Ему с самого детства снится таинственная девушка, которую он вдруг встречает наяву на Невском проспекте. И теряет, едва узнав. Она слышит мысли своего новорожденного сына и пытается найти его отца, с которым была вместе лишь один день. Он вернулся на родную планету, пройдя Искупление, и теперь должен спасти свою семью ради той, которую любит. Она совершила преступление, поддавшись ревности, и теперь должна все исправить ценой свободы своей души, ради жизни сестры и своей семьи.
— Пожалуйста, прошу, молю всех богов, которые меня услышат, помогите, я сделаю все, что угодно, только пусть мой сын выживет, пусть он очнется, даже если он не сможет ходить, даже если забудет меня, пусть он будет жив, пожалуйста, молю, пожалуйста!..
Алька стояла на коленях посреди комнаты, сложив руки в молитвенном жесте и закрыв глаза, из которых продолжали литься слезы. Как и большинство родившихся в СССР, она не верила ни в каких богов, хотя, следуя веяниям перестройки, крестилась в 19 лет. А поддавшись на уговоры мамы, и Даньку тоже крестила. Она не знала ни одной молитвы и никогда не испытывала желания помолиться. Но сейчас готова была поверить во что угодно и согласиться на любые обряды и даже жертвоприношения, если это поможет Даньке.
Уже шесть дней Алька не видела своего сына, к нему не пускали, но она все равно таскалась каждый день к дверям отделения реанимации, чтобы услышать: «Без изменений. Состояние стабильно тяжелое». И «успокаивающие» слова доктора: «Вы не ходите сюда так часто, если что — мы вам позвоним. Вам очень повезло, буквально на прошлой неделе пришла гуманитарная помощь из Германии, лекарства, без которых надежды не было бы никакой». А сейчас она есть, надежда… Значит, надо надеяться.
Конечно, все сочувствующие — от соседей до медсестер в больнице — советовали сходить в церковь, помолиться. Алька пошла, и даже свечки поставила перед указанными служительницей иконами, но не почувствовала там никакого отклика, никакого душевного трепета. Казалось, что она там лишняя, что делает что-то не то и не так. Поэтому сегодня, вернувшись из очередного похода к дверям реанимации, зажгла все найденные дома свечи, и, встав на колени, молилась так, как получалось — так, как просила душа, просто произносила вслух то, что шло из сердца:
— Пожалуйста, услышьте меня те, кто может помочь, помогите моему сыну, я буду служить вам всю жизнь, отдам что угодно, только помогите!
Альке казалось, что это не она сама, а ее душа молит о помощи, и зов поднимается ввысь, облетая Землю. И вместе с этой молитвой ее как будто покидали силы.
Наконец, слезы высохли, слова закончились, словно утратив смысл. Алька погрузилась в какой-то ступор, сидя в тишине комнаты, не замечая ничего вокруг. И вдруг тишину квартиры разорвал телефонный звонок. Выйдя в прихожую, девушка со страхом смотрела на телефон, — с мамой она сегодня уже общалась, больше звонить было некому, разве что из больницы… Сердце как будто застыло в груди, когда она подняла трубку:
— Алло…
— Алина Валентиновна? Здравствуйте, это из Центральной детской больницы, отделение реанимации. Ваш сын очнулся, можете приехать, вас пустят к нему, но не больше чем на два часа. Приезжайте к 16.
— Спасибо… — слезы снова текут по щекам. Она кладет трубку и, прислонившись к стене, сползает по ней на пол. Почему-то вместе с радостью сердце разрывает непонятно откуда взявшаяся тревога…
— Я нашла ее! Я ее слышу! — Лора выбегает из распахнувшихся прозрачных дверей дома и несется к тренировочной площадке, где все чаще проводит свое свободное время Рен, чем сильно ее раздражает. Вместо того, чтобы помочь, посочувствовать, утешить, только и знает, что носится на аэробайке или отрабатывает боевые приемы с големом на площадке… Но девушка не дает обиде разрастись, ведь ей так нужно поделиться своей радостью. Пробегает через сад, замечая, что сантия уже зацвела. Мелькает воспоминание, что Элис очень любила эти цветы и всегда ставила в комнату веточки цветущей сантии.
Лора выбегает из-под тени деревьев и останавливается на миг, любуясь открывшейся картиной. Солнце еще невысоко и утренний воздух кажется голубоватым, а на светло-фиолетовом небе бело-голубые облака создают волшебный по красоте узор, который отражается в бирюзовой воде озера. Девушка улыбается, давно она не обращала внимания на окружающую красоту. Вдохнув полной грудью, Лора вновь пускается в путь, огибает озеро и, подбегая к защитному куполу тренировочной площадки, тихонько касается его ладонью. Раздается мелодичный звон. Отражающий атаки голема мужчина поднимает руку, давая сигнал закончить бой, и поворачивается к девушке:
— Какая приятная неожиданность, Лора, вот уж никак не ожидал тебя здесь увидеть! Что за беда заставила тебя пересилить ненависть ко мне и нелюбовь к боевым единоборствам и прийти сюда?
Девушка могла бы ответить, что вовсе ничего не имеет против единоборств, ведь с детства занималась на тренировочной площадке с родителями и Элис. А в Академии они обычно занимались с Дэми. Но при воспоминании о Дэми и Элис настроение ее падает, и Лора уже жалеет, что прибежала сюда, решив как можно быстрее поделиться новостью.
— Рэн, я нашла! — волнение вдруг зашкаливает и девушка не может продолжить разговор, она прижимает руку к груди и пытается успокоить бешено стучащее сердце.
Рэн смотрит внимательно на Лору и взмахом руки убирает купол.
— Это Элис? Я чувствую, что это она, покажи мне.
Он подходит к девушке, протягивает ей руку ладонью вверх и невесело улыбается, видя ее опасение.
— Давай же, Лора, я не кусаюсь. Обещаю, что не затрону твой щит, возьму только то, что покажешь сама.
Девушка, наконец решившись, кладет руку ладонью на ладонь Рэна. Между соединенными ладонями появляется голубое сияние и полностью окутывает их руки. Через несколько секунд мужчина разрывает контакт, убирая ладонь, и тут же зарывается ей в свои светлые волосы.
— Ей нужна помощь. И Дэми, похоже, рядом нет. Неужели они так и не встретились? Где же он тогда? — Рэн зачесывает рукой назад растрепавшиеся волосы, он всегда начинает теребить их, когда волнуется. Лоре почему-то тоже хочется потрепать его по волосам, они всегда ей нравились, такого красивого серебристого цвета, как лунный свет… но она сдерживается, убирая руки за спину. Она укрепляет мысленный щит, запирая те чувства и воспоминания, которые хотела бы забыть. Как и самого Дэми… На секунду ей кажется, что чувство вины и раскаяния вырвутся, что щит их не удержит, Лора подавляет их, закрывая крепко-накрепко внутри. Элис нужна помощь! Она все еще чувствует боль сестры, боль, которая может убить душу, ее нельзя переживать в одиночестве.
— Я нужна ей. Я пойду туда.
— Ты с ума сошла? Что ты можешь там сделать? Вселишься в младенца? Много от тебя помощи ей будет? Ты же все забудешь. Да и она сейчас тебя не услышит. Она не помнит. Она не узнает тебя.
— Я должна быть с ней, я должна помочь! В конце концов это моя вина. Она попала туда из-за меня. И я изучила все, что касается Переноса, я смогу сохранить воспоминания.
— Не делай этого, пожалуйста! Элис справится, она сильная. Она справится сама, или Дэми найдет ее и поможет.
Рэн подходит к девушке и пытается обнять, словно хочет удержать, но она вырывается, она еще чувствует боль Элис и чувство вины грызет ее изнутри, стремясь разрушить, уничтожить, поглотить… «
— Если у меня не получится вернуться, передай Элис, что я ее очень люблю. И прошу у нее прощения. За все.
— Нет, Лора, подожди, послушай меня, наверняка есть способ помочь ей по-другому. Давай обратимся к Старейшинам!
— Старейшины уже все сказали мне во время Суда. Я должна сама исправить то, что совершила. Это мое наказание. Так что не останавливай меня. Не мешай.
— Тогда разреши тебе помочь. Разреши пойти с тобой.
— Нет, ты не сможешь найти Элис, ты потеряешься и нам еще тебя придется спасать. Просто жди нас здесь.
— Позволь хотя бы проводить тебя до Храма.
Девушка кивает и, развернувшись, идет по направлению к гаражу, слыша, как Рэн топает следом. Она пытается не показать радость от того, что он будет рядом. Конечно, она бы справилась и сама, но так как-то спокойнее — знать, что не одна, что есть тот, кто подстрахует и поможет, кто будет тебя ждать.
Уже подлетая к Храму, завидев его монументальные очертания, Лора подумала, каково Рэму, пережив Осуждение и Изгнание, вновь оказаться там. Почему он согласился проводить ее? Ведь она всегда относилась к нему хуже всех, выказывая пренебрежение и неприязнь. Она даже пыталась переложить на него свою вину, ведь если бы не он, ничего бы не случилось, и Элис и Дэми были бы сейчас дома. А он всегда относился к ней, как к ребенку. Точно, он, видимо, чувствует за нее ответственность, как старший, поэтому и поехал проводить, хотя ему наверняка это неприятно.
Они заходят в Храм, как всегда величественный и совершенно пустой, двери сами открываются перед ними, словно их тут ждали. «
— Ты что, меня нюхаешь?
— Хочу запомнить твой запах. Ты даже не вздумай там пропадать, Лисичка! Ты же знаешь, что если что-то случится, я отправлюсь за тобой?
— Зачем?
— Я последний из нашей семьи, должен же кто-то стать тем героем, кто всех спасет, — он поворачивает ее лицом к себе и смотрит в глаза — только попробуй не вернуться и узнаешь, какой из меня крутой герой получится!
— Нет уж, лучше мне этого не знать! — отвечает она и, освободившись из его рук,
делает несколько шагов по направлению к Вратам. Рэн пытается последовать за ней, но его удерживает на месте появившееся откуда-то силовое поле.
— Прошедшему Искупление не разрешено вновь войти во Врата, — раздается голос Старейшины, который появляется перед ним словно ниоткуда. — Ищущий Искупления может войти во Врата лишь однажды, — он оборачивается и смотрит на Лору. Девушка оглядывается, кидает прощальный взгляд на Рэна и ступает во Врата. Ее окутывает свет, который сменяется беспросветной тьмой. Все исчезает: Храм, свет, звук, время…
Лора закрывает глаза, находит в пространстве космоса точку, из которой слышала Зов, и вкладывает все свои силы в посыл — к Элис! Она идет помочь сестре, спасти ее сына. Мир вокруг расплывается, вокруг всполохи света и нити тьмы, эти нити опутывают ее и … все та же темнота… а в темноте две светящиеся точки, две родственных души, одна — Элис, а вторая — совсем маленькая, еле светится, наполненная страхом и отчаянием…
— Малыш? — тянется мысленно, стараясь передать чувство утешения и спокойствия. Она чувствует его — маленького мальчика, он боится и очень скучает по маме, но не может выбраться из опутавших его липких серых нитей. Она обрывает эти нити, обнимает его, укутывая в кокон из любви и заботы.
— Не бойся, я тебе помогу, ты скоро увидишь свою маму, обещаю!
Прижимает ребенка к себе и оглядывается вокруг, пытаясь найти выход из этого черно-серого мрака. Мысленно тянется вперед, разгоняя мрак. И слышит какой то навязчивый звук… пип-пип-пип… какой противный звук… она раньше никогда такого не слышала… он ненастоящий, неживой… но там, где есть звук, есть и жизнь… тянется в сторону звука… пип-пип-пип… Открывает глаза. И понимает — у нее получилось.
Алька почему-то всегда была уверена, что у нее не будет детей. Не потому, что она никогда этого не хотела, а потому, что просто не способна родить. Неизвестно, с чего она это взяла, возможно из-за того случая, произошедшего, когда она училась в десятом классе. Алька шла из школы, когда ней прицепилась старая цыганка, в те времена они часто ходили по улицам целой толпой и облапошивали наивных жителей. Цыганка хватала ее за руки и все повторяла, что детей у нее никогда не будет, а даже если и будут, то долго не проживут. Алька тогда вырвалась из цепких рук и убежала, даже не испугалась и тем более не расстроилась, потому что, в отличие от большинства своих одноклассниц, вообще не собиралась заводить семью и детей. Не будет — и хорошо, меньше проблем.
Но в последние пару недель она стала плохо себя чувствовать по утрам, несколько раз пришлось расстаться с завтраком, а сегодня вообще упала в обморок в метро, когда ехала утром в институт. Поэтому, по пути в общагу после учебы зашла в аптеку и купила три теста на беременность. Зачем три? Ну, для надежности. И смотря на две полоски на каждом тесте, думала, как же такое вообще могло случится? Этого же не должно было быть никогда. Но в душе уже рождалось какое-то новое чувство, какое-то ощущение чуда. Да, она не могла и подумать о таком, но ведь это здОрово! Она теперь никогда не будет одна, у нее будет ребенок от любимого человека! Жаль, он об этом не узнает…
Два месяца назад Алька решила прогуляться по Невскому проспекту, был солнечный майский день и замечательное настроение, которое не могли испортить даже надвигающиеся зачеты и защита курсовой. Она устроилась на своем любимом месте, рядом с одной из статуй павильона у Аничкова дворца и смотрела на вечно многолюдный и спешащий куда-то Невский проспект. Ей нравилось наблюдать за суетой этого города, в который влюбилась с первого звона часов на Московском вокзале, на котором оказалась через неделю после окончания школы, без раздумий и сожалений променяв домашний уют и заботу родителей на жизнь в общаге, одиночество и удивительный город, прогулкам по которому посвящала все свое свободное время.
И тогда она встретила ЕГО. Да-да, именно так, именно ЕГО — мужчину своей мечты, в которого влюбилась после первого же свидания. Он шел в потоке людей, с интересом смотря по сторонам. Высокий, спортивный, в простой черной футболке с принтом какой-то рок-группы и голубых джинсах, его чуть волнистые темные волосы, длиной чуть ниже ушей, были немного растрепаны, а на лбу красовались солнечные очки, «
— Ты мне не поверишь, но я много раз видел тебя во сне. Ты снишься мне самого детства. Я думал, что ты просто моя фантазия, но … поверить не могу, что ты существуешь на самом деле!
Альке тогда стало дико смешно — какой глупый подкат! Неужели есть девушки, которые на такое ведутся? Но стоило ей взглянуть в его нереально синие глаза, как смеяться расхотелось. Он смотрел на нее по-настоящему, смотрел не на ее грудь, волосы или одежду. Он смотрел ей прямо в душу и она чувствовала, что он говорит совершенно искренне. Его открытый, искренний, полный теплоты взгляд отозвался в душе каким-то неведомым ранее чувством, смесью надежды, предвкушения чуда, любопытства и желания понравиться.
— А я вообще не вижу снов, — ответила Алька, доверив вдруг совсем незнакомому человеку то, что раньше не говорила никому.
— Я научу тебя видеть сны, — ответил он и улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Они гуляли до самого утра, разговаривали обо всем на свете, целовались на набережной под неодобрительными взглядами прохожих, пили кофе и ели пирожки в какой-то модной кофейне. Альке казалось, что она встретила человека, которого давно знала, что они просто ненадолго расставались, а теперь всегда будут вместе.
Но никогда не бывает так, как хочется. Судьба свела их вместе за день до отлета Сергея на стажировку в Америку. Он остановился у своих друзей в общежитии факультета журналистики. Парни попались понимающие и ушли что-то отмечать к соседям, пообещав до утра не возвращаться. Алька раньше никогда не думала, что будет готова вот так, через несколько часов после знакомства, заняться сексом почти с незнакомцем, без всяких ухаживаний, признаний в любви и обещаний жениться. Но ей было наплевать на все, она чувствовала, что нашла свою половинку, что хочет быть с ним столько, сколько это возможно и не сомневалась ни секунды в своем решении.
И вспоминая потом эту ночь, Алька улыбалась и вздыхала. Это было … волшебно. Она не могла найти никакого другого слова, чтобы описать то, что происходило между ними. Вспоминались только жаркие, бесконечно-затягивающие поцелуи, горячие руки, теплое дыхание, страстное, впервые проснувшееся желание и никогда доселе не испытанное невообразимо яркое наслаждение. Есть такое выражение — «пьян от любви» — именно так она себя и ощущала тогда, словно все происходило где-то в другой реальности, и, возможно, вообще все это только прекрасный сон. Эта ночь — единственная, которая им досталась, изменила ее жизнь навсегда. Еще вчера она была одна, а теперь у нее есть любимый.
А на следующий день Алька проводила Сергея в аэропорт.
Они стояли у входа в зону досмотра и никак не могли оторваться друг от друга. «
— Так хочется потерять билет, плюнуть на все и вернуться в нашу комнату в общаге, — словно прочитав ее мысли, прошептал Сергей.
— Да, только она не наша и вряд ли нас там снова ждут.
— Это точно. Но думаю, найти комнату в таком большом городе не проблема.
Алька на минуту представила, как было бы здорово — снимать вместе квартиру, вместе завтракать по утрам и уходить на работу, вместе ходить по магазинам за продуктами, готовить ужин, а вечером ложиться в одну постель… И у них было бы много-много таких чудесных страстных ночей, потому что одной было невозможно мало… Но не пожалеет ли Сергей о своем решении, об упущенных возможностях? Не каждому выпадает шанс учиться в Америке. Да и как отреагируют его родители? Если она станет причиной разлада в семье, это причинит боль ее любимому.
— Ты же сам понимаешь, что не будем мы искать никакую комнату, — ответила она, прерывая бесполезные мечты о несбыточном. — Ты сейчас сядешь в самолет и полетишь в эту чертову Америку, будешь учиться у американских буржуев, как зарабатывать деньги, а через год вернешься, такой крутой американский мачо, а я буду тебя ждать. На том же самом месте, 17 мая и каждый день после я буду тебя ждать. Обещаю.
— Если тебя там не будет, мне придется устроить всесоюзный розыск, — он обнимает ее еще крепче, как будто хочет спрятать от всего мира.
— Посадка заканчивается. Тебе пора, — она поднимает голову и смотрит в его глаза. Пытается запомнить его лицо: непослушные черные волосы, вечно падающую на лоб прядку, густые черные ресницы, прямой аристократический нос и губы, которые заставляли ее забыть обо всем на свете. Как глупо, они даже не подумали сфотографироваться где-нибудь, хотя бы в фотобудке, которые есть на каждом вокзале. Ведь у них было время… было… но уже закончилось.
Последний быстрый поцелуй и он уходит, а она долго смотрит ему вслед.
Они договорились встретиться ровно через год и Алька мысленно обвела во всех календарях дату 17 мая красным кружочком. Всего лишь год. Он пройдет быстро, она будет учиться, сдавать зачеты и экзамены, ходить на тусовки и концерты, ей будет некогда скучать. Да, так она говорила ему, но…
В первую же ночь после расставания ей приснились колдовские синие глаза, и снились с тех пор каждую ночь… и каждую ночь сновидения становились все более невероятными. Ей снились гонки на цветных летающих мотоциклах, странные, будто стеклянные, дома с круглой, как в планетарии, крышей, окруженные большими ветвистыми деревьями, на которых цвели большие розовые цветы, и фиолетовое небо с голубыми облаками днем и тремя серебряными лунами и россыпью незнакомых созвездий ночью. Снился Сергей в странных развевающихся одеждах и девочка, похожая на нее как две капли воды, но с длинными золотистыми волосами и ярко-зелеными глазами. Во сне она знала ее и любила, но просыпаясь, не могла вспомнить ни ее имени, ни тех чувств, которые она вызывала.
И вот сейчас, смотря на пресловутые две полоски, Алька пыталась принять судьбоносное решение. Впрочем, что тут принимать — убивать своего ребенка она не станет ни в коем случае. Даже если больше никогда не увидит своего любимого, у нее останется его частичка. Она уже любила этого ребенка и была уверена, что Сергей тоже его полюбит. Девушка представила, как он обрадуется этому известию и, конечно же, они вместе будут растить своего ребенка и все будет просто замечательно. Да. Обязательно так все и будет.
Он стоял на том самом месте, где год назад встретил ЕЕ. Девушку, в которую влюбился давным-давно, с тех пор, как она стала ему сниться. Эти сны были всегда такие яркие и живые, что просыпаясь, он помнил все, что в них происходило: и девушку, которую во сне звали Элис, и волшебный мир с фиолетовым небом и тремя лунами, и золотоволосую зеленоглазую сестру Элис — Лору.
Когда он увидел Алину здесь, в Питере, то на секунду подумал, что просто спит и видит сон, но нет, она действительно существует — девушка из его странных снов, она именно такая, какой снилось — яркая, живая, настоящая. Сергей, улыбаясь своим воспоминаниям, устроился на том же месте, где в прошлом году сидела Алина. Взглянув на часы, подумал, что еще только час дня, а встретились они после обеда, часа в два, еще есть время.
Прошедший год был для Сергея очень тяжелым. Ему пришлось вписываться в чужой, непривычный мир, говорить на неродном языке, заниматься тем, что не особо-то нравилось. Но отец просто не оставил ему выбора. Он выдвинул ультиматум: либо сын едет на стажировку в Америку, попутно создавая и укрепляя деловые контакты с американскими бизнес-партнерами, либо, раз не способен принести пользу семье своими мозгами, женится на дочке какого-то его делового партнера, который «очень далеко пойдет, поверь мне на слово, сынок, я в таких делах не ошибаюсь». Понятно, что жениться ради папиных амбиций Сергею совсем не хотелось, поэтому пришлось ехать.
А ведь в детстве он мечтал стать летчиком, а может быть даже космонавтом. Хотел поступать в военное летное училище, но отец, как всегда, вмешался. Он вообще очень жесткий человек и если что-то решил, переубедить его невозможно. Отец сказал, что уже немолод, забота о семье скоро ляжет на плечи Сергея, и умение управлять самолетом тут мало чем поможет. Пришлось поступать на экономический в МГУ. Отец проворачивал какие-то полулегальные сделки, скупая то, что еще не разворовали при развале Союза, и готовился сильно подняться на приватизации. И тут ему был нужен сын и его знания.
Сергей может быть и взбунтовался бы на такой отцовский диктат, но были еще мама и младшая сестра Иринка, которая еще в школе учится. И он, как единственный сын, действительно должен позаботиться об их благополучии.
Он очень соскучился по маме и сестренке за этот год. Но из Америки сразу полетел в Питер, чтобы встретиться с Алиной. А завтра поедет домой, в Москву. Может быть и Алина согласится поехать, и он познакомит ее с семьей. Отец, наверняка, будет недоволен, но ничего, он ему сейчас нужен, так что тоже может предъявить ультиматум: либо женится на Алине, либо тот пусть сам со всем справляется. Но он надеялся, что до этого не дойдет и они примут его девушку в семью без всяких условий.
Сергей снова посмотрел на часы — уже половина третьего, за размышлениями он и не заметил как пролетело время. «
Следующий час он внимательно вглядывался в каждую приближающуюся девушку, получая в ответ недоуменные, иногда сердитые, иногда вызывающие взгляды. Пара девушек даже пытается подойти познакомиться, но он делает вид, что не понимает их, ему сейчас вообще не до любезностей с другими девушками. Сергей уже почти понял, что она не придет. Но еще не верил в это. Неужели что-то случилось?
