Самого маленького муравья в огромной семье ткачей звали Ти. Он пошёл в папу с мамой, только чуть рыжей многочисленных родственников, из-за чего все его звали Рыжиком.

Говорят, прадед Ти тоже был рыж и настолько отважен, что грозным криком: «Укушу!» — обращал в бегство полчища букашек, тучи козявок и жучков. Они с ужасом порскали в стороны: «Укусит, укусит, укусит…» Быть может, вы помните, как однажды ему пришлось даже оседлать и укротить гусеницу, чтобы вернуться домой до захода солнца. Об этом и о многом другом, вам расскажет любой.

Я же расскажу о том, как самый маленький муравей полюбил Ию. Его любовь не была бы особенной, необыкновенной, какой ни у кого и никогда не случалось, если бы не братец До.

Муравьи-ткачи вили гнёзда, похожие на большие зелёные шары. Самые крупные и сильные работники могли свести и подолгу удерживать целые веточки, пока портные сшивали листья. А внутри домиков всегда было чисто, свежо и уютно.

— Не вздумай выходить наружу без присмотра, — однажды тёмной претёмной ночью сказал братец До. Обрезал несколько нитей в полу и отогнул уголок листка. — Посмотри на реку.

— Водяные светлячки! — обрадовался Ти.

— Тише! — зашипел братец. Ловко вскарабкался к потолку и приоткрыл кусочек неба. Запрокинув голову, спросил: — Теперь понял?

— Нет.

— Как нет? — изумился До. — Это же звёздный король львов! Самое злобное существо.

— Из светлячков?

— Да нет же, — братец быстро сбежал вниз. Затравленно оглянулся, прижимая передние лапки к груди, и повторил: — Король львов. Кровожадное созвездие. Всю ночь высматривает добычу, а днём нападает.

— Как?

— В реке превращается в рыбу-брызгуна. Глаза большущие, жадные. Набирает за щеки столько воды, что становится похожим на луну. Выпрыгивает и смывает нас в реку могучей струёй. Потом ням-ням-ням.

— Ой, — выдохнул Ти и подтянул одеяльце из травинки до подбородка.

— Это ещё что, — пообещал братец. — В песке он устраивает ловушки, в которые падаешь прямо…

— На колючки?

— В гигантские жвала. Уродливый муравьиный лев хватает тебя и впрыскивает раскалённый яд.

— Не буду спускаться на землю, — заверил Ти. — Никогда-никогда.

Заметив, как он подтягивает одеяльце выше, До зашептал, дрожа усиками: — Ууу, не поможет.

— Почему?

— Он же звёздный, живёт на небе. Соображаешь?

— Нет.

— Эх ты, мелюзга. Летать он умеет. Сшиваешь себе беззаботно листочки. А лев фыррр, на лету клювом цап и ням-ням. Хотя ты маленький. Хватит и одного няма.

— К маме хочу.

— Тише! Король львов услышит, — предупредил братец, хихикнул и прыгнул в кровать. Через минуту он уже сладко сопел.

С того дня у Ти ужасно болели лапки — так он хотел шить, стать настоящим ткачом, но выйти боялся. Долгими ночами муравьишка смотрел в щель на отражение в воде звёздного льва и ронял горючие слёзы. Ронял молча, чтобы ни кровожадный зверь, ни братец не слышали. По этой причине он сшил себе из травинки плащ, чтобы быть не таким заметным.

Теперь Ти никогда не покидал домика, за что получил обидное прозвище Трусишка. Но всегда помогал: принимал зёрна, что приносили фуражиры, в одиночку перехватывал неподъёмные былинки. Нянчился с малышами, чинил хатку и снова бежал к входу.

Он должен брать самое тяжёлое. Он должен выматываться так, чтобы падать от изнеможения, чтобы было плевать на злого льва, который терпеливо выжидал его — маленького Ти.

Иногда он нарочно распускал швы там, где не могли увидеть, и тут же чинил, делая крепче, чем было. Вскоре Ти осмелел. Ползал по всему дому и подгонял листья так ладно, что лучшие мастера поглядывали друг на друга недобро: всяк норовил забрать Ти в свою бригаду. Но никакие уговоры на него не действовали. За порог ни шагу!

Вам приходилось когда-нибудь срываться с ветки дерева, выросшего до самого неба? Не раз, не два падать, а бесконечно? Нет?! — и не надо. Это очень необычное ощущение, когда от вас не зависит ничего. Рвёшься, дрыгаешь лапками, только разве ухватишь «ничто»? Устав сражаться с пустотой, летишь дальше притихший и ошеломлённый, всхватывая ртом воздух. Именно так почувствовал себя Ти, увидев, как парит на ветру, оседлав листик, чужестранка Ия.

