Высота одиночества

Пролог

1999 год

– Заход, толчок… Оборот! Приземление! Во-от, умница! Продолжай, Катюш! – Женщина подъехала к девочке и ободряюще похлопала по плечу.

Юная фигуристка, воодушевленная вниманием тренера, с утроенным энтузиазмом принялась повторять упражнение.

– Максим, так держать! – Теперь тренер показала поднятый большой палец мальчику, только что выполнившему вращение.

Поочередно поговорив с каждым из учеников, похвалив особо отличившихся и подбодрив отстающих, молодая женщина остановилась в центре катка, с едва уловимой улыбкой наблюдая за подопечными.

– Алла! Богославская!

Неужели послышалось? Но, повернув голову в сторону тренерского мостика, убедилась, что голос звучит наяву.

– Продолжайте тренировку! – велела она детям и медленно поехала к бортику. Появление Дмитрия Крестова – не к добру. Девяносто девять процентов на то, что Бердникову снова от нее что-то понадобилось. Сам не приходит – засылает помощника. Интересно, какое дело на этот раз?

– Какими судьбами? – спросила Алла и, не дав мужчине и рта раскрыть, продолжила: – Бердников послал, да? Что нужно?

– Проницательности тебе не занимать – Крестов опустил взгляд. – Ученицу тебе привел.

– Кого?! – Светлые брови Аллы взметнулись вверх. Она перегнулась через бортик и с удивлением обнаружила девочку лет пяти. – Ученицу?!

Та стояла, тесно прижимаясь к ноге Димы, и с нескрываемым любопытством разглядывала женщину.

– Шутишь?! – Алла перевела взгляд на Крестова.

– Не кричи, напугаешь ребенка! – шикнул тот.

Богославская недовольно поджала губы, а мужчина, наклонившись к девочке, тихонько проговорил:

– Рината, иди на каток, посмотри, как другие детки катаются.

Малышка кивнула и осторожно ступила на лед. Проехала не больше метра и упала. Что-то неразборчивое пролепетала, поднялась, отряхнула коленки и устремилась вперед.

– Теперь можем поговорить.

– Крестов, объясни, что это значит, – сдержанно попросила Алла. Но в глазах читалось раздражение.

– Владимир Николаевич просит, чтобы ты взяла девочку в свою школу.

– С какой стати?

– Алла, Владимир Ник…

– Крестов, может, хватит официоза?! – оборвала его Богославская. – Что этот человек просил мне передать, кроме завуалированных угроз на тему: «Ты директор школы только до тех пор, пока я так хочу»?

– Алла, ты молодой перспективный тренер. Не каждому дано в двадцать пять иметь собственную процветающую школу фигурного катания. Да чего уж там, вообще мало кому дано иметь свою школу! Неужели ты откажешь девочке? Она сирота, никогда не знала родителей. А у нас есть возможность подарить Рине путевку в жизнь. Она может стать великой фигуристкой или же найти друзей. В любом случае мы должны ей помочь.

– Долго учил пламенную речь? – Алла нервно постукивала по бортику ладонями. Не нужно далеко ходить, дабы понять – не случайно Бердников просит за девочку. Просто так этот человек и пальцем не шевельнет.

Посмотрев на каток, Богославская в толпе детей взглядом выловила Ринату. Девочка как девочка – ничего особенного, ничего выдающегося. Имя только редкое, красивое – вот и вся особенность.

– В России – миллионы сирот. – Серые глаза женщины буквально сканировали Крестова. Но, надо признать, тот держался на редкость стойко: взгляд не отвел. – И почему она? – Алла указала в сторону девочки.

– Не знаю я! Не знаю! – Дмитрий развел руками. – Володя хочет, чтобы Рината Ипатова занималась фигурным катанием. И чтобы ее тренировала именно ты! Может, скрытый потенциал в ней увидел?

Алла скептически скривила губы. Какой потенциал он разглядел у пятилетнего ребенка, едва держащегося на коньках?.. Снова посмотрела на Рину. Девочка стояла в отдалении от общей группы и, насупившись, наблюдала, как дети выполняют неподвластные ей элементы. Малышка опять что-то пробормотала и поехала вдоль катка.

«Упертая», – отметила Алла, невольно улыбнувшись, когда Рината снова упала и поднялась.

– Берешь ее?

– Сирота, говоришь? – Задумавшись на мгновение, Алла утвердительно кивнула. – И как она на тренировки ездить будет из детдома?

– Без проблем. – Крестов вытащил из портфеля большой заклеенный конверт и протянул Алле. – Держи!

– Что это?

– А это, дорогая моя Алла, – Крестов приобнял ее за плечи, – бумаги на строительство нового крыла школы, где будут располагаться жилые комнаты для детей. И ты сможешь осуществить давнюю мечту – собирать талантливых детишек из самых разных уголков нашей необъятной Родины и делать из них чемпионов! А по поводу девочки… – Крестов таинственно улыбнулся. – Владимир Николаевич оформил опеку над Ринатой, и она сможет жить в твоем интернате. Трудностей не будет.

– Она что, золотая? – потрясенно прошептала Богославская, сжимая в пальцах желтый увесистый конверт.

– Все в твоих руках, – хмыкнул Крестов. – Думаю, не стоит говорить, что Бердников хочет видеть ее чемпионкой? Той, что дойдет до вершины, не отступит от цели, – произнес Дмитрий и, поймав осуждающий взгляд Аллы, добавил: – Не мои слова – его.

Она промолчала. Ему не понять. Да и никому не понять.

Когда Крестов ушел, Алла задумчиво обвела взглядом свои владения. Единственное, что заставляло ее жить, – маленькие дети, каждый день заполняющие пустующий лед стадиона. С каким энтузиазмом они катаются… Падают и поднимаются.

Дети… Богославская вздохнула, отгоняя ненужные воспоминания, и присмотрелась к темноволосой девочке, которую навязал Бердников. Сделать из нее чемпионку? Ну и желание.

На ее глазах Рината бухнулась прямо под ноги проезжающему мимо мальчику.

В самый последний момент тот затормозил и закричал на испуганного ребенка:

– Эй ты! Чего разлеглась?! Не видишь, я еду? – Он одарил девочку презрительным смешком и помчался дальше.

– Крылов! Игорь! – Алла нагнала его и схватила за локоть. – Как ты себя ведешь?! А ну-ка извинись! – Она кивнула на продолжавшую сидеть на льду Ринату. – Она маленькая, а тебе уже девять!

– Вот именно! – Игорь вырвался и дерзко улыбнулся. Светлые кудрявые волосы и по-детски милое личико не сочетались ни с наглым холодным взглядом, ни с нахальной улыбкой. – Поэтому не собираюсь я извиняться перед малявкой! И вообще, я больше у вас тренироваться не буду, Алла Львовна. Мама сказала, мы уезжаем на просмотр в Санкт-Петербург. Меня Савченко теперь тренировать будет, – гордо выпятив грудь, заявил он.

– Удачи, Игорь. – Алла жестом указала Крылову на выход. – Я тебя не держу. Желаю стать хорошим фигуристом.

– Я стану чемпионом! – Рината, задрав голову, внимательно наблюдала за Игорем. – Олимпийским.

Поджав губы, Алла наблюдала, как от нее уходит лучший ученик, и жалела только об одном – за всю их пятилетнюю совместную работу она ни разу не отхлестала его ремнем по одному месту. Дерзкий, избалованный мальчишка! Но обаятельный и талантливый, как черт! Пусть Николай Петрович попробует сделать из него достойного спортсмена.

– Все в порядке? Не больно ударилась? – Алла присела рядом с Ринатой и протянула руку.

Но малышка встала сама и, подняв на Аллу неестественно яркие голубые глаза, с твердостью, не присущей пятилетке, выговорила:

– Я тоже хочу стать чемпионкой. Олимпийской.

– Ты станешь ею, – уж почему Алла сказала это ребенку, который пару недель на коньках стоит… – Обещаю, Рината.

Всегда вперед. Всегда вверх. Не останавливаясь. К вершине.

Глава 1

2010 год

–Здравствуйте, дорогие друзья! Говорит и показывает Ванкувер! Мы приветствуем вас на соревнованиях по фигурному катанию! И сегодня к нам в студию пришел Николай Петрович Савченко, заслуженный тренер России, вырастивший многих олимпийских чемпионов.

– Добрый вечер! – Седовласый мужчина поправил съехавшие на нос очки и улыбнулся в камеру.

– Николай Петрович, – обратился к нему ведущий, – в Ванкувере собрались самые сильные фигуристки мира, среди которых и наша звездочка. Что вы думаете о Ринате Ипатовой?

– Безумно талантливая девочка, – расплылся в добродушной улыбке Савченко. – Такая юная, но за ее плечами уже победа на недавнем чемпионате Европы. Я очень надеюсь, что Рината оправдает возложенные на ее хрупкие плечи надежды. Она досто…

* * *

Экран плазменного телевизора внезапно погас.

– Алла Львовна, про меня же говорят! Оставьте! – Рината недовольно покосилась на не вовремя возникшего перед ней тренера.

Алла бросила пульт на кресло, подошла к спортсменке и поправила заколку, удерживающую иссиня-черные волосы Рины в замысловатой прическе.

– Вот именно, говорят! – Алла положила руки ей на плечи и легонько сжала. – Рин, тебе сейчас нужно собраться и абстрагироваться от всех внешних факторов. Прислушаться к себе в первую очередь. А по телевизору только и слышно: ты лучшая, ты выиграешь!

– Но я и правда лучшая! – смешно фыркнула Ипатова, за что получила легкий тычок в спину.

– Это отвлекает, – смягчилась Алла и присела рядом с Риной на диван.

– А вы не возразили мне, – закусив губу, Рината лукаво глянула на Аллу.

– Потому что ты действительно выше всех на голову, дорогая. – Богославская прижала подопечную к себе и поцеловала в висок.

Распущенные светло-пепельные волосы Аллы резко контрастировали с темной шевелюрой Рины, взгляд больших серых глаз выдавал искреннюю привязанность.

– Но если рассуждать теоретически… Вот выйдешь на лед, заиграет мелодия… и только тогда, когда ты сделаешь все положенные элементы чистенько, без огрехов, я первая скажу, что ты – королева!

– Я выиграю, Алла Львовна. Сегодня выйду на короткую и откатаю, как вы меня учили: ярко и безупречно.

– Ринка, какая же ты взрослая стала, – засмеялась Алла. – А я в шестнадцать толком и не знала, чего хочу от спорта.

– Ну а теперь как? Знаете?

– Знаю, – Алла дрожащей рукой расправила складочку на белоснежном платье Ринаты. – Я хочу, чтобы ты стала чемпионкой, – чуть слышно прошептала она.

– Вы самый замечательный тренер, Алла Львовна! Вы мне семью заменили! И маму, и папу! Два в одном! – Рина прильнула к Богославской, а та лишь прикрыла глаза и крепче прижала ученицу к себе.

Мягкие черты ее лица на миг исказились сожалением.

– Тогда идем? Скоро разминка.

– Конечно, – бодро кивнула Рината.

Последние аккорды «Лунной сонаты»[1], под которую Рината катала короткую программу, отгремели под сводами стадиона «Пасифик Колизиум».

Алла терпеливо ждала, пока спортсменка подъедет к бортику и объяснит, что произошло. Ипатова упала на первом же прыжке, практически перечеркнув шансы на победу.

Рината рассеянно улыбнулась, помахала трибунам и, подобрав со льда брошенную поклонниками мягкую игрушку, поехала по направлению к Богославской.

– Все хорошо, – буркнула Рината, присаживаясь на диван в ожидании оценок.

Алла молча села рядом и выдавила в камеру улыбку. Секунды в ожидании оценок превратились в вечность. Она украдкой бросала взволнованный взгляд на Рину, но та казалась спокойной. Только длинные пальцы, излишне крепко сжимающие плюшевого медведя, выдавали напряжение.

Наконец объявили баллы. Второе место следом за японской фигуристкой… Рината продолжала сидеть, устремив пустой взгляд на экран с оценками.

– Рин… – Не нравилось Богославской поведение спортсменки. Слишком сдержанна была Ипатова после неудачи.

– Алла Львовна, я в порядке. – Рината подняла глаза на тренера и улыбнулась. Так, как умела только она одна – по-детски солнечно. – Все хорошо, отставание – три балла. Завтра выйду и откатаю произвольную чисто.

Рина встала, чтобы уйти, но Алла потянула ее назад.

– Ипатова, не вздумай, – строго выговорила она.

– Вы о чем, Алла Львовна? – беззаботно спросила Рина.

– Рината, не строй из себя дурочку. Все ты понимаешь! Не смей делать тройной аксель! Это сложный прыжок, мы его недостаточно тренировали!

– Да вы что? Я и не собиралась. – Улыбка стала еще шире. – Сами понимаете, он получается у меня через два раза на третий, к тому же часто в недокрут.

– Зная тебя, Рината…

– Пойдемте уже! – Рина набросила на плечи олимпийку и поспешно миновала столпившихся в микст-зоне журналистов.

Алла задержалась, чтобы дать короткие комментарии. Олимпийские игры в Ванкувере стали самыми провальными для России за всю историю ее участия в соревнованиях. Три золотые медали и одиннадцатое место в общекомандном зачете. Оставалась одна надежда – на фигурное катание.

Но теперь надежда таяла.

Рината Ипатова к шестнадцати годам успела завоевать множество медалей: от первых мест на внутрироссийских соревнованиях до недавней победы на чемпионате Европы. Появилась она стремительно – в тринадцать лет на взрослом чемпионате России с ходу обошла старших и более именитых конкуренток, став чемпионкой. И с тех пор о ней заговорили как о будущей олимпийской звезде. С каждым сезоном, становясь взрослее, она из угловатой худощавой девочки постепенно превращалась в изящную фигуристку, приобрела неповторимый стиль, завораживающий не только зрителей, но и судей. Соперницы ничего не могли противопоставить сложнейшим прыжкам и безукоризненной технике.

Казалось, нет у нее конкуренток на Олимпийских играх…

Однако, Олимпиада – это не соревнования, а битва. Битва за мечту.

Рината спряталась в своем номере в Олимпийской деревне и предпочла вечерней прогулке с соседками просмотр соревнований за медали среди мужчин. Ненавидела сочувствующие взгляды. Весь сегодняшний день они преследовали ее. Вопросы вроде «что случилось?» сыпались как из рога изобилия, а она молчала. А что сказать, если она даже объяснить не могла, что произошло в короткой программе? Такое глупое падение с лутца! Но надежда еще есть. Впереди произвольная программа…

В телевизоре под овации болельщиков вышли одиночники, закрывающие соревнования. Сильнейшая разминка. Парад четверных и акселей. Баталия за мечту.

Среди лучших фигуристов планеты был и спортсмен из России. Камера взяла его крупным планом. Игорь Крылов. Рината редко с ним пересекалась, но о скверном характере была наслышана. Избалованный вниманием мальчик, любящий себя больше, чем фигурное катание. Единственное, из-за чего его пока не отчислили из сборной, – недюжинный талант. Но только на этом качестве далеко не уедешь.

В чем и смогла убедиться Рината во время выступления Крылова.

Уже на первой минуте проката стало понятно, что он не выиграет. Четверной получился в недокрут: вращения средние, максимум уровень на третий… На дорожке шагов Крылов споткнулся и чуть не упал. Рината с сожалением покачала головой, наблюдая, как фигурист домучивает произвольную программу. Кажется, не будет у России медалей в этом виде, даже бронзовых.

Тренер что-то ободряюще говорил спортсмену во время ожидания оценок. Крылов же стеклянным взглядом гипнотизировал камеру.

«Холодные, – подумала Рината, глядя в серые глаза фигуриста. – Как лед».

Выставленные судьями оценки подтвердили ее мысли. Игорь Крылов занял лишь пятое место. Накинув на плечи олимпийку в цветах российского триколора, фигурист резко встал и, отмахнувшись от тренера, ушел под трибуны.

Рината хотела выключить телевизор и отправиться спать, но картинка эфира сменилась микст-зоной. Крылов подошел к одному из российских представителей СМИ.

– Игорь, как оцениваете прокат? – задали ему вопрос.

Крылов поджал губы и смерил журналиста злым взглядом.

Держа в руках пульт, Рината присела на край дивана.

– Я прокат оцениваю хорошо, – заговорил Игорь в камеру.

– Считаете оценки несправедливыми?

Лицо фигуриста было жестким, словно высеченным из куска гранита: тонкая линия рта, квадратный подбородок и ярко выраженные скулы обозначились, казалось, еще сильнее. Светлые волосы, завиваясь, падали на лоб.

Игорь небрежно убрал завитки и цинично усмехнулся.

– Думаю, что достоин по меньшей мере третьего места, однако судьи, похоже, посчитали иначе. Или их попросили посчитать так.

– Что вы хотите сказать? – заинтересованно спросил журналист и подсунул микрофон ближе к Крылову.

– Уверен, наша Федерация во главе с многоуважаемым Владимиром Николаевичем Бердниковым, – Игорь пренебрежительно хмыкнул, – заранее распределила места. России ни при каких условиях не дали бы два первых места и у женщин, и у мужчин, поэтому все предельно просто – золото у Ипатовой, ну а мне, – Крылов пожал плечами, разведя руки в стороны, – а мне по остаточному принципу пятое место.

Рината изумленно раскрыла глаза, презрительно фыркнула и выключила телевизор. Правду о нем говорят – тот еще гад! Найдет сто виноватых в неудаче. Неужели он и впрямь думает, что ей нужна помощь со стороны Федерации, чтобы обойти японку?..

– На лед приглашается Рината Ипатова, Россия.

Стадион взревел, на трибунах взмыли российские флаги. Зрители с нетерпением ждали выхода фигуристки.

Рината оглядела трибуны и кивнула. Сейчас она как никогда уверена в том, что завоюет золото. Это нужно стране, тренеру и Федерации. И она не может подвести их.

– Ну, я поехала, – она обернулась к Алле.

– Рин, не делай глупостей, пожалуйста… – Богославская буквально впивалась взглядом в спортсменку.

– Да не переживайте. – Она крепко сжала ладонь тренера. – Все будет хорошо. Верьте в меня. – Рината быстро отъехала от борта в самый центр катка.

А дальше – пропасть. Зашла на прыжок, оттолкнулась, но еще в воздухе поняла, что не сможет приземлиться.

Ударилась головой, но эту боль затмила обжигающая резь в лодыжке и опустошающее понимание того, что это все.

Проиграла.

Глава 2

– Ипатова Рината Викторовна, шестнадцать лет. – Молоденькая медсестра вручила мужчине больничную карту и указала на дверь палаты.

– Та самая? – вздохнул доктор.

– Точно, – грустно подтвердила медсестра. – Третьи сутки никого к себе не подпускает, не ест ничего.

– Разберемся.

Смирнов Константин Юрьевич, главный врач Первой клинической больницы города Москвы, за свою многолетнюю практику повидал многое. Через его руки прошли тысячи больных, но с такой пациенткой он встречался впервые. Юная девушка обладала недюжинной внутренней силой и нерастраченной энергией, и даже ему, закаленному человеку, было невыносимо видеть ее лежащей на больничной койке.

Мужчина осторожно постучал в дверь и вошел в палату. Следом за ним тенью прошмыгнула медсестра.

– Доброе утро, Рината! – бодро поздоровался он, но наткнулся на холодный колючий взгляд.

– Для кого-то, может, и доброе, – пробормотала Ипатова, уставившись в потолок.

– Рината…

– Слушайте! – Опять пронизывающий взгляд синих глаз. – Отстаньте! Все отстаньте от меня! – Она села, подтянув загипсованную ногу. – Я больше не хочу! Не желаю! Не могу!

Смирнов направился к постели и положил больничную карточку на прикроватную тумбу.

– Рината Викторовна, что значит – не могу?! – строго начал он. – Через месяц ты о травме и не вспомнишь! Будешь снова выходить на лед…

– Я уже никогда не выйду на лед, – заговорила Ипатова срывающимся голосом. – Все обман! Противно! Ненавижу!

Доктор обернулся на медсестру в немом вопросе. Но та лишь неопределенно пожала плечами.

– Вы хоть понимаете, – продолжила Рината, – что все, ради чего я пахала столько лет, превратилось в прах! Что мне теперь делать?! Что?! – закричала она, безумно глядя на Смирнова. – Вот! – Девушка схватила с тумбы газету и протянула ему. – Видите, что там написано?! Кто там изображен?! Юнь Си – олимпийская чемпионка! И она счастливо улыбается, сжимая в руках мою медаль! Мою! Я должна была выиграть золото! Но вместо этого валяюсь со сломанной ногой, а мне еще говорят, что вся моя жизнь была заранее спланирована! И моя мечта – вовсе не моя! А чья-то! – Рината яростно смахнула с ресниц предательские слезы и швырнула газету на пол. – Уходите! Оставьте меня одну…

– Как скажешь, – тихо проронил доктор. – Не знаешь, ее навещал кто-нибудь? – поинтересовался он у медсестры уже в коридоре.

– Да, кроме президента Федерации, никто.

– Не к добру было появление Бердникова, – вздохнул Смирнов. – Не к добру.

* * *

В коридорах здания Федерации фигурного катания воцарилась тишина. Отгремела провальная Олимпиада, угас ажиотаж, незаметно подобрался и остался позади чемпионат мира. Результаты подведены, неутешительные выводы сделаны: теперь можно и в отпуск отправляться до следующего сезона, а затем начинать неспешную подготовку к новому олимпийскому циклу.

Игорь нервно мерил шагами пространство перед дверью кабинета главы Федерации, то и дело поглядывая в сторону лестницы. Наконец, появился и Бердников.

– Владимир Николаевич, добрый день!

– Крылов, – вместо приветствия буркнул тот и прошел к кабинету.

Игорь проследовал за ним.

– Владимир Николаевич, поговорить нужно.

– Вот как? – Тяжелый взгляд буквально пригвоздил Игоря. – Ладно. Давай. – Бердников открыл дверь и пропустил его внутрь.

– Итак, что ты хочешь мне сказать, чего еще я не слышал? – Мужчина уселся за стол.

– Владимир Николаевич, я… я… сгоряча наговорил там… тогда… – запинаясь, пробормотал Крылов. – Понимаете, когда увидел оценки, будто пелена глаза застлала, я не понимал, что творю…

– Да? – усмехнулся Бердников. – А я-то как раз все прекрасно понял. И услышал достаточно! Про то, как мы якобы договариваемся с другими организациями. Нет, вы подумайте! – горячился он. – Какой-то мальчишка обвинил меня и Федерацию, что мы его медаль слили японцам, чтобы те не мешали Ипатовой! На весь мир заявил! Что?! Обменяли?! А из девочки могла бы получиться замечательная олимпийская чемпионка! – В его глазах мелькнуло сожаление. – Да она без чьей-либо помощи завоевала бы золото… А ты! Ты проиграл только из-за своих ошибок, Игорь… И теперь можешь делать все что хочешь, только не попадайся мне на глаза!

– Дайте мне шанс! Я все исправлю!

– Исправишь? – хмыкнул Бердников и потянулся к компьютеру. Пару раз щелкнул мышкой и повернул монитор к Игорю. – Смотри!

На экране замелькали нарезки из выступлений совсем еще юных мальчишек, исполнявших сложнейшие четверные прыжки.

– Ребята в силу возраста не имели права участвовать в Олимпиаде в Ванкувере, но они – наше будущее! Именно они должны быть первыми в Сочи. И на них мы будем делать ставку, а не на тех, кто в свои двадцать считают один четверной в программе – залогом победы, к тому же имеют наглость обвинять в собственных провалах Федерацию!

– Владимир Николаевич…

– Ступай, Игорь, – не терпящим возражений тоном отрезал Бердников. – Я высказал свое мнение. Я давал тебе шанс, ты им не воспользовался. Хватит! Ты уже все перечеркнул. Запомни: дорога на лед тебе закрыта. И даже не думай, что можешь сменить спортивное гражданство – не выйдет.

– Владимир Ник…

– Хочешь кататься? – Уголок губ Бердникова дрогнул. – Садись за руль ледозаливочной машины. Готов хоть сейчас тебе местечко подыскать.

Крылов, сжав кулаки, гневно сверкнул глазами.

– Нет! Не все! Это еще не конец! Вот увидите! Я докажу! – И вылетел из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.

* * *

Ей снова снился лед. Словно ускользающее счастье, он раскалывался у нее на глазах и разлетался огромными глыбами. Проснулась она от собственного крика и до боли закусила губу, сдерживаясь, чтобы не заплакать, но горькие слезы прорвали тонкую пелену надежды на лучшее. Кончено. У нее не осталось ничего. Ее обокрали, отобрали самое дорогое – веру.

Веру в свои возможности…

Глава 3

Москва, февраль 2013 года

– Крылов! – окликнул Игоря Савченко.

– Николай Петрович, доброе утро. – Крылов подъехал к бортику и взял бутылку минералки. – Какие новости? – Сделал большой глоток и поставил обратно на борт.

Савченко нахмурился и, сняв очки, потер переносицу. Бросил усталый взгляд на ученика.

– Новостей несколько, но ни одной хорошей, – сказал он. – Стрельцова отказалась с тобой кататься.

– А Зайцева?

– И Зайцева, – вздохнул Николай Петрович. – Бердников настоятельно рекомендовал всем более-менее приличным парницам не рассматривать твою кандидатуру на роль партнера.

В серых глазах Игоря отразилась ненависть. Он со всей дури двинул коньком по бортику.

– Я три года пахал как проклятый, перешел в пары лишь для того, чтобы попасть на Олимпиаду. Два года катался с девчонкой, которая даже тройной прыжок скрутить не могла, – скривив губы, проговорил он. – А что теперь? – в отчаянии посмотрел на тренера. – До Олимпиады – год, Николай Петрович. А как же я… Что мне делать?

– Продолжать искать, Игорь, – ответил Савченко. – И, конечно, никогда не опускать руки. Я не для того с тобой столько лет мучаюсь, чтобы так просто сдаться. Мы еще повоюем! – улыбнулся он.

– Будь неладен этот Бердников! А если мы никого не найдем?

– Обязательно найдем, Крылов!

Две недели спустя

Игорь разлегся в комнате отдыха на диване и лениво щелкал пультом, переключая каналы, когда вошел Николай Петрович со стопкой дисков.

– Хватит лежать! – проворчал тренер и водрузил ношу на стол перед фигуристом. – Тренироваться надо, Игорь!

– Как тренироваться, если у меня партнерши нет? – возмутился Крылов.

– Будет она у тебя! Савельева осталась без пары и согласна попробовать. – Николай Петрович смахнул ноги Игоря на пол и уселся на диван. – Это шанс!

– Не буду я с ней кататься! – моментально ощетинился Игорь, принимая вертикальное положение. – У Савельевой… мм… зад слишком большой. Я ее не подниму!

– Крылов! Не зли меня! Не надо!

– И не собирался. Вы ее вообще видели?! Ноги кривые. И зубы тоже. Не буду я кататься с ней – и точка! – Игорь отвернулся и переключил пульт на спортивный канал.

Савченко недовольно забурчал, но Игорь был непреклонен. Вольготно откинулся на спинку дивана и устремил взгляд в телевизор, намеренно прибавив громкость.

– Мы продолжаем цикл передач о спортсменах, остановившихся в шаге от вершины. И вслед за Аллой Богославской, о судьбе которой вы услышали на прошлой неделе, расскажем о ее ученице – Ринате Ипатовой. Девушка еще совсем недавно была главной надеждой России в женском одиночном катании. На нее делали ставку на Олимпийских играх в Ванкувере, но серьезная травма перечеркнула надежды на золотую медаль, – четко произнесла заученный текст ведущая.

Взгляд Игоря загорелся. На экране замелькали отрывки из выступления Ипатовой. Какое скольжение и техника у этой девочки! Изящная, стройная брюнетка в белом платье будто парила надо льдом… Да, у нее не было соперниц на Олимпиаде, кроме себя самой…

А вот и злосчастный аксель… падение… гримаса боли на красивом лице… и тишина… Зал ахнул и затих. А фигуристку на носилках выносят со льда…

– С того дня прошло три года, – продолжила ведущая. – И некогда восходящая звезда фигурного катания исчезла. Мы пытались выяснить, как и чем сейчас живет Рината, но нам не удалось.

– Это она, – выговорил Игорь, не отрывая взгляд от телевизора.

– Кто? – непонимающе помотал головой Николай Петрович.

– Моя партнерша. – Игорь повернулся к тренеру, сияя.

– Ты спятил, Крылов! Я ему предлагаю нормальную девушку, а он собирается кататься с калекой! Тем более, ты же слышал, никто не знает, где она! Как ты будешь ее разыскивать?

– Обязательно отыщу, Николай Петрович! Вы видели, как она каталась? Она и есть та, кто мне нужен!

– Вот именно, каталась! – воскликнул Савченко. – Неужели ты думаешь, что если бы у девочки был хоть один шанс вернуться в большой спорт, она бы им не воспользовалась? Значит, травма оказалась очень серьезной или…

– Или Бердников перекрыл ей дорогу так же, как и мне, – оборвал тренера Игорь. В серых глазах застыл лед. – Мы докажем ему, что чего-то стоим.

– Господи, зачем я связался с этим психом? – Савченко сокрушенно покачал головой. – Делай что хочешь! Я – пас!

– Ну и отлично, – хмыкнул Крылов, в предвкушении потирая руки. – Сегодня же начну поиски Ипатовой.

* * *

Игорь задумчиво помешивал давно остывший кофе, то и дело поглядывая на часы. Мог бы прийти на час позже назначенного срока, тогда бы не ждал ее. Хотя чего он удивляется? Она теперь девушка занятая, на него времени не хватает. Должен радоваться, что снизошла до его скромной персоны и согласилась уделить пару минут.

Крылов усмехнулся своим мыслям и опять глянул на руку. Стрелка часов приближалась к пяти. В половине шестого – тренировка.

Наконец в кафе появилась та, кого он ждал. Взглядом отыскав Игоря, девушка направилась к его столику.

– Привет, соскучился? – Она уселась напротив.

– Что ты с волосами сделала? – Крылов в ужасе осматривал белокурые кудри до плеч, обрамляющие хорошенькое личико в форме сердечка.

– Только вякни что-нибудь по поводу моей прически – глаза выцарапаю! – зло прищурившись, предупредила она. – Зачем позвал? У тебя есть пять минут.

– Федорова, ты когда-нибудь изменишься? Вроде взрослая, а мозгов как не было, так и нет, – вздохнул Игорь.

– Сделаю вид, что ничего не слышала, Крылов, – мило улыбнулась Валерия. – Зачем позвал?

– Мне необходима твоя помощь.

– Тебе?! Моя?! – Блондинка изобразила крайнюю степень изумления. Даже за сердце схватилась для пущей убедительности. – Я сплю? Игорь Крылов просит помощи у меня? Простой смертной журналистки?

– Послушай, смертная журналистка! Тебе ведь все обо всех известно?

– Предположим. – Валерия быстро просекла, что дело действительно важное, а значит, Крылов от нее не отвяжется. – И что?

– Надо узнать адрес одного человека.

– О-о-о, это не по моей части! – Она покачала головой.

– Мне нужен адрес Ипатовой. – Игорь решил действовать напролом. И не прогадал.

Судя по тому, как вытянулось лицо Федоровой, она точно что-то знала.

– Решил устроить встречу неудачников Олимпиады? Я тебе сейчас начеркаю адреса доброй половины сборной. Посидите, чайку попьете, – захихикала Лера и потянулась к сумке. – Карандаш с листочком достану…

– Федорова! – Разозлившись, Игорь схватил ее за руку. – Как тебя только на телевидении держат?

– Так и держат, – фыркнула Лерка, выдергивая ладонь. – Я в отличие от некоторых свою работу выполняю!

– На что ты намекаешь?

– Я? Ни на что!

– И как насчет Ипатовой? – вернулся к теме разговора Крылов.

Лера подалась вперед, облокотилась о стол и шепнула:

– Зачем она тебе?

– Не важно. Ты в курсе, где она теперь?

– Возможно. А что мне за это будет? – На лице ее расплылась ехидная ухмылочка.

– А что ты хочешь?

– Хочу… Ну… – Федорова задумчиво наморщила лоб. – А-а! Хочу, чтобы ты привел ее ко мне на передачу!

– Неужели сама не смогла? – Игорь удивленно моргнул. Чтобы Федорова – да не уговорила кого-то прийти…

– Не сумела, – нехотя призналась Лера. – Ипатова – как засекреченный объект.

– В смысле?

– В прямом! Едва я надумала про нее передачу снять, ко мне сразу заявляется начальник и настоятельно рекомендует тему Ринаты Ипатовой закрыть. Но я была бы не я, если б не решила разузнать у нее лично, что же случилось три года назад. Нахожу ее адрес, значит… Но она меня даже на порог не пустила. И слушать не захотела, кричала, как сумасшедшая истеричка! Не советую и тебе к ней ходить.

– Давай адрес! – безапелляционно выпалил Крылов. – Никуда Ипатова от меня не денется!

Валерия одарила его скептическим взглядом и, вздохнув, полезла в сумку.

* * *

Крылов с сомнением взглянул на старое четырехэтажное здание и еще раз сверился с адресом, написанным на листке. Складывалось впечатление, что дом давно заброшен, однако за одной из дверей он услышал детский плач. Поднявшись на третий этаж, нашел нужную дверь с обломанной цифрой семь. Постучал, но никто не открыл.

– Ладно, будем ждать. – Крылов спустился на лестничный пролет и выглянул в окно – на заднем дворе несколько мальчишек гоняли мяч по снегу.

В стороне от них, раскачиваясь от сильного ветра, поскрипывали старые качели. Унылое зрелище. Крылов посмотрел под ноги и брезгливо поморщился: помимо разного рода мусора, еще и окурков целая гора. Господи, неужели Ипатова действительно здесь живет? Девочка, которая совсем недавно блистала на лучших ледовых аренах мира, вынуждена влачить существование в каком-то бараке, и никому нет дела до нее. Так не бывает!

Игорь простоял на лестнице около часа и уже начал замерзать. Пахло сыростью, казалось, стоит ковырнуть штукатурку – и та посыплется серыми хлопьями, обнажая слой плесени. За все это время Крылов не увидел ни души. Только черная кошка вынырнула откуда-то и принялась ласкаться, оставляя длинные шерстинки на брюках.

– А ну брысь! – шикнул он недовольно и скрестил руки на груди.

А если Ипатова вообще не появится? Или не живет здесь? Может, давно переехала? Федорова могла и наврать.

Идея с приглашением Ипатовой уже не казалась Крылову такой гениальной. А если Савченко прав и она действительно не может кататься или просто-напросто вдрызг растеряла форму? Вдруг из тонкой изящной девочки фигуристка превратилась в пышку со слоем целлюлита и двойным подбородком?

Игорь мерил шагами лестничную площадку и так увлекся монотонным занятием, что не заметил, как рядом с ним остановились. Обернулся и увидел девушку в темно-серой куртке с облезлым мехом на капюшоне. Та, застыв на ступеньке, подозрительно его изучала. Потом молча отвернулась и начала подниматься на свой этаж. Болезненно-худая, осунувшаяся, неестественно голубые глаза…

– Рината?

Она опять остановилась.

Игорь мигом взлетел вверх по лестнице и встал напротив, заглядывая девушке в лицо.

– Рината Ипатова?

– Ну да – и что? – буркнула она и сделала попытку его обойти, однако Игорь вернул Ипатову на место и сжал ее плечи.

– Слава богу! – обрадовался он. – Думал, не найду тебя! Я Крылов. Игорь Крылов.

– И что опальный фигурист хочет от бывшей фигуристки? Пригласить в клуб неудачников?

– Значит, узнала меня?

– Я тебя на всю жизнь запомнила, – холодно процедила Рината, подняв на него горящие яростью ярко-голубые глаза.

– Я сгоряча… тогда… – сообразив, о чем она, оправдывался он. – Прости.

– Прощаю. У тебя все? – Она сделала шаг к двери, но Игорь вновь схватил ее за руку.

– Нет, Рината…

– Ну что еще? – Ипатова смахнула ладонь и обошла его. Достала ключи и отперла квартиру.

– Нам поговорить надо.

– Не о чем нам разговаривать.

– Пожалуйста…

Рина подняла голову и долгим, пронизывающим взглядом посмотрела на Крылова.

– Пожалуйста, – повторил он, и Рината, вздохнув, кивнула, пропуская его в коридор.

– Чай предлагать не буду, сахара нет. – Ипатова направилась на кухню.

Игорь, брезгливо осматривая помещение, вошел следом.

– Как тебе мои хоромы? – Рината прислонилась спиной к подоконнику.

– Почему ты здесь живешь? – Крылов не мог поверить, что тут вообще можно находиться.

– А другого не получила, – невесело хмыкнула Рината. – Когда исполнилось восемнадцать, в детдоме ясно дали понять – ничего лучше мне не светит.

– Но ты ведь…

Игорь присел на хлипкую табуретку, рассматривая старую газовую плиту, обгоревший чайник, маленькую кастрюльку. Потом посмотрел на Ринату. Лицо овальное, даже узкое и по-особенному красивое. Именно красивое, а не миловидное, как у Лерки. Прямой нос, в меру пухлые губы, точеные скулы и высокий лоб.

Но особую выразительность лицу придавали глаза – просто невероятные, будто в них крохотными кусочками отражалась вся ее жизнь.

Игорь никак не мог взять в толк, почему все так резко изменилось. Еще три года назад…

Размышления прервал тяжелый кашель Рины. Прикрыв рот ладошкой, она вылетела из кухни.

Вернулась минуты через две и с ходу выпалила:

– Давай, говори, чего тебе понадобилось, и проваливай!

– Хорошо, тогда сразу к делу. Я задам тебе один вопрос и хочу, чтобы ты честно ответила, – серьезно заявил Игорь. – Ладно?

– Валяй. – Рината безразлично пожала плечами.

Весь такой холеный, богатенький, в брендовых ботинках, начищенных до блеска, на ее кухне Игорь Крылов выглядел инородным телом, и Рина очень хотела поскорее выпроводить его вон – и из своей квартиры, и из жизни.

– Существует хоть малейшая вероятность, что ты еще сможешь кататься?

– Уходи отсюда! – голос прозвучал резко, словно по воздуху полоснули бритвой. – Проваливай – и чтобы я больше никогда тебя не видела!

– Рината, послушай меня! – Крылов поднялся с табуретки и подошел к Ипатовой. – Я и ты, мы оба были близки к цели, но не смогли сделать последний шаг!

– Ошибаешься! – воскликнула Рината. – Я его уже сделала. Я не могу кататься!

– А ты пробовала? – не отставал Игорь. – Я хочу, чтобы мы катались в паре. Вместе. До Олимпиады – год, и, если постараться, мы сможем добиться успеха. Рината! Только не говори мне, что не хочешь!

– Уходи. – Глаза ее сверкали гневом. – Убирайся!

– Чего ты боишься?

– Господи, да что ж ты за человек такой?! – закричала Рината, выталкивая Игоря в коридор. – Я не могу кататься! Понял?! Я… который год пытаюсь забыть тот день, и вот мне почти перестали сниться кошмары, но тут появляешься ты с бредовым предложением! – Она отперла дверь и, глядя в пустоту, добавила: – Оставьте меня в покое, очень прошу. Ринаты Ипатовой больше нет. Умерла. Прощай. – Девушка выпроводила Игоря из квартиры и повернула замок.

Только оставшись в одиночестве, смогла дать волю эмоциям. Обессиленно сползла по стене и заплакала. Через минуту из щели под дверью показался белый лист бумаги, а на лестничной площадке послышались удаляющиеся шаги.

Вытерев слезы, Рината развернула листок и прочла:

«Уверен, что и к твоему случаю причастен Бердников. Но его мнение – еще не повод отказываться от мечты. Давай вместе докажем ему, что он ошибался. Если не струсишь, приходи завтра к девяти утра на каток. Адрес должна знать».

Смяла записку и со злостью откинула в сторону.

Все в прошлом… В прошлом!

В прош-лом.

Глава 4

– Я не понимаю, Крылов, почему ты уверен, что эта девочка придет? – Николай Петрович облокотился о бортик. Энтузиазма ученика он по-прежнему не разделял.

– Просто она не любит проигрывать, – заявил Игорь. – Поэтому, Николай Петрович, можете начинать думать над программами на новый сезон.

– Не беги впереди паровоза. Какие еще программы?! Для начала вам скататься надо. Два одиночника… Толку от того, что ты три года с партнершей работал? Элементы выучил, но как был одиночником до мозга костей, так им и остался. – Савченко покачал головой. – Да и откуда нам знать, в каком состоянии находится твоя Ипатова. Времени до старта сезона – всего-ничего. Полгода, Игорь! Думаешь, этого достаточно, чтобы…

– Почему вы постоянно сомневаетесь? – возмутился Игорь. – Николай Петрович, вы не бросили меня три года назад, когда можно было смело ставить крест на моей карьере. Оставались рядом и не давали мне потерять веру. А теперь у нас появилась великолепная возможность вернуться. И никакой Бердников нам не помешает!

– Как у тебя все просто, Крылов! – Брови Савченко сошлись на переносице. – Тебя послушать, так если Ипатова согласится, вы завтра же начнете выигрывать все подряд… А месяцы изнуряющих тренировок и притирка характеров? Вы ведь оба гениальные, зачем оно вам?!

– Николай Петрович…

– Нет, послушай меня! А что, если вы действительно не сойдетесь? Ты не подарок, да и она, кстати, тоже! Вы – два лидера и будете тянуть одеяло… каждый на себя, и…

– Рината! – Крылов моментально забыл о присутствии Савченко и его утомительных размышлениях вслух, едва взгляд его уловил тоненькую стройную девушку, которая нерешительно переминалась с ноги на ногу у двери.

Глубоко вздохнув, она сделала шаг по направлению к мужчинам.

– Доброе утро!

На ее хрипловатый голос обернулся Николай Петрович – снял очки, изучающе оглядел Ринату.

– Если не сможешь – лучше уходи. Не трать время, девочка.

– Смогу. – Она с вызовом вздернула подбородок и посмотрела на Игоря. – А где переодеться?

Крылов, даже не пытаясь скрыть победную усмешку, указал в сторону раздевалки.

– Не рано ли радуешься? – скорее для галочки подколол Игоря Савченко, едва Рина скрылась за дверью.

Если начистоту, Игорю было впору отплясывать от счастья. Наконец-то у него есть пара, с которой он начнет подготовку к сезону. А неизвестность, связанная с тем, сможет ли Рината кататься… Что ж…

Эта девочка сможет все.

Рината подошла к бортику, коснулась его ладонью и задумчиво замерла, разглядывая лед. Остался последний шаг. Один маленький шажочек, но как сложно его сделать… Вдруг появилось чувство обреченности – она не сумеет!

Она запретила себе и близко приближаться ко льду, пыталась забыть, но…

– Давай руку! – Рина услышала совсем рядом голос Крылова.

Игорь крепко сжал ее пальцы, потянул на себя, и через мгновение лезвие конька Ринаты прочертило на льду тонкий след.

Крылов отпустил ее, давая возможность почувствовать лед, вспомнить его. Рина осторожно проехалась до центра катка и обратно. Не думала, что когда-то снова будет ощущать под ногами холодную невозмутимую гладь. Несколько лет она упорно сопротивлялась желаниям. А разговор с Бердниковым в больнице расставил все по местам. Никакая она не особенная. Обычная девчонка, из которой решили вырастить чемпионку. Лучшие хореографы, идеальные постановщики программ и безупречные костюмы – все ради одной цели.

Она в этой цепи оказалась никем. Но теперь у нее появился реальный шанс доказать, что и она чего-то стоит.

Не обращая внимания на настороженные взгляды Крылова и Савченко, Рината разогналась и решительно зашла на прыжок. Ее не остановил даже испуганный окрик тренера, когда мужчина понял, что она собирается сделать. Опорной ногой оттолкнулась ото льда и попробовала сделать пару оборотов в воздухе, но получился один, да и тот – неудачно. Упала.

К ней подлетел Крылов.

– Ипатова, ты совсем дура? Хочешь опять ногу сломать?! – Он сделал попытку поднять девушку, но Рината грубо оттолкнула Крылова.

– Не сломаю! Научена уже! А ты чего хотел? Думал, буду по кружочку вдоль бортика кататься на тренировках?! Так Олимпиаду не выиграть. – Поднявшись, она встала напротив Крылова. – А мы должны победить.

– Когда в последний раз на лед выходила? – негодовал Игорь, пытаясь вразумить девчонку, но та продолжала смотреть на него упрямо. Не отступит.

– Игорь! Рината! – Савченко привел их в чувство. – Ко мне!

Когда ученики послушно подъехали к бортику, заговорил:

– С этой минуты будете исполнять все мои указания от и до. Скажу прыгать – будете прыгать! Прикажу бегать, значит, будете бегать! Велю кататься вдоль бортика… – он недобро глянул на Ринату, – …начнете круги наматывать по катку! Ясно?

– Ясно, – нехотя кивнула Ипатова.

– А тебе? – Николай Петрович повернулся к Крылову, недовольно сложившему руки на груди.

– Да, – буркнул Игорь и отвернулся с таким видом, будто ему больше интересны пустые трибуны, чем слова тренера.

– Крылов, в тренажерный зал, а ты, Рината, продолжай кататься. Но не прыгать! – распорядился Савченко и приподнял брови в ожидании исполнения приказа.

Рината послушно заскользила на другую сторону катка, а Игорь не шелохнулся, прислонившись к бортику.

– Игорь, что за капризы? – тихо спросил Николай Петрович.

– Да ничего, все в порядке, – бросил парень. – В тренажерку, так в тренажерку. – Он махнул рукой и скрылся в подтрибунном помещении.

Рината проводила его взглядом и вздохнула. Почему она согласилась кататься с Крыловым? Авантюра чистой воды. Разве получится у двух одиночников так быстро сработаться?! Правда, сомнения сомнениями, но…

Ночью она не сомкнула глаз, размышляя о предложении Игоря, и былая решимость оставить все как есть таяла под предательскими мыслями: «А вдруг? А что, если?.. Это же шанс». Возможность вернуться и выбраться из ямы, в которую она угодила. Терять-то нечего, поэтому… достала коньки. Последний раз надевала их перед произвольной программой на Олимпиаде. Долго рассматривала, вспоминая каждую царапинку. А затем решительно убрала в чехол с вышитым ее именем. Засунула старую тренировочную одежду в сумку и отправилась на каток. Да, она должна попробовать.

* * *

Уже на следующий день каток оккупировала толпа журналистов, жаждущих подробностей возвращения Ринаты на лед. Девушка и в прошлом не любила эту неотъемлемую часть спортивной жизни, а уж теперь и подавно.

Скрывшись от посторонних в тренажерном зале, Рина подошла к зеркалу. Зажмурилась, представляя себя на льду огромного катка, где тысячи зрителей ловят каждое ее движение. Встала на носки, взмахнула руками и крутанулась вокруг оси, но оступилась и потеряла равновесие.

Крепкие руки не дали упасть. Рината распахнула глаза и увидела Крылова. Держа ее за талию, он не сводил с нее взгляда. Было в нем что-то… опасное.

Молча она убрала его руки и благоразумно отодвинулась.

– Ты опаздываешь, – заявила командным тоном, едва близость партнера перестала ее напрягать.

Игорь стянул куртку и небрежно швырнул на диван.

– Пришлось отдуваться перед журналистами, ведь наша принцесса… – ухмыляясь, Игорь сделал шутливый реверанс, – …решила отсидеться за семью замками. Признаться, давно я не испытывал такого напора с их стороны.

– Вовсе я не пряталась, – буркнула Рината и прошла к станку. Закинула ногу на перекладину и склонилась, стараясь дотянуться до носка. – Просто у меня нет времени на чепуху.

– Какие мы важные. – Игорь встал за ней, не переставая улыбаться.

Рината недовольно выдохнула, опустила ногу на паркет и посмотрела на отражение Крылова в зеркале.

– Будем и дальше препираться или примемся за работу?

– А тебе неинтересно, что я рассказал журналистам? Они спрашивали о тебе.

– Нет, и знать не хочу.

– Врешь. – Игорь шагнул ближе и положил ладони ей на талию, в свою очередь рассматривая раскрасневшееся лицо девушки в зеркальном отражении. – Ты боишься. Только чего… я не понимаю.

– Ничего я не боюсь! – Рина, развернувшись, окинула Крылова презрительным взглядом. – Но не собираюсь растрачивать время впустую. Я в отличие от тебя сейчас и двойной прыжок с трудом делаю. А до осени нужно многое успеть. Я не стану болтать с журналистами о нелегкой судьбе.

– Хорошо. – Игорь развел руки в стороны. – Тренируйся, не буду тебе мешать. – И направился к выходу.

– Эй, ты куда! – раздался возмущенный оклик.

– Забыл рассказать журналистам о том, что партнерша заставляет меня пахать днем и ночью.

– Придурок! – бросила Рината уже закрытой двери.

Ну и черт с ним. Пусть развлекается! Рина недовольно посмотрела на себя в зеркало и, собрав в хвост давно не стриженные растрепавшиеся волосы, принялась за упражнения по растяжке.

Вечерняя тренировка началась с размолвок. Игорь опять опоздал, а Рината снова не смогла промолчать.

– Крылов, если ты и дальше будешь опаздывать…

– Ипатова, мы второй день тренируемся, а ты уже завалила меня претензиями!

– Хочу, чтобы ты приходил вовремя, и меня не трогают твои оправдания, что ты застрял в пробке! Катайся на метро!

– Тебе хорошо говорить, ты с утренней тренировки во дворце околачиваешься!

– А что тебе мешает оставаться?

– От тебя отдыхаю.

Рината в ответ состроила презрительную гримасу.

– Давай на лед, – бросила она через плечо и покатила к противоположному бортику, но на полпути остановилась и, прикрыв рот ладонью, закашлялась.

– Ты у врача была? – Игорь подъехал к ней.

– Отстань, – буркнула, полоснув злым взглядом. – Займись лучше делом.

– На фига ты мне дохающая нужна?! – огрызнулся он и, схватив Ринату за руку, потащил к калитке. – Лучше сейчас тебя подлечить, чем потом…

Рина резко затормозила, выдернула кисть и, с трудом сдерживая гнев, сказала:

– Это из-за того, что в квартире сыро.

Во взгляде Крылова отразилось недоумение, словно такое вовсе не могло прийти ему на ум.

Рина снисходительно покачала головой. Ну что с него взять? Дорогая тачка, начищенные ботиночки… Куда ему до щелей в оконных рамах и сломавшегося обогревателя.

– И что теперь? Нужно что-то сделать…

– Давай я со своими проблемами без тебя как-нибудь разберусь! – отрезала Ипатова, направляясь к центру катка. – А ты лучше подумай о том, как вовремя приезжать на тренировки. Учти, я терпеть твои опоздания не собираюсь.

Глава 5

Желания идти домой не было. Да и домом эту ужасную хибару язык не поворачивался назвать. Так, вынужденное место жительства. Поэтому Рината завернула на детскую площадку и присела на качели. Чуть оттолкнулась ногами и ухватилась за металлические цепи, удерживающие деревянную доску, играющую роль сиденья.

Подняла взгляд к небу, надеясь увидеть звезды, но наверху медленно плыли темные тучи, давившие тяжестью. Вот и ее жизнь – медленно протекает, и чем дальше, тем становится тяжелее.

– Ипатова, заболеть хочешь?

Рината повернула голову. Артем, ее сосед, завернувшись в необъятных размеров шарф темно-синего цвета, шмыгнул носом и широко улыбнулся.

– Не заболею, Тем, – проговорила она. – Просто домой идти не хочется. А ты чего поздно на улице шатаешься?

– Да я в клуб. Вечеринка намечается. Прогуляемся?

– В другой раз. – Рината скептически оглядела его.

Новиков был ее соседом по лестничной площадке и, сколько она жила в этом бараке, столько он шатался по вечеринкам и дискотекам. Хороший парень, только бы за ум взялся.

– Ты чего грустная? – Артем присел на трубу, служившую ограждением.

– Настроение паршивое, – вздохнула она, отталкиваясь ногами от земли.

Качели, поскрипывая, начали потихоньку раскачиваться, и Рина затянула шнурки капюшона, чтобы ветер не задувал за воротник.

– А с чего бы?

– Да так, – криво усмехнулась она. – И не делай вид, что тебе интересно. Мало ли что у меня произошло. Давай, тусуйся.

– Ладно. На катке была? – заметив выглядывающие из сумки коньки, спросил Артем.

– Типа того.

– Не знал, что ты кататься умеешь.

– Многого ты обо мне не знаешь, Тем. – Рината поднялась с качелей и подхватила сумку. – Я – домой, а ты шуруй в клуб, – и снисходительно добавила: – танцор диско.

Очутившись в квартире, Рината разделась и устало повалилась на диван. Раньше тренировки давались намного легче. Могла выдержать и два раза по три часа на льду, и все четыре. Хотелось кататься и кататься, показывать результаты и победно улыбаться, когда тренер выделяла ее из группы учеников.

Как давно это было… Школа, друзья, летние сборы за границей. Каждый год они ездили в Испанию или Италию, где тренировались на одном катке с именитыми спортсменами. Рината помнила, как, еще будучи ребенком, тайком пробиралась туда и наблюдала за профессиональными фигуристами, а те, рассекая лед, проносились мимо. И твердо знала – придет день, и она будет кататься точно так же. Нет, даже лучше!

Никто не предполагал, что все перевернется с ног на голову…

Зевнув, Рината включила телевизор в надежде отыскать фильм, под который смогла бы заснуть. Но, переключая каналы, наткнулась на заставку ток-шоу «Негаснущие звезды». Нутром почувствовала: речь пойдет о ней. И не ошиблась…

– Здравствуйте! Сегодня тема нашей передачи – возвращение Ринаты Ипатовой на лед. Еще месяц назад мы не могли и вообразить такое развитие событий, однако факт остается фактом: Рината тренируется и полна решимости попасть на Олимпийские игры в Сочи. И у нас в гостях – Богославская Алла Львовна, бывший тренер девушки. Она, как никто другой, может поведать нам, способна ли Рината снова взойти на пьедестал, – заговорил ведущий в студии, и камера выловила среди гостей светловолосую женщину средних лет.

Рината с каменным лицом застыла перед экраном телевизора и ждала… ждала… Но чего же? Что скажет эта женщина?..

– Алла Львовна, расскажите нам о случившемся на Олимпиаде в Ванкувере. Что произошло?

– Рината, вопреки моим указаниям, решилась на очень сложный элемент и серьезно повредила ногу, – изображая вселенскую грусть, объявила Богославская. – Она больше не могла кататься так, как прежде, поэтому приняла решение завершить спортивную карьеру.

Рина презрительно скривила губы.

– Но, по слухам, ее вынудили уйти.

– Это неправда, – спокойно возразила тренер.

– Что ж… – Ведущий отвлек внимание зрителей от Богославской и зачастил в камеру: – У нас есть еще один гость. Благодаря ему сегодня мы имеем удовольствие увидеть Ринату на льду – вопреки заявлениям Федерации трехгодичной давности о несовместимости травмы Ипатовой со спортом высоких достижений. Встречайте! Игорь Крылов – партнер Рины!

Лучезарно улыбаясь, в студию вошел Игорь, поприветствовал публику и уселся в кресло приглашенного гостя.

– Игорь, как получилось, что вы решили встать в пару?

– Все очень просто, – хмыкнул Крылов. – Вместе с несправедливостью бороться легче, чем в одиночку.

– Вы намекаете на…

– Я ни на что не намекаю, а заявляю прямым текстом – нас обоих списали со счетов после Олимпийских игр в Ванкувере. И мы будем стремиться доказать, что зря.

– Чья была идея встать в пару?

– Моя. Точнее, моего тренера, а я лишь вспомнил про Ринату и предложил ей кататься вместе.

– Травма больше не беспокоит ее?

– Нет, все в порядке. Олимпиада в наших руках, – развалившись в кресле, довольным голосом ответил Игорь.

– Самоуверенный кретин! – выкрикнула Рина, выключив телевизор.

Проснулась Рината в пять утра от криков соседей и еще около часа вынуждена была слушать преинтереснейшие истории о том, как тетя Валя угробила лучшие годы жизни на пьяницу и пройдоху дядю Ваню. Тот, в свою очередь, грозился уйти, если жена не даст ему на пиво.

Хотелось закрыть уши и остаться в тишине. Но такова ее жизнь – с каждодневным выслушиванием чужих проблем, пробивающихся из-за стенки. Разве что… Разве что она возьмет от жизни то, что должна была взять еще три года назад. Только теперь возьмет сама, без чьей-либо фальшивой помощи, чтобы после никто не мог сказать, что вся ее биография – череда четко распланированных событий, ну а мечта… Рина несколько раз кашлянула и плотнее укуталась в одеяло.

Когда цифры на часах показали семь утра, пришлось встать. В квартире было жутко холодно – от пронизывающего ветра не спасали даже заклеенные окна. Рината засунула в спортивную сумку вещи, собрала волосы в хвост и направилась к двери.

Уже заперла квартиру, когда из соседней показался виновник ее бессонницы.

– Рината, слушай, у меня дело на миллион! – Потрепанный мужчина, явно нетрезвый, покачиваясь, подошел к девушке, скалясь беззубой улыбкой.

– Денег нет, дядь Вань, – спокойно ответила она и, не желая продолжать разговор, начала спускаться по лестнице.

– Рин, мне немного надо! – звучало вдогонку. – Полтинник!

Но Рината уже бежала к выходу, перекинув сумку через плечо. Очутившись на улице, оглянулась и поморщилась. Ненавистное место. Хотя все лучше, чем детский дом… И в миллион, чем спортивная школа-интернат.

– Рината! – позвал знакомый голос.

Она дернулась. К ней быстрым шагом приближался Крылов. И что этот человек забыл здесь в такую рань?

– Доброе утро! – Игорь улыбнулся и сделал попытку снять с ее плеча сумку, однако Рината крепче схватилась за ремешок и смерила парня недовольным взглядом.

– Для кого как.

– Не выспалась? – Игорь не переставал улыбаться, чем заводил и без того взвинченную до предела девушку.

– Ага! – гаркнула она. – Еще вопросы будут?

– Не с той ноги встала? – Игорь скептически осмотрел Ипатову: серая куртка, слегка растянутые темные джинсы, ботинки на шнурках. Бледное лицо и колючие хрустально-синие глаза.

– Крылов, говори, чего приперся, и проваливай! Не хочу твою физиономию видеть!

– А с чего бы?

– Вчера насмотрелась. – Рината метнула в него злой взгляд и уточнила: – По телевизору!

– А-а-а! Ну и как тебе цирк, ничего? – Губы его искривились в ухмылке. – Рин, не бери в голову. Все ради рекламы. – Игорь взял ее за руку. – Твое возвращение на лед волнует многих. И пугает тоже…

– Я не собираюсь принимать участие в этом спектакле, Крылов! – Ипатова вырвала ладонь. – Ради чего ты вернул меня? Попиариться за мой счет?! Бердникова пристыдить?

– Рин, не болтай глупости.

– Глупости?! – распалялась Ипатова. – Я тренируюсь изо дня в день, как проклятая, чтобы хотя бы двойные прыжки восстановить, а ты приходишь и уходишь с тренировок, когда тебе вздумается! Раздаешь интервью направо и налево, участвуешь в тупых ток-шоу, где всем рассказываешь сказку о возвращении Ринаты Ипатовой на лед! Ты уверен в нашей победе?!

– Рин…

– Знаешь что? Или с этой минуты ты начинаешь вести себя серьезно, или меня больше не увидишь.

– Хорошо-хорошо, – примирительно выпалил Игорь. – Обещаю, я буду паинькой.

Рината поймала на себе его хитрый взгляд и подавила желание запульнуть чем-нибудь в наглую физиономию.

Только скрипнула зубами и пошла прочь.

– Куда ты? Ипатова! – Перепрыгивая через сугробы, Крылов ринулся за ней.

– От тебя подальше! – не оборачиваясь, бросила она.

– У нас тренировка через час, я на машине, подвезу.

– Отвали! Дай хоть час провести в спокойствии.

Когда они добрались до автобусной остановки, Рина принялась высматривать маршрутку или другой вид транспорта, игнорируя присутствие партнера.

– Что ж ты такая колючая? – возмутился Игорь. – Я тебя отыскал в каком-то бараке, предложил на лед вернуться, даю шанс выиграть Олимпиаду, а ты вместо благодарности только рычишь на меня.

– Еще скажи, что одолжение делаешь, – огрызнулась Рината, наконец-то посмотрев на Игоря. – Да я – единственная, кто согласился встать с тобой в пару: ведь Бердников перекрыл тебе все пути.

– А зачем тогда согласилась? – нашелся Крылов – они выясняли отношения столь громко и увлеченно, что на них начали оборачиваться прохожие. – Неужели такая бесстрашная и не боишься великого и ужасного Бердникова?

– Ни капельки, – резко ответила Рина и запрыгнула в автобус, приехавший весьма кстати.

Игорь проводил автобус недовольным взглядом и поплелся к машине. Уже открыв дверцу, заметил вылетевшую из дома подозрительно знакомую блондинку. Та, на ходу застегивая шубу, опасливо озиралась по сторонам, будто за ней следят. Кому она нужна!

– Федорова! – нагнав Лерку, Игорь схватил ее за локоть. – Милая, скажи, а что ты тут делаешь?

– Игоречек, – медово-приторным голосом пролепетала Валерия, пытаясь высвободиться. – А ты здесь какими судьбами?

– Лерочка, солнышко, не переводи стрелки. Я первый спросил. Я вроде бы ясно дал понять, что выполню твое условие, но не сразу. Ипатову с наскока не возьмешь – только зубы обломаешь.

– Надо же! Понял, значит, – фыркнула Федорова. – Твоя машина? – Лерка кивнула на стоящий в паре метров черный автомобиль.

– Моя.

– Подкинешь?

– Что с тобой делать, забирайся.

Игорь возобновил допрос, едва они отъехали.

– Выкладывай.

– Чего тебе надо? – Лера залезла в сумочку, достала влажные салфетки и принялась вытирать пыльную приборную панель. – Фу, что ж у тебя так грязно-то?

– Федорова! – Крылов вырвал из ее рук упаковку и вышвырнул в приспущенное окно. – Прекрати мне зубы заговаривать. Что ты делала в доме Ипатовой?

– Знакомилась с ее соседом, – просияла обворожительной улыбкой Валерия. – Зовут Тема, очень милый парень, танцами занимается. Родом из Омска, в Москву приехал три года назад, – выговорила она, будто читала биографию. – Меня в гости пригласил.

– Ты что… ради… ты…

– Крылов! Сдурел, что ли?! Нет, конечно! Посидели, чайку попили, за жизнь потрепались, а потом смотрю, время семь утра, а в восемь у меня запись. Попрощалась, пока, мол, и все.

– Я что-то плохо понимаю логику твоих мыслей.

– Ты вообще никакую логику не понимаешь, – криво усмехнулась Лера. – На тебя надеяться – тухлое дело, вот я и решила сама взяться. А раз Ипатова меня выгнала, надо искать другие способы подхода к ней. А сосед как раз то, что нужно. Завоюю его доверие и буду ближе к твоей Риночке. А дальше – по обстоятельствам. Но я узнаю, что случилось на Олимпиаде.

– А что могло приключиться? Ясно, как божий день, – Рината получила травму, все отвернулись от нее, в том числе и любимый тренер.

– А вот это самое странное. Только дурак не знал, что Богославская обожала Ринату и не могла просто взять и отказаться от ученицы.

– Ты чего? – Игорь покачал головой. – Ты же в курсе, что Бердников умеет заставлять людей поступать так, как ему выгодно. Пригрозил Алле Львовне крахом карьеры, она испугалась и бросила Ипатову. Переключилась на других учеников. Не больно-то она горевала о потере Ринаты. За три года вырастила новых потенциальных олимпийских звезд. Титова с Князевым к чемпионату мира готовятся вовсю.

– Складно, – сказала Федорова. – Но у меня чутье на мутные истории. А эта вообще грязная и поросшая тиной.

– Приехали. – Крылов завернул к телецентру и затормозил.

– Спасибо, Игорек. – Лера подхватила сумочку и выбралась из салона. – И я бы на твоем месте спросила Ипатову.

– О чем?

– Да хотя бы о Богославской! – Захлопнув дверь, Лера поспешила ко входу.

Спросить Ипатову… Да этот дикобраз на коньках сразу иглы выпустит. Ни к чему Игорю дополнительные терки с партнершей. Ее жизнь – это ее жизнь. И если Рината не хочет предавать что-то огласке – это ее право.

Зря Федорова загорелась этой идеей.

Глянув на часы, Крылов выругался и поспешил на каток. Похоже, он снова опоздает.

Глава 6

Он чудом успел на каток до появления Ипатовой. Она вошла спустя минуту, и Крылов нутром чувствовал ее недовольство. Удовлетворенно улыбнувшись партнерше, Игорь отправился переодеваться.

Утренняя тренировка прошла в спокойно-оборонительном режиме. Рината каталась на одной половине катка, Игорь – на другой. Савченко попросил его уделить особое внимание вращениям, уровень которых судьи зачастую снижали с запланированного четвертого едва ли не до второго.

Рината, предоставленная самой себе, пока Николай Петрович занимался с Крыловым, повторяла отдельные части злополучной олимпийской программы. Вместо тройных прыжков делала двойные, однако ее катание не выглядело менее привлекательным.

Игорь, забывшись и совершенно не слыша, что твердит тренер, восхищенно наблюдал за вращениями Рины. Красота неописуемая… Промелькнула мысль, что Ипатова и без него прекрасно выступала бы в одиночном. Пожалуй, ее травма совсем не дает о себе знать… Стоило ему подумать об этом, как девушка рухнула на лед. Он дернулся было к ней, но Рина моментально поднялась и поехала к бортику.

– Может, перерыв? – попросил Игорь и, когда Савченко кивнул, подлетел к Ринате.

– Красиво.

– Что? – Она обернулась через плечо.

– Красиво, говорю, катаешься, – улыбнулся он и непроизвольно задержал взгляд на ее тяжело вздымающейся груди, затянутой в черную майку.

– Решил сменить тактику? – Опершись о борт, Рината понимающе ухмыльнулась. – Не выйдет. Даже если будешь льстить, наши отношения не улучшатся. И так будет до тех пор, пока не перестанешь относиться к тренировочному процессу наплевательски.

– Я вроде бы уже дал слово, что с сегодняшнего дня буду вести себя хорошо. – Серые глаза Игоря озорно блестели.

– И как тебя Николай Петрович терпит столько лет? – скорее себя, чем Крылова, спросила Рината.

– Потому что я талантлив. – Игорь расплылся в широченной улыбке.

– Естественно, – хмыкнув, бросила она и вернулась к тренировке.

– Рината, Игорь, есть кое-какое дело, – после вечерней тренировки Савченко подозвал спортсменов. – Слишком мало времени до старта сезона, мы еще не приступали к совместному изучению парных элементов, но… – тренер задумчиво потер переносицу и добавил: – думаю, пора выбрать музыку для программ. Начнем с короткой. Будем накатывать элементы на понравившуюся мелодию. Это сбережет нам время, которого и так нет. У нас еще куча работы, об отдыхе можете забыть. Встали в пару – будьте добры тренироваться, а не по ток-шоу шляться. – На последней фразе Николай Петрович недобро глянул на Крылова. – Есть предложения?

– Давайте «Реквием по мечте»[2] поставим, – Игорь пожал плечами. – Хорошая музыка, трагичная, есть где развернуться.

– Угу, – скривилась Рина. – А то, что «Реквием» катают все кому не лень – от мала до велика, тебя устраивает? Не кажется ли тебе, о наиталантливейший фигурист всех времен и народов, что для олимпийского сезона нужно выбрать что-то пооригинальнее?

– А что в таком случае может предложить наша некоронованная принцесса льда? – не остался в долгу Крылов. – «Рапсодия»[3], «Лебединое озеро»[4], «Тоска»?[5] Что?! Или нет, давай «Матрицу»[6] поставим! Как раз для Олимпиады.

– Не утрируй, – Рината старалась держать себя в руках. – Есть куча незаезженных композиций, которые более достойны, чем «Реквием».

– Валяй!

– Может, взять саундтрек из каких-нибудь старых кинофильмов? – Рината намеренно обращалась только к Савченко. – Намного легче воссоздать на льду уже готовый образ и подкорректировать его с учетом специфики парного катания.

– Я думал об этом, – вздохнул Николай Петрович, – поэтому начеркал списочек. – Тренер протянул Ринате и Игорю по листку. – Вот, посмотрите, а завтра скажете, что вам больше всего по душе. От выбранного и будем отталкиваться.

– Хорошо.

– А вот и нет! – возмутился Игорь. – Не собираюсь я под старье кататься!

– Крылов, ты не один теперь! И не можешь выбирать то, что только тебе приглянулось! – осадил ученика Николай Петрович, однако тот красноречиво отвернулся и покатил прочь.

– Господи, как он меня бесит, – тихо прошипела Рината и поехала за Игорем.

Николай Петрович минут десять слушал препирательства этой парочки, к слову сказать, довольно интересные. С тематики кинофильмов молодые люди плавно перешли на личности, и Рината в итоге оказалась «обозленной на весь мир недофигуристкой, покрытой иголками с головы до ног», а у Крылова, как выяснилось, «самомнение зашкаливает до такой степени, что человечество со дня его рождения должно на коленях стоять и просить о благосклонности».

Однако обмен колкостями в какой-то момент Савченко надоел.

– Ребят, может, сразу разойдемся и не будем нервы друг другу мотать?! – крикнул он. – Ну не пара вы, не пара! Заканчиваем спектакль! Никакая Олимпиада нам не светит!

– Нет! – в один голос воскликнули фигуристы.

Тренер на мгновение опешил – как близнецы, ей-богу. На него смотрели две пары глаз с абсолютно одинаковым выражением – непоколебимой уверенности.

– Тогда давайте искать точки соприкосновения. – Николай Петрович всплеснул руками. – Мы столько времени впустую тратим на разборки! До Олимпиады – год, но уже в августе мы должны показать руководителям Федерации программы. Да, по отдельности в ваших способностях никто не сомневается! Даже несмотря на травму Ринаты и проблемы Игоря, вы – два сильных спортсмена. Но вы – одиночники! Всю жизнь катались одни, а пара – совершенно другое дело. – Игорь открыл было рот, но Николай Петрович предупреждающе поднял палец. – Не надо мне твердить про три года. Забудь. Вы понимаете, что нужно выучить кучу новых элементов?! И тебе, Игорь, между прочим, тоже. Азы ты усвоил, и это хорошая основа. Иначе и браться бы сейчас не стоило, но если вы будете по каждому спорному моменту собачиться, времени не хватит! Поэтому… – Савченко поочередно посмотрел на фигуристов. – Даю вам неделю на выбор музыки! Не выберете – ничего не будет. Я не стану вас тренировать. – Высказавшись, он тяжело выдохнул и, не прощаясь, ушел.

Рината и Игорь несколько минут стояли в центре катка друг напротив друга и молчали.

– Ладно, давай твой «Реквием», – не глядя на Крылова, подала голос Рината.

– Нет уж, где этот список? – Он забрал из рук Рины листок, вчитался. – Из всего, что здесь есть, мне нравится «Крестный отец»[7].

– Я послушаю дома и выберу.

– Рин, а поехали ко мне, – вдруг предложил Игорь. – Подберем музыку вместе. И заодно чаю выпьем.

– Угу. – Немного подумав, она кивнула. – Я – переодеваться.

Когда Рината скрылась в раздевалке, Игорь не удержался от улыбки. Если Ипатову не гладить против шерсти, она ничего, совсем не буйная. Но, черт возьми, как ему нравится ее злить!

Однако Савченко прав – теперь они команда, а значит, должны идти на уступки, даже если надо наступать себе на горло. А ведь это только музыка… Что же будет дальше?..

Ехали в полнейшей тишине. От скуки Игорь включил радио, но сразу же поспешил вырубить – наткнулся на спортивные новости, где ведущая повторила его слова, сказанные на вчерашнем шоу. Лицо Ринаты потемнело, но она стойко сдержалась и не выдала в его адрес очередную колкость.

Да понял он, понял, что у нее аллергия на журналистов. И чего ей скрывать, все и так ясно, как божий день. Или нет?..

Квартира Крылова располагалась в центре, в новеньком многоэтажном доме свободной планировки. Рината знала, что не стоит ничему удивляться, но, когда вошла в крыловские хоромы, а иначе не скажешь, от изумления раскрыла рот. Никогда в жизни не была в двухуровневой квартире.

– Неплохо живешь.

– Не жалуюсь, – Игорь бросил куртку на диван, стянул шарф и сделал попытку помочь Рине раздеться.

Но девушка его помощь не приняла и повесила верхнюю одежду на вешалку.

– Ну что, чай?

– Давай делом займемся. – Рината задержалась взглядом на «уголке почета», как называл Игорь свои медали и дипломы.

– Хорошо, – хмыкнул он и жестом пригласил ее в комнату, где стоял компьютерный стол.

Усадив девушку в кресло, Крылов повозился с ноутбуком и начал поочередно включать композиции из списка Савченко. Рина внимательно слушала, иногда просила остановиться на определенном моменте. Игорь покорно исполнял пожелания, украдкой поглядывая на нее. Она такая милая, когда не строит недотрогу. Чудное сочетание черных волос, светлой кожи и ярких голубых глаз делало ее похожей на сказочную нимфу.

Закусив губу, Рината внимательно вслушивалась в музыку, едва заметно покачивая головой в такт мелодии.

Странная она, эта Ипатова. Словно от жизни чего-то не получила. И суть даже не в упущенной олимпийской медали. В чем-то более важном… Да, в жизни любого спортсмена есть нечто более значимое, чем победа.

Даже такой человек, как Игорь, прекрасно это понимал.

– Выбрала? – когда они прослушали все мелодии, спросил Игорь.

Рината оторвала взгляд от экрана.

– Знаешь, ты прав. Из списка ничего не подходит, – призналась Рина. – Тут ведь олимпийский сезон, мы должны стать запоминающимися, программы должны вызывать вау-эффект. А если мы будем выходить на лед и кататься под «Ромео и Джульетту»…[8] – Она пожала плечами и покривила губы в снисходительной усмешке.

Игорь молчал. Наблюдал за партнершей, которая дана ему либо в наказание, либо в награду – пока еще не мог определиться. Рината смотрела на него прямо, ожидая ответа. Волосы она зачесала в высокий хвост, губы были недовольно поджаты.

– Ну что молчишь? – наконец спросила она, не выдержав взгляда Игоря.

– Танго, – продолжая смотреть на нее, выговорил он.

– Танго? – недоверчиво переспросила Рината.

– Танго! – уверенно повторил Крылов и широко улыбнулся. – Ты создана для танго, Ипатова! Посмотри на себя, ты идеально впишешься в образ страстной испанки.

– Не смешно, – буркнула она, однако Игорь, погрузившись в поиски нужной мелодии, не обратил на ее слова никакого внимания. Он знал, что им нужно, поэтому, введя в поисковик название композиции, с довольным видом нажал на «Пуск».

– Это «Танго де бесаме» в обработке Бенасе[9], – когда музыка закончилась, объяснил Игорь и повернулся к Ринате. По ее лицу Крылов понял – девушка не поддержала его порыв и явно недовольна.

– Ну что еще? – спросил он.

– Давай лучше «Реквием».

– Почему?

– Танго – это любовь и страсть! А какая между нами может быть страсть, Игорь? – усмехнулась Рината. – Под такую музыку надо кататься так, чтоб искры летели, а мы… Для олимпийской программы необходима естественность. Все эмоции, движения должны идти из сердца. Поэтому лучше взять что-нибудь попроще.

– Танго – не только страсть, Рината, – возразил Игорь. – В танце можно выразить все, что есть внутри тебя и постоянно тревожит: боль, что живет в тебе, страх, который сковывает, прошлое, которое не отпускает. Это и страсть, и протест, и соперничество. Эмоции могут быть разными. Мы не обязаны любить друг друга, чтобы от нашего катания зрители восторженно замирали. – Он коснулся ее руки и заглянул в глаза, в которых читалось сомнение. – В конце концов, мы и ненависть можем скатать, – Крылов улыбнулся уголком рта.

Рината молчала. Просто смотрела на Игоря огромными глазищами и, казалось, даже не дышала.

– Хорошо, – кивнула она. – Танго так танго.

– Отлично! – Крылов ухмыльнулся. – Я за чаем…

– Нет, я домой, – Рината направилась в прихожую. – Поздно уже.

– Без чая не отпущу, – безапелляционно заявил Игорь.

* * *

– Крылов, а почему вы в Москву вернулись? – когда они уже сидели за столом, поинтересовалась Рината.

– В Питере не хотели давать лед после Олимпийских игр в Ванкувере. Только тут, по знакомству… – Не поднимая глаз, Игорь помешивал сахар в чашке. – Понимаю, дурака свалял тогда.

– Еще какого.

– Я зол был. На себя, на Федерацию, на Бердникова, на судей, на соперников! Не понимал, что творю. Это же Олимпиада! Моя мечта! И когда все рассыпалось, сообразил, что наверняка упустил свой первый и единственный шанс. Можно не рассказывать, как быстро меняются поколения в фигурном катании. Не успеешь оглянуться, а тебя уже настигла толпа более молодых и талантливых спортсменов, стремящихся доказать, что теперь они задают тон в этом виде спорта, а тебе лучше спокойно повесить коньки на гвоздь, перестать мечтать и смириться.

– Но ты отказался смириться.

– Люблю идти против всех. – Крылов поднял голову, взгляды молодых людей встретились.

– По-моему, я тоже люблю, – пробормотала Рината, обнимая ладонями горячую чашку.

– Рин… раз у нас временное перемирие… Можно спросить?

– Валяй.

– Что у вас произошло с Богославской?

При упоминании фамилии бывшего тренера девушку аж передернуло.

– Не твое дело, – грубо отрезала она и, выскочив из-за стола, вылетела из кухни. – Закрой за мной! – раздалось из коридора спустя пару мгновений.

– Ты с ума сошла? На часы смотрела?! – Игорь побежал в прихожую. – Никуда не отпущу!

– А тебя не спрашивают.

– Ипатова! – Игорь схватил девушку за руку и принялся силком стаскивать с Ринаты куртку. – Мне нужна живая партнерша, а в твоем райончике опасно выходить на улицу позже семи. Да хватит вырываться! Не съем я тебя! И про тренера не буду расспрашивать, не знал я, что тема – настолько больная.

Рината, тяжело дыша, замерла на месте и позволила-таки Игорю снять с себя верхнюю одежду.

– Идем. – Игорь опять взял Ринату за руку и повел на второй этаж. – Вот твоя комната. – Он открыл двери в просторную спальню и ушел.

И почему Ипатову до сих пор трясет? Столько лет прошло, а она даже слышать фамилию этой женщины не может. А ведь наступит день, и они обязательно встретятся…

Крылов полночи не мог уснуть, пытаясь понять, отчего Рина ненавидит Аллу Богославскую. Бросила ученицу? Предала? Или нечто большее?..

«Права Федорова, – заключил он. – Мутное дело».

Не вытерпев, встал, включил ноутбук и принялся пересматривать старые видео Ипатовой и ее тренера. Нашел интервью, снятое четыре года назад. Рината, совсем юная пятнадцатилетняя девочка, открыто улыбалась в камеру, прижимаясь к сидящей рядом Алле.

«Рината, ты планируешь попасть на Олимпиаду в Ванкувере?»

«Конечно, мне хотелось бы, хотя до нее – целый год, многое может произойти. Но я упорно тренируюсь и очень хочу выступить. Это моя мечта».

Рината с любовью посмотрела на тренера, а та, в свою очередь, добавила:

«Наша общая мечта. Я не попала на Олимпийские игры в качестве участницы, но теперь хочу поехать как тренер».

Сколько в них нежности… Куда все делось? Что случилось с беззаботным доверчивым ребенком? Почему она превратилась в никому не доверяющую ожесточенную девушку? И почему Богославская оставила любимую ученицу?

Эти вопросы мешали Игорю заснуть. Вроде бы а он-то тут с какого боку? Чужие проблемы его не касаются, но…

Глава 7

– Крылов! – Одеяло безжалостно полетело на пол. – Крылов, просыпайся! – Из-под головы исчезла подушка. – Крылов! – В плечо вцепились холодные пальцы.

– Господи, ты мне снишься? – разлепив глаза, сонно пробормотал парень.

Перед Игорем, держа в руках его любимую мягкую подушку, стояла бодрая и злорадно улыбающаяся Ипатова.

– Я буду твоим кошмаром как минимум на ближайший год. Вставай.

– Как минимум?!

– Ага, – хмыкнула Ринка. – А вдруг мне понравится кататься с тобой в паре и мы до следующей Олимпиады доживем?

– Боже упаси! – Представив, что придется терпеть ее еще четыре года, Игорь моментально проснулся. – Сколько времени?

– Почти девять. – Рината просияла.

– Почти? – Игорь повернул голову в сторону окна – ни намека на восход.

– Ну… без трех часов.

– Ипатова!

– Вставай! Нечего бока отлеживать! Быстренько в душ и на пробежку!

– Какую, к черту, пробежку?!

– Самую обыкновенную, утреннюю. Вместо зарядки. – Рината еле сдерживала смех, глядя в обиженно-рассерженное лицо Крылова.

– Ни за что! – Игорь подобрал с пола одеяло и, с головой закутавшись, отвернулся.

– Нет! – послышался чуть приглушенный, но не менее категоричный ответ.

– Что бы я… еще раз… оставил тебя… у себя… дома… – Едва передвигая ногами, Крылов бежал за Ипатовой. Обувь то и дело проваливалась в снег, что превращало пробежку в поистине мучительный процесс.

– Господи, а еще спортсменом себя называешь, не позорился бы!.. – Рината, не прерывая бега, обернулась на ползущего Игоря и усмехнулась. Видеть слабость напыщенного индюка – двойное удовольствие. Умирать будет, но не покажет, что и ей тяжеловато дается импровизированный марафон по пересеченной местности в минус пятнадцать мороза.

– Рина…

– Догоняй! – весело крикнула она и помчалась в сторону парка.

Отчего ей взбрело в голову вытащить Крылова из постели, она не могла объяснить. Полночи ворочалась и, наконец, не выдержав, встала. Отыскала ванную комнату, приняла душ. Уже собиралась выходить, но поймала собственное отражение в большом зеркале. На нее смотрела не наивная девочка-подросток, а твердо знающая себе цену девушка. Яркая, красивая, но… запущенная донельзя. Секущиеся кончики волос, бледная кожа, а брови…

Нужно срочно что-то с этим делать!

Рина прошла в просторную кухню, открыла холодильник и нашла питьевой йогурт. Отхлебнула пару глотков. Надеялась, Крылов не будет против, что она похозяйничала, пока тот сладко спал. Тут и пришла мысль об утренней пробежке. По доброй воле ни за что не вылезла бы рано на мороз. Но ради такого дела…

С кислой миной Крылов появился на кухне, молча влил в себя две чашки кофе и, скользнув по горе-партнерше недовольным взглядом, скрылся в спальне. Показался спустя десять минут в спортивном костюме и, не переставая хмуриться, пробурчал, что готов к пробежке.

– Ипатова… Может, хватит издеваться? – запыхавшийся Игорь схватился за первый попавшийся столб. – Больше не могу.

– О-о-о! – Рината затормозила и снисходительно похлопала парня по плечу. – Теперь понятно, отчего тебя на соревнования не берут. Дыхалка слабовата. Признавайся, куришь?

– Спятила?! – Задыхаясь от возмущения, Крылов выпрямился. – Знаешь что? Ты садистка, Рината!

– Какой ты смешной, – расхохоталась она. – Ладно, пойдем домой, а то Снегурочкой станешь!

И почему у нее такое хорошее настроение? Рина подмигнула партнеру и быстрым шагом направилась к дому.

– Давай скорее, чего ты как слабак! Мы опаздываем на тренировку!

Приехали, надо отметить, на двадцать минут раньше положенного. В машине Рината не переставала посмеиваться, а Игорь только недовольно вздыхал, косился на нее и мысленно клялся, что никогда – никогда – Ипатова больше не переступит порог его квартиры. Пусть живет в неотапливаемом бараке и по утрам скачет на морозе, притворяясь моржом. Только без него.

– Значит, танго, – изрек Николай Петрович, хитро посматривая то на Ринату, то на Игоря. – Видите! Можете договориться, стоит только захотеть!

Ипатова пожала плечами, выдавив улыбку. Хотят, значит, могут…

Удивительно, но сколь велико было умение Игоря опаздывать на тренировки, столь же быстро он умудрялся сматываться после них. Вот и на этот раз Рина едва успела сменить коньки на нормальную обувь и высунуться из раздевалки, а он уже бодро шагал по направлению к выходу.

– Игорь, стой! – бросила ему вслед, пытаясь поправить съехавшую заколку-резинку. Но Крылов не обернулся, а на ее голове образовалась пара новых петухов, поэтому Рина и вовсе распустила волосы. – Стой, я тебе говорю! – рявкнула она, нагоняя партнера.

Тот соизволил оглянуться, смерил Ринату одним из своих коронных наглых взглядов и ехидно улыбнулся.

– Уже соскучилась?

Рината фыркнула, глаза ее колко блеснули. Но отступать она не собиралась. Вообще-то, просить Крылова тоже ни о чем не собиралась, но… Это он захотел взять ее в партнерши. Идея с танго принадлежит ему. А раз так…

– Мне нужны деньги, – выдала она и, вопреки всем мысленным убеждениям, фраза едва не застряла в горле.

– Что тебе нужно? – словно издеваясь, переспросил Крылов, не сводя с нее глаз.

Рина поджала губы, выдохнула и уперлась взглядом в стену. Повторять она не спешила. Чтобы не разобраться в просьбе, надо было либо оглохнуть, либо очень сильно отупеть, а Рината была уверена – ни того, ни другого за последние десять минут с ним не произошло.

Настроение ее теперь оставляло желать лучшего. Утренние размышления в ванной комнате вонзились в сердце маленькой звенящей льдинкой и не давали покоя. Каждый раз, глядя на свое отражение в зеркальной стене зала, Рина чувствовала злость. Может, она и не в состоянии сразу выйти на лед и скрутить тройной лутц, но привести себя в порядок – точно в ее силах. И почему она позволила себе превратиться в это… нечто… Лохматое, с нещипаными бровями и бледной кожей?!

– Сколько? – Игорь понял, что ответа не дождется. Судя по выражению Рининого лица, каждая секунда промедления грозила обернуться катастрофой местного масштаба, а новых стычек совсем не хотелось.

Она нервно дернула плечом, сморщила хорошенький носик, сдвинула черные бровки.

– Не знаю. И когда отдать смогу – тоже не скажу.

– А можно в таком случае хотя бы спросить – на что? – вкрадчиво осведомился Крылов.

Тон его Рине не понравился, как и вся ситуация в целом.

Но другого выхода она не видела и поэтому, снова дернув плечами, процедила:

– Мне бы в салон… Если ты во всеуслышание заявил, что мы намерены выступать на Олимпиаде… – Под пристальным взглядом Игоря она замолчала, провела ладонью по растрепанным волосам. В холле было прохладно, руки покрылись мурашками, соски под майкой превратились в твердые горошинки, и Рина торопливо сложила руки на груди, чтобы Игорь ничего не заметил.

– А меня с собой возьмешь? – Серые глаза сверкнули хитрым огоньком. – Можем поехать прямо сейчас. Все равно будешь тут околачиваться до вечера. – Сунув руки в карманы куртки, Игорь склонил голову в ожидании ответа. Завиток волос игриво упал парню на лоб, придавая облику небрежной привлекательности.

Рината невольно усмехнулась. Неудивительно, что фанатки за обалдуем носятся толпами: трудно не поддаться дерзко-непринужденному обаянию. Даже ее плохое настроение внезапно куда-то пропало. Собственно, почему бы и нет?

* * *

Если прежде Игорь только подозревал, что у партнерши – пунктик насчет опозданий, то теперь убедился в этом окончательно. Пока он, пытаясь объехать образовавшийся из-за аварии затор, вихлял по близлежащим улочкам, Рина недовольно тыкала пальчиком в кнопки старенького телефона.

– И все из-за тебя, – констатировала она, сунув телефон в карман.

– Да что ты говоришь?! – язвительно бросил Игорь, выныривая на ведущую к спорткомплексу дорогу.

– А кому приспичило пожрать?

– Ну, знаешь ли…

Ипатова снова вытащила мобильную развалюшку и, горестно вздохнув, объявила, что до начала тренировки осталось пять минут.

– Семь, – парировал Игорь, кинув взгляд на приборную панель. – Может, тебе денег на новый телефон дать, Ипатова? – покосившись на девушку, поинтересовался он. – А то ведь…

– Звонит – и ладно, – раздраженно отрезала Рината, пресекая дальнейшие рассуждения на эту тему.

Свеженаманикюренный ноготок Ипатовой на потертых клавишах смотрелся как минимум странно, но Игорь решил промолчать.

Невзирая на поджатые губы и раздраженный тон, выглядела Рина довольной и вроде бы ершилась больше для вида. Блестящие черные волосы разметались по плечам и капюшону, тонкие длинные пальцы то и дело поигрывали с застежкой молнии. В салоне красоты молодые люди провели почти три часа, и Игорь раз десять пожалел о том, что опрометчиво напросился составить партнерше компанию. За это время он успел выпить несколько чашек кофе, съесть полкоробки предложенных ему конфет и с десяток раз пролистать все женские журналы, разбросанные по низкому стеклянному столику напротив стойки администратора. Он видел, как высокая девушка-парикмахер расчесывает длинные Ринины волосы, как мелькают ножницы, слышал, как монотонно и глухо шумит фен… Потом Ипатову передали в руки косметологу, а после – мастеру по маникюру.

Когда она, изящная и стройная, вышла из зала, в облике ее, казалось, ничего не изменилось. Однако Игорь углядел перемены. Что-то неуловимое, тонкое… Рината протянула руку, и он увидел покрытые прозрачным лаком короткие ноготки. От кожи девушки пахло сладким миндалем…

– Приехали, – затормозив, сказал Крылов. – Как раз вовремя. Без одной минуты.

Рина скептически скривилась.

– Вообще-то к этому времени мы должны быть в зале.

– Все-то тебе не так.

Она ничего не ответила и выбралась на улицу. Сразу же поежилась. После похода в салон Рина чувствовала себя измотанной, словно отпахала дополнительную тренировку. Хотя, по правде сказать, вряд ли что-то могло сравниться с испытываемым ею чувством внутреннего удовлетворения. И этот одобрительный взгляд Крылова…

* * *

Большую часть вечерней тренировки посвятили занятиям в зале. Савченко объяснял и показывал элементы, которые исполняются в парном катании. Синхронные прыжки, вращения, поддержки, тодесы, выбросы, подкрутки – очень многое предстояло выучить за короткий срок. Благо у Игоря имелись приличные практические знания, да и теорию за три года он успел изучить от и до. В этом отношении ему, безусловно, было легче, чем Рине, хотя и ответственность на нем как на партнере лежала большая. Для одиночников разве что прыжки не составляли труда, остальное необходимо долго и кропотливо изучать.

Особое внимание Николай Петрович решил уделить поддержкам.

– Начнем с простейшей. Позиция с хватом за талию. Главное – это координация движений. Чем быстрее вы оба примете нужное положение, тем вероятнее процент положительного исхода. В общем, тогда партнерша не упадет. Рината! – подозвал тренер девушку. – Вот, иди сюда, поближе ко мне, – он махнул рукой. – Игорь, вставай рядом с матами.

Когда спортсмены покорно исполнили указания тренера, Савченко заулыбался:

– А теперь разбегайся, Рината. Когда приблизишься к Игорю и тот обхватит тебя за талию, подпрыгивай как можно выше, а ты, Игорь, поднимай партнершу. Все элементарно.

– Николай Петрович, – Крылов с упреком посмотрел на тренера. – Мне-то зачем разжевывать? Я…

– Ничего. Повторение – мать учения, – заведомо зная о дальнейших словах ученика, ответил Савченко.

Ипатова, даже если и боялась, виду не подала. Поправила волосы, затянутые в высокий хвост, и, выдохнув, побежала на Крылова. Но едва руки Игоря коснулись ее талии, резко затормозила и подалась назад.

– Ты чего? – не отпуская ее, спросил он.

– Ничего. Еще раз. – Рината снова отошла на исходную позицию.

Но и в следующий раз ситуация повторилась. Ипатова резко замерла и, пряча взгляд, опустила голову. Третий, четвертый… после пятой неудачной попытки Крылов не выдержал.

– Ипатова, ты подпрыгнуть не можешь?! – закричал он. – Не уроню я тебя, чего переживаешь?!

– Не ори, – огрызнулась Рината. – Давай еще раз.

– Нет! С меня хватит! – Игорь раздраженно поджал губы и выскочил из зала.

Рината присела на диван и устало вздохнула.

– Что такое? – Николай Петрович положил руку ей на плечо.

– Не знаю, – честно призналась она. – Я себя неуютно чувствую.

– Боишься, Игорь тебя уронит? Не волнуйся. Он прекрасно понимает, что от него зависит твоя безопасность. Не первый раз поддержки делает. Да и маты здесь, в крайнем случае не слишком больно будет, – ободряюще проговорил тренер.

– Не в этом дело. Просто не могу собраться. И голова раскалывается.

– Ладно, ты посиди немного, отдохни, а я с Игорем побеседую, – закивал Савченко и отправился на поиски Крылова.

Рината откинулась на подушки и прикрыла глаза. Действительно, чувствовала она себя не вполне здоровой. Наверное, утренний марафон вышел боком. Да и холодина в ее квартире… Стоило только вообразить, что вечером надо возвращаться в убогую клетушку, как хотелось укутаться во что-нибудь теплое. И раньше она переступала порог квартиры с отвращением, а уж после визита к Игорю… Красивая мебель, высокие потолки, большие окна. И главное, никаких сквозняков.

Приложила руку ко лбу – температуры вроде нет.

Крылов этот… Довериться ему. Легко сказать. Однажды она уже доверилась, что обернулось крахом всех надежд. Игорь не выглядит сверхнадежным партнером. Сегодня у него на уме одно, завтра – другое, а послезавтра вообще скажет, что наигрался и не хочет быть парником. У него все просто. Однако Рината признавала: три года тренироваться, понимая, что, скорее всего, до соревнований тебя не допустят, – дорогого стоит.

Как Бердников может рушить судьбы людей, она прочувствовала на себе. Крылов не сломался, а она – смирилась… почти. Уверилась, что не особо ей и нужно фигурное катание. Самообман…

Игорь вернулся в зал спустя полчаса. Направился к дивану, взял Ипатову за руку и подвел к матам.

– Рин, я не уроню тебя, обещаю, – заглянув ей в глаза, проговорил он твердо. – Мы должны научиться делать поддержку. Остальное будет проще.

– Савченко мозги прочистил? – хмыкнула Рината.

– Сам понял. Извини, если иногда психовать начинаю. Я не со зла.

– Я тоже не подарок, – Рина отошла от Игоря на несколько метров. – Лови меня! – выпалила она и побежала.

Крылов подхватил ее за талию и поднял над головой.

– Ипатова, равновесие… равновесие! – крикнул он, когда они оба начали валиться назад. – Руки разведи! – взвыл Игорь, однако Рината, вскрикнув, мертвой хваткой вцепилась в плечи партнера.

– Не могу!

– Черт! – Игорь упал на маты, Ипатова – на него. – А ты тяжелая, – прохрипел, щурясь от боли.

– Зато ты слишком дистрофичный. – Она сделала попытку подняться на ноги, но Игорь продолжал удерживать ее.

– Спасибо за комплимент.

– Пожалуйста. У меня рост – метр шестьдесят пять. Или что, думал, я тридцать килограммов вешу?!

– Не дай бог…

– Лежат! – дверь распахнулась, и на пороге появился чем-то явно обрадованный Николай Петрович. – Они, значит, развалились, а у меня для них новость!

– Неужели хорошая? – Крылов отпустил Рину, и она быстро отползла в сторону.

– Более чем! – Савченко разве что в ладоши не хлопал. – Расскажите-ка мне, дорогие ученики, где у нас через месяц чемпионат мира?

– В Канаде. – Рина непонимающе пожала плечами.

– Точно! А после, в Сочи, на будущем олимпийском стадионе намечено шоу, в котором примут участие все члены сборной команды России – и не только! – размахивая сжатым в руке листком, словно дирижер, провозгласил тренер.

– И-и-и?.. – Ипатова видела, как загорелись глаза Игоря.

– И нам прислали приглашение на шоу!

– Да… ведь… это же… черт! – Крылов вскочил и, не зная, куда деть распирающие его эмоции, обнял Николая Петровича. – Замечательно! Впервые за три года…

– Мне нужно подтвердить наше участие. Ну что, едем?

– Конечно еде…

– Нет! – Голос Ринаты прозвучал звонкой оплеухой Игорю.

– Не понял. – Крылов в недоумении посмотрел на Ринату.

– Я сказала – нет! – повторила. – Кто прислал приглашение? – спросила она у Савченко.

– Бердников.

– И почему я не удивляюсь? – скривила губы Рината. – Вы уж как хотите, но я не собираюсь плясать под дудку этого человека!

– Рината… Да плевать на Бердникова. У нас появился шанс! – Игорь обхватил девушку за плечи. – Шанс показать всем, что мы действительно серьезно намерены выступать.

– Нам подачки не нужны! – прошипела Рина, нервно сбрасывая его руки. – Мы и без Бердникова завоюем себе право на выступления! В новом сезоне. А сейчас…

– Ипатова, ты эгоистка! – взревел Крылов. – И по фигу мне – подачки, не подачки! Этот хмырь морозил меня в глубоком запасе три года и теперь буквально лично предлагает выбраться оттуда, а ты заявляешь, что мы никуда не едем?!

– Повторяю. Я не еду. И точка, – безапелляционно отчеканила Рината. Голубые глаза потемнели от гнева.

– А вы ничего не забыли, дорогие мои? – подал голос Николай Петрович. – Нет, я, конечно, послушал бы еще ваши препирательства, но мне некогда! Ясно? И вы – не сами по себе. У вас есть тренер. И он говорит, что вы поедете в Сочи и выступите на шоу! А что вы на льду вытворять будете – уже другой вопрос. Да хоть лезгинку пляшите! Такими возможностями, Рината, не разбрасываются! Не отказываются от удачи!

– Не поеду! – Рината вылетела из тренировочного зала.

– Чокнутая, – пробурчал себе под нос Игорь и взглянул на Савченко. – Я так понимаю, тренировка на сегодня завершена и я свободен?

– Иди куда хочешь! – Николай Петрович рассерженно отвернулся от ученика.

Глава 8

Утро для Игоря наступило ровно в восемь. Выключив будильник, он сладко потянулся в теплой постели и порадовался, что рядом нет садистки Ипатовой. Никто не вырывает из-под головы подушку, не сдергивает одеяло и не тащит на улицу.

Он неспешно поднялся, принял душ и позавтракал, размышляя между делом о новом дне, в котором придется разбираться с Ринатой по поводу ее нежелания пользоваться «добротой» Бердникова и ехать в Сочи. В одиночку она не сможет ничего добиться. С другой стороны, в какой-то степени Ипатова, возможно, и права – шоу намечается через месяц, и что они сумеют продемонстрировать? Красивую дорожку шагов и элегантное падение Рины с поддержки?

Конечно, если постараться, на скорую руку они сделают что-то, но стоит ли? Зачем рваться ради показательных выступлений? Однако возможность появиться перед спортивной общественностью тоже немаловажна. Заявить своим прокатом, что они не просто играют на публику, не пиарятся, а всерьез намереваются выступать на соревнованиях. Чего же Рината боится?..

Но на катке Игорь застал только Николая Петровича. Тренер нервно расхаживал по коридору.

– Тебя где черти носят?! Ты на часы смотрел, Крылов? – обрушился на него негодующий Савченко. – Приходят и уходят, когда хотят, а то и вовсе не появляются на тренировке! Нет, я не могу так работать!

– Николай Петрович, а что стряслось-то?

– Ничего, Игорь, ничего, – уже спокойнее заговорил тренер. – Только скажи на милость, кого я тренировать должен? Заливщика льда и уборщицу? А что? Баба Катя еще ничего, вполне за фигуристку сойдет! А ты… – Савченко ткнул его в грудь. – Ты об Олимпиаде забудь! И ты, и Рината твоя!

– Я вас не понимаю, вы чего завелись-то? – раздраженно воскликнул Игорь. – Где Ипатова?

– А вот не знаю я! – ответил Савченко. – Нет ее!

– Как нет? – Чтобы Рината опоздала на тренировку?! Бред! – Вы ей звонили?

– Ты меня за дурака держишь? – Савченко одарил Игоря мрачным взглядом из-под густых седых бровей. – Не берет она трубку. Гудки есть – и все.

– Николай Петрович, я съезжу к ней домой, – бросил Крылов и помчался к выходу.

– Давай, Крылов, – устало покачал головой тренер. – Дурдом, а не тренировки!

Игорь безостановочно барабанил в дверь Ринаты, твердо зная, что она дома: стоило набрать ее номер, как внутри квартиры слышалось противное пиликанье телефона. Хотя могла забыть… Но где она, черт возьми? А что, если… район-то у нее… Нет! Глупости!

– Рината! Ипатова, открой! – Игорь в отчаянии ударил кулаком по двери.

– Эй, приятель, чего раскричался? – из квартиры напротив появился заспанный чернявенький парень. – Весь дом перебудил. Ринку, что ли, потерял?

– Скройся с глаз моих! – Игорь снова принялся стучать в дверь.

– Крылов? – раздался знакомый голос.

Рука Игоря так и застыла в воздухе.

А она-то что здесь забыла?! Игорь обернулся. За спиной у чернявого стояла растрепанная Федорова и наспех застегивала кофту. И после этого она будет впаривать, что чай пила на кухне соседа Ипатовой?! Ну, Лера…

– Что случилось?

– Ипатова не пришла на тренировку, – нехотя ответил Игорь.

– Сбежала? Ой, как быстро ты ей надоел. – Валерия закончила с пуговичками, прихватила норковую шубку, протиснулась мимо парня и вышла на лестничную площадку.

– Тема, я тебе позвоню. Пока! – Она помахала пальчиками, явно рассчитывая на то, что чернявый сейчас преспокойно уйдет к себе.

Однако Новиков прислонился к косяку, в характерном жесте сложив руки на груди, в ожидании, что же будет дальше.

А дальше Игорю надоела преграда в виде двери. Пару секунд он размышлял, что лучше предпринять: попробовать справиться своими силами или поискать какие-нибудь инструменты. Но все оказалось куда проще – стоило навалиться на полотно плечом, и дверь, жалобно хрустнув, поддалась. Из квартиры повеяло холодом. Чувство было такое, что он попал не в чей-то дом, а в мрачный погреб или склеп.

Игорь поежился и шагнул в темный коридор.

– Эй, это вторжение в частную собственность!

– Федорова, успокой своего Ромео! – прогромыхал Крылов, включая свет.

Игорь отметил, что и ботинки Рины, и убогая куртка на месте, значит, она дома. Влетел в комнату и сразу же увидел партнершу, по самую макушку укутанную в два одеяла. Свернувшись, она лежала на диване, а на полу валялась опрокинутая чашка.

– Ипатова! Рината! – Игорь опустился перед ней на колени и дотронулся до лба. – Да ты горишь!

– Крылов, ты чего тут забыл? – Рина разлепила тяжелые веки.

– Какого черта окно открыла? – Он вскочил и наглухо защелкнул раскрытые створки. Не сказать, чтобы в комнате мигом стало теплее, но холод больше не пробирался под одежду.

– Жарко было, – прошелестела едва слышно. – А теперь холодно…

– Я вызываю скорую! – Игорь трясущимися руками нащупал в кармане куртки телефон. Путано объяснив ситуацию, сказал, что если через десять минут врачи не приедут, он их из-под земли достанет. – А вы что стоите? – рявкнул на притихших Леру и соседа.

– А что делать?

– Федорова, марш на кухню, ищи медикаменты и градусник, а ты… как тебя?

– Артем.

– Артем, живо к себе и… ищи то же самое! И давайте быстрее! А ты почему не позвонила? – оставшись наедине с Риной, поинтересовался он.

– Крылов, мне тяжело говорить, – прохрипела и закашлялась.

Недовольно вздохнув, Игорь стащил с себя куртку и накинул поверх одеял.

Он посмотрел на девушку. Зажмурив глаза, она уткнулась в подушку, пытаясь совладать с болезнью. Всегда такая сильная и независимая, Рината Ипатова сейчас казалась ему слабым ребенком, нуждающимся в заботе. Игорь убрал ее влажные волосы со лба и погладил по голове.

– Все будет хорошо, – прошептал он.

Игорь позвонил Савченко, объяснил, что случилось, и предупредил тренера: пусть сегодня их не ждет. Дал отбой и снова погладил Рину по голове. Кожа была горячей, а спутанные волосы – неожиданно мягкие, похожие на жидкий шелк.

Ну а Лера вовсю орудовала на кухне в поисках градусника. Игорю казалось, что она решила перетрясти все содержимое ящиков. Как говорится, пустили козла в огород. Однако внезапно в квартире воцарилась тишина.

– Федорова, тебя только за смертью посылать! Где ты? – Игорь вошел на кухню.

Валерия сидела на стуле, на коленях ее лежала коробка из-под обуви.

– Игорь, – Лера подняла удивленный взгляд на Крылова, – Богославская Ринате писала… – Она вытащила охапку писем.

– И что?

– А то, что ни одно не открыто! Ни одно из шести, понимаешь? Последнее датировано двенадцатым годом. Слушай… это же шанс все узнать! – недолго думая, Федорова взяла верхнее письмо и принялась распечатывать. Кудрявые волосы упали на лицо, в карих глазах читалось предвкушение.

Игорь подлетел к ней, вырвал письмо из рук.

– Спятила! Не тебе письма адресованы – и не тебе их читать! – Взял коробку и закинул обратно все, что вытащила Лера.

– Хочу узнать, что тогда случилось! Хочу! – Федорова схватила коробку и потянула на себя. Теперь в глазах ее была обида и упрямая злость. В чертах лица проступила резкость. Она сильнее впилась пальцами в коробку, светлый локон скользнул по щеке, в голосе послышались нотки раздражения: – Игорь…

– Спроси у Богославской, а письма – собственность Ринаты! – Отцепив пальцы Федоровой, Игорь закрыл коробку и поставил на самый верх шкафчика. – И если она не желает читать их, значит, есть на то причины. Личные. Хватит лезть в чужую жизнь!

– А разве тебе неинтересно, чем жила все это время твоя партнерша? – прищурившись, язвительно осведомилась Лера.

– Нет! – твердо ответил Крылов и, взяв Федорову за руку, уволок из кухни. – А если ты сгораешь от любопытства, поищи других людей, а Ринату не трогай.

– Тоже мне, защитничек, – с досадой фыркнула она. – Я разговаривала с Богославской, а та, как зомбированная, твердит: «Рината получила травму и решила закончить карьеру». Тьфу!

– Тогда иди к Бердникову, – насмешливо хмыкнул Крылов.

– Я градусник нашел! – в коридоре появился Артем. – Кстати, по-моему, скорая подъехала.

Оказалось, что почти бессознательное состояние человека и температура за тридцать девять еще не являются основанием для госпитализации. Фельдшер сделал Рине укол, сбивающий жар, и посоветовал вызвать участкового врача, после чего бригада уехала, оставив негодующего Игоря у постели партнерши.

Температуру удалось сбить, но ненадолго: спустя час градусник вновь показывал отметку в тридцать восемь. Ринату то знобило, то бросало в жар, а Игорь понятия не имел, как помочь девушке. Федорова смылась на работу, Артема Крылов спровадил следом за подругой. Уселся рядом с Риной и в очередной раз осмотрел комнату. Не может здесь жить лучшая фигуристка страны.

Не может, черт подери!

– Ипатова, поднимайся! – открывая шкаф, скомандовал Игорь и принялся вытаскивать вещи.

Их было совсем немного: несколько футболок разной степени изношенности, двое совершенно одинаковых джинсов, пара водолазок, свитер и еще кое-что по мелочи. Взяв с нижней полки плотный пакет, он заглянул внутрь и наткнулся на лежащие вперемешку колготки и трусы. Черные, белые с кружавчиками и вроде бы виднеется чашечка бюстгальтера… Покосился на Рину, но та, похоже, ничего не заметила.

– Куда? – Ипатова приподнялась на локтях, потерла лоб и, наконец, поняла, что содержимое шкафа медленно перекочевывает на стоящий рядом стул. – Эй, положи обратно мои джинсы!

– Будешь жить у меня. – Крылов отыскал дорожную сумку и закидывал в нее все, что попадалось под руку.

Рината не могла понять, что он задумал. С какой стати она должна жить у него? И чего он расхозяйничался в ее квартире?

– А вот и нет, – щурясь от резкой боли в висках, твердо, насколько смогла, проговорила она.

– Рин. – Крылов удосужился взглянуть на нее. – Ты больна, температура высоченная, тебе нужен уход, а здесь от кого ты его получишь? А если тебе еще хуже станет? Да и вообще, у тебя морозильник, а не жилище!

– То есть ты сиделкой хочешь заделаться?

– Называй как знаешь, но давай, поднимайся, я тебя переодену и…

– Сама оденусь. Выйди, – недовольно прохрипела Ипатова, садясь на диване. – Выйди, – повторила она, и Игорь, взяв собранную сумку, с явным неудовольствием убрался в коридор.

Рина посмотрела на оставленные им шерстяные носки, брюки и свитер. Вздохнула и потерла лоб. Признавать его правоту не хотелось, однако он угадал: ей нужна помощь. Состояние было таким, будто ее хорошенько избили, окатили ледяной водой и налили в голову свинца. Куда уж хуже… Кое-как свесив с постели ноги, девушка сняла насквозь мокрую футболку, натянула чистую одежду и вышла из комнаты.

В прихожей ее дожидался одетый в верхнюю одежду Крылов.

Усадив Рину на тумбу, он с горем пополам обул партнершу и укутал в куртку.

– Идем, – обхватив за плечи, вывел из квартиры.

– Почему на звонки не отвечала? – тихо спросил Игорь, когда они забрались в машину.

– Я не слышала, – призналась Рината. – В полубессознательном состоянии находилась, словно сон накатил… странный, непонятный… Игорь, спасибо тебе.

Крылов удивленно приподнял брови. Она благодарит его? Серьезно?

Отрегулировал климат-контроль и направил струю теплого воздуха Ипатовой на ноги.

Подумал о письмах в обувной коробке. Дурацкий способ выбрала Богославская. Не могла просто навестить ученицу или, на худой конец, позвонить?

Лерка, конечно, права: ему интересно прошлое Рины. Но не узнавать же подноготную нагло, без разрешения! Раз Ипатова не выбросила письма, а хранила столько лет нераспечатанными, что-то да значат они для девушки. Может, прямо спросить?

– Рин, а что за… – Осекся, поняв, что она уснула.

Губы ее приоткрылись, дыхание было тяжелым, но спокойным, ровным.

Ладно… В другой раз.

Глава 9

В течение трех последующих дней Крылов изо всех сил боролся с Рининой температурой. Ни на шаг не отходил, поил отварами, кормил куриным бульоном и делал все, чтобы девушке стало лучше. Ипатова морщилась, кривила лицо, отпускала едкие замечания, но помощь принимала.

Это радовало Игоря. Рината стала чаще улыбаться. В такие моменты из глаз ее на мгновение исчезала пустота, они наполнялись светом. Однако улыбка ее гасла, а взгляд становился тяжелым, едва речь заходила о поездке в Сочи.

– Рин… – Игорь присел на кровать и легонько потянул одеяло выздоравливающей на себя. – Перестань, – как можно мягче продолжал он. – Давай поговорим.

– Не хочу.

– Ипатова. Рината! Повернись ко мне! – велел на повышенных тонах.

Рина тяжело вздохнула и обернулась. Поправила подушки и натянула одеяло до подбородка.

– Что ты от меня хочешь? – в голосе – настороженность, в глазах – холод.

– Боюсь, у нас ничего не выйдет, если ты и дальше будешь так реагировать. Я собираюсь получить от тебя ответ на очень простой вопрос – почему ты отказываешься лететь в Сочи. – За спокойствием скрывалось раздражение.

Игоря так и подмывало сказать: она может думать все, что пожелает, но они поедут на проклятое шоу – и точка. Но Ипатова сразу бы пошла в наступление.

Поэтому он выдавил улыбку:

– Я не лезу к тебе с расспросами о взаимоотношениях с Бердниковым, но мы вроде как в паре катаемся, а решать почему-то должна ты одна. Странно, не находишь?

– Я хочу сама всего добиться. – Рината упрямо поджала губы.

– Одна ты ничего не добьешься! Мы или вместе, или каждый сам за себя, определись! – воскликнул Игорь.

Рината опустила голову.

– Я не подарок, – добавил Крылов, – но я клянусь – уж постараюсь быть хорошим партнером. Но для того чтобы стать олимпийским чемпионом, мне нужна ты. – Несмело дотронулся до ее руки, уголок его губ дрогнул. – Да и я, между прочим, нужен тебе.

– Я не хочу, – вдруг прозвучало в ответ. Рината подняла на него влажные глаза и шмыгнула носом. – Я не хочу их видеть. Умоляю, не заставляй меня…

– Ты о Богославской и Бердникове? – догадался Игорь.

Она кивнула.

– Ладно. – Он терпеливо выдохнул. – А дальше что? Рано или поздно тебе придется с ними столкнуться. Или как ты себе все представляешь? Будут контрольные прокаты, чемпионат России, в конце-то концов…

– А там по ситуации.

– Думаешь, ситуация сложится иная?

– Я пока не готова, Игорь, – проговорила Рина с мукой во взгляде. – Это слишком быстро. Дай мне немного времени.

– Заметь, я не спрашиваю, что произошло, – невесело хмыкнул Крылов. – Расскажешь, если сочтешь нужным. Хотя… кто я такой, чтобы ты мне что-то выбалтывала? Что ж… – Он встал. – Поеду за лекарствами. – Сунул в карман брюк рецепт, оставленный доктором. – Не скучай.

– Еще чего, – она слабо улыбнулась. – Езжай.

Оказавшись на улице, Игорь уселся на скамейку возле подъезда и задумался. Ему не давала покоя непонятная история. Прошлое Ипатову не отпускает и вперед не дает двигаться. Под иглами дикобраза Игорь разглядел одинокого ребенка, разочаровавшегося в людях. Рината – сильная личность, но ей всего девятнадцать. Жизнь сделала ее жесткой, никому не доверяющей, ни от кого не зависящей.

Все сама, сама. И надолго ее хватит?

– Любопытство до добра не доведет, – стараясь оборвать мысли в зародыше, убеждал себя Игорь, однако набирал номер Савченко. – Алло, Николай Петрович? Доброе утро, вы на катке? Отлично, тогда я заскочу. Нет, ничего не случилось… До встречи.

Игорь знал, что Богославская до ухода из спорта тренировалась у Савченко, следовательно, тот мог пролить свет на внезапно возникшую неприязнь Ринаты к Алле Львовне или хотя бы дать ему зацепку.

Зачем влезает в эту историю? Ипатова его живьем сожрет, если узнает!

– Николай Петрович, можно? – Крылов остановился на пороге кабинета.

– Вроде никогда разрешения не спрашивал. – Савченко оторвался от монитора и кивнул на стул. – Садись. Как Рината?

– Ворчит, язвит, в общем, как обычно, – усмехнулся Игорь. – А на самом деле ей гораздо лучше.

– Вот и хорошо.

– О ней я и хотел поговорить. Вернее, не совсем о ней, но… Николай Петрович, вы ведь были тренером Аллы Львовны, верно?

– Верно.

– Расскажите о ней.

– Тебе-то зачем?!

– Просто интересно.

Савченко слишком хорошо знал этот взгляд. Крылов точно что-то задумал.

– Ладно. Что хочешь выяснить?

– Меня интересует все. От начала ее карьеры до того момента, когда она ушла из спорта.

– Дедушка привел ее ко мне на каток. – При воспоминании о бывшей ученице черты лица тренера смягчились, а лицо просветлело. Он по-доброму улыбнулся, устремив взгляд куда-то мимо Игоря. – Маленькая такая, хрупкая. Знаешь, что я подумал, когда увидел ее? Что старенькие поношенные коньки, которые она держала в руках, тяжелее девочки. Но она вышла на каток, шлепнулась, поднялась и снова упала. А я стоял и смотрел на тщетные попытки укротить лед. Дед спросил: «Ну как? Не берете? Хиленькая у меня Аллочка». Да… Но упорная безумно! Я взял ее в группу и ни на секунду не пожалел! Алла стала моей любимой фигуристкой. Я растил ее, не сомневаясь, что наступит день и час – и мгновение, – когда этот бутон распустится, и весь мир увидит мое сокровище.

– Увидел?

– Не до конца, – грустно улыбнулся Николай Петрович. – В девяносто третьем году она наконец смогла заявить о себе. Выиграла чемпионат России, стала второй на чемпионате Европы и победила на чемпионате мира в Праге. Я думал – вот она! Наша надежда на Олимпиаду в Лиллехаммере в девяносто четвертом. И она справилась бы! Уверен!

– А что случилось?

– Эх, кто бы мог подумать… Случилась беременность. Не представляю, как я раньше не догадался. Надо же… – Савченко настолько погрузился в воспоминания, что позабыл о присутствии Игоря. А тот с удивлением слушал историю Аллы. – А все тошнота ее. Проблема у нее была – когда нервничала сильно, мутило. Часто на соревнованиях такое случалось, я и не обратил внимания, а когда узнал – поздно было…

– Поздно для чего?

– После выигранного чемпионата мира Алла заявила, что покидает большой спорт, – уклонился от прямого ответа Николай Петрович. – За год до Олимпиады, Игорь! Девочка была настолько категорична, что никакие уговоры не подействовали. Бердникова тогда два года как президентом Федерации фигурного катания назначили, он вообще ходил как привидение. Это был такой шанс на золото – и вдруг… беременность…

– А потом? – нахмурился Игорь.

– Что дальше… – вздохнул Николай Петрович. – Родила наша Алла.

– У нее есть ребенок?! – такого поворота Крылов не ожидал.

– Мальчик. Только вот… умер он. Дня не прожил, роды тяжелые были, и… Бердников тогда думал, она на лед вернется, форму наберет и выступать будет, а она ни жива ни мертва. Однажды наведалась ко мне, бледная, с потухшим взглядом, я едва узнал ее. Сказала, хочет детишек тренировать, но сама на лед больше не выйдет. Малыши для нее смыслом жизни стали. Но она никогда не забывала того ребенка. Каждый год в его день рождения бывала на кладбище… Пятнадцатого октября.

– Грустно… – выговорил Игорь, изучая причудливые блики от лампы на поверхности стола.

Однако кое-что в истории Савченко опустил. Раз Богославская замужем не была…

– Николай Петрович, а кто отец ребенка?

– А я почем знаю? Игорь, что за вопросы? – возмутился тот, сдвинув седые брови. – Я за ней не следил и не в курсе, с кем она была в свободное от тренировок время.

– И вы даже не спросили?

– Отнюдь. Но Алла молчала как партизан – слова не вытянешь. А что мне? Пытать, что ли, ее надо? Так и не рассказала. Но я понял: он то ли бросил ее, то ли хотел, чтобы девушка аборт сделала. В общем, неприятная история…

– Да уж, – протянул Игорь и, шумно выдохнув, взъерошил волосы.

Ну и дела. Ничего, что связало бы Аллу и Ринату, он не разведал, зато окончательно уверился во мнении, что не могла бы она вот так резко поступить с детдомовской девочкой. Получается, Федорова права. На то она и журналистка – сенсацию за версту чует.

– Ладно, Николай Петрович, пора мне. – Хлопнув себя по коленям, Крылов встал и кивнул тренеру, по-прежнему мысленно находящемуся где-то в прошлом. – Рине лекарства надо отвезти.

– А?.. Ага, давай, Игорь. Вы поправляйтесь скорее.

– Постараемся, – улыбнувшись, кивнул Игорь.

Через минуту он быстро сбежал по ступенькам спорткомплекса и, ежась от холода, нырнул в машину.

– И когда наступит нормальная весна? – проворчал Крылов, включая климат-контроль.

Почувствовав теплый воздух, расслабленно вытянулся на сиденье и, достав айфон, написал эсэмэску: «Я еду. Соскучилась?»

Отправил и не сводил взгляда с экрана, пока не пришло ответное сообщение: «А должна была?»

Ухмыльнулся и отбросил телефон на соседнее сиденье.

Но айфон снова завибрировал.

– «Лимоны закончились. Купи еще», – вслух прочел Игорь, и на лице растянулась довольная улыбка.

Не успел выехать со стоянки, как в зеркале заднего вида заметил бегущего к машине Николая Петровича. Затормозил и выбрался на улицу.

– Что случилось?

– Хорошо, что ты еще здесь, – отдышавшись, мужчина оперся о капот машины. Снял очки и протер о рукав. – Мне из Федерации позвонили и потребовали, чтобы ты сегодня приехал.

– Зачем?

– Без понятия. Но Бердников требует тебя немедленно!

– Сначала три года ни слуху ни духу, а тут вдруг соскучился. – Игорь уныло покачал головой, рассматривая грязную жижу, когда-то бывшую снегом. – Хорошо, – поднял взгляд и кивнул Савченко. – Сейчас заеду. Интересно, что ему понадобилось.

– Потом расскажешь, – проворчал Николай Петрович и, поежившись, пошел к спорткомплексу.

Последний раз Крылов был в этом длинном коридоре, перед дверью с табличкой «Бердников В. Н.» в тот злополучный день, когда узнал, что его исключили из состава сборной России. Теперь-то он понимал, каким дураком оказался, но тогда… Что ж, эмоции его захлестнули, мешая мыслить здраво. Бердников никогда фигуриста особо не жаловал, а уж после той «цыганочки с выходом» на Олимпийских играх и подавно. Тем не менее исключение из состава сборной для Игоря стало неожиданностью. Но и бог с ним – в финансировании парень никогда особо не нуждался, однако на соревнования путь был заказан.

В послеолимпийском сезоне он еще пытался как-то противостоять Бердникову, участвовал в двух этапах серии Гран-при, которые честно заработал, но в финал не попал. А на чемпионат России его просто не пустили.

В общем, плевал Бердников на все правила!

А уже с января следующего года Николай Петрович предложил перейти в пары. И с тех пор началась для Игоря новая война, прежде всего – с самим собой. Ростом метр восемьдесят четыре, он был долговязым для одиночника, но недостаточно высоким для парника. Пришлось брать другим – все свободное время Игорь проводил в зале, а после, когда Савченко нашел для него партнершу, и тренажерка не понадобилась – девочка Маша оказалась низенькой, но, мягко сказать, крепкого телосложения.

Поэтому, что бы Игорь ни говорил Ринатке, она по сравнению с бывшей партнершей была пушинкой.

Мимо прошел какой-то чиновник, и Игорь, набрав в легкие воздуха, шумно выдохнул и постучал в дверь. Последовало приглашение войти.

В кабинете ровным счетом ничего не изменилось. Добротный стол с монитором, темно-коричневый кожаный диван, в одном углу – узкий шкаф, в другом – стеллаж с бумагами. Все весьма сдержанно, но со вкусом. Абстракция на стене, круглые часы с серебристым ободком циферблата… Даже Бердников – такой же негостеприимный.

– Здравствуйте, Владимир Николаевич, звали? – Придав голосу как можно более безмятежный тон, Игорь выдавил некое подобие улыбки и присел напротив Бердникова.

– Звал, – отозвался тот недовольно.

– Значит, соскучились? – Крылов вальяжно развалился в кресле.

– Век бы тебя не видел, – с плохо скрываемым раздражением выдал Бердников.

– А это чувство у нас взаимно, – хмыкнул Игорь. – И неужели в Зимбабве снег выпал, раз я удостоился чести сидеть в кабинете президента Федерации фигурного катания России?

– Ты что удумал, Крылов? – пропуская мимо ушей издевательский тон, осведомился Бердников. – В болоте увяз и Ипатову решил с собой прихватить? Нашел палочку-выручалочку?

– Если я и увяз, то исключительно по вашей милости, – холодно улыбнулся Игорь. – И болото у нас с Риной одно на двоих. Но ничего… У нас, между прочим, планы имеются, и с вашими они сильно разнятся.

– И что ты можешь? Только языком трепать!

– Что-то да могу! – Глаза Крылова наполнились яростью. – И только попробуйте помешать, в этот раз разрушить свою жизнь я вам не позволю.

Бердников угрожающе прищурился.

– Если ты причинишь Ипатовой вред… Против тебя сыграет каждый ее синяк и каждая слеза. Запомни, Крылов.

– А чего вдруг такая забота о Рине? Три года дела до нее не было и почему-то вспомнили и требуете, чтобы фигурист-неудачник Игорь Крылов не прикасался к вашему алмазу! Кстати… – Парень подался вперед, опершись о стол. – Я нашел Ринату в таком месте, в котором и жить-то невозможно. И где, скажите на милость, были вы со своей заботой? Почему бросили Ипатову? Оставили одну! С травмой! С чувством полного опустошения! Неужели все, кто не способен дать сиюминутный результат, становятся ненужными Федерации? – не сводя с Бердникова пристального взгляда, с нажимом проговорил Игорь.

– Я повторяю, – начал Бердников. Он был словно вытесан из камня – ни один мускул на лице не дрогнул, ни капли жалости в холодных, как сталь, глазах. – Если с Ипатовой что-нибудь случится, пеняй на себя. А теперь – свободен.

– Не понимаю, к чему этот разговор? Зачем вы меня выдернули? Запугать хотели? Не получится. Пуганый уже. Вы не остановите меня, Владимир Николаевич. Хотите золото в парном? Мы его завоюем.

– И без вас желающих полно.

– А мы всех обойдем, – расплылся Игорь в улыбке. Только получилась она недоброй. – А что до благополучия Ринаты… Когда вас заботили судьбы людей? Людей, а не спортсменов? Богославская осталась и без медали, и без ребенка, Рината с травмой и без поддержки Федерации. А вы… вы ничем не поскупитесь ради победы, верно?

Игорь понимал, что ступает на край обрыва. Еще немного – и упадет в бездну, но заставить себя остановиться не мог. Он презирал таких личностей, возомнивших себя центром вселенной, считающих, что вся власть в их руках, а люди – марионетки, которыми можно управлять. Кого-то сделать чемпионом, а кого-то выбросить, как поломанную игрушку.

– Как ты смеешь, щенок! – взревел Бердников, ударяя кулаком по столу.

– А что вы переживаете?! Аж побагровели. Правда глаза режет?

– Вон отсюда!!! – Бердников пришел в ярость, и Крылов невольно порадовался, что в данный момент их разделяет преграда в виде письменного стола.

Кажется, он наступил-таки Бердникову на больную мозоль.

– Пожалуйста! – ухмыльнулся ему в лицо Игорь. – Да, чуть не забыл, спасибо за приглашение в Сочи, но мы чужой добротой пользоваться не будем. Сами как-нибудь. – И, довольный собой, вышел из кабинета. Едва закрыл дверь, услышал грохот: судя по звуку, кубок со стола Бердникова встретился со стеной…

* * *

– Вызывал? – В кабинет проскользнул темноволосый мужчина, примерно одного возраста с Бердниковым. Взгляд карих глаз мигом оценил настроение Владимира Николаевича. А тот был, мягко говоря, не в духе.

– Садись.

– Поговорил с Крыловым?

– Да.

– И?

– Всех обыграть собираются, – передразнил Бердников фигуриста. – Дим, клянусь, в случае чего лично его придушу. Хоть один волосок с головы Ипатовой упадет, пожалеет, что на свет родился.

– И что ты так близко к сердцу все принимаешь? По-моему, они очень перспективная пара. Крылов – хороший фигурист. И тренер у ребят грамотный, – Крестов не разделял опасений друга. – Дай им шанс.

– Дам, хоть и не верю. Не смогут они Титову с Князевым обойти. Да и у Миронова молодежь в бой рвется. Для Самойлова наконец-то толковая партнерша нашлась. А эти… – Он взмахнул руками. – Мы, дескать, особенные, уникальные, за год и скатаемся, и элементы выучим, и на Олимпиаду отберемся, а там – бойтесь все! Русские идут! – Бердников скептически поджал губы, покачав головой.

– А вдруг получится?

– А если нет? – повысил голос Бердников. Светлые глаза недобро сверкнули. – Рината – уникальная девочка. Но теперь она и вся ее жизнь зависит от этого… Крылова, – фамилию Игоря он разве что не выплюнул. – Ладно, – поднял взгляд на Крестова.

Верный друг и соратник. Владимир Николаевич уже и не помнил, сколько лет они вместе, рука об руку.

– Дим, ты иди, продолжай наблюдать, – вздохнул Бердников и откинулся на спинку кресла.

Крестов встал и направился к двери, но мужчина остановил его вопросом:

– Как она?

– Работает, – ответил Дмитрий и покинул кабинет.

* * *

В ожидании хозяина квартиры, который должен был купить сетку лимонов, больная, не в силах больше лежать в постели, решила исследовать жилище Крылова. Завернувшись в одеяло, Рината спустилась на первый этаж и очутилась в просторной прихожей, плавно перетекающей в гостиную, обставленную наверняка по дизайнерскому проекту. В центре комнаты стоял длинный, обтянутый черной кожей диван, а по бокам – два удобных кресла. Рината уселась в одно из них и, положив ноги на журнальный столик, включила огромный плазменный телевизор. Да, красиво жить не запретишь.

Обвела взглядом комнату с высоченными потолками и заметила «уголок почета». Поднялась и подошла ближе. Медалей, кубков и грамот у Игоря было предостаточно. И почти всегда первое место. Победитель. Пожалуй, если бы парень был посерьезнее, давно стал бы олимпийским чемпионом…

Ипатова сняла небольшую медаль и повертела в руках. Маленький кружок из чистого золота. У нее есть такая же. Январь две тысячи десятого года. Чемпионат Европы в Таллине. Чуть больше месяца до старта соревнований на Олимпиаде… Какой же она тогда чувствовала себя счастливой. Первая крупная победа, а впереди – мечта. Олимпиада. Как все было просто. Рина прыгала сложнейшие каскады и не задумывалась, что может упасть. К Ванкуверу была в блестящей форме. Каждый прочил ей победу. Да что говорить – уже повесили медаль на шею. Но ноша оказалась не по силам. Падение… сначала в короткой, а потом – с акселя в произвольной… Вот с того мгновения и жизнь ее, прежде четко выстроенная, полетела к чертям. Хотелось сбежать, закрыться, не вспоминать.

Но даже этого ей не позволили.

Рина резко забросила медаль на место и отошла в сторону. Ту фигуристку предали, раскололи на мелкие кусочки. Маленькая девочка мгновенно умерла. Пришлось принимать взрослые решения. Самостоятельно – впервые в жизни.

Неожиданный звонок в дверь заставил Ринату выскочить в прихожую.

– Крылов, ты ключи забыл? – Она раскрыла дверь и застыла, пребывая примерно в таком же недоумении, как и подозрительно знакомая блондинка, которая стояла за порогом. – Э-э-э… А Игоря нет.

– Привет! Рината? – Девица лучезарно улыбнулась и прошмыгнула в коридор, прежде чем Рина успела сообразить, что делать с непрошеной гостьей. – А можно я его подожду?

– Ты кто?

– А я… ну… я его девушка. Да, девушка! – Блондинка стащила сапоги, повесила шубку на вешалку и прошла на кухню. – А я не знала, что ты у него живешь!

– Девушка… – буркнула себе под нос Рината и, захлопнув входную дверь, направилась следом.

– Я такая голодная, у вас ничего перекусить нет? – Гостья обследовала холодильник. Вытащила сыр и полезла в ящики буфета. – Не скажешь, где он кофе прячет?

– Ты ведь его девушка, значит, должна знать. – Рината присела на диван и подтянула на плечи спадающее одеяло. – Где я тебя видела? – устав гадать, напрямую спросила она.

Та на мгновение замерла с найденной таки пачкой кофе и виновато улыбнулась.

– Я журналистка, – призналась она, усаживаясь напротив Ринаты. – Однажды приходила к тебе, а ты меня выгнала.

– Точно. Валерия Федорова. – Рина подозрительно прищурилась. – И Крылов – твой парень?

– Крылов бегал за мной два года, пока я не смирилась и не приняла его ухаживания.

– Понятно… Ладно, пей свой кофе, Игорь должен скоро приехать.

– Эй, а ты куда? – воскликнула Лера.

– Я вообще-то болею. – Рината безразлично пожала плечами и двинулась к двери.

Едва добрела до лестницы, как в квартиру ввалился Игорь.

– Не весна, а не пойми что! – Раздраженно снял куртку и стряхнул с нее хлопья снега. – Ипатова! – При виде Рины недовольно поджал губы. – Ты в постели должна быть.

– Мне гораздо лучше, – возразила Рина. – Надоело лежать в кровати.

– Врач сказал – постельный режим. Быстро! – он повысил голос. – У нас гости?

– Тебя на кухне девушка ждет.

– Чья?

– Твоя! – хмыкнула Рината, поднимаясь по ступеням.

– Лерка! – На кухне Игорь злорадно улыбнулся, разглядывая Федорову, мирно попивающую кофе. – Что ты здесь делаешь?

– Крылов, почему не сказал, что Ипатова у тебя теперь живет?

– А вот это не твое дело! – подлетел к Лере и, подхватив под локоть, потащил к выходу. – И тебя тут быть не должно!

– Ты чего? Крылов, руки убери! – возмущенно засопела Федорова. – С цепи, что ли, сорвался?!

– У меня плохое настроение!

– А я-то при чем?

– Она еще спрашивает! Ты какого черта Ипатовой заливаешь, что ты моя девушка?!

– А-а-а… – Лера расплылась в понимающей улыбке. – А что такого?

– У нас ничего нет и никогда не было, а Рината, она…

– Ей вроде бы плевать, кем я тебе прихожусь.

– Все, вали отсюда, гуляй! Я позже позвоню! – Игорь замотал вокруг шеи Валерии шарф и снял с крючка шубку. – Одевайся. И фантазии побереги для кого-нибудь другого. У меня таких девушек…

– Я сама! – Лера сердито выхватила одежду. – Ты псих, Крылов! – фыркнула она, поправила прическу и выскочила за дверь.

Игорь тут же бросился наверх.

Глава 10

– Ипатова! Лерка, она не моя… – Игорь влетел в гостевую спальню и застыл как вкопанный.

Рината стояла к нему спиной в одних трусиках. Черных, с небольшими кружевными вставками на аккуратных ягодицах. Взгляд невольно прошелся по бесконечно длинным ногам, взметнулся наверх – к тонкой талии и мягкому изгибу рук. Распущенные волосы Рины опускались ниже лопаток, почти до поясницы, на их фоне кожа казалась совсем бледной, словно мерцающей.

– Крылов! – Рината возмущенно зыркнула на него и спешно натянула футболку. – Тебя стучаться не учили?!

– П… прости. Я… ну… я…

– Говори, чего мямлишь?

– Лерка, она… подруга. Не девушка. То есть девушка, но не моя… Чья-то… – Игорь путался в словах и продолжал рассматривать Ринату. Он, конечно, и прежде понимал, что она очень даже ничего, но сейчас… Ему сделалось подозрительно жарко, в джинсах стало тесновато, да и вообще…

Рина забралась в кровать, взбила подушки и подложила под спину. И только потом посмотрела на Игоря.

– Хорошо. Это все? Я спать хочу.

– Я лимоны принес.

– Спасибо, – буркнула она.

– Угу. – Не сообразив, как продолжить разговор, Игорь взялся за ручку двери, но в последний момент повернулся: – Рин, а что у тебя с Бердниковым произошло?

– Ничего. – Рината недовольно нахмурила лоб.

– Это официальная версия. – Игорь приблизился к постели и, отодвинув одеяло, уселся на край кровати. – А что на самом деле случилось?

– Он сказал, что ему больше не нужна такая фигуристка, как я, – не отводя взгляда, ответила Ипатова.

– Правда? А почему сейчас тобой озаботился? – прямо спросил Крылов.

– Ты о чем? – Рина насторожилась.

– Сначала совершенно неуместное приглашение в Сочи, а сегодня он вызывает меня и угрожает, что если я явлюсь причиной твоего… как бы выразиться… не совсем благополучного состояния, то он по мне заливочной машиной проедется!

– Ты был у него?!

– Был. И знаешь, у меня сложилось впечатление, что ты ему небезразлична. Рин, а может… – Игорь запнулся, не решаясь высказать мысли вслух.

Однако Ипатова уже догадалась.

– Ты чего?! Ты как… как подумать мог такое?! – Она сразу подобралась, поежилась, и он не мог понять – от отвращения или причиной стало что-то еще.

– А что?! Этот человек угрожал мне, Рината! – возмутился Крылов. – Что мне думать, по-твоему?

– Лучше вообще не думай, тебе вредно! Мне шестнадцать было, Игорь!

– Вот именно, Рина! Ты найди аргумент получше. Для такого человека, как Бердников… – Игоря аж передернуло.

– А ты хорошо его изучил и понимаешь, что для него нормально, а что нет? – Рината схватила подушку и со злостью бросила в Крылова. – Проваливай! Не хочу слушать твои бредни! – взвизгнула она. – Уходи отсюда – или я сама уйду из этого дома!

Игорь виновато пожал плечами. Судя по реакции Рины, предположение его оказалось ошибочным, хотя он до сих пор не был уверен ни в чем до конца. Мало ли… Кому понравится неприглядная правда? Однако он надеялся, что хоть насчет этого у Бердникова есть моральные принципы.

– Ладно, извини.

– Уходи! – прозвенело колючими льдинками.

Едва Игорь затворил за собой дверь, как Рината с головой накрылась одеялом и шумно выдохнула. Придурок! Дубина! Как ему в голову взбрело? У нее и Бердникова роман! Надо бы посмеяться, но… почему у нее слезы на глаза наворачиваются?..

* * *

Последующие несколько суток Игорь пытался наладить с Риной контакт, но в разговорах она ограничивалась лишь краткими односложными фразами.

А спустя еще два дня, едва состояние девушки более или менее пришло в норму, она появилась на пороге комнаты Игоря в верхней одежде и, поставив сумку на пол, ответила на его удивленный взгляд:

– Спасибо за гостеприимство. Я здорова и могу ехать домой.

– Рин, но… тебе здесь плохо? – Игорь по-мальчишески обиделся, поджав губы.

– Не хочу тебя стеснять, – потупив взор, ответила Рината. – Закрой за мной.

– Нет! – Крылов сорвался следом. – И куда ты пойдешь?

– Хочу домой.

На самом деле ей совсем не хотелось возвращаться в холодную убогую квартиру, но… Рината чувствовала, что начинает привыкать. К чему? К этому дому, к комфорту, к уютной комнате и ванной, выложенной кафелем изумрудного цвета, к тому, что в холодильнике всегда имеется хорошая еда. Но самое главное, она понимала, что привыкает к Игорю, начинает зависеть от него. А это недопустимо. Нет… Никогда она не позволит себе от кого-либо зависеть.

Ни-ког-да.

– Тогда я провожу тебя?

– Угу. – Она кивнула и прислонилась к двери, ожидая Игоря.

С тоской осмотрела прихожую, гостиную. Просторный дом, привлекательный парень, красивая жизнь… А у нее – сплошные руины. Во всем.

Через пять минут Игорь поспешно вышел из комнаты.

– Я готов. – Натянув куртку, он взял сумку Ринаты и отпер дверь.

Мог бы попытаться уговорить Рину остаться, но понял – лучше и не пробовать. Если она что-то решила, не отступит. Не хочет жить в нормальных условиях – ее право.

– Крылов, твою мать!

Едва из комнаты донесся крик Ринаты, Игорю захотелось слиться с громоздкой стенкой, загораживающей половину прихожей. В следующую секунду Рина возникла перед ним. Очень злая.

– Помочь захотел, да?! Спасибо! Помог! Придурок! Что ты… – Она в бессильной ярости ударила кулаком о стену и понеслась на кухню.

Игорь обвел взглядом коридор и виновато вздохнул. Как он мог позабыть про чертову дверь!.. Даже в мыслях не было, что кто-то может позариться на скудное Ринино имущество.

Но факт оставался фактом – когда девушка взялась за ручку двери, почувствовала неладное.

Крылов задумался. М-да, воры поработали основательно, ни одной вещи на месте не оставили. Шкаф вывернут наизнанку, постельное белье и полотенца разбросаны по полу, диван выпотрошен и разрезан, словно Рината внутри миллионы спрятала. Или не миллионы…

– Рина-ат! – взволнованно крикнул парень, метнувшись на кухню. – Рината, ты где медали хранила?

Она по очереди лихорадочно открывала кухонные шкафчики и даже не соизволила повернуть голову в сторону Крылова.

– Рин, им награды нужны были… Их нашли?

– Крылов, да плевать мне на чертовы медали! – наотмашь хлопнув дверцей ящика, Ипатова беспомощно-разъяренно уставилась на Игоря. – Где они?! Они-то на хрена им нужны?! – осипшим голосом проговорила она, безвольно оседая на табурет. – В них ведь ценности никакой…

Внезапно до Игоря дошло, что именно с таким остервенением она искала. Не медали, не вещи, не деньги… Письма Богославской.

– Это потеряла? – потянувшись, достал спрятанную от навязчивой Федоровой коробку.

Пальцы Ринаты мгновенно вцепились в плотный картон.

– Откуда? – прохрипела она, снимая крышку.

– Случайно увидел, когда градусник искал, – ответил Игорь, подумав, что незачем Ринате знать, что на ее кухне хозяйничала дотошная журналистка. Присел перед Ипатовой на корточки и заглянул в глаза, полные отчаяния. – Рин… почему ты переживаешь за письма, но ни одно не открыла? Почему они тебе дороже всего, что есть в квартире?

– Мне их незачем читать. Ничего нового она мне не расскажет. В каждой строчке – сплошная ложь.

– Тогда почему не выбросишь?

Рината криво усмехнулась, еще крепче, до судороги в пальцах, сжимая коробку.

– Можешь считать меня мазохисткой. Они мне забыть не дают…

– О чем?

– Крылов, скажи мне, – дрожащим голосом проговорила Рина, – зачем ты со мной связался?

Игорь удивился. С чего вдруг такие вопросы? Хотел отшутиться, но стоило ее руке скользнуть по его плечу, как мысли сразу же выветрились из головы, оставив в сознании только синие глаза, подернутые дымкой боли.

– Ты самая лучшая и на голову выше всех остальных, – не задумываясь, ответил он, не сводя с Рины изучающего взгляда.

«А вы не возразили мне». Маленькая глупенькая дурочка, полностью доверившая свою судьбу в чужие руки.

«Но ты действительно выше всех на голову, дорогая». Она улыбается, целует в висок и прижимает к себе. От нее, как всегда, пахнет любимыми духами. Противно. Мерзко. Невыносимо.

До боли закусила губу, сдерживаясь, чтобы не завыть в голос от рвущей душу боли. Не забыла. Не простила.

Не помня себя, Рината подалась вперед, лицом утыкаясь в грудь Игоря.

– Я не лучшая… Не лучшая… – всхлипнув, прошептала она. – Нет…

– Эй! – застигнутый врасплох, он несмело приобнял девушку. Не знал, как реагировать, боялся сделать еще хуже. Кто ж разберет Ипатову: то кричит, то указывает, то вообще устраивает не пойми что. – Рин, успокойся, не надо так. Все хорошо будет, слышишь? Ты поплачь. Не держи в себе. Легче станет, – гладя ее по мягким волосам, приговаривал Игорь.

Что же настолько страшное произошло, раз Рината Ипатова, всегда уверенная и жесткая, слезами омывает его рубашку?..

– За что она так со мной? Что я ей сделала?! Что я им сделала?! – закричала Рината, пытаясь вырваться, но Игорь не выпустил ее. – Ненавижу! Ненавижу их!

– Тише, тише… Рин! Никогда не сомневайся в себе, – прошептал. – Я не брошу тебя. Обещаю.

Она долго смотрела на него. Проникала в него, растворялась. В ее глазах все еще стояли слезы, они сверкали, как хрусталики. Хрусталь. В этот момент Игорь понял – вот с чем у него ассоциируется Рината. Красивая, изящная, грациозная и хрупкая.

Рината устало улыбнулась, приникла к нему и вздохнула.

Чуть позже, когда обоим стало неловко находиться в такой близости друг от друга, они перешли в комнату.

Обведя сожалеющим взглядом жилье, Рина принялась собирать оставшуюся одежду и складывать на диван, который Игорь привел в чуть более приличное состояние. Осознание того, что в квартире побывали совершенно чужие люди, которых она не звала и чьего присутствия не хотела, вызывало чувство брезгливости. Они дотрагивались до ее вещей, ходили по ковру, пусть и купленному на рынке по дешевке, но выбираемому для себя. Рината боялась признаться, что не сможет жить здесь, существовать в страхе, что грабители вернутся и вновь облапают грязными руками то, что ей дорого.

– Полицию будем вызывать?

Она обернулась.

Крылов стоял в дверях с большой сумкой и мрачно смотрел на Рину.

– Не хочу, – Рината качнула головой.

– Хорошо. Тогда собирайся и поехали.

– Куда?

– Ко мне домой, Ипатова, – ответил Игорь как ни в чем не бывало. – Теперь ты от моего гостеприимства не отвертишься.

Рината ненадолго задумалась.

Пристально посмотрела на Игоря, перевела взгляд на мутное окно и пробормотала:

– Ладно. Только… не хочу ничего забирать отсюда, – она поморщилась, взяла с подоконника коробку с письмами и прошла мимо Игоря в коридор. – Одежда почти вся уже тут. – Рина кивнула на сумку в его руках. – Остальное куплю, когда смогу.

– А медали?

– А чего ты прикопался с медалями? – возмутилась, обвязывая шею шарфом. – Нет их у меня, – пожала плечами в ответ на удивленный взгляд.

– Как это?

– Просто. Отдала. Мне чужого добра не нужно, – развернулась и вышла за дверь.

Крылов только непонимающе пожал плечами, выключил свет и последовал за партнершей – прочь из этой квартиры.

Оставалось лишь удивляться логике Ипатовой: как медали, завоеванные кровью и потом, могут оказаться чужими?

Глава 11

На следующий день Рина понеслась на каток. Игорь пытался втолковать ей, что она еще больна, но Рината не стала слушать ни его, ни Савченко. Правда, тот на удивление быстро сдался, заявив, что составит девушке индивидуальный план, и взял обещание, что фигуристка будет следовать ему неукоснительно.

Снова начались изматывающие тренировки, направленные на овладение новыми элементами. Правильная техника подкрута, выбросы, тодесы, вращения… Рината постепенно восстановила тройной тулуп. Но она не желала останавливаться на достигнутом и упорно стремилась восстановить все прыжки, которыми когда-то владела. Заодно и Крылова гоняла. Тот за время, что провел в парном катании, особо в прыжках не напрягался, но когда партнерша сигает тройной лутц, хочешь не хочешь, и четверной выучишь, лишь бы не показаться слабее девчонки.

Единственное, что стопорило тренировочный процесс, это поддержки. Рината даже подкрутку сумела с горем пополам выучить и уже крутила в воздухе два оборота с прицелом на третий. А поддержки… ни в какую не получались. Рина не могла переступить черту. Не могла заставить себя полностью довериться Игорю. Он уже не срывался на ней, а пытался убедить, что все будет в порядке и бояться нечего, но от Ипатовой не укрывался раздраженный взгляд Крылова, бросаемый на нее во время кратковременного отдыха. Девушка нутром чувствовала, как он недоволен. Они теряли время. Дома старались ограничиваться бытовыми темами, прекрасно осознавая, что иначе кто-то не выдержит и сорвется, а хрупкое перемирие полетит ко всем чертям.

Устав биться головой о стену, Николай Петрович привел на тренировку незнакомую женщину, которая, увидев Ринату, что-то тихо сказала ему и едва заметно улыбнулась.

– Кто это? – спросила Ипатова у Крылова, кивая на спутницу тренера.

– Ринат, ты только не принимай все в штыки, ладно?

– Крылов! – Она пристально всмотрелась в его лицо. – Говори прямо. Ну?

– Это Ершова Яна Николаевна, – выдохнул Игорь, отводя взгляд. – Спортивный психолог. Савченко ее пригласил.

– Не по мою ли душу? – Ипатова резко вырвала ладонь и сжала в кулак. – Считаете меня больной?! – Глаза ее нервно заблестели.

– Мы ведь не собираемся тебя к психиатру вести! – попытался успокоить ее Игорь. – Это всего лишь психолог. Она поможет тебе справиться с проблемой.

– У меня нет никаких проблем! – Рината с силой оттолкнула Крылова. – Я в порядке! Не нужен мне психолог! Сам лечись!

– Рината, стой! – Игорь поймал ее за руку и потянул на себя. Схватив за плечи, больно сжал и зашипел: – Хватит вести себя как дитя малое! Ты не особенная! Сейчас ты не особенная! У тебя есть проблемы, от решения которых зависит наше совместное будущее.

Рина дернулась, но он еще крепче впился пальцами в ее плечи. Она не смотрела на Игоря, но явственно чувствовала мрачное раздражение парня, понимала, что его терпение достигло определенного предела и палку перегибать явно не стоит.

– Ты не машина без чувств, ты человек, Ипатова! – мягче добавил Игорь. – И это вполне нормально, что тебе требуется помощь. Я хочу, чтобы ты мне доверяла.

– Отпусти. Больно. – Рината высвободилась из рук партнера и отъехала в сторону, скользнула взглядом по продолжающим стоять за бортом Савченко и Ершовой, оказавшимися невольными свидетелями ее истерики. Затем глубоко вздохнула и подняла глаза на Крылова. – Почему нельзя было вначале это обсудить? Почему нужно все за спиной у меня делать? Ты же знал, как и Николай Петрович… А меня ставите перед фактом, мол, без психолога, как вы считаете, я не обойдусь.

– Так ведь ясно было, как ты отреагируешь, – не сводя с нее взгляда, резковато ответил Игорь. – Ты все вечно в штыки принимаешь.

Рина отвернулась, поджала губы. Несколько секунд упрямо молчала, глядя в одну точку. Мысли лихорадочно метались в голове, нутро выворачивало от неприятия.

Однако понимала, что отнекиваться у нее нет права, поэтому буркнула:

– Хорошо. – Заметила, что на лице Игоря расплылась одобряющая улыбка. – Только на приеме я буду одна.

– Как скажешь, – еще шире улыбнулся он.

Яна Николаевна на первый взгляд была довольно милой и приветливой, говорила правильные фразы, смотрела на Ринату, расположившуюся напротив на стуле в кабинете Савченко, с неподдельным интересом. Рина же на личном опыте знала, что первое впечатление бывает обманчиво и с виду хорошие женщины на деле могут оказаться двуличными особами.

Психолог задавала наводящие вопросы о детстве, о друзьях, о жизни в школе-интернате, а Рината с каждой минутой становилась все мрачнее. И если поначалу хоть какие-то ответы она давала, то к концу сеанса все свелось к вопросам Ершовой и молчанию Ипатовой.

– Понятно. – Яна уже сообразила, что Ипатова и вовсе закрылась от нее. – Рината, у меня сложилось впечатление, что своим присутствием здесь ты делаешь мне одолжение.

– Не вам. – Девушка сложила руки на груди.

– Хорошо. Не мне. Тогда тренеру и партнеру?

Короткий кивок.

– Я хочу тебе помочь, – пыталась достучаться до нее психолог. – Я не враг!

Безрезультатно.

– Послушайте, я не желаю, чтобы в мою жизнь вмешивались посторонние люди, – ощетинилась Рината. – Я согласилась прийти к вам только ради Крылова, но скажите мне, как боязнь сделать поддержку связана с моим детством? Вам какое до этого дело? Что вы хотите выведать?

– Рината, – и без того немаленькие глаза Ершовой стали еще больше, – у меня и в мыслях такого не было… – Психолог растерянно помотала головой.

– Значит, так. – Рина облокотилась о стол, разделявший их. – Вы не можете помочь, но мне и не нужно помогать. Я справлюсь. Без всяких психологов, лезущих туда, куда их не просят! – Рината повысила голос на последнем слове и, с шумом отодвинув стул, выскочила из кабинета.

Секундой спустя в дверях появился Савченко. На его вопросительный взгляд Яна с сожалением развела руками.

– И что это было?! – В комнату без стука вбежал злющий Крылов, подлетел к Рине и сорвал с нее наушники.

– Эй, я музыку слушала! – Рината схватилась за провод и потянула на себя. – И вообще, выйди из комнаты!

– Разбежалась! Это моя квартира! – Игорь раздраженно бросил отвоеванный плеер на кровать.

– Могу уйти! – Рината поднялась с дивана.

– Попробуй только! – сверля ее убийственным взглядом, он встал напротив. – Мало того, что нахамила Яне, еще смоталась без разрешения с тренировки!

– Я не хамила, а как покорная девочка пошла к психологу и час слушала ее бредни. А потом… у меня разболелась голова, и я уехала домой. Вот и все.

– Я убью тебя когда-нибудь! – Схватившись за голову, парень шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.

Но как успокоиться, когда эта стерва буравит синими глазищами и приторно улыбается, намеренно выводя Игоря из себя? И чем ему Савельева не понравилась? Зубы кривые? Ну и ладно… Зато милая и тихая. И глаза добрые. Коровьи, правда, слегка, но добрые. А эта… И дернул же его черт! Хорошо, глупая была затея с психологом, но вести себя зачем так? Что и кому она вечно доказывает? Самостоятельная! Ага, знаем! Пусть самостоятельность доказывает, шнурки на коньках завязывая. Еще и уехала, он чуть телефон не оборвал, волновался, а она мобильную рухлядь свою выключила!

– Крылов, я выполнила обещание, сходила к Яне, но она не может ничем помочь. Ну а завтра я попробую сделать поддержку. В конце концов, ты вроде не намерен меня на лед бросать. – Рината примирительно повела плечами.

– Рин, это не шутки, – серьезно заявил Игорь.

– Я понимаю, – кивнула. – У нас все получится.

– Надеюсь, – ответил Крылов, опять вздыхая.

Если психолог не помог, может, у него получится?

* * *

– Игорь, зачем мы здесь? Каток не работает. – Ипатова с опаской смотрела на Игоря, открывающего дверь служебного входа.

– А нам это на руку. – Игорь взял ее ладонь и повел Рину внутрь. – Никто не услышит, как я буду над тобой издеваться.

– Очень смешно. Ты мне объяснишь, к чему такое вторжение?

– Какая любопытная!

Они прошли по узенькому коридорчику, поднялись на второй этаж и оказались на привычном катке.

– Надевай коньки и – на лед. – Включив свет, Игорь обернулся. – Чего хмуришься?

– Крылов, ты вытаскиваешь меня из постели в час ночи, молча сажаешь в машину и привозишь сюда. На вопросы не отвечаешь. А сам спрашиваешь, чего я хмурая?! Я спать хочу! У нас тренировка в восемь, имей совесть!

– Я придумал, как заставить тебя расслабиться. – Игорь пожал плечами и, не дав Ипатовой и слова сказать, подтолкнул в сторону раздевалки. – Иди уже, переобувайся, мы время теряем. Свет, надеюсь, знаешь, где включать.

Бормоча что-то себе под нос, Рината подчинилась и спустя пять минут стояла на льду у борта.

Игорь увлек ее за собой к центру катка.

– И что теперь? – Рината тряхнула головой.

– А теперь – самое интересное, – на ухо ей прошептал Крылов и завязал глаза Рины полоской плотной ткани, не пропускающей свет. – Не дергайся, все хорошо, – чувствуя, как девушка напряглась, поспешил ее успокоить. – Я долго думал, как сделать так, чтобы на льду мы с тобой стали одним целым и ты чувствовала меня и знала – я всегда рядом.

– И в итоге решил завязать мне глаза. Оригинально, – скептически скривила губы Рината.

– Давай просто попробуем.

По его интонации она догадалась: Игорь улыбается. Против воли уголки и ее губ слегка приподнялись в ответной улыбке. И что с ним поделаешь, с этим Крыловым!..

– Ладно, – вздохнула Рина. – Что дальше?

– Ничего. Я все сделаю сам, а ты сосредоточься на ощущениях.

– Угу.

– Расслабься. – Игорь легонько сжал ее плечо.

– Угу. – Снова кивок.

Через секунду Рината почувствовала, как руки Крылова медленно перемещаются на ее талию и тянут за собой. Сделала одно аккуратное движение коньком, другое… Поворот, шаг в сторону, до мурашек неестественно громкий звук соприкосновения лезвия со льдом. И дыхание Игоря совсем рядом. Несмело положила руки партнеру на плечи и, несмотря на повязку, закрыла глаза, мысленно рисуя траекторию движения. Не врут, когда говорят, что, если лишаешься одного органа чувств, обостряются другие. Вот и сейчас Рината остро ощущала каждое касание Игоря. Его рука едва ощутимо дотронулась до ее щеки и скользнула по шее – и в местах прикосновений кожа словно горела невидимым узором.

Сколько прошло времени, она не знала, происходящее захватило Ринату, дало возможность почувствовать и партнера, и себя, обратить внимание на мелочи, ускользающие прежде.

Игорь остановился и опять шепнул:

– Давай попробуем. – Бережно стянул повязку.

От яркого света Рината зажмурилась, а потом приоткрыла глаза. Отчего-то лицо Игоря, которое находилось совсем рядом, в это мгновение показалось – до дрожи в коленях – родным.

– Верь мне.

Глаза вдруг защипало, предвещая скорые слезы. Дура глупая, не реветь! Не смей!

Кивнула, вытерла рукавом кофты появившуюся влагу на щеках и повернула голову, пытаясь скрыть охватившие ее эмоции.

– И что…

– Тихо. – Игорь мягко развернул ее обратно, поймал взгляд и ободряюще улыбнулся.

Чувствовал – вот он, переломный момент. Если не сейчас, то уже никогда. Ипатова закроется в себе, проломиться сквозь стену будет еще сложнее.

– Оттолкнись, помоги мне, – чуть сжимая плечи партнерши, сказал он. – А остальное я сделаю сам.

Рина неровно выдохнула, губы ее приоткрылись, в синих глазах холод смешался с неуверенностью и решимостью.

В разливающемся над катком свете лицо Рины казалось неестественно бледным, волосы отливали серебром. Внезапно Игорь почувствовал сильное желание дотронуться до ее щеки, до губ. Как неуместно и странно. Он быстро отогнал наваждение, провел пальцами по Рининым плечам, спустился к запястьям, положил ладони на талию девушки.

Она ощутила тепло его широких твердых рук, пробивающееся через тонкий хлопок водолазки, прочитала во взгляде непоколебимую стойкость.

– Давай же, милая моя, – одними губами произнес он, увидев, что она сомневается. Хватка его стала крепче.

Опустив веки, Рината что есть силы оттолкнулась ото льда.

Одновременно с ощущением полета глаза ее распахнулись. Расправив руки, Рината радостно заулыбалась. Она смогла! Получилось! Проехав несколько метров, Игорь осторожно опустил партнершу на лед и сразу же очутился в Рининых крепких объятиях.

Встав на ботинки партнера лезвиями коньков, она тихо сказала:

– Получилось.

Одно слово, но такое важное для них обоих. Крылов гладил Ринату по волосам, улыбаясь и шепча, какая она молодец. Он знал – все теперь у них получится.

Глава 12

Наконец на тренировке впервые зазвучала композиция «Танго де бесаме» в исполнении американского гитариста Рони Бенасе. Савченко на радостях выгнал спортсменов из тренировочного зала на лед и попросил повторить на бис поддержку, удивляясь, когда это они успели.

В ответ Рината хитро косилась на улыбающегося Крылова:

– По ночам тренируемся, Николай Петрович. Мы ж теперь живем вместе!

– Чего вы… – Савченко аж закашлялся от неожиданности.

– Не подумайте ничего такого, просто квартира Рины сейчас… непригодна для проживания, и Рината поселилась у меня, – объяснил Игорь, притягивая девушку за талию.

– Временно. – Ипатова легонько ткнула партнера локтем, и тот нехотя убрал руки.

– Временно, – подтверждающе закивал Крылов.

– Что ж… – Николай Петрович скептически осмотрел учеников. – Тогда вперед! Отрабатываем поддержку! – И Савченко начал внимательно наблюдать за тренировкой, отмечая плюсы и минусы пары.

Тренер думал, как можно показать фигуристов в выгодном свете, чтобы заработать дополнительные баллы. У Ринаты и Игоря есть скорость, легкость и хорошее скольжение. Они артистичны и, что уж там, красивы. Рина с ее тонкой костью, черными как смоль волосами и большими сапфировыми глазами кажется диснеевской принцессой, да и Крылов на ее фоне выглядит весьма убедительно. А разница в росте, может, и не такая большая, однако вполне приемлемая для пары. Они отлично смотрятся вместе, вот только ясно, что парные элементы – не их конек. Даже тренируясь год, ребята, вероятно, не сумеют освоить самые сложные уровни поддержек или четверную подкрутку. Но это не означает, что Крылов и Ипатова не смогут на равных бороться с соперниками. Они владеют важным козырем, который станет залогом побед, – в их арсенале есть сложнейшие прыжки, недоступные ни одной паре мира. Вот чем надо брать. Главное, не отвлекаться на мелочи и твердой поступью идти к намеченной цели…

* * *

Два месяца пролетели как один день, и хмурое весеннее небо сменило яркое летнее солнце. Время сезонных отпусков и выездов на дачу. Но у фигуристов же, наоборот, начался обратный отсчет до старта сезона. В августе они должны были представить программы тренерской комиссии на ежегодных контрольных прокатах: от решения последней и зависело дальнейшее будущее спортсменов.

Николай Петрович по традиции наблюдал за прокатом короткой программы на одной из пустующих трибун. С момента начала совместных занятий Рината и Игорь достигли впечатляющего результата. Овладели практически всеми элементами парников, однако что-то все равно было не так. Не хватало мелочи, вроде незначительной и не особо заметной за эффектными поддержками и прыжками, но создающей целостный образ фигуристов на льду.

Программа Крылова и Ипатовой выглядела набором отдельных элементов. Прыжок, заход во вращение, следующий элемент, еще один – и так до финальной позы. Спортсмены контролировали каждое движение, не отпускали себя, были зажаты.

А разве можно быть зажатым, если исполняешь танго?..

Музыка затихла, разрешая застывшим в финальной позе фигуристам подняться со льда.

– Ну как? – неуверенно поинтересовался Игорь.

– Нам нужен хореограф! – постановил Савченко, спускаясь по ступеням к бортику.

– Все плохо? – Рината нахмурилась.

– Нет, я бы сказал – хорошо. Но понимаете, мы ведь собрались не с целью выиграть малозначимый турнирчик. Мы хотим покорить Олимпиаду. Программа оптимальна, но имеет очень значимый изъян – связки, – пояснил Николай Петрович. – Точнее, их отсутствие.

– А разве у нас их нет?

– Крылов, твое фирменное хаотичное махание руками во время дорожки шагов – это не связка, – раздраженно ответил тренер. – Программа должна быть историей, рассказанной на льду от начала и до конца. Вы выбрали танго. И не имеете права кататься спустя рукава. А сейчас у вас не программа, а голый набор элементов. Такое нельзя показывать. Ни зрителям, ни судьям. Поэтому необходим человек, способный наполнить ваш танец смыслом, эмоциями. Вы видели Самойлова с его новой партнершей?

– Ну… – отозвалась Рина.

– Итак, потенциальные возможности на грядущий сезон у вас больше. У вас отличная техника, полный арсенал прыжков, а у них только тройной тулуп. Но пока вы проигрываете им, причем значительно. А почему? Да именно потому, что нет целостности, попадания в образы. Мало того, что вы изначально не парники, так еще и новая проблема. Надо что-то решать – и срочно.

– Но разве вы не ставили Игорю программы? – робко спросила Рината.

– Ставил, но давно. А Международный союз[10] вносит изменения в дурацкие правила каждый год! Три года назад крыловская «мельница» руками имела место быть, парню за нее даже компоненты прибавляли, а теперь – нет, поезд ушел.

– И какие у вас предложения?

– Пока никаких, но в ближайшие дни мозгами пораскину. Просмотрю новые правила, с коллегами посоветуюсь, может, сами чего придумаем. – Савченко поочередно посмотрел на учеников.

Молодые люди не знали, что они делают не так, и – самое ужасное – тренер тоже не до конца понимал. Слишком долгое время он провел вне активной соревновательной деятельности. Последние четыре года, кроме Игоря, не было у него фигуристов. Тренировал Крылова по старым наработкам, но фигурное катание не стоит на месте, и теперь придется в спешном порядке догонять. А если ребята хотят отвоевать почетное место на пьедестале, то не просто догонять, но и обгонять.

– Что такое? – недовольно прокряхтел он, вытаскивая из кармана пиджака вибрирующий телефон. – Да? Алло? А ты не справишься? Нет, солнце мое, я сочувствую, но у меня тренировка… Взрослые, конечно, но у нас важные… Ну, хорошо, сейчас приеду, не кричи! – Николай Петрович нажал на кнопку сброса и виновато улыбнулся: – Жена. Завтра юбилей, вот просит приехать. Одна, говорит, не справляется.

– Конечно, езжайте! – заулыбался Игорь.

– А что с вами-то делать? – Савченко задумался. – Домой отпустить?

– Мы еще немного потренируемся, – успокоила его Рината.

– Ваше дело… – Мыслями Николай Петрович был уже дома.

* * *

– Катаемся? – провожая взглядом тренера, спросил Игорь.

– Под музыку. – Рина поставила нужную дорожку на ноутбуке и вернулась к Игорю, успев принять исходное положение до начала мелодии.

Рината выполняла элементы на автомате, без полного погружения в программу. Зависая в прыжке надо льдом, никак не могла отделаться от слов, сказанных Николаем Петровичем. Короткая программа на то и короткая, чтобы делать упор на качество выполняемых элементов, однако девушка понимала недовольство Савченко отсутствием связок. Действительно, программа должна быть запоминающейся, под стать выбранной музыке. Пока есть время, нужно привлечь к работе опытного специалиста. Только вот кого?

Заход на поддержку, рука Игоря упирается ей в бедро, пара оборотов вокруг своей оси, и снова лезвие конька касается льда. Они усложнили программу, но уровень все равно оставлял желать лучшего. Да, Рината доверяла Игорю, но позволить ему держать себя на одной ноге, при этом едва сохраняя равновесие, не могла.

Не заметила, как музыка стихла. Закрыв глаза, уткнулась в широкую грудь Крылова. Слышала, как сердце партнера гулко бьется, вторя неровному дыханию.

«От нагрузок», – подумала она и сделала попытку отстраниться, но Игорь не выпускал ее из объятий, словно до сих пор находился в образе страстного мачо.

– Крылов…

– Тсс! – шикнул он, и Рината почувствовала его горячее дыхание на шее. – Мне кажется, чего-то не хватает для завершения образа.

– Чего? – осторожно спросила Рина, чувствуя, как его хватка слабеет и руки перемещаются с ее спины на плечи.

Вместо ответа он прижался к ее губам. Легкое, почти невесомое прикосновение. Рината застыла каменным изваянием, широко раскрыла глаза и уставилась на Игоря.

Будто очнувшись, вырвалась и со всей дури махнула ладонью по его щеке.

– Ты что себе позволяешь?! – взвизгнула она, обжигая Крылова яростным взглядом.

– Ипатова, чего дерешься? – возмущенно проговорил Игорь, потирая горящую щеку.

– А ты чего целуешь? – вторя ему, Рина обиженно поджала губы.

– Для истории надо! Это же танго, и в конце должен быть поцелуй!

– Где ты видел в конце танго поцелуй?! – Рината характерным жестом постучала по голове.

– Хорошо. – Крылов поднялся со льда и отряхнулся. – Я хотел как лучше. Но раз нет, значит, нет. – Даже не глядя на Ипатову, Игорь отправился в раздевалку. – Тренировка окончена, собирайся и поехали домой, – кинул, не оборачиваясь.

Ей показалось или он обиделся?

Весь оставшийся вечер Рината чувствовала напряжение, которое вновь возникло между ними. Крылов улыбался, когда говорил, что сглупил и вовсе не желал целовать ее. И вроде она облегченно вздохнула, услышав его слова, но… что-то изменилось. И уже не позволило ей, уютно устроившись на диване у Игоря под боком, смотреть телевизор, что было давно в порядке вещей.

– Что будем готовить на ужин? – Рината не знала, с какой стороны зайти, чтобы восстановить прежнюю непринужденность отношений. Поэтому не нашла ничего лучше, чем завести беседу на бытовую тему.

Вытащила сковородку из духовки и вопросительно посмотрела на сидящего за столом Игоря. Тот мельком глянул в ее сторону и уткнулся в телефон.

– Что хочешь.

– Ладно. – Девушка раздраженно бросила сковороду в мойку. – Я ничего не хочу! Спокойной ночи! – отчеканила Рина и была такова.

Игорь отшвырнул телефон.

Вот идиот! И почему он взял и облажался?! Что за непонятно откуда взявшееся желание поцеловать Ринату? Вжился в танец? Нет, здесь что-то другое… Чуть не разрушил хрупкий мост, что они с таким трудом строили долгое время.

День за днем, неделя за неделей он завоевывал доверие Ринаты, стремясь вернуть ее легкость и непосредственность, которой она прежде очаровывала всех и каждого. А когда ему удавалось рассмешить партнершу, невольно ловил себя на том, что внутри становится тепло только от одной мысли, что она рядом.

Хотя чаще хотелось ее придушить. Например, в одну из многочисленных перепалок, которыми полнилась их вынужденная совместная жизнь. В эти моменты Ипатова демонстративно шла собирать вещи. Но дальше первого этажа двухуровневой квартиры ни разу не доходила. Игорь разворачивал брыкающуюся партнершу и отправлял обратно в комнату. А наутро они вместе ехали на тренировку, уже и не помня, кто и по какому поводу первый начал ссору.

Крылов устало потер глаза и вздохнул. Пора спать. Завтра юбилей Николая Петровича.

– Ты нервничаешь, – это было утверждение.

От взгляда Игоря не укрылось не совсем адекватное состояние Рины. С утра она психовала, огрызаясь на любую его попытку сказать хоть слово. Но Крылов понимал, что явилось причиной. Юбилей Савченко.

Богославская – ученица Николая Петровича – приглашена одной из первых, и Рина об этом знала. Она могла бы остаться дома, но решилась пойти. Поначалу вяло отнекивалась, что выглядело неубедительно. В конце концов Рината сдалась и призналась, что идти ей просто-напросто не в чем. И вот, неделю назад, они вместе наведались в один из модных бутиков, где Игорь не без собственного удовольствия раскошелился на неброское, но стильное вечернее платье-футляр глубокого синего цвета, черные остроносые туфельки на шпильке и вполне уместную маленькую черную сумочку. Хмуро глядя на ценники, Рина упрямо повторяла, что обязательно вернет деньги, но он только отмахнулся и дополнил подарок изящными сережками из белого золота и тонким браслетом того же металла.

Теперь они стояли в сторонке, кивая проходящим мимо знакомым в знак приветствия. Платье на Ринате сидело отлично, подчеркивая каждый изгиб фигуры и демонстрируя окружающим хорошенькие ножки с точеными лодыжками, красивыми икрами и в меру острыми коленками. Длинные распущенные волосы тяжелой волной падали на спину, опускаясь почти до поясницы. Рината выглядела бесподобно, однако от Игоря не укрылось ее волнение.

– Нервничаю, – не стала спорить Рина: фужер в ее руках ходил ходуном. Девушка опасливо озиралась по сторонам, но за час их присутствия на дне рождения Богославская так и не появилась.

– Может, уйдем?

– Нет, – отрезала Рина и, залпом осушив бокал, протянула Игорю. – Принеси еще, пожалуйста.

Видеть Ипатову пьяной ему пока что не доводилось. Наверное, сегодня она устранит это упущение. Главное, чтобы не буйствовала. Усмехнувшись, Игорь направился к столу с напитками.

«Ты мазохистка, Ипатова. – Рината упрямо мотнула головой. – Уходи, пока не поздно!»

Словно прозрев, взглядом выцепила Крылова, желая, чтобы парень увез ее отсюда.

Запоздалая реакция. Паника. Да что он так медленно! Сердце бешено колотилось, к горлу подступил ком, дышать стало трудно…

Рината бросила взгляд в сторону входа и с силой вцепилась пальцами в спинку стула. Снова на Игоря – встретил кого-то, болтает, смеется… Какого черта, когда нужен ей!

Появление Аллы Богославской на любом мероприятии всегда приковывало внимание людей. Вот и сейчас, стоило этой красивой женщине войти, ее окружила толпа. Струящееся ярко-алое платье, как диковинный экзотический цветок, выделялось на общем фоне, светлые волосы переливались платиновым блеском в играющем свете люстр. Она, улыбаясь, что-то говорила друзьям и знакомым, а звонкий смех звенел в ушах, клеймил, будто обжигая раскаленным железом, рвал сердце.

Рината закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

«Ты знала, что так и будет, – твердила она. – Знала, что увидишь ее, и ничего другого не почувствуешь. Ничего не зажило…»

Алла протолкалась к Николаю Петровичу, обняла и что-то шепнула на ухо. Савченко в ответ рассмеялся и прижал ее ладонь к губам.

– Рината… – Крылов успел вовремя подойти и поймать Ринату, уже сделавшую шаг по направлению к ним. – А ну-ка, стой! – обхватил за талию и заглянул в глаза. – Что ты задумала?

– Пойду поздороваюсь. – Губы Ринаты растянулись в едкой улыбке, глаза заблестели холодным хрустальным блеском, который часто появлялся в первые дни их знакомства. – Столько лет не виделись. – Ипатова вырвала у парня шампанское, в два глотка выпила алкоголь, сунула Игорю пустой бокал и уверенной поступью двинулась прямиком к Богославской.

Ему оставалось только смотреть.

– Алла Львовна, здравствуйте! – Рината остановилась за спиной бывшего тренера. Удовлетворенно отметила, как напряглась Богославская. Не ожидала. Конечно. Столько лет Рина пресекала любые попытки встреч, а тут вдруг – раз – и решилась.

«Повернитесь же, Алла Львовна, чего ждете!» Внутри все клокотало от ярости.

– Здравствуй, Рината. – Абсолютное спокойствие, в серых глазах – ни грамма удивления, плечи царственно расправлены, дыхание тихое, ровное. Только излишне крепко сжимающие фужер пальцы выдавали нервозность.

«И все? – Рина вздернула подбородок. – А больше ничего не хотите сказать?»

– Давно не виделись. – Синие глаза девушки сверкнули. – Я чего подошла-то… Поздравляю с победой вашей пары на чемпионате мира. Вы великолепный тренер. Не устаю повторять это Крылову, говорю, зря он от вас сбежал к Николаю Петровичу. Вы бы сделали из него такую же звезду, как из меня и из Титовой с Князевым. С Аней и Матвеем вы такие же методы используете, как и в работе со мной? – каждым словом Рината стремилась сделать как можно больнее. Передать хотя бы малую толику отчаяния, выгрызающего душу звериными клыками.

Но той все равно. Стоит статуей, взгляда не отвела, слушает, будто Рина рассказывает скучный анекдот. Господи, а когда-то она считала Аллу единственным родным человеком!

– Рината, Алла… – стремясь разрядить обстановку, вклинился Савченко. – Скоро торт принесут, давайте за стол? – Взял Богославскую под руку и взглядом показал Крылову увести Ипатову.

Но Алла выдернула ладонь и, не отпуская Рину из плена серых глаз, сделала шаг и едва слышно произнесла:

– Я никогда ничего плохого сделать не хотела.

– Вы в моей жизни появились, – понизив голос до сиплого шепота, отозвалась Рина. – Мне бы хотелось никогда вас не знать. Ясно вам? Никогда, слышите?..

Богославская первая отвела взор и отвернулась.

– Крылов, уведи ее, – прошипел Савченко.

– Я сама! – прикрикнула Рината на Игоря, когда он, подхватив девушку под локоть, потянул к выходу.

Игорь покорно убрал руку, и Рина быстро направилась к дверям, по дороге толкнув кого-то.

– Пр… – Слова застыли в горле, едва Рината подняла голову.

Теперь на нее смотрели глаза, снившиеся в кошмарах, ледяные, как сталь, принадлежавшие человеку, с которым она тоже никогда бы не хотела больше встречаться.

– Рината. – Руки Бердникова опустились на ее обнаженные плечи.

Рина отскочила, словно прикосновение мужчины ее обожгло.

Совершенно перестав ориентироваться в пространстве, пошатнулась и подалась назад, уперлась спиной в Крылова.

– Рината…

– Забери меня отсюда, прошу, – взмолилась она.

Бросив на Бердникова пренебрежительный взгляд, Игорь вывел Ринату из шумного зала.

Через несколько секунд они остановились на лестнице. Взвыв раненым зверем, Рината начала обессилено сползать на пол.

– Рина! – Игорь подхватил ее, прижал к себе крепко, насколько хватило сил, и бегом спустился к машине. Усадил на заднее сиденье и скорее повез домой, боясь даже спрашивать, что за представление для узкого круга зрителей произошло десятью минутами ранее.

Глава 13

Едва Крылов открыл дверь, как Рината сразу же поднялась в гостевую комнату. Будучи уверенным, что она еще сильнее расстроится, Игорь боялся заводить разговор. Эти тайны мадридского двора начинали порядком надоедать, может, надо побеседовать с Богославской и прямо спросить, за что Рината ее так презирает?

На автомате он щелкнул кнопку чайника и отправился в ванную. Теплый душ – отличное средство прогнать усталость и выбросить из головы ненужные мысли.

А спустя полчаса Игорь нашел – уже в своей комнате – Ринату, уютно расположившуюся на его постели и медленно потягивающую прямо из горлышка коллекционный коньяк, еще недавно украшавший бар Крылова.

Игорь застыл посреди спальни, обернутый в полотенце.

– Что ты делаешь?

– А что, не видно? – Рина пьяно улыбнулась, выставляя руку с бутылкой. Взгляд беззастенчиво прошелся по его груди, скользнул по твердому животу с ненавязчиво просматривающимся рельефом пресса и дорожкой волос, убегающей под махровую ткань. – Присоединяйся!

Она и не думала отворачиваться. Напротив, с досадой прищурившись на полотенце, оглядела бедра и крепкие ноги, подняла голову и, тихонько выдохнув, мимолетным движением облизнула нижнюю губу. Поднесла бутылку ко рту, сделала большой глоток коньяка и сморщилась.

Крылов схватил с вешалки халат и вышел из комнаты. От пристального взгляда Ипатовой ему снова стало не по себе. Не то чтобы не привык к женскому вниманию, но Рина… Рина – это совсем другое. И глаза ее синие, и вечно кривящиеся губы, и кончик розового язычка…

Вернулся и уверенным шагом направился к ней.

Взял за руку и скомандовал:

– Поднимайся.

– Никуда я не пойду! – Рина упрямо вырвалась. – Сядь, – похлопала по покрывалу рядом с собой. – И не смотри на меня осуждающе. Я не пьяная. Я вообще не пью, я же спортсменка, – прижимая к груди коньяк, проговорила она.

– Конечно, не пьешь! – Оценив количество горячительного в бутылке, Крылов развел руками и сел-таки рядом. – Рин, что, все настолько плохо?

– Плохо, – с готовностью кивнула она и уткнулась в плечо Игоря. – Поэтому не ворчи. Лучше тоже выпей, мне не так стыдно завтра будет с опухшим лицом на глаза Савченко показываться.

Игорь усмехнулся. Конечно, вдвоем веселее.

– Эх, давай сюда. – Забрал у Ринаты коньяк и глотнул. – Гадость! – поморщился он. – Хоть бы лимончик взяла, что ли.

– И без лимончика пойдет, – хихикнула она.

– Вот чего ты паришься, Рин? Да пошли ты всех к чертям собачьим! И Бердникова, и Богославскую. Они тебя недостойны, а ты нервы себе мотаешь.

– Алла Львовна – хороший тренер… Нет, даже самый лучший!..

– Не сомневаюсь в ее профессиональных способностях, – вздохнул Крылов, поглаживая спину девушки, – но, по-моему, именно ее человеческие качества оставляют желать лучшего…

– А что ты знаешь?! – взвилась Ипатова, отталкивая его. – Ничего!

– Тогда расскажи! Легче станет.

– Нет, – подняла голову и встретилась с ним взглядом. – Я справлюсь. Правда. Лучше ты… ты расскажи о себе, – внезапно попросила Рината, как обычно, кривовато улыбнувшись.

– О себе?

– Угу. Например, о семье, о детстве. Мне ведь ничего о тебе, по сути, неизвестно…

– Да что там. – Крылов погрустнел и отпил из бутылки. – Отца не помню. Мама всегда говорила, что он умер, но мне почему-то кажется – он элементарно нас бросил. Не выдержал, наверное, маминого характера. Ей пятьдесят, а она никак не успокоится: мотается в Милан за модными шмотками, в Париже ищет новую любовь, а в России не была уже года два. Как малый ребенок, ей-богу.

– Но она любит тебя?

– Любит. Иногда кажется, что слишком. И фигурное катание – ее идея! Представляешь, – засмеялся Игорь, – насмотрелась соревнований и повела на каток, твердо решив сделать из сына олимпийского чемпиона…

– Она у тебя хорошая, – в голосе Рины чувствовались нотки грусти. – А у меня с родителями не заладилось. Детский дом, нянечки вместо родных теплых рук… Иногда сидела у окна и рассматривала прохожих… Всегда жутко завидовала детям на улице. Каждого держала за руку самая настоящая любящая мама. А меня родители бросили. Дескать, не нужна.

– Почему ты так думаешь? Может, случилось что-то…

– Мать написала от меня отказ прямо в роддоме, – резко прервала Игоря Рината. – Дай! – потянулась к бутылке.

– Хватит. – Игорь поставил спиртное на пол и повернулся к Рине. – А ты никогда не хотела ее найти?

– Кого?

– Мать!

– А смысл? Игорь, я никогда ее не прощу! – угрюмо ответила Рината и, перегнувшись через него, дотянулась до коньяка. – Тем более… – Ипатова многозначительно глянула на него снизу вверх, – …ты же рядом. Я больше не одна.

Рука Игоря повисла в воздухе в паре сантиметров от ее спины. Что она творит? Тем временем Рина уселась, прижимаясь к его бедру, морщась, отпила еще пару глотков и, нашарив на постели пробку, закупорила горлышко. Приткнула бутылку возле подушек и как-то странно посмотрела на него. Платье задралось на бедрах, полностью обнажая ноги и позволяя рассмотреть не только резинки тонких телесных чулок, но и кружевной край дымчато-голубых трусиков. Теснее придвинувшись к Игорю, она обхватила парня за шею.

– Ты крикливый, характер у тебя мерзкий. Но ты всегда рядом, когда мне плохо. Почему?

– Потому… – Близость Ринаты не давала ему сосредоточиться. Да и ответа на вопрос он не знал.

Игорь никогда не отличался излишней добротой и участием. Всегда придерживался мнения, что самое главное – его жизнь, а что происходит у других – совершенно неважно.

Но все изменилось, когда в его жизни появилась эта девушка.

– Потому что ты друг. – Игорь потрепал Рину по волосам. – А теперь спать ложись, алкоголик ты мой.

– А ты ничуть не лучше, – сонно пробормотала она, падая на подушку и увлекая Крылова за собой. – Спокойной ночи. – Крепко обняв, прижалась щекой к его груди.

– Сладких снов, Ипатова. – Даже не подумав сопротивляться, Игорь положил руку на ее талию и невесомо поцеловал Ринату в макушку.

Игорь и вообразить не мог, что Рината способна развивать такую скорость, с какой бегала по квартире, в спешном порядке собираясь на утреннюю тренировку. Проснувшись, девушка с громким стоном накрыла лицо ладонями, но две таблетки обезболивающего сделали свое дело. Рина немного оклемалась, однако первые сорок минут после пробуждения ей пришлось проваляться в постели, а время, как известно, на месте не стоит…

– Чего сидишь?! – Ипатова влетела на кухню.

Игорь неторопливо попивал свежезаваренный кофе.

– Ты в курсе, что мы опаздываем?

Он лениво бросил взгляд на наручные часы и кивнул:

– Всего лишь на час.

Ипатова издала что-то нечленораздельное и, выхватив из его рук чашку, хотела вылить кофе в раковину, но передумала и на ходу сделала три быстрых глотка.

– Поехали!

– Что ты психуешь?! – Игорь раздраженно посмотрел на партнершу и вышел в коридор. – Я давно готов.

– Отлично! – Рина взяла вещи и открыла входную дверь. – Ключи от машины не забудь!

– Не маленький, – проворчал Крылов и последовал за Ринатой на лестничную площадку.

Ругаясь на чем свет стоит – «Какой-то идиот сломал лифт», – Рина быстро спускалась по лестнице, а Игорь шагал позади и улыбался. Веселая она все-таки. Снова неприступную барышню включила. Но он-то знал – Рина просто понятия не имеет, как реагировать на пробуждение в его объятиях. Да и обвинить его не в чем, вот и бесится.

* * *

Представ перед взором Савченко на полтора часа позже запланированного, Крылов и Ипатова молча отправились в зал, предоставив тренеру додумывать причины задержки. Выходку Рины на юбилее Николай Петрович предпочел опустить, только осуждающе покачал головой, поймав ее мимолетный виноватый взгляд. И Рината была премного благодарна тренеру. Что-что, а обсуждать вчерашнее она желанием не горела.

Она понимала, что с каждым днем запутывается все больше. Не может справиться с эмоциями, неожиданным фейерверком вспыхнувшими в ее вроде бы устоявшемся размеренном существовании. Осколки той, наполненной счастьем и любовью жизни продолжали впиваться острыми гранями в сердце, ни минуты не позволяя спокойно вздохнуть.

Правда, вчера на некоторое время ей удалось забыться, отвлечься и почувствовать умиротворение. Алкоголь помог? Или общество Крылова так благотворно влияет?

Рината украдкой глянула на Игоря, поправляющего шнуровку на ботинках. Он терпит ее выходки. Пусть не сразу, но проглатывает колкости. И хотя бы за это она должна быть парню благодарна. Поэтому иногда стоит сдерживаться, дабы не потерять и его…

Рина затормозила рядом с Игорем и весело поинтересовалась:

– Крылов, что на ужин приготовим?

– А что ты хочешь? – Он довольно улыбнулся, поняв, что настроение партнерши миновало критическую отметку.

– Только не гречку! – фыркнув, засмеялась Рината. – После тренировки надо в магазин заехать, ты подъел все наши запасы.

– Я мужчина, мне нужно хорошо питаться, – пробурчал он.

– Угу, – хмыкнула она и ушла со льда. Почувствовала на себе пристальный взгляд, обернулась и заметила задумчивого Николая Петровича.

Тренер, привалившись к стене, смотрел то на нее, то на Игоря.

– Что случилось?

– Ничего, – замотал головой Савченко. – На свадьбу-то пригласите?

– На чью? – не поняла намека Рината. Покосилась на застывшего на катке Крылова.

– На свою! – хохотнул тренер, хитро прищурившись.

– Не смешные у вас шутки, Николай Петрович, – без тени улыбки проговорила она и направилась в раздевалку, но тут входная дверь с треском ударилась о стену, безропотно впуская в помещение Бердникова.

На мгновение остановившись, мужчина обвел взглядом присутствующих и, не здороваясь, подошел к Ипатовой. Схватил за локоть, прошипел: «Поговорить надо», – после чего потащил под трибуны.

– Эй! – Игорь направился следом, но Савченко задержал ученика.

– Не вмешивайся, разберутся.

– А если он что-то ей сделает?! – возмутился Крылов, взволнованно глядя в ту сторону, где скрылись Рината и Бердников.

– Да что он сделает? – Николай Петрович хлопнул Крылова по плечу. – Рината – надежда на медаль, и Владимир прекрасно это осознает.

– Тогда зачем он здесь появился?

– Мне-то откуда знать? Не трогай их, – бросил Савченко и отвернулся к катку.

Крылов недовольно нахмурился, но послушался.

Из раздевалки доносились крики.

В какой-то момент все вроде бы успокоилось, но уже через несколько секунд звенящий льдинками голос Рины вновь нарушил воцарившуюся было тишину:

– Не смейте ко мне прикасаться! Никогда больше не смейте трогать!

Последующие слова Рины смешались с густым мужским басом, и разобрать голоса стало невозможно. Они то стихали, то опять набирали обороты, Рина несколько раз грязно выругалась, оборвала Бердникова на полуслове и замолчала. Все это время Игорь, напряженный, словно готовый к прыжку гепард, не шелохнулся. Спустя пять минут дверь открылась.

Рината, указывая на выход, с холодным презрением смотрела на Бердникова:

– Убирайтесь! И давайте договоримся – я не лезу в вашу жизнь, а вы – в мою! – Рина отчеканила каждый слог: ведь с этим человеком нужно быть жесткой и бескомпромиссной. Такой же, как и он сам. – Мне все равно! Понятно?!

– Ты пожалеешь о сказанном, Рината. Имей в виду!

Ипатова в ответ вскинула голову и скривилась.

– Запомни это, – тихо добавил Бердников и, кивнув на прощание Савченко, ушел.

– Рин… – Игорь шагнул к девушке.

– Что?! – во весь голос рявкнула она. – Чего ты хочешь от меня?!

Крылов раздраженно поджал губы, боясь сорваться.

Заметив это, Рината продолжила уже спокойнее:

– Тренировка окончена, я переодеваться. – И захлопнула дверь раздевалки перед носом Крылова.

Игорь прислонился к стене. Как он устал! У него скоро пар из ушей повалит от количества тайн в жизни партнерши. Травма, детский дом, письма, медали… тренер и глава Федерации. Вся жизнь Ринаты Ипатовой протекает под грифом «Секретно». И как бы он ни пытался вытянуть из нее хоть малую часть информации, она – как партизан – умрет, но не расскажет. И о каком доверии можно рассуждать?

В машине висело напряженное молчание. Игорь то и дело бросал взгляд на Ринату, а она сидела, упрямо отказываясь даже смотреть в его сторону.

– Ринат, зачем приходил Бердников? – устав играть в молчанку, спросил Крылов.

– На очередное шоу пригласить, – съязвила она, изучая дорожные указатели за окном.

– Ясно. – Игорь понял, что Рина не собирается откровенничать, пожал плечами и остановился на светофоре.

– Что тебе ясно? – со злостью воскликнула она.

Видит бог, Игорь не хотел отвечать. Он прекрасно понимал, что Ипатова до сих пор на взводе и единственное ее желание сейчас – поругаться, излив весь негатив на кого-то еще. И почему-то вечно этим кем-то всегда оказывался он.

Крылов молча посмотрел на Рину. Она повернула голову и начала сверлить его гневным взглядом.

– Будешь стоять? Зеленый! – Рината возмущенно кивнула на дорогу.

– Да к черту! – Игорь надавил на газ, перестроился в крайний ряд, заехал на тротуар, испугав случайных прохожих, и резко затормозил.

– Крылов, ты спятил?! – Рината вцепилась в ручку двери.

Парень молча выбрался из салона, обогнул машину и открыл дверь с пассажирской стороны.

– Выходи! – Игорь рывком вытянул Ринату и, глядя ей в лицо, хрипло проговорил:

– Знаешь, достала ты меня, Ипатова! И твои выходки, и тайны! А еще жутко надоели разборки с Бердниковым! Твое настроение меняется по сто раз на дню, и я не могу предугадать, в какую сторону подует ветер в очередной раз! – Крылов наклонился к Ипатовой.

С каждым его словом расстояние между молодыми людьми сокращалось, и в конце концов Рината оказалась тесно прижатой к Игорю.

Не сопротивлялась. Ждала. А чего? Чем все закончится: ведь отвечать сил не было. И эта странная дрожь во всем теле. Не иначе – замерзла. Только на улице – лето. А с ногами что? Будто бежала десятикилометровый кросс.

Нервно сглотнула и осмелилась поднять на Игоря глаза. Он смотрел на нее не мигая.

– Спрашиваешь, чего я хочу? – сипло прошептал, склонившись еще ниже.

Мгновение. Оттолкнет? Стоит, не шевелится. Так близко, что может рассмотреть крохотные серебристые крапинки на радужке ее глаз, так близко, что он, кажется, может почувствовать тепло ее кожи и запах клубничного блеска для губ…

Легкое движение навстречу, и ему сносит крышу. Обезумев от нахлынувших эмоций, Игорь жадно впился губами в ее рот. Рината вздрогнула, но не оттолкнула. Несмело раскрыла губы для поцелуя. Почувствовав, что она и не собирается сопротивляться, он разозлился еще сильнее и, пытаясь выместить гнев, жестко и совсем не нежно проник языком в ее рот так глубоко, что Рината чуть не задохнулась.

Она и в самом деле пахла клубникой. Спелой, сладкой, сочной клубникой. Губы были недоверчивыми и мягкими, а язык несмелым. Тело, тонкое и хрупкое, казалось еще более уязвимым в его крепких руках, и вся она, похожая на хрустальную куколку, вызывала желание сделать что-то такое, чему он не мог найти ни объяснения, ни оправдания. Его ласки были страстными, но в то же время грубыми, Игорь каждую секунду ждал, что она оттолкнет его, но лишь на миг Рина прервала поцелуй, чтобы сделать шумный, неровный вдох.

Он думал, что она размахнется и ударит, накричит или, на худой конец, сделает вид, что ничего не произошло. Но Рината, обвив его шею обеими руками, сама потянулась за поцелуем. Припала к губам Игоря, с готовностью встречаясь с ним языком. И уже стало непонятно, кто на ком вымещает злость.

Это был второй поцелуй в ее жизни… Первый остался где-то далеко, между тем прошлым, что она помнила и пыталась забыть, и другим прошлым, которое и помнить-то незачем. Дурной эпизод из ниоткуда. Но то, что почувствовала сейчас…

Внутри натянулась невидимая струна. Она вибрировала, звенела, заставляя Рину льнуть к мужскому телу, жар которого проникал под ее кожу. Все в ней трепетало, отзывалось, закручивая комок внутри живота, заставляя дрожать коленки. Она не думала о том, как и что должна делать, лишь подчинялась собственным желаниям, шла у них на поводу.

Но то было только минутной слабостью, и голос разума, упрямый, холодный, заставил ее очнуться.

Резко оттолкнув Игоря, Ипатова сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, и бросила на парня сердитый взгляд:

– Зачем?

Он не знал, что ответить. Сжав кулаки, смотрел ей в глаза, стараясь найти ответ на вопрос. Но, кроме банального: «Хочу», – ничего не приходило в голову.

– Поехали домой, – голос осип от напряжения. Взлохматив волосы, Крылов открыл дверь для Рины. – Садись.

– Я на автобусе, – она достала с сиденья сумочку и пошла к остановке.

– Как хочешь! – вдогонку кинул Игорь и залез в машину. – Я не настаиваю. – Завел мотор и укатил прочь.

Отъехал на приличное расстояние и сообразил, что не может вот так просто ее бросить. Сам виноват, но как же надоело постоянно просить у нее прощения!

– Черт! – выругался, развернул автомобиль и помчался обратно.

Вслух проговаривал слова, которые скажет Ринате в свое оправдание: разозлился, устал от тайн… Нет, не то! Как это связано с поцелуем? Увидел в ней женщину? Да никогда никого другого он в ней и не видел. Что же?.. Не заметил, как добрался до остановки, однако на скамейке в ожидании муниципального автобуса сидели только две бабушки с баулами.

Рината уехала. Оставалось надеяться, что домой.

У подъезда его ожидал сюрприз. Крылов громко выдохнул и направился к лавочке, где, уютно устроившись в тени старого тополя, посапывала Федорова. Сложив руки на груди, парень растерянно рассматривал блондинку, гадая, что она здесь делает.

– Просыпаемся! – Крылов потряс Валерию за плечо. – Федорова! – гаркнул, склонившись над ее ухом.

Лера приоткрыла один глаз и зевнула.

– Чего разорался? Не на рынке…

– Ты пьяная? – принюхался Игорь.

– Сбрендил? – отпихнув его, Лерка поднялась на ноги. – Я всего лишь ночью не спала. Вот и все.

– Герой-любовник Новиков не давал? – решил подколоть подругу Игорь и сразу же пожалел об этом.

Ненавидел женские слезы. А слезы Федоровой и подавно.

Лера, хлюпая носом, прижалась к нему и, обхватив за поясницу, пробормотала:

– Нет больше Артема.

– Он тебя бросил?

– Не-е-ет, – заныла Лерка, рьяно мотая головой. – Я его!

– Вот дура, – только и сказал Крылов. Взял с лавки ее сумочку и повел в подъезд.

Поднявшись в квартиру, Игорь отправил Леру умываться. Вошла на кухню спустя пару минут и плюхнулась на стул, понуро опустив голову.

– Ну, рассказывай. – Крылов поставил перед ней чашку и уселся напротив. – Ладно уж, поработаю сегодня твоей жилеткой.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Лера, вытерев мокрые щеки ладонями. – Я вчера решила, что пора завязывать. Сказала, мне не нужен такой, как он, и собрала вещи.

– А он?

– А что он? Пожелал счастья в личной жизни и выкинул мою сумку за порог. Кричал, что видеть меня не желает, мол, я такая же, как все богатенькие… В общем, ты понял, – вздохнула она.

– Лерк, вроде умная девка, а…

– А что?! Мне нужен достойный мужчина, который мог бы обеспечивать меня! Чтобы я не считала каждую копейку! А с этим… даже в ресторане кофе не выпьешь.

– Лер, только не говори, что ты все это Артему выложила…

– По крайней мере, я правду ему сказала, – вздохнула Лера, глядя в помрачневшее лицо Игоря.

– А ревешь-то почему?! – грубовато осведомился Крылов.

– Я подушку у него забыла! – выдала Валерия. – Привыкла к ней, теперь выспаться не смогу. И сегодня глаз не сомкнула.

– Лерка, – опершись ладонями о стол, Игорь поднялся на ноги, а потом шагнул к девушке, – почему мне кажется, что не в этом дело?

– В этом, – всхлипнула Лера, ударившись в слезы. – В этом!.. – повторила и, очутившись в объятиях Игоря, нежно поглаживающего ее волосы, задумалась: может, все же совершила ошибку? Но разве можно что-то исправить? Да и нужно ли?

Шурша пакетом, Рината прошла на кухню и вывалила на стол апельсины. Один упал на пол и закатился под кухонный уголок. Недовольно вздохнув, полезла за апельсином, опустившись на четвереньки.

В такой неприглядной позе Рину и застал Игорь. Застыл в дверях.

– Потеряла что-то? – парень обозначил свое присутствие.

Рината дернулась, ударилась головой об стол и, злобно зашипев, выбралась из-под скатерти.

– Апельсин. – Повертела его в руках и выпрямилась.

– Где была? – наверное, не стоило спрашивать, потому как Ипатова поменялась в лице. Кто он ей, в конце концов, чтобы требовать ответа, почему на дорогу домой ей потребовалось на три часа больше, чем обычно?

– Гуляла. – Рината дрожащими руками принялась закидывать апельсины в пакет. Сжала пластиковые ручки, зажмурившись.

– Понятно.

«Гуляла» – это все же лучше, чем «Не твое дело».

Развернулся, чтобы уйти, но Рината задержала его словами:

– Останься.

Обернувшись, увидел слезы в ее глазах. А он сегодня сорвал джекпот! Рина мялась, губы дрожали, а руки продолжали сжимать чертов пакет.

– Не уходи, – судорожно сглотнула и сделала шаг по направлению к нему.

Оказавшись рядом, обвила Игоря за шею и притянула к себе, уверенно касаясь его губ.

– Зачем? – выдохнул Игорь, положив руки ей на талию.

– Хочу, – прошептала она и приоткрыла рот, подаваясь парню навстречу.

Игорь жадно, без раздумий, впился в ее губы поцелуем, пробуждающим в душе целую бурю непонятных эмоций. Доселе неизведанных и немного пугающих. Через его постель прошло много женщин, но ни одна… Ни одна не волновала так, как Рината, ни одна не пробуждала такую гамму чувств и желаний. Она рядом: нежная, ласковая, податливая. Но почему, беззаветно отдаваясь в ее власть, он не чувствует ответа? Она по-прежнему сама по себе, не желает делиться с ним страхами или пускать в свою жизнь. Поэтому…

– Нет, Рин. – Игорь отстранился и заглянул в полные непонимания синие глаза. – Федорова спит в гостиной.

Глава 14

– Чего такие невеселые? – осторожно поинтересовалась Валерия, предусмотрительно замерев в дверях кухни.

Проснувшись утром, она не сразу поняла, где находится, а когда сообразила… Крылов не должен видеть ее настолько разбитой, но к кому ей еще пойти? Больше друзей у нее нет.

Игорь с мрачным видом стоял у плиты и помешивал что-то в сковороде, а Ринка, устроившись за столом, гипнотизировала чашку.

– Чай, кофе? – проигнорировав вопрос, Крылов посмотрел на подругу.

– Кофе, – буркнула она и села рядом с Ринатой. – Привет.

Та кивнула в ответ.

– Что-то вы хмурые. Не выспались? – промурлыкала Лерка, пытаясь разрядить обстановку. – А я вот отлично отдохнула, и настроение у меня замечательное! И его не испортит даже тот факт, что я опаздываю на работу, – хихикнула она, бросив взгляд на часы над столом.

Однако ответом ей было молчание. Воцарившуюся тишину прервала мелодия телефона, доносившаяся из коридора.

– Кажется, меня, – бросила Федорова, поднимаясь из-за стола.

Вернулась она спустя пару минут с таким выражением лица, что даже Рината не выдержала:

– Что случилось?

– Богославская в больнице, – задумчиво проговорила Лера. – Начальник звонил, сказал, что какое-то дело есть для меня. Я побежала.

Проводив Лерку, Крылов вернулся на кухню. Привалился к косяку.

– Ну?

– Что? – Рината вскинула голову.

– Ты вчера у Аллы Львовны была?

– С чего ты взял?

– Да так. – Игорь неопределенно пожал плечами, а лицо Ринаты превратилось в маску. – Насколько я помню, ты апельсины терпеть не можешь… – Не сводя с нее взгляда, парень помолчал несколько секунд, после чего добавил:

– Поехали на тренировку, – и вышел в коридор.

Рината отпила глоток из чашки и поморщилась – кофе давно остыл и стал противной теплой жижей.

«Обижается, – она сквозь дверной проем наблюдала за обувающимся Игорем. – Было бы на что». Отставила чашку в сторону и поднялась из-за стола.

* * *

Тренировка не клеилась. Крылов постоянно срывал вращения, а Рината то и дело падала с выброса.

Очередная попытка опять оказалась полным провалом: Игорь выбросил партнершу недостаточно сильно, и она приземлилась на пятую точку.

– Стоп! Хватит! – На лед выскочил Савченко. – Что ж сегодня такое? – Тренер взмахнул руками. – Не одно, так другое! У вас с выбросом проблем не было, а теперь – на тебе!.. Игорь! – Он красноречиво глянул на Крылова.

– Чего?! Почему чуть что, сразу Игорь?! – психанул Крылов.

– Молчать! – цыкнул на фигуриста Николай Петрович. – Ты партнер, ты главный и от тебя зависит, приземлится Рината на ноги или на попу!

– Вообще-то в любом падении виноваты оба! – раздраженно буркнул Игорь. – Не вы ли, Николай Петрович, мне это три года втолковывали?

– А ну цыц! – пришикнул Савченко. – Для начала элемент правильно выполни, а потом будем выяснять, оба вы виноваты или нет!

Ничего не ответив, Крылов подъехал к Рине и протянул руку. Савченко прав. Причем во всем, черт возьми! Нельзя переносить личные отношения на рабочие. И не надо что-то Ипатовой говорить. Она ему ничего не должна и не обязана отчитываться, где была и у кого. Вчерашний поцелуй… А если бы Игорь воспользовался ситуацией и они провели ночь вместе? Что было бы наутро? Как бы они друг другу в глаза смотрели?

Игорь чувствовал – его отношение к Ринате переходит границы дозволенного и лучше остановиться, но с каждым днем нажимать на тормоза было все сложнее. А она? Сидит на льду и смотрит на него синими глазищами. И что внутри у нее творится, он никак в толк не возьмет, ничего не понимает, а как хотелось бы!

– Руку давай.

– Спасибо, – прошептала Рината. – Еще раз попробуем.

– Мало шишек набила? – выдавил улыбку. С какого момента близость Ипатовой стала превращать его в невротика?..

– Идите сюда. – Николай Петрович ступил на надежный пол за пределами катка. Пара подъехала к бортику. – Слушайте. Через два месяца нужно показать программы. Что мы имеем? – Савченко посмотрел на Ринату, ожидая ответа.

Крылов пожал плечами.

– Ну… программы практически готовы. И между прочим, произвольная с Адажио[11] мне очень нравится. Странно, что вы там увидели отсутствие связующих элементов.

– Мне лучше знать, что и где я увидел, Игорь, – отчеканил Николай Петрович. – Адажио – красивая композиция, но вы смотритесь в постановке как два фигуриста-одиночника. Так же, как и в вашем танго.

– Хорошо. У вас есть специалист на заметке?

– Я уверен, что только один хореограф способен создать из ваших программ цельный образ. Это Элина Кимер.

– Нет!

Крылов громко выдохнул. Почему его не удивило, что у Ипатовой будут возражения?..

– Но, Рината, именно она ставила тебе программы, когда ты тренировалась у Богославской, она – профессионал своего дела и сможет нам помочь, – здраво рассудил Савченко.

– Именно поэтому я не хочу с ней работать, – тоном, не терпящим возражений, заявила она.

– Опять двадцать пять! – воскликнул Игорь. – Ипатова, чем тебе Кимер-то не угодила? Или ты со всеми, с кем Алла Львовна работала когда-либо, контактировать не хочешь? Тогда и нас с Николаем Петровичем можешь внести в черный список!

– Хватит язвить! – отмахнулась Рината. – Мы и так справимся.

– Какие мы самоуверенные, – перекривлял партнершу Крылов. – Все сделаем сами – и нам никто не нужен.

– Крылов, недоело! – зло зыркнула на парня Ипатова. – К тому же мне не нравится, что о ней говорят.

– И что же о ней говорят?

– Все эти слухи о ее замужествах…

– Кто бы говорил! – с сарказмом усмехнулся Игорь. – Если она работала с Богос…

– Закрыли тему, – оборвала его Рина. – Я найду кого-нибудь другого.

– Рин, время поджимает, – вздохнул Савченко. – Некогда показывать принципиальность.

– Николай Петрович, я найду того, кто сможет нам помочь, – уверенно повторила Рината и перевела взгляд на недовольного Игоря. – Хватит дуться. Давай прокатаем еще раз, только, умоляю, не прибей меня на вращениях. Я ведь и Олимпиаду хочу выиграть. – В ее глазах появились лукавые искорки, а губ коснулась улыбка. – Желательно с тобой.

И он опять растаял под ее взглядом.

Бредовая была затея. Но иных вариантов нет. Если она напрочь отвергла услуги Кимер… Рината понимала, что Элина – прекрасный специалист, действительно один из лучших. И программы делает глубокие, обдуманные, со смыслом. Но прав Крылов – Рина не хотела прикасаться к прошлому. Даже с самого краешка. Из прошлой жизни у нее есть разве что коньки, в которых она провалила Олимпийские игры в Ванкувере. Да и тогда она оставила их лишь для того, чтобы помнить… и никогда не возвращаться в фигурное катание. Однако они оказались как раз тем самым, что помогло ей снова выйти на лед. Коньки, изготовленные по индивидуальному слепку. Надежные, с хорошими лезвиями. Созданные для максимального комфорта и для победы…

Рина потопталась перед подъездом своего уже бывшего дома. Не была здесь несколько месяцев, с тех пор как они с Игорем собрали разбросанные по всей квартире вещи и, сложив в коробку, отправили в один из пунктов сбора гуманитарной помощи. После чего заперли заново установленную железную дверь на ключ и уехали к нему домой.

Сейчас Рината и не представляла, как могла жить в таком убогом месте. Но тогда… Год назад ей было наплевать, какую квартиру дадут. Хотелось самостоятельности. Не видеть, не слышать, не помнить. Главное – отгородиться от понимающих взглядов и едких ухмылок, в общем, от того, что ее окружало.

А больше всего хотелось, чтобы оставили в покое. Но и этого она не заслужила.

Набрав в легкие побольше воздуха, Рината шумно выдохнула и вошла в подъезд, пропахший сигаретным дымом и кошачьей мочой. Добравшись до нужного этажа, громко постучала в квартиру Артема. Звонок у парня сломался еще полгода назад, а времени починить его сосед так и не нашел.

– Что-то забыла?! – спустя минуту перед ее взором предстал разозленный хозяин квартиры.

Но Рината с трудом его узнала.

– Ты заболел? – это первое, что пришло в голову при виде осунувшегося лица Артема вкупе с трехдневной щетиной и спутанными черными волосами.

Но стоило ему дыхнуть в ее сторону, все встало на свои места – Артем пил.

– Что случилось?

– И тебе привет, Ипатова. – Взгляд Новикова потеплел. – Прости. Не думал, что это ты.

– Страшно даже вообразить, кому предназначался демонический взгляд, – сочувственно усмехнулась Рината. – Можно?..

– Попробуй. – Артем отступил в сторону, позволяя девушке протиснуться в коридор. – Только у меня… не убрано.

– Испугал. – Она стянула босоножки и вытащила из-под тумбочки пару тапок разного цвета.

– Какими судьбами, королевишна? – Артем оценивающе изучал Рину.

Она изменилась за те несколько месяцев, что они не виделись. Бледно-сиреневое платье в мелкий цветочек, модная стрижка, неброский маникюр. Но дело не в макияже и гладко уложенных волосах. Взгляд стал другим. Не таким жестким и одновременно пугающе пустым. А в улыбке появилась мягкость и искренность.

Рината смешно фыркнула и направилась в комнату.

– Мда-а, зрелище не для слабонервных, – присвистнула она, наткнувшись на пустые бутылки. – Решил жизнь подсократить?

– А мне все равно, – кинул Новиков, проходя мимо подруги, и уселся на диван. – Какими судьбами?

– Мне нужна твоя помощь. – Рината плюхнулась рядом и смущенно улыбнулась.

– Тебе?! Моя?! – Артем удивленно почесал затылок. – Ринатка, у тебя крыша поехала? Чем я могу помочь без пяти минут олимпийской чемпионке?

– Заполнить эти пять минут до победы своей постановкой, – хитро прищурившись, заявила Рина.

Артем не знал, что и думать. Теперь был осведомлен, кто такая Рина Ипатова, прожившая по соседству целый год. Спасибо Федоровой. Просветила. И Рината рехнулась, если считает, что он может как-то ей посодействовать. Где Артем Новиков и где она – чемпионка Европы, покорительница мировых ледовых арен! Совершенно разные ниши. И теперь она просит о помощи?

– Рин, ты с головой дружишь? – осторожно поинтересовался Новиков. – Какая постановка?

– Темочка, мы с моей головой хоть иногда и бываем в ссоре, но сейчас у нас полное единодушие. Я же знаю – ты профессионал…

– Ты не видела ни разу, как я танцую! – воскликнул Артем, продолжая сомневаться, в здравом ли уме пребывает подруга.

– Зато в курсе, что ты бальными занимался. Профессионально. – Рина хмыкнула, увидев, как изменилось лицо парня. – Да-да, понимаю, что это тайна! Но получилось, что я видела твои дипломы и медали. Артем, я не спрашиваю, почему ты решил уйти и заняться чем-то другим. У каждого имеются личные причины поступать так или иначе. Сама такая же. Но уверена: ты сможешь помочь нам с Игорем.

– Неужели нет специалистов, готовых поработать с вами? – вздохнул Новиков.

Рината покачала головой:

– Все заняты.

– Я тоже. – Он встал и принялся расхаживать по комнате, собирая бутылки.

– Вот чем ты занят! – скептически скривила губы Рина. – Значит, не хочешь доказать Федоровой, что она неправа была?

– Ты о чем?

– Мне все известно. Крылов – друг Леры. Он рассказал мне. Алкоголем ты боль не заглушишь. Нужны более действенные способы. – Рината злорадно сверкнула глазами. – Ты должен в лепешку расшибиться, но показать, кого она потеряла! Поможешь с постановкой, потом другие фигуристы потянутся, а это, кстати, очень прибыльное дельце. И получше танцев в ночных клубах.

Артем задумался. Рината спокойно ждала, будучи уверена, что для него это шанс, который парень не упустит. Если, конечно, не совсем осел. Сколько можно прозябать в бараке без надежды на что-то стоящее?

– А вдруг моя постановка провалится? Ты же понимаешь, в фигурном катании я ни черта не смыслю?

– Не переживай, об уровнях элементов будет думать тренер. От тебя – только танец, перенесенный на лед. Артем, постарайся, чтобы все пришли в восторг. – Рината приблизилась к нему и ободряюще хлопнула по плечу. – Помоги мне – и поможешь себе.

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Когда и куда приходить?

Рина довольно улыбнулась. Кто говорил, что, кроме Кимер, они никого не найдут?..

На следующий день Рината представила тренеру и партнеру нового хореографа-постановщика. Артем, еще не оправившийся от недельной пьянки, пытался изо всех сил показать себя с лучшей стороны, однако усилия сошли на нет, едва он надел коньки и выбрался на лед. Савченко только обреченно закрыл лицо руками, не в силах видеть парня, ползающего по катку.

– Какой замечательный постановщик. – Крылов склонил голову. – И хореография очень оригинальная. Как называется этот изумительный танец? «Корова на льду»? Нам тоже надо ползать на четвереньках?

– Игорь, прикуси свой длинный язык и помолчи, – сквозь зубы процедила Рина. – Артем на многое способен. Имей в виду, твоя любимая Федорова его до такого состояния довела.

– Что вы говорите? – передразнил ее Игорь. – Лерка бы его не бросила, если б он в свои двадцать четыре достиг хоть какого-то успеха.

– Ничего. Добьется в двадцать пять, – твердо заявила Рина.

– Я бы не был столь уверен. – Игорь поморщился, наблюдая за очередным смачным падением Новикова.

– В конце концов, мы кататься должны, а не он! – схватив Крылова за руку, Рина потащила партнера на лед. – Артем! – крикнула она. – Иди на трибуны, посмотришь на нашу программу!

– Угу, – вздохнул Тема и, потирая ушибленное бедро, поспешил убраться со льда. Нет, сегодня точно не его день. И зачем сунулся в провальное дело? Надо бы уйти…

Артем прекрасно понимал, что именно так и следовало поступить, однако почему-то отправился на трибуну и уселся в кресло. Все-таки права Рината. Нужно доказать, что он чего-то да стоит в этой жизни!

Он внимательно следил за передвижениями Крылова и Ипатовой и после проката пришел к неутешительному выводу: от танго в программе – только музыка.

– Ну как? – Рината посмотрела на него с надеждой.

– Вам честно – или не портить настроение? – виновато улыбнувшись, Артем пожал плечами.

– Честно, – выдохнула Рина.

– А по мне, лучше не портить настроение, – пробурчал Игорь и сразу же получил тычок от партнерши.

– Вы взяли слишком сложный танец, – признался Новиков и, поднявшись со своего места, спустился к бортику, где в задумчивости стоял Николай Петрович. – Может, что-нибудь другое подготовить?

– Да что ты можешь знать?! – возбужденно рявкнул Крылов.

Артем сообразил, что все его слова будут восприниматься в штыки, но раз уж взялся – отступать поздно.

– Я не профессиональный постановщик программ для фигурного катания, но как зритель могу точно сказать – то, что вы пять минут назад продемонстрировали на льду – скукота смертная! Танцы, пусть и спортивные, – это эмоции! А у вас я не увидел ничего, что хотя бы отдаленно это напоминало! Ни единой искорки. Просто два фигуриста, исполняющие заданный набор элементов. Возможно, технически и безукоризненно, хотя я тут не разбираюсь и судить не могу, но… – Артем многозначительно приподнял брови и обратился к Савченко: – Ничем не хотел вас обидеть. Просто мои личные наблюдения.

– Какой ты наблюдательный, – продолжал цепляться Крылов.

Его не в силах была сдержать даже Ринка.

– Вот и вали отсюда вместе со своими наблюдениями! Ты…

– Крылов, помолчи! – прервал ученика Савченко и внимательно глянул на Артема, нахмурив седые брови. – Сможешь поменять программу?

Тот кивнул.

– Даю тебе две недели на постановку новой. Пусть от них глаз нельзя будет оторвать. И пусть ни одного человека при просмотре их проката не посетит мысль: «А не вздремнуть ли мне, пока пресные фигуристы катают такую безвкусицу!»

– Но, Николай Петрович!..

– Что Николай Петрович? – переспросил Савченко. – Парень-то не ошибся. Хуже быть не может. – Тренер махнул рукой и ушел под трибуны.

Рината довольно улыбнулась. Она знала, что друг сможет привнести в программу ярких красок, сумеет добавить акцентов и, самое главное, научит их танцевать танго так, чтобы им верили.

Подмигнула Артему, дескать, вот видишь, а ты сомневался, и ощутила на себе тяжелый взгляд Игоря. Только критика программы здесь была ни при чем – Рината это чувствовала нутром.

Глава 15

Спустя две недели Артем Новиков представил Николаю Петровичу Савченко практически заново поставленную короткую программу Ипатовой и Крылова. Он испытал огромное облегчение, когда, после внесения последних штрихов все увидели новый выразительный и запоминающийся образ. На протяжении этого времени они каждый день проводили по несколько часов в тренировочном зале. Артем рассказывал о танго, демонстрировал базовые элементы, старался вложить в программу не только знания и умения, но и мастерство, накопленный опыт.

Он пересмотрел множество постановок этого танца как среди парников на льду, так и среди танцоров, чтобы понимать, какое движение будет смотреться выигрышно и создаст вау-эффект, а какое – не очень. Артем прекрасно понимал, что перенести танго на лед полностью невозможно, но отразить чувства, эмоции, впечатления от страстного действа – вполне реально.

– А в этом что-то есть… – Николай Петрович оторвался от созерцания фигуристов, только что завершивших прокат в эффектной позе, и одобрительно улыбнулся. – Получилось действительно впечатляюще!

– Рад, что вам понравилось, – смутился Артем и поймал на себе радостный взгляд Ипатовой. Он был безмерно благодарен ей за подаренный шанс не просто выползти из постоянной нужды, а буквально широко шагнуть в жизнь, наполненную смыслом, новыми идеями и вдохновением.

Наверное, пора признать: не судьба ему сделать карьеру в танцевальных шоу, но, возможно, ему уготовано и что-то иное. Во время постановки короткой программы парень уже прикинул, что лучше сделать в произвольной. Пару раз Новиков видел прокат Рины и Игоря под Адажио и готов был взяться и за эту композицию.

– Осталось теперь дождаться контрольных прокатов и надеяться, что комиссии понравится. – Савченко облокотился о бортик и крикнул спортсменам: – Тренировка закончена! Всем спасибо, свободны!

Рината кивнула тренеру и победно посмотрела на Крылова.

– Ну? Я ведь говорила! – Как долго она ждала, что сможет сказать партнеру эти слова…

Игорь принимал в штыки любые попытки Новикова привнести в катание что-то новое, а Ипатова терпеливо пропускала его недовольное бурчание мимо ушей.

– Угу, – вздохнул Игорь обреченно. Не мог не признать, что и ему новая короткая программа пришлась по душе. – Но твой Артем мне все равно не нравится.

– Он не мой, – возразила Рина. – И вообще, ревность – плохое чувство.

– Согласен, – хмыкнул Игорь. Взял ее руку и поднес к губам. – Что вечером делаешь?

– Еду вместе с партнером домой. – Глаза Ринаты хитро заблестели. – А ты хотел что-то предложить?

– Да. Мне Федорова звонила…

– Опять Федорова! – возмущенно воскликнула Рината, вырывая ладонь. – Крылов, сколько раз я говорила, что не пойду на ее передачу, как бы она ни звала и что бы ни обещала!

– Ипатова, Лерка давно смирилась, что ты у нас девушка, которая камеры на дух не переносит. Она о другом просила.

– О чем же? – Рина сразу успокоилась.

– Они сюжет о детдомовских детях готовят. Ну и… короче, она просила передать, что, если бы ты согласилась участвовать, мы бы провели что-то вроде мастер-класса для ребят… и она была бы очень благодарна.

– А разве это не заранее согласовывается?

– Верно, но у них накладка случилась. – Крылов пожал плечами. – Я не особо разбирался в деталях, просто подумал – вечер у нас свободен, и мы могли бы…

– Хорошо, – неожиданно быстро согласилась Ипатова. – Когда ехать?

– Сейчас. Только переоденемся, и в путь!

* * *

Телеканал, на котором работала Лера, организовал благотворительную акцию «Путевка в будущее». Каждую неделю для детдомовских детей устраивали мастер-класс знаменитые спортсмены самых разных видов спорта, от бокса до художественной гимнастики. Вот и настала очередь фигурного катания. Рината и Игорь немного задержались и едва успели войти на каток, как ребята облепили их со всех сторон, искренне радуясь вниманию, оказанному им такими мастерами. Рина и не думала, что кто-то вообще их имена знает. Не могла сдержать улыбки, наблюдая за малышами, многие из которых и коньки-то впервые видели. Сама когда-то была такой же. Маленькой девочкой, доверие которой легко можно купить за белого плюшевого медведя и приветливый взгляд…

* * *

Тот день должен был стать самым обычным. Как и все предыдущие.

Но все переменилось. В ее жизни вдруг появился ОН.

Она сидела на подоконнике и с грустью смотрела в окно: на улице, на детской площадке играли мальчики и девочки. А она снова заупрямилась. Как ни заставляли воспитатели выходить вместе с остальными на прогулку, всегда наотрез отказывалась. Не кричала, не плакала, просто смотрела в упор и говорила: «Нет!» Это продолжалось с того самого момента, как из дома малютки ее перевели в детдом. Она не понимала, почему обязательно должна была ехать сюда, но никто и не спрашивал. Как она ни плакала, как ни пыталась уговорить вернуть ее обратно, ничего не помогало. Порой ее все же вынуждали играть с другими ребятами, и тогда она уходила подальше – на другой конец площадки или укрывалась в каком-нибудь домике, где никто не видел и не трогал ее. Поначалу нянечки пытались ее расшевелить, потом махнули рукой. Вокруг слишком много других детей, требующих заботы и внимания, а ей не могли уделять столько времени.

Осенний ветер срывал последние листья с деревьев, напоминая о скором возвращении холода. Она думала, что и эта зима будет такой же унылой, как и предыдущая. Ближе к Новому году в игровой появится пара праздничных гирлянд, а потом, в какой-нибудь из дней, детей нарядят в прошлогодние костюмы и представят поддельному Деду Морозу. Она уже давно, еще в доме малютки поняла, что бородатый дядька – никакой не волшебник, а один из тех типов, которые наклеивают бороду, чтобы заработать денег.

В прошлом году она видела, как так называемый Дедушка Мороз стаскивал красную шапку с лысой головы, а Снегурочка глупо хихикала, размахивая отстегнутой косой.

– Привет, можно к тебе?

Она повернулась на голос и, нахмурив лоб, изучающе осмотрела остановившегося рядом высокого темноволосого мужчину. На его лице, под усами, играла улыбка, но глаза показались ей печальными.

– Почему молчишь? – спросил он.

– Я с чужими дяденьками не разговариваю, – важно ответила она, вскинув голову.

Он еще шире улыбнулся.

– Тогда давай знакомиться. Меня зовут Володя. – Он протянул руку.

Она долго смотрела на широкую ладонь, не решаясь довериться странному, непонятно откуда взявшемуся человеку. Так уж получилось, что она росла скрытным и неразговорчивым ребенком. Дети сбивались в стайки, а она оставалась одна, наедине со своими мыслями, чувствами, страхами.

Он ждал, а она продолжала смотреть на его ладонь. Затем подняла взгляд к приятному лицу, оглядела одежду.

Наконец, спустив ноги с подоконника, придвинулась ближе и несмело вложила маленькую ладошку в его руку.

– Рината.

– Вот видишь, теперь мы знакомы. – Он крепко, но аккуратно сжал ее пальцы.

Ей показалось, что ладонь у него – очень твердая и сильная, но он не делал ей ничего плохого, и она решила, что может не волноваться.

– Хочешь погулять? Я знаю одно место, где тебе очень понравится.

Она настороженно покосилась на него.

– Меня не отпустят, – выдернула ручонку и отвернулась.

Из раскрытой двери ближайшей комнаты раздались голоса и детский смех. Ей вдруг захотелось, чтобы все видели, как этот большой, не похожий ни на кого из здешних работников человек разговаривает с ней. Пусть увидят, как он держит ее за руку. Хорошо бы вместе с ним пойти в то место, где, как он сказал, ей должно понравиться.

Опустив взгляд, она сказала совсем тихо:

– Спросите у тети Кати, но она не отпустит.

– А мы и спрашивать не будем. – Он подмигнул и опять взял ее за руку. – Идем!

Она знала, что без разрешения воспитателей не должна выходить на улицу и уж тем более – за территорию детского дома. А еще ей нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, даже если они кажутся хорошими и обещают показать что-то интересное. И конечно, уходить, держа неизвестно кого за руку, она тоже не должна. Но она прекрасно знала, что на самом деле у воспитательниц есть родные дети и семьи, а она для них так… просто очередная девочка, как и любая другая на улице. Не особенная, не любимая, никакая.

Но Рината понимала – так быть не должно. Каждая маленькая девочка или маленький мальчик должны быть для кого-то самыми-самыми, чтобы только для них была особенная каша утром и особый поцелуй, и особенные слова.

В тот день он посадил ее в красивую черную машину и повез в развлекательный центр. В салоне пахло чем-то взрослым, ей хотелось потрогать все, до чего она могла дотянуться: и подушки возле заднего стекла, и лежащую рядом папку, и симпатичную сумку, которую он называл борсеткой, и кнопочки спереди, возле руля, и дверные ручки. Но она не решалась. Смирно сидела на заднем сиденье, боясь, что он может передумать и отвезти ее обратно.

Но он не передумал даже тогда, когда она, осмелев, залезла в кармашек, прикрепленный к спинке переднего кресла, и вытащила оттуда розовую бумажку. Только посмотрел в зеркало, висящее над рулем, и спросил, какое мороженое она любит больше: ванильное, шоколадное или клубничное. Она понятия не имела, что на свете есть шоколадное, а уж про клубничное не знала и подавно, поэтому молча вытаращила глаза, а в голове, словно резиновые мячики, запрыгали мысли.

Припарковав машину, он открыл дверцу и, когда она собиралась спрыгнуть на асфальт, подхватил ее на руки. Так донес ее до лифта, и все с высоты его роста казалось ей непривычным и очень непонятным. А потом она попробовала и шоколадное, и клубничное, и даже банановое мороженое. Клубничное было сладкое, а банановое очень душистое. Когда он спросил, какое ей понравилось, она растерялась и, не зная что сказать, снова промолчала. Он взял салфетку и помог ей вытереть липкие руки. Она решила, что шоколадное было лучше всего и, когда он спросит в следующий раз, она обязательно это скажет, но он не спросил.

Несмотря ни на что, ей было комфортно с этим серьезным, хмурым человеком. Он вел ее по широкому холлу развлекательного центра, а она чувствовала себя значимой и нужной. Не какой-то там девочкой из многих, а особенной. И вроде бы должна была бояться или хотя бы опасаться чужого мужчину, но отчего-то его хорошее отношение рождало в ней привязанность.

В детдом она вернулась, держа в руках белого плюшевого медведя, а в кармане у нее лежала горсточка фруктовых леденцов. Она ужасно боялась, что воспитатели начнут браниться и, что хуже всего, отберут мишку. Конфеты – это ладно, а вот мишка – ее и только ее. Делиться с кем-то она не собиралась и решила, что, если игрушку попробуют забрать, она будет кусаться и царапаться. Но воспитатели не ругались и даже ничего не сказали. Медвежонок поселился в изголовье ее постели, а ночью, накрывшись с головой одеялом, она с удовольствием гоняла во рту леденец и вспоминала весь этот невероятный день.

С тех самых пор дядя Володя, как она стала его называть, приходил в детдом два раза в неделю, по понедельникам и четвергам. С самого утра она бежала к окошку и ждала, когда же он – очень высокий – покажется на фоне казенного желтого забора. Иногда воспитательницы говорили, что сегодня он не придет, но она не верила и все равно ждала. В итоге они оказывались правы, но в следующий раз, когда история повторялась, она не придавала их словам значения и усердно всматривалась в подходную дорожку. У других детей был поддельный Дед Мороз, а у нее – дядя Володя. Настоящий и добрый. Самый-самый настоящий, с самой-самой доброй улыбкой.

Так продолжалось несколько месяцев, пока однажды он не сказал:

– Я забираю тебя, Рин. Помнишь, мы были на катке?

– Угу, – радостно кивнула она, чувствуя, как внутри все колотится, и не веря, что это на самом деле, а не понарошку.

– Хочешь кататься, как те взрослые девушки, которых мы видели?

– Хочу! – во все глаза глядя на него, с готовностью заявила она.

– Значит, будешь. – Он потрепал ее по темноволосой макушке и прижал к себе. – И знай, Рината, я всегда буду помогать тебе. Что бы ни случилось, ты можешь обратиться ко мне. Всегда, Рината.

– Дядь Володь! – в синих, наполненных слезами глазах было неподдельное восхищение. Все что угодно… Она готова сделать невозможное, лишь бы он никогда не оставил ее. И кататься научится лучше всех, и вообще станет самой-самой, только бы он никогда не пожалел о своих словах. – Я люблю вас…

– И я тебя, малышка. Ты даже представить себе не можешь, как сильно. – Он присел на корточки и шутливо щелкнул ее по носу.

Она смешно поморщилась и прижалась к нему со всей детской искренностью и потребностью в любви. Его объятья были крепкими, в них она почувствовала себя под надежной защитой.

* * *

– Рин? Рината! – Крылов потряс девушку за плечо, и она наконец заметила его присутствие.

Медленно повернула голову и спросила:

– Что случилось?

– Это с тобой что, Рин? Вспомнила что-то нехорошее? – Игорь с тревогой смотрел ей в глаза.

– Нет. – Рината отмахнулась и отвела взгляд. – Мы закончили?

– Да, только сфотографируемся с детишками и можем быть свободны, – ответил он. – Собственно, потому я и пришел – забрать тебя на импровизированную фотосессию.

Сделав снимки со всеми желающими и получив кучу благодарностей от сопровождающих детей воспитателей, молодые люди смогли поехать домой. В машине Рината откинулась на спинку сиденья и устало прикрыла глаза. Ничего не хотелось. Две тренировки плюс мероприятие вымотали ее окончательно. Сейчас у нее было одно желание – поскорее добраться до дома, принять душ и крепко уснуть в теплой постели. Но она знала – так просто сегодня не уснет. Давние воспоминания… Быть может, зря она согласилась на мастер-класс. Ведь вся на взводе…

Чем ближе подходил срок контрольных прокатов, тем сильнее она нервничала. Уже три недели до часа икс. Тридцатого августа они с Игорем должны показать все, чего достигли за полгода. Именно с того дня и начнется отсчет ее возвращения на большой лед, и она что угодно отдаст… лишь бы их совместные усилия окупились. Да, ее жизнь с самого детства заранее распланирована. Она не удивится, если и другой план был составлен, где по пунктикам разложено, что, где и как она должна делать.

Но теперь все изменилось. Она сама себе хозяйка и выстоит, что бы ни произошло. Даже если против нее будет целый мир…

* * *

– Ипатова, поднимайся! – Игорь потряс за плечо упорно не желающую открывать глаза Ринату. – Вставай, кому говорю!

– Крылов, отвали! Сегодня выходной! – Недовольству ее не было предела. Перевернулась на другой бок, явно показывая, что вставать раньше одиннадцати не намерена.

– Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. – Ехидно усмехаясь, Игорь приподнял одеяло и пощекотал стопу девушки.

Сон как рукой сняло. С диким визгом Ринка подскочила на кровати и запульнула в Крылова подушкой. А Игорь, только посмеиваясь, ловко поймал ту и бросил обратно.

– Чего надо?! Не спится?

– Собирайся. Даю пятнадцать минут.

– Куда?

– Мы едем на дачу к моему приятелю. – Улыбаясь, Крылов присел рядом.

– Ну уж нет! Не хочу! Какая дача, Игорь? У нас послезавтра тренировка!

– Вот именно. Время есть. Чего дома сидеть? Погода замечательная.

– Не-а. Мне и тут неплохо, – упрямо твердила она.

– Ипатова! Тебе развеяться нужно, ты как натянутая струна перед прокатами. – Игорь недовольно поджал губы. Ну что за упертая!

– Игорь, со мной все в порядке, – попыталась было возразить Рината, но, наткнувшись на его красноречивый взгляд, притихла.

– Я вижу, как тебя потряхивает.

– Хорошо, я подумаю, – нехотя вздохнула она.

– Незачем. – Он встал. – Жду тебя внизу. Позавтракаем и поедем. Миха давно звал нас в гости. Всем любопытно на тебя посмотреть, – ухмыльнулся он. – Ты ведь девушка, которая смогла терпеть Игоря Крылова дольше, чем пару месяцев.

Рината только что-то пробубнила себе под нос и откинулась на подушку.

– Пятнадцать минут, – напомнил Игорь и вышел из спальни.

Глава 16

Дача Миши находилась километрах в пятидесяти от Москвы. Милое местечко с живописными пейзажами. Игорь поведал Рине, что они были одноклассниками, и так странно получилось, что он, вечно пропадающий на тренировках и соревнованиях, в школе смог подружиться только с нелюдимым мальчиком-отличником. Правда, сейчас они виделись нечасто: у Игоря на первом месте – спорт, у Миши – семья и любимая работа преподавателя литературы в университете, ради которой он даже переехал из обожаемого Петербурга в Первопрестольную.

– Ну вот мы и на месте. – Игорь остановил машину у небольшого двухэтажного дома, огороженного зеленым забором. – Расслабься и получай удовольствие. – Парень выбрался на свежий воздух, пропитанный едва уловимыми запахами свежескошенной травы и зрелых яблок.

Рината на пару мгновений замерла, обдумывая слова Игоря, и, решив, что он прав, открыла дверь. Два дня не будет коньков, льда и всего к этому прилагающегося.

– О-о-о, какие люди! – На крыльце показался хозяин дома. – Мы уж думали, ты не сумеешь уговорить эту прелестную принцессу променять лед на пыльную землю! – Михаил добродушно улыбнулся Рине.

– Как видишь, я волшебник! – засмеялся Крылов, вытаскивая из багажника сумку с вещами.

– Михаил Фирсов. – Миша протянул Рине руку.

– Рината. – Девушка пожала ее. – Надеюсь, мы не сильно вас потесним.

– Как же! – Фирсов бросил хитрый взгляд на Игоря. – У нас позади есть отличный гостевой домик. Мы друг другу не помешаем.

– Фирсов! – Крылов понял, что Миша начинает говорить лишнее, и предостерегающе показал ему кулак.

Благо, внимание Рины в этот момент было привлечено спускающимся по ступенькам маленьким темноволосым чудом.

– Папа! Папа! – Девочка подбежала к Михаилу и потянула за штанину.

– Что такое, Дашуль?

– Мама зовет! – Ребенок серьезно посмотрел на отца, вызвав у Рины улыбку, от которой у Игоря потеплело на душе.

– Раз мама зовет, значит, нужно поторопиться! – Миша подхватил дочь на руки. – Гости, за нами! – шутливо скомандовал он и направился к дверям.

– Он очень хороший, – шепнул Игорь Рине, когда они зашли в отделанную деревом прихожую.

– Мне вот интересно, как он может быть твоим другом…

– Язвочка.

– У тебя учусь, – хмыкнула Рината.

Жена Миши, Соня, была совсем ненамного старше Рины. И если до сих пор Ипатова не задумывалась о том, насколько рано друзья Игоря создали семью, то теперь это стало неожиданно-очевидным.

– Я только сейчас поняла, что… вашей девочке уже года два, а вам… – сказала Рина.

Миша заметил ее немного удивленный взгляд.

– Есть такое дело, – ухмыльнулся он, притянул жену к себе и с горестным выражением на лице принялся рассказывать историю любви молодого, едва закончившего университет преподавателя литературы к юной практикантке.

Соня любяще смотрела на мужа, и у Рины не осталось сомнений в правдивости его слов. Такую любовь не каждому дано испытать. Ее нужно заслужить.

Отправив мужчин на улицу устанавливать мангал, девушки принялись готовить маринад для шашлыков.

– Дашка, слезь оттуда, упадешь. – Мягкий, но, тем не менее с твердыми нотками, голос Софьи Фирсовой заставил девочку послушно выполнить указание и забраться на диван, где были сложены игрушки.

Рината улыбалась, наблюдая, с какой заботой здесь относятся друг к другу. Настоящая любящая семья. Снова болезненно заныло сердце. Это единственное, о чем она сызмальства мечтала. Чтобы ее называли дочкой и нежно обнимали, когда она оступалась, однако вся ее жизнь оказалась сведена к непрекращающимся тренировкам, сборам и выступлениям. Когда ее привели на каток, Рината даже не задумывалась, нравится ли ей кататься, лишь бы в детдом не возвращали, как многих ребят. Только намного позже, лет в десять, вместе с первыми победами, она ощутила тягу к фигурному катанию. Ей нравилось скользить по льду и чувствовать встречный ветер, теребящий волосы, нравилось управлять телом и быть первой. Сколько себя помнила, стремилась к лидерству, такой уж у нее характер. Всегда и везде быть первой. Но, может, и не в характере дело, а в желании заслужить похвалу, любовь…

– Рин, – позвала ее Соня, когда последний кусочек мяса был уложен в кастрюлю, – как тебе с Игорем?

– Как с партнером? – уточнила Ипатова.

– Как с человеком.

– Не знаю. – Чуть обескураженная неожиданным вопросом, Рината пожала плечами. – Наверное, неплохо.

– То есть хорошо?

– Да, – помолчав несколько секунд, призналась Рина. – А что?

– Просто смотрю я на вас – и вижу нас с Мишкой.

– Как это?

– Игорь ведь с виду такой дуралей, – уклонившись от прямого ответа, сказала Соня с улыбкой. – Многим он кажется избалованным мальчишкой. Что уж скрывать, и мне при первом знакомстве совсем не понравился. – Фирсова достала из холодильника два больших спелых помидора и положила на стол. Затем вновь глянула на Ринату. – Он очень добрый, хоть изо всех сил пытается это скрыть. Вы ладите между собой?

Ипатова, нахмурившись, молчала. К чему она ведет? Что Соня хочет услышать? На откровенность собирается вызвать? Но Рината и с собой не до конца откровенна, чего уж говорить о совершенно незнакомом человеке.

– Игорь – прекрасный партнер. Да, в некоторых моментах тянет одеяло на себя, но мы смогли справиться с проблемой. Раз катаемся вместе, терпим, значит, совладали друг с другом, – отчеканила, схватила помидор и принялась усердно нарезать его в салат.

Соня быстро сообразила, что Рина не будет вести беседы на интимные темы, и перевела разговор в другое русло.

Ну а в остальном все прошло замечательно. Костер, шашлыки, музыка, смешные истории о «годах молодых», которыми беспрестанно фонтанировал Михаил, вгоняя друга в краску. И он, Игорь, сидящий рядом и греющий своим теплом… Так уютно Ринате не было очень давно.

Соня ушла укладывать спать Дашу, Миша с Игорем потерялись где-то в доме, отправившись за бутылкой вина, а Рината сидела у костра, вытянув к нему ладони.

Тепло… Вот тот же огонь. Согревает, когда холодно, дарит покой и умиротворение… но лишь на расстоянии. Стоит потерять бдительность, придвинуться ближе, и языки пламени нещадно обжигают кожу, принося нестерпимую боль…

Рината не заметила, как ее уединение нарушили. Только почувствовала, как на плечи легло что-то мягкое.

– Простудишься же, – тихо пожурил ее Игорь, присаживаясь рядом на импровизированную скамейку из гладкой доски и надежных березовых чурок.

– Спасибо, – слабо улыбнулась Рината, укутываясь в плед.

– Не за что. Мне не сложно.

– Не за это. Конечно, и за это, но… в общем, спасибо, что вытащил из Москвы. Мне и правда так нужно было, – путаясь в словах, тихонько пробормотала Рина.

– Ну вот. – Игорь легонько толкнул ее в плечо. – А то «не поеду», «не хочу».

Рината глубоко вздохнула и посмотрела на затихающее пламя костра. Некоторые угли почернели, другие еще пылали жаром, отдавая тепло в остывающий августовский вечер. Игорь налил вино в одноразовый стаканчик и протянул девушке. Она сделала глоток.

– А знаешь, Игорь, я боюсь… – неожиданно для себя выговорила она. Посмотрела на Крылова блестящими от подступающих слез глазами, в которых озорным огоньком отражалось пламя. – А если у нас не получится?

– Прекрати! – Игорь властно притянул Ринату к груди. – Даже не думай. Ты настолько гениальная, что на прокатах все попадают от восторга. И программы мы подготовили отличные! А Артем твой, стоит отдать парню должное, поставил все по высшему разряду. Я еще никогда ничего лучшего не катал. Честно. А ты не бойся. Не позволяй страху победить.

– Меня растили с мыслью, что я обязана стать олимпийской чемпионкой. – Рината чувствовала: если сейчас выскажет то, что творится на душе, станет легче. Но слова давались с трудом. Ей бы выложить Игорю всю подноготную, объяснить, но она разучилась быть откровенной. А как хотелось поделиться с ним хотя бы чем-то… Тем, чем могла. – И я настолько с нею свыклась, что другого мне вроде как и не нужно. Никакие вторые, третьи места… лишь первые. Только золото. А когда приехала в Ванкувер, внезапно что-то во мне сломалось.

Игорь терпеливо слушал, не перебивая, а Рина, погрузившись в воспоминания, продолжала:

– Меня сковал дикий страх, я шевелиться не могла. Каждое движение давалось с трудом, я не представляла, как выйду и откатаю программы. А когда тебе шестнадцать и на тебя молится вся страна – это безумно давит. Журналисты с телекамерами за мной по пятам ходили. Каждый шаг, вздох, взгляд – все на виду. «Принцесса льда» приехала за олимпийской победой… Нельзя подвести тренера, верившего в меня, а уж тем более – не оправдать надежд, что связывал с моим именем Бердников… Я видела их подбадривающие улыбки, когда отъезжала от бортика для исполнения короткой программы. Знала, что они верят в меня. Но не выдержала. Все завалила. А в произвольной пошла на риск и вставила тройной аксель… Хотела доказать, что не зря меня полюбили. Игорь, я не смогла! А потом выяснилось, что не нужна никому моя ответная любовь. А их… их оказалась фальшивой… – Расплакавшись, Рината прижалась к Игорю. Стакан выскользнул из пальцев и бесшумно упал под скамью, недопитое вино, выплеснувшись, впиталось в темную землю.

Игорь, крепко обняв, даже не мог придумать, что сказать в ответ. Не понаслышке знал, что означает, когда на тебя надеются и делают ставку. А ребенку, коим Рината была три с половиной года назад, это вынести и вовсе невозможно. Да, внешне она как кремень. А что внутри творится, какая она на самом деле – никому неведомо…

– Ринк, мы справимся. Обещаю, – прошептал он и нежно поцеловал ее в висок. – Ты только не держи в себе. Если страшно будет – говори. Я помогу. Мы вместе все преодолеем и выиграем. Ты рождена, чтобы стоять на верхней ступени пьедестала.

– Когда-то мне это уже говорили.

– Бердников?

Рина кивнула.

– Спасибо.

Непоколебимая уверенность в голосе Крылова внушила девушке спокойствие. Руки не дрожали, слезы высохли, оставив на губах солоноватый привкус. Рината высвободилась из его рук. Игорь было решил, что партнерша сейчас уйдет, однако она вдруг обняла его за шею и, прильнув ближе, осторожно коснулась губами губ.

– Что ты делаешь? – выдохнул он.

– Хочу быть с тобой, – без тени сомнения ответила Рината мягким, дурманящим шепотом.

Игорь чувствовал ее легкое дыхание, губы ее едва ощутимо касались его губ. Пробежавшись пальцами по его шее, Рината снова накрыла рот Игоря своим, пустила в ход язык, прижалась так, что он почувствовал ее маленькие округлые груди. Невольно, инстинктивно положил ладони на талию девушки и, поддавшись, ответил, позволяя себе ощутить ее вкус. Опускающийся вечер укутал их прохладой, легким шумом листвы, отдаленным стрекотом сверчков и вскриками припозднившихся птиц. В ароматном и густом летнем воздухе витали запахи трав, деревьев и сырой земли. От волос Рины пахло костром. Игорю хотелось стянуть с нее теплый плед, распустить пряди по бледным узким плечам, увидеть ее, слишком странную и сказочную для этого места.

Ее ладони тронули его плечи, вновь коснулись шеи, пальцы погладили завитки волос на затылке, с губ слетел протяжный, призывный выдох.

– Игорь… – шепнула она, когда он, оставив ее рот, скользнул губами по скуле и добрался до мочки уха.

Он понимал, что должен остановиться. Еще секунда, две… Но вся она, хрустальная и неприступная, была сейчас для него. И гладкая кожа, и пахнущие костром волосы, извивающиеся по рукам черными лентами, и мягкие губы, и влажный розовый язычок… Ее трепет отдавался в нем таким диким желанием, что он казался себе подростком, неопытным сопляком, впервые допущенным к женским прелестям. Рина откинула голову на его ладонь, и шея ее, тонкая, нежная и беззащитная, открылась его губам. Крохотная венка, ключицы в вырезе футболки… Она, похоже, забыла, что они на улице и в любой момент может вернуться Миша, что все это лишь усложнит их вроде бы устоявшиеся отношения.

Но он не забыл.

– Рин, не надо. – Игорь ткнулся носом ей в скулу, губы мягко, в последний раз, тронули кожу, оставив чуть влажный след. – Ничего хорошего не будет.

Крепко прижав ее к груди, он ждал. Слышал, как она дышит, чувствовал, как стучит собственное сердце. Руки ее, лежавшие на его плечах, опустились, но, вопреки его сомнениям, Рината не стала вырываться и кричать. Тяжело выдохнула ему в шею, сглотнула и уперлась лбом в плечо Игоря. Его рука до сих пор лежала на ее затылке.

– Знаешь, ты меня достал, Крылов… – услышал Игорь тихий голос.

Рината едва слышно, нервно засмеялась, и он провел кончиками пальцев по ее волосам. Подтянул плед, лучше укутывая ее.

– Это у нас взаимно.

Она уперлась ладошкой ему в бедро, и он наконец разжал руки, выпуская Ринату. Возле уха прожужжал комар, стрекот сверчков затих и послышался снова. Рина сидела рядом, на грубой самодельной скамье, не пытаясь что-то сказать или отвернуться. Глаза ее в надвигающемся сумраке казались темными и особенно глубокими, а лицо в обрамлении распущенных волос – трогательно-нежным. И вся она была словно гостья из зазеркалья: слишком странная, непредсказуемая, чрезмерно красивая… Слишком, слишком, слишком! И тайн в ней было для него тоже – чересчур. А ее непонятные отношения с Бердниковым…

– Пойдем в дом, – сказал Игорь, поднимаясь на ноги.

Он подал ей руку, и Рината, чуть помедлив, вложила в нее ладонь. Встала, придерживая плед, и молча, аккуратно ступая по начавшей сыреть траве, направилась вместе с Игорем к домику.

Гостевой дом, точно так же, как и хозяйский, был обустроен со всеми удобствами. Паровое отопление, небольшая кухня с деревянным столом и стульями в деревенском стиле, две маленькие квадратные комнаты и ванная в конце загнутого коридора. Несмотря на то что он казался не таким основательным, как главная постройка, здесь вполне можно было жить и в зимнее время.

Скинув плед на топчан перед дверью, Рина пошла в душ, Игорь же отправился прямиком в отведенную ему спальню. Почти всегда, приезжая к другу, он ночевал здесь, и эти выходные не стали исключением. Стянув пропахшую дымом футболку, Игорь бросил ее на деревянную перекладину спинки стула и повел плечами, разминая мышцы. Мотнул головой и, замерев, уставился в окно, где расплывалось его отражение. Шагнул ближе и задвинул аккуратные бело-голубые занавески. Их, несомненно, выбирала Соня. Повезло Мише с женой…

Игорь отвернулся от окна и принялся расстегивать джинсы. Мысли о жене друга оставили его столь же быстро, как и появились. Он опять подумал о Ринате. Если бы она была хотя бы немного откровеннее… Еще и Новиков, черт бы его побрал! Крылов присел на край постели и потер лицо ладонями. Почему в тот день, когда Бердников появился на катке, она закричала, чтобы он не смел ее трогать? Но ведь и напуганной она не казалась. Уже в пятнадцать была прекрасна – длинные волосы, голубые глаза, тонкие черты лица. В шестнадцать и подавно. Однако тогда она только-только превращалась из ребенка в красивую юную женщину. А сейчас…

Взгляды, прикосновения… Откуда в ней это все?

Погрузившись в размышления, он не услышал, как Рината вошла в комнату. Поднял голову лишь в ту секунду, когда перед ним мелькнул подол ее нового домашнего платья.

– Я подумала… – Она сделала шаг к нему, помедлила и присела рядом. В ее глазах было разлито самое синее летнее небо, а щеки нежно розовели после теплого душа.

– О чем? – Уголок его рта дернулся, взгляд метнулся в округлый вырез платья и поднялся к лицу.

– Если ты и сейчас оттолкнешь меня… – Привычно звонкий голос звучал глухо, слишком чувственно, чтобы Игорь мог оставаться равнодушным. – Больше… – Рината подвинулась еще ближе, коснулась его бедра голой коленкой. Ладонь легла на его руку. – Больше никогда не прикоснешься ко мне, понял?

Глаза Игоря потемнели. Холодная сталь смешалась с пеплом догоревшего костра, возле которого они сидели полчаса назад. Зрачки блеснули черными бездонными провалами, губы сжались в упрямую полоску. Он не делал попытки дотронуться до нее, просто повернул голову в ее сторону.

– Я не шучу, Игорь, – тихо сказала Рина, с надменной твердостью глядя ему в глаза. – Учти. Если сейчас я уйду, то все. Уже никогда.

– А поддержки? – криво усмехнулся он, стараясь скрыть и послевкусие собственных мыслей, и раздражение от наглых слов партнерши, и реакцию на ее близость.

– Это самое большее, на что ты сможешь рассчитывать, – отозвалась она спокойно.

Игорь догадался, что она не шутит. Уголок его рта снова дернулся, руки сжались в кулаки и сразу же расслабились.

– Но ведь ты знаешь, что тогда все станет сложнее? Когда личное смешивается с работой…

– И ладно. – Ее ладонь опустилась на его бедро, влажные волосы щекотно коснулись плеча. – Нам с тобой не привыкать, правда?

Выдержки его хватило на пару секунд. Довольно. Он пытался, но раз так… Схватив Рину за плечи, Игорь настойчиво прижался к ее губам. Не ожидавшая столь резкой перемены, она на миг растерялась, но спустя мгновение пальцы ее вплелись в его волосы. От него пахло проведенным у костра летним вечером, от нее – чистотой и детским мылом. От волос платье на спине пропиталось влагой и было чуть теплым. Игорю хотелось разрушений, хотелось дернуть ее одежду так, чтобы послышался треск рвущейся ткани, хотелось смять ее всю – маленькие груди, тонкие руки с синеватыми ниточками вен, острые локотки. Он чувствовал, что с каждым ее прикосновением все больше теряет голову. Она водила кончиками ногтей вдоль его позвоночника, царапала лопатки, упиралась в него коленями, и каждый ее выдох превращался в отдельное действо. Подол платья пополз вверх под его пальцами, и Рина, почувствовав это, забралась на постель с ногами. Подняла руки, позволяя раздеть себя.

Комок платья упал на пол возле кровати. Рината, освещенная желтоватым светом заключенной в абажур лампочки, стояла на коленях, слегка расставив ноги. Она была абсолютно нагой, длинные волосы беспорядочно падали на спину и плечи, касались груди. Меж черных прядей выглядывал торчащий сосок. Идя сюда, она точно знала, что будет дальше… Но подумать об этом Игорь не успел – Рината склонилась к нему, оставила мягкое касание губ на шершавом подбородке, на скуле, пробежала ноготками по плечам и, почувствовав его руки на своей талии, глухо, тихо застонала.

– Только посмей меня потом в чем-нибудь обвинить, – просипел Игорь, чувствуя, как дуреет от кожи и от вкуса губ Ринаты.

Похоже, она усмехнулась сквозь поцелуй… Может быть, ему показалось, но он снова не выдержал. Схватил ее за руки, за локти, опрокинул на спину, нашарил губы. Она шепнула что-то неважное, неразборчивое и, когда его пальцы оказались на ее груди, подалась вперед. Ей нравилось, как он дотрагивается до нее, нравился вкус его губ и густые завивающиеся волосы. И еще нравился его взгляд: голодный, жадный, откровенный. Все в ней сразу же начинало трепетать, становилось податливым, текучим. Она не особо понимала, что с ней: желание… Такое острое, горячее, что покалывало кончики пальцев, живот стягивало, а сердце начинало биться то ли слишком гулко, то ли слишком часто. И, подставляя грудь, шею, изгибы рук настойчивым мужским губам, Рина терялась в лавине чувств, что с каждым мигом все сильнее захлестывали ее. Пальцами изучала крепкие плечи и мощную спину Игоря. Он покусывал шею Ринаты, опускался к ключицам, и его подбородок царапал ее кожу, пробуждая в ней все новые и новые грани, оттенки чувственности. Поняв, что грубая ткань джинсов больше не касается ее, она застонала. Она и не заметила, когда он успел избавиться от них. Теперь его тело было таким же обнаженным, как и ее собственное.

Она водила по нему руками: плечи, спина, бедра, поясница и ягодицы, что изводило их обоих.

Его желание было столь очевидно, что по телу ее прокатилась новая волна дрожи, сердце колотилось, между ног пульсировало и ныло.

– Игорь… – вскрикнула Рината, когда он прихватил зубами ее сосок. Ногти ее впились в его плечи, тело изогнулось.

Он подул на ее влажную от его языка грудь, приласкал вторую, напористо и властно погладил Ринино бедро, отставляя ее ногу в сторону. У нее была маленькая округлая грудь с аккуратными коричневыми сосками. Точно такая, как он и представлял. Нет… Лучше. Честно сказать, он и не пытался ничего воображать, но, увидев Рину обнаженной, не хотел ничего иного. Эти точеные бедра, упругие крепкие ягодицы, тонкая талия и манящая впадинка пупка…

Он хотел ее так остро, что на долгие прелюдии не осталось сил. А ей, возможно, это было и не нужно. Ее стоны стали нетерпеливыми, плоть горела, требовала продолжения. Он накрыл ее рот своим, и языки с упоением столкнулись. Рината отвечала страстно, с готовностью, с откровенностью, от которой у него плыл разум. Она потихоньку прикусила его губу, застонала и подалась к нему бедрами, прося большего, открываясь. Его пальцы на ее колене, на бедре… Движение навстречу. Она напряглась и жалобно застонала. Резкая вспышка боли заставила ее сжать зубы и зажмуриться. Пальцы судорожно впились в мужские плечи, бедра окаменели, живот свело, сковало, дыхание застряло комом в горле.

– Ипатова, мать твою… – прошипел Игорь, стараясь не двигаться, чтобы она могла привыкнуть.

Эмоции были настолько противоречивыми, что разбираться в них сейчас даже не стоило. Единственное, о чем он успел подумать, что она не врала. С Бердниковым у нее и правда ничего не было. Открыв влажные глаза, Рина смотрела на Игоря снизу вверх. Может, что-то поняла… Он не знал, да и не хотел знать. Он поцеловал ее, стараясь успокоить, погладил по ноге, мягко подался назад и сделал осторожное движение навстречу.

Рината шумно вдохнула, и он сообразил – ей все еще неприятно.

– Если тебе больно, давай не будем, – пересиливая себя, сказал он.

Но Рина только чуть сильнее согнула ноги, повела бедрами. Пальцы ее сильно сжали волосы на его затылке, и Игорь, снова зашипев, тихо выругался.

– Если бы я бросала все каждый раз, когда мне было больно, мы бы никогда не встретились, – покусывая его за подбородок, прошептала она.

Игорь с трудом сдержал усмешку и, мягко укусив ее в ответ, начал двигаться – осторожно, но достаточно чувствительно для того, чтобы она могла понять, как сильно он хочет ее.

Она отвечала на каждую ласку, вторила движениям, откликалась на смену ритма. Ногти девушки то и дело впивались в его кожу, запуская по телу болезненно-сладкие разряды, из груди вырывались протяжные стоны. При первой встрече она показалась ему отстраненной, холодной, а сейчас… Игорь поймал губами ее тихий вскрик, перешедший в протяжное постанывание. Кожа Ринаты стала горячей и влажной, грудь порозовела от жара и мужских прикосновений, волосы разметались по белоснежной наволочке. Она выгнулась, подставила ему шею и закинула ногу на его бедро. Подалась вперед, потянулась к губам.

Руки соскользнули с его плеч на грудь, пальчики, нежные, юркие, нарисовали первобытный узор вокруг сосков. Игорь перехватил одну из ее рук, прикусил запястье, сгиб указательного пальца, обвел языком кончик безымянного и, отпустив, шумно выдохнул Ринате в шею. С губ его слетел блаженный стон, низкий и сиплый. Он был на грани, но понимал – не стоит ждать от нее того же. Не теперь. Ее руки опустились на его ягодицы, и вновь он почувствовал острые ноготки, прикосновение игривого языка к шее, к скуле, ласковый укус, мягкие губы…

– Ринка… – прохрипел он, понимая, что больше не может сдерживаться. – Прости…

Она мигом все поняла, позволила ему отпрянуть и перекатиться на бок, а сама тотчас прижалась грудью к его спине, оставила россыпь поцелуев на шее, затылке, плечах. Пальцы ее тронули его живот, проследовали по дорожке волос вниз, легли на плоть, помогая ему, и, когда он, твердый, горячий, отдался пульсацией в ее руках, блаженно застонала ему на ухо.

– Почему ты ничего не сказала? – спросил Игорь, медленно скользя взглядом по нагому девичьему телу.

Рината, опираясь на локти, лежала на животе на другой половине постели. Четко очерченные лопатки, плавный изгиб спины, округлые ягодицы… Ему хотелось протянуть руку, повторить линии ее тела, собрать в кулак спутанные пряди волос и, повернув к себе лицом, получить наконец-то ответы на все вопросы. Что она такое, эта странная, страстная девушка? Откуда и зачем взялась в его жизни и, главное, для чего?

Олимпиада Олимпиадой, но сейчас, когда Рината находилась столь откровенно близко, Игорь начинал сомневаться, что это все, чего бы он хотел от нее.

– Что я должна была сказать? – Рина приподнялась и повернулась к Игорю.

Взгляду его открылись ее груди, и он, с трудом оторвавшись от великолепного зрелища, заставил себя посмотреть ей в лицо.

– Сама знаешь, – ответил он с долей раздражения и положил локоть на согнутую ногу.

– Тебя волнует, что у меня в принципе ничего ни с кем не было… или то, что ничего не было с кем-то конкретным? – в том же тоне осведомилась она и села. Подтянула одеяло и набросила на коленки. – Что, разочаровала? Ты ведь уже все придумал, правда? Сочинил, поверил, а теперь…

Губы ее норовили изогнуться в усмешке, но в глазах Игорь видел злость и досаду. Но, что хуже всего, именно сейчас она оказалась права: он действительно почти уверился в мысли, что ее с Бердниковым отношения вышли далеко за рамки фигурного катания. Тогда картинка складывалась ясно: глава Федерации, имеющий власть, связи и моральную беспринципность, манипулировал детдомовской девчонкой. Добавьте и полное попустительство тренера. Если предположить, что Бердников время от времени укладывал Ринату в постель, а Богославская была в курсе…

– А что я должен думать, Рина? – Игорь бросил на нее пристальный взгляд и опустил голову. – Ты ничего не говоришь. Шарахаешься от Бердникова, словно он… не знаю…

Рината подтянула одеяло выше и свесила ноги с кровати. Боковым зрением Игорь заметил, как она встала, пригладила волосы и откинула за спину, обогнула постель и села в изножье, к нему спиной. Он решил, что она либо уйдет, либо, наконец, пустит его в свою жизнь, но Рина молчала.

Он поджал губы и откинулся на подушку.

– Я никогда не была любовницей Бердникова, – тихо сказала Рината спустя минуту.

Крылов усмехнулся. Как будто он этого еще не понял. Но что же тогда? Хорошо складывающийся пазл оказался липой. В руках – разрозненные детали целой картинки, а складывать их с каждым днем желания становилось все меньше. Но только как без этого? Разве что ждать… Но он не хотел. Рината резко обернулась. Каждая черточка ее лица выражала твердость, взгляд был колючим.

– Никогда, Игорь, ни в каком смысле, – продолжала она. – И если бы мне кто-то предложил… Я бы ни за что на такое не пошла.

– А он предлагал? – Крылов лежал, прищурившись, и смотрел на девушку столь же холодно и твердо, как и она на него.

– Нет, – решительно ответила Рина, глядя ему прямо в глаза.

Игорь привстал, дотянулся до нее и взял за руки. Рината не сопротивлялась – поддалась и улеглась рядом, устроив голову на плече парня. Вздохнула. Он гладил ее плечо, руку, накрытую вуалью длинных волос, изгиб талии. Когда-нибудь она все расскажет… но не сегодня. А пока – достаточно и того, что она, уставшая и теплая, прижималась к нему, и он чувствовал, как пальцы ее поигрывают с волосками на его груди.

Глава 17

Сквозь занавески пробивалось утреннее солнце. Еще не до конца очнувшись, Игорь зевнул и сладко потянулся. Простыня сбилась, но это его не беспокоило, он отлично выспался и чувствовал себя отдохнувшим. И причиной всему, как он догадывался, был не только свежий загородный воздух. Открыв глаза, Крылов надеялся увидеть рядом сладко сопящую Ринку, однако взору его предстала пустая измятая подушка.

Он приподнялся на локтях и оглядел спальню – в комнате, кроме него, никого не было. Встал с кровати, подошел к окну и резко отдернул занавеску. Настроение с каждой секундой портилось все сильнее. Наспех натянул джинсы и свежую рубашку поло. Не дай бог Рина начнет его в чем-нибудь обвинять. Игорь не представлял, что сделает с ней тогда. Не думала ведь она, в самом-то деле, что ее взгляды, прикосновения могут продолжаться бесконечно? Да о чем он вообще?! Крылов мрачно посмотрел на неубранную кровать и пошел к двери. Вечером Ипатова более чем однозначно дала ему понять, чего хочет. Поэтому… дудки! Пусть только попробует скривить хорошенький ротик и ткнуть пальцем в свое же собственное «хочу». Однако мысль о том, что она может сказать, будто он воспользовался ситуацией, была Игорю глубоко неприятна. А ума у нее хватит…

Осмотрев двор мрачным взглядом, Игорь вошел в дом Фирсовых. Заглянул в гостиную, но никого не обнаружил. Хотел подняться на второй этаж, но вовремя себя одернул – вряд ли Рината забрела в спальню Миши и Сони. Оставалась только хозяйская кухня.

Именно там он ее и нашел. Кухня у Фирсовых оказалась под стать хозяйскому дому – добротная, удобная, практичная и весьма современная. В углу, у приземистого разделочного стола, стоял двустворчатый холодильник, возле настежь раскрытого окна с покачивающимся от ветерка белым тюлем, висели темно-коричневые шкафчики. Обеденный стол, отлично гармонирующий с мебелью, находился у другой стены, рядом с диванчиком, на котором, поджав ноги, сидела Рината. Как ни в чем не бывало девушка выбирала из миски с салатом кружочки огурцов, обмакивала в пиалке со сметаной и отправляла в рот. Почувствовав на себе взгляд, подняла голову. В уголке рта белела сметана, волосы были заплетены в небрежную кривоватую косу.

– Привет, – Ипатова, не отрывая от Игоря взгляда, вытерла рот пятерней.

– А… где ребята? – это самое глупое, что он мог сказать в такой момент. Но ее губы, пальцы… Игорь заставил себя не думать о случившемся ночью и опустился на стул, стоящий с торца стола.

– Отправились выгуливать Дашку, – мягко ответила Рина, с таинственным блеском в глазах рассматривая Крылова. – Скоро вернутся.

– А ты… мм… – Господи, да что с ним творится?! Фразу подобрать не может! Когда такое было, чтобы после секса… после отличного, кстати, секса с великолепной девушкой он не находил слов? Правильно, никогда. Потому что на этот раз девушка – не просто великолепная, а еще и желанная. А вот желанных, причем настолько сильно, у него не было. Однозначно. Глубоко вздохнув, Игорь потер лицо и снова взглянул на Ринату. – Ты чего рано встала?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Не спалось. И тебя решила не будить.

– Я подумал, что ты сбежала, – честно признался Игорь.

– Крылов, я вроде бы ясно дала тебе понять, что… – начала Рината, но он не дал ей договорить.

Накрыл ее руку своей и ласково сжал пальцы. Рина, резко замолчав, опустила взгляд, а потом перевела его на лицо Крылова.

– Как ты? – спросил Игорь, не убирая руки.

– Хорошо, – ответила она и встала, но лишь затем, чтобы через миг опуститься к нему на колени.

Рука Игоря, поддерживая, обвила ее талию. Секундная неловкость позабылась, стоило только Ринате обхватить его щеки теплыми ладонями и прижаться губами к губам. Крылов обвил ее второй рукой, прижал еще крепче и поцеловал в краешек рта.

– Ринка, что ты делаешь? – ощутив ее ласковые пальчики под рубашкой, прохрипел он. Стоило ему лишь почувствовать нежные прикосновения, как внутри все закрутилось в узел, обжигая нервы затаившимся желанием. Никогда, даже в старших классах, он не велся так на девчонок, а теперь…

– Хочу тебя, – тихо сказала Рината, продолжая водить по его спине ноготками. Взгляд невинный, но в глубине синих глаз что-то манящее, влекущее, по-женски притягивающее и опасное.

– Миша с Соней могут вернуться в любой момент. – Он изо всех сил пытался сохранить остатки здравого смысла. Но губы уже искали чувственные местечки на девичьей шее, а пальцы расстегивали пуговку ее джинсов.

– Мы услышим, – срывающимся голосом проговорила Рината, обнимая Игоря и притягивая к себе.

Запрокинув голову, закрыла глаза и протяжно выдохнула. На ощупь нашла край его рубашки и, дрожа от нетерпения, торопливо потянула вверх. Его кожа под ее ладонями стала горячей. Хотелось прильнуть, вжаться, почувствовать его целиком. Вчера ей казалось, что уже достаточно, но сейчас она вновь ощущала странное биение сердца, слабость, сладкую дрожь… Подняв руки, позволила Игорю снять с себя футболку и тут же прижалась к нему всем телом. Грудь ныла, прося мужских прикосновений, плоть, привычная к холоду одиноких ночей, томилась в предвкушении.

Повинуясь желанию Игоря, розовая резинка слетела с ее волос. Три длинных сплетенных жгута косы, освободившись, рассыпались по спине тяжелым густым водопадом. Подхватив Рину под бедра, Игорь встал и, недолго думая, усадил девушку на деревянный обеденный стол. Она не возражала. Откинулась на руки, подставляя его губам плечи, грудь, живот. Стеклянная сахарница со звоном упала на кафельный пол и разлетелась на осколки.

– Мм… – глядя на кусок стекла, в солнечном свете переливающийся возле раковины, застонала Рина, когда Игорь втянул в рот ее сосок, и запустила пальцы в его волосы.

Спустя мгновение джинсы ее украсили пальму, служившую неотъемлемой частью интерьера Сониной кухни.

Повинуясь рукам Игоря, Рината легла на стол. Вздрогнула от прикосновения пылающей жаром кожи и прохладной поверхности столешницы. Игорь гладил, покрывал поцелуями ее лицо, ключицы, грудь. Скользнул дальше, к ямочке пупка и к самому низу подрагивающего от желания живота. Ей казалось, что его губы и руки – везде, что вся она, оплетенная его страстью, силой, напором, уже ничего не понимает. Только чувствует – еще ближе, еще нетерпеливее и горячее… Обхватив за плечи, она увлекла Игоря за собой. Глаза ее потемнели от страсти, зрачки расширились. Маленькие серебристые искорки в синей радужке блестели, словно крошечные звезды. Она смотрела на него в упор, и он, пропитанный ею, тонул в женской силе, в чувственности.

На сей раз Игорь был осторожнее. Он чувствовал нетерпение Ринаты, но не собирался спешить. Мягко проник в нее и остановился, боясь причинить боль. Почувствовав его, она на выдохе застонала, протяжно, не скрывая потаенных желаний, выгнулась, откровенная в естественной наготе и стремлении принадлежать. Тело, нежное и гибкое, напряглось всего лишь на секунду. И снова этот зовущий в водоворот первобытной страсти взгляд… Рина крепко обхватила его ногами, безмолвно приказывая продолжать, неровно выдохнула и подалась бедрами вперед.

А Игорь смотрел ей в глаза, в черные расширенные зрачки, где видел собственное отражение. Крепкий стол тихонько поскрипывал в такт движениям, а мир вокруг раскачивался вместе с ними, как громадный маятник. Каким-то отдаленным, еще способным мыслить участком сознания Игорь понимал: это больше, чем цель, важнее, чем Олимпийские игры, и дороже, чем золото. Неважно, как она появилась в его жизни. Не имеет значения, кто она и откуда.

Главное только одно – его отражение в ее глазах. И чтобы так было всегда…

А между тем отдавшиеся во власть собственных желаний, они не услышали, как за окном раздался веселый смех Даши и добродушный голос Миши…

Десять минут спустя Михаил, наконец, вошел на кухню. Парочка, представшая его взору, ползала под столом и поспешно то ли собирала, то ли подметала рассыпанный по всему полу сахар.

– А что это вы делаете?

– Ой, Миха, привет! – Крылов жизнерадостно улыбнулся и потряс совком. – Чай хотели попить, но Рината… – он замолчал: Ипатова ударила парня по ноге, при этом прикрывая шею лохматым конским хвостом. – То есть мы… В общем, не почаевничали. Сахарницу задели и…

– Ребята, вылезайте, я сейчас уберу, – подала голос Соня.

– Извини, мы случайно, – Рината смотрела на хозяйку дома и чувствовала, как покрывается красными пятнами.

– Разбилась, и ладно, – отмахнулась Соня и забрала из рук Рины щетку. – На счастье!

– Угу, – поддакнул жене Фирсов, странно покосившись на Крылова. – Игорь, ты бы… переоделся. Или теперь мода такая – надевать одежду швами наружу?

– Да! – нашарив торчащий ярлык на боку, огрызнулся Крылов. Красноречивый взгляд друга действовал на него отнюдь не лучшим образом. – Последние тенденции. Но раз ты у нас придерживаешься консервативных нравов, не буду тебя смущать.

И, схватив за руку Рину, стремглав выскочил из кухни.

Миша и Соня переглянулись, в глазах супругов плясали смешинки.

– Я Дашку переодену, – сказала Соня.

– А я сахар уберу, – Михаил подмигнул жене. – На счастье… Надеюсь, что так! – посмеиваясь, покачал он головой.

Действительно, таким счастливым Крылова он еще ни разу не видел. Даже когда около трех лет назад тот с безумными глазами примчался на мальчишник и прокричал, что выиграл чемпионат России и поедет на Олимпиаду. Для Игоря спорт был единственно стоящим занятием. Несмотря на кажущееся разгильдяйство, парень раздолбаем никогда не был. В школьные годы каждое утро перед уроками ездил на тренировку, а когда ребята отправлялись домой – еще на одну. После провала на Олимпийских играх Игорь мог бы бросить спорт и найти себя в чем-то другом, но фигурист, помимо прочего, отличался еще неимоверной упертостью и верой в собственные силы. И теперь он на верном пути. Михаил в этом не сомневался.

Едва они вышли на улицу, Игорь снял рубашку, вывернул и снова надел. Рина цокнула языком, но сказать ничего не успела – парень взял ее за руку и потянул к машине.

– У меня для тебя кое-что есть.

– Страшно представить что, – покорно шагая следом, усмехнулась Рината.

Игорь открыл багажник и достал средних размеров коробку. Вручил Рине.

– Держи.

– А что сегодня за праздник такой? – удивленно изучая яркий переливающийся бант, спросила она.

– Ну… – Крылов притворно-задумчиво нахмурил лоб и возвел глаза к небу. – Какой же праздник? Новый год? Нет. Восьмое марта? Не-а. И даже не Двадцать третье февраля и не Девятое мая. Тогда что?.. – перевел взгляд на Рину, застывшую с загадочным выражением лица. – Сегодня одиннадцатое августа, – напомнил он. – Если официальная страничка ИСУ не врет – день твоего рождения…

– Не врет, – вздохнула Ипатова и сухо поблагодарила: – Спасибо.

– Открой, – Крылов кивнул на коробку.

Рината сняла оберточную бумагу и подняла крышку. Внутри лежали белоснежные коньки лучшей фирмы-производителя. Старые давно следовало выбросить. Еще перед Олимпийскими играми в Ванкувере Богославская предлагала поменять их, но Рината наотрез отказалась, сославшись на то, что они приносили ей победы и обязательно помогут выиграть и Олимпиаду… Не сработало. И вот Игорь дарит ей совершенно новые, с блестящими на солнце лезвиями, будто предлагая выбросить прошлое и идти в будущее. Рина подняла на него благодарный взгляд.

– Спасибо, – сказала она. На сей раз совершенно искренне.

– Надеюсь, с размером я не просчитался. Но это еще не все, – он прищурился и достал связку ключей с брелоком в виде конька. – Давно хотел дубликат сделать, – добавил Игорь, протягивая их Ринате. – Ведь ты всегда со мной… неудобно как-то… – смущенно улыбнулся парень. Чувствовал себя неловко, словно предложение делал, а не ключи давал.

– Игорь, ты… – Рината в растерянности смотрела на Крылова и не понимала, что ответить. Ключи – не просто подарок, а нечто большее. Если до этого момента она, как ни крути, гостила у Игоря, приходила и уходила вместе с ним, то сейчас станет полноправным жильцом квартиры и сможет назвать ее своим домом. Там ей всегда рады и будут ждать ее, что бы ни случилось.

Рината поставила коробку на капот автомобиля и обняла Игоря.

– Спасибо, – пылко прошептала она, утыкаясь ему в шею. Других слов не нашлось.

– Не за что. Но пообещай мне.

– Что?

– Что раскатаешь коньки до Олимпиады и выйдешь в них на лед в Сочи.

– Обещаю, – тихо отозвалась Рина, прижимаясь к нему.

Игорь провел ладонью по ее спине. Солнце играло в волосах Ринаты, бликами отражалось от стекол и капота машины. В ветках старой яблони беззаботно щебетала стайка птиц. Крылов посмотрел на солидный хозяйский дом, на лужайку с кое-где некошеной травой и садовые качели возле крыльца. Поцеловал Рину в теплую от солнца макушку.

– Ну что, собираемся и домой?

– Домой, – эхом повторила Рината. Теперь слово звучало по-новому…

Глава 18

Позже, пообедав с гостеприимными хозяевами, Рината и Игорь попрощались с Фирсовыми и отправились домой. По дороге молодые люди то и дело бросали друг на друга недвусмысленные взгляды. Пальцы, нервно сжатые на руле, девичий профиль на фоне зеленого пейзажа… Все грозило закончиться остановкой машины где-нибудь на проселочной дороге со всеми вытекающими последствиями.

На подъезде к дому Рината внезапно вспомнила, что ужин готовить не из чего.

– Давай по магазинам сначала пробежимся? – сказала она, пытаясь отыскать в рюкзачке розовую гигиеническую помаду.

Но вместо помады в пальцах ее оказалась связка ключей. Незаметно от Игоря девушка погладила брелок в виде конька и, совершенно забыв о том, что хотела сделать, застегнула молнию.

– Конечно, – мельком посмотрев на нее, отозвался Крылов. – Отметить надо.

– Что? А-а-а… – Рина задумчиво уставилась в боковое окно. – Не надо… Не люблю я…

– Так не пойдет. – Игорь свернул на дорогу, ведущую к супермаркету. – Хотя бы торт купим.

– Игорь…

– У тебя – день рождения, – серьезно и с каким-то упреком напомнил он. – Тем более двадцать лет. День рождения – не просто так, Рината. Сегодня ты родилась. То есть… как бы…

– Ладно, пусть будет торт, – вяло улыбнулась она. – А то ты сейчас мне всю плешь проешь.

– А шампанское?

– Нет! – отрезала Рина. – Крылов… У нас тренировка завтра. Какой алкоголь?!

Ее негодование вызвало у Игоря новую усмешку. Заметив это, Рината громко фыркнула и, вспомнив о помаде, снова открыла рюкзачок.

Как ни странно, совместный поход в магазин поднял обоим настроение. Рожки или спагетти, курица или индейка, брокколи или стручковая фасоль…

Возле тортов молодые люди и вовсе сцепились в непримиримом споре.

– Бисквитный, – констатировал Игорь, снимая с полки коробку.

– Нет уж! – горячо возразила Рината, с интересом изучая состав на другой.

– Он вкусный, я пробовал.

– Не хочу, – категорично заявила она и, забрав у Игоря торт, поставила обратно.

– Тогда медовик.

– Ни за что! Вот, с черносливом, – соседняя коробка оказалась в руках Рины.

– Гадость какая!

– Ничего подобного!

На них обернулась проходящая мимо супружеская пара, но ни Рина, ни Игорь не обратили на это внимания. В конечном итоге торт все-таки был выбран, остальные продукты тоже закуплены. Сгружая сумки в багажник, Игорь чувствовал себя немного странно и как-то… ново. Рината, держа в руках перевязанную лентой упаковку с десертом, терпеливо ждала, пока он закончит возиться с пакетами. Ее тонкие пальцы переплетались с коричневой лентой, и это, как и все в ней, было удивительно красиво.

Ужин готовили вместе. С видом знатока Рина руководила действиями Игоря, каждые пять минут открывала крышки кастрюль и вдыхала пряный аромат тушеных овощей. Крылов только усмехался и настоятельно рекомендовал Ипатовой начать самой осваивать тонкости кулинарного искусства.

– И почему же? – отгрызая морковку, Рината вопросительно посмотрела на Игоря, стоявшего у плиты.

– Так ведь твоему будущему мужу это не понравится, – без задней мысли ответил он, вытирая мокрые руки о фартук.

– А с чего ты взял, что я замуж собираюсь? – Ипатова моргнула.

– А что? Вдруг полюбишь кого-нибудь? – осторожно поинтересовался он.

– Любовь… – задумчиво протянула Рина. – Любви нет. Вообще, что за намеки, Крылов?

– Забудь, – бросил он, достал из шкафа тарелки и поставил на стол. – Давай ужинать.

Пожав плечами, Рината взяла телефон.

Заряда батареи было – всего ничего, и она, поднимаясь со стула, сказала:

– Пойду воткну в розетку, а то совсем выключится.

Когда Рина вернулась, Игорь, сжимая в руках две столовые ложки, спросил:

– С чего ты взяла, что любви нет?

– Из личного опыта, Игорь, – нехотя ответила девушка и уселась за стол.

– Если тебя однажды предали, это не значит, что все люди такие.

– Может, поужинаем? – пробормотала она, отводя взгляд.

– Ладно, – вздохнул Крылов и уселся напротив.

Ели в давящем молчании. Хорошее настроение куда-то подевалось, на лицах Игоря и Ринаты не было даже намека на улыбку. Обычно такой громкий Крылов едва чиркал ложкой о тарелку. Рина видела, что он то ли обижен, то ли раздосадован, но чем именно, понять не могла. Она ничего резкого не говорила, зачем дуться?

– Спокойной ночи, Рин. – Игорь доел последний кусок, положил тарелку в раковину и вышел из кухни.

В холодильнике стоял шикарный малиновый «Наполеон», но Игорь о десерте даже не заикнулся. А ведь еще недавно горел энтузиазмом устроить пусть маленький, но праздник.

Проводив парня взглядом, Рината дожевала последний кусочек мяса, отложила вилку в сторону и направилась следом. Без стука открыла дверь спальни на первом этаже, переступила порог и увидела Игоря, стоящего к ней спиной и расстилающего постель.

Почувствовав ее прикосновение, он застыл на мгновение, потом повернулся и покачал головой, отведя ее руку в сторону:

– Не надо.

– Почему? – Она призывно улыбнулась, поднялась на цыпочки и потянулась к его губам.

– Ринат, ступай к себе. – Игорь отпрянул и кивнул на дверь.

– Поняла, не дура, – выдавила она, недовольно поджав губы. Развернулась и двинулась прочь, на ходу обронив: – Спокойной ночи.

Полночи Рина ворочалась в постели: никак не могла заснуть. Поведение Игоря задело ее. И нельзя не признать – неприятно. Хотелось быть с ним, а он не позволил. Еще днем они… А сейчас…

– Черт! – Рината отбросила одеяло и встала. Накинув халат, вышла из комнаты и спустилась по ступеням.

Тихонечко подкралась к двери спальни Игоря и прислушалась. Тишина. Лежит, а она места себе не находит…

Мягко толкнула дверь. Осторожно, дабы не свернуть ничего, приблизилась к кровати и, постояв немного в нерешительности, нащупала рукой край одеяла. Забралась под него и придвинулась ближе к Игорю. Обняла со спины и уткнулась парню в затылок.

– Игорь, прости, – прошептала она, зная, что он не спит. Он ничем не выдал себя, просто… она откуда-то знала это – и все.

– Ипатова, – он резко развернулся, – за что ты прощения-то просишь?

– Не пойму, – честно ответила Рина, делая глубокий вдох и прижимаясь к груди Игоря. – Но не хочу, чтобы ты обижался на меня.

– Я не обижаюсь. – Его руки скользнули по ее оголенным плечам, задели тонкие лямки майки.

– Я вижу, – буркнула она.

– Я, наверное, слишком многого хочу. – Он нашел в темноте ее губы и едва ощутимо коснулся их своими.

– Я бы отдала тебе все… – с болью в голосе выговорила Рината. – Только у меня ничего нет. Из меня будто клещами все чувства вырвали.

– Ринат… – Игорь притянул девушку к себе. – Не надо так. Ты ведь здесь… Ты сама. А больше мне ничего и не нужно.

Ответом ему были ее теплые губы, коснувшиеся его шеи.

Глава 19

Перемена в отношениях подопечных не укрылась от глаз Савченко. Как тут не заметить лукавые взгляды, бросаемые Риной на Игоря, и его прикосновения к девушке, не предусмотренные ни планом тренировки, ни программами. Даже новенький бы сообразил – здесь уже явно что-то личное, а уж Николай Петрович все понял и подавно. С одной стороны, это было плюсом – и короткая, и произвольная программы заиграли новыми красками, стали еще ярче, что не могло не радовать, но с другой – зная характер обоих, наставник понимал, что если вдруг наступит разлад, то в первую очередь ссора отразится на катании. Но что он мог поделать? Какой смысл что-то объяснять, раз в дело вмешиваются чувства?

А за тренерскую жизнь он чего только не насмотрелся…

За постоянными тренировками никто и не заметил, как наступил день икс – контрольные прокаты на подмосковной базе в Новогорске.

Помимо фигуристов, входящих в сборную России, сюда приехали и те, кто имел все шансы в эту самую сборную попасть. На ближайшие три дня в распоряжение спортсменов и тренеров предоставлялись двух- и трехместные комнаты, спортивный зал и лед. Начало сезона. Мечты, амбиции, надежды…

Расписание прокатов составили просто, с расчетом на максимальный результат. В первый день фигуристам предстояло показать специалистам короткие программы, во второй – произвольные, ну а в третий назначили общее собрание с объявлением новостей, улаживанием организационных моментов, разбором полетов, обсуждением подвижек в тенденциях и других мелочей, в итоге способных повлиять на конечный результат выступлений.

Для некоторых ребят прокаты были, ко всему прочему, очередной возможностью встретиться после межсезонья, поделиться впечатлениями об отпуске, провести несколько дней в хорошей компании. Однако Рината и Игорь намеревались на базе не оставаться, а после каждых прокатов уезжать домой. И это, вероятно, стало первым решением, которое они приняли единодушно, без споров и препирательств. Делить комнату с кем-то, помимо Рины, Крылов не желал, а смешанные номера на базе, к великому его сожалению, не предусматривались. Можно, конечно, попытаться с кем-нибудь договориться, вот только отношения с товарищами по сборной у Игоря не очень ладились, да и не хотелось ему лишних разговоров. К его удивлению, Рината оказалась с партнером абсолютно согласна и даже как будто с облегчением выдохнула.

– Не готова я к общению, – кратко ответила Рина на его пристальный вопросительный взгляд. – Не хочу.

На базу молодые люди прибыли одними из первых. Николай Петрович отзвонился и предупредил, что задерживается в Москве и приедет лишь к началу прокатов.

Остановив машину перед недавно построенным комплексом подготовки спортсменов сборной России, Игорь повернулся к Рине. Та сидела, вжавшись в сиденье, белая как мел, и что-то шептала себе под нос, лихорадочно сжимая ремень безопасности.

Крылов понимал, как сильно переживает Ипатова. От одного осознания простого факта, что сегодня они выйдут на лед как пара, у него все внутри вздрагивало. Пусть это еще не полноценный старт, но уже и не тренировка на родном катке под присмотром тренера. Первая встреча с судьями, с наставниками других пар. И негласный поединок с соперниками, такими же жадными до побед, как и они.

И первое впечатление, от которого зависит очень многое.

А на контрольные прокаты пригласили еще пять пар, включая действующих чемпионов мира – Аню Титову и Матвея Князева, а также второй номер сборной – чуть менее техничных, но очень сильных фигуристов – Ольгу Максакову и Ивана Устинова. Другие пары были слишком молодыми и пока не успели себя зарекомендовать, однако имели большие виды на дальнейшее спортивное будущее. Игорь понимал: придется побороться не только с учениками Богославской, но даже с Самойловым и Решетниковой, ведь они – парники, хоть и новоделы. А вот они с Ринатой… Что ж, у них есть две прекрасно поставленные Новиковым программы. За последние три недели дружок Рины не вылезал с катка, продолжая отшлифовывать каждое движение, жест и взгляд фигуристов. Имелось у Артема весьма ценное качество – он оказался перфекционистом. Хотел, чтобы у них были самые оригинальные программы, и, похоже, смог этого добиться. А насчет элементов – Ипатова восстановила тройной лутц, и его вставили в короткую программу. В произвольной до сих пор стоял каскад – тройной лутц и двойной тулуп, с перспективой к первым соревнованиям превратиться в тройной. Но поддержки были пока что слабым местом. Держа Ринату над головой, Игорь чувствовал, как она напряжена. Девушка натягивалась, застывала, каменела. Он чувствовал ее тревогу, протест и всего ее существа, и сознания. Однако она перебарывала себя, не оставляя ничего, кроме холодной решимости, и уверенно шла на элемент.

Игорь посмотрел на Ринату и провел ладонью по ее плечу. Она повернулась, и, поджав губы, выдохнула, будто пытаясь прогнать оцепенение.

– Нервничаешь?

– Еще чего, – бросила она и распахнула дверь машины. А когда Игорь тоже выбрался на улицу, остановила на нем цепкий взгляд и с кривой усмешкой добавила: – У меня коленки трясутся.

Крылов обошел автомобиль, открыл багажник и вытащил сумки. Поставил на асфальт и взглянул на Ринату.

– Если не навернемся на навороченной дорожке шагов, которую нам посоветовал твой приятель, с остальным справимся на раз-два. – Он расплылся в широкой улыбке и потянул Рину за руку.

Она покорно поддалась и спустя мгновение оказалась в его объятиях. Его руки нежно поглаживали ее спину, а стук сердца успокаивал. Рядом с Игорем она чувствовала себя нужной. Парень заправил темную прядку волос ей за ушко и коснулся губами виска.

– Мы справимся, Рината. Чтобы ни произошло, ты помни – мы вдвоем. Я тут, с тобой.

Рина молча еще крепче прижалась к Игорю и, прикрыв глаза, снова прерывисто вздохнула. Она так боялась зарождающегося внутри тепла… А еще это чувство защищенности, вспыхивающее всякий раз, когда он рядом, и порождающее еще больший страх.

– Конечно. – Рината высвободилась из объятий Игоря и сделала шаг назад.

Практически сразу внимание ее привлек черный «Ауди», который припарковали метрах в десяти. Из салона вылез высокий темноволосый парень. Присмотревшись, Рина узнала Максимилиана Самойлова. Обогнув автомобиль, он распахнул пассажирскую дверь и помог выбраться миниатюрной девушке в короткой джинсовой юбке. Задержал на ее талии руку немного дольше, чем требовалось, а затем и вовсе, едва отпустив, ущипнул за пятую точку и нахально ухмыльнулся. До недавнего времени Рината понятия не имела, кто такая Алиса Решетникова. Слышала что-то краем уха, да и только. Вроде бы давным-давно была у нее неприятная история с первым партнером, а может, и не у нее… В парах всегда так – кого-то бросают, кто-то куда-то переходит…

Алиса обернулась, хлопнула Максимилиана по руке, но это ничуть его не смутило. Он, продолжая улыбаться, забрал из машины сумки и, перекинув через плечо, отправился прямиком ко входу. Партнерша, ускорив шаг, быстро поравнялась с ним и пошла рядом.

По взгляду, брошенному Игорем в сторону Самойлова, Рината поняла – эти двое уже знакомы. А уж когда Максимилиан сузил глаза, сомнений вообще не осталось. И судя по всему, добрым знакомство назвать было нельзя.

Крылов проводил взглядом пару и посмотрел на Ринату. Она сильно нахмурилась и стиснула губы. Он догадался, о чем она думает. Наступил тот редкий случай, когда Игорь буквально читал ее мысли. Эти двое – прямые конкуренты за третье место в сборной и, следовательно, за заветную путевку в Сочи. Вряд ли они с Ринатой смогут обойти и вторую пару, не говоря уж о Титовой с Князевым. Их ждет сложный путь, который начинается прямо здесь и сейчас, в стенах базы. Тем не менее Игорь знал – он не отступит от поставленных целей. Слишком многое принес в жертву вот этому моменту. Будь у Самойлова хоть трижды замечательная партнерша, у Максаковой – сильнейший партнер, а у Титовой с Князевым – один из лучших тренеров, они с Ринатой докажут, что достойны поехать на Олимпиаду. Ну а потом… пусть победит сильнейший.

Ни у одной из пар нет опыта выступления на Олимпийских играх, а у них с Ринатой был. Пусть и не вполне удачный, а если честно – совсем неудачный. Но это тоже опыт, причем бесценный.

– Пойдем? – Игорь уверенно взял Рину за руку.

Она кивнула и, коротко выдохнув, крепко сжала его ладонь. Он подхватил сумки, и молодые люди двинулись ко входу с твердой решимостью продемонстрировать всем, чего они добились за это время.

Внутри царила тишина. На вахте женщина средних лет указала новоприбывшим на лестницу и вновь погрузилась в чтение журнала. Игорь и Рина поднялись на второй этаж, где и располагался каток. На льду разминалась одна пара. И все бы ничего, если бы у бортика за тренировкой спортсменов не наблюдала Богославская.

– Куда ж без нее, – прошипела Рината и, не замеченная бывшим тренером, скрылась в раздевалке.

Крылов в растерянности замер, не представляя, то ли идти за Ринкой, то ли не трогать ее и не накручивать лишний раз, вынуждая отвечать на вопросы. И так взвинченная дальше некуда. Утром и слова не сказала. Ему хватило одного ее мимолетно брошенного взгляда, чтобы понять – болтать нужно сегодня как можно меньше.

– Эх… – Крылов двинулся к Богославской. – Добрый день, Алла Львовна. – Игорь остановился рядом с тренером.

– Игорь! – Алла вроде бы искренне обрадовалась, но на ее лице тут же появилось тревожное выражение. Женщина начала озираться по сторонам.

– Рина в раздевалке, – успокоил ее Крылов.

– Ясно. – Богославская снова глянула на лед. Брови сошлись на переносице. – Анна! Вращения недодержала! Заново!

Низенькая брюнетка зло фыркнула, но подчинилась. Партнер покорно ждал, когда она подъедет к нему и возьмет за руку.

Когда пара правильно выполнила элемент, Алла отпустила учеников со льда и обратилась к Крылову:

– Как дела?

– Тренируемся без конца… – Игорь смешно наморщил лоб. – Ринатка, конечно, тот еще подарочек, но раз я до сих пор жив, значит, мы идем в правильном направлении. А вы как? Слышал, со здоровьем проблемы?

– Да так… – Алла махнула рукой. – Давление подскочило, ерунда. Кстати, Игорь… Мне по душе, что вы с Риной теперь вместе. Вы – два очень талантливых спортсмена и достойны друг друга.

– Вы считаете меня талантливым? – удивился Игорь: Богославская никогда его не хвалила. Даже в детстве.

– Разумеется. – В ее серых глазах отражалась улыбка. – Думаешь, иначе я бы возилась с тобой три года? Ты был хоть и маленьким, но уже тогда я видела в тебе огромный потенциал. Характер, правда… – Она красноречиво посмотрела на Игоря и усмехнулась.

– Хочу попросить у вас прощения, Алла Львовна. Я рос… э-э-э… слишком избалованным любовью матери. Она днем и ночью твердила, что я рожден стать королем льда. Вот и отложилось в голове.

– И если бы не это, давно бы им стал, – покачала головой Богославская.

Игорь смотрел на нее и не мог отделаться от одной мысли. Неужели добрая, отзывчивая и справедливая женщина с невероятно красивыми мягкими чертами лица может кого-то обидеть? Да, она бывает жесткой, когда необходимо, или строгой и требовательной, но никак не подлой предательницей, какой рисует ее Рината. Скорее, Рина причинила ей боль. Есть в Ипатовой необъяснимая жестокость. Она умеет ненавидеть, да так, что все вокруг покрывается инеем. И Алла, как противопоставление ей… Он не знал Богославскую настолько хорошо, чтобы с уверенностью говорить о ее характере. Но даже сейчас, когда Алла улыбалась, она казалась Игорю несчастной.

– Алла Львовна, давно хотел сказать спасибо. Ваши тренировки дали мне базу, с которой я смог и дальше идти по нарастающей, а позже заявить о себе во взрослом спорте.

– Николай Петрович помог тебе гораздо больше. Подарил чувство льда. Я много раз видела тебя на соревнованиях. Катаясь, ты сливаешься со льдом, погружаешься в ощущения. Не многим такое удается.

– Зато вы мне Ринку подарили! – заявил Крылов. При упоминании партнерши взгляд Аллы потеплел. – Она бриллиант.

– Бриллиант… – тихонько подтвердила Алла. – Береги ее.

– Не сомневайтесь.

Дверь раздевалки громко хлопнула, отвлекая их от разговора.

Ипатова, облаченная в тренировочную форму, подошла к ним и, смерив Богославскую холодным взором, зло гаркнула на Игоря:

– Ты переодеваться собираешься?! Или будешь здесь торчать? Мы сюда кататься или трепаться приехали?!

– Рината… – опешив от ее тона, Игорь замешкался. Даже не сообразил, что ответить.

– Чего?! – Точно такой же взгляд, как секундами ранее, только обращенный к нему.

– Ничего! – прошипел Крылов и ушел в раздевалку.

Ипатова открыла дверку борта и сделала шаг на каток.

– Рината. – Теплая ладонь коснулась ее запястья.

Рина резко обернулась, стиснув зубы.

– Что? – грубо спросила она, получая болезненное наслаждение от страдальческого выражения в глазах бывшего тренера.

– Ничего. – Алла опустила голову и убрала руку.

Скривив губы в презрительной усмешке, Рината выехала на лед.

Савченко появился спустя полчаса. Подопечные, волком глядя друг на друга, разминались перед стартом прокатов. Помимо них на льду были еще три пары.

Рината издалека наблюдала за судейским мостиком, где туда-сюда важно расхаживал Бердников в черном драповом пальто. Он остановился рядом с Богославской, что-то сказал ей, потом к ним присоединился Николай Петрович и Евгений Миронов – еще довольно молодой тренер Самойлова и Решетниковой, которые только что пронеслись мимо.

– Шею не свернешь? – Крылов затормозил рядом и схватил Рину за локоть.

– Не-а. – Нехотя оторвав взгляд от бортика, девушка отчужденно уставилась на партнера.

Они отъехали в сторону, чтобы не мешать остальным парам разминаться.

– Рин, почему ты себя так ведешь? – спросил Игорь.

– Как? – Не глядя на него, Рината сложила руки на груди и сосредоточилась на противоположной стороне борта.

– Бросаешься на всех! Ладно, Богославская, которая смотрит на тебя как затравленная собака и шелохнуться боится в твоем присутствии. А Бердников… это твоя личная ненависть. Туда я не лезу. Но что тебе сделал я, зачем срываешься на мне? Я не груша для битья. И орать на себя не позволю. Заруби это на носу! – зло выговорил Крылов.

– А ты мне не указывай! – огрызнулась Рина. – Ты мне – никто, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне!

– Мм… – Игорь жестко усмехнулся, чувствуя себя полнейшим идиотом. Он и правда думал, что, если они спят вместе, станет для нее кем-то большим, чем просто партнером в паре? Так ему и надо, чтобы впредь не расслаблялся и не питал иллюзий. – Хорошо, не буду, – коротко кивнул он и отъехал на другую половину катка.

– Ринатик, привет! – словно сквозь туман донесся до Ипатовой приторно-сладкий голос: ее аж перекорежило.

Рядом стояла Титова и широко улыбалась.

– Привет, Ань, – будто хотела отмахнуться, поздоровалась Рина, взглядом еще не отпуская Крылова. Не то чтобы испытывала угрызения совести, но было неприятно от его резких слов.

– Не ожидала снова тебя увидеть. Ты тут внезапно появилась, – защебетала Аня, – всех переполошила…

Рината нехотя оторвалась от созерцания Игоря и посмотрела на нее. Когда-то невысокая девушка с волосами цвета черного кофе являлась ее единственной подругой. Они вместе жили в школе-интернате, тренировались, добивались первых успехов… Только Аня с десяти лет встала в пару с Матвеем, а Рината всегда видела себя лишь одиночницей. Считала, что лед должен принадлежать ей одной. Поэтому у них никогда не было соперничества. Они дружили. А теперь… Возможно, Рината и не столь хорошо умела разбираться в людях, но сейчас в глазах Титовой не видела ничего, кроме недовольства и снисходительности…

Рина едва заметно улыбнулась. Бывшая подружка ее всерьез не воспринимает. Что ж, ее право.

– Кто бы мог предположить, что ты начнешь кататься в паре. Да еще с Крыловым, – натянув на лицо фальшивую улыбочку, продолжала монолог Аня. – Я-то думала, ты всегда будешь одиноч…

– А стала парницей, – резко оборвала ее Рината и наградила тяжелым взглядом. – И теперь мы с тобой соперницы, – подтвердила она и поехала прочь.

Игорю иногда казалось, что у него не одна, а две партнерши. Или что у Ринаты раздвоение личности. Еще час назад она доверчиво льнула к нему, говорила, как переживает, а сейчас закрылась, отгородилась ледяной стеной и не подпускает. Разминочными шагами он проехался вдоль борта, затем разогнался и хотел зайти на лутц, но в последний момент боковым зрением заметил несущуюся прямо на него Решетникову. Успел затормозить, но столкновения избежать не удалось. Алиса упала и схватилась за лодыжку. Тут же, словно коршун, подлетел Самойлов и со всей дури толкнул Игоря в грудь.

– Чего творишь, придурок?! – заорал он. – Мало было тебе в прошлый раз?!

– Руки убери! – Крылов в долгу не остался и грубо скинул ладони Макса. Потом гневно отчеканил: – За партнершей лучше следи, она или слепая, или тупая, раз несется на человека, заходящего на прыжок!

– Ты…

– Прекратить! – раздался зычный голос Бердникова. Все как по команде обернулись к борту. – Вы сюда отношения выяснять приехали или на прокаты? Даю вам минуту, чтобы определиться и решить для себя – либо вы катаетесь и ведете себя как профессионалы, либо проваливаете отсюда с концами.

– Макс, хватит, я виновата. – Алиса поднялась и потянула партнера за локоть, призывая продолжить раскатку.

– Игорь, извини, – посмотрев на Крылова, выдавила слабую улыбку.

– И ты меня тоже, – примирительно кивнул Крылов, смерил Самойлова злым взглядом и повернулся, чтобы отъехать на безопасное расстояние, но едва не наткнулся на остановившуюся позади Ринату.

Молодые люди посмотрели друг на друга.

– Ты в порядке? – наконец нарушила она молчание.

– Угу. – Он взял ее за руку, увлекая за собой.

– Прости, – пробормотала Рина с трудом. – Я сама не своя сегодня.

– Забудь. Кто я такой, чтобы ты просила прощения? Всего лишь временный партнер. Выступим на Олимпийских играх и разбежимся.

В нем говорила обида – Рината знала этот отстраненный тон и понимала, что перегнула палку. Но нужных слов не находилось, поэтому она только пожала плечами. Пусть думает то, что хочет.

– Разминка закончена. На лед приглашаются Анна Титова и Матвей Князев, – прозвучавший из динамиков голос призвал разминавшихся фигуристов уйти со льда.

Пары в тренировочных костюмах обкатывали еще совсем сырые программы, однако специалисты уже сейчас могли отметить нюансы, например посоветовать изменить определенную часть выступления или доработать элемент в соответствии с правилами. Эстетичность и техническая грамотность поддержек, расстановка прыжков, выбросов и тодесов, соответствие музыки и образов…

И еще, что немаловажно, – возможность прокатать программы вне родного льда, почувствовать, «распробовать на вкус» в непривычной обстановке, при зрителях. Ведь порой случалось и такое, что выступления, на домашнем катке создающие неплохое впечатление, на поверку оказывались весьма посредственными. Вероятно, и теперь кому-то придется в срочном порядке делать новую постановку… или возвращаться к старой, прошлогодней, и катать ее второй сезон подряд.

Рината и Игорь как воды в рот набрали. Дожидаясь выхода, игнорировали всех, кто к ним подходил. Разве что Крылов угрюмо кивал в ответ на приветствия знакомых.

Николай Петрович чувствовал: добром эта история не закончится. Ни он, ни она не готовы к серьезным отношениям. А уж об умении разграничивать личную жизнь и работу лучше и не говорить. Вспыльчивые, амбициозные, незрелые…

Спортсменами, показывающими короткую программу перед прокатом Игоря и Рины, были Самойлов и его партнерша. У бортика пары снова встретились. Но то ли свое действие возымело внушение главы Федерации, то ли что-то еще, а на сей раз обошлось без инцидентов. Максимилиан и Алиса быстро подошли к тренеру, Игорь и Рина же, под пожелание удачи от Савченко, выехали на лед в решимости дать всем понять – кто они и зачем сюда приехали.

Танго… Чем дольше они выкатывали программу, тем больше Ринате нравился ее образ. Прежде девушка и представить себя не могла этакой горячей испанкой – страстной, временами порывистой и экспрессивной, а порой покорной властным мужским рукам. Но музыка куда-то вела, подсказывая, направляя, обнажая чувства. Поначалу Рина не давала ей проникнуть глубже, чем сама того хотела, не позволяла лишнего, сдерживалась, и все шло как-то не так. Те же элементы, шаги, повороты, но какие-то штампованные, не несущие ничего, кроме технической составляющей.

А сейчас, после занятий с Артемом, это было совершенно другое танго. И Рина чувствовала себя по-иному. Для полноты образов не хватало разве что костюмов, но пока фигуристы довольствовались повседневной тренировочной формой. Брюки Игоря были готовы, но рубашку пришлось перекраивать, а последняя примерка показала, что и Ринино платье требует доработки.

Странное чувство… Рина взмыла в воздух и, выкрутив три оборота, коснулась лезвием льда. Для первого официального проката неплохо, однако приземление ей не понравилось. Ведь это вовсе не то, для чего она уже несколько месяцев не вылезает с катка. Она мысленно вернулась в прошлое, встала в пару с… Рина пересеклась взглядом с Крыловым. Глаза его блестели сталью, по скулам ходили желваки. И чем он, спрашивается, недоволен?! Чего-то напридумывал, в чем-то себя убедил? Она что, должна оправдываться?! Шаг, другой, третий… Они разъехались по разным концам катка, но через пару широких подсечек встретились в центре. Его руки на ее талии, два оборота в воздухе и отличное завершение элемента. Совсем скоро двойная подкрутка станет тройной. Они уже не раз делали ее на тренировке, но в программу сегодня решили не вставлять.

Грязный элемент мог испортить не только впечатление от проката и, как следствие, от пары, но и настроение. Последнее, впрочем, скатилось в глубокий минус и без подкрута. Следуя постановке, Игорь поймал Рину за руку, дернул на себя. И снова – жесткие черты его лица, упрямый квадратный подбородок, сжатые в тонкую линию губы. Нашелся тут обиженный… Рината выдернула пальцы и отъехала на несколько метров для захода на поддержку. Тело привычно напряглось, нервы натянулись. Она понимала, что высокие зрелищные поддержки – едва ли ни основная изюминка парного катания, и во многом именно это придавало ей решимости. Она должна быть лучшей. Так повелось с детства и теперь, в двадцать лет, поделать с этим девушка ничего не могла.

Конек оставил на льду едва различимую полосу… Рината ехала навстречу Игорю, пытаясь сфокусироваться на том, что предстоит сделать: заранее разложить элемент на составляющие и вновь представить таким, каким увидят его зрители. Заход, толчок, положение на руках партнера… Ладони Игоря коснулись ее тела, и одновременно она оттолкнулась ото льда, но толчок вышел не просто слабым, а бесполезным. Чувствуя, что все идет не так, как нужно, Рината вцепилась в запястья партнера, и это только усугубило ситуацию. Если секунду назад он еще мог попытаться ее поднять, то теперь о таком не стоило и думать. Уж что-что, а рисковать он не собирался.

– Черт, – процедил Игорь, когда понял, что они остались без элемента.

Сквозь громкую музыку и собственные, еще более громкие мысли Рината не расслышала его, но ей хватало и своих эмоций. Заученные движения, финальный выброс…

Едва стихли последние аккорды, Рина, ничего не сказав, поехала к бортику. Не хотела никого видеть или слышать. И разговаривать тоже. Ярость, досада, горькое разочарование – все это кипело, отравляло кровь, не давало нормально дышать. Она снова не смогла. Не сумела.

На запястье легла широкая ладонь, и Рина, резко обернувшись, полоснула Игоря ледяным взглядом. Дернулась, метнулась к дверце и, очутившись за пределами катка, мигом надела на чехлы лезвия. Рванула к раздевалкам, едва не сбив с ног стоящую в проходе Алису. Игорь посмотрел в сторону, потом на каток. Тяжело выдохнул, поймал на себе мрачный взгляд Савченко и мотнул головой.

Глава 20

Игорь сидел на трибуне, соприкасаясь с Ринатой плечами, и рассматривал ее руки, покоящиеся на коленях. Молодые люди практически не разговаривали со вчерашнего дня, когда Ипатова вылетела с катка и молча убежала в раздевалку. Крылов понимал – она расстроена, но это… уж слишком. Если она и дальше будет остро реагировать на неудачи, они не ничего не добьются. Он, конечно, мог объяснить состояние партнерши тем, что она хотела достойно выступить перед бывшим тренером и Бердниковым, стремилась что-то доказать… Не вышло. И не получилось именно из-за чрезмерного желания. Хотя стоит ли считать абсолютным провалом одну сорванную поддержку? Ведь основную часть элементов они откатали, причем довольно качественно. Да, до Олимпийских игр остается совсем немного времени, до чемпионата России – и того меньше, но и тренируются они лишь несколько месяцев. Неужели она не понимает?

Когда вечером они приехали домой, Рината поднялась к себе и заперлась. Щелчок замка был для Игоря очередным кирпичиком в преграде, которую методично выстраивала партнерша. Ужинал он в гордом одиночестве, вяло ковыряясь вилкой в тарелке с рисом и овощами. Запил еду несладким чаем и отправился спать.

А утром Рината, едва появившись на кухне, объявила:

– Мы можем пораньше поехать в Новогорск?

– Зачем? – оторвавшись от созерцания темно-коричневых полосок на чашке с кофе, спросил Игорь.

– На одиночниц хочу посмотреть. – Ипатова достала из холодильника йогурт и присела на стул напротив Крылова.

– Решила вернуться в одиночное? – Игорь покривил губы, устремляя на нее тяжелый взгляд.

– С чего такие мысли?

– Не знаю. – Парень, с шумом отодвинув стул, поднялся на ноги, выплеснул остатки кофе в раковину, сполоснул чашку и поставил на сушилку. – Собирайся, поехали, – бросил он и вышел из кухни.

Больше они не перекинулись ни словом. Ни когда ехали в машине, ни когда устроились на трибуне, чтобы понаблюдать, как одиночницы катают произвольную программу.

Рина сидела, будто каменная, и неотрывно смотрела на лед. Лишь пальцы, сцепленные в замок, иногда приходили в движение, впивались в тонкие кисти.

Она старалась понять себя. Пыталась ощутить, увидеть, услышать хоть что-то, что помогло бы в себе разобраться. Она чувствовала Игоря, сидящего на пластмассовом кресле совсем рядом, видела девушек, разминающихся на льду перед стартом прокатов, слышала отголоски разговоров, едва различимо доносящиеся с противоположной стороны катка. Это Бердников общался с одним из тренеров. Властный, жесткий, цепкий голос отдавался в ее сознании эхом прошлого, того самого, которое стремилась забыть и одновременно в котором мечтала искупаться.

Прошлое… Бесконечно счастливое и невероятно болезненное.

Она осознавала, что вела себя после прокатов слишком эмоционально, однако уже ничего не могла поделать. Злость ворвалась в душу вместе с не исполненной вчера поддержкой. Рината буквально кожей ощущала, с какими снисходительными ухмылками все смотрели на нее и на Игоря. Да у них на лицах было написано: «Какая Олимпиада? Вы на внутрироссийских соревнованиях не сумеете никого обойти». Как стыдно и горько от мыслей, что они могут оказаться правы. Она сбежала. Не могла вытерпеть гнетущую атмосферу, насмешливые взгляды. Чуть не снесла стоявшую на пути Решетникову, пронеслась мимо Богославской. Только бы закрыться ото всех. Запереться, зажать уши руками, абстрагироваться. А еще до ужаса хотелось плакать. Сесть на скамейку, опустить голову и разреветься. И чтобы ее обняли и успокоили. Но Рината знала – никто не придет и не обнимет, поскольку она так решила сама. Она к себе никого не подпустит. Никогда и никого. Даже Игоря, сидящего по соседству. Она не имеет права к нему привыкать.

Рината вздохнула, плечо ее теснее соприкоснулось с плечом Крылова. От него исходило умиротворяющее тепло. Она опять выцепила из группы людей Бердникова. Тот посмеивался, что-то объяснял, рассказывал. А Рине до боли в груди захотелось подбежать к нему и сказать спасибо. За то, что лишил ее возможности улыбаться и отнял надежду быть рядом с людьми и не бояться при этом испытать боль от очередного предательства.

Произвольную программу одиночниц открывала светловолосая девушка. Волосы были зачесаны в тугой пучок, а тренировочное черное платье делало ее совсем хрупкой. Рина помнила фигуристку, когда-то она выиграла юниорский чемпионат мира. Спортсменка, тренирующаяся в Швейцарии. О ней говорили как о перспективной одиночнице, со временем способной блистать на мировых аренах. Елизавета Меркулова. От чемпионки мира среди юниоров осталась лишь серая тень. Она походила на бабочку, с крыльев которой стерли пыльцу…

Рината поежилась, когда Лиза, взмыв в воздухе в тройном лутце, даже не успев сгруппироваться, упала. Через силу поднялась, вновь зашла на прыжок. Неудачно. На этот раз падение оказалось не столь страшным, но Рината была уверена – не менее болезненным. За всю произвольную программу Елизавета чисто выполнила только двойной аксель и два вращения, завораживающие красотой и изяществом исполнения. Но оценить их по достоинству на общем фоне было очень сложно. Застыв в финальной позе, Меркулова стойко дождалась окончания музыки, а затем, согнувшись, закрыла лицо руками, обтянутыми черными перчатками. Девушка доехала до борта, где ее дожидался тренер. Он не подал ей чехлы, молча отошел в сторону, предоставив подопечной возможность уйти со льда. Ее всю трясло, а тренер, поджав губы, сверлил ученицу осуждающим взглядом. Рината невольно вспомнила, как однажды, на одном из этапов юниорского Гран-при, она так же стелилась по льду во время произвольной программы, и как крепко после проката ее обнимала Богославская. Стиснув зубы, Рина с силой впилась ноготками в руку и выбросила ненужные воспоминания из головы.

Все это было сплошной фальшью.

Она вдруг резко поднялась.

– Ты куда? – Игорь даже не надеялся на ответ, однако Рината удостоила его взглядом.

– Прогуляюсь, – сказала она, поправляя ворот куртки, и направилась к боковому проходу.

Спустившись, прошла под трибуны. Она видела, как Меркулова, накидывая на ходу олимпийку, спешно скрылась в этом же направлении несколькими минутами ранее, и была уверена, что сможет найти ее в раздевалке. Рината не могла взять в толк, зачем ей нужна Елизавета, однако ноги сами понесли ее туда. После неудачных прокатов слабые духом заканчивают карьеру, и почему-то очень не хотелось, чтобы Лиза именно так и поступила.

Как Рина и предполагала, Лизу она обнаружила в раздевалке. Пропустив еще одну одиночницу, переступила порог и огляделась – Меркулова сидела в уголке, привалившись к стене. Обнимала себя за плечи и прижималась щекой к шершавой поверхности. К удивлению Ринаты, девушка не плакала: смотрела в пустоту не моргая и дышала неровно.

Рина опустилась рядом на скамейку. Заметив ее присутствие, Лиза подобралась. Повернулась к ней, выпрямив спину.

Рината выдавила улыбку.

– Я тебе, наверное, помешала.

– Разве что жалеть себя, – выговорила Меркулова, шмыгнув носом.

– Я видела прокат.

– Его и прокатом сложно назвать… – Лиза вяло мотнула головой.

– У каждого спортсмена в жизни есть моменты, когда хочется опустить руки и перестать бороться. Не мне тебе давать советы, но просто знай – только ты сумеешь изменить вектор своей жизни. Не думаю, что Бернаскони – единственный тренер, у которого ты могла бы тренироваться.

– Легко сказать…

– Твоя карьера исключительно в твоих руках, и у тебя еще есть шанс все круто перевернуть, Лиза Меркулова. – Рината тронула фигуристку за плечо, затем поднялась и направилась к выходу.

– Рината… – позвала ее Лиза, и Рина обернулась. – Удачи вам сегодня.

– Спасибо, – кивнула Рина и вышла в коридор.

– На лед приглашаются участники второй разминки. – Женщина в темно-синем пальто отложила микрофон и уселась на свое место перед бортом.

Рината вылетела на каток первая и, не оборачиваясь на Игоря, поехала вперед. Слова, которые она сказала Меркуловой, в какой-то степени взбодрили и ее. Она выбрала направление, в котором должна двигаться. Раз решила выступать в парах, значит, сделает все, что в ее силах, и откатается успешно. Она резко затормозила, растерла мышцы на ногах и оглянулась. Игорь разминал прыжки.

Рина подъехала к партнеру и тихо спросила:

– Ты же понимаешь, что мы сегодня не должны повторить вчерашнее?

– Конечно. – Крылов расстегнул и стащил олимпийку, оставшись в темно-серой футболке.

Рината невольно отметила, что серый цвет ему очень к лицу. Волосы парня лезли ему в глаза, и она едва подавила желание пригладить их.

– Прости за мое поведение. Я была сильно расстроена. Я виновата в срыве поддержки. Хотела показать все, что мы выучили за полгода, а получилось… – Она пожала плечами. – В общем, получилось как всегда.

Игорь бросил взгляд на борт, за которым, скрестив руки на груди, стоял Николай Петрович и смотрел на фигуристов с явным недовольством.

– Давай первую поддержку разомнем, иначе Савченко в нас дыру прожжет. – Он невесело хмыкнул, подъехал к тренеру, вручил ему олимпийку и вернулся к Ринате.

Поддержка, на удивление, была выполнена легко, за ней последовал каскад и выброс. Игорь чувствовал, что Рината спокойна, и настрой девушки передался и ему. Личные отношения должны оставаться личными и не переноситься на лед. И еще он надеялся, что вчерашний урок пойдет им на пользу и на те же грабли они уже не наступят.

Прокат действительно получился не чета тому, что провели накануне. Все элементы выполнили чисто, на том уровне, на котором были готовы выступить в данный момент. И молодые люди остались довольны. Рината после концовки обняла Игоря и сама очутилась в его крепких объятиях. Справились. А впереди еще предстояло много работы, осваивание более сложных элементов, оттачивание программ и борьба за поездку на Олимпийские игры.

Ведомый лишь одним желанием – поскорее уехать с базы, Игорь отправился переодеваться. Дома его ждал теплый душ, ужин и… он очень надеялся, что их с Ринатой разногласия остались позади и вечер пройдет в легкой и непринужденной обстановке.

Свежая рубашка, джинсы… Крылов сменил коньки на кроссовки и, закинув вещи в сумку, зашагал к двери. Не склонная к общению, Рина никогда не задерживалась в раздевалке дольше, чем того требовала необходимость. А сегодня он совершенно не хотел заставлять ее ждать.

Но, как выяснилось, Ипатова его вовсе не ждала.

Рината уже подходила к раздевалке, когда услышала позади себя бархатный, глубокий голос:

– Ты отлично смотришься в танго.

Обернулась и увидела его.

Широкоплечего, с самодовольной ухмылкой. Олимпийка его оказалась застегнута примерно наполовину. Собачка застежки-молнии так и болталась. В голубых глазах плясали смешинки.

В общем, это был Максимилиан Самойлов собственной персоной.

– Спасибо, – сухо ответила она и хотела пойти дальше, но Макс был явно не из тех мужчин, которые легко сдаются.

– Я серьезно, Рината. Твоему партнеру повезло. Пожалуй, отхватил одну из самых красивых девчонок нашей тусовки. К тому же до безобразия талантливую.

– Ты вроде как комплимент сделал? – поддавшись обаянию Самойлова, Рина улыбнулась.

– Не вроде, а сделал, – Макс улыбнулся в ответ.

Рината с интересом рассматривала его: мужественные, приятные черты лица, черные, чуть вьющиеся волосы, твердый упрямый подбородок, чувственная линия губ. Природа точно не поскупилась… Рослый – выше Игоря сантиметров на пять, и Рина внезапно сообразила, что при такой внушительной разнице в росте на льду он вместе с Алисой выглядит гармонично.

Склонив голову набок, спросила:

– А партнерша не приревнует?

– У нас свободные отношения, – заявил он, и Рина не смогла понять, шутит Макс или говорит серьезно.

– Неужели?

– А почему бы и нет?

Усмехнувшись, она промолчала. Наглый, самоуверенный тип, но, как ни странно, в его компании она чувствовала себя комфортно. Ужасно захотелось узнать, что же произошло между ним и Игорем, но спрашивать не стала. Лучше выведать у Крылова: по меньшей мере так будет честно. Макс старше ее лет на пять, и когда-то разница в возрасте казалась Ринате огромной. Да и Самойлов смотрелся здоровенным и взрослым, зато теперь все сгладилось. Господи, каким ребенком она была в шестнадцать… Подростком, у которого и друзей-то в сборной не имелось. Только бесконечные тренировки, корявая учеба и чьи-то выверенные амбициозные планы.

– Кстати… – Уголок губ Макса дрогнул. – Мне всегда нравилось конкурировать с лучшими. И Алисе. Поэтому…

– И не мечтай! – глядя ему в глаза, отрезала Рина. – В Сочи поедем мы.

Макс хмыкнул, Рината ответила ему соблазнительной улыбкой и хитрым взглядом.

– Только не за наш счет.

– Возможно.

– А ты мне нравишься все больше…

Рина тихонько засмеялась, серебристые искорки в ее глазах блеснули озорством.

– Пожалуй, и ты мне. – Услышав звук приближающихся шагов, Рината повернула голову и увидела Игоря: волосы растрепаны, ремень сумки накинут на плечо, а выражение лица…

– Красивая у тебя партнерша, – осклабился Максимилиан, когда Игорь остановился рядом. Перевел взгляд на Рину, подмигнул ей и двинулся в противоположную от катка сторону.

Игорь проводил его раздраженным взглядом, и только после того, как Макс скрылся за поворотом, медленно повернулся к Ипатовой. Рината стояла и как ни в чем не бывало смотрела ему в глаза.

Парень не проронил ни слова, и она выпалила:

– Что? – Ее брови взметнулись вверх.

– По-моему, это уже чересчур, правда? – вкрадчиво поинтересовался Игорь.

– Не понимаю, о чем ты, – скривилась Рината и сделала попытку ускользнуть в раздевалку, однако Крылов, схватив девушку за локоть, грубо встряхнул.

За эти два дня она истрепала ему столько нервов, что он не мог сдерживаться. Ладно, ее поведение вчера после прокатов – это он еще хоть как-то мог принять, но… Игорь сильнее сжал ее руку, отчего она поморщилась.

– Отпусти меня! – прошипела Рина.

– Тебе вообще плевать, с кем спать, я смотрю! – тем же тоном проговорил Игорь.

Глаза Ринаты наполнились яростью, она замахнулась свободной рукой, но Игорь был проворнее и сильнее.

Стиснул ее запястье и склонился к Ипатовой:

– Одного меня мало, да? К Самойлову полезла?

– А я тебе ничем не обязана, могу спать, с кем захочу! – Она дернулась, высвобождаясь из хватки Крылова. – А Самойлов – красавчик! – Рина усмехнулась ему в лицо и выразительно посмотрела на ладонь, сжимающую ее предплечье.

Игорь медленно разжал пальцы и опустил руку.

– До дома доеду сама, – резко выговорила Рина и скрылась в раздевалке.

– Вали к чертям! – выкрикнул Игорь и, круто развернувшись, зашагал прочь. Она его бесила, раздражала, ее кривая усмешечка, глаза, полные ледяного презрения… Да, Рината Ипатова умела делать людям больно.

Рина поставила последнюю вымытую тарелку в шкафчик над мойкой, выключила воду и вытерла руки полотенцем. Бросила быстрый взгляд на часы над кухонным столом и недовольно поджала губы. Десять вечера, вернулась домой она в четыре, а Крылов до сих пор не появился.

Рината устало опустилась на стул, кинула полотенце на столешницу и взяла чашку с недопитым чаем. Она пила уже четвертую в ожидании Игоря. Когда приехала домой, первым желанием девушки было собрать вещи и сбежать из квартиры Крылова – так сильно разозлилась на него. Особенно на слова. Но едва вытащила сумку из шкафа, как вдруг поняла – она не сможет уехать. И даже гордость была послана к чертям, едва только начала голосить, что ноги ее больше здесь не будет. Ну уж нет.

В их отношениях что-то пошло не так, и причиной тому стала именно она, Рината. И грубая фраза Крылова, брошенная ей вслед возле раздевалки, – тоже результат ее поведения. Она не понимала, что такого в паре шуток, которыми они перекинулись с Самойловым в коридоре, но… Рината в голос застонала и опустила голову на деревянную поверхность стола. Ей неприятны его слова. И даже больно от того, как он о ней думает. А теперь он, наверное, решил объявить ей бойкот и не появиться дома. А если он вообще подумывает провести ночь в компании какой-нибудь…

Рина резко вскинула голову. Пусть только попробует!

Встала, нашла в сумке, небрежно валяющейся на полу, телефон и набрала номер Игоря. Слушая протяжные гудки, расхаживала по просторной прихожей туда-обратно, пока наконец он не соизволил ответить.

– Ты где?

– Я не обязан перед тобой отчитываться, – голос Игоря был приглушенным. – Но раз ты спросила – я на базе. Переночую здесь. Завтра как-нибудь доберешься.

На заднем плане послышался женский смех, и парень сразу же отключился.

Рината застыла, сжимая в руках телефон, да так крепко, что побелели костяшки пальцев. Внутри нее, медленно раскачиваясь, поднималась волна ярости. А если он…

Недолго думая, вновь набрала номер Игоря, но теперь он даже не соизволил взять трубку. Нервно вышагивая по квартире, Ипатова кусала губы. Все происходящее ей очень не нравилось, а больше всего то, что повлиять на развитие событий она не могла. Значит… считает, что может сделать из нее дуру?! Ладно! Рина швырнула телефон на кухонный стол, на мгновение задумалась и, приняв решение, метнулась к лестнице.

Спустя пять минут Рина, одетая в тонкое дымчато-серое кашемировое платье, выдвинула верхний ящик коридорной тумбочки. Деньги на текущие расходы, как обычно, лежали в дальнем углу, и Рината, не стесняясь, отправила в сумочку все, что там имелось. Накинула короткую джинсовую куртку и, вспомнив про мобильный, вернулась на кухню. Надо только вызвать такси…

Второй раз за сутки Рината шла к зданию спортивного центра в Новогорске. Снова остановилась возле входа, но если днем сделала это для того, чтобы подождать Игоря, то теперь достала мобильный и набрала его номер. Площадку перед дверью освещал желтоватый свет круглого фонаря, на асфальте лежали зловещие тени, все звуки казались неестественно громкими и пугающими. Рина не представляла, как она поступит, если он не возьмет трубку. Знала только – она обязательно что-нибудь вытворит, и для них обоих будет лучше, если Крылов не станет ее игнорировать. Длинные гудки сменились механическим голосом, предлагающим оставить абоненту сообщение после сигнала, и она, с раздражением сбросив вызов, опять набрала номер.

И еще раз. После четвертого Игорь ответил, но, судя по тону, слышать Ипатову был вовсе не рад.

– Если не скажешь номер своей комнаты, я перебужу всю базу, – без предисловий выдала Рината и, не услышав ни слова, с ехидством добавила: – Учти, я не поленюсь открыть каждую дверь. И может быть, где-нибудь мне так понравится, что я решу остаться и заночевать.

– Четырнадцатая, – неохотно прозвучало в телефоне после долгой паузы.

Больше ничего не сказав, Рината сбросила вызов и дернула на себя дверь, но та оказалась запертой. Прохладный ветер ночи раннего сентября задул по ногам, проник под подол платья. Рина выругалась и громко постучала. Никакого результата. Она постучала вновь, попутно выискивая звонок и с досадой размышляя о том, что, если чертова вахтерша не откроет, придется набирать номер Крылова. А ведь когда она проверяла время на экране телефона, была почти полночь…

Сделав глубокий вдох, она отступила на шаг и почти сразу заметила что-то похожее на кнопку. Нажала и принялась ждать. Спустя десяток секунд из динамика раздался сонный мужской голос.

– Рината Ипатова, – грубо ответила девушка на вопрос о том, кто она такая и что ей здесь надо, заданный в более-менее тактичной форме. – Сверьтесь со списками. И побыстрее. Вряд ли главе Федерации понравится, если я околею, пока вы там копаетесь.

В динамике раздалось недоброе ворчание, на которое Рине, собственно, было наплевать, а еще через несколько секунд дверь открылась. Рината увидела щуплого мужичка в простеньких очках, смотревшего с подозрением и интересом.

– Может, вы, наконец, пропустите меня внутрь? – язвительно осведомилась она, сунув ему паспорт.

В коридоре жилого крыла горело несколько ночных светильников. Рина мазнула взглядом по табличке на очередной двери и пошла дальше. Из некоторых комнат до сих пор слышались приглушенные голоса, но что-то подсказывало ей: большинство постояльцев исправно соблюдает режим.

Она добралась до нужной двери и быстро нажала на ручку. Если Игорь не один – его проблемы. Изображать пушистую кошечку она не намеревалась, поэтому…

Дверь оказалась незапертой. Рине оставалось гадать, ждал ли ее Игорь или не позаботился запереть комнату после чьего-то визита, и, стоило об этом подумать, раздражение рассыпалось в душе огненными искрами. Хотелось выплеснуть злость, ткнуть Крылову в грудь пальцем – пусть уяснит, что она не та, с которой можно вот так… Она и не знала, как именно, но только не так, как поступил он сегодня вечером.

Захлопываясь, дверь с силой ударилась о косяк. Рината, не снимая туфель, прошла внутрь и, едва переступила порог, наткнулась на колючий взгляд. В комнате стояли три постели, но две пустовали. Похоже, прошлой ночью кроватями никто не пользовался, да и сегодня – тоже. Осмотревшись, девушка остановила взгляд на Игоре. Щеки партнера покрывала легкая щетина, и черты стали жесткими, мрачными.

Он сидел на постели и смотрел на Ипатову снизу вверх, но с такой подчеркнутой снисходительностью, что Ринате захотелось плюнуть в него. Вся его небрежность, прядь волос, падающая на лоб, оголенный торс и расстегнутая пуговица джинсов…

Она вспомнила женский смех, прозвучавший в трубке фоном его голосу, нежелание разговаривать, сухое безразличие кратких слов. Нет, она и не забывала, просто это вдруг ожило, как будто случилось мгновение назад. Но внезапно Рина поняла: она не хочет выяснять отношения, ей не нужны крики – ничего из того, к чему стремилась еще совсем недавно. Ей необходимо другое: чтобы он не видел никого, кроме нее, а в сравнении с ней для него меркла каждая. И пусть каждая другая будет для него лишь жалким суррогатом.

Вот чего она действительно жаждет всей душой!

Ремешок сумочки скользнул по руке и бесшумной змейкой свился у каблука. Впившись взглядом в Игоря, Рината сняла джинсовку вначале с одного плеча, потом с другого и скинула на пол. Собрала пальцами подол платья и потянула тонкий кашемир вверх. Не слишком медленно, не собираясь превращать действо в эротическое соблазнение, но и не столь быстро, как бы ей того хотелось. И если он хоть когда-нибудь захочет посадить рядом с собой хихикающую девицу… Что ж… Пусть вначале вспомнит, как мягкий подол обнажает Ринины бедра.

Сталь серых глаз колола ее. Он сидел не двигаясь, не пытаясь дотронуться до нее или сделать хоть одно движение навстречу, и это выбешивало. И заводило. Скомкав платье, она швырнула одежду ему в лицо, но Игорь ловко поймал комок и кинул в сторону, словно это простая тряпка, а не вещица от модного дизайнера, которую он купил пару недель назад. От платья исходил легкий запах духов с нотками жасмина и зеленого чая, Рина стояла в одних чулках и кружевных трусиках, прозрачных до такой степени, что он мог разглядеть все до мельчайших деталей.

По скулам Крылова заходили желваки, джинсы, натянувшиеся в паху при ее появлении, стали совсем тесными. Ее бесконечные ноги, черные лодочки туфель… От мысли, что она добиралась сюда одна, причем в такую даль, невольно до боли сжались кулаки. Он смотрел на ее коленки и представлял взгляды, которые, несомненно, бросал на Ринату сидящий за рулем хмырь. Она повернула голову, он увидел ее аристократичный профиль и губы, изогнутые в кривой саркастической усмешке. И маленькую грудь с торчащими сосками. Они наверняка торчали и под тканью платья, в такси. Черт… Не сдержавшись, Игорь вскочил с постели и, не успела Рина опомнится, сгреб ее, смял, сжимая локти, плечи. Развернул к себе спиной и грубо толкнул к кровати. Чего она добивается, эта пришелица из недоступного ему гребаного мира?! Как она его достала…

Волосы взметнулись в воздух и беспорядочно упали на спину и щеки. Рината уперлась ладонями в матрац и сразу же почувствовала горячие губы между лопатками, выше, по позвонкам. Хотела подняться, но властная ладонь надавила на спину, заставляя покориться воле более сильного. Одна туфля слетела, каблук второй подвернулся, когда Игорь больно сжал ее ягодицы, и она попыталась оттолкнуть его.

– Сама виновата, – проронил он, и от сиплых ноток, обещающих многое, по телу прокатилась жаркая чувственная волна.

Раздался жалобный треск рвущегося шелка. Игорь сгреб в кулак тяжелые длинные пряди ее волос, накрутил на руку и жестко дернул, заставляя Рину поморщиться. Было и больно, и сладко, и волнительно. И она, наверное, могла бы испугаться, если бы от его грубости внизу ее живота все не скручивалось остро-сладкими спазмами. Она громко, протяжно застонала, облизнула губы и слегка выгнулась, когда он дернул ее еще раз. Скинула вторую туфлю. Мужская ладонь довольно ощутимо опустилась на ее левую ягодицу, губы прижались к незащищенному изгибу шеи. Она вновь застонала, а Игорь грязно, очень нецензурно выругался. Спустил джинсы, белье и одним размашистым, сильным движением сделал ее своей. По крайней мере, на эту ночь…

Кровать была узкой, но Ринате нравилось лежать, тесно прижавшись спиной к горячей мужской груди. Всю ее, от макушки до кончиков пальцев, окутывала блаженная расслабленность. Хотелось в душ, но тогда пришлось бы покинуть сильные руки и подняться с постели, а вставать она не собиралась. Да и, судя по тому, как крепко обнимал ее Игорь, он тоже совершенно не хотел, чтобы она уходила. Вздохнув, Рината пошевелилась и, когда он отпустил ее ровно настолько, чтобы она могла перевернуться, легла к нему лицом. Внимательно посмотрела в глаза. Взгляд его потеплел, но почему-то Рине казалось, что еще немного – и в нем снова появится стальной блеск. Он чего-то ждал от нее, хоть она не вполне понимала, чего именно. В сердце привычно шевельнулось чувство вины.

– Прости меня, – прошептала она.

– За что?

– Не знаю… За сегодня. И за вчера.

Может, он хотел услышать что-то другое. Возможно, ему этого мало… и ему требуются другие слова… Много слов, куда больше, чем у нее есть. Он вздохнул, погладил ее по голове, двумя пальцами легко и чувственно провел сзади по шее и скользнул по позвоночнику, почти до самой поясницы. Поцеловал в лоб.

– Ты тоже меня прости.

– А тебя за что? – улыбнулась Рината, чувствуя, как между ними тает напряжение.

– За то, что лишнего тебе наговорил. Насчет Самойлова.

– Прощаю. – Она поцеловала его неспешно, касаясь кончиками пальцев щетинистой скулы. – Вы что-то не поделили?

– С чего ты взяла?

– На друзей вы походите слабовато. – Рина почувствовала его ладонь на ягодицах и в ответ принялась водить пальцем по шелковистой дорожке волос, ведущей от его пупка вниз.

Шумно вдохнув, Игорь сжал одну ягодичку, а потом слегка шлепнул. Рина тихонько засмеялась, но пальчик не убрала, напротив, присоединила к нему второй, а затем и третий. Теперь она уже без стеснения гладила его по животу и, судя по хитрому выражению личика, Игорь подозревал – планировала нечто изощренное.

– Думаю, он просто мне завидует, – хрипло ответил он, перехватывая ее руку, устремившуюся ниже. Кажется, он снова хотел эту хрустальную принцессу с самыми синими на свете глазами, и она была не против.

– Чему? – Рината мягко высвободила кисть.

– Тому, что у меня самая прекрасная партнерша, – шепнул он ей на ушко. – Самая красивая и талантливая.

От его голоса у Ринаты мурашки по спине пробежали. И вроде бы днем Макс сказал ей почти то же самое, но сейчас, когда нечто подобное она услышала от Игоря, прозвучали фразы совсем иначе. Иначе для нее. Он такой… близкий. А она… холодная ледышка без чувств. Она опять ощутила укол вины. И еще сильнее захотелось дать ему хотя бы что-то… к примеру, то, что она могла ему дать.

Глава 21

На общем собрании, назначенном ровно на десять утра, Рината и Игорь появились с опозданием в полчаса. Когда они, еще слегка ошалевшие после совместного утреннего душа, ввалились в зал, Бердников замер и резко замолчал. Несколько фигуристов посмотрели на них. Игорь понял – их появление пришлось как раз на тот момент, когда слово взял глава Федерации, и подобрался. Рина же, поймав на себе тяжелый, мрачный взгляд, только оправила подол платья и потянула партнера к двум свободным местам в первом ряду.

Кашлянув, Бердников вновь заговорил. Рината почувствовала прикосновение пальцев Игоря к запястью и повернулась к нему.

– Все хорошо? – спросил он, стараясь угадать ее настроение.

Рина кивнула и чуть заметно улыбнулась, чтобы успокоить Крылова. Она не поняла, что конкретно его заинтересовало, но все и правда было неплохо. Разве что маленькая дырочка на левом чулке, которую она обнаружила, когда Игорь поцеловал ее шею, а затем по-хозяйски накрыл ладонями грудь, превратилась в стрелку. А еще было не очень комфортно без трусиков, но после вчерашнего они, к сожалению, пришли в полнейшую негодность…

* * *

– И это все, что вам сказали?

– Да.

Игорь вскочил, но, пригвожденный взглядом тренера, опустился на свое место. Они сидели в кабинете Савченко. Николай Петрович расположился за широким столом, Игорь в кресле напротив, а Рината, практически слившись с обивкой дивана, хранила молчание.

Днем они ненадолго съездили в Москву и опять вернулись на базу, а Николай Петрович, вместе с остальными тренерами, присутствующими на прокатах, отправился на закрытое собрание, где ему недвусмысленно намекнули, что из их затеи ничего не выйдет.

– Нужно что-то делать!

– Мы не успеем, Игорь! – Савченко снял очки, протер линзы и снова водрузил их на нос. – С самого начала идея была слишком авантюрной.

– Но вы ее поддержали! И теперь хотите сдаться?! Мы должны что-нибудь придумать! Не может все закончиться, так и не начавшись! – распалялся Игорь.

Савченко удрученно потер переносицу, не в силах смотреть в глаза подопечному.

Они неплохо откатались на прокатах. Не считая сорванной поддержки, впечатление осталось положительное, уже сейчас был виден огромный потенциал, но проблема состояла в том, что до Сочи всего полгода. Специалисты сходились во мнении, что вряд ли молодые люди сумеют достигнуть уровня сильнейших мировых парников за жалкие шесть месяцев. Николай Петрович в глубине души это понимал, но не переставал надеяться на чудо. Однако ничего подобного не было и в помине. Рината до сих пор с опаской заходит на простую поддержку, и выбросы не всегда получаются. Ребятам нужно время. Хотя бы еще один полноценный сезон. Но времени как раз и нет.

Тренер вздохнул. Крылов продолжал что-то эмоционально высказывать, уже шагая из угла в угол по кабинету. А Рината молчала. Сидела, сложив руки на коленях, и, застыв, смотрела перед собой. Отчужденная, словно прекрасная ледяная скульптура.

Почувствовав взгляд Савченко, она подняла голову:

– Я знаю, что делать.

Остановившись, Игорь удивленно уставился на нее.

– Что?

– Мы должны сделать то, что до нас еще никто не делал, – твердо заявила Рина. – Если не можем усложнять парные элементы, будем выполнять одиночные ультра-си[12].

– О чем ты говоришь? – заинтересованно протянул Савченко.

Рината пожала плечами и спокойно объявила:

– Параллельный тройной аксель. Его-то в парном катании еще никто не исполнял. А мы вставим в программу, и это станет залогом нашей победы.

– Ты свихнулась?! – воскликнул Крылов. – Мало тебе одной провальной Олимпиады из-за прыжка, на те же грабли наступить хочешь?! И, не дай бог, травму получить?!

– Игорь, я в здравом уме! Должен понимать – других путей нет. Я делала чертов аксель в шестнадцать лет! Значит, и в двадцать смогу! Надо только его натренировать.

– Рин…

– Скажи. Крылов… – Ипатова требовательно посмотрела на него. – У тебя прыжок стабилен?

– Конечно.

– Отлично! – улыбнулась она. – В короткой вставим первым элементом, а в произвольной исполним каскад: тройной аксель – тройной тулуп и параллельный лутц. И мы выиграем!

– При условии, что все остальное докрутите, – Савченко не разделял уверенности Рины в успехе. – Вы столько сил потратите на прыжок, что будет счастьем, если до конца программы вообще доедете. А остальные элементы еще никто не отменял, и поддержки, – Николай Петрович сурово глянул на Ринату, – тоже.

– Значит, нужно вплотную заняться общефизической подготовкой и подтянуть выносливость, – твердо, не сомневаясь в правоте, ответила она. – И у нас есть еще время до чемпионата России. Мы должны быть во всеоружии.

Рината встала и приблизилась к Игорю. Парень смотрел на нее, не скрывая недовольства.

Она дотронулась до его плеча и прошептала:

– Я справлюсь. По-другому никак не выиграть.

Крылов продолжал рассматривать ее, ничего не говоря, будто обдумывая что-то, а затем спросил:

– Может быть, есть что-то важнее победы?

– Например? – Рина вскинула брови.

– Хотя бы твое здоровье. – Игорь раздраженно поджал губы и вышел из кабинета.

– А он прав, Рин, – поддержал ученика Николай Петрович. – Неужели ты не чувствуешь, что это огромный риск? Триксель[13] не все мужчины-то делают, а ты…

– А я смогу! Мы должны выиграть Олимпиаду. Нет, обязаны просто!

– А если ничего такого не произойдет, земля разверзнется? – Тренер развел руками. – Это просто спорт.

– Нет. Жизнь. Моя жизнь!

– Крылов! Игорь, стой! – Рината догнала партнера у машины.

– Чего тебе? – устало спросил он. Интересно, сколько он продержится рядом с ней? Месяц? Два?..

– Послушай, я…

– Нет, Рината, теперь буду говорить я! – оборвал ее Игорь. – Тебе наверняка плевать на голос разума, но я не идиот, чтобы совершать глупые поступки. Я не буду делать этот прыжок.

– Тогда мы не выиграем, понимаешь?! – выкрикнула она, дергая его за рукав олимпийки.

– Понимаю! – в ответ заорал он. – Но рисковать тобой я не собираюсь!

– Тебе уже не важна победа? – Рина потрясенно смотрела на Игоря.

– Нет! – отрезал он, сел в машину, громко захлопнул дверцу и, резко ударив по газам, уехал.

Рината в растерянности осталась стоять столбом. Как же так… Нет, значит? Почему?! Он нашел ее и уговорил кататься в паре! Тренировался три года с одной целью – поехать на Олимпийские игры! И делал все, чтобы она смогла выйти на прежний уровень! Помог ей преодолеть страх при исполнении поддержек… А теперь, мол, победа ему не важна?

«Рисковать он мной не хочет! Да какая ему разница?!»

Рината медленно побрела к зданию. В отличие от Игоря она с тренировки сбегать не собиралась.

Набрав скорость, Рина зашла на прыжок, оттолкнулась ото льда, сделала два с половиной оборота и плавно выехала. Двойной аксель она и сейчас выполняет с закрытыми глазами, с детства прыжок был ее любимым, несмотря на сложность. Именно поэтому лет пять назад они с Богославской приняли решение осваивать тройной. И он получался у Ринаты. Правда!..

Ипатова сделала круг и была полна решимости прыгнуть три с половиной оборота, но не докрутила и не сумела приземлиться на опорную ногу. Упала. Встала и сделала новую попытку. Неудача. С каждым новым падением злилась все больше. На тело, не способное сгруппироваться, как того требовал прыжок, на лед, слишком неровный, по ее мнению, на недостаточное освещение… На Крылова, в конце концов, который отказался ее поддержать! Они и сошлись исключительно ради того, чтобы выступить на Олимпиаде, и не просто откататься – выиграть ее. Рината целых полгода делала все, чтобы стать сильнее, осваивала новые элементы, переступила через свой страх и позволила Игорю поднимать себя, а он… Внутри все кипело от переизбытка эмоций. И Рина вымещала раздражение на себе, не щадя, снова и снова пытаясь прыгнуть аксель, но неизменно оказывалась лежащей на льду.

– Черт! – выругалась она, поднимаясь на ноги в очередной раз, и вдруг услышала за спиной аплодисменты.

Обернувшись на звук, увидела одиноко сидящего на трибуне Бердникова. Он, удобно устроившись в кресле в третьем ряду, хлопал в ладоши, наблюдая за ее попытками сделать то, что неподвластно никому.

– Николай Петрович ушел, – подавив необъяснимое волнение, небрежно бросила Рина и, стянув с борта олимпийку, накинула на плечи, намереваясь улизнуть в раздевалку.

– Знаю. – Владимир спустился по ступеням и приблизился к ней. – Мы уже побеседовали. Вы сможете выступать на Кубке России, а потом отобраться на чемпионат.

– Замечательно. Если все выяснили с Савченко, почему вы до сих пор здесь? – стараясь не встречаться с ним взглядом, холодно поинтересовалась она.

– Хотел на тебя посмотреть, – откровенно ответил Бердников.

– Мм… – Губы Рины растянулись в едкой ухмылке. – Соскучились?

– Рин, я только хотел сказать, что вы с Игорем двигаетесь в верном направлении. Что бы ни говорили специалисты, я вижу – вы способны на многое. И я, со своей стороны, сделаю все от меня зависящее, чтобы вы с Крыловым попали на международные турниры.

– Ой, спасибо! – притворно обрадовалась Рината. Всплеснула руками и подняла на Бердникова жесткий взгляд, полный ненависти. – Не знаю, как вас благодарить, Владимир Николаевич! Может, в ножки поклониться?! Я не гордая, на колени встану! Вы же любите, когда я чувствую себя вам обязанной, правда?!

– Не буду обращать внимания на твой тон, – вздохнул он. – Ты имеешь на это право. Ты мне не рада, понимаю, что не следовало приходить… Но есть один вопрос.

– Если после этого оставите меня в покое, то внимательно слушаю.

– Что у вас с Крыловым?

* * *

Поцелуй был слишком неприятным, руки, шарившие под ее футболкой, – слишком холодными. А запах алкоголя, исходивший от него, – до тошноты противным. Еще недавно весьма привлекательная идея посетить ночной клуб сейчас казалась в корне неверной, но она же хотела сделать что-то… что-то эдакое, взрослое, самостоятельное. Впервые принять решение, за которое будет нести ответственность. Однако теперь, пытаясь оттолкнуть подвыпившего парня, до сегодняшней ночи ей абсолютно незнакомого, Рината была уже не столь уверена в правильности принятого решения.

– Отпусти меня. Не надо, – прохрипела она, увертываясь от поцелуя.

– Да ладно, че ты ломаешься?

Ее обдало запахом перегара и сигарет.

– Отпусти. – Рината попыталась высвободиться, но хватка парня стала еще сильнее.

– Ты че, развести меня решила? Ша…

Он не договорил, а в следующее мгновение зажмурившаяся Рина почувствовала свободу. Открыла глаза и похолодела. Напротив нее стоял Владимир Николаевич Бердников собственной персоной. Молча снял пальто, набросил на ее плечи и буквально поволок прочь. Только на улице Рината, придя в себя, вырвалась, скинула пальто и бросила мужчине под ноги.

Бердников медленно наклонился, поднял его, отряхнул от снега и перекинул через руку.

– Что ты здесь забыла, девочка?

– Вы следите за мной? – оставив его вопрос без ответа, Рина задала свой. Глаза ее были полны ненависти.

– Именно, – даже не подумал отрицать Бердников. – Садись в машину. – Он кивнул на припаркованный черный внедорожник.

Рината попятилась.

– Ни за что! И не подходите ко мне, иначе начну кричать!

– Кричи. – Уголки его губ дрогнули.

Рината невольно поежилась. Куртка осталась в гардеробе, и теперь девушка мерзла на пятнадцатиградусном морозе в тоненькой футболке с короткими рукавами и совсем не предназначенных для зимы кроссовках. Кожа покрылась крупными мурашками, спину сковало, дыхание вырывалось изо рта облачками пара. В тот момент, когда взгляд ее упал на обувь, она почувствовала, что и Бердников смотрит на ее ноги. Кажется, она даже услышала, как он выругался. Больше не церемонясь, он резко дернул Рину на себя, открыл дверь и затолкал в салон автомобиля.

– Трогай. – Владимир хлопнул по креслу, и водитель завел мотор.

Рината вжалась в сиденье и, дрожа, обхватила руками плечи.

– Возьми. – Бердников протянул ей пальто.

– Не нужно мне ничего от вас! – Глядя на Владимира исподлобья, Рина отпихнула его.

Бердников вздохнул, подтащил ее к себе и, не церемонясь, укутал в пальто. Стянул шарф и пару раз обернул вокруг шеи Ипатовой.

– Самостоятельная нашлась, – проговорил он, когда Рина отползла в другой конец салона.

Но на сей раз одежду она не сняла. Уставилась вперед и не моргала. Лицо ничего не выражало, руки, лежащие на коленях, сжались в кулачки.

– Что и кому ты хотела доказать, Рината? Что взрослая? Банальный способ ты выбрала. Думаешь, если полежишь под незнакомым обдолбанным молокососом, твоя жизнь станет лучше? Что молчишь?

– Это мое дело. – Она посмотрела на Бердникова. – И вы уже не мой опекун, чтобы мне диктовать, что и как делать.

– Я… – под полным упрека взором Ринаты он не выдержал и опустил голову. Выдохнул. Эта девочка была, наверное, единственным человеком во всем мире, под чьим взглядом он терялся. Рина превратилась в его слабость.

Он так и не придумал, что сказать, поэтому остаток пути они провели в молчании. Когда автомобиль затормозил, Рината скинула пальто и, не прощаясь, выскочила на улицу. Владимир проводил ее взглядом до ворот детдома и, только когда убедился, что она смогла попасть внутрь, дал указание водителю ехать домой. Бережно поднял пальто и едва заметно улыбнулся: ведь шарф остался у нее. Ерунда, но все же она хоть что-то у него взяла.

* * *

– Мы вместе спим. Еще что-то хотите узнать? – Рина холодно смотрела на Бердникова, наслаждаясь тем, как тот изменился в лице.

– Рината…

– Не переживайте, Владимир Николаевич! – продолжила она с циничной язвительностью. – Мы предохраняемся. Незапланированных беременностей не случится. Вас же только это интересует, да? А сейчас извините, мне пора.

– Рината, стоять! – Владимир повысил голос. Схватил девушку за руку и развернул к себе.

– Не смейте меня трогать! – заорала она, вырываясь. – Я вам не марионетка, чтобы дергать за веревочки и заставлять делать то, что вы хотите! Я теперь сама по себе, когда уже это поймете? И не нужны мне подачки, я сама всего добьюсь… И взойду на пьедестал! Если потребуется, ползти из последних сил буду, но достигну цели без вашей помощи! Хватит за мной ходить! Хватит следить! Я живу как хочу, а вы можете катиться с Аллой Львовной куда подальше! Видеть вас обоих не желаю! Вы мне жизнь сломали! Все испоганили, испачкали! – Ринату трясло. Она кричала до срыва связок, плохо соображая, что делает.

Но появление Бердникова в очередной раз обожгло нервы воспоминаниями. А уж его попытки вмешаться в ее жизнь… Бессильная ярость, долго копившаяся внутри, требовала выхода, эмоции перехлестывали, и Рината не могла оставаться спокойной. Хотелось выплеснуть черную, жгучую ненависть, всю без остатка, чтобы больше не давила, не заставляла жить с камнем на душе. Хоть бы оставить все в прошлом, но сперва швырнуть в того, кто исковеркал, лишил веры. Она вынимала из себя шипы слов и с яростью бросала их, но не чувствовала облегчения. Только ранки, открываясь, начинали кровоточить, да сердце саднило так, словно она проталкивала его сквозь ледяной наст. Бердников стойко выслушивал ее речи и даже взгляда не отводил. Впитывал каждый возглас Рины, понимая, что она во всем права.

Ему нельзя даже приближаться к ней, но…

– Рин, выслушай меня, пожалуйста. – Руки мужчины легли на ее плечи, не давая возможности сбежать. – С момента нашей первой встречи я заботился о тебе совершенно искренне.

– Ложь!

– Правда! – Владимир с силой встряхнул Ипатову. – Я не вру, Рината! Ты можешь меня ненавидеть, но, пожалуйста, только меня! Алла не имеет к этому никакого отношения…

– Не выгораживайте ее! – Красивое лицо Рины скривилось в презрении. Она отшатнулась к борту и покачала головой. Взяла бутылку с водой, открутила крышку и, пытаясь хоть как-то успокоиться, сделала глоток. – Рината Ипатова была проектом! Бездушным существом, созданным для завоевания золотых медалей! С раннего детства и до Олимпиады в Ванкувере девочка безраздельно доверяла вам и исполняла любые ваши требования! Отдавала что угодно, ничего не требуя взамен! И вы пользовались маленьким ребенком, жаждущим лишь капли ласки… А это все, что было ей нужно! Все, что было нужно мне! – В ее глазах, с осуждением и невыразимой болью смотрящих на Бердникова, застыли слезы. – А вы растили робота… – Рина отступила на шаг. Она дрожала, к горлу подкатывала тошнота, глаза щипало. Ей хотелось кричать еще и еще, чтобы разорвать глотку воем. Но никакие слова не были способны выразить ее чувства.

Она видела лицо Бердникова: вот бы размазать его, стереть, чтобы навсегда скрыться от цепкого мужского взгляда. Или просто развернуться и убежать, зажать уши руками и замотать головой из стороны в сторону так, чтобы волосы упали на глаза. И главное, ей хотелось, чтобы он все понял и самой понять – как?! Ка-а-ак?!

– Все не так.

– Что?! – завопила она и, когда Владимир попытался подойти ближе, кинула в него бутылку. Та угодила мужчине в грудь и с глухим стуком упала на пол. На пальто остался влажный след, несколько капель потекли по черному драпу. Но Бердников не остановился. Он сделал новый шаг. Рина схватила с борта полотенце и запустила следом, туда же полетел и мобильный.

– Не так! – Бердников порывисто притянул девушку к себе. – Рината…

– Отпустите меня! – прошипела она. – Пустите! – Она извивалась в его руках, пытаясь освободиться. Сильная и гибкая, словно дикая кошка. – Не хочу вас слушать! Не хочу!

– Руки уберите! – Громкий голос раздался совсем рядом, а через мгновение Рината оказалась в теплых, надежных объятиях.

Игорь, нежно прижимая Ринату, едва сдерживался, чтобы не броситься в драку.

– Еще раз дотронетесь до нее, – угрожающим тоном сказал он, – я не посмотрю, кто вы такой. Клянусь, пожалеете.

– Много на себя берешь, Крылов, – безэмоционально ответил на выпад Владимир.

– Достаточно, – не спасовал Игорь. – Уходите.

Владимир окинул их задумчивым взглядом, развернулся и молча двинулся прочь.

– Рина, что он хотел? Что наговорил? – ласково гладя Ринату по волосам, спросил Игорь, пытаясь выяснить, почему ее трясет. Едва держась на ногах, она обхватила парня за поясницу и уткнулась носом ему в грудь. Дыхание ее было надрывным и неровным, и он сообразил, что она с трудом сдерживает слезы. – Тише… все хорошо… – Он поцеловал ее в макушку и обнял еще крепче.

Она сделала глубокий вдох и протяжно выдохнула. Он чувствовал, как она дрожит, как натянут каждый нерв Ринаты, как бьется ее сердце. Что же их связывает, раз каждое появление Бердникова вызывает такую истерику? Что ему нужно? Почему пристает? Хотелось догнать его и силой заставить навсегда исчезнуть из жизни Рины. Но сейчас важно другое. Игорь убедил себя, что сперва Ринате нужно успокоиться, и отвел девушку к скамейке.

Усадил, не размыкая объятий, и поправил олимпийку на ее плечах:

– Только не плачь. Не стоит он этого.

– Я его любила, а он… Почему именно я, Игорь? И он… он твердит, что хочет помочь, но не нужна мне его помощь, как он до сих пор не поймет?! Мы справимся! Правда же? – Она подняла на Крылова глаза, полные надежды.

Разве он мог подвести ее? После глупой ссоры уехал, покатался по городу, проветрил мозги, поразмышлял над сложившейся ситуацией. Оба они спортсмены и, что бы Игорь ни говорил, Олимпиада значит для него очень много. Не имеет он права вот так взять и сдаться, кроме того, Рине важна победа. Тогда она будет счастлива. А ему важно, чтобы она была счастлива. Поэтому золото необходимо. Все просто, как дважды два. Он вернулся на каток, хотел сказать, что согласен. Да, будет опасно и сложно, но они, по крайней мере, должны попробовать. Он должен. И не только ради Рины, но и ради себя.

– Справимся, – утвердительно кивнул Игорь, улыбаясь краешками губ. – Сделаем мы этот триксель, и пусть попробует кто-нибудь отобрать у нас Олимпиаду!

– Спасибо. – Рината закрыла глаза. В крепких руках Игоря она успокоилась, нервная дрожь постепенно отпускала ее. Наверное, он единственный человек, кому она хоть чуточку небезразлична. И она нуждается в нем. Он нужен ей, как никто и никогда.

Глава 22

– Рината Ипатова и Игорь Крылов за короткую программу набирают шестьдесят девять целых и три сотых балла. Это первое текущее место.

На огромном стадионе, на котором через полгода будут проходить соревнования по фигурному катанию на Олимпиаде в Сочи, сейчас присутствовало от силы человек двести. Истинные ценители этого вида спорта, собравшиеся на розыгрыш второго этапа Кубка России. Жидкие аплодисменты зрителей потерялись где-то на полупустых трибунах.

Рината осмотрела арену и, понуро опустив голову, выдохнула и закрыла глаза. Она злилась от бессилия что-либо изменить: в данный момент они с Игорем сделали все, что могли. Все, что успели выучить, и вот… Титова с Князевым за свою короткую программу при удачном выступлении набирают под восемьдесят, а они – даже за семьдесят не могут переползти.

Крылов сидел рядом и тоже был недоволен полученными баллами. Если им в России столько ставят, то на международных турнирах будет еще меньше. Увы.

– Ну чего сидите как на похоронах! – проворчал Савченко. – Вы первые после короткой, хоть улыбнитесь для приличия! Главную задачу на сегодняшний день выполнили. Завтра – произвольная. Расслабляться нельзя. А что вы хотели? – продолжал отчитывать учеников тренер. – Это ваше первое появление на соревнованиях! Хотели получить баллы, сопоставимые с оценками мировых лидеров?! Как бы не так! Успокаиваемся и продолжаем работать. Запомнили? Вы услышали меня?

Рина молча кивнула, не поднимая взора. Так и сидела с опущенной головой.

Игорь встал, взял партнершу за руку и заставил подняться. Она выпрямилась и посмотрела на него. Он невольно залюбовался ею. Черные волосы забраны в обычный пучок, украшенный алой лентой. Платье ее было готово три дня назад. На последнюю примерку они отправились вместе, и Крылов еще тогда впечатлился кроваво-красным нарядом с черными вставками в области бедер и рукавов. Украшенное стразами, оно тем не менее не перетягивало внимание от Ринаты, не слепило. Сейчас же, с ярким макияжем, делающим упор на глаза, Рина стала еще прекрасней. А платье… Он не видел девушки, которой настолько бы шел этот цвет. Она создана для танго. Ипатова поджала губы и устремила взгляд на широкую грудь Игоря, обтянутую белой рубашкой с треугольным вырезом.

– Уже на следующих соревнованиях мы получим больше. У нас прекрасная короткая, – пытаясь вселить в Ринату уверенность, сказал Игорь. – Да?

– Да, – кивнула она. – Да. – Подняла глаза.

– Вот и отлично! – облегченно улыбнулся Николай Петрович.

Работа с упертыми спортсменами-лидерами отнимала много сил не только в эмоциональном плане, но и в физическом. Они хотели всего и сразу. Тяжело было Ринате, привыкшей побеждать, осознавать, что успех редко обрушивается на тебя моментально. Да, она ворвалась в мировую элиту буквально за сезон, заставив соперниц покорно расступиться, но теперь… В детстве все воспринимается иначе, проще. Но чем старше становишься, тем больше в голове мыслей, с которыми нужно совладать перед выходом на лед. Вместе с взрослением приходит понимание, что всегда выигрывать невозможно. Когда-то выполняемые без раздумий элементы даются сложнее. Игорь – такой же. Три года, проведенные в опале, сделали парня чуть спокойнее, он уже не столь резко воспринимал неудачи, но Савченко до сих пор видел в глубине глаз ученика того мальчишку, который прибежал к нему на каток и заявил, что именно он станет олимпийским чемпионом в одиночном катании. И такая непоколебимая уверенность была в этом пацаненке, что Николай Петрович ему поверил. И вложил душу в подопечного. Многое не получилось: где-то не хватило времени, где-то – технической сложности, а где-то помешала излишняя самоуверенность. Олимпиада в Ванкувере должна была стать звездным часом, а в итоге оказалась провалом, опустила Крылова на самое дно, с которого фигурист начал выбираться только сейчас, с появлением в его жизни юной Ринаты. Девочки с редким именем и отвратительными секретами в шкафу.

В любом случае у ребят еще есть время. На дворе начало октября, сезон только-только начинается, до чемпионата России почти три месяца. Улучшат качество парных элементов, повысят сложность поддержек и аксель вставят… Рината весь сентябрь буквально убивалась на тренировках. Упрямство – главное качество чемпионов, и Рина, поставив себе целью восстановить прыжок, неотступно шла к ее достижению. Как заведенная прыгала, прыгала, прыгала… Но аксель не удавался. Многие на ее месте отступили бы, но только не она. Она набила синяков на несколько месяцев вперед, уходила с тренировки полностью вымотанная, однако на следующее утро вновь неслась на лед. И упорство начало давать результат: в последние дни перед отъездом в Сочи удалось достичь прогресса. Тройной прыжок начал получаться, хотя и с недокрутом. Рине не хватало сил выкрутить три с половиной оборота в воздухе. Но это было началом чего-то невероятного. Тройной аксель в парах!

А он, опытный тренер, поначалу воспринявший идею как нечто невозможное, наконец понял, что этот прыжок позволит спортсменам выйти на лидирующий уровень в такой короткий срок. Нечто, что заставит общественность восторженно говорить о паре, позволит догнать и перегнать конкурентов. Надо лишь исполнить аксель на соревнованиях. А это порой самое сложное.

* * *

Отель, в котором Игорь снял номер на двоих, находился неподалеку от стадиона «Айсберг». По-хорошему, до Олимпийского парка можно дойти по набережной, но там велись последние подготовительные работы по благоустройству, поэтому все входы и выходы перекрыли, а на стадион можно было попасть на автобусе, который оплачивала Федерация фигурного катания России. Этот факт не помешал Крылову вытащить Ринатку вечером на прогулку, чтобы осмотреть окрестности. Интересно ведь, как подготовили город к соревнованиям такого масштаба. Семь лет назад, когда президент Международного олимпийского комитета перед сотнями телекамер перевернул табличку с названием города, который будет принимать двадцать вторые зимние Олимпийские игры две тысячи четырнадцатого года, Игорь, тогда еще шестнадцатилетний мальчишка-подросток, решил, что обязательно туда попадет. Костьми ляжет, но достанет путевку в Сочи. И вот эта «путевка», укутавшись в джинсовую куртку, сейчас шагала рядом с ним и недовольно кривила губы, а ветер ласково шевелил ее распущенные волосы.

Они гуляли по набережной, освещенной фонарями, а за бетонными перекрытиями шумело море. Для начала октября в Сочи было еще очень тепло, днем температура достигала двадцати восьми градусов, однако к вечеру немного холодало.

Рината, погруженная в свои мысли, молчала всю дорогу. И что-то подсказывало Игорю: думы ее совсем безрадостные. Ему хотелось, чтобы она развеялась, отпустила и перестала грызть себя. Оценки они получили низкие, но причина не только в ней одной.

– Нас двое, Рин, – сказал Игорь, когда молодые люди как по команде остановились перед Олимпийским парком.

Стадионы, словно огромные инопланетные корабли, величественно возвышались над морем. Один уже переливался цветами российского флага, а из парка доносилась музыка из балета Чайковского «Щелкунчик»[14].

– Что репетируют? – пропустив фразу Игоря мимо ушей, спросила Рината.

– Нам вроде бы обещали музыкальный фонтан. – Крылов пожал плечами. – Может, его настраивают. – И будто в подтверждение его слов они увидели столп воды, вырвавшийся с глухим звуком в небо. – Наверное, будет красиво.

– Посмотрим, когда приедем на Олимпиаду. – Рината двинулась по новенькой, только недавно открытой набережной.

– И на чемпионат России. – Игорь, на пару мгновений засмотревшийся на сменяющуюся подсветку над фонтаном, нагнал Ринату и легонько пихнул локтем в бок.

Она повернула голову и он, наконец, увидел на ее лице улыбку. Подхватив Игоря под руку, Рина прижалась к нему.

– Хочу скорее вставить аксель в программы. Пусть все увидят в нас реальную силу.

– Я тоже хочу. И соревноваться, и выходить в последней разминке, и биться за золото. Хочу, чтобы трибуны были заполнены до отказа, а не как сегодня… – Игорь хмыкнул и покачал головой.

Полный зал заставляет спортсменов выдавать поистине гениальные прокаты. Зрители заряжают энергетикой, дают силы, вселяют уверенность, а когда катаешься при пустых трибунах, вряд ли получится выдать прокат, способный войти в историю.

А они с Риной эту историю собирались творить.

– Завтра мы победим, – уверенно заявила Рината.

– Думаю, да. – Игорь кивнул в знак согласия. – Особенно если учесть, что сильнейшие пары сейчас выступают на этапах Гран-при. К тому же мы после короткой оторвались на одиннадцать баллов, проиграть было бы совсем унизительно. – Он замедлил шаг и притянул ее к себе за талию.

Молодые люди стояли посреди совершенно пустой набережной, из Олимпийского парка приглушенно доносилась мелодия – теперь уже из «Лебединого озера», – в глазах Ринаты яркими огоньками отражался свет фонарей. Игорь провел пальцем по ее щеке, спустился к шее, Рина запрокинула голову, блаженно прикрывая глаза и давая ему власть над собой. Затем потерлась щекой об его ладонь и коснулась губами. Игорь властно прижал ее к груди и жадно, самозабвенно поцеловал. Она сразу же ответила. Прильнула всем телом, тихонько выдохнула в губы, взъерошила его густые непослушные волосы. Улыбнулась сквозь поцелуй и, ткнувшись носом в ключицы, с удовольствием втянула воздух. Мягкая, порядком поношенная футболка Крылова пахла свежестью и кондиционером для белья, и этот аромат, смешанный с неразличимым, но улавливаемым ею на уровне инстинктов запахом его тела, кружил голову.

Смяв в кулачках ткань футболки, она встала на носочки, быстро чмокнула парня в губы и вырвалась из его рук. Смеясь, побежала к пляжу, быстро спустилась по широкой деревянной лестнице и понеслась к морю. Игорь, не раздумывая, сорвался следом. Поймал себя на мысли, что он бы на край света за ней отправился, только бы она была рядом, и тут же постарался выбросить подобные глупости из головы. Они ничего друг другу не обещали, а вспыхнувшие чувства никоим образом не должны помешать достижению главной цели. Они вернутся сюда в феврале, а после… будет видно.

Добежав до берега, Рината, не глядя на Игоря, скинула куртку на темные камни. Взялась за подол платья и за секунду стянула его через голову. Оно, уже бесформенное и совсем неинтересное, тут же упало рядом. Оставшись в нижнем белье, она наконец обернулась на Игоря, остановившегося в паре метров. По лицу его трудно было что-то прочесть, но вот глаза… Под его взглядом ей мигом стало жарко. Живот свело тягучим, приятным спазмом, грудь напряглась. Рина выдохнула и, дерзко смотря на него, сделала шаг назад, к воде.

– Раздевайся, – хрипло выговорила она.

– Что ты творишь?

Она напоминала ему морскую сирену – прекрасную и смертельно опасную. Боже, как он понимал несчастных моряков, слабовольно поддавшихся на зов подобных ей и канувших в черной воде. Волны пеной плескались возле босых ног Ринаты, волосы, черные, словно вороново крыло, оттеняли светлую кожу, белоснежное белье казалось особенно ярким в сгущающейся южной ночи. Он смотрел на нее и чувствовал, как все в нем загорается неукротимым желанием, как надуваются вены на руках. Напряжение в паху нарастало с каждым мгновением, но она была столь вызывающе красивой, что Игорю хотелось смотреть на девушку как можно дольше, хотелось навсегда, что бы ни случилось в будущем, запечатлеть в памяти этот образ.

Игорь сделал к ней несколько шагов, и она, взявшись за пряжку на его джинсах, принялась расстегивать ремень.

– Давай искупаемся.

– Вода холодная, ты в своем уме?

Рината потянула его джинсы вниз, но Игорь вовремя вмешался, схватил ее узкую ладошку. Лукаво глядя ему в глаза, Рината пустила в ход вторую руку. Кожа девушки покрылась мурашками, но она и не подумала отступать.

– Раздевайся! – дернула-таки джинсы вниз.

Игорь, чтобы не упасть, отпустил ее руку и, скинув обувь, выбрался из штанов. В боксерах и футболке он, должно быть, смотрелся довольно странно, но ее это явно не заботило. Он думал, что она продолжит начатое, и уже приготовился распрощаться с остальной одеждой, но Рината развернулась и, осторожно ступая по камням, направилась к воде.

– Она вовсе не холодная. – Войдя по плечи, Рина помахала ему. – Идем!

Обреченно покачав головой, Игорь обернулся, и, поняв, что, кроме них, на пляже нет ни единой живой души, взялся за края футболки. Бросил к валяющимся джинсам и, поднимая брызги, с разбега вбежал в море. Капли воды попали Рине на волосы, на лицо, и она, не оставшись в долгу, начала плескать на него в ответ. Задорный девичий смех то затихал, то становился громче, брызги остывающего моря катились по плечам. Игорь ловил ее, прижимал к груди и снова отпускал. Все заботы и проблемы были на берегу, упокоенные под беспорядочно раскиданной одеждой, а они, свободные, наслаждались незамысловатой игрой и близостью друг друга, наполняющей обоих чувственностью и полунамеками. В какой-то момент Рината обхватила Игоря под водой ногами, обвила руками шею и жарко поцеловала.

– Тебе еще холодно? – шепотом спросила она и провела языком по мочке его уха.

Игорь под водой забрался руками в ее трусики и сжал ягодицы. Выдохнув, Рината дернула пальцами его волосы на затылке.

– Что ты делаешь?

– Хочу тебя.

– Прямо здесь?

– Прямо сейчас. – Она выгнулась, и пряди волос погрузились в соленую воду. Прохладный воздух обдал грудь, заставляя вновь прижаться к его телу, ощутить его силу.

Черное море, черная ночь, и черные, расширенные от желания зрачки…

Застонав, Игорь нашел ее губы и горячо поцеловал. Собрал в кулак мокрые волосы Рины, намотал на пальцы и потянул назад. Рината опять выгнулась, подставляя шею, грудь. Кружево бюстгальтера намокло, сквозь него еще отчетливее стали просвечивать темные контуры сосков. Капли воды стекали по ее груди, теплая кожа была соленой и нежной. Она прижималась к нему так тесно, что между телами сложно было втиснуть даже ладонь, и все же Игорь погладил ее живот, потом опустился к бедрам и твердо провел по ним пальцами.

Спина Ринаты была гибкой, он чувствовал каждый позвонок, ровный желобок, лопатки и ребра. Длинные волосы колыхались в воде и опутывали его пальцы, участившееся дыхание грело щеку, шею.

– И откуда ты взялась на мою голову?.. – усмехнулся он, целуя откровенно открытую его губам шею, влажные ключицы.

– Ты нашел меня… – Склонившись к Игорю, она поцеловала его скулу, вену на горле. Нетерпение ее нарастало, требовательные губы изучали сильное плечо.

Ей нужно принадлежать ему. Она не знала зачем, но теперь испытывала лишь одно желание – принадлежать этому мужчине.

Волна погладила ее спину, свет луны высветил бледное лицо с широко раскрытыми потемневшими глазами и припухшие губы. Он видел ее правильные черты. Тонкие пальцы ласкали его шею, заставляли каменеть мышцы. На миг вода разделила их, прохлада отдалась жаром, когда же тела вновь соприкоснулись, Игорь протяжно застонал. Он сдвинул ниже чашечки бюстгальтера, спустил с плеч лямочки.

– А если уплывет? – хрипло засмеялась Рината, выдыхая ему в губы.

Язык ее юркнул в его рот, веки опустились. Голос стал низким, призывным. Она царапнула спину Игоря, сжала в кулаке светлые, намокшие на кончиках волосы.

– Счастливого ему плаванья… – тихо отозвался Игорь, расстегивая крохотный крючочек.

Рината протестующе замычала, но стон потонул в новом поцелуе. Получив доступ к ее грудям, Игорь с удовольствием накрыл одну ладонью. Покатал твердый сосок между пальцами. Тело Рины, казалось, только и ждало этого. Она изогнулась, кусая губы, чтобы не вскрикнуть от удовольствия. Все в ней горело и ныло, она чувствовала твердую плоть Игоря, ощущала его возбуждение и силу, что нравилось ей едва ли не больше, чем его руки и губы. Белый бюстгальтер болтался на ее локте, и она вовсе не была уверена в том, что утром лифчик не выбросит на берег, как диковинную водоросль или экзотическую медузу. Но Игорь целовал ее так горячо, а бедра его так чудесно прижимались к ее бедрам, что она вполне готова была смириться с потерей.

Ладошка ее устремилась вниз, к той мощи, что сулила наслаждение. Пальцы ловко опустили резинку боксеров и сомкнулись на гладкой, пульсирующей плоти. Стон ее слился со стоном Игоря, желание скрутилось в животе сотней маленьких пружинок. Ей нравилось чувствовать власть, нравились мужские ладони, сминающие ее ягодицы, и теплые волны, омывающие плоть. Кончик большого пальца Ринаты коснулся его у самого начала, проскользнул по всей длине. Игорь зарычал, крепко, до боли сжал хрупкое запястье, рьяно впился в ее рот. Зубы стукнулись, языки столкнулись в заведомо беспроигрышной схватке. Сдвинув тонкую ткань ее трусиков, он мгновенно соединил тела.

Они замерли, шумно дыша, соприкоснулись лбами. Рина выдохнула и невнятно что-то зашептала, не переставая гладить плечи, руки Игоря.

Она обвила его, опутала, укрыв и собой, и исходящим теплом. И хотя она была совсем тоненькая, Игоря не покидало чувство, что он тонет в Ринате, словно в неизведанном бездонном океане.

Волна качнула их, и они едва не потеряли равновесие. Рината тихонько засмеялась и поставила одну ногу на ступню Игоря, лизнула брызги соли на его щеке, сладко мурлыкнула ему в ухо. С каждым движением черное ночное небо становилось все ярче и ближе, и звезды, далекие, недосягаемые, казалось, сыпались на них и умирали в темной воде лишь затем, чтобы оттенить момент их единства и фееричного восторга. Не удержавшись, она все-таки вскрикнула – коротко и громко. Дрожь ответно передалась Игорю, и она почувствовала, как он содрогается, пульсирует, теплом разливаясь внутри нее. Ее сердце билось ему в такт, а море, похожее на миску с парным молоком, волнами перекатывало крупную гальку. Рината прижалась к груди Игоря, положила голову ему на плечо и со стоном выдохнула. Она все еще чувствовала его в себе, и это доставляло ей странное, умиротворяющее удовольствие.

Не отпуская ее, он сделал резкое движение в сторону, и она, открыв глаза, увидела в его руке лифчик. Обхватив ее одной ладонью за талию, он смял бюстгальтер в кулаке. На лице его появилась самодовольная усмешка, и Рина, не сдержавшись, укусила Игоря за подбородок. Она желала его так сильно, что ей казалось, будто только слившись с ним в единое целое, она обретет нечто большее: нечто такое, что поможет ей успокоиться. Душа ее, израненная и пустая, излечится, и она сможет вдохнуть полной грудью мир, который окружает ее, мир, который нещадно выбросил ее на обочину, искупал в грязи, потом облил ледяной водой и оставил медленно умирать в одиночестве. Она хотела, чтобы Игорь был ее частью. Она боялась этого желания, но ей было все сложнее и сложнее ему сопротивляться.

Укутанная в белый махровый халат, Рината вышла из душа с чалмой на голове и, таинственно улыбаясь, приблизилась к постели. Развалившись, Игорь лежал и смотрел какую-то передачу по телевизору. Рина забралась на кровать и удобно устроила голову на груди парня.

Игорь щелкнул кнопку выключения на пульте, отложил его на прикроватную тумбочку и спросил:

– Что будет дальше, Рин?

Она перевернулась, приподнялась на локтях и посмотрела на Игоря. Полотенце съехало набок, и Рина сняла его, небрежно отбросила на другой конец кровати. Влажные волосы раскинулись по плечам. Игорь отметил, что вот такая, теплая после душа, без намека на косметику, с раскрасневшимися щеками, она – прекраснее всего. Рината была мягкая и податливая, напоминала пушистую кошечку.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила она.

Игорь неотрывно смотрел на нее. Поддавшись секундной слабости, протянул руку и погладил по волосам. Рината придвинулась поближе и положила голову на подушку. Прижалась к нему всем телом и поцеловала в мускулистую грудь.

– Ты думала о том, что будет после Олимпиады? – поинтересовался он, запретив любые помыслы о ее теле, скрытом лишь отельным халатом. Стоит только потянуть за пояс… Игорь коснулся губами ее макушки. – Чем бы ты хотела заниматься в будущем?

Рината минуту молчала, не двигаясь и затаив дыхание.

А затем ответила:

– Честно – нет. Никогда не задумывалась, что будет дальше… еще с тех пор, как вырвалась из детского дома. Просто жила сегодняшним днем. Устроилась в ларек по соседству и продавала водку из-под полы по ночам. – Она горько усмехнулась, а Игорь стиснул ее плечи, крепче прижимая к себе. – Потом нарисовался ты. И у меня появилась цель. Я поняла: не собираюсь быть бесправной куклой, которую хозяева одевают в красивую одежду. Туфельки на ноги, модная прическа… Можно поставить куклу туда, куда захочется, где можно вдоволь любоваться этим совершенным творением. С твоим появлением я решила бороться за свою жизнь, стать независимой от чужих решений.

– И теперь ты решаешь, какое платье выбрать, – усмехнулся Игорь.

– И даже какие надеть туфли. – Девушка подняла голову и заглянула в его глаза. – А ты?

– Что я?

– Что будешь делать после Олимпиады?

Игорь повел плечами.

– Для начала закончу обучение в универе.

– Стоп. Ты учишься?

В глазах Ринаты было столько удивления, что он не выдержал и засмеялся:

– А ты считаешь, я настолько легкомысленный и не позаботился о получении образования? А ведь диплом пригодится мне после завершения карьеры… – И уже серьезнее добавил: – Хочу посвятить себя фигурному катанию, но вот в качестве кого – тренера или чиновника, пока не знаю. Я хочу, чтобы наш вид спорта обрел былую популярность, а ребята посещали не секции художественной или спортивной гимнастики, а брали коньки и выходили на лед. У меня никогда не было недостатка в деньгах, но это не означает, что я не понимаю, как тяжело приходится некоторым родителям, чьи дочери и сыновья занимаются спортом. Пусть и у детей в регионах будут возможности. – Игорь провел рукой по еще влажным волосам и коротко выдохнул. – Дед был главой крупной фармацевтической компании и после смерти оставил наследство. Моя квартира – его подарок на восемнадцатилетие. Он умер за три месяца до Олимпиады в Ванкувере. Так нельзя говорить, но… иногда я даже рад, что он не увидел позор внука, – грустно усмехнулся Крылов.

Рината слушала его, впитывая каждое слово. А ведь за долгое время они ни разу не затрагивали темы, связанные с их прошлым и будущим. Вроде бы обычный разговор, но до сегодняшнего момента они обсуждали все, кроме того, что действительно идет от сердца. Поначалу Рина считала партнера самовлюбленным богатеньким фигуристом, которому все в жизни давалось легко, и только позже, наверное, летом, поняла – он гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Его мысли и желания, целеустремленность, доброта и терпение по отношению к ней – все это характеризовало Игоря Крылова как человека, который достоин того, чтобы бороться за него.

И бороться вместе с ним, бок о бок. Он сильный. Причем посильнее, чем она.

Рината вздохнула и снова легла, уткнувшись носом в его шею. Сложила руки на груди, уютно устроившись рядом.

– А еще я хочу… – Игорь помедлил, словно раздумывая, стоит ли говорить, но в итоге продолжил: – В общем, сделать так, чтобы ребята никогда не сталкивались с произволом руководства. Чтобы отбирались на соревнования по спортивному принципу, а не как решит глава какой-нибудь из федераций. – В голосе парня зазвучали стальные нотки, а тело напряглось. Пальцы, поглаживающие спину Ринаты, сжались в кулак.

– Ты о Бердникове. – Не вопрос – утверждение.

– Он заставил меня унижаться, возомнил себя богом, вершителем судеб. Издевался над моими попытками вернуться в большой спорт! – Игорь чуть ли не выплевывал слова. – Я подумывал сменить спортивное гражданство, выступать за Францию, но он намекнул, что релиза я буду ждать до бесконечности. – Парень шумно выдохнул, и Рината, пытаясь успокоить его, погладила подушечками пальцев по оголенной груди.

Бердников не только ее жизнь разрушил… сколько еще таких, как Игорь, неугодных, которым он просто перекрыл кислород?

– Я знаю, что он был твоим опекуном, – внезапно сказал Крылов.

Пальцы Ринаты застыли на его коже.

– Откуда? – спросила она, пытаясь скрыть внезапно охватившее ее волнение.

– Федорова навела справки, сообщила мне. Прости.

– Не стоит лезть в мою жизнь, – жестко отчеканила Рината и отодвинулась от партнера. Села и посмотрела на него. – Не нужно копаться в моем грязном белье, Игорь. Не отмоешься. А Бердников… – Она опустила глаза на свои пальцы, сжимающие коленные чашечки. Закусила губу и устремила взгляд на Крылова. – Да, он был моим опекуном. Но после Олимпиады в Ванкувере вернул в детдом. Скажу больше – мог официально стать моим… отцом. Всего одно условие – он должен был женится. Ты, наверное, в курсе, что у него с Богославской был роман.

– Слышал.

– Он предложил ей выйти за него замуж и удочерить меня. Но она отказалась.

– Рината Бердникова… – будто пробуя на вкус, протянул Игорь и сразу же поморщился.

– Вот и все, что тебе следует знать, Игорь. Больше не надо рыться в моем прошлом, пожалуйста. Я хочу отпустить все, что меня связывает с этими людьми и уже никогда их не видеть.

– Иди сюда. – Он протянул руки.

Рината без раздумий окунулась в мужское тепло, крепко сжала Игоря, прерывисто вздохнула, прогоняя подступающий к горлу ком.

– Я обещаю, что больше не буду пытаться выяснить, что тебя связывает с ними. Ты расскажешь. Если посчитаешь нужным, – добавил Игорь, прекрасно понимая, что Рината Ипатова, вероятно, никогда этого не сделает.

Костюм к произвольной программе еще не был готов. Серебристую ткань, которая понравилась Ринате, не привезли из Франции, и девушка была вынуждена выходить на прокат в черном тренировочном платье. Руки и шея закрыты, подол немного скошен. Наряд не имел украшений, но для Игоря его партнерша в этом тесно обтягивающем точеную фигурку платье и плотных черных колготках выглядела прекраснее, чем если бы она вся была обсыпана кристаллами Сваровски. То ли сказывалось влияние выходного дня, то ли и до сочинцев долетели слухи, что в турнире принимают участие знаменитые спортсмены, но на лед Ипатова и Крылов выходили уже под овации гораздо большего количества зрителей, чем накануне. С правой стороны, за судьями, на трибуне был заполнен весь нижний ярус.

Музыку для произвольной программы – Адажио – они выбрали не случайно. После яркой и страстной короткой хотелось предстать перед зрителями в совершенно других образах… Нежность и грусть, расставание, невозможность исправить что-либо… Каждый акцент благодаря Новикову отработали до автоматизма. В конце, ведомые мелодией, они разъехались сразу же после заключительного вращения. Игорь поймал Ринату за ногу, подтянул к себе, обхватил за талию, а она, выгибаясь, расправила руки. Глядя, как тяжело вздымается ее грудь, он с силой зажмурился, выбрасывая из памяти купание в Черном море. Дождавшись последних аккордов, Рина выпрямилась. Взгляды фигуристов скрестились. По ее загадочной улыбке он догадался, что и у нее мысли витают где-то очень далеко. А стоило бы думать именно об удачно завершившемся прокате.

Игорь взял Ринату за руку, и они оба поклонились единственной заполненной трибуне, а затем поехали к бортику, где учеников поджидал Николай Петрович и сжимал в пальцах чехлы. Довольный тренер широко улыбался и не пытался скрыть радости. Сегодняшний прокат получился даже чище и эмоциональнее, чем вчерашнее танго. Рина и Крылов исполнили сложнейший каскад: тройной лутц – тройной тулуп, который, так же, как и тройной аксель, в мировой практике никто никогда из парников не прыгал. Помимо этого, сделали сольный лутц, так что баллы должны были получить хорошие.

В ожидании оценок все делились впечатлениями от проката. Ринате показалось, что она недокрутила тулуп в каскаде, но Николай Петрович уверенно заявил, что все в полном порядке.

– Прыжки сегодня идеальны. – Савченко хлопнул себя по коленям, с надеждой всматриваясь в еще пустой монитор. Ему хотелось, чтобы прокат Рины и Игоря судьи оценили по достоинству.

Пусть ребята получат запас энергии, толчок к дальнейшему движению вверх. Гораздо проще карабкаться на вершину, когда на середине пути удается сделать глоток воды. И этот старт – тот самый живительный глоток на пути к Олимпиаде.

– Рината Ипатова и Игорь Крылов за произвольную программу набирают сто тридцать пять целых и сорок сотых балла. Общая сумма за две программы – двести четыре целых и сорок три сотых балла. Это первое место. Поздравляем победителей!

– Как у нас за ночь подросли компоненты, – ухмыльнулась Рината, цепким взглядом уставившись в монитор с оценками. – Наверное, надо почаще гулять по набережной, – она вполоборота повернулась к Игорю.

– Дальше – больше. – Крылов накинул на партнершу олимпийку и облегченно вздохнул. Если она улыбается, значит, они точно на верном пути.

Глава 23

Этот день с самого начала выдался странным. Игорь еще утром почувствовал необъяснимое напряжение, повисшее в воздухе. И вроде было все как всегда. С утра они позавтракали, а после отправились на каток. Тренировка тоже прошла в обычном режиме. Только Рина вела себя как-то иначе. Не улыбалась, не смеялась над его шутками и не отпускала ставшие уже привычными едкие колкости. Просто молча выполняла план, а вечером и вовсе объявила, что ей нужно уехать по делам. На вопрос Крылова – по каким – девушка только отмахнулась. Собрала вещи, всучила ему спортивную сумку с коньками и ушла.

Игорь примчался домой, приготовил ужин, помыл посуду, посмотрел телевизор. А Ринаты все не было. Ее мобильник разговаривал с ним противным женским голосом, твердившим, что телефон абонента выключен. Он старался не поддаваться панике даже тогда, когда стрелка на часах приблизилась к одиннадцати. Уговаривал себя, что Рина просто где-то задержалась, а телефон девушки элементарно разрядился. Однако, когда мобильный в очередной раз не захотел связывать его с Риной, самовнушение начало давать сбои. Набросив ветровку, Крылов натянул ботинки, сгреб с тумбы ключи и выскочил на лестничную площадку. Он пока толком не знал, что будет делать, но не мог сидеть сложа руки. Ждать и догонять – хуже всего на свете, но, выбирая между тем и другим, он бы отдал предпочтение погоне. Это, по крайней мере, хоть какое-то действие.

Стоило выйти на площадку, как почти сразу же двери лифта открылись, выпуская Новикова, держащего за плечи партнершу Крылова. Сказать, что та находилась в невменяемом состоянии, – ничего не сказать. Глаза закрыты, волосы свисали спутанными патлами, так что Рина казалась похожей на мертвую готическую принцессу. Щеки горели нездоровым румянцем, губы приоткрылись, а руки болтались, словно плети. Почувствовав, что она оседает на пол, Артем перехватил ее, и голова Ринаты мотнулась в сторону.

– Что случилось?! – воскликнул Игорь, подлетая к парочке.

– Слушай, возьми ее, – из последних сил прохрипел Новиков. – Она жуть какая тяжелая. И как ты ее в поддержки тягаешь?

Игорь моментально забрал Ринату из рук Артема и бережно обхватил за талию. Она открыла глаза, прижалась к его груди, что-то невнятно пробормотала и снова погрузилась в забытье.

– Что случилось? – более требовательно повторил вопрос Игорь, успев сообразить, что в состоянии Рины виноват не кто иной, как Новиков.

– А я почем знаю? – Артем хмыкнул. – Сидел я дома спокойно, телик смотрел, вдруг услышал шум в ипатовской квартире. Думаю – воры опять залезли! Ну, я решил проверить, а там… она. – Парень кивнул в сторону Ринки, скептически поджав губы. – Сидит на полу в прихожей никакущая, а рядом бутылка коньяка почти пустая.

– Ясно. – Игорь недовольно глянул в безмятежное лицо Ипатовой и, подхватив на руки, понес в квартиру. – Спасибо, что привез, – буркнул Артему и ногой захлопнул дверь.

Уложив Ринату на кровать, раздел ее до трусиков и накрыл одеялом. Но стоило ему отвернуться, как она начала дрыгаться, скинула одеяло и, громко засопев, открыла глаза.

– Я дома? – хрипло спросила Рина, неуклюже поворачивая голову в попытках определить местонахождение.

– Дома, – скрипя зубами, выговорил Крылов. Он стоял и смотрел на нее, думая о том, что скажет Савченко. Послезавтра вылет на соревнования во Франции, а Ипатова послала спортивный режим к чертям. – Скажи мне, что случилось?

– У меня сегодня праздник, – пьяно хихикнула она и, сладко зевнув, повернулась на бок. Подложила руку под щеку и выставила на обозрение пятую точку.

Подавив желание схватить вдрызг набравшуюся дуру, затащить в ванную и окунуть в холодную воду, Игорь накинул на Ринату одеяло, выключил свет и вышел из комнаты. Пусть проспится, а с Савченко он завтра что-нибудь придумает…

* * *

Ее жизнь всегда упиралась в спорт. Детство и юность провела на катке, настойчиво пробираясь в первую сборную СССР, а позже – России. И теперь, по прошествии двадцати лет, она продолжает каждодневно выходить на лед, уже в качестве тренера. Иногда, открывая глаза по утрам, смотрит на будильник, возвещающий о наступлении нового дня, и не может заставить себя встать. Хочется все бросить и уехать далеко-далеко от прошлого, от настоящего… Но она знаменитый тренер, под чьим руководством рассекают лед действующие чемпионы мира. Через несколько месяцев подопечных повезет на Олимпиаду в Сочи, где они будут бороться за самые высокие места. Не время опускать руки. Да и права она не имеет так поступать.

Алла вернулась домой с очередной тренировки, устало стянула пальто, сняла сапоги, сунула ноги в теплые мягкие тапочки и прошла на кухню. Приготовила чай и села за стол. Она всегда пила травяной чай с мелиссой и ромашкой. От кофе пришлось отказаться по медицинским причинам. Задумчиво покрутила чашку с яркими красными цветами и сделала небольшой глоток. Чай был горячим, самое то, чтобы согреться. Середина октября. Сезон проливных дождей и разноцветных зонтов. Сегодня тоже лил дождь. Как и… Богославская подняла взгляд на стену, на которой висел календарь, где женщина отмечала значимые даты. Ползунок показывал тринадцатое октября. Забыла передвинуть. Сегодня пятнадцатое.

Дрожащей рукой переместила на два деления и грустно улыбнулась. Сколько лет подряд в этот день она ездила на кладбище к ребенку, которого так и не довелось подержать на руках. Прижать к груди и почувствовать себя нужной. Она не изведала, что это такое – понимать, что от тебя зависит жизнь крошечного человека, поэтому нужно оставаться сильной, чтобы быть опорой и поддержкой.

Вся ее жизнь, за исключением небольшого отрезка, прошла здесь, в двухкомнатной квартире. Родители погибли, когда она была совсем маленькой, и за воспитание девочки взялся дед. Если бы не он, Алла бы никогда не связала жизнь с фигурным катанием, не стала бы чемпионкой мира и не встретилась с… Никогда бы!

Никогда!..

Сделав еще глоток, Алла отставила чашку в сторону и вышла из кухни. Не включая свет, направилась в спальню и легла на кровать поверх покрывала. Хотелось плакать, биться в истерике, обвинять всех в том, как сложилась ее судьба. Но она понимала: каждый является вершителем своей жизни. И раз она оказалась настолько слабовольной и вовремя не остановилась, значит, заслужила такую участь. Она уже не могла кричать, слезы давно высохли. Да и сил теперь совсем мало.

Богославская закрыла глаза и вздохнула, пытаясь успокоиться. Снова в больницу попадать нельзя. На следующей неделе у Ани и Матвея этап Гран-при.

Раздавшийся дверной звонок заставил женщину вздрогнуть. Бросив быстрый взгляд на часы, она нахмурилась. Кто мог заявиться сюда в одиннадцать вечера? Каково же было ее удивление, когда, приоткрыв дверь, Богославская обнаружила прислонившегося к стене Бердникова. Тот, повернув к ней голову, смотрел опустошенно, сжимая в руке непочатую бутылку дорогого вина.

Не говоря ни слова, Алла сделала попытку запереть квартиру, но незваный гость вовремя подставил ногу.

– Алла, пожалуйста!

– Уходи! – стараясь захлопнуть-таки дверь, безапелляционно заявила Богославская.

– Алла… умоляю…

– Что тебе надо?! Я ведь четко дала понять: тебя никогда видеть не желаю!

Силы были неравны. Владимир, совладав с дверью, ввалился в коридор и невольно отметил, что в прихожей ничего не меняется. Все так же, как и много лет назад… Только старый шкаф, у которого всегда косилась дверца, сменил новый, с зеркалами до потолка.

Алла, тяжело дыша, уставилась на Бердникова, гневно сверкая глазами. Словно момент из прошлого. Когда-то она тем же взглядом смотрела на него, а ее светлые льняные волосы в беспорядке рассыпались по плечам…

Бердников запер замок, снял пальто, аккуратно повесил на вешалку и, скинув ботинки, прошествовал мимо возмущенной хозяйки на кухню.

– Извини, я тебе не мешаю? – ледяным тоном процедила она, проследовав за ним. – Я могу уйти.

– Сегодня пятнадцатое… – грустно пробормотал он и поставил вино на стол.

– Я в курсе, какое сегодня число. И взять в толк не могу, как у тебя наглости хватило прийти в этот дом! Именно сегодня! У тебя совсем совести нет?

– Знаешь, – опустившись на табурет, Владимир поднял на женщину измученный взгляд и подавленно продолжал: – если бы была возможность все исправить, я бы сделал это. Если бы можно было отдать жизнь за одну твою улыбку, я бы, не раздумывая, так и поступил. Алла, я скотина. Я ничтожество, я же своими руками… – Он вытянул ладони перед собой и добавил: – Алла, я разрушил твою жизнь.

– Раньше надо было думать, Владимир Николаевич.

Богославская прошла мимо, будто специально толкнув его, и села на стул напротив. Снова мазнула взглядом по календарю и посмотрела на Бердникова. Он постарел. Волосы, когда-то черные как смоль, покрылись сединой, на лице залегли морщины, а в глазах застыла смертельная усталость. Она помнила его совсем другим. Он был серьезен и привлекателен, во взгляде читалась непоколебимая уверенность в принимаемых решениях. Он знал, чего хочет и как это получить. Сильный, мужественный глава Федерации. Разве она могла быть к нему равнодушной?.. А теперь…

– Раньше. Намного раньше.

– Да. Мне нет прощения. Я ничем не смогу искупить вину. Я все оставшиеся мне годы буду нести груз, но…

– Уходи. – Руки Аллы, покоящиеся на столе, сжались в кулаки. – Просто исчезни.

– Хочешь – возьми нож и убей!

– Ты даже смерти не заслуживаешь, Бердников! – воскликнула Алла, вскакивая. – Думаешь, я не думала об этом? – Она кинулась к окну и тяжело оперлась о подоконник. – Видит бог, убила бы – и плевать, что дали бы пожизненное. Но… – Обернулась, полоснув ядовитым взглядом. – Однажды, в один из бесконечных пятнадцатых октября, ко мне пришло осознание, что ты должен жить. Я не избавлю тебя от ноши. Неси ее до конца своего никчемного существования, Владимир Николаевич Бердников. И пусть Бог тебе будет судьей.

– Алла… – Он встал и сделал шаг к Богославской, но она, выставив руку, остановила его.

– Уходи. Заклинаю тебя, уходи! – Привалилась к стене и сомкнула веки, не давая ему возможности видеть немое отчаяние, затаившееся в глазах. Сколько можно мучить ее? Сколько?!

– Алла… – Она почувствовала, как он обхватил ее за талию и притянул к себе. – Девочка моя, прости… Прости, умоляю, – шептал он, уткнувшись ей в шею. – Я загибаюсь без тебя. Не живу – доживаю. Все годы… Я ненавижу себя, Алла. Презираю за твои слезы и за слезы Ринаты.

– Не говори мне о ней! – Словно раненая птица, Богославская попыталась вырваться из объятий, но Бердников еще сильнее прижал ее к себе. – Не смей даже имя ее называть! – зашипела женщина.

– Больше не буду. – Ласковый шепот прорвал внутренний барьер, из груди Аллы вырвались громкие рыдания.

Сколько можно рвать ей сердце, оно ведь давно нещадно разодрано в клочья! Почему он не может просто исчезнуть?! Почему она не может раз и навсегда захлопнуть перед ним дверь и никогда не пускать в душу? Он растоптал все, что было ей дорого, почему же она опять принимает его, несмотря на количество боли, причиненной им.

Почему она не способна выбросить этого мужчину из своей жизни? Она ненавидит его, до безумия, до помрачения рассудка. И вместе с тем отчаянно любит…

Руки непроизвольно обвили его шею. Алла открыла глаза. Он смотрел на нее не моргая. Она хотела заставить его страдать так же, как страдала сама. Надеялась, что тогда станет легче. Он думал, что сможет забрать часть ее боли, хотя его сердце и так до краев было наполнено мукой.

Они изводили друг друга столько лет. Он боялся правды. Она – довериться снова.

Прошлого не изменить, увы…

– Давай попробуем все вернуть, – прошептал он. – Клянусь, я никогда не предам.

– Уже ничего не вернешь, Володя, – ответила она.

– Можно…

– Нет, – покачала головой Алла и грустно улыбнулась.

– Девочка моя… – Владимир порывисто приник к ее губам в долгом опьяняющем поцелуе, мысленно взмолившись, чтобы не оттолкнула.

Но Алла крепче прижалась к нему и ответила мягким движением губ. Одна ночь… Она тоже ничего не изменит, но позволит забыться, хотя бы ненадолго…

Глава 24

Едва оторвав голову от подушки, Рината была вынуждена вернуть ее на место. Мозги напоминали ртутный шар, тяжко перекатывающийся при каждом движении, во рту пересохло, жутко хотелось пить, а тело болело так, будто она целую ночь неудачно приземляла тройной аксель.

– Крылов! – позвала Рината в надежде, что Игорь облегчит ее страдания и даст хотя бы стакан воды, если аспирина не найдется.

Однако на хриплый призыв никто не откликнулся. Рина нашарила на тумбочке мобильный и взглянула на экран. Время – без пятнадцати одиннадцать, она давно должна быть на тренировке, но провалялась в постели и даже встать не могла. Приехали.

Прикрыв веки, Рината поморщилась от нового приступа боли и сдавила виски пальцами. Вчера она облажалась, проявила слабость. Как всегда, пошла по простому пути – сбежать, забыться, не видеть и не слышать. Покинув каток, долго гуляла по вечерним улицам, думая о том, что опять себя жалеет. Но не могла ничего поделать. Затем вызвала такси и отправилась в старую квартиру. По пути попросила притормозить около магазина, купила бутылку дорогого коньяка и упаковку яблочного сока. Ну а потом… Раз она не помнит, как очутилась в постели Игоря, значит, и коньяка в бутылке больше не осталось.

Жажда пересилила ломоту, и Рината осторожно сползла с кровати. Натянула первое, что нашарила: очень кстати подвернувшуюся под руку объемную и мягкую футболку Крылова. Учитывая, как под ногами покачнулся пол, стоило ей сделать несколько шагов к двери, алкоголь из крови окончательно еще не выветрился. От греха подальше Рина ухватилась за дверной косяк и по стеночке выбралась в коридор.

– Это ж надо было так нажраться, – выговаривала Ипатова со взглядом бедуина, который увидел оазис в пустыне, приближаясь к графину с водой.

Напившись, поставила графин на стол и заметила записку, на которой лежали две таблетки.

«Надеюсь, пробуждение будет не слишком мучительным, хотя… думаю, будет. Выпей аспирин и ложись в постель. Скоро приеду».

В этих строках, написанных ровным красивым почерком, чувствовался упрек. Рина понимала, что она – взрослый человек и пора бы думать головой, прежде чем совершать неразумные поступки. Но какой теперь смысл корить себя за вчерашнее?

Она выполнила требования Игоря: выпила таблетки и улеглась в постель, намереваясь спать до тех пор, пока он не вернется. Однако стоило накрыться одеялом, как по всей квартире прокатился громкий дверной звонок.

– Черт! – прохныкала Ринка и поковыляла открывать. Если Крылов забыл ключи, она…

– А я туда попала?

На пороге стояла женщина средних лет с ярко-розовым чемоданом в руках. На ней было темно-вишневое пальто, шляпка того же тона и остроносые сапоги на каблучках. Лицо с тонкими губами и резко очерченными бровями могло бы показаться строгим, если бы не щечки, придающие чертам привлекательную мягкость. Волосы, вьющиеся легкими золотистыми колечками, доходили почти до плеч, ладонь, лежащая на ручке чемодана, была крупная, но длинные пальцы со свежим французским маникюром придавали изящности, сглаживая первое впечатление.

Рината пару раз моргнула, соображая, кто это может быть.

– А куда вы хотели попасть? – спросила она.

– Нет, я точно не перепутала. – Заглянув за ее спину, женщина отодвинула Рину и прошла в коридор. – Меня зовут Ирина Крылова, я мама Игоряши. А вы кто? – Она смерила Ринату заинтересованным взором, задержавшись взглядом на ее голых ногах.

Ринка впала в ступор, в изумлении пялясь на нежданную гостью. Крылова сняла шляпку и положила ее на тумбочку, затем обернулась и одарила Ринату улыбкой. Как она сразу не догадалась, что это мама Игоря? Непонятно… Они ведь удивительно похожи. Светлые волнистые волосы, серые глаза, улыбка…

– Рината Ипатова, – выдавила девушка.

– Партнерша моего мальчика, – снова осмотрев Рину с головы до пят, констатировала женщина. Сняла пальто, повесила на вешалку и, присев на банкетку, принялась расстегивать высокие черные сапоги.

Рината привалилась к стене и почувствовала, как ее начинает мутить. Сглотнула, прогоняя приступ дурноты, и сделала пару глубоких вздохов. Однако тошнота не отступала.

– Позорище какое, – прикрыв глаза рукой, едва слышно пробормотала Рина и, зажав другой ладонью рот, бросилась в ванную комнату.

– Одно из двух, – разувшись, Крылова последовала за Ринатой и склонилась над ней. – Либо ты беременна, чего я бы не особо желала, поскольку не готова становиться бабушкой, либо у тебя жуткое похмелье.

– Второе, – вытерев бледное лицо полотенцем, Рината вскинула на женщину измученно болезненный взгляд. – Простите меня.

Мать Игоря сочувственно покачала головой.

– С кем не бывает… А где мой сын? Как он посмел оставить тебя в таком состоянии?!

– На катке. Отдувается перед тренером за мою глупость.

– Ну, я покажу этому мальчишке, – пробубнила мама Игоря и, бережно обняв Рину за плечи, повела в комнату. – Ложись в постель. А я сварю куриного бульона. Он прекрасно поможет в нашем случае, – наставительно проговорила женщина и улыбнулась. – Проверено на личном опыте. – Она подмигнула забравшейся под одеяло Рине и направилась к двери.

Рината лежала, не зная, как реагировать на внезапное появление Крыловой. Как же она опозорилась! Мало того, что вышла чуть ли не в чем мать родила, так еще и с белым другом пообнималась при матери Игоря.

Опираясь на рассказы Крылова, Рина представляла Ирину немного другой. Не то чтобы в голове сложился конкретный образ, просто… другой – и все тут. А эта женщина… Не зная, кто она, Рината никогда бы не подумала, что у нее есть взрослый сын. Судя по подтянутой фигуре, она не брезговала походами в спортивный зал, а ухоженное лицо и руки свидетельствовали о регулярных визитах к косметологу. Моложавая, красивая и жизнерадостная.

– Рината, вот тебе чай. Решила сперва его сделать. – Крылова с подносом в руках впорхнула в спальню. – Жаль, у сына нет никаких трав, даже мяты.

– Спасибо. – Рина с благодарностью приняла чашку и сделала пару глотков. – Очень вкусно, – улыбнулась она.

– Да ладно! – Мама Игоря присела на краешек кровати и стала с удовлетворением наблюдать за Ипатовой. – У моего мальчика отличный вкус! – вдруг выдала она, вызвав на лице Рины румянец смущения. – Не стесняйся! И не переживай, я ничего плохого о тебе не подумала. – Ее глаза светились любопытством. – Но чуточку удивлена твоим присутствием в жизни Игоря.

– Почему?

– Он очень выборочно к девушкам относится. Не распыляется на бесконечные и ни к чему не обязывающие связи. – Она пожала плечами. – Один раз у него были серьезные отношения с девушкой, которая на три года старше оказалась. – Крылова нахмурила лоб. – Благо, Марина выбрала карьеру, а то мой мальчик мог бы на ней и жениться.

Рина почувствовала укол ревности. У Игоря были серьезные отношения, пусть и до встречи с ней, но эту Марину она уже невзлюбила.

– Ирина…

– Олеговна.

– Ирина Олеговна, мы катаемся вместе… – сумбурно попыталась объяснить Рината, не понимая, как себя вести. Уж что-что, а к появлению матери Игоря она совершенно не была готова. Знала бы заранее, не задумываясь смоталась бы на время визита женщины в свою старую квартиру. Ну а сегодня… вряд ли можно подыскать худший день для знакомства.

– И живете в одной комнате тоже просто так! – засмеялась Ирина и обвела взглядом спальню, где вперемешку с вещами ее сына валялась женская одежда. – Не буду тебя смущать, допивай, – добавила она.

Одним большим глотком Рина осушила чашку и, отдав ее Ирине, отвернулась к стенке.

Крылова отправилась на кухню. Периодически оттуда доносилось звяканье посуды и недовольное бормотание.

Однако Рината ничего не слышала: спустя двадцать минут, когда мама Игоря заглянула, чтобы проведать ее, девушка сладко спала.

Крылов рассчитывал, что вернется к обеду, но Николай Петрович придерживался иного мнения. Разозленный наплевательским отношением учеников к тренировкам, он заставил Игоря сначала заниматься в тренажерном зале, затем отрабатывать прыжки, причем до тех пор, пока каждый не будет исполнен чисто десять раз подряд. Что же касалось Ринаты, тут Савченко высказался жестко и даже не совсем прилично, а в ответ на попытки парня выгородить партнершу наградил подопечного таким взглядом, что тот счел за лучшее замолчать. Если уж и получать тренерских люлей, то неплохо хотя бы знать за что, а так…

В итоге до дома Игорь добрался только около семи часов вечера. Едва войдя в прихожую, наткнулся на розовый чемодан, и практически сразу же до него донесся звонкий голос матери. Побросав пакеты с продуктами, он ринулся на кухню.

– Мама?!

– Игорь! – обрадовалась Ирина и бросилась к нему в объятия. – Дорогой мой, а ты подрос!

– Мама, мне двадцать три! Расти я ни при каких условиях не буду, – проворчал Игорь. – Что ты здесь делаешь?

– Приехала навестить! Соскучилась!

– Мама!..

– Ну, хорошо, – вздохнула Крылова. – Я развелась с Брайаном и теперь снова одна…

– Ты была замужем?!

– Ой, а я что, не говорила? – Женщина невинно захлопала ресницами. – Всего два месяца. Но мы с ним не подходили друг другу… Да и Париж быстро наскучил.

Игорь, не находя подобающих слов, только возвел глаза к потолку. И шумно выдохнул. Нет, ни в пятьдесят, ни в семьдесят лет мама не изменится.

– Так, Игорь! – нравоучительным тоном начала Ирина, указывая рукой на сидящую за столом Ринату.

Та, поджав под себя ногу, устроилась в уголочке: притихла и молчала, с легкой улыбкой слушая перепалку. Судя по настроению и вполне здоровому цвету лица, общество его матери пошло девушке на пользу. По крайней мере, на человека стала похожа.

– Ты почему бросил Риночку?! А если бы ей плохо стало? А если бы это было отравление?! – Крылова возмущенно хмурилась. – Какая безответственность, Игорь!

– Мама! Еще скажи, что мы в ответе за тех, кого приручили, – услышав сдавленный смешок Ринки, хмыкнул Игорь. Глядя через плечо матери на Ипатову, мечтал лишь об одном – стереть с ее лица самодовольную лисью улыбку. Она, значит, косячит, а ему на орехи достается. Ну, Ипатова!..

– Именно! – подхватила Ирина.

– Мамочка, с Риночкой твоей я как-нибудь разберусь, – примирительно проворчал Игорь, обхватив родительницу за плечи. – Ты мне лучше ответь, что ты делаешь здесь с чемоданом?

– Я не помню, куда дела ключи от своей квартиры, – честно призналась Крылова.

– Ясно. – Игорь вышел из кухни. Вернулся через минуту со связкой ключей и вручил маме. – На всякий случай сделал дубликат. Ты ведь у меня забывчивая.

– Старею, – горестно покачала головой она и уткнулась в грудь сына. – Игорь, я так соскучилась по тебе.

– И я тоже, – совершено искренне проговорил он, обнимая мать. – И ужасно рад, что ты наконец вернулась. Теперь снова есть о ком заботиться.

– У тебя и без меня найдется о ком заботиться. – Ирина повернулась к Ринате.

Игорь ничего не ответил. Только ухмыльнулся, поймав на себе смущенный взгляд Ринаты.

– Мне надо ехать домой. Теперь Рина под присмотром, и я вам не нужна. – Крылова недвусмысленно приподняла брови.

– Я отвезу тебя.

– Как скажешь.

Когда мама собралась, Игорь подхватил ее чемодан и вышел из квартиры, предварительно наказав Ипатовой, что раз уж она чувствует себя здоровой, пусть разогреет ужин.

Пока ехали в машине, мать не переставая твердила Игорю о путешествиях, о жизни за границей и приключениях. Он с улыбкой слушал и изредка вставлял пару-тройку фраз.

Внезапно Ирина замолчала и спросила без прежней легкости:

– У тебя с этой девочкой все серьезно?

– Ма-а-ам, – предупредительно протянул Игорь, покосившись на нее.

– Просто она мне понравилась. Гораздо лучше… Марины.

Игорь вздохнул и затормозил на светофоре. Что он мог сказать матери? Серьезно ли у них с Ринатой? Как у партнеров – однозначно, а в личном плане… О таком он даже задумываться не хотел. Она рядом, спит в его постели, живет с ним – и пока ему этого достаточно. Что дальше – покажет время. В любом случае куда торопиться? Да и Рина… Она, возможно, и неплохая, но… В ней слишком много но. Он всегда считал, что отношения должны строиться на взаимности, а вот тут у них наметились проблемы. Порой он чувствовал, что нужен ей, а она тянется к нему, но краткие моменты быстро сменялись отчужденностью Ипатовой, нежеланием пускать его в свое прошлое, да и в настоящее тоже.

И разве можно при таком раскладе думать о совместной жизни?..

– Почему тебе Маринка никогда не нравилась? – усмехнулся он, решив оставить вопрос мамы без ответа. – Только из-за того, что старше?

– Нет. – Крылова поджала губы и обиженно вздохнула. – Она бы тебя проглотила и даже не поморщилась. Тебе нужна другая, более ласковая и нежная… – Ирина мечтательно закатила глаза. – Цветочек… как Рината.

– Цветочек! – Игорь подавил смешок и влился в движущийся поток машин. – Кстати, мам, есть особые цветы – хищники. Вот моя партнерша примерно такого рода цветочек.

– Но она спит в твоей постели, – не унималась Ирина. – И носит футболку, которую я тебе привезла из Африки.

– Мам, что ты хочешь услышать? Что мы любим друг друга и поженимся, как только выиграем Олимпиаду? – Игорь начинал выходить из себя. Он успел подзабыть, какой настойчивой бывает мать. А если дело касается его личной жизни… Последний раз она проела ему плешь, когда они встречались с Маринкой, а теперь вот Рината.

– Было бы неплохо.

– Не будет этого! – воскликнул Игорь, резко затормозив у подъезда элитной девятиэтажки.

– Приехали. – Он выбрался из салона и вытащил чемодан матери из багажника.

Крылова вылезла из машины и демонстративно хлопнула дверью. Подошла к Игорю и потянулась за чемоданом.

– Я сама. – Дернула за ручку, не глядя на сына.

– Я провожу тебя до квартиры, – безапелляционно заявил он, захлопнул багажник, закрыл машину и повез чемодан к подъезду.

Мать шагала впереди. Игорь прибавил шаг, стремясь ее догнать.

– Мам. Мама! – позвал он, и она обернулась. – Прости.

– Ты груб.

– Знаю, извини, – примирительно улыбнулся Крылов. – Но ты слишком наседаешь. Я понимаю, ты хочешь как лучше, но… Я правда не знаю, что будет с нами после Олимпиады.

– Ты к ней неравнодушен, – сказала Ирина.

– Возможно, – ответил он уклончиво. – У нас с Ринатой Ипатовой очень сложные отношения.

– Что может быть проще чувств? Если любишь, значит, любишь, если нет, значит, нет. Элементарно, как дважды два! Зачем придумывать препятствия, если их нет?

Игорь хотел возразить матери, что это у нее все настолько просто, что за любовь она принимает обычную влюбленность. Как бабочка летит на свет, так и она мчится в другую страну за очередным ухажером. А спустя пару месяцев наступает понимание. И разочарование от очередного брака с каждым разом становится все тяжелее. Он мог бы сказать матери правду, но не стал. Она – важная частичка его жизни, какой бы легкомысленной женщина ни была.

Он надеялся, что однажды она встретит мужчину не на несколько месяцев, а на всю жизнь. И будет счастлива. Потому что при всей ветрености и девчоночьей безалаберности его мать была умной, доброй и до сих пор искренне верила в людей.

Они молча добрались до квартиры.

– Спасибо, сынок. – Крылова поцеловала его в щеку и горячо обняла. Постояла на пороге, помахала рукой, после чего закрыла дверь.

Игорь вошел на кухню и присел за стол. Рината поставила перед ним банку с маринованными помидорами, тарелку с макаронами и большим куском мяса, положила рядом тюбик горчицы. Села напротив, облокотилась о столешницу, подперла лицо ладонями и принялась наблюдать за тем, как Крылов уплетает ужин.

– Хорошая у тебя мама, – призналась Рината.

– Иногда она бывает чересчур настойчивой, но в целом – да, она замечательная, – согласился Игорь и запихнул в рот кусочек мяса. – И ты ей очень понравилась.

– Я поначалу подумала, она меня взашей выгонит, – хмыкнула Рина. – Но, как видишь, Ирина Олеговна привела меня в более-менее приличное состояние. Если бы не она, я бы, наверное, сидела возле толчка.

Чайник вскипел, Ипатова налила чай и себе, и Игорю. Поставила перед парнем горячую чашку и вернулась на свое место. Крылов молча уткнулся взглядом в тарелку, прожевал очередной кусок мяса и вдруг, отложив вилку, требовательно посмотрел на Рину.

– Мне из-за тебя сегодня досталось. Савченко был на нервах.

– Прости, – вздохнула она.

– Что случилось вчера?

– Ничего. – Она знала: должна хоть что-то ответить, но слов, как всегда, не находилось. Самое лучшее – привычно сбежать. Или хотя бы отвернуться, чтобы не видеть тяжелого взгляда, направленного прямо в душу. – Я посуду помою.

Рина рванула было к раковине, однако сильная рука Игоря вернула ее на место.

– Позже помоешь. Что произошло?

– Да ничего! – От бессилия Рината почувствовала раздражение. – Я не имею права расслабиться?

– Не имеешь! – повысил голос Игорь. – У нас турнир на носу, а ты…

– А что я? Сорвала тренировку, да.

– Если бы ты понимала, то думала бы головой! – грубо ответил он, с шумом отодвинул стул, швырнул тарелку в раковину и вышел из кухни.

Он действительно был зол. Сперва Николай Петрович, устроивший выволочку и целый день не забывающий читать нравоучения, затем мать, считающая своим долгом женить на первой встречной девице, пришедшейся ей по вкусу. А теперь и эта… глазищи так и пялит на него.

Ворвался в спальню и стал расстилать постель. Ипатова просила не лезть в ее жизнь, но если это начинает затрагивать и его – черта с два Игорь успокоится! Серьезные отношения, как же!

В гробу он все это видел!

Игорь не сразу заметил, как Рината проскользнула в комнату. Обернулся через плечо. Тощая дьяволица стояла у двери, прислонившись плечом к косяку, и внимательно наблюдала за ним.

– Что? – наконец не выдержал Крылов.

– Кто такая Марина? – вкрадчиво поинтересовалась Рината.

Игоря вдруг разобрал смех Они только что пособачились по вполне серьезной причине, а ее интересует Марина. Отлично! Он уселся на край кровати и стянул футболку.

Усмехнулся, нагло посмотрел Ринате в глаза и ответил:

– А вот это тебя не касается.

Губы ее превратились в тонкую полоску, а взгляд мигом заледенел.

– Ясно, – буркнула она и, развернувшись, вылетела из комнаты.

Сквозь проем Игорь видел, как она поднялась наверх. Спустя пару мгновений дверь ее спальни оглушительно хлопнула. Он устало откинулся на постель, потер лицо и шумно выдохнул. Она сведет его с ума. Лучше бы он и впрямь согласился на кривоногую Савельеву, чем каждый день трепал себе нервы. Как же он устал от недомолвок, тайн, вспышек ярости и прочей ерунды, на которую приходилось понапрасну расходовать силы. Рывком поднявшись на ноги, он отправился следом за Риной. Нужно потушить пожар в зародыше, иначе беспощадное пламя сожжет все, чего они добились.

Дверь в комнату Ринаты оказалась открыта, и Игорь, не стучась, вошел. Ипатова рылась в шкафу, вытаскивая вещи. На кровати валялась дорожная сумка. Та самая, в которой они забрали ее пожитки из барака. Недавно Крылов купил ей новый удобный пластиковый чемодан для поездок, но, вероятно, она посчитала себя слишком гордой, чтобы воспользоваться им. Кстати, почти все шмотье, которое она складывала, покупал тоже он, что, очевидно, девчонку не смущало. В другой ситуации это показалось бы ему забавным, но не сейчас.

Рината заметила его, однако никак не отреагировала. Прошла мимо со стопкой одежды и засунула ее в сумку, потом вернулась к шкафу. Игорь шагнул к постели, взял сумку и, швырнув на пол, небрежно задвинул под кровать.

– Что ты делаешь? – холодно осведомилась Рина, застыв с очередной стопкой вещей в руках.

– Куда собралась?

– Подальше от тебя. – Она кинула стопку на кровать и направилась к нему. Гордо расправив плечи, продолжила: – Я не лезу в твою жизнь, ты не лезешь в мою.

– Ага, – усмехнулся Игорь.

– Не лезу! – воскликнула Рина и попыталась обойти его, чтобы достать сумку, но Игорь схватил ее за плечо и дернул к себе.

– Ты достала меня, Рината, надоели твои выходки и тайны!

– Тогда давай разойдемся, и дело с концами, – зашипела она в ответ, безрезультатно пытаясь высвободиться.

– После Олимпиады вали куда хочешь, а пока будь добра, веди себя как профессионал!

– Пусти! – выкрикнула Рина ему в лицо. – Что я сделала?! Напилась?! Между прочим, повод был! И не тебе меня поучать!

– Какой, к черту, повод?!

– Не твое дело! А насчет Олимпиады… – Рина скривила лицо в едкой ухмылке. – Это ты зависишь от меня. Я хоть сейчас могу вернуться в одиночное катание. А ты… – Ткнула его пальцем и выпалила: – Ты никуда не попадешь. Либо со мной, либо никак. Поэтому фильтруй, что говоришь и каким тоном ты это говоришь.

– Сучка! – Игорь разжал пальцы и оттолкнул девушку.

Рината зацепилась за угол кровати и упала.

– Давай! – Игорь вытащил из-под постели сумку и небрежно бросил обратно на кровать. – Собирай вещи и уматывай! – рявкнул он, полоснув Рину леденящим душу взглядом, и вышел из комнаты.

Рината медленно поднялась на ноги и села на постель. Девушку трясло. Но вот от злости или от досады – сообразить не могла. Глаза сильно кололо, а из груди рвались всхлипы. Она не понимала, что говорит: хотелось сделать ему больно, как можно сильнее зацепить, так что о реальном смысле слов не задумывалась. Но сейчас начало приходить осознание, что же она натворила. Она не только задела самолюбие Крылова, она парня с грязью смешала. Он никогда к ней плохо не относился, всегда терпел, а она…

– Ты такая же, как и он, – гневно смахивая слезы, прошептала Рината. – Ничем не лучше!.. – В порыве злости отшвырнула сумку, и та упала на пол. Уже собранная одежда вывалилась.

В такие моменты Рине становилось страшно. Страшно от жестокости, которая спрятана в душе. От произносимых слов, от ядовитого цинизма. Ей доставляло болезненное наслаждение причинять боль людям, которые находятся рядом. Когда она видела страдание в их глазах, в ней вспыхивало непонятное удовлетворение, и это пугало ее. Причем настолько, что она готова была бежать без оглядки.

Сжав пальцами покрывало, Рината зажмурилась. Она не представляла, что делать, но знала одно – в свою квартиру она не вернется. Никогда.

Глава 25

Игорь пожалел о сказанном практически в тот же момент, как за Ипатовой закрылась входная дверь. Однако и не подумал бежать следом. Запер квартиру на внутренний замок и поднялся на второй этаж. Переступил порог комнаты Рины и осмотрелся. Сумки нет. Кровать заправлена, а в шкафу ни единой вещи. Со смешанными чувствами злости, досады и сожаления Игорь выключил свет, вышел и спустился по ступеням. И кому он сделал лучше? Хотел, чтобы она попросила прощения, но если она действительно так думает? За что в таком случае ей просить прощения? За правду?

Усевшись на диван в гостиной, он включил телевизор. Закинул ноги на журнальный столик и прикрыл глаза. Ему давно нужно было признаться, что Рината Ипатова стала для него не просто партнершей. Ему нравилось смотреть, как она спит, разметав по подушке волосы, как ест, облизывая ложку, как улыбается и смеется. От ее близости он терял рассудок. Понимал – это путь в никуда, но не мог остановиться. Словно болото, она затягивала его в трясину, а барахтаться было слишком поздно. Возможно, именно поэтому слова матери вызвали в Игоре сильное раздражение. Она влепила сыну в лоб то, от чего он долго и упорно отмахивался, несмотря на очевидное: он влюбился в эту дуру Ринату. Втрескался, невзирая ни на отвратительный характер, ни на поганый язык, ни на замашки самолюбивой стервы.

– Черт бы тебя побрал, Ипатова! – выругался Игорь, поднимаясь.

Он понятия не имел, где ее искать, но почему-то не сомневался – в барак она не поедет.

Вышел в коридор, попутно набирая номер Ринаты, но ответить она и не подумала. Конечно… Наговорила гадостей, а виноватым чувствовать себя должен он. Логика, не поддающаяся здравому смыслу! Поразительная способность выкручивать все в свою пользу. Игорь сунул ноги в ботинки, снял с вешалки куртку, и, не надевая ее, выскочил из квартиры. Пока лифт вез парня на первый этаж, он прикидывал, куда могла поехать Ипатова. Вариантов на самом-то деле не так много, но не стоило исключать вероятность того, что он попросту чего-то не знает… Выходя из кабинки, Игорь саркастически усмехнулся собственным мыслям. В нем явно взыграло раздражение, и все же причины мыслить подобным образом у него были.

Возле машины Игорь засунул руку в карман в поисках брелока, но ничего не обнаружил. Он точно помнил, что, вернувшись домой, никуда не выкладывал ключи от автомобиля и теперь заподозрил неладное. Дернул ручку двери, та легко поддалась. Ринка действительно дура, если даже дверь не додумалась заблокировать.

Ипатова устроилась на заднем сиденье, прикрыв ноги своими тряпками. Игорь сел рядом и покосился на девушку. Короткая дутая куртка застегнута до самого горла, капюшон упал на лицо, но, судя по тому, как Рина куталась, даже это не спасало ее от холода. Она напоминала воробышка, нахохлившегося, распушившего перышки, чтобы согреться. Все недовольство мгновенно куда-то испарилось.

– Я думал, ты на каток поехала.

– Я бы и поехала. Но деньги на такси не взяла. – Она вздохнула, выпустив в мерзлый воздух облачко пара.

Игорь выругался.

Нет, она ненормальная.

– Зато ключи сперла. Зачем?

– На всякий случай. Игорь… – Рината скинула капюшон и повернулась к нему. – Прости меня, пожалуйста. Я не хотела этого говорить, просто я… – Она запнулась и закусила губу. – Я разозлилась.

– Господи, на что?

Он уже не мог ее понять. То кричит, то просит прощения, то обвиняет его, то костерит во всем себя. Девчонку мотает из стороны в сторону, и он не успевает уследить за переменами в ее настроении.

Рина покачала головой, отказываясь отвечать. Опустила голову, рассматривая свои руки в черных кожаных перчатках.

Игорь взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на него, и проговорил:

– Если тебе действительно интересно, кто такая Марина, я расскажу.

– Твоя мама заявила, что ты чуть не женился на ней.

– Мама слишком много выдумывает, – усмехнулся Крылов, притягивая Ринату к груди. Она подалась навстречу и крепко обняла за поясницу. – Мне было восемнадцать, ей двадцать один. Она каталась у Николая Петровича, но звезд с неба не хватала. Даже в резерв сборной не попадала. Зато окончила МГУ с красным дипломом по журналистике. Тогда и поступило предложение, от которого она не смогла отказаться. Уехала в Америку, ну а мы… по сути, нас никогда не было. Свободные отношения и всякое такое.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Но ведь ты хочешь знать, – снисходительно ухмыльнулся Игорь.

Рината потерлась щекой об его футболку и прошептала:

– Ты замерз.

– Ты тоже. Пойдем домой?

Рината кивнула, оторвалась от Игоря и посмотрела на парня. В машине царил полумрак, но Рина видела выражение, появившееся в его глазах. В них уже не было той злости, что он выплеснул час назад.

После того, как Рина собрала одежду, молодые люди выбрались на улицу. Игорь взял у Ипатовой сумку, проверил в машине сигнализацию, и они побрели к подъезду. В квартире он сразу же отправил Ринату в душ и занес ее вещи в свою комнату. Может, руку и сердце он пока предложить не готов, но освободить полку в шкафу – вполне. И раз уж она спит в его постели, лучше ей и вовсе перебраться к нему в спальню. Это, по крайней мере, будет честно по отношению к ним обоим. Расценит ли девушка его жест как нечто весомое, Игорь не знал, но для него все складывалось, пожалуй, именно так.

Когда Рината вышла из ванной, он помог ей устроиться в постели и лег рядом. Притянул за талию. Уставшая от переживаний последних часов и еще не до конца оправившаяся от похмелья, она уснула практически моментально, едва голова коснулась подушки. Игорь втянул в легкие персиковый аромат шампуня и закрыл глаза. Завтра они вылетают во Францию. Нужно отдохнуть, а все остальное… Это будет уже потом.

– Рин, ты скоро? – ворчал Крылов, нервно барабаня пальцами по приоткрытой входной двери. Он выкатил чемоданы на лестничную площадку, оделся, а Рината до сих пор бегала из комнаты в комнату, в последнюю минуту вспомнив о том, что забыла нечто очень важное.

– Ты виноват! Так поздно меня разбудил! – крикнула Рина из ванной. Спустя секунду она, запыхавшаяся, предстала перед взором Крылова. – Все! Идем.

– Да неужели? – Он выхватил из ее рук пакет и сунул в чемодан. – Самолет через два часа.

– Успеем мы на рейс. – Рината накинула куртку и вышла следом за Крыловым.

Парень нажал кнопку вызова лифта. Когда створки открылись, машинально шагнул внутрь, но тут, словно черт из табакерки, из кабинки выскочила взъерошенная Федорова.

– Лера? – От неожиданности Игорь попятился и едва не споткнулся о чемодан Ринаты. Матюгнулся и, внимательнее присмотревшись к подруге, нахмурил брови. – Ты чего взвинченная?

Рина возвела глаза к потолку. Похоже, теперь они точно опоздают. Федорова просто так не появляется.

– Игорь, спасай! – состроив несчастную физиономию, воскликнула Валерия. – Меня затопили!

– И?

– Что «и»?! Что «и»?!! У меня в квартире обои отвалились, паркет вздулся – жить невозможно!

– И-и-и?!!

– Можно я к вам перееду? – выдала Лара, переводя заискивающий взгляд с Игоря на Ринату и обратно.

– Федорова, ты адресом не ошиблась? – возмутился Крылов. – Гостиница через дорогу!

– Игорь! Ты, правда, готов оставить меня на улице?! Я не хочу жить в отеле. Мне там некомфортно.

– А нам, значит, комфортно жить с тобой? – Игорь раздраженно посмотрел на подругу.

Лара состроила жалобные глазки и снова обратилась к нему:

– Ну, пожалуйста… Ненадолго. Всего на неделю.

– Где неделя, там и… – Крылов не закончил мысль и обреченно вздохнул. – Ладно, – недовольно поджав губы, согласился он. Наличие Федоровой в квартире его, конечно, не радовало, но что поделаешь?

Да и времени на споры и пререкания уже не осталось.

Но не успела Лерка обрадоваться, как в разговор встряла Рината.

– Нет, не ладно! Незачем, чтобы твоя… подруга жила в нашем доме, – высокомерно взглянув на Валерию, проговорила она.

– Но…

– Никаких но, Лера. И если тебе не нравится в гостинице, могу предложить отличный вариант. – Рината полоснула ее взглядом и, не дождавшись ответа, отперла входную дверь. Оставив чемодан на площадке, скрылась в прихожей, а через несколько секунд показалась со связкой ключей.

Кинула Лере, и та инстинктивно их поймала.

– Вот. Поживи пока у меня, – объяснила Рината. – Не хоромы, разумеется, но, думаю, тебе будет лучше.

Федорова помрачнела. В глазах вспыхнули злость и обида, губы надулись. Она насупилась и уже открыла рот, чтобы высказаться насчет подобного предложения, но вдруг ситуация предстала перед ней в совершенно ином свете. В голове мигом промелькнуло множество мыслей, обида сменилась удовлетворением.

Лера, с трудом скрывая довольную улыбку от наметившихся перспектив, спросила:

– А замок вы починили?

– Даже новую дверь поставили. – Игорь не особо понимал, что происходит. Он думал, Федорова устроит скандал, но, похоже, она и не собиралась этого делать.

– Жаль, – горестно вздохнула Лерка. – Но ничего, что-нибудь придумаю! Рината, спасибо!

– Только не сломай ничего, – предупредила Ипатова. Ломать, впрочем, особо нечего, но все-таки…

– Постараюсь, – Федорова хитро прищурилась. – Ну, я побежала! Удачи вам во Франции! Буду за вас болеть!

– И тебе удачи, – бросила вслед Рината и в ответ на недоуменный взгляд Игоря пожала плечами. – Что?! Идем! Мы, кажется, опаздываем?

* * *

И Крылов, и Рината раньше бывали в Ницце. Она выиграла Кубок Ниццы в олимпийский сезон, а он стал вторым за год до нее. Рина помнила то ожидание, предвкушение Олимпийских игр. Она была настроена победить на всех турнирах, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, кто именно должен стать чемпионкой. Каждый день приближал ее к цели, каждый большой или маленький старт становился очередной зарубкой на пути к главному достижению. Не желая растрачивать эмоции, она не распылялась на прогулки по городам, в которых выступала. Ничего лишнего, только работа. Чувства же она копила внутри, чтобы выплеснуть их в Ванкувере, заполнить ими огромное пространство ледовой арены.

Но все случилось совсем не так, как мечталось… Теперь же Рината решила исправить упущение, и, едва вместе с Игорем заселилась в отель, вытащила парня на прогулку.

Узкие улочки, старинные здания, вековые величественные церкви, разбросанные тут и там, площади, где вершилась история… Изъясняясь с дружелюбными французами на неплохом английском, парочке удалось пробежаться по основным достопримечательностям и даже не заблудиться.

Только поздним вечером, когда они, слегка уставшие, сидели в маленьком уютном кафе рядом с гостиницей, Игорь решил задать возникший еще утром вопрос.

– Рин, ты зачем Федоровой отдала ключи?

Не спеша отвечать, Рината накрутила на вилку длинные аппетитные спагетти и отправила в рот. Прожевала, облизнула губы и только потом посмотрела на Игоря.

– А нечего ей делать у нас. Не хочу, чтобы она совала везде свой нос.

– Да ну! – Уголок его рта дернулся в усмешке. – В таком случае ты просто отправила бы ее куда подальше.

– Я бы так и сделала, – согласилась Рина, накручивая новую макаронину. – Но ты ведь у нас добрая душа. А Лерочке только палец в рот не клади.

Она казалась полностью увлеченной едой, но Игорь чувствовал: что-то не заладилось.

Он пристально наблюдал, как Рината облизывала вилку, и покачал головой:

– Ты что-то недоговариваешь.

Она сделала глоток чая и лукаво ухмыльнулась.

– Ладно, угадал, Крылов. Я Федорову терпеть не могу, и моя бы воля, я б твою подружку на необитаемый остров отправила. Уверена, никто бы плакать не стал.

– И? – Игорь непонимающе пожал плечами.

– Есть одно но! – Рината, наевшись, блаженно откинулась на спинку стула, мысленно успев посочувствовать Игорю, которому завтра предстояло поднимать ее над головой в короткой программе. – Мой друг влюблен в эту дуру.

– Эй, поосторожнее на поворотах! – мигом возмутился Крылов, встав на защиту Лерки. – У нее хоть и ветер в голове, но она вовсе не глупая. И прошу не оскорблять!

– Насчет ветра я бы поспорила, – заметила Рина. – Это она с виду такая, а на самом деле…

– Рин, – с упреком начал Игорь.

– Ладно, защитничек, – хмыкнула она и продолжила по существу: – Короче, я подумала, что если они будут ближе, то смогут прийти хоть к какому-нибудь логическому завершению непонятных отношений. Либо перестают друг друга на куски рвать и разбегаются в разные стороны, либо… помирятся и попробуют начать все с чистого листа.

– То есть ты даешь Федоровой второй шанс? – Игорь удивленно моргнул.

– Точно, – кивнула Рината. – Каждый имеет такое право… если, конечно, раскаялся…

– Верно, – заулыбался Игорь.

Рината улыбнулась в ответ.

– Может, пойдем отсюда?

– Ты сыта? – округлив глаза, Крылов кивнул на пустую тарелку Ипатовой.

– Ага, – поглаживая живот, счастливо объявила она.

– Как можно столько есть и не толстеть?

Рината взяла кусочек ароматной булки, посыпанной тмином, промокнула в соусе, оставшемся на блюде, и, глядя парню в глаза, засунула в рот. После эротично облизала пальчик. В глазах Игоря вспыхнуло что-то темное, опасное. Рина его провоцировала – ее губы, руки… В движениях сквозила скрытая чувственность даже тогда, когда она и этого не подозревала, а уж подобные жесты и вовсе выходили за рамки дозволенного.

– Меня в школе-интернате ненавидели все девчонки. – Она поймала взгляд Крылова и слегка смутилась. – Я всегда могла есть столько, сколько захочу, и не поправляться ни на грамм. Можешь не переживать.

– Да я и не переживаю. Мне нужна здоровая, сильная партнерша. Было бы куда хуже, если бы ты морила себя голодом.

Рината задумалась, покрутила тарелку и вдруг сказала:

– Наверное, мы завтра выступим гораздо лучше, чем в Сочи.

– Мне тоже так кажется, – согласился Игорь. – За тройку поборемся.

– Только первое место, Крылов! – подняв указательный палец, безапелляционно выдала она. – Ясно?

– А если и второе – это не тот турнир, из-за проигрыша на котором нужно расстраиваться. Все-таки сюда заявлены сильные пары, взять хотя бы новоиспеченного француза Меркулова.

– Они нам не конкуренты, – уверенно покачала головой Ринка.

– На данном этапе – каждая пара конкуренты, – возразил Игорь. – Знаешь… когда Бердников отпустил Сергея выступать за Францию, а мне показал шиш, я ему очень завидовал. Но теперь понимаю, все было не зря. – Он накрыл ее руку своей и легонько сжал.

– Может, пойдем уже? Я устала. – Рината высвободила ладонь и поднялась.

Разговоры все чаще и чаще сводились к опасным темам, развивать которые она пока не готова. И она не будет открыто говорить о своих чувствах. Кстати, она и сама их не понимает…

– Хорошо, – вздохнул Игорь. – Завтра у нас трудный и ответственный день.

Он встал, набросил на плечи Рины олимпийку и, взяв за руку, вывел из кафе.

Едва молодые люди поднялись в номер, Рината ткнулась лбом в грудь Игоря и прошептала:

– И как ты меня еще терпишь?

– Не представляю, – привлекая ее к груди, ответил он.

– И я не знаю. На твоем месте давно бы себе пинка под зад дала!

– Я подумаю над предложением, – усмехнулся Крылов, легонько прикусывая нижнюю губу Рины. – Но давай как-нибудь в другой раз?

– Договорились…

* * *

Небольшое кафе напротив спортивного комплекса Москвы встречало промокших посетителей приятным ароматом свежезаваренного кофе. Женщина, удобно устроившаяся за столиком, рассеянно изучала промозглый осенний пейзаж за окном. Размешивая сахар в чашке ароматного капучино, она думала о том, что еще маленькой девочкой приходила именно сюда вместе с дедом. Тогда это была обычная пирожковая. Позже юную девушку водил в заведение Бердников. А в последние годы она посещала кафе одна. Неизменно выбирала этот столик и заказывала только кофе. Такая вот невеселая традиция.

– Привет. Прости, что задержался.

Она оторвалась от созерцания прохожих и мягко улыбнулась, кивая на диванчик напротив.

– Присаживайся. Ты человек занятой.

– Да, Володя поручил мне срочное дело, – отряхивая с волос капли дождя, сказал он.

– Крестов, не надоело?

– В смысле?

– Выполнять за него грязную работу. – Алла пожала плечами. – Неужто тебя все устраивает?

– Да какая разница, – вздохнул Дмитрий. – Но Володя – мой друг в первую очередь. И между прочим, именно о нем я и хотел поговорить.

– Ясно. – Алла осуждающе посмотрела на Дмитрия, поджав губы. – Он тебя послал, да? Что ему теперь нужно?!

– Не заводись! Никто меня никуда не посылал, – остудил ее пыл Крестов. – Алла, скажи честно, что у вас произошло?

– Ничего.

– Мне-то не ври!

– Дим, я не собираюсь это обсуждать. Тем более с тобой.

– Тогда с ним побеседуй. Алла, с ним совсем беда в последние дни. На работу не выходит, дверь не открывает, телефон выключен.

– Мне все равно, – продолжала упрямо твердить Алла.

– Что случилось? – требовательно переспросил Крестов.

В серых глазах женщины мелькнула злоба.

– Хочу, чтобы он страдал. Пусть испытает хоть толику боли, что убивает меня последние двадцать лет! Он мне всю душу наизнанку вывернул!

– Алла… – Крестов отвел взгляд. Видеть глаза Богославской не было сил. Он прекрасно понимал, что Бердникова она не простит. Но сколько можно друг друга мучить? Он и на Владимира смотреть не мог, и на нее… на женщину, которую долго и безответно любит… – Алла, ну ты же не такая, – срывающимся голосом продолжал он. – Ты не способна на месть и жестокость. Володя любит тебя. Он совершил ошибку. Дай ему второй шанс…

– Крестов, разговор закончен! – твердо заявила Алла и подозвала официанта. – Счет, пожалуйста.

Молодой человек кивнул и скрылся за барной стойкой. Богославская снова посмотрела на Дмитрия.

– Я устала его ненавидеть. Но и простить не смогу. Никогда. Он не ошибку совершил, он…

– Понимаю, – выдохнул Дмитрий.

– Ты лучше ответь мне: ты ведь обо всем знал с самого начала? – Алла сдерживалась из последних сил.

По виноватому взгляду Дмитрия сообразила: он и впрямь всегда был в курсе поступков Владимира. Хотелось встать и ударить Крестова. Господи, и о какой любви он смеет говорить?!

– Вы стоите друг друга, – выдавила Алла. Встала, схватила пальто и, бросив на стол пару купюр, ушла.

Дмитрий хотел броситься за ней. Попытаться объяснить, заставить ее поверить… но во что? Во что она должна верить?! А его лучший друг разрушил все, что было.

Алле уже не во что верить…

Дмитрий иногда думал, а как бы повернулась жизнь, если бы он опередил Владимира? Если бы семнадцатилетняя фигуристка-одиночница с обворожительной улыбкой и задорным смехом полюбила именно его, а не главу Федерации? Уберег бы он Аллу от кошмара, в который превратилась ее жизнь в последние двадцать лет? Смог бы? Наверное. Он бы сделал ее счастливой, бросил бы к ногам весь мир, потому что именно этого она достойна. Но он стоял в стороне и безучастно наблюдал, как постепенно затухает жизнерадостный огонек в любимых глазах, а улыбка перестает дарить тепло окружающим. Эта любовь была дана Алле и Бердникову не в награду. Они получили ее в наказание. А уж за какие грехи – одному богу известно…

– Простите, вы будете что-нибудь заказывать?

Крестов отстраненно глянул на возникшего перед ним официанта.

– Нет, спасибо. – Он едва заметно качнул головой и направился к выходу.

На улице не прекращался дождь. Самая лучшая погода. Не видно слез.

Глава 26

Когда Игорь выходил из номера, в кармане завибрировал телефон. Недовольно глянул на дисплей и мысленно выругался. Ожидавшая в лобби отеля Рината его по голове за опоздание не погладит, а от звонившей Лерки за минуту избавиться не получится.

Хотел скинуть вызов, но все же ответил:

– Привет, Лерочка.

– И тебе не хворать! Игорь, я должна тебе сказать та-а-а-кое! Ты сидишь?

– Стою.

– Сядь, иначе упадешь после того, что сейчас услышишь! – затараторила подруга, и Игорь мысленно возблагодарил небо за то, что их разделяет несколько тысяч километров и два часовых пояса.

– Ну и что ты узнала? – без особого энтузиазма поинтересовался он, приседая на подлокотник кресла.

– Крылов, а невеста-то с приданым! – зачастила Валерия возбужденным голосом.

– В смысле?

– Бердников оформил дарственную на трехкомнатную квартирку в центре нашей столицы. На имя Ипатовой!

– Не понял…

– Да чего понимать! Я документы у нее в хибаре нашла! Но это еще не все! Ты просто обязан кое-что увидеть, Игорь! Просто невероятно… Я…

– Стоп, Лера! – прервал Федорову Игорь. Отнял от уха телефон и посмотрел на часы. Он уже пять минут как должен быть в холле. Ринка его загрызет, если они опоздают на шаттл до стадиона.

– Крылов! – возмущенно воскликнула Лера. – Я раньше думала, почему Бердникову сдалась сиротка, зачем он о ней печется, с чего стал ее опекуном…

– И что? Нашла ответ? – Крылов направился к лифтам.

– Да! И он был все это время на поверхности. Игорь, я поражаюсь, как раньше никто не понял, – убежденно заявила Лерка.

Игорь дошел до лифтов и нажал на кнопку вызова. Хотелось вырубить телефон, но тогда Федорова не даст ему спокойно провести тренировку. Он прекрасно знал, что, если Валерия хочет поделиться информацией, нужно дать ей высказаться. По крайней мере, это в значительной степени сэкономит его время в будущем. Но ему не нравилось, что говорит она о Ринате. Кроме того, Лерка копалась в ее вещах. Что она могла обнаружить? А дарственная на квартиру…Это вполне в духе Бердникова. И ничего здесь нет особенного, раз уж он был опекуном Ринаты. Хотя в образ обиженной сиротки дарственная действительно не вписывалась. Как и обветшалый барак на окраине Москвы…

– И что ты раскопала? – спросил Игорь.

Створки лифта открылись, и он вошел внутрь. В кабинке находились две девушки. Вероятно, тоже приехали на турнир. По их перешептываниям Крылов догадался: они узнали его и, поймав на себе восторженный взгляд невысокой полненькой брюнетки с длинными распущенными волосами, натянул улыбку. Вторая девушка была ее противоположностью, высокая худая блондинка с карими глазами.

Девчонки как по команде улыбнулись в ответ и защебетали что-то на французском. Игорь прилично владел этим языком и мог бы понять смысл, однако все его внимание было сосредоточено на разговоре с Лерой.

– Лови, – послышалось в трубке после пятисекундного молчания. Телефон пиликнул, возвещая о входящем сообщении в мессенджере. – Только не падай, – сказала Федорова и отключилась.

В следующее мгновение лифт добрался до первого этажа, и Игорь, сунув телефон в задний карман джинсов, выбежал в холл.

Как и ожидалось, Рината встретила Игоря кислой миной и, бросив: «Тебя только за смертью посылать», – направилась к дверям. Правда, оттаяла она быстро. Когда молодые люди выходили на тренировку, от былого напряжения не осталось и следа. Оба знали, что, по большому счету, этот турнир – их первый серьезный старт и от выступления будет зависеть многое, в том числе и благосклонность судей.

Савченко руководил тренировкой у борта, нахмурив седые брови. На фоне соперников Рина и Игорь уже не смотрелись статистами. Николай Петрович мог бы сравнить их с медленно отходящим от спячки, пробуждающимся вулканом: одно мгновение – и начнет извергаться, сжигая все на своем пути. Еще секунда – и спасения никому не будет. Вот и Рината с Игорем… Ребятам нужно совсем немного, чтобы проснуться, вобрать в себя силу и мощь друг друга, превратиться в пару, с которой противникам невозможно сражаться на равных.

Совсем чуть-чуть времени… Лишь бы хватило.

– Рината! – подозвал Николай Петрович фигуристку.

Рина, облаченная в черные, обтягивающие стройные ноги лосины и майку пепельного цвета, послушно подъехала к борту. Молча взяла из рук Савченко бутылку с водой, отпила пару глотков и вернула тренеру.

– Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – отмахнулась Ипатова. – А что?

– Ты бледная.

– Я всегда такая.

– Сегодня больше, чем обычно, – проговорил Николай Петрович, обращая внимание на Игоря, только что идеально выполнившего тройной аксель.

Проезжавший мимо него Сергей Меркулов удивленно поднял брови, но ничего не сказал, а лишь взял за руку юную рыжеволосую партнершу и покатил дальше.

– Думаю, с акселем надо повременить.

Рината вскинула голову и наградила тренера взглядом, которым, пожалуй, можно было убить на расстоянии. Но на Савченко это не произвело никакого впечатления.

Он ровным голосом продолжил, не давая возможности спортсменке и слова вставить:

– В короткой достаточно лутца. Сделаете все элементы без помарок и, возможно, будете первыми.

– А сделаем аксель и точно выиграем! Николай Петрович, я в порядке. На тренировках аксель получается же!

– Рината, нет! – возразил Савченко. – И это не просьба – а мое слово.

Ипатова, зло сверкнув глазами, ударила ладонями по борту и, оттолкнувшись, поехала прочь. Набрала скорость, не обращая внимания на катающиеся пары конкурентов, взмыла в воздух и скрутила три с половиной оборота. Четко выехала. Затем затормозила и с вызовом посмотрела на тренера. Савченко лишь покачал головой. Упрямая девчонка!..

– Ринат, ты как, нормально? – спросил Игорь.

Все пары уже ушли со льда. Молодые люди, забрав у Николая Петровича чехлы, надевали их на скамейке.

– А что такое? – через силу выдавила Ипатова, упершись ладонями о деревянную поверхность. Сжав края пальцами, зажмурилась.

– На тебе лица нет. – Крылов накрыл ее руку своей.

– Глупости, – буркнула Рината.

– Рин…

– Говорю же – в порядке! – рявкнула она и выдернула кисть. Полоснула парня яростным взглядом и, прижав руку к губам, вскочила с места и понеслась в подтрибунное помещение.

– Черт! – выругался Игорь и поспешил следом.

Не комплексуя из-за того, что о нем подумают, без тени сомнения вошел в женскую туалетную комнату. Рината устроилась в открытой кабинке на кафельном полу и практически обнимала унитаз. Абсолютно не понимая, что происходит, Крылов присел рядом и положил руку на худенькое плечо девушки. Разве что… Внезапная догадка перемешала леденящий холод и обжигающий жар, соединив все в области живота, и тисками сжала горло.

– Рин…

– Что?!

– Ты беременна? – В голове Игоря замелькали мысли, противоречащие друг другу. Радость, ужас, неприятие… Он не знал, что делать, если Рината действительно ждет ребенка, – это просто повернет жизнь в обратную сторону, круто изменит выбранный ими путь и…

Но Рината не дала ему возможности развить это предположение. Она поднялась с коленей, снисходительно улыбнулась и направилась к раковине.

Умылась и только тогда обернулась:

– Я не беременна.

– Но…

– Никаких но! – жестко оборвала она Крылова. – Я противозачаточные принимаю. И не дура, чтобы вот так… – Рина щелкнула пальцами, улыбка ее стала небрежно-ироничной, – взять и пустить карьеру коту под хвост.

Игорю от тона Ипатовой стало не по себе. Он смотрел на нее: в хрустальных глазах Ринаты сгустилась непроглядная тьма. И он не понимал, как такое возможно, если ее глаза были яркими, как самое чистое небо?..

– Тогда что? Заболела? – выдавил Игорь.

– Нет, – покачала головой Рина. – У меня изредка бывает такое. – Она поморщилась, вырвала пару бумажных полотенец из салфеточницы на стене и промокнула губы. Потом скомкала и бросила в стоящую неподалеку мусорку. – Слишком сильно переживаю. Ерунда. Ну что? Допрос закончен? – Ипатова взяла парня за руку и повела вон из дамской комнаты. – Идем уже отсюда.

Они покинули туалет и разбрелись по раздевалкам. До старта соревнований оставалось два часа.

Игорь сидел в коридоре, во второй раз перешнуровывая ботинки. До выхода на шестиминутную разминку их группы – двадцать минут. Рината мельтешила рядом, расхаживая туда-обратно, разминая шею, разогревая мышцы на ногах и руках. Она напоминала бойца, готовящегося к поединку на ринге. Молодого и горячего до побед, знающего себе цену, желающего сразу заявить о себе.

Посмотрев на партнершу, Игорь в который раз отметил, что красное платье идеально ей подходит. Волосы зачесаны в пучок, губы покрыты алой помадой, в ушах – маленькие красные сережки-бусинки. Старенькие потертые коньки туго зашнурованы, а бантики надежно спрятаны под парой слоев белого скотча. Рина пообещала, что к чемпионату России раскатает коньки, которые он подарил ей на день рождения. В новеньких, совершенно белоснежных, образ фигуристки будет совершенным.

Крылов затянул шнурки и завязал их на несколько узлов. Не хватало еще, чтобы в середине проката развязались. Ничто не должно помешать ему и Ипатовой откатать короткую программу так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в их мастерстве. Они должны быть первыми. Рината резко остановилась и посмотрела на Игоря. Улыбнулась, но улыбка получилась нервной. Они больше не разговаривали о случившемся. Точнее, вообще не общались после той перепалки. Когда он вышел из раздевалки, она уже исчезла. Написала лишь короткую эсэмэску, предупредив, что будет к старту. Куда ее носило – он не знал, но, вернувшись, выглядела девушка лучше. На щеках заиграл румянец, а взгляд потеплел.

Игорь откинулся на стену и, задрав голову, наблюдал за Ринатой. Она снова начала расхаживать по коридору, уперев руки в бока. Рядом с ней продефилировала какая-то парница, и Рина проводила соперницу внимательным взглядом.

Телефон, лежащий на скамейке, пиликнул.

Это была Федорова и ее краткое: «Ну и как тебе?!»

Игорь совсем забыл про сегодняшний разговор с Леркой. Пролистнув ленту сообщений, увидел предыдущее послание подруги. Нахмурился при виде фотографии. Нажал, чтобы увеличить, и едва не перестал дышать.

На фото Ринке было лет двенадцать-тринадцать. Она широко улыбалась и щурилась от слепящего глаза солнца. Черные волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. Короткие выбившиеся прядки мило обрамляли детское личико. В руках Рина держала изрядно покусанную сахарную вату. И все бы ничего, но рядом, властно прижав девочку к себе, стоял мужчина. Тоже щурился на солнце и улыбался. А черные как смоль волосы падали ему на лоб. Игорь никогда не видел этого человека настолько счастливым. В груди засаднило. Он медленно перевел взгляд с фотографии на партнершу и опять посмотрел на снимок.

Все действительно лежало на поверхности. Ее взгляд обдавал точно таким же холодом, а привычка кривить губы… Когда злился, он делал это в точности так же. Она – просто копия.

Она – его ребенок. Итак, Рината – дочь Бердникова. И это ясно как божий день.

Тяжело сглотнув, Игорь выключил подсветку и положил телефон рядом. В голове беспорядочными молниями крутились мысли, одна за другой. Только вот молния не бьет два раза в одно место, а мысли бились, бились, бились… Он идиот.

Игорь встал, сгреб телефон и приблизился к Ринате. Она стояла к нему спиной, но, почувствовав его близость, повернулась. Брови взметнулись вверх, она качнула головой, будто спрашивая, что случилось. Не получив ответа, насупилась. А Игорь не сдержал ухмылку: у нее – точно такая же мимика, как и у Бердникова.

Она вся – он! Как такое возможно?..

– Как? – Игорь не ожидал, что скажет это вслух.

– Что? – озадачилась Рината. – Игорь, что стряслось? – Коснулась его лица и погладила.

Крылов убрал ее ладонь, не сводя взгляда. Затем нажал на кнопку включения и сунул девушке телефон. Экран загорелся, Рина взяла смартфон. Увидев фотографию, она выронила мобильный, но поднять даже не подумала. Игорь тоже не шелохнулся. Молодые люди стояли на расстоянии вытянутой руки и неотрывно смотрели друг на друга. В глазах Ринаты вспыхнула паника.

Сообразив, что ему все стало известно, она дернулась было в сторону, но Крылов успел схватить ее за локоть и рванул на себя.

– Ничего не хочешь объяснить? – тихо спросил он.

– А что конкретно?

– Например, почему чужие люди могут быть настолько похожи!

– Понятия не имею. – Она облизала губы и сделала новую попытку вырваться. Но пальцы Крылова еще сильнее впились в мягкую кожу. – Игорь…

– Сиротка, живущая в развалюхе, имеет трехкомнатную квартиру в центре Москвы… Он твой отец, Рина… Да?

– Игорь, отпусти! – повысила голос Рината и с силой вцепилась ногтями в его запястье. – Отстань! Пусти! – Ипатова сорвалась на крик. Она, словно раненый звереныш, загнанный в угол, сузила глаза и царапала парня из последних сил, пытаясь освободиться.

– Вот вы где! – из-за угла вывернул Савченко. Проигнорировал странную напряженную близость спортсменов, похлопал Игоря по плечу и воскликнул: – Живо! Быстро на лед! Ваша разминка через минуту!

– Идем. – Рината развернулась и, не оглядываясь, бросилась в сторону катка.

– На лед, для исполнения короткой программы, приглашаются Рината Ипатова и Игорь Крылов, Россия.

Зал, который с придыханием ловил каждое движение фигуристов, взорвался аплодисментами. Два великолепных в прошлом одиночника, еще не забытые поклонниками этого вида спорта, приковывали к себе пристальное внимание.

Игорь стиснул руку Рины, стараясь успеть совладать с эмоциями до начала проката. Но в мозгу крутились лишь мысли о неожиданном открытии. Он не понимал, как к этому относиться. Он злился, был поражен, зато события, которые происходили с ним, едва он встал в пару с Ринатой, внезапно стали понятными. И благосклонность Бердникова, выславшего приглашение на шоу в Сочи, и слова главы Федерации, однажды сказанные в кабинете: «Если ты причинишь Ипатовой вред… Против тебя сыграет каждый ее синяк и каждая слеза. Запомни, Крылов». И Ринкины вспышки ненависти – все это объясняло и без того очевидное. Единственное… Игорь посмотрел на партнершу, застывшую в начальной позе в ожидании музыки, и постарался максимально сосредоточиться на прокате, но маленький, скользкий червячок догадки не давал покоя.

Если Бердников – отец Ринаты… Ипатова дернулась в его руках, а Игорь не сразу среагировал на заигравшую мелодию.

На автомате они выполнили подкрутку и, разомкнув руки, зашли на аксель. Игорь сгруппировался, взмыл в воздух в прыжке, но не смог приземлиться и упал. Боковым зрением заметил, что на лед шлепнулась и Рината. Мигом вскочив, она продолжила программу. Он тяжело поднялся и последовал ее примеру. При заходе на выброс взгляды фигуристов на миг встретились.

Ипатова смотрела на него полными страха глазами, а он только гадал, кто рядом с ним? Детдомовская девочка, брошенная на произвол судьбы, преданная теми, кому доверяла, или дочь властного Владимира Бердникова и, вероятно, Аллы Богославской, одной из лучших спортсменок девяностых? Миллион «почему» и «как» не отпускали.

При приземлении с выброса Рината чиркнула второй ногой об лед, но удержала равновесие.

Последние аккорды танго прозвучали, а Игорь стоял в полнейшем смятении и не знал, что думать. Рассеянно осмотрел трибуны. Им аплодировали, кто-то даже бросил на лед букет цветов и несколько игрушек. Игорь заострил внимание на плюшевом зверьке, приземлившемся ему практически под ноги. Наклонился, поднял ослика с круглыми черными бусинками-глазками и по-идиотски глупой улыбкой. Ну, точно, ослу – ослика!..

Рината уже ушла со льда и проследовала в «уголок слез и поцелуев». Савченко проводил ученицу осуждающим взглядом, но не двинулся с места, держа чехлы и олимпийку Игоря. Крылов чувствовал, что силы покинули его. Он устал. Измучился морально от постоянных ссор и тайн. Забрав вещи из рук тренера, он направился к партнерше. Тяжело опустился рядом и нацепил на лезвия чехлы. Олимпийку так и не надел – кинул на колени. Николай Петрович сел по другую сторону от Ринаты и, молча поправляя очки, принялся ждать оценок.

– За короткую программу Рината Ипатова и Игорь Крылов получают семьдесят целых и пять сотых балла. Это первое текущее место.

Рина коротко выдохнула, рывком поднялась с диванчика и быстро направилась под трибуны.

– Не пойдешь за ней? – угрюмо кивнув в сторону скрывшейся ученицы, спросил Савченко.

Тот лишь мотнул головой и стал натягивать олимпийку.

– Я, кажется, велел не прыгать аксель! – Савченко был очень недоволен. – Но вы ведь сами по себе, умные! Зачем вам тренер?!

– Может, хватит уже?! – Игорь озлобленно глянул на Савченко. – В паре – двое, но выговариваете вы вечно мне, Николай Петрович! Достаточно! – Он встал и ушел.

Николай Петрович остался сидеть в одиночестве, наблюдая за следующей вышедшей на лед парой. Сергей Меркулов и Вивиана Сизерон… По слухам, у девочки ангельский характер…

* * *

– А ну стой! – Крылов нагнал Ринату в микст-зоне.

Не обращая внимания на скопившихся журналистов, сжал руку партнерши и, наклонившись, тихо спросил:

– Зачем ты врала? Разве я бы не понял?

– Ага! – скривив лицо, воскликнула Рина и оттолкнула его. – Ничего бы ты не понял, Крылов! Ни-че-го!

Ее спасли журналисты, посчитавшие, что причиной разборок явился неудачно исполненный аксель. Посыпались вопросы, под нос фигуристам сунули микрофоны. У Игоря не было выбора – он ослабил хватку, натянул на лицо улыбку и начал объяснять, рассказывать, что-то растолковывать… В то время, когда вторая половинка мрачно топталась рядом и молчала. А потом и вовсе ушла. Игорь последовал было за ней, но его продолжали заваливать вопросами.

Когда же он освободился от назойливых журналистов, Ипатовой и след простыл. В гостинице ее тоже не оказалось – услужливый портье сообщил обескураженному Игорю, что «мадемуазель Рината попросила вызвать такси в аэропорт».

Глава 27

Франция, Ницца, октябрь 2013 года

– То есть как это уехала?! Почему, я спрашиваю?! – Савченко буравил Крылова гневным взглядом, а тот лишь пожимал плечами.

Что ответить тренеру? Он в глаза наставнику с трудом мог смотреть. А выходка Ипатовой… это уже за гранью. Взять и свалить посреди турнира, наплевать на партнера, на тренера… Придушит идиотку, когда достанет!

– Крылов, скажи мне, что это шутка! – Николай Петрович подлетел к Игорю и схватил за грудки. Тяжело дыша, тряс парня что есть силы. – Ты хоть понимаешь, что это конец?! Завтра произвольная! Что мне говорить организаторам?! Что?! А Федерации?!

– А об этом можете не беспокоиться, – жестко усмехнулся Игорь. – И вообще не переживайте, Николай Петрович. Ипатова у нас на особом положении. В Федерации все поймут и замнут.

Савченко, опешив, отпустил Игоря и подозрительно сощурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Кое-что! – Глаза Игоря сверкнули, скулы напряглись. – Бердников всегда прикроет грешки ненаглядной дочери. А почему вы так удивленно смотрите на меня? – Парень развел руками. – А вы разве не знали? Не в курсе были, чем занималась ваша любимая фигуристка?! Что она крутила роман с главой Федерации?! И ребенка от него родила?! Но не умершего мальчика, а вполне здоровую, только дурную девочку?! Неужели не догадывались?!

Николай Петрович присел в кресло и опустошенно покачал головой.

Снял очки, протер о рукав и тихо пробормотал:

– Догадывался.

– То есть вы и правда знали, что Рината – дочь Аллы… – Игорь утвердительно кивнул. – А меня, значит, за идиота держат.

– Да при чем здесь ты? Все очень запутанно…

– Ага. И при чем тут я?! – закричал Крылов, теряя самообладание. – Я так… сбоку постоять! Не твое дело, Игорь! Не лезь в мою жизнь, Игорь! Отвали, Игорь! – Он зло посмотрел на тренера и отвернулся. Схватился за голову и, подойдя к окну, шумно выдохнул.

Они жили в прекрасном пятизвездочном отеле с видом на Средиземное море, только сейчас живописное место казалось Игорю непроницаемой коробкой, в которой он медленно задыхался.

– Игорь, все настолько запутанно… – повторил Савченко.

– В таком случае распутайте! – рявкнул Крылов, в бессильной ярости долбанув по подоконнику. – Расскажите правду, раз Рината не может!!! Я имею право, черт возьми!

– Я ничего толком сообщить не могу, – мотнул головой тренер. – Поверь мне, Игорь. У Аллы мальчик родился. И каким образом этот ребенок умерший превратился в девочку, которая вдруг появилась из ниоткуда спустя пять лет, я не представляю…

– Бред!

– Правда известна лишь Ринате, Алле и Владимиру. Тебе – к ним.

– Отлично! – едко улыбнулся Игорь и размашистым шагом направился к дверям. – У них и спрошу! Сегодня же вылетаю в Москву!

– Стой!

Николай Петрович встал и хотел что-то сказать, но вдруг поморщился и схватился рукой за грудь.

– Николай Петрович! – мигом забыв обо всем, Игорь бросился к тренеру.

Савченко опустился в кресло и тяжело выдохнул:

– Все нормально.

– Нет, я врача позову!

– Нормально, я тебе говорю! – шикнул Николай Петрович и скривился. – Таблетки подай. Там… – Савченко махнул рукой в сторону кровати. – В тумбочке… с белой этикеткой.

Крылов ринулся к постели, нашел пузырек, достал из мини-бара бутылку минералки, вылил в стакан и принес Николаю Петровичу.

– Не надо воды, – тот упрямо отпихнул руку Игоря и разжевал таблетку. – Сейчас отпустит.

Провел рукой по седым волосам и устало продолжал: – Я сниму вашу пару с соревнований. По той причине, что Рината травму получила. Но… – Савченко сделал усилие и поднял на ученика взгляд. – Игорь, ты должен понимать – дальше так продолжаться не может.

– Только не говорите, что собираетесь бросить нас! – Ладони Игоря вспотели, а сердце учащенно застучало.

Тренер, который долгие годы терпел выходки и избалованность подопечного и вывел Крылова на первые соревнования, дотянул его до звания чемпиона Европы и всегда находился рядом, не бросил ученика в самое трудное время после Олимпиады, поддерживал в нем веру…

– Не дождешься, – вяло усмехнулся Савченко. – Но с дисциплиной нужно что-то решать. Не могут два спортсмена, поставившие перед собой цель выиграть Олимпиаду, вот так относиться к делу. Не могут!

– Простите, Николай Петрович! – Игорь присел на краешек дивана возле тренера.

Парню стало стыдно. За все свои необдуманные слова, в том числе и за те, что он выдал десятью минутами ранее. Если кому он и должен высказывать негодование, так это Ипатовой.

– Да ладно, – отмахнулся Николай Петрович. Волнение отступило, лекарство, наверное, уже подействовало, и мужчина вздохнул полной грудью. – Рината – сложная девочка. Жизнь у нее очень тяжелая. Но только с ней ты сможешь добиться успеха.

– Но у каждого жизнь не сахар. – Игорь недовольно насупился. – Вы ведь говорили, что мы не сможем ничего добиться.

– Нет, Игорь. Я говорил, что будет трудно и что вам нужно время.

– И что же изменилось теперь?

Савченко пожал плечами и, покачав головой, улыбнулся:

– А отступать дальше некуда, позади Москва. Не можете вы сейчас разойтись, жалеть потом сильно будете.

– Да я и не собирался…

– Ты послушай меня и не перебивай. Сделайте все, на что способны… Пусть в будущем, как бы ни сложилась ваша судьба, вы смогли сказать, что шанс этот использовали на полную. Не важно, как оно обернется – попадете на Олимпиаду или с треском провалите чемпионат России, главное, чтобы понимали – вы сделали все от вас зависящее. Поэтому, когда ты начнешь разбираться с Ринатой, не доводи до того, чтобы она решила уйти. Она может быть хоть дочерью главы какой-нибудь корпорации, но самое важное, что она – отражение тебя. Вы вместе.

– Вы будто больше не собираетесь нас тренировать.

– Нет – не дождетесь, – засмеялся Николай Петрович и хлопнул Игоря по коленке. – Просто сейчас удачный момент для серьезного разговора. Ну… ступай, разбирайся с билетами. Я тоже полечу. Но сперва Бердникову позвоню, пусть разбирается с организаторами.

Договариваясь об обмене билетов, Игорь не хотел думать о словах Николая Петровича. Он вообще не хотел размышлять ни о чем, что касалось Ринаты. Ему нужно было успокоиться.

Москва, октябрь 2013 года

Рината вышла из здания аэропорта. Девушка тащила за собой блестящий чемодан. Подоспевший таксист забрал ношу и забросил в багажник. Рина уселась на заднее сиденье. В Ницце тепло, а Москву укутал первый снег. Он, наверное, сегодня же растает, превратится в грязные лужи. Но пока было очень красиво – еще зеленая трава под легким покрывалом из белых хлопьев.

Рината отвела взгляд от окна и откинулась на сиденье, закрыла лицо руками.

Что теперь делать? Она опрометчивым поступком перечеркнула все то, чего они с Игорем и Николаем Петровичем долго и упорно добивались. Соревнования могли стать залогом будущих побед, а обернулись провалом только потому, что она трусиха. Не смогла прямо сказать Крылову правду. Предпочла сбежать… В аэропорту Ниццы, стоя в очереди на посадку, готова была вернуться и выступить в произвольной программе. И кажется, даже сделала шаг назад, но улыбающаяся сотрудница аэропорта, попросившая билет, вернула девушку в реальность. В ту самую, в которой она не могла посмотреть Игорю в глаза. Ее будто оголили и поставили на всеобщее обозрение с вывернутой наизнанку душой. Смотрите! Смейтесь! Вот такая она – сломанная марионетка главы Федерации.

Рината не заметила, как из глаз крупными каплями потекли слезы. Эти люди сломали ее жизнь, разделив на до и после. Как быть?..

– Девушка, куда едем? – прервал ее размышления водитель иномарки.

– Ну… давайте к телецентру. – Внезапная мысль мигом завладела разумом, не оставляя места для сомнения. Рина вытерла слезы, а взгляд ее наполнился ненавистью.

Федорова нашла фотографию, показала снимок Игорю и… Рината понимала, что сейчас ей плевать на это. Вся ярость была сосредоточена в одной точке, направлена на конкретных людей. Что там Лерка твердила про телепередачу? Ей интересно, что случилось после Олимпиады? Она, Рина, расскажет! И то, что было после, и, самое главное, до!..

– Поехали же! – нервно бросила она водителю, замешкавшемуся на парковке.

Москва, февраль 2010 года

Палата была просторной и светлой, с широким новеньким окном и чистым белым подоконником, на котором горделиво и грациозно возвышалась ваза с букетом белоснежных роз. На тумбочке возле койки стояла тарелка со всевозможными конфетами в цветных обертках. Мягкое флисовое покрывало одним концом свисало со спинки кровати, простыня собралась гармошкой у стены. Но Ринате было все равно. Только что она попросила медсестру, намеревавшуюся привести постель в порядок, оставить ее одну, а теперь лежала и бессмысленно пялилась в свежевыбеленный потолок. Не будь медсестра назойливой, Рина не возражала бы против ее помощи, но та всячески пыталась завести разговор. А о чем говорить? Она – неудачница!

Все надежды рухнули, когда она одним своим прыжком провалила Олимпиаду… Лежит теперь в чистенькой палате со сломанной ногой, а где-то там, в Японии, национальный праздник…

В дверь негромко, но настойчиво постучали. Рината недовольно сжала губы, ожидая в очередной раз увидеть кого-то из медперсонала, однако гость никакого отношения к работникам клиники не имел. Рина хотела что-нибудь сказать, на худой конец, выдавить виноватую улыбку, однако подбородок ее задрожал, губы перекривились, а из глаз побежали слезы облегчения.

– Рината… – через мгновение Бердников уже сидел на койке. Покрытое одеялом колено Ринаты оказалось под его широкой ладонью, другая рука опустилась ей на плечо. – Что за слезы такие?

– Я всех подвела! Всех! – всхлипнув, Рина прижалась к его груди. – Вас, Аллу Львовну! Простите меня…

– Неправда, – возразил Бердников, слегка отстраняя ее от себя. – Ты боролась, что заслуживает уважения. – Он ласково стер слезы с ее щек и подбадривающе улыбнулся.

– Да какое теперь уважение… – снова всхлипнула Рина и уже сама вытерла выкатившиеся из глаз соленые капли. – Я просто… – Она покачала головой, вздохнула и понурилась.

– Ты не права, Рина.

– А разве может быть иначе?! – сказала она с негодованием и по-детски шмыгнула носом. – Вы же видите…

– Знаешь, что отличает хорошего спортсмена от посредственного? – очень тихо спросил Бердников.

Рина приоткрыла было рот, но потом замотала головой и уставилась на Бердникова в ожидании продолжения.

– Посредственный спортсмен утешает себя словами, что главное – участие.

– Главное – победа, – еле слышно, но не менее убежденно, сказала Рината.

– Правильно, девочка. – Владимир сжал ее ладонь. – И на твоем месте я бы поступил точно так же.

– Правда? – прошептала она недоверчиво.

– Да. – Владимир ответил ей уверенным взглядом. – Ничего страшного не произошло. Значит, это была не твоя Олимпиада. Тебе шестнадцать, у тебя впереди еще столько всего… Тяга к победе у тебя в венах. В Сочи будешь лучшей, Рина. Наверное, тебе судьбой предначертано выиграть именно дома.

– Вы как будто и не сомневаетесь… А если мне вообще не суждено выиграть?

– Нет, моя дорогая. Ты сможешь то, чего не сумели ни я, ни Алла Львовна. Ты – будущая олимпийская чемпионка.

В голосе Бердникова сквозила такая непоколебимость, что в сердце Ринаты быстро-быстро стал разгораться огонек нетерпения. Да, она будет работать – еще больше, еще упорнее. Когда заживет нога, приступит к тренировкам, использует четыре года для того, чтобы стать лучше и сильнее. И она оправдает надежды тренера и всей Федерации. И не подведет дядю Володю, по-другому и быть не может.

– Спасибо… – прошелестела Рина. – Спасибо за веру.

Владимир как-то странно посмотрел на нее. Пристально и серьезно. Под его взглядом она немного смутилась и, чтобы скрыть это, заставила себя слабо улыбнуться. Но выражение его лица не изменилось.

В глазах мужчины, голубых, внимательных, появилось что-то незнакомое, словно он искал ответы на какие-то вопросы или изучал ее, и в тот момент, когда Рината уже хотела нарушить паузу, Бердников проговорил:

– Я всегда буду верить в тебя, девочка моя. Ведь ты – отражение меня самого. – И не успела Рината сообразить, что он имеет в виду, как Бердников добавил: – Ты – моя дочь.

– Что? – Черные бровки сдвинулись в недоумении.

– Рината, ты моя дочь. Единственный родной ребенок.

– Вы шутите?

– Нет. – Взгляд его был направлен прямо на нее. Владимир взял ее руки в свои ладони и продолжал: – Я виноват перед тобой. Я сделал ошибку, Рината, и она всем нам обошлась очень дорого. Но видит бог, я долгие годы пытался искупить вину.

– Вину за что? – Рината пока не до конца понимала, что он пытается объяснить. Мысли вдруг перемешались, смысл фраз, как она ни старалась поймать его, постоянно ускользал, предложения казались нескладными, корявыми, словно были составлены из абсолютно разных кусков.

– За то, что ты выросла в детдоме, – четко проронил Владимир, и на этот раз она точно знала, что не ослышалась. – Я был трусом и не смог рассказать тебе правду. Ты росла без родителей… Ты…

– Но… – ошеломленно выдавила Рина писклявым, тоненьким и жалким голоском. – Мать отказалась от меня. Вы с ней знакомы? Вы знаете мою маму?!

– Рин…

– Кто?! – сипло спросила она, перебив Бердникова.

Внезапная догадка пронзила, парализовала, сковала легкие и горло. Мир, который еще несколько минут назад был объемным и цветным, на глазах мерк, превращаясь в размытую черно-белую картинку. Тело обдало холодом, руки покрылись мурашками, а пальцы стали деревянными, негнущимися. Капля за каплей, секунда за секундой понимание происходящего просачивалось в нее, отравляло все существо Ринаты. Черное, острое, разрушающее, оно овладевало и сознанием, и детским сердцем, и наивной душой, покрывая все внутри бугристой коркой твердого льда.

– Кто она?

Бердников видел, как во взгляде девочки появляется нечто колкое, пустое, пугающее, как ожесточаются черты красивого личика.

Рината выдернула руки и повторила в третий раз:

– Кто она?!

– Алла… – Бердников не смог выдержать обвиняющего взгляда и опустил голову.

– Господи… – прохрипела Рината, до конца не поверив, что это действительно так и есть. – Но ведь… Нет, не может быть. Вы врете! Вы все врете! – Голос сорвался на крик.

Лихорадочным взглядом она смотрела в лицо человека, которого считала чуть ли ни спасителем, которому была благодарна за то, что он забрал ее из казенных стен детдома и подарил шанс на будущее. Она надеялась увидеть хоть что-то, что могло бы опровергнуть его слова, не дав разрушиться ее жизни окончательно, но видела лишь мрачную непреклонную решимость.

– Боже мой… – Из груди Рины вырвался то ли выдох, то ли стон. – Получается… я одиннадцать лет жила рядом с людьми, а они… они просто избавились от меня…

– Это не так!

– А как? – Она затрясла головой. – Ну же?! И почему сейчас?! Зачем вы мне все рассказали?!

Владимир потянулся, чтобы взять ее за руку, но она отшатнулась, упираясь ладонями в постель. Спина стукнулась о металлическую спинку кровати.

– Не трогайте меня! – процедила Рината. – Никогда больше не прикасайтесь ко мне.

Не послушавшись, Бердников погладил Рину по ноге, что окончательно сломало ее, перевернуло все, что еще оставалось в ней прежнего. Из груди вновь вырвался громкий всхлип, стоявшие в глазах жгучие слезы покатились по лицу.

– Не прикасайтесь ко мне! – закричала она что есть силы. – Я всегда думала, что ваша любовь искренна! А вы… вы вину старались искупить! Нет! Какая, к черту, вина!!! Вы хотели одного – чтобы я принесла вам то, что вы не смогли завоевать! Олимпийское золото! А я любила вас обоих! Какие же вы сволочи! Убирайтесь! – Рината толкнула Бердникова. – Проваливайте!

Не успел он опомниться, как она схватила с тумбочки тарелку с конфетами и запустила в него. Он успел заслониться. Град из ярких оберток, шурша и переливаясь, взметнулся и опал, осыпая колени Владимира, белое больничное одеяло и натертый хлоркой пол. Тарелка, отскочив, разбилась на две неровные половинки, но вряд ли кто-то сейчас мог сказать, что это к счастью.

– Не хочу вас видеть! Никогда! Ни вас, ни эту…

– Рината, Алла…

– Убирайтесь!!! – яростно прошипела она, яростно вытирая слезы. – Ищите другую куклу! Я больше никогда не буду кататься! Никогда! Считайте, что моя травма несовместима со спортом!

Глава 28

Москва, октябрь 2013 года

Через час Рината сидела в кабинете Федоровой в ожидании журналистки. Поначалу девушку, как и прочих посетителей телецентра, попросили остаться в холле первого этажа, но Рина настоятельно потребовала, чтобы сотрудник канала выписал пропуск. В итоге через некоторое время к ней вышла молоденькая стажерка и, извинившись за проволочку, пригласила проследовать за ней.

Она оставила Ринату в кабинете, сообщив, что Лера снимает репортаж где-то за пределами студии, но скоро должна вернуться.

Рина осмотрела рабочее место Федоровой: почетные грамоты и благодарственные письма на стенах, стол, заваленный бумагами, ноутбук с наклеенной на крышку бабочкой. В карандашнице – разноцветные ручки. Взяв одну, Рината выбрала из кучи листов чистый и принялась рисовать ничего не значащие фигурки. Улыбнулась, вспомнив, как на уроках от нечего делать выписывала на полях тетрадей всякие символы – кружочки, косички и прочую глупость. Или на последних страницах устраивала переписку с Анькой. Единственная подруга… В детстве казалось, что они с Титовой будут вместе всегда, даже когда станут взрослыми. Но чем старше они становились, тем чаще Рината замечала ревнивый взгляд Ани. Подруга завидовала особому положению девочки-сиротки у Богославской, тому, что Рината могла запросто подойти к холодному и строгому Владимиру Бердникову, попросить о любой малости и быть уверенной, что глава Федерации всегда ее выслушает.

Узнай тогда Аня правду, вряд ли бы желала очутиться на ее месте. Ничего, кроме горя, эти люди Ринате не принесли…

– Рината? – Лера в ступоре застыла в дверях. Кого угодно могла ожидать, но не Ипатову. – Ты же во Франции…

– Была, – хрипло бросила Рина.

– Что-то случилось? Где Игорь?

Федорова закрыла дверь и подошла к Ринате. Около получаса назад ей позвонила одна из девочек на побегушках и передала, что в телецентр приехала Ипатова. Благо, что на тот момент Лера уже закончила с интервью с восходящей звездочкой российского спорта, иначе сосредоточиться на работе было бы ой как трудно.

Ипатова оказалась взвинчена, встревожена, глаза лихорадочно блестели, а губы сомкнулись в узкую линию. Лера догадывалась: появление ее тут отнюдь не случайно. Честно говоря, она уже успела пожалеть о своей поспешности. Как бы ни велик был соблазн вывалить открывшуюся правду на голову Игоря, стоило повременить с новостью хотя бы до возвращения парня в Россию. Журналист, тем более хороший, должен вначале думать, а потом – делать.

– Что-то произошло? – спросила Лера, в упор глядя на посетительницу.

– Крылов во Франции, – Рина судорожно выдохнула, повернула голову, а затем метнула на Леру быстрый взгляд и снова отвернулась.

Федорова молчала.

– Твое предложение в силе? – наконец напрямую спросила Рината.

– Какое? – Лера нахмурилась, обогнула стол и застыла возле своего рабочего места. Она решила, что Ипатова накинется на нее с обвинениями и угрозами, но та выглядела скорее нервной, чем разгневанной.

– Ты хотела, чтобы я стала героиней твоей передачи. Я согласна, – расправив плечи, Рина уверенно посмотрела на Леру.

– В чем подвох? – настороженно поинтересовалась та.

– Ни в чем. Надоело молчать. Я хочу, чтобы все знали правду о Бердникове и Богославской. Формат твоей передачи как раз подходит. Если, конечно, не боишься…

– Чего бояться?

– Тебя могут уволить, – предположила Рината. – Ведь связываться с главой Федерации себе дороже.

– Журналистика и риск – вещи неотъемлемые друг от друга, – усмехнулась Лера.

Она давно искала что-то из ряда вон выходящее, и вот он – сенсационный материал! Главное, чтобы Ипатова не сорвалась с крючка. А насчет Бердникова… Волков бояться – в лес не ходить, а в ее случае – и не мечтать о чем-то большем, чем есть сейчас. Да и не забыла она про отобранный Бердниковым телефон, который, кстати, он так и не вернул.

Лера вообще никогда ничего не забывала…

– Согласна, – Лерка протянула руку Ринате.

Та, сдержанно кивнув, приняла рукопожатие.

– Когда?

– Если ты готова, попробуем записать прямо сейчас. Только нужно уточнить, на месте ли съемочная группа.

Несмотря на то, что внешне Валерия старалась сохранять профессиональную невозмутимость, в душе билось ликование. После Олимпийских игр в Ванкувере тема Ринаты Ипатовой долго не давала покоя журналистской братии. Предположения переросли в целый ворох домыслов… Когда же все вроде бы затихло, эта самая Ипатова вернулась на лед, да еще в паре со скандальным Игорем Крыловым. И снова молчание, никаких откровенностей с прессой. Но Лера знала – тайное рано или поздно становится явным. И, похоже, этот день настал. Ее звездный час.

– Сделаем сюрприз, – Лера усмехнулась. – Ты пока посиди здесь, а я пойду и разведаю обстановку. Кажется, главного сегодня нет.

По-заговорщицки подмигнув Рине, Федорова, постукивая каблучками, выпорхнула из кабинета. Рината посмотрела ей вслед и улыбнулась, предвосхищая резонанс, созданный ее историей. Почему она раньше этого не сделала? Нужно было сразу после Олимпиады, когда он… Когда все и случилось. Ее атаковали журналисты, приглашали на ток-шоу, а она забилась в уголок с одним лишь желанием – чтобы никто не трогал. Лила слезы, а нужно было просто рассказать. Чтобы общественность узнала, каков на самом деле этот человек – Владимир Николаевич! Как вертит судьбами людей, подминает под себя и заставляет плясать под свою дудку.

Но это было тогда. А теперь она выросла. И сможет раздавить Бердникова!..

– Ты должна понимать, что своей просьбой ставишь карьеру Валерии под удар.

Голос она бы узнала из тысячи. Вздрогнув, Рината резко обернулась и увидела Бердникова. Глава Федерации плотно прикрыл за собой дверь и прошел в кабинет. Остановился в нескольких шагах от Рины и твердо посмотрел девушке в глаза. Она дернулась и нервно выдохнула, в смятении ища пути к отступлению.

– Успокойся, – сказал он.

– Опять следите за мной?

– Я и не переставал, – Владимир не считал нужным отрицать очевидное. – Не хочу, чтобы ты совершала глупости.

– Что?! – взвилась Рина. – Вы считаете глупостью мое желание сообщить правду?!

– Разве ты можешь так поступить, если сама ничего толком не знаешь?! – воскликнул он. – Рината, выслушай меня, в конце концов!

– Не хочу вас слушать! Не хо-чу!!!

– Ты ведешь себя как капризный ребенок, Рината. – Бердников сделал шаг и, схватив ее за руки, встряхнул. – Успокойся!

– Вот как? – оскорбительно засмеялась Рина. – Вы считаете меня капризной? – Что есть силы отпихнула его, но мужчина и не подумал ослабить хватку. – Мне плевать, кем вы меня считаете, Владимир Николаевич. Я собираюсь рассказать каждому, что вы за человек!

– В таком случае Федорову сегодня же уволят.

– Вы бы, Владимир Николаевич, лучше подумали о том, когда уволят вас. – Рината ехидно ухмыльнулась. – Как считаете, долго вы продержитесь на высоком посту? Люди оценят ваши методы взращивания чемпионов!

Бердников молчал. Она права, и они оба это понимали. Он смотрел на дочь и словно гляделся в зеркало. Ярко-голубые глаза, полные решимости. Тонкие черты лица, искривленные в презрительной ко всему миру усмешке губы…

– Я могу сказать вам, Владимир Николаевич, что будет, едва только закончится интервью. Заметьте, я не говорю про день, когда программа выйдет в эфир, а лишь про окончание съемок.

– И что? – продолжая смотреть на дочь в упор, негромко и хладнокровно осведомился Бердников.

– Вы в курсе… – Уголок ее рта дернулся, равно как и худенькое плечико. – Операторы, ассистенты… Через несколько часов, а то и раньше, информация просочится за пределы телецентра. Вам позвонят…

– Ты мне угрожаешь?

– Нет. – Эмоции, охватившие Ринату при появлении Бердникова в кабинете, куда-то делись, и она ответила ему ледяным голосом: – Описываю перспективы. Из кресла главы Федерации вы вылетите. И где будете свои удивительные таланты применять, а, Владимир Николаевич? О чиновничьем месте вам ведь придется забыть. С таким-то послужным списком.

– Высказалась?

Рината опять пожала плечами и, высвободившись, отвернулась. На сей раз Владимир не стал удерживать девушку. Он видел ее профиль. Она крепко сжала губы. Надо же, а он еще помнил, как губы дочери складываются в нежную детскую улыбку. Как давно это было…

– Пока нет, – ответила Рина и взяла со стола Леры ручку, которую некоторое время назад туда положила. Вернула в карандашницу, посмотрела на Владимира, встретилась с ним взглядом и повторила: – Пока нет.

– Твои слова не меняют того факта, что Федорова лишится работы. Хорошенько подумай, девочка.

– Какая вы сволочь! – выплюнула ему в лицо Рината. Бердников хотел опять поймать ее за руку, но Рина отшатнулась и ударилась головой о полку. – Черт! – прошипела девушка, заводясь все сильнее и сильнее.

Казалось, ее ненависть давно достигла апогея, однако резерв еще имелся. Мало того, что Бердников контролировал ее жизнь первые шестнадцать лет, так и сейчас продолжает заниматься тем же! Знает каждый ее шаг! Что ему понадобилось в телецентре?

– Рин, готово… – в кабинет ворвалась взмыленная Лерка. – А вы что тут забыли?! – грубо спросила она Бердникова.

– Решаю вопрос о твоей дальнейшей судьбе, – как ни в чем не бывало ответил мужчина, присев на уголок стола.

– И какова же она? – насмешливо хмыкнула Лера.

– Думаю, тебя ждут перемены, – Бердников предупредительно глянул в сторону Ринаты и повернулся к Федоровой.

– Господи, как я тебя ненавижу… – процедила Рина и, ничего не сказав Лере, вышла из кабинета.

– Не хотите последовать за ней? – издевательским тоном выдала Федорова. В душе кипели негодование и досада. По сравнению с тем, что случилось сейчас, потеря телефона была сущим пустяком.

– Нет. Есть кое-какой разговор.

– Боже, какая честь! – округлив глаза, Валерия прижала ладони к щекам и покачала головой, изображая изумление.

– Не ерничай. – Бердников встал, захлопнул дверь и повернулся к Лере. – Ты уволена.

* * *

Игорь и Николай Петрович вылетели в Москву на следующий день.

Сотрудница авиакомпании в телефонном разговоре четко дала Крылову понять, что вылететь в Россию он сможет не ранее чем через двадцать часов. Оставалось лишь удивляться, как Ипатовой удалось столь удачно поменять билеты на ближайший рейс в Москву.

Мобильный Ринаты был выключен, Федорова не брала трубку, а от Новикова он услышал короткое: «Рину не видел. Мне некогда». Все это бесило. Игорь думал о словах тренера. Прокручивал в памяти события, произошедшие за то время, что они с Ипатовой встали в пару. Сидя в салоне самолете, вспоминал Ринку, коей она предстала перед ним в первый день, когда он разыскал ее. Осунувшаяся, бледная, больная. Девушка не желала разговаривать, а когда Игорь вторгся в ее с трудом выстроенный мир – отвергала возвращение в спорт. Но он настоял.

Крылов не сомневался – именно он стал неким катализатором ненависти, что она выливала не только на Бердникова и бывшего тренера, но и на него… и даже на Савченко. Рината хотела скрыться от посторонних глаз, а Игорь вытащил ее из темной норы и заставил смотреть на свет. Ей было больно, девушку душила ярость, она захлебывалась злобой, а он… он не видел, не замечал. Его заботила лишь Олимпиада. А потом… Что случилось и в какой конкретно момент это произошло, Крылов не понимал. Вероятно, с первого же дня их знакомства Рината Ипатова медленно отравляла его, впитываясь ему в душу, разрушала изнутри, пока он не осознал, что безвозвратно пропал.

Парень потер лицо и покосился на спящего в соседнем кресле Николая Петровича. Игорь втянул в это не только себя, но и наставника. Подкосившееся здоровье тренера было в том числе и на совести Крылова.

Едва самолет приземлился в Москве, Крылов принял решение, которое следовало принять уже давно. Рината должна понять: либо она выкладывает все без утайки, либо они расходятся и… Что дальше, он не представлял. Ставить перед выбором девушку – глупо, да и невозможно предположить, что в ней окажется сильнее – жажда ненависти или желание реализовать шанс быть олимпийской чемпионкой… Но по-другому – никак.

Затормозив перед домом Ринаты, Крылов стрелой взлетел по лестнице. Она еще и прятаться вздумала! Целые сутки с момента прилета он пытался дозвониться до Ипатовой и от былого спокойствия, с которым хотел поговорить с Риной, не осталось и следа. Кап – в квартире Игоря ее не оказалось. Кап – телефон выключен, кап – на утреннюю тренировку мегера не явилась, кап, кап, кап, кап!.. Терпение парня лопнуло, и он, отработав на льду за двоих, поехал прямиком в барак. В конце концов, она все еще его партнерша, если, конечно, после Франции не перестала себя таковой считать.

– Чего тебе? – через минуту настойчивого стука в дверь на лестничной площадке показался Артем.

– Ипатова где? – рыкнул Игорь, оттесняя его и ворвавшись в коридор.

– Крылов, тебе успокоиться надо…

– Мне, значит?! Да?! – накинулся на Артема Игорь. – Где эта… – Он поджал губы, сдерживаясь, чтобы не сказать то, о чем будет жалеть. – Мне нужна Рината, Артем.

– Я здесь, – из спальни показалась бледная Рина. Прислонилась к косяку и обхватила себя руками. На плечи был накинут коричневый плед, волосы распущены и взлохмачены.

Крылов на мгновение опешил – девушка выглядела подавленной и опустошенной. Но мелькнувшая жалость была тут же вытеснена обидой и раздражением.

– Новиков, выйди, – приказал он.

Артем неуверенно посмотрел на подругу, а когда та кивнула, покорно убрался восвояси.

– Рассказывай. – Крылов перекрыл собой дверной проем, пресекая Рине пути к отступлению.

– Мне нечего рассказывать, Игорь, – бесстрастно ответила она, пряча взгляд. – Это моя жизнь, не лезь в нее, прошу…

– Как же… Ну конечно! Только твоя! – рявкнул Игорь, смотря на нее с осуждением. – Ты ведь пуп Вселенной, Ипатова! Мир вокруг тебя должен вертеться! Захотела – пришла! Захотела – сбежала! Мне плевать, кто твои родители, ты под удар существование нашей пары поставила!

– Прости. – Рината опустила голову и поплелась на кухню. Налила стакан воды, залпом осушила и с грохотом поставила в раковину. – Я не должна была улетать. И тренировка… – Она коротко выдохнула. – Я завтра обязательно приду.

– Нет, – отрезал Крылов.

Что-то в тоне его голоса заставило Рину повернуться и опасливо спросить:

– Что ты имеешь в виду?

– А вот что. – Парень выдвинул табурет и плюхнулся на него. Сложив руки на груди, рассматривал Рину снизу вверх. – Ты считаешь, что ничего не произошло? Сбежала со старта, послала к чертям собачьим наши общие усилия! Рината, ты…

– Сказала же – прости!

– Да ладно! Рин, по-твоему, это просто? Принесла извинения и все рассосалось?! Я для тебя совсем пустое место? – в голосе Игоря сквозил упрек.

– А при чем здесь ты?! – взорвалась Рината. – Это моя жизнь! И моя боль! – тяжело дыша, кричала она, ногтями впиваясь в столешницу.

– А я в твоей жизни лишь ступень, правильно? – в тон ей заорал Игорь, теряя контроль. – Ты думаешь только о себе! О своих желаниях! – Он вскочил и подлетел к Ипатовой, грубо встряхнул ее за плечи. – А я как тряпка, о которую ты ноги вытираешь! Я все поставил на этот последний шанс выиграть Олимпиаду! Я терпел, молча проглатывал твои выходки, но ты…

– Что?!

– Ты ни единого шага не сделала навстречу!

– Я постоянно у тебя прощения прошу!

– А сама-то хоть понимаешь – за что? – усмехнулся он.

Рината промолчала. Опустила голову и прикрыла глаза. Игорь разжал пальцы, невольно предположив, что после его хватки у нее наверняка появятся синяки. Но какая уже разница, что с ней будет, если партнерша не желает принимать его как часть собственной жизни? Он на окраине ее сердца, у таблички с надписью «Выход».

– Ничего ты не понимаешь. – Игорь снова уселся на покоцанную старенькую табуретку и оперся локтями о стол, опустил голову и взлохматил волосы.

В тишине прозвучал всхлип. За ним еще один. И еще. Вскинул голову и посмотрел на Ринату. Та, привалившись к кухонному уголку, плакала.

– Перестань. – Не хватало только ее слез.

Но она не останавливалась. Руками медленно обхватила себя за плечи, а слезы продолжали капать из глаз. Она вся сжалась и теперь казалась Игорю маленькой и одинокой. Он задумался. Какова была ее жизнь? Почему у нее все перевернулось, взболталось?

Как она очутилась в этом убогом бараке?..

– Рин…

– Что ты хотел от меня услышать?! – вдруг просипела Рината и подняла на Игоря измученный взгляд.

– Уже ничего… – Крылов равнодушно покачал головой.

– Ну нет! – Рина подошла, встала перед ним и, шмыгнув носом, продолжила: – Твоя догадка верна. Действительно, Богославской и Бердникову я обязана своим появлением на свет. Что еще ты хотел узнать? Почему я их так сильно ненавижу?! – тихо спросила девушка, но Игорь чувствовал, как в ней разгорается пламя, огонь, который она сдерживала несколько лет. – Им не нужен был ребенок, а требовалась машина для добычи золота. Они с детства меня оберегали, охраняли, а я по наивности думала, что это искренне… А оказалось – ложь! Правильно! – Рината ударила кулаком по столу и сощурилась от боли. – Зачем со мной возиться-то с маленькой?! Пеленки менять, кормить, гулять! Слушать истерики по ночам! Лечить, когда я болею, тратить драгоценное время! За них это сделали нянечки в детдоме. А когда я подросла, они к себе забрали и начали… лепить из меня великую спортсменку… – Рината обессиленно привалилась к стене и зажмурилась, напрасно пытаясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. – Моя жизнь оборвалась, когда Бердников пришел в больницу после Ванкувера и заявил, что он – родной отец. – Ипатова посмотрела на Игоря страдальческими глазами. – А Богославская… Я мечтала, чтобы она была моей мамой. И вот… – Рина, усмехаясь, развела руки. – Бойся своих желаний, – хрипло засмеялась, а по лицу, вопреки рваному надломленному смеху, потекли слезы. Слезы тоски и отчаяния. Те самые, что она за четыре года так и не смогла выплакать, которые ей не дали выплакать.

Игорь поднялся и обнял Ринату.

– Прости меня, Игорь. – Она обвила его шею руками и крепко прижалась к нему. – Я испугалась! Никто… – горячий шепот опалял его шею – никто ничего не знал. Мне стыдно за то, что они родители, больно, что они мои родители, а ненависть – самое реальное чувство, которое я когда-либо испытывала!..

– Успокойся, пожалуйста, не плачь. – Игорь гладил ее по взъерошенным волосам и не представлял, как поступить.

Услышанное не укладывалось в голове. Она раскрыла ему тайну, однако стало ли ему легче?.. Правда была слишком отвратительной и угнетающей. Он и поверить не мог, как люди в здравом уме могли додуматься до такого. Ладно, Бердников, но Алла Львовна…

– Что я им сделала! Зачем она меня родила? – безудержно всхлипывала Рината, надрываясь.

Все накопившееся в ней наконец нашло маленькую щель, куда и хлынуло, ударилось со страшной силой. Под напором долго хранимых внутри, спрятанных от чужих глаз эмоций щелочка быстро превращалась в огромную рану – пульсирующую и кровоточащую. Горечь, отравленная непониманием, обидой и отчаяньем, струилась сквозь нее, но в душе Рины не становилось светлее. Она не ощущала ни облегчения, ни смирения, только эгоистичное желание выплеснуть чувства, хоть ненадолго ощутить себя слабой.

– Лучше бы аборт сделала! Господи, зачем я появилась на свет?..

– Хватит, успокойся. – Игорь поцеловал ее в лоб, обнял чуть крепче, потом усадил на стул. Погладил по плечам. – Не говори так никогда. Ты красивая, талантливая. У тебя есть жизнь, ты можешь добиться всего, чего захочешь. А они… не стоят они твоих слез.

– Я это уже почти четыре года говорю, – судорожно втянув в легкие воздух, Рината попыталась прекратить истерику. Стерла ладошками соленую влагу и посмотрела на Игоря. Голова болела, нос заложило, а глаза горели.

Ну и как сейчас она выглядит со стороны? Жалкая неврастеничка, не сумевшая примириться с прошлым. Трусиха, которой проще сбежать от проблем, наплевав на месяцы упорной работы, чем решиться на откровенность. Дождалась, когда ее приперли к стенке, загнали в тупик… Но сейчас уже все равно.

Сглотнув, Рина попросила:

– Можно попить?

Игорь кивнул. Нашел в шкафчике чистую чашку, налил из чайника еще теплую воду и протянул Ринате. Икая и всхлипывая, девушка сделала несколько глотков и вернула ему чашку.

– Спасибо, – прошептала она.

Слезы отступили, но грань была такой тонкой, что Игорь не решался продолжить разговор. Ему хотелось прижать Ринату к груди, но он боялся, что она опять заплачет. В глазах у нее еще стояли слезы, девушка с трудом сдерживала их. Возможно, следовало дать ей хорошенько выплакаться, но что-то подсказывало: это сделало бы ее излишне уязвимой. Позже. Не сразу. Рина слишком долго выстраивала внутри себя оборонительную стену, утыканную шипами и битым стеклом, чтобы в один момент освободиться от гнета.

Игорь не хотел причинять ей боль и именно поэтому так и остался стоять возле плиты. Молодые люди не говорили ни слова, и молчание начинало напрягать, но раздавшийся звонок мобильного разорвал тишину. Парень нашарил телефон в кармане куртки и нахмурился, увидев на экране номер супруги Николая Петровича. Сердце учащенно забилось, предчувствуя что-то недоброе. Странно… Жена Савченко никогда не звонила просто так, а если по делу…

Почему она, а не Николай Петрович?..

– Кто звонит? – сдавленным голосом спросила Рината.

Игорь ничего не ответил и нажал на кнопку приема вызова. Рина поежилась, будто кто-то внезапно открыл окно и порыв ветра пробрался под одежду. Однако у Артема было тепло – холодно стало у нее внутри.

Глава 29

Москва, октябрь 2013 года

Темно-синий седан повернул на перекрестке направо и прибавил скорость. Следом показался черный внедорожник и тенью последовал за ним.

Алла бросила раздраженный взгляд в зеркало и сильнее нажала на газ, пытаясь оторваться, но в покое ее оставлять не желали. Внедорожник ехал за ней от самой работы, не отставая, но и не пытаясь настигнуть. Алла, которая и так была на пределе, не снимая ногу с педали газа, вцепилась в руль и, когда внедорожник ускорился, резко надавила на тормоза.

«Рено» с визгом остановился на мокром асфальте, а внедорожник, не успев увернуться, въехал в его бампер. Аллу швырнуло на руль, но надежный ремень безопасности спас женщину от удара. Сердце колотилось, но она четко знала, что делает, и, включив «аварийку», выбралась из салона. Полная решимости расставить все точки над «и», быстро направилась к преследователю.

Рванув на себя заднюю дверь, Алла рыкнула:

– Хватит следить! Перестань контролировать каждый мой шаг! Я не твоя собственность! Я тебе не принадлежу, чтобы ты охрану вокруг меня выставлял!!!

– Алла, сядь в машину, – раздался спокойный голос, проигнорировавший ее гневную тираду, что окончательно вывело Богославскую из себя.

Она ударила ногой по колесу и закричала:

– Все, Бердников! Все! Оставь меня в покое, богом прошу! Если ты хоть когда-нибудь, хоть чуточку меня любил, прекрати уже изводить! А ты, Крестов! – обратилась она к водителю. – Брось выполнять его приказания и бегать как собачонка на задних лапках! Не стоит он этого!

– Нужно поговорить. – Владимир выбрался из салона и кинул Дмитрию: – Можешь ехать. – Схватил Аллу выше локтя и потащил к «Рено». Грубо запихнул на пассажирское сиденье, уселся за руль и добавил: – Пожалуйста, Алла.

– Что ты еще от меня хочешь? Не наговорился?!

– Алла, та ночь, она…

– А-а-а, – засмеялась Богославская, откинув голову на спинку сиденья. – Ты об этом… Бердников, у тебя что, женщин на ночь не было? Считай меня одной из многих и отстань!

– Ты – не «одна из», Алла! – воскликнул Владимир. – Ты единственная, о чем прекрасно знаешь.

– Ничего я не знаю. – Она выпрямилась и процедила: – Твои сладкие речи на меня давно не действуют. В прошлом этот трюк сработал, сейчас – нет. Единственная… с ней не поступают так, как ты со мной обошелся.

– Прости, – выдавил Бердников.

– Помнишь, однажды… когда мы только начали жить вместе, я подарила тебе рамочку для фотографии? Ты тогда сказал, тебе нечего вставить в нее. А я ответила…

– Мы вставим сюда фото нашей семьи, – закончил Владимир.

– Красивая получилась бы фотография… – Алла говорила спокойно, но в глазах застыла боль. – Я, ты и наша дочь. Может, она и не стала бы великой фигуристкой. Нашла бы свое призвание в медицине или в сфере рекламы. Или связала жизнь с журналистикой… Но мы были бы семьей, Володя, семьей. А ты отнял это у нас. И заставил меня пятнадцать лет оплакивать сына! Поэтому у Рины проси прощения. Наверное, она сможет простить тебя. А я… – Она посмотрела на Бердникова так, что у него внутри все заледенело. – Никогда. Ни-ко-гда.

Владимир устремил задумчивый взгляд на улицу. Верно. Алла тысячу раз права, нет ему прощения… Он устал биться об стену. Время, к сожалению, не возвратить. Бесценные годы… Не все ошибки можно исправить, сколько бы стараний он ни прилагал.

Господи, как бы он хотел увидеть хотя бы ее улыбку. Солнечную, нежную, по-детски наивную. Когда-то она дарила ее Бердникову в любое время дня и ночи, даже не ища особого повода… Поздно. Никогда.

Зазвонивший мобильный прервал его раздумья. С недовольством вытащив из кармана телефон, Бердников ответил. Выражение его лица в один миг изменилось, и Богославская сразу поняла – случилось что-то нехорошее.

Бердников молчал, слушая собеседника. А затем, ничего не говоря, отключил телефон и посмотрел на Аллу.

– Что такое? – накинулась она на Владимира. – С Николаем Петровичем беда? Ну что ты словно воды в рот набрал! – Не получив ответа, Алла вцепилась в рукав его пальто и повторила: – Что такое?! Что?!

– У Савченко инфаркт, – убитым голосом наконец ответил Бердников.

– Господи! Он жив? Где он? Мы должны ехать к нему! – Алла дернулась, чтобы выйти из машины, но Бердников, схватив за руку, вернул ее на сиденье.

– Он в больнице, в реанимации. К нему не пускают, Алла.

Она прикрыла глаза. Красивое лицо исказила гримаса боли. Ну почему? Почему это происходит с теми, кого она любит?! Все ее существо рвалось к человеку, который был не просто ее первым тренером, но еще и другом, наставником. Да и вообще он был самым прекрасным человеком, которого ей когда-либо приходилось встречать. А теперь…

Что же будет?..

– А Рина и Игорь? – в широко распахнувшихся глазах женщины Владимир увидел смешанную со страданием непоколебимую решимость и тут же заподозрил неладное. – Николаю Петровичу понадобится реабилитация, он не сможет тренировать. Какое-то время точно. А до чемпионата России – два месяца.

– Я найду тренера.

– Кого? Миронов не согласится.

– Надо будет – возьмет, – недовольно выговорил Владимир.

– Не выйдет, – безапелляционно ответила Богославская. – У него Решетникова с Самойловым, он на них упор делает.

– Если надо – переключится на Ринату! – сдвинув брови, Бердников посмотрел на Аллу.

– Ну конечно! – Она скривила губы. – Заставить человека делать то, что тебе нужно, – вот твое любимое занятие. Но рычагов давления на Миронова у тебя нет, поэтому оставь его в покое.

– При желании найду. Взять хотя бы историю с его ученицей… как ее… Ксения Синицына.

– Ты ведь знаешь, что ничего не было, – гневно глядя на него, ответила Алла. – Даже не думай, Бердников! А если и было… Не тебе его судить. Миронов – порядочный человек и хороший тренер, не лезь к нему. Тем более и Максимилиану пришлось за последнее время многое пережить. Да и девочке досталось…

Упрямо сжав губы, Бердников уставился вперед. Мимо, разбрызгивая из-под колес грязь, летели автомобили. Алла, безусловно, права, и это ему не слишком нравилось. Миронов, Самойлов, Решетникова… Как глава Федерации он обязан думать и об их интересах, но как отец…

– Я стану тренером.

– Ты?! – хмыкнул Владимир, снисходительно покачав головой. – Рината со свету тебя сживет! Нет, Алла! Она откажется кататься… Это не выход.

– Рината хочет выиграть Олимпиаду, а я обязана ей помочь! – твердо сказала Богославская. – А ее отношение я как-нибудь переживу.

– Она откажется, – вновь отрезал Бердников.

– А это уже твоя забота, Владимир Николаевич. Ты глава Федерации, значит, должен настоять! Достучаться до Ринаты и дать понять, что или со мной, или никак.

Алла как никогда была уверена в правильности принятого решения. Вдруг пришло четкое осознание того, что она должна поддержать Ринату.

Именно сейчас Рина в этом и нуждается. А она, Алла, сможет хотя бы немного искупить вину перед дочерью.

– Хорошо, – кивнул Владимир. – Сделаю так, как ты хочешь.

Он завел автомобиль и куда-то поехал.

– Куда ты меня везешь?

– Домой, – коротко ответил он.

За оставшийся отрезок пути Алла не услышала от него больше ни слова. Припарковавшись у ее подъезда, Бердников выбрался на улицу и неспешно побрел прочь. Богославская вылезла из машины и бросила мимолетный взгляд в его сторону. И почему он не может вот так же – раз и навсегда – взять и уйти из ее жизни?..

* * *

– Да, Маргарита Николаевна… Если что-то изменится, держите нас в курсе, пожалуйста. Конечно, все будет хорошо… До свидания.

Игорь убрал телефон от уха и небрежно бросил на стол. Они с Ринатой вернулись домой полчаса назад и ловили каждую хоть мало-мальски значимую новость о состоянии Николая Петровича.

– Что она сказала? – встрепенулась Рината.

– Он в реанимации. – Игорь устало повел плечами. – Состояние стабильно тяжелое.

– Ясно.

Рината запустила пальцы в черные волосы и сжала голову. Хотелось плакать, но слез не было. И еще хотелось кричать, но она не могла выдавить ни звука.

Они молчали, когда сели в машину, не проронили ни слова, когда подъехали к дому. Молчали, молчали, молчали… Тишина давила, будто обрушившаяся на нее монолитная бетонная плита. Она не могла выбраться из-под завалов собственной трусости, и это не давало покоя. Рината понимала, что виновата. Если бы не улетела из Франции, была покладиста на тренировках, меньше перечила тренеру, то ничего бы не произошло. Но она слишком упряма.

– Знаешь… – раздался вдруг тихий голос Игоря, и девушка вскинула голову. Он смотрел на нее в упор. – Савченко мне в какой-то мере отца заменил. Был со мной рядом с девяти лет. Представляешь? – улыбнулся Игорь. – Он терпел все мои выходки. В четырнадцать я и вовсе заявил, что ухожу из фигурного катания. А он не позволил. Довел до звания чемпиона Европы. И Олимпиада… Ему было стыдно за меня, но он не бросил, Рин. Не опустил руки и мне не позволил. А теперь? Что же будет?

Рината подошла к Игорю и опустилась на колени.

Взяла теплые ладони парня в свои и проговорила:

– С ним все будет хорошо, Игорь. Он выкарабкается.

Крылов вытащил руки из ледяных пальцев Ринаты и посмотрел на нее. Он даже злиться на нее не мог. Осознавал – не только она виновата в состоянии Николая Петровича. Он каждой своей выходкой медленно подталкивал тренера к краю пропасти. А она лишь ненамеренно сделала последний толчок. Они оба хороши. Только что им делать? Этот вопрос отражался и в глазах Ринаты.

– Ты же понимаешь, что… – начала Ипатова, но он прервал ее, поднявшись на ноги.

– Да, Рина, давай не сейчас, ладно?

– Ага, – согласилась Рината. Тоже встала и бросила: – Я в душ.

А потом вышла из кухни.

Игорь посмотрел ей вслед. Да, так и есть… черт возьми, до чемпионата России – два месяца, им нужен тренер, но размышлять об этом нет ни сил, ни желания. Если бы они занимались в крупной школе с большим коллективом, было бы куда проще. Но, кроме Савченко и нескольких часов льда, у них нет ровным счетом ничего…

Игорь направился в спальню, разделся и улегся в постель. Рината пришла минут через десять, устроилась позади и, привычно уткнувшись ему в шею, обняла. Да, он хотел, чтобы она была рядом, но даже сейчас, прижимаясь к нему, она находилась где-то далеко. Рината Ипатова, Рината Бердникова… А какая разница, кто ее родители?! Ему наплевать, однако для нее это имело значение. И что-то подсказывало Игорю – когда-нибудь ей придется выбирать.

И выбор, вполне возможно, будет не в его пользу.

Ее горячие губы коснулись его плеча, ладошка погладила грудь. Игорь накрыл ее своей и сжал.

– Спи, – прошептал он и услышал вздох.

– Спокойной ночи, – едва слышно сказала она и притихла.

Глава 30

Москва, октябрь 2013 года

Игорь осторожно высвободил руку из-под головы Ринаты и выбрался из постели. Рина что-то недовольно пробормотала, не открывая глаз, повернулась на другой бок и вздохнула. Поправив на ее плечах одеяло, он тихо вышел из спальни. Часы показывали без десяти пять, на улице – ни намека на восход, но ему не спалось.

Упершись руками в гладкий кафель, он стоял под струями тропического душа и раздумывал о том, что делать дальше. В стремлении добраться до Олимпиады они достигли критической отметки и не заметили, как оказались балансирующими на натянутой в десятке метров от земли тонкой проволоке. Пожалуй, единственным положительным моментом во всем было то, что балансировали они вдвоем. Игорь взъерошил густые волосы и угрюмо покачал головой. Он уже не понимал, куда двигаться дальше. Николай Петрович не сможет подготовить их к чемпионату России – это очевидно. Самим тренироваться… утопия. Нужен грамотный специалист, который до последнего будет оттачивать с подопечными парные элементы. Но кто же? В голову лезли мысли – одна бредовее другой, но Крылов знал, что какая-нибудь должна стать реальностью.

Выбравшись из душа, он накинул махровый халат цвета горького шоколада и отправился на кухню, намереваясь приготовить кофе. И увидел Ринату. Парень замер на несколько секунд, рассматривая ее – сонную, взъерошенную. Волосы убраны в небрежный пучок на затылке, из которого торчали темные прядки. Поджав одну ногу, она сидела на стуле и держала в руках чашку кофе, а на столе находилась точно такая же, с ароматным бодрящим напитком. Для Игоря.

– Ты чего не спишь? – Крылов плюхнулся на стул и отхлебнул кофе.

– Не хочется. – Узкие плечики напряглись и сразу же поникли. – Все думаю о том, как дальше быть.

– Я тоже. – Игорь сделал еще глоток и посмотрел на Рину. – Нам необходим тренер.

– Да, – согласно кивнула она, не сводя с него испытующего взгляда.

Что она хотела услышать, Крылов не представлял. Решить проблему в одиночку он не сможет.

– Есть кто-нибудь на примете?

– Миронов, – без тени сомнения заявила Рина.

Игорь поморщился.

Отставил чашку в сторону:

– Исключено.

– Почему? Он хороший тренер.

– Да, замечательный, но, Рин, у него уже есть пара. И мы с тобой – прямые конкуренты. Да и Самойлов… – Игорь вздохнул.

– Что вы не поделили, может, расскажешь?

– Да поцапались по молодости. – Уголок рта Игоря дрогнул. – Даже не помню, что конкретно случилось, но друг друга мы с тех пор недолюбливаем.

– Но это не повод отказываться от Евгения Александровича.

– Рина, Евгений Александрович сначала поинтересуется мнением своих фигуристов. Как думаешь, Самойлов даст добро? – теряя терпение, проворчал Крылов.

– Да – если потребуется! – Рината с вызовом вскинула голову. – Тебе не кажется, что ваши взаимоотношения с Максимилианом – последнее, о чем сейчас стоит переживать?

– Есть еще один вариант, – не отрывая от нее взгляд, выдал Игорь. – Богославская.

– Ты издеваешься? – Рината вскочила и, нервно схватив чашку, поставила ее в кофемашину. Нажала на кнопку и стала ждать новую порцию кофе. Рина отвернулась от Игоря, но спиной ощущала его пристальный взгляд.

– Давай рассуждать здраво. – Рината не заметила, как он оказался рядом. Руки парня сомкнулись на ее талии. – Богославская знает тебя с профессиональной точки зрения. И она, я уверен, не будет против.

– У нее есть Титова с Князевым. – Она крутанулась в руках Игоря и посмотрела на него.

– Она твоя мать.

– Она женщина, давшая мне жизнь. Матерью Богославская мне не была никогда, – чеканя каждое слово, выговорила Рина. – Я не хочу ее видеть, не могу о ней слышать! А ты предлагаешь у нее тренироваться! Ты в своем уме?!

– Рин, это один из вариантов.

– Плохой вариант. – Она высвободилась из его объятий и вышла из кухни.

Игорь выматерился, ударил кулаком о столешницу и отправился следом. Нет, ей не избежать разговора. Поймал Ринату у двери в спальню, взял за локоть и грубовато развернул лицом к себе.

– Мы договорим.

– Нам не о чем болтать! Я не буду тренироваться у Богославской! – Рина резко вырвалась.

– Тогда выдвигай свои идеи. – Крылов смотрел на нее в упор.

– Миронов! – без раздумий заявила она и скрылась в комнате.

Игорь кинулся за ней. Усевшись на край кровати, Рина обняла себя за плечи и опустила голову.

– Если ты собираешься плакать, не прокатит.

– Не буду я реветь! – Рината кольнула его раздраженным взглядом.

Игорь тяжело выдохнул, не спеша двинулся к постели и присел рядом, спиной к Рине.

– Ладно. Если хочешь, ступай к Миронову и просись в его группу. Согласится – так уж и быть, уживемся с Самойловым. А нет… – Крылов оглянулся на партнершу. – Пойдем к Алле Львовне.

– Хорошо, – слишком быстро согласилась Рина, и Игорь невольно усмехнулся.

Она была абсолютно уверена, что Евгений Александрович возьмет их. Даже мысли не допускала, что откажет. Однако Игроь такой уверенности не разделял и намеревался сегодня же заняться подготовкой почвы на тот случай, если Рина вернется ни с чем. Впрочем, он готов поставить на то, что так оно и случится.

Дождавшись восьми утра, Рината ушла, не сказав ни слова. Игорь позвонил супруге Николая Петровича, и она ответила, что состояние мужа остается без изменений. Но предложение приехать женщина вежливо отклонила. Парень понимал, что сейчас помочь он все равно не сможет, а топтаться под дверью отделения и нагнетать обстановку… Как бы странно это ни звучало, лучшее, что он мог сделать, – не тратить попусту драгоценное время. Вряд ли Николаю Петровичу понравилось бы, что фигуристы сидят сложа руки, тогда как соперники рьяно готовятся к чемпионату России.

Звонок мобильного застал Игоря выходящим из квартиры. Застегнув куртку до середины, он достал из заднего кармана джинсов телефон и удивленно хмыкнул.

Звонил не кто иной, как сам Владимир Николаевич Бердников.

– Соскучились? – спросил Игорь. Захлопнув дверь, он проигнорировал лифт и начал спускаться по лестнице.

Он решил съездить на каток, а после заскочить в школу к Алле Львовне.

Однако глава Федерации нарушил четко спланированный распорядок дня одной фразой:

– Жду у себя через полчаса. – Не дав Игорю и рта раскрыть, Бердников отключился.

– Конечно, Владимир Николаевич, – скривившись, пробурчал Крылов, выбираясь на свежий воздух из душного подъезда.

Сел в машину, включил двигатель и на несколько мгновений задумался. А не послать ли Бердникова к чертям? Но что-то подсказывало: глава Федерации хочет видеть его не ради пожелания счастья в личной жизни.

Значит, выбора нет. Вздохнув, Игорь поехал в сторону Лужнецкой набережной, где и располагалась Федерация.

Бердников, как обычно, напустил на себя непроницаемый вид и сухим, ничего не выражающим тоном пригласил присесть. Игорь подчинился и выжидающе посмотрел на него.

– У вас нет тренера, – выдержав недолгую паузу, изрек Владимир.

– Именно… – Игорь согласно кивнул.

– Есть какие-нибудь мысли?

– Рината жаждет тренироваться у Миронова. – закинув ногу на ногу, Крылов вальяжно развалился в кресле. Губы сложились в едкую ухмылку.

Он смотрел на Бердникова, не отрывая взгляда, и не мог понять, как же он раньше не догадался. Все в поведении этого человека говорило о том, что Рината для него – не чужая. А уж внешнее сходство… Овал лица, цвет глаз, форма носа и даже, судя по фотографии, цвет волос – все воспроизвелось в Ринате.

От Богославской Рина унаследовала разве что улыбку. Как можно отдать родного ребенка в детский дом? Как?!

– Что? – заметив, как потемнели глаза Игоря, спросил Бердников.

Парень молчал. Он бы сейчас наговорил Бердникову много чего нелестного, и, видит бог, не пожалел бы о словах. Но не теперь. Он не будет лезть в отношения Рины, Бердникова и Богославской, пока это не влияет на спортивные результаты – и на то, что происходит между ними, на личные отношения Игоря и Ринаты.

– Хочешь что-нибудь сказать? – Владимир опустил руки на тяжелый дубовый стол и внимательно осмотрел сидящего напротив фигуриста.

– Хотел бы сказать, что вы – козел, – Крылов пожал плечами, – но оставлю это право Ринке.

– Выбирай выражения! – Бердников нахмурился.

– А что? – Игорь против собственной воли начал раздражаться, но вовремя опомнился. – Рината хочет тренироваться у Миронова, сейчас находится у него и, вероятно, пытается договориться.

– А что думаешь ты?

– Вас интересует мое мнение? – хмыкнул Игорь и сложил руки на груди. Бердников молчал и продолжал неотрывно смотреть на него. – Я предложил ей перейти к Богославской, – ответил он.

– Завтра к восьми Алла ждет вас на тренировку, – уверенно отчеканил Владимир.

Игорь понял: сегодня вывести Бердников из себя не удастся. Непрошибаемая скала.

– А Богославская в курсе? – не удержался парень от едкого смешка. Все у этого человека складно и по местам разложено, а все люди там, где ему хочется!

– Она и предложила свою кандидатуру, – объяснил Бердников. – Миронов – хороший тренер, но у него уже есть пара, с которой он собирается бороться за место в олимпийской сборной. Он не возьмет вас, а вот Алла…

– У нее тоже есть пара топ-уровня, – прервал Игорь. – Зачем ей мы?

– Не твое дело, – процедил Владимир и, поднявшись, отошел к окну, уставился сквозь стекло на небольшую стоянку и сцепил руки за спиной.

Он напоминал статую. Такой непоколебимый, властный, четко осознающий, что он делает и для чего… Игорь коротко выдохнул. Бердников все решил. За него. За Ринату. Возможно, и за Аллу Львовну. Ему неинтересно мнение других. Крылов был уверен: если бы Владимир Николаевич пожелал отправить их тренироваться к Миронову, тот был бы вынужден взять их в группу.

– Рината не хочет к Богославской.

– В таком случае убеди ее, – не поворачиваясь, сказал Бердников. – Допустим, Рината не способна здраво оценить ситуацию… тогда ты должен помочь ей понять, что иного выхода нет. Богославская – тренер высшего разряда, под ее руководством вы значительно прибавите себе очков до Олимпиады. Больше никто не будет тренировать вас, Крылов.

– Уж вы об этом позаботитесь, – под нос себе зло выговорил Игорь и встал. Потом сказал громче: – Хорошо.

– Тренировка завтра в восемь, – повторил Бердников.

– По-вашему, она согласится?

Владимир медленно повернулся и наградил Игоря тяжелым взглядом.

– Рината может убеждать кого угодно в том, что ее цель – доказать мне и Алле, что она справится без нас. Но на самом деле она по-настоящему хочет лишь одного – выиграть Олимпиаду, взойти на Олимп, который не покорился ей в Ванкувере. Хочет стоять на верхней ступени пьедестала и слушать гимн, играющий в ее честь. Ради этого она отодвинет на второй план все переживания и полностью погрузится в работу. Она примет правильное решение, – говорил ровно и вроде бы совсем безэмоционально Бердников, но в глубине его голубых глаз Игорь видел гордость.

Да, он гордился дочерью и, самое странное, – знал ее. Причем гораздо лучше, чем Игорь, и, пожалуй, даже лучше, чем сама Рината. И дело вовсе не в том, что он – отец. Ну, а Рина переняла от Бердникова не только внешнее сходство, но и многие черты характера.

И как бы девушка не отдалялась от него, какие бы ни выстраивала баррикады, они с Бердниковым ближе, чем она думает.

Игорь кивнул и направился к выходу, но Владимир окликнул его, заставив остановиться:

– Крылов!

– Что? – обернувшись, Игорь вскинул брови в ожидании.

– Ты все знаешь.

– Что вы ее отец? – Он спокойно выдержал тяжелый взгляд главы Федерации. – Да.

– Не привязывайся к ней, – глядя Крылову в глаза, заявил Владимир. – Она скоро поймет, что ты – всего лишь… временно. Поверь мне, я ее отец, – это было не угрозой, а констатацией факта, словами, сказанными человеком, который не позволит дочери принимать решения – судьбоносные или нет – самостоятельно.

Игорь покачал головой и, дернув ручку, вышел из кабинета.

Глава 31

Москва, октябрь 2013 года

Шагая по коридорам школы, где работал Евгений Миронов, Рината непроизвольно отмечала какие-то мелочи. Несколько стендов на стенах, дверь в мужскую раздевалку, добротный, но видавший виды диван возле стены… От всего веяло уютом и постоянством. Девушка невольно сравнивала обстановку с той, что окружала ее в школе Аллы Богославской. Странно как-то… Либо бывший тренер имела очень хороших спонсоров, во что Рина не поверила бы даже в том случае, если бы ей предоставили отчетные документы, либо финансирование Федерации распределялось неравномерно.

Навстречу ей шли две девушки, одетые для тренировки в спортивном зале. Стоило им поравняться, как они, до сей поры оживленно о чем-то переговаривающиеся, замолчали. Рината, не глядя в их сторону, проскользнула мимо.

– Сюда, – сказал охранник, который сопровождал Ипатову, и постучал в дверь тренерской, а затем приоткрыл ее. – Евгений Александрович, можно?

Из-за стола поднялся приятный и высокий мужчина средних лет. Рината сразу же узнала в нем одного из ведущих тренеров России по фигурному катанию, человека, ради встречи с которым она, собственно, сюда и приехала.

– Спасибо, – кивнул Миронов провожатому Рины и с интересом, но абсолютно спокойно посмотрел на нее.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Рината, стараясь держаться как можно более независимо.

Очень давно кое-кто сказал ей, что добиваться своего лучше, когда собеседник уверен, что это в его интересах. И даже если все совершенно не так, надо постараться внушить ему, что в выигрыше остается именно он. Рина уже давно забыла про совет, который ей дали, но сейчас слова, произносимые властным мужским голосом, внезапно всплыли в памяти.

– Добрый… – Миронов легко кивнул и, не сводя с девушки взгляда, продолжал: – Немного неожиданно… Рината, правильно?

– Да.

Ее имя было на слуху в мире фигурного катания, и Рина сомневалась, что Евгений Миронов не знает, как ее зовут. Однако уверенность ее пошатнулась. А если Игорь прав? Может, ей и правда не удастся договориться о переходе? На миг губы ее сжались. Ну уж нет! Она сделает все и добьется своего.

А если не получится по-хорошему, то выйдет по-плохому, и она все равно получит согласие.

– Рад познакомиться с тобой лично. – Уголки губ мужчины дрогнули в намеке на улыбку. – Не слишком интересовался твоими успехами, но слышал много чего, да и в Новогорске видел вас.

– И что можете сказать?

– По поводу чего?

– По поводу того, что видели в Новогорске.

Миронов задумчиво замолчал, развернулся и подошел к стоящей возле дивана тумбочке. Щелкнул кнопку на чайнике. Тот зашумел, нарушая повисшую тишину. Рине хотелось перейти к сути дела, но что-то заставляло ее молчать. Евгению Миронову слегка перевалило за сорок, но, несмотря на молодость, нечто в нем внушало уважение. И это Рине нравилось. Именно такой тренер и нужен им с Игорем – зрелый, амбициозный, способный привести пару к золоту Сочи.

– Ты не стой в дверях. – Миронов повернулся к ней вполоборота. – Присаживайся на диван. Выпьешь чаю?

– Конечно, – ответила Рината и, пройдя по кабинету, расположилась возле подлокотника. Грациозно закинула ногу на ногу, выпрямила спину и уставилась на возящегося с чашками мужчину.

– Зачем ты сюда пожаловала?

– Вначале мне бы хотелось, чтобы вы ответили на мой вопрос.

Она была готова к тому, что он переспросит – на какой, но Миронов только усмехнулся.

– Сложно сказать, Рината…

– И все же.

– У вас определенно имеются перспективы. Но в Новогорске… это было похоже, скорее, на неплохой каркас. Если бы вы как пара катались хотя бы год, я бы мог ответить что-то более конкретное, но вы тренируетесь несколько месяцев. В общем… пока вы напоминаете мне залежавшуюся петарду.

– Не очень лестное сравнение… – с неудовольствием заметила Рина.

– С какой стороны посмотреть! – Миронов наконец улыбнулся шире. Вода в чайнике забурлила, и через несколько секунд кнопка индикатора погасла. Евгений взял с полки две чашки и поставил на тумбочку. – Рванет или нет – предугадать невозможно. Но вашим конкурентам, думаю, расслабляться не стоит. У вас прекрасные прыжки, но сильно хромают парные элементы. Хотя выбросы показались весьма приличными. Если учесть, что этого вы достигли за такой короткий срок…

– А свою пару вы тоже считаете нашими конкурентами? – Рина села ровно, сжав колени и положив на них крестом тонкие руки. – Ведь мы и для вас представляем угрозу, правда?

– Рината, зачем ты пришла? – спросил Миронов совершенно серьезно, уже без тени прежней улыбки.

Кипяток широкой струйкой полился из носика в чашки, воздух наполнился запахами чая и бергамота.

– Вы наверняка знаете, что мы с Игорем остались без тренера.

– Да, я слышал про Савченко.

– Тогда, полагаю, понимаете, почему я здесь, – твердо проговорила Рина. – Я хочу предложить вам стать союзниками, а не конкурентами.

Евгений не удивился. Рината понимала, что он, вероятно, с самого начала догадывался о цели ее визита, однако непоколебимая сдержанность тренера начинала доставлять ей дискомфорт. Внезапно выяснилось, что распоряжаться собственной судьбой, решать свое будущее – очень непросто. Она почувствовала нетерпение. Это время она бы могла провести на льду, потратив на что-то по-настоящему полезное. Она ощутила желание побыстрее разобраться с проблемой и приступить к занятиям, но Миронов не торопился распахивать объятья.

Рината медленно выдохнула.

– Мы вставили в программы тройной аксель. Уверена, при грамотном подходе он будет стабилен к чемпионату России. Кроме того, мы решили делать аксель и в каскаде. Лутц стабилен уже сейчас. Такого набора прыжковых элементов нет ни у одной пары в мире, что известно вам не хуже меня. Как вы заметили, у нас еще есть проблемы с парными элементами, но и в них за прошедшее с прокатов время мы весомо прибавили. Нам нужен тренер, который не побоится сложностей и готов делать историю так же, как и мы.

– И вы предположили, что я гожусь на эту роль? – Миронов поставил чашку на блюдечко и подал Рине.

– Да. Нам необходим тренер и лед, вам – сильная пара.

– У меня уже есть сильная пара.

– Наверное. Но вряд ли ваша пара сможет бороться за золото Сочи.

– А вы сможете? – Он присел на угол стола со своей чашкой в руках.

– А мы – да. – Рината вздернула подбородок, жестко глядя тренеру в глаза.

Евгений в задумчивости сделал несколько глотков, наморщил лоб и шумно выдохнул. Качнул головой. Внутри Ринаты все похолодело. С самого начала что-то шло не так, но что именно – она не понимала. Пальцы дрогнули, и чай едва не выплеснулся на блюдце, но она вовремя взяла себя в руки. Минута, бесконечно медленная, словно улитка, прошла в тишине.

Чай был ароматным и вкусным, однако Рина испытывала слишком сильное напряжение, чтобы наслаждаться напитком.

– Нет, Рината, извини. – Мужчина поставил чашку на стол.

– Почему? – в голосе Ипатовой зазвучало упрямство. – Вы же упомянули, что у нас есть перспектива. Или это просто слова? – Она отставила чашку с недопитым чаем, поднялась с дивана и шагнула к Миронову. – Мы возьмем золото и станем чемпионами в Сочи, а вы – тренером чемпионов. Этого недостаточно? Или дело в отношениях Макса и Игоря?

– Личные разборки между Игорем и Максимилианом вообще ни при чем. Оба они – взрослые люди. Ссор в группе я бы не потерпел, но в данном случае это не имеет значения.

– А тогда – что? – раздраженно осведомилась Рина.

– У меня есть пара, Рината, – терпеливо пояснил Евгений. – Сейчас конец октября. У нас выстроен график тренировок, план работы. Намечены цели. Я не могу взять и перекроить все ради вас. Тем более накануне Олимпиады.

– С нами у вас будет реальный шанс, а с ними – нет!

– Давай вернемся к разговору не раньше, чем завершится сезон. – Миронов встал, тем самым подтверждая, что говорить уже не о чем.

Ринату едва не затрясло от гнева.

Он ясно намекал, что ей пора выматываться, хотя и делал это в весьма деликатной форме. Но отступать она не собиралась. Он от нее так легко не отделается.

– Тренер нам нужен сейчас, а не в конце сезона!

– Ведь раньше тебя тренировала Алла Богославская? Советую обратиться к ней, – не обращая внимания на раздражение девушки, порекомендовал Евгений. – Она знает тебя, ей будет проще подобрать для пары оптимальную тренировочную систему. Да и возможностей у нее хоть отбавляй. Мы делим лед с еще одной группой, а у Аллы – полный карт-бланш. А теперь прости, Рината. У меня через полчаса тренировка. Я должен подготовиться.

– Если я захочу, вам все равно придется взять нас! – Голубые глаза сверкнули. Рината сделала шаг к двери и резко развернулась. – Лучше нам договориться.

– Ты мне угрожаешь? – Он изучал ее внимательным взглядом, но безо всякого испуга, и Рине захотелось сделать что-то…

Сказать что-нибудь напоследок и вывести Миронова из себя. Если бы он усмехнулся или воспринял ее слова как нечто пустое, она бы, вероятно, так и поступила, но тренер сохранял серьезность.

– Кстати, Рината… Не представляю, что ты имеешь в виду, но тебе было бы неплохо поразмышлять о том, что не все зависит от твоих желаний. Есть и другие люди, у которых тоже имеются собственные устремления. И они, увы, с твоими не всегда совпадают. А перед тем как что-то делать… сперва подумай хорошенько о том, что тебе нужно – лед или команда.

– Не надо учить меня жизни, – мигом превратившись в загнанную волчицу, ощетинилась Рина.

– Боже упаси! – Евгений поднял руку в примиряющем жесте.

Пустой каток был за спиной. Рината шла по холлу, пытаясь совладать с мыслями, ощущениями и эмоциями. Разговор с Мироновым оставил после себя неприятный осадок и чувство жгучей неудовлетворенности. А фразы насчет Богославской… Слышал бы Игорь… да не приведи господи, чтобы так случилось! Но факт непреложен – им нужен тренер. В одном Миронов прав: уже конец октября. Замерев возле стенда, Рината достала из кармана мобильный и по памяти начала набирать номер, который давно стерла из контактов телефона. Восемь… девять… ноль… девять…

Скорее почувствовав, чем услышав чье-то приближение, подняла голову и увидела Алису Решетникову. Та, одетая в короткую красную куртку, направлялась к раздевалкам и пристально, не скрываясь, смотрела на Ипатову. Взгляд был тяжелый, колючий, словно ей хотелось, чтобы Рина немедленно растаяла в воздухе или, на худой конец, провалилась сквозь землю.

Но Рината только упрямо стиснула губы и ответила ей таким же холодом. Сжав ремень объемной спортивной сумки, Алиса проследовала дальше, а Рина стерла набранные цифры и спрятала телефон в карман.

Она должна справиться. Сама. Она должна научиться решать проблемы самостоятельно. Ведь она теперь сама выбирает и платья, и туфельки.

Рината вошла на каток и стянула с шеи ярко-синий шарф. На волосах блестели капельки воды, и она, тряхнув головой, провела рукой по влажной шевелюре. Недовольно скривилась. Мало того, что поездка к Миронову обернулась феерическим провалом, так еще на подъезде к стадиону у таксиста закончился бензин, и пришлось шлепать под ледяным дождем по улицам. В Москве то ли осень, то ли уже зима, а с неба не то капало, не то сыпало, что доводило раздраженную Рину до состояния плохо скрываемой ярости.

Рината приблизилась к борту, оперлась на него и посмотрела на лед. Игорь, облаченный в черные тренировочные штаны и обтягивающую грудь темно-серую футболку с черными вставками в районе лопаток, катал дорожку шагов из короткой программы. Девушка залюбовалась им, чувствуя необъяснимую тревогу, и на минуту забыла о гневе. От катания Крылова исходила по-настоящему мужская сила. Оно было вдумчивым, взрослым. Каждое движение, каждый акцент под едва слышную музыку, льющуюся из колонок, – все естественно, как сама жизнь. Его жизнь. Рина хотела было окликнуть парня, но слова застряли в горле, и она продолжила наблюдать за партнером. Впервые задумалась о том, что ждет их дальше.

После Олимпийских игр тоже есть жизнь, но какой она будет, Рината знать не желала. Она боялась. Как же страшно тонуть в теплых руках Игоря, ощущать, как он медленно проникает в ее душу. Как бы ни старалась отгородиться, он тоже слишком упрям, чтобы отступить. Все ее существование – черное и белое, не делимое на нечто среднее. И она привыкла прятаться в темноте, скрываясь от любого проявления чувств. Ведь это слишком жутко – снова поверить, открыться и получить очередной плевок в распахнутую душу. После Олимпиады они разбегутся, каждый пойдет своей дорогой.

При мысли об этом дыхание перехватило, а к горлу подступил ком. Судорожно выдохнув, Рината шмыгнула носом и расстегнула куртку. Стянула ее и кинула на скамейку.

– Игорь!

Он наконец увидел Рину. Уперев руки в бока, поехал к борту, остановился рядом с Ринатой и пристально всмотрелся в ее глаза.

– Миронов отказался. – Она решила не бродить вокруг да около. – Ты прав.

– Надеюсь, ты оставила его в живых? – Крылов был не в силах спрятать улыбку.

– Очень смешно, – пробурчала Рина. – Я не сомневалась, что он согласится.

Ей было неприятно принимать поражение и говорить Игорю о том, что он не ошибся, а еще хуже – понимать, что иного выхода, как идти к Богославской, нет. Ей претила сама мысль об этом, но, если рассуждать здраво, Алла – единственный человек, который знает ее возможности и может вернуть стабильность акселю.

Если отбросить личное, эта женщина – идеальный вариант, вот только личного между Ринатой и Аллой Львовной очень много.

– Я согласна на Богославскую, – поджав губы, выдавила Рината.

Брови Игоря на миг слегка изогнулись:

– Хорошо… А она? Думаешь, Алла Львовна согласится?

– Ей некуда деваться, – резко заявила Рина, задрав подбородок. – Ты ей позвонишь и скажешь, что мы будем тренироваться у нее.

– Я?.. – усмехнулся от такой наглости Игорь.

– Ну не я же!

– Она твоя мать!

– Она мне не мать! – процедила Рината. – Не мать и никогда ею не была. И да, ты позвонишь ей и скажешь, что мы хотим у нее тренироваться, – повторила она, оттолкнулась от борта ладонями и кинулась в подтрибунное помещение.

– Ипатова! – Игорь выбрался со льда, быстро нацепил чехлы и пошел следом.

Ипатова раз за разом своими поступками ставила его в тупик. Она хоть понимает, что творит?!

– Рина, стой!

Рината обернулась к нагнавшему ее Игорю.

– Я не хочу ей звонить, – растерянно призналась она.

– Да и не нужно, – вздохнул Игорь. – Она ждет нас завтра на тренировку, – сказал он и направился к мужской раздевалке.

– То есть как? – опешила Рината.

– Я ей звонил и обо всем договорился, – ответил он на ходу и добавил: – Подожди меня, через десять минут поедем домой.

Закрывая за собой дверь раздевалки, Игорь раздумывал над тем, правильно ли поступил, утаив от Рины часть правды. Но что-то подсказывало – знать о том, что в ее жизнь снова вмешался Бердников, девушке совсем не обязательно.

Продолжение следует…