— Вы заплатите! Это так не пройдет!

Я упёрла руки в боки:

— Пан Дудоля, я арендую лавку на законных основаниях, договор могу показать хоть сейчас!

— Я докажу, что вы меня обманули! Ваш договор — липа! — Он погрозил кулаком с зажатым платком в горошек.

День выдался жарким. И без того напоминающий шарик на ножках пан Дудоля сиял лысиной на солнце так, что зажмуриться — не лишнее.

Но я не собиралась отступать:

— Пишите претензию и подавайте в магистрат, тогда и поговорим.

— Я и написал! — Он подскочил ко мне, на ходу вытягивая какую-то бумагу из портфельчика. — Вот вам копи…

И так и замер, уставившись на мою грудь, не в силах что-то произнести. Вырез блузки из прекрасного латрийского шёлка не позволял думать о чем-то ещё.

— Глаза выше, — подсказала я.

— Ну знаете, панна Торба! Это ни в какие рамки! Вы тут не… это! Не удивлюсь, что вы тут ещё и занимаетесь чем-то… этаким… блудливым!

В этот момент за моей спиной распахнулась дверь лавки, и оттуда со свистом вылетел жёлто— коричневый вихрь, накидываясь на пана Дудолю.

— А-а-а! — завопил он, улепетывая со всех ног. — Спасите!

— Жужа! — заорала я и рванула следом. — Жужанна, вернись!

При беге длинная юбка с особой игривостью путалась в ногах, поэтому я проклинала все на свете, пытаясь не отставать.

Послала же Златовласая бойцовую метлу! Характер — бр-р-р! Мужиков на дух не переносит, особенно, таких, как Дудоля.

Оба скрылись за пригорком, пронзительные визги сменились злобным попискиванием, а потом и вовсе стихли.

Я остановилась и оперлась руками чуть выше колен, пытаясь отдышаться.

Через несколько минут в поле зрения показалась Жужа, грациозно паря в воздухе.

Ну что с ней делать? Ведь отличная ведьмачья метла с солидной родословной. Я её купила на Ярмарке Большого Дуба год назад во время народных гуляний.

— Кто ты после этого, а? — спросила хулиганку. — Тяжба с лавкой — это одно, а вот побои…

Жужа смущенно шаркнула по дорожке, ну прям ни дать, ни взять — невинное дитя, которое оклеветали.

— Смотри мне, а то ещё изымут.

Жужа покачала в разные стороны черенком, словно давая понять: «Не изымут!» Подхватив её под мышку, я направилась в лавку. Зашла внутрь и шумно выдохнула. Так, надо тут навести порядок.

Небольшое, но очень уютное помещение. Шкафчики, тумбочки, полочки, уставленные множеством разноцветных пузырьков и скляночек. В стене, что напротив входа, удобная выемка, куда я пристроила чугунок для варки зелий. С потолочных балок свисали пучки трав и мелкоцвета, который насобирала за прошлый месяц и развешала сушиться.

Светляковые шары парили над балками, рассеивая золотистый свет по всей лавке. Из распахнутого окна доносились ароматы трав и пение птиц. Замечательное местечко, которое было всем хорошо, кроме… пана Дудоли.

Я поморщилась. Дело в том, что он претендовал на лавку и никак не мог решить этот спор с хозяином, сдавшим помещение мне в аренду. Год и месяц было всё в порядке, а потом появился пан Дудоля.

В окне нарисовался здоровенный чёрный котяра и принялся намывать усы.

— Что я пропустил? — поинтересовался он, с любопытством покосившись на Жужу, которая прутиком пыталась стащить зелёную ленту из приоткрытого ящика стола — украшения любит до жути.

Оно, конечно, ясно: куда приятнее, когда тебя лупит нарядная метла, а не неряшливая. Другой вопрос, что тебя лупит метла…

Я откинула волосы назад. Надо бы переплести косу, а то вся растрепалась. Волосы у меня хорошие, густые, длиной до талии, рыжие— рыжие, как песок на берегу Дзинтарова моря, где находят янтарь. Достались от бабули, та тоже была такая же рыжая— бесстыжая с усыпанным веснушками курносым носом.

— Муррис, ты пропустил, как Жужа отходила пана Дудолю, — сообщила я, подходя к зеркалу и беря расческу.

— Пр-р-равильно сделала, — одобрил кот, и метла довольно зашуршала.

Муррис — мой фамильяр, совершенно очаровательный котище с огромными желтющими глазами. Много говорит, много ест, мало воспитывает. Для совершеннолетней девицы с дипломом об окончании Латрийской Академии магии и большими планами на будущее — неоценимое приобретение.

Мои ведьмовские способности оценивались, как «средние с претензией», но меня вполне устраивало. Вместе с мозгами и руками, которые растут из нужного места, этого вполне достаточно.

Стоило получить документ, где значилось, что я «специалист по зельеварению» и сумму— поощрение на открытие своего дела, как я чётко поняла, как буду строить его. Сумма была небольшая, но хорошая. Потому что моя. Потому что — честно заслуженная. Пока кто-то списывал у соседок и бегал в город на свидания, стараясь поправить семейное положение посредством замужества за богатенькими сыновьями торговцев и служащих магистрата, я усердно грызла науку. Нагрызла на окончание с золотой корочкой и счет в Зелёном Банке.

Узнав об этом, матушка всплеснула руками со словами: «Счастье есть!» и быстро собрала мой походный сундук. С её точки зрения совершеннолетнее половозрелое дитя должно бодро отпочковаться и пускать корни в подходящем месте. Во-первых, так быстрее поймет, сколько ей стоило меня поставить на ноги; во-вторых, прекрасная возможность расширения дела, в-третьих… По законам Латрии в городке с населением менее ста тысяч человек может быть не более одной ведьмы-зельевара.

Особенно, если у этой ведьмы фамилия Торба.

Прекрасная фамилия, древний род, но вот значение неоднозначное. Очень полезное для тех, кто к нам с добром, и упаси Златовласая тех, кто точит на нас зуб.

Поэтому, расцеловав матушку в обе щеки, я погрузила сундук на повозку и отправилась на покорение новых вершин. Поначалу немного потынялась по пышной столице, очень быстро сообразив, что сбережений и денег академии ни на что не хватит. Успела даже повесить нос, но тут Златовласая дала судьбоносного пинка, и мне встретился Муррис. Именно он и привел в столичный пригород с забавным названием Ельняс (елей тут и правда тьма-тьмущая), где сдавалась в аренду эта замечательная лавочка.

Она мне подходила по размеру, по деньгам, по расположению. Справа находилась лекарня, где без зелий никак, слева — школа физической подготовке. Что туда, что туда всегда нужны лекарства да настои. В первом случае лечить от всего, во втором — восстанавливать силы. А раз школа мужская… то и на прилавке всегда должны быть зелья для усиления прелести, притягательности и обворожительности. Да-да, именно так. Только, разумеется, не для мужчин, а для дам, которые хотят очаровать кавалеров.

А это значит, что постоянный поток клиентуры в этом месте мне обеспечен. Поэтому, недолго раздумывая, я подписала договор на аренду с паном Орбасом, и мы ударили по рукам.

Орбас, сухой и подтянутый мужчина сорока лет с длинными каштановыми волосами, производил впечатление человека не от мира сего, которому больше подходят книга, перо и конь, а не пропылённая лавочка, где в каждом углу сидит по пауку, говорящему: «Бе-бе— бе!»

Через пару недель он, кстати, и сообщил, что уезжает странствия, а оплачивать всё я могу в Зелёном банке, что несказанно порадовало: подальше от арендодателя — поближе к прибыли.

Переплетя косу, я шумно выдохнула, стерла с щеку желтоватую пыльцу — перед приходом Дудоли варила зелье с фейскими ингредиентами.

— Муррис, как думаешь, можно ли тут заниматься чем-то блудливым? — спросила я, припомнив слова Дудоли.

За спиной раздалось чавканье. Зуб даю, несносный кот стоял на задних лапах и что— то упоительно лопал из казанка. Казанок маленький такой, для еды. Висит за тем, в котором всегда варю зелья.

— Ф каком шмышле? — уточнил он, не прекращая чавкать.

— В прямом. — Я обернулась и посмотрела на него. — Ничего в голову не приходит, но это ляпнул Дудоля. Вдруг он решит как— то это подать в претензии?

Муррис даже забыл про вымазанную в соусе морду, округлил глаза, уставившись на меня.

— Ядвига, во имя всех кошачьих богов! Ты у нас, конечно, девица что надо: рыжие кудри, очи с ведьмовской прозеленью, стать что надо, рельеф… привлекающий внимание мужчин. Два рельефа.

Я фыркнула. Фамильяр-поэт? Это что— то новенькое.

— … но этого недостаточно, чтобы в чем— то обвинить, — заявил Муррис, опускаясь на четыре лапы.

Я прихватила со стола тряпку и подошла к нему.

— Этот Дудоля — просто толстый мерзкий мужичонка, — припечатал он и тут же заворчал, стоило мне начать оттирать морду от соуса. — Ничего он тебе не сделает. И вообще поди прицепился, потому что ты молода да хороша собой, а не ради лавки.

Жужа за моей спиной согласно шаркнула по полу, давая понять, что абсолютно согласна с котом. Я задумалась. Не то чтобы сильно хотелось возразить, просто… Противника надо встречать во всеоружии. Откуда я знаю, что ему придет в голову?

Ещё бы как-то до Орбаса дотянуться — было бы вообще хорошо. Но я прилично раскошеливалась, отправляя уже третий листик-вестник, только ответа… не было. Это начинало нервировать. Куда мог запропаститься хозяин?

Думать о том, что он мне показал какие-то липовые документы, не хотелось. Съезжать из лавки — тоже. Только— только пошла торговля, люди поняли, что Ядвига Торба — это качественная продукция, и начали отдавать свои деньги. Но и исключать худший исход не стоит.

Я вздохнула:

— Ладно, завтра выберусь в центр Ельняса, проконсультируюсь ещё раз насчет листиков, может быть, подберем что-то более скоростное. А сейчас доварю партию для лекарни.

— Вот были бы говорящие горшки, не потребовалось бы самой корпеть над этим, — резонно заметил Муррис. — Сколько раз предлагал тебе уделить посуде особое внимание. Но нет же, упираешься, как пятирог на мосту перед замком Чёрного рыцаря.

Пятирог — очень забавная зверушка, чью голову венчает корона из роговых наростов, на которых он легко поднимает всех, кто ему не по нраву. Поэтому лучше не приближаться. И к мосту, и к замку, и к Чёрному рыцарю тоже. Не зря народная молва предупреждает.

Я достала из шкафа нужные склянки с зельями-составными.

— Слушай, ну не гончар я, не гончар. Могла бы — слепила. Но сам помнишь, чем закончилось это в прошлый раз.

— Ну подумаешь, помыли лавку немного, — проворчал Муррис. — Но ведь сама понимаешь, что я не о тебе. Ведь есть тот, к кому можно обратиться.

И захлопал желтыми глазами невинно-невинно. Жужа вмиг оживилась, подлетев к окну. Мол, хозяйка, ты только свистни, я уже готова. Полезные перспективы отвергать нельзя, слушай фамильяра!

Я полезла в верхний шкафчик, где хранились ступка и пестик.

— Муррис, ты прекрасно знаешь, чем это закончится. Не стоит идти туда, где тебя не ждут.

— Ну, Ядви-и-ига…

— Нет, я сказала.

— Яда-а-а…

— Нет!

Хотя…

Ночь уже опустилась на Ельняс, зажглись фонари и распахнулись двери мест, где готовы встретить с распростёртыми объятиями, на всю катушку одарив отдыхом от дневных забот.

Я любила это время, когда можно, позабыв про жару, выбраться в центр, перекинуться парой слов с уважаемыми горожанами, поболтать с коллегами по торговле и перекусить чем-нибудь вкусненьким. Тут, в конце концов, не столица, и никто не скажет, что девушка должна напоминать доску для стирки и не соблазняться на кренделя с маком в ночь.

А крендель он горячий, ароматный до бялтов, с золотистой корочкой. Бывает, украшают не только маком, но и корицей, ванильным сахаром и смешной глазуревой присыпкой в виде звездочек.

— Это для вас, панна Торба, — подмигнул пекарь за маленькой стойкой на колёсиках, протягивая мне кренделя в бумажном пакетике. — Супруга передает нижайший поклон за зелье для ногтей и волос.

— Оценила эффект? — рассмеялась я, забирая угощение.

Пекарь подкрутил ус и кивнул:

— Ещё как! Насоветовала своим сестрам и тётке девяноста пяти лет. Теперь все прибегут к вам.

— Дай Златовласая им всем здоровья, — улыбнулась я. — Буду ждать.

Качество продукта — одна из важнейших вещей в деле. Плохой продукт можно разрекламировать через вывески, газету и разосланные листики, но на долго этого не хватит. Зато вот тут один попробовал, понравилось — позвал других. Отлично, значит, надо распотрошить кладовку, чтобы достать ящик с сушеными ягодами, травами и камешками. Будет работа!

Я выбрала свободный столик, заказала кружку лучшего на свете яблочного сидра и вытянула крендель из пакетика. Пышнотелая дочка пекаря шустро обслуживала клиентов, успевая и забрать посуду, и принести заказ, и одарить улыбкой, за которую сам король Латрии отдал бы все свои сокровища.

Желтые фонари дарили какой-то уют, вывески у лавочек и таверн покачивались на ветру, приманивая клиентов переливающейся всеми цветами радуги фейской пыльцой. Крохотные треугольные флажки на натянутых от дома к дому проволочных канатиках придавали праздничной атмосферы. Пусть до ежегодной Ярмарки Большого Дуба ещё далеко, зато вот-вот будет Зелёный день, когда наезжает народу со всех концов трех государств Янтарного союза — Латрии, Лиритвы и Эсты. Это особый день, когда не грех оставить работу, и можно повеселиться от души.

Муррис тут же запрыгнул на соседний стул, ткнулся в бумажный пакетик, чихнул и что-то проворчал.

— Что говоришь? — уточнила я, с удовольствием уплетая хрустящий присыпкой крендель.

— Я говорю, всё лучше, когда с мясом, — будто святую истину огласил Муррис.

Возражать не стала, потому что к любителям постного и полезного никак не отношусь. Но сладенькое есть сладенькое!

Вот сидр тоже сладенький, такой безумно-ароматный настой, что голова кругом. Делаешь глоток — только и знаешь, что жмуришься от удовольствия. Ельняс — слишком хорошее место для жизни, чтобы когда-то отсюда переехать. Конечно, в моих мечтах была сеть лавок с зельями панны Торбы, только вот столица уже манила не так, как после окончания академии.

— Кстати, есть идеи, что будем делать дальше? — поинтересовался Муррис. — Готов заложить свой хвост, что Дудоля тебя в покое не оставит.

— Если бы Жужа не кинулась в драку, у меня бы осталась копия его претензий, — вздохнула я. — Он же так и удрал с ней в руках. А теперь как-то неудобно идти самой.

— Ну да, — согласился Муррис и невинно спародировал мой голос: — Пан Дудоля, откройте окошко, я привязала свою метлу к кровати, у вас есть пять минут, пока она не вырвалась!

— Очень смешно, — проворчала я, вытирая тыльной стороны руки щеку от сахарной пудры.

Беда была в том, что Муррис прав. Пан Дудоля — обидчивее последнего бялта. Значит, дальнейший диалог будет возможен только через магистрат. Мне бы этого совершенно не хотелось. Обязательно же найдут какой-нибудь закон, где будет прописано нечто такое, что лишит меня арендуемых площадей. А оно мне надо? Не надо!

Я сделала глоток сидра, где-то в груди становилось легко и радостно. По крайней мере, настроение менялось.

Нужно как-то разыскать пана Орбаса. Только как, если этот гад упорно игнорирует все листики? Я поставила кружку на стол, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. Ну не в общелатрийский же розыск его подавать!

— А что, это вариант, — одобрил Муррис.

— Я что, это вслух сказала? — приподняла бровь.

— Нет, но я научился уже читать на твоем лице каждую мысль, — довольно припечатал он. — Вот только найдем парня, который будет уметь так же, со спокойной душой передам ему тебя с макушки до пяток.

— Ты уверен, что парень будет в восторге от девушки-газеты? — скептически поинтересовалась я.

— Думаю, будет, — задумчиво изрек Муррис. — Куда он денется?

Слов для ответа не нашлось. Я снова взяла кружку. В конце концов, мужское плечо (ну и остальные части тела) — вещь в хозяйстве крайне полезная. Другое дело, что нужно выбирать с умом. А, учитывая, что ассортимент оставляет желать лучшего… уж лучше куплю новый казанок! В нём, по крайней мере, можно сварить что-то вкусное, а с неподходящим мужчиной что сделаешь? Вот-вот.

— Слушай, Ядвига, — внезапно протянул Муррис, — а если Орбас того… отправился в Потусторонь? Ведь мы знаем, что листики не могут туда пробиться.

Потусторонь — мир, куда отправляются души умерших. После того, как истек земной срок, к каждому из нас приходит белая проводница, берет душу за руку и уводит в место, куда живым не пройти. Как и их посланиям. Исключения — некроманты, способные достучаться до душ за гранью Потусторони.

— Всё может быть, — пробормотала я, понимая, что если действительно так, то того и гляди нарисуются наследники. Или… пан Дудоля подсуетится. И что-то картина совсем грустная. Неужели надо на всякий случай присматривать новое место?

Этого совершенно не хотелось, но парить в мечтах, что все проблемы рассосутся сами собой, собственная практичность не позволяла. Зато сидр однозначно призвал несколько дельных мыслей.

Вытерев руки салфеткой, я посмотрела на Мурриса.

— Предлагаешь действовать прямо сейчас?

— Потеря лавки — потеря денег, — резонно заметил он. — Когда видишь деньги — не теряй время.

Спасибо, Златовласая, что послала мне такого мудрого кота!

— Хорошо. — Хлопнула я ладонью по столу. — Тогда нам нужен хороший некромант.

Муррис покосился на меня:

— Ядвига, где мы его возьмём в такое время?

— Ну… есть один на примете.

Каменный забор величественно возвышался над нами, уходя прямо в черный бархат неба, показывая только крышу дома и флюгер с котиком. Луна вошла в полную силу и освещала всё вокруг мягким сиянием. Громко трещали сверчки. Ветерок шевелил выбившиеся из моей косы рыжие прядки.

Красота. Романтика. Покой.

Только…

— Кажется, никого нет дома, — вздохнул Муррис. — Мы третий раз стучим, но никто не открывает.

Я чуть прищурилась, глядя на кованые ворота, на которых сейчас серебрились фигуры летучих мышей — первых помощников некромантов. Ну нет, я что, зря шла сюда целый час?

— Запомни, Муррис. У нас не говорят: «Никого нет дома» — у нас говорят: «Забор надо перелезать».

И, резко развернувшись, быстро зашагала вдоль стены. Кот подпрыгнул на месте и кинулся следом.

— Ядвига, подожди!

Дом некроманта — это неприступная крепость. Хотя бы потому, что человек, решивший связать свою жизнь погребальными ритуалами и Потусторонью, по определению не очень любит живых. А мертвые — не те гости, которых ждешь незваными. Поэтому и защита некромантского жилища всегда на порядок лучше других.

Но вы пробовали остановить ведьму, которая уже всё решила? А ведьму из рода Торба?

Семейное предание гласит, что давным-давно у нас была совершенно другая фамилия: воздушная, нежная и невинная. То ли Цветочек, то ли Бабочка, то ли Цветочная Бабочка — история умалчивает. Но однажды мою прапрапрапра… бабку довел какой-то колдун. Да так, что она отложила в сторону вышивку, которой полагается заниматься воспитанной панне во время досуга, и произнесла:

— Тебе торба.

После чего сшила огромную сумку — не сумку, целый мешок! — поймала туда колдуна, закинула на хрупкие девичьи плечи, дошла на песчаного берега и выбросила в Дзинтарово море! После чего отряхнула руки и пошла домой. С тех пор Цветочная Бабочка стала панной Торбой — и весь её род тоже.

Фамилией я гордилась. Прапрапрапра… бабкой тоже. Все панночки из нашей семьи умели постоять за себя и никогда ничего обидчикам не спускали.

Воодушевленная примером прародительницы и немного парами сидра, я обошла по периметру забор и нашла слабое место. Отлично, вот здесь есть дерево, вот здесь кладка достаточно рыхлая, если что — можно ухватиться и вскарабкаться.

Насколько я помню, сторожевых собак внутри нет, значит, можно обойтись без приключений. А если так кто и есть, то кину в него Муррисом — он чудесно царапается и матерится. Психологическая атака на оценку пять с плюсом.

Я посмотрела на чернеющую крону дерева. Ну, Златовласая, не оставь!

— Ядвига, ты уверена, что сейчас стоит это делать? — с сомнением спросил Муррис, явно не одобряя мой план.

По деревьям он, конечно, лазал во много раз лучше меня, но вид лихой и неразумный в нашем дуэте сейчас однозначно у меня. Кот подошел к дереву и шустро взобрался вверх. Сомнение с его морды так и не исчезло, однако и попыток отговорить больше не последовало.

— Когда, если не сейчас? — выдохнула я и поставила ногу на камень, чтобы ухватиться за ветку и подтянуться.

Бялтова юбка! Нет, определенно любовь к такой длине меня до добра не доведет. Не зря матушка говорит, что где-то по нашей родословной прокочевали смуглые, звенящие золотыми сережками и браслетами ромралы, оставив любовь к ярким нарядам и украшениям.

С тихой руганью я влезла на ветку, которая тут же угрожающе затрещала. Муррис пробежал к самому краю и спрыгнул на забор.

— Тут всё чисто. Если только не накинуто всеуничтожающее заклятие.

Я фыркнула. Даже, если и накинуто, то меня не тронет. Но до заклятья ещё надо добраться. Сейчас надо осторожненько встать, та-а-ак… сделать шажок, ещё шажок… А— а-а! Стоять!

Я взмахнула руками, как перепуганная птица крыльями. Сердце заколотилось, готовое выскочить из груди. Ладони повлажнели от напряжения. Вернуть равновесие, подобрать юбку, чтобы не запутаться и бочком-бочком, аккуратно, осторожно, несем себя как королева и…

Ветка с оглушительным треском надломилась, и я с визгом полетела прямо на ухоженные кусты.

— Так-так, стоило только уважаемому некроманту лечь спать, как в его дом пытаются проникнуть всякие подозрительные личности, — сквозь туман в голове пробился ехидный голос.

Безусловно, красивый голос, низкий, с обворожительной хрипотцой и чарующими нотками, слыша которые, все поважные панны и пани, как говорят на родине моей матушки, мечтательно возводят глаза к небу.

— Уважаемый некромант мог открыть дверь, — проворчала я, перехватывая из его рук ледяную банку с каким-то эликсиром и прижимая к шишке на затылке.

Это сейчас уже мы находимся в хорошенькой гостиной, где переливаются мягким светом магические лампы под потолком. Шкафы с книгами, диван, карта на стене, скелет — в уголке. Всё, что нужно для работы и приятного досуга.

— Ядвига, в гости по ночам не ходят, — сообщил он и тут же уточнил: — Нормальные люди.

Я невинно захлопала глазами.

— Айварас, неужели надо быть таким занудой, когда прекрасная панна страдает от шишки на голове?

— Да? — Светлая бровь изумленно заломилась. — А я думал от отсутствия мозгов в этой самой голове!

Я швырнула в него первой попавшейся под руку вышитой подушкой. Одна из зазнобушек делала. Не знала, бедная, что с такими, как он, лучше не связываться.

Айварас ловко перехватил подушку и погрозил пальцем.

— Прекрати, а то вызову стражей порядка.

Ну да, ну да, и они тогда меня поставят в угол за плохое поведение. Это явно было написано на моем лице, потому что Айварас всё понял и только фыркнул, отбросив на спину платиновые волосы.

Да, красив, что тут скажешь. Рост, размах плеч, телосложение — хоть сейчас на обложку любовного романа пани Ёршис, которая, говорят, сумела привлечь в клуб своих поклонниц саму дочку короля.

Красивые черты лица, синие, как латрийское небо весной, глаза, прямой нос, мужественный подбородок. Длинные волосы, по цвету способные поспорить с лунным светом. Узкие ладони, длинные пальцы, на которых надеты некромантские перстни. И крестообразные шрам на шее — цапнуло умертвие во время одного из налетов на город.

Из одежды только черные брюки, поэтому можно в деталях рассмотреть обнаженный торс с хорошо развитой мускулатурой и пресловутыми кубиками на прессе.

Айварас Каус — дипломированный некромант, завидный жених, владелец дома… Мечта, а не мужчина. А ещё… мой сводный брат, с которым мы грыземся от души по любому мало-мальски значительному поводу.

В своё время моя матушка Гражина Торба безумно влюбилась в красивого и молодого колдуна, оставила родную Польху и перехала в Латрию. Молодой и красивый колдун вскружил ей голову, закружил в водовороте страсти вот-вот появится маленькая Торбочка.

Матушка, как полагается обманутой честной девушке, немного пострадала, послала парочку проклятий на голову нерадивого колдуна и осталась в Латрии — обустраивать зельеварческое дело и воспитывать дочурку. В конце концов, местные её приняли очень хорошо и помогали чем могли. Так я и росла до четырнадцати лет.

А потом матушка встретила Мита Кауса — энергичного торговца артефактами из Лиритвы. Искра, вспышка, ураган — свадьба. У Мита был сын старше меня на шесть лет — Айварас. Уже тогда он окончил академию и поступил на государственную службу. Ох, и бегали за ним все соседские девчонки! И не соседские — тоже. Одна я восприняла его как приложение к отчиму, которому, кстати, очень симпатизировала — он относился ко мне как к родной.

На тот момент мой характер оставлял желать лучшего (Айварас и сейчас скажет, что я не подарок, но он просто зануда), поэтому ссорились мы постоянно. Братец не мог принять, что какая-то мелочь не воспринимает его, прекрасного и великолепного, а мелочь не могла понять, почему вообще должна кого-то воспринимать.

— Итак, зачем я тебе понадобился в два часа ночи? — любезно поинтересовался Айварас, отходя от меня и беря со столика изящную кружку, чтобы сделать глоток.

Поди там какой-нибудь навороченный чай с травами, собранный во время полнолуния обнаженными девственницами. Вечно выпендривается, даже если рядом никого нет.

— Ты мне нужен как гробокопатель, — самым невинным голосом отозвалась я.

Айварас подавился и закашлялся. Так тебе и надо. За моей спиной хихикнул Муррис, до этого изображавший памятник самому себе.

— Ядвига, кого ты уже успела убить? И почему, как угощать плюшками, так идёшь к противному соседу, а как прятать тело, так ко мне?

— Нормальный сосед, ты просто завидуешь, что тебе не достается плюшек, — не смутилась и снова поморщилась. Чтоб я ещё решила падать в кусты! Эта белобрысая сволочь наставила там садовых гномиков, чтоб «было красиво»! Конечно, кусты не для того, чтобы туда влетали внезапные родственницы, но вдруг ночь, страсть, давай-прям-здесь? А тут эти гномы! Стоят и смотрят! И неудобно, и неприлично. Это уже не удовольствие в уединении, а мероприятие в коллективе!

Я опустила руку с банкой и взболтала жидкость, тут же засиявшую зеленоватым светом. Понюхала — мята, мелисса, мёд. Ага, восстанавливающее. Сделала глоток и зажмурилась от облегчения. Златовласая, как хорошо!

— Ядвига, хватит театральных пауз. — Айварс явно начинал злиться. Вон, руки на груди сложил, в глазах вспыхивают синие молнии, хотя морда кирпичом — так внушительнее.

— Речь о моём арендодателе пане Орбасе, — деловито начала я, понимая, что тянуть больше не стоит. — Я его точно не убивала, но по тому, как до него не могут дойти листики, его убил кто-то другой.

— Совсем не доходят, — поддакнул Муррис.

— И? — уточнил Айварас, многозначительно замолчав.

— Я хочу попросить тебя провести ритуал, чтобы выяснить жив он или уже путешествует по Потусторони?

Лицо Айвараса медленно вытянулось:

— Ядвига, я правильно понимаю, что от тебя просто не хотят принимать послания, а ты уже решила проверить, не умер ли адресат?

Будь я поглупее или постеснительнее, то сложила бы ладошки на коленках, уставилась в пол и начала бормотать извинения. Но…

— Айварас, ты прекрасно понимаешь, что моё желание не лишено основания. Листики проходят везде. Ты это прекрасно знаешь, при этом не только от блондинки из почтовой службы, но и от товарищей по некромантскому отделу.

— Шатенки, — рефлекторно поправил Айварас, немного рассеяно глядя на свою кружку.

— Ты их ещё запоминаешь? — искренне удивилась я и в миг захлопнула рот под грозным синим взглядом.

Ладно, переборщила немного. Но любит он женщин, а женщины — его. В этом нет ничего такого для красивого, богатого и умного некроманта.

Ещё некоторое время мы для порядка попрепирались, но в итоге Айварас сдался, едва услышал про пана Дудолю. Упомянутый хрыщ симпатии не вызывал почти ни у кого, поэтому тут быстро очнулись родственные связи, которые до этого мирно дремали под лопушком.

— Ладно, — вздохнул он. — Попробуем что— то сделать. Единственное, не сегодня. Я тебе пришлю листик. Сейчас надо доделать отчет для столичной проверки. Там головы всем пооткусывают, если не успеем.

Я возражать не стала. Вряд ли Дудоля успеет так быстро придумать и воплотить какую-нибудь гадость. Правда… кто его знает.

Я оставила пустую банку, эликсир оказался чудным, боль ушла, зато тело наполнилось лёгкостью и бодростью. При этом эффект от восстановительного зелья не спутать с сидром, это другое.

— Спасибо, мой дорогой брат, как хорошо, что ты у меня есть!

— Слишком цветисто. Не верю.

— Хорошо. Спасибо, что не послал.

Айварас хмыкнул.

— Ну, я пошла, — сообщила и поднялась с дивана. — Спасибо за зелье и гостеприимство.

Уже было дошла до выхода, как меня окликнули:

— Эй, в смысле пошла?

Я обернулась, встретилась с синими глазами, в которых плескалось целое море подозрительности.

— Ножками. Пешие прогулки очень полезны для здоровья.

— А где твоя Жужулла?

— Жужанна, — усмехнулась я. Айварас и Жужа настолько искренне друг друга не любят, что впору писать стихи. — Она дома. Решила нас не сопровождать.

Айварас вздохнул и знаком дал понять, чтобы стояла на месте.

— Сейчас оденусь и пойдем. Подожди.

Я еле сдержала улыбку. Сколько бы мы не цапались, на мою безопасность ему не плевать. Айварас, конечно, знает, что с моим нравом помощь может понадобиться тем, кто решит на меня напасть, но всё равно не считал, что девушка должна идти одна ночью. И это… хорошо.

Муррис сохранял многозначительное молчание на протяжении всех дороги. Путь домой почему-то всегда для меня короче, чем путь из дома. Уже, стоя на пороге лавки, я крепко обняла брата.

— Спасибо.

Он похлопал меня по плечи и неожиданно хмыкнул:

— Ядвига, объясни, почему вместо того, чтобы послать мне утром листик, ты пришла сама. Да ещё и таким экзотическим способом?

— Соскучилась, — невинно захлопала я ресницами.

— Ядвига! — В голосе появились угрожающие нотки.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы довольно не улыбнуться. Да просто я знаю твой характер, Айварас Каус! Твой жуткий, мерзкий, вредный характер! Если не свалишься на голову, то просто не догонишь! Мне бы пришлось трясти дерево, чтобы набрать листиков для известий, дабы засыпать тебя с ног до головы. А вот личный контакт…

— Знала, что ты не устоишь против моей харизмы.

Айварас скользнул по мне задумчивым взглядом:

— Невелика харизма.

Я оскорбилась… два с половиной… два с четвертиной — почти третий размер! Хам! Уже набрала воздуху в грудь, чтобы ответить, как дверь за моей спиной приоткрылась.

— О, Жужа! — довольно оскалился Муррис.

— Всё, я пошел. Доброй ночи, — быстро сказал Айварас и шустро скрылся во тьме.

Я только покачала головой, потом погладила по гладкому деревянному черенку приблизившуюся метлу.

— Кто бы мог подумать, что взрослый мужчина, уважаемый некромант, мечта прекрасных панн Латрии, может на такой скорости улепетывать от маленькой миленькой ведьмовской метлы? — задала я риторический вопрос.

Жужа согласно пошелестела прутиками, а Муррис подошел ко мне и прижался пушистым боком к ноге.

— Вот видишь, с одним вопросом разобрались. По крайней мере, начало положено.

Я кивнула. В деле на Айвараса можно положиться, хоть он и не упустит возможность выковырять мой мозг ложечкой. Ладно, переживем, не первый раз. Пользы от братца намного больше, чем вреда.

— Ядвига, но вот о говорящих горшках мы так и не подумали, — вернулся Муррис к забытой за последние два часа теме.

Я посмотрела на усыпанное звёздами ночное небо. Что ж… есть у меня одна идея.

— Будут нам горшки, — улыбнулась уголками губ. — А теперь — спать!

Ну, конечно-конечно, как же без тебя! А уж я-то решила, что всё пройдет гладко.

Резко обернувшись, я встретилась с насмешливым взглядом серых, как Дзинтарово море во время шторма, глаз. Рыжие волосы, горящая огнем жидкая медь, как всегда, стянуты в низкий хвост, только выбившаяся прядь касалась щеки. Мочку правого уха немного оттягивала серьга в виде жёлудя на ребристой цепочке.

Высокий лоб, тонкие, но ни капли не женственные черты лица, изогнутые в усмешке губы. Узкие ладони, длинные пальцы — обманчиво изящные, не стоит вестись на их внешний вид, я не раз видела, как они сминают и глину от неудавшегося изделия. При этом это может быть уже обожжённое гончарное изделие.

На нём светло-серая свободная рубаха, широкие штаны на манер восточных гостей из-за Жёлтого моря, фартук с витой буквой «Р» — клеймом семьи Раудис, которую они ставят на весь свой товар.

— Каждый слышит то, что хочет, Линас, — улыбнулась я, невинно хлопнув ресницами.

Впечатление, правда, испортило то, что улыбка больше походила на оскал. Вот так вышло, что я прекрасно нашла общий язык со старшими Раудисами, но при этом никак не получалось понять друг друга с самым младшим. Линас Раудис — талантливый гончар, красавец всего Ельняса, язва, гений и… много чего другого.

Работы у него и правда загляденье. Смотришь-смотришь, а отойти не можешь. Не зря говорят, что Ловкорукий при рождении берет ладошку младенца и посылает своё благословение. Судя по всему, Линаса он не только держал за ручонку, но и баюкал перед сном, потому что талант и правда был огромен. Его опыт значительно уступал отцовскому и дедовскому, но изделия могли вот-вот вырваться вперед.

И все бы хорошо, только… Мы не переносили друг друга. Вот просто с первого взгляда, как увидели, так и поняли: «Я тебя не люблю». При том, что уму я понимала: красивый молодой мужчина с руками, растущими из плеч, а не из места, которое моряки величают кормой. Но… он меня бесит. Вот просто бесит и всё. Временами смотришь на человека, а внутри возникает желание стукнуть. Нерационально, нелогично да и, в общем-то, совершенно незнаконно.

Мне это совершенно не нравилось, ведь на людей никогда не кидалась, а тут прямо хочется до одури и всё! Немного примиряло с ситуацией, что Линас испытывал ко мне сходные чувства. Желание просто стукнуть человека — это немотивированная агрессия. Желание стукнуть человека, который хочет стукнуть тебя, — это уже поддержание вселенской гармонии.

Линас хмыкнул, сложил руки на груди и оперся плечом на наличник у входа.

— Чем обязаны?

— Ядвиге нужен говорящий горшок, — подал голос пан Раудис, зная, что у нас будет задорная, но совершенно бессмысленная перепалка. — Я хотел бы, чтобы это был твой заказ Линас.

Лицо последнего не изменилось, в серых глазах вспыхнула молния. Я невольно покосилась на пана Раудиса, стараясь не дышать. Ну это подстава, между прочим. Я на такое не подписывалась!

Только вот руки в боки да топать ножкой… я буду перед Муррисом. И то, когда он, повернувшись ко мне пушистым задом, будет трескать рыбу. Профессионал? Профессионал. Делает на совесть, дери его бялты? На совесть.

Пришлось сделать глубокий вдох, призвать весь самоконтроль и улыбнуться. От улыбки Линаса тут же перекосило. Отлично, чудное взаимопонимание без слов. Он явно не в восторге от предстоящей работы, но перечить деду не станет. Во-первых, в семье Раудис уважают старших, во-вторых, деду виднее. Конечно, не будем брать в расчет то, что в кого-то же Линас уродился? Уж не знаю, каким характером обладала женская часть семьи, но мужская однозначно сначала что-то делала, а потом с интересно смотрела: бахнет или нет?

Кстати, вот с женщинами Раудисов… загадка. Никто их никогда не видел, а сами мастера не спешили с кем-то делится семейными историями. Спрашивать было неудобно, да и по большому счету мне ни к чему.

— Ну что ж, — хмыкнул Линас, отлипая от стены и проходя мимо меня. — Тогда прошу в мастерскую. Будем обсуждать заказ, уважаемая панна Торба.

— Спасибо, уважаемый пан Раудис, — проворковала я, кивнула старшему и последовала за Линасом.

Так, надеюсь, находясь в стесненных обстоятельствах и замкнутом помещении мы друг друга не убьём.

В мастерской Раудисов было довольно просторно и светло. Три гончарных круга, столы с разложенными заготовками, печь для обжига, шкафы с инструментами, о предназначении которых я могла только догадываться.

Из приоткрытого окна слышалось пение птиц и шум ветра. Пахло свежескошенной травой и какой-то цветочной сладостью — у стен явно растут деревья с юга. Они всегда так кружат голову ароматом, что никакого сидра не надо.

Здесь было… умиротворенно, правильно, хорошо.

Так и хотелось просто сесть на стульчик у подоконника, взять на колени котика или книжечку пани Ёршис, и просто наслаждаться всем вокруг.

Но для этого надо было минимум выставить одного рыжего-бесстыжего господина, который тут, по странному стечению обстоятельств, был хозяином.

— Значит, говорящий горшок, — произнес он, подходя к шкафу и открывая его. — Знаете ли вы, панна Торба, что это посуда не для новичков? Нужно обладать не абы каким опытом, силой воли и знаниями, чтобы с ними работать.

Дело в том, что говорящий горшок — это, считай, посуда с подселенным в неё духом-помощником. Духи далеки от человеческих взглядов на общение, воспитание, мораль и жизнь. Поэтому, чтобы укротить такое золотце, надо и правда быть крутой, как обрыв, и резкой, как королевские проверяющие на рынке.

— Знаю, пан Раудис, — ответила я, хваля себя за сдержанность.

Он, не услышав ответной шпильки, обернулся и внимательно посмотрел на меня. Хотела сочувствующе улыбнуться, но передумала — уже буду переигрывать.

Атмосфера накалялась, даже несмотря на то, что мы молчали.

— Размер, базовые зелья, срок, — наконец-то произнес Линас, видимо поняв, что я вознамерилась молчать, как русалка на корабле, где вместо возлюбленного моряка встретилась с его разгневанной женой.

— Три литра, зелья здоровья, укрепления духа и красоты. Срок… чем раньше, тем лучше, — быстро ответила я.

Линас написал что-то в блокноте в кожаном переплете, потом задумчиво посмотрел на меня:

— А как же приворотные?

Много ты понимаешь, рыжий гад! Приворотные зелья в трёхлитровом горшке никто не варит! Их же настаивать и выпаривать надо! Только сделал слабее, и всё — пиши пропало! Поэтому тут надо подходить со всей ответственностью, а не желанием кому-то спихнуть халтуру оптом.

Только вот говорить это Линасу я не собиралась. У него сегодня то приворотные, то ночь любви, дальше, наверное, будет ещё интереснее, только вот у меня нет никакого желания препираться и жонглировать остроумием.

— Индивидуальный заказ всегда готова обговорить, — тем не менее спокойно сказала я. — Моя лавка работает с восьми утра до шести вечера. При необходимости не откажусь от сверхурочных часов.

Линас бросил на меня быстрый взгляд, хмыкнул, что-то черканул в блокноте. Мол, как-нибудь уж проживу без твоих зелий. И тут же поманил к столу.

— Прошу взглянуть и выбрать форму.

Под стеклом находились горшки, точнее крохотные образцы: пузатенькие, длинненькие, причудливо изогнутые и даже такие, что не назвать сразу — придется листать словарь, чтобы правильно уточнить геометрию.

Я с интересом разглядывала их, прикидывая, какой пойдет мне больше всего. Это должно быть удобно, вместительно и в то же время не выбиваться из интерьера лавки. И вот не надо сейчас смеяться, это важно! Когда клиент заходит, он обязательно смотрит по сторонам. И если чувствует себя хорошо и уютно, то расслабляется и сообщает, что ему нужно.

Зельевар — это маленький лекарь душ. Он выслушивает возникшую проблему и подбирает, как ключик, решение к ней. А то, что этот ключик булькает и течет, совсем неважно!

— Этот. — Я ткнула в простой горшок с аккуратным верхним бортиком и простым, но симпатичным узором на боковинках.

Линас посмотрел, молча кивнул с неожиданно серьёзным выражением лица и уточнил:

— С крышкой?

Я подумала и кивнула. В конце концов, это не только посуда, но и домик для духа. А, значит, если он захочет побыть наедине с собой, то надо дать такую возможность.

— Хорошо. Через три дня можно приходить: сделаю горшок и поселю духа, — деловито сказал он. — Залог: десять золотых.

Я чуть не выронила сумку. Да я столько за месяц аренды плачу! Грабеж среди белого дня! Ещё и стоит тут, улыбается аки невинный юноша в храме Златовласой!

— Сколько? Это только залог?

— Да, — невозмутимо кивнул Линас. — Ты сама прекрасно знаешь, что говорящее, что бы то ни было, требует больших магических затрат. На тяп-ляп наша семья не делает, если не хочешь, чтобы дух вместо того, чтобы помогать варить зелья, каждое утро гадил в тапки, нужно платить.

— Ну знаешь! — возмутилась я. — Мне нужна гарантия, что создатель горшка не науськает его портить мою обувь!

Линас на мгновение озадачился, явно до этого не задумываясь над таким вариантом, но потом довольно улыбнулся:

— Могу дать расписку.

— С печатью мастера, — улыбнулась я в ответ.

Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами, чувствуя, что вот-вот кругом заискрят молнии. Но раздался шорох, и в мастерскую вошёл старый пан Раудис.

— Ну что, договорились? — мягко поинтересовался он, переводя взгляд с меня на внука.

Тот медленно выдохнул и кивнул:

— Да, панна Торба согласна на всё.

Я скрипнула зубами, но тут же улыбнулась, достала из сумки деньги и отдала Линасу.

— Просто счастлива работать с вами, — пропела я. — Надеюсь получить самый лучший в Ельнясе говорящий горшок.

А если он таковым не будет, зараза рыжая, то надену этот горшок прямо на голову и дам пинка прямо под подтянутый зад, о котором грезит треть панночек нашего городка.

Линас удержал маску невозмутимости, а вот пан Раудис улыбку не скрывал.

— Вот и отлично. Будем ждать тебя, Ядвига.

Попрощавшись с ними, я выскочила из мастерской и практически солдатским шагом направилась через рынок, кипя как чайник от возмущения. Ещё чуть-чуть — и из ушей повалит пар. Десять золотых! Нет, целых десять золотых! Это же бялт знает что! Только попробуй мне, Линас Раудис, не сделать то, что обещал! Удавлю!

— Панночка! Панночка! — раздался откуда-то слева тоненький голосок. — Панночка, не проходите! Купите цветочек!

Несмотря на ночные приключения, я встала рано, позавтракала совершенно шикарными булочками с корицей, рассыпчатой гречневой кашей со сметаной и пикантной домашней колбаской, потом запила чаем с мятой. (Кто скажет, что я слишком много ем, просто слезьте со своей диеты и перестаньте завидовать красивой молодой девушке в самом расцвете лет). Собрала сумку, прихватила мешочки для фейской пыльцы и, наказав Жуже и Муррису вести себя прилично, отправилась за покупками.

Продуктов в доме, слава Златовласой, достаточно, а вот пыльца улетает как на драконе. Ну вот кому это надо? Драконов, конечно, я никогда не видела. У нас про них рассказывают так же, как и про Черного рыцаря. Где-то слышали, где-то трогали, но никакой конкретики. А вот гости, что приезжали с далекого востока, отличавшиеся от нашего народа золотистой кожей, черными, как шелк, волосами и узким разрезом глаз, говорили, что драконы в их местах — обычное дело. Вот заработаю побольше, отправлюсь поглядеть драконов. Заодно и связи торговые наладим.

Я шагала по тропинке, наслаждаясь чудесной погодой и напевала песенку про влюбчивую ведьмочку, которая очаровала самого морского хозяина, что он выловил ей весь янтарь в подарок.

Лавка расположена удобно, до рынка идти всего полчаса. Когда я выбирала помещение, это тоже учла. Потому что если делать закупки, то надо рассчитывать не только на силы перевозчиков, но и на свои собственные. То плохая погода, то заболел кто-то, то закончилось что-то внезапно.

С утра на рынке от шума и смеха никуда не скрыться.

Я довольно прижмурилась и направилась к рядам, где находились выкладки с травами, порошками и фейской пыльцой. Кто-то любит уединение, а я прекрасно себя чувствую среди людей. Особенно людей, которые заняты делом. Здесь всегда есть о чем поболтать, удивиться и восхититься, увидеть что-нибудь новенькое, услышать десяток комплиментов, обсудить новости и посмеяться над чем угодно.

Рынок — это особое место, наполненное особой атмосферой, где все в движении и разговорах. Целый день общаться с людьми, предлагая товар — это особое умение, согласитесь. Поначалу, когда я была долговязым веснушчатым подростком, чересчур зацикленным на себе прекрасной, то считала, что ни за что не стану работать в людьми! Буду варить зелья, спихивать какой-нибудь бойкой пани, забирать деньги и снова варить. Но потом поняла, что люди — это самая большая драгоценность Янтарного союза, что бы и кто бы там ни говорил.

В академии я влилась в поток, сумела завести пусть не друзей, но хороших приятелей. Нашла общий язык с преподавателями и… внезапно местными обитателями квартала, где находилось наше общежитие. Им понравились мои зелья, слово за слово — ко мне потянулся весь район. Первое время я не могла прийти в себя от счастья, но потом поняла, что нельзя терять время. И вместо того, чтобы задрать нос и гордо ходить по академии, пошла в библиотеку, чтобы взять учебник по основам ведения собственного дела и классическую историю известной на весь Янтарный Союз сети зельеварен «Влейте в неё свою душу: как котелок за котелком создавалась «Дарсбакс». Мой интерес не был не замечен преподавателями, поэтому без поддержки и объяснений я не осталась.

Как же оказалось много нужно знать, чтобы открыть крохотную лавчонку! Просто варить зелья — это на кухне дома. А чтобы это можно было продавать и как жить, нужно знать основные принципы экономики, зельварения, коммерции, бухгалтерии, рекламного дела… ы-ы-ы. Это было ужасно. Мой мозг поначалу попытался сказать, что на такое не подписывался и не лучше устроиться куда-то в аптеку и лекарню, занимаясь непосредственно тем, на что учимся?

«Нет!» — бодро сказала я и, закатив рукава, принялась усиленно разбираться в основах деловедения и торговых принципах.

За что в дальнейшем, между прочим, была вознаграждена. Часть моих однокурсников вернулась домой, ни в силах показать хоть какой-то результат, а я на полученное денежное поощрение от академии арендую лавку в Ельнясе.

— Панна Торба! — Махнула мне пожилая женщина в опрятном синем платье и повязанным поверх голубым передником. — Не проходите мимо!

Я улыбнулась и подошла к прилавку, уставленному множеством коробочек и подставочек с ячейками, в которых сверкала, слепя, фейская пыльца. Рубиновая, как ягоды в лесу; аквамариновая, как волны Дзинтарова моря у берега; солнечно-жёлтая, пропитанная золотом морского песка; ярко-зелёная, цветом напоминавшая камни в короне Латрии и жемчужно-белая, как кожа русалок из сказок.

— Доброго дня, пани Рута. Как здоровье? Как домашние?

— Слава Златовласой, все в полном порядке, — улыбнулась она. — Внукам стало лучше после ваших калиновых зелий, я к вам приду за ними ещё. К вечеру продохнуть не могли, а на утро уже бегают по дому. Отличные зелья!

— Иного не держим, — рассмеялась я и заинтересованно осмотрела товар. — Дайте-ка мне всего по чуть-чуть. В вашу коробочку.

Торговцы для фейской пыльцой имею специальную тару — аккуратные деревянные ящички с множеством ячеек внутри. Так удобнее потом засыпать товар из особых трубочек, в которые он собирается, чтобы не рассыпался.

Феи — очень необычные, красивые и в то же время нелюдимые существа. В самом прямом смысле. С ними даже договор на официальную торговлю заключили каких-то пятнадцать лет назад — больно уже они сторонились человеческих поселений. Но потом всё же правители сумели усмотреть безусловную выгоду от дружбы с людьми, и зельевары, а также те, кому необходима пыльца, выдохнули спокойно. За редкими ингредиентами больше не надо было охотиться и доставать через третьи… а временами тридцать третьи руки.

— Так, а это у вас что-то такое? — Я с интересом указала на перламутровый порошок, нежно переливавшийся розовым серебром.

— О, — довольно улыбнулась пани Рута. — Это русалочья пудра. Отлично работает в основах зелий, имеет очень сильный компонент притяжения.

Хм, притяжения. Интересно, сработает на притяжение денег? Нет, ну а что? Вдруг придется искать новую лавку, без денег тогда вообще будет грусть-боль-печаль. Цена, конечно, кусается, но известно: всё, что удается выторговать у русалок, превосходного качества. Поэтому не буду жаться — беру!

— И этого тоже, — кивнула я, наблюдая, как пани Рута аккуратно насыпает русалочью пудру в изящную раковину.

Вот, кстати, не последнее в торговом деле — упаковка! Покупателя ею одной, конечно, не удержишь, но оформление товара очень важно. В конце концов, зрительный контакт с товаром — это первая ступенечка к желанию потратить немного денег. Ну или много, зависит от платежеспособности клиента.

Завернув покупки, я осмотрелась. Так, травы пока не нужны, нагребать не буду. Южные лакомства с орехами и сушеным виноградом в меду манят сильно, но я… сильнее. Сдержусь. Надо пока придержать средства, а не фунькать их направо и налево. Хотя и очень хочется.

Ага, а вон та самая лавочка, которая мне нужна. И даже открыто, хотя никого и не видно.

— Пани Рута, — спросила я, не отводя взгляда от приоткрытой двери. — А вы не видели, гончары сегодня не проходили?

Она проследила за моим взглядом и кивнула.

— Были-были, как же. Полторы недели нарабатывали, ничего не продавали, а сегодня смотрю — суетятся.

А новость-то приятная!

Поблагодарив пани Руту за информацию и пожелав удачной торговли, я пошла к лавке. В груди заполошно заколотилось сердце. Я бы даже сказала, что предательски, хотя основательных причин тому нет уже несколько месяцев. Но вдруг здесь он? Тот самый человек, мысли о котором…

Я тряхнула волосами. Так, а ну-ка прекратить бредовые мысли! Очень не вовремя эти все эти фантазии не о… горшках. А надо бы о них.

Лавка выделялась на фоне других: крепкая, светлая, в отличном состоянии — не зря семейство Раудис следит за ней, как за родной дочкой. За лавкой находится святая святых — гончарная мастерская, куда абы кого не пустят. Мне удавалось побывать там, но только исключительно из-за симпатии хозяев. Их трое: дед, отец, сын. Они жили где-то на севере Лиритвы, но потом перебрались сюда. Талантливейшие гончары — глина сама принимает нужную форму под их пальцами и разве что не поет от счастья. Верно говорят, что гончарный круг Раудисов зачаровал сам Ловкорукий — покровитель ремесленников.

При желании они могли давно перебраться в столицу и жить там, отбоя от клиентов не было бы. Но что-то сдерживало: то ли нелюбовь к большому скоплению людей, то ли… родовое проклятие.

Я постучала в дверь, но, не услышав ничего в ответ, тихонько зашла внутрь. Солнечный свет, проникавший через аккуратные окошки, золотил волосы склонившегося над широкой макитрой мужчины. Неважно, что голова у уважаемого пана Раудиса практически вся седая — оставшиеся рыжие пряди всё равно отливают яркой медью. Ему уже к семидесяти годам, однако выправка до сих пор привлекает взгляды женщин. Серые глаза внимательно смотрят через узенькие стекла очков на выдавленный узор на боках макитры. Руки пусть и покрыты морщинами, но силы до сих не потеряли.

— Кто крадется рыжей кошкой? — поинтересовался он, не отводя взгляда от гончарного изделия.

Я замерла, едва не вцепившись в сумку. И как у него это получается делать? Чувствует, что ли?

— Доброго дня вам, пан Раудис. Рада, что вы открылись.

Он посмотрел на меня поверх очков. Серые глаза напоминали затянутое тучами грозовое небо, хмурое и… а, бялт его укуси, было бы хмурое, если бы не плясавшие в них смешинки.

— Доброго-доброго, Ядвига. Совсем позабыла про нас.

— Как это? — возмутилась я. — Я ходила, но лавка была закрыта!

— Как-будто ты не знаешь, где тут черный ход, — усмехнулся пан Раудис, откладывая макитру в сторону и едва заметно улыбаясь тонкими губами.

— Ну знаете, туда ходят либо воры, либо те, кого очень ждут, — заметила я. — Но хорошие люди, если хотят назначить свидание в тайне от других, присылают листик.

Пан Раудис рассмеялся и оперся руками на прилавок:

— Понял-понял, панна зельевар, и не поспоришь. Ну, рассказывай.

По лицу было ясно, что он рад меня видеть, несмотря ни на что. Впрочем, я испытала к мужчине сходные чувства. Всегда.

Я подошла ближе, с интересом разглядывая горшки на полках за его спиной.

— Видите меня насквозь, пан Раудис. Я поняла, что созрела, вступила, так сказать, в тот возраст, когда женщина готова на всё.

Он приподнял седую бровь, явно заинтригованный моим вступлением.

— Я хочу говорящий горшок.

— А звучало так, словно взобраться на замковую стену обнаженной и призвать на состязание всех славных мужей Янтарного Союза за ночь любви, — с иронией прозвучал за спиной чарующий бархатный голос.

— Что это?

— Не что, а кто. Это Сифиздилла.

— Боги! Называется так же, как и выглядит!

Повисла пауза. Кажется, мой дом полон хамов и паскудников, которые не имеют совершенно никакого представления, как надо общаться с поважными паннами. Кошмар. С кем приходится жить!

— Муррис, ты совершенно невоспитанный котик. Ну кто такое говорит девушке? — попеняла я, любовно поглаживая тёмно-зелёные мясистые листья.

Муррис фыркнул и спрятался за Жужей. Жужа в свою очередь спряталась за казанок от греха подальше. Казанку было прятаться некуда, поэтому он просто принял грозный вид, раскачиваясь на цепочке.

Дело в том, что никто не ожидал, что с рынка любимая хозяйка вместо вкусняшек притащит горшок с деревом. Точнее, с милым цветочком из рода фейских мухоловок. Мне его продал смешливый пацаненок, стоявший на краю рыночной площади и очень искренне заглядывавший в глаза.

— Панночка, купите! Лучшей помощницы в доме не найдете! Освежает воздух, отпугивает паразитов, благоприятно влияет на микроклимат и просто красиво!

Высотой цветочек почти с меня, толстый стебель, на котором расположился бутон восхитительного нежно-розового цветом размером с добрый кочан капусты (прошу прощения за столь непоэтичное сравнение). Лепестки были оторочены пушистенькими иголочками, как бахромой, и так и манили погладить.

Хм… Временами в лавке душновато, поэтому с воздухом надо что-то делать. Паразиты… их достаточно, взять хотя бы пана Дудолю — никакого яду не хватит! Микро… как? Ладно, остановимся на том, что просто красиво.

— Панночка, купите! Сифиздилла очень грустит за женской компанией, мы растили её с такой любовью!

Златовласая, какое имя! Беру и не раздумываю! Если мне дико захочется выразится, но будет нельзя, достаточно ласковой обратиться к цветочку в присутствии обидчика. Решено, беру! К тому же я давно хотела завести живой уголок между подсобкой и окном.

Я отсыпала мальцу требуемую сумму, после чего подхватила кадку и потащила в лавку. Временами казалось, что Сифиздилла искренне прониклась ко мне симпатией и лезла обниматься в благодарность. Только вот трудновато с кем-то обниматься, если ты в это время его несешь. Поэтому, пыхтя и бормоча что-то собственную дурость, я шагала по тропинке и тянула приобретенный цветочек.

Муррис и Жужа в первый момент бодро сдристнули в разные стороны, решив, что лавка подверглась нападению ожившего дерева-оборотня. Но услышав мой голос, выбрались из укрытий.

— Ядвига, напомни, зачем ты ходила на рынок? — уточнил Муррис, бочком подбираясь к цветку.

— За горшками, — охотно отозвалась я, направляясь в свою маленькую комнатку. Между прочим, жутко удобно, когда в одном месте одновременно и живешь, и работаешь. Именно поэтому я искренне люблю это место и не хочу отсюда уезжать.

— И-и-и? — Муррис протопал за мной и запрыгнул на застеленную узором покрывалом.

Я быстро скинула одежду, потом её надо отправить в стирку, и достала тёмно-зелёное платье с длинными рукавами и юбками. При варке зелий надо смотреть в оба и никогда не относиться к рабочей форме с легкомыслием. Мало ли что может капнуть или прожечь? Ситуации бывают очень разные.

— И попала в лавку Раудисов, сделала заказ. Через три дня пойдем забирать. — Я быстро надела на платье рабочий пояс с кучей кармашков, крючочков и шнурков — очень цеплять подручные материалы.

Муррис округлил глаза, озадаченно глядя, как я расплела косу и достала расческу. Рыжие пряди хлынули по плечам и спине. Такая уж наша ведьмовская доля, что волосы не могут быть короткими. Есть снадобья, куда они идут в качестве ингредиента, как и ногти. Конечно, тут речь не про обычные витаминные зелья или лекарственные мази, а уже ближе к черной магии, но… никогда не знаешь, что пригодится на следующий день Жизнь она такая… внезапная.

— Ядвига, заказ взял кто-то из старших Раудисов? — аккуратно уточнил Муррис.

Я быстро расчесалась и скрутила волосы жгутом на затылке, чтобы не мешали. Несколько непокорных прядок тут же выскочили из прически игривыми спиральками.

Повернулась к коту и улыбнулась:

— Нет, взял Линас.

Если бы челюсть у кота могла упасть, она бы это сделала прямо сейчас. Но мне достаточно было недоумения и неверия в желтющих глазах.

— Линас? Ты меня не разыгрываешь?

Я фыркнула и снова пошла в лавку, надо полить Сифочку. Очаровательное создание, стоит себе тихонько, никого не трогает и не умничает.

— Не разыгрываю, Муррис. Конечно, без деда не обошлось, но заказ взял. Значит, мы можем быть спокойны за качество горшка и быть уверены, что в один прекрасный момент он не начнет вместо приворотного зелья варить мочегонное.

— Как по мне, невелика разница, — заметил Муррис. — Что там, что там урина бьет в голову, вышибая все способности мыслить логически, а после всего испытываешь ни с чем несравнимую эйфорию.

— Может, ты и прав, — пробормотала я, взяв леечку и наполнив водой. Надо, кстати, теперь будет отстаивать и добавлять всякие штучки, чтобы листики были красивые, а лепестки не усыхали. — Но к горшку это не относится.

Муррис только вздохнул, бросил взгляд в сторону Жужи и покачал головой.

— Дай Златовласая, чтобы я ошибался, но чует моей сердце, нас ждут очень весёлые времена.

В этот момент на подоконник что-то опустилось и сверкнуло изумрудным светом. Я кинулась к окну. Всё подождет — Айварас прислал листик! ___________________________________________________ Дорогие мои девочки! Большое спасибо за поддержку! Очень радуют ваши комментарии. Прошу не забывать подписываться на автора и ставить зведочки, это очень помогает книге! А ещё хочу обратить ваше внимание:

Мы собираемся боксы по "Будьте моей вдовой". Планируется: — книга, — свеча, — открытки, — подставки под горячее. Желающих прошу помазхать лапкой здесь или написать мне в личку @turaisegen

спасибо!

— Не пожила. Ох, не пожила. Мира не увидела, дерева не посадила, дом не построила, платьице своё, на Ярмарке Большого Дуба купленное, с золотистыми бабочками, не поносила — всю весну проходила в том своём коричневом страхолюдном. Бедная я, бедная…

Айварас не выдержал и остановился:

— Ядвига, обязательно так причитать? Мы всего лишь идём на кладбище.

Так как он сделал это достаточно резко, я едва не врезалась в его широкую спину.

— Ай, можно не мешать моим страданиям? — проворчала, потирая кончик носа. — Это для тебя обычное служебное дело, можно даже сказать, скучное. А я — девушка трепетная, и плохо переношу прогулку по кладбищу незадолго до полуночи.

— Трепетная? А кто мне раскокал голема кастрюлей для пельменей?

— Это было давно и неправда. Да и голем получился хлипковат.

Айварас мрачно покосился на меня. На его лице было написано большими буквами: «Конечно, если с таким размахом уничтожать всё, что попадает под руку, то никаких големов не хватит!»

Честно говоря, прогулки по кладбищу в ночное время в список моих любимых развлечений ну никак не входили. Я все же предпочитаю более позитивные места. Но Айварас потащил меня сюда из-за необходимости. (На самом деле, не сомневаюсь, что исключительно из-за вредности, но опустим этот момент).

Ночка выдалась достаточно прохладной — не чета солнечному дню. Мне даже пришлось накинуть на плечи легкий палантин. И как только некроманты добровольно выбирают себе занятие? Атмосферка тут — бр-р-р!

Хотя мне стоило признать, дорожки чистенькие, надгробия ровненькие, поминальные ёлочки в рядок стоят. Мягкой желтизной сияют светляковые фонарики, поставленные специально для тех, кто захочет прийти и почтить память тех, кто уже шагнул в Потусторонь, взяв за руку белую проводницу.

Некроманты всегда легче работать на кладбище. Здесь именно та энергия, которая ему нужна. Ну и легче вызвать духов из другого мира. Айварас как-то пытался мне объяснить технические моменты, но я поняла, что безнадежно тупа в некромантской сфере, поэтому только кивала и соглашалась на всё.

Он, кстати, себя чувствовал прекрасно. Впрочем, не удивительно. Учился в академии, потом работал, снова работал и ещё раз работал. Неоднократно участвовал в защите города от налетов нечисти. Временами у нас случается такая гадость: то черный колдун пошалит, то любитель-некромант поднимет нежить, то ещё что… Весело живем, бодро, скучать не успеваем.

— Почему мы идем через кладбище? — всё же проворчала я, сильнее кутаясь в палантин. — Ведь нам всё равно надо выйти за его территорию.

— Потому что обходная дорога не подходит, — спокойно ответил Айварас, внимательно глядя вперед. — Если мы обойдем, то я не почувствуют нужные нотки для призыва.

— Тоже мне музыкант, — пробормотала я, но тут же прикусила язык, прекрасно понимая, что Айварас профессионал, а мне его как раз и требуется.

Ельнясское кладбище было старым. Настолько старым, что даже не берусь судить, сколько поколений местных здесь захоронено. Тем не менее мы шли через относительно новый участок, поэтому здесь не найти ни старинных склепов, ни скульптурных композиций, характерных для времен до заключения Янтарного союза.

Проходя мимо некоторых могил, я приподнимала фонарь за фигурную ручку, чтобы прочесть фамилии и имена. Качала головой, вздыхала и следовала за Айварасом дальше. Временами Потусторонь зовёт к себе слишком молодых. И никто не знает, суждено ли им потом снова оказаться здесь.

— Что ты там пыхтишь? — не оборачиваясь, поинтересовался Айварас, отбросив на спину серебрящиеся в свете луны волосы на спину.

— Изображаю ёжика. Вдруг мой будущий супруг любит ролевые игры.

Айварас бросил на меня любопытный взгляд:

— А что, есть кандидат?

— Кандидатов мешок и маленькая торбочка! — гордо заявила я и… тут же уточнила: — Но не в мужья.

Он хмыкнул, правда, как-то беззлобно. Несмотря на наши постоянные дрязги, в плане обзаведения семьей, мы имели сходные взгляды. То есть, не строить её с кем попало. Но других пока не на горизонте не мелькало. Возле Айварас постоянно вились влюбленными птичками очаровательные панны, но он прекрасно понимал, что муж-некромант — испытание не для слабонервных. Поэтому и девушка нужна такая, которая не будет падать в обморок при виде скелета в доме и не зеленеть при разговоре и вскрытии захоронения.

Многие панны все же видели в Айварасе красивую внешность и умеренно упитанный кошелек. Для витья семейного гнезда с некромантом этого маловато.

Мы вышли на узкую тропинку, что вилась среди поредевших надгробий. Через несколько десятков шагов виднелась кладбищенская ограда.

— Отлично, идём, — сказал Айварас, ухватил меня за руку и потащил за собой, не дав пискнуть.

Надо ли говорить, что один его шаг — два моих? Там, где ему достаточно сделать одно движение, я скачу козочкой только ради того, чтобы меня не тащили буксире?

— Айварас, подожди! Ай! Ай!

— Как любезно с твоей стороны придумать мне уменьшительно-ласкательное имя, — язвительно заметил братец.

— Та чтоб ты в лужу ляпнулся, а корыта с чистой водой рядом не было!

— Я тоже тебя люблю, дорогая сестра.

В итоге мы все же добрались до нужного места, и я запоздало поняла, почему меня тащили именно сюда. На черном фоне земли белели остатки каменного алтаря, которому было неведомо сколько лет.

Айварас посмотрел на него, судя по всему, остался доволен увиденным и протянул мне руку.

— Ядвига, давай.

Я достала из привязанного к поясу футляру свернутый в трубочку договор. Айварас взял его и быстро развернул. При свете луны и светляковых шаров магическая подпись сверкнула всеми цветами радуги. Хорошая вещь, замечательная. Бумага составлена так, что её может расторгнуть только одна из сторон при взаимном согласии. Такие документы очень хорошо страхуют от всяких неожиданностей. Поэтому я была совершенно уверена в том, что лавку арендую законно. Главное, чтобы сам пан Орбас не подсунул мне фальшивое право собственности.

Я, конечно, не так много видела подобных бумаг, но вроде бы выглядело оно именно так, как надо. Форма была такая же, как у нашей собственности на дом с матушкой.

Айварас аккуратно разложил договор на камне, задумчиво провел пальцем по каллиграфическим завиткам, чуть нахмурился. Я молча наблюдала, затаив дыхание. Очень хотелось сказать, ты мне только не перепорть всё! Я ж потом вовек не докажу, что лавка взята не самозахватом! А мне кормить себя, Мурриса и Сифе удобрения покупать! Хорошо хоть, Жуже корм не надо! Но зато ей надо ленточки! Много ленточек! Ещё немного и перейдет на бусинки, я же вижу, в каком направлении она лежит!

С пальцев Айвараса тем временем начали сбегать мертвенно-зелёные искорки — у всех некромантов магия такого цвета. Они вились, словно дым, сплетались друг с другом, становясь единым целым.

Откуда-то подул ветер, вспенив мою юбку. Я спешно опустила её — не хватало ещё светить на кладбище ножками. Здесь, как нигде, могут оценить «вид снизу». Мы все прекрасно знаем, что умершие уходят в Потусторонь и постоянно здесь не находятся. Но в то же время захоронение — это некая привязка к миру живых, поэтому душа в поминальные дни сюда возвращается. Либо же, не дожидаясь нужной даты, приходит на зов родственников или друзей.

Учитывая, что возле надгробий стояли аккуратные фонарики и сплетенные из веток елей венки, отошедших в Потусторонь не забывали. А значит, с душами разговаривали и те тут крутились.

Кстати, когда Айварас рассказал, что будет делать, я немного напряглась. Мало ли… вдруг пан Орбас жив, здоров, благополучен, а мы его душу позовем через некроритуал? Конечно, дать по шее за подарочек в виде пана Дудоли очень хочется, но вредить здоровью — никоим образом. Я, конечно, ведьма, но не зараза же! Членовредительствовать — последние дело!

Но меня тут же успокоили, что ритуал не несет никаких побочных эффектов. Если вызываемый человек жив, то он просто ничего не почувствует. Показалось, что сказано это было немного с обидой. Мол, за кого ты принимаешь профессиональных некромантов, Ядвига? Фокусников с площади? Шарлатанов кочевых ромралов? У нас техника безопасности, между прочим, засвидетельствована самим королем!

Я сделала вид, что ничего такого не имела в виду. В околонекромантских науках я понимала чуть меньше, чем ничего, поэтому самое умное, что я могла сделать — это таинственно промолчать.

Глаза Айварас вспыхнули зеленым огнем. С ветвей дерева, находящегося неподалёку, вспорхнули птицы, захлопав крыльями. Губы брата дрогнули в неслышном мне призыве. Ни единого слова не разобрать, но вмиг потянуло могильным холодом, а вдоль позвоночника пронеслась ледяная волна.

Я невольно отшатнулась, плотнее закуталась в палантин. Эти сквозняки до добра не доведут!

Договор вспыхнул зелёным магическим пламенем. Я охнула, но не сдвинулась больше с места. Для кого тут, в конце концов, стараются?

Кто-то завыл.

Воздух стал каким-то густым, дышать стало тяжелее. Поначалу захотелось бочком-бочком спрятаться за ближайшим надгробием, но я приказала себе не терять духа. Ведьма я или где?

— Тан Орбас, сын Гираса Орбаса и Альты Орбайте, явись, — глухо произнес Айварас, сделав рукой какой-то круговой жест.

Тут же налетел ветер, сбивая нас с ног. Я вцепилась в договор, Айварас вцепился в меня, резко оттянув от алтарного камня.

— Ядвига!

— Двадцать один год Ядвига! — огрызнулась я. — Это оригинал! Где я возьму ещё один? Мне второй такой ни один копировальщик не состряпает! И вообще это наказуемое законом дело!

Раздавшиеся аплодисменты, заставили нас одновременно повернуть головы в сторону алтарного камня.

Я тихонько охнула и сжала руку Айвараса.

На остатках алтарного камня сидел… пан Орбас. Точно, он! И его сюртук, и брюки с узором по бокам, и волосы до плеч, делающие его похожим на поэта-песенника, коих у нас предостаточно на ярмарках и в праздничные дни.

Только вот кожа немного прозрачная, через всю фигуру моего дорогого арендодателя просвечивались деревья, очертания надгробий и сияли звёзды, усыпавшие небосвод.

— Доброго вечера, — с улыбкой помахал он скрученной с трубочкой бумагой. — Простите, мы тут проводили поэтические вечера в Потусторони, так я прямо оттуда. Хотите почитаю?

— Нет! — хором ответили мы с Айварасом.

Ну вот, что я говорила? Стихи! Понятия не имею, что там написано, но слушать совершенно не хочется. За паном Орбасом водится привычка оплести всё кружевом слов, закрутить-завертеть, а потом упорхнуться как бабочка, оставив тебя в коконе, как гусеницу. Только вот в бабочку ты не превратишься, потому что вместо шелковых нитей тебя обмотали лапшой для ушей.

— Ну, как знаете, — ни капли не обиделся он. — Чего звали?

— Как же вы… так? — только и смогла я выдохнуть.

Только сейчас дошло, что он все же отправился с белой проводницей в Потусторонь. Пусть пан Орбас и немного чудак, но человек он добрый и сердечный. Осознание, что его больше нет, серьёзно опечалило. И дело было не только в лавке.

— Ну, Ядвига, знаешь, оно по-разному бывает, — пожал он плечами. — Шёл-шёл — умер. Я бы сказал, что время страшное, сапоги из окон вылетают и приземляются на затылок, но… это не повод расстраиваться, поверь. У меня с детства недуг сердца, поэтому я знал, что рано или поздно это случится. Тем не менее, ни капли не жалею, что шагнул в Потусторонь. Потрясающе интересный мир. Хочешь, покажу?

— Кхм, — угрожающе начал Айварас.

Пан Орбас тут же выставил ладони вперед:

— Понял-понял. Ты сама посмотришь. Потом. Если захочешь.

— Пан Орбас, — словно очнулась я, быстро отодвинув все эмоции по поводу жизни, смерти и прочих крайне занимательных событий. — Смотрите! — Я быстро развернула договор. — Лавка по закону моя?

— Конечно, твоя, — даже удивился он. — Мы все оформили. Ты платить не забывай только, это поддерживает магическую печать, и никто не вправе тебя оттуда подвинуть.

— Кому же идут деньги? — хмыкнул Айварас.

Пан Орбас нахмурился и начал загибать пальцы:

— Лайме, Илзе, Ютта, Орта, Дисса, Лутта, Грася, Айсе, Барборите… Много кому!

Я прицокнула языком:

— Да вы ходок.

— Все по мере сил и возможностей, — шутливо поклонился он.

— Это прекрасно, но Ядвигу беспокоит некий пан Дудоля, — произнес Айварас, явно понимая, что наш разговор может уйти совсем не в ту сторону. — И угрожает жалобами в магистрат и прочей прелестью.

Пан Орбас тут же нахмурился, потеряв шутовской вид. Задумчиво постучал свитком со стихами по ладони.

— Ах, жабий бялт! Так и знал, что он не успокоится! И ещё нашел время приставать к девочке, когда я уехал… Совсем уехал.

С характеристикой я была целиком согласна, но вот вопрос, что делать оставался открытым. И это неслабо напрягало.

— Он имеет какие законные претензии? — спросила я, готовясь услышать любой ответ.

Пан Орбас мотнул головой, от длинных волос отлетели крохотные светлячки. Ух ты, души могут их привлекать?

— Ничего не имеет. В своё время у нас были рядом участки. Так вышло, что он по-соседски попросил сделать оградку для своего можжевельника. Я не возражал, соседи же. Потом Дудоля укатил, а можжевельник рос, занимая все больше места. Ну и ладно, мне не мешало. Но потом… когда я сдавал в аренду лавку, то прилежащую территорию отдать не смог — Дудоля заявил на неё права. Мол, можжевельник мой — земля тоже моя.

Я ахнула:

— Вот жабий бялт!

— Я бы сказал что покрепче, — пробормотал Айварас. Он тоже понимал, как оборачивается ситуация. Очень нехорошо оборачивается.

— А теперь он и на лавку замахнулся! — Пан Орбас нахмурился. — Дела-а-а… А я отсюда не могу ничего сделать, на судебное заседание в Потусторони не отпросишься.

— Получается, все вопросы теперь ложатся на мои плечи? — спросила я, быстро соображая, что можно сделать.

— В магистрате сторону Дудоли не примут, — сказал пан Орбас. — У тебя договор, Ядвига. К тому же ты постоянно там находишься, а Дудолю как ветром надует, так и прискакивает.

В общем-то, я была целиком согласна с такими словами. Пан Дудоля и правда сваливался крайне внезапно, орал, топал ножками и потом укатывался в неизвестном направлении. В последний раз ему в этом активно помогла Жужа.

Пан Орбас внезапно начал растворяться в воздухе.

— Ох, простите, меня зовут назад. Заскучали пить чай без стихов. Не вешай нос, Ядвига, правда за тобой! — успел он крикнуть, прежде чем вовсе исчезнуть.

— Пан Орбас! — звонко крикнула я, кинувшись к нему, но Айварас ухватил меня за рукав.

— Стой, это бесполезно. Если Потусторонь утягивает душу, значит, отведенное время закончилось. И это место лучше не соваться.

Я шумно выдохнула, обхватив себя руками за плечи — начинало основательно холодать, вот тебе и лето!

— Но он ничего толком не сказал!

— Сказал, — спокойно ответил Айварас. — Главное, мы теперь знаем, что Дудоля не имеет никаких прав на лавку.

— А если он предъявит документы? — мрачно уточнила я.

— Думаешь, так быстро организует подделку? — хмыкнул он. — Тогда перед ним стоит снять шляпу. Но не переживай, у меня есть друзья в следовательском отделе. — Айварас приобнял меня за плечи и развернул, давая понять, что пора уходить с кладбища. — Мы его выведем на чистую воду, клянусь скелетом, стоящим у меня в гостиной.

— Ну… если скелетом, — пробормотала я, шагая рядом с братом, — то это, конечно, серьёзно.

— Ещё как.

— Я тебя тогда в благодарность познакомлю с Сифочкой.

Айварас аж остановился:

— С кем?

Однако, как я не расписывала достоинства фейской мухоловки: зелень её листочков, нежность розовых лепестков и мягкость пушистых иголочек, смотреть мою красавицу Айварас отказался.

Глянул в окно, изогнул брови, пихнул меня в лавку и быстро-быстро засеменил по дорожке, аргументировав, что у него дома много дел. Да и вообще магический утюг не выключен.

Я только вздохнула и покачала головой. Мелкий мужик пошёл, мелкий. Девушка приобрела цветочек, а они уже делают ноги за Дзинтарово море. Вот как жить?

— Знаешь, оно к лучшему, — заявил Муррис, обвив мою ногу хвостом. — Я беру свои мысли и слова обратно, Сифочка — очень ценное приобретение. Оберег от нерадивых мужиков?

— А радивых? — уточнила я, сложив руки на груди и глядя на звездное небо.

— Когда таких встретим — узнаем, — мудро заметил Муррис.

Подумав, что кот абсолютно прав, я только шумно выдохнула и пошла в лавку. Надо хоть немного поспать, потому что завтра клиенты пойдут с самого утра. Поэтому надо быть в тонусе, чтобы случайно вместо пузырька с энергетическим зельем не выдать слабительное. Эффект бодрости одинаковый, но не все одобряют процесс.

Спала я спокойно, даже, можно сказать, хорошо. Дела завертели так, что я только через три спохватилась: горшок! Мне же сегодня идти к Раудисам!

Полив Сифочку водой с укрепляющим зельем, покормив Мурриса и протерев Жужу, я кинулась приводить в порядок себя. В целом, я всегда прилично выгляжу, но каждая встреча с Линасом Раудисом заставляет нервничать и думать: не решили ли блузка и юбка поменяться местами?

Мысли были совершенно дурацкими, но я ничего не могла с собой поделать. Просто есть такой тип людей, рядом с которыми не знаешь, как себя вести. А когда не знаешь, как себя вести, то частенько ведешь себя как идиотка.

Раньше Муррис хихикал над этим, но потом проникся и начал давать толковые советы. В этот раз он тоже, оставив завтрак, бодро поскакал за мной.

— Ядвига, что там у тебя? Опять думаешь, в какие доспехи упаковаться, чтобы выдержать стрелы слов Линаса Раудиса?

— Какой ты сегодня поэтичный, — проворчала я, доставая коричневое рабочее платье без всяких украшений… Хотя, вот потертости могут за них сойти. — Мне надо будет нести горшок и немного овощей. На сегодня был отменяется.

Муррис задумчиво посмотрел на платье, потом кивнул:

— Ты права. Это не королевский бал, нечего наряжаться, как птица счастья.

— От такого счастья как я, некоторых знатно перекашивает, — мечтательно протянула я, представив лицо Линаса.

После чего быстро переоделась, закрутила косу бараночкой и, подхватив сумку, оставила на хозяйства Мурриса и девочек. Надо будет, кстати, выгулять Жужу, а то давно я никуда не летала. Но тут кругом ни одного интересного шабаша. У нас, в Латрии, с этим вообще напряженка. Вот матушка всегда, затаив дыхание, рассказывала, как она с моей бабулей летала на шабаши на Лысую гору в соседнее с Польхой государство Украну. Вот там всегда было ух!

Я вздохнула. Ну ничего, какие мои годы, я ещё на всех шабашах побываю! Ведьма я или где?

Сегодня Златовласая надо сжалилась, и в мастерской меня встретил средний Раудис. Выдал горшок, принял деньги, сказал приятные слова и пожелал хорошего дня. Отец у Линаса, как и дед, очень приятный мужчина.

Горшок оказался чудесным. Глядя на него, я даже позабыла, что его творец редкостная язва. Плавные формы, чуть шероховатая на ощупь поверхность, к которой хотелось приложить ладони и задержать подольше; аккуратный узор на бочках горшках, сияющий золотом. И крышечка с маленькой удобной ручкой в виде птички.

Линас, конечно, зараза, но мастер просто нереальный.

Его отец с едва заметной улыбкой наблюдал за мной.

— Нравится?

— Нравится, — выдохнула я, проведя пальцами по ободку.

— Пусть же зелья в нем удаются на славу, — пожелал он. — Заговорит он после первой варки. Сейчас ещё рано. Если же что-то вызовет вопросы, то приходи к нам. Поможем.

— Спасибо, пан Раудис, — улыбнулась я, взяв горшок двумя руками и прижав к себе, и уважительно поклонившись.

Выходила из мастерской в приподнятом настроении, не в силах стереть улыбку с губ. Пусть смотрят — не беда! Зато теперь чего только не смогу! Я такого смогу наварить, уху-ху-ху! Ко мне будут ездить пани и паны из самой столицы!

Закупившись по пути овощами, я даже подумала взять извозчика, но решила обойтись. Немного плечо оттягивает, но ничего, переживу.

Горшок я так и прижимала к себе, он был такой тёплый, полный созидательной магии, что не хотелось расставаться. Тем временем солнышко значительно припекало, тонкие прядки то и дело норовили прилипнуть ко лбу.

Я упрямо пыхтела и шагала по тропинке к лавке, мечтая о прохладном душе.

— Ничего, теперь мы заживем, — обещала я горшку. — Сможем куда больше. Тебе понравится у нас: тепло, сухо, котик, цветочек, веничек красивый. Все очень общительные.

О, а вот и лавка!

Я уже приблизилась, как вдруг поняла, что что-то не так. А именно… входная дверь настежь открыта. И возле неё стоят чемоданы, котомки и сундук.

О Златовласая! Неужто пан Дудоля решил действовать в нахалку?

Ну, я ему сейчас! Получит и будет знать, как тянуть загребущие лапы к собственности хрупкой нежной девушки!

Я ускорила шаг, практически влетая в дверной проем, и с размаху врезалась в широкую грудь.

Хорошо, что между нами был горшок. Он принял на себя весь удар и недовольно загудел. А я уставилась на мускулистую грудь в вырезе белоснежной рубашки, от которой исходил еле ощутимый аромат ландышей.

«Вещь выстирана в прачечной пани Праски, только она в столице заказывает отдушку с таким ароматом», — тут же услужливо подсказала память. И тут же любезно подкинула цифру стоимости таких услуг. Нехилая стоимость, скажу я вам.

Я бы так и не знала, просто подрабатывала у неё в студенческую юность, и пани сама хвалилась, что получила лицензию на аромат ландыша при стирке.

Само по себе очень странное начинание, но каждый человек имеет право на маленькую… своеобразность.

Я подняла взгляд выше и встретилась с тёмно-карими, будто чёрный шоколад, глазами. Во рту даже появилась горьковатая сладость, язык немного защипало. Высокий лоб, прямой нос, резковатые скулы, ни капли не портящие облика, красивые губы. И длинные волосы, лежащие на плечах. По цвету не сразу поймешь: то ли тёмно-русые с пепельным оттенком, то ли светло-каштановые со стальным отливом… Разворот широких плеч, натянувшаяся тонкая ткань рубашки на руке, которой он придержал меня, не давая завалиться назад.

Осознав, что смотрю на незнакомца непозволительно долго, я отпрянула, прижав горшок к себе крепче.

— Вы кто? — спросила как можно воинственнее.

На меня посмотрели с лёгкой иронией и мягким недоумением. Видимо, пытаясь понять, что это тут такое нарисовалось и ещё пищит. В чем-то логика была, потому что незнакомцу я едва достигала плеча, поэтому смотреть на него приходилось, задрав голову. Впрочем, это не помешало отметить ни его кожаный пояс с кинжалом, ни дорогие брюки, ни обувь, явно приобретенную не в Ельнясе, а, скорее всего, на Янтарной Ярмарке в Эсте, когда съезжаются не только из наших стран, но прибывают купцы с востока, севера и юга.

— Могу задать тот же вопрос, — ни капли не смутился он.

Голос такой… чарующий, низкий, с легкой мурлычащей вибрацией. Сказал всего несколько слов, а у меня по телу словно молния пронеслась. Терпеть не могу этого! Мозги мгновенно начинают дружить с гормонами, которым, как известно, логика — не указ.

— Кто вы и почему так вламываетесь в мою лавку?

— В какую вашу?! — Возмущение вытолкало всю способность мыслить трезво. Нет, ну это вообще ни в какие рамки!

Проделки пана Дудоли? Решил меня выжить, подослав какого-то красавца? А как же жалобы в магистрат? Или это подлая месть за метлу? Ну я тебе устрою, будешь знать, как бедную несчастную ведьму пытаться выставить за порог!

Ну натурально картина пана Грепинса «Не ждали»!

— Никакая она не ваша, — произнесла я, размышляя что будет, если кинуть в нахала горшком. — У меня всё по закону, плачу в начале месяца вперед, поэтому вы не можете мне что-то предъявить. Арендодатель подтвердил, что у меня есть все права!

— Арендодатель? — уточнил он тихо, но я тут же захлопнула рот. Таким тоном разговаривают следователи из управления, когда дают понять преступнику, что его дни сочтены.

И не на меня так смотреть, я ничего плохого не сделала… пока.

— Да, — твёрдо ответила, пытаясь прикинуть, за что тут меня можно подловить.

— То есть вас совершенно не смущает, что пан две недели назад был захоронен и отбыл в Потусторонь? — вкрадчиво поинтересовался мой собеседник.

«Ну и что?» — чуть не брякнула я и тут же прикусила язык.

Не у всех сводный брат — профессиональный некромант. Аргументировать тем, что мы вчера беседовали с паном Орбасом на кладбище, не стоит. Не все такое одобряют. В тюрьму, конечно, не посадят, но Айварасу может влететь за злоупотребление служебным положением.

Но…

— А вас? — уперлась я, решив, что ни за что не отступлю.

— А меня не должно это смущать, — любезно ответил он, складывая руки на груди, от чего ткань натянулась ещё сильнее, во всю выставляя напоказ очень недурственную физическую форму.

— Это почему же? — прищурилась я, прикидывая, куда буду писать жалобу на самоуправство. Теперь точно буду, не уйдут от меня!

Ну давай, расскажи мне, как тебя подкупил пан Дудоля и прислал для устрашения слабой девушки. Я…

— Потому что я — родной племянник Илмар Орбас, и эта лавка отошла мне по завещанию.

Я едва не выронила горшок из рук.

— Как-к-кой племянник? — переспросила глупо, понимая, что не могу состыковать услышанное… ни с чем не могу.

— Родной, — с готовностью повторил Илмар. — А вы, видимо, та самая особа, которая временно использовала лавку в своих целях. Буду искренне признателен, если вы соберете свои вещи и покинете это место.

С этими словами он развернулся и направился внутрь.

Нет, вы видели? Это совсем никуда не годится!

— Ничего я не использовала! — возмущенно крикнула я и шагнула следом. — Я уже все сказала. То, что вы племянник, не дает вам права так вести себя!

Оказавшись внутри, я только охнула, потому что мои полки с пузырьками зелий уже были пустыми. Тумбочка под ними переставлена, сундук открыт. И вообще по помещению снуют четыре барздука, ловко перестаскивая стол.

— Господарь, ставим тут окошка? — поинтересовался один из них. — Возле сорнячка?

Оскорбленная до корней Сифиздилла заехала ему листом по макушке. Бардзук подпрыгнул от неожиданности и завертел головой.

Я хмыкнула. Так тебе и надо, нечего языком молоть что попало.

Бардзуки, в целом, приятные ребята. Ростом обычно до пояса обычному человеку, живут между корней деревьев, обладают огромной силищей и любовь к сокровищам. Готовы всю жизнь собирать их и сидеть на сундуке, оберегая от врагов и не только.

Не зря у нас даже говорят: «Как бардзук на кладе». При этом они всегда не против заработать, поэтому охотно берутся за работу по охране домов, переносу тяжестей и строительству. То, что человек будет приподнимать при помощи магии или каких-то устройств, бардзук перетащит без особых усилий. Раньше, когда люди не знали, как с ними общаться, то оставляли хлеб и молоко у корней деревьев. Продукты исправно исчезали, пока в один прекрасный день, не обнаружилась записочка: «Предоставлю услуги по кладке стены за умеренную плату».

— Ничего не ставим! — ледяным голосом сказала я. — Выносите стол.

Бардзуки озадаченно посмотрели на Илмара:

— Господарь, это ваша господарочка пришла?

— Это не моя «господарочка», — фыркнул он. — Ставьте у окна.

— Никакого «у окна»! Он закроет проход к печи. Как мне, по-вашему, туда пробираться?

— Лезть по столу? — осторожно предложил барздук.

— Никак, панночка, — начиная раздражаться, ответил Илмар. — Вас здесь не будет.

— Я вам не «панночка», а панна Торба, — отрезала я, давая понять, что не дам разговаривать в таком тоне. Ещё бы «деточкой» назвал! Кстати, по виду, он возраста Айвараса, не старше. А как с такими иметь дело, я уже прекрасно знаю.

Илмар задумчиво посмотрел на меня, словно представил прямо на этом столе. Правда, так и не определился: я была у казанка для магических зелий или все же… в казанке.

Я же поставила горшок на прилавок, подошла к Сифочке, погладила её по листочках, заодно просматривая территорию. Где делся Муррис? Как он нужен, так ветром сдуло!

Подняв глаза, увидела черный хвост, свисавший вдоль сушняка, привязанного к потолочным балкам. Муррис тут же поменял положение, глянул на меня и разве что не приложил коготь к морде, мол, тихо.

Логично. Не стоит показывать, что у меня тут есть шустрый фамильяр, который и ловко добудет нужную информацию, и сумеет организовать побег, и врагу как следует вломит.

Так, хорошо, с одним разобрались. Теперь где Жужа? Почему она бездействует, когда тут такое?

Была слабая надежда, что он убирает дорожки у дома. Когда на Жужу нападет вдохновение, то не остановить. Я однажды сама удирала от неё, когда случайно бросила не туда испорченную этикетку. Смех и только… Кому сказать: ведьма бегает от собственной метлы!

— Господарь, так мы того… в смысле, не того… Куда меблю вашу ставить?

— Мебель, — поправила я.

— Так я и говорю, меблю!

Судя по виду Илмара, это было далеко не первое слово, над которым бардзуки поиздевались. Они каким-то волшебным образом умудрялись коверкать всё, что слышат.

— Оставьте.

— Так господарочка ваша…

От взгляда тёмно-карих глаз, обещавшего ему все кары небесные, бардзук тут же заткнулся и выскочил на улицу.

— Берем сундук! — прокричал он.

— Панна Торба… — начал Илмар, явно с трудом сдерживаясь, чтобы ничего не сказать такого, чего не стоит слышать приличной девушке.

— Уже двадцать один год как панна Торба, — отозвалась я медовым голосом, внимательно осматривая стол.

Массивная столешница, отполированная поверхность, состоящая из множества квадратиков, возле углов — выемки, отделанные желтым металлом. Выемки соединены между собой тоненькими тоннелями. Обычно такими пользуются ремесленники, алхимики или артефакторы. Стол — этакая палитра, где можно развести нужные ингредиенты, добавить сверху нужное зелье, и они сами соединятся. Обычно в таких вещах приделывали маленький механизм, который регулировал наклон полотна столешницы. Каждый квадратик мог наклоняться под нужным углом.

Где-то внизу моего живота запорхали бабочки, делая крылышками: «Бяк-бяк, Ядвига, представляешь, какие мази у нас, бяк, получатся? Бяк-бяк, сколько мы, бяк, сможем заработать, бяк-бяк!»

Я вдохновенно задумалась. А уж сколько бяк можно сделать нехорошим людям! Например, пану Дудоле! Достаточно всего раз мазнуть по носу гелем для появления пупырчатости.

Я тут же одернула себя. Мечтаю о плохих вещах. Вредить надо с умом, превращать в жабу — тоже (даже, если очень хочется). Кто-то говорил, что бабочки в животе обычно порхают, когда видишь красивого мужчину. Тогда и сердце стучит, и кровь бежит быстрее, и мысли путаются. Последнее, допустим, у меня от мужчин не зависит, а в остальном…

Я нежно погладил стол. Кто знает, дорогой, может, ты — моя судьба? Знаешь, сколько всего мы можем сделать вместе?

В какой-то момент поняла, что Илмар разговаривает с бардзуком, но внимательно смотрит на меня. Пытается понять, почему я резко умолкла? Ага, взгляд направлен на мою руку.

На всякий случай я быстро убрала её подальше. Нечего на меня так зыркать: не вцепилась же в него и не пытаюсь ли его сунуть в карман — уже достижение.

Бардзук топтался на месте, явно не зная, что делать дальше. Ему с компанией платили за перенос вещей, но никак не за драку с ведьмой. Решив, что драка откладывается, я подошла к ним, улыбнулась бардзуку и положила руку на плечо Илмара. Его веко дернулось, однако, слава Златовласой, меня не попытались бросить отработанным приемом.

— Заносите, — сказала я. — Только осторожнее и заграждайте проход к Сифочке, она — девушка впечатлительная.

— Но… — осторожно начал бардзук, покосившись на «впечатлительную девушку».

— Милые бранятся — только тешатся, — проворковала я, бросив на Илмара влюбленный взгляд.

Учитывая, что его перекосило, эффект получился нужный. Отличный. Нужно отдать ему должное: вырваться не пытался, скорее с любопытством ждал, когда я отойду первой. А я отходить не собиралась! Так и стояла, изображая само очарование, пока втянули все вещи.

— Чего вы добиваетесь, панна Торба? — одними губами спросил Илмар, наблюдая за бардзуками.

— Узнаете, пан Орбас, — ответила я, не меняя позы и выражения лица. — Вы все узнаете.

— Это катастрофа, — застонала я, уронив голову на руки.

Вокруг кипела вечерняя жизнь Ельняса, за столами сидели горожане и шумно обсуждали прошедший день. Подавальщики суетились, прекрасные панны улыбались своим мужчинам, старичок с окладистой бородой смаковал светлое нефильтрованное и, довольно щурясь, смотрел на разноцветные флажки и ленточки, тянувшиеся от крыши таверны.

— Катастрофа — это когда нельзя что-то предотвратить, Ядвига. А это так — временные неприятности.

— Пан Криш, вы, конечно, очень мудры и опытны, но, по-моему, вы значительно преуменьшаете проблему.

— Какого роста проблема? — невозмутимо уточнил он.

— Выше меня на целую голову. Мне надо стульчик брать, чтобы прямо посмотреть в эти наглые глаза.

— Ваш заказ, — донесся звонкий голосок подавальщицы, и на стол опустилась тарелка с ароматной рыбой в остром кляре, хрустящие булочки с чесночным соусом, луковые кольца в сырной стружке и запотевшая кружка лучшего в мире «Латрийского светлого».

— Ешь, — сказал пан Криш. — Пустой желудок и голову пустой делает.

Я вздохнула и взяла вилку в руки.

Да, так и есть. Обычно у девушек есть подружки, чтобы обсудить любой вопрос, а у меня — пан Криш Бериньш. Очень умный и проницательный человек, восхитительный мастер по дереву, любитель пива и… мой сосед. Да-да, тот самый, плюшками для которого пенял мне Айварас.

Пан Криш жил один, дети перебрались в Лиритву — сын женился на девушке из рода кружевниц, у неё там было своё дело. Так и перебрались туда с детьми. Не раз звали туда и деда, но он отнекивался, мотивируя тем, что здесь ему привычнее да и заказчики все тут. Как станет совсем слаб, тогда сам приедет.

Подождав, пока я прожую, он посмотрел на меня поверх очков.

— Ну, излагай уже. А то я извелся.

Я хихикнула:

— Вы говорите, как юная девица.

— Может быть, я и есть девица? — хмыкнул пан Криш. — Ну где-то… глубоко в душе?

Осталось только фыркнуть, а потом, вздохнув, начать рассказать:

— Илмар Орбас — племянник пана Орбаса. Приехал сюда, чтобы осмотреть наследство и некоторое время провести здесь. Пока не знает, что с этим делать.

Пан Криш задумчиво пригладил бороду.

— Так-так, замечательно. И что, завещание есть?

— Есть, — уныло сказала я, глядя на янтарно-желтое пиво в резной кружке. — Он показал, там все в порядке.

— Но и у тебя договор есть. Значит, ты тоже не бесправная.

— Всё равно надо идти в магистратуру, — вздохнула я. — И, скорее всего, спор решат в его пользу. Платеж мой не пройдет вовремя по срокам и до свидания.

— У тебя проблемы с деньгами? — нахмурился пан Криш.

Я мотнула головой.

— Нет. Но разве вы не знаете, как это делается? Договорится с кем надо — и привет.

— С чего ты решила, что такое будет? — На лице пана Крига отразилось искреннее недоумение.

Кусочек рыбы сорвался с вилки, плюхнувшись в тарелку, я упрямо подцепила его снова. Добыча не уйдет.

— Этот Илмар — королевский артефактор. Понимаете, пан Криш? Им же везде дорога открыта. Панночки в Зеленом банке при виде таких начинают томно вздыхать, расстегивать пуговки на блузках, обнажая бюсты…

— Плавятся, как воск, того и гляди закапают на пол?

— Верно, — буркнула я, делая глоток.

Лёгкая горчинка в «Латрийском светлом» делает вкус особенным, бархатно-освежающим. Именно за неё напиток постоянно берет призы не только в Янтарном союзе, но и в западных землях Нойчланда, знаменитыми своими пивными фестивалями.

Некоторое время мы молчали. Я заканчивала с рыбой, а пан Криш — с лепешками с луком и яйцом. Несмотря на ситуацию, настроение немного приподнялось — нужно было с кем-то обсудить свои проблемы.

— По-моему, ты рано паникуешь, — наконец-то произнес пан Криш, откидываясь на спинку деревянного стула и складывая руки на животе. Сейчас он был похож на рассевшегося на солнышке Мурриса. Тот так же довольно щурится и выглядит крайне довольным жизнью. Жалко, что у меня сейчас так точно не получится.

— Не хочу паниковать, когда будет слишком поздно.

Он хмыкнул:

— Если по-нормальному договориться с ним не получится, то пойдем другим путем.

Я не донесла кружку до рта:

— Каким это?

Пан Криш склонился ко мне и зашептал на ухо.

Утро началось рано. И даже как обычно, потому что Илмар Орбас ещё вчера уехал в столицу по вызову управления следователей.

Я сидела у окна, за тем самым столом, о котором вчера было столько разговоров, и пила. Пила много и отчаянно, потому что пить мало кофе я не умею в принципе. После малой дозы мне хочется закрыть глаза, положить голову на руки и сладенько засопеть. И на этом весь рабочий день закончится.

Но мне сегодня варить зелья для салона пани Субачис — она делает восхитительные духи, за которыми выстраивается вся женская часть населения Ельняса. Поэтому надо быть в форме.

Я энергично размешала кофе резной ложечкой, усыпанной разноцветными камушками, — урвала тоже на ярмарке у купцов с юга.

— Ядвига, ещё сильнее, и ты разобьешь чашку, — заметил Муррис и впрыгнул на стол. — Держи себя в руках.

— Предатель, — припечатала я. — Сразу сбежал, стоило явиться этому артефактору.

— Не сбежал, а совершил тактическое отступление, — не смутился Муррис и сунул нос мне в чашку. — Что я мог сделать при виде королевского артефактора и четырех бардзуков бандитской наружности?

— Какие мы нежные, — фыркнула я, отодвигая его и делая глоток.

Толком поговорить с Илмаром не удалось. Одновременно радовало и в то же время напрягало. Потому что разговаривать все равно придется, просто у нас сейчас этакая отсрочка. Думать об этом совершенно не хочется, но мысли упорно возвращаются в Орбасу-старшему, который умолчал о наличии племянника, самому племяннику и мне несчастной. Только нос достала — хвост увяз. А ещё… пан Криш подсказал очень интересный вариант решение проблемы, но… я пока не готова на такое.

— Ядвига, с тобой все в порядке? — осторожно уточнил Муррис.

— Да, а что?

— Выражение лица больно кровожадно, — признался он.

Я фыркнула. Обычное дело с утра-пораньше. В это время со мной лучше не связываться. Ничего не имею против этого времени суток, рассвет прекрасен и всё такое, но вот вставать и что-то делать… Нормальные ведьмы делают свои ведьмовские дела ночью! И как бы меня ни пытались переубедить, что на рассвете можно изготовить эликсир всей своей жизни, вовек не поверю!

— Кстати, ты вчера сама ушла, — попенял мне Муррис. — А я хотел обговорить дальнейший план действий. — Он выразительно покосился на вещи Илмара, стоявшие у стены. — Места для двоих тут маловато.

— Спасибо, дорогой, что сказал об этом, — проворчала я, глядя на опустевшее дно кружки. Надо сварить ещё, ибо бодрость ко мне так и не подобралась, а могла бы!

Муррис сел и обвил себя хвостом.

— Ядвига, я серьёзно. Ведьма ты или где?

— Я ведьма, прекрасно помнящая, что намеренное вредительство с целью вытеснения лиц с территории, обладающих на оную всеми правами, карается Уголовным Кодексом Латрии.

Муррис фыркнул:

— Ты тоже имеешь. К тому никто не говорит про вредительство — это очень грубая работа. Надо действовать изящно, с женской выдумкой и затейливостью. Легко, воздушно, с тонкими намеками.

— Предлагаешь подарить ему кружевное белье? — мрачно уточнила я.

Муррис вытаращил глаза, потеряв дар речи. Но потом откашлялся и выдал:

— Ядвига, мы понятия не имеем, какие у него вкусы. Поэтому кто знает…

Я закатила глаза и встала. Хватит предаваться философии и желанию страдать, пора работать. И так уже два пирожка с капустой умяла, хватит.

Быстренько разобравшись с посудой, я протерла стол, невольно отметила, что его делал настоящий мастер. Интересно, что у Илмара есть ещё? Артефакторы всегда полны всяких штучек, на которые остальные смотрят, попискивая от восторга. Жаль, что все это стоит приличных денег, не каждый себе позволит. И это не претензия, работа действительно требует опыта и внимания, но… всегда хочется позволить себе немного больше, чем можешь.

Муррис проследил за моими действиями.

— Слушай, может, сваришь приворотное? Он влюбится в тебя по уши, поженитесь, часть имущества перейдет тебе. А мы уж постараемся, чтобы там были все благословенные Ловкоруким кундштючки для изготовления товара.

— Намеренное опаиваение приворотным зельем лица, состоящего на государственной службе с целью получения личной выгоды…

— Карается Уголовным Кодексом Латрии, — фыркнул Муррис. — Понял-понял, твой дух авантюризма где-то громко храпит и не желает помогать.

Я ничего не ответила. Муррис, конечно, временами как ляпнет… Я могу, конечно, куда-нибудь радостно вляпаться, а потом с криками выбираться, но не намеренно, а по дури девичьей. А специально нарываться на неприятности — увольте. И все же слова пана Криша…

Я мотнула головой. Так, сейчас не об этом. У меня зелья, а то пани Субачис придет за ними лично. А ней её ручные фейские кролики. Ничего не имею против кроликов, но не тогда, когда они начинают учить тебя жизни. А если ещё и кто Сифочку на зуб попробует, то быть скандалу.

Приготовив нужную посуду, я разложила её на столе возле печи. Так, сейчас нужное растолчем, смешаем, потом надо залить ключевой водой и на огонь. А там мешать и потихоньку добавлять эфирные масла. Но не те, которые дадут аромат, а те, что сделают базу для раскрытия запаха, который выберет уже сама мастерица.

Взгляд упал на горшок, купленный у Раудисов. Хм… а может быть, попробовать что-то сделать в нём? Должно получится вообще великолепно!

Горшок буквально соблазнял. Стоял такой красивый на полочке, золотился бочком и будто без слов говорил: «Давай попробуем? Ну дава-а-ай!».

Некоторое время я поколебалась, а потом решительно шагнула к полке и взяла горшок. Решено, варим!

Муррис запрыгнул на мой рабочий стол и, помахивая хвостом, с интересом смотрел на то, что я собираюсь делать.

— Ядвига, думаешь, это как раз для духов?

Я достала воск, ёмкость для горячей воды, металлические баночки и ароматические масла. Так, теперь порошок из костей радужника — это такая мелкая тварюшка, до ужаса зловредная, но горячо любима всеми лекарями кости, шкуру, жилы и… всё остальное, так как оно обладает потрясающими целебными или же закрепляющими свойствами. Вот и мне нужно, чтобы базовые зелья держали все ингредиенты, которые пожелает добавить в масла пани Субачис.

Сейчас по всему Янтарному Союзу жутко модными стали сухие духи. Во-первых, они значительно легче тех, что налиты в стеклянные пузырьки. Во-вторых, аромат с каждым часом раскрывается все сильнее, а не выветривается. В-третьих, их делать значительно легче. Да, королевские парфюмеры никогда с этим не согласятся, но и пусть они работают на своих королей. А мы, люди простые, нам их изысков не требуется.

Поэтому в горшок отправились вода, воск, который пани Субачис расплавит вместе с основой для духов, и порошок радужника. Масло добавляется потом.

— А не многовато ли воска? — уточнил Муррис, глядя на кусок в горшке.

— Делать на десяток баночек дорого, непрактично и глупо, — сообщила я, взяв горшок и устроив его на подвесной конструкции с цепочками в печи. Хорошая штука, вот не зря наши ремесленники чтят Ловкорукого. Сколько полезных вещей он помог им создать!

Щелкнула пальцами, и вспыхнул огонь с едва различимыми зелеными искорками. Вот так, отлично. Ведьмовское зелье не сваришь на обычном пламени — пылай оно хоть на весь город. Только на огне, который ведьма зажигает своей силой.

Мы с Муррисом замерли, разве что шеи не вытянули. Даже Жужа высунулась из-за стола, наблюдая за происходящим.

— Как думаешь, бахнет? — зачем-то поинтересовался Муррис, на всякий случай зайдя за мою спину.

Горшок висел над огнем, внешне не вызывая беспокойных мыслей. По крайней мере, всё происходило как обычно. Я даже немного расстроилась, что нет никакого значительного эффекта. Не спрашивает, как дела; не говорит, что хорошо выгляжу с утра (нет); не узнает, что будем готовить сегодня. Скукотища!

Правда, винить в этом что-то, кроме своих ожиданий, глупо. Мне ведь никто и ничего не обещал. Так уж вышло, что я знала только одно: говорящий горшок — это качество сваренного зелья. А вот касаемо звукового сопровождения… Возможно, он просто свистит, как закипающий чайник, да и всё!

Вздохнув, я повесила на готовящееся зелье заклинание-следилку, которое даст знать, когда вернуться и снять с огня.

— Ничего не бахнет, мы соблюдаем все правила, — сообщила коту, прихватила пару подносов и направилась на улицу. — Муррис, Жужа, за мной!

Шелест за спиной дал знать, что за мной тут же последовали. Отлично, работаем. Жужа подметет внутренний дворик, а Муррис оббежит все углы дома, проверяя, не подточил ли его кто нехорошими заклинаниями. Смешно и грешно, ибо однажды на меня пытались навести порчу. На меня, то есть на ведьму! И ещё кто — несостоявшаяся пассия Айвараса. Братец вскружил голову востроносой дочке торговца сушеными травами и… как это хорошо умеют мужчины, потом растаял в тумане. Но девица уже видела себя пани некромантшей, поэтому пришла ко мне за приворотным. Только вот, болезная, не знала, что на такое я не пойду. Не говоря уже о том, что Айварас — мой родственник.

Получив несколько отказов, она обозлилась и попыталась наказать «вредную ведьму».

Я поставила к стене лестницу, сунула под мышку подносы и, приподняв юбку, осторожно по ней поднялась. Сдвинула защитную сетку, положила подносы рядом и начала перекладывать на них высушенные листья. Потом их перетру с лимонной кожурой и янтарными слезами — получится удивительная заготовка для зелий от маяты животом.

Так вот, девица… Уж не знаю, где нашла она горе-колдуна, который посоветовал ей воткнуть нож в угол моей лавки. Якобы по нему должна стекать моя сила прямо к девице.

Таким, конечно, занимались наши предки. Только брали не нож, а топор. И не для жизненных сил, а, чтобы увести у соседки молоко, когда та сядет корову доить. Сядет она, берется за сосцы, а молоко с рукояти топора кап-кап-кап у ведьмы в бидончек. Очень удобно.

Но тут должна быть или соседка очень вредной, или… ведьма. Одно из двух.

В общем, подала я заявление в управление, что угрожают честному зельевару всякими нехорошими вещами. Уж как там выкручивались — не знаю. Но вот, что торговец платил штрафы, пан Криш рассказывал. Ну и нечего устраивать гадости другим! Златовласая всё видит!

Я аккуратно спустилась, стараясь не уронить поднос. Неудобно, но терпимо. Надо будет поменять лестницу, купить такую, чтобы ступенечками. Тогда можно будет одной рукой и не держаться.

— Я… Я…Ядвига… — внезапно донесся сиплый голос Мурриса, стоящего на пороге в лавку и неотрывно глядящего внутрь. — Оно… Оно лезет, а-а-а!

/Илмар Орбас/

Тоненькие лапки магометра со звоном отскочили в сторону, я поймал их одним движением и шумно выдохнул. Прикрыл глаза, обложил последними словами срочный заказ и воззвал к Ловкорукому.

Терпеть не могу, когда срывают с места, потому его величеству взбрела в голову очередная гениальная идея. Такими вещами дома не займешься, потому что нет необходимого оборудования. Да и обязательно кто-то сунет свой нос, отвлекая от работы. Ненавижу, когда мешаются под ногами. И под руками тоже. Не зря мать посмеивалась, что плохому артефактору свидетели мешают. Особенно, если этот артефактор работал в Управлении следствия.

— Эй, Илмар, что сидишь, нахохлившись, как бялт на кочке? — поинтересовался Кристап Мирдза — неизменный напарник вот уж четыре года.

Вместе учились в академии, вместе поступили в управлении, параллельно получая квалификацию боевых артефакторов, работаем — тоже, потому что удивительно тонко чувствуем магические потоки. Ну и по характерам сошлись, хотя казалось бы.

Кристап протянул руку, взял мою кружку и отхлебнул:

— Фу, без сахара.

Я отобрал у него свой кофе, давно привыкнув к таким выходкам.

— Не нравится — шагай в ресторацию пани Улдис, там обслужат по первому разряду.

Кристап поморщился. Конечно, прекрасно знает, что мало того, что выложит все свои золотые за один обед, так ещё и попытаются женить.

Со своими черными кудрями, улыбкой, как тот светляковый фонарь на площади у королевского дворца, харизмой размером с Латрию, обходительными манерами и вечной жаждой увиваться за панночками, Кристап — цель номер один для тех, кто хочет замуж. Учитывая, что, по его мнению, некрасивых женщин не бывает… Короче, на одну посмотрел — и всех жалко. Естественно, после этого ему приходится очень быстро убегать. Хорошо, если панночка одинокая, а, если… ну чисто случайно, супруг ездил в Эсту по делам? Тогда приходится удирать, прыгая со второго этажа при помощи хорошей физической формы и какой-то матери. Ну, в смысле Матери Янтароликой, хранительницы нашего Союза.

Кристап взял тонкие металлические пластины, которые нужно напитать магией, создав артефакторную сетку. Это значительно облегчает потом работу, давая возможность направлять энергию в готовом предмете куда нужно.

— Слушай, если серьёзно, что с тобой? Со вчерашнего вечера как сыч.

Я отложил инструмент в сторону, сжал и разжал кулаки — ладони начало сводит от напряжения.

— Скажем так, не особо приятные сюрпризы, — мрачно ответил.

Я совершенно не ждал, что мне придет уведомление о необходимости вступить в наследство по причине ухода в Потусторонь дядющки Тана. В детстве мы виделись частенько, но потом разъехались в разные стороны. Для меня он всегда был забавным чудаком, бесконечно добрым и очень своеобразным дядей. Его смерть огорчила, пусть мы и давно не общались. Однако то, что я единственный наследник, стало неожиданностью. Теперь на мне была лавка, которая, по правде говоря, мне не нужна. И, если её продать, то как раз появится недостающее для покупки дома в столице. Попрощаться со съемным жильем — это чудесно. Такой уж у меня характер работы, что нельзя находится где-то далеко.

Некоторые мои коллеги согласились на квартиры и дома, оплачиваемые государством, но я, взвесив все за и против, отказался. Тогда негласно ты становишься должен своему королю намного больше. Меня это не устраивает. Я не против государственной службы, меня она вполне устраивает, но отдаваться полностью — это не по мне.

Зато теперь можно некоторое время пожить в лавке, пока не подыщу нужный дом.

Только вот ведьма…

— Что ведьма? — тут же заинтересовался Кристап.

Так, последнее сказал вслух. Совсем плохой стал. Надо следить за мыслями и за языком. А то так и тайну создания секретных артефактов выболтаю.

Пришлось быстро обрисовать ситуацию. Кристап слушал и не перебивал — удивительное качество, несмотря на всю его любовь к разговорам.

Он нахмурился, откинул со лба упавшие черные локоны — панночки, кажется, сходят с ума только от одного их вида. В общем-то, карие глаза и темные волосы среди нас, светленьких детей Янтарноликой, встречаются достаточно редко. Чует мое сердце, в венах Кристапа течет кровь кочевых ромралов.

— Хм, странная ситуация. Вам надо разобраться с этим в магистрате. Ты — законный наследник, можешь делать всё, что пожелаешь нужным. Но, если у неё договор с магической печатью, то тут есть… э-э-э… сложность.

Припомнив панну Торбу с каким-то горшком в руках, готовую в любой момент надеть мне этот самый горшок на голову, я понимал, что сложность не только в печати. Есть категория таких женщин, которые не отступают. Если Лысая гора не идет к ведьме, то ведьма идёт к Лысой горе. Тут даже сомневаться не приходится. А, учитывая, что ведьмы — крайне зловредные создания… Я никогда не питал иллюзий, что на самом деле они белые и пушистые, просто метла рядом стояла. Пока что на своем пути не встретил ни одну, которая бы оказалась милым и нежным созданием.

— И всё же она девушка, — мягко сказал Кристап. — С девушкой всегда можно договориться. Главное, сделать это правильно.

Я хмыкнул, забирая чашку. Так, усосал все, что там было. Ещё и кривится, бялт языкастый. Хоть зачаровывай посуду, чтобы из неё никто, кроме тебя, ничего не хлебал.

— И что же ты предлагаешь?

— Для начала поговорить, — невозмутимо сказал Кристап. — А если не получится, то… — Он поиграл бровями.

Я закатил глаза. Кто о чем, а кот о сметане. Нет, определенно методы пана Кристапа Мирдзы не для меня.

На столе зажегся сигнальный красный светляк. Начальство зовет.

Не сговариваясь, мы молча встали и покинули своё помещение.

В кабинете уже находились боевики, артефакторы из управления и пан Равка, задумчиво пересматривавший отчеты магов-следовиков.

Его лысина поблескивала на солнце. Начальник вечно хвалится, что самостоятельно может осветить ночью всю площадь с фонтанами перед королевским дворцом. Поначалу некоторые по неопытности шутят на эту тему тоже, но потом, получив пронзительный взгляд карих глаз, шустро умолкают.

Пан Равка из тех, кто не лишен чувства юмора и может посмеяться над собой, но пустого зубоскальства не выносит.

— Так, шановное панство, смотрите, что у нас тут происходит, — произнес он, поднимая взгляд на меня и Кристапа. — Орбас, Мирдза, еще раз задержитесь — отправлю на окраину леса работать по вилкацисам.

Я молча оперся спиной о косяк двери и сложил руки на груди. Кристап скривился. Оборотни — не самое худшее, что может случиться с боевыми артефакторами. Мне как раз будет на ком испытать свои новые игрушки… То есть артефакты. С Кристапом сложнее, он тут завел какую-то зазнобу, поэтому пока ухлестывает за панночкой и не в восторге от лесного отшельничества.

— Значит, что мы имеем, — начал пан Равка. — На окраине Ельняса в доме семьи углежёгов Суппа произошло убийство: отец, мать и дочь. Всем троим разорвали горло и распороли грудные клетки.

Повисла пауза, все обдумывали сказанное.

— Нашли следы оружия или магии? — спросил я, бросив взгляд на начальника.

Он качнул головой, поправил на широком вороте блеснувший темным золотом значок нашего отдела. У нас тоже такие были, просто я ношу его в перстне. И оружие, и артефакт, и отличительный знак.

— Провели экспертизу — ничего подобного. Зато нашли человеческие следы и… шерсть.

Кристап склонил голову к плечу. Случайный луч солнца рассыпал по его черным кудрям синеву, какая бывает на вороньих перьях.

— Шерсть… как я понимаю, это не вилкацисы, иначе вы бы их не упомянули отдельно.

— Ты прав. — Пан Равка отодвинул стул и подошел к шкафчику. — Нам передали образцы.

— Столичные лаборатории работают неплохо, — заметил высокий жилистый алхимик, с которым мы до этого не пересекались — он тут работает всего пару дней. Первое, что кидалось в его облике — невероятно длинные пальцы и узкие ладони. С такими бы лепить статую Златовласой или там дирижировать оркестром в Королевской опере.

Да и сам он весь такой… творческий, что ли. Очки в золотой оправе на кончике по-птичьи загнутого носа. Волосы до плеч по цвету напоминают песок на берегу Дзинтарова моря.

— Я бы сказал, очень неплохо, — хмыкнул Равка, выставляя на стол крохотные запечатанные пробирки. — Смотрите, это не волчья шерсть.

Все находящиеся подошли к столу. Я аккуратно подхватил пробирку и поднял на свет. Шерсть тонкая, с золотистым отливом и черными росчерками. Немного переливается от раствора, в который её поместили, чтобы сохранить.

Я нахмурился. Вилкацисы до ужаса похожи на волков, только злые, как не знаю кто. Да и жрут все подряд. Их шерсть серая, может серебриться на луну, но ничего более. А тут кто-то завелся новый.

Хм, есть о чем подумать.

— Следовики продолжаются работу, — тем временем произнес Равка, вновь усаживаясь, — но мы должны действовать быстро. Орбас, Мирдза, ваша задача отработать по поисковым артефактам и магометрам. Пан Аадель, за вами — алхимическая поддержка. Мы будем делать анализы всего, что сможем найти.

Тот кивнул и щелкнул своими длинными пальцами. Ага, Аадель, вероятно, приехал откуда-то из Эсты. Ну или кто-то родом оттуда.

— А… какие враги были у семьи Суппа? — донесся голос молоденького боевика.

— В этом засада, — мрачно ответил пан Равка. — Жили мирно, соседи отзываются хорошо. Вполне приличные граждане Ельняса, нигде и ни в каких подозрительных деяниях не замечались.

— То есть возможно нападение только ради пищи? — задумчиво уточнил Кристап.

— Это мы и должны узнать, — кивнул Равка. — Все, панство, по местам. Работаем.

Выходили мы, обсуждая предстоящее дело. Точнее, коллеги обсуждали, а я молча обдумывал, что успею сделать сегодня, а что — перенести на завтра.

До конца рабочего дня мы прокрутились с Кристапом будь здоров. При этом завтра все равно надо будет все перепроверить прежде чем отдать следовикам. Плохо сделанный артефакт — угроза для жизни. Мало того что не предупредит об опасности, так ещё и может среагировать на чью-то силу — и привет. Поэтому я каждое изделие проверял все дольше, чем было прописано в инструкции. Зато был спокоен за результат. Не зря же меня взяли работать в управление.

…В лавку я шел, мечтая только об одном: упасть мордой в подушкой. Даже, если панна Торба решит устроить разборки, пусть разбирается сколько угодно — за закрытой дверью. Да, идеально.

Я практически подошел к двери, как внезапно она распахнулась и оттуда что-то вылетело, сбивая меня с ног.

/Ядвига Торба/

Несколькими часами ранее

Я ухватила метлу и направилась в лавку.

— Ядвига, может, не надо? — спросил Муррис, спрятавшись под большими листьями лопуха, росшего у дорожки.

— Ведьмы не сдаются! — рявкнула я.

Что бы там не «лезло», сейчас я засуну его назад! В моем доме нельзя погано вести себя, диктуя свои порядке. Я — ваш порядок!

Рванув дверь на себя, я влетела в помещение и… потеряла дар речи. Потому что из горшка действительно лезла… каша. Такая, рассыпчатая, гречневая и… короче, натуральная каша.

Икнув от неожиданности, я уронила метлу и кинулась к горшку. Ещё немного — и каша окажется на полу.

— Да что ж это? — пробормотала я и заметалась по лавке, доставая из шкафчиков кастрюльки и миски.

Ухватила большую деревянную ложку и кинулась к горшку, сгребая кашу в кастрюльку. Аромат по лавке распространился удивительно соблазнительный. Такую бы кашу с мясной подливкой и зеленью на обед! Ну или с сахаром под свежий хлебушек с маслом…

Но сейчас, ойкая и стараясь ничего не рассыпать, я отправляла кашу в посуду. Одна кастрюлька, две… три… четыре… Миски… Мамочки! Златовласая, спаси свою неразумную дочь! За что?!

— Ядвига, ты зачем наварила столько каши? — подозрительно поинтересовался вошедший Муррис.

Приближаться он не спешил, предпочтя наблюдать издалека за происходящим.

— Это не я! — нервно крикнула я, понимая, что сейчас дело дойдет до вёдер.

Пламя в печи я погасила, но каша не собиралась заканчиваться. Это как вообще возможно?

Муррис не растерялся, ухватил зубами тачку и подтянул ко мне (тачка маленькая, ау фамильяра сила будет побольше обычных зверей).

Но я, ужаснувшись от перспективы утонуть в гречке, поняла, что надо действовать иначе. Произнесла заклинание и шевельнула пальцами, накидывая на горшок замораживающие путы. Долго не продержат, но это поможет затормозить все процессы. Я ухватила горшок, взвизгнула от огня, прошедшегося по ладоням и грохнула на стол. Быстро схватила ложку и начала шустро вычерпывать оставшуюся кашу.

Едва выбрав все до крупинки, я шумно выдохнула.

И тут путы заклинания разлетелись зелеными осколками льда. Я только и успела пискнуть, присев и прикрыв голову руками. Муррис с воплем дрыснул под стол, здраво сообразив, что нечего думать о большой хозяйке, лучше подумать о маленьком себе.

Внезапно раздался рёв… Натуральный. Громкий. Душераздирающий рёв. Так плачет ребенок, у которого отобрали одиннадцатую конфету после слопанных десяти. Только вот плач совсем не детский, а такой… басом и практически матом. Если только можно плакать матом.

Осторожно привстав, я увидела то, что совершенно не рассчитывала. Горшок стоял на столе и… рыдал. Рыдал так горько, что тут же появилось желание обнять и побаюкать. Глиняные тонкие ручки утирали слезы, которые лились прямо из узора на боковинках.

— А-а-а! Меня не любят!

Муррис осторожно выглянул из-под стола и во все глаза уставился на происходящее.

— Такого ещё не было, — сипло выдал он.

Не то что не было… бялт меня забери, я не могла подумать, что когда-то будет! Кому сказать — не поверят!

— Ты чего ревешь? — спросила я, уперев руки в бока.

— Со мной не разгова-а-аривают, — завыл горшок. — Вообще не обращают внимания! Запихнули — и вари! А я общаться хочу!

Все мысли из головы вылетели, сделав крылышками бяк-бяк. Да на такой скорости, что столкнулись у выхода и рухнули на пол. Если последний, конечно, есть где-то там у меня в голове.

Я подошла к горшку, взяла его на руки. Тот внезапно затих, удивленно так затих.

— Ты почему не сказал?

Я живу с котом, драчливой метлой и Сифиздиллой. Что мне, сложно будет с горшком поговорить?

— Мы первое время не можем разговаривать, — всхлипнув, сообщил он. — До первой варки.

Я покачала горшок, как ребенка. Возможно, это было глупо, но раньше никогда не приходилось иметь дело с рыдающей посудой.

— Кажется, кто-то мне просто не дал нужную инструкцию, — произнесла медленно, понимая, что буду убивать Линаса Раудиса. Долго, смачно, со всей ведьмовской выдумкой и не давая шанса на спасения. Это ведь явно из-за него! Мог бы и нормально сказать, как обращаться! Правда, горшок отдал его отец, но есть подозрение, что тот просто не задумался о мерзком характере сыночка.

Убью. Кроваво. Потом придется долго убирать в гончарной мастерской.

Горшок на удивление успокоился и только посапывал. А ещё он такой теплый, прямо как живой.

— Слушай, — всё же не удержалась я, чтобы не уточнить, — а почему гречка-то?

— Очень кушать хочется, — признался горшок.

Я чуть не выронила его, но вовремя опомнилась и осторожно поставила на стол.

— То есть ты ещё и кушаешь?

— Конечно! — в голосе горшка послышалась смесь удивления, что я не знаю, и искренняя обида.

Я так и села на первую попавшуюся поверхность, по счастью ею оказался сундук.

— Линас, я тебя точно убью, — пробормотала под нос, после чего вскочила, взяла Жужу и понеслась к выходу.

— Муррис, прибери тут! Я скоро вернусь!

— В смысле, прибери? — оскорбился кот.

Но я уже оказалась на улице и оседлала метлу.

— Вперед! К Раудисам!

Я тебе устрою такое, что запомнит весь Ельняс! Ишь какой, надумал устраивать гадости ведьме из рода Торба!

Тёплый ветер дул в лицо, я неслась на такой скорости, что внизу с поважных панов слетали шляпы. Сначала слышались удивленные вскрики, но потом паны поднимали головы и кричали мне вслед:

— Славного полета, панна ведьма!

Я махала рукой в ответ.

В общем-то, в Ельнясе к ведьмам относятся хорошо, потому что мы приносим городу и жителям пользу. Да, есть те, кто возомнил о себе невесть что и пытается всячески навредить, но тут уж на них выходят работники управления. Закон, к сожалению, могут нарушить все — и совершенно неважно, кто ты: булочник, ведьма, призрак или вовсе поднятое с кладбища умертвие.

Я твердила себе, что являюсь целиком миролюбивой и дружелюбной девушкой, которая летит всего лишь пожурить нерадивого гончара. Но… Но прекрасно понимала, что малой кровью дело не обойдется.

Это даже можно было понять по тому, как нетерпеливо подпрыгивала подо мной Жужа. Она, кажется, даже больше меня предвкушала расправу с Линасом, который заслужил хорошенькую трепку. Я, конечно, понимаю, что он меня не любит, поэтому ведет себя как последний бялт, но что же это такое! Это уже ни в какие рамки! Поэтому я злая, а когда я злая, то лучше под ногами не путаться!

— Смотри, панна Торба летит! — донесся снизу женский голос.

Опустив взгляд, я увидела молодую женщину, которая показывала на меня двум хорошеньким детишками.

— Славной дороги вам!

Я помахала в ответ, сделала круговой благословляющий жест. Одна из моих клиенток, дай ей Златовласая мужа хорошего, а то прежний куда-то запропастился… Три прежних. Ну бывает, это жизнь.

Вскоре показалась мастерская Раудисов. Ага, вот она!

— Жужа, равнение на оранжевую крышу! — скомандовала я.

Метла начала снижаться, не меняя направления, выискивая место, куда можно приземлиться. Внезапно, как бялт из болота, выскочил неизвестно откуда взявшийся пан Дудоля. Увидел меня, заорал на одной ноте, я шарахнулась, уводя Жужу в сторону. С ноги сорвалась туфля и треснула его прямо по темечку.

— Туфли! — вскрикнула я.

— Убийца! — заорал Дудоля, шлепнувшись на землю. — Люди добрые! Среди бела дня покушение!

— Дурак! — огрызнулась я, бросив взгляд через плечо. И тут же завизжала, влетев прямо во внутренний двор мастерской Раудисов.

Жужа! Прибью! Нашла, где совершить посадку! Наказание, а не метла!

Правда, разборки с ней пока надо отложить, потому что сейчас важнее выбраться из огромного ящика с какими-то травами. Спасибо, что не в мокрую глину угодила, тогда бы смело можно было выдавать за голема.

Во двор выскочил отец семейства Раудис, увидел меня, озадаченно хлопнул глазами, но потом подскочил, чтобы помочь вылезти.

— Ядвига, как ты тут оказалась?

Я не успела ничего сказать, ибо сильные руки подняли меня как котенка, с которого тут же посыпались цветочки, листочки и стебельки. Оказавшись на ногах, тут же покачнулась. Пан Раудис опустил взгляд и вопросительно приподнял бровь. Ну да, одна нога босая, вторая — в аккуратной туфельке на приличном каблучке.

Я гордо расправила плечи, отцепила репейник от юбки и посмотрела на пана Раудиса, ни капли не собираясь смущаться. Ещё матушка учила: «В любой, даже самой дурацкой ситуации, веди себя как королева. Люди от такого теряются».

— Доброго дня, пан Раудис. Я к вам по вопросу последнего приобретения. Точнее, к мастеру, который изготовил мне говорящий горшок.

— Да? — в его голосе промелькнуло удивление. — Что-то случилось? К сожалению, Линаса вызвали в столицу, поэтому поговорить с ним не получится. Но я постараюсь помочь, чем смогу.

Я тут же ощутила острый укол разочарования. То есть драка откладывается? И даже мало-мальски приличный скандал? Ну нет радости в жизни ведьмы!

Учитывая, что на меня действительно смотрели с готовностью помочь, пришлось корректировать планы.

— Подождите, — пробормотала я и ухватилась за его руку, чтобы как-то опереться и второй снять вторую туфлю. Так хотя не буду хромать.

Пан Раудис молча наблюдал за происходящим, ни словом, ни взглядом не пытаясь как-то показать отношение к происходящему. Видимо, решил, посмотреть, чем это закончится.

— Прошу прощения, что так явилась. Но вот какая беда: купленный у вас горшок… Во-первых, варит не то, что надо. Во-вторых, ревет. В-третьих, простите за мой старолатрийский, хочет жрать. Да так, что поэтому и ревет.

Пан Раудис округлил глаза. Так, кажется, он о таком не подозревал.

— Так, а ну-ка пошли в дом.

С улицы доносились крики и шум. Жужа подобралась к забору, прислушиваясь.

— Что там? — поинтересовался пан Раудис.

Я поморщилась:

— Мой старый друг пан Дудоля.

Судя по выражению лица Раудиса, Дудолю он знает — услышав имя незнакомого человека, так не поморщатся.

— Что ты ему сделала, раз так надрывается?

— Зарядила туфлей по темечку, — призналась я.

— О Ловкорукий, какая женщина!

Я чуть не поперхнулась, но меня тут же взяли под руку и повели в дом. Только и успела дать знак Жуже, чтобы следовала за нами.

— Так вот, что ты там говорила про горшок, Ядвига? — как ни в чем не бывало продолжил пан Раудис, словно и не меняли тему разговора.

— Ревет и голодный. Как самый настоящий младенец. А ещё пожаловался, что я с ним разговариваю.

— Ну эту беду мы решим.

Раньше я никогда не бывала в жилых комнатах Раудисов: только в комнате-лавке и в мастерской. Но дом-то большой и просторный. Три мастера тут прекрасно размещались, не мешая друг другу.

Зачарованно разглядывая украшенные глиняными фигурками стены, я даже позабыла, зачем мы сюда пришли. Это же надо было! Вылепить легенды Янтарного Союза на всю стену! Желтая, песочно-бежевая, коричневая, золотисто серая, белая, черная глины отражали героев сказаний, пришедший из древности времен. Вот прекрасная Златовласая, вот — Ловкорукий с гончарным кругом, а над ними — сама Янтарноликая. Уж не знаю, как удалось это сделать, но вся фигурка кажется сияла солнечным янтарем.

Чуть вправо — Дзинтарово море, из которого выглядывают любознательные русалки. Их волосы — белее морское пены, а тела — нежнее шелка. А дальше — рыбаки и собирательницы жемчуга. Они смеются и показывают на большой город, который не иначе, как старый-старый Юрмаа — первый город на этих землях, который построили сами боги.

Если перевести взгляд влево, то можно увидеть Чёрного Рыцаря и его мрачные пределы. Он хмуро смотрит в сторону Юрмаа, а его рука лежит на спине сказочного, но не становящегося от этого менее жутким, пятирога.

— Нравится? — спросил пан Раудис за моей спиной.

Я невольно вздрогнула, поняв, что настолько углубилась в свои мысли, что даже не услышала, как он подошел.

— Просто завораживает, — выдохнула я. — Скажите, это сделали вы сами?

Пан Раудис кивнул:

— Да. Точнее, каждый мастер нашего рода добавляет что-то свое, и глиняная картина становится все лучше и лучше.

— То есть вы перевозите её каждый раз, когда меняете дом?

Некоторое время он помолчал, и я поняла, что зря затеяла разговор. Ведь Раудисы не из Ельняса. А переезд… случается по разным причинам. Почему-то же они здесь оказались. К тому же… до сих пор висит в воздухе вопрос: почему их семья состоит только из мужчин? Не моё дело, понимаю, но избавиться от любопытства не получается. Хотя бы посмотреть на ту женщину, которая родила такого красивого и такого мерзкого характером Линаса.

Пан Раудис провел меня к дивану, усадив за круг столик.

— Подожди, я сейчас.

И выскользнул через деревянную дверь с круглым желтым окошком. Я глубоко вдохнула, про себя удивляясь, что в доме Раудисов пахнет корицей, старыми книгами, глиняной пылью и… покоем. Наверное, хорошо тут осенью и зимой. Сядешь себе на диванчик в подушках, завернешься в плед с большими кисточками, возьмешь большую кружку с горячим глинтвейном и знай сиди себе… Можно читать старые сказки, перелистывая пожелтевшие от времени страницы или же просто смотреть на пляшущий в камине огонь, наблюдая за задорно подмигивающими каминными саламандрами.

И чувствовать покой и уют, мечтая о том, как сваришь новое зелье. А снова и снова будет получаться все тот же глинтвейн.

Я встрепенулась, когда пан Раудис вернулся. В его руках был поднос с чаем и печеньем. Едва угощение оказалось передо мной, я почувствовала аромат ромашки и мяты.

— У нас чаепитие? — улыбнулась с вопросом глядя на него.

— В некотором смысле, — кивнул пан Раудис, быстро разлив чай. — Бери, не стесняйся. Видишь ли, я тут подумал о случившемся и… Это, скорее всего, моя вина. Я не спросил Линаса перед отъездом, есть ли какой-то особый подход к горшку. С каждым изделием это индивидуально, хоть общие принципы и есть. Поэтому, сказав тебе, что делать, невольно подставил.

Я взяла аккуратную чашку в золотых розочках, чуть нахмурилась:

— А какой может быть индивидуальный подход?

Он задумался:

— Ну вот даже кормежка. Бывает такое, когда изначально делается вещь, которая будет использоваться усиленно.

Я сделала глоток — чай оказался просто божественным. Может быть, стоит оставить все свои принципы и желания, упросить пана Раудиса жениться на мне и остаться тут навсегда? А Линас… Ну ничего страшного, обретет красивую и вредную мачеху. А вот сам пан Раудис очень даже ничего, переориентируемся на мужчин постарше.

— Видимо, Линас понимал, что нагрузка будет немалая, у тебя много клиентов, потому тратиться больше сил, чем хотелось бы, — продолжал ничего не подозревающий о моих коварных планах собеседник. — Вот и сделал так, а меня в известность поставить не успел.

— То есть заранее все продумал? — подозрительно поинтересовалась я.

Заботился о качестве горшка или о моей работе? Очень странно.

Пан Раудис кивнул:

— Именно, Ядвига.

В последующие сорок минут он мне старательно объяснял принцип работы горшков и прочей посуды. В целом, всё сводилось к тому, что мастер делает все, учитывая специфику клиента.

— Но как же тогда вместо нужной основы под духи он наварил гречневой каши? — прищурилась я, старательно не смотря в сторону оставшихся печенек. Хватит, Ядвига. Будешь столько лопать сладкого, Жужа потом просто переломиться под твоей пятой точкой.

— Горшки не лишены каверзного духа, — вздохнул пан Раудис. — В каждом изделии есть искра силы Ловкорукого, которая подчас дает… неожиданный результат.

— И часто он такое будет делать? — мрачно уточнила я.

— Нет, — рассмеялся пан Раудис. — Главное, разговаривай с ним. И все будет в порядке.

Решив, что хуже не будет, я только кивнула. Надеюсь, все обойдется.

Перед выходом мне попытались предложить обувь, но я отказалась — всё равно полечу на метле. Поэтому, попрощавшись с гостеприимным хозяином, я подобрала туфлю и вылетела на Жуже домой, не подозревая, что там ждет сюрприз.

5Точнее, поначалу было всё в порядке. Я опустилась у двери в лавку, рядом никого подозрительного и раздражающего не наблюдалось. Не то чтобы я прям ждала, но мало ли… С пана Дудоли станется сделать какую-нибудь гадость. Да ещё и этот племянник Орбаса. Должен же он когда-то явиться, нам надо будет дальше говорить и решать вопрос.

Тем не менее, едва я зашла внутрь, как потеряла дар речи и едва не выронила метлу и несчастную туфлю из рук.

Муррис с одной стороны и горшок с другой кормили Сифиздиллу кашей.

— Ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за Чёрного рыцаря, — умильно мурлыкал Муррис и правда зачерпывая деревянной ложкой кашу из миски и отправляя цветку.

Горшок занимался тем же, а Сифочка… счастливо чавкала, причмокивая розовыми лепестками.

— Это… — Голос не хотел возвращаться, срываясь на сиплый хрип: — Это что такое вообще?!

— Это… — Муррис ткнул в горшок. — Бунжик. Он очаровательный. Сама увидишь.

Горшок повернулся ко мне и изобразил нечто вроде поклона.

— Панна Торба, рад познакомиться просто ужаса, — важно произнес он тоном, совершенно не похожим на тот, которым жаловался на жизнь ещё совсем недавно.

— И я… тоже, — ответила я, не отводя взгляда от происходящего. — Так, а Сифочка?

— Мы решили, что она не может страдать на диете, пока мы едим, — заявил Бунжик, взмахнув глиняной ручкой.

— А она на диете? — в ужасе спросила я.

Муррис захихикал:

— Как видишь!

Сифочка довольно икнула и сложила листики на округлившемся стебле. Мамочки… то есть и её ещё кормить? Нет, определенно я сама не справлюсь! Нужно срочно завести парня, любовника, мужа… Да хоть всех сразу! Кто-то должен помогать содержать эту ораву! Хотя бы временно, пока я не разберусь с лавкой и не открою минимум десять зельеварен по всей Латрии!

Я замерла. Бялтовы лапки, а ведь раньше как-то не задумывалась, что нужно расширяться. Казалось, что милая маленькая лавочка — это все, что нужно для жизни. Но тогда были только я и Муррис. Жужа не жужжала, довольствуясь ленточками и иногда бусами. А теперь… Может, прав пан Криш? Стоит обворожить орбасовского племянника и дать очнуться только после заключения брака? Там он может сколько угодно быть против, но уже случится непоправимое — раз, а захочет развод, так по законам Латрии супруги делят имущество, — два.

— Ядвига, улыбнись на три копейки, — послышался голос из окна.

Я чуть не подпрыгнула, но потом увидела, как в окно заглянул улыбающийся пан Криш.

— Добрый день! — таки улыбнулась я в ответ, каждый раз попадаюсь на эту фразу.

— Что у тебя тут?

Я бросила быстрый взгляд на всё ещё заставленный посудой стол.

— Пан Криш, вы любите?

— Кого? — удивился он.

— Гречку!

…Через некоторое время я выдала ему на подносе горшочек (не Бунжика) с кашей и мясной с ароматной подливкой, а пан Криш сообщил, что пока меня тут не было, явились какие-то паны и сунули в дверь бумажку. Только поднялся такой ветер, что того и гляди — улетела бы как почтовый листик. Поэтому Криш вынул её и решил дождаться меня.

— Что там? — поинтересовалась я.

Мне тут же вручили конверт из коричневой бумаги с печатью магистрата.

— Это ты сейчас скажешь, я только сохранил.

Я быстро вскрыла конверт и достала сложенный вчетверо лист. Пробежала глазами и тут же вспыхнула, словно праздничный костер на дворцовой площади.

— Ах он жабий бялт! Да я ему все лысину отполирую! Будет участвовать на соревнованиях конькобежцев головой вниз и выиграет главный приз!

Пан Криш приподнял брови и заглянул мне через плечо, ловко уйдя от туфли, которой я грозно размахивала, давая выйти злости.

— Охо-хо, Дудоля пошел напролом.

Я буквально кипела от гнева. Да как он посмел! Подать заявление в магистрат за… покушение. На его, понимаешь, драгоценную жизнь, покушение!

Я пыхтела не хуже Бунжика, варящего кашу вместо заданного зелья.

— Нет! Ну каков нахал! Найду и поколочу! Да я ему устрою! Нашел, в чем обвинить! Это не может найти концов по лавке, поэтому решил так действовать! Я… я на него Айвараса напущу! Попрошу оживить всех его скелетов, ух я…

— Ядвига, не стоит так распаляться, — мягко произнес пан Криш. — Я уверен, что это всего лишь недоразумение, вы всё уладите и…

— Убью! — рявкнула я и от души запустила туфлей в дверь, которая в этот момент подло распахнулась настежь.

Полёт. Глухой удар. Мат. Причем такой заковыристый, прямо с подвывертом. Да ещё и низким мужским голосом.

— Ну все, — пискнула я. — Теперь точно покушение.

И рванула вперед, но пан Криш быстро ухватил меня за шиворот. И очень правильно, потому что в этот момент в лавку зашел Илмар Орбас, держа мою туфлю в руке. Даже, можно сказать, практически прижимая к сердцу. В любовных романах обычно так держат надушенный платок или перчатку прекрасной панны, а тут…

— Э-э-э, — многозначительно произнесла я. — Добрый вечер! Как… как прошел рабочий день?

— Восхитительно, — с каменным лицом ответил Илмар.

За спиной захихикали Бунжик и Муррис. Ну паршивцы, получат у меня по самое не балуйся!

— Отлично, — воодушевленно произнесла я. — Тогда моем руки и садимся ужинать.

Илмар вопросительно приподнял бровь. Я бочком подошла к нему, деликатно изъяла туфлю.

— Прошу прощения, это не ваш фасончик.

И, воспользовавшись тем, что меня не попытались ею же пристукнуть, вмиг метнулась в комнату, спешно захлопнув дверь.

Некоторое время царила тишина, но потом послышись голоса. Ага, пан Криш решил завести беседу с Илмаром. Это хорошо. Это дает мне время и отвлекает жертву от несостоявшегося покушения.

Я, быстро отправляя ставшую опасной обувь в шкаф, нашла сандалии на ровном ходу, которыми можно спокойно раскидываться — все равно все останутся целы. Прислушалась, перед тем, как нажать на дверную ручку вниз.

— Значит, Дудоля? — явно сказал Илмар.

— Именно, — подтвердил пан Криш. — Уже несколько недель успокоится не может. Чего только не придумывает, чтобы достать Ядвигу. При этом упирает на то, что лавка никак не принадлежит вашему покойному дядюшке.

Илмар ничего не ответил. Хм, неужели он тоже не знает? Или думает, чем бы добить Дудолю, чтобы под ногами не мешался?

Я тихонько выскальзываю из комнатки, по пути сгребаю из кладовки часть продуктов и потом кастрюльку с гречку. Сейчас подогреем, организуем что-то мясное и будет готовый ужин.

Первая женская мудрость велит: «Если в твоем доме появился мужчина — накорми его. Если после этого он отнесся к тебе хорошо — накорми во второй раз. Если плохо — тоже накорми. Но не забудь подсыпать яду».

Илмар Орбас ещё ни разу мою стряпню не пробовал, а пан Криш — человек проверенный. Поэтому можно спокойно готовить.

Ко мне на кухню просочился Муррис, задумчиво посмотрел на то, что я делаю, и одобрительно кивнул.

— Какая молодая, а какая мудрая, — резюмировал он.

— Я рада, что ты так высоко ценишь свою ведьму.

— Если я не буду ценить, то она может выкинуть какой-нибудь фортель. А я не хочу спать на улице, там пыльно.

— Ты глянь, какой чистоплюй! — хмыкнула я.

Муррис фыркнул и запрыгнул на подоконник. В процессе готовки никогда не приближался ни к столу, ни к печи, потому что прекрасно знал: приправу под названием «Шерсть кошачья» я не одобряю.

— Как думаешь, получится найти управу на Дудолю? — поинтересовалась я, нарезая мясо.

— Вопрос риторический, — снова фыркнул Муррис. — Этот толстый бялт, конечно, противен сверх меры, но я бы в любом случае не расстраивался. Не получится, так не получится?

Я чуть не выронила нож и посмотрела на фамильяра.

— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что не нужно бороться за лавку?

Муррис почесал задней лапой за ухом:

— Знаешь, Ядвига, бороться стоит всегда. Другой вопрос, за что? Если до цели не допрыгнуть, но при этом тратишь все силы… нужна ли такая цель?

— Хм, но так можно сказать про что угодно. Мне это не под силу, поэтому не буду прыгать, — заметила я, отправив все нужное в казан.

— Надо подходить с умом и быть гибкой! — Муррис важно воздел лапу с оттопыренным когтем наподобие указательного пальца. — Мы же не изваяние Янтарноликой, чтобы не быть в состоянии подстраиваться под изменяющиеся обстоятельства.

— Где-то одного котика очень не любит Янтарноликая.

Муррис только махнул хвостом, мол, не придирайся.

Тем не менее, в его словах был смысл. Надо попробовать посмотреть на сложившуюся ситуацию под другим углом. Только вот где взять мудрости, чтобы отличить то, за что надо бороться, и то, за что не стоит?

Раздумывая над этим, я закончила с ужином, водрузила все нужное на поднос и, подхватив его, направилась в помещение, где оставила Илмара и пана Криша.

На меня не обратили внимания: оба были слишком увлечены обсуждение оконной рамы. Интересно, что они там нашли?

Жужа пристроилась рядом, нахождение рядом подслушивающей метлы явно никого не смущало. Сифиздилла явно неособо вникала в происходящее и довольно переваривала свой то ли обед, то ли ужин, то ли все вместе.

Я принесла с кухни кувшин с домашним лимонадом и позвала обоих:

— Уважаемые, прошу за стол.

Пан Криш довольно ухмыльнулся, Илмар чуть нахмурился, однако ничего не сказал. Прикинул, может ли быть яд в еде? Обижаешь, дорогой, я не травлю никого во время первой трапезы — только со второй!

— Присаживайся, Илмар, — жестом пригласил пан Криш. — Ядвига шикарно готовит, самое время оценить.

Я едва не поперхнулась лимонадом. Но мне тут же наступили на ногу, мол, молчи и хлопай ресницами! Это меня сейчас пытаются выставить в лучшем свете, чтобы очаровать внезапного соседа-артефактора? Или что?

Илмар явно заподозрил неладное, однако молча взял ложку. Это правильно. Кто много болтает — мало слышит.

— Приятного аппетита, — пробормотала я.

— Приятного, — отозвался Илмар. — Так что за проблема с паном Дудолей?

/Илмар Орбас/

Ночь выдалась темной и тихой. Слышалось только, как стрекочут сверчки и шелестит листва. Покой. Такое неплохое лето, которым бы наслаждаться, а не бегать как заяц по кочкам. Но моя работа редко бывает спокойной. Поэтому ничего не остается, как попытаться уснуть, чтобы завтра проверить нужное и сдать готовые артефакты.

Но вот лавка…

Я заложил руки за голову, глядя в открытое окно прямо на звездное небо. Вместе с наследством дядюшка подарил мне головную боль. Это в его репертуаре, не зря мама говорила, что он не будет собой, если что-нибудь не учудит.

Я вздохнул. Ладно, как-нибудь разберемся. Если изначально вопросом номер один была Ядвига Торба, то теперь она отходит на вторую позицию. Потому что Дудоля мешает на обоим. А, как известно, общий враг объединяет. На данный момент мне не нужно, чтобы кто-то надудолил проблем на те, которые и так уже организовались без него.

Ядвига… За ужином ведьма показала себя очень неглупой особой. А ещё она смешно сдувала вечно падающую на лицо волнистую рыжую прядь, которая то и дело касалась кончика вздернутого носа.

С удивлением я осознал, что в какой-то момент перестал слушать, о чем она говорит, и просто оценивал внешность.

«Что, Илмар, давно не обольщал панночек?» — хмыкнул внутренний голос.

Как ни странно, но давно. Не до того было с этим переездом. Да и дела сыпались одно за одним. Наш Равка здорово гонял нас с Кристапом, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.

А Ядвига… С такой точно не будет легко, но… по крайней мере, готовит она хорошо.

От мыслей о ведьме и её стряпне меня отвлек странный звук. То ли шорох, то ли шелест, то ли хруст веточки под ногой — а то и все сразу.

Я нахмурился. Кто там шастает под окном в такое время. Встал с кровати, бесшумно подкрался к окну.

Ничего необычного. С этой стороны нет домов, только лес. Сейчас он темный, только верхушки деревьев освещают луна и звезды.

Я прислушался, пытаясь уловить хоть какой-то звук, дающий понять, что здесь кто-то есть. Можно, конечно, решить, что это большой зверь, но… что-то очень большой. И, скорее всего, двуногий.

Волки и медведи тут, конечно, водятся, но обычно к людям не выходят. Хотя бы потому, что в Ельнясе сумели договориться с местными лесными йоди — душами умерших, которые взяли на себя защиту растений и животных.

Некоторое время я ещё постоял у окна, раздумывая: лечь или выйти все же? Опыт и профдеформация подсказывали, что не стоит расслабляться. Быстро надев ботинки и куртку, выскользнул из лавки.

Прислушался — ничего такого. Поднял голову — звезды настолько яркие, что хочется дотронуться. Но только коснешься, тут же одернешь руку и зашипишь от боли — горячо. Я обошел лавку, стараясь ничего не упустить из виду.

Спокойно, ничего подозрительного. Я нахмурился. Неужели становлюсь не в меру подозрительным? Это от недосыпа, усталости или просто старею?

До старости, конечно, было далеко. Но беспокойство лишь немного приглушилось, а не ушло.

— Ну, дядя, — пробормотал я, понимая, что надо возвращаться.

На завтра было много планов. Сначала работа, потом — попытаться выскользнуть в обед и сходить с Ядвигой в магистрат. Надо понимать, какие заявления подал Дудоля.

Конечно, кто-то бы спросил: почему бы не оставить проблемы ведьмы самой ведьме? Всё достаточно просто. Пока она тут — это и мои проблемы тоже. К тому же внезапный претендент на лавку мне совершенно не нужен. И без того хватает хлопот.

Я снова обошел лавку, но, ничего не обнаружив, вернулся ко входу. Бросил взгляд в сторону улицы, где стояли соседские дома. Свет ни у кого не горел — все спят.

«А ведь дом углежёгов Суппа тоже расположен недалеко от леса, — вдруг приходит мысль. — Именно оттуда пришла беда».

Я нахмурился. Беда, конечно, может прийти откуда угодно, но почему мне как-то неуютно?

За спиной снова что-то хрустнуло.

Я резко обернулся, одновременно на пальцах вспыхнули желтым огнем перстни-артефакты.

Никого. Совершенно тягучая и прозрачная летняя тьма. Только вот отчего-то кажется, что рядом прошелестел чей-то вздох?

На мгновение почудилось, что на стену лавки падает тень. Какая-то… неправильная тень. Вся изломанная да изогнутая, будто её пропустили через мельничные жернова.

Я сделал шаг вперед, тень исчезла. Мотнул головой, прогоняя наваждение. Точно от недосыпа. Хватит бродить, нужно отдохнуть.

Я тихо вошел в лавку. С сундука в коридоре вспыхнули два огонька, потом презрительно прищурились. Ага, фамильяр Ядвиги. Я приложил палец к губам, дав понять, что не стоит шуметь. Кот фыркнул и мотнул хвостом. Так, ясно, меня тут просто терпят. Ладно, с пушистыми разберемся потом. Сейчас есть вопросы поважнее. А кот у двери — это неплохо, бдит, значит.

Оказавшись в своей комнатке, я все же на всякий случай пристроил у окна защитный артефакт. Мало ли. Сейчас такое время, что можно заснуть одному, а проснуться — в объятиях вилкациса.

/Ядвига Торба/

С кровати я еле встала. Голова отказывалась работать, потому что легла я поздно. Виной всему было то, что мы с Бунжиком провели разъяснительные работы по варке зелий. Точнее, вела я, а Бунжик слушал и делал вид, что со всем согласен.

Осознав, что мне достался не в меру трепливый горшок, все же убедила его, что надо работать и действовать по инструкции.

Вы когда-нибудь варили зелье в то время, как горшок рассказывает вам анекдоты? Нет, я всё понимаю, но откуда он сумел их набраться? С одной стороны, я всё равно грешу на Линаса, с другой… может быть, тут и правда благословение Ловкорукого? Просто вот оно вышло таким интересом способом?

В итоге мы управились часам к трем. Сшибая все на своем пути, я кое-как сполоснулась, переоделась и поплелась в спальню. Именно в этот момент поняла, что Илмар… во дворе.

Нахмурившись, подошла к окну и, замерев, прищурилась. Он что-то осматривал. Ощущение, что кого-то искал. Ничего подозрительного не делал, но вопросы все равно возникли. Почему племянник пана Орбаса не спит по ночам? Нормальные люди именно этим и занимаются! Меня не берем, я — торбанутая ведьма.

Немного понаблюдав за Илмаром, я поняла, что дальше нет смысла этим заниматься. К тому же спать хочется ужасно.

Как оказалось, могла бы вообще и не смотреть. Потому что теперь голова гудела как пчелиный улей, глаза отказывались смотреть, куда надо, а тело с радостью бы снова завалилось в кровать.

Но дела звали. Надо накормить всех моих питомцев, отвезти сваренное зелье пани Субачис и потом отправиться в магистрат. Там как раз и начнется самое интересное. Утром туда ходить нет смысла, пока пересидят на всех совещаниях, пока отчитаются о проделанной работе, пока то, пока это…

Я провела ладонями по лицу. Ядвига, хватит спать на ходу! Тебя ждут великие дела!

Быстро покормив всю ораву, я бросила взгляд на Жужу. Но потом отбросила эту идею. Метла у меня не грузовая, лучше вызвать развозчика. Поэтому быстро отправила листик с адресом.

Через некоторое время у моих дверей появилась повозка с круглой черно-белой эмблемой. Служба развозки «Убубер» всегда к вашим услугам. В свое время один предприимчивый пан понял, что люди не хотят ходить ножками на далекие расстояния. Ну или на близкие, если перед этим приняли сидра, и… организовал прекрасные повозочный парк и приобрел прекрасных лошадей.

Я так скажу. Легко ныть и страдать, что все давно придумали и заработать нечем. Сложнее: понять, что это не так. Сделать себя успешным и нужным можно в любой сфере. Главное, никогда не останавливаться. Если свесил нос и сложил руки, то всё — пиши пропало. Поэтому те, кто ещё сомневается… не сомневайтесь. Всё получится.

Прибыв к пани Субачис, я вручила ей зелья, получила расчет… вытащила кролика из повозки. Потом курицу. Потом собаку. Потом ребенка. Уф, всё же у неё беспокойное хозяйство, надо быть всегда начеку.

На всякий случай убедившись, что нигде не просочился супруг пани Субачис, я села рядом с кучером и помахала ей на прощание. Теперь мой путь лежал прямо в магистрат.

Погода выдалась, кстати, прекрасная. Хотелось просто зажмурится, как Муррис на подоконнике, и наслаждаться жизнью.

— Слышали, панна, что в городе объявился маньяк? — вдруг спросил кучер.

Я удивленно посмотрела на него.

— Нет, с моей работой я, кажется, пропущу, даже если он зайдет ко мне в лавку.

Кучер прицокнул языком:

— Опасное сейчас время. По окраинам ходит, добрых людей в Потусторонь отправляет. Ну вот что ему сделали бедные углежеги Суппа? Хорошая семья была: пан никогда не пытался кого-то надурить, пани — хозяйка, каких поискать, панночка их красавица…

Он вздохнул, поворачивая в сторону магистрата.

— А что говорят следовики из управления? — поинтересовалась я. — Уже ясно, что маньяк?

Кучер задумался:

— Официально пока ничего, только молву не оставить. Вы, панночка, молоденькая да красивая, в одиночку по ночам не ходите. Да и дом лучше запирать на все засовы.

— У меня есть боевая метла, — отшутилась я.

Правда, смешного тут ничего не было. В Ельнясе редко происходит нечто подобное, поэтому есть над чем подумать. Действительно, кто может сотворить такое?

Кучер перевел тему, мы обсудили цены на овощи, приближающиеся праздники и визит королевской семьи из Эсты. Король наш — вдовец, супруга скончалась от болезни, так и не успев родить ему наследника. Поэтому все латрийцы гадали, кого же выберет себе его величество.

— Остановите, пожалуйста, вот у этой таверны, — попросила я.

— Чудесный выбор, — оценил он, притормаживая. — Хорошего дня!

— И вам! — пожелала я, когда спустилась.

Так, отлично, часы на площади ещё не пробили, значит, можно посидеть и побаловать себя чашечкой кофе с булочкой с корицей. Как раз появится Илмар. Мы договорились зайти в магистрат вместе. У двоих однозначно будет аргументов больше, чем у одного. Племянник пана Орбаса мне, конечно, нужен как рыбке зонтик, но сейчас нельзя упускать шанс.

Поэтому, заняв столик на улице и получив заветную чашку с выпечкой, приготовилась наслаждаться, глядя на площадь с фонтанами. И уже сделала глоток, как вдруг над головой раздался приятный мужской голос:

— Добрый день, панна Торба.

В кабинете, в котором мы оказались, было… интересно. Сдержанно, но в то же время чувствовалась порода. Темно-коричневые шкафы с золотистой отделкой, стеклянные полки, массивные столы, ковровые дорожки. Вот стулья для посетителей. Вот — сама хозяйка, кареглазая статная брюнетка в красном платье. Упругие локоны убраны в высокую прическу, правильные черты лица, вишневые губы. Прямо под цвет сережек и бус на шее. И сама она вся такая, как спелая ягода — так и хочется надкусить, чтобы почувствовать кисло-сладкий сок.

Она внимательно посмотрела на нас, на лице не отразилось ни одной эмоции — идеально. Только вот в глазах вспыхнул огонек, когда переводила взор с меня на Кристапа. При этом возникло ощущение, что выпустит когти и хорошенько вцепится ему в физиономию.

Что, пассия? Бывшая? Настоящая?

Кристап, надо отдать ему должное, ни на секунду не смутился и шагнул к ней, опираясь на стол. Посмотрел в прекрасные карие очи, искренне восхитив меня своей выдержкой, потому что панна повернулась так, что внезапно открылся вид на декольте впечатляющих размеров.

Их практически не разделяло… ничего. Можно решить, что решили поцеловаться прямо здесь… если бы только не взгляды.

— Как поживаете, панна Рада? — практически промурлыкал Кристап. — Надеюсь, все прекрасно, все в здравии, а ваша бабушка энергична и бодра.

— Пан Кристап, как мило, что вы решили поинтересоваться делами нашей маленькой семьи, — ответила она не менее мурлычаще. Голос, кстати, такой низкий, бархатный, наверное, мужчины падают без чувств от чувства прекрасного. — Бабушка только вчера вспоминала вас, спрашивала, когда заглянете в гости?

— Она изучила новые проклятия? — не смутился Кристап.

— Как раз вчера достала с чердака гримуар прапрапрабабки Мотри, там столько интересного, — проворковала Рада так, словно обещала ему самую сладкую ночь в жизни.

— Польщен, — коротко ответил Кристап.

— Ласкаво просим вас тогда.

Ой, я слышала это выражение как-то от матушки! Говорила, что подхватила от кого-то из ведьм на шабаше на Лысой горе. Обозначает что-то вроде «добро пожаловать». Надо запомнить, перед кем-нибудь поумничаю.

Кстати, по внешности Рада на латрийку не очень похожа. Смешанная кровь?

— Как только разберусь с делами, то всенепременно.

— Делами? — мягко уточнила Рада и задумчиво посмотрела на меня.

Внезапно стало смешно. Кажется, меня записали в подружки красавца-артефактора и теперь думают, как бы так выпотрошить, чтобы не запачкать документы на столе.

— Делами, — сказала я, преодолев расстояние, разделяющее меня и стол панны Рады. — Меня зовут Ядвига Торба, я хочу узнать, какую жалобу подал на меня пан Дудоля.

Я достала из привязанного к поясу ведьминского мешочка свернутую в трубочку копию кляузы и передала Раде.

В один миг исчезла вся напускная ленивая незаинтересованность. Взгляд карих глаз стал внимательным и острым. Она быстро прочла написанное, глянула на меня, будто оценивая.

— Попытка убить женской туфлей? — уточнила она.

— Не ношу мужских, — ответила я и развела руками.

Рада хмыкнула:

— Логично. Что ж, действительно было дело, приходил вчера пан Дудоля, красный и гневный. Пытался учинить беспорядок, но пан Рубиньш его увел к себе.

— Начальник? — приподнял брови Кристап.

Рада кивнула:

— Я бы и рада помочь, но могу только направить к нему. Все неуправляемые посетители сразу идут выше.

— Дудоля тут буянил? — спросила я, не совсем поверив своим ушам.

Ну, хорошо, он там возле лавки изображает бойцового петуха. Или на улице верещит, как порося. Но в магистрате стоит все же думать, куда ты пришел и как себя вести. Хотя бы потому, что это не то заведение, где можно брызгать слюной и махать кулаками. Сразу скрутят и отправят на отдых в ельнясскую темницу. Очень хорошо освежает и меняет точку зрения на некоторые события.

Рада качнула головой, быстро нажимая на кристалл связи.

— О да. Чуть дверь мне не вынес с криками, что тут все бездельники. Никто ничего не хочет делать, пока поважного пана убивают прямо среди белого дня.

Кристап хмыкнул:

— Это он зря.

Рада посмотрела так, что он тут же сделал вид, что разглядывает папки на полках на стене.

Я еле сдержала ухмылку. У Дудоли вообще не складывается с ведьмами — это факт.

— Пан Рубиньш может не принять, — задумчиво протянула она, постучав ногтями по столу.

— А как сделать, чтобы принял? — спокойно уточнил Кристап. — Я знаю, ты можешь. С меня причитается.

Она явно хотела сказать что-то колкое, но ещё раз окинула его с ног до головы. Но потом… хмыкнула и ещё раз набрала на кристалле какую-то комбинацию.

Я затаила дыхание, молясь, чтобы всё сработало. Плевать, что повлияет на решение принять нас: обаяние Кристапа или убедительность Рады.

Через несколько секунд послышался глухой щелчок, и она кивнула:

— Идите. У вас есть двадцать минут.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я.

Кристап изобразил что-то нечто шутливого поклона, и уже почти когда мы вышли, донеслось сладким голосом:

— На ком-то же надо опробовать проклятия гримуара прапрапрабабки Мотри.

— Всегда твой, — ослепительно улыбнулся Кристап и спешно захлопнул дверь, пробормотав: — Вот ведьма укранская.

Я фыркнула:

— Сам такую выбрал.

На меня только глянули так, что стало ясно: сам выбрал — сам дурак.

Мы все замерли, не смея даже выдохнуть.

Никогда не считала себя трусливой, но тут прямо захотелось забраться под стол. Волоски на спине буквально стали дыбом как в самый холодный зимний день, а по ногам потянуло сквозняком. После такого не нос закладывает, а роют могилу.

«Какой сквозняк? — сказала я сама себе. — Сейчас лето, да и задуть так точно не получится. Это всё фантазии».

— Если что, то прыгаем в окно, — произнес Муррис, прищурившись, глядя на дверь.

Ему совершенно не нравился тот, кто за ней стоит. Я невольно вспомнила, как кучер говорил про маньяка. Может быть… добрался до меня?

Я мотнула головой, взяла себя в руки и схватила Жужу. Если что, буду обороняться. Можно, конечно, взять Бунжика, он будет потяжелее. Но Жужа намного маневреннее. Поэтому все отдам предпочтение ей.

— Ядвига, давай вызовем стражей порядка? — предложил Муррис, удрав… в смысле, заняв стратегическую позицию под столом.

— Конечно, вызовем, — пообещала я и приблизилась к двери. Тихонечко так, совсем бесшумно, не хуже своего фамильяра.

Что делать? Прислушаться? Распахнуть дверь с целью забить одним махом подкравшегося? Златовласая, не оставь меня, скажи, что делать…

Но богиня молчала с элегантной подлостью, явно не собираясь что-то говорить. Мол, ты уже у нас со светлой головой, ведьма-зельевар? Вот и думай ею, ду-у-умай.

Зараза.

Вот когда в доме нужен мужчина! Но всё работает по классике: мужчины никогда нет дома, когда он нужен.

Решив, что вряд ли все на меня решат напасть среди бела дня, осторожно приложила ладонь к двери. Прошептала слова защитного заклинания. Оно хотя бы не даст на меня накинуться.

Шумно выдохнув и удобнее перехватив метлу, я распахнула дверь и выскочила на улицу.

— Кто здесь? — крикнула так, что за спиной охнули Муррис и Бунжик.

Кажется, я перестаралась. Ладно.

Во дворе никого не было.

Нахмурившись, я крепче сжала Жужу и двинулась вправо. Вроде бы и ничего необычного, но в то же время все равно как-то странно. Словно в воздухе какое-то необъяснимое напряжение.

В какой-то момент я даже плюнула на предосторожность и забралась на лестницу. Осмотрела крышу. Может, кто-то решил спрятаться тут? За печной трубой как раз очень неплохо — отсюда не видно.

— Ядвига, не надо! — донесся снизу голос Муррис.

— Да? Тогда, может, ты сам?

— Я не могу — у меня лапки.

Выругавшись, припомнив всю бялтову родословную до седьмого колена, я осторожно пристроила Жужу на краю крыши и, подобрав юбку, полезла на нагретую солнцем черепицу. Кстати, несмотря на нашу латрийскую погоду, она выглядит как новенькая. Вот что значит качество! Вообще, очень люблю крыши домиков Янтарного Союза за их яркость. Даже в самую пасмурную погоду они поднимают настроение.

Конечно, ползать на четвереньках — то ещё удовольствие, но кто меня там, на крыше, видит!

Добравшись до трубы, поняла, что все страхи были напрасны — никого тут нет.

— Ну и слава Златовласой, — выдохнула я.

Так, теперь надо спускаться. А крыша-то ого-го под каким наклоном. Коленно-локтевая поза, конечно, не лучшее, что можно придумать в такой ситуации, но зато надежно. Поэтому, покрутившись, я все аккуратно оперлась на колени и ладони. Так, сейчас поползу назад.

— О-о-о! — внезапно донеслось снизу. — Какой шикарный вид! Всегда знал, что панна Торба умеет встречать клиентов.

Я резко обернулась и едва не соскользнула — хорошо хоть ухватиться успела за черепицу.

Возле калитки, сложив руки на груди, стоял Линас Раудис. Рыжая прядь выбилась из хвоста, солнце вызолотило её, превращая в огненную паутинку. В серых глазах интерес наполовину с ехидством и весельем. Красивые губы искривлены в усмешке.

— Подите к бялтам, пан Радиус, — практически прошипела я, жалея, что нет когтей и не могу впиться в его физиономию. — Вас только не хвата… В смысле, зачем пожаловали?

— Шел мимо, думаю, дай зайду. Как вижу, зашел удачно, — охотно ответил он, недвусмысленно глядя на мою обтянутую юбкой задницу.

Ах ты! Что ты… Да я тебя! Зашёл он удачно!

Пытаясь определиться, как бы посмачнее его послать, да так, чтобы и не было мысли вернуться, я взмахнула рукой. Внезапно нога дрогнула, меня качнуло, и с диким визгом я полетела вниз.

Перед глазами мельтешило, мозг в панике кричал, что все мы умрем, а вся моя жизнь уже приготовилась промчаться перед внутренним взором на случай, если всё. Совсем всё.

Впрочем, подумать об этом у меня не получилось, потому что краткий полет завершился падение в чьи-то руки. Сильные такие руки. Одна уверенно поддерживает под коленями, вторая — обнимает за талию. И пахнет дубовой корой, свежестью леса и немного глиняной пылью.

Сердце почему-то перестало стучать. Но стоило только вздохнуть, как застучало, будто сумасшедшее. А во рту предательски пересохло. Щеки вспыхнули от жара. И тут, будто кипятком обожгло, я резко попыталась выкрутиться из его рук.

— Отпусти!

— Полезешь снова на крышу? — невинно поинтересовался Линас, в серых глазах было непонятное выражение.

— Отпусти, — повторила я, надеясь, что голос останется недрогнувшим.

Он закатил глаза и поставил меня на ноги. Даже отступил, осмотрел с ног до головы, словно искал, над чем бы поехидничать, но… не нашел. Или, как вариант, отыскал так много, что не знал, с чего начать.

Поэтому, не дожидаясь, пока что-то скажет, я одернула юбку, гордо задрала нос и направилась в лавку.

— Пан Раудис, вы по какому делу? — спросила невозмутимо, даже не оборачиваясь. За что себя тут же похвалила — во, какая выдержка! Но в то же время постаралась очень быстро уйти с линии полета какого-то тяжелого предмета в мою спину.

Вряд ли Линас опустится до такого, с другой стороны… Кто этих гончаров знает?

Некоторое время за спиной выразительно молчали. В какой-то момент я начала нервничать. Может быть, там уже сплели какое-то проклятие, пока я тут разглагольствую?

Зайдя за торговую стойку, я увидела, что Линас уже в помещении. На удивление просто рассматривает все вокруг и ничего не комментирует. Очень странно. Может быть, заболел? Надо поискать зелье, чтоб помогло вернуться в форму.

Собственные мысли заставили подвиснуть. О чем я вообще думаю, о Златовласая?

Линас наконец-то осмотрелся, хмыкнул и подошел ко мне. При этом так быстро и решительно, что захотелось отступить к стеллажу с пузырьками.

Так, Ядвига, что это такое? Ну-ка занять торгово-боевую позицию вплоть до прибить в порыве торговли!

Я не шелохнулась с места, только посмотрела на него.

— Чем могу быть полезна, пан Раудис? — спросила и улыбнулась как можно приветливее.

Клиенты бывают разные, но деньги они платят одинаковые. Поэтому никакого фырканья и ехидства, р-р-работаем.

Линас оперся на стойку и внезапно посмотрел прямо на Бунжика, который стеснительно прятался за шторочкой на полке.

— У меня к вам вопрос, панна Торба. Вы всегда пользуетесь вещами, не изучив инструкцию?

Я замерла и подняла взгляд на Линаса. Так, начинается.

— Что вы имеете в виду? — невинно уточнила я, доставая из верхнего ящика стола мыло с омолаживающим свойством.

Надо же, так закрутилась с этим Дудолей, что забыла выложить на продажу! Совсем уже плохая!

— Ядвига, не придуривайся, — наконец-то не выдержал он. — Зачем было хватать горшок, не дождавшись меня?

Я озадаченно посмотрела на него.

— Ничего не хватала, и в мыслях не было! Уж если на то пошло, то я забрала его у Раудиса-старшего в назначенное время! И тут уже другой вопрос: почему тебя не было на месте, когда пришла клиентка?

— Так было надо, — отрезал Линас.

Вот все же морда противная! Всё же восхитительно омерзительный человек! Ты с ним пытаешься по-нормальному, но он обязательно что-то отколет. Прибила бы!

— Ну раз надо, то какие ко мне вопросы? — пожала я плечами.

Так, надо взять из шкафа у окна стебельки и листики для оформления мыла. Панночкам обычно очень нравится, когда так сделано. Очень хорошо берут на подарки тётушкам и бабушкам.

Я обошла стойку, практически уже направилась к шкафу, как меня вдруг ухватили за плечи. Да так, что и не вырвешься!

— Линас! — вскрикнула я. — Ты что творишь!

— А что остается, если ты иначе не понимаешь? — внезапно практически прошипел он.

Я затаила дыхание, во все глаза глядя на него. Никогда не видела, чтобы Линас был таким. По-настоящему злым. Ехидным, гадким, вредным, безразличным, но вот так… В серых глазах бушевала настоящее пламя осенней непогоды. Ещё немного — и снесет всё на своем пути, в том числе меня.

— Все вещи, в которых божественная искра, требуют особого подхода. Есть детали, которые не знает никто кроме мастера. И которые он передаст только клиенту. Хорошо, что все так обошлось, и тебе не снесло твою рыжую голову!

— Чем тебе не нравится моя голова? — искренне возмутилась я.

Не смотреть в его глаза, только не смотреть в глаза. Потому что после этого я почему-то теряю все готовые сорваться в ответ колкие слова. Хочется утонуть в этой стальной бездне, а ещё осознать, что держат меня за плечи хоть и крепко, но совсем не с целью причинить боль.

А ещё почему-то расстояние между нами бессовестно сократилось. Настолько сократилось, что его губы совсем близко.

/Илмар Орбас/

День выдался откровенно дурацким.

Сил убахали много, а вот толку пока было маловато. Поэтому голова гудела, желудок требовал ужин, а ноги откровенно подкашиваются.

Мы развешали более сотни следилок и установили скрытые магометры. Но вот будет ли нужным нам результат — пока не скажешь. Пан Аадель старательно готовил нужные жидкости, которые расставили во дворах под видом садовых удобрений. Их задача — впитать в себя ауру преступника. Новая разработка, пан Аадель ею занимался, ещё когда жил в Эсте. И только здесь сумел довести до ума.

Солнце клонилось к закату. Я плюхнулся на деревянную лавку, Кристап уселся рядом и протянул длинные ноги.

— Как тяжко жить, — пробормотал он. — Почему у меня нехорошее чувство, что все наши усилия ни к чему не приведут?

— Скажи своему предчувствию, что может катиться ко всем бялтам, — предложил я, прикрыл глаза и уперся затылком в стену.

Временами работа просто сжирала все время, ничего не оставляя другого. Наверное, когда я стану старше, нужно будет переходить на собственное дело, где, с одной стороны, конечно, муторнее, никто не поможет, а с другой… сам себе хозяин.

Вон как Ядвига Торба, например. Она же сама решает какое зелье варить, кого в своем котелке топить и кому по горбу метлой лупить. Шикарно же! А я… руки из того места, на голову не жалуюсь, общаться умею. А на бытовые артефакты всегда спрос. Вы хоть знаете, сколько панночек с удовольствием приобретает камешки для подогрева воды, чтобы не полоскаться в холодной? Или парящие щетки для мытья окон? Или… ой, да много чего!

Поэтому стоит разобраться с лавкой и…

Я замер от осенившей меня мысли. А, может быть, не стоит её продавать? Ведь Ядвига согласна за неё платить аренду. Придется, конечно, потесниться, я собираюсь там ночевать и проводить время. Но, в целом, думаю, договориться реально.

Пока что Ядвига показала себя очень толковой ведьмой, которая готова договариваться, а не истерить и пытаться отравить того, кто ей не нравится. Вон, даже Дудоля жив и здоров. Хотя… там проблемы и так на лицо, куда ещё травить.

— О чем думаешь? О прекрасной рыжекудрой ведьме? — невинно поинтересовался Кристап. — О том, что скрывает её просторная блузка и длинная юбка до щиколоток?

Я закатил глаза. Вот напарник отличный, а бабник — просто дикий. Ни одной не пропустит! И при этом же умудряется каждый раз уходить целым и невредимым.

— Ты бы лучше подумал, что будет, если однажды какая-то из обесчещенных тобой панночек сообразит сварить присуху. И тогда побежишь за ней в магистрат, умоляя никогда не снимать обручального кольца.

— Фу, как грубо, — поморщился Кристап. — Илмар, я никого не лишаю чести, я дарю удовольствие.

— Себе или им?

— И себе, и им, — не смутился он. — Никто ещё не жаловался, что я эгоистичная скотина.

— Возможно, жаловались, но просто не тебе.

Кристап сделал вид, что его это не касается. Иногда я ему даже немного завидовал. Потрясающая незамутненность в плане стремления заполучить панночку в свои кошачьи лапы. И только Рада Жойдь оказалась ему не по зубам.

— Так. — Я хлопнул ладонями по ногам. — Встаем. Нам сегодня ещё отчеты писать.

— Если в этом мире и могло быть что-то жутко противное, то вот оно, — пробормотал Кристап, поднимаясь следом за мной.

Пока мы добрались до управления, пока разобрались с бумажной волокитой, прошло прилично времени. К этому времени я уже не хотел ни спать, ни есть — просто убивать. При этом желательно с нанесением тяжких увечий.

В конце концов, когда я вышел из управления, на небе сияли яркие звезды. Да и прохладненько было, ничего не скажешь.

Ладно, не очень-то и хотелось возвращаться в лавку днем…

Я вздохнул. О Янтарноликая, как же я безынтересно вру самому себе. Уж чего-чего, а в моих мечтах не было ничего похожего на почти-ночевку-на-работе. Ну ладно, не первый раз.

Было как-то сложно объяснить то, что меня каким-то образом буквально тянуло в лавку. Что хотелось получше узнать Ядвигу. Чем она живет, как ведет себя во время варки зелий, чем кормит этот жуткий цветок. Кстати, о цветке. Что-то он мне не нравится. Вид, конечно, внушительный, — любого вора отпугнет. Но вот мне возле находится тоже как-то нервно.

С этими размышлениями я добрался до лавки.

Тишина, покой, умиротворение. Где-то слышно, как стрекочут сверчки. Вообще, лето в Латрии — это хорошо. Пусть оно не такое жаркое, как в странах южнее, но мне нравится.

Ядвига, наверное, уже отдыхает. Надо зайти потише, случайно не наступив на её бойкую метлу или кота. А то мало ли.

Я сделал глубокий вдох. Возможно, Кристап не зря меня временами подкалывает: старею, ох, старею. Надо приглядывать кресло-качалку и… и что там ещё за атрибуты старости?

Насвистывая под нос модную песенку, сочиненную королевским менестрелем, я подошел к двери. Толкнув её, вошел внутрь и понял… понял, что я тут один.

/Ядвига Торба/

— Ты зачем ему по морде дала?

— А мне надо было терпеливо ждать, когда он сделает что-то другое?

Муррис тяжко вздохнул и обошёл меня, стараясь не рухнуть в яму.

— Ядвига, он ничего не успел сделать. Я всё видел, он не пытался делать что-то неприличное, просто стоял близко.

— Неприлично близко, — заметила я, сдув со лба рыжий локон. Нет, определенно нормальные корешки живника надо ещё откопать!

Я махнула лопатой в сторону, Муррис мудро перебежал в другую сторону, не рискуя подставляться.

Смех смехом, а Линас тогда стоял так… что я словно со стороны видела, как он склоняется все ниже и ниже, а собственное сердце практически отказалось биться. А потом сама собой взлетела рука и впечатала звонкую пощечину.

И теперь… Что теперь? А вот копаю корни живника, потому что днем это делать нельзя — только ночью. Солнце выбивает все полезные свойства, так ещё и в светлое время живник подло закапывается в землю, прекрасно понимая, что там шныряют такие охотницы за добычей, как я.

Поэтому сейчас и размахиваю лопатой, прокручивая в голове произошедшее. Кстати, очень странно, но Линас… Кажется, он не нашелся, что мне ответить. Я ждала острых, как кинжалы слов, но вместо этого он коснулся щеки, не отводя от меня взгляда. Да такого, что едва не подкосились ноги. А потом развернулся и вышел. Спокойно, невозмутимо и с холодным молчанием, которым можно заморозить все эликсиры в лавке.

И почему-то в этот момент мне стало как-то не по себе. Правда, потом я тряхнула головой, пробормотала нечто неприличное, характеризующее всех мужчин, как отдельный вид, и пошла работать. Златовласая, на что мне все эти проблемы? Сцены, истории, страсти? Женщина оценит любовь в том случае, если её подкрепят серьёзными намерениями, а одним плотским притяжением.

Размышляя о таких не слишком высоких материях, я орудовала лопатой и зарабатывала себе растяжение всех мышц, которых только было можно. Но так как внутри бушует истинный ведьминский гнев, то я об этом не думаю.

— Ядвига, мы потом корзинку не поднимем, — произнес Муррис, с ужасом глядя на горку живника. — Помни, что мы пойдем пешком.

Пешком, конечно, это было совсем не умно. Но тогда я думала не головой, а вообще не пойми чем. Ухватила корзину и рванула из лавки. Надо было проветриться, немного разложить все по полочкам. И вот — пожалуйста.

Поняв, что Муррис прав, я вздохнула и аккуратно засыпала ямку. В любом случае хорошо, что такие потом присматривают для своих схронов бардзуки, а значит, природный баланс не нарушается.

Я поровняла землю и поставила лопату возле широкого столба дуба. Потом присела и начала легонько струшивать землю с каждого корешка.

Как-то прохладнее стало, что ли. Да и вообще некомфортно. Ощущение, что забрела на чужую территорию, и кто-то смотрит из кустов, когда я наконец-то уйду.

Муррис вдруг замер, к чему-то прислушиваясь. Даже повернул ухо в сторону чащи леса.

— Ядвига, что-то мне тут не нравится. Давай заканчивать быстрее.

— Сам знаешь, что землю лучше в дом не носить — по ней могут прийти лесные йоди, — сказала я, аккуратно укладывая корешки.

— Знаю, — буркнул он и метнулся за ствол дерева, что-то вынюхивая.

Я тоже прислушалась, пытаясь понять, что так беспокоит моего питомца. Муррис не трус, просто так нервничать не станет. Но я пока что не могу разобрать ничего такого, что бы давало знак: сваливай.

Может быть, фамильяр просто очень хочет домой?

Я покачала головой. Домой, конечно, очень хочется, но не надо бросать все на половине пути. Поэтому аккуратно сложив всю добычу, я спокойно поднялась на ноги. Так, где это я уже юбку порвала? Ну вот, одно расстройство!

Просунув пальцы в образовавшуюся дыру в темно-зеленой ткани, только поморщилась. Ну что за день? То целоваться лезут, то юбка рвется! Может быть, это к близкому замужеству?

Я вдохновенно задумалась. Но тут же реальность ударила древком лопаты прямо по носу. В прямом смысле слова.

— Ай! — вскрикнула я, отпрыгнув в сторону и потирая нос. Ну это уже ни в какие рамки! Мечты — это хорошо, но надо же смотреть реально. А реальность заключается в том, что женихов рядом нет. Мужики есть, а женихов — нет! Вот такая божественная несправедливость!

Муррис резко выскочил из-за дерева. Шерсть дыбом, желтые глаза горят как колдовские огни.

— Ядвига! Бегом отсюда!

Раздавшийся из чащи вой, от которого по позвоночнику пронеслись ледяные иглы, заставил онеметь. Что… что это?

Тут же дрогнула земля, будто шагало нечто тяжелое и неповоротливое.

— Ядвига! — взвыл Муррис.

Я очнулась, ухватила лопату, корзину и рванула в сторону домов. Что бы там не находилось в лесу, с ним лучше не встречаться. Муррис черной молнией мелькнул передо мной. Я припустила быстрее, потому что звуки не затихали.

Снова вой, от которого хочется зажать уши.

Шеи коснулось чье-то дыхание.

Взвизгнув, я махнула лопатой. Донеслось какое-то мерзкое чавканье, но что там было — даже не обернулась. Только припустила на такой скорости, что ни одна гончая короля не догонит.

Ветка, ветка, ямка, пригорок, ветка. Снова ямка, спящий бялт, ой, простите, пожалуйста, наступила на хвост, ветка, ветка.

Я вылетела на окраину леса, вдали желтым светом горели окна ельнясских домов. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, дыхание разрывало грудную клетку. Я хватала воздух ртом и понимала, что нельзя останавливаться. Звуки за спиной хоть и притихли, но не исчезли. Или же исчезли?

Перепрыгнув через канал, чудом удержала равновесие, сзади что-то ухнуло. Я повернула голову и… заорала.

На другом краю Ельняса

За окном было темно и тихо, а в комнате тепло и уютно.

Седовласый мужчина, приспустив очки на кончик носа, задумчиво смотрел на цветные иллюстрации в большой книге. Временами свет падал на его волосы, и тогда среди седины виднелись поблекшие рыжие пряди.

Морщины давно прочертили бороздами лицо, но глаза не утратили зоркости.

Он сидел, вытянув ноги в домашних туфлях, и перелистывал «Сказки Янтарного Союза». С кухни тянуло ароматом печенья, но лакомиться было ещё рано. Поэтому ничего не оставалось, как ждать и пересматривать любимую книгу.

Временами старому пану Локису Раудису казалось, что боги — такие же люди. Просто они нашли возможность перебраться на небо, под землю, в море… Оставили тут своих младших братьев неразумных, которые не обладали такими способностями. И теперь лишь временами возвращаются, чтобы убедиться, что тут все нормально. Или относительно нормально.

Локис откинулся на спинку кресла, уперся затылком в мягкий подголовник, покрытый вязаным чехлом. Интересно, какой он, лучший мир?

Нет-нет, Локис думал совсем не о Потусторони. А о том месте, где и правда можно жить и не боятся, что в какой-то момент случиться нечто непоправимое, при этом просто потому, что кто-то не может удержать собственную злобу.

Дверь в комнату тихонько приоткрылась, и вошел Хенрик с подносом, на котором возвышалась горка печенья, стеклянная вазочка с орехами в меду, розетка с вареньем и кофейник.

— Папа, ты ещё не спишь? — поинтересовался он, подходя к столику и опуская туда поднос.

— Возраст позволяет мне спать в любое время, — сварливо отозвался тот, изображая из себя древнего старика.

Хендрик хмыкнул:

— Я за чашками и бальзамом. Тебе какой?

— С латрийским оленем на этикетке, — тут же ответил Локис, устраиваясь поближе к столу. Сын прекрасно знал, что он любит. Впрочем, сам тоже любит, поэтому все сходится.

Они с Хендриком до ужаса похожи. Куда бы ни пошли, сразу понимают, что отец и сын. Одинаково смотрят, одинаково говорят, одинаково призывают Ловкорукого в свидетели.

А вот Линас немного другой. Нет, не скажешь, что кукушонок, это слишком. Кровь Раудисов в нем чувствуется на большом расстоянии. Но все же немало взял от своей матери. Вот это железное упорство, которое входит в любую преграду, как сталь в горячее масло… А ещё вот это быть себе на уме. Старших-то уважает, может, конечно, огрызаться да характер показывать, но при этом никогда не проявляет неуважения. Выслушает, помолчит, кивнет и… сделает все по-своему.

Хендрик вернулся с чашками и бутылкой. Да-да, с той самой, именно с оленем.

— Где твой сын? — поинтересовался Локис, глядя, как темно-коричневая ароматная жидкость наполняет чашки.

— Прилетел, разорался, после чего собрал свои заготовки и снова поехал в столицу, — хмыкнул Хендрик, откручивая крышку бальзама. — Тебе сколько?

— Сколько не жалко. Только, прошу тебя, не превращай кофе с бальзамом в бальзам с кофе.

Хендрик хмыкнул. Он всегда считал, что в последнем варианте кофе вообще не нужен. Но сегодня у них не пьянка, а культурная домашняя беседа. Поэтому надо вести себя прилично. Ну… хотя бы попытаться.

Локис проследил за сыном, потом подтянул к себе чашку.

— Понятно. Чем опять недоволен?

— Не понравилось, что я отдал горшок без него Ядвиге.

Локис приподнял брови:

— Ничего себе! То есть теперь на это ещё разрешения спрашивать? Вернется он мне…

Хендрик задумчиво посмотрел на печенье, потом — на орешки. В темно-серых глазах мелькнула какая-то тень.

— Частично я его понимаю. Если бы кто-то сделал так без моего ведома, тоже взбеленился бы.

Локис замер, глянул на сына поверх очков:

— Так. Это уже интересно. Рассказывай.

Хендрик хмыкнул, обхватил чашку двумя руками и устроился в кресле удобнее.

— Да… есть момент. Я нарочно не все объяснил Ядвиге. Естественно, горшок начал капризничать. Сам знаешь, как они себя ведут в самом начале.

Локис молчал, ожидая, что сын скажет дальше. Говорящие горшки и правда… Порой хуже бялта. Ведут себя как малые дети. Если не найти правильного подхода, то будет еще и шкодить. С этим ничего не поделаешь, только быть начеку.

— Вот и горшок Ядвиги тоже не оказался исключением, — хмыкнул Хендрик. — Я по магическим отпечаткам сразу увидел, что будет выпендриваться.

— И-и-и? — поторопил Локис. — Почему ты не сказал ей? Захотел потерять девочку как клиентку?

Хендрик рассмеялся:

— О, пап, поверь, эту не потеряешь. Она не будет рыдать в платочек, она просто придет и разнесет контору, которая продала некачественный товар. За что, кстати, она мне и нравится. Мне нужно было, чтобы Линас пошел к ней.

— Но зачем? — Локис отхлебнул кофе. О-о-о, крепко! Ловкорукий, как же хорошо!

— Чтобы твой внук пошел… нет, помчался спасать прекрасную панночку! Это же очевидно!

Очевидно… ну, в целом, да. Линас определенно не остался бы стороне. Но все же…

— Думаешь, тут бы они не смогли бы поговорить?

— Именно! — фыркнул Хендрик. — Поговорить! Но ты же сам говорил, что тут давно пора не говорить, а переходить к другим действиям.

Локис не смог ничего сказать. И правда, говорил. К тоже больше того, он этих действий ждал. ----

С семьей Раудис произошло то, чего и врагу не пожелаешь, ещё при отце Локиса. Казалось бы, ничего такого, обычная история. Отец встретил красивую девушку, они полюбили друг друга, даже начали готовиться к свадьбе. Ровно до того, как отец чисто случайно обнаружил, что любимая занимается призывом сущностей Потусторони. Да не безобидных, а тех, кто выпивает жизненные силы из людей.

Красавица Гедре поняла, что не смогла скрыть свои колдовские дела икинулась к нему уговаривать забыть увиденное. Мол, никогда больше не повторится, просто ведьминская суть позвала, больше — ни-ни.

Ведьмы-то они что? Бывают разные. Есть такие вот, как Ядвига, которая занимается зельеварением и никому не делает плохого, а есть раганы, которые не видят разницы между плохим и хорошим. Их просто зовут из Потусторони, они и выполняют все, что говорят. Только некоторые могут побороть себя и бросить пагубное занятие, а есть те… кто входит во вкус.

Вот и Гедре… вошла. Нравилось ей управлять помыслами и желаниями людей. Там расстроить свадьбу купчихи, там соседа запугать, там— богатого торговца оставить посреди леса ни с чем.

Чем дальше шло время, тем сильнее она становилась. Тем всё больше и больше затягивало на глубину, из которой не выбраться.

Отец понял это и бросил Гедре, понимая, что дальше им не по пути. В первое время она даже не отреагировала, а потом затаила злобу. Особенно, когда отец начал встречаться с матушкой. Ох, как только не пыталась она извести соперницу, но, осознав, что назад ничего не вернуться, явилась перед храмом, из которого выходили счастливые молодожены, и наложила проклятие на три поколения Раудисов. Именно на их избранниц. Да так, что дрогнула земля, а вокруг все затянуло туманом.

Отец и матушка пришли в себя в лекарне. Ходили по целителям, по всем, кто мог бы снять проклятие, но те только разводили руками.

В какой-то момент жизнь устаканилась. Отец с матушкой жили душа в душу, дела шли хорошо, имение Раудисов расцветало. Да, именно имение. В Лиритве они были уважаемыми людьми. За талант и умелые руки щедро платили. Однажды узнали, что Гедре уехала куда-то, да и бялт с ней. Наконец-то сглаз долой. Может, все и обойдется, ибо здоровье ни у кого из молодых не подкосилось. Может, только зрелищным тот туман и был?

Матушка забеременела.

И тут посыпались беды словно из рога несчастий. То клиенты заказ сделают и пропадут. То работники обнесут мастерские. То конкуренты начнут расширяться.

Матушка стала чахнуть, а потом и вовсе умерла после родов. Как ни старался отец, но спасти не сумел.

А потом и вовсе начались вещи, которые можно назвать только работой взбесившейся нечисти: бились свежесделанные горшки, портилась глина, рушился дом…

Через время погиб отец, и Локис вырос сиротой.

Он прикрыл глаза, вдыхая аромат кофе, немного резкий и свежий — бальзама. Он сам поступил как последний дурак, когда влюбился в бабушку Линаса. Прошел несколько ритуалов, которые должны были вытравить проклятие. И вроде бы все вышло. Только жена утонула в ледяной реке, когда ходила к заказчице. Сломался мост там, где не должен был.

Хендрик был и того осторожнее, не хотел жениться. Но кому передавать дело? Так и маялся вопросом, пока не понял, что девушка, с которой миловался один раз под луной, понесла.

После родов прожила всего два дня — унесла горячка.

Линас знал о проклятии. И пусть три поколения прошли, обзаводиться супругой не собирался. Знал, что было раньше.

— Но Ядвига ему, нравится, — тяжело уронил Хендрик. — И не хотелось бы, чтобы все закончилось так.

— Так как? Не жалко девочку?

— Что ты такое говоришь? — возмутился Хендрик. — Надо же было такое ляпнуть! Да сохрани её Ловкорукий! Нет больше проклятия. Нет, не лишнее сходить к знающим людям, но сам ведь видишь, что Линас в неё влюблен. Только не признает его перед нами. Да и колет её словами, чтобы ушла подальше, чтобы не случилось беды.

Локис отставил чашку, взял печенье.

— А она? Что думаешь про неё, сын мой?

Некоторое время тот помолчал, а потом шумно выдохнул.

— Кто знает тайну женского сердца? Сложно сказать. Но мне она нравится. Веселая, бойкая, толковая. Такая и суп сварит в горшке и этот самый горшок наденет на голову, если обидеть. С ней и работать, и отдыхать.

— Ещё и рыжая, как солнце? — рассмеялся Локис.

— Рыжая, — не стал возражать сын. — Нам в самый раз.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только дыханием да шелестом ветра за окном. Ночь выдалась тихая и темная. Удивительно. Совсем не видно звёзд.

Локис задумчиво смотрел в окно. Легко говорить о любви, когда не являешься никем из влюбленных. Кто знает, что в голове у Ядвиги Торбы? Как понять, о чем думает их собственный внук? Готов ли он рискнуть ради своей любви? Или наоборот предпочтет, чтобы Ядвига была не его, но в целости и безопасности?

Хендрик снова открутил крышечку бальзама.

Кажется, ночь будет долгой.

/Илмар Орбас/

Прекрасен лес ночью.

Тьма. Запах еловых иголок. Влажная земля. Прохлада, звенящая свежестью.

Дикий вопль ведьмы.

Момент, ведьмы?

Я рванул в сторону звука, понимая, что узнал голос. Один такой, другого нет. Вот эти высокие нотки хорошо запомнил.

Бежал не так быстро, как хотелось бы, всё же тут тут ничего не освещается. Светляк над головой справлялся слабо. Ощущение, что кто-то нарочно накинул заклятие вечной ночи, чтобы нельзя было ничего разобрать!

Перепрыгнул ручеек, удержал равновесие и кинулся по узкой тропинке к лесной чаще.

— Ну давай, — выдохнул под нос, — крикни ещё раз. Куда мне бежать?

Крик не повторялся. В голове уже появлялись картины одна другой страшнее. Куда она могла попасть?

Я выскочил из-за двух сросшихся деревьев в одно ровно в тот момент, когда в меня практически врезалась верещащая Ядвига. И… лишь чудом успел отскочить в сторону, потому что она держала лопату наперевес.

— Эй-эй! Спокойнее!

Ухватил за руку, отобрал лопату.

— Ты где была?

Грудь Ядвиги тяжело вздымалась, взгляд замер совсем не на том, на чем должен был. Она с трудом пыталась отдышаться и ответить на поставленный вопрос.

— Я…

Земля вздрогнула. Подняв взгляд, я увидел неповоротливо приближавшееся…

— Назад, — выдохнул так, что Ядвига быстро шмыгнула мне за спину.

В моих пальцах вспыхнул огненный шар. На чистой магии далеко не уехать, но на мне достаточно подпитывающих артефактов, чтобы справиться.

Оно было… высоким. Впрочем, как и положено нежити, которая забралась в ствол иссохшего дерева. Длинные ветви, словно лапы чудовища, тянулись к нам. Древесина светилась мертвенно-зелёным светом гнилых огоньков. Листва угрожающе шелестела. Даже как-то кровожадно. Совсем не к месту вспомнилось, что мэшжсделал рыво, а это был именно он, выпивает кровь из жертвы, запуская под кожу листву и корни.

Я швырнул огненным шаром — раздался рёв-шелест. Не теряя времени, ударил кольцом по лопате, передавая ей весь потенциал артефакта. Мэшж сделал рывок, я рубанул по корням.

Вой-шелест.

Всхлип-шелест.

— Илмар! — вскрикнула Ядвига.

Я увернулся от ветки, вознамерившейся снести мне голову, и ударил по ней. Треск древесины, словно сломались старые кости.

Пальцы снова обожгло огнем.

— Катись к бялтам, — выдохнул я и швырнул в него беснующееся пламя.

Гнилые огоньки померкли, древесина вспыхнула, практически в мгновение ока становясь тёмно-серым жирным пеплом.

В воздухе появился неприятный запах. Всё же нежить — это гадость. Может быть где-то это и выглядит получше, но у нас это просто твари, которые хотят только одного: крови. Всё. Больше ничего.

— Что это было? — поинтересовалась Ядвига.

Я обернулся, глянув не неё. Ожидал излишней бледности, испуганного взгляда и дрожащих губ, но… В зеленых глазах неподдельный интерес, а тонкие пальчики уже сплели светляка.

Так, я не понял. Её точно надо было спасать?

Орала так, что надо вроде. Но как-то сейчас я в этом начал сомневаться. Да и только сейчас дошло, что у неё ещё у ног стоит корзина с какими-то корешками. Та-а-ак… то есть слабая хрупкая девушка бежит по лесу с корзиной и лопатой? Я ничего не упустил?

— Мэшж, — всё же ответил.

Ядвига приподняла бровь. Сказанное явно ей ни о чем не говорило. Но все осторожненько приблизилась, чтобы рассмотреть. Надо отметить, стала на почтительном расстоянии, чтобы избежать неприятностей, в случае, если останки оживут.

Не оживут. Но она это не знает. Я свою работу всегда делаю качественно.

— Мэшж — это поднятая кем-то нежить, которая вселяется в стволы старых деревьев и пытается найти себе добычу. Желательно, чтобы это были живые плоть и кровь.

Ядвига поморщилась:

— Гадость какая. Такого тут сроду не водилось. Кому не сидится? Это дело некроманта?

— Может, некроманта, может, ведьмы. Или колдуна. Вариантов много.

Она непонимающе посмотрела на меня:

— Разве с мертвыми могут работать не только некроманты?

Я задумался, как бы правильнее сформулировать.

— В терминах ты права, но некродар может идти внахлёст с другими. Да и черную магию никто не отменял.

Краем глаза я следил, как нарисовавшийся из ниоткуда Муррис оббежал останки мэшжа и оказался возле нас.

— А ты сам тоже маг? — полюбопытствовала Ядвига.

Не люблю об этом говорить, но отпираться глупо.

— Немного, — нехотя ответил и подхватил корзину. — Тебя сюда чего понесло? Приключений захотелось?

Вышло резче, чем нужно было. Сейчас обидится. Но когда посмотрел в глаза Ядвиги, то увидел крупными буквами: «На больных не обижаются».

— Приключения нужны тем, кому скучно. Мне скучать некогда. А живник иначе не достать. Если только есть какой-то способ, о котором я не знаю.

Уколола. Факт. Понятия не имею, как надо собирать все ведьминские приблуды. Хотя, конечно, сказать пару ласковых хочется. Особенно после того, что произошло с семьей Суппа.

— И все же не стоит ходить ночью в одиночестве, — сказал я как можно спокойнее и двинулся вперед. — Сейчас это опасно.

Ожидал, что будет язвить, но Ядвига только нахмурилась. Некоторое время шла молча, ничего не говоря. Даже кот тихонько семенил рядом, не смея раскрывать рта. Не так уж и плохо, когда пытаешься отойти от адреналина.

— Почему опасно? — все же спрашивает она.

/Ядвига Торба/

Чем больше я слушала Илмара, тем меньше мне нравилось им сказанное.

В Ельнясе творились тёмные дела. Просто об этом помалкивали, чтобы не тревожить людей. Или пока ещё просто не появился тот, кто растрезвонит на весь город.

Убийство, да ещё такое… бр-р-р. Одно дело, если это зверь какой, ему все равно. Но, если там направлял человек, то это уже особая жестокость. И второй вариант куда вероятнее, потому что у нас тут особо пакостных тварей не водилось. Лесные йоди, конечно, могли подебоширить, но это если дом испортить, урожай вытоптать, наслать какую хворь на скот… Вот в таком плане. И это не просто, потому что им делать нечего, а месть за человеческие дела.

Если живешь мирно, духов не обижаешь, то и тебя не тронут. А тут ужас какой-то.

— Ну, а нежить? — все спросила я, понимая, что ответ очевиден.

— Нежить может поднять только человек, — мрачно ответил Илмар. — Поэтому тебе и правда сейчас не стоит бродить одной. Если уж так сильно понадобится, то надо с кем-то договориться.

— С кем? — растеряно пробормотала я.

— Хоть со мной. — Он пожал плечами.

Я покосилась на Илмара. Так-так, протягивает руку помощи соседке по лавке? Хотя… пока не отдали документы и не разобрались с Дудолей нам только и остается, что дружить.

Мы доходим до лавки. Илмар передает мне корзину.

— Проверю защиту нашего двора, — произнес он, давая знак идти в дом.

Я кивнула, вошла в лавку и… только там дошло, что даже не поблагодарила за спасение. Вот дуреха! Некрасиво-то как! Все же, если б не Илмар, возможно, сейчас один мэжш лесу был очень сытым и счастливым. Испугалась ли я? Определенно. Но в то же время паники не было. Словно… словно интуиция берегла голова от перегрузки, давая понять, что все обойдется.

А сейчас… ощущение, что даже Сифочка на меня смотрит с укором.

— Ты чего такая бледная? — поинтересовался Бунжик, помахав мне своей крышечкой. — Что сегодня будем варить?

— Суп, — вздохнула я.

— Суп не хочу, — закапризничал он. — Давай мясо сливками? Под картошечку, а?

— Ты такой же нахальный тип, как и твой создатель, знаешь об этом?

Бунжик горделиво подбоченился:

— А то!

Я поставила корзину на пол за торговой стойкой и только покачала головой. Нет, определенно хорошо, что от Линаса в моей жизни только этот горшок. Иначе точно бы случилось убийство. И тогда бы меня посадили. А кто тогда будет поливать Сифочку и кормить Мурриса?

Тряхнув волосами, прогоняя неуместные мысли, я быстро привела себя в порядок и занялась ужином. Хоть так отблагодарю за спасение.

Идея Бунжика пришлась ко двору, картошка со сливочным соусом и мясо — действительно прекрасный вариант. Ещё достать из кладовки грибов в масле с горчицей и свежую зелень — вообще замечательно.

Илмар задержался, поэтому я успела все поставить на стол. Уже собралась сама идти звать, но тут дверь распахнулась. Илмар втянул воздух и одобрительно кивнул.

— Всё нормально? — спросила я.

Он кивнул:

— Да, но кое-где обновил защиту. Теперь в лавке есть как сигнальные артефакты, таки защитные.

Я с уважением посмотрела на него. Конечно, из сказанного мало что поняла, но звучало неплохо.

— Защитит, если вдруг заявится мэшж?

О Златовласая, что за название? Кто такое вообще придумал?

«Старолатрийский язык, дорогая, — услужливо подсказал внутренний голос. — Это он».

В этот момент я порадовалась, что не брякнула ничего вслух. И правда решил бы, что недалекая.

Впрочем, судя по Илмару, ему сейчас было совсем не до оценки моих умственных способностей. Явно устал, да и мысли где-то далеко. Спас, донес корзину, сел за стол — есть и не умничает. Золото, а не мужик. Может быть, это и есть оно, счастье?

Я заняла место за столом, не совсем понимая, как относиться к собственным мыслям. И тут же вскочила, спохватившись.

Илмар удивленно посмотрел на меня:

— Что случилось?

— Сейчас! — ответила я и кинулась в погреб.

Так, тут у меня была где-то ягодная настойка. Для пищеварения и расслабления. Для себя берегла, но раз такое дело, то надо доставать.

Вернулась с бутылкой и стаканчиками, Илмар подозрительно смотрел, как разливаю.

— Зелье? — уточнил он, кажется, не будучи уверенным, стоит ли пить.

— Настойка, — рассмеялась я, снова садясь. — Прекрасная вещь, пан Криш привез из Нойчланда. Снимает усталость как рукой. Волшебная вещь!

— С чего такая щедрость? — подозрительно поинтересовался Илмар.

— Ты меня спас, это благодарность! — гордо заявила я.

— Это моя работа, — пожал он плечами.

Э-э-э, в смысле, работа? Что это вообще за реакция? Я расстаралась, а он делает вид, что каждый день спасает ведьм! Хотя… может быть, и спасает, откуда знать?

Но оскорбиться все равно захотелось. Так гордо насупиться и задрать нос. Но, оценив услышанное, решила оскорбленность отодвинуть на потом.

— Что ты имеешь в виду под работой, Илмар? Ты же говорил, что артефактор.

Он попробовал настойку, одобрительно кивнул, потом перевел взгляд на меня. Ой, а глаза-то какие… вроде бы и карие, но в то же время сейчас можно рассмотреть, что в них есть янтарные капельки. Такие, будто солнечные лучи застыли. Красиво.

Златовласая. О чем я вообще думаю и, кажется, не дышу?

— Я — артефактор, Ядвига. Боевой артефактор.

Боевой…

Вечер давно закончился, ночь прошла, наступило утро, а я всё думала про Илмара. Потому что даже не предполагала, не предполагала такого. Собственно, почему? Да потому, что обычно артефактор — профессия мирная. Потому что банально у тебя не получится сделать качественную вещь, если будешь мотаться по полю, стараясь спастись от врага.

Но в то же время бывает, что человек рождается одновременно с двумя дарами. Достаточно редко, но бывает. Как-то так вступают в реакцию дары родителей — и готово.

Чтобы быть боевым артефактором, ты должен быть одновременно артефактором и боевым магом — иначе никак. То есть сила у Илмара ого-го. Что означает, что лишний раз злить его не стоит.

Я задумалась, глядя в окно. А я собиралась злить? Ну… изначально да. Сейчас нужно действовать иначе. Своим зельеварением, конечно, можно вывести соперника из строя, но только, если это сделать тогда, когда он не ждет подвоха.

— Ядвига, о чем задумалась? — спросил Муррис, умываясь. — Обычно после такой задумчивости добра не жди.

Я фыркнула. Тоже мне нашелся тут мастер душевных тонкостей.

— О своем, о девичьем, — сообщила я, прикинув, что надевать, чтбы было по погоде.

Небо подло затянуло тучами, и дождь вот-вот сорвется на землю. Не то, чтобы холодно, но неприятно. Поэтому надо натянуть на себя такое, чтобы не промокнуть. А, если и польет, то чтобы не так жалко было. То есть, ничего светлого и воздушного.

— Может, никуда не пойдем в дождь? — предложил Муррис, глянув в окно.

Как истинный кот, он терпеть не мог, когда влажно, сыро и лапки мокнут. Но я только качнула головой.

— Раньше сядем — раньше выйдем, — озвучила ему аргумент, почему надо идти к нотариусу именно сейчас. — Лучше не тянуть, иначе Дудоля лихо нас обскачет.

— Ты хочешь сказать обпрыгает? При его комплекции скакать можно только как мячик, который уронили, а он и рад.

— Какой ты невежливый!

Хотя… я, конечно, согласна. На скакуна Дудоля никак не тянет.

Проинспектировав шкаф, я вытащила темно-серое платье, широкий пояс и плащ-дождевик. Буду изображать из себя тучку.

Быстренько заплела косу, закрутила на затылке, оделась, сунула ноги в ботинки, подхватила сумку, где находились документы на лавку. Бросила взгляд на Жужу, но тут же отмела эту мысль.

Вы когда-нибудь летали на метле в дождь? Нет? Вот и не надо, послушайте тетю Ядвигу, не надо заниматься тем, от чего потом будут болеть голова и течь сопли. Удовольствие ещё то!

— Муррис, ты за главного! — крикнула я и закрыла дверь.

Кот ничего не ответил, видимо, оскорбившись. Он и так главный!

Воздух был каким-то тягучим и сырым. Обычно такое бывает осенью, когда Багряноглазая уже надела красно-желтые одежды из листьев и вовсю водит осенние хороводы. А тут ещё лето, далековато до холодов…

Я быстро зашагала по тропинке, прикидывая, кого из нотариусов в Ельнясе можно посетить? Кандидатур не то, чтобы целое море, но варианты есть. Другое дело, что я с ними ранее толком дело не имела. Заключение договора об аренде не в счет, там все быстро было.

Да уж…

А что делать, когда не знаешь, что делать? Правильно, попытаться спросить совета. Жалко только, дом пана Криша уже прошла. Ну ладно, зайду на рынок к пани Руте, гляну, есть ли что новенькое, заодно и поболтаю. Она там постоянно крутиться, должна что-то знать!

Златовласая явно была на моей стороне, потому стол пани Руты буквально ломился от разных заморских товаров. Все блестело, переливалось, манило взгляд, а руку призывало к кошельку. Да так, что пришлось откопать среди вороха «хочу-хочу-хочу» заваленную силу воли и заставить работать.

— Нотариус, — задумчиво протянула пани Рута, явно прикидывая, кого мне можно порекомендовать. — Хороший вопрос, дорогая, такая профессия, что абы к кому не пойдешь.

— Может быть, кого-то слышали? У вас много покупателей.

Я уже жалела, что встала позже Илмара и не сумела расспросить его об этом. Правда, где гарантия, что он знаток в такой сфере? Управление занимается другими вещами.

— Я думаю, надо заглянуть к пану Черченьсу, вспомнила, что соседка рассказывала, как он помог её родственникам, — вдруг радостно сказала пани Рута. — Точно-точно, тогда восторг был! Это я за работой запамятовала.

— Спасибо, — улыбнулась я и…все же прихватила сушеных ягод c фейской пыльцой. Такие чудесно идут для целительских отваров.

Конечно, не значит, что кинусь в объятия названного пана Черченьса, но, пожалуй, хоть как-то сориентируюсь.

Отыскав справочный стол, уточнила адрес его нотариальной конторы и тут же отправилась по нему.

Тучки понемногу начали расходится, появилось солнышко. Настроение вмиг поползло вверх, а улыбка появилась на губах сама собой. Ничего, Дудоля, я тебя всё равно обойду, вот увидишь!

Контора Черченьса расположилась в уютном переулке в двухэтажном здании. Аккуратные окошки, цветные ставни, подоконники увиты зеленью. Наверное, тут находится душевный человек. Сухарь не стал бы этим всем заниматься.

Ну что, попробуем. Вся надежда на тебя, пан Черченьс.

Я взялась за ручку и толкнула дверь внутрь.

Тихонько звякнул колокольчик, оповещая хозяина, что появился посетитель.

Так, уютненько, но в то же время по-деловому. Маленький коридорчик, на стене висят дипломы, изображение духов справедливости, Вечны Весы, на которых в Потусторони взвешивают все прегрешения. Конечно, это красивая сказка, но все юристы выбрали их своим символом.

Аккуратный стол у окна, на котором журнал, папки, пепельница, подставки с документами. О, даже есть статуэточка котика, в лапах которого судейский молоток. Короче, тут явно любитель очаровательных штучек.

Стоило только об этом подумать, как показалась из подсобного помещения миловидная женщина. Ростом с меня, серые глаза, светло-русые волосы с мягким медовым оттенком убраны в ракушку.

Кожа нежная, с каким-то жемчужным оттенком. Черты лица тонкие, на губах доброжелательная улыбка. Пусть и профессиональная, но все равно чувствуется, что в моем визите заинтересованы.

Я невольно засмотрелась на украшение на шее. Бордовая ткань платья хорошо оттеняла золотистую цепочку с кулоном в виде дубового листа. И тут же смущенно прокашлялась:

— Добрый день, пани. Мне нужен нотариус Черченьс.

— О, к сожалению, он уехал в столицу по срочному вызову, — вздохнула она. — Но, возможно, я смогу помочь?

— А вы… — неуверенно начала я.

— Габриэле Каталюте, помощница пана Черченьса. У меня тоже есть лицензия.

— Ядвига Торба, — улыбнулась я. — Хорошо, давайте попробуем.

Дело, может быть, у меня и не элементарное, но все же не то дело, с котором надо сидеть месяцами. Помощники и правда часто работают со своими начальниками и временами не уступают ничем.

Габриэле мне понравилась. В ней было нечто такое… располагающе. То ли улыбка, то ли взгляд спокойных серых глаз, то ли какой-то внутренний огонь, у которого очень хотелось погреться. Объяснить сложно, просто как-то так понимаешь: возле этого человека можно находиться — ничего плохого не произойдет.

Габриэле внимательно изучила принесенные бумаги. Полистала несколько справочников, потом встала и достала увесистую папку из шкафа.

— Панна Торба, то, что я вижу, проблем вызвать не должно. У вас все чисто. Я проверю общелатрийский реестр, вдруг там есть какие-то зацепки, но… В договоре все указано по плану участка. Право собственности выдано магистратом, тут всё четко.

— Какова вероятность того, что мой… оппонент сумеет сфальсифицировать документы?

Габриэле пожала плечами:

— Вероятность-то большая. Но всё это проходит проверку на кристаллах подлинности, поэтому долго водить за нос не получится — правда вскроется сразу.

— Это дорого? — тут же я уточнила.

Она кивнула:

— Да. Однако при вашем выигрыше, пан Дудоля будет обязан покрыть затраты.

Потом она назвала сумму. Она мне не понравилась. Совсем не понравилась. Но что поделать? Илмар согласился участвовать, значит, приду и стрясу с него часть.

В очередной раз я подумала, что, когда с тобой кто-то живет семьей, то домашний бюджет пополнять наполовину легче.

Ещё некоторое время пообщавшись с Габриэле, я убедилась, что эта женщина будет стараться изо всех сил. Дотошная, внимательная, взвешивает варианты, с хорошей памятью на даты и события.

— Я сегодня подам все нужное в магистрат, — сказала она. — И пришлю листик по срокам. Рассматривать могут от двух дней до двух недель. Но будем надеяться, что получится побыстрее.

— Хорошо бы, — пробормотала я.

— Вы, если пан Дудоля явится и начнет требовать, отправляйте в магистрат. Никаких соглашений. Он может попытаться подсунуть бумажку и добровольной договоренности.

Я только изогнула бровь:

— Мне? Арендатору?

— Вам на случай так называемого «временного использования». То есть будет иметь право делать что хочет на участке с вашего разрешения.

— Чем же ему надо опоить меня? — фыркнула я. — Или просто стукнуть по голове?

— Ситуации бывают разные, — хмыкнула Габриэле, — поэтому не стоит расслабляться.

Что ж, в этом есть логика. Поэтому, обсудив ещё некоторые детали, я распрощалась с Габриэле и вышла на улицу.

Так, опять тучи зашли. Ещё и моросит! Чудесно-чудесно, и не хотелось мокнуть, а придется.

— Ладно, буду представлять себя грибом, — пробормотала под нос. — Нужно везде находить плюсы и никогда не жаловаться на жизнь. Иначе обязательно нарисуется какой-то бялт и покажет, что всё на самом деле было не так плохо.

Поэтому, накинув на себя капюшон дождевика, я бодро зашагала по улице. Конечно же, соблазнилась и купила вяленой рыбы, маринованных куриных крылышек и вкуснейший соус, который делают из местных трав и заморского перца «Жильцофф». Черный, длинный такой, посмотришь — и сразу вспоминаешь о пальцах пособников Черного рыцаря. Но вкусный, зараза!

В итоге домой я возвращалась нагруженная всякими вкусностями и ожиданием, что сейчас вся банда питомцев начнет стучать ложками. Кто раньше скажи мне, что придется кого-то кормить кроме Мурриса, то рассмеялась же. А сейчас чувствую себя мамочкой. Натуральной мамочкой, между прочим. Хорошо хоть в школу никого не надо водить из этих обормотов, иначе меня бы точно не хватило.

Приблизившись к лавке, я поняла, что… что-то не так. Нахмурилась, подошла к двери.

И невольно отшатнулась, не веря своим глазам.

Так, подождите.

Такого тут точно не было, когда я уходила. Да и вообще… Нет, ерунда какая-то!

Перед взором предстали три глубоких борозды длиной с локоть. Создавалось ощущение, что какой-то гигантский зверь подошел и попробовал дверь на прочность. В то, что это все результат от соприкосновения с когтями, почему не возникало даже сомнения.

Богатое воображение тут же услужливо подкинуло картину, где волк, ростом с мою лавку, пытается вынести дверь внутрь. Рычит, царапает, глаза вспыхивают как угли…

Я мотнула головой.

Так, что за ерунда? Если волк как лавка, то он в двери просто застрянет. И тогда надо будет или вызывать спасательную бригаду магов, или строителей, или… ждать, пока волк похудеет. Как в одной сказке про медвежонка, который очень любил покушать и в итоге застрял в кроличьей норе.

— Спокойно, Ядвига, надо держать себя в руках, — пробормотала я.

Неподалёку внезапно показался Муррис. Из его рта торчал хвост какой-то живности. Завидев меня, кот тут же элегантно задом вернулся в кусты. Прекрасно знает, что я хоть и не трепетная дева, но предпочитаю, чтобы он не раскидывал свою добычу где попало. Птичек и мышек жалко. Да и этот обормот не голоден, а утоляет свой охотничий инстинкт.

Я уперла руки в боки.

— Муррис, иди сюда.

— Шичаш, — донеслось из-за ветвей, и через несколько минут он бодро выпрыгнул на дорожку, стараясь не слишком рьяно отплевываться от перьев.

Так, ясно, птичка.

— Что здесь происходило, пока меня не было? — грозно спросила я.

— Ничего, — ответил он, глядя на меня большими искренними глазами.

— Я тебя, паразита, оставила за главного. Это значит, что за домом присматривать надо.

— Я и присматривал!

И снова смотрит так невинно и честно, что и не подкопаешься. Так, ясно-понятно, он действительно выполнял свой хранительский долго, пока не увидел добычу. А там побежал, так побежал. А лавка? Какая лавка?

— Это что? — Я ткнула на борозды от когтей.

Муррис шустро подбежал к двери, обнюхал, потом громко чихнул.

— Псиной воняет, — сделал вердикт он. — Большой, отвратительной псиной с гадкими намерениями.

Я хмыкнула и открыла дверь.

— Как про гадкие намерения понял?

— А какие они ещё могут быть у того, от кого запах псины? — искренне удивился Муррис.

Ну да, это я как-то не учла. Но, судя по тому, что в панику мой фамильяр не впадает, то все не так страшно. Или же у меня просто фамильяр — идиёт.

Муррис явно почуял неладное и моё настроение, поэтому заходить не стал, а продолжил изучать дверь.

— Ядвига, оно явно большое и вряд ли безобидное, но при этом я бы больше грешил не на гостя из леса, а на попытку нас испугать.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Ну подумай сама. Среди белого дня лесные жители к людям стараются не выходить. Особенно те, кто хочет найти пищу. Здесь магия, артефакты, огонь… да вилы, в конце концов! А тут… ты ушла, я ушел — бац! — украшения на двери.

Тоже вариант. Я задумалась. Кому это может быть надо? На ум приходил только пан Дудоля. Не зря же Габриэле сказала, что он может пойти на любые ухищрения. И вполне себе можно сначала испугать, а потом предложить помощь и защиту.

— О, наконец-то ты пришла! — воскликнул Бунжик и приветственно помахал крышечкой. — А то мы уже переживать начали. Сифа все листья уже в трубочку скрутила!

Я бросила взгляд на фейскую мухоловку, та и правда выражала все пятьдесят оттенков печали о судьбе… только вот чьей — не знаю. То ли моей, то ли лавки.

— Что вы слышали? — вздохнула я.

Возможно, хоть так удастся разобраться в том, что тут недавно произошло. И, кажется, Бунжик сейчас единственный, кто может дать хоть какую-то информацию. Он это явно понял, поэтому тут же подбоченился и принялся рассказывать:

— Сидим, значит, никого не трогаем. Беседуем о высоком. Сифочка — очень замечательный собеседник. То есть, я говорю — она слушает.

Я с трудом сдержалась, чтобы не хмыкнуть. Нет, он однозначно весь в своего создателя! Даже самовлюбленность та же самая!

— И тут происходит нечто странное, — продолжал Бунжик, будучи совершенно не в курсе моих мыслей. За дверью будто кто-то стоит и слушает. Я бы сказал кто-то… очень большой.

Я тут же насторожилась. Бунжик, конечно, болтун, но на фантазии не похоже.

— Поначалу мы думали, что кто-то из клиентов, мало ли сейчас кто ходит. Но… потом все резко затихло. Мы подумали, что ушел. Я начал немного нервничать, что ни тебя, ни Мурриса.

— А потом? — подтолкнула я его рассказывать дальше.

— Потом в лавке стало как-то неуютно, словно холодом с пола потянуло.

Сифочка качнула тёмно-розовым бутоном, будто подтверждая сказанное.

Бунжик выдохнул:

— Замерло. Потом глухо рыкнул, дверь чуть не вылетела, послышался дикий скрежет и… все стихло.

Я закусила нижнюю губу. Всё-таки, кто-то пытался сюда пролезть. Но кто?! Кто-то из друзей мэшжа? Или же проделки Дудоли? Нет, мне определенно это не нравится. Илмар вернется домой, заставлю поставить такую защиту, чтобы даже король не мог зайти без моего разрешения. О, а ещё можно попросить Айвараса проверить всё!

Воодушевленная этими мыслями, я не сразу поняла, что в дверь стучат. Да так усердно, что та не выдержала и со скрипом открылась.

— Пани ведьма!

Я невольно подпрыгнула на месте и тут же шмыгнула за торговую стойку. Клиенты! А я стою и пытаюсь разобраться, кто бродит рядом! Но работу ведь никто не отменял!

Муррис шмыгнул под стол, Бунжик сделал вид, что он обычный горшок, а Сифока — нежное создание. В общем-о, сложно поспорить, действительно нежное, если… к ней не приближаться.

Посетитель был… впечатляющим. Высоким, массивным, разворот плеч… Как он только вошел в дверной проем-то?

Волосы серо-седые и растрепанные, внушительные бакенбарды, шрам на подбородке. Одет не бедно, но рубаха норовит вылезти из брюк, жилет застегнут как зря. То ли спешил, то ли в принципе такое считает нормальным. Дышит шумно, жесты размашистые — главное не попасть под эти грабли.

— Пани ведьма, помогайте! — громыхнул он, и флакончики на полках жалобно звякнули.

Широкие ладони опустились на торговую стойку. Я невольно отступила на шаг, но потом взяла себя в руки и с интересом посмотрела на клиента. Златовласая, что-то я совсем размякла! Клиенты бывают разные. Оттого, что он большой и шумный, ничего не произойдет. И это не значит, что надо мяться и заикаться.

К тому же клиент не выглядит опасным. Разве что взгляд желтых, как мед глаз, очень такой… внимательный. Или правильнее сказать, что цепкий?

— Что же у вас стряслось, пан? — поинтересовалась я.

Он всплеснул руками.

— Родня, пани ведьма. Племяши, чтоб им тихо сиделось! Не успели сюда ко мне приехать, доброго дядюшке Гюсту, как началось! То дерево, то забор, то колодец во дворе! Уж думал, начну лютовать и под замок посажу. А они туда-сюда, глазками своими смотрят невинными, разве что ушки к голове не прижимают! Ну разве остановишь?

Так, а тараторит как! Голова сейчас вспыхнет и разлетится в разные стороны! Разве так можно?

Я быстро выставила ладони перед собой.

— Тихо-тихо, пан, давайте-ка поспокойнее. Безусловно, у вас очаровательные племянники.

— Самые лучшие!

— Однако я хочу понять, что с ними стряслось? Они так нашалили, что разбили коленки и локти? Нужны зелья, чтобы быстрее останавливать кровь? Залечивать ушибы? Усмирять детские шалости?

Пан только фыркнул и снова взмахнул руками. Я успела пригнуться.

— Пани ведьма! Настойку успокоительную! Мне! Ведра три, чтобы точно! Я же нервничаю!

Я подозрительно посмотрела на него. Это с такими-то кулаками нервничает? Там разок стукнул по столу, и все племяши в разные стороны, как мышата. Но с другой стороны… Кулачище ого-го. Может быть, и боится, что не сдержится?

— Ведрами сейчас не отгружу, но можно под заказ! — не растерялась я, в любом случае не собираясь терять клиента. — Погоди, я сейчас!

Метнулась в подсобку, быстро начала открывать дверцы шкафчиков. Так, где… Где же оно?

В глубине ниши блеснула боком банка голубоватой жидкостью, в которой плавали поблескивающие частички. Вот! Отлично!

Ухватив её, я кинулась назад. Снизу донеслось кошачье шипение.

— Муррис, убери хвост, — пробормотала, стараясь делать шаги шире. И где только сумела наступить на него?

— Вот, пан, это то, что вам надо! — Я бухнула банку на стойку. — Вот этого хватит на пару месяцев. Употреблять по ложечке после еды раз в день.

Клиент посмотрел на банку, потом шумно выдохнул и кивнул.

— Доведут меня эти негодники. Давайте. И заверните что там от ушибов-пришибов… зашибов… Ну, вы поняли.

— Поняла, — улыбнулась я. — Сейчас сделаем!

Обслужив беднягу-дядюшку по высшему разряду, сгребла внушительную горку монет и помахала ему на прощание.

Так, касса пополняется. Отлично. Надо ещё будет наварить успокоительного, вон как маются люди с младшим поколением.

Я развернулась, чтобы подойти к очагу и увидела выгнувшего спину Мурриса. Черная шесть стояла дыбом, глаза светились как уличные фонари во время летней ночи. А ещё он шипел! Да так, что даже я растерялась, не понимая, что случилось. Глянула через плечо — никого, клиент уже ушел.

— Муррис, ты чего?

Он не отреагировал и зашипел ещё сильнее. Он смотрел прямо на дверь.

— Мне это все не нравится, Ядвига, — произнес он и снова зашипел.

— Клиент? — осторожно уточнила я.

Муррис не успел ответить, ибо во дворе что-то прозвенело. Звук тихий, похожий на те, что вешают извозчики, которые доставляют горожан из одного места в другое. Ещё один клиент?

Жужа подобралась и тихонько переместилась к выходу. Я тоже тихо подошла и взяла метлу в руки. А отбиваться или делать вид, что прибираю — уже зависит от того, кто пожаловал.

Хм, он там что, уснул?

Я высунулась из лавки, чтобы оценить обстановку. Тучки на небе, ветерок шевелит волосы, шелестит листва. Ничего такого, что может насторожить. Муррис, может быть, почувствовал нечто, проходившее мимо.

На всякий случай посмотрела на крышу: тоже ничего подозрительного, жить можно. Странно. Всё очень-очень-очень странно. И эти борозды, и поведение фамильяра, и сладко похрапывающая интуиция. Обычно, когда грозит опасность, то последняя должна проявлять хоть какую-то активность. Или она у меня просто испортилась, пока не пользовалась?

Я повернулась к лавке лицом, придирчиво оглядывая со всех сторон. Наверное, защита артефактов Илмара работает. Лавку кто-то пробовал надкусить, но съесть не получилось.

— Ага, вот я тебя и нашел! — прозвучал вкрадчивый мужской голос за спиной за спиной, и цепкие пальцы сжали моё плечо.

Я взвизгнула, подпрыгнула на месте и от души заехала метлой в того, кто подкрался. Незнакомец оказался расторопным и тут же пригнулся. После чего выпрямился, откинул черные, как вороново крыло, волосы и посмотрел на меня.

В карих, почти черных, глазах мелькнуло уважение, даже на грани восхищения. Красивые губы изогнулись в предвкушающей улыбке. Немного кривой, но при этом до бялтов обаятельной.

«Панночки обычно на неё и клевали, — любезно подсказал внутренний голос. — Ну и, конечно, же на достаток. Ты только посмотри на эту одежду: какая ткань, пошив… А запонки! Не говорим уже про обувь».

Когда до меня дошло, кто передо мной, я завизжала ещё раз. Да так, что с деревьев посыпались листья и хлопнулась в обморок одна маленькая кукушечка.

Эдгар Аспе, будь он неладен, собственной персоной! Явился по мою душу, бялт его укуси за подтянутую задницу!

Эдгар ловко поймал кукушечку и с укором посмотрел на меня:

— Ядвига, дорогая, понимаю, что ты рада меня видеть, но зачем же так кричать? Или хочешь оповестить всех соседей о том, что мы жили долго и счастливо?

Я успела взять себя в руки, выдохнуть и занять практически боевую стойку.

— Эдгар, ты прав. Действительно, жили долго и счастливо. А потом мы встретились.

Кукушка вспорхнула, решив, что разборки ей ни к чему. Да и вообще опасно находиться между ловеласом с сомнительной репутацией и ведьмой с боевой метлой. Если что и будет, то лучше наблюдать со стороны.

Он поморщился:

— Фу, Ядвига, как пошло. Признайся, нам было хорошо.

— Когда? — ядовито-ласково поинтересовалась я. — На танцах в день Летнего Ветра?

— Тебя никто не заставлял удирать не берег реки, — невинно произнес он.

— Потому что ты мне продыху не давал у костра, — возмутилась я.

— У костра было удобнее целоваться, — последовал невозмутимый ответ.

— Я не собиралась с тобой целоваться!

— Тебе показалось.

Я поперхнулась воздухом, даже позабыв, что хотела сказать. Показалось? Показалось??? Ах ты ж, хамлюга! Да я тебя сейчас!

Жужа уже растопырила веточки, готовясь накинуться на Эдгара, но он вдруг резко перевел тему:

— У тебя есть зелья для затягивания ран?

Это было настолько неожиданно, что я даже придержала Жужу. Посмотрела настороженно, прикидывая, чем потом может обернуться этот вопрос. Но Эдгар отбросил всю игривость и жажду болтать о нашем прошлом. Да и тон какой-то… хм, серьёзный?

— Есть. Какие раны?

— Колотые, резаные и от зубов больших зверей. — Он поправил манжет. — Если будет много, буду только рад. Потому что нас пять человек.

Я хлопнула глазами, быстро вспоминая, кем работает Эдгар. А потом уже захотелось хлопнуть себя по лбу. Он же следовик! Учитывая, что жил у нас очень неплохо, профессионал.

— Да, есть, — кивнула я и, сунув Жужу под мышку, направилась в лавку.

Интересно, что он тут делает? Приехал по вызову работать вместе с ельнясскими специалистами? Или это какое-то другое дело?

Расспросить, конечно, хотелось. Но есть нюанс. С Эдгаром начнешь по-хорошему — закончишь в постели. При этом сама не поймешь, как там оказалась. Когда он не корчит из себя любвеобильного козла, то очень хорошо пользуется природным обаянием. Ведь прежних супруг он не принуждал ни к чему — сами велись. А потом уже сталкивались с острыми углами характера, которые во время конфетно-букетного периода не выпирали со всех дыр.

Я пристроила метлу у шкафа, пыхтя подтянула дубовую табуретку и взобралась на неё. Заживляющие зелья слабо мерцали мятной зеленью на верхней полке. Хорошо, что налепила на все яркие этикетки — сразу понимаешь что и где искать.

Успела краем глаза заметить, что Эдгар с интересом разглядывает лавку. Правда, ничего по лицу не поймешь. Ну и ладно! Я и так знаю, что лавка хорошая.

Протянула руки и ухватила бутылочку с зельем. Так, что такое? Застряла?

— Помочь? — лениво донеслось снизу.

— Спасибо, я сама, — пробурчала, прекрасно понимая, что сейчас этот мерзавец бесцеремонно разглядывает место, где спина теряет свое благородное название. Хорошо, что юбка широкая, поэтому можно только угадать очертания, но не убедиться в округлости.

И удвоила старания — бутылочка поддалась. Надо сделать генеральную уборку в шкафах. Видимо, что-то капнуло, а теперь вот прилипает.

Спустившись я поставила её перед Эдгаром. Он внимательно изучил состав, кивнул, а потом уточнил:

— Мазь от ожогов? У вас тут в лесу есть растения, мимо которых лучше не ходить. Парни уже нарвались, потом без лекарни не обошлось.

— Да, это ближе к болотам. Там или амулет защитный нужен, или просто обходить десятой дорогой.

Растения были гаденькие, туда и правда не стоило соваться с голыми руками. Болотные листобежки сами цепляются за нежданных гостей и брызгают на кожу ядом. Они обычно прячутся у деревьев и кустарников, поэтому не сразу разберешь, где притаилась опасность.

Я вышла из-за стойки и направилась к тумбочке, где стояли подготовленные мази. В лавке Ядвиги Торбы есть все, лишь бы вы были здоровенькими и платежеспособными!

Открыв дверцы, взяла круглые жестяные коробочки, от которых, даже от закрытых крышками, пахло травами.

— Эти мази… — начала я и пискнула, когда меня обвили за талию сильные руки.

— Эй!

— Да, я весь внимание, — проворковал он, заставляя замереть, потому что шевельнуться оказалось достаточно проблематично — сжимал он на совесть.

— Эдгар, — прохрипела я. — Отпусти.

— Нет. Ты тогда сбежала. В этот раз сбежать не дам.

Я пнула его по коленке. В ответ раздался довольный смех. Так, ясно, маневр не удался. Значит, ищем другие варианты.

— Если не опустишь, я на тебя подам заявление в магистрат за домогательства. — И сжала в руке коробочки с мазями. Они, конечно, маленькие и плоские, но тяжелые. Если размахнуться, то можно поставить нахальному кавалеру нежно-лазурный синяк прямо под глазом.

При его службе и оправдываться не придется: решат, что был в схватке с диким бялтом. С дикой самкой дикого-дикого-дикого бялта. Как известно, не стоит связываться ни с кем из них. Иначе есть риск вернуться без ручек, ножек и бедовой головушки. Ну или с какой другой живностью. Вон, в лесу сейчас шастают деревья с нежитью внутри, они ребятки боевые, явно не упустят своего. Подарить человеку могут не только качественный фингал, но и любезно снести голову.

— Какие мы грозные, — практически промурлыкал Эдгар, сжимая меня сильнее. Горячее дыхание коснулось мочки уха. — Неужели ты настолько против? Сама же улыбалась мне каждый раз, когда проходила мимо?

— Улыбалась приветственно! — вспыхнула я, ткнула его локтем и, извернувшись, отпрыгнула в сторону.

Эта сволочь ни капли не смутилась происходящим. Стоял и улыбался. Мол, сопротивляйся, меня заводит. Тьфу, о чем я вообще думаю?

Я сделала несколько шагов, так, чтобы оказаться между артефакторским столом и подоконником (мы с Илмаром решили, что не стоит придвигать вплотную, он порой садился за него работать).

— Ядви-и-ига, — протянул Эдгар, хищно оскаливаясь и приближаясь. — Ну чего ты так упрямишься? Хочешь свиданий? Будут свидания. Хочешь подарков? Тоже будут. Не обижу.

Миг — нас разделяет только стол.

В карих глазах Эдгара призыв, обещание, едва заметные искорки насмешки. Мол, ты же хочешь, прекрасная панна, так чего теряем время?

— Не хочу. Ничего не хочу. Поищи другую кандидатуру, Эдгар. Весь Ельняс к твоим услугам, кто-то да обязательно найдет тебя обаятельным и привлекательным.

— Но я хочу, чтобы нашла ты.

Уф, вот баран же! Заладил хочу да хочу! Может быть, я короля хочу, а не следовика какого-то!

Вот именно за это Эдгара Аспе я и терпеть не могу! Есть только его желания и… его желания. Да, я не ошиблась.

— Хотеть не вредно! — сообщила я, заметив, что он заходит справа.

Бялт! А с моей стороны придется козой прыгать через расставленные миски с ингредиентами.

— Вот! Сама об этом сказала, — хищным котом промурлыкал Эдгар, даже не думая останавливаться. Протянул руку и схватил меня за рукав.

— Отцепись! — взвизгнула я, перепрыгивая через миски.

— Ядвига, не глупи, иди сюда!

— Нашел дуру!

Последующие десять минут мы носились вокруг стола под мои вопли: «Изыди, демон!» и «Перевернешь миски — убью!».

Как ни странно, Эдгар ловко перепрыгивал, ни разу ничего не зацепив. Видимо, некоторые вещи все же были святым. Жаль, что на меня это почему-то не распространялось.

Я очередной раз подумала, что стоит запустить мазями, но тут же передумала. Одно дело бить, другое — швыряться. Это, между прочим, товар, в который я вложила силы, время и материалы. И пусть только попробует не заплатить!

Но в какой-то момент я поняла, что начинаю запыхиваться. Эдгар Аспе был крепким мужчиной в отличной физической форме. У следовиков выносливость такая, что можно позавидовать. Убегать из лавки не вариант, там точно где-то поймает. Но зато там можно орать как резаная и привлечь внимание людей.

Кажется, что-то отразилось на моем лице, потому что Эдгар все понял. К выходу из лавки мы кинулись одновременно. Я увернулась из его рук, метнулась в сторону, кинула мази на стойку.

Жужа! Ты мне нужна!

Только вот метла почему-то стояла, не подавая признаков жизни. В груди больно кольнуло. Стало не по себе. Это ещё что такое? Она никогда так себя не вела. Беспокойство украло драгоценные секунды и меня снова сгребли в охапку. Да что за манера подкрадываться сзади!

— Эдгар!

Меня слушать не хотели, резко развернули. От прямого взгляда в карие до черноты глаза я почувствовала, как ноги предательски ослабели. По телу пробежала волна жара. В голове появился туман.

Эдгар склонялся всё ближе и ближе. Его губы практически коснулись моих. Ещё миг и…

— Что здесь происходит? — голос Илмара наполнил холодную воду, которую из ведра опрокинули прямо на мою голову.

Туман вмиг развеялся. Воспользовавшись секундным замешательством, я рванула к Илмару и спряталась за его спиной, вцепившись в руку. Видок у него был… мамочки, даже у меня пробежал холодок по позвоночнику. Боевому артефактору явно не понравилось то, что он увидел. Уж не знаю, по какой именно причине, но взглядом можно заморозить даже пруд с рыбами, не то что там одного Эдгара.

Тот не растерялся, не стушевался и, недобро прищурившись, смотрел на внезапно появившегося мужчину, помешавшего довести девицу до состояния: «Я ваша навеки».

Молчание затягивалось. Воздух, казалось, был пронизан разрядами молний, которые в любой момент могут полыхнуть так, что сожгут всю лавку.

Ой, что-то мне это совершенно не нравится.

/Илмар Орбас/

Пан Равка рвал и метал. В прямом смысле слова. Ошметки приказа из столицы украшали пол и стол.

— Нет, совсем страх потеряли! Решили, что мы тут штаны просиживаем! Будто ничего не делаем!

Он мерял кабинет быстрыми шагами туда-сюда, изрекал крайне неприличные слова и, в целом, имел крайне воинственный вид. Досталось даже кукушке за окном, которая старательно выводила свою песню.

Одним словом, бесился.

Кристап, сложив руки на груди, стоял у двери. Видимо, на случай, если придется делать ноги, когда начальство начнет крушить мебель. Я занял менее выгодную позицию у стола пана Равки. Среди коллег бытует мнение, что свое рабочее место он нежно любит, поэтому разрушения ему не грозят.

Надо было просто терпеливо выждать, пока начальник перестанет носиться по кабинету и начнет работать. Временами мне казалось, что у него в роду сплошные ведьмы, которые не оставили потомку метлу. Он бы чудно на ней смотрелся, летая в гневе под потолком.

— Ну, а вы чего оба молчите?!

Кристап невольно вздрогнул. Задумался да и ушел в мир грёз. Нельзя так, надо присутствовать, иначе есть шанс получить выволочку.

— А чего зря говорить? — резонно заметил я. — Пришлют, так пришлют. Если он толковый, то почему бы нет?

— У нас хорошие специалисты, — засопел пан Равка. Хотел было махнуть приказом, но потом вспомнил, что разорвал его и просто махнул рукой. — Орбас, или у тебя сомнения?

— У меня сомнений нет, — спокойно ответил я. — Но если это поможет ускорить расследования, то я буду только за.

— Как его зовут? — осторожно спросил Кристап.

— Мирдза, ты где был, когда я зачитывал? — буркнул пан Равка, плюхаясь на свой стул.

— Здесь, — послышался ответ. — Но имени вы не назвали.

Пан Равка посмотрел на меня, оставалось только кивнуть. Что правда, то правда. Мы много чего услышали, но не имя. Только поняли, что по распоряжению столичной ветви управления сюда направляется следовик-консультант с кучей всяких регалий. А с ним — его люди. Задача у них будет установить, есть ли в лесу ещё нежить. После явления мэшжа, в общем-то, очень правильное решение. Потому что если нежить завелась хоть где-то, и все пустить на самотек, то у нас будут большие проблемы. А Ельнясу последних и так хватает.

Пан Равка фыркнул, пробормотал что-то про жабьих бялтов, которые отняли весь разум и шумно выдохнул:

— Пан Эдгар Аспе. Консультант из королевского управления, столичной ветви. Тот самый, который выследил Рижанского вепря пять лет назад.

Я присвистнул. Однако, это серьёзно. Об этом тогда говорили все. Поднятый сумасшедший некромантом вепрь держал в страхе целый городок. А когда на него была объявлена охота, то начал творить просто полную дичь, уничтожая все, что попадалось под копыта.

Я не видел отчетов, но знал, что некромант, поняв, что его вот-вот поймают, провел ритуал, слив своё сознание с сознанием кабана-нежити в надежде спастись. Именно благодаря Аспе ему этого не удалось.

— Солидно, — прокомментировал Кристап. — Давайте сначала его дождемся? Возможно, не так всё плохо, как мы подумали?

Пан Равка бросил такой взгляд, что мы резко перехотели продолжать разговор. Нам-то ничего, будем работать. А вот ему это не слишком удобно. Потому что пусть не прямо, но Аспе выше его по статусу — работает напрямую с ветвью королевского управления. А нам спускают приказы ещё через некую инстанцию.

Получалась какая-то ерунда. Это, правда, если пытаться что-то додумать и пытаться найти второе дно. Если же воспринять как прямой приказ, то все нормально, а мы уже немного двинулись, пытаясь везде найти подлог. Не очень такая ситуация, я прекрасно понимал, что пан Равка не в восторге. Когда сверху начинают чем-то распоряжаться, обычно грядут перемены. При этом далеко не факт, что это хорошие перемены. Чего ни говори, но наше управление работает как часы. Нераскрытых преступлений у нас нет, дела не висят. Да и план всегда выполняем, даже если его пытаются выкатить совершенно дурацким. Но мы тут не дураки.

— Ладно, — выдохнул он. — Вы правы. Что-то я стал беситься по каждому поводу. Все эта дрянь с углежёгами. Давайте, парни, на проверку окраин. С западной стороны пришли сигналы об испорченных следилках.

Я кивнул и поднялся из кресла.

— Понял. Можно идти?

— Идите.

Мы с Кристапом быстро вышли и направились к себе, чтобы собрать необходимые инструменты и запасные артефакты.

— Как думаешь, Аспе метит на место нашего начальника? — спросил Кристап, ловко укладывая артефакты в рабочий чемоданчик.

Эта мысль тоже крутилась у меня в голове, однако казалась, что это слишком уж… Невероятно. У Аспе сейчас положение выше и свободнее. Зачем ему управление в Ельнясе?

— Вижу по твоему лицу, что ты думаешь о том же, — заметил Кристап.

Я защелкнул чемоданчик.

— Ты понимаешь меня без слов, дорогой друг. Пожалуй, если бы было можно, я бы на тебе даже женился.

— Что? — возмутился он. — И лишил бы все панночек Ельняса моего общества?

— Зато сколько бы спас невинных дев, — подмигнул я. — В прямом и переносном смысле.

Кристап явно собрался в меня чем-то швырнуть, но я шустро выскочил в коридор и крикнул:

— Догоняй!

До окраины надо добраться в темпе. Сейчас будет совсем не до шуток.

— И не хотелось сегодня идти в таверну, а придется, — мрачно заметил Кристап, оглядывая почерневшие и безвозвратно испорченные следилки.

Я покрутил одну в пальцах и только покачал головой.

— Чёрная магия. Да ещё такая… использованная на вытянутых жизненных силах.

Хочется отыскать эту тварь. Выкрутить руки и закопать в землю прямо на месте. Да ещё сверху поставить могильный камень с начерченными знаками вечного сна. Я бы не погнушался оплатить услуги толкового некроманта.

Черная магия делится. Есть варианты с использованием сил тех, кого призвали из Потусторони, а есть… есть на человеческих. Жертва должна быть либо недавно убита, либо вовсе жива, но под пытками.

Я нащупал слабый след, поэтому, скорее всего, использовали эманации погибших углежёгов Суппа.

Кристап подошел ко мне. Внимательно посмотрел, коснулся и поморщился.

— Да уж. Наши уже с ног сбились, но не могут понять, что происходит. Возможно, этот Аспе и правда хорошая идея?

Дай Ловкорукий, чтобы так и было. Потому что если где-то происходит что-то ещё, а мы ходим как слепые щенки, то это вообще кошмар.

Я нахмурился. Хм, собственно, если слепые, то почему бы не прозреть? Я сжал покорёженную следилку и быстро обошел участок, на котором мы её обнаружили.

— Эй, ты чего? — Кристап кинулся за мной.

Я присел коснулся пальцами земли, перетер, снова нахмурился. Так, если следилки жжет, значит, понимает, что мы его ждем. Поэтому надо попробовать поставить слепые ловушки. Те самые, которые затягивают слепок ауры, но при этом не вредят тому, с кого его стянули.

Минус таких ловушек — кроме слепка ничего не возьмешь. Плюс — её практически невозможно увидеть, даже если ты используешь черную магию. Создавать такую ловушку долго и муторно, но если влить свою силу и кровь, то можно ускорить процесс. И земля тут хорошая, сухая. Спрятать можно идеально, потому что сама ловушка внешне похожа на темно-серые крупинки.

Если придать окраску ещё темнее, то вообще идеальная маскировка.

— Илмар, мне не нравится твое выражение лица. Ощущение, что надо будет делать то, что мне совершенно не понравится.

— Слушай, ну будет у тебя не по любви, а по принуждению. В первый раз, что ли?

— Это ты вспоминаешь ту мерзкую командировку на озеро Балангон, где была гостиница с пауками-оборотнями?

— Именно.

Кристап последовал за мной, по пути поминая злосчастную командировку очень нехорошими словами. Да уж, вовек не забуду это жуткое местечко. Поспать тогда так и не удалось, но это не смутило, когда нам сообщили, что можно возвращаться. Готовы были бежать прямо до латрийской границы на своих двоих.

…После возврата в управление, я быстро отчитался Равке и изложил свой план. Он внимательно выслушал и кивнул:

— Работай, Илмар. Чем быстрее, тем лучше. Что тебе нужно для этого?

Я прикинул наличие нужных инструментов, материалов… Так, часть смогу сделать тут, но доработать лучше дома. Там стол, на котором удобнее подгонять составные ингредиенты.

Что и сказал пану Равке. Он постучал пальцами по крышке стола и кивнул.

— Действуй.

Я вернулся в кабинет. Кристап уже разложил контурные листки. Прежде чем начнем собирать состав, нужно проработать магический контур ловушки. Когда ты артефактор без магии, то необходимо работать в паре с магом. Иначе просто не получится. Но если ты одарен сам, то дело обретает совсем другой поворот. Мы с Кристапом обладаем практически одинаковым магическим резервом, поэтому справляемся с поставленными задачи быстрее коллег, обделенных магией.

Получилось управиться быстрее, чем я рассчитывал. Отправив пока что сыпучую субстанцию ловушки в колбу, я положил её в сумку.

— Так, все? Ты ещё посидишь?

Кристап кивнул:

— Да, хочу подтянуть кое-что по отчетам. А ещё полистаю архив. У меня ощущение, что мы встречались с чем-то подобным. Вот только оно крутится на краю сознания, а ухватить не получается.

— Хорошая идея, — одобрил я. — Если что нароем, можно тогда запросить ещё Равку. У него побольше возможностей. Ну давай, удачи!

Кристап махнул мне и склонился над документами.

Конечно, хорошо бы поскорее добраться домой, чтобы продолжить работу. Однако желудок намекал, что неплохо бы подкрепиться. В конце концов, ничего похожего на обед у меня не было. А организм искренне протестует, ему надо заправиться.

На ум почему-то пришла стряпня Ядвиги. Очень недурственная, кстати. Я уже успел понять, что при готовке она не использует зелий для усиления вкуса, а делает все простым доступным способом, сохраняя свежесть и качество продуктов.

Возможно, что-то осталось после вчерашнего ужина?

Приободрившись крайне приятными мыслями, я по дороге взял пирожных (Ядвигу надо как-то подкупить. Не станет же она просто так кормить меня) и, насвистывая, отправился к лавке.

Что в ней что-то не так, я понял сразу. Видимо, сработало предчувствие. То самое, которое обычно умудрялось очнуться за несколько минут до полного абзаца.

Стоило шагнуть внутрь, как сумку едва не выпала из рук. Какой-то тип подозрительной наружности сжимал Ядвигу в объятиях и пытался поцеловать.

Внутри плеснуло что-то горячее, необъяснимое, срывающее все рамки.

— Что здесь происходит? — ледяным голосом спросил я.

/Ядвига Торба/

Итак, ситуация накалялась.

Мне нравилось использовать широкую спину Илмара в качестве защитной стены, однако я прекрасно понимала, что тут долго не простоишь. Да и когда два мужчины смотрят друг на друга и готовы меряться размером… кхм, магического потенциала, то тянуть нельзя.

Эдгар не привык отступать: ни с женщинами, ни с работой. Появление Илмара — это конкуренция, которую можно приписать к пункту «Женщины». А значит, Эдгар, обнажив все свое ослиное упрямство и истинно козлиные намерения, продолжит крутиться рядом. Но мне этого не нужно! Совершенно не нужно!

— Добрый… день, — наконец-то произнес Эдгар, задумчиво осмотрев Илмара. — Прошу прощения, если мы немного смутили проявлением своих жарких чувств.

— Не мы, а ты, — не смолчала я и, получив испепеляющий взгляд, снова юркнула за спину Илмара.

— Так вот, я и говорю… мы… — ни смутился он. — С Ядвигой давно не виделись, при встрече не смогли сдержаться и заключили друг друга в объятия.

— Не… — начала я, но Илмар легонько наступил мне на ногу.

— Что ж, всякое может быть, — невозмутимо произнес он, да таким тоном, что я чуть не поперхнулась воздухом.

Такого… такого я ещё не слышала. Даже в тот раз, когда первый раз увидела его тут. Вроде бы и спокойно говорит, но почему-то хочется спрятаться подальше. Или у меня уже после приставаний Аспе такая реакция? Или просто… проблема со слухом?

— Я буду искренне благодарен вам, уважаемый пан, если в дальнейшем вы будете сдерживаться. Ваши порывы могут поставить клеймо на репутации честной девушки. И впоследствии придется с этим что-то делать.

— Я с удовольствием сделаю, — похабно ухмыльнулся Эдгар.

Я прищурилась, припоминая, в какой из баночек с мазями осталось слабительное в пастообразном виде. Дать в подарок, чтобы полностью прочувствовал мою доброту и любовь.

— Не сомневаюсь, — тем временем невозмутимо ответил Илмар. — Тем не менее не рекомендую даже думать, что бы вы с удовольствием сделали с моей девушкой.

Лицо Эдгара вытянулось от удивления:

— Вашей… кем?

Я молчала только потому, что не могла произнести ни слова по причине потери дара речи. В смысле, девушкой? Я что-то упустила? С какого вообще перепугу?

Очень хотелось ткнуть Илмара в бок и спросить, когда это я из свободной панночки умудрилась стать чьей-то?

Но так как напротив стоял Эдгар, выяснять отношения было не время. К тому же Илмар взял меня за руку, а я, сжав её в ответ, заулыбалась от уха до уха:

— Да, мы хотим пожениться.

На этот раз сжали мои пальцы. Да так, что едва не затрещали кости. Я с трудом сдержала рвущийся из горла писк. Эй-эй, полегче! Ты первый начал!

Хотелось от души стукнуть Илмара, но сейчас это тоже было совершенно не к месту. Поэтому я продолжала улыбаться и показывать, что ещё чуть-чуть — и лопну от счастья. Главное, отойдите, кто не хочет быть забрызганным.

В полной мере оценить выражение лица артефактора не получилась, поэтому оставалось только предполагать, какое оно, глядя на Аспе. Судя по последнему, совсем не такое, с которым хотелось бы связываться.

Однако и смущаться Эдгар не подумал:

— Ядвига, что ты мне не сказала-то? Некрасиво вышло.

То есть, я ещё и виновата? Ну получишь у меня.

Он подошел к стойке, выложил деньги, забрал зелья и мази. Всё это в молчании, которое было настолько плотным, что можно спокойно резать ножом.

— Был рад увидеться и все такое, — произнес Эдгар невозмутимо. — Ещё зайду. — Проходя мимо нас с Илмаром, замедлил шаг, ещё раз посмотрел на него. — Обязательно зайду.

Я, которая было уже выдохнула, что незваный гость уходит, снова напряглась. Ещё этого не хватало! Проходи — здесь дует.

Эдгар усмехнулся, послал мне воздушный поцелуй и вышел из лавки.

Некоторое время мы стояли молча. Умом я понимала, что надо бы отмерзнуть и поблагодарить Илмара за помощь, пусть и такую неожиданную. Однако… Язык не поворачивался что-либо сказать, уж не говоря про то, чтобы шевельнуться. А надо бы, потому что я стою возле него и по-прежнему сжимаю руку. Это неправильно, это неразумно, так не должно быть.

Я сильная и независимая женщина, я с достоинством должна принимать и помощь, и быть в состоянии защитить себя сама.

Только вот почему-то ничего не получается. Стою и разве что ножкой не шаркая. Так, Ядвига, возьми себя в руки!

Набравшись смелости, я подняла взгляд на Илмара, но тут увидела выбирающегося из-под стола Мурриса. Ах ты, хвост трусливый!

— Ты где был? — возмутилась я. — Меня тут убивают, а ты спрятался!

— Сгущаешь краски, — не смутился он. — Я наблюдал из засады, не показывая себя врагу, и в случае, если ситуация станет критичной, хотел напасть исподтишка.

— Да что ты говоришь!

— А то и говорю, — фыркнул он и, прогнув спину, начал точить когти о торговую стойку. — Что маленький беззащитный котик может сделать против взрослого половозрелого мужчины? Я же не тигр!

Я кинулась на Мурриса, но Илмар успел перехватить меня.

— Стоять. А теперь быстро рассказывай, что тут произошло, пока меня не было.

Охнув, я вцепилась в его руку, понимая, что рискую потерять равновесие и рухнуть носом прямо в пушистый кошачий зад.

— Расскажу, — выдохнула я. — А ты… это… спасибо. За помощь. Только почему твоя девушка?

— Надо было сказать, что парень? — невозмутимо уточнил Илмар, опуская свою сумку на стол.

Я аж задохнулась от возмущения. Нет, ну каков наглец! Нет, чтобы спокойно ответить, он ещё и подкалывает. Ну я тебе устрою! Так, момент, это ж не ему надо устраивать. О Златовласая, что у меня в голове! Дай сил разобраться с мужчинами, которых одинаково хочется пристукнуть. Но Илмара нельзя. Он помог.

Муррис подошел ко мне и начал тереться о ноги.

— Ядвига, а мы кушать будем? Уже вр-р-ремя.

— Обед прошел, полдник ещё не подвезли, — фыркнула я.

Однако Мурриса такими вещами не смутить. Он свято считает, что вся эта терминология придумана бялтами и никак не отражает истинной сути вещей.

— Поесть я бы тоже не отказался, — невозмутимо заявил Илмар, и я проследила взглядом, как на полку у камина перекочевала коробочка с пирожными. О, ого! Кое-кто озаботился десертом. С чего бы это?

Впрочем, спрошу попозже. Здраво рассудив, что сейчас не время задавать вопросы, быстро принялась за готовку. У меня там есть рыба с овощами и салат с зеленью. Самое то, да.

Пока человек голодный, диалога с ним не выйдет. Объект начинает раздражаться, огрызаться, кидаться тяжелыми предметами и вести себя как последняя сволочь. Поэтому стоит дождаться непосредственно приема пищи, немного подождать, пока насытится, и приступать к расспросам. В этом деле главное не допустить, чтобы объект откушался по самое не хочу, сложил ручки на пузе и прикрыл глазки. Тогда пиши пропало — можешь перед ним отплясывать и жонглировать, а он знай себе будет сладенько посапывать.

Поэтому, едва мы сели, я некоторое время вела себя очень прилично и не приставала с разговорами. А когда уже собралась раскрыть рот, Илмар внезапно опередил меня:

— Так что это был за тип?

И посмотрел с интересом. При этом не разобрать: и правда интерес, или же там скрывается нечто иное.

— Ну… — протянула я, взяв кружку с вишневым чаем. — ты верно подметил. Действительно «тип». Мы из одного городка. Жуткий бабник. Но при этом бегает не за каждой юбкой, а четко выбирает себе жертву и ходит за бедняжкой, пока не доко… женится.

Илмар откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Вот как. И часто женился?

— Дважды, — ответила я. — Супруги долго не прожили. Решил жениться в третий раз.

— И выбрал тебя?

— Ты удивительно проницателен, — проворчала я, делая глоток. — Теперь приехал сюда работать, да зашел в лавку. И я действительно очень благодарна тебе за… за всё.

Илмар никак не отреагировал — явно думал о чем-то о своем. Но потом все же сказал:

— Значит так. Побудешь «моей девушкой» до решения проблем с Дудолей и определения, что будем делать с лавкой.

Я нахмурилась. А тон-то какой… Словно я тут лавку в бордель превратила! Ещё и взгляд бросил, что хочется плеснуть этим чаем прямо в физиономию, плевать, что передо мной боевой артефактор. Тоже мне… феодал недорезанный.

— Не надо на меня так смотреть, — произнес Илмар, не меняя выражения лица. — Бедлам в лавке нам не нужен. Так мы исключим часть неприятностей, которые могут нам подкинуть.

— Это какие? — искренне удивилась я. — Думаешь, пан Дудоля решит меня соблазнить? Так я столько в жизни не выпью!

Илмар поморщился. Нарисованная перспектива ему явно не понравилась. Важно только понять: наличием Дудоли или тем, что меня кто-то будет соблазнять.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Но, Ядвига, ты же умная и практичная девушка. Нам сейчас нужно держаться вместе.

Вроде бы говорит правильно, но почему у меня ощущение, что это не все?

Правда, если Аспе опять заявится, то все же будет неплохо. Протянет руки, а по ним ему тут же дадут. Очень удобно. Единственное… у меня совершенно не спросили, хочу ли я прикидываться чьей-то девушкой? И это обидно. Умом понимаю, но сердцем принять не могу.

Неужто я настолько плоха, что нельзя предложить побыть девушкой не только из практичных мотивов?

Я тряхнула рыжими кудрями. Так, что-то совсем не о том думаю. Вариант пока годный. Пусть не по душе, но будем откровенны, притязания Аспе мне не по душе ещё больше.

Встав из-за стола, я собрала тарелки и кивнула:

— Да, ты прав. Значит, придерживаемся такой легенды. Ты — мой парень, я — твоя девушка. У нас любовь и кот, которого надо кормить.

— Кормить будут разу двое? — восторженно уточнил Муррис.

Я цыкнула на него, давая понять, чтобы помолчал. Не об этом сейчас. Фамильяр мгновенно оскорбился и показал мне язык. Никакого воспитания!

— Годится, — донесся голос Илмара. — Пока что это лучший вариант. Я дам тебе артефакт, по которому можно будет передать призыв, если этот господин явится ещё раз.

Даст и даст, хорошо.

Кивнув, я пошла мыть посуду и размышлять о своей девичьей доле. Муррис засеменил следом. Он может сколько угодно умничать и фыркать, но все равно знает, что хозяйку оставлять в печали нельзя. Илмар, кажется, занялся работой. Во всяком случае, его совершенно не интересовало, что происходит вокруг.

— Ядвига, не неплохо же вышло, — подал голос Муррис. — Зато этот козел тебя доставать не будет. Ну и за лавку цапаться не будете. А кто вас вместе с Илмаром увидит, то и лишних вопросов задавать не будет. Красивая пара!

Увидит… видит… не видела…

Мне внезапно стало не по себе.

— Муррис! А где Жужа?

Нет, это совсем не смешно.

Никак не смешно.

Нигде. Ни в каком месте. Потому что последний раз я видела Жужу, когда заявился Аспе. Тогда мне совершенно не понравилось, что она стоит и не подает никаких признаков жизни. Вообще никогда не сталкивалась с подобным. А теперь вообще не могу найти!

Сначала я искала сама, потом подключился Муррис. В конце концов, Илмар не выдержал нашего шебуршения в ночи и решил помочь. Даже Бунжик слез с полки и принялся деловито обходить подсобку со словами: «А вдруг вы не заметили?»

С одной стороны, бред полный. С другой… Жужанна действительно пропала. Учитывая характер моей метлы, поверить в это было практически невозможно. Жилось ей хорошо, самостоятельно уйти от ведьмы она вряд ли решит. Когда метла и ведьма находят друг друга, то между ними сразу образуется связь. Особая связь, которую невозможно просто так нарушить — необходимо тогда проводить ритуал.

Результат поисков совершенно не радовал.

Ничего. Совсем ничего.

В итоге мы отправились спать, но сон не ушел. Отключиться удалось только к утру, да и то ненадолго.

Илмар тоже долго сидел с работой, а потом умчался на службу, на ходу выпив кофе и схватив оставшийся со вчера пирожок.

«Была бы настоящей девушкой, так бы не отпустила», — зачем-то поумничал внутренний голос.

Тут же захотелось сказать ему всё, что думаю, но резко передумала. Сейчас не до этого. Потому что надо понять, куда делась метла.

Это серьёзно. И очень важно. Ведьма без метлы — не ведьма. Да и…

Я признавала, что волнуюсь за неё. Потому что мы прожили такое прекрасное время и собирались прожить ещё.

— Ядвига, а ну-ка завари ромашки и выпей, — строго сказал Муррис. — Да почитай, что делать в таких ситуациях. А то как неопытная девчонка носишься по дому!

Слова фамильяра заставили остановиться и выдохнуть. Чего бы там не было, но он прав. Надо упорядочить мысли.

Поэтому поставила чайник на огонь и метнулась к шкафу с книгами. Так, что у меня тут осталось по ведьмовским делам? «Справочник юной ведьмы», «Азы ведьмовских дел», «Базовые заклинания», «Словарь зельевара»… О, вот «Естественные враги ведьм»!

Мелкая такая брошюрка, мама мне сунула её с собой, когда я перебиралась в Ельняс.

Заварив чай с ромашкой, я плюхнулась в кресло и начала быстро листать брошюру. По-хорошему, у ведьмы враги те же, что и обычных людей. Остерегаться надо всех. Но особенно тех, кто владеет магией. А значит, колдунов и… других ведьм. Обычному человеку ведьмовская метла ни к чему, а вот другой ведьме…

Я нахмурилась. Но кому надо красть у меня Жужу?

Это же глупость какая-то!

Хлебнула чаю, обожглась, прошипела пару ругательств, снова хлебнула, шумно выдохнула.

— Ну и что мне делать? — задала вопрос, не ожидая никакого ответа.

Муррис поднял лапы, растопырил когти и начал загибать по одному:

— Написать матушке, она у тебя мудрая женщина. Направить запрос в Ковен латрийских ведьм, возможно, кто-то что-то знает. Написать Айварасу…

— А ему-то зачем? — изумленно посмотрела я на Мурриса.

— В любом деле пригодится хороший некромант, — заметил он. — Возможно, он что-то узнает из Потусторони.

Я поморщилась, представляя, что мне скажет Айварас. Это если бы произошло что-то с его скелетом, а мне надо было бы сварить ему кашку с целительными травками.

«А сварила бы», — поняла я.

Опрокинув остатки чая в себя, я быстро встала. Муррис, конечно, паразит ещё тот, но сейчас очень помог. А я вот хуже медуза из Дзинтарова моря — совсем не в себе.

— Муррис, ты золотце.

— Конечно, золотце. Просто ты вообще этого не замечаешь, а должна была бы!

Поймав кота, подняла, чмокнула в макушку, получила порцию фырчания и снова вернула на пол. А потом быстро направилась в спальню к столу, где в ящике хранились листики.

Быстренько впечатала в них послания и отправила адресатам. Надо, кстати, забежать на почту и прикупить ещё. Никогда не лишнее.

— Кстати, — вдруг послышался снизу голос Мурриса. — Тут можно ещё привлечь следовиков. Вопрос бытовой. Если нашу Жужу украли, то вообще надо подавать заявление в управление.

Я аккуратно закрыла конверт с листиками и вернула его на место. Задумчиво посмотрела на стену, где висела карта Латрии. Разместила её тут специально, чтобы подкреплять амбиции. Да, у маленькой ведьмы из Ельняса по имени Ядвига Торба есть мечта открыть сеть своих зельеварен. Но для начала надо как следует закрепиться здесь и наладить поставку по всей стране. А там уже можно будет думать о расширении.

Я тут же захотелось выругаться на саму себя. Какая сеть? Тут из-под носа собственную метлу увели — за ней даже проследить не могу!

— Ядвига, — протянул Муррис. — А ведь у тебя есть знакомый следовик. Хороший следовик. Вот только…

Я уставилась на фамильяра, не совсем понимая, о чем идет речь. Следовик… знакомый… Но Илмар же артефактор, он таким заниматься не будет. А если через него просить связаться со следовиками, то не факт, что согласится.

— Не туда думаешь, Ядвига, — заметил Муррис.

Я хлопнула ресницами. Так, кажется, я сегодня и правда претендую на звание самой медленной ведьмы Янтарного Союза. Всему виной бессонная ночь — однозначно!

Но стоило только сообразить, о ком речь, как сразу выпалила:

— Что? Аспе? Да ни за что!

— Ну, Эдгар, ну пожалуйста!

— Нет, Ядвига.

— Ну, Эдга-а-ар…

Я невинно захлопала ресницами, изображая из себя невинную и нежную девицу, которую так обидели, что хоть садись да плачь! А девица ничего сама не может, из рук всё валится без любимой метлы… Даже вот, ум за разум зашел настолько, что на улице к мужчинам пристает!

Эдгар смотрел на меня как на внезапно возникшее на его пути недоразумение. Рыжее такое, в веснушках, печальное до ужаса. Кстати, веснушки у меня совсем светлые, но таки в наличии. Просто надо знать, при каком освещении их разглядывать.

Конечно, в своем уме я бы никогда не полезла к Аспе с просьбами помочь в поисках метлы, но так уж решила Златовласая, что в центре Ельняса мне надо непременно столкнуться с Эдгаром Аспе. На ловца и зверь бежит… Только вот сейчас ловец ни разу ни Эдгар. Потому что, завидев меня, он уже было довольно ухмыльнулся, но потом тут же изменился в лице, стоило увидеть, что я, поудобнее перехватив корзину с зеленью и грибами, уверенно зашагала к нему.

И вот теперь он изо всех сил пытался объяснить, что не может сейчас помочь с метлой, но я была непреклонна. Это тебе, гад, за все твои попытки меня зажать в неположенных местах.

— Ядвига, я бы с радостью, но…

— Эдгар, почему нет?

Кажется, корзина в моих руках была весомым аргументом. Вряд ли Эдгар её испугался, но в то же время прикинул, что если я захочу ею треснуть, то сбежать не успеет.

— Почему бы тебе не обратиться к твоему парню? — почти ласково осведомился он, складывая руки на груди.

— С чего ты взял, что я к нему не обратилась? — отозвался я как можно спокойнее, решив не давать прямой ответ. И вообще, пан Аспе, не твое дело, к кому я там обращаюсь. Главное — результат. Если понадобится доставать Жужу из передряги, я и с бялтами договорюсь. Я могу.

Эдгар несколько минут пристально смотрел мне в глаза. На миг показалось, что солнце зашло за тучи, а ветер задул сильнее. Но я даже не шелохнулась.

— Хорошо, Ядвига, — наконец-то произнес он. — Сделаю все, что в моих силах.

И, развернувшись, быстро зашагал в сторону площади, где неподалеку находилось управление.

— Что я буду должна? — только и успела крикнуть я вслед.

— Я выставлю счет потом, — бросил он, не оборачиваясь.

Петух напыщенный.

Ладно, разберемся. Если намекнет на замужество, то все равно ничего не выйдет. Или спрячусь за Илмара, или подолью Эдгару зелье отторжения. Да такое, что вовек не подумает о том, как меня утащить под венец.

Ещё несколько минут постояв на месте, обдумывая варианты, как уберечься от Эдгара, тихонько вздохнула и собралась уже идти в сторону сыроварни, где можно было купить потрясающий сыр с орехами, как услышала:

— Панна Торба, у вас корзинка с дыркой.

Резко обернулась и встретилась с взглядом карих глаз и задорной улыбкой. На секунду растерялась, не понимая, откуда знаю эту красивую черноволосую панну в темно-красном платье, но потом дошло:

— О, панна Рада…

— Рада Жойдь, — улыбнулась она и протянула руку.

Я пожала длинные красивые пальцы, унизанные кольцами с ведьминским глазом.

— Рада знакомству ещё раз, — ответила я и тут же принялась осматривать корзину. И правда, на боку зияла дырка. И откуда только взялась?

— Временами такое продают, — посетовала она, приложила ладонь к корзине. Легкая вспышка красного света — и призрачная лоза закрыла дырку.

— Это временно, но продержится около часа, — подмигнула она.

— Спасибо большое, — искренне поблагодарила я. — У вас сегодня выходной?

Она кивнула и показала на сумку:

— Выбралась на рынок. Осталось прикупить только сыр.

— О, тогда предлагаю пройтись со мной, знаю отличное место!

Рада не возражала.

— Как продвигается ваше дело? — вдруг спросила она. — Надеюсь, вы скоро спасете нас от пана Дудоли.

— Он снова приходил? — изумилась я.

Рада шумно выдохнула и закатила глаза:

— Раз пять. Бегает, как к себе домой. Пытался скандалить, но его быстро выставили. Все не может поверить, что его уловки не сработают.

— Вот же упорный-то, — пробормотала я.

— Не то слово, — согласилась она. — Временами у меня самой чешутся руки схватить метлу да хорошенько отходить его по хребту.

Услышав про метлу, я расстроенно вздохнула:

— Как только моя вернется домой, то так и сделаю.

— Вернется… — Рада нахмурилась. — А что случилось?

— Пропала, — призналась я. — Ко мне в лавку пришел клиент, я замоталась. Только сумела отметить, что она неподвижно стоит во время нашего разговора. А потом уже после ужина спохватилась, поняв, что её нигде нет. Обыскали в доме всё! Нет метлы.

Рада шагала рядом.

— Это серьёзное дело. За такое могут изгнать из Ковена.

Я покосилась на неё:

— Думаете, что это сделала именно ведьма?

— Без ведьмы точно не обошлось, — серьёзно сказала Рада. — Потому что тут надо зачаровать метлу так, чтобы она не треснула во время её похищения. Колдуны и маги могут сделать похожее заклинание, но слишком слабое и нестабильное, потому что не чувствуют природы ведьминской силы.

Тогда вообще ничего непонятно. Кто из ведьм мог на меня заиметь зуб?

В итоге, обговорив ситуацию ещё раз, Рада пообещала, что попытается разузнать что-то через своих родственниц, которые очень много повидали на своем веку.

/Илмар Орбас/

О чем я вообще думал?

Этот вопрос преследовал меня с того самого момента, как я выскочил из дома на покрытую утренней росой траву.

Вчера как-то случилось всё само собой.

Увидел, как Ядвигу сжимает в объятиях какой-то хмырь, а Ядвига не в восторге. Но при этом я в ещё большем не восторге. Внутри буквально всё начало гореть. Кто ты такой и какого, собственно, бялта тянешь руки к девушке? Она не хочет, ты ей не по вкусу, поэтому пошёл вон.

Правда, внутри что-то такое горело, разгораясь все ярче и давая понять, что дело совсем не в желаниях Ядвиги. То есть, разумеется, в них тоже, но прежде всего в том, что мне это не понравилось.

Как бы ни хотелось себе признаваться, но факт оставался фактом: внутри становилось крайне мерзко, когда возле рыжеволосой ведьмы кто-то появлялся мужского пола и подходящего возраста. Вспыхивало раздражение и желание одним движением отбросить появившегося подальше. Чтобы не мешал.

Мои руки замерли над артефактным прибором. Не мешал?

Так, кажется, приехали. Не мешал в чем?

Мысли не желали выстраиваться в ряд и давать достойный ответ. Получался какой-то сумбур, который не получалось объяснить самому себе.

Мне что… Ядвига…

— О, замечательно! — Возникший рядом Кристап выхватил прибор из моих пальцев и покрутил со всех сторон. — Приманка, что надо. Если нежить попытается проскочить, то ничего не выйдет. Поставим у самого ближайшего к лесу дома.

Я кивнул. Ловить преступника надо всеми возможными способами. Поэтому в ход идут и ловушки ауры, приманки нежити. Что угодно.

Пан Равка бегло осмотрел ловушку, коснулся пальцами, увеличивая магический резерв и велел отправляться на место.

— Чем раньше окажетесь там, тем лучше, — сообщил он, явно думая об очередной задаче, спущенной сверху. — Сегодня должен уже выйти на работу пан Аспе. После беседы отправлю его к вам. Если что, не пропустите листик. А то ещё разминетесь.

— Понял, — коротко ответил я. — Как насчет приманки для нежити? Я вчера подготовил одну. Можно установить у леса.

Пан Равка сложил руки на груди, явно быстро обмозговал и не нашел причин для отказа.

— Хорошая идея, Орбас. Соображаешь. Как разберемся с этим делом, поговорю с высшим руководством о твоем повышении.

— Больше хлопот и практически столько же денег?

— Не умничай, там хорошие премии. Да и любой бы радовался на твоем месте, а ты дерзишь.

— Простите, пан начальник, виноват.

— Пф-ф-ф. Не пытайся, у тебя на лице нет ни намека на раскаяние. Всё, свободен.

После этого я выскочил в коридор, еще раз перепроверил прибор-приманку и… вот сейчас её держал Кристап.

— Илмар, прекрати на меня так смотреть.

— Как?

— Как будто ты уже сидишь на пойманном преступнике и отрываешь ему голову.

Идея мне понравилась, но для того, чтобы её воплотить, нужно сначала поймать эту сволочь. Поэтому, быстро прихватив нужные инструменты, мы отправились на место, поймав извозчика.

По дороге вдруг сообразил, что кое-что ещё не дает покоя. Поэтому, повернувшись к Кристапу, спросил:

— Ну-ка, друг мой, припомни, кто из твоих бывших пассий — ведьмы?

Кристап озадаченно уставился на меня:

— Э-э-э… мне нужно время, всех так сразу не вспомню. А тебе зачем? Ты теперь женщин выбираешь только по способностям и врожденному дару?

Я отмахнулся, не желая даже отвечать на последний вопрос.

— У Ядвиги пропала её метла. Достаточно неприятное дело для ведьмы. Хотелось бы как-то помочь.

Кристап нахмурился. Я, честно говоря, ждал, что сейчас начнет подкалывать, однако ничего подобного. Так впечатлила Ядвига? Или же и правда чистосердечно хочет помочь?

— Вот как… Слушай, вопрос, конечно, не из лёгких. Тут и правда нужна хорошая ведьма. Маги не помогут.

Говорил он с таким знанием дела, что я сразу поверил.

— Только вот… чтобы хороший уровень… Илмар, не пялься на меня так. Я со своими женщинами не только в койке кувыркаюсь. Мы ещё и разговариваем. А временами решаем и общие проблемы.

— Какая прелесть, — пробормотал я.

Кристап бросил в меня испепеляющий взгляд, однако ничего не сказал по этому поводу.

— Из всех мне в голову приходит только Рада Жойдь, — наконец-то произнес он.

Извозчик остановился, мы вышли наружу и сразу направились к стоящему у леса дому.

— Вот как, — неопределенно сказал я, не понимая, что делать с этой информацией.

— Даже не она, а её бабка. Вот уж кто мастер, так мастер. Только вот как туда прийти и потом убраться невредимым — ещё вопрос.

Судя по тону Кристапа, дело было серьёзным. Впрочем, через несколько минут все отошло на другой план, потому что работа поглотила по уши. Разобрались с приманкой, потом поставили ловушки. Уже, когда заканчивали работу с последней, рядом закружил листик от Равки.

Кристап перехватил его и прочел послание:

— Так, начальство предупреждает, что вот-вот прибудет пан Аспе.

— Я уже здесь, — донесся бархатистый баритон.

Я провел ладонью по земле, закрепляя крупинки ловушки и поднялся на ноги, стряхивая с ладоней все, что там осталось. Повернулся к Аспе, на ходу говоря:

— Рады познако…

И замер на полуслове. Нет, этого ещё не хватало!

Если уж судьба взялась шутить, то её не остановить. Сначала ведьма в лавке, потом моё странное состояние, а теперь вот и это… вишенка на тортике. Ну или жабий бялт на свадьбе служительницы храма. Выбирайте, что вам нравится.

На меня смотрел тот самый му… господин, который бессовестно зажимал Ядвигу, не давая ей пошевелиться. Да ещё ого-го как смотрел.

Видимо, тоже несказанно радовался встрече. Не каждый раз встретишь того, кто обещает подкинуть тебе неприятностей из-за рыжей ведьмы-зельевара.

Кристап, даже если и заподозрил неладное, сделал шаг и протянул руку.

— Кристап Мирдза, артефактор. Наслышаны о вас, пан Аспе.

Тот опустил взгляд, руку пожал, потом снова посмотрел на меня:

— Надеюсь, слышали хорошее, пан Мирдза, — с иронией произнес Аспе, тем не менее, по-прежнему не отводя взгляда.

Так, делаем вид, что ничего не произошло. Сейчас не место и не время устраивать разборки. Поэтому оставалось только подняться и кивнуть.

— В основном. Разрешите представиться, Илмар Орбас, артефактор. Надеюсь, на плодотворную работу.

Руку не подавал. Только развел ими в разные стороны. Мол, уж извините, устанавливал ловушки — не со зла. Ещё запачкаю вас, поважный пан.

Аспе оценил ход, хмыкнул и кивнул. Не дурак. Значит, есть надежда, что от Ядвиги отвянет.

Кристап бросил на меня быстрый взгляд, в котором так и читалось: «Поговорим потом». Ох, ну, конечно, поговорим. Как же без этого, дорогой напарник?

Через некоторое время я понял, что могу немного отодвинуть свою неприязнь к Аспе. В работе он разбирался. Это давало надежду, что мы поймаем преступника быстрее, чем рассчитываем.

Получив от нас ещё раз кратко информацию по сложившейся ситуации, он кивнул, потом сложил руки на груди, повернулся в сторону леса и чуть прищурился.

— Раз они выходят по ночам, то, скорее всего, дело в чарах, которые рассыпаются при солнечных лучах, — произнес Аспе. — Значит, у нас есть возможность проверить это днем.

— Если нами не отобедают, — мрачно заметил Кристап.

Не отобедают. Солнечные лучи будут держать. Аспе прав. Главное, чтобы так и было. Поэтому следует взять с собой хорошую защиту. И выбрать правильное время.

Я покосился на Аспе, ожидая, что снисходительно фыркнет, однако ничего подобного не последовало.

— Главное, не пытаться соваться, где действительно голодны, — наконец-то сказал он. — С остальным мы справимся.

Он бросил взгляд на часы, чуть нахмурился:

— Мои люди немного задерживаются, они живут далеко от Ельняса, по пути возникли непредвиденные сложности.

Потом снова взглянул на лес.

— Впрочем, для предварительной оценки местности нам не нужна толпа. Кто из вас согласен прогуляться со мной?

— Я, — сказал, не давая Кристапу вставить хоть слово. — Только прихвачу защиту.

Аспе кивнул:

— Хорошо. Это никогда не лишнее. Посмотрю, что у меня есть.

С этими словами он пошел к лавке, где стоял его саквояж.

— Почему ты? — тихо спросил Кристап, стоило мне присесть возле своих инструментов, чтобы отобрать нужное.

— У меня больше опыта, — спокойно ответил я. — Магический резерв больше. Ну и… я не хочу писать отчет.

Кристап уже было открыл рот, чтобы дать достойный ответ, как рядом вспыхнул яркой зеленью листик. Поймав его и быстро изучив послание, напарник вздохнул:

— Равка требует меня к себе.

Я похлопал его по плечу.

— Вот видишь, всё складывается именно так, как надо. Не переживай, никуда соваться мы не будем. Глупый героизм — это худшее, что может произойти в такой ситуации.

Кристап что-то проворчал о моей самонадеянности и в какой бы позе и что с нею сделал, однако больше не возражал.

Я надел два массивных кольца, которые окутывают защитным куполом даже при нахождении рядом агрессивно настроенных существ, подхватил ещё парочку и встал.

Аспе уже ждал меня. Спокойно так, совершенно невозмутимо, словно вчера и не было неоднозначной беседы в лавке.

— Защита на полдня, — сказал я, показывая кольца. — Даже нежить бессильна.

Он с интересом посмотрел на артефакты.

— Хорошая работа. Чья работа?

— Моя.

Снова взгляд, на этот раз в нем уважение пополам с любопытством. Кажется, он пытался определить, что за человек перед ним. По артефактам было видно, что давно ен новичок.

Без слов протянул мне руки. Я надел кольца на длинные расчерченные мелкими шрамами пальцы. Интересно, что произошло? Пустил искру силы, камни вспыхнули жёлтым огнем.

Аспе кивнул:

— Спасибо.

Да, временами всех артефакторов подкалывают, что они надевают кольца всем подряд, «заключая брак» с кем попало. Но причина в том, что артефакт должен надевать мастер, впуская свою силу. Тогда он работает как надо. Это защищает от краж и нежелательного использования. Если завладел артефактом нечестным способом, то он просто не будет работать.

Есть, конечно, универсальные, которые будут работать у всех, но это совсем слабые предметы, годящиеся только в быту, например, уборки.

Хотя сама ситуация, конечно, странная.

Судя по улыбке, мелькнувшей в уголке губ Аспе, он тоже оценил. Козёл.

— Идем, — коротко сказал я. — Вот эта тропинка выведет к озеру, а за ним есть холм. Оттуда хорошо просматривается вся местность.

— Идём, — согласился он.

Больше мы не проронили ни слова, но я прекрасно понимал, что всё это только начало.

/Ядвига Торба/

Время текло медленно и совсем не так, как хотелось бы. Лето звенело, птички пели, ветерок играл с листвой деревьев и распущенными локонами. Небо — бездонно голубое, облачка плыли медленно и важно, напоминая сказочных телочек, которых пасли духи-пастухи.

Покой. Тишина. Умиротворение.

Тьфу.

Всё настроение бялту под хвост. Даже вон Сифочка выглядит печальнее и угрюмее. Свернула листики в трубочку, лепестки закрутила и вздыхает. Кажется, с Жужей они очень неплохо ладили. Только не спрашивайте, что было общего между бойцовой метлой и фейской мухоловкой, но… дружба — штука межвидовая.

Да и Муррис большей частью помалкивал и не выпендривался, что на него было совершенно непохоже. Один Бунжик старался хоть немного разряжать атмосферу и болтал без умолку.

— Ядвига, слушай, Ядвига, давай я тебе сварю что-нибудь такое, а? Чтоб ух!

— Ух — это какое? — подозрительно уточнила я, продолжая толочь в ступке корни живника. — После этого «ух» лавка останется на месте?

— Обижаешь, — насупился Бунжик. — Я тебе, что, вандал?

— Какие слова ты знаешь, — пробормотала я.

Горшок явно решил, что со мной больше говорить не о чем. Что взять с хозяйки, которая уселась на скамеечку у лавки, толчет живник и явно нерасположена к общению?

Кстати, надо отметить: раньше Бунжик перемещался только по полке, но потом научился слезать с неё и передвигаться по лавке. А теперь вот уже и на улицу выбирается.

Глядя на него, я прекрасно понимала: какие дети? Если таки я их заведу, то придется каждый раз присматриваться, кто крутится под ногами: дети, горшки, кот или ещё кто? Сейчас такое время, что может оказаться кто угодно.

Бунжик, переваливаясь с боку на бок, обошел меня, шумно выдохнул.

— Ядвига, слушай, Ядвига! А давай сделаем что-то этакое?

Так, кажется, он и правда очень эрудирован. Только вот суть не меняется. И ему неймется?

— Смотрю, ты крайне неусидчив.

— Я — горшок, — сообщил Бунжик очевидное. — Я сижу. Потом лежу. Сижу-лежу. Но Ловкорукий наделил меня силой воли и неистощимой фантазией, поэтому я хочу развиваться и развивать тебя.

Я едва не выронила пестик. Момент, это у меня тут появился консультант по развитию собственного дела? Может быть, скоро вообще начнет писать книгу: «Как стать зельеваром»?

А ведь…

— О чем задумалась, прекрасная панна? — донесся голос пана Криша, появившегося у калитки.

— О, пан Криш! — улыбнулась я, отставив ступку и подойдя к нему.

В руках соседа находилась коробка.

— Как настроение? — поинтересовался он. — Я услышал только часть вашего разговора, но твой говорящий горшочек прав. Пора бы задуматься о развитии. Кстати, на, это тебе.

Вот много чего сказал, но ответить ни на что я не успела, потому что охнула под тяжестью коробки.

— Что здесь?

— Вкусности, мои из Лиритвы прислали. Мне одному — это есть год.

— Спасибо большое, — от чистого сердца поблагодарила я и тут же уточнила, пока опять голова не пошла кругом от разговоров: — Так что вы имеете в виду, говоря о развитии?

Пан Криш провел рукой по волосам.

— Ну, смотри. Клиентов у тебя достаточно. Зелья продаются хорошо. Но есть и те, кто жалуется.

— Жалуется? — округлила я глаза, не понимая, о чем речь.

— Жалуется, — поддразнил он меня и тут же произнес, явно кому-то подражая: — Ах, я не успела приобрести ту мазь для шеи. Ах, я без витаминного зелья. Ах, я снова все пропустила…

А-а-а, ну это обычное дело.

— Вот я и говорю! — тут же встрял Бунжик, оказавшийся рядом. — Надо расширяться! Надо ещё одну зельеварню! Две! Три! Но для этого обязательно свой уникальный продукт!

Пан Криш посмотрел на него с явным одобрением.

— Малыш, признайся, тебя благословил не только Ловкорукий, но и Крылоногий.

Бунжик важно напыжился (если, конечно, можно разглядеть, как это делает горшок). А Крылоногий… покровитель дорог и торговли. Тот, кто найдет путь в любой дом и в любое сердце. Я об этом не задумывалась, но вполне может быть. Временами боги такие шалунишки.

— Спасибо за угощение, пан Криш, — поблагодарила я ещё раз. — Зайдете на чай?

— Нет, — замахал он руками. — Побегу. А ты подумай над сказанным да угощайся на здворовье.

Распрощавшись с соседом, я занесла коробку в дом.

— Что у нас вкусного? — спросил Муррис, с интересом уставившись на гостинцы.

О-о-о, пируем! Тут лиритвийский тортик шакотис, кучюкай — печеньки с маком по традиционным рецептам, рогалики, черные булочки с тмином и леденцы. Живем! Спасибо, родня пана Криша!

— Ничего для приличных котов, — расстроенно сообщил Муррис, глянув в коробку.

— Становись неприличным, — хмыкнула я.

Муррис хотел было мне что-то ответить, но тут на подоконник опустилось два почтовых листика: зеленый и красный. Так, последний из какого-то учреждения. Ну-ка…

О, пани Каталюте сообщает, что мои документы практически рассмотрели, да и пан Дудоля сдал свои. Значит, процесс идет вовсю. Отлично!

Второй листик… Ох, он от Рады Жойдь! Cообщает, что хочет со мной увидеться вечером, они нашли подходящий ритуал для возвращения метлы. И адрес есть, получается, они живут на восточной окраине Ельняса.

— Ядвига, что там? — поинтересовался Муррис.

— Пока боюсь сглазить, — призналась я, — но, кажется, мы сможем найти Жужу.

Что такое поход в гости к ведьме?

В первую очередь это очень важное мероприятие, надо быть в себе, соответствовать момент и вести себя, как надо.

Почему?

Всё достаточно просто: в обычной-то жизни женщины приглядываются к друг дружке пристальнее, чем мужчины, а ведьмы… Ведьмы — это женщины в квадрате. Поэтому надо быть при полном параде, улыбаться и всегда быть готовой достать из кармана пару-тройку заклинаний.

Некоторое время я просто метушилась по комнате и не знала, что надеть. Муррис наблюдал со мной с ленивым любопытством, Бунжик довольно хлюпал супом, готовя его на ужин (все равно потом есть захочется), Сифочка только помахивала листиками, показывая, какой наряд померять следующим.

— Как же мне не хватает во всем этом дурдоме Жужи, — вздохнула я.

— А должно не хватать мужчины, — наставительно произнес Муррис. — Ведь обычно именно ему женщина показывает свои наряды. А мужчина их покупает, потом смотрит, как женщина в них ходит, крутится, заставляя других скрипеть зубами и…

— Кого именно? — уточнила я, достав платье цвета морской волны, отлично сидящее на фигуре. — Других женщин или всех подряд?

— Женщин, конечно! — ответил Муррис. — А о ком может идти речь ещё?

— Ну-у-у… мало ли. Сейчас такое страшное время, мужчины временами бывают… Помнишь тех актеров из бродячего театра?

Муррис только фыркнул. Ну да, как же не помнить? Там были очень… специфические ребята, специализирующиеся на переодевании и отыгрывании персонажей противоположного пола.

Как ни странно, их выступления пользовались большой популярностью. Все приходили просто посмотреть: что за диво-звери? И бодро платили монеты, так что актёры однозначно не страдали.

Платье смотрелось хорошо, но чего-то не хватало. Я порылась в шкатулке. Так, будем изображать «закат на море». Рыжая грива сойдет за полыхающее солнце, клонящееся к горизонту. В качестве украшений пусть будет ожерелье из белых веточек коралла и аккуратные сережки.

Макияж легкий, со слабым мерцанием русалочьей пудры. В сумку надо отправить несколько зелий (с пустыми руками идти нельзя!), немного порошка для проведения ритуала, бумага для записей.

Покрутившись у зеркала и оставшись целиком довольной, я подмигнула своему отражению. Хороша. Не хуже Рады Жойдь с её жгучей красотой. Да, конечно, можно сказать, что надо наряжаться только для мужчин, но… О Златовласая, да что вы тогда понимаете? Наряды предназначены для всех людей независимо от пола!

— Красота — страшная сила, — прокомментировал Муррис, оглядывая меня с ног до головы.

— Будешь умничать — отдам пану Кришу на воспитание, — не смутилась я.

— Никто меня не любит, никто не приласкает, — со страданием начал кот. — И почему я такой бедный и несчастный? За что мне всё это?

Под причитания Мурриса (кстати, совершенно необоснованные), я быстро собралась и направилась к Сифочке. Погладила лепесточки, полила, угостила сладким яблочком.

— Цветок, который ест фрукты, является ли каннибалом? — задумчиво изрек Бунжик, с любопытством глядя на нас. Глаз у него, конечно, не было, но я буквально кожей чувствовала любознательный взгляд.

— Сифа, если ты плюнешь в Бунжика, я не буду ругать, — ласково пропела я.

Горшок тут же насупился, Муррис захихикал. Сифиздилла, если бы могла, улыбнулась. Какая разница, какие там пристрастия, если она просто очаровательный цветочек?

— Муррис, пошли, — позвала я, и кот, на удивление, ничего не сказав, шустро посеменил к выходу.

Я серьёзно обдумывала, как отправиться к Раде Жойдь. С одной стороны, в этом нет ничего такого, дом в черте города, выхожу не в ночь. С другой… то мэшж, то не пойми чьи когти на двери, а то и вовсе Аспе собственной персоной.

Ни с кем из них меня встречаться больше не тянет. Аспе временно в исключениях, возможно, тоже что-то узнает про Жужу.

Муррис был выбран в качестве сопровождающего. Во-первых, приду как самая настоящая ведьма — с солидным фамильяром… Солидность этак килограмм на семь (Муррис очень хорошо кушает, дышит свежим воздухом и ударно спит), поэтому всё по-взрослому. Ну и даже, если что-то пойдет не так, он сумеет вернуться и позвать на помощь. Илмару я оставила записку, указав, куда иду. Он хоть и парень фиктивный, но зато боевой артефактор и сотрудник управления — настоящий.

— Как думаешь, нам там будут рады? — поинтересовался Муррис.

— Нас туда позвали, — немного растеряно ответила я. — А я уже приняла приглашение. Думаешь, мы совершаем огромную ошибку?

Муррис не ответил, только вздохнул по-кошачьи.

Сказать было нечего. Хуже того: интуиция молчала и вообще ни на что не намекала. Что ждёт меня в доме ведьм из рода Жойдь?

Дом Рады впечатлял. Пусть он был небольшим, но стоило приблизиться на несколько шагов, как я поняла: здесь живут ведьмы. Настоящие. Мне с такими не тягаться. Я так… зельевар. Это другое. А здесь…

Дай угадаю: вот эта ограда стоит не только при помощи деревянных колышек, скрепляющего материала и какой-то матери, но ещё и отличного заклинания. Если приглядеться, то можно разобрать, как временами вспыхивают алые искорки.

Дом сам из темного дерева. Ставни выкрашены в красный цвет, на подоконники алые цветы. А на крыше находится флюгер в виде черного кота, выгнувшего спину.

— Правильно ли я делаю, что пришла сюда? — пронеслась странная мысль.

Но я тут же взяла себя в руки и гордо вздернула нос. Так, отставить робеть. Меня сюда пригласили, значит, всё правильно сделала. Я пришла за Жужей, а не для того, чтобы повеселиться.

Не успела я закончить эту мысль, как резко открылась дверь и на пороге показалась старушка. Худая, словно совесть сборщика налогов, энергичная и с пронзительным взглядом карих глаз, совершенно не утративших яркости с возрастом.

На голове был причудливо закрученный узорчатый платок, повязанный на манер наших восточных соседей. То есть, когда платок полностью закрывает голову, а над лбом узел, из которого торчат два уголка.

На старушке тёмно-красное платье и черный приталенный жилет, на котором особенно ярко горит рубиновым огнем ожерелье. Только вот состоит оно не из бусинок, а из острых перчиков.

Она махнула рукой, и тут же рядом оказалась метла. Ух, какая! В полтора раза больше моей Жужи — явно видно, что родословная не абы какая.

— Хивря, веди себя прилично, — строго сказала старушка. — И открой, к нам гости.

Я не успела произнести ни слова, потому что в следующий момент метла оказалась у калитки и, чем-то щелкнув, распахнула калитку. Ещё и сделала полупоклон.

Я невольно хихикнула:

— Ну дает.

— Не то слово, — хмыкнула старушка, спускаясь с крыльца по ступенькам и звонко цокая каблучками. — Обученная манерам, всё по-взрослому. — Она оказалась возле меня. — Я — пани Василина Жойдь, бабушка рады. Наслышана о тебе, Ядвига. Пошли в дом.

— Очень приятно, — пробормотала я, следуя за ней.

От неё буквально исходила ведьмовская сила, не дающая расслабиться. Каков резерв у этой женщины? Тут явно и по наследству досталось, и сама развивала, да и… наверное, не ошибусь, если поддержка природы. Сильная ведьма. Интересно, с годами Рада будет такой же?

Пока что сила бабушки и внучки значительно отличалась. Но и у пани Василины возрасты и опыт. А, как известно, чем старше ведьма, тем больше её могущество.

В доме было… уютно. А ещё столько всего на стенах, полках, в шкафчиках, что хотелось ходить, как по музею и говорить: «Меня не трогать, я тут до завтра».

— Пошли-пошли, — произнесла пани Василина. — Сейчас быстренько чаю выпьем и займемся делом.

— Чаю? — осторожно уточнила я.

— Конечно, — кивнула она. — Нужно настроиться и немного расслабиться. Ведьмы при проведении поискового ритуала должны быть на одной волне.

Меня ухватили за руку и потянули на кухню. Я сумела только пискнуть и практически побежать.

Кухня Жойдей была под стать гостиной. Рада шустро разливала чай из глиняного чайничка. На столе были пирожки с золотистой корочкой, песочное печенье, рогалики, шоколад и калиновое варенье.

— Привет, — улыбнулась она. — Давай, быстренько, берем топливо для ведьмовского организма и пойдем на задний двор.

— Там мы все подготовили для ритуала, — пояснила пани Василина. — А теперь, Ядвига, расскажи-ка ещё раз, что произошло. Да не упускай детали. Это важно.

Стараясь не упустить ничего важного, я старательно пересказала всё, начиная от прихода Аспе. Пани Василина не перебивала, Рада молча пила чай. Но обе ведьмы были крайне задумчивы и старались не упустить ни одного моего слова.

— Следовику это не нужно, — задумчиво произнесла пани Василина. — Он метлой может разве что только двор подмести. Она ему не откроется, совершенно бесполезная вещь. Поэтому, думай, Ядвига, кто из ведьм мог покуситься на твою малышку.

Я молча пила чай. Вопрос серьёзный, только вот… ни с кем я не ругалась, метлу ни у кого из-под носа не уводила. Будем откровенны, даже толком не дружила. Ну так, чтобы были хорошие отношения, а потом та, что втерлась в доверие, резко увела Жужу.

— Ладно, выше нос. — Рада хлопнула ладонью по столу. — Сейчас разберемся.

Пани Василина кивнула:

— Временами ведьмы такие… ведьмы. Помнится, как-то раз у меня, ещё в молодые годы, увели жениха и метлу. Так я сразу побежала жупанат с заявлением. А потом уже сама отыскала эту гадину, которая посмела мою девочку увести, да повыдергала все косы!

— А жених? — не выдержала я.

— Жених? — удивилась она. — Какая нормальная ведьма между метлой и женихом выберет жениха?

И то верно. Особенно, если он от тебя ушёл к другой.

Рада посмотрела в окно. Там уже было темно.

— Отлично, — улыбнулась она. — Самое время. Идём.

— Давай, — кивнула пани Василина. — Идите и начинайте. А я принесу огонь.

Мне стало немного не по себе. А что ещё за огонь?

Но Рада поманила меня за собой, давая понять, что сейчас начнется самое интересное.

/Илмар Орбас/

Несколько часов до похода Ядвиги в гости к Жойдям

— Значит, следы оборотней? — произнес пан Равка, внимательно изучая поданные мною и Аспе отчеты.

Мы бросили друг на друга быстрые взгляды. Хотя, конечно, это всё лишнее, потому что мы на месте пришли к одному выводу.

Конечно, Аспе смотрел как следовик, а я уже как артефактор, проверяя ауру. В общем-то, получалось, что в лесу кроме мэшжей появились оборотни.

— Оборотни, — коротко сказал Аспе. — Я склоняюсь к тому, что это вилкацисы. И по размеру пледа, и оставленной шерсти. Именно они ростом выше человека на две головы, обладают мощной мускулатурой и способны разорвать грудную клетку человека.

Пан Равка перевел взгляд на меня.

— А ты что думаешь?

— Могу подтвердить слова пана Аспе, — сказал я, складывая руки на груди. — Слепок отпечатков следов сумел уловить остатки ауры. Это действительно вилкацис. Я уже попросил наших алхимиков изучить ткани, взятые с тел жертв. Если ауры совпадут, то тогда стоит организовать команду по поиску оборотней.

Пан Равка постучал пальцами по столу.

— Что ж, дождемся результатов. И я сразу направлю в столичное управление запрос на охотников. Они нам необходимы.

Согласен. Мы, конечно, хорошо проводим работу по изучению и анализу, но если говорить про профессиональный отлов нечисти, то нужны те, кто этим занимается постоянно.

— Благодарю, можете быть свободны, — сказал пан Равка, жестом дав понять, что мы можем покинуть его кабинет.

Некоторое время мы шли молча. Я обдумывал сложившуюся ситуацию. Пан Аспе, кажется, тоже.

— Через сколько будут готовы результаты? — наконец-то спросил он, стоило нам выйти из здания управления.

— Сегодня будут. Пан Аадель зарекомендовал себя, как отличный специалист. Поэтому я на него рассчитываю.

— Отлично, — кивнул Аспе, практически уже направился к своей команде, но потом остановился и посмотрел на меня вполоборота.

Я тоже замер. Что? Хочет добавить что-то про вилкацисов? Твари, конечно, ещё те.

— Пан Орбас, вы же мне соврали тогда в лавке?

Что-то мне совсем не нравится этот разговор. О чем говорить? Что ему ещё нужно?

— Что вы имеете в виду, пан Аспе?

Он ухмыльнулся уголком губ.

— Ядвига — не ваша девушка. Меня в таких вещах не обманешь. Поэтому буду очень признателен, если вы не будете мешать нам строить отношения. Мы вас потом пригласим на свадьбу, все же артефактор вы отменный.

Никогда не думал, что буду думать, как бы хорошо подержать в руках шею своего собеседника. Ну так… сноровки ради. Внутри до такой степени все вспыхнуло гневом, что не получалось бы описать словами.

— У нас не было цели вас обманывать, — ответил я как можно более невозмутимее. — Мы с Ядвигой встречаемся. И, если я могу простить первый раз, то во второй раз приставания к моей девушке так просто не пройдут.

Так, вроде бы сказал спокойно и так, что хочется поверить каждому слову. Поверил ли Аспе? Судя по ухмылке, не особо. Однако я уже сказал. Попробует пристать к ней, получит кулаком по физиономии. И плевать, что нам вместе работать. Фингал будет очень хорошо сочетаться с его рубашкой.

— А вы упрямец, пан Орбас, — улыбнулся Аспе. — Что ж, в любом случае, это будет интересно. Встретимся у пана Ааделя.

Я понял, что непроизвольно сжимаю кулак, глядя в спину удаляющемуся следовику. Что это такое? Он настолько меня бесит? Или бесит факт приставаний к Ядвиге?

С этими мыслями я пошёл в экспериментальный зал, где сейчас Кристап испытывал новый артефактный летолет. Именно он должен будет доставлять артефакты в боевой готовности для наших ребят, которые окажутся в сложной ситуации.

— Что у тебя такой вид, словно отобрали любимую игрушку? — поинтересовался друг, не отводя взора от схемы летолета.

— Я вот думаю, — медленно протянул, — желание начистить морду раздражающему элементу из-за того, что он тянет лапы к хорошей знакомой — это же нормально?

Кристап поднял на лоб артефактные очки для различия магических потоков и озадаченно посмотрел на меня.

— Это что-то новенькое. Кто твоя хорошая знакомая?

Спасибо, что не поехидничал, что моя девушка — моя работа. Видимо, по моему лицу было все ясно, потому что Кристап тут же предположил:

— Ядвига?

— Она самая, — признался я.

На этот раз он даже выпрямился.

— Так… рассказывай. Кажется, я все упускаю, хоть вроде бы и работаем постоянно вместе.

Поняв, что иного выхода нет, я рассказал ему про Аспе и заявление, что мы с Ядвигой вместе.

Кристап подошел ко мне и хлопнул по плечу.

— Признайся уже себе, что она тебе нравится. И хочется не фиктивных отношений, а настоящих.

— Но… — растерялся я.

Нравится? Действительно нравится?

Кажется, с этой работой я пропустил все, что только мог. Даже то, что сумел проникнуться симпатией к своей несносной соседке по лавке.

/Ядвига Торба/

Поначалу я вообще не поняла, что происходит.

Что это вообще за мужик, который решил, что имеет право читать нотации умной самостоятельной половозрелой ведьме?

Однако, стоило только светляку подняться выше, как я поняла, что передо мной находится…

— Айварас! Что ты тут делаешь?

— Зашел навестить, дорогая, а то что-то совсем забыла: ни весточки, ни гостинца.

— Прожорливый некромант, — пробормотала я как можно тише.

— Что-что? — невинно уточнил он. — Говоришь, скучала и спать не могла? Верю, конечно, верю.

Он сделал шаг вперед, пришлось задрать голову, чтобы встретить взгляд синих глаз. Такой… очень недобрый взгляд. Кажется, и правда недоволен тем, что я не подавала никаких вестей. Но, во-первых, у нас нет привычки писать друг другу каждый день, во-вторых, ничего такого прямо уж страшного не произошло! На мой взгляд.

— Ядвига не производит впечатление панны, которая будет лгать, — мягко сказала Рада.

Айварас перевел на неё взгляд и замер. Что, неужто только сейчас заметил?

О, а смотрит-то как. Рада вот совершенно спокойно, не смущается, не очаровывается, не падает в обморок при виде мускулистого некроманта с хорошим достатком — молодец! А вот Айварас… Что-то промелькнуло в синих глазах, только разобрать не получилось.

— Ядвига… очень талантлива, — наконец-то произнес он. — А вы… пани?

— Панна Рада Жойдь, — представилась она.

Я успела заметить мелькнувшую в уголках губ улыбку. Но — миг — и рада совершенно серьёзна.

— Безусловно, талантливая, — согласилась я и, подхватив Раду под руку, потянула в лавку. С Айварасом поговорю потом. Не хватало ещё устраивать семейные разборки.

Произошло это так быстро, что он не успел ничего сказать.

— Это твой жених? — с интересом спросила Рада, бросив быстрый взгляд через плечо.

— Брат-некромант, — буркнула я. — Ну что хорошего может быть в брате-некроманте?

— Оу, — чуть приподняла она тонкую смоляную бровь и явно о чем-то задумалась. — Ну, не скажи. В хозяйстве очень даже может пригодиться.

Я едва не выронила из рук ящик с пузырьками и посмотрела на Раду. По лицу не разобрать: задумалась про Айвараса как представителя прекрасной мужской половины человечества или же как про опытного некроманта, который может… откопать любого другого представителя прекрасной мужской половины человечества.

— Давай подберем тебе что-нибудь, — предложила я. — Выбор достаточно велик.

Рада кивнула:

— Нужно что-то для спины бабушке, всё же возраст дает знать о себе. Ну и суставы, сама понимаешь, не, что были раньше. А ещё бы диетический подсластитель. Бабуля периодически пытается сесть на диету.

— Зачем? — изумилась я.

— Чтобы вспомнить молодость, — фыркнула Рада. — Дело не в её весе, сама видела её фигуру, но вот сказать: «Я столько страдаю на этой диете» — просто бесценно.

Я хмыкнула. Что есть, то есть. Без этого никак. Пока я перебирала пузырьки, Рада подошла к Сифочке и чуть нахмурилась. Но так как ни слова не произнесла, я продолжила аккуратно доставать пузырьки.

Так, вот этот с жидкостью цвета молодой моркови как раз подсластитель. Ещё и нормализует обмен веществ. Так, вот ещё вот это с ярко-желтыми бульбочками в золотом растворе — для упругости кожи.

Спина и суставы… Тоже имеется. Возьмем темно-зеленые настои с крапивой: стимулирует, бодрит, приносит желание двигаться. (Временами носиться и орать: «Чтобы я еще раз этим намазалась!», но главное, результат виден сразу).

Отправив все бутылочки в коробку, я старательно замотала её клейкой лентой, дабы удобнее нести.

— Готов! Можно забирать.

— Ядвига, — подала голос Рада, — а как у тебя оказалась бардзукова плотоядка?

— Что? — Я едва не выронила коробку из рук, но быстро пристроила её на стойку.

Рада аккуратно провела кончиками пальцев по стеблю Сифочки. Та смущенно свернула лепесточки. О Златовласая, будь у неё веер, точно бы прикрыл свой бутон. Так… а к чему это мы тут разыгрываем стесняшку?

— Бардзу… плото… Тьфу, бардзукова плотоядка? — с трудом выговорила я. — Не понимаю, о чем ты. Мне эту красотку продали как фейскую мухоловку.

— У мухоловок белый рисунок на листиках, — сказала Рада. — А у плотоядок черные полосы.

Подойдя к ней и цветку, я присмотрелась. И правда, полосочки тоненькие и черные. Осторожно погладила Сифочку по лепесткам.

— Тоже красивые. А что, большая разница?

В ботанике я понимала чуть меньше, чем ничего. Точнее, понимала в той, что нужна для зельеварения. А вот в декоративной просто дуб дубом. В пищевой… картошку от укропа отличала — и на том спасибо.

Однако, судя по лицу Рады, я сделала какую-то непростительную ошибку.

— Ядвига, — шумно выдохнув, начала она, — ты действительно не подозреваешь, что сейчас стоит у тебя в лавке?

Я почувствовала, как покалывает холодными иголочками затылок. Что-то мне совсем не нравится этот вопрос. Куда-то вляпалась, но пока ещё не знаю, куда именно.

— Я бы тоже с удовольствием послушал, что это тут такое у моей сестры, — заявил вошедший Айварас и, сложив руки на груди, всем видом показал, что готов слушать.

Я уже приготовилась сказать пару ласковых, как за ним вошел Илмар. Кажется, он тут тоже был, просто демократично не высовывался и слушал со стороны.

— Не то чтобы я имею против нашего цветочка что-то, — произнес он, — но хочу быть в курсе. Панна Рада, что такое бардзукова плотоядка?

Какое странное зрелище: Локис Раудис в моей лавке не как клиент, а как… хм, человек, которому необходима помощь.

Притихли даже Бунжик и Сифиздилла, не смея нарушить чем-то плавную речь гончара. Муррис устроился у него на коленях, старательно работая мягким и теплым котиком, что поправит любое настроение.

Локис растеряно гладит его по шелковистой шерстке и уже заканчивал свою историю:

— После этого мы переехали в Ельняс. Понимали, что нет нам житья на прежнем месте. Пусть Гедре там и не было давно, но каждый раз, когда мы смотрели на место, где была наша собственность, дышать становилось больно.

Мне нечего было сказать, тут бы дай Златовласая переварить услышанное. Проклятие ведьмы… Да ещё такое жестокое. С ума сойти можно.

Я сыпанула горсть травяного порошка в чашку с отваром и подала пану Раудису. После такого надо успокоиться, настой как раз поможет.

— Спасибо, девочка, — слабо улыбнулся он.

— А Линас? — требовательно спросила я. — Какие у него повреждения? Почему отказываются пускать к нему посетителей в лекарню?

Пусть и с трудом, но удалось это вытрясти из старика. Линас пострадал и сильно, лекари схватились за голову и увезли его, сказав старому Раудису ждать весточки.

— Ожоги, — вздохнул пан Раудис. — Сильные. Глядя на них и не поверишь, что дело в упавшей балке было. Ощущение, что его что-то сжигало изнутри.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что могло произойти. Было какая-то ещё ловушка? Или каким-то образом так подействовало проклятие? Пожалуй, не лишним будет написать маме и заглянуть к пани Василине. У них много опыта, явно подскажут, в чем может быть проблема.

Я распахнула дверцы шкафчика, окидывая взглядом его содержимое.

— Пан Раудис, необходимо прямо сейчас пойти и подать заявление на ведьму в магистрат.

— Девочка, проклятия не запрещены законом, — вздохнул он.

— Проклятия — нет, — ответила я, взяв темно-зелёный пузырек с живительной росой, — а вот поджог — это уже серьёзно.

— Только вот доказательств нет, что это Гедре, — заметил пан Раудис.

— Это задача управления найти доказательства, — не смутилась я. — Так, я сейчас сделаю зелье для внутренней силы и восстановления тела. Мы любым способом попадем в лекарню.

В какой-то момент я почувствовала, что на меня очень внимательно смотрят. Подняв взгляд, я встретилась глазами с паном Радуисом.

— Да?

— Скажи, Ядвига, ты так беспокоишься о Линасе?

Вроде бы простой вопрос, а внутри почему-то все замерло. Что ответить? И почему язык онемел, словно я сунул в рот ледяную сосульку. Зато сердце в груди бессовестно пропустило удар.

— Я — зельевар, который не может стоять в стороне, когда людям плохо, — ответила как можно невозмутимее. — К тому же я не могу оставить в беде таких прекрасных мастеров.

— Ядвига.

Я подавилась словами, которые собиралась говорить дальше. Поняла, что меня раскусили с первой фразы. Кажется… Локис Раудис слишком опытен и проницателен, чтобы поверить в пустую болтовню маленькой ведьмочки.

— Ну… Я никогда не прощу себе того, что не помогла спасти человека, с которым мы так славно цапаемся.

На меня ещё посмотрели несколько минут, а потом на губах Раудиса появилась ухмылка. Мол, так бы сразу. И внутренний голос подсказал: под «цапаемся» поняли совсем другое.

Почувствовав, что щеки начинают пламенеть и становится жарче, я принялась за зелье. Муррис начал ластиться и мурлыкать. Пан Раудис тихо рассмеялся.

— Чудный котик у тебя, Ядвига. Я бы завел себе такого же. Линас тоже любит пушистых.

Я кивнула, руки быстро сновали над мисочками, флакончиками и бутылочками. В нужных пропорциях все падало на деревянной досточке, в воздухе появился острый и свежий аромат. Одно его присутствие успокаивало и наполняло силой.

Пан Раудис задумчиво следил за тем, что я делаю.

— Первый раз вижу, как работает зельевар, — признался он. — Завораживает.

Это было странно, но я поняла, что смутилась. Вроде бы одно слово, а настолько приятно, словно прочитали целую поэтому. Или дело в том, что пан Раудис сам мастер от Ловкорукого? Поэтому как что-то вроде признания уровня другим профессионалом.

Через некоторое время я разлила искрящееся весенней зеленью зелье по бутылочкам, запечатала и повесила на пояс. Он у меня заговоренный, зелья тут в безопасности. Уже хотела сказать, что можем выдвигаться, как на подоконник вдруг опустился листик, переливаясь рубиновым светом.

— Ядвига, почта! — оповестил Бунжик с таким видом, словно сам эту почту доставлял.

Я метнулась к подоконнику и подхватила листик. Пробежала глазами послание. Чуть не скрипнула зубами от досады, хотя стоило бы радоваться.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил пан Раудис.

— Сообщение от пани Каталюте, — сказала я. — Нужно заскочить в магистрат. Там важный вопрос по поводу лавки. Но пишет, что это ненадолго.

— Значит, зайдем перед лекарней, — тут же решил он. — Я заодно напишу заявление. Ты абсолютно права, девочка. Нельзя оставлять деяния Гедре вне закона.

— О, я знала, что вы так сделаете, — улыбнулась я. — Тогда идем!

Заперев дверь лавки и накинув защитное заклинание, мы с паном Раудисом отправились в магистрат, ещё не подозревая, что нам там ожидает.

Никогда не думала, что буду на такой скорости мчаться в магистрат, да ещё и при этом тянуть на буксире пана Раудиса. Он, конечно, мужчина ещё вполне бойкий, но за мной однозначно не поспевал. Виной тому или больные ноги, или стресс, пережитый совсем недавно. Все же одними успокоительными настоями все не снимешь.

Про себя надеясь, что встречу Раду и смогу перекинуться с ней хоть парочкой слов, однако на её месте была незнакомая светловолосая панна. Вполне приятная, но… не Рада. Улыбнувшись, она выдала мне пакет документов.

— Панна Торба, пожалуйста, ознакомьтесь и проставьте подписи в нужных местах. Они там обозначены магической галочкой. Если будет что-то неясно, то спрашивайте, расскажу и подскажу.

— Спасибо, — пробормотала я, беря пачку бумаг. Потом покосилась на пана Раудиса, который задумчиво изучал шкафы с документацией.

— Подскажите, пожалуйста, а где можно написать заявление в управление? Есть ли тут их филиалы?

Светловолосая панна с интересом посмотрела на меня и деловито уточнила:

— Какого рода заявление? Что стряслось?

— Поджёг гончарной мастерской, — ответил пан Раудис, и я невольно вздрогнула.

В его голосе было столько льда и горечи, что стало сразу ясно. Дело совсем не в мастерской, а во внуке, которому сейчас очень плохо.

Панна изменилась в лице и кивнула:

— Да, конечно, следуйте за мной.

Пока они отсутствовали, я внимательно изучила все документы. Там говорилось, что пан Дудоля не имеет никаких прав на лавку Орбаса, предъявляет мне неправомерные требования и не в состоянии предоставить доказательства, согласно которым может претендовать хотя бы на забор.

Уф. Эти мудреные юридические вензеля. Терпеть не могу! Временами кажется, что те, кто составляет законы, никогда не принадлежали к человеческой расе. Потому что люди так изъясняться не могут, однозначно!

В бумагах было сказано, что через три нужно прибыть в ельнясский суд, будет проходить слушание нашего дела. Что ж, три дня — это хорошо. Молодец, пани Каталюте, хорошо сработала. Конечно, не знаем, что там дальше, но мне однозначно нравится её работа.

Подписав документы, я сложила их аккуратной стопочкой. Так, теперь дождемся пана Раудиса и заглянем к Линасу. Внутри, конечно, было боязно. Я понятия не имела, как он сейчас выглядит и захочет ли, чтобы… видела его таким. Мужчины — существа специфические. Не любят, когда знают про их слабости. Особенно женщины.

Я вздохнула. Хотя, по большому счету, мы одинаково смертны, уязвимы и беспомощны перед волей богов. Поэтому быть храбрым и делать все, что можешь, — это одно, а вот изображать из себя железного человека — совершенно другое.

Пан Раудис вернулся уже в более приподнятом настроении.

— Идем, Ядвига, мы все сделали.

По выходу он меня поблагодарил, что взяла с собой в магистрат. Сам бы и додумался, но, скорее всего только после того, как вернулся бы Хендрик — его сын.

К нашему огорчению в лекарню нас не пустили, но зелья приняли с благодарностью. Решив, что попробую ещё раз через денек, мы распрощались с паном Раудисом и разошлись каждый в свою сторону. Я по дороге прикупила сушеных листьев с фейской пыльцой и сушеной коры — никогда не лишнее.

День был отличным, только вот мысли все же бродили тяжелые. Это насколько же надо быть злобной тварью, чтобы столько времени мстить? Да и причина… Нет, конечно, неприятно, но это не причина уничтожать людей.

В какой-то момент я поняла, что с радостью сварила бы этой Гедре отменного яду. Чтобы бедняга на маялась и людей не губила.

Размышляя об этом, я едва не врезалась в что-то преградившее дорогу.

— Ой! — отпрыгнула назад, сообразив, что передо мной стоит рослый мужчина.

— Панна Торба! Как же я рад встрече! Очень рад! — вдруг выпалил он и затряс мою руку в бешеном рукопожатии. — Уж все собираюсь к вам, чудесные вы мне препараты— то дали. Просто шикарные!

Пару секунд я просто хлопала ресницами, пытаясь понять, кто передо мной, но потом дошло. Встрепанные серо-седые волосы, шрам на подбородке. И размеры такие, что вызывают уважение, но лучше держаться подальше.

Как его там…дядюшка Гюст, вот. Именно так он себя назвал, когда рассказывал про племянников.

— Очень рад, безумно. Вы такая замечательная, панна Торба! В лавку идете да? Так давайте провожу! — Он подхватил меня под руку и потащил за собой, продолжая болтать обо всем на свете.

Я смогла только пискнуть, а потом не успевая переставлять ноги, практически бежала за ним. Нет, определенно надо держаться от таких клиентов подальше. Может, он и не со зла, но куда же это годится!

— Панна Торба, а вы же приворотные умеете варить? — поинтересовался дядюшка Гюст. — Сестра мужа моей тетки, что из Лиритвы, хочет к себе одного пана привлечь. Она-то девушка ничего, на меня похожа, но вот пан все не туда смотрит.

«Если на тебя похожа, то неудивительно, что пан не рискует подходить к девушке», — мрачно подумала я.

— Нет, не варю, — солгала я, понимая, что с этим лучше не связываться. — О, смотрите, мы пришли!

Надо поскорее продать все, что захочет, и закрыться. Решительно невозможно работать, когда кто-то забивает голову и постоянно отвлекает от процесса. Хорошо, что Илмар на работе. Он, конечно, в этом смысле лапочка, но всё равно. Одной мне работается лучше.

Я попыталась аккуратно вернуть себе руку, но внезапно моё запястье что-то кольнуло, и перед глазами потемнело.

/Илмар Орбас/

«Я люблю свою работу — я приду сюда в субботу», — мрачно подумал, глядя на сгоревшую гончарную мастерскую пана Раудиса.

Управление сработало быстро. Нас отправили на место, не теряя время. Вопрос серьёзный — снова пострадали мирные граждане Ельняса.

Хозяин мастерской, ещё не старый мужчина, высокий и широкоплечий, рыжий, как пламя. Он представился Хендриком Раудисом и сообщил, что был в отъезде. Приехав, обнаружил записку от отца и узнал, что сын попал в лекарню.

Держался Хендрик хорошо, не показывал истинных чувств. Однако я прекрасно понимал, что волю им даст только после нашего ухода. У меня нет сына, но я бы однозначно из-под земли вырыл бы того, кто посмел причинить ему вред.

— Подтверждаю, что это работа ведьминского огня, — мрачно сказал Аспе, останавливаясь возле меня и стаскивая с рук перчатки. — Плохо дело. Юная ведьма такое не сделает, имеем дело со злобной опытной дрянью.

Я покрутил в руках почерневший от отпечатков магического эха огня. Да уж, мерзость. Почему до сих пор на законодательном уровне не запретили ворожбу? Точнее, черная запрещена, только вот всё равно лихие люди обходят и находят лазейки.

Аспе, прищурившись, рассматривал артефакт.

— Хорошая штука. Позволяет определить силу злоумышленника?

— Да, но нужно немного времени, мне надо убедиться, — сказал я, пряча артефакт в карман.

Аспе кивнул, ничего не говоря. Удивительное дело, кстати. Когда мы заняты работой и нет мыслей о Ядвиге, Аспе вполне адекватный и толковый человек. Работает четко, соображает быстро, не пытается переложить свои задачи на кого-то другого. То есть специалист и правда хороший, ничего не скажешь. А вот кобель… так, ладно, я думаю совсем не о том.

Завершив свою работу в лавке, мы отправились в управление. Предстояло понять характер силы ведьмы. Ребята тем временем запросят в архиве данные о ведьмах Ельняса. Хендрик рассказал нам о семейном проклятии, но я очень сомневался, что мы найдем женщину по имени Гедре Буткуте. Вряд ли она решилась делать гадости, оставляя возможность так легко её обнаружить.

Мои мысли подтвердились, когда к нам заглянул пан Равка и сообщил, что у архивариуса и следовиков уже дым из ушей валит, но ничего толкового пока не попалось.

— Она может тут жить давным-давно, — заметил Кристап, сливая с артефактных кристаллов собирательную энергию. — Сменить имя и в ус не дуть. Не факт, что ведьма прискакала сюда только для того, чтобы поджечь имущество Раудисов, а потом умчалась в неизвестном направлении.

— Согласен, — кивнул я и покачал головой: — Это насколько же надо затаить злобу, чтобы столько времени хранить её и продолжать делать гадости.

— Ну, не зря же говорят, что у ведьм время течет как иначе, — сказал Кристап, перемещая кристаллы в контейнер для очищения. — Я, когда с Радкой вась-вась, то много чего насмотрелся. Да, там было все в рамках закона, но вот наблюдение за бабулей Василиной дало понять: никогда не расслабляйся.

— Хорошо, что Ядвига только зельевар, — пробормотал я.

Кристап хмыкнул. Захотелось в него чем-нибудь кинуть для профилактики. Ну так, чтобы не расслаблялся.

— Это ещё большой вопрос, мой дорогой напарник, — практически пропел он. — женщина может и не быть ведьмой, но легче от этого не станет.

Я фыркнул:

— Ты такой умный, что аж страшно. Только вот смотри не хлопай ушами, а то совсем останешься без своей панны Жойдь.

Кристап резко обернулся и посмотрел на меня:

— Что ты имеешь в виду?

Да-а-а, что бы там он ни говорил, а Рада его зацепила и до сих пор держит. Ни на кого из своих бывших пассий так не реагирует, как на неё. Они и правда очень неплохая пара, только вот…

Перед глазами появилась вчерашняя сцена. Айварас Каус — сводный брат Ядвиги. Поначалу ожидал, что начнет задирать нос и морщить его же, как бывает у некромантов, но ничего подобного. Человеком оказался очень даже ничего.

И то, как он смотрел на Раду, а потом пошёл её провожать, от меня не ускользнуло. Да и сама Рада заинтересовалась.

— Один некромант с хорошим достатком и привлекательной внешностью может стать серьёзным препятствием для твоих нежных чувств. Поэтому советовал бы поторопиться.

— Илмар, прекрати говорить загадками, — раздраженно сказал он, но я заметил, как невольно сжался его кулак. Кажется, уже чешется, чтобы невзначай съездить мне по морде, если продолжу издеваться.

— Это…

Договорить не дали, потому что к нам в кабинет внезапно влетела… Рада Жойдь.

— Панночка, панночка! — донесся голос запыхавшегося секретаря. — Ну куда вы без разрешения? Понимаю, что вы не первый раз тут, но так себя вести неприлично. Да остановитесь же вы!

Однако Раду эти слова не впечатлили.

— Илмар, Кристап, — шумно выдохнула она. — С Ядвигой что-то случилось. Привязанное заклинание тревожно вспыхнула у бабушки в гадальном камне.

Мы резко вскочили на ноги, ещё не понимая, что произошло, но уже чувствуя, что добром это не кончится.

/Ядвига Торба/

Вас когда-нибудь били табуреткой по голове?

Нет? Слава Златовласой. Меня вот тоже… никогда. Но почему-то именно сейчас было ощущение, что на меня опустили её несколько раз. Да и все тело ломило, словно кто-то превратил меня в куклу, а потом дал поиграть хулиганистому ребенку, который склонен к диким экспериментам.

— Златовласая, за что мне все это? — пробормотала я и ужаснулась.

Голос, ранее звонким и задорный, сейчас напоминал скрип несмазанной телеги. Что-то случилось с со связками?

Однако, прокашлявшись, все же поняла, что зря подняла панику.

Медленно приняв сидячее положение, осознала, что лежала на соломе прямо на полу. Осмотревшись, обнаружила у потолка очень слабый магический светляк. Он лишь давал намек на очертания помещения, в котором я находилась.

— Блеск, — мрачно произнесла я. — Подвал. Как же вы, Ядвига Торба, до такой жизни-то докатились?

Вопрос, разумеется, был риторическим. Потому что, кроме меня, больше никого не наблюдалось. Возможно, были крысы, но они никак не подавали знака, что сидят в уголке и слушают мои разговоры.

Перед глазами появился дядюшка Гюст, забивавший голову своей болтовней. А потом — раз! — и я тут. Так, надо попытаться восстановить череду событий, которые могли привести сюда.

Зачем этому мужлану тащить меня сюда? Иметь личного раба-зельевара? Или настолько не понравилось то, что я продала до этого? Да нет, ерунда какая-то. Торговца не похищают за то, что не понравился его товар.

Кому я так могла перейти дорогу?

В голову приходил только пан Дудоля. Но зачем ему так мараться? К тому же там все равно главные разборки с Илмаром, а не со мной. Через меня надавить на Илмара? Тоже глупость какая-то.

Правда, это с моей точки зрения. А кто знает, что в голове у других?

Сидеть на месте определенно нельзя. Я начала подниматься и ойкнула — ноги прострелило массой иголочек. Уф, сколько же я тут пролежала, что занемели конечности?

Решив, что подумаю об этом потом, я, опираясь на стену, начала осторожно двигаться вперед. В итоге радоваться было особо нечему. Пройдя по периметру практически всё помещение, я определила, что оно пусто.

— Никто тебе, Ядвига, ничего и не обещал, — вздохнула я.

Рука внезапно на что-то наткнулась. Метка на руке от Жойдей внезапно вспыхнула огнем, я охнула и отшатнулась. В полумраке, сияя зеленым огнем, появилась… метла!

— Жужа! — взвизгнула я и кинулась к метле, сгребая в охапку.

Та подпрыгнула и прильнула ко мне. В носу что-то защекотало. Вот уж никогда не думала, что буду так сентиментальничать и обниматься с метлой. Но, видят боги, мы обе это заслужили. Метла — лучшая подруга ведьмы! Только в отличие от человеческих никогда не предаст.

— Ну, дорогуша, мы с тобой никогда теперь не расстанемся, — пообещала я.

Жужа, к сожалению, не могла ответить, что крайне печалило. Так, по крайней мере, можно было бы хоть узнать, где мы оказались.

Зато теперь получалось увязать, что кража Жужи и моё собственное похищение — дело рук одних и тех же злоумышленников. Ну, ничего. Дайте мне только выбраться, я вам устрою — весь Янтарный Союз запомнит!

Правда, пока об этом знала только я. Только и оставалось, что сжимать Жужу и думать, как быть дальше. Попытавшись отправить листик Айварасу, тут же поняла, что это нереально. Почта не пробивалась. Видимо, подвал как-то защищён. Кто-то неплохо подготовился.

Я плюхнулась на солому, пытаясь придумать, что делать дальше. Я совершенно не владею боевой магией, поэтому вынести дверь не получится. Обычные пинки ни к какому результату не привели.

Для чего я всё же кому-то понадобилась?

Я напрягла память, пытаясь ничего не упустить. С соседями лажу, с клиентами проблем нет, жениха ни у кого не уводила. Хм, Аспе решил посадить в подвал, чтобы быстрее полюбила?

Да нет, тоже ерунда какая-то. Ему не надо никого похищать, он задолбает своим напором и жаждой получить требуемое. Конечно, с супругами его истории тёмные, но вряд ли он как-то к ним причастен.

— Жужа, тебе досталась очень неумная хозяйка, — пожаловалась я. — Даже можно сказать тупенькая.

Жужа ничего не сказала. Даже, если и была солидарна, то постаралась не расстраивать.

Некоторое посидев в бездействии, я поняла, что так дальше продолжаться не может. Поэтому подошла к двери и начала стучать в неё древком метлы.

— Выпустите меня! Эй! Кто-нибудь! Откройте!

В ответ — тишина.

Я набрала воздуха в грудь и заорала громче:

— Выпу-у-у-устите! Откро-о-ойте! Если вы этого не сделаете, я буду петь. Предупреждаю, что у меня нет голоса и слуха, но есть рвение и здоровые лёгкие!

Ни слова лжи, кстати. Моё мурлыкание под нос ещё туда-сюда, но вот петь мне не стоит. Даже в душе. Кто-то считает, что девушка должна петь как соловушка, только вот не учитывают, что соловушки бывают разные. И я как раз из этих… разных.

Как ни прискорбно, но на это тоже не отреагировали. Кажется, их не особо впечатлило. Ладно, тогда сейчас спою!

Гордо и целеустремленно прошагав к соломе, я уселась, расправила юбку, взяла Жужу на манер гитары и…

Дверь в этот момент беззвучно отворилась.

/Илмар Орбас/

Нет, определенно сегодня был не мой день. Мало того, что не пойми что с работой, так ещё под конец и вишенка на торте. Чересчур.

— Как ты поняла, что что-то случилось?

Внутри, конечно, было неспокойно, но усилием воли я загнал панику поглубже, стараясь думать холодной головой.

Рада перевела на меня взгляд, шумно выдохнула. Кажется, её немного раздражало, что все вокруг не ведьмы и не могут понять элементарных вещей. Но это выражение быстро исчезло с лица, потому что Рада прекрасно понимала, с кем имеет дело, и никогда не была стервой ради стервозности как природного явления.

— Мы с бабушкой и Ядвигой провели ритуал, зацикленный на поиск метлы. И так уж всегда бывает, что наложивший чары чувствует, что с тем, на ком его чары лежат.

— Эти чары могут принести Ядвиге вред? — спросил я быстрее, чем подумал.

Рада отмахнулась:

— Нет, конечно. Это просто эхо. Но именно оно позволяет почувствовать злые намерения по отношению к объекту, на котором ведьмины метки. Я говорю упрощённо, но суть от этого не меняется.

Так, а вот это мне совсем не нравится. Куда вляпалась рыжая? И где это могло произойти? Лавку я защитил всеми возможными средствами, туда абы кто не пройдет. Значит, это произошло где-то за пределами лавки. То есть…где угодно.

Спокойно, Илмар, спокойно. Сталкивались и не с такими вещами, разберемся.

Кристап бросил на меня быстрый взгляд и уточнил:

— Можешь сказать, куда её могли утянуть?

Рада с сожалением покачала головой.

— Я бы с радостью, но даже не могла подумать, что стоит поставить какую-то легкую следилку. Это было бы нарушением границ, да и повода не было.

— Без следилки справимся, — сухо сказал я. — К тому же сейчас зайду по одному адреску, чует моё сердце, оттуда все и идет.

/Илмар Орбас/

Стучать в дом к тому, кого идешь арестовывать, конечно, хороший тон, но бесполезный. Поэтому, когда передо мной появились ворота, то попросту разнес их взрывным артефактом.

За спиной пискнул Дудоля:

— Это не законно!

И пискнул снова, уже как-то задушено и жалобно. Кажется, ему двинули. По звуку сложно разобрать, кто именно: то ли Кристап, то ли Аспе. Оба не в том настроении, чтобы миндальничать.

Из дома появилась статная женщина. При свете магического фонаря удалось разобрать, что её русые волосы отливают золотом, а серые глаза смотрят прямо и крайне недоброжелательно.

Ещё бы, ворот теперь больше нет. А, если будет продолжать, то и дома тоже не будет. Я сейчас совершенно не готов вести себя прилично.

— Управление Ельняса, пани, — коротко произнес я. — Инспектор Орбас. У нас есть документ на обыск вашего дома и показания пана Дудоли.

Я блефовал, но на документы банально не было времени, а если начнет сопротивляться, то Кристап и Аспе не дадут ей уйти.

На меня посмотрели настолько надменно и холодно, что я невольно восхитился.

— С каких пор управление среди ночи вламывается в дом честных граждан? Я отправлю жалобу королю.

— Я не знаю эту женщину! — заявил Дудоля. — Она тут ни при чем!

Снова глухой звук. Так, это уже точно локоть Аспе пришел в круглый бок Дудоли. И правильно, нечего ляпать языком.

— Покажите ваши документы или проследуйте за нами в управление, — сказал я.

Женщина нахмурилась, развернулась и дала знак следовать за ней.

Так, вот что… Не попросила у нас ордер… Очень плохой знак. Либо потом будет на это напирать, что вошли к ней незаконно, либо что-то скрывает.

— Я не знаю! — упрямо повторил Дудоля. — Габриэле, скажи им и…

Он резко захлопнул рот под прожигающим взглядом женщины.

— Габриэле Каталюте? — подал голос Кристап. — Прекрасно выглядите, недавно проходил мимо вашей конторы.

Я буквально кожей чувствовал, что надо действовать быстрее. Что-то уж слишком нехорошее во взгляде пани Каталюте. Злое, ледяное, будто вынырнувшее из Потусторони. Кажется, словно по коже кто-то водит острым пером, стремясь вычертить знаки смерти.

Документы у Каталюте в порядке, только вот история становится все запутаннее.

— Пани Каталюте, прошу сотрудничать с властями. В случае неправомерного вторжения вам будет выплачена компенсация.

Кристап закашлялся. Гад, мог бы сделать вид, что все в порядке вещей. Вон Аспе стоит с каменной рожей, как будто все идет по плану. Даже не взирая на то, что план у нас явно дурацкий.

Каталюте хмыкнула:

— Молодой человек… То есть, инспектор Орбас, я знаю законы. Не пытайтесь казаться лучше, чем вы есть. Показывать вам я ничего не собираюсь, потому что знаю свои права.

Аспе внезапно нахмурился, дернул меня за рукав и кивком указал на темный угол в коридоре. Я прищурился, пытаясь понять, что там. Спрятанная дверь? Вход в подвал?

Втянул ноздрями воздух. Вроде бы ничего странного, только вот есть что-то… Будто кто-то недавно тут жёг древесину. Что-то огненное и необъяснимое.

— Я буду крайне благодарна, если вы покинете мой дом, — сказала пани Каталюте, спрятав документы.

— Не раньше, чем вы объясните, откуда вас знает пан Дудоля, — мягко сказал Кристап. И тут же хмыкнул: — Простите, точнее, не знает. Настолько не знает, что обращается по имени.

— Он — мой клиент, — произнесла пани Каталюте.

И в тот же миг поняла, что сказала глупость. Прокололась, как девчонка. Замечательно, просто замечательно.

— Вот и чудесно, — вкрадчиво продолжил Кристап. — С каким вопросом он обратился?

— Поднимите архив в магистрате, пан инспектор, — с усмешкой сказала Каталюте. — там есть все данные. Очень странные, что вы пришли сюда, совершенно этим не поинтересовавшись.

— Скажем так, все произошло слишком неожиданно, — сказал я, медленно приближаясь к тёмному углу. Чтобы там ни происходило, с этим нужно разобраться.

— Пан Дудоля был крайне настойчив и привел нас сюда, ему не терпелось пообщаться с вами, — подал голос Аспе. — Поэтому, пани Каталюте, рекомендую в случае, если вы отказываетесь сотрудничать, просто не мешать. Это вам зачтется на суде.

— На каком суде? — вспыхнула она. — Вы понимаете, о чем говорите?

— Ещё как, — практически промурлыкал я, присаживаясь и нащупывая ручку: круглую такую, тяжёлую и очень необычную. Ох, как тянет-то магией… При этом грязной, нехорошей. Как бы у меня после этого прикосновения с ладони кожа лоскутами не сошла.

— Не смейте! — крикнула Каталюте и кинулась на меня.

Я вовремя отскочил, увернувшись от неё. В тонких пальцах прекрасной пани сверкнул нож.

Аспе кинулся на неё, чтобы скрутить, но отскочил словно ошпаренный. Серые глаза Каталюте вспыхнули ледяным огнем.

— Ты — дурак, зачем привел их сюда? — прорычала она.

— Габриэле, я не хотел! — завизжал Дудоля, норовя спрятаться за Кристапа. — Они страшные люди, они меня заставили!

Вот же брешет и не краснеет! То есть… да. Заставили, но чтоб страшные… Поклеп!

Каталюте вскинула руки, с её пальцев сорвалось оранжевое пламя с черными прожилками. Бялт! Ведьминская сила! Да ещё замешанная на смерти!

Мы кинулись врассыпную, понимая, что сейчас не стоит стоять на пути заклинания — не соберем костей.

/Ядвига Торба/

Бывают моменты, когда смотришь на что-то или кого-то, однако не можешь сообразить, что происходит.

Мозг совершенно отказывался работать с глазами.

— Ядвига, хватит смотреть на меня, словно на приведение, — произнесло видение… с обликом Линаса Раудиса.

Он почему-то был в каких-то странных штанах, обнажен по пояс, немного встрепан… Но это ничего, там было на что посмотреть даже так. Только вот почему-то на кончиках его пальцев вспыхивало пламя, глаза горели каким-то странным светом, а от локтя до запястья под кожей словно пробегал жидкий огонь.

— Налюбовалась? — в своей привычной манере поинтересовался Линас, в свою очередь внимательно разглядывая меня.

С одной стороны, захотелось возмутиться, а с другой… Я вдруг поняла, что там смотрят, когда пытаются понять: всё с тобой в порядке или нет.

От этого странного открытия внутри стало как-то теплее. Так, это что, у меня начали щеки гореть? Не от смущения ли?

— Я — незамужняя девушка, мне нельзя такое показывать, — проворчала я, стараясь не пялиться на его торс и плечи: вот бы не подумала, что, когда нельзя, смотреть очень хочется!

Поэтому поднялась на ноги и, прижав к себе метлу, подошла к Линасу.

— Как… — начала было, но он прижал палец к губам.

— Уходим. Всё потом.

Разумно, расспрошу попозже. Честно говоря, ожидала, что мы пойдем куда-то наверх, но Линас повел меня вправо через узкий ход.

— Здесь в подвал есть два входа, — будто поняв, о чем я думаю, сказал Линас, осторожно пробираясь по коридору. — Я изначально тоже не понял, как идти, но потом сообразил. Ты помнишь, как тут оказалась?

— Судя по всему, мне дали по башке и притащили на плече, — мрачно сказала я.

Линас бросил на меня быстрый взгляд, слава Златовласой, не стал язвить. Это уже неплохо.

Он толкнул какую-то малоприметную дверку и, взяв меня за руку, вывел на улицу. Хитрый ход какой! Не удивлюсь, если это местечко специально делали, чтобы прятаться. Чем же тут занимались?

Ох, как же прекрасен ночной воздух. Можно вдохнуть полной грудью. Уже и подвал не кажется таким страшным.

Линас внезапно замер и дал знак остановиться. Я затаила дыхание. Что там?

Но, всмотревшись во тьму, поняла: в паре десятков шагов от нас стоит мощная фигура, которая похожа на тень на воде. Бялт! Да она же меняется!

— Оборотень, — прошептал одними губами Линас, прищуриваясь.

— Это Гюст, — зашептала я ему на ухо. — Он меня похитил, хотел, чтобы подписала документ о том, что отказываюсь от лавки.

— Он?

На лице Линаса появилось что-то хищное. Мне стало даже страшновато, никогда не видела его таким. Понятно, что все адресовано не мне, но… Он изменился. Что бы там ни делали с ним в больнице… изменился.

Додумать глупую мысль не удалось, потому что в этот момент Гюст обернулся. Его лицо больше напоминало волчью морду, зубы превратились в звериные оскал, мощные лапы были готовы разрывать добычу.

— Не вовремя вы, — прорычал он.

Линас вскинул руку и швырнул в него сгустком пламени. Я только и смогла что раскрыть рот от удивления. Ох… ничего себе. От… откуда? Ведь он же просто гончар, его дед говорил, что в роду Раудисов не было магов!

Гюст увернулся, но тут же взвыл — задело.

— Сожру! — рявкнул он и кинулся на Линаса.

— Ядвига, прячься! — крикнул тот и снова ударил огнем.

— Мамочки! — взвизгнула я и присела.

Нет, ну а что? Тут прятаться больше негде!

В этот момент из-за угла дома выскочил Илмар и, вмиг оценив ситуацию, ударил чем-то в спину Гюста. Откуда тут взялся артефактор?

От волчьего воя руки и ноги похолодели.

— Ядвига! — рявкнул Линас, пуская в Гюста хаотичное пламя. — Ты совсем сдурела?

— Сам сдурел, — огрызнулась я. — Где я тебе найду укрытие?

— В доме!

Нашел дуру. Я туда точно не пойду, уж лучше швырну камнем в эту клыкастую сволочь. Кстати, я камень. Наклонившись, подхватила ближайший и швырнула вперед. Линас чудом успел отскочить в сторону. Посмотрел так, что не нужно было никаких слов. Прибьет, как только мы отсюда выберемся.

Правда, мой камень перехватил Илмар какой-то сверкающей петлей артефактом и запустил в голову Гюста. Оборотень пошатнулся, но падать не захотел.

Сволочь.

Прислушавшись, я вдруг поняла, что какой-то шум доносится со стороны, откуда пришел Илмар. То есть там тоже что-то происходит?

Не успела я ничего подумать дальше, как из-за дома выскочили Кристап и Эдгар Аспе (кто бы мог подумать!), а за ними…

Я невольно сделала шаг назад. Женская фигура полыхала живым пламенем, перевитым черными лентами силы. В отличие от огня Линаса в ней было что-то жуткое и мертвецкое. Чувство самосохранения взвыло, что надо поскорее делать ноги и ни на секунду не задерживаться.

— Глупцы! — захохотала она мерзким смехом. — Неужели вы думали, что сможете противостоять той, кто испил из реки Потусторони?

Линас внезапно замер, глядя на неё во все глаза. Что? Что такое? Давай, лупи вилкациса дальше!

— Ты… — еле слышно выдохнул он.

Они знакомы?

— Я, мой мальчик, я, — практически промурлыкала огненная женщина. — Как приятно, что ты меня узнал даже после такого короткого свидания.

И снова хохот, от которого мне захотелось спрятаться в норке бардзука. Возможно. Дом — не такое уж и плохое место.

Вилкацис тем временем рванул к Илмару, я вскрикнула от ужаса.

Илмар быстро среагировал и сделал несколько пассов руками, словно выплетал боевые чары. Я в этом не особо разбиралась, но эффект вышел такой, что Гюст отлетел в сторону.

Линас пытался уворачиваться от атак огненной женщины, которая уже не смеялась, но при этом нападала на него как будто играючи.

— А ты ничего, знала бы, не связывалась бы с твоим предком — дождалась бы тебя. И красивый, и умный, и толковый. Жаль прогадала только, не знала, что, пытаясь сжечь дрянную мастерскую твоего деда, инициирую тебя как мага огня.

Ах, вот оно что! Пожар, страх и адреналин смешались в такой коктейль, что в теле Линаса пошли необратимые процессы, и проснулся дар. Дар мага огня!

Его лицо изменилось, в серых глазах появилось понимание и тень страха. Только вот страх был явно не перед ней, а за своих близких.

— Гедре, не церемонься с ними, — рыкнул Гюст, которому в этот момент прилетело от Аспе.

Я начала пятиться, понимая, что и правда тут лишняя. Пожалуй, даже бы и спряталась, но вдруг заметила, как Дудоля бочком пробирается по стене и скрывается в доме.

Прищурившись, перехватила Жужу и кинулась за ним. Я тебе устрою, гад! Это все из-за тебя!

Дудоля шёл как толстый свин, совершенно не думая, что кто-то может за ним идти. Я передвигалась бесшумно как Муррис, решивший поохотиться на птичку. Не то чтобы у меня был талант к преследованию, но сейчас организм работал так, чтобы не попасться.

Дудоля остановился у шкафа в комнате и начал спешно что-то искать на его полках.

— Сумасшедший день, — услышала я его бормотание. — Просто сумасшедший день. Все должно было пройти как масло, все приготовили. Но нет же! Гюст не смог даже просто украсть девицу! Потом эти из управления… Пани Каталюте… гадина такая, я думал, она искренне жаждет помочь, а она вообще не пойми что и кто…

До меня дошло, что Дудоля забирает деньги и рассовывает по карманам. То есть банально тырит их у своей сообщницы. Это потому что не смог получить того, что заплатил? Или же берет и что заплатил, и ещё за моральный ущерб.

— Такое простое дело, — покачал он головой, развернулся и подпрыгнул, увидев меня.

— Значит, простое? — вкрадчиво поинтересовалась я, наступая на него.

Дудоля в мгновение сменил цвет лица со здорового на болезненный, а глазки забегали на такой скорости, что впору позавидовать — я так стрелять на парней не умею! А могло бы пригодится в жизни!

— Па… панна Торба! Я не это имел в виду!

— А что же? — ласково уточнила я и заехала ему метлой по темечку.

— А-а-а! — заорал он. — Это самосуд!

И рванул по коридору.

— Я тебе покажу самосуд, бялт облезлый! — рявкнула я и кинулась за ним.

На удивление для его комплекции Дудоля перебирал своими короткими ножками очень быстро. Чтобы догнать его, приходилось не расслабляться и нестись следом. Поначалу пришла мысль запустить в него метлой, но потом я поняла, что из Жужи метательный снаряд не очень. Поэтому буду использовать как махательно-оглушающее оружие.

Дудоля юркнул в подвал, я влетела за ним и треснула метлой по затылку.

— А-а-а! Панна Торба, пощадите! Я не хотел! Меня заставили!

— Нет, ты разбудил во мне ведьму, — могильным голосом завыла я, наступая на него.

Жужа вспыхнула зеленоватым пламенем. Хорошо, что я не выронила её, испортив всю сцену. Никогда не думала, что она так умеет.

— Я… — начала было он, но новый удар метлой отправил Дудолю в сладкую тьму. Да так, что он грохнулся прямо на солому, на которой до этого сидела я.

Сдув упавший на лоб локон, я выскочила из подвала и захлопнула дверь. Полежи тут и отдохни, пока мы разберемся с остальными.

Выглянув на улицу, я поняла, что туда лишний раз высовываться не стоит. Там, где дерется четверо здорово и магически одаренных мужчин, маленькую миленькую ведьмочку просто зашибут.

Отсиживаться за их спинами совершенно не хочется, но здравый разум подсказывал, что лучше оставаться в безопасности.

Внезапно рядом вспыхнула стена. Я успела метнуться в сторону. Ну ладно… в относительной безопасности.

Убедившись, что Линас начал теснить огненную ведьму, а за удирающим за забор вилкацисом мчатся Илмар, Аспе и Кристап, поняла, что могу заняться своими делами. Кстати, куда делся Аспе?

Быстро вернувшись в комнату, где мы с Дудолей начали разборки, я осмотрела книги на полках. Ох… «Черная магия», «Поднятие мертвецов», «Прах и пепел»… Мамочки, а ведь это не пособия некромантов. Это явно что-то мерзкое, запрещенное.

По спине пробежала дрожь.

Из одной книги внезапно выпал листочек. Я взяла его и развернула. Портрет. Красивый рыжеволосый мужчина за гончарным кругом.

Несколько мгновений я смотрела на него, не понимая, кого он мне напоминает. А потом дошло: он похож на деда Линаса — старого Локиса Раудиса!

Это… это же его отец, если судить по обстановке, которая за его спиной. Такое мне показывала мама, когда рассказывала про историю нашей семьи.

Не зная зачем, я сунула портрет в карман юбки. Совершенно дурацкий жест.

Вдруг раздался странный звук, пол под ногами заходил ходуном.

— Гори в Потусторони! — донесся крик, и волна огня понеслась со всех сторон.

В один миг меня обдало жаром, дыхание перехватило и, слабо застонав, я рухнула на пол.

Сознание возвращаться не очень хотело, но понимало, что это неизбежно. Потому что лежать на чем-то твердом и холодном совершенно не хотелось.

— Ядвига, вставай, — донесся сквозь туман голос Аспе.

Аспе?

Я резко распахнула глаза и уставилась на него. Присел рядом, лицо исцарапано, под глазом шикарный синяк. Но взгляд спокойный и ясный.

— Где остальные? — спросила я.

— Пакуют оборотня, — отвел Эдгар, протягивая руку и помогая мне подняться.

— Илмар, Линас… — начала я.

— Я понял, что у тебя тут гарем, — хмыкнул он, но… без издевки? Кажется, прозвучало даже что-то добродушное. — Линас… это парень-огонь?

Я открыла было рот, чтобы возразить, но потом передумала. А ведь верно сказано. Он и правда… огонь.

Проходя мимо подвала, мы услышали дикие вопли. Эдгар было подался к подвалу, но я остановила его.

— Там Дудоля. Пусть посидит.

На этот раз на меня точно посмотрели с уважением.

— Ничего себе. Хрупкая дева закатила мощного колобка в темницу.

— Хватит ерничать, — фыркнула я, однако прекрасно понимала, что тянет рассмеяться. Почему-то настроение пошло вверх.

Мы вышли на улицу.

Поначалу показалось, что здесь никого кроме нас нет. Но потом сообразила, что вижу сгорбленную фигуру у забора. Да это же Линас! И выглядит он… ну очень нехорошо.

— Я на минуточку, — сказала Эдгару и, набрав воздуха в грудь, направилась к забору.

Почему-то все мысли смешались, ни одной нормальной в голове не осталось. А сердце… сердце, кажется, вообще исчезло. Пришлось даже пощупать грудь, чтобы убедиться в отсутствии дырок.

— Ядвига, если ты хочешь меня соблазнить, привлекая внимание к своему бюсту, то давай хотя бы не улице, — донесся голос Линаса. Такой… бесконечно усталый, хриплый, но с привычной ехидцей. Значит, пациент больше жив, чем мёртв.

Учитывая, что ещё совсем недавно он был в больнице, мысль про пациента не просто лишь бы о чем подумать.

Я опустила взгляд на сизый пепел у ног Линаса. Обычный пепел, но в воздухе стоял запах сгоревшей плоти и костей, от чего меня мгновенно передернуло.

Линас мрачно смотрел на пепел.

— А ведь это она, Ядвига. Та самая ведьма Гедре, которая мучила мою семью столько лет. Она наложила проклятие на Раудисов, из-за которого умирали наши женщины. Я поклялся, что никогда не женюсь, пока не сумею разыскать её и уничтожить.

От его слов стало ещё хуже, чем было. Страшная тайна семьи гончаров. Многих же интересовало, где женская часть их семьи. И вот так всё…

Я молча положила руку на его плечо. Линас посмотрел на меня сквозь выбившиеся из хвоста рыжие пряди.

Выглядит сейчас… краше в гроб кладут. Кожа с зеленоватым оттенком, темные круги под глазами, разодранная щека. Но при этом в серых глазах появился какой-то покой. Как у человека, который наконец-то сумел решить какую-то сверхсложную задачу.

— Тем не менее, теперь все закончено.

Тыльной стороной ладони я медленно провела по его щеке, вытирая кровь. На какое-то время мы так и замерли, глядя друг другу в глаза. В какой-то момент стало совершенно все равно, что происходит вокруг, если ли рядом вообще хоть кто-то. Убрать руку от его щеки оказалось совершенно невозможно.

Златовласая, да что со мной такое?

— Вилкацис обезврежен, — донесся голос Илмара, явно говорившего это не нам. — Теперь нужно оформить комиссию и прислать специалистов. А ещё…

Я почувствовала, как мою спину прожигает взгляд. С трудом отведя взгляд от Линаса, посмотрела в сторону и увидела Илмара. Ох, мамочки… Почему мне кажется, что сейчас нас будут убивать?