Она управляла полётом с помощью шёлковых вожжей. Описав пируэт, гикнула и понеслась прямо на него. Кто-то завопил:

— Берегись!

Муравьишка изо всех сил дёрнулся. Даже вскрикнул от натуги. Оказалось, что едва пошевелился, и не вскрикнул — еле слышно просипел. Тут же в него вдарило, бросило в темноту. И всё.

А потом из-за края листа появилась её чудесная головка. Тихий голосок от тревоги подрагивал, будто травинка на ветру:

— Ты как?

Трусишка Ти попытался ответит бодро:

— Семь.

— Семь? — удивилась незнакомка.

— Больше?! — ужаснулся Ти.

— Пусть будет семь, — быстро согласилась она. — А что ты считал?

— Сколько падаю. Выдох — раз, ещё выдох — два, потом ещё выдох — три…

— Поняла-поняла, — отмахнулась летунья. — Помочь встать?

— А мы уже упали?

— Ага.

— Странно, — Трусишка Ти описал глазами круг, — я всё ещё падаю. И дышать тяжело.

— Сейчас я с тебя слезу… Легче?

— Да! Я Ти.

— А я Ия. Пока, Ти, — сказала она и упорхнула вглубь гнезда.

Трусишка склонил голову, вслушиваясь в себя. Чувство, будто он падает куда-то, пропало, но ощущение полёта сохранилось. Он никогда не чувствовал ничего подобного, потому подумал: «Надо же!»

Ти принял зерно, которое волокли сразу два брата, и задумчиво побрёл к складу. Наверное, казалось ему, так муравьи и умирают. Или не так. Но постоянно лететь в полном одиночестве в неизвестность мучительно. Вот если бы рядом была Ия и дом, который бы он для неё построил…

Ти осёкся: причём здесь Ия, и причём здесь дом? Ночью муравьишка долго ворочался, завидуя братцу, что засыпал, едва приляжет.

Снилось Ти, как он падает в львиную западню. Ия проносится на листике, пытаясь помочь. Они касаются друг друга едва, но она срывается. Муравьишка успевает её подхватить. И вот кружась, летят Ия и Ти в магический капкан, выложенный из светлячков. А потом оказывается, что они не падают, а взмывают к звёздам, к самому королю львов. Ти мечется, стремясь оборвать полёт. А крылья за спиной упрямо трепещут и трепещут. Не-е-ет!

Он приходил в себя медленно. Вроде просыпался, но мир снова отдалялся, ускользал. Наконец взгляд уцепился за тонюсенький лучик, за светлую росинку, которую тот пронзал. Кто-то нарочно прикрыл капельку так, чтобы ему глаза не резало. Ти стало приятно, потому он пробормотал:

— Спасибо.

— Не за что! — ответила Ия так звонко, что лежебока поморщился. — Твоя мама сказала, что ты лучший ткач, и построишь для меня дом.

— Не могу, — словно выстрелил муравьишка и почувствовал, как снова заныли лапки.

— Этот же построил!

— Я только чинил.

Ия приблизилась так, что Ти вжался в подстилку что было мочи. Отвернулся и полуприкрыл глаза.

Она робко шевельнула усиками.

— Мой дом разрушен, на его месте пустота. Сделай хотя бы махонький, совсем теремочек, — сказала Ия и упала на его грудь, сотрясаясь от рыданий.

— Ла-ла-ладно, — согласился муравей.

Ия отпрянула и бодро пожала его лапку.

— Договорились.

— У тебя слёз нет! — возмутился Ти.

— Знаю. Пошли.

На пороге гнезда Ти остановился. Подвижные усики гостьи изумлённо вытянулись, но оставаться прямыми не хотели, потому что норовили озорно шевельнуться.

— Ты идёшь? — поторопила Ия.

— Я… Я не смогу построить для тебя даже теремок.

— Тогда я погибну.

— Врушка!

Ия слабо улыбнулась и повернулась спиной:

— Видишь?

Вопрос застал Ти врасплох, потому он испуганно помотал головой, закрыв на всякий случай глаза:

— Нет.

— А ты посмотри!

— Нет.

— Ти, у меня выросли крылья. Понимаешь? Я была обязана покинуть дом. Теперь я совсем одна.

Муравьишка качнулся. Приложился к чашечке, в которую стекал древесный сок. Выдул всё, хотя пить не хотелось. При этом изредка, украдкой пробегал по её спинке глазами.

Ия — королева! Он не может отказать — шаг вперёд. Он хочет построить для неё дом — второй шаг. И третий шаг — ведь быть с ней, как летать. Летать же, — Ти посмотрел вправо, — как падать в реку, где поджидает ненасытный брызгун; слева львиные ловушки в песке. Он расставил лапки для равновесия, словно стоял на паутинке.

Хотя почему падать? Ведь чувствует парение, просто глядя на юную королеву. Оказывается, можно летать, не падая!

Но внезапно он увидел перед собой лицо братца До: «Фыррр, цап и ням-ням. Хотя мелюзге хватит и одного няма». Голова Ти нещадно закружилась, потому муравьишка прилёг на веточку животом. Осторожно развернулся и, сгорая от тихого стыда, пополз обратно. Сразу за порогом поднялся с пустым взглядом.

— Ты боишься высоты? — удивилась Ия.

— Я не смогу построить тебе дом, — глухо ответил Ти.

Когда она ушла, он долго сидел, свесив ноги в пустоту, и считал, будто падал и падал, хотя чувствовал, словно давно пал и раздавлен. Выдох — раз, выдох — два…

За его спиной раздался голос Тётушки Моли:

— Бедный мальчик. Ты — ткач, но не можешь построить даже теремка.

Она была стара, потому опиралась на тросточку.

— Вы всё видели, — упавшим голосом произнёс Ти и вновь сник.

Но Тётушка Моль решила больше не смущать его, потому спросила:

— А ты бы хотел построить домик для Ии?

Муравьишка признался:

— Очень. Только не знаю, как.

— О, мой юный друг, для этого тебе надо пасть ещё ниже, чем ты сумел это сделать.

Ти изумился настолько, что его усики дрогнули:

— Куда ниже?

Тётушка Моль качнула мохнатыми ресницами.

— А ты точно хочешь знать это?

Муравьишка медленно выпрямился и посмотрел сначала на свои лапки, что нещадно болели, затем в её глаза.

— Если это поможет, то больше всего на свете.

Конец тросточки коснулся груди маленького муравья.

— Рада помочь, — сказала Тётушка Моль и внезапно толкнула его.

— Ах! — выдохнул Ти, заваливаясь спиной.

Ти рвался, дрыгал лапками, только от него уже ничего не зависело. Устав сражаться с пустотой, он летел притихший, но по-прежнему ошеломлённый. Судорожно всхватывал ртом воздух. А пока он падал с дерева, в его широко раскрытых глазах отражалась улыбка тётушки, которой он так наивно доверился.

Угодил трусишка прямиком в пушистую головку одуванчика. Тотчас дунул ветерок, и Ти, ухватившись за семечко с зонтиком, полетел.

— Мамочка, мамочка, — зашептал он, пролетая над ловушкой муравьиного льва. — Ма-амочка! — вскрикнул Ти, поняв, куда его несёт. К реке, где обитает ненасытный брызгун! Затем ему пришлось поджать ножки, потому что ветерок стихал, а вода была так близко. Последний порыв и муравьишка приземлился на другом берегу. — Ма-ама, — простонал Ти, потому что родной дом остался по ту сторону реки, которой ему не преодолеть. И это казалось хуже, чем звёздный лев, который открыл на него охоту.

Муравьишке стало так плохо, что он сел, обхватил коленки лапками и заплакал.

— Бедный мальчик.

Ти смахнул слезы, чтобы разглядеть Тётушку Моль, которая так нехорошо поступила с ним. Только она не дала ему и слова вставить:

— Теперь ты совсем один, как твой прадед, что одним криком: «Укушу!» — обращал в бегство полчища букашек, тучи козявок и жучков. Они с ужасом порскали в стороны: «Укусит, укусит, укусит…»

— Ага, — угрюмо кивнул Ти. — Только у него был голос, который сотрясал землю и небо.

— И дрожали травы, и дерева, — со смехом отмахнулась Тётушка Моль. — Я помню не только легенду, но и то, о чём она молчит. То, что тебя назвали в честь Рыжего Короля Ти, ты знаешь. Но тайна легенды в том, что твой прадед так и не вернулся до захода солнца домой. Ведь он жил на этом берегу, а попал на тот, где ты и родился.

— Вы хотите сказать…

— Ты дома, Ти! — Тётушка Моль широко повела лапками: — Всё это — твоё, всё это — твой настоящий дом. Ты — наследник Рыжего Короля.

— Ужас, — выдохнул муравьишка. Он просто вспомнил о том, как настоящий наследник величайшего короля уползал на животе от Ии. Какой позор! — Теперь я хочу домой и не хочу. Что мне делать?

Она подняла с земли былинку и листочек.

— Держи копьё и щит. Носи их с достоинством. И… спаси королеву Ию.

— Как? — спросил Ти, принимая копьё и щит.

— Построй для неё дом.

— Ла-адно. Только, чур, больше не толкайте меня.

— Даю слово! — сказала Тётушка Моль.

Ти перекинул щит за спину и взбежал по травинке до самого её верха. Приложив лапку ко лбу козырьком, огляделся. Ему очень нравилось дерево поблизости — высокая, широкая крона обильно зеленела листвой. И ему очень не нравились ловушки муравьиных львов, расставленные то тут, то там вокруг ствола.

Сбежав вниз, муравьишка поправил щит, крепче перехватил копьё и сделал глубокий вдох-выдох. Лишь затем шагнул в травяной лес. И почти преодолел его, как вдруг услышал далёкий крик. Быть может, показалось?

— Спаси-ите-е!

— Ия! — закричал Ти. — Я сейчас, сейчас. — Он бежал так быстро, как только мог, падал, поднимался и снова бежал. — И-ия-а!

— Осторожно! — предупредила парящая над ним Тётушка Моль. Только поздно. Ти кувырком летел в ловушку муравьиного льва, который оглушительно, отчего сердце норовило взорваться, щёлкал огромными жвалами. Клац, клац, клац!

— Помогите! — уже почти у самого дна ловушки, где его поджидало чудище, кричал неизвестный муравей.

Ти распластался на сыпучем склоне, и все равно сползал по нему. Перевернувшись, он, что было сил, вонзил копьё в землю. Держась за древко, протянул лапку.

— Хватайся!

Копьецо качнулось и не выдержало их веса. Обломилось. А ошалевший от ужаса Ти полетел прямо в открытую пасть льва. Так бы и пропал, если б не развернул остатки копья поперёк гигантских жвал, и повис на древке, как на турнике.

Лев забеспокоился, замотал головой. Тщетно. Былинка между жвалами держалась крепко.

— Грр, — испуганно зарычал лев.

— Так его! — радостно закричал спасенный муравей.

— Сюда. Скорей, — поторопил Ти, оседлав спину опасного зверя. Нетерпеливо махнул рукой. — Он вытащит нас отсюда. Ну!

И когда над краем ловушки возник лев, на котором восседало два муравья, Тётушка Моль сложила лапки на груди и упала в обморок. Крохотным муравьям стоило большого труда втащить её на спину опасного чудища.

И пока они ехали, незнакомец представился:

— Меня зовут Ру.

— А меня Ти.

Ру схватился за сердце.

— Ты тот Рыжий Ти, что укротил гусеницу?!

— Он тот Рыжий Ти, что укротил льва, — подала голос тётушка Моль. — Куда мы движемся?

— К братьям и сёстрам Ру, которые ожидают возвращения юной королевы Ии.

— Да-да, — подтвердил Ру. — Она отправилась в путешествие на поиски достойного короля.

— И кто же будет этим достойным? — спросила Тётушка Моль.

Ру ответил буднично:

— Отважный муравей, как мой новый друг Ти, и крылатый, как наша королева.

— Крылатый… — Ти грустно улыбнулся. Не быть ему с Ией, с той, с которой чувствует себя так, словно умеет летать. Ведь нельзя считать крыльями плащ, что сшит из травинки.

— А когда мы доедем? — снова спросила тётушка Моль.

— Никогда, — снова охотно пояснил Ру.

И Ти, и Тётушка Моль удивились одновременно:

— Почему?

— А мы не туда едем. Нам в другую сторону.

— Чтоб тебя вертишейка клюнула! — рассердилась Тётушка Моль. — Будь добр, Рыжик, разверни это животное.

— Слушай, ты, — осторожно попросил Ти льва, — ты не мог бы поехать обратно?

— Грр, — зло прорычал лев и припустил быстрей.

— Укушу! — рассердился муравьишка и потянул чудовище за усы, будто за вожжи. Оно развернулось и послушно потрусило назад.

Братья и сёстры Ру, завидев их, всполошились и бросились из-под синих колокольчиков врассыпную.

— Спасайся, кто может!

Ру поднялся во весь рост. Замахал лапками:

— Не бойтесь, это я!

— Это Ру, это наш Ру, — загалдели муравьи, выбираясь из укрытий. Но все смотрели на Рыжего Ти, укротившего льва. — А это наш новый король?! Да здравствует король! Король!

— Нет, — тихо отозвался Ти. — Нет! — повторил он так громко, что вздрогнул под ним и лев. — Я не король.

— Но ты укротил нашего злейшего врага.

— Случайно, — признался муравьишка.

— Спасая меня, — возразил ему Ру.

— Я и в ловушку-то угодил случайно, — признался Ти.

Веки Ру напряглись.

— А если б не угодил?

— Ну… я бы сначала очень испугался. Потом протянул бы своё копьё и постарался бы вытянуть тебя.

— А если б не дотянулся?

— Я б испугался ещё больше и стал бегать. Собирать и бросать в яму былинки, чтобы ты мог вскарабкаться по ним.

Ру победно вскинул руку.

— Рыжий Король Ти придумал, как победить муравьиных львов!

— Да здравствует король! Да здравствует Рыжий Король Ти! — стали скандировать его братья и сёстры. И бросились собирать веточки, сбрасывать их в львиные ловушки. Тонюсенький голосок затянул песню: