку напугал…

- Уроды... - выдыхает майор. - Лиза, ты как?

- Нормально... - обиженно выдыхает она. - Напугал!

Встречаемся взглядами с майором.

- Хорошая у тебя реакция, Шмелёв! Красавчик.

- Стараемся, Александр Михайлович, - сглатываю я.

- Лиза, иди в кабинет.

Она убегает.

- Хоть в охрану тебя нанимай! - закатывает глаза.

Да я бесплатно готов... - прикусывая язык.

- Обращайтесь, если что. Мало ли...

Протягиваю ему свою визитку из Федерации самбо с телефоном.

Хмыкнув, забирает.

Настроение на нуле...

Всю последнюю пару девочки за спиной обсуждали Шмелева. Ещё и Яшина мимоходом зацепили с какими-то их "рулетками". Это Яся их не слышала. Выхватили бы по полной! Она не церемонится. Да при ней и не посмеют.

Но их с Иваном сегодня не было.

А я не могу закрыть им рты. Я не понимаю о чем речь. Да и вообще… Игнорирую.

Но очень неприятно! И Рома бы выхватил от меня точно за эти мои эмоции. Но его не было тоже.

Папа сказал у него серьезные проблемы с отцом.

После лекций мы с Маем забегаем ненадолго в кафе возле универа, у нас один на двоих курсак.

Мне приятно делать его с Маем, а не с одной из наших хищниц, которые не могут удержаться и не всадить в меня шпильку по поводу Шмелёва. И я опять в раздрае - игры это всё или что-то серьезное. Не хочу в эту массовку!

Я понимаю, что Роман наверняка взбесится на счёт Мая. Но не я инициировала этот тандем, разбивал на пары нас преподаватель.

- Давай, я первый возьму параграф, а ты - второй. А в пятницу на лабах сделаем...

Телефон пиликает. На мой счёт приходят деньги. "Роман Олегович Ш.".

Прокашливаюсь.

Как это все неловко...

Делаю перевод Маю.

Он смотрит в свой телефон.

- Спасибо, что одолжил, - сжимаю его кисть на столе. - И извини за всю эту возню, возле этих денег. Это я виновата. Поймала панику.

Улыбается...

- Обращайся. Все хорошо теперь?

- Более менее.

- Я рад...

Встречаемся взглядами. У него такой неспокойный взгляд...

- Ты хочешь мне что-то сказать?

- Take care of yourself. Не позволяй себя обижать. Ты - классная девочка...

- Спасибо, Май.

Отвожу взгляд.

Продолжаем обсуждать курсак.

Шмель: "Лиз, это что, я не понял?"

Скидывает мне наше с Маем фото, где я благодарно сжимаю его кисть.

Поворачиваю голову в сторону откуда сделано фото. Там его одногруппники за столиком.

Закатываю с раздражением глаза. Что за наглость?!

Лиза: У нас общий курсовой...

Шмель: А что за "ручки"-то вдруг?! Нельзя обсудить курсак по телефону?

Лиза: Знаешь, Ром... Мы с Маем нормально общались ещё до знакомства с тобой. По-дружески. Так же и продолжаем общаться. А тебя на секундочку ниже пояса пол потока перемывает! И мне уже порядковый номер присвоили. Так что давай не будем?.

Написав тираду, отправляю.

Откладываю телефон в сторону. Быстро договорившись с Маем, ухожу вся в расстроенных чувствах.

Игнорирую вызовы.

Потому что тираду то я отправила, а вот вывозить конфликт с взрывным Шмелевым глаза в глаза - это уже совсем другая история.

Не люблю ругаться... Сразу чувствую себя больной.

И в душе надеюсь, что он остынет до нашей встречи.

Иду пешком до Арены. Сегодня приезжает Геннадий Викторович. И попросил подойти.

Поздоровавшись с персоналом, присаживаюсь на кресло в первом ряду. Достаю телефон, открываю переписку. В груди словно кислотой разъедает.

Несколько пропущенных вызовов.

Шмель: Классно, Лиза. Молодец!!

Наверное, я была резка. Просто… Я не ощущаю себя его девушкой! Меня никак этот статус не защищает от всего вот этого! А он ведёт себя слишком уж по-хозяйски! И указывает мне.

Ты и не ощутишь, Елизавета! Афишировать же эти отношения ты не собираешься, да?

Эмоционально сдаюсь.

Лиза: Извини за резкость...

И меня совсем размазывает.

Мимо меня проходит вылизанная с ног до головы Жанна с телефоном у уха и демонстративно повышает голос:

- Привет, Шмелёв... - сладенько.

Сердце, сжавшись камнем, обрушивается вниз.

Задохнувшись, вылетаю из реальности.

В голове гул...

Вырубив телефон, убираю в карман. Вот и общайся со своей Жанной! Все!!

Ааа!!!

Пальцы немеют и губы дрожат от обиды.

- Ооо! Моя драгоценная Иштар, - подходит ко мне Геннадий Викторович, чуть ли не раскрывая объятия.

- Здравствуйте... - выдавливаю я из себя, распрямляя спину.

- А что случилось?

Отрицательно качаю головой.

- Не очень чувствую себя.

- Сейчас поднимем тебе настроение, - протягивает руку мне. - Пойдем! Пойдем-пойдем... Мы решили сделать серию клипов и хотим предложить тебе долгосрочный контракт.

- Оу... Здорово.

Наверное...

Покачнувшись, прижимаю ко лбу ладонь. Я горю...

Подхватив за талию, с беспокойством усаживает обратно.

- Это что такое? Таня! Чаю сделай сладкого, - просит кого-то из персонала.

Мне приносят чай. Делаю пару глотков.

- Давай-ка домой, что-то ты бледная. Я тебя отвезу, по дороге и обсудим всё.

И все ещё находясь в каком-то коматозе, я оказываюсь у него в машине. Оказываюсь ещё и потому, что подсознательно не воспринимаю его как потенциального мужчину, скорее где-то как отца.

Он рассказывает про проект. На мгновение сжимает мою кисть.

- Ледяная. Может, к врачу?

- Нет, не нужно. Лучше домой.

- Адрес?

Говорю ему адрес.

По дороге он переводит мне деньги, извиняясь за задержку. И ругает, что я не позвонила и не напомнила о себе.

Это всё я слушаю фоном, а основное ощущение - вся та же кислота вытекающая из грудной клетки прямо в живот.

Но я не позволяю себе включиться. Дома... Все дома. Истерить при посторонних - это не мое. При посторонних я впадаю в тихую кому. И я в коме...

Включаю свой телефон, чтобы проверить перевод. Он пиликает смс о дозвонах. Сжимаюсь от того, как все дёргается внутри. Как нерв в больном зубе.

- Геннадий Викторович, а Вы в два раза больше мне перевели.

- Да, это аванс на будущий проект.

- Но я же ничего не подписала ещё...

И не видела даже договор.

- Подпишешь, не волнуйся.

Это же хорошо, что аванс... - растерянно смотрю на сумму. Не буду потом ждать, как в этот раз. А если что-то не устроит, переведу обратно эти деньги, да?

Новый проект - это хорошо. Пора уже самой себя обеспечивать. А Жанна... что тут скажешь. Не она у тебя увела парня, верно, Елизавета? Это ты с ее парнем что-то непонятное намутила... Чего теперь истерить? Ей с тобой работать также неприятно, как и тебе с ней. Но это работа...

Геннадий Викторович открывает мне дверь, помогает выйти из машины.

На мгновение блокирует мне собой пути отступления.

- У меня очень большие планы на тебя, Лиза. Через пару недель полетим в Москву... Хочу, чтобы ты познакомилась с нашей дизайн-группой. Мне важно твое мнение и идеи.

- А у меня учеба.

- Это будут выходные.

Между домом и машиной Геннадия Викторовича паркуется папина.

Оооо...

Я даже не знаю, что в этой ситуации хуже - отец или Шмелёв.

Аккуратно пытаюсь отодвинуть руку Геннадия Викторовича с дверцы, которую он держит, заключив меня в ловушку. И поймать папу до того, как он выдаст какой-нибудь неадекват.

- Мне пора!

- От дочери моей отошёл! - вылетает отец.

Геннадий Викторович обескураженно дёрнув бровями разворачивается.

- Добрый вечер.

- Нихера не добрый. Лиза быстро домой.

- Пап... - прощемляюсь я между ними. - Пап! Это Геннадий Викторович. Мой... работодатель. Я говорила...

- Тот самый, который тебе деньги торчит и не может вовремя отдать? - с вызовом фыркает отец.

- Он отдал! - беззвучно артикулирую отцу.

- Ушла в дом.

Господи, блять! - не выдерживаю я, взмахивай руками.

Одни властные пластилины кругом! Да сколько ж можно?

Я взрослая, пап!! Мне как-то надо войти во взрослый мир и научится самой держать границы, ну!

Все это пытаюсь я выразить страдающим взглядом. Потому что любое слово против взбесит его ещё сильнее.

- Извините, Геннадий Викторович, - раскрываю ладонь, намекая, что ему пора сесть в машину и исчезнуть.

- Ты за меня не извиняйся! - цедит отец.

- Наверное, это какое недоразумение, - миролюбиво, но холодно улыбается Геннадий Викторович.

- Держись от моего ребенка подальше.

- Лиза девочка уже взрослая, самостоятельная, и сама в состоянии выбрать себе покровителей в своих профессиональных целях.

Лицо отца наливается кровью.

Все, я - в обморок!

- Моей дочери не нужны покровители! У нее есть отец.

- А если с ним что-то случится? Всех благ, - ретируется в машину.

Как только отъезжает, разворачиваюсь к разъяренному отцу.

- Пап!!

- Какого... ху… болта, этот… ху… "юноша бледный со взором горящим"... зажимает моего ребенка?!

- Всё!

- Скажешь сейчас - “личная территория”, я, блять, не знаю, что с тобой сделаю!

Захлопнув рот, молча иду домой. Дальше ругаться - себе дороже.

Захожу в дом, обессиленно падаю в кресло. Слезы текут по лицу...

- Ты ещё мне пореви!! Нашла из-за чего!

Достает из кармана пачку денег.

- Долги твои! - взмахивает.

- Уже не надо, - шмыгаю носом. - Я отдала. Мне же заплатили... - поспешно добавляю, чтобы не нарваться на допрос.

Закатывает глаза.

- Не дохера ли темы денег и мужиков вокруг тебя, Лиза? Подумай об этом!

Хлопает дверью. Я слышу, как отъезжает машина.

Веду рукой по лицу. Рассматриваю ладонь, испачканную тушью.

Достаю телефон.

Последнее сообщение от Шмелева: “через десять минут буду у твоего дома”.

Лиза: А меня нет дома!!

Шмель: Буду ждать, пока не вернёшься! Ясно?!

"Ясно?!" - кривляю его зло.

Ясно...

Раскрыв мусорный черный пакет, скидываю в него всю отцовскую алкашку, выгребая из бара и холодильника.

- Ээ! - продирает он глаза. - Положил на место!

- Или чо? - разворачиваюсь в ярости на него.

- Выхватишь! - поднимается на ноги.

Его шатает.

- Выхватишь ты. Я тебе не пацан. Въебу - осядешь.

- Ты как базаришь со мной?!

Молча продолжаю утилизировать алкоголь.

Только вышел - опять в дрова! Да ну нахуй!

Проверяю ещё всякие неочевидные места, где может быть спрятано. Нахожу пару нычек.

- Где мои карты? - бычит отец.

- В надёжном месте.

- Я на тебя заяву напишу!

- Пиши.

- Я их заблокирую!

- Блокируй.

- Сучоныш!

Игнорируя, завязываю пакет. Ставлю его ещё в один такой же.

И молча с яростью несколько раз херачу им об косяк, разбивая все в хлам.

Отец застывает...

- В холодильнике продукты, - выдыхаю я. - Выходить тебе нельзя, не забывай. Иначе вернёшься в СИЗО. Если что-то нужно - звони. Из сейфа я все забрал.

В моих карманах все, что он может быстро продать - часы, обручалка, крест с цепью, браслет, запонки, шпилька для галстука, флешка с битками. Может она уже пуста, но на всякий случай…

- Нахуя ты это делаешь, Ром?.. - растерянно.

- Это забота, отец. Ты мне ее не давал. А я не хочу быть как ты. Я о своей семье буду заботиться. Как умею.

Наверное сейчас, когда все к херам рассыпалось окончательно, я начинаю чувствовать то, о чем много лет втирал мне Бессо - сопричастность и включенность в семью. Теперь я “сверху”. И правила мои!

- Приходи в себя, пап.

Забираю пакет с битыми бутылками и прихватываю мусорный. Коробит, что в доме срач. Пусть это уже и не наш дом. Но пока что, деньги не переведены и отец не выписан. А значит, ещё наш.

Выкинув все дерьмо в баки, сажусь в тачку и еду к Лизе.

От фотки потряхивает... Ее кисть сверху на его пальцах.

"По-дружески!"

По-дружески, вон, с Ванькой или Маратом общайся!

На перекрестке перед их жилым массивом пропускаю тачку. Майор... Первый рефлекс мигнуть фарами и поздороваться, но он не смотрит на меня, и я решаю, что рановато пока вовлекать его в нашу с Лизой историю. И так бомбит, пиздец просто...

Паркую тачку чуть дальше их дома.

Если майор уехал, значит Лиза должна быть одна. Этот адрес я выпытал у Яськи, как и всё, что еще она знает о Лизе. И мамы у нее нет, Лиза живет вдвоем с отцом.

Не на воротах, не на дверях звонка не предусмотрено.

Набираю Лизу.

- Да, - обиженно.

Она ещё и обижается! Нормальное кино!

- Открой мне дверь, пожалуйста.

- Ром... У меня был очень плохой день. Я не готова разговаривать.

- Выйди ко мне, Лиз.

- Нет. Я хочу побыть одна.

- Ли-за!

Наделала херни, а теперь, она хочет побыть одна!

- Нет, Ром.

- А что такое "нет"? - взрывает меня. - Я не знаю такого слова.

Я все равно зайду!

Кулаком луплю по воротам, проверяя - есть ли за ними собака. Соседние начинают лаять, а здесь тихо. Высокий забор… гладенький…

Надеваю кожаные перчатки. Снимаю куртку, уношу в тачку.

Скилсы у нас прокачены разнообразные. В частности, база по паркуру и альпинизму. И я этот забор сделаю!

Ищу взглядом “тропу”. Разбегаюсь под углом, подпрыгнув, отталкиваюсь от выступающего края соседского дома, разворот в полете, цепляюсь за край забора. Повисаю на пальцах. Немного мучений, и я спрыгиваю с другой стороны.

Осматриваюсь, поворачиваясь вокруг своей оси. Внизу на кухне горит свет. За тонкой шторой вижу силуэт Лизы в профиль.

Нажимаю на ручку двери. Открыто. Тихо прикрываю за собой. Запираю…

Разуваюсь, прохожу через гостиную вглубь, туда, где должна быть кухня.

Лиза задумчиво смотрит в стену, мешая ложечкой чай. Рядом с ней на столе шар, что я дарил.

- Лиз...

С воплем роняет кружку на стол, отскакивая от меня подальше.

Ахнув от возмущения, смотрит на меня не моргая.

- Иди-ка сюда! - прищуриваюсь я. - Расскажешь мне что там была за интимочка в кафе!

Подхватывая за талию, усаживаю на стол и ставлю руки по бокам, наклоняясь и вынуждая ее отклониться назад. Оскаливаюсь ей в лицо.

- Давай! Объясняйся Иштарова!

Глаза заплаканные, тушь потекла...

Это немного остужает, но не успеваю дать заднюю, получаю пощечину.

- Со мной так нельзя! Понял! Я тебе не Жанна! Не надо меня так впрессовывать ни в капот, ни в стол! - срывает ее. - Не можешь по-другому, не подходи ко мне!

Голос дрожит, глаза снова наполняются слезами.

Блять...

Чего ревешь-то??

Сглатываю. Отстраняясь, делаю вдох поглубже.

Я малость охуел так себя вести? Это и правда Жанна меня подрихтовала. Не хочу быть подрихтованным под ней. Поэтому…

- Ладно. Принимается. Не впрессовываю.

Делаю шаг обратно.

Ставлю стул спинкой к ней. Сажусь верхом.

Кладу подбородок на скрещенные на спинке руки.

Пытаюсь поймать ее взгляд. Но она отвернувшись, смотрит в окно. Губы подрагивают...

Дотягиваюсь до шара.

- Лиза меня любит? - мой голос тоже подрагивает.

Трясу шар, смотрю на экранчик.

"Спросите позже".

Грустно вздыхаю. Лиза, смутившись, поправляет прядь, упавшую на лицо.

- Я люблю Лизу? - шепчу я.

"Никаких сомнений!".

Вкладываю шар с ответом ей в руку. Ухожу к окну. Отодвинув штору, смотрю на свое отражение. И рефлекторно опять занимаю позу, за которую всегда ругает меня Аиша. Руки в карманы, плечи вперёд, словно в попытке прикрыть сердце…

- Лиза делала что-то плохое?

Всовывает мне в руки шар с ответом. Опускаю взгляд на экранчик.

“Мой ответ - нет”

Неожиданно Лиза обнимает меня сзади руками по поясу, прижимаясь лицом между лопатками.

Чувствую, как тяжело вздыхает и целует меня через ткань в спину. Мои плечи расслабляются и распрямляются.

Закрываю глаза...

Я сижу с кружкой чая, разглядывая их кухню-столовую. Уютно... Дерево, шторы с цветами, мягкие плоские подушечки на стульях в цвет... Фиалки на окне.

У нас было ультра-модно - стальные цвета, каменный пол, лаконичные поверхности, рулонные шторы, много свободного пространства. Но уютно не было.

- Ты голодный? - включает печь Лиза.

Растерянно пожимаю плечами, кручу в руках шар. Наверное, мне хочется поговорить ещё… Мне хочется сказать чуть внятнее и увереннее - “люблю тебя”. Я хочу увидеть в ее глазах реакцию. Мне без нее чет… больновато.

- У меня пирог есть с орехами и кленовым сиропом. Будешь кусочек? Я сама пекла...

- Буду…

Ну, присядь ко мне, что ты порхаешь так далеко?

Передо мной появляется чашка с горячим пирогом.

- А ты?

- А я вечером углеводы не ем, - улыбается.

- Посиди со мной.

Садится напротив, через стол.

Далеко...

- Вкусно?

- Очень!

Протягиваю через стол руку. Вкладывает свою. Хмурясь, глажу ладонь, рефлекторно стараясь стереть прикосновения Янга.

- Ты почему плакала?

- Ой... - вырывает руку, прикасаясь пальчиками под глазами. - Тушь, да?!

- Всё нормально. Ничего критичного.

- Я сейчас... - сбегает.

- Да, Лиз!

И так времени у нас немного...

Она где-то там умывается, переодевается в глубинах дома. А я держу себя за шкирку, чтобы не пойти ее искать. И не зажать в каком-нибудь углу. Потому что, пирог, который она испекла - это тоже круто. И меня не послали нахер, после всех моих задвигов, а вот... даже кормят чем-то домашним.

Возвращается - без косметики, розовощекая, с чуть припухшими глазами и губами. В шароварах и короткой футболке, обнажающей красивый вытянутый пупок.

- Мм...

Ловлю за талию, притягивая к себе, целую в пупок, прижимаюсь щекой к ее красивому животу.

Ощущаю ее пальцы, скользящие по волосам.

Не отпущу!

Усаживаю к себе на колени.

- Почему плакала?

- С папой поругались.

- Из-за чего?

- О-о-ой... - протяжно вздыхает. - Мне кажется тебе лучше не рассказывать.

- А кому тогда рассказывать? - веду носом по ее щеке, ловя запах.

- Геннадий Викторович... - покусывает она губы.

- Ооо... Тут папа прав!

- Эй! Ты даже не выслушал!

- А я даже по началу могу вердикт вынести. Я видел как он на тебя смотрит!

Надувшись, отворачивается.

- Так и знала!

- Ну все-все... Рассказывай... - тыкаюсь носом в волосы и ушко.

- Он пригласил меня работать в большой проект. Там хорошие деньги... Мне бы они не помешали точно. Сколько можно у папы на шее сидеть? И опыт там хороший...

- Опыт чего? - накаляюсь я.

- Хореографический... - терпеливо.

Не обесценивать! - напоминаю я себе. А то опять сейчас по морде отхвачу.

- Хореографический…- киваю я смиренно, чуть закатывая глаза..

- Он перевел мне аванс. Крупную сумму.

- Так ты согласилась?! - морщусь я.

- Нет пока.

- Лиз, не надо.

- Я хочу подумать сама, Ром! Сама подумать - надо или не надо и на каких условиях, если "да"! Я могу решить сама! Правда! Не надо этого делать за меня.

- И чего отец? - недовольно цежу я.

Батя у нее нормальный такой коршун, надеюсь открутил ей ушки!

- Мне стало плохо. Геннадий Викторович повез меня домой.

- Ты мне должна была позвонить! - ссаживаю ее с колен, подрываясь на ноги.

- А ты в этот момент мило общался со своей Жанной! - ядовито с обидой.

- Чо?!

С вызовом дёргает бровями, упирая руки в бока.

Жанна при ней звонила??

И поза сразу становится уверенной, слегка агрессивной, как на сцене... Кошка!

- Я не общался с ней "мило". Она позвонила... - развожу растерянно руками. - Я слился. Всё!

- Короче, ты был занят! - гордо и непоколебимо.

У-у-у, какая злюка…

- Не был! Давай дальше? - подрагивает мое лицо.

- Геннадий Викторович отвёз меня домой. И папа увидел, что он меня привез. Наехал на него... - вздыхает. - Тот тоже в ответ что-то там... Вышел конфликт. Потом я выхватила ещё дома, за эту историю.

Меня всего переворачивает. Не хочу я, чтобы он тёрся рядом с ней!

- Лиз, а сколько денег тебе нужно в месяц? Какая сумма?

- В смысле?..

- Ну... Чтобы не работать с ним. Я найду...

- Шмелёв, мы сейчас опять поругаемся! Причем тут сумма?! Я говорю про свою личную самостоятельность и автономность! Проблема в этом!

Сдаваясь, распахиваю ладони.

- Не рычи, Иштарова. Страшно и так...

- Чего тебе страшно?!

Опираюсь бедрами на подоконник, тяну к себе.

- По щекам прилетело... Да и батя сейчас твой приедет, башку по-любому открутит...

- Ой! - выключает хищницу, превращаясь в домашнюю перепуганную кошечку. - Ром, тебе, наверное, пора.

- Поехали со мной? - шепчу в губы, притянув в объятия.

- Ром, я не могу, у меня стрейчинг...

- Я тебя сам растяну... - низко рычу, прикусываю ее губку.

Чувствую, как слегка оседает в моих руках. И... опять отмораживается.

Ну что??.. Что?!.. Что не так?!

Сжимаю крепче, не позволяя отстраниться.

- Лиз... Что я не так делаю? Почему морозишься? Девки там много языками мелят? Забей, пожалуйста... Сочиняют больше!

- С большим энтузиазмом сочиняют! - выкручивается.

- Ну, киска, это же прошлое, не настоящее...

- Мне просто неприятно! - хныкает она раздражённо.

- Ну, блять, у тебя же тоже был секс до меня! Если я на этой мысли сосредоточусь, то… пиздец всему будет!

Поджав губы, отводит смущённо взгляд. Я запинаюсь на полуслове.

- Ладно, Ром, проехали!

Что-то такое повисает между нами. Словно я ляпнул. Но я ничего такого не сказал...

- Тебе пора.

- Нет. Не поеду никуда, - сглатываю я. - Я не хочу так уезжать.

- Как?

- Как будто ты снова не моя.

Интуитивно пытаюсь почувствовать, где точка нашего напряжения.

- А чего я такого сказал-то?

- Ничего... - пожимает плечами. - Такого...

- А почему тебя на другой конец кухни от меня отнесло?

Оглядывается...

- Эм... - отрицательно качает головой, пожимая плечами.

- Ну, подойди, поцелуй тогда.

На последнем шаге, притягиваю силой.

Мы настороженно целуемся.

Ловлю в плен за затылок, углубляя поцелуй.

- Скажи... - шепчу ей, утекая чувственности. - "Хочу тебя также сильно, как ты меня!". Хочу услышать… и я спокойно уеду.

- Ром...

- Говори... - нетерпеливо кусаю за шею, впиваюсь в нежное ушко.

Взрываюсь в горячем возбуждении от чувственного стона.

Сжимая попку, вдавливаю ее в себя и двигаю бедрами, рефлекторно пытаясь получить побольше трения и ощущений.

- Я спать не могу... - низко возбуждённо рычу я. - Он не падает, гад... Снишься ты... Как я двигаюсь в тебе... Как ты кончаешь!.. От судорог уже крыша едет... Скажи мне что тоже хочешь!

Рывком отворачивается, закрывая руками лицо.

- Я не уверена...

- Чего? - пытаюсь вынырнуть из своих эмоций. - Не уверена - хочешь ли меня?..

- Тебя - хочу. А с сексом - не уверена.

- А... он... был?

- Один раз... - с мучением в голосе признается она.

Зависнув, перевариваю... Как это - один?! Кто на одном останавливается вообще?..

По окнам гостиной, свет фар.

- Папа!! - вскрикивает она.

- Ах, черт! Я попал?.. Ну... Мы же просто чай пили. Нет?

- Да ты что, Ром?? - смотрит на меня как на камикадзе. - Обулся и быстро в окно!

- Ты угораешь? - обуваю кроссовки.

- Нет! - строго прищуривается. - Я спасаю тебя от пары суток в КПЗ!

С другой стороны дергают ручку.

- Моя комната, - шепчет, показывая на одну из дверей. - И - тссс...

Смываюсь к ней.

"Один раз..."? Ты ж моя зайка… Какое нахрен окно теперь?! Не... Я остаюсь. Или сбегаем вдвоем!

- А ты чего закрылась?

- Эм... По забору что-то грохнуло. Там собаки у соседей взбесились. Я подумала, лучше закрыться... Мало ли.

- Правильно, - проходит отец, выглядывает в окно.

Убираю чашечку с блюдцем в раковину.

- Ужинать будешь?

- Буду.

Разогреваю жаркое. Варю кофе...

- Не надо кофе. Плесни мне коньячку. Устал что-то...

Папа не злоупотребляет. Я по привычке контролирую весь алкоголь в доме. Боялась, что начнет...

Наливаю ему половину пузатенького бокала. Режу лимон.

Коньяк, значит, никуда сегодня точно не поедет больше. Как я буду Шмелева выводить понятия не имею! Папа обычно зависает в гостиной с телеком.

- А что случилось? - ставлю бокал перед ним.

- Привет мне твой крокодил передал. Через наш ментовский верхних этаж... - стреляет взглядом наверх. - Урод... невежливо я с ним разговаривал, оказывается. А он у нас "человек уважаемый".

- Не поняла?!

- Да не бери в голову. Я ему в ответ снизу постучу.

- Пап-пап... Не надо стучать! Я все сама решу завтра. Обещаю!

Отдам ему аванс и все. Не хватало ещё, чтобы на отца давили! Нет уж!

Отец залпом выпивает коньяк.

Ставлю перед ним чашку.

- Пап... У меня стрейчинг по скайпу. Я пойду.

- Угу...

Захожу в свою комнату, запираю дверь.

Шмелёв как ни в чем не бывало, валяется на моей кровати с моим школьным альбомом фотографий.

Развалился поперек, заняв всю кровать.

Сползаю по двери на корточки.

- И что мне теперь с тобой делать?

Отодвигая дальше альбом, втыкается лицом вниз.

- А можно со мной сделать массаж? - поворачивая голову, ловит мой взгляд. - Пожалуйста...

Переворачивается на спину. Напрягая пресс, чуть поднимается, стягивает худак, и возвращается на живот.

Плавно ведёт плечами, прохрустывая позвонки.

Подхожу к кровати...

Оглядываю его широкие плечи, спину... Ремень... Джинсы обтягивают прокачанные ягодицы.

Это всё моё?..

"Я люблю Лизу?"...

Это было так... мило, открыто, ранимо и искренне!

И совершенно неожиданно от него.

Улыбаясь, кусаю губы.

"Лиза тоже..."

Аккуратненько устраиваюсь сверху, садясь верхом на пояс.

В порыве нежности к этому большому грубоватому парню ложусь сверху и обнимаю.

Если это "моё", то можно нежничать? Мне очень не хватает тактильности. Обнимашки не про папу. Он любит меня более суровыми способами.

Под ухом колотится сердце - быстро, гулко...

Поглаживаю, скользя медленно коготками по плечу. Слышу его тихий сдавленный стон. Вдыхаю запах кожи... голова кружится.

- "Мы будем жить с тобой в маленькой хижине... На берегу очень быстрой реки..." - хрипло и тихо бормочет он. - Где будешь ты, там будет дом... Ты хочешь кошку или собаку?..

- А ты?

- Тебя хочу... Все серое стало... Только с тобой ярко... Или когда для тебя что-то делаю.

Не знаю, как это получается, но в себя я прихожу, нацеловывая его шею, под линией коротко стриженных на затылке волос. Там ещё не зажившая до конца ссадина и синяк на плече. Сволочи... Это же так опасно! Пинали его там...

Веду носом по волосам. А они так пахнут... Мамочка!... И так приятно ощущать их щекой...

Рома медленно переворачивается. Не позволяет мне слезть с него.

Пальцем обрисовывает мой пупок.

- Тебе нужно как-то тихонечко сбежать.

Сжимая за ягодицы, тянет выше по своему торсу. И я вспоминаю его откровенное заявление о том, как пахнут мои мокрые трусики. Потому что они опять мокрые…

Внутри меня расплавляется стержень от накатившей горячей волны.

И я, смущаясь, не знаю куда деть взгляд.

Гладит мое лицо костяшками пальцем, ведёт большим по нижней губе, сминая ее.

- Давай сбежим вместе, - давит мне на спину, вынуждая лечь на него.

Пальцы ныряют мне в волосы, мы горячо дышим друг другу в губы.

- Поздно уже, Ром.

- Время детское... Поехали... Просто покатаемся!

Подминает меня под себя.

Задохнувшись, давлю в плечо, тормозя. Рефлекторно! Головой - отталкивать не хочу.

- Ты чего? - улыбается.

Поцелуй в шею, в подбородок, в нос...

Истерично смеюсь.

- Это нервное!

- Не надо нервничать... А почему "один раз"?

Морщусь, зажмуриваясь.

- Было не очень… “Не очень” - это если вежливо. Но самом деле - отстой! - признаюсь я.

- А с кем?

- Хореограф...

- Имя, фамилия, явки, пароли.

- Зачем?

- Оторву яйца, скотине.

Смеясь, прячу лицо у него на шее.

- Или они ему танцевать и так не мешают? Нахрен ты с ним переспала?!..

- Он так красиво двигался… Я была очарована, наверное, - пожимаю плечами. - Мне показалось, что и секс будет красивым.

Добирается губами до ушка.

- Когда я тебя буду... любить... - шепчет он, скользя губами по ушку. - Нам будет так охуенно... просто космос!! Ты обо всем забудешь... обещаю! И не захочешь останавливаться...

И я уже в космосе!

Зажмуриваюсь, от того как остро его слова резонируют с моим телом, заставляя его взрываться сладкими маленькими фейерверками.

Поймав губами мою шею в плен в самом чувствительном месте, облизывает и обжигает ритмичными движениями языка.

И вот это его "когда" почему-то трансформируется в моей голове в безопасное "не сейчас". Расслабляет... И позволяет полностью утонуть в ощущениях, ни о чем не заморачиваясь.

- Поехали... - возвращаются его губы на ушко. - Я буду зайцем, обещаю...

Укус, поцелуй... Возбужденное нетерпеливое шипение...

Я выгибаюсь от слишком острых ощущений, не соображая ничего….

- Даже трогать тебя не буду... Только ты меня...

Оо... Как мне хочется самой его потрогать! У него такое нереально притягательное тело…

- Будешь меня трогать? - укус губами в шею за ушком.

Я что-то невнятное мурлыкаю…

- Поехали... Мы допьем наше шампанское... и будем целоваться... пока не умрем от кайфа...

- Искуситель! - пищу жалобно.

- Поехали, зайчонок...

- Что я скажу папе?

- Соври что-нибудь... Ты умеешь...

- И ты правда будешь зайцем?

- Самым... мягким... зайцем... - ведёт языком по губам, углубляет поцелуй.

Наглаживает мое бедро. С каждой нарисованной пальцами спиралью, поднимаясь все выше и заставляя судорожно сжиматься там, куда все время целятся его пальцы.

- Поклянись...

- Клянусь на Камасутре! - преданно и серьезно смотрит мне в глаза.

- Дурак... - смеюсь я ему в губы, пытаясь вывернуться.

- Шучу...

- Не шутишь!

- Ну, шучу, Лиз! Поехали, побудем вдвоем? Пожалуйста...

Закрывая глаза, прижимается своим лбом к моему.

- Пару часиков всего…

- Просто свидание?

- Да!

Он конечно бессовестно врёт! Но космос обещан, а я наивна и доверчива!... И, на самом деле, его эти - "пожалуйста", какое-то непобедимое оружие!

Пожалуйста, Лиза, можно я засуну в тебя член? Ну, пожалуйста...

Окей-окей, делай что хочешь,ты такой милый!

Да-да... ты все понимаешь правильно, Елизавета! Но тем не менее, невозможно отказать!

- На часик... - сдаюсь я. - Покатаемся, погуляет.

- Полтора... - невинно моргает ресницами. - Включим в релиз шампанское.

- Отвернись, я переоденусь, - выбирают из под него.

Отрицательно качает головой, неровно втягивая воздух носом, ноздри подрагивают...

Ладно!

Это похоже на игру - пусть хищник тебя понюхает, полижет и не сожрёт! Не очень-то веря в этот исход, мне все равно хочется в нее играть со Шмелевым.

Все равно ведь сожрёт... Просто пусть даст мне немножечко времени! Морально я уже сдалась.

- Сидеть там! - властно приказываю ему.

Грациозно изгибаясь медленно снимаю с себя футболку, оставаясь в одном лифе. Кидаю в него.

Перехватывает на лету.

- Приват? - сглотнув, дёргается, чтобы встать.

- Нет-нет... Это проверка на “зайца”! Сидеть! Или никуда не поеду.

Прикусывая губу, падает с ухмылочкой на локти назад.

Стягиваю по бёдрам штаны, позволяя упасть им вниз.

Взмахнув копной волос. Прогибаюсь, наклоняясь перед шкафом. Я в стрингах… И мне так пьяно и жарко от его взгляда, что я забываю чего ищу. И это где-то сродни тому кайфу, что я получаю на сцене, превращаясь в Иштар. Я хочу в нее поиграть…

Беру первую попавшуюся вещь. Вязаное короткое и свободное платье.

Пусть будет оно.

Стягиваю с полки черные чулки. Ну потому что не колготки же под его порнографическим взглядом натягивать? Пусть будет красиво!

Ловлю его поплывший голодный взгляд.

Ставлю ногу на кровать между его разведенными бедрами, натягиваю чулки.

Да-да… я все понимаю… я нарываюсь… Но это так невозможно вкусно! А если уже и доводить мужчину до “износа”, то только его!

Выглядываю за дверь. Маню его пальцем...

- Чч...- прижимаю палец к губам.

Спускаемся с лестницы. Она поскрипывает.

- Лиз? - окликает меня отец.

Вжав Шмелева ладонью в стену, встаю на входе в гостиную.

- Папочка, я уеду на пару часов.

- Куда? - оборачивается он, отвлекаясь от телека.

- Ну... Одногруппница, которая уехала, оставила ключи... Ярославне... чтобы та кормила кота. А она не смогла с утра и сейчас не может. У нее что-то там случилось. Вот мне надо заехать за ключом и поехать, покормить его, - привычно сочиняю я. - А то он голодный уже целые сутки! Бедняга…

“Бедняга” беззвучно смеется у стены, изображая фейс-палм.

- Давай отвезу?

- Ну ты что, пап?! Ты же выпил. Я уже такси вызвала. Подай мне, пожалуйста, телефон, он в кухне.

И пока папа заходит на кухню, я быстренько телепортирую Шмелева с лестницы в коридор и выталкиваю за дверь.

Ну вот...

Хищный заяц эвакуирован. А кто будет эвакуировать меня из его мягких лап?..

Спаиваю свою сладкую кошку, усадив на горячий капот. Теперь у нас Асти и стаканчики горячего шоколада на закуску.

Сегодня тепло и валит снег. У нее на голове пушистые белые наушники. И она и правда похожа на красивую зайку.

- Ты трусиха! - облизываю с ее губ шампанское. - Поехали ко мне, сказал же не трону.

- Нет! - хихикает она. - Я тебе не верю! Там диван твой опасный...

Правильно делаешь! Но неправильно, конечно...

- Ну немножечко, потрогаю...

Ныряю губами в расстегнутые полы пальто, кусая грудь.

- Немножечко же можно?

Сделав по глотку шоколада, целуемся, мурлыкая друг другу в губы.

Музыка орет из машины, подкачивая наши эмоции басами.

- А что не так с моим опасным диваном? - вожу пальцами над резинкой чулок.

Целую глубже. Касаюсь трусиков. Ее коленки тут же пытаются встретиться, блокировав мне доступ. Мычит возмущённо в губы.

- Жадная девочка... - смеюсь, оттягивая мокренький перешеек трусиков и отпускаю, щёлкая ей по чувствительным местам.

- Ау!..

Затыкаю рот поцелуем, не давая возмущаться.

Как отпустить?!

Наливаю ей ещё Асти в пластиковый бокал.

Она так роскошна в своих чулках, каблуках, черном пальто... И просто бомбически смотрится на моей тачке. Я в экстазе!

Достаю телефон, делаю несколько шагов назад.

- Попозируй мне, детка!

Каблук упирается в радиатор, нога на ногу, копна волос через плечо, расслабленная ухмылочка и огромные блестящие глаза...

Я делаю серию фоток.

Лиза меняет позу, стекая в чуть более расслабленную и провокационную.

- Вау... Ещё! Иди ко мне! - обнимаю ее, переключая на селфи.

Мы прижимаемся лицами. Пока камера отщелкивает серию, закрывая глаза, впиваюсь в ее губы.

Кто из нас пьянее? Большой вопрос... Хотя во мне ни капли.

- Не выкладывай только никуда, пожалуйста.

- Не... Это моё!

Заваливаю ее на капот, устраиваясь между бедер. Веду пальцами по рассыпанным волосам.

Ее глаза широко распахиваются.

- Что?..

- У тебя пряжка ледяная... - пищит она, зажмуриваясь.

- А-а-ай! - отпускаю.

И опять доливаю шампанского.

- Папе не спались! А то завтра не отпустит, - подмигиваю я.

- Мне, наверное, хватит.

- Допивай и греться пошли, - стряхиваю с нее снег.

Усаживаю ее в теплую машину, снимая с плеч пальто. Встряхиваю, очищая от липкого снега. Иначе все растает и ей будет мокро.

Кидаю на заднее сиденье. И свою куртку - туда же.

- А мы где? - допивает шоколад Лиза.

Это большой пустырь.

- Здесь стадион будут строить. А пока соревнования про дрифту здесь запиливают. Любишь дрифт?

- Эм...

- Пристёгивайся! И держись...

Разгоняю тачку, дёргаю ручник и под писк Лизы, делаю эффектный разворот на заблокированных колесах.

- Теперь, спиральку... - опять разгоняюсь я.

- Рома...Рома...Ром!!

И вжжжжж.... Нас вдавливает центробежной силой в сиденья, пока машину несёт по кругу.

- Хватит!! - истерично смеётся Лиза. - Я поняла! Стоп!!

Торможу, отодвигаю сиденье назад и, отстегнув ремни, обнимаю за талию, втягиваю ее к себе на колени.

Венка на ее шее бьётся от адреналина, мы улыбаясь, шумно, быстро дышим... Встречаемся губами.

- Лиз... Люблю тебя.

Меня накрывает от сказанных слов. Я закрываю глаза.

Ее губы такие ласковые... Как крылья бабочек на лице.

Мне не надо от нее слов. Мне и свои непросто было сказать. Просто как на духу выпалил!

Мне вот этих "бабочек" нежных за глаза! И колотящегося сердца под моей ладонью.

Мы нежничаем, ласкаясь лицами и слегка играясь губами.

Поцелуи становятся глубже, пульс стучит в ушах. Со стоном впиваюсь в нее, сжимая бедро над резинкой чулок.

- Расслабся... - кусаю за губку. - Никаких опасных диванов...

Ее пальчики скользят по моему затылку, мы упиваемся друг другом.

Засовываю ее руку под худак. Ладонь скользит по моему прессу.

Мой большой палец добирается опять до трусиков, рисует круги по горячим мокрым губкам через ткань.

- Ну... Давай... Давай... улетай со мной! - смещаю ее руку на свой стояк, заставляя сжать.

Вбиваюсь затылком в подголовник, закатывая от долгожданных ощущений глаза. Мы стонем друг другу в рот, соприкасаясь языками. Я чувствую, как наконец-то ее тело начинает двигаться навстречу моим ласкам. Мы волнами вжимаемся друг в друга.

Отрыв башки просто...

- Расстегни ширинку... - дрожит мой голос от возбуждения.

Чувствую, как она тянет собачку вниз. Тело сводит от голодной судороги. Дёргаю ремень, расслабляя его. Ловлю руку, и сжимаю себя ее прохладными пальчиками. Головка упирается в ладонь.

Улетая, невнятно шепчу ей в ушко, как мне кайфово...

И мои нахальные пальцы, уже не хотят ласкать через ткань, я смещаю ее в сторону, врезаясь в плоть глубже.

Вскрикиваем, распахивая на мгновение глаза, и снова закатывая от кайфа, зажмуриваемся.

- Мммхм! Детка, не могу больше, - исступленно хриплю я. - Иди ко мне, пож-ж-жалуйста.

Выдергиваю из кармана резинку, зажимая краешек фольги в зубах. Нетерпеливо рычу...

Подхватывая за бедро, уверенно разворачиваю спиной к себе, упирая ее каблучок в панель.

Ой, бля... Как горячо!

Наше кресло падает назад.

Выплевывая фольгу, за мгновение раскручиваю на себе резинку. Член упирается в ее мягкую горячую кисочку.

- Ром... - выдыхает, чуть слышно.

- Всё хорошо...

И мои руки встречаются на ее губках. Проезжаюсь большими пальцами, сминая плоть. Со стоном выгибается в моих руках. Ловлю кистью за шею, прижимая крепче. Толкаюсь внутрь, входя только головкой.

От ее сладкого вопля по телу мурашки и слепну нахрен, забывая как дышать...

Врезаюсь губами ей в ушко.

И что-то невнятное шепчу, рисуя пальцами.

Упираясь каблуком в панель, толкается, соскальзывая вверх. Рефлекторно насаживаю обратно, погружаясь глубже и теряя тормоза.

Выгибаясь хватается рукой за мою шею, второй ловит мои пальцы, выводящие круги.

Я чувствую как, задохнувшись, судорожно сжимается, сдавливая мой член.

- Аа... Фак! - срывает меня следом.

И я впечатываюсь, отдаваясь инстинктам. Мы громко стонем, двигаясь навстречу друг другу.

Ее бедро красиво прорисовывается под лайкрой, когда она толкается в панель каблуком и гнется на мне снова, теряя контроль над телом. Каблук соскальзывает на экран, звук вырубается...

И теперь звучим только мы - горячо и громко!

Скользя пальцами между губок, впечатываю ее за лобок обратно насаживая на себя.

И ещё одна сладкая судорога... Ее бедра крупно дрожат...

Не контролируя себя, взрываюсь следом, тараня ее безжалостно снизу. И рефлекторно сжимая пальцы, втрамбовываю в себя, придушиваю…

Всё… Мгновенно выжимает меня до суха и опустошения.

Задираю ее голову выше. Встречаемся дрожащими губами. Замираем. Надсадно дышим...

- Моя... - выдыхаю я, ласково целуя в пересохшие губы.

Разворачиваю к себе.

Смотрю в глаза.

Лиза ошалевшим взглядом оглядывает машину. Тяжело сглатывает.

- Боже... - закрывает глаза, - в тачке...

- Эй... - облизываю губы, хмурясь. - Плевать вообще что снаружи. Главное - что внутри...

- А что внутри?..

- Ты... - закрываю глаза, укладывая ее на себя.

Чувствую, как она расслабляется.

- Обними меня... - шепчу ей.

Обнимает за шею. Прижимаемся губами и уплываем...

Медленно глажу ее по волосам.

- Я экран каблуком разбила... - тихо шепчет Лиза.

- Плевать, вообще... - целую ее в бровь. - Хоть всё разбей. Только кончай со мной также...

И тоже получаю в ответ нежности. Теплые губы скользят по подбородку, челюсти...

- Больно не сделал? - глажу ее шею.

Отрицательно качает головой.

- А здесь? - поправляю ее трусики.

- Мм... немного шокирующе.

- Прости, - целую в переносицу.

Мои губы расплываются в улыбке.

- Что?.. - отстраняясь, смущённо хлопает ресницами Лиза.

- Никаких опасных диванов, - подмигиваю ей.

- С тобой все опасно! - фыркает.

- Ну, нет же... - облизываюсь.

Ещё хочу…

- Ты вообще сказал - трогать не буду! - растерянно закрывает она руками глаза.

- Мы всегда врем! Всегда-всегда-всегда. На эту тему - всегда. Все мужики врут. Никому не верить, ясно?! - шутливо рычу на нее. - Все вокруг - похотливые сволочи.

- И ты?

- И я. Но я твоя персональная похотливая сволочь. Так что придется терпеть. И… любить.

Лиза улыбается.

Вздрагиваем от мелодии.

- Телефон! - тянется она к карману пальто на заднее сиденье. - Да!

Притягиваю ее обратно. Наши лица касаются, подслушиваю разговор.

- Всё нормально, пап, еду...

- И что - покормила кота? - с сарказмом.

- Покормила...

- А как такси из дома вызвала без телефона? Он же был на кухне...

Глаза панически распахиваются.

- Ну как-как... с ноутбука позвонила! - уверенно.

- Мм...

- Скоро буду.

Выдыхает, скидывая вызов.

Прижигаю ей по голой попке, под платьем.

- Эй!!

- Только попробуй... Только попробуй мне когда-нибудь соврать! Пиздец просто будет, клянусь! - закатываю я глаза.

- Нет, я не буду... - улыбается.

- Обещаешь?

- Обещаю...

- Я проспала?! - смотрю на часы.

Теперь мне ни за что не успеть вовремя.

Спрыгнув с кровати, бегаю с зубной щеткой за щекой, расчесывая волосы. Потом скачу на одной ноге, пытаясь влезть в комбинезон и, одновременно, закинуть в сумку тетради.

А все потому что до утра с Ромой в переписках!..

Телефон не поставила на зарядку! Разряжен практически...

- Папа! - кричу сверху. - Вызови мне такси! У меня телефон разрядился!

- А ты с ноутбука вызови! - ядовито. - Какие проблемы-то?

Да-да-да...

Мы переругались вчера.

Я отказалась отчитываться и объясняться. А Рому заставила высадить меня не доезжая до дома.

Папа злой... Но врезать некому. Поэтому отхватываю я.

- Ну, спасибо... - сбегаю вниз по лестнице. - Что ж... Пешком до остановки пойду!

От нас далековато.

С грохотом ставит посуду в раковину.

Прикладываю ко лбу холодную бутылку йогурта из холодильника.

- Похмелиться налить?

Цокнув, закатываю глаза.

- После универа, сразу домой!

- Не могу. У меня дела.

- Никаких дел у тебя больше нет!

- Пап!! Хватит... - гневно прищуриваюсь.

- Я довезу, подожди пятнадцать минут, оденусь... - ворчит.

- Спасибо, обойдусь! - мне тоже хочется показать характер.

Накинув куртку, сбегаю на улицу.

И да... Я в вожделенных мятных кроссах и с сумочкой. Мне хочется сделать ему приятно... Разворачиваюсь в сторону остановки.

Короткий сигнал за спиной.

Дальше, через пару домов знакомая машина.

О, боже!! Оглянувшись, иду к нему.

- Ром... - сажусь в машину. - Ты чего?..

- Опаздываете, девушка!

Кофе уже остыл.

В подставке два стакана кофе.

Оу...

Преданно смотрю ему в глаза.

Улыбаясь, сгребает куртку на груди и тянет к себе.

- Папа увидит! - шепчу ему в губы.

- Разберемся…

Это что-то “на мужском”! Мне очень нравится, когда “на мужском”… Но рисковать Шмелёвым я не готова.

Закрываю глаза. И без всякого барьера внутри встречаю его поцелуй. Плавясь от горячих мурашек под черепной коробкой.

Отстраняюсь.

- Ром, поехали скорей. Пожалуйста. Не надо нарываться.

- Да не поедем мы мимо окон ваших, сдадим назад и выедем с другой стороны. Не волнуйся.

А музыки сегодня нет...

На экране красивый раскол, словно в него выстрелили в упор. От моего каблука. И глядя на него, я... краснею, конечно! Лицо горит...

Рома смеётся, цедя кофе через трубочку. Ведёт одной рукой.

- Извини... - прикрываю глаза рукой.

- Перестань...

Сжимает мое бедро, придерживая руль той, что держит кофе.

- Попало вчера?

- Рычал, да.

- Надо как-то ему сообщить, наверное.

- Нет!! Давай повременим.

В универ приезжаем минуты за три до начала ленты. Взявшись за руки, летим по коридорам. Алена Максимовна закрывает дверь через десять минут после начала лекции, чтобы ей не мешали опаздывающие. Но мы успеваем...

Я пытаюсь выдернуть пальцы из роминой руки, когда мы заходим в аудиторию. Но не тут то было… И он ведёт меня растерянную к первой парте.

Мая сегодня нет… Я почему-то испытываю облегчение от этого. Меньше всего я хочу, чтобы их коротило.

Но даже не смотря на то, что Мая нет, Роман тянет меня на другую парту.

Все палят наши соединённые руки! Девчонки перешептываются.

Под столом Рома держит мою руку. Я пишу правой, он левой.

Он больше рисует спиральки, чем пишет. А я вообще не понимаю, что пишу. Я только чувствую его руку и как колотится сердце от неотпускающих картинок нашего вчерашнего... свидания.

Пишет на полях у меня.

"Давай сбежим с социологии?"

Она у нас последняя и тоже общая.

Улыбаясь, отрицательно кручу головой.

"У меня тренировка в два… После социологии не увидимся тогда" - рисует грустную мордочку.

"После твоей тренировки можем выпить кофе", - пишу ему.

"У меня?" - подписывает ниже.

"Нет..." - кусаю губы.

"Я не позволю опасному дивану напасть на тебя, детка! Возьму в безопасном кресле.”

Пряча губы за скрещенными в замок руками, беззвучно смеюсь.

"А ещё там вполне приличный стол, воспитанная душевая кабина, опять же - ковер вел себя в прошлый раз вполне достойно..." - строчит он, улыбаясь, сочинение. - " Думаю и с подоконником можно договориться… А Шведская стенка, м? Ничем себя не опорочила??".

Фыркаю от смеха.

Алена Максимовна подходит ближе, раздавая нам тесты по теории.

Я быстро переворачиваю страницу.

Аудитория, разбирая листочки, гудит.

- Если будут вопросы… - начинает Алена Максимовна.

- ...Позовите меня кыс-кыс-кыс, - шутит кто-то из парней на задней парте, заканчивая за нее фразу.

Придурки, - закатываю я глаза, рефлекторно оборачиваясь вслед за Романом на Марата.

Тот разворачивается к Шутнику.

- Тарханов! Шутка! - съезжает сразу "шутник". - Не психуй!

- Лазарев, вышел из аудитории, - вздыхает Алена Максимовна.

- Аленочка Максимовна, извините. Мы же любя!

- Из аудитории! - безапелляционно.

Марат пытается встать следом. Алена Максимовна, недовольно поджимая губы, давит ему на плечо.

Закатив глаза, подчиняется.

Такие милые...

- Лазареву пиздец, - качая головой, ухмыляется Роман.

После ленты, часть студентов сдают Алёне Максимовне уже готовые курсаки. А мы ничего не сдаём, мы двоечники...

Вздыхаю.

Рома с Яшиным и Маратом, уходят в другую аудиторию. А наша группа остаётся. Яся пересаживается ко мне. И стоит только Шмелеву исчезнуть за дверью, как сзади опять: "Зззззз"...

- Лиз... - елейно окликает Олеся, сидящая сзади.

Скашиваем глаза, встречаясь ядовитыми взглядами с Ясей. Она тоже их не любит...

- Что? - не поворачиваясь отвечаю я.

- Ты чего - со Шмелевым замутила?

- Мля, мне длинным носом кто-то в спину тыкнул сейчас! - закатывает глаза Ярославна.

Я не отвечаю.

Девки хихикают.

- В тачке уже трахнул тебя? - с подъебкой.

В груди дёргается.

Матом можно отвечать?

Но вместо этого горло мое сводит спазмом.

Мне хочется провалиться сквозь пол.

Супер, Шмелёв!

- А чего ты так за чужой секс переживаешь, Олесь, своего что ли нет? - спасает меня языкастая Яся.

И хочется написать что-нибудь Шмелеву. Не злобное, нет. Наоборот... Что-то теплое. Чтобы получить от него теплое в ответ и убедиться в исключительности для него. Что я не в одном ряду с этими девками!

Потому что ревновать к каждой поверхности, где он с кем-то там потрахался - убиться легче! Уверена, он освоил каждую. Ну, что ж теперь делать?!

Но я не пишу, потому что телефон мой сдох!

Через несколько минут, Ярославна разворачивает ко мне свой.

Там от Шмелева:

"Ясь, Лиза недоступна. Спроси, как ее найти, пожалуйста, после пяти?"

Я оттаиваю.

Пишу ему, что буду в кофейне, возле Арены.

Надо вернуть деньги, и отказаться от работы. Грустно... Но такой ценой и в такой подаче я не готова...

Сегодня в Колизее много новых людей. Двое знакомых танцоров-парней из гоу-гоу... Мы познакомились на фестивале стрит-дэнса. А я там совсем ещё девчонкой участвовала. С джаз-модерном. Там то меня и сцапал наш руководитель. И я ушла полноценно работать в коллектив Хай-Хилл.

- Лиза! Иштарова! Привет! - кричат издалека.

Машу им рукой.

Идёт полная смена декораций.

- А Геннадий Викторович разорвал контракт с Жанной, ты в курсе уже? - проходят мимо гримерши. - Лиза, привет!

- Здравствуйте...

Суета...

Грустно вздыхаю.

Ну где же шеф? Там Рома меня, наверное, уже заждался!

- Геннадий Викторович! - увидев его пиджак, прорываюсь к сцене. - Геннадий Викторович.

Разворачивается. Короткая улыбка.

- Лиза... Мне нужен твой паспорт, чтобы купить билеты. А загран есть у тебя?

Опускаю взгляд.

- Извините, я не могу Ваше предложение принять.

- Почему? - недовольно.

- Эм... По семейным обстоятельствам, - ухожу от полного ответа.

- Знаю я эти обстоятельства! Глупости. Переодевайся! Под тебя целый проект развернули. Уже очень много вложено...

Отрицательно кручу головой.

- Извините ещё раз. Но я не могу. Поищите другую танцовщицу. Думаю, в Москве обязательно найдется. А деньги сегодня обратно переведу.

- Нет, подожди! Присядь...

Мы садимся на передний ряд кресел.

- Ты, Лиза, большую ошибку сейчас совершаешь.

Молча, поправляю прядь волос. В груди сжимается.

- В нашем бизнесе после таких ошибок девочки волчий билет получают.

- За что? Я же по контракту все выполнила.

- Конкуренция очень большая, Лиза. И если тебя хотят СЕЙЧАС, надо ловить волну СЕЙЧАС. Завтра ты будешь уже никому не интересна. Я приготовил тебе взлётную полосу, вложился... Сейчас все производство встанет из-за твоих капризов? И ты надеешься получить мягкие рекомендации?

- Ну я же не давала согласия!

- Они подразумеваются! Не ты даёшь согласие в нашей среде, это иллюзия. Тебя ПРИГЛАШАЮТ. Дают шанс! Если ты не дура и надеешься на карьеру... Ты зубами должна в такие возможности вцепляться! В возможности, а не в своего не дальновидного отца, который спит и видит, как бы угробить тебе карьеру!

Увы, это правда.

Но это все равно ничего не меняет. Я папина дочь... Ни в каком конфликте я не буду на стороне противника. Даже если папа где-то и погорячился.

- Ты же не маленькая. Прекрасно все должна понимать!

Значит карьера моя не будет яркой и не будет медийной. Будет все скромнее… По темпераменту мне это даже ближе, наверное, - пытаюсь успокоить я себя.

- Очень жаль... - встаю я, вяло пожимая плечами. - Очень жаль.

- Я сутки тебе даю на подумать.

- Все на своих местах остаются! - заваливает неожиданно со всех сторон в Колизей толпа ментов.

Некоторые с собаками! Некоторые с автоматами и в черных балаклавах.

- Работает отдел по борьбе с наркотиками! Сопротивление не оказывать! Все присутствующие садятся на кресла в левом секторе! В помещении проводится обыск! Ведем себя спокойно.

Я открываю рот, шокированно смотрю, как менты не очень вежливо отправляют сотрудников в противоположную сторону, на кресла.

- Вы оборзели совсем! - встаёт на ноги Геннадий Викторович. - А ну-ка не трогай технику, слышишь?! Не расплатишься!

Откидывает руку одного бойца с рельсовой камеры, из тех, что в маске и с автоматом .

И тут же оказывается сложен пополам и уткнут мордой в пол.

Мои глаза увеличиваются.

Обняв себя за плечи, поднимаю испуганный взгляд.

Один из главных - в пиджаке и с сигаретой, без маски, внимательно смотрит мне в лицо.

- Эй, боец, - кивает на меня подчиненному.

Сжимаюсь...

Я папе все расскажу, только троньте! Я ничего не сделала!

Что-то говорит ему негромко, кивая на меня.

Я забываю, как дышать, оглядываясь на остальных сотрудников. Никого не прессуют, все смирно сидят по креслам.

Боец этот в маске подходит ко мне.

- Пройдёмте...

- Куда?..

- Все хорошо, Елизавета Александровна, пройдемте. Вас это не затронет.

Держа ладонь у меня на спине, ведёт наверх, к выходу. Выводит из зала.

- Э, у меня девушка там! - слышу голос Шмелева. - Я заберу ее и выйду.

Пытается прорваться на через охрану, стоящую в дверях.

- Ты сейчас мордой в пол уроешься, борзый! - толкает его в грудь боец.

Не дождался меня, видимо, пошел искать.

- Ром!! - взмахиваю рукой. - Все нормально!

Оглянувшись на двери в зал, сглатываю ком в горле. Это же не папа края потерял, правда? По борьбе с наркотиками - это не его отдел. Но все они там… сотрудничают.

Пятясь спиной к выходу, наблюдая за тем, как по одному выводят персонал следом за мной. Вроде бы никого не тронули, кроме Геннадия Викторовича.

Рома ловит меня в объятия.

- Что там происходит?

- Обыск какой-то...

- Поехали отсюда!

В машине выговаривает мне за телефон. Прям как папа... Дома будет дубль два. Выхвачу ровно то же самое!

- Нахрен ты туда ходила, Лиз?!

- Расторгнуть контракт...

Замолкает.

- Теперь у меня волчий билет. Никто не пригласит на съёмки. Можешь радоваться… - грустно улыбаюсь.

Поддерживающе сжимает бедро над коленкой.

- У нас прокаченный аккаунт по воркауту и самбо. Приносит нормальные деньги. Реклама, мастер-классы, донаты… Яша у нас гуру! И тебе поможет сделать свой. Наберёшь группу девчонок, запилите кучу годного контента - эстетика, мастер-классы, профессиональный юмор... Качнем, продвинем в дружеских каналах, вложим денег немного. И нахуй всех продюсеров! Будешь сама себя продюсировать... И ебали мы в рот их волчьи билеты!

Грубо...

Но...

А прикольная идея создать свой коллектив! И аккаунт тоже - хорошо. Не быстрый взлет. Зато независимый.

Нервно улыбаясь, сжимаю его руку, лежащую у меня на бедре.

- Спасибо.

- За что?

- За поддержку.

Его телефон, прилепленный к панели вибрирует, экран загорается. Там фотка... Мужчина молодой. На Рому похож.

- Папа? - ловлю его взгляд.

Отрицательно качает головой.

- Дядька! Да? - нажимает на вызов.

- Ромчик, как дела?

- Ну так... Где-то прибыло, где-то убыло.

- Про отца слышал… Пизде-е-ец…

- Я не один в машине, - поджимает губы. - Минуту...

Выключает громкую связь.

- Извини, - хмурится. - Я тебе сам потом расскажу, ладно?

- Конечно.

Тормозит на стоянке у магазина.

Стягивает телефон, прикладывая к уху. Разговаривает междометиями, вкладывая в губы сигарету и открывая окно. Чтобы не смущать его, надеваю наушники. Отворачиваюсь к своему окну.

Я знаю, что там очень неприятное...

Он забирает мою кисть, сжимает. Слушая собеседника, целует пальцы...

Возвращает телефон обратно на панель.

Вытаскиваю наушники. Ловлю его взгляд.

- Все хорошо?

Кивает.

- Чего-нибудь хочешь? - стреляет взглядом на магазин.

Отрицательно качаю головой.

Вытаскиваю из его губ так и не прикуренную сигарету. Выбрасываю на дорогу.

- Тебе ж нельзя с такими спортивными нагрузками, Ром.

Улыбается, откидывая голову на подголовник и закрывая глаза.

- Ну что ты улыбаешься?

- Спасибо.

- За что?

- За заботу.

Обнимаю его за руку, кладу голову на плечо. И тоже закрываю глаза. Классно...

- Поехали? - целует в волосы.

- Куда?

- У нас небольшой гоп-стоп... Вынесем одну хату.

- Чего?!

- Санкционированный, детка! - смеётся он. - Не волнуйся...

- А здесь наши “мэры” живут, - киваю на коттедж, мимо которого проезжаем. - Родители Ярославны и Ивана.

- Подожди... - оглядывается Лиза. - Как это - и Яси и Яшина?! Они что брат с сестрой?!

- Сводные... Ну, не кровные они! - усмехаюсь я. - И познакомились уже взрослыми. Этим летом.

- Ааа... Смело!

- Там такая эпопея была с их родством, мы чуть не поседели. Но ничего, устаканилось.

- Ты знаешь, а я только сейчас поняла, они же очень похожи! Хоть и не родные.

- Есть немного… - киваю я.

- А мы куда едем, Ром?

- Мы едем чуть дальше.

Делаю несколько поворотов, выезжая на окраину коттеджного поселка.

- Вот сюда! - торможу у коттеджика сильно поскромнее мэрского.

Это дядькин коттедж... Он только летом живёт здесь, а в остальные сезоны сдает и тусуется на Бали.

Выхожу, поднимаю голову, рассматривая высокий забор.

С первой попытки залететь на него не получается. Потому что там зубья сверху. И перелезть можно только через башенки. А они еще выше...

- Ром, что ты делаешь?! - выходит Лиза.

- Вламываюсь!

- Там соседи в окно смотрят...

Мне хочется ее немножко подразнить и поиграться.

- Сейчас вскроем изнутри. И проинспектируем там все приличные поверхности. А то в тачке тесно. И ещё в холодильнике все вкусное съедим! - сжимая пальцами за щеки, целую в губки рыбкой.

- Шмелёв... - хлопает ресницами.

Отдаю куртку. Разбегаюсь опять. С третьего раза получается заскочить. Главное, инструмент для инспекции на зубьях не оставить! А то неловко выйдет.

Спрыгиваю во двор.

Открываю изнутри дверь.

- Прошу!

- Я не пойду, Ром, ты чего?... Так нельзя!

- Да, перестань, это дядьки моего коттедж, - втягиваю к себе.

- А зачем мы сюда забрались?

- Арендаторы свалили в отпуск в Турцию. И не включили котел. В мороз это может систему отопления повредить. Надо включить.

- А ключей нет?

- Здесь - кодовый.

Ввожу пароль. Открываю входную дверь в дом. Снимаю быстро коттедж с сигнализации, вводя ещё раз отзеркаленный цифровой пароль.

Быстро сделав все необходимое, заново включаю сигнализацию и идём с Лизой обратно.

Но только стоит нам выйти за ворота, как нас принимают менты!

Один из них грубо дёргает Лизу в сторону.

- Эй, вы чего делаете?!

- Руки на капот поставил!

- Да на каком основании?

Отталкивая одного из них, эвакуирую Лизу обратно во двор. Встаю в дверях.

- Не имеете право на нашу территорию без соответствующих документов заходить.

- Вот эти залезли! - выскакивает скандальная соседка. - Через забор перелезли! Воры! Я все на камеру сняла, посмотрите, - тычет им в лицо телефон. - А хозяин здесь другой!

Начинаются разборки. Менты тупят...

- Покажите документы на дом.

Документов у меня нет...

- Я могу хозяина набрать. Он скинет и паспорт и доки.

Дядька, как назло не отвечает! Гад!!

- Короче! - злится тот, что постарше. - Задерживай их до выяснения обстоятельств!

- Хер с вами, - сдаюсь я.

Ещё не хватало, чтобы стволами махать начали.

- Девочку не трогать. Это дочь майора Иштарова. Пусть домой едет, а я с вами. Будем "выяснять".

- Ром... Ты чего?... - щипает меня за бок и шепчет на ухо. - К папе же отвезут!

- Иштарова?... Александра Михайловича?

- К папе, значит к папе.

- Он тебя прибьет... - хныкает она.

Захлопываю дверь.

- Поехали, короче.

Все равно надо как-то майору сдаваться. Ну как-то стрёмно шкериться. Взрослые уже!

Ставлю на сигналку тачку, садимся с Лизой на заднее сиденье в ментовскую.

Ерзает, кусая губы.

- Спокойно. Все нормально. Дядька сейчас перезвонит. Скинет копию документов на дом... Мля!.. - смотрю на часы. - А у него уже ночь. Может, он вырубился?

Делаю ещё пару дозвонов. На беззвучке, поди...

- Треш! - закатываю глаза. - Это меня до утра продержат?! Ну, спасибо, родной!

И - да. Доставляют нас напрямую во владения майора Иштарова.

Мы с Лизой сидим друг напротив друга. Она вся извелась от переживаний.

За открытой дверью слышу, как наши дежурные менты объясняют ему причину задержания.

- Опять Шмелёв?! А другие преступники в городе есть? Не? Куда-куда залез??.. Ну, ясно... А ко мне-то нахрена? Ждите, пока хозяин отзвонится. И отпускайте. Я такой ерундой не занимаюсь.

- Так дочь Ваша... с ним там...

- Че-го?!

- ...была.

- Ну все! - закрывает глаза ладонью Лиза.

Майор залетает в кабинет.

Молча встречаемся взглядами. Давление подскакивает.

Мне пиздец, да...

- Елизавета, жди в коридоре.

- Ну, пап!

- Я. Что. Сказал.

- Нет!

- Лиз, иди, - стреляю ей взглядом на выход. - Давай. Я сам.

Вздохнув, послушно выходит. И это вспенивает майора ещё больше!

Прям чувствую как от него инферналочкой пышет!

Это как на тренинге по преодолению страха перед ударами. Стоишь, руки вдоль тела. Тебя пиздят. В морду, в пресс, в солнышко... Принимаешь! Дышишь! Работаешь над выдержкой.

Так и тут... сейчас меня будут "пиздить". И надо принимать.

Смотрит на меня. Морщится...

- Нет... - качает головой, словно не веря.

- Да, - поджимаю губы.

- Не-не-нет! - передёргивает его.

- Да.

- Блять, нет... Ну почему ты?!

- А кого надо было? - дёргается ревниво мое лицо.

- Ты что - тронул мою дочь?! - увеличиваются его глаза, лицо идёт пятнами. - Ты охерел?

Опускаю молча взгляд.

- Ты чего в нее своими причиндалами тыкал, говнюк?!

- Ну… я не думаю, что Лизе понравится, если мы с Вами это обсудим, Александр Михайлович.

- Ты, кошара там шляешься непонятно с кем, девочку мою посмел грязными лапами трогать?! Я ж тебя кастрирую, если вдруг что…

Достаю из портмане свою справку и презерватив.

- Чистые у меня “лапы”. У адекватных людей это вот как-то так происходит, - двигаю ему по столу. - Ваши претензии не обоснованы.

Ошалев смотрит в справку.

- И я не шляюсь. Я люблю Лизу.

- "Люблю"?!.. Сержант!! Убери, блять, его с глаз моих, пока я ему яйца не отстрелил! - рявкает он сержанту.

- Отпустить?

- Я тебе отпущу! Сидит пусть! Осознает, гаденыш, в чей огород залез.

На меня надевают наручники.

- Пап! Папа!! - залетает Лиза.

Он игнорирует ее, желваки играют на лице.

- Ром! - оборачивается ко мне, чуть не плача. - Кому позвонить?!

- Пусть Яша Бесу передаст, что у меня все нормально, пусть не волнуются, - смотрю в глаза майору. - Просто с тестем знакомимся.

- Чо?! - взрывается тот, в ахере оглядывая лица сержантов.

Сержант поспешно рвет мои скованные за спиной руки вверх и, нагибая вперёд, выводит из кабинета.

- Ну отчаянный ты пацан… - тихо с восхищением.

Ну, а что мне ещё делать?

Попсихует, отпустит…

И будем как-то договариваться.

Усевшись на подоконнике, смотрю в окно. В груди дрожит...

Папа сутки меня бойкотирует.

Я написала Ясе, объяснила ситуацию. И разговариваю сейчас с ней и Иваном по видеосвязи.

- Ну, Шмель велел не лезть, значит, лезть нельзя, - философски изрекает Иван. - Его же там не прессуют?

- Нет... Но и не отпускают, хотя его дядя уже отзвонился и все документы прислал. Сутки уже он там...

- Больше двух суток не продержат.

- Захотят - продержат! Повод найдут.

- Вот тогда и встрянем за него. А отец твой чего хочет-то? Не вечно же его там держать?

- Не знаю! - тихо взрываюсь я. - О... Пришел...

Хмурюсь, слушая, как открывается дверь.

- Поскандаль слегка, - подмигивает Яся. - Обычно помогает.

Слегка?! Да мне хочется сегодня все разнести! Но я не скандалист по темпераменту, к сожалению.

Я или сразу плачу или молчу.

Плакала я вчера...

Скидываю вызов, втыкаясь лбом в холодное стекло.

- Добрый вечер.

Молчу.

Теперь я тебя буду бойкотировать.

Моет руки, садится за стол.

- А где мой ужин?

Встаю с подоконника.

- Не будет никакого ужина! Ты тут будешь есть, а он там голодный сидит? Нет!

- Охеревший он там сидит!

- В чем он виноват?! Он меня ничем не обидел! Я его люблю!!

- Любишь?! Да ты две недели его знаешь! Любит она! Уйди с глаз!

С грохотом швыряю свою кружку в раковину. Она бьётся на осколки.

И иду к себе.

- Не смей так вести себя в моем доме!! - рявкает вслед.

- А я думала он наш! - кричу ему с лестницы обиженно.

- Ты хроническая лгунья! - орет мне снизу.

- Потому что ты маниакальный контролёр! А мне восемнадцать! Я совершеннолетняя! Я не твоя собственность!

- Я о тебе забочусь, глупой дурочке!

- Ты меня задушил своей заботой! И я не дурочка! - хлопаю дверью.

Получается не слишком громко.

И открывая ее, со всей силы хлопаю опять, ставя точку в разговоре.

На кровати у меня Ромины вещи, которые он не успел забрать со стола перед тем, как его увели. Портмоне и ключи.

Первый раз в жизни меня так накрывает протестом к отцу. Потому что раньше от его контроля страдала только я. А сейчас пострадал любимый человек. Который ни в чем не виноват!

Пульс колотится в виски.

Ну что я могу сделать?!

Мольбы не помогают, скандал не помогает!

На глаза наворачиваются слезы от беспомощности.

Достав небольшую спортивную сумку, с которой хожу на тренировки начинаю складывать вещи.

В расшатанном состоянии и ничего не соображая, засовываю туда первым делом шар для гаданий.

Потом вытаскиваю.

- Я все делаю правильно?

Трясу его.

"Без всяких сомнений!".

Убираю обратно.

Утрамбовав поплотнее вещи первой необходимости, забираю документы.

Перекинув сумку через плечо спускаюсь с лестницы.

Отец стоит, скрестив руки на груди.

- И куда это ты собралась?

- Прочь из "твоего" дома.

- А что есть ещё какой-то "кот", которого ты желаешь сегодня "покормить"? - ядовито.

Обуваюсь, надеваю куртку.

- Я не вернусь, пока ты его не отпустишь.

- Че-го?

Ещё разочек с чувством хлопаю дверью. На этот раз - входной.

Отец вылетает следом за мной на улицу.

- Лиза! Вернулась немедленно!!

Но я, не оборачиваясь, ускоряю шаг.

- Тебя первый же патруль домой привезет! - с угрозой.

Ах так!

Разворачиваюсь.

- Значит, я уеду жить в другой город!

И снова ускоряю шаг.

На перекрестке нашей улицы и проспектом сажусь в такси и называю адрес Шмелева.

Скидываю папин вызов.

Захожу в Ромину пустую квартиру.

В груди ледяной ком. И ни одной мысли. Пытаясь растопить этот ком, закрываю все приоткрытые на проветривание окна, включаю камин и сижу греюсь.

Но не срабатывает...

Ещё несколько раз скидываю звонки отца.

И, как зомби, я иду обшаривать все кухонные шкафчики и холодильник. Из всего обнаруженного - морковь, грецкие орехи, корица - пеку пирог. Такая вот у меня медитация.

И папе сегодня точно не достанется ни кусочка!

Но и пирог тоже не помогает рассосаться ледяной глыбе в груди. Не могу его есть...

Раздевшись, закутываюсь в одеяло и ложусь на расстеленный опасный диван Шмелева. А его подушка так пахнет, словно я воткнулась носом в его волосы и дышу...

Обнимаю его крепче... Или её... Но кажется, что его. Засыпаю.

Не могу проснуться... Мне так тепло и хорошо в этом запахе. И расслабленное тело не слушается. Но чувствую, что проснуться надо. Словно что-то происходит. Вместо этого погружаюсь все глубже и глубже в сон.

Мне снится горячий поцелуй в шею...

И его влажное горячее тело...

Уютные объятия...

Дыхание в ушко...

Пальцы скользящие по соскам. Они твердеют и становятся такими чувствительными под этими прикосновениями, что мурлыкая, я прогибаюсь, выпрашивая ещё.

Сладкие ожоги от медленных ласковых губ...

Снится, как съезжают в сторону трусики и умелые пальцы скользят по губкам.

Тону и растворяюсь в тяжести горячего его тела...

И.... С воплем распахиваю глаза от слишком-слишком-слишком явственного ощущения врезавшегося в меня члена!

Задыхаясь, втягиваю воздух, протыкая коготками широкие мускулистые плечи.

Со стоном кусает меня за шею, толкаясь в меня снова и вырывая из моего горла шокированный стон.

- Тише... - дрожащим шепотом умоляю я.

- Ммм... Детка... - шепчет мне в ушко хрипло, рассыпая по моему телу ощущение острых горячих мурашек.

Его громкое дыхание дрожит и смешивается с моими ошарашенными неконтролируемыми стонами.

- Не могу так медленно... - трясет его тело от нетерпения.

Со стоном ускоряется.

Болезненное растяжение от каждого толчка превращается в дразнящую вспышку удовольствия при каждом его движении и эти противоречивые ощущения дезориентируют мое тело.

Вцепляется с рычанием мне в мочку зубами, сдавливает...

- Ай! - с шипением вскрикиваю я, отвлекаясь на мгновение от слишком саднящих растяжений.

И в это же мгновение сокращаюсь от судороги удовольствия. Она поднимается волной и поглощает меня с головой.

- Рома… - не контролируя себя, бормочу я.

- Да, малыш…

Меня качает и изгибает, как на прибое.

Плечи под моими ладонями вздрагивают.

Чувствую, как он становится ещё больше и твёрже... Несколько нетерпеливых агрессивных рывков... и... до боли вдавливается со стоном в меня!

Распахиваю глаза, жадно ловя взглядом его подрагивающие губы и ресницы, остекленевший взгляд. Это так пронзает... Вау! Оглушает чувственностью! Мои бедра дергаются ему навстречу ещё в одной судороге. Слепну на мгновение… все расплывается…

И он полностью расслабляется на мне. Такой тяжелый... Сжимаю его крепче! Мне нравится это ощущение.

Шумно дышит...

Сползает чуть ниже на грудь.

Я улыбаюсь растерзанному, но приятному ощущению между бёдер, рисую коготками по его затылку.

Амнистия у моего кота…

Он уже равномерно сопит и ни на что не реагирует.

Телефон трезвонит. Это папа. Шесть утра… И сейчас лучше трубку взять!

- Да? - сиплю я сорванным голосом.

- Через полчаса чтобы была дома. Иначе, я верну его обратно.

Цокаю, закатывая глаза.

Но я боюсь, что и правда вернет. Поэтому тихонечко выбираюсь из теплых объятий. Одеваюсь. Целую в висок, скулу, плечо… Вытаскиваю из духового шкафа пирог, ставлю на стол. Вызываю по приложению такси и захлопываю за собой дверь.

Воскресенье провалялся трупом. С сериалом, пирогом от Лизы и переписочками.

Она попросила дать отцу немного времени, чтобы он остыл.

Сутки хватит?

Упаковав последний кусок в пищевую пленку, забираю с утра с собой.

Еду к их дому.

Пора опять с папой здороваться. А то отвыкнет ещё от мысли про меня.

Припарковав тачку под окнами, выхожу с сигаретой и пишу Лизе.

"Доброе утро... Я тебя жду."

Не успеваю даже отправить, как выходит майор.

- Шмелёв... - закрывает страдальчески глаза.

- Здравствуйте, Александр Михайлович.

- Какого ты тут делаешь?

- Лизу жду... - пожимаю плечами. - Мне ее надо на ленты отвезти.

- Лиза сегодня плохо себя чувствует и осталась дома, - ядовито. - Меня отвезешь!

Садится ко мне в тачку.

Вот это поворот!

Ну, окей...

Выкинув сигарету сажусь тоже.

- Ребенка он моего собрался возить. Угробишь ещё где-нибудь!

- Я отлично вожу. У меня даже курс экстремального вождения сдан.

- Вот не успокаиваешь сейчас, Шмелёв!

Стягивает кусок пирога с панели.

- Это ещё что за кирпич?

- Это пирог.

- С гашишем? - убирает на заднее сиденье.

Терпеливо вздыхаю.

- Какой гашишь? У меня спортивная диета, режим… Это Лиза пекла.

- А, нормально. То есть, мои пироги теперь место жительства сменили.

Ну блять...

- Чего Вам не нравится-то, я не пойму? Спортом занимаюсь, не бухаю, наркотой не балуюсь, деньги есть, вышку получаю, Лизу люблю!

- И не куришь, ага.

- И не курю! Балуюсь иногда. Брошу…

- Спортсмен и комсомолец, я помню, да, - отбивают его пальцы дробь по подлокотнику. - Экран-то чем так разбил, комсомолец?

- Эм… - зависаю я.

Лучше бы тебе майор этого не знать!

- Шальная пуля.

- Чо?

- Шучу…

На накатанной дороге меня неожиданно подрезают. Успеваю вильнуть, уходя от удара. И приходится перестроиться через сплошную, чтобы не создавать аварийную ситуацию.

С другой полосы раздраженно орут клаксоны. Пролетаем в миллиметрах от борта грузовика.

- Ты чего делаешь?!

- Все нормально! Просто Вы меня немного нервируете.

- Я - тебя?! Это ты меня нервируешь, Шмелёв!

Подъезжаем к его отделению, останавливаюсь у шлагбаума.

- Хорошего дня, Александр Михайлович.

Выхожу вместе с ним.

- Может, нужно что-то Лизе привести?

- Что например? - прищуривается.

Хорошего секса!

- Ну... Плохо себя чувствует же... Может, лекарства какие?

- У тебя учёба? Езжай - учись!

- Майор Иштаров? - со спины подходят к нему два мужика в серых пальто.

- Ну, допустим, - разворачивается.

Тыкают ему в лицо раскрытыми корочками.

- Вы задержаны. Пройдемте с нами.

- А причину задержания не хотите озвучить?

- В рамках внутреннего расследования, - безэмоционально.

- А почему не на рабочем месте?

- Табельное и телефон Ваш, будьте любезны, - игнорирует вопрос "серый".

Хмурясь, майор, отдает одному из них телефон.

Что происходит?!

- Александр Михайлович, чем-то помочь? - ловлю его взгляд.

Бросает мне ключи под недовольными взглядами "серых". Ловлю на лету.

- За Лизой присмотри.

Сжимаю их в кулак.

- Передай, пусть не волнуется.

Его уводят.

Охереть расклад...

Фотаю тачку, куда сажают майора.

Долго разговариваю в голове с Бессо, пытаясь поймать его логику, как в этой ситуации поступить правильно. В итоге, еду к отцу. По дороге покупаю продукты. Прихватываю пирог.

Захожу домой.

Спит... Все там же... Бутылок не видно. Но на столе куча грязных кружек.

- Пап, подъем! - врубаю свет.

Морщась, присаживается.

Ставлю пакеты на пол.

Сажусь в кресло напротив.

- Ну как ты?

Вижу, как его трясет.

- А не видно? - зло.

- Вот, - ставлю на стол коробку. - Это Алена Максимовна передала. Это хороший детокс. Она здесь написала как его пить. После детокса в сауну сходи. Я сейчас включу, пусть нагревается. И станет легче. Если дашь добро, Аленка приедет, поставит капельницу ещё. И антидепрессанты какие-нибудь привезет.

Достаю пирог.

- А это девушка моя готовила. Попробуй, вкусно.

Убираю кружки. Делаю ему свежий чай.

Наблюдаю как пьет, кутаясь в плед.

- Давай, пап... Планета крутится, с нее все равно хрен сойдешь. Приходи в себя.

- А нахера, Ром? У меня зона впереди.

- Ну так ты постарайся и сделай это коротким эпизодом! А не последней своей инстанцией. Отдай людям деньги... Ещё заработаешь.

Вздыхает. Отламывает кусочек от пирога.

- У меня дело к тебе.

Скидываю ему фотку.

- Ты говорил, у тебя друг там какой-то фсбшник.

- Давно не общаемся, - морщится.

- Значит, пришло время пообщаться. Хотя бы попробуй. Узнай у него про человека: Иштаров Александр Михайлович.

Параллельно набираю ему в мессенджер.

Может быть всё хорошо и Иштаров разберётся сам по своим связям. А может и нет...

Лучше узнать.

- Ничего не хочу... - закрывает лицо руками отец.

Злясь, меряю шагами комнату.

- Ты. Мне. Нужен. Давай!! - пинаю по дивану. - Ты же отец! Почему я у других людей просить должен?! Ты мне помоги!

Да я могу прийти к Бесу и двигаться по его связям. Но я сейчас отца хочу спасти в первую очередь. И я хоть какую то точку нашел, чтобы встряхнуть его.

- Хер с тобой. Пусть приезжает капельница.

Выдыхаю, пытаясь проглотить ком в горле.

- Спасибо...

- Пирог вкусный.

- А все равно ж нихрена не чувствуешь.

Не работают у него сейчас вкусовые рецепторы.

- Я сказал - вкусный.

- Ладно...

На автомате заезжаю за суши...

Смотрю на вывеску и морщусь. Я не хочу суши. Я хочу домашнего чего-нибудь. Хочу, чтобы она приготовила и покормила меня...

Не сильно нагло?

И вместо суши и вина, покупаю Лизе хорошие витамины в аптеке. И большой букет белых хризантем.

Не пишу пока. Думаю, как сказать об отце...

Пиздец.

Надолго его задержали?

Во дворе у Лизы я уже был. Но сейчас осматриваюсь не мельком, а нормально.

Под навесом тачка, капот открыт...

На столешнице рядом лежат выкрученные свечи, ветошь, щётка, зажигалка. Снег метёт прямо на них. Сорвали майора посреди процесса? Свечи прокаливал? Конденсатом наверное залило...

Ныряю под капот, проверяя что к чему.

Вкручивать сам не рискую, не моя все же тачка. Протираю, прокаливаю, убираю под капот от снега. Закрываю его.

Говорить или не говорить Лизе, вот в чем вопрос...

Вытираю руки влажными салфетками, брошенными здесь же. Забираю букет.

Вы, товарищ майор, дочь заперли? Иначе, на какой хрен мне ключи отдавать?

Какой из них? Смотрю на замок.

Первый ключ не подходит, второй тоже. Только на третьем сердцевина отзывается.

- Если ты ещё раз посмеешь меня закрыть!.. - вылетает Лиза.

- Привет, детка... Больше не запрет, обещаю.

- Я надеюсь, ты его не убил?! - шокированно смотрит на ключи в моей руке.

Улыбаясь, отрицательно качаю головой.

- Тогда, откуда у тебя ключи??

- Он просил присмотреть за тобой.

- Ты обманываешь... - с недоумением. - Этого не может быть.

- Нет. Реально попросил.

Растерянно улыбается, отрицательно качая головой.

- Ты стащил ключ?..

- Он мне его дал сам.

- Да, Ром!!

- Ты целовать меня собираешься? - стреляю взглядом на букет.

Виснет у меня на шее, попискивая от прикосновений к ледяной одежде голым животом.

Прижимает к лицу букет. Темные волосы рассыпаются по белоснежным хризантемам. Это так красиво, что у меня дыхание перехватывает.

И я стою как дурак… глазами хлопаю. Реально - моя девочка? Не верится...

- Это тебе, - отдаю ей коробку с витаминами. - Александр Михайлович сказал, что ты плохо себя чувствуешь.

Демонстративно закатывает глаза.

- Но спасибо, всё равно! - забирает и витамины, целует в щеку. - И всё-таки, что там с папой? Он трубку не берет.

- Он передал, чтобы ты не волновалась. Задержится... Там какие-то неприятности, - уклончиво сообщаю я.

Раздеваюсь, заглядывая в переписки. От отца пока тишина.

В гостиной на плазме включен стрим по пилатес. Между экраном и диваном гимнастический коврик.

- Ой, это я удачно зашёл... - мой взгляд скользит с девушки, демонстрирующей упражнения, на Лизу.

- Ты голодный?

- Я о-о-очень голодный! - облизываюсь. - Продолжай...

Киваю на коврик.

- Ты будешь помогать мне с растяжкой? - стреляет в меня игривым взглядом Лиза.

- Да-да-да!

Подтягиваю брючины чуть выше, и скользя ступнями по полу, сажусь в поперечный шпагат.

С вызовом дёргаю ей бровями.

Подходит в упор и точно также скользит носочками, упираясь руками мне в плечи. И тоже хвастается идеальным шпагатом. В последнее мгновение до ее касания с полом, подставляю ладонь, вынуждая ее усесться прямо на нее.

Хихикая, взвизгивает, и толкая меня в грудь, падает на спину, сгибая ноги в коленях.

Так ее и ловлю, распиная на полу.

- Мне приснилось, что в моей кровати спала самая теплая кисочка... - шепчу ей в губы, целуя улыбку. - И было так горячо-горячо… тесно… мокро… вкусно…

Закрывая глаза, целуемся.

Поднимаю ее с пола. Усаживаю на себя верхом на диван.

Болтаем о всяких неважных вещах, касаясь губами. Слегка тискаю ее, то сжимаю попку, то целуя грудь в вырезе спортивной майки. И мурлычу от кайфа - моё-моё-моё!

Неожиданно зависает...

- А почему папа так сказал тебе - присмотреть?

- Беспокоится…

Ещё раз проверяю переписки. Пока никаких новостей.

- Лиз... - вожу пальцем вдоль позвоночника, отвлекая ее. - В воскресенье еду выбирать студию в центре. Выберешь со мной, ладно?

- Хорошо...

- И... - нервно улыбаюсь. - ...переезжай ко мне, детка? Вместе там все сделаем, как ты захочешь.

- Эм... - растерянно сглатывает она.

- Нет?

- Меня папа не отпустит, ты что?.. - шепчет мне в губы. - Он такое не понимает.

- А какое он понимает?

- Он только замуж понимает, - смущённо поджимает губы.

- Ага... - закатываю раздражённо глаза. - Замуж!

Лиза сжимается, отстраняясь.

- Можно подумать, отдаст тебя замуж! По-любому придумает какую-нибудь херню, типа сначала доучитесь! - фыркаю я. - Или ещё что-то такое. Ты чего, детка?..

Тяну к себе, заглядывая в глаза.

Отрицательно качает головой, расслабляясь опять в моих руках.

- Замуж, тогда надо тайком, Елизавета Александровна, - прикусываю ее губку. - Чтобы его перед фактом поставить. Выхватить разово пиздюлей и... сбежать вдвоем в берлогу зализывать... раны!

Лиза, улыбаясь, закрывает ладонью глаза.

- Отличный план, Роман Олегович!

- Я и говорю...

- Но так нельзя. Он обидится.

- Зато мы сохраним мои Фаберже, как семейную ценность!

Кусаю за шею.

- Нет... Нет... Нет... - хихикая, уворачивается она.

И мы опять целуемся...

А потом мы вместе готовим… Я режу мясо, она овощи. Перестреливаемся взглядами молча флиртуя. Она скармливает мне с рук кусочки…

А потом меня кормят. На убой. Первое, второе, третье и компот. И я валяюсь на диване как довольный ленивый кот, следя охотничьим взглядом за попкой Лизы.

Листаю записи с ее выступлениями. Просматривая все по второму кругу.

Внутри меня бои - гордость, что она моя, и ревность, что она такая... хер мимо пройдешь! Хорошо папа у нас зверюга...

Ну а в целом, моя девочка хорошая и домашняя. Просто мечта! Как из папиных лап вырвать, вот вопрос!

- Так! Это ещё кто?! - поднимаюсь я.

На видео репетиция, где ее за талию держит парень. Давит, разворачивая ее лицом к себе. Из-за музыки я не слышу, о чем они говорят. Но я вижу как они смотрят друг на друга. Лиза на него со смущенным восторгом во взгляде.

Меня накрывает!

- Где? - оборачивается она.

- Кто он?

- Мм... никто. Просто... Никто... - пожимает плечами. - Это просто репетиция... мы едва знакомы.

- Ты. Мне. Сейчас. Соврала!! - взрывает меня.

- Черт... - закрывает глаза.

Отбирает пульт. Нажимает удалить видео.

Вылетаю на улицу с сигаретами.

В голове взрыв от ядерной бомбы, он выжигает все мысли. Стою с тлеющей сигаретой, пока не начинают стучать зубы. Возвращаюсь, но хочется уйти...

- За что ты злишься, Ром? Это было год назад!!

- Ты соврала мне! Ты обещала не врать! За это!!

- Боже... Ну прости, пожалуйста. Я не хотела, чтобы тебе было неприятно! - расстроенно сводит брови домиком. - Я больше никогда не буду так, клянусь!

Подлизываясь, залезает мне в объятия.

- Не ври мне никогда, - шепчу ей. - Я видел, как ты врешь! Как дышишь, блять! Не делай со мной такой херни.

- Не буду... Прости! - гладится об меня носом. - Я не хотела. Я не права! Я не понимаю, как это вышло! Я испугалась!

- Чего?!

- Не знаю…

- Ну всё, ладно... - выдыхаю я.

Молча миримся, успокаивая друг друга нежностями.

Лиза с тревогой выглядывает в окно.

Давай, майор, возвращайся. У меня последний метод для гашения тревоги остался. И ты его точно не оценишь. Особенно в твоей гостиной на диване.

Но Александр Михайлович к ночи не возвращается и на вызовы не отвечает.

Замерев в моих объятиях, Лиза невидящим взглядом смотрит в экран.

- Что-то случилось, - выпрямляет неожиданно спину.

- М?

- С папой что-то случилось, я чувствую!

Вздыхаю.

- Он просил передать,чтобы ты не волновалась.

- Он всегда так говорит, когда надо волноваться!

Хватается за телефон. Майор не отвечает.

Звонит ему в отдел, разговаривает с кем-то...

- Чего говорят? - ловлю ее взгляд.

- Ничего... - ошарашенно. - Они ничего не знают...

- Не паникуй, ладно. Узнаем.

Звоню отцу.

- Ну что там?! - подслушивает Лиза.

- Новости мутные. Плановые проверки. Иштаров на допросе. Все.

Лиза ложится на диван, головой ко мне на колени.

Молча глажу ее по голове...кладу руку на лоб.

- У тебя жар.

- У меня от волнения всегда так... - бормочет она вяло.

- Не надо так. Плановые проверки. Обвинения никакого нет! Все будет хорошо.

Время близится к полуночи. Ищу таблетки в их аптечке.

- Аспирин?

- Не хочу.

- Перечисляю ещё несколько таблеток.

- Нет...

- Лиза! Прекрати немедленно.

- У меня кроме папы никого нет... Такого никогда не было... Мне страшно.

- Я. Есть я. Мы все выясним. Чем сможем - поможем. Завтра ещё людям позвоню, может что скажут...

Достаю сигареты, иду к двери.

- Не уходи...

Оставляю сигареты на тумбе, возвращаюсь.

Снимаю рубашку, ложусь к ней на диван, прижимаясь губами ко лбу.

- Всё будет хорошо, любимая...

Лиза словно в коматозе. Смотрит в окно тачки, следя взглядом за машинами.

Каждую реплику приходится повторять два раза.

- Не замёрзла?

- А? - рассеянно.

Трогаю ее коленку.

- Теплее сделать?

- Что?..

- Детка, все хорошо будет. Его отпустят, - успокаиваю я ее. - Обвинения нет!

Но я не уверен. И сегодня, Бес должен пробить по своим каналам какие-нибудь детали.

- Люди выясняют... Не сходи с ума.

- Мхм...

Сегодня мы пропустили пару лекций с утра. Она никак не могла собраться. И я уже хотел забить на учебу. Но Лиза решила, что дома точно чокнется. Поэтому, мы здесь. Сходим на одну пару, там практикум и пропускать нельзя, потом поедем домой.

На стоянке Мар, Яша с Ярославной.

Видимо, пол потока продинамило учебу.

Замёрзшая Яся ежится, и похитив Лизу, уводит ее внутрь. Дергаюсь следом.

- Смотри-смотри, Мар! - ржёт Ванька, хватая меня сзади за куртку и притормаживая. - Поводочек натя-я-ягивается!

Угораю вместе с ними.

Натягивается, да.

- Стоять! Потерялся совсем. Как у вас дела?

- Да у нас-то хорошо...

Рассказываю пацанам про этот замес с майором.

- Ну рано паниковать. В органах люди связками работают. Там его упряжка стопудово землю роет по этому вопросу.

- Я понимаю. Но Лиза очень переживает.

Отвечаю не глядя по звонящему телефону.

- Да?

- Ром, привет... - Жанна.

- Мм... Привет, - делаю пару шагов в сторону.

- Ромочка, помоги мне пожалуйста! - испуганно.

- В смысле?

- Я влетела на дороге в дорогую тачку, - шмыгает носом. - Там два мужика, они мне угрожают! Мне страшно!

- Тачку?! У тебя ж прав нет.

- Теперь есть.

- А кто тачку подарил, не может помочь?

- Мамы нет в городе, - всхлипывает опять. - Ну, пожалуйста. Я не знаю, что делать!!

- Права выкинь! - злюсь я. - Пиздец!

- Пожалуйста, приедь, поговори с ними! Мне некому больше позвонить! - умоляюще и обиженно.

И я чувствую себя немного скотиной сейчас. Потому что у меня Лиза и все так хорошо, а ей некому позвонить... Да, бля... Гон какой-то! Ну а если реально какой-то серьезный треш?

- Где ты? - сдаюсь я. - Скидывай.

Ну не умею я отказывать в помощи, когда с девчонками треш какой-то происходит!

- Пацаны, там Жанна вхерачилась в быков каких-то, давайте сгоняем, разрулим по-быстрому? Истерит, говорит, угрожают. Тут недалеко.

- Ну, поехали... - прыгают в тачку. - Что там за быки? Страховка же все решает.

- Да хер его знает, может обдолбанные какие.

Шлю Лизе смс, что мы с парнями свалили. И буду ждать ее у универа, чтобы без меня никуда не вздумала уехать.

Но долететь за десять минут не выходит. Мы влипаем в затор.

"Из машины не выходи. Скажи им люди подъедут сейчас, и за тебя все порешают", - пишу Жанне.

Паркуюсь возле сброшенного адреса, выходим с пацанами, с недоумением оглядываясь. Спальный район, спокойная дорога, как тут не разъехаться. Да и замерших в глубоком поцелуе тачек не видно.

- Ром!

Бросаю взгляд на припаркованный с другой стороны красный мини джип. Жанна...

Следа от удара со своей стороны не вижу.

Перехожу дорогу. Выходит из машины. Ложится спиной на дверцу. Улыбается...

- Ну, вот... Говорил - всё, а сам примчался, стоило позвонить! - самодовольно.

Ловит за рубашку между полами распахнутой куртки. Тянет к себе.

- Я соскучилась...

Со психом дергаюсь назад от ее цепких лапок. Две пуговицы с рубашки отлетают. Заебись!

- Ты охренела?! Я людей сорвал твои проблемы решать!

- Ой, прям такие занятые люди твои! - с сарказмом. - Подумаешь - прокатил.

Я, блять, не выношу, когда мне врут!

Сжимаю челюсти.

- Дай-ка свой телефон.

- Да нет у меня ни с кем переписок! - закатывает глаза. - Успокойся, ревнивец.

Протягивает телефон.

Да, я постоянно совал нос в ее телефон раньше. Проверял чет там. Идиот, что поделать?

Забираю, нахожу все свои контакты, удаляю. Возвращаю.

- Ты в ЧС, не ищи меня больше.

- Да, Ром!! - обиженно в спину. - Ты ненормальный?..

Сажусь за руль, зависаю взглядом на лобовом.

- Развод? - хмурится Марат.

- Ага.

- А чего хотела?

- Как обычно - суши, вино и потрахаться.

- У тебя телефон звонил, Шмель.

Два пропущенных от Лизы. Перезваниваю. Трубку не берет.

- Ну просто по классике! - взрываюсь я.

Пишу ей в мессенджер. Не читает.

- Ясе позвони, Яш...

- Пишет, что практики не было. Препод не пришел. Она в деканате, где Лиза - не знает.

- Я хуею! - срываю тачку с места. - Вот как с такими лживыми суками человеком оставаться, а?? Сейчас с Лизой разъедемся, блять.

- Может, она тебя на крыльце ждёт?

- Может...

Но на крыльце меня Лиза не ждёт. На парковке из знакомых только Янг.

Я высаживаю пацанов. Наблюдаю, как они разъезжаются на своих.

И ещё несколько раз набираю Лизу.

Отвечай, давай! - начинаю беситься я. Какого хрена ты не читаешь? Чем ты занята?.. Опять делаю дозвон. Теперь она уже недоступна, твою мать! Потому что мы опять не зарядили ее телефон!

Ситуация накаляет ещё сильнее.

Подхожу к Янгу.

- Здорово... - хмурясь, тяну руку. - Ты Лизу не видел?

Пожимает, тоже хмурится.

- Видел... - растерянно.

- Где?

Мнется.

- Где?! - с подозрением переспрашиваю я.

- Короче, Шмелёв, вы там сами, ладно, пообщайтесь. Я что-то не готов на твои вопросы отвечать по этому поводу. Я - не камера наблюдения.

- Не понял... - зависаю я. - А в чем проблема - сказать?

- Нет. Сами.

Садится к себе в тачку.

Достаю сигареты, прикурив, нервно затягиваюсь.

Сажусь к себе... С колотящимся сердцем делаю круг - стоянка-остановка-стоянка-остановка.

Что он имел в виду?..

Лиз, ты где?..

Проезжая мимо тачки представительского класса, замечаю в зеркало заднего вида, как выходит из нее Лиза!! Ее какой-то чувак ловит за талию.

Потом другие тачки перекрывают мне обзор.

Так... Это что было, сейчас?!

Уровень моего ахуя, ещё не спавший после Жанны и сильно подогретый Янгом, вдруг зашкаливает до небес!

Забрало мое падает с лютым скрежетом.

Резко, под звук клаксонов, сворачиваю к обочине.

Оборачиваюсь.

Она переходит дорогу, возвращаясь к универу. Одна...

Забивая на все, пересекаю сплошную и еду ей навстречу. И я пытаюсь услышать голос разума: я гоню… это что-то другое. Это не то, что мне показалось. Нет. Это бред. Лиза не такая. Она моя… Она не станет мутить за спиной. Это что-то другое…

Но слышу я этот голос разума херово.

Вылетаю из машины ей навстречу.

Стоя на крыльце, оглядываю стоянку. Там Май, а Романа нет.

Ну, может и хорошо, что придется его немного подождать. Мне нужно с Маем обсудить курсак. А мой Отелло будет стоять и давить на психику, если делать это при нем.

- Май... Ты измерения сделал по курсовому?

- Да, сейчас...

Меняемся ксерокопиями, переписываем друг у друга данные в телефоны. Мой мигает разряженной батареей.

- Я выводы напишу и скину на почту тебе.

- Окей, я, тогда, распечатаю и сдам.

- Елизавета... - голос сзади.

Оборачиваюсь.

Незнакомый молодой мужчина.

- Да...

- Можно Вас на минуту.

Интуитивно делаю шаг в сторону Мая, под его защиту.

- А Вы кто?

- Присядьте в машину, пожалуйста... с Вами...

Отрицательно качаю головой.

- Не будет она никуда присаживаться, - делает шаг вперёд Май.

- ...С Вами хочет Геннадий Викторович поговорить...

Открывает заднюю дверь.

Растерянно поправляю волосы.

- Лиза? - ловит мой взгляд Май. - Кто это?

- Все нормально, - хмурюсь я, не торопясь садится в машину. - По работе...

Во-первых, я уже все сказала...

Во-вторых, интуиция моя голосом отца читает мне лекцию про то, что не стоит... Нет, он никогда не приставал ко мне. И все же, он - по другую сторону баррикад от нашей семьи. У них с папой вышел конфликт.

И пока я мнусь, Геннадий Викторович выходит из машины сам.

- Лиза, добрый день.

- Здравствуйте.

- Присядь, пожалуйста.

Бросает недовольный взгляд на Мая.

- Вопрос личный, по ситуации твоего отца, не хотелось бы при посторонних...

Пошатнувшись, отыскиваю равновесие, взмахнув руками. Сердце обрушивается вниз, а потом истерично колотясь прыгает в горло.

Папа?..

Делаю шаг к машине, как под гипнозом.

- Лиза... - тянет за руку Май обратно.

Решительно вытягиваю руку.

- Спасибо, Май. Все хорошо, - бросаю я.

Послушно иду к машине.

- Набери меня, как освободишься, ладно? - в спину.

Переживает за меня?

- Обязательно, - оборачиваюсь я.

В машине спереди - водитель и охранник этот, что обратился ко мне на улице. Но и водитель тоже выглядит как охранник. Оба высокие, широкоплечие, взгляды тяжёлые.

- Домой? - скашивает на меня глаза Геннадий Викторович.

- Нет, мне ещё в университет.

Мы медленно отъезжаем от парковки.

- Костя, притормози здесь где-нибудь.

Мы останавливаемся у кафе.

- Погуляйте... - бросает он охранникам.

Выходят, стоят рядом с машиной.

- Мне тут птичка донесла, что у майора Иштарова неприятности...

Молча поджимаю губы.

- В общем, я по своим каналам выяснил - что там за ситуация.

- Правда? - с надеждой ловлю его взгляд.

- Да. Неприятная ситуация.

- А в чем папу обвиняют?

- А папу обвиняют в использовании служебного положения в личных целях.

Чувствуя удушье, растираю горло.

- И что теперь будет?

- Следствие, суд... возможно, срок.

- Ясно... - наворачиваются слезы на глаза.

- Ну что ж ты так переживаешь... Можно попробовать решить эти проблемы. Хотя это не дешево и не просто. Есть люди, к которым можно обратиться. Дело спустят на тормозах... Если ты конечно хочешь, чтобы я ему помог, - меняется его тон с отстраненного на очень выразительный, вкрадчивый.

Встречаемся с ним взглядами.

- Ты мне очень нравишься, Лиза, - его взгляд расфокусировано скользит по моему лицу. - И, нет, я не хочу тебя ни к чему принуждать, мне эта история не интересна. Ты мне нравишься не послушной куклой, а вот той девочкой, с которой я познакомился - умненькой, интересной, горящей, талантливой... Я тебя подниму.

- Разве я упала?

- Лиза. Ты меня не поняла, наверное. Я предлагаю тебе быть моей женщиной, а не моей шлюхой. Любимой женщиной. Ты недооцениваешь мне кажется, этот статус. И как для своей женщины, я готов сделать для тебя о-о-очень много! И даже помочь твоему отцу. Который неправильно себя повел. И, согласись, действительно превышает свои полномочия! Но обещаю не быть мелочным в этом вопросе...

- Ааа... - доходит вдруг до меня. - Геннадий Викторович, ответьте пожалуйста, правду, а то, что происходит с папой сейчас - это из-за меня? - сжимается мой живот. - Это потому что Вы хотите меня такую... умненькую... горящую... талантливую... А по-другому я не согласилась?

- Нет. С папой происходит то, что происходит, потому что он делает то, что делает. Нашей истории это никоим образом не касается.

Слепо смотрю вперёд, на подголовник водительского сиденья.

- Лиза... - шепчет он, заправляя прядь моих волос за ушко.

Ведёт костяшками по щеке.

Я должна согласиться, чтобы выпустили папу?!

Замерев от отвращения, чувствую, как его губы прижимаются к моей шее. Зажмуриваюсь...

Отец в моей голове взрывается от ярости.

- Нет! - задохнувшись, отстраняюсь.

Отрицательно качаю головой.

Внутри меня разрывает от истерики, что я чувствую его влажный поцелуй в шею до сих пор!!

Нет, я не смогу!

Где Рома?! Он так нужен мне сейчас!

- Папе уже помогают! - лепечу я.

- И много помогли? - скептически.

Вообще пока ничем!

И все же...

- Моему папе будет намного больнее, если я буду вынуждена спать с мужчиной, выкупая его свободу, чем “суд и срок”. Даже, если это моя вина!

- Ну, какая "твоя вина", детка? - сочувственно.

Его пальцы опять скользят по моему лицу, разворачивая за подбородок к себе. Проводит пальцем по моим губам, смазывая помаду.

- Просто расслабься. Доверься. И все вокруг тебя наладится и станет приятным, ярким, беспроблемным...

- Извините! - отбиваю его руку.

Вылетаю из машины.

Тот, который Костя ловит за талию. И крепко держит

- Убрал руки! - шиплю ему в лицо. - У меня парень самбист, он тебе их сломает!

Второй закатывает глаза.

- Тут целые майоры в казематах бесследно пропадают, а уж что с "самбистом", - пренебрежительно, - будет, если он вдруг начнет себя неправильно вести... Не страшно тебе представить?

Аааа!!!

Страшно! До ужаса страшно!

А Рома начнет!

- Пожалела бы пацана, глупая.

Мне кажется меня сейчас разорвет от всего этого - этого ощущения на шее, этих рук на талии, чувства вины перед папой, чувства ужаса за Рому! Я истерично вдыхаю воздух, стараясь не сорваться в рыдания.

Стекло ползет вниз.

- Костя, отпусти девочку. Немедленно. Она сейчас немного подумает, и вернётся. Сама.

Отбив его ослабевающие руки, вылетаю на дорогу, пробегая между тормозящими машинами

Страшно...

Это я виновата!

Никогда в жизни... Никогда я не буду больше танцевать!

Ни за что!

Ничего не вижу. Внутри все трясётся от страха за папу. За Рому. И от гнева на себя, что это все моя вина.

Как первого спасать я не представляю! Сейчас важно второго не втянуть...

Не дай Бог, он тоже "поведет себя неправильно"!

Что тогда?!

Нет...

Остервенело тру шею, где меня касались омерзительные губы. Меня всю трясет.

Замечаю вдалеке Рому.

И дышу глубоко-глубоко... Замедляю шаг.

А он такой взорванный. И взгляд неадекватный... Прямо, как тогда, когда похитил меня. Словно вот сейчас завалит на капот, и...

Ничего не рассказывать ему, Иштарова. Ни в коем случае!

И ломая себя, я натягиваю улыбку…

Она идёт ко мне навстречу. Такая охуительно яркая и красивая - на каблуках с развевающимися волосами. И я вижу, как оглядываются проходящие мимо парни - с восторгами, с похотью и с азартом!

Я сейчас эмоционально разъебанный. И меня цепляет даже то, что они оборачиваются!

Пожалуйста, Лиза, скажи мне что-нибудь убедительное. Меня сейчас насквозь проест этой кислотой, что бурлит в груди.

- Привет, детка... - сжимаю челюсти.

Улыбается только губами. Глазами - нет.

- Где была? - подрагивают мои ноздри.

- В кофейне...

- Мм. Понятно. А с кем?

- Одна...

- Кофе пила, да? - шкалит у меня.

- Да.

- Помада размазана, Лиз... - неверяще качаю головой.

Вздрагивает, поспешно прикасаясь к губе. Именно там, где размазана!

- Скажи мне, пожалуйста, что-нибудь... Или я нахуй убью просто сейчас того, кто трогал твои губы!! - взрываюсь я, пиная по колесу.

- Никто на трогал... - испуганно выдыхает она.

- И ты одна сейчас была? Ну там… “в кофейне”.

- Да.

Она что-то говорит, я глохну. Смотрю, как двигаются ее красивые размазанные губы и испуганно порхают ресницы. Как ее тревожный взгляд рассеянно взлетает вверх. Расфокусируется. А она продолжает что-то говорить мне...

- Нет!! Ты врешь мне опять! Ты же обещала так не делать!

- Ром... - делает она шаг ко мне ближе, заглядывая в глаза.

Подрагивающие пальцы скользят по моей порванной рубашке.

- Я ничего плохого не сделала.

- А кто сделал, Лиз? - ловлю ее лицо, заглядывая в глаза. - Кто?

- Никто... - выдыхает испуганно.

Я в ярости сжимаю пальцы, в последнее мгновение отдергивая от ее лица, чтобы не сломать!

- Ты не отвечала на вызов... Не читала что пишу... Так была занята своим... "кофе"?!

- Ром... - не моргая смотрит в глаза, своими огромными, чуть слезящимися и очень глубокими. - Я люблю тебя...

В прошлой версии было: "Трахни меня в рот". Казалось бы, разница огромна. Но ее нет, сука, нет ее!!

Ну кого мне убить сейчас, чтобы это прекратилось?!

И я дышу глубоко-глубоко... Как загнанный пёс. Пытаясь отыскать адекват.

Мне хочется ее придушить сейчас!

- Ты чего творишь, детка? Я же как дурак весь в тебе утонул! Ты чего исполняешь сейчас, м?!

- Ты мне очень нужен, - обиженно дрожат ее губы. - Ну, пожалуйста… Хватит!

Медленно выдыхаю, превращаясь в камень. Да нахуй такое?..

- Мальчик для любви? Так нужен?!

Плавали. Знаем.

- Нет, Лиз! Так не будет!

Вкладываю ей в руку ключ, который мне отдал Александр Михайлович.

- Если ты со мной, ты не врешь мне. Если врешь - то не со мной.

Отворачиваюсь, сажусь в машину, не открывая ей дверь.

Если ты ничего плохого не делала, Лиз, то сядь ко мне и расскажи, что это было.

Но она не садится. Она отворачивается и делает несколько шагов в сторону кленовой аллеи. Туда, откуда пришла...

Падаю лицом на руки, на руль.

Поворачиваю ключ зажигания.

- Аа! - луплю со психом кулаком по разбитому экрану, добивая его к хуям. Стряхиваю стекла с костяшек.

Срываю тачку с места.

У кафе нет уже той тачки. А жаль... Разнес бы!!

Еду в Спарту. На тренировку.

И неадекватный там вообще! Срываюсь с какого-то хера на своих пацанах. И даже Янга нет, чтобы на нем.

- Шмель... - машет пальцами Бес.

Подхожу к нему.

- Что за истерика с тобой сегодня?

Растерянно пожимаю плечами.

У меня все пульсирует и колотится.

Она не звонит... Не пишет… У меня ощущение, что я задыхаюсь. И каждый пять минут заглядываю в телефон.

Разве я много попросил?!

Бессо ловит мое запястье, глядя на секундомер, считает пульс.

- Мда. Что пил?

- В смысле?

- Энергетики? Таблетки? - рассерженно поджимает губы.

- Бессо Давидович, Вы чего?.. Я чистый.

- Точно? - растерянно.

- Сто процентов. Кофе с утра. Кружку.

- К Алёне иди. Пусть ищет, отчего твое тело психует.

Я и так знаю!

Захожу к Алёнке, падаю на кушетку. Стаскиваю ее подушку сердечком с кресла. Обнимаю...

Она говорит с Бесом по телефону, ловя мой пульс на шее.

- Поняла, да...

Скидывает вызов.

- Да не ищи ничего, - закрываю глаза. - Я и так знаю.

Надевает мне пульсометр на палец.

Там - барабанная дробь.

- С Лизой поругались, да?

- Она мне врёт... - выдыхаю я, как на духу. - Зачем она мне врёт, если не делает за спиной никакой херни, м? Ведь, если врёт, то делает? Да??

- Лиза, Ром, типичная хорошая девочка. Правильная. А правильные девочки когда врут?

- Я не знаю!!

- Когда боятся обидеть и когда им страшно. Ты ее запугиваешь?

- Нет...

- "Хвалить и гладить", помнишь? А не орать и давить. Она может бояться твоей реакции на ее ошибки.

- Ну, блять! Это очень сложно когда она врёт - гладить и хвалить!

- Так зачем тебе врёт "хорошая девочка"?

- Да не запугиваю я, Ален! И она мне сдачи нормально так даёт, когда я передавливаю. Выхватывал и по лицу!

- А кто ее тогда запугивает?...

- В смысле?

- Ну о чем она тебе врёт?

Срываю пульсометр. Набираю Лизу. Не доступна!

- Алёна, я Аишу в больницу повез. У нас врач, - заглядывает Бессо. - Через два часа буду.

- Хорошо.

- Так что мне делать-то?.. - растерянно смотрю в глаза Алёнке.

- Дышать ровно, Ром. Чтобы было тебе не страшно признаваться в своих ошибках. Быть мягче.

- Я дышу!

- Я вижу... - кивает на пульсометр. - Подкрути-ка адекватности.

- Ладно, сейчас…

Ухожу к пацанам, падаю на маты. Смотрю на спарринги.

Гладить ее, да?

А хочется навтыкать!

Вот где она сейчас, м?...

Мне кажется, если я узнаю, что даже Лиза левачит, на этом все! Ни одна женщина больше не проникнет мне под броню. Никогда! И мне до ужаса горько от предвкушения этого одиночества и бессмысленности. Почему ты мне соврала, детка?.. Пацаны садятся рядом.

- Яш…

- М?

- Яська тебе врет?

- Постоянно…

- В чем врет?

- Что деньги не берет у родоков, врет, например, - улыбается он.

- Зачем?

- Знает, что выхватит по заднице своей, - безмятежно.

- И тебя не парит?

- Неа. Должно?

- Ну, не знаю. Врет по мелочам, может и в серьезных вещах соврать. Нет?

- Да я просто знаю, что она меня любит и не предаст, Ромыч. А эти ее врушки по мелочам… Да пф… Потискать немного, и она сама во всем кается.

Ну да. Все умные, один я дебил.

- А чего ты ее тогда к Дэнчику ревнуешь, раз не предаст?

- Для профилактики! - закатывает глаза Яша. - Чтобы не расслаблялась. Ее расслабь, она у нас его жить, как любимого кота оставит!

- Чего батоним-то? - лениво смотрит в потолок валяющийся рядом Марат. - Бес сказал пахать.

- Мне свалить надо, - напрягаю я пресс, поднимаясь. - Прикроете?

Дверь в спортзал открывается. Янг. Не в форме. В куртке.

- Шмель, можно тебя? - тяжелым взглядом смотрит в глаза.

- По поводу...

- … Лизы!

- Где она? - подлетаю на ноги.

- У меня она.

- Че-го?!

Моя задерганная сегодня психика даёт сбой. Опять… Оскаливаюсь!

И мне хочется выплеснуть весь накал на Янга. Потому что он фоном уже давно раскачивает меня на агрессию, все время мелькая рядом с Лизой!

Какого, скажите мне хера, он воспользовался ситуацией?! Он же видел, что мы поссорились!

Не двигаясь, успеваю только подумать о том, чтобы впороть ему, как Марат не вставая с мата, резко толкает мне под колено, делая второй ногой подсечку. Я лечу на маты.

Яшин ловит в захват.

- Послушай человека сначала, Шмель!

- Или ты подраться опаздываешь? - пресекает Мар мою попытку подняться. - Май, говори. Ромка не в себе немного... Пылит.

Вдыхаю поглубже.

- Да не держи, - шлепаю по руке Ивану. - Не собирался я...

Я, конечно же, пылю. Потому что хочется опылять, а мой нежный цветочек исполняет, блять, так, что мне башку отрывает.

Он не воспользовался… Если бы "воспользовался ситуацией", не пришёл бы сейчас говорить со мной. Был бы с ней.

Янг скидывает куртку, садится на маты.

- Личный разговор, Шмель. Касается отца Лизы.

- Пацаны в курсе... У меня от своих секретов нет. Все будут помогать как могут.

- Не совсем даже про отца... - морщится он. - Но, я думаю, впишутся все, да. Один ты не вывезешь. Лиза просила ничего никому не говорить. И я, конечно же обещал, что не скажу. Иначе, вряд ли бы вытащил что-то из нее...

- Ну, мысль понятна, - злюсь я. - Говори. Останется в этой тесной компании.

Маю она, значит, исповедуется, а мне - нет! Охерительно, чо...

- А как она попала к тебе, Май?

- Я ее отвёз.

Сжимаю переносицу. Может мне какого узбокаина у Алёны попросить? Инъекциями.

- Она попросила - домой. Но я решил, что ко мне будет безопаснее. Там ее точно никакие су... даки не найдут.

- На меня намекаешь?

- Нет. Но ты тоже так себе рыба. Бросил ее там одну в истерике.

Сжимаю челюсти. Но парировать мне нечем.

- Про каких судаков речь?

Достаю телефон, набираю Лизу опять.

- Да не звони, отключен. Я попросил ее не включать, чтобы никто не мог ее найти. Короче, сегодня при мне Лизу попросили прокатиться с каким-то важным дядькой, под предлогом беседы об ее отце. Она не хотела ехать сначала... Меня это напрягло. Я попытался ее тормознуть. Но она, сказала, что это по работе и села в тачку.

- Черный Фольц?

- Ага... Взрослый мужик лет пятидесяти и два охранника. Вы ссорились потом... Ты свалил. А она ушла на аллею и рыдала там на лавочке.

Закрываю лицо ладонями. Ну, блять...

Пацаны не комментируют. Но молчат выразительно.

- Отец Лизы, как оказалось, влетел под следствие из-за того, что жёстко прессанул этого дядьку. Который очень хочет Лизу "продюсировать"... - многозначительно. - Сегодня этот охуевший дядька Лизе об этом намекнул и сделал ценное предложение помочь с отцом. В обмен на большую и чистую любовь, естественно. Лиза сказала - нет. И намекнула в ответ, что за нее есть кому вступиться, имея в виду тебя. В ответ ей пообещали пустить тебя по стопам отца, если ты начнёшь "вести себя неправильно".

- Суки... - выдыхаем мы синхронно.

- И она боится тебе рассказывать про это...

- Да, почему?! - падаю на спину.

- Потому что ты у нас ебнутый... И любишь попылить, - поддерживающе хлопает меня по плечу Яша. - А девчонка боится, что тебя упекут. Логично же.

- Ну, и вообще, Лиза очень напугана и расстроена. И во всем винит себя.

А надо было гладить и хвалить, как велела Аленка Максимовна. Вот она никогда плохого не посоветует. И я буду!! Но сначала разделаю судака, что напугал мою девочку. Только не "пыльно". Грамотно.

- Ясно. Ты номер тачки запомнил, Май?

- Естественно. Сфотал. Пробил по гибдд-базе - владелец Геннадий Викторович Смирнов. Его контакт у Лизы я взял. На всякий случай.

- Спасибо, Май. Буду должен.

Тяну ему руку, пожимает.

Открываю городскую онлайн камеру, которая захватывает парковку Арены.

Показываю пацанам.

- Вот эта тачка.

Переглядываемся.

- Два охранника, значит? - уточняю я.

- Да, серьезные быки. Под сотку. Стволов не видел.

- Бес через полтора часа приедет... - хмурится Яшин. - Успеем?

- Должны. Там биты, кстати, в инвентаре старые лежат. Отдал кто-то в школу, - вспоминаю я. - Бес давно говорил выкинуть надо, они рассохлись. Наверное, пора. Выкинуть.

- А на складе есть балаклавы для тренировки в мороз и перчатки... - вспоминает Марат. - Май ты с нами?

- Угу...

- И на обратном пути вазелин купить надо? - вздыхает Яшин.

- Нахрена? - подозрительно смотрит на него Май.

- Это лишнее, - фыркаю я. - Бессо будет драть нас без вазелина.

- Аа... Так, а может, он не узнает?

- Может и не узнает.

Балаклавы и перчатки, биты, черные спортивные костюмы без нашивок от спонсоров... Все тихо проносим в зал, пока охранник выходит на пять минут покурить.

Закрываемся изнутри.

Стаскиваю из стола Беса эластичный бинт. Режем его на куски.

- А это зачем? - смотрит с недоумением Май.

- Ты в ментовку за драки не попадал?

- Нет.

- Какой ты положительный чувак... - ухмыляюсь я. - А мы - да. Менты придут по наши души. Охрана же не идиоты. Первых будут проверять нас. По личным мотивам. Будут костяшки палить. Свежие ссадины на костяшках - повод забрать “до выяснения”. Вот так делай... - показываю как обматывать. - Нет, не так, давай, я сам. Заматываю в несколько оборотов бинтом ему костяшки. Сверху перчатки.

Переодевшись, закатываем наверх балаклавы, как шапки.

Подкидываем вверх на окно Яшу, как самого шустрого.

Он открывает фрамугу.

- Через нее выйдем, через нее вернёмся. На камерах мы из спортзала не выходили, если что. Алиби...

Помогая друг другу, залезаем на высокий подоконник. В метре от него забор.

- Ну все, полетели.

Яша показывает прохождение "трассы" - окно-забор-гаражи. По очереди прыгаем за ним, перекидавая друг другу пакет с битами. Подтягиваемся, перемахиваем, спрыгиваем...

И бегом! Холодно в костюмах. Да и мы торопимся.

И именно там, где я прессанул Лизу на капоте опускаем балаклавы на лица. Достаем биты.

Гоп-компанией, срезая расстояние, идём к стоянке.

- Э, пацан... - подхожу к малышне на площадке в последнем жилом доме у Арены. - Телефон дай свой. Быстро.

Испуганно протягивает.

Набираю с его телефона этого урода.

- Не бойся, вернёт сейчас, - присаживается перед ним Яша, отдавая ему косарь. - Позвонит и отдаст.

- Да.

- Геннадий Викторович?

- Да, я.

Как там моя девочка складно сочиняет?

- Это Вас тех персонал со стоянки беспокоит. В Вашу машину въехала десятка с пьяной гопотой и ваша тачка покоцала все рядом стоящие. Зацепила машину мэра и генпрокурора.

- Что?!.

- Лучше бы Вам подойти сейчас лично.

- Минуту!

Отдаю телефон пацану.

Идём быстрым шагом дальше.

- Ну ты, блять, сказочник! - ржут пацаны.

- Это у нас с Лизой семейное...

Мы идём по стоянке. Тачка посередине, с другой стороны нам на встречу идёт бесстрашный урод со своей охраной. И сейчас ему будет страшно!

Охрана срисовывает нас на подходе резко напрягаясь. Но к тачке с недоумением подходят.

Мы зажимаем их с двух сторон. Пацаны ломают телохранителей, стараясь не сильно травматично обезвредить их и зафиксировать на земле в болевых.

А бесстрашный Геннадий Викторович пытается смыться! Неудачно. Я вырастаю перед ним, встречая его академической двоечкой в лицо.

На излом ловлю правую руку, ломаю в плечевом суставе.

И, отрываясь, роняю и херачу его пинками по почкам и по морде. Спокойно и расчетливо.

Присаживаясь, за грудки поднимаю к себе и шиплю в его ошалевшие глаза:

- Выздоравливайте быстрее, Геннадий Викторович! И мы повторим ещё разок.

Замечаю краем глаза, как достает левой рукой из кармана шокер. Зажимаю сверху своей, скручиваю, ломая запястье.

- Во втором заходе сломаю позвоночник. Не сам, так мои люди. Усёк, урод? В любом городе тебя достану. Инвалидом будешь. Нас легион, понял, тварь?

Всаживаю шокер ему в пах. Нажимаю на кнопку. От разряда его дёргает и выгибает дугой.

Поднимаюсь.

Скажи спасибо, что яйца с корнем не вырвал.

- Пацаны, вы кто? - хрипит один из охранников.

Наступая кроссовком на ребра отрубившемуся мудаку, делаю шаг к машине. И мы с Яшей вдребезги разносим ее битами. Так, чтобы не восстановить.

Присаживаюсь рядом с охранником, которого держит Май.

- От лица всех бэтменов этого города, очень прошу Геннадия Викторовича во избежание повторных встреч, в нашем городе никого не обижать. В этот раз вежливо прошу, второй - по беспределу просить буду.

- Менты, - бросает Мар.

Мы срываемся с места, ставя спринтерские рекорды. Уходим по таким норам, чтобы тачка не проехала.

Менты тормозят, вылетают из машины и преследуют нас ножками. Но хрен нас догонишь!

Зря что ли нас Батя на кроссах и спринтах с плетью гоняет?

Биты скидываем в гаражах, через разломанную крышу одного из заброшенных. Мы тут каждую щель и тропу знаем. Пацанами все облазили.

Оторвавшись от ментов, возвращаемся также, как ушли.

Закрываем единственную фрамугу, что открывается в зале. Марат отламывает ей ручку. Все. Теперь и эта не открывается.

Быстро сдергиваем с себя вещи. У Яши заедает замок. Стаскиваем с него дружно в шесть рук олимпийку.

- Бля, - угорает он, задыхаясь. - Меня даже девки никогда так быстро не раздевали!

Засовываем шмотки в ячейки раздевалки в душевой. Вылетаем на маты, натягивая брошенные самбовки.

- Май, у меня запасная чистая в пятой ячейке, - киваю ему на раздевалку душевой.

И только он заходит туда, ручку двери снаружи дергают...

Стоим, хлопает глазами, честно и невинно глядя в глаза Бесу.

- Что вы тут делали? - подозрительно.

- Тренировались...

- А где Май?

- Мы его убили, расчленили... и съели, - поджимает губы Яша.

Фыркаем от смеха.

Май выбегает из душевой в моей форме.

- Здравствуйте, Бессо Давидович!

Встаёт в ряд четвертым.

А какого хрена мы в ряд то построились?! Мысленно изображаю фейспалм. Словно приготовились люлей от тренера отхватывать! Вот это палево! Как малолетки, прям, палимся!

- Где накосячили? - хмурит брови Бес.

Молча сглатываю ком в горле. Пацаны тоже молчат. И это тоже палево...

- Бес, там менты... - заглядывает охранник. - Выйди.

- Да мать вашу! - психует Бес на нас. - В планку упали!!

Послушно падаем в планку. Переглядываемся.

- Понеслось... - цедит Мар.

Дверь открыта, затихаем, прислушиваясь к разговорам там. Слышим невнятные обрывки:

- ...Скрылись в направлении вашей школы... Охрана утверждает - подготовленные спортсмены... Четыре человека...

Менты заходят вместе с Бессо в зал.

- Это старшая группа. В соседнем зале - дзюдоисты, средняя группа. Ещё сейчас в школе девочки рукопашницы - старшая группу. Их, я надеюсь, досматривать не будете.

- Девочек - нет.

Поднимаемся на ноги.

- Во сколько зашли в школу? Когда и насколько покидали школу? Кулаки к осмотру...

- Бессо Давидович, да мы не выходили никуда, пусть по камерам посмотрят, - дёргаю бровью.

- Обязательно посмотрим. А это что у тебя? - кивает мент на расцарапанную костяшку.

- В экран в тачке кулаком въехал?

- Зачем?

- Девчонка взбесила, - пожимаю плечами.

- Мм.

Рассматривает внимательнее.

- Ну видно же что порезано, а не сбито, - закатываю я глаза.

- Забери его на всякий... - кивает второму.

- Нет, - качает головой Бес. - Никуда я своих пацанов не отдам. Доказывайте правонарушение. Не имеете право со школы забирать. Иначе сейчас адвокаты приедут.

- Так, может, они выходили со школы!

- Доказывайте, пожалуйста! Камеры в вашем распоряжении.

- А в спортзале есть камера?

- Нет.

- Так, может они через окна.

Бес смотрит на фрамугу. Ту единственную, что открывалась. Там отломана ручка.

- Окна у нас здесь не открываются. Только кондиционер работает.

- Мы ж проверим

- Это ваша работа. Пожалуйста.

Менты проверяют окна.

Бес как айсберг. Непоколебим и сейчас расколет к херам наш Титаник, как только менты уедут.

Но они мурыжат нас ещё долго. Мы показываем одежду - костюмы и куртки... Одежда у всех спортивная, фирмовая и яркая.

Они просматривают камеры...

Потом уходят к дзюдоистам.

- В планку упали... - тяжело смотрит на нас Бес.

Уходит за ними. Тихо переговариваемся, сквозь сжатые от напряжения зубы.

- Пронесло?

- Хрен знает...

- Вазелинчику зря не купили...

Через некоторое время возвращается Бес.

Молча берет бамбуковую палку.

Перебирая пальцами прокручивает в руке.

- И кто массовик-затейник?

- Я.

Встаёт рядом втыкает мне палку под лопатку давит вниз.

- Ай...ай...ай... - падаю на подкосившихся руках.

- Гопники!.. Вернулся в планку! Ну ты то, Янг!.. - роняет его следом.

- Ой... Аа... - шипит он, падая мордой в мат.

- Какого черта в этот гоп-налет подвязался?!

- Так было надо, Бессо Давидович.

- Бэтмены, значит, да? - прилетает Яшину и он тоже ловит мат. - Ну, рассказывай, бэтмен, где ты облажался?

- Должен был братишку тормознуть...

- Смотри-ка, умный. Вернуться в планку, встать на пальцы!

Встаёт в упор на пальцы.

- Остальным особое приглашение?

Меняем дружно упор с ладоней на пальцы.

- Так, а чего не тормознул, бэтмен?

- Потому что по справедливости уроду прилетело! - цедит сквозь зубы Яшин.

- Так, ладно, про умного - отменяется. Тарханов...

- Ай... Ай...

- Так что, Тарханов, где вы облажались?

- Подставились... Школу подставили... Но, Бес, они не докажут.

- Не докажут, но вы понимаете, дураки, что могут на мелких отыграться?! Ведь, если вы прессанули человека по беспределу, это значит только одно, что он откровенный отморозок! А если он отморозок и точно знает, кто его прессанул, то ответка прилетит по самым уязвимым!

- Извините, Бессо Давидович, - бубним мы. - Мы мелких прикроем.

- Идиоты. Это же всех надо прикрывать! Всех!! Всю Спарту! На стенку! Уголок держим. Энергии у вас много - херню творить? Так что, Шмелёв, какие у тебя сейчас предложения?

- Старших просить вписаться, - выдавливаю из себя.

- Класс... И вот уже накосячив, мы пришли к единственно верному решению. У вас извилина мозговая через жопу наверное идёт, да? Будем ее сейчас качать. Приседаем...

- Сколько?

- Пока извилина не откажет.

Мля...

Умотав нас до судорог в мышцах, рассматривает, как тяжело дыша, мы валяемся на матах.

- Так, ладно, теперь о делах. Что у тебя случилось, Шмелёв?

Задыхаясь и хрипя рассказываю про майора, про Лизу, суть конфликта...

- В девушке уверен, что не врёт, Шмель? Ситуация-то такая... Она тебе могла под нужным соусом подать.

- Уверен... Она мне и не сказала, если что. Побоялась, что влезу.

- А кто сказал? Ты уверен в человеке.

- Братишка сказал, - бросаю взгляд на Янга. - Уверен.

- Ладно. Ползите по домам. Я людям позвоню... Но. Вы мне отрабатываете теперь трудовую повинность. До самого нового года. По три часа вечером в свое свободное время.

- У-у-у... чего делать надо?

- Будете мне всю общагу штукатурить. Физический труд тоже неплохо качает извилину. Завтра и приступайте. Свободны…

Мы свободны, но продолжаем валяться дальше.

- А что такое - штукатурить? - тяжело дышит Май.

Устало ржем.

- Не могу встать, икру сводит, - жалуюсь я. - И пальцы.

- А у меня вообще задницу… - хнычет Яшин.

- Ну будет красивая, как у Яськи!

- Аха-ха…

- Э… у меня и так красивая!

- А у меня вообще все свело… Лан, братишки, ползем в душ… Извилину отмывать.

Наревевшись в одиночестве, рассматриваю равнодушно и опустошенно студию.

У Мая - очень по-спартански: чисто и пусто. Диванчик, ноутбук, турник и напольная двухъярусная вешалка. Однотонные стены и жалюзи вместо штор.

Ему бы девочку... Она б навела тут уют.

Сердце надсадно колотится от тревоги, не давая глубоко уснуть. Обнимая диванную подушку, плаваю в каком-то коматозе. Мне снится-грезится гадость и всякие мои страхи.

Что у папы все плохо, и у Ромы все плохо. И как многозначительно улыбается Геннадий Викторович. По-отечески. А потом, что мы занимаемся с Ромой любовью. Но оказывается, что не с ним! Я вижу над собой лицо Геннадия Викторовича. Он целует меня в шею!

И ощущение такое реальное, что я с воплем подскакиваю, в истерике захлебываясь всхлипами.

- Ч-ч-ч!

Рома!

- Это я, детка... Ну все, пожалуйста, не плачь! Всё... Ты самая хорошая у меня девочка. И ты не делала ничего плохого. Я очень тебя люблю... И не надо мне никаких ответов. Ты мне потом все сама расскажешь, да?

- А?

- Просто, поехали домой. Ты же знаешь, что я косячный… взрывной… ну можешь мне по лицу щелкнуть! Только не обижайся.

Растерянно присаживаюсь, пытаясь отстраниться. Но он не отпускает меня.

- Ром... - отталкиваю в грудь, заглядывая глаза. - Где ты взял ключ?..

- Янга убил, - поджимает губы. - Расчленил. И съел.

- Это не смешно!

- Ладно... У Яши, конечно, смешнее получается. Иди ко мне. Все хорошо с Янгом, он сам мне дал ключ.

- Правда?..

- Правда.

- А что он сказал?

- Сказал, что я козел, а моя прекрасная девочка очень расстроена... Прости! - нежничая скользит губами по лицу. - Я был резок.

Ладони, поглаживая, двигаются по моей спине.

А я с подозрением молчу и прислушиваюсь к происходящему. Неужели, Май сказал ему?!

- Поехали домой, детка? Я так устал... Просто в хлам умотан.

- А где ты был??

Оглядываю его внимательно.

- На тренировке.

- Где ты порвал рубашку?!

- Это на меня акула шоу-бизнеса напала, а я отбивался.

- Какая ещё акула?! - просаживается мой голос от паники.

Я подскакиваю, хватаясь за горло. С шоу бизнесом у меня только Геннадий Викторович ассоциируется!

- Детка, ты чего?

- Какая акула?! - рявкаю на него загнанно.

- Мля... - закатывает удручённо глаза. - Да, Жанна, чтоб её...

- Жанна?.. - растерянно замираю. - Жанна порвала твою рубашку?

- Эй! Я тоже хороший мальчик, клянусь! И кроме рубашки ничего в ее цепкие лапки не попало.

Жанна… Да плевать! Главное, что не Геннадий Викторович!!

Закрываю ладонью глаза. Заплакано рвано выдыхаю.

- Лиза... - убирает мою ладонь.- Не надо так… Ну напылил я с дуру…

Его пальцы трясутся.

- А что с твоими руками, - перехватываю их.

Вожу пальцами по порезам на костяшках. Суставы на пальцах как будто воспалились стали больше... И тремор!

- Ты что кого-то бил?!

- Ну ты даёшь, Лиз! Папина дочь, - усмехается он. - Это тренер сегодня у нас озверину выпил, умотал нас. На пальцах отжимались. Видишь, не сжимаются. Вообще на ногах еле стою, если честно. Поехали, киска... - обнимает, целуя меня в нос.

Как-то все это подозрительно. Но может, я и правда - "папина дочь". И пытаюсь обнаружить то, чего нет. В конце концов, он здесь со мной, а не там где-то за решеткой.

Обнимая, кладу голову ему на плечо, прячась лицом на горячей шее.

- Зайка... Я бы на руках тебя унес. Но руки не работают. Я даже за руль не сел, не могу вести. Вот... На такси за тобой...

- Нас ждёт такси?

- Ага...

Я растерянно собираюсь, мы закрываем квартиру.

- Ключ Маю надо вернуть, Ром.

- Мы уже обо всем договорились, не волнуйся.

Это как раз очень волнует, если честно! С чего вдруг это они?..

- А со скольки до скольки ты был на тренировке?

- Вот как уехал от тебя, гад такой, и вот сейчас - полчаса как освободился, товарищ следователь.

- Я вру лучше... - вздыхаю я.

Целует в висок.

Едем на такси.

Я дома молча готовлю ужин, переживая, что папа его не поест.

А Рома висит на телефоне. Вернее положил его рядом с головой, включив на громкую и звездой лежит на ковре. На плечевых суставах горячие компрессы. Под коленками диванные подушки.

- Пап, ну что там по Иштарову?

В печи готовятся отбивные. Достаю из холодильника груши для пирога.

- Обвинение предъявлено не будет. Подержат и отпустят. Не паникуйте, в общем. Там вокруг ситуации очень много людей землю пашут.

Все валится из рук.

- Ох... Ну, ладно. Спасибо! И от Лизы большое спасибо.

- Мхм… Как ты, Ромка?

- А ты?

- Живой... Сигареты заканчиваются...

- Мы приедем завтра с Лизой. Знакомиться. Привезу сигареты. Напиши что еще нужно.

- Ты чего, Ром?... Тут разруха.

- Так сделай с этим что-нибудь, пап.

Трясущимися руками собираю груши.

Оставляю их на столе, иду к Роме, сажусь верхом, молча ложусь на грудь. Хочется опять рыдать от этого чувства облегчения, дрожащего в груди. Отпустят!!

- Не рыдать! А то у меня лапки не рабочие, я даже погладить не могу.

Целую его в шею, ключицу и, съезжая чуть ниже, в тату солнца на солнечном сплетении.

- Ой... Какая траектория... - стонет он. - Ниже...

Всхлипнув, ранено смеюсь и целую ещё раз, в дорожку волос пониже пупка. губы касаются холодной пряжки ремня. Он так пахнет...Что я на мгновение дезориентированно замираю от мурашек бегущих по затылку.

Надо сбегать, иначе капец ужину!

Возвращаюсь в позу наездницы.

- Не... Нет! Не уходи! - умоляюще шепчет он, на мою попытку встать. - Подвигайся...

- Ты о чем-нибудь другом думать можешь, Шмелев?

- Неа... - мучительно выдыхает, прикусывая губу.

- Ты же хотел массаж и даже шевелиться не можешь, Ром.

- Но ты-то можешь... - стреляет взглядом нам в пах, где мы соприкасаемся телами.

Отрицательно мычу, смущаясь.

Сама?! Нет, я не смогу.

- Ну, пожалуйста... Хочу тебя... Киска... Не бросай Ромочку! Он умрет от голода... - строит мне жалобно глазки.

- Нет!

- Ты меня не любишь... Злая девочка!

- Люблю! - улыбаюсь я.

Наклоняюсь, целую в губы.

Шипя, нетерпеливо кусает меня, пытаясь углубить поцелуй.

И он такой вкусный, жадный и беспомощный... Что мне самой хочется подразнить его. И я бы конечно не отказала ему. Но - сама?! Нет-нет...

- Сними маечку, детка...

- Там сгорит что-нибудь.

- Ни черта там не сгорит! Это я сейчас вспыхну и сгорю!

Поднимаясь, красиво стягиваю майку. Это так смущает… Но я знаю, что у меня красивая грудь. И плавая в ощущении кипятка от смущения, замираю под его восторженным взглядом. Бедра впечатываются в меня снизу.

Стараясь вести себя посмелее и немножко поиграть с ним, делаю грудной клеткой "биение сердца", дразня его.

- Фа-а-ак... - стонет он. - Ещё!

Распускаю волосы, наклоняясь над ним, делаю завесу их них.

Резко откидывая назад, виляю на нем бедрами. Его напряжённый член, через ткань давит мне на чувствительные места.

- Ремень давит...

- Ничего тебе не давит! - шлепаю слегка по животу.

- Давит...давит... Спасите-помогите!

И мои руки послушно расстёгивают пряжку.

Что ты делаешь, Иштарова?! Ты же хотела притормозить!!

- Детка... В правом кармане... - закрывая глаза, облизывает губы.

- Что?

- Достань...

Ныряю пальцами в карман его брюк.

Презерватив!

О-о-о, боже!

- Давай...

- Я не умею, - ошарашенно пытаюсь съехать я.

- Так... Слушай инструкцию.

- Ром!!

- Ррр.... Быстро! Немедленно! Вот прям щаз! Смести его дальше от края... Оторви...

Мало мне сегодня шоковой терапии!

Но мои пальцы слушаются его без моего участия.

- Нажми... Поймай пальчиками... Сожми во-о-от эту штучку сверху. Возьми в руку член.

- А можно в обморок упасть? - истерично смеюсь я.

- Я тебе упаду! Два лежащих рядом обморока - это так себе секс... Лиз! Ну!.. Да-да-да-да-да!! - стонет он, когда я всё-таки решаюсь. Сжимаю его подрагивающий твердый член.

Наше громкое дыхание звучит в тишине.

-. Вверх... Вниз... Прижми к головке его... Соедини пальчики в колечко... И... раскатай по мне...

- Он не слушается! - все скользит.

- На-да-да... да... да-ви... - задыхается он от моих попыток, и я решительно сдавливая его ствол наконец-то умудряюсь раскрутить чертов презерватив!

- О, блять, боже, я сейчас кончу!

Это я сейчас кончу от всего происходящего!

- Ау!! Shhh...

Отдергиваю испуганно руки.

Он, жадно облизываясь, смеётся, закатывая осоловелые глаза.

Смотрим друг другу в лицо. Он такой горячий... Между бёдер у меня ноет так, словно только что оттуда!

- Сядь на меня, - сипло просит он. - Сожми у основания... Направь в себя...

- О-о-о...

Падаю опять к нему на грудь, плавясь от сладкой истомы.

- Я не смогу сама... - умоляюще шепчу ему в губы.

Касаясь языками, возбуждённо шепчемся. Он уговаривает меня попробовать. В его дыхании столько тихих стонов… И он несёт мне всякую сладкую несогласованную ерунду о том, как он сейчас мучительно умрет, если я на него не сяду... И не начну двигаться… и придется вызывать реанимацию…

А я плыву от его шепота и бессвязно что-то мурлычу ему в ответ. И мне кажется, мы сейчас оба расплавимся и здесь будет две горячих вязких лужицы.

- Люблю тебя... Лиз... ну... Это легко... ты такая мокренькая... детка... Не могу больше...

Черт!

С трудом поднимаясь, упираюсь ладонью ему в грудь и делаю то, что он просит. Давлю бедрами вниз, вскрикивая от растяжения и чувствуя пальцами, какая я мокрая и скользкая. Рефлекторно сжимаюсь от шокирующего ощущения, впустив только его большую головку.

- Ещё! Глубже! Да!!

Замираю и зажмуриваюсь, ловя оглушающую судорогу внизу живота. И с воплем лечу на спину, чувствуя, как его тело распинает меня на полу.

Со стоном срывается, безжалостно вдалбливаясь в меня.

От его низких животных стонов в шею, выгибаюсь дугой, рефлекторно дергая вверх бедрами. Подхватывая под колени, прижимает их к груди. И ощущения становятся еще невыносимее и острее!

Нас коротит, тела выходят из под контроля, крупно дрожат и рвутся навстречу друг другу.

Мне кажется, сердце взорвется сейчас от того как оглушающе, мощно и быстро оно бьётся.

- Аа... - вскрикивает он, взгляд на мгновение стекленеет и меня сразу же взрывает от этой интимной картинки - его дрожащих губ, уплывшего взгляда. И он такой… мальчик-мальчик… красивый…. открытый… чувственный… Мы сжимаем друг друга крепко-крепко...

Ох...

Он скатывается с меня, сжимая мою кисть, лежит рядом.

И мы два обморока, да...

- Симулянт… - улыбаюсь я.

Мои голосовые связки могут выдавать только кошачьи мурлыканья, когда он трогает меня так...

- Почему?

- У тебя все двигается...

Отрицательно мычит.

- Это была двигательная агония от пыток, - лениво смеётся. - А теперь точно - умер.

Закрываю глаза… Глубоко вдыхаю пьянящий кислород. Пахнет гарью...

- Ром.

- М.

- Сгорели…

- Охуительно сгорели…

- Отбивные сгорели!

- Ой...

- Ромочка, надо вставать, я тебе кофе сварила... - гладит по спине Лиза.

- Ммм... - ною я. - Добейте меня.

Мышцы в отказе. И даже кипяточный душ на ночь нифига не помог.

- Так плохо?

- Жесть...

- Где болит?

- Везде болит. У тебя есть какой-нибудь кетопроф, детка? Таблы две.

Иначе до общественных работ мне не дожить.

- Сейчас...

Лиза возвращается с таблетками, кружкой кофе с трубочкой, и какой-то бандурой в руке, похожей - то ли на большой фен, то ли на блендер.

- Это что?

- Вибромассажор.

- Вибро?...

Разгрызаю таблетки, делаю несколько глотков кофе.

Она включает массажёр и вибрирующим крупным шаром ведёт по моей спине.

Вжжжж... Зависаю от эйфорической смеси ноющей боли и удовольствия.

- О-о-о-о.... Какая чудесная штука...

- Да, очень помогает после растяжки и интенсивных тренировок.

Водит по трицепсам и трапеции под мои кончательные стоны. Ягодицы, бедра, икры...

- Нам такую надо. Очень надо…

Переворачиваюсь на спину.

- И прессик, плиз...

Лиза водит по низу моего живота. Это так прошивает острыми ощущениями, что у меня глаза в кучу и мгновенно встаёт!

- Детка... А в чем он ещё помогает, - ухмыляюсь я.

- В смысле? - хлопает ресницами.

И даже не смущается мой цветочек. Реально что ли не юзала по этому славному назначению?!

- Дай-ка мне, - перехватываю за ручку.

Подхватываю ее под колено, и тяну к себе, заваливая.

- Ром, ты чего? Мы же опоздаем ...

Прижимаю вибрирующий шар к цветочку, нарисованному на белых трусиках.

Взвизгнув, с истеричным смехом уворачивается.

- А ну-ка лежать! - смеюсь, зажимая ее.

- Нет-нет! Ахаха... Щекотно!

- Быстро!

Хватаю за перешеек трусиков, не позволяя ей сбежать. Чуть снижаю роликом интенсивность вибрации. А это это пиздец какой перебор по чувствительным местам.

- Вот сейчас супер будет, обещаю!

Прижимаю шар к губкам, не сводя глаз с ее лица. Оно взрывается горячими шокированным эмоциями.

- О, да... - сокращаюсь от возбуждения.

И не позволяя увернуться, ложусь лицом ей на живот.

- Ром... - задохнувшись, сжимает коготками мой затылок.

Бедра дрожат... Упираясь пятками , поднимает их рефлекторно вверх.

Ррр... Схожу с ума от ее теплого сладкого запаха. Смещая вибратор чуть ниже, жадно всасываю губку, скользя языком по мягкой плоти. Ее просто съесть хочется!

От вкуса... Запаха... Ее стонов... И бьющегося в моих руках тела, я сам как под электрошоком, задыхаюсь от накрывающих волн возбуждения и мурашек. Поднимаю шар вибратора по мокрым губкам выше, чувствуя вибрацию языком.

С воплем судорожно сокращается, сминая пальцами одеяло и выгибаясь. Кусаю губами вкусные местечки, смещая шар выше на живот.

- Все-все-все... ХВАТИТ! - отбирает она у меня массажёр.

- Вау! - облизываюсь я. - Вот это массажик!

Падаю рядышком с ней на спину.

- Как это было?

- Оу... Я думала у меня все мышцы от судорог порвуться! - жалобно, хрипло...

Возбуждённо усмехаюсь.

- Целовать! - требую я.

Мурлыкающая и все ещё вьющаяся от ощущений Лиза, наклоняется надо мной, целуя в губы.

- Теперь - месть... - прикусывает губу, с угрозой поднимая за ручку массажер. - Мы тебе ещё приводящую мышцу не проработали.

- Ой-е-ей... - идёт судорога нетерпения по моему телу.

Увеличив вибрацию, она втыкает шар во внутреннюю поверхность моего бедра в паху.

Закатывая глаза, дергаюсь, от невыносимого острого удовольствия.

- Мм! Детка...

Ловлю ее пальчики, и сжимаю ими член.

Шар смещается выше, втыкаясь прямо в мошонку.

- Блять... - дергаюсь я всем телом.

И пытаюсь расслабиться, потому что это охуенно кайфово, но слишком остро...

Оттягивая резинку боксеров, вожу ее рукой по себе. Дыхание ломается, вдохи и выдохи путаются... Я вдыхаю... А потом опять вдыхаю... И снова вдыхаю...

Со стоном выдыхаю, распахивая глаза.

Встречаемся раскаленными взглядами. Покусывая губку, она водит большим пальцем по головке.

- Да... - обвожу ее влажные губы пальцем.

Ныряю им в приоткрытый ротик, касаясь влажного язычка. Делаю несколько толкательных движений, глядя ей умоляюще в глаза.

- Мм... Очень хочу!

Сжимаю волосы у нее на затылке.

- Возьми в ротик...

Наклоняю, втыкаясь ей в губы. Теплый ожог ее рта вместе со сводящими с ума вибрациями, просто отрывает башку!

Тихо... Тихо... Аккуратно... - уговариваю я себя остатками вытекающих от удовольствия мозгов.

Не трахать!

Медленно...

Да, боже! - срывается к херам мое тело от неконтролируемой волны накатившего предоргазменного ощущения.

Делаю несколько настойчивых ритмичных толчков ей в рот. И конечно хочется кончить в эту сочную мякоть! Очень! Но это же Лиза...

И со стоном, я выхожу из ее рта, обхватываю сверху ее кисть своей, подсказывая как мне надо. Закрывая глаза, расслабляюсь. И мои мышцы тоже рвутся от судорог оргазма. И я как и она, отбираю у нее вибро, отталкивая его подальше!

- Иди ко мне скорее.

Мы мокрые, запачканные, целуемся, сжимая друг друга.

- Нам срочно нужна такая же адская машина, - смеюсь ей в губы. - Давай ее заберём!

- Куда заберём?

- Как куда? К нам? Сегодня-завтра вернётся майор. И мы переедем ко мне. Да?

- Ой, Ром... Так быстро, наверное, не получится. У папы и так стресс...

- А как теперь спать не вместе? Мне даже на тренировку от тебя отлепляться больно. А если ещё и возвращаться не к тебе...

- И мне... - прижимается она.

Глажу губами бровь.

- Ну, давай мы заявление подадим... И куда он тогда денется?

- Так рано?

- В смысле - рано?? Ничо не рано... Там ещё три месяца до регистрации ждать. Если вдруг тебе что-то не понравится то...

То - что, Шмелев?!

- То тебе просто пиздец будет, Иштарова! - нервно смеюсь я. - Я тебя не отдам все равно, и не отпущу... Люблю тебя.

Закрываю глаза. Чувствую ее поцелуи на шее.

- И я тебя люблю.

- Обещаю стараться не быть психом. Доверять. Заботиться о тебе...

- Это ты свадебную клятву сочиняешь? - хихикает она.

- Не хихикай! Дело то серьезное. Я свои слова держу. Надо адекватно формулировать. А ты обещаешь печь мне пироги, красиво танцевать, позволять творить с тобой всякое сладкое...

- Обещаю-обещаю! - зацеловывает мои губы. - Ой, Ром! Мы же опоздали!

- Ну вот такие мы двоечники. Пойдем в душ...

Собираемся.

Я таскаю вилкой прямо из сковороды кусочки курицы из жаркого, пока Лиза красит ресницы.

- Сядь, поешь.

- Так мы же опаздываем...

- Так мы уже и на вторую ленту опоздали, - вздыхает она.

Пофиг!

Выезжаем из дома на такси. Моя тачка осталась на стоянке, возле Спарты.

По дороге в универ Лизе звонит отец!

- Папа!! Тебя отпустили? У тебя все хорошо? Ты где?

- Отпустили. У себя в отделе я. Как ты, Лиз?

- А у меня все хорошо, не волнуйся.

- Шмелёв там рядом?

- Рядом.

- Хорошо. Где вы сейчас?

- На учебу едем. Можно к тебе приехать?

- Да. Давайте.

Ну не судьба нам сегодня в универ попасть.

- Ну вот видишь, все хорошо, - тискаю ее, прижимая крепче. - Не реветь...

Целую в нос.

Рассказываю ей что вечером буду занят теперь. Про то, что надо делать ремонт в общаге.

- Мне кажется, это перебор - использовать вас так! - возмущается она. - Вы же не рабы!

- Не... Не... Все нормально... Там, просто... Мм... Короче, все по справедливости!

Стоим в пробке.

На ушко объясняю про отца.

- Так может нам не нужно торопиться с визитом? Пусть придет в себя.

- Нужно, Лиз. Он по себе не очухается. Надо чтобы у него что-то происходило. Вот сегодня мы произойдем, ладно? В обед заедем? У меня тренировки как раз нет.

- Нет, перед твоими общественными работами. Я с пустыми руками не поеду. Надо что-то испечь.

- Ладно… - улыбаюсь я.

На пропускной меня знают уже в лицо и по фамилии. Я вообще - легенда по-ходу - не прикопан ещё за “Елизавету Александровну” майором Иштаровым.

Нас пропускают.

Проходим по коридору, останавливаясь в открытых дверях его кабинета.

- Чего там? - майор сидит к нам спиной. - Плечевой сустав и запястье у Смирнова сломаны?

На столе коньяк, салями… Вокруг несколько сотрудников...

- Стопудово мой пацан его ломал. Узнаю почерк... - смеётся.

- В смысле? - заглядывает мне в глаза Лиза.

Лицо вытягивается от возмущения.

- Эм... - прокашливаюсь я.

Майор разворачивается.

- Лиза!

- Пап... - срывается она к нему.

Обнимает сзади.

- Я так испугалась!...

Встречаемся с майором взглядами.

- Ну чего стоишь, проходи, садись, Бэтмен...

Врубив портативную колонку, доделываем последнюю комнату на верхнем этаже.

Яшин филонит, используя шпатель как микрофон, подпевает, колбасится и гримасничает под музыку.

- "Ты мoя... Ты мoя... Я тебя нaшeл.. мне тaк хoрoшо-у-у... Мы лeтим и нaм нe нужeн пapaшют..."

Марат набирает на шпатель шпаклёвку и, прицелившись, запускает в него.

- Арбайтен, лодырь!

Яша уворачивается, прилетает в Янга. Он стряхивает, все летит на меня!

- Да бля! - угораю я, теряя равновесие.

Спрыгиваю со стремянки.

Она летит на Яшина. Тот отпрыгивает. Грохот, ржачь...

Яшин продолжает концерт.

- "Я пытaюсь зaлeзть тeбe пoд рубaшку... А ты цeлуешь... мoю дурную бa-a-aшку..."

Шлёп! Второй снаряд от Тарханова прилетает ровно в лобешник Яшину.

- Обидеть артиста может каждый... - стирает Яша со лба шлепок. - Не каждый может убежать!

Начинается шутливая драка.

Работает только Май, угорая над нами.

Марат бросает Яшина через бедро, кроссы прокладывают трассы по свеже выровненной стене.

- Э-э-э! Пацаны! - возмущаюсь я.

- Ладно, перерыв, - объявляет Мар. - Потом реанимируем стенку и по домам.

- Неужели они кончились? - вытирает Май с лица белые ляпки, глядя на свое отражение в темном окно.

- Кто?

- Стены...

- Ну как вы, котики? - залетает к нам Яся. - К пиру готовы? Мы с девочками замутили по случаю амнистии!

Ставит на стол два пакета.

Мы дружно оборачиваемся на запах.

- Вау!

- Так, Вань, помоги... - отдает ему прорезиненную скатерть.

Стол-то у нас здесь совсем не для еды. Но Яся предусмотрела и это.

И пока мы ускоренно замазываем стену, она достает бутеры с красной икрой и с баклажанами под чесночным соусом... Коньяк!

Мы глотаем слюни.

Яська ищет на лице у Яши чистое место, чтобы чмокнуть. Держит его за щеки, хихикает... Целует в подбородок.

- Привет! - заходит Аленка.

Мы приветственно и вдохновенно мычим. У нее тоже пакет!

- Закончили?

- Почти! - забирает Мар из ее рук пакет.

- Я вам острые крылышки сделала с пюре...

На столе появляются маринованные помидоры, которые у нее просто бомба!

- О-о-о... Вот это у нас амнистия!

У Аленки платье обтягивает выразительный маленький животик. Марат кладет на мгновение на него ладонь, целуя ее в губы.

Сын у них будет...

Это так круто, что гордо даже мне. И немного колбасит от предвкушения. Потому что у нас с Лизой тоже когда-нибудь будет... И представляя ее беременной, я плыву без весел в какое-то вселенское ощущение счастья!

Вообще надо нам синхронно наделать наследников, сдать их потом Бесу на воспитание, чтобы как мы дружили. Марат как раз нас с Ванькой старше. И сын у него первый родится...

- Рома... - трётся носом Лиза о мое плечо. - Ты где летаешь?

- Оу! - вздрагиваю я. - Привет!

Пацаны ржут...

Впечатываюсь в сладкие губы. Касаемся носами.

Забираю у нее из рук пакет.

- Что там?

- Пирог с сёмгой. Не открывай! Он ещё горячий, - выставляет на стол обернутый в фольгу.

- Девочки, пойдёмте погуляем, общагу посмотрим? - предлагает Аленка. - Парни как раз закончат.

- Со стола не таскать! - понадежнее прикрывает еду Яся. - Руки откушу! Я все посчитала!

Сбегают.

- Вот девочки у вас классные... - улыбается Янг. - У нас не такие.

- А какие у вас были?

- Какие?.. Вот это вот всё... Вкусностей самой приготовить... Каблуки... Укладка... Макияж... Следить за фигурой... Это все - ущемление их прав и свобод. Гендерное насилие типа. Сексуализация насильственная. Наши девушки хотят быть как парни - в кедах, шортах, бодипозитив... - морщится он. - Но чтобы их любили как королев. А королевы все здесь! Валгалла! - поднимает к небу с восторгом глаза.

- Бессо как-то говорил: "Красота — это мудрость женщины. Мудрость — это красота мужчины», - вспоминает Марат.

- Ой и мудры у нас девочки! - стаскивает бутер Яша.

- А я думаю, чего ты пялишься все время! - закатываю глаза. - А тут вот оно чо...

- Я любуюсь!

- Давай уже себе найди свою валькирию, не поднимай давление братьям-воинам.

- Да дайте осмотреться! - ухмыляется он. - Просто, столько красивого сразу... Я ослеп!

Стаскивает тоже один бутер с красной икрой из под фольги.

Мы подтягиваемся к столу.

Крышка коньяка хрустит под Яшиными пальцами.

Разливаем...

- Так, я не понял... - заходит Бес, застывая с пакетом в руках. - Я им, значит, плов на финалочку принес, а тут беспредел как обычно?

Яша прячет коньяк за спину.

- Так а... Принесли, ставьте!

Раздвигаем чашки на столе.

- А за спиной у тебя что?

- Запрещённые препараты, - поджимает виновато губы Яшин.

Бессо вытаскивает из пакета небольшой казан.

- Садитесь с нами, Бессо Давидович! Сейчас девочонки придут. Посидим.

Но гости у нас на этом славном моменте не заканчиваются.

- Шмелёв?

Выглядываю из комнаты.

- Александр Михайлович... - удивлённо застываю.

- Ты чего там на палец моему ребенку надел, я не понял, Шмелев?! - шипит на меня.

Ловит мою руку, у меня тоже кольцо на безымянном.

- Александр Михайлович, ну а как?.. Вы же ее по-другому не отдадите. А у меня утром вуз, в обед тренировка, вечером вот! - развожу руками. - Общественные работы! Мы и не видимся почти! А мне на две недели на турнир международный после нового года. Без Лизы! Я же там чокнусь и так... А мне первое место надо. Нам на квартиру не хватает, на ту, которую мы хотим.

- "Хотят" они! - раздражённо и скептически. - У нас, значит, поживете.

Ага... И тихий секс под одеялом?! Увольте, блять! Мне нравится, как моя девочка кричит со мной.

- Не, Вы чего, я так не могу! Я же не гостем хочу быть. Мы уже взрослые. Нам самим надо.

- Александр Михайлович! - выходит Бессо. - Рад видеть в здравии.

- Бессарион! - жмут руки.

Бес не отпуская его руку заводит в комнату.

Там налит коньячок, закуска...

- Пацаны, там в коридоре заднюю стенку вы проигнорировали у окна. Метнитесь, добейте. А мы тут батями пока пообщаемся минут десять, - всовывает в руки ему рюмку Бес.

- Так за рулём, Бессо Давидович...

- Да Роман отвезет, он не пьет у нас сегодня.

Закатываю глаза.

Нормальное кино!

- Ну что там по нашему общему вопросу?

- Да все замяли. "Глухарь"...

- Ну и у нас люди серьезные посоветовали этому нехорошему человеку свернуть бизнес в городе и своё пристальное внимание.

Выходим. Ловим девчонок на подходе. Я утягиваю Лизу в сторону.

- Папа Иштаров здесь. Колечко спалил...

- Да?!.. И что сказал?

- Сказал, благословляет и ждёт внуков.

- Ну что ты врешь?! - хихикает Лиза, с опаской оглядываясь на голоса мужчин.

- Ну, не совсем, конечно, так сформулировал.

Поднимая за талию, усаживаю на окно. Прижимаюсь лицом к груди.

- На чемпионат скоро... Долго не увидимся.

- Хочешь, я с тобой поеду?

Отрицательно качаю головой.

- Нельзя... Я тогда не переключусь и не отключусь. Весь мой тестостерон будет слит в фонд Иштаровой... И я не возьму для тебя первое место. Мне надо чтобы меня здесь очень ждали. Так ждали, чтобы я там это чувствовал.

Лиза, сжимая, целует меня в волосы.

- Фонд Иштаровой будет ждать весь неслитый тестостерон Шмелёва!

Улыбаясь, задираю голову, подставляя губы для поцелуя.

- Я горы сверну, обещаю.

Чмокает.

- Лиз... Там... Знакомые у Аиши открыли детскую студию танца. Проводят отбор хореографов на всякие стили? Джаз-модерн... Контемп... Хочешь?

- Признавайся, сам меня посватал Аише? - подозрительно прищуривается.

- Ну а чо?.. Твоя же тема.

Бессо провожает майора, жмёт ему руку.

- Шмелёв, проводи-ка... - бесцеремонно оттаскивает меня за локоть от Лизы к лестнице.

Спускаемся.

- Короче... Я что хотел сказать, Лиза - маленькая врушка. Это мой косяк, признаю, но если ты ее за это когда-нибудь обидишь... Яйца я тебе вырву!

- Да ладно, - пожимаю плечами. - В курсе я, что она врушка. Да и врёт так, что сразу видно, что врёт. Хоть и думает, что убедительно.

- Вот и не переубеждай ее, если мозги есть. А то вдруг лучше научится?

- Мудрейший вы человек, Александр Михайлович!

- Ты мне в уши мед не лей! Пока заявление не подадите, все равно переехать ей не разрешу!

- Так а мы давно подали...

- Да блять... Шмелёв!

- Так, погодите! Вы чего это, пьяным за руль собрались? Нет. Подождите, я сейчас отвезу.

- Тебе-то какая печаль?

- Спасибо, один отец уже накатался!

- Ааа... Да. Да такси я возьму, идите отмечайте.

Смотрим друг другу в глаза.

- Спасибо, Александр Михайлович.

- Ой все, не беси!

Поднимаюсь наверх...

Встаю в дверях нашей последней комнаты. Пацаны во главе с Бессарионом делают совместную фреску из ладоней на свежей шпатлёвке.

Девчонки снимают на телефон.

- Ромыч! Давай сюда! - машет Яшин. - Самая козырная комната будет потом, с отпечатками легенд Спарты на стене!

Да, круто!! Прикладываю к стене свою ладонь.

- Готово!

- Ну что, Ром, можно тебя с Елизаветой Александровной поздравлять? - уточняет Бессо, поднимая рюмку. - Ждём свадьбу?

Расцветаю в улыбке, прижимая Лизу к себе.

Да-да-да...Теперь у меня свой, самый вкусный "шашлык"!

- Можно!