Он прождал до восьми вечера, уже ни на что не надеясь. Потом отправился к тем самым друзьям с журфака, у которых они ночевали с Алиной. Ребята ему обрадовались, а еще больше обрадовались бутылке Джека Дэниэлса. Пара бутылок столичной вдобавок к заграничному виски сделали его вечер не таким беспросветным, а наутро он выбрался из гостеприимной общаги с твердым намерением найти Алину во что бы то ни стало.
Первым делом направился в институт, где она училась. В деканате его огорошили сообщением, что Алина, сдав летнюю сессию, забрала документы. На вопрос «Почему?» секретарь пожала плечами: «Вроде по семейным обстоятельствам».
Значит, все же что-то случилось. Пользуясь всем своим обаянием, а также коробкой заграничного шоколада, Сергей узнал домашний адрес Алины. Не так и далеко, на поезде двое суток, но есть ведь и самолеты. Только придется сначала домой заехать, мама, наверное, волнуется. Не хватало еще, чтобы отец послал за ним своих ищеек.
Он появился на свет в морозный зимний день после новогодних праздников — голубоглазый карапуз, прочно занявший главное место в ее сердце.
Беременность была очень тяжелой, Алька мучилась от токсикоза с четвертой недели и почти до самых родов. Каким-то чудом умудрилась при этом не завалить сессию. Но после, хорошо все обдумав, забрала документы и уехала домой. Даже если бы ей хватило сил учиться при таком ужасном самочувствии, ребенку не место в студенческой общаге.
Родители, конечно, были в шоке. Учитывая, что она единственный ребенок, они совсем не стремились возиться с пеленками и подгузниками. Поэтому решение пока не подавать документы в местный вуз, как Алька сначала хотела, особо-то и не обсуждалось. Сидеть с внуком они не собирались: «Твой ребенок — твоя ответственность». Она была уверена, что на самом деле родители ее любят и всегда будут на ее стороне, но они всю жизнь стараются ее воспитывать. Видимо, не очень получается, учитывая положение, в котором она оказалась.
Конечно, Алька почти каждый день думала о Сергее, о том, как проходит его практика в Америке, сколько симпатичных американок его окружают и не надумает ли его отец снова женить сына. Она мечтала, как следующим летом поедет в Питер вместе со своим сыном (то, что будет мальчик, она узнала на УЗИ и была очень счастлива). Как удивится и обрадуется Сергей, встретив их, и как дальше они будут вместе строить семейную жизнь.
Встречая Новый год дома, с родителями, поднимая бокал с яблочным соком вместо шампанского под бой курантов, она загадала, чтобы Сергей не забыл и не разлюбил, чтобы вернулся и ждал их 17 мая, как договаривались, в Питере.
Если бы она знала, что ждет ее впереди, загадала бы совсем другое…
Сначала все было хорошо, родители встречали ее из роддома с цветами. Конечно больше всего ей хотелось бы видеть Сергея, но она старалась поменьше думать о нем, все свое внимание и всю свою любовь отдавая сыну — Даньке.
Малыш сразу покорил сердца бабушки и дедушки, голубоглазый, темноволосый, очень активный улыбчивый карапуз, так похожий на своего отца. И молоденькая врач, приходившая из детской поликлиники, заверяла, что все в порядке, и хотя ребенок родился раньше срока, он вполне здоров. Но Алька почему-то все сильнее волновалась — малыш часто плакал и у него начинала идти кровь из носа. Врач только отмахнулась от такой жалобы — все дети часто плачут и кровь тоже часто у малышей — капилляры слишком тонкие.
А еще Алька заметила, что чувствует сына, точно знает, когда он голоден или у него болит живот. В последнее время она чувствовала, что у малыша болит голова, и это ее очень беспокоило.
Алька уже начала понимать, что вряд ли она сможет поехать с сыном в Питер в мае — он еще слишком мал. Но окончательно поставила крест на поездке болезнь Даньки — небольшая простуда вдруг обернулась тяжелой пневмонией и Алька с сыном загремели в больницу на целый месяц.
В первые дни, глядя на малыша, такого маленького и беззащитного, в больничной палате под капельницей, она не могла сдержать слезы, и все мысли были только о том, чтобы малышу стало легче. Но когда температура спала, и Данька пошел на поправку, она все чаще думала о том, какой глупой была год назад. Неужели нельзя было хотя бы адресами обменяться, почему они были так уверены, что ничто не помешает им встретиться. Да, она тогда не знала, что уедет из Питера, но почему не подумала о таком варианте? Алька металась между мыслями о больном ребенке и мыслями о несбывшихся мечтах.
Но положила конец этим метаниям врач-кардиолог, поставив Даньке диагноз — врожденный порок сердца. Из-за него повышенное давление, отсюда и кровотечение, и головные боли. «С таким пороком долго не живут, нужна операция», — эти слова словно метлой вымели из головы Альки все мысли о поездке и встрече с Сергеем. Теперь она могла думать только о Даньке. «Долго не живут» врача вдруг перекликнулись со словами старой цыганки из детства и Алька все свои силы энергию направила на то, чтобы спасти сына.
И дальнейшие дни и недели заполнились походами по врачам, всевозможными обследованиями, анализами и консультациями с местными медицинскими светилами. Врачи единодушно сходились в одном — операция нужна, но кто-то считал, что делать ее надо в год, кто-то, что не раньше двух, а кто-то — что в три года самый подходящий возраст.
Хорошо, что с этими походами по врачам Альке помог сосед — он был старше на три года, они вместе росли, в своем дошкольном детстве проводя во дворе все светлое время суток. А сейчас Лешка вернулся из армии и восстановился в институте, но до сентября был совершенно свободен. Он возил Альку на отцовской «пятерке», помогал таскать сумки, забитые детскими принадлежностями — кто бы знал, сколько вещей нужно малышу на каких-то несколько часов.
В конце концов решено было делать операцию в два года в Москве, а пока Даньке прописали поддерживающую терапию и тепличные условия — болеть так, как в прошлый раз, было категорически нельзя.
Алька наконец-то немного успокоилась, удостоверившись, что сыну в ближайшем будущем ничего не грозит, наконец-то перевела дух и «вынырнула» из своих страхов и переживаний.
На дворе был август, Даньке исполнилось полгода и он уже сидел в летней коляске, с любопытством глядя на все вокруг. А Алька вдруг начала «слышать» сына. Его первое «мама» прозвучало у нее в голове, когда она чистила яблоки на шарлотку. Данька сидел рядом в высоком креслице и с интересом наблюдал за ее действиями. «Мама», — еще раз «услышала» она, и, взглянув на сына, увидела, что тот улыбается и тянется за кусочком яблока. «Дай», — то, что она «слышит» Даньку, сомнений не осталось. Она протянула ему кусок очищенного яблока, и малыш с усердием стал его мусолить своим единственным пока зубом.
А самое интересное, что Альку это совершенно не испугало, словно так и должно быть — ну, подумаешь, ребенок-телепат, что тут такого. Конечно, рассказывать о таких необычных Данькиных способностях она никому не стала, они уже и так устали от больниц и обследований, а сколько их еще предстоит. А сын, поняв, что Алька слышит его мысленные слова, очень быстро стал пополнять свой словарный запас. Зато почти перестал агукать и кричать, что очень взволновало ее родителей. Они уговаривали Альку показать сына специалистам — вдруг мальчик глухой или немой. Но Алька, понимая, что дело вовсе не в этом, только отмахивалась: потом, после операции со всем разберемся.
Ей снова стали сниться те странные сны с Сергеем и, проснувшись, она часто плакала тихонько в подушку, стараясь, чтобы сын не увидел ее слез. Она понимала, что шанс на встречу с любимым почти нулевой, она, дурочка, даже не знает его фамилию, ничего кроме имени и того, что живет он в Москве.
Но жизнь шла своим чередом, сын требовал внимания и заботы, не давая скатиться в депрессию. Они встретили Новый год вчетвером, папа решил ради внука поставить настоящую ёлку, даже не ёлку — пихту с длинными мягкими иголками. Данька был в восторге, все время тянулся погладить веточки и по-детски радовался мигающим огонькам.
И, уже не особо веря в удачу, Алька загадала в новогоднюю ночь то, о чем мечтала — встретить Сергея и познакомить его с Данькой.
Дома было хорошо.
Как же он отвык за год от простейших и когда-то казавшихся неизменными вещей — удобной большой кровати с нормальной жесткости подушками и матрасом, ванной, в которой можно валяться хоть полдня, блинчикам со сметаной на завтрак и домашнему борщу, который мама всегда готовила сама. Дома было уютно и безопасно, отец был доволен и строил грандиозные планы по развитию бизнеса. Мама несколько раз осторожно намекнула, что была бы счастлива понянчить внуков, а Иринка без всяких намеков пришлепала вечером в его комнату, расположилась в его любимом кресле и потребовала отчета о его любовных похождениях в Америке.
— Ну давай, расскажи, какие там девушки, они правда все время жуют жвачку и постоянно улыбаются? Завел себе там подружку Барби? А сюда привезешь?
— Не было у меня там никаких Барби, и вообще я ездил работать, а не развлекаться. И на девушек особо не смотрел.
— Да не может быть, за целый год не завел себе девушку? Неужто они там в Америке совсем не умеют охмурять таких красавчиков, как ты?
— Охмурять пытались, но мне это было неинтересно.
— Неужто твое сердце уже занято, старший братишка? — она вскочила со своего, вернее его кресла, и залезла на кровать. — Давай, колись, клянусь, я никому не скажу, буду хранить твою тайну так же крепко, как банковский сейф.
— Неудачное сравнение, любой сейф можно взломать. А девушка… я встретил ее в Питере перед самым отлетом в Америку. И да, я влюбился. Но она пропала, вернувшись, я обнаружил, что она забрала документы из института.
— Но ты же найдешь ее, да? Это здорово! Мама будет очень рада. И отец наверняка поймет.
— Надеюсь на это. Да, я узнал ее адрес, она живет в N-ске, завтра собираюсь полететь туда и все выяснить.
— Вряд ли отец отпустит тебя так быстро. Он и так еле дождался твоего приезда.
— Ну ты же поможешь мне? Я пока не хочу говорить ему об Алине, пока не выясню, что произошло. Сможешь прикрыть меня на пару дней? Скажем, что устроили встречу с друзьями у кого-нибудь на даче.
— Хорошо, попрошу Сашку устроить выезд на дачу с ночевкой. Он будет рад тебя видеть.
— Что там у тебя с ним? Все так же — вертишь бедным парнем как вздумается, а он готов на все ради твоих прекрасных глаз?
— Да каких прекрасных-то, это у тебя прекрасные глаза, а у меня обычные серые. Почему вся красота достается тем, кто не хочет ей пользоваться?
— Не прибедняйся, ты очень симпатичная, и глаза у тебя красивые, и поклонников, насколько я помню, достаточно, чтобы заставить Сашку волноваться.
— Да нужны они мне, придурки озабоченные. Там нет никого, кто мог бы хотя бы рядом с тобой встать. Я не соглашусь встречаться с парнем, который будет менее интересен, чем мой брат.
— Хватит лести, лисичка-сестричка, давай уже иди спать, пока мама не поднялась и не устроила мне нагоняй!
— Ладно, пойду Сашке позвоню. Завтра забегу к тебе перед завтраком, расскажу, согласится ли он помочь.
Ирка соскочила с кровати и, уже выйдя за дверь, просунула обратно голову и «томным голосом» проворковала: «Спокойной ночи, дорогой, сладких снов». И быстро закрыла дверь, спасаясь от брошенной в нее братом подушки.
Сергей улыбался, закрывая глаза — все будет хорошо, завтра он найдет Алину и… Дальше думать он боялся, поэтому просто отпустил свою тревогу и заснул.
В N-ск Сергей прилетел уже под вечер, поэтому сразу из аэропорта взял такси и поехал по добытому в Алькином институте адресу.
Когда машина въезжала во двор, он увидел ее — Алина выходила из старенькой пятерки с ребенком на руках. Удивившись, он попросил таксиста остановиться за несколько подъездов до нужного, и, выйдя из машины, стал наблюдать, стоя за стволом огромного тополя, как водитель пятерки достает сумки с заднего сидения и, помогая Алине, идет вместе с ней в подъезд. «Наверное просто знакомый подвез ее домой, а ребенок — брат или сестра», — Сергей решил подождать, когда водитель вернется, чтобы никто не помешал его разговору с Алиной. Но прошло уже минут двадцать, а никто из подъезда так и не вышел. «
Он простоял во дворе еще полчаса, потом пошел пешком куда глаза глядят, стараясь не думать и не чувствовать, зашел в первую попавшуюся забегаловку, где просидел до закрытия в компании с бутылкой дешевой водки, которая, однако, делала свое дело — в голове образовалась пустота, а в груди постепенно замерзала душа.
Потом он слонялся по улицам до утра, а утром зачем-то снова вернулся во двор к Алине, словно надеясь, что вчера ему все привиделось и сейчас во дворе не будет никакой старой пятерки.
Машина стояла на том же месте, а часов в девять утра из подъезда вышла Алина, снова с ребенком на руках, и тот же парень с сумками, открыл перед ней дверь машины и помог устроится на заднем сидении. Затем сел за руль и машина уехала.
А Сергей вдруг рассмеялся — надо же было быть таким наивным! Какая девчонка станет ждать год парня, с которым была знакома всего сутки. Который ничего ей в общем-то не обещал и о котором она почти ничего не знала. Только такой, как он, глупый влюбленный дурак, мог поверить в это. А Алина молодец, быстро себе парня нашла, уже и ребенка успели сделать, глядишь, через годик еще одного — и вот вам готовая образцовая семья. А таким, как Сергей — наивным идиотам — любовь не положена, им положено жениться на расфуфыренных безмозглых куклах ради денег и нужных связей. Зато не больно.
Сергей вышел со двора, который, наверняка, будет теперь сниться в кошмарах, поймал такси и поехал обратно в аэропорт. Больше в этом городе ему было нечего делать.
Открыв глаза сегодня утром, Лора долго лежала неподвижно, уставившись в потолок и пыталась сохранить в душе все те чувства, что испытала во сне. Сне, которые так редко стали сниться, все чаще ночи были полны просто липким тягучим кошмаром без лиц и голосов, просто ощущением бесконечной вины и одиночества. Но сегодня ей приснилась мама. Мама и Элис. Их с Элис прошлое. Им было лет по семь, они тогда спали в одной большой кровати в общей детской спальне и по вечерам мама приходила, чтобы уложить их в постель и рассказать сказку — Мама, пожалуйста, расскажи нам сказку, — просит Лора, когда мама, укрыв их одеялом, садится на кровать рядом с Элис.
— Нет, не сказку, расскажи лучше про Исход. Дэми говорил, что раньше все было совсем по-другому, до Исхода. Расскажи, пожалуйста.
Мама вопросительно смотрит на Лору и та, конечно, поддерживает Элис:
— Да, расскажи, пожалуйста, как было раньше.
— Ну хорошо, слушайте. Когда-то давным-давно жителей нашей планеты называли альнами, их было много, население составляло около миллиарда.
— Так много? Это столько, сколько звезд на небе? — тут же пытается внести ясность Элис.
— Да, примерно столько, сколько звезд на небе, — мама улыбается и Лоре кажется, что от ее улыбки в душе зажигается маленький теплый огонек. — Были времена, когда существовало несколько государств, которые то и дело воевали между собой, в которых были разные законы и разные религии. Но постепенно они объединились в одно и разные религии смешались между собой. Население планеты росло, города росли как ввысь, так и вглубь, жители уже начали осваивать космос и мечтали построить большие космические корабли и отправиться искать планеты, подходящие для переселения.
— Расскажи подробнее про большие города, — перебивает маму Элис.
— В городах было много-много домов, они стояли рядом друг с другом, а между ними строили дорогу, она называлась улицей. Улицы пересекались между собой, по ним можно было добраться из одной части города в другую. Дома были высотой в сто этажей и даже больше, а потом стали строить еще и подземные этажи. В каждом городе жили несколько миллионов человек.
Мама замолкает и словно задумывается о чем-то. Элис не терпится услышать продолжение, она двигается ближе к маме, прижимается к ней сбоку и заглядывает в глаза:
— Но что же случилось дальше? Они построили космические корабли и улетели?
— Нет, они не успели. Случилась катастрофа, которую сейчас называют Исход, почти все обитатели планеты погибли, выжили лишь несколько тысяч. Вы узнаете об этом подробнее, когда подрастете и начнете учиться.
— Как это погибли? Они прошли трансформацию и улетели? — я не могу себе представить, что еще могло случиться с альнами, чтобы они исчезли. В нашем мире уже давно никто не умирает, и понять, что это значит, тогда мне было просто невозможно. Видимо, мама это понимала, потому что сказала, что да, так примерно и было, все просто улетели.
— А что стало с теми большими городами? — Элис, как всегда, думает о своем. — Я бы хотела посмотреть на такой город.
— Города стали разрушаться, потому что некому было их обслуживать, чинить, да и жить там стало некому. Представь, что бы ты стала делать одна в доме, в котором раньше жило несколько тысяч?
Элис закрывает глаза, видимо пытаясь представить себе такой огромный дом:
— Но если бы все оставшиеся собрались вместе, они могли бы жить в таком доме.
— Да, наверное, но после того, что случилось, они не захотели вернуться в города, наоборот, они ушли из них и стали создавать свои Дома. А так как почти все выжившие обрели новые способности, они могли сами справляться и с постройкой, и с земледелием, и со всем тем, для чего раньше обитатели планеты объединялись в большие сообщества.
— Значит эти большие города все еще где-то есть? — Элис распахнула глаза и, похоже, была готова прямо сейчас лететь искать эти древние города.
— Нет, их разрушили, потому что они были опасны, вместо них сейчас леса, поля и фруктовые сады.
— Очень жаль. Я так бы хотела побывать в большом-большом городе, где дома высотой в сто этажей.
— Когда-нибудь побываешь, когда вырастешь, найдешь свою пару, пройдешь трансформацию и отправишься в Путь. Ты найдешь тот мир среди множества миров, где захочешь остаться, возможно это будет именно такой город.
— Да, да, обязательно такой город! — Элис вскочила и начала прыгать на кровати, я тут же к ней присоединилась, а мама смотрела на нас и смеялась.
Эти воспоминания и сны — все, что осталось Лоре от ее семьи.
Позже, когда они с Элис изучали историю, они подробнее узнали об Исходе и о том, о чем умолчала в том разговоре мама. О том, что не только погубило более 99 % населения планеты, но и изменило оставшихся, сделав их тем, кем сейчас являются альниры — почти бессмертными, почти всесильными, почти богами…
В древности было много теорий о том, что происходило с душой человека, когда он умирал. Разные религии считали по разному — по мнению одних, душа перерождалась и проходила свой жизненный путь снова и снова, по мнению других — отправлялась в рай или ад в соответствии со своими пожизненными заслугами, по мнению третьих — вовсе исчезала навсегда.
Но, как оказалось, все это было не совсем так. Души никуда не девались, они оставались среди живущих, продолжая существовать в виде некой энергетической субстанции, невидимой большинству. Обитатели планеты жили и умирали, их тела исчезали, а вот души оставались. И с каждым годом и с каждым веком их становилось все больше и больше. Эти души были слишком слабы, чтобы покинуть планету и преодолеть пустоту космоса в поисках новой жизни. Души страдали и злились, и это отражалось на живущих, все чаще происходили войны и катастрофы, все меньше оставалось любви и света в сердцах живых.
Некоторые жители Альна чувствовали и даже видели эти души и могли с ними общаться. В древние времена их считали колдунами и ведьмами, старались изгнать или уничтожить. Позднее таких видящих называли просто сумасшедшими и пытались лечить. Но на самом деле они были предками тех, кто пережил Исход. Да, именно такие альны, которые могли видеть и общаться с мертвыми душами, остались живы и обрели особые силы. Остальные же были поглощены взбунтовавшимися душами.
Это случилось неожиданно и застало альнов врасплох. Души напали на живущих, им нужна была энергия, чтобы покинуть наконец-то планету и отправиться в путь через космос. И эту энергию они забирали у живых. Забирали и взмывали ввысь, улетая навсегда. И только напав на видящих, тех, кто их видел и слышал, души не могли забрать энергию, наоборот, их энергия вливалась в альна, на которого они напали. И чем больше душ нападало на видящего, тем больше энергии у него становилось. Когда на планете не осталось ни одной свободной души, появилась новая раса, наделенная огромной силой. Они назвали себя альниры — альны перерожденные.
Города стояли пустыми, большинство обитателей планеты — альнов — просто исчезли. А потом те, кто выжил, стали открывать в себе новые способности. Все, пережившие Исход, могли слышать мысли и чувства друг друга, так же, как и оставшихся животных. Они могли чувствовать даже растения и деревья. Они обрели способность управлять силами природы.
Когда альниры осознали случившееся, они решили, что не будут жить в городах и использовать оставшуюся технику. Они, используя вновь обретенные силы, сровняли города с землей, засадили землю растениями и разошлись по миру, устраивая свое место обитания по своему вкусу.
Сначала альниры создавали большие семьи, рождалось много детей и население увеличилось в несколько раз, но вскоре они открыли в себе способность путешествия в космосе в виде энергии. Да-да, научились трансформировать свое тело в энергию и перемещаться на огромные расстояния. После первой трансформации, которую можно осуществить только в паре, они могли менять свое тело по желанию, но не могли больше зачать новую жизнь. И когда число ушедших в другие миры в поисках новых открытий и приключений стало расти, был принят Закон — перед первой трансформацией альнир должен оставить наследника. И то ли сама природа так распорядилась, то ли они что-то поправили в своих генах, но рождаться у пары все чаще стали близнецы — два наследника.
Именно такими близнецами-наследниками были Лора и Элис. Их родители — Лана и Мирр Рейн, были старшими Дома.
На Альне не было больших городов, альниры жили семьями. Каждый Дом семьи был расположен в большом отдалении от остальных, а семьи чаще всего состояли из двух пар. Обычно один из близнецов приводил свою половинку в свой Дом, а второй — отправлялся в Дом своего избранника или избранницы. Конечно, так было не везде, были и большие семьи из четырех, пяти и даже шести пар, но это было редкостью. Чаще всего семьи были такими, как у Дома Рейн.
Когда родились Лора и Элис, в Доме жили их родители Лана и Мирр и сестра отца Нора, которая уже нашла свою половинку, но пока оставалась с ними, чтобы помочь в воспитании и обучении племянниц.
Как и у большинства современных семей, и семьи альниров здесь не исключение, был у них и семейный «скелет в шкафу» — то, о чем старались не говорить и делать вид, что его не существует. Это был брат Ланы — Рэн — альнир, который был осужден и отправлен на Искупление.
Государственное устройство альниров довольно сильно отличалось от земного. Существовал свод Законов, исполнять которые должен был каждый. Так как альниры были эмпатами и телепатами, то скрыть нарушение Закона было практически невозможно.
Следили за исполнением Законов Старейшины — верховная власть на Альне. Старейшин было тринадцать и это были действительно самые старые жители, по слухам, из первого поколения альниров — тех, кто пережил Исход. Старейшины, в отличие от остальных жителей планеты, никогда ее не покидали, и никто не знал, способны ли они на трансформацию. Но силы их были очень велики. Любой Старейшина мог прочитать мысли и чувства любого жителя планеты, несмотря на любые щиты и защиту, мог отыскать в глубинах Вселенной любого ушедшего туда альнира и свободно общаться с ним.
Конечно, Старейшины не сами занимались поиском нарушивших Закон, они, в основном, вершили Правосудие. Им помогали Стражи — некое подобие объединенных полиции, ФБР и армии. Стать стражем мечтали все мальчишки Альна, и служба эта была весьма почетна и уважаема. Тысяча Стражей — достаточно для того, чтобы справиться со всеми внутренними проблемами планеты.
Внешняя же угроза была гораздо опаснее. Учитывая, сколько альниров разлетелось за время, прошедшее после Исхода, по Вселенной и насколько жадны бывают до чужой силы и особых способностей некоторые расы. Еще первые альниры осознавали эту угрозу и окружили планету щитом, через который не могло проникнуть ни одно живое существо. Защититься от энергетических и телепатических атак было сложнее, но и с этим справились следующие поколения альниров. Их народ стал считаться во Вселенной кем-то вроде Богов, что было не так уж далеко от истины. На многих планетах альны действительно стали Богами для местного населения, создавая там цивилизацию по своему вкусу и желанию, а иногда просто порабощая местное население. Это не запрещалось Законами.
Но были те, кто, обезумев от вседозволенности и безнаказанности, забывал о силе Альна и пытался прийти туда с оружием поработить сородичей. И это считалось самым тяжким преступлением.
Основной закон гласил, что альнир не может применить свои силы, знания и умения во вред другим альнирам или во вред планете Альн и всем живущим на ней. Альнир не может привести на Альн чужака без разрешения на то Старейшин и не может сообщить местоположение Альна жителям других планет. За нарушение этих трех Законов альнир приговаривался к Искуплению — изгнанию души. То есть тело оставалось на Альне, а душа изгонялась на другую планету, где вселялась, как правило, в младенца и проживала обычную жизнь, а иногда и несколько жизней, в зависимости от тяжести преступления. После этого душа могла вернуться в свое тело, которое сохранялось на Альне и продолжить свою жизнь в теле альнира. И еще не было ни одного случая, чтобы после такого наказания кто-нибудь вновь нарушил Законы.
Угрозой извне занимались, в основном, Старейшины и Ищущие — альниры с очень сильными способностями, которые, отслеживая внешние угрозы, частенько путешествовали на другие планеты, принимая там облик их обитателей. Задачей Ищущих было не дать жителям остальных планет узнать об Альне, не допустить угрозы для своей планеты извне.
Именно благодаря им все крупицы правды, известной о народе, странствующем среди звезд, превращались в легенды, и вот уже истории о Звездных Странниках становятся любимой сказкой у детей всех обитаемых планет. А верить в сказки могут только дети, не правда ли?
Воспоминания о семье всегда приносили боль. Боль, стыд и чувство вины. И как ни пыталась Лора закрыться от окружающих, она видела, что все знают о ее чувствах и сочувствуют. И от этого становилось еще хуже.
Лора старалась переждать такие моменты в одиночестве, вдалеке от других. Но в последнее время, куда бы она не уходила, везде через некоторое время появлялся Рен. И видеть в нем сочувствие и сопереживание было настолько обидно, что сегодня она не не выдержала и набросилась на него с кулаками.
— Зачем ты ходишь за мной, зачем? Ты разве не видишь, что я не хочу тебя видеть! Никого не хочу видеть, а тебя меньше всех! Это все из-за тебя случилось, если бы не ты, если бы ты не вернулся…
Рэн легко отразил ее удары, а потом просто поймал за руки и прижал к груди.
— Я во многом виноват, Лора, и многие могут на меня обижаться, но перед тобой я невинен, как младенец. То, что я вернулся, и когда вернулся, не моя воля и я никак не мог это изменить. Ты же знаешь это. И винить другого в своих ошибках — это слишком по-детски. Пора взрослеть, Лора! Ты должна повзрослеть, справиться с собой и найти способ спасти сестру и Дэми. Это сможешь сделать только ты.
— Да, я знаю, знаю! Старейшины сказали, но как? Как я смогу это сделать?
— Надо искать. Надо изучить все, что известно о Вратах, о способе их пройти и вернуться. Надо действовать, Лора, а не жалеть себя, не ходить по дому тенью, пугая окружающих, и не кидаться с кулаками на тех, кто хочет тебе помочь.
— Ты хочешь помочь?
— Почему ты сомневаешься в этом?
— Зачем тебе это? Сейчас ты старший в Доме, ты искупил свою вину и можешь спокойно жить дальше. Найти свою пару, родить наследников.
— Мое старшинство никуда не денется, а как старший, я отвечаю за всех членов семьи. И за Элис с Дэми тоже. А с поиском пары мне спешить незачем. Сейчас есть более важные дела.
— И с чего же мы начнем?
— Обратимся в Хранилище Знаний с просьбой предоставить доступ.
— Ты правда веришь в то, что мы сможем их вернуть?
— Я не верю, я знаю, что мы сможем. Ты сможешь, Лора.
Этот разговор с Рэном успокоил Лору, дал надежду, что выход есть, что ей не придется провести вечность в одиночестве, сожалея о своем поступке.
Уже 30 дней прошло с того дня. Тридцать дней одиночества, без Элис. Ведь раньше они никогда не расставались.
Элис была как-бы частью ее, ее второй половинкой, частью ее души. Говорить, что Лора безумно любила свою сестру было просто глупо — как можно любить часть себя? Она просто не могла помыслить себе жизнь без Элис, день без Элис, даже час без нее. Она ощущала физическую потребность все время находиться рядом с сестрой. Как они воевали с родителями, когда те в 8 лет решили расселить их по разным спальням! Спать без Элис? Как? Они так и продолжали спать в одной кровати, до самого отъезда в Академию. Вторая спальня, называемая «спальня Лоры», использовалась для чего угодно, но только не по назначению.
Все изменилось, когда они оказались в Академии.
На Альне не так уж много детей, поэтому до 10 лет они обычно живут и воспитываются в своих Домах, а в 10 лет отправляются в Академию. Это место, в котором юные альниры учатся управлять своими силами, изучают историю Альна, а также других планет, а самое сложное — учатся общаться со сверстниками, которых до того, обычно, не видели.
На первой ступени обучения их было всего одиннадцать. Там они и познакомились с Дэми. Он был один. Это редко бывает, обычно дети рождались парами, но иногда случалось и такое — рождался один ребенок. И тогда родителям приходилось еще раз проходить через беременность и роды, ведь нужно было оставить двух наследников. У Дэни была сестра Катти, ей только недавно исполнилось шесть.
Поэтому в Академию Дэми приехал без пары.
Лора сразу выделила его среди остальных — черноволосый мальчик с синими глазами, очень серьезный и какой-то потерянный.
— Смотри, Элис, какой красавчик.
— Это Дэми, у него нет близнеца, ему, наверное, очень одиноко здесь. Давай сядем с ним рядом.
С первого дня они стали неразлучной троицей, везде и всюду были вместе и на каникулах ездили друг к другу в гости. Но чем взрослее они становились, тем больше Лора понимала, что ее чувства к Дэми отличаются от сестринских или дружеских. Он нравился ей как пара. Она поняла это в 17, когда они заканчивали учебу на седьмой ступени. В конце учебного года в Академии обычно устраивали бал, и присутствовать на нем могли только выпускники четырех старших ступеней.
Чтобы подготовиться к этому событию, на седьмой ступени в расписании занятий добавляли уроки танцев. И вот именно тогда, когда Лора кружилась с Дэми в танце, положив руку ему на плечо, а он обнимал ее за талию и его лицо было так близко, глаза блестели, он улыбался, сердце Лоры переполняли радость, восторг и еще что-то, какое-то новое чувство, чувство к Дэми. Ей хотелось обнять его крепче, провести рукой по непослушным волосам, прижаться губами к его губам. Она поняла, что это чувство — любовь, что она любит Дэми.
И Лора не сомневалась в ответном чувстве, ведь она самая красивая девочка в Академии. Дэми, конечно же, любит ее, или полюбит, стоит ему признаться.
Но признаться Лора не решилась. Ни на первом балу, на котором она блистала ярче всех, ни на следующий год, ни потом. Сначала она не хотела обидеть Элис, ведь если они с Дэми будут вместе, Элис будет одиноко. Потом у нее появилось множество поклонников и Лоре было интересно поиграть с ними, как кошке с мышами. Она была уверена, что Дэми-то никуда не денется, она всегда успеет ему признаться, а пока можно очень интересно поразвлечься, флиртуя то с одним, то с другим, сталкивая своих поклонников и заставляя ревновать.
И за этими играми Лора не сразу заметила, что Дэми и Элис стали чаще проводить время вдвоем, что Элис теперь садится рядом с Дэми, и они постоянно держатся за руки, словно боясь потеряться. И когда Лора стала наблюдать за ними, она поняла, что опоздала, что Элис уже получила то, что Лора мечтала назвать своим — любовь Дэми.
Элис была влюблена, это Лора чувствовала, она всегда легко читала чувства сестры, не смотря ни на какие щиты. Элис все время смотрела на Дэми, она улыбалась Дэми, она поправляла Дэми волосы, как поправляла раньше только сестре.
Лора чувствовала, что в ней разрасталось какое-то новое чувство, неприятное, жгучее, едкое, оно словно проедало дыру в сердце и внутри нее рождалась ненависть. Лора, которая никогда ни на кого даже рассердиться не могла, вдруг начала ненавидеть. Его. Дэми. За то, что он нужен Элис больше, чем она. За то, что улыбается Элис своей обворожительной улыбкой. За его такие красивые синие глаза. За его любовь к Элис. За ее любовь к нему. Лора не знала, как ей удалось скрывать свои чувства от остальных, хотя понятно, что, Элис и Дэми было совсем не до нее.
Тридцать дней назад они с Элис были приглашены в Храм, чтобы присутствовать при возвращении Рэна, как старшие его Дома. Дэми и Элис были обручены, поэтому он тоже имел право присутствовать и, конечно же, он не собирался отпускать Элис одну.
Они вообще почти всегда и везде были вместе, чем сильно раздражали Лору. Ей все сложнее было улыбаться в присутствии сестры и делать вид, что она рада её помолвке с Дэми. Она научилась мастерски скрывать свои чувства, но они разрывали ее изнутри, уничтожая в ней все доброе и светлое, превращая из веселой, открытой, улыбчивой девушки в злобную стерву. Пусть никто этого не видел, но но именно такой стервой ощущала себя Лора, шагая к Храму рядом с Элис. А еще она боялась, что Старейшины увидят ее чувства. Конечно, чувства — это не преступление и никакого наказания за них не последует, но ей было стыдно, что кто-то еще узнает ее темную сторону.
Когда они подошли ко входу, двери открылись перед ними. Не всякий мог войти в Храм. Тот пропускал внутрь только того, у кого действительно было там дело. Перед остальными дверь оставалась закрытой. Внутри их ждали двое Старейшин. Один стоял позади Врат — расположенного на полу круга около трёх метров диаметром, разрисованного множеством рун и знаков и окруженного голубоватым свечением. Второй Старейшина управлял летающей платформой, на которой находилось тело Рэна. Он направил платформу внутрь круга, а потом оба Старейшины стали произносить Призыв, направляя энергию во Врата.
В Храме стало холодно, свечение врат усилилось и на несколько мгновений стало нестерпимо-ярким, слепящим. Лора зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела его — Рэн сидел на полу внутри Врат и смотрел на них. Он показался ей нереально красивым, со своими длинными светлыми волосами и светло-серыми глазами. Он не выглядел потерянным или дезориентированным, как, казалось бы, должен был выглядеть после вселения в тело, пусть даже свое, но отличное от того, в котором он был последние годы. Он с интересом рассмотрел их троицу, внимательно разглядел Лору, посмотрел в ее удивленные глаза, потом улыбнулся и перевел взгляд на Старейшин. Они все еще продолжали направлять энергию. Рэну было приказано покинуть Врата, иначе он останется там навсегда.
«Навсегда» — пронеслось в голове у Лоры и какая-то неведомая злобная сила внутри заставила её вскинуть руки и, используя силу воздуха, толкнуть Дэми во Врата, из которых только что вышел Рэн. Старейшины не успели ее остановить. Рэн не успел понять, что происходит. Только Элис успела… схватить Дэми за руку и исчезнуть в яркой вспышке вместе с ним.
— НЕЕЕТ! — крикнула Лора, но было поздно. Яркий свет погас, врата снова светились ровным голубоватым светом, а внутри лежали Элис и Дэми. Вернее, тела Элиса и Дэми. А самих их… на Альне больше не было.
— Где они? — Лора бросилась к Старейшинам и была тут же обездвижена.
— Ты нарушила Закон, Лора Рейн. Ты можешь вернуться домой, но завтра в полдень должна предстать перед судом во Дворце Старейшин. Рэн, теперь ты старший Дома Рейн, ты сопроводишь Лору на суд.
Рэн поклонился Старейшинам, взял Лору за руку и попытался увести ее из Храма, но, освободившись от пут, та снова повернулась к Старейшинам:
— Где Элис и Дэми? Вы сможете их вернуть?
— Ты все узнаешь завтра, Лора, — Старейшины уложили на летающие платформы тела Элис и Дэми, направили их внутрь Храма, затем подошли друг к другу, взялись за руки и … исчезли… просто растаяли в воздухе.
— Пойдем, Лора, пока не наделала новых дел, — Рэн крепко держал ее за руку, пресекая попытки подойти к Вратам. — Не спеши, туда ты всегда успеешь, сначала надо узнать, где оказались твои родные. Кстати, за что ты так с парнем? Я же видел, ты хотела отправить во Врата только его. Изменил тебе с этой красоткой?
— Это моя сестра! Я не хотела ей навредить! Я вообще никому не хотела навредить. Это… это само… это не я… я не хотела… — дальше Лора не могла говорить, захлебываясь рыданиями, она прижалась к груди Рэна и, вцепившись в него, дала волю слезам.
Рэн обнимал ее одной рукой, а второй гладил по голове, словно маленького ребенка, и шептал, что все будет хорошо, ее сестра жива, она вернется, Лора справится, а он обязательно ей поможет.
Лора не помнила, как они долетели до дома. Она пришла в себя, стоя в дверях, когда Рэн с интересом обошел холл и, повернувшись к Лоре, сказал:
— Здесь почти ничего не изменилось. Сколько же времени меня не было? И где Лана? Надеюсь, она еще здесь?
— Мама с отцом прошли трансформацию и отправились в Путь год назад, когда мы с Элис закончили Академию. Элис — это моя сестра.
— Ушла, значит. Не дождалась. Даже не собиралась дожидаться, видимо… Было видно, насколько расстроен Рэн этим известием. Его светящиеся озорными искорками глаза потускнели, постоянная, немного ехидная улыбочка пропала. Казалось, он готов был заплакать, но Рэн просто прижал ладони к лицу, постоял так несколько секунд, а потом, встряхнул руками, словно сбрасывая с себя печаль.
— Ну что ж поделать, значит такова судьба. Может еще и встретимся — Вселенная не такая уж и огромная, как кажется. А ты, значит, ее дочка. Моя племянница. Как я сразу не заметил твои зеленые, как у Ланы, глаза? А отца вашего как зовут? Надеюсь, она не за Дилана замуж вышла? Я этого точно не вынесу..
— Наш отец Мирр.
— Мирр… Хороший выбор, Лана. Этот черноволосый красавчик хотя бы голову на плечах имеет, да и по уровню силы, насколько я помню, был лучшим на нашей ступени. Интересно, куда они направились… Когда мы с Ланой были детьми, мечтали отправиться в Путь вместе, найти совершенно пустую планету и построить там сказочный мир. — Об этом все дети мечтают. Создать самый лучший и самый красивый мир во Вселенной.
— Да. Интересно, у кого-нибудь получилось? Почему-то никто из ушедших не возвращается на родную планету, хотя, уходя, все клянутся обязательно наведаться в гости. Наши родители тоже обещали. А твои?
— Да. Но я сразу не очень-то в это верила. Никто не возвращается. Может, они нас забывают?
— Как можно забыть своих детей? Единственных детей? Нет, я в это не верю. Должна быть другая причина. Я почти добрался до правды перед тем, как… в общем, не успел…
— Нам никогда не говорили, за что тебя отправили на Искупление. Что такого ты мог сделать, ты же только Академию закончил, мы сейчас с тобой ровесники.
— Любопытство, Лора, до добра не доводит. И меня довело до Искупления. Не повторяй моей ошибки. Хотя ты, похоже, уже успела совершить свою. И тебе также грозит Искупление.
Лора побледнела, представив, что на целую жизнь окажется в другом мире одна, без своих способностей, без Элис. А ведь Элис сейчас именно в такой ситуации. Хорошо, если они с Дэми окажутся рядом. Лора слишком мало знала о свойствах Врат — окажутся ли они в одном мире, в одном месте или их раскидает по Вселенной? Что же она наделала! Ведь они были так счастливы. Собирались пожениться. Сейчас Лоре казалось, что если вернуть время назад, она никогда не стала бы ревновать, она бы радовалась за сестру и Дэми и желала бы им счастья. Только бы они были рядом, здесь, в их общем доме.
— Не переживай раньше времени, возможно, Старейшины дадут тебе другое наказание. Нас всего двое осталось в Доме Рейн. Я не слишком благонадежный глава Дома. Не думаю, что меня оставят без присмотра.
— Что меня ждет завтра? Как это будет?
— Ничего страшного. Несколько Старейшин, которые видят тебя насквозь, много разговоров. Они узнают про тебя все, даже не пытайся что-то скрыть или изменить. Будь честна и открыта, не сопротивляйся. Покажи им, насколько важна для тебя сестра и как важно тебе вернуть ее. Только они могут это сделать. Они могут ее найти и призвать обратно. Но вот захотят ли? Это зависит от тебя.
— Я сделаю все, чтобы убедить их вернуть Элис и Дэми. И если взамен они отправят меня на Искупление, это будет справедливо, я готова пойти на это.
— Смелая маленькая Лора, — Рэн опять смотрит на нее насмешливым взглядом с этой своей ухмыляющейся улыбкой. — Не спеши жертвовать собой, твоя жизнь тебе еще понадобится.
Он поворачивается и уходит по лестнице на второй этаж, оставляя Лору один на один с мыслями о завтрашнем суде, об Элис и о своем неопределенном будущем.
Три месяца назад Даньке исполнилось два года.
Но оказалось, что попасть в Москву на операцию не так-то просто, Даню поставили в очередь, и подойти она должна была только в сентябре. Так как ни связей, ни денег, чтобы ускорить процесс, у Алькиной семьи не было, то не оставалось ничего другого, кроме как жить дальше в ожидании назначенной даты.
То, что её сын необычный, Алька поняла давно, еще когда начала слышать его мысленную речь. За полтора года Даня развил этот навык, он научился управлять окружающими так, что они не замечали этого. Люди не напрямую слышали его просьбы, а как будто сами вдруг решали сделать то, что нужно Даньке.
Хитрец очень часто использовал этот навык на бабушке, чтобы избежать кормления ненавистными котлетами или овсяной кашей. Алька помнила, как в детстве ей приходилось есть овсянку на завтрак, так как маму невозможно было переубедить в том, что «это самый полезный завтрак». Но после того, как Даню пару раз попробовали покормить овсянкой, бабушка вдруг заявила, что овсянка детям не полезна и лучше всего кормить их на завтрак блинчиками с вареньем. Это Алькина-то мама, которая считала, что вся жареная пища вредна и блинчики — самое вредное, что может быть. Пришлось объяснять Дане, что если есть только блинчики на завтрак, то он никогда не поправится. Сошлись с ним на блинчиках два раза в неделю и манной каше с вареньем в остальные дни.
Вообще, Даня рос очень умным, его неуемное любопытство и желание знать все обо всем удивляли Альку. Он явно опережал сверстников по развитию, но не показывал этого, общаясь с окружающими как положено — словами. Но в физическом плане он сильно отставал. Даня так и не мог ходить, только стоял, держась за опору, или ползал, в основном подтягиваясь с помощью рук. Ноги у него были очень слабыми. Алька освоила множество разных видов массажа и делала его сыну ежедневно. Врачи успокаивали, что как только наладится работа сердца, ноги тоже придут в норму и он быстро нагонит сверстников.
Пока же Даня сидел в песочнице рядом с другими малышами его возраста, в основном наблюдая за ними, игры с песком его не очень-то интересовали. Как-то Алька заметила, что сын что-то чертит палочкой на песке, а, увидев, испугалась. Он рисовал схему солнечной системы — солнце, планеты, спутники — все на месте. Она тогда схватила малыша на руки, затерла рисунок и, усадив в коляску, быстро пошла в более уединенное место.
— Что это такое ты нарисовал? Где ты это видел? — обратилась она к сыну мысленно. Общаться с ним подобным образом стало уже привычным и не вызывало сложностей.
— Я хотел узнать, где я живу. Стал искать везде, — он покрутил руками, показывая, где он искал, — просил бабушку подумать, но она знала только про Землю и Луну, а дедушка подумал про другие планеты — Марс, Венеру Юпитер… А потом я стал искать про планеты везде, и увидел эту картинку.
— Где это везде? В мыслях других людей?
— Да, когда мы гуляли, я просил всех показать мне планеты, которые они знают, некоторые не знали и все путали, а некоторые показывали такую картинку. Но никто не знает, где находится Альн.
— Что находится?
— Альн, наш дом.
— Это что, другая планета?
— Да, планета. Наша планета.
Тут Альке стало очень страшно. Её сын — инопланетянин? Но… она была точно уверена, что её никакие «зеленые человечки» не похищали, и что отец Дани — Сергей. Может быть он инопланетянин? Раньше бы Алька рассмеялась от подобных предположений, но сейчас ей было не до смеха. Судя по способностям Дани — он вряд ли обычный человек. А вдруг за ним прилетят его сородичи и заберут его? Где-то она такое видела в фильме.
— Откуда ты знаешь, что Альн — твоя планета? Тебе кто-то это сказал?
— Нет, я просто это знаю. А ты разве не знаешь? Ты забыла?
— Я не знаю. Я живу на этой планете и она мне нравится. А тебе разве нет?
— Нравится, но здесь я не могу ходить. Я хочу сам ходить и бегать, и кататься на велосипеде.
— Ты обязательно будешь, мы поедем в Москву и там тебя обязательно вылечат!
— Да, там папа, он мне поможет.
Тут Алька опять впала в ступор от познаний своего сына. Откуда он знает, что его отец в Москве? Они с ним никогда про это не разговаривали. Даня ни разу не спрашивал, где его отец. Алька думала, что он еще слишком мал для таких разговоров.
— Хорошо бы, — не стала она разубеждать сына. А в сердце опять разгорелась надежда встретить Сергея. Ведь он, действительно, живет в Москве. Раньше жил. Она, конечно, понимала, что это огромный город, но случаются же в жизни чудеса.
Конечно, Алька мечтала увидеть Сергея еще раз. Хотя бы увидеть. Заглянуть в его синие глаза. А если получится с ним пообщаться, то рассказать ему о сыне. И попросить прощения за то, что не смогла прийти на их второе свидание. Объяснить, почему. Она была уверена, что он приходил тогда, и было ей очень плохо от мысли о том, что он обижен на неё. Даже если они не смогут быть вместе, Алька бы хотела, чтобы воспоминания о произошедшем остались светлыми и теплыми.
После этого разговора Алька стала задумываться, откуда у ее сына необычные способности. Конечно, она задумывалась об этом и раньше, но всегда, в конце концов, отбрасывала все придуманные версии как невозможные. Но сколько можно «прятать голову в песок»? Она стала изучать все, что могла найти в газетах, кино и книгах, про инопланетян и паранормальные явления. Алька перечитала все книги жанра «фантастика» в ближайшей библиотеке. Как-то вечером, уложив сына, она сидела с очередным фантастическим романом, переживая приключения героев, и вдруг почувствовала, что сын не спит, а «слушает» то, что она читает.
— Интересно? — спросила она мысленно.
— Очень, — ответил Данька вслух, открыв глаза и взглянув на нее хитрым взглядом.
Так они и «читали» по вечерам вместе, Алька стала более осторожно выбирать книжки, все чаще заменяя фантастику классикой. Конечно, она и сказки ему читала, вслух, сын их тоже любил. Он мог, к радости бабушки с дедушкой, рассказать наизусть «Мойдодыра» или «Муху-цокотуху».
А Даня продолжал ее удивлять все дальше. Май выдался теплым и Алька решила сходить с сыном в зоопарк. Малыш знал многих зверей, но видел их только на картинках и очень хотел посмотреть на настоящих.
И тут обнаружилась еще одна способность сына — он мог управлять животными! Хотя, ничего удивительного после его «фокусов» с бабушкой и дедушкой. На Альку, кстати, его «внушение» совсем не действовало. Зато с остальными Даня не мог общаться мысленно, как с ней.
Этот поход в зоопарк Алька запомнила надолго. И очень радовалась, что народу вокруг было мало — утро буднего дня, дети на учебе, родители на работе. Когда они с Даней подходили к очередной клетке, животные, словно по команде, подходили к ограде, поворачивались, показывая себя во всей красе. Медведи вначале ходили на четырех лапах, как положено медведям, потом вдруг все встали на задние лапы и стали важно ходить по клетке. Алька спросила сына, зачем он мучает зверей, им же так неудобно ходить, а Данька ответил, что это медведи изображают людей.
— Ты что, понимаешь, что они думают?
— Да, они по-другому думают, не как ты и не как бабушка. Все звери думают по-разному. Ты разве не чувствуешь?
— Нет, — ответила Алька, даже не пытаясь «почувствовать», как думают медведи. — А ты можешь им приказать что-то сделать? Например, чтобы они все сели.
— Могу, но мне не нравится приказывать. Лучше просто попросить. — Даня повернул голову, посмотрел на «гуляющих» медведей, они вдруг остановились, все разом повернули головы и посмотрели на него. А потом вдруг все сели на землю. И снова посмотрели на Даню, словно хотели увидеть, доволен ли он тем, как они выполнили его просьбу. Даня посмотрел на Альку и улыбнулся.
А она смотрела на него и думала, как же долго им удастся скрывать его способности и что будет, если о них станет известно… Не превратится ли ее сын в такую же чудную зверушку, пусть не в зоопарке, а в какой-нибудь исследовательской лаборатории? Ведь за такие умения многие сильные мира сего будут готовы на многое… Сможет ли она уберечь Даньку?
Сергей возвращался из Лондона в Москву, в которой не был уже почти два года. Не приехал бы и еще столько же, но настойчивые просьбы отца, в последнее время больше напоминающие приказ, несколько звонков матери с просьбой приехать, и, наконец, длинное письмо от Иришки, в котором сестра делилась с ним «секретными» планами отца, не оставили ему выбора. Надо приехать и разобраться с родителем и его возрожденными планами по женитьбе сына. С наибольшей пользой для своего бизнеса, конечно.
Выйдя из здания аэропорта Шереметьево-2, Сергей огляделся в поисках встречающего его водителя. Отец был в курсе, когда он прилетает, неужели не прислал машину? Сергей еще раз оглядел ряды машин, вздохнул и повернулся в сторону стоянки такси, как вдруг сзади на него кто-то налетел, обнял за плечи и, почти повиснув на нем, радостно закричал:
— Братик, наконец-то ты вернулся! Как же я по тебе соскучилась!
— Иришка, отпусти, а то сейчас вместе упадем! Ты тяжелая стала, дай хоть посмотреть на тебя, — Сергей развернулся к сестре и отошел на шаг, разглядывая ее с удивленным восхищением.
Два года назад он оставил дома школьницу-подростка, а сейчас перед ним стояла молодая, красивая девушка, ростом почти с него, со светлыми вьющимися волосами и профессионально сделанным макияжем.
— Обалдеть, сестренка, какая ты красавица выросла! Хоть прямо сейчас на обложку журнала! Поклонники, наверное, толпами за тобой бегают? Бедный отец, мало ему разборок с конкурентами, теперь еще и от твоих ухажеров отбиваться!
— Не преувеличивай, братишка, не так все плохо. Папина репутация сурового бизнесмена охраняет меня лучше охранников. Хотя и этих тоже хватает, — Ира кивнула головой куда-то в сторону, и, оглянувшись, Сергей увидел двух крепких парней, стоявших в нескольких метрах от них.
— Тут я полностью поддерживаю отца. Сама знаешь, сейчас без охраны никак. Если бы выбросила дурь из головы и поехала учиться в Англию, гуляла бы без охраны.
— Вот только ты не начинай. И так дома постоянно пилят, словно кроме как в Англии, учиться больше негде. Меня вполне устраивает моя учеба. И мой университет тоже.
— Просто отец надеялся, что ты поступишь на экономический в МГУ, а не на факультет кибернетики в МИФИ. Он считает, что ты зря тратишь там время.
— За кибернетикой будущее. Отец потом еще рад будет, вот увидишь. А в Англию я всегда успею, даже не думай, что выйду замуж и буду сидеть дома и растить спиногрызов.
— Даже в мыслях такого не было, — Сергей улыбнулся, глядя на воинственную сестру, — доверять тебе детей — это слишком опасно. Кто знает, чему ты их научишь.
— Ах ты! — девушка набросилась на него с кулаками, но тут же со смехом отскочила обратно, стоило Сергею улыбнуться и поднять руки вверх, показывая, что он сдается.
Разговаривая и дурачась, они дошли до стоянки, и Сергей очень удивился, когда сестра открыла белый BMW и уселась за руль.
— Когда ты успела научиться водить? — спросил он, устраиваясь рядом и оглядывая салон машины, — У тебя права-то хоть есть, ребенок?
— Обижаешь, братец, я уже полтора года за рулем, а этот красавчик, — она погладила руль, — подарок от отца на окончание школы! Он хотел Мерседес подарить, но я упросила его купить BMW. Он суперский, сейчас сам заценишь! Пристегнись! — и, не дожидаясь, когда охрана сядет в огромный черный мерседес, она рванула со стоянки.
Сергей сам любил скорость, поэтому понимал увлечение сестры и, убедившись, что ведет она легко и уверенно, расслабился и наслаждался поездкой. После чистых и ухоженных европейских городов вид грязных улиц, куч мусора, разбитых остановок, россыпи разномастных ларьков всех цветов и размеров, вызывал тоску и уныние.
«
И вдруг он почувствовал, как что-то коснулось его мыслей, словно перышком, легкое прикосновение, а потом… радость. Чистая, искренняя радость, он чувствовал ее, хотя понимал, что это не его чувство.
— Папа! Наконец-то я нашел! — он точно «услышал» этот возглас, но в то же время был уверен, что в машине никого, кроме них двоих не было. «
— Не прогоняй, я тебя так долго искал! Ты мне нужен! — эти мысли — теперь он точно различал, что это не слова, а мысли, причем мысли кого-то маленького, словно… ребенка, и не просто ребенка, а… «
Прошло уже пять лет с тех пор, как Лора осталась одна. И каждый день, открывая глаза, она думала об Элис: «
За эти годы Лора многое узнала о Храме и перемещении душ. Они вместе с Рэном изучили все имеющиеся в Хранилище Знаний записи, пообщались со всеми Старейшинами. Лора пять лет училась управлять своей силой, училась направлять свои мысли вглубь космоса в поисках определенной энергии, которой обладают альниры. Училась слушать Вселенную, различая среди шепота звезд голоса своих сородичей. Ей пока недостает силы, чтобы общаться с ними, но, возможно, когда-нибудь она сможет найти своих родителей и попросить их помочь в поисках Элис. Основная задача Лоры сейчас — найти сестру! Так как перенос был случайным и ненаправленным, ее душа могла оказаться на любой из тысяч обитаемых планет! И услышать, а точнее, почувствовать ее может только Лора, так как души близнецов связаны с рождения.
А вот после того, как Лора найдет сестру, ей придется сделать то, что под силу только самым сильным альнирам. Ей придется отправиться за Элис, сохранив все знания и воспоминания, и найти себе носителя, желательно взрослого и дееспособного. Что будет дальше, как она будет общаться с сестрой, убеждать ее вернуться, Лора не думала. Если она не сможет сохранить свои воспоминания при переносе, все будет зря. Они могут навсегда потеряться на далекой планете и никогда не вернутся домой!
Поэтому каждый день Лора тренировалась сохранять ясность мыслей в любых ситуациях, под любым воздействием. Училась вытеснять более слабый разум, беря на себя управление телом — сначала она практиковалась на големах, потом на животных и птицах. В конце концов Лора научилась входить в разум альнира, но только при его согласии, в случае сопротивления у нее не хватало силы, чтобы сделать это.
Рэн всегда был рядом. Помогал, советовал, учился вместе с ней тому, чего не знал сам. Ему был закрыт доступ в помещения Хранилища, но он всегда провожал Лору до самого входа и ждал ее возвращения, порой, с утра до самого вечера. Лора всегда ощущала его поддержку и одобрение. И что-то еще, очень похожее на нежность. И это согревало душу. Он относился к ней, как к младшей сестре, за которую несет ответственность. Это раздражало. Да, формально Рэн был сейчас Старшим дома, но он появился в жизни Лоры так внезапно и непрошено, что она никак не могла смириться с его присутствием в своей жизни. Необходимым присутствием. Ведь не будь его, Лора осталась бы одна наедине со своими проблемами, страхами и переживаниями. Она, наверное, сошла бы с ума или совершила какой-нибудь еще более страшный поступок, чем тот, что оставил ее без сестры.
Тогда, на Суде, стоя перед старейшинами в центре Зала Правосудия, ощущая себя совершенно беспомощной и беззащитной, словно раздетой, в то время, как ее мысли и чувства были открыты и доступны всем окружающим, она возненавидела Рэна! За то, что он видел ее такой! За то, что узнал то, что она так долго скрывала! За то, что отныне их жизни будут связаны клятвой — Рэн взял ответственность за неё перед Советом и должен будет быть рядом и помогать в поисках сестры.
Порой она чувствовала в себе что-то такое темное, жгучее и беспощадное, что хотелось выплеснуть на окружающий ее мир. Мир, который продолжает жить и радоваться, как будто ничего не случилось. Как будто не предавала она самого близкого и родного человека! Как будто Элис все еще рядом и они по-прежнему составляют единое целое!
Рэн словно чувствовал такие моменты и всегда оказывался рядом, отвлекая ее, и чернота внутри успокаивалась, рассеивалась, пряталась по темным уголкам ее души. Но не исчезала. Никогда не исчезала. Лора чувствовала ее все время, притаившуюся, скрытую ото всех, но все еще опасную и смертоносную.
Рэн стал ей необходим. Она поняла это не сразу. Сначала ее сильно раздражало его присутствие, его постоянный контроль. Она понимала, что он выполняет поручение Старейшин, наблюдая за ней, и это выводило ее из себя еще больше. Все чаще стала возникать мысль: был бы Рэн рядом, если бы не это поручение? Если бы они не были связаны клятвой и обстоятельствами? Был бы он рядом просто так… по собственному желанию? Чтобы помочь, поддержать, поделиться силой? Да, Лора заметила, что Он иногда отдает ей часть своей силы, когда она, не рассчитав свои возможности, выкладывалась на тренировках почти до предела. И она никогда не благодарила его за это, просто делала вид, что не заметила. Она не могла понять, почему постоянно злилась на него. Но в то же время хотела, чтобы он был рядом.
Когда через год после своего возвращения Рэн уехал, чтобы навестить родственников со стороны отца, и его не было целых три дня, Лора не находила себе места. Уже к концу первого дня она поняла, насколько ей не хватает его постоянного доброжелательного контроля, его поддержки, его улыбки. На третий день она уже не могла заниматься ничем, только бродила по дому и прислушивалась, не почувствует ли его возвращения. К вечеру Лора была готова отправиться навстречу Рэну, наплевав на обещание не покидать дом и его возможное недовольство. И не вернись он к концу дня, она бы так и поступила.
После этого дня Лора приняла свою зависимость от Рэна, их образовавшуюся связь. Она больше не злилась, замечая его присутствие, не прогоняла, бросаясь всем, что подвернется под руку, не пыталась использовать свою силу против него. И стала все чаще и чаще замечать, что, думая о Рэне, о его будущем, она видит его только рядом с собой. Ее чувства к Рэну отличались от того, что она чувствовала раньше к Дэми. Глядя на Дэми, там, в Академии, ей хотелось, чтобы он признал ее, чтобы поставил рядом и назвал своей, чтобы все вокруг, глядя на них, соглашались, что они — идеальная пара. Ей хотелось от Дэми признаний, ухаживаний, красивых подарков — чтобы все видели! Ей хотелось показать всем, что самый лучший парень Академии — её! Глядя на Рэна, Лора не ощущала ничего похожего. Ей просто хотелось, чтобы он был рядом. Ей не нужны были ни подарки, ни признания, ни чужие завистливые взгляды. Только его забота и скрытая нежность. Его постоянное подшучивание над ее неуклюжестью и неумением управлять своими чувствами. Его как будто снисходительная, но такая привлекательная улыбка.
А еще у Рэна была тайна. Иногда он закрывался в своей комнате и проводил там долгие часы, закрываясь щитом. На все вопросы и провокационные выходки Лоры, стремящейся узнать, чем он там занимается, он только усмехался и советовал поумерить свое любопытство, дабы не остаться без носа. При чем тут ее нос, было не очень понятно, но любопытство Лоры было слишком страшной силой, обуздать которую у нее не всегда получалось.
И она-таки смогла попасть в таинственную, всегда закрытую несколькими щитами комнату, устроив диверсию на полигоне, где должна была тренироваться. Рэн выбежал из комнаты и бросился на полигон, забыв поставить щиты, а Лора незаметно проскользнула внутрь. То, что она увидела, потрясло ее. Вот за что Рэна отправили в ссылку! И он до сих пор занимается этим! Он не оставил своего занятия, даже пройдя Искупление! А ведь считалось, что такое невозможно. И если об этом станет известно… Если Старейшины увидят в ее воспоминаниях… Лора выскочила из комнаты и побежала на полигон, думая, как убрать воспоминания из своей головы… Она сама не сможет, нет! Придется рассказать Рэну. Надо поговорить с ним. Надо объяснить. И попросить оставить свое опасное занятие. Ведь если его снова осудят… Она не переживет… Она не сможет без него…
Когда он услышал, как на полигоне прогремел взрыв, в голове, словно набат, билась одна мысль: «Лора!» Он несся к полигону так быстро, как только мог, боясь того, что может там увидеть. Неужели Лора не справилась со своей энергией? Он давно заметил, как выросли ее силы. Лора, с рождения обладавшая недюжинными способностями, сейчас была одним и сильнейших альниров на планете. Но не догадывалась об этом. Зато Старейшины знали. Знали и следили за каждым ее шагом. И за ним, конечно, тоже.
На полигоне, не было никого, кроме двух големов. Быстро просмотрев их память, Рэн понял, что его обдурили. А он, кажется, забыл поставить щит на свою комнату! Проклятая девчонка! Хитрая Лиса! Обвела его вокруг пальца, как какого-то простачка! Нельзя допустить, чтобы она узнала, чем он занимается, запираясь в своей комнате! Нельзя, ради ее же безопасности! За что ему все это? Разве мог он ожидать, что вернувшись, встретит вместо сестры и ее мужа, как он ожидал, эту девушку-ребенка с силой, равной силе Старейшин, к тому же совершенно неуравновешенную и не умеющую контролировать свои эмоции! И явно влюбленную в жениха своей сестры. Ведь именно ревность заставила ее сделать то, что она сделала в Храме. И, что удивительно, ее за это не наказали. Тогда, только очнувшись от Перехода, еще плохо владея телом, он думал, что увидит, как ее отправят во Врата, и пытался придумать, как ей помочь. То, что ее оставили на планете, говорило о ценности девчонки для Старейшин. Еще бы, с такой-то силой! И все-таки что-то в этом было странное, что-то не так. И он никак не мог понять, что.
Завернув за угол дома, он нос к носу столкнулся с Лорой, бежавшей в сторону полигона. Она влетела в его объятия и, замерев на секунду, тут же стала из них вырываться. Смешная Лисичка! Очень забавно колотит его своими кулачками, забыв, что силой мысли может оттолкнуть его гораздо сильнее.
— Уймись, Лора, и объясни, пожалуйста, что за цирк ты устроила?
— Это ты меня спрашиваешь? А ты, ты что устроил? Да если бы… — Рен заглушил ее слова силой Воздуха, не дав произнести то, что могли бы услышать чужие уши. Она, поняв, что он сделал, удивленно таращилась некоторое время, потом, развернувшись, бросилась бежать обратно в дом. Рен последовал за ней. Надо не дать ей наделать глупостей! Придется стереть воспоминания. Не самое приятное дело. Но выхода нет. Чертово ее неуемное любопытство! И зачем ей понадобилось совать свой нос туда, куда ее не пускали?
Рэна с самого детства интересовали механизмы. При том, что на Альне их совсем не было, все простейшие работы выполнялись либо при помощи магии, либо используя големов — магически оживленных, созданных из земли или камня существ. Големы подчинялись приказам, им можно было задать простейшую программу действий, но не более. Рэна же интересовали механизмы, работающие без использования магии. Его завораживали шестерни, цепляющиеся друг за друга и заставляющие двигаться игрушку. Сначала игрушку. Он мастерил их сам, используя созданные с помощью магии детали, взять которые на Альне было негде. Его первые игрушки были заводными — маленькие движущиеся по земле повозки и прыгающие зверюшки.
Потом он стал искать способ заставить игрушки двигаться, используя энергию из магического накопителя. Это его не очень устраивало, получалось, что без магии они работать все-таки не будут. Надо было научиться использовать другую энергию. Например, накапливать энергию солнца.
Родители не особо интересовались, чем занимается их сын, целыми днями проводя в своей комнате. О его тайне знала только сестра. Скрыть что-то от своего близнеца было почти невозможно. Но Лана никогда бы не выдала его секрет, он был в этом уверен. Ей казалось, что он тратит время на ерунду. Зачем нужны механизмы, работающие без магии, когда каждый житель планеты владел магией с рождения?
В Академии он продолжил свои эксперименты, тщательно скрывая их от остальных учеников и наставников. Но один из Старейшин каким-то образом узнал о том, чем он занимается. Старейшина со странным именем Лекс. Он явился к нему в комнату, с легкостью проходя сквозь все щиты, когда Рэн занимался своими исследованиями. К тому времени юный исследователь
научился собирать солнечную энергию и заключать ее в кристаллы, его создания уже не были столь неуклюжими, как раньше. Лекс внимательно изучил все поделки Рэна, а потом поведал, что подобные эксперименты строго запрещены на Альне. Ведь, не являясь магическими или живыми, механизмы неподвластны действию ментальной магии и незаметны для Старейшин. Они могут проникать сквозь щит, окружающий планету, могут пройти сквозь охранные барьеры, рассчитанные на живых или магических существ. Они опасны для Старейшин. И те не допустят их появления на планете. Рэн уже давно догадывался, что его не похвалят за то, что он изобрел. И сейчас, получив этому подтверждение, он упрямо посмотрел на Лекса и произнес:
— Если мне нельзя заниматься тем, что мне интересно, на Альне, пусть отправят меня на другую планету. Туда, где никто не будет мне указывать, что мне можно, а что нельзя!
Лекс в ответ на его заявление только рассмеялся.
— Если во Вселенной и есть такие места, где никто не будет тебе указывать, то ты сам должен найти их. Но я знаю миры, где производство подобных механизмов доведено до высочайшего уровня. Они называют их роботами. Эти роботы не только двигаются, они обладают подобием разума. Искусственный интеллект — так это называется. В тех мирах, где нет магии, — он улыбнулся в ответ на удивленный взгляд Рэна, — да, представь себе, во Вселенной таких миров гораздо больше, чем магических. В этих мирах роботов, зачастую, больше, чем жителей, и они выполняют самую сложную и трудную работу.
— Как бы я хотел это увидеть! Хоть одним глазком посмотреть на этих роботов!
— Это можно устроить. Но, попав в новый мир, ты забудешь все, что знал раньше. И лишишься магии.
— Неужели нет способа сохранить память? А без магии я обойдусь, обходятся же как-то без нее местные жители.
— Способ есть. Но у тебя недостаточно сил для этого. Я могу научить тебя, насколько хватит твоих сил, но полностью все ты помнить не будешь. Скорее, какие-то отрывки, возможно, воспоминания будут являться тебе во снах. Тебе придется прожить целую жизнь в том мире. Это непросто. Появятся те, кто станет тебе дорог. И кого ты должен будешь покинуть навсегда, вернувшись на Альн. Ты готов к этому?
— Да, я готов. Я не буду ни к кому привязываться, я буду изучать механизмы и роботов. А вернувшись…
— Молчи! Не смей даже думать об этом! Если ты не сможешь держать при себе свои мысли, я не буду помогать тебе! Ты забудешь о нашей встрече и о своих экспериментах. И будешь жить так, как живут остальные, радуясь жизни и тому, что может дать магия.
— Я понял! Я смогу!
— Запомни, даже при подозрении на то, что ты можешь выдать лишнее, я сотру твою память! Я предупредил!
— Я понял!
— То, что будет дальше, ты узнаешь, когда вернешься. Сейчас ты не должен думать об этом. И еще, о нашем разговоре и о наших будущих встречах никто не должен знать! Я буду сам находить тебя для занятий. Ты должен закончить Академию и стать полноправным альниром. Только тогда ты сможешь уйти и вернуться.
Тогда, увлеченный своими экспериментами, он не предполагал, насколько сложным окажется для него переход в другой мир. И насколько разрушительным для его семьи здесь. Родители, узнав об осуждении сына, не захотели больше с ним общаться. Только Лана до конца поддерживала его. Она обещала, что дождется, что не забудет о нем. Не дождалась.
Он вспомнил мир, в котором провел двадцать пять лет по времени Альна и целую жизнь по времени Земли (так называлась планета, на которую он попал). Сейчас, зная то, что было до изгнания, он понимал те сны и видения, которые мучили его там. Которые сделали его почти отверженным, «сумасшедшим гением», как окрестили его земляне. Он прожил там одинокую, длинную жизнь, занимаясь исключительно наукой, и умер 80-летним стариком. Чтобы вернуться в молодое, сильное тело и встретиться взглядом с дикой Лисичкой, там, в Храме. Одним из Старейшин, возвращавших его, был Лекс, и он подмигнул ему, когда Рен на него взглянул. Значит, он еще появится! Он, Рэн, зачем-то нужен Лексу, у него есть какой-то план, который он почему-то не спешит привести в исполнение. И в этот план не должна быть замешана Лора! Рэн не доверял Старейшинам. Никогда. Это отличало его от остальных жителей Альна, свято веривших, что Старейшины — это добрые бескорыстные волшебники, заботящиеся только о благополучии Альна и его жителей. Наивные! Прожив жизнь на Земле, Рэн знал, что не бывает власти, заботящейся только о народе. Только в сказках. А здесь, увы, не сказка.
Он догнал, наконец, Лору, которая, забежав в дом и поднявшись на второй этаж, замерла в дверях его комнаты. Там были роботы. Разные. Маленькие, размером с палец и большие, походившие на альниров и ростом, и фигурой, и лицом! Если одеть такого робота в одежду, можно подумать, что он живой!
Лора стояла, словно в ступоре, не решаясь шагнуть внутрь. Вдруг ее обняли сзади сильные руки, и, ощутив около уха горячее дыхание, она услышала то, о чем думала несколько минут назад:
— Глупая, глупая Лисичка! Зачем ты сунула сюда свой любопытный нос? Ты же понимаешь, что я должен сейчас сделать? Ты забудешь это, Лора! Так надо, ради твоей и моей безопасности. Ты понимаешь это?
Лора кивнула, боясь повернуться и посмотреть Рэну в глаза. Ей было стыдно. И страшно.
— Посмотри на меня, Лора. Пожалуйста.
Сделав над собой усилие, она повернулась в его объятиях, оказавшись к нему лицом, и взглянула в серые глаза. И утонула в них. Забыв обо всем.
Рэн, вздохнув, подхватил начавшую оседать девушку, постоял несколько мгновений, вглядываясь в ее лицо. И, не удержавшись, поцеловал. Тихонечко. Просто прикоснулся губами к ее полуоткрытым губам. И, ругая себя всеми известными ему ругательствами за беспечность, понес Лору в ее комнату. Проснувшись, она не вспомнит, что произошло. Так надо. Так правильно.
Наступил сентябрь, и Алька с Данькой, заново пройдя кучу обследований и собрав целый ворох всевозможных справок, отправились в Москву. Лететь самолетом врачи крайне не советовали, поэтому пришлось ехать на поезде. Даня с большим интересом рассматривал поезд — его поразил огромный электровоз и то, как много вагонов он может тащить за собой. В вагоне малышу тоже все было интересно: и поднимающиеся полки, и складывающийся столик. А когда поезд тронулся, он прилип к окну, смотря на проплывающий мимо город, который вскоре сменился небольшими деревеньками, лесами и полями. Альке даже не пришлось думать, чем занять сына в дороге — Данька всю дорогу смотрел в окно, на каждой остановке просил выйти из вагона и разглядывал станции, поезда, стоявшие на соседних путях, пассажиров, вышедших подышать воздухом, торговцев различной снедью, встречавших каждый поезд. Устав смотреть в окно, он засыпал, напоминая, чтобы мама не забыла его разбудить на следующей остановке. Время в пути пролетело быстро и очень спокойно. А вот Москва сразу ошеломила количеством людей, толчеей на вокзале и в метро, которое Даньке почему-то не понравилось. Вернее, ему не понравилось то, что надо спускаться глубоко под землю.
Больницу Алька нашла быстро, не зря несколько дней изучала карту Москвы, предусмотрительно купленную в книжном магазине. Ее сразу предупредили, что Даньку положат одного, а она может приходить утром и находиться с ним до вечера. Но на ночь она должна уходить. Так что пришлось оставить сына на попечение медсестер, которые клялись, что все будет в порядке, и отправиться на поиски жилья. Иногородних в больнице было много, поэтому внизу, около регистратуры, висела доска с объявлениями о сдаче жилья. Оторвав бумажные «хвостики» с номерами телефонов, Алька пошла искать телефон-автомат. Ей повезло, сдавалась комната в паре кварталов от больницы. Она договорилась с хозяйкой, что зайдет через полчаса, чтобы оставить вещи, внести оплату и взять ключи. И через час уже снова была в больнице.
Даньку определили в палату, в которой, кроме него, было еще семеро детей разного возраста. Он тихонько сидел на своей кровати, очень расстроенный и потерянный. Увидев, что Алька вернулась, даже не улыбнулся, взглянул на нее со страдальческим выражением и мысленно сообщил:
— Его нет. Я его не чувствую.
— Кого? — Алька села рядом и обняла сына. Хорошо, что их мысленную речь никто не слышит.
— Отца. Нет в Москве. Ты говорила он здесь живет.
— Он раньше здесь жил. Но прошло много времени. Может он уехал.
— Он мне нужен. Без него ничего не получится.
— Ты о чем, малыш? Все будет хорошо, врачи тебя вылечат, ты поправишься и сможешь ходить.
— Я думал, он здесь. Без него нельзя…
— Даня, успокойся. Отец даже не знает про тебя. Зачем он тебе сейчас? Мы ведь приехали лечиться. Если хочешь, потом попробуем его найти, когда ты поправишься.
— Нет, ты не понимаешь. Мне не хватит сил. Надо сейчас найти.
Алька не знала, что делать. Данька впадал в какую-то странную тихую истерику. Он только смотрел на нее грустными глазами и мысленно твердил: «Он мне нужен! Без него не получится!» Она уже сама была готова запаниковать, но тут начался вечерний обход, потом ужин, а потом родителей попросили покинуть палату.
Возвращаясь на съемную квартиру, Алька пыталась понять, что случилось с Даней. Он никогда не страдал от отсутствия отца. Конечно, интересовался, кто тот и где сейчас, но не более. Это было странно и пугало. И еще она боялась, что сын в таком состоянии может поставить на уши всю больницу. И хотя они договорились, что он не будет в больнице пользоваться своими способностями, но … похоже, будут проблемы. И она не ошиблась.
Утром, придя в больницу, Алька узнала, что та закрывается на карантин. По ветрянке! И всех детей, не болевших ею раньше, выписывали. Альке сказали прийти через две недели, узнать, есть ли свободное место. Она, конечно расстроилась. Две недели в Москве! Чем они будут заниматься?
— Мы будем папу искать!
— Как мы будем его искать? — вслух ответила она. — Я не знаю даже его фамилии! Мы не сможем его найти!
— Я постараюсь!
И он старался. С утра до вечера они катались по городу, побывав во всех его районах. Но Даня не чувствовал отца. А на все вопросы, зачем тот ему понадобился, отвечал одно и то же: «Он мне нужен!»
Алька, не верившая в то, что их поиски окажутся удачными, не особо расстраивалась, а вот Данька… он словно слабел с каждым днем. Алька с тревогой замечала, что сын перестал улыбаться. Перестал интересоваться окружающим, не просил ее почитать книжку. Только сидел часами, уставившись в никуда. Но за день до окончания карантина, Данька вдруг оживился, даже заулыбался: «Он здесь!»
Глядя на оживавшего на глазах сына, Алька думала, что делать дальше. Видимо, без встречи с Сергеем не обойтись… Вспомнит ли он ее? Больше трех лет прошло… Ей было страшно. Страшно, вдруг он взглянет на нее и не узнает. Вдруг не признает Даньку. Ведь он наверняка женат, и у него есть другие дети.
Ее размышления прервал отчаянный крик сына:
— Нет! Он отталкивает меня! Он не хочет со мной говорить!
Алька взяла Даньку на руки, и он, уткнувшись ей в грудь, залился слезами:
— Почему? Он не любит меня? Почему?
— Тише, солнышко мое, успокойся! Отец не знает о тебе, он не знает, кто ты, он, наверное, просто не понял.
— Нет, он понял, понял, я чувствовал! Но он оттолкнул меня! Он меня не хочет!
— Нет, Данечка, он просто не знает тебя. Может быть, испугался. Когда он увидит тебя, то передумает. Вот увидишь! Он полюбит тебя! Обязательно!
— Да? Пусть тогда увидит! Надо позвать!
— Не трать силы, малыш. Через два дня снова в больницу. Надеюсь, все будет в порядке в этот раз.
Но и в этот раз Даня провел в больнице только два дня. На третий у него поднялась температура. И его отправили домой — лечиться. Еще почти три недели они боролись с коварной ангиной. Уже закончился октябрь, а они так и сидели в Москве, в съемной комнате в коммуналке. Деньги почти закончились, зимних вещей Алька с собой не взяла. Надеялась вернуться домой до ноября. Теперь же она понимала, что в лучшем случае они смогут вернуться домой к Новому году. Выручила мама — приехала на денек, проведать внука, привезла теплые вещи и деньги, которые они с папой откладывали «на черный день». Алька была им очень благодарна. Но мама уехала, Данька продолжал слабеть, и Альку охватывало отчаяние. Наконец в конце ноября Даню положили в больницу и стали готовить к операции. Но там ему резко стало хуже. Малыш таял на глазах. Врачи боялись оперировать ребенка в таком состоянии, говорили, что надо подождать и стабилизировать его показатели. Проводили какую-то укрепляющую терапию. Но Данька угасал. Алька через силу улыбалась в больнице сыну, пытаясь его расшевелить и подбодрить, а дома рыдала в подушку. Она не знала, как помочь Даньке. Он хотел видеть отца. Но где же его найти?
Заканчивался декабрь, везде стояли наряженные елки, переливались разноцветными огнями гирлянды, люди улыбались в ожидании праздника. А Алька каждый день надеялась на чудо. Но чуда не произошло. Придя к сыну тридцатого декабря, она не застала его в палате. Кинувшись на пост к медсестре, узнала, что Даньке ночью стало плохо, его увезли в реанимацию, и врачи решили провести операцию, невзирая на его состояние. Речь шла о спасении его жизни.
Следующие три часа Алька ходила по коридору, как маятник, не в силах заставить себя остановиться. Она словно чувствовала сына — маленькую теплую искорку, мерцающую слабым светом там, за дверями операционной. «
— Операция прошла успешно, Даня сейчас отходит от наркоза, его состояние стабильно-тяжелое. Но это нормально после такой операции. Несколько дней он проведет в реанимации, это обычная практика, нужно круглосуточное наблюдение. Как только он придет в себя, вам позвонят. Вы сможете навещать сына.
— А сейчас нельзя?
— Нет, пока нельзя. Он все равно еще не очнулся от наркоза.
Вечером Альке позвонили и сообщили, что Даня очнулся, все в порядке. Утром ей разрешат его навестить.
Но утром к сыну ее не пустили. Ночью ему стало хуже. Была остановка сердца. Сейчас он в коме. К нему нельзя. Как будет можно, ей сообщат.
Кругом была новогодняя суета, улыбающиеся лица и поздравления «С наступающим!» со всех сторон. Но Алька словно не видела и не слышала ничего. Она шла домой, в маленькую обшарпанную комнату, давно нуждающуюся в ремонте, садилась у окна и ждала. Чуда. Телефонного звонка, сообщающего, что Данька очнулся и с ним все хорошо. Или… Сергея, словно в сказке появляющегося вдруг у них под окнами. Тогда они бы вместе пошли в больницу, Даня бы почувствовал отца и очнулся!.. Но ничего не происходило. Наступала ночь, а на следующий день она снова шла в больницу, снова из дверей реанимации выходил усталый доктор и говорил, что все без изменений. Наступило первое января, потом второе, третье… А чуда все не было…
Как он и ожидал, в первый же день, после ужина, отец пригласил его в кабинет и завел разговор о том, что пора бы сыну жениться и обзавестись наследником.
— Почему это именно я должен вам наследника обеспечить? У вас еще Иришка есть. Я не собираюсь жениться в ближайшие лет десять.
— Иришка наследников своему мужу будет рожать. Ты мой сын и наследник. Пора заканчивать детские игры в «хочу — не хочу». Ты уже не маленький, должен понимать, что женитьба — это не обязательно про любовь. Ты вроде не зефирная барышня, а до сих пор в сказки веришь. Женитьба — это расширение возможностей. Для семьи и для бизнеса.
— Бизнес и так неплохо развивается. Я собираюсь вернуться в Лондон и останусь там, возможно, навсегда.
— Да наздоровье. Женишься, заделаешь наследника — и езжай на все четыре стороны. Можешь даже без жены. Мы в современном мире живем, никто не ожидает, что вы будете жить вместе.
— И какая же девушка согласится на такое? Они же все, поголовно, мечтают о великой любви и большой семье! Чтобы «любовь до гроба» и «жили они долго и счастливо».
— Ну не совсем девушка. Ей 32. Софья Карамзина — дочка Николая Георгиевича. Тоже все выбирала да выбирала себе принца, вот и осталась в девках, а возраст-то поджимает. Николаю внук нужен, дочка у него единственная. Он ее избаловал сверх меры, все ей позволял. Хочешь учиться — иди учись, хочешь в кругосветное путешествие — пожалуйста. Вот и получил вместо внуков полный дом картин сомнительной ценности — дочка его помешана на искусстве. Целыми днями рисует, да по выставкам разъезжает. Не до детей ей.
— Ну вот и ладно, ей не до детей, мне тоже. Вряд ли у нас с ней что-нибудь получится. Я в искусстве совсем ничего не понимаю.
— Получится, дело не хитрое. Жить вместе вас никто заставлять не будет. А она, коль не дура, тоже должна понимать, что еще пару лет — и шансов родить ребенка почти не останется. В общем, завтра едем к ним знакомиться.
— Отец, я не собираюсь жениться!
— Ты, сынок, голос-то на меня не повышай. Не хотел тебе говорить, но уж ладно. Держит меня Николай крепко, компромат у него такой, что всем нам аукнется, все, что мы создали, разрушит. Не хочешь же ты сестре и матери жизнь поломать? Ладно бы, девушка у тебя была, любовь-морковь. Но нет ведь. Нет? — он вопросительно посмотрел на сына и тот отрицательно помотал головой. — Ну вот и ладушки. Ты у меня красавчик хоть куда, любая девка рада будет такому мужу. А там уедешь в свой Лондон и делай, что хочешь. Можешь даже развестись лет через десять.
Отец подошел к бару, взял два стакана, налил виски и подал один стакан Сергею:
— Давай, сынок, выпьем, что ли. Пришла твоя очередь спасать нашу семью. Не подведи меня, пожалуйста, — он залпом выпил виски и посмотрел на сына. Тот так и стоял, не шевелясь, словно о чем-то размышляя. Почувствовав взгляд отца, Сергей посмотрел на него, потом на стакан в своей руке. У него был такой вид, словно он сейчас разобьет этот стакан об стену, развернется и уйдет, хлопнув дверью. Он бы, наверное, так и сделал, если бы не Иришка и мама. Они не виноваты, что их отец такой мудак. Иришка уж точно не виновата. И она заслуживает самого лучшего будущего. А он… раз та, которую полюбил, недоступна… Какая разница, будет он женат или нет? Как выразился отец, «это же не про любовь».
— Хорошо, я согласен. Но только у меня есть условие — никакой пышной свадьбы. По-быстрому расписываемся, и я уезжаю в Англию. Жена, если хочет, может ехать со мной, мне все равно. Я не собираюсь оставаться в России больше недели! — Он, как и отец, залпом осушил стакан и, поставив его на стол, вышел из кабинета, больше не взглянув на отца.
Софья оказалась очень умной, веселой и самодостаточной девушкой. Она была в курсе того, что Сергей не горит желанием жениться, но воспринимала эту ситуацию с юмором.
— Ну что, женишок, давай знакомиться. Я помню, видела тебя, когда ты в школу только пошел, такой голубоглазый маленький красавчик. Так и хотелось тебя потискать. Был бы ты хоть лет на пять постарше… Не передумал еще жениться? — Она посмотрела на Сергея смеющимися глазами, и он понял, что они прекрасно поладят. И, возможно, даже станут друзьями.
— Нет, не передумал, как я могу упустить такую замечательную, умную и смелую девушку! Я боялся встретить избалованную куклу, привыкшую топать ножкой и повелевать: «Хочу это, хочу то!» Я рад, что ошибся.
— Ну ножкой я топать тоже неплохо умею, — она улыбнулась. — Я тоже боялась нарваться на мажора, привыкшего менять девушек, как перчатки. Думаю, мы поладим. И твоя идея насчет расписаться — и свалить в Лондон — мне по душе. Ненавижу свадьбы!
— Полностью согласен! Значит вместе летим в Лондон? Через неделю? Успеешь собраться?
— Да хоть через три дня. Хотя нет, давай через пять. В Питере выставка в субботу откроется, я хотела съездить. Я так понимаю, ты не любитель живописи.
— Совсем ничего в этом не понимаю.
— Жаль. Чем же ты увлекаешься?
— В последнее время все больше работой. А так… Я больше музыку люблю. Рок. Концерты, толпы народа, ритм, драйв.
— А сам? Играешь?
— Да, в школе даже в группе играл. А потом все некогда. Работа, работа…
— Вот видишь, мы с тобой оба творческие личности, выросшие в этом, полном акул и пираний мире бизнеса и денег. Мы прорвемся! Не вешай нос, малыш!
— Не называй меня так, а то я… буду называть тебя мамочкой.
— Напугал! Ладно, не буду. Пойдем, обломаем родителей насчет свадьбы. И еще, никаких свадебных венков, белых платьев и фаты! Ух, сейчас будет весело!
Весело, действительно, было. Что те, что другие родители не могли понять, как это можно жениться без свадьбы и свадебных нарядов. Обе мамы пытались образумить непутевых отпрысков, но те были неумолимы. Никакой свадьбы! Никаких нарядов! Только деловые отношения!
Вернувшись домой, Сергей выдержал еще один нелегкий разговор — с сестрой, которая пыталась выведать, почему он согласился на этот брак, несмотря на то, что до этого не собирался жениться и уж точно не был влюблен в невесту. Услышав от брата рассказ о прошедшей встрече и о Софии, которая сразу ей понравилась, Иришка успокоилась и заявила, что завидует брату. Он нашел себе адекватную жену, а ей вряд ли так повезет с мужем, и ждут ее в будущем пышная свадьба, свадебное платье с фатой и поцелуи под крики «Горько!»
И хотя итог поездки был прямо противоположен тому, что он планировал, Сергей был удовлетворен. Теперь отец надолго оставит его в покое. И можно будет спокойно жить в Англии. Вот только… сны. Они становились все более яркими и реальными. И еще, он постоянно слышал зов. Похожий на тот, что слышал в машине на пути из аэропорта. Кто-то постоянно звал его, просил прийти, говорил, что нуждается в нем. Днем Сергей научился блокировать этот зов, но по-ночам… Он будоражил, не давал спать. Хотелось встать, одеться и идти ему навстречу. Сергей даже начал подумывать, не сходить ли ему к психотерапевту. Ведь то, что творилось с ним — явно не нормально. Он даже попробовал поговорить об этом с Иришкой, спросил, бывало ли с ней такое, как будто кто-то зовет, особенно по-ночам. Та начала нести какую-то чушь про вампиров и их зов, при помощи которого они выманивают свою жертву. Сергей не верил в вампиров и не видел себя в роли жертвы. Но постоянное напряжение и недосып сказывались на его самочувствии. Он стал нервным и раздражительным. И уже мечтал побыстрее подписать все бумаги, забрать жену и уехать из этого города. Ведь там, в Англии, не было никакого зова. Были только странные сны, но он уже давно привык к ним.
И вот, завершив все формальности с женитьбой, попрощавшись с Иришкой и родителями, он сел в самолет, взглянул на сидевшую рядом Софью и вздохнул с облегчением. Наконец-то он нормально выспится! Когда самолет поднялся в воздух и стал удаляться от Москвы, Сергей начал ощущать, что что-то не так. Какое-то внутренне чувство, похожее на интуицию, говорило ему, что он совершает ошибку. Что надо вернуться. Но он не мог вернуться! Не после всех этих условий и ультиматумов, этой недосвадьбы! Теперь его жизнь — там, впереди, в Англии! Но что-то тянуло его назад, словно тонкая упругая нить, связывающая его с …кем? Кто на том конце нити? Кто звал его каждый день? Кого он с таким упорством отталкивал? И что случится, если эта нить порвется?
— Пожалуйста, прошу, молю всех богов, которые меня услышат, помогите, я сделаю все, что угодно, только пусть мой сын выживет, пусть он очнется, даже если он не сможет ходить, даже если забудет меня, пусть он будет жив, пожалуйста, молю, пожалуйста!..
Алька стояла на коленях посреди комнаты, сложив руки в молитвенном жесте и закрыв глаза, из которых продолжали литься слезы. Как и большинство родившихся в СССР, она не верила ни в каких богов, хотя, следуя веяниям перестройки, крестилась в 19 лет. А поддавшись на уговоры мамы, и Даньку тоже крестила. Она не знала ни одной молитвы и никогда не испытывала желания помолиться. Но сейчас готова была поверить во что угодно и согласиться на любые обряды и даже жертвоприношения, если это поможет Даньке.
Уже шесть дней Алька не видела своего сына, к нему не пускали, но она все равно таскалась каждый день к дверям отделения реанимации, чтобы услышать: «Без изменений. Состояние стабильно тяжелое». И «успокаивающие» слова доктора: «Вы не ходите сюда так часто, если что — мы вам позвоним. Вам очень повезло, буквально на прошлой неделе пришла гуманитарная помощь из Германии, лекарства, без которых надежды не было бы никакой». А сейчас она есть, надежда… Значит, надо надеяться.
Конечно, все сочувствующие — от соседей до медсестер в больнице — советовали сходить в церковь, помолиться. Алька пошла, и даже свечки поставила перед указанными служительницей иконами, но не почувствовала там никакого отклика, никакого душевного трепета. Казалось, что она там лишняя, что делает что-то не то и не так. Поэтому сегодня, вернувшись из очередного похода к дверям реанимации, зажгла все найденные дома свечи, и, встав на колени, молилась так, как получалось — так, как просила душа, просто произносила вслух то, что шло из сердца:
— Пожалуйста, услышьте меня те, кто может помочь, помогите моему сыну, я буду служить вам всю жизнь, отдам что угодно, только помогите!
Альке казалось, что это не она сама, а ее душа молит о помощи, и зов поднимается ввысь, облетая Землю. И вместе с этой молитвой ее как будто покидали силы.
Наконец, слезы высохли, слова закончились, словно утратив смысл. Алька погрузилась в какой-то ступор, сидя в тишине комнаты, не замечая ничего вокруг. И вдруг тишину квартиры разорвал телефонный звонок. Выйдя в прихожую, девушка со страхом смотрела на телефон, — с мамой она сегодня уже общалась, больше звонить было некому, разве что из больницы… Сердце как будто застыло в груди, когда она подняла трубку:
— Алло…
— Алина Валентиновна? Здравствуйте, это из Центральной детской больницы, отделение реанимации. Ваш сын очнулся, можете приехать, вас пустят к нему, но не больше чем на два часа. Приезжайте к 16.
— Спасибо… — слезы снова текут по щекам. Она кладет трубку и, прислонившись к стене, сползает по ней на пол. Почему-то вместе с радостью сердце разрывает непонятно откуда взявшаяся тревога…
— Я нашла ее! Я ее слышу! — Лора выбегает из распахнувшихся прозрачных дверей дома и несется к тренировочной площадке, где все чаще проводит свое свободное время Рен, чем сильно ее раздражает. Вместо того, чтобы помочь, посочувствовать, утешить, только и знает, что носится на аэробайке или отрабатывает боевые приемы с големом на площадке… Но девушка не дает обиде разрастись, ведь ей так нужно поделиться своей радостью. Пробегает через сад, замечая, что сантия уже зацвела. Мелькает воспоминание, что Элис очень любила эти цветы и всегда ставила в комнату веточки цветущей сантии.
Лора выбегает из-под тени деревьев и останавливается на миг, любуясь открывшейся картиной. Солнце еще невысоко и утренний воздух кажется голубоватым, а на светло-фиолетовом небе бело-голубые облака создают волшебный по красоте узор, который отражается в бирюзовой воде озера. Девушка улыбается, давно она не обращала внимания на окружающую красоту. Вдохнув полной грудью, Лора вновь пускается в путь, огибает озеро и, подбегая к защитному куполу тренировочной площадки, тихонько касается его ладонью. Раздается мелодичный звон. Отражающий атаки голема мужчина поднимает руку, давая сигнал закончить бой, и поворачивается к девушке:
— Какая приятная неожиданность, Лора, вот уж никак не ожидал тебя здесь увидеть! Что за беда заставила тебя пересилить ненависть ко мне и нелюбовь к боевым единоборствам и прийти сюда?
Девушка могла бы ответить, что вовсе ничего не имеет против единоборств, ведь с детства занималась на тренировочной площадке с родителями и Элис. А в Академии они обычно занимались с Дэми. Но при воспоминании о Дэми и Элис настроение ее падает, и Лора уже жалеет, что прибежала сюда, решив как можно быстрее поделиться новостью.
— Рэн, я нашла! — волнение вдруг зашкаливает и девушка не может продолжить разговор, она прижимает руку к груди и пытается успокоить бешено стучащее сердце.
Рэн смотрит внимательно на Лору и взмахом руки убирает купол.
— Это Элис? Я чувствую, что это она, покажи мне.
Он подходит к девушке, протягивает ей руку ладонью вверх и невесело улыбается, видя ее опасение.
— Давай же, Лора, я не кусаюсь. Обещаю, что не затрону твой щит, возьму только то, что покажешь сама.
Девушка, наконец решившись, кладет руку ладонью на ладонь Рэна. Между соединенными ладонями появляется голубое сияние и полностью окутывает их руки. Через несколько секунд мужчина разрывает контакт, убирая ладонь, и тут же зарывается ей в свои светлые волосы.
— Ей нужна помощь. И Дэми, похоже, рядом нет. Неужели они так и не встретились? Где же он тогда? — Рэн зачесывает рукой назад растрепавшиеся волосы, он всегда начинает теребить их, когда волнуется. Лоре почему-то тоже хочется потрепать его по волосам, они всегда ей нравились, такого красивого серебристого цвета, как лунный свет… но она сдерживается, убирая руки за спину. Она укрепляет мысленный щит, запирая те чувства и воспоминания, которые хотела бы забыть. Как и самого Дэми… На секунду ей кажется, что чувство вины и раскаяния вырвутся, что щит их не удержит, Лора подавляет их, закрывая крепко-накрепко внутри. Элис нужна помощь! Она все еще чувствует боль сестры, боль, которая может убить душу, ее нельзя переживать в одиночестве.
— Я нужна ей. Я пойду туда.
— Ты с ума сошла? Что ты можешь там сделать? Вселишься в младенца? Много от тебя помощи ей будет? Ты же все забудешь. Да и она сейчас тебя не услышит. Она не помнит. Она не узнает тебя.
— Я должна быть с ней, я должна помочь! В конце концов это моя вина. Она попала туда из-за меня. И я изучила все, что касается Переноса, я смогу сохранить воспоминания.
— Не делай этого, пожалуйста! Элис справится, она сильная. Она справится сама, или Дэми найдет ее и поможет.
Рэн подходит к девушке и пытается обнять, словно хочет удержать, но она вырывается, она еще чувствует боль Элис и чувство вины грызет ее изнутри, стремясь разрушить, уничтожить, поглотить… «
— Если у меня не получится вернуться, передай Элис, что я ее очень люблю. И прошу у нее прощения. За все.
— Нет, Лора, подожди, послушай меня, наверняка есть способ помочь ей по-другому. Давай обратимся к Старейшинам!
— Старейшины уже все сказали мне во время Суда. Я должна сама исправить то, что совершила. Это мое наказание. Так что не останавливай меня. Не мешай.
— Тогда разреши тебе помочь. Разреши пойти с тобой.
— Нет, ты не сможешь найти Элис, ты потеряешься и нам еще тебя придется спасать. Просто жди нас здесь.
— Позволь хотя бы проводить тебя до Храма.
Девушка кивает и, развернувшись, идет по направлению к гаражу, слыша, как Рэн топает следом. Она пытается не показать радость от того, что он будет рядом. Конечно, она бы справилась и сама, но так как-то спокойнее — знать, что не одна, что есть тот, кто подстрахует и поможет, кто будет тебя ждать.
Уже подлетая к Храму, завидев его монументальные очертания, Лора подумала, каково Рэну, пережив Осуждение и Изгнание, вновь оказаться там. Почему он согласился проводить ее? Ведь она всегда относилась к нему хуже всех, выказывая пренебрежение и неприязнь. Она даже пыталась переложить на него свою вину, ведь если бы не он, ничего бы не случилось, и Элис и Дэми были бы сейчас дома. А он всегда относился к ней, как к ребенку. Точно, он, видимо, чувствует за нее ответственность, как старший, поэтому и поехал проводить, хотя ему наверняка это неприятно.
Они заходят в Храм, как всегда величественный и совершенно пустой, двери сами открываются перед ними, словно их тут ждали. «
— Ты что, меня нюхаешь?
— Хочу запомнить твой запах. Ты даже не вздумай там пропадать, Лисичка! Ты же знаешь, что если что-то случится, я отправлюсь за тобой?
— Зачем?
— Я последний из нашей семьи, должен же кто-то стать тем героем, кто всех спасет, — он поворачивает ее лицом к себе и смотрит в глаза — только попробуй не вернуться и узнаешь, какой из меня крутой герой получится!
— Нет уж, лучше мне этого не знать! — отвечает она и, освободившись из его рук, делает несколько шагов по направлению к Вратам. Рэн пытается последовать за ней, но его удерживает на месте появившееся откуда-то силовое поле.
— Принявшему Искупление не разрешено вновь войти во Врата, — раздается голос Старейшины, который появляется перед ним словно ниоткуда. — Ищущий Искупления может войти во Врата лишь однажды, — он оборачивается и смотрит на Лору. Девушка оглядывается, кидает прощальный взгляд на Рэна и ступает во Врата. Ее окутывает свет, который сменяется беспросветной тьмой. Все исчезает: Храм, свет, звук, время…
Лора закрывает глаза, находит в пространстве космоса точку, из которой слышала Зов, и вкладывает все свои силы в посыл — к Элис! Она идет помочь сестре, спасти ее сына. Мир вокруг расплывается, вокруг всполохи света и нити тьмы, эти нити опутывают ее и … все та же темнота… а в темноте две светящиеся точки, две родственных души, одна — Элис, а вторая — совсем маленькая, еле светится, наполненная страхом и отчаянием…
— Малыш? — тянется мысленно, стараясь передать чувство утешения и спокойствия. Она чувствует его — маленького мальчика, он боится и очень скучает по маме, но не может выбраться из опутавших его липких серых нитей. Она обрывает эти нити, обнимает его, укутывая в кокон из любви и заботы.
— Не бойся, я тебе помогу, ты скоро увидишь свою маму, обещаю!
Прижимает ребенка к себе и оглядывается вокруг, пытаясь найти выход из этого черно-серого мрака. Мысленно тянется вперед, разгоняя мрак. И слышит какой то навязчивый звук… пип-пип-пип… какой противный звук… она раньше никогда такого не слышала… он ненастоящий, неживой… но там, где есть звук, есть и жизнь… тянется в сторону звука… пип-пип-пип… Открывает глаза. И понимает — у нее получилось.
За дверями реанимации Альке выдали полное стерильное облачение, в котором она стала похожа на снеговика, но ее это совсем не тронуло. Все ее мысли были об одном: «Как Даня? Узнает ли меня? Может ли говорить? Помнит ли что-нибудь?» Еще ее беспокоило, что она до сих пор не слышала его мыслеречь, обычно на таком расстоянии сын ее чувствовал и мог с ней общаться.
Зайдя вслед за врачом в палату, Алька оглядела шесть кроватей, на которых лежали дети, некоторые на ИВЛ. Но Даньки среди них не было! Она вопросительно посмотрела на врача, который, обернувшись, ждал ее реакции. Поняв, что Алька растерялась и не видит сына, врач глазами показал на стоящую в углу кровать, на которой лежал мальчик. И смотрел на нее полными радости глазами. Зелеными глазами! Но ведь у Дани глаза были синие — как у его отца. Сердце в груди замерло и забилось с удвоенной скоростью. На нее смотрел Данька, но взгляд был чужой, сын никогда ТАК не смотрел. Она сделала несколько неуверенных шагов к кровати, не переставая внимательно разглядывать того, кто там лежал. И, подойдя вплотную, услышала шепот:
— Привет, Элис! Я так по тебе скучала! А ты совершенно такая же, это так удивительно!
Алька наклонилась поближе и заглянула в эти незнакомые глаза:
— Кто ты? — прошептала она в ответ. — Что с Данькой? Где он?
— Все в порядке? — вмешался в их диалог врач. — Даня, ты узнаешь, кто это?
— Мама! — ответил мальчик, посмотрев на врача.
Тот улыбнулся, кивнув головой и, повернувшись к Альке, напомнил:
— У вас всего час. Больше сегодня нельзя, он еще слишком слаб. Завтра приходите к одиннадцати, если все будет в порядке, вас пустят. И уточните у медсестры, что нужно принести.
— Хорошо, спасибо, — Алька с трудом оторвала взгляд от Данькиного лица, чтобы ответить врачу.
Врач вышел из палаты, а Алька пододвинула стул и села около кровати.
— Что с Данькой? — снова повторила она свой вопрос.
— С ним все в порядке, он спит. Он очень ослаб. В таком возрасте ребенок должен находиться рядом с родителями, он растет и ему не хватает собственной энергии. От нехватки энергии он мог погибнуть! Где Дэми?
— Я не знаю, кто такой Дэми. И кто ты?
— Я Лора, твоя сестра. Ты не помнишь?
— У меня нет сестры и никогда не было! Зачем ты здесь? Убирайся из моего сына!
— Здесь, в этом мире — не было. А на Альне мы с тобой сестры-близнецы.
— На Альне? — Алька вспомнила, что Данька называл эту планету своим домом. — Это другая планета? Ты инопланетянка? И… Данька тоже?
— Да, это другая планета. Мы с тобой родились там. И Дэми тоже. А Данька — человек, но только наполовину. Его тело не справляется с силой альнира, а она у него немаленькая. Ему нужен постоянный контакт с тобой и Дэми, особенно с Дэми!
— Кто такой Дэми? Данька все время твердил, что ему нужен отец…
— Да, его отец. Это ведь Дэми? В этом нет никаких сомнений, я чувствую его энергию. К тому же, его синие глаза трудно забыть. Где он? Он должен быть рядом, иначе Данька не поправится!
— Его отца зовут Сергей. И он не знает о существовании сына.
— Как это? Не может такого быть! Вы разве не вместе сюда попали? Вы же были вместе, судя по тому, что у вас есть сын. Дэми не мог не почувствовать его рождение! Хотя, в человеческом теле… если находился очень далеко… может, и не почувствовал.
— Я не знаю, где он и как его найти.
— Просто позови. Он почувствует. У вас сильная связь. Он не сможет игнорировать твой зов.
— Как позвать?
— Как ты позвала меня. Ты же звала? Я слышала, ты просила помочь!
— Как? Да, я… Я просила помочь… Но я не верила, что это поможет. Это было от отчаяния!
— Тем более, когда зов сопровождается сильными эмоциями, он становится в несколько раз сильнее. Твой зов достал меня на Альне! В пределах планеты он точно подействует. Зови, Элис!
— Элис? Меня зовут Алина.
— Тебя зовут Элис. Лора и Элис — так назвали нас родители. Ты вспомнишь. Чем больше я и Дэми будем находиться рядом, тем больше ты будешь вспоминать. И Дэми тоже. Он, видимо, тоже совсем не помнит Альн.
— Что у Дани с глазами? Они теперь всегда будут зеленые?
— Глаза? Нет, это из-за меня. У меня зеленые, моя энергия сейчас подавляет Данькину. Мне нужно было с тобой поговорить. Когда он проснется, я ослаблю свою силу. Но у меня нет другого тела, я спешила помочь Даньке. Он угасал. Я едва успела. Не было времени вселяться в кого-то другого.
— И что теперь? Ты навсегда останешься в нем?
— Нет, надеюсь. Я пока не знаю. Мы придумаем, что делать. Вместе. Сейчас ты должна позвать Дэми. Так, как звала меня. Я пока дам вам с сыном пообщаться. Он проснулся. И еще очень слаб. Возьми его за руку и постарайся отдать столько энергии, сколько сможешь. Я люблю тебя, Элис. Мы с тобой справимся! Вместе! Все будет хорошо!
Алька взяла Даньку за руку. Он лежал, закрыв глаза, словно спал. Она представила, как из ее руки энергия потихоньку перетекает в его руку, ей даже показалось, что она видит золотистые светящиеся нити, тянущиеся от нее к сыну. И по этим нитям течет свет, теплый, как летнее солнце. Алька так сосредоточилась на этом занятии, что не заметила, как Данька открыл глаза. Синие. Родные.
— Мама? Мамочка! — он улыбнулся, и она наклонилась и поцеловала его в обе щечки.
— Как ты себя чувствуешь, солнышко мое? — Алька смотрела в такое родное, теперь совершенно точно Данькино лицо и не могла понять, как это несколько минут назад оно казалось ей незнакомым.
— Уже получше. Мне от твоей руки тепло становится. Это так приятно.
— Значит почаще буду держать тебя за руку. Голова не болит?
— Нет. Сейчас уже нет. Я чуть не потерялся. Там, в темноте. Там холодно и липко. И очень грустно. Меня Лора спасла! Она хорошая! Она как ты! И она обещала, что расскажет об Альне. Потом, когда я поправлюсь.
— Она разговаривает с тобой?
— Да, пока тебя не было. Она показывала мне, какие вы были маленькие. Она твоя сестра! Почему у меня нет сестры?
— Так уж получилось. Может, когда нибудь у тебя появится сестра или брат.
— Это было бы хорошо. Я бы никогда не был один.
— Ты и так не один. Я с тобой.
— Да. И Лора.
— Она не мешает тебе?
— Нет, она помогает. Она теплая. Как ты. Я очень устал. Хочу спать. Ты не уйдешь?
— Я уйду, но вернусь. Обещаю. Врачи не разрешают быть здесь долго. Но я обязательно приду утром.
— Хорошо, что Лора будет рядом. Я буду тебя ждать.
— Отдыхай, Данечка, и поправляйся быстрее. Мы поедем домой и все будет хорошо!
Алька видела, как он закрыл глаза и тут же уснул. Еще несколько минут она сидела, держа его за руку, а потом пришла медсестра и сказала, что надо уходить.
Вернувшись в Лондон, Сергей ожидал, что жизнь потечет как раньше — неторопливо и спокойно. Они с Софьей сняли квартиру побольше, разделенную на две половины, с общей гостиной. Пару дней пришлось потратить, чтобы перевезти вещи из прежней, холостяцкой квартиры, в новую. Софья даже предлагала снять квартиру только для нее, и жить раздельно, но Сергей, к своему собственному удивлению, не согласился. Ему не хотелось оставаться одному. То, что произошло в Москве, голос в голове и странный зов по ночам, напугало его. И он боялся, что в Лондоне все повторится. Сергей даже решил рассказать об этих странностях Софье и спросить ее совета.
Она отнеслась к его рассказу серьезно, без всяких подшучиваний и насмешек. Стала выяснять, мог ли у Сергея быть ребенок. Узнав историю его знакомства с Алькой, их любви с первого взгляда, а потом выслушав рассказ о поездке в N-ск, она только покачала головой.
— А ты не думал, что это мог быть твой ребенок? Сколько времени прошло с вашего знакомства? Ровно год? Вряд ли ребенок был новорожденный, обычно первые два месяца ребенка держат дома и никуда не возят. Они, похоже, в больницу ездили, куда еще можно везти такую кроху? Значит ребенку было, как минимум, месяца три. Плюс девять месяцев беременности. Считать умеешь?
Софья взглянула на Сергея и, достав из бара бутылку виски, налила немного и протянула ему стакан:
— На ка, выпей, а то ты аж позеленел. Вот что вы, мужики, за странные существа? Нет, чтоб подойти, поговорить, все выяснить… Но у них же гордость! У них же чувство собственного достоинства! И вместо фактов во всей твоей истории о великой любви и коварной измене — один вымысел. ТЫ ПОДУМАЛ, что это их общий ребенок! ТЫ РЕШИЛ, что твоя девушка вышла замуж! Они что, обнимались, целовались там? Ты видел, как они целовались?
— Нет, он ей только дверь открыл и вещи помог донести.
— Так это любой нормальный таксист сделает. Или знакомый. Или вовсе брат. Это ведь ее родной город? Школьный друг, приятель со двора, сосед по лестничной площадке. И на основании этого ТЫ БРОСИЛ СВОЮ ДЕВУШКУ И СВОЕГО РЕБЕНКА!
Выслушав ее вполне логичные доводы, Сергей взглянул на ситуацию с другой стороны. Действительно, почему он тогда сразу уехал? Почему не остался и не выяснил все? Обиделся? Он был пьян, и, видимо, не в своем уме. Сейчас, вспоминая то злосчастное утро, он уже был почти уверен, что все было именно так, как сказала Софья. И он, действительно он, а не Алина, был предателем! Он бросил ее с ребенком и сбежал, даже не попытавшись выяснить правду!
Осознание чудовищности этого поступка подкосило Сергея. Он сам разрушил свое счастье! Сам! А потом уехал в Англию А потом… женился! Что он наделал?! И если у него есть ребенок, то… Вдруг это его он слышал там, в Москве? Ведь он чувствовал, точно чувствовал, что это ЕГО ребенок, ЕГО СЫН! Но не поверил, отмахнулся, закрылся! Какой же идиот! Он все, все испортил! И даже если он сейчас вернется в Москву или в N-ск, простит ли его Алина? Последние мысли он высказал вслух, на что Софья вздохнула и, налив в его стакан еще виски, сказала:
— Ты снова повторяешь ту же ошибку! Еще не поговорив с девушкой, думаешь, что она тебя не простит. И выгонит вон. Она, конечно, имеет все основания на тебя обижаться. Но если она тебя действительно любит, то простит. И будет рада твоему появлению. Кроме того, в любом случае, ты нужен ребенку. Будете вы вместе с его матерью или нет, неважно, ты — все равно его отец!
— Софья, Софи, ты моя спасительница! Тебя не иначе, как ангел ко мне послал!
— А еще я твоя жена, не забывай! Не думаю, что твоя Алина этому обрадуется. А ты временами бываешь такой идиот, что просто диву даешься, как ты выживал на свете столько лет. Не вздумай ей сразу про свою женитьбу говорить! Сначала объясни, как ошибся три года назад. Повинись. Признайся в любви. А про женитьбу потом, когда она тебя примет, после признаний и страстных поцелуев. Хотя, наверняка ведь, все умудришься испортить! Я, пожалуй, с тобой поеду. Прослежу, чтобы ты окончательно себе жизнь не сломал.
— Софи, можно я тебя поцелую?
— А вот это уже лишнее! Свою Алину будешь целовать. А мне ты кое-что другое должен. Не забыл, для чего нас родители поженили? Им нужен наследник! И, как я понимаю, получить его нормальным способом, в свете открывшихся обстоятельств, не получится. Как хорошо, что на свете существует ЭКО!
— Ты предлагаешь?.. Ты хочешь сделать «ребенка из пробирки»?
— Это у нас в России к таким детям относятся с предубеждением. В Англии с этим проблем не будет. К тому же, никто не узнает, так ведь? Может, только твоя Алина. Во избежание сцен ревности.
— Софи, ты моя спасительница! Как я сам до такого не додумался?
— Потому что, чтобы додуматься, надо думать. А ты только и делал, что страдал об утраченной любви и загубленной жизни.
— Значит, завтра летим в Москву?
— Да, пойду, закажу билеты. А тебе, пожалуй, хватит, а то завтра на самолет не пустят, — она забрала у Сергея ополовиненную бутылку виски и вышла из комнаты. А он сидел и мечтал о том, как найдет Алину и сына, и они заживут все вместе, дружно и счастливо. Наконец, его сморил сон, и в его отравленных алкоголем видениях возникла прекрасная картинка: он сидит на зеленой лужайке жарким летним днем, с одной стороны рядом с ним Алина с сыном на коленях, а с другой — Софья с маленькой дочкой на руках. Красота!
Открыв глаза в новом мире, в который Лора перенеслась в ответ на зов Элис, она увидела белую комнату, множество пищащих и гудящих механизмов, суетящихся вокруг нее врачей. Вернее, суетящихся вокруг Даньки — мальчика, которого она вытянула из темноты. Сына Элис. Он еще совсем малыш, года 2–3. Почему он здесь один и где Элис? Она должна быть рядом со своим сыном! И Дэми тоже! Они что, бросили своего ребенка? Неудивительно, что он оказался на грани жизни, его жизненная энергия была почти на нуле. Если бы Лора пришла чуть позже, могла бы не успеть его спасти!
Врачи вокруг все что-то проверяют в своих механизмах, осматривают и спрашивают о чем-то Даньку, а Лора пытается присмотреться к новому миру. «
Наконец, врачи уходят из палаты, Данька закрывает глаза, делая вид, что спит, но на самом деле ждет, когда Лора заговорит с ним. Ему очень любопытно, кто она и откуда. Наконец, не выдержав, он сам пытается начать общение, мысленно обратившись к гостье в своем теле:
— Как тебя зовут? Ты мне помогла! Спасибо!
— Меня зовут Лора. Я сестра твоей мамы. Мы с ней родились на другой планете.
— На Альне? Я знаю!
— Откуда?
— Я, когда был маленький, хотел узнать, откуда я взялся. И почему-то сразу узнал, что я, мама и папа — с Альна.
— Да, это очень далекая планета. Там все по-другому. Там все обладают магией. И совсем нет механизмов.
— Даже машин нет? И самолетов? И компьютеров?
— Совсем нет.
— Как же вы там живете? Без всего?!
— У нас есть все, что нужно. А то, чего нет, можно сделать с помощью магии.
— Я хочу посмотреть! Я хочу на Альн!
— Сначала тебе надо поправиться. Ты потерял слишком много энергии.
— Я хотел, чтобы пришел папа. Я звал его, звал, а он услышал, но не пришел. Он оттолкнул меня, прогнал! Он меня не любит!
— Нет, Даня, он любит тебя. Просто еще не знает. Ты очень на него похож. У него такие же синие глаза! Мы с твоей мамой и с твоим папой вместе учились в Академии. Это как школа здесь, на Земле.
— А ты можешь показать мне Альн?
— Ты еще очень слаб. Я покажу тебе, только совсем немного. Несколько мгновений. Хорошо? А когда поправишься, обещаю рассказать тебе об Альне все, что захочешь.
Лора отыскала среди воспоминаний день, когда они с Элис ездили на берег моря. Фиолетовое небо, белое солнце и ярко-голубая вода. И они с Элис, бегущие наперегонки по берегу. Она передала это воспоминание Даньке, и увидела, как он удивился, увидев ее мир.
— Так красиво! Вы с мамой совсем одинаковые!
— Да, мы близнецы. На Альне очень много близнецов. Только у твоего папы его нет. Он родился один. Наверное, поэтому и ты тоже один.
— Это очень плохо! Я тоже хочу близнеца!
— Теперь уже не получится. Может быть, у тебя когда-нибудь появится брат. Или сестра.
— Когда придет мама? Я так соскучился!
— Я тоже очень сильно соскучилась. Я не видела ее много лет! С тех пор, как они с твоим папой покинули Альн.
— Почему они это сделали?
— Это получилось случайно. Они не хотели.
— Значит они вернутся обратно? И меня с собой возьмут?
— Может быть. Я не знаю. Сначала надо найти твоего отца.
— Ты поможешь? Ты скажешь ему, чтобы не отталкивал меня?
— Обязательно! Он больше никогда тебя не оттолкнет, обещаю.
— Я устал. Спать хочу. Ты не уйдешь?
— Нет, мы теперь с тобой вместе. Надолго. Спи, я буду рядом.
Даня заснул, а Лора погрузилась в размышления о том, как ей вернуться домой. Ведь просто уйти, как обычно уходили другие Альны, возвращаясь домой, она не сможет — это убьет Даньку. Нужно найти другой способ. Но как? Здесь нет Хранилища знаний альниров. А люди, хоть и похожи на них, но вряд ли обладают знаниями о переселении душ.
Ее невеселые размышления прервало появление Элис. Она зашла в палату вслед за врачом, окинула взглядом комнату, скользнула взглядом по ним с Данькой, но не узнала и вопросительно посмотрела на врача. Тот кивнул в сторону их кровати. Когда Элис, словно нехотя, приблизилась, Лора прошептала, используя голос, чтобы не разбудить Даньку:
— Привет, Элис! Я так по тебе скучала! А ты совершенно такая же, это так удивительно!
Элис, действительно, была точно такой, какой Лора ее запомнила. Те же длинные волосы, чуть темнее, чем у самой Лоры, карие глаза, серьезное выражение лица. Элис, в отличае от самой Лоры, очень редко улыбалась. Значит душа альнира, попадая в тело, изменяет его, скорее всего, неосознанно.
Лора была очень счастлива, что с ее сестрой все в порядке. Но то, что Элис с Дэми не вместе, поразило ее. Ей казалось, что их связь настолько сильна, что они обязательно окажутся рядом, возможно даже в одной семье, и будут всю жизнь друг возле друга. А Элис даже не знает, где Дэми и как его найти. Как такое произошло? Ну ничего, здесь она может помочь сестре. Изучая все тонкости переноса души в Хранилище знаний и занимаясь со Старейшиной Лексом, она много времени уделила изучению и способам Зова. Они много тренировались с Рэном и могли позвать друг друга даже с другой стороны планеты и обмениваться сообщениями и мыслеобразами. Рэн… Как он там один? Наверное, ему очень одиноко. Увидеть бы его хоть одним глазком, или хотя бы услышать… Лора неосознанно потянулась к нему мыслями, вкладывая свою энергию, но это разбудило Даньку. Она, опомнившись, оборвала Зов, успокоила испуганного малыша и, попрощавшись с Элис, пустила Даньку пообщаться с мамой. Пора заняться тем, для чего перенеслась через миллионы световых лет, бросив дом и любимого человека — пора придумать, как вернуть Элис домой, на Альн!
Выйдя из больницы, Алька медленно шла домой, пытаясь осознать все то, что она увидела и узнала.
Она с другой планеты! Это никак не укладывалось в голове! Хотя, если посмотреть на Даньку, на его способности и умственное развитие, опережающее развитие обычного трехлетнего ребенка. Она легко приняла необычность своего сына, и даже готова была поверить в то, что он, как и его отец — инопланетянин. Но она сама! Алька родилась и выросла в обычной советской семье, в провинциальном городке, одном из тысяч в бывшем СССР. Правда, родилась она, как позже узнала, в Москве — мама училась в Педагогическом, встретила папу, забеременела. А когда появился ребенок, они переехали в мамин родной город, поближе к ее родителям. И никаких суперспособностей Алька никогда не проявляла. Училась… средне, вечно дралась с мальчишками, играла в футбол и ненавидела танцы. Увлекалась рок-музыкой. Мечтала о путешествиях. Вот и домечталась!
А Сергей? Или теперь его звать Дэми? Значит, они были знакомы раньше, значит их встреча в Питере — не случайность? Ведь тогда, только взглянув в его глаза, она почувствовала связь, родство, нечто такое, что не дало ей отвернуться и проигнорировать его, а ему — пройти мимо. Они просто узнали друг друга! Узнали, но не вспомнили. Даже проведя ночь вместе! Интересно, поверит ли в эту сказку Сергей? Ведь ей сейчас придется позвать его. Вложив в зов все свои эмоции. Потому что Сергей нужен Даньке. Да что там говорить, ей он тоже нужен! Очень нужен! Она так устала от этой постоянной тревоги и неопределенности, от ощущения безнадежности. Она устала быть сильной, скрывать слезы и улыбаться! Хотелось прислониться к сильному плечу, хотелось услышать: «Не тревожься, все будет хорошо! Я позабочусь о тебе и о Даньке!» Хотелось хоть несколько минут побыть слабой женщиной, пореветь, не сдерживаясь, размазывая по лицу слезы, хотелось, чтобы о ней заботились, принесли горячий чай, укутали теплым пледом и прошептали на ухо: «Я всегда буду рядом!»
Погрузившись в свои мечты, Алька зашла в маленькую съемную комнатушку, где они с Даней жили уже пятый месяц. Она не стала зажигать свечи и становиться на колени, как в прошлый раз. Она просто села на кровать, собрала всю свою боль, все свои надежды и мечты и вложила их в свой зов: «Сергей! Если ты слышишь меня, приди! Отзовись! Ты нужен нам! Нужен своему сыну! Он очень болен! Ты нужен мне! Мне очень плохо без тебя! Данька в реанимации! Морозовская детская больница. Мы тебя ждем!» Ей показалось, что она отдала все свои силы. Упав на кровать, даже не раздеваясь, она тут же погрузилась в сон.
Утром, впервые за этот месяц выспавшись, Алька вспомнила вчерашний день, пробуждение сына, Лору и свой зов. Подействовал ли? Надо будет сегодня повторить. Но сначала — в больницу! К Даньке! Как он уживается с Лорой? Алька пыталась представить, каково это, когда у тебя в голове находится еще чье-то сознание, другая личность. Ей это казалось ужасным. И хотелось быстрее освободить Даньку от этой Лоры. Сестры, которую она не помнила. И которую боялась. И к кому обратиться за советом или помощью? Не скажешь же врачу: «В моего сына во время комы вселилась девушка, которая называет себя моей сестрой и говорит, что она инопланетянка!» Так и до психушки недалеко. Что тогда будет с Данькой? Нет, надо найти того, кто действительно может понять и помочь. Может быть….Если он откликнется на ее призыв… Если приедет…
Зайдя в больницу, она быстрым шагом, не на кого не глядя, шла через вестибюль. И вдруг налетела на кого-то. Подняв взгляд, он застыла, не веря собственным глазам.
— Сергей? Что ты тут… — она не успела закончить вопрос, как тут же получила ответ:
— Привет, Алина! Ты звала меня — я пришел. Хотя я и первую твою просьбу о помощи слышал, поэтому уже вчера был в Москве. Но не знал, куда идти, где тебя искать. А вчера ты сама назвала больницу. Мы здесь уже два часа тебя ждем! Я не знаю фамилию… мальчика.
Он заметно споткнулся, не решившись назвать Даньку сыном. Это разозлило ее.
— Мальчика? Может быть, ты хотел сказать — сына? Твоего сына, между прочим! Который давно мечтал тебя увидеть! И звал тебя, а ты…
— Я виноват, знаю, прости меня, пожалуйста, — он приобнял ее за плечи, глядя прямо в глаза. Нет, не в глаза, прямиком в душу! — Я очень, очень виноват! Я не мог поверить, что у меня может быть сын. Думал, это какая-то шутка. Я правда ничего не знал о нем. До вчерашнего дня. Я уже был в аэропорту, когда услышал твою просьбу о помощи. Прилетев в Москву, пытался понять, где тебя искать. Что с ним случилось? Почему он в больнице?
— Операция на сердце, потом 6 дней комы. Он только вчера очнулся. И… мне надо с тобой поговорить. До того, как ты его увидишь. Наедине. — она взглянула на женщину, стоявшую рядом с Сергеем. Симпатичная, ухоженная, явно старше ее самой.
— Это Софья, моя… хорошая знакомая. Она все знает про нас с тобой.
— Привет, Алина, не смотри на меня, как на врага! Я не претендую на твое место в сердце Сергея. Просто хочу ему помочь.
— Хорошо, но то, что я скажу, я могу сказать только тебе. Ты потом сам решишь, стоит ли рассказывать это твоей подруге. — Алька все равно злилась, не понимая, зачем Сергей притащил с собой эту женщину, с которой у него, похоже, очень теплые отношения. — К тому же сейчас в реанимацию тебя могут не пустить, надо ждать, когда Даню переведут в палату. Ну или… применить другие методы убеждения.
Взглянув в непонимающие глаза Сергея, она хотела объяснить ему, что надо дать денег, чтобы его пустили, но ее опередила Софья. Она помахала руками перед его лицом:
— Ау, проснись и включи мозги! Ты в Россию приехал. Здесь все делается с помощью денег! Забыл? — и, повернувшись к Алине, пояснила ей:
— Он последние два года провел в Англии, совсем отвык от здешних суровых реалий.
— Да понял я, понял, с этим проблем не будет. Что ты хотела мне сказать? — он посмотрел на Альку, явно в нетерпении, торопясь увидеть сына.
Алька взглянула на Софью, та понимающе кивнула и, хлопнув Сергея по спине, сказала:
— Идите, я здесь буду ждать. Кофе пока выпью.
— Я должна быть в 11 в реанимации. У нас осталось 15 минут. На долгий разговор не хватит, поэтому постараюсь вкратце. Данька умеет читать мысли и влиять на людей, — увидев расширившиеся от удивления глаза Сергея, она кивнула головой и продолжила, — может управлять ими. И они этого даже не заметят!
— Ты это серьезно сейчас?
— Нет, шутки шучу! Конечно, серьезно! Серьезней некуда! Он не может повлиять только на меня, зато мы с ним можем общаться мысленно.
— Телепатически что ли?
— Именно. Вероятно, на тебя он тоже влиять не сможет. И этому есть причина. Почти год назад он заявил мне, что мы с тобой с другой планеты. И эта планета называется Альн.
— Там три луны? И фиолетовое небо?
— Я не знаю. Но три луны видела… во сне.
— Я тоже. Во сне.
— Это еще не все. Вчера, после моего… моей просьбы о помощи, он очнулся. И, когда я пришла к нему, там был не только он.
— Врачи? Еще кто-то ему помог? Какой-нибудь супер-специалист? Мировое светило?
— Моя сестра. С Альна. Ее зовут…
— Лора! Ее зовут Лора и она твой близнец. У нее зеленые глаза!
— Откуда ты…
— Я видел вас во снах… вместе… в мире с фиолетовым небом…
— И странными круглыми домами?
— Да.
— Неужели это…
— Правда?!
— Но самое ужасное в том, КАК эта Лора помогла Даньке! Она вселилась в его тело! И теперь живет в нем, как какой-то паразит!
— Если она твоя сестра и пришла тебе помочь, она не будет вредить ему.
— Она так же сказала. Но я все равно хочу, чтобы она ушла из него. Пусть вселится в кого-нибудь другого!
— Мы придумаем, что с этим делать. Ты еще что-то хотела мне сказать?
— Она сказала, что Даньке нужен постоянный контакт с отцом. Без него он не поправится. Ты должен отдавать ему свою энергию. Просто держать за руку.
— Хорошо, — он взглянул на часы, — может, уже пойдем?
— Да, пойдем.
И, поднявшись на верхний этаж, Алька зашла в двери реанимации, снова оделась в костюм снеговика и, в сопровождении медсестры, пошла к Даньке, оставив Сергея самого решать проблему пропуска к сыну.
Алина быстро облачилась в стерильный балахон и ушла, а Сергея сопроводили в кабинет к лечащему врачу. Он сразу взял быка за рога — сообщил врачу, что собирается отвезти Даньку в лучшую клинику в Англии и спросил, какую бы тот посоветовал. Вопрос, конечно же, поставил врача в тупик. Он ответил, что не в курсе, не знает, не общался, не интересовался. И уже на вопрос о состоянии Даньки отвечал более охотно, даже не спросив, кто, собственно, такой Сергей. Сообщил, что нужны обследования, что на томографию очередь, и сделать смогут не раньше, чем через две недели, что надо обследовать мозг, а не только сердце, что нужны хорошие физиотерапевты, чтобы поставить Даньку на ноги. Сергей сразу дал понять, что готов оплатить любые обследования. Если их можно сделать без очереди, пусть делают. Озаботил врача тем, что через три недели ему нужны будут все результаты обследований и выписки. И на вопрос, может ли он увидеть сына, получил разрешение на посещение.
Когда Сергей зашел в палату, то сразу заметил Альку, сидящую у дальней кровати. Затем, подойдя ближе, увидел глаза. Синие, как у него самого. Сверкнувшие радостью, но тут же, почему-то ставшие испуганными. Сергей даже оглянулся, нет ли сзади какого-нибудь чудовища. Неужели сын ЕГО испугался?
— Даня, привет! Я очень рад, наконец, тебя увидеть.
Что сказать ребенку, сыну, о котором узнал пару дней назад и которого видишь первый раз в жизни? Сергею казалось, что бы он ни сказал, все будет звучать глупо и фальшиво. Потому что слова не могут передать того, что он чувствовал, глядя на этого мальчика, так сильно на него похожего! Сергея поразила его реакция, то, что он испугался. Сергей не ожидал этого. Ждал, возможно, обиды, неприятия, ревности по отношению к маме. Но почему испуг?
— Я боялся, что ты посмотришь на меня и уйдешь. Скажешь, что я тебе не нужен, — слова возникли в его голове, хотя в палате стояла тишина, никто не произнес ни слова.
— Как я могу такое сказать? — попробовал он ответить так же, мысленно. Это оказалось не так-то просто. Поэтому Сергей решил не мучиться и перейти на обычную речь:
— Я никогда тебя не брошу, и не уйду, во всяком случае надолго. Ты же мой сын. Ты самый важный для меня человек в этом мире!
— Правда? Почему ты меня отталкивал раньше? Я звал, ты был мне нужен!
— Прости меня, малыш, я не знал, что это ты! Я не поверил. Взрослые люди вообще не привыкли верить в хорошее. Они не верят в чудеса. Вот и я не смог поверить, что у меня есть сын, о котором я всегда мечтал. Я не знал, что ты есть на свете, и не поверил в такое чудо. Просто не поверил. Поэтому оттолкнул. Ты простишь меня?
Сергей подошел к кровати, взглянув при этом на Альку, молча наблюдавшую за ним, и взял Даньку за руку. Такая маленькая ладошка! И из венки торчит катетер, приклеенный лейкопластырем. Его же отдирать больно будет!
— Ты обещаешь, что не уйдешь?
— Обещаю!
— И будешь жить вместе с нами?
— Да, я очень бы этого хотел. Жить вместе с вами.
— Мама говорила, что ты хороший. И Лора тоже так говорила.
Сергей не знал что ответить, только улыбнулся и тихонько погладил сына по ладошке. Вспомнил, что Алька говорила про передачу энергии, но не мог сосредоточиться, чтобы сделать что-то. Он просто держал Даньку за руку и смотрел на него. И не мог представить, что еще вчера он не знал его — такого милого и до боли родного! Такое чувство родства он испытывал только с сестрой. Хотя они с ней были совершенно не похожи. Он вообще был не похож ни на отца, ни на мать — оба были блондинами, как и Иришка. Отец как-то проговорился, что сначала не верил, что Сергей — его сын, и даже делал анализ ДНК. Дважды. Данька же был настолько похож на Сергея, что никакого анализа не требовалось. Достаточно было взглянуть в его глаза. Очень редкого, насыщенного синего цвета.
— Лора хочет поговорить с тобой. Я пока посплю. Ты придешь сегодня еще?
— Обязательно. Как только разрешат.
— Я раньше мог им приказать, чтоб пустили. Сейчас пока не получается. Все время хочется спать.
— Спи, тебе нужно набираться сил. Мне еще нужно поговорить с твоей мамой. И решить, где мы будем жить все вместе. А потом я сразу вернусь. Обещаю.
— Я буду тебя ждать! — Даня повернул голову и посмотрел на Альку, все так же сидевшую около его кровати, не вмешиваясь в их разговор. — До вечера, мамочка!
Данька закрыл глаза, но через минуту снова открыл их. И они были… зеленые. Как у Лоры!
— Привет, Дэми! Нашелся, наконец-то! Не ожидала я от тебя такого — бросил своего ребенка! Даня чуть не погиб от недостатка энергии! Даже если ты все забыл про свою родную планету, ты должен был почувствовать его появление и его потребность в тебе на уровне интуиции!
— Привет, Лора! Я еще и перед тобой извиняться должен? Да, я виноват перед Алиной и Данькой, но тебя я не знаю! И ни в чем перед тобой не виноват!
— Не виноват. Скорее, наоборот. Это по моей вине вы с Элис очутились на этой планете. Я… ревновала. Ты мне очень нравился. Я мечтала, что мы будем вместе. А ты влюбился в Элис. Забрал у меня самое важное и дорогое — мою сестру!
— Забрал? Я что, не разрешал ей с тобой общаться? Увез ее на край света и спрятал за каменной стеной?
— Нет, конечно. Просто раньше, до тебя, мы были с ней одним целым. А потом появился ты и стал третьим-лишним. Успокойся, это в прошлом. Я давно повзрослела и переросла эту глупую ревность. Но то, что я натворила, отправив вас сюда, исправить очень сложно.
— Исправить? Ты имеешь в виду, что мы должны отправиться обратно? На другую планету? — утратившая все свое спокойствие и безмятежность, с которыми она наблюдала за общением сына с Сергеем, Алина, похоже, была не на шутку рассержена, во всяком случае глаза ее метали громы и молнии. И не будь Лора в теле Даньки, Алина, наверняка, набросилась бы на нее с кулаками. — Никуда мы не собираемся, а ты можешь возвращаться обратно — ничего исправлять не надо! У нас все в порядке!
— Оно и видно. Ты едва не потеряла сына. Вы с Дэми жили порознь, вдали друг от друга, лишая этим Даньку возможности нормально развиваться. Он даже ходить до сих пор не может! Это ты называешь — в порядке?
Лора смотрела на Альку с вызовом. «
— Алина, Лора, давайте поговорим спокойно. Это серьезный вопрос, и тут не место ссорам. Насколько я понял Лору, мы с Алькой постоянно должны быть рядом с Даней. Чтобы подпитывать его энергией. Тогда малыш поправится, сможет ходить, и никаких проблем со здоровьем у него не останется. Так?
— Не совсем. Я не знаю особенности человеческой анатомии и физиологии. Но то, что ваш сын — ребенок двух довольно сильных альниров, оказался в теле человека — это плохо. Ваши человеческие тела выдерживают вашу альнирскую энергию. Но вашему сыну приходится впитывать двойную энергию — от отца, и от матери. На Альне, в теле альнира, никаких проблем бы не возникло. Но человеческое тело менее прочное, оно не приспособлено для такого объема энергии. Оно может не выдержать! Но если не давать ему вашу энергию, малыш не выживет. Всё очень сложно и непросто.
— Ты хочешь сказать, что Данька может погибнуть, если ему не давать энергию, но может также погибнуть от того, что его тело не справится с этой энергией?
— Совершенно верно. Именно так. Возможно, на Земле где-то живут другие альниры, и они изучили этот вопрос и нашли решение. Но я об этом не знаю. Нам самим придется справляться с этим. К тому же, пока я нахожусь в теле Дани, я хоть немного, но могу помочь его телу справиться с энергией. Но если Даня начнет слабеть, я начну слабеть вместе с ним. Мы сейчас — одно целое. Буквально. Я не могу уйти из этого тела, не повредив ему.
— То есть… ты хочешь сказать, что останешься в нем навсегда?! — Алина опять вспылила, поняв, в какой ловушке они все оказались.
— Надеюсь, что мы найдем способ. Я тоже не особо этому рада, ведь я, в отличие от вас, еще и тела своего лишилась. А на Альне остался тот, кто мне дорог, и кто ждет моего возвращения.
— Значит ты не можешь уйти? Тогда и мы никуда не уйдем. Будем жить здесь до самой… до конца. — почему-то Сергей не смог произнести слово «смерть». Оно его вдруг испугало. Ведь применить это слово к Алине или Даньке… Нет, у них впереди долгая и счастливая совместная жизнь! Они преодолеют все трудности, отправят Лору домой, а сами останутся жить нормальной, человеческой жизнью!
— Есть еще один нюанс. Когда вы… когда ваша жизнь закончится, ваши души вернутся на Альн, где остались ваши тела. Я тоже вернусь. А Данька… Он человек. Его душа останется здесь.
Алька и Сергей представили, что вернутся в свои прежние тела, к своей прежней жизни, которую не помнили, лишь иногда видели во снах. И больше никогда не увидят ни Даньку, ни других детей, если они будут, ни внуков, если таковые появятся! Они просто будут вспоминать эту жизнь, как приключение, рассказывая о нем своим альнирским детям на ночь, вместо сказки.
— Это… сложно представить. — Сергей старался говорить спокойно, но голос предательски дрожал, а душа заранее болела от необходимости в будущем расстаться с сыном, которого он только обрел. — Слишком далеко и неопределенно. Давайте сначала решать те проблемы, которые важны сейчас. Что делать потом — будем решать после.
Их разговор прервала медсестра, зашедшая в палату и сообщившая, что им пора уходить. И на будущее распределить посещения между собой, двоих больше сюда не пустят. Не положено!
Алька взглянула в зеленые глаза сестры, вздохнула, видимо, жалея, что не получится попрощаться с сыном, и, развернувшись, вышла из палаты. Похоже, она до сих пор не приняла ситуацию. И Лору в теле Даньки.
Сергей же, посмотрев на Лору, кивнул ей:
— Спасибо, что спасла нашего сына. И не обижайся на Алину. Дай ей время. Она все осознает и поймет.
— Я знаю. А еще, чем дольше вы будете рядом, тем больше будете вспоминать прошлую жизнь. Это может оказаться неожиданным! Жаль, я пока не могу быть с вами и наслаждаться этим представлением!
— А ты, я смотрю, не очень-то похожа на сестру, да?
— Если бы я была на нее похожа, мы не оказались бы все вместе на этой прекрасной планете! Так что наслаждайтесь приключением!
Лора улыбнулась Сергею, тот улыбнулся в ответ и вышел из палаты.
— Вот только пострадавшей в этом приключении, похоже, буду только я, — прошептала Лора и закрыла глаза. Надо было придумать, как им выбраться из этой заварушки. Желательно, всем вместе.
Выйдя спокойным шагом из палаты, Алька почти бегом пробежала по коридору реанимации, по пути снимая с себя защитный балахон. Выскочив за дверь, ведущую на лестничную площадку, она остановилась, прижалась спиной к стене и несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, пытаясь прийти в себя и успокоиться.
С той минуты, как она увидела Сергея в холле больницы, она не могла перестать думать о том, как хочется подойти и просто прижаться к нему, обнять, вдохнуть его запах, запустить руки в его волосы и, притянув к себе, накрыть его губы своими и не отпускать. Он вел себя с ней отстраненно, как с хорошей знакомой, не делая попыток приблизиться, взять за руку, не говоря уж об объятиях и поцелуях. Он с ней даже почти не разговаривал, гораздо больше внимания уделив Лоре! Словно то, что было между ними, давно прошло и уже ничего для него не значит. Похоже, его интересует только Данька. Сын. Наследник. А она, Алька, давно в прошлом. Это было…больно. Ведь она столько лет мечтала об этой встрече, представляя ее в разных вариантах. Но никогда не думала, что она будет такой… безэмоциональной. Деловой.
Видно, надо забыть все свои глупые мечты и смириться с тем, что их время прошло. Это у нее был Данька, который не давал забыть ни про тот летний день в Питере, ни про его отца. А Сергей все эти годы жил своей жизнью, никак не связанной с ней.
Рассказ Лоры о том, что там, на другой планете, они были парой, вообще не затронул Альку. Все эти сказки об Альне, об ее инопланетном происхождении были так далеки от того, чем она жила сейчас, что она просто не воспринимала их всерьез. Разберется с этим потом, когда Данька поправится, и жизнь, наконец-то, наладится.
Она так и стояла в раздумьях, прислонившись спиной к стене около лестничной площадки, когда из дверей реанимации вышел Сергей. И сделал то, чего она никак не ожидала — подошел к ней и обнял. И Альке стало вдруг так спокойно и правильно. И все сомнения, терзания и душевная боль, мучавшие ее минуту назад, растворились, растаяли, оставив вместо себя покой и надежду на счастье. Она подняла глаза и взглянула в любимые синие глаза:
— Прости меня! — произнесли они одновременно, глядя друг на друга. И улыбнулись. Одновременно.
— За что? — снова сказали они вместе, и, не выдержав, засмеялись.
— Давай ты говори, — скомандовала Алька.
— Прости меня за то, что бросил тебя с малышом! Я ведь думал, что у тебя другая семья. И даже подумать не мог, что ребенок мой! Когда увидел тебя с ним и с каким-то парнем.
— Когда это было? — Алька не могла понять, о чем он говорит. Когда он мог увидеть ее с сыном? Ведь они так и не встретились тогда, в Питере. Она не пришла на встречу. Именно за это она собиралась просить прощения.
— Когда ты не пришла на встречу в Питере, я начал тебя искать. Съездил в твой институт, узнал адрес. Приехал в N-ск. Нашел твой дом. И увидел, как ты с ребенком и каким-то парнем выходишь из машины. Я тогда словно ума лишился. Ушел. Напился. Потом, решив все выяснить, вернулся утром. И снова увидел вас вместе, вы вместе уехали на той же машине.
— Это был сосед, он возил нас с Данькой в поликлинику. У Даньки тогда диагностировали порок сердца, нам назначили кучу разных обследований. Лёшка тогда нам очень помог. И ты… Ты подумал, что мы с ним вместе? Я с Лёшкой?! — Алька рассмеялась бы, если бы не была так потрясена тем, что узнала. Она-то все эти три года винила себя в том, что они с Сергеем не встретились. Считала, что она в какой-то мере предала его, не явившись на встречу. А оказывается, все было наоборот! Он, поддавшись глупой ревности и обиде из-за ее выдуманной измены, просто выкинул их возможное семейное счастье, отшвырнул прочь и поехал в Лондон, жить дальше!
— Я дурак, прости меня! Я не знаю, почему я поверил в это. Я так об этом жалею! — Сергей говорил искренне, она чувствовала. Но внутри появилась какая-то глупая обида. Как он мог подумать, что она ему изменила? Что вышла замуж и родила ребенка от другого? Сразу, как он уехал? Тогда, когда на самом деле безумно скучала, сгорая от желания его увидеть, погружаясь ночами в странные сны, в которых он был рядом…
— Ты пропустил очень много! Рождение своего сына, его первую улыбку, первые слова. Думаю, ты достаточно наказан за свое недоверие.
— Это очень жестокое наказание. Но я его заслужил. А ты за что хотела извиниться?
— За то, что не пришла тогда на встречу.
— Ну, у тебя была уважительная причина. Если бы я тогда хоть немного подумал головой!
— То, что было, уже не изменить. А вот что мы будем делать дальше?
— Может быть, сначала пойдем в какое-нибудь более удобное место? У нас еще есть часа три.
— Я снимаю комнату в 15 минутах ходьбы отсюда, но… есть там нечего.
— Значит, зайдем в кафе. Ты вообще сегодня завтракала? Судя по твоему виду, ты не ела уже несколько дней.
— Данька был в коме. Я не могла есть…
— Пойдем, найдем Софью, — Сергей взял Альку за руку и повел вниз по лестнице. — Не злись на нее, она мне очень помогла. Если б не она, я, может, до сих пор бы сидел в Лондоне и горевал о потерянной любви. Это она открыла мне глаза на ситуацию, заставив посмотреть на нее с другой стороны.
— Так значит, ты не сам решил меня искать?!
— Ну да, давай, добивай меня… Я уже и так сдался на твою милость, подняв лапки вверх и моляще заглядывая в глаза. Хочешь, на колени встану?
Сергей, дойдя до лестничной площадки, развернулся к Альке лицом и встал перед ней на колени, сложив перед собой руки:
— Прости меня, Алина, такого идиота, за то, что сам придумал глупость и сам же в нее поверил! И ни разу не усомнился в своей правоте. Прости и давай забудем про это недоразумение!
— Вставай уже, клоун, здесь больница, а не цирк! — Алька потянула Сергея за руку, заставляя встать с колен, — пойдем уже завтракать. И обедать заодно.
— А простить?
— Прощаю я тебя, прощаю! Но если ты еще когда-нибудь…
— Никогда, обещаю!
— Я же еще не договорила… Что обещаю?
— Я, кажется… кажется, услышал, о чем ты подумала. Что если я еще когда-нибудь усомнюсь в тебе. Ты ведь это хотела сказать?
— Да, — Алька остановилась посреди лестничного пролета, удивленно глядя на Сергея, — кажется, у тебя тоже телепатические способности проснулись! Как у Даньки!
— Круто! Ну-ка, подумай еще что нибудь!
Алька посмотрела на него, думая, не спустить ли этого клоуна с лестницы, так, не сильно, чуть-чуть…
— Не надо меня с лестницы спускать, лучше я сам! — Сергей быстро сбежал вниз и, расставив руки, позвал, — иди же быстрей сюда. Надо и тебя проверить на эти самые способности. Представь, как здорово будет! Мы будем общаться друг с другом когда и где захотим! И никто не услышит!
Алька осторожно спустилась с последних ступенек и попала в объятия улыбающегося Сергея. Он, видимо от радости, что прощен, совсем разошелся и начал кружить ее, словно в танце.
— Прекрати паясничать! Сергей, хватит, перестань, пожалуйста! — она сделала попытку вырваться из его объятий. Сергей остановился, вздохнул и отпустил Альку, тут же снова схватив ее за руку.
— Пойдем, я больше не буду. Тут же никто нас не видел. Обещаю на людях вести себя прилично!
Они вышли в просторный холл и тут же увидели Софью, сидевшую на диванчике с книжкой в руках. Словно почувствовав их появление, она подняла взгляд, заметила Альку с Сергеем и, сложив книгу в сумочку, подошла к ним.
— Ну что, кажется, ты жив и даже цел?! — она сделала вид, что внимательно осматривает его лицо. — Я бы на твоем месте оставила б ему на память пару царапин, — она подмигнула Альке, — в воспитательных целях.
— Мы решили пойти в кафе, позавтракать — пообедать, ты с нами?
— С одной стороны, не хочется быть третьей лишней, а с другой — я умру от любопытства, если не узнаю, как вы помирились. На колени вставал? — она вопросительно посмотрела на Сергея.
— Откуда ты? — начал было он, но, перехватив взгляд Софьи, брошенный на его колени, тут же принялся их отряхивать. — Да, пришлось. И я об этом ни капли не жалею.
— Молодец! Глядишь, скоро и присматривать за тобой не надо будет. Передам эту почетную обязанность Алине и смогу спокойно заниматься своими делами.
— Так вы его нянька? — Алине нравилась эта веселая, остроумная женщина.
— Ну, почти. Вообще-то, по секрету, я его жена, — увидев, как нахмурилась Алина, Софья тут же поспешила ее успокоить, — фиктивная жена. Но об этом никто не должен знать, особенно наши с ним родители. Они так мечтали объединить свой бизнес, что согласились пожертвовать счастьем своих детей ради этого. И эта жертва не показалась им чрезмерной. Хорошо, что мы с Сергеем нашли общий язык. Нам обоим нужна спокойная жизнь, и мы решили провести ее подальше от родителей. Поэтому уехали в Лондон. Ну что ж мы стоим? Вперед, в кафе, за завтраком-обедом! Обещаю, что, выведав все подробности, оставлю вас наедине до утра! Так что потерпите меня еще полчасика.
И Софья, взяв одной рукой за руку Сергея, второй — Алину, потянула их вперед, прокладывая путь сквозь людный вестибюль на улицу.
Устроившись за столиком в уютном кафе неподалеку от больницы, они сделали заказ, и Софья тут же начала расспрашивать Сергея о том, что произошло в больнице. И, к удивлению Альки, он рассказал ей все! Абсолютно все — про Альн, про Лору, про суперспособности Даньки и внезапно открывшиеся телепатические способности самого Сергея. На попытку Альки остановить его рассказ вопросом: «Ты уверен, что это надо рассказывать?», он, не задумываясь и не сомневаясь ответил:
— Да, уверен. Во-первых, Софья никому не расскажет. Во-вторых, она на нашей стороне. А нам сейчас потребуется вся помощь, какую мы только сможем найти. Я доверяю ей и прошу тебя о том же.
— Абсолютно верно, — подтвердила Софья, — вам без помощи не обойтись. Я так поняла, надо найти на Земле других таких же… инопланетян, чтобы узнать, могут ли они помочь Даньке справиться с удвоенной энергией. А пока — обследовать малыша. Я думаю, лучше увезти его в Европу. Там клиники посовременнее, чем здесь, возможностей больше. Может быть, удастся справиться и без инопланетной помощи?
— Как в Европу? У меня нет такой возможности, — Алька с удивлением смотрела на Софью. Та совершенно спокойно восприняла фантастический рассказ Сергея и уже начала строить план действий.
— У нас есть. Ты теперь часть семьи. Нашей семьи. — Софья сказала это совершенно уверенно, но Алька все равно вопросительно взглянула на Сергея. Тот кивнул и улыбнулся.
— Правильно. Я попросил лечащего врача Дани подготовить документы. Надо заняться их переводом на английский. И найти самую подходящую по профилю клинику. Но это уже после того, как результаты обследований будут на руках. Алина, у тебя есть загранпаспорт? — Сергей взглянул на Альку, которая сидела словно в каком-то ступоре, пытаясь осмыслить грядущие перемены, грозящие полностью перевернуть ее жизнь. — Алина, проснись! — он наклонился к ней и легонько поцеловал. Алька вынырнула из своих раздумий и взглянула ему в глаза. — Загранпаспорт есть?
— Нет. Он мне не был нужен…
— Значит, надо срочно делать! Придется лететь в N-ск. Сделать могут минимум дня за три. Это если очень хорошо заплатить. Справишься? Даньку нельзя оставлять одного, так что мне придется остаться здесь.
— Я могу поехать с Алиной, — заявила Софья.
— Я и сама не маленькая, справлюсь. Только… может быть позже? Я не могу оставить Даньку!
— Позже ты будешь нужна ему еще больше! Сейчас он лежит в больнице, за ним присматривают и ухаживают. Ты видишь его всего два часа в день. А через пару недель его выпишут. Тогда уехать за паспортом будет еще сложнее.
Алька понимала — то, что говорят Сергей и Софья — правильно. Что она должна использовать все имеющиеся возможности, чтобы помочь сыну. И ехать в N-ск придется. Но почему Софья — эта практически незнакомая ей женщина, готова поехать с ней? Почему она считает ее своей семьей? Разве так бывает? Ведь Софья — жена Сергея, она должна стараться избавиться от Алины, а не помогать ей! Все так странно. Непонятно.
— Алина, тебе надо поесть, ты выглядишь так, словно сейчас в обморок упадешь! — Софья пододвинула Алине тарелку с салатом. — Пока не съешь, ты отсюда никуда не уйдешь! Так что давай, приступай. А я еще раз повторю план действий — вдруг что забыла: мы с Алиной завтра улетаем в N-ск за загранпаспортом, Сергей подгоняет врачей с выписками, делает перевод документов, ищет подходящую клинику, желательно в Англии, лучше всего в Лондоне. Мы там недавно квартиру купили, еще обставить не успели даже, — пояснила она Альке.
— Отец узнает. — заметил Сергей, кивнув Софье. — Твой, кстати, тоже.
— Ну тут придется изобразить благотворительность: ты узнал о больном ребенке, решил помочь — такой вот акт милосердия. Про ваше с Данькой родство лучше никому пока не знать.
— Согласен. Хотя, стоит взглянуть Даньке в глаза…
— Ну в больницу отец вряд ли поедет. Можно договориться, чтобы Даньку подольше подержали в реанимации, туда кого попало не пустят. А при отъезде… Наденем Даньке очки. С темными стеклами. Вряд ли он будет в медицинских документах разбираться. Все получится.
Алина слушала этот разговор, решающий судьбу ее ребенка, жевала салат и все больше ощущала себя героиней какого-то приключенческого фильма, внезапно попавшей из своего серого, тихого мира в мир бушующих страстей, интриг и заговоров.
— Сергей, бери-ка свою спящую красавицу и веди домой, ей надо хоть немного поспать! А то она больше на зомби похожа, чем на человека. Алина, мне нужен твой паспорт, я билеты на завтра закажу. На самолет. У тебя с полетами нет проблем?
Алина отрицательно покачала головой, достала из рюкзачка паспорт и протянула Софье. Кажется, она тоже доверяет ей, совершенно неосознанно. Или это Сергей постарался? Опять джедайские фокусы? Мало ей Даньки было!
— Еще скажи адрес, где квартиру снимаешь, я завтра за тобой заеду. И телефон, если есть, тоже.
Алька подумала, что Софья, похоже, привыкла командовать. У нее это хорошо получается. Альке надо учиться у нее. Хорошо, что они едут завтра вместе. Хочется о многом ее расспросить. Об их странных отношениях. О том, как Сергей жил все это время.
Она даже не заметила, как они оказались на улице, и куда делась Софья. Просто вдруг поняла, что они идут с Сергеем под ручку по направлению к ее квартире. Она что, спала на ходу? Действительно, надо выспаться. Только сначала к Даньке сходить. К Даньке! Она остановилась и попыталась вырвать свою руку. Сергей не отпускал:
— Что случилось? Ты чего?
— Нам к Даньке надо! Сколько времени?
— Еще только половина второго. В больницу надо к четырем. У нас есть два с половиной часа. Тебе правда надо поспать!
— Хорошо, идем. Вон в том доме я снимаю комнату.
Они зашли в подъезд, поднялись на второй этаж, Алька открыла двери в квартиру. Было тихо, все соседи на работе. Они зашли в небольшую комнатку, в которой были только шкаф, кровать, стол и два стула.
Алька сняла верхнюю одежду и упала на кровать, тут же засыпая. Сергей тоже снял пальто и присел рядом. Алька так устала, что даже не укрылась. Замерзнет ведь. Он осмотрелся, чем бы ее укрыть, но не найдя ничего подходящего, накинул на девушку свое пальто. Неужели он наконец-то рядом с ней? После стольких лет! Теперь он никуда ее не отпустит одну. Впрочем, она и не уедет никуда от Даньки. Данька! Это просто чудо! Сергей вспомнил лицо сына, его живые, сияющие глаза, его улыбку. Как он мог жить столько времени, не зная о нем? Впрочем, сам виноват. Теперь все точно будет по-другому! Они будут вместе. И Софья… Что за странная семья у них получится? Если еще у Софьи будет ребенок… Интересно, не будет ли у того ребенка таких же проблем с энергией? Может, ей стоит поискать другого отца для малыша?
Посидев какое-то время рядом с Алькой, Сергей вскоре прилег рядом, обняв Альку. Он думал о прошлом и о будущем, и вдруг понял, что вспоминает то, чего в этой жизни точно не было. Бал в огромном круглом зале, под прозрачным куполом, сквозь который видны звезды и три сияющие луны. Он танцует с Алькой, а на ней темно-зеленое платье странного фасона, словно из какого-то фильма про эльфов. Ее волосы заколоты с боков и все усеяны светящимися огоньками. В зале много танцующих пар, все так же причудливо одеты. «Академия» — мелькнуло в голове. Да, они же вместе учились! Он, Лора и Элис. Элис? Алька! Все-таки это правда! Лора же говорила, что чем дольше они будут рядом, тем больше будут вспоминать. Это очень странно — вспоминать свою другую жизнь. Интересно, а Элис помнит? Он лежал, смотря на Альку, и боролся с искушением поцеловать ее. Наконец, не выдержав, придвинулся поближе и прижался своими губами к ее губам. И тут же был схвачен ее руками за шею и вовлечен в долгий поцелуй. Алька, словно наверстывая упущенное, не отпускала, делая поцелуй все более жарким и возбуждающим. И Сергей почувствовал, что если сейчас не остановится, то дальше остановиться уже просто не сможет. Он разорвал поцелуй и немного отстранился.
— Дэми, ты куда? Опять убегаешь… — произнесла во сне Алька, снова погружаясь в сон.
Дэми? Да, так его звали. Дэми и Элис. Интересно, если у Элис есть Лора, может и у него тоже есть близнец там, на Альне? Он почти уверен, что это сестра, похожая на Иришку. Умная и очень самостоятельная. Так, размышляя о том, что помнил и что еще может вспомниться, Сергей не заметил, как уснул.
Они одновременно открыли глаза, услышав в голове зов сына: «Мама! Папа! Вы где? Я вас уже жду!» С испугом взглянув друг на друга, оба вскочили и, натягивая на ходу верхнюю одежду, бросились к двери. До больницы так же дошли, не сказав друг другу ни слова. Забежав в двери реанимации, хором рявкнули на медсестру, пытавшуюся пропустить лишь одного из них: «Нам можно проходить вдвоем!»
— Да, конечно, вам можно вдвоем, — тут же согласилась медсестра и ушла, оставив их одних. Переодевшись и зайдя в палату к сыну, они сели рядом с его кроватью и одновременно облегченно вздохнули. Данька выглядел намного лучше. Его глаза горели любопытством, и он тут же набросился на них с вопросами:
— Вы где так долго были? Вы вместе гуляли? Папа теперь у нас живет?
— Да, солнышко, папа пока у нас живет. А когда тебя выпишут из больницы, мы все вместе поедем в его дом, в другую страну. И будем жить там.
— Это хорошо. Мы опять на поезде поедем?
— Нет, малыш, мы полетим на самолете, — ответил Сергей. — Ты ведь еще никогда не летал на самолетах?
— Нет, только на поезде ехал. На поезде мне понравилось! А на самолете, наверное, еще интереснее!
— Ему врачи не разрешали летать. Надо выяснить, можно ли сейчас.
— Обязательно выясним. Если нельзя лететь, поедем на поезде через Евротоннель. Прямо по дну, под водой!
— Под водой? — удивился Данька. — А мы не промокнем?
— Нет, не промокнем, там толстые стены, они не пропускают воду внутрь.
— Это очень интересно! Я уже хочу быстрее туда поехать!
— Прежде чем ехать, тебе надо закончить лечение, а маме съездить домой, в город, где вы жили, и оформить документы. Так что несколько дней мы с тобой будем тут вдвоем, без мамы. Мы ведь справимся, правда?
Алька видела, как расстроился Данька и как хотел попросить, чтобы мама не уезжала. Но не мог же он сказать отцу, что не справится! Поэтому, подавив в себе желание не согласиться и заплакать, Данька кивнул Сергею:
— Конечно, справимся. Только ты, мама, быстрее возвращайся!
— Я буду спешить изо всех сил. Обещаю!
Данька кивнул и задумчиво уставился в потолок.
— Даня, скажи мне, как там Лора? Она тебе не мешает? — Алька все еще была очень обеспокоена существованием этой Лоры. Может, она уже куда-нибудь ушла? Переселилась?
— Она все время ищет. Пытается найти тех, кто с ее планеты. С нашей. А еще рассказывает и показывает мне, как вы там жили. И учит вашему языку. Ты хочешь с ней поговорить?
— Нет, не хочу, я пришла к тебе, а не к ней.
— Она рада тебя видеть и передает тебе привет. И говорит, что вы все правильно решили. Там, куда мы поедем жить, будет легче искать своих. А еще она говорит, чтобы ты тренировала свои способности. Тогда мы с тобой сможем общаться, даже если ты будешь в другом городе!
— Правда? Хорошо, я буду очень стараться.
— Лора сказала, что поможет мне до тебя дотянуться! И еще она сказала, что вашу связь с папой можно укрепить, и тогда вы тоже будете слышать друг друга.
— И как же ее укрепить? — вмешался в разговор заинтересованный Сергей.
— Лора говорит, вы знаете способ. Она не хочет говорить! Говорит, я еще маленький!
— Кажется, я понял, что это за способ, — улыбнулся Сергей и посмотрел на Альку смеющимися глазами. — Мы учтем ее совет.
— Что? Ты о чем? — непонимающе спросила Алька, но, взглянув на Сергея, вдруг покраснела и опустила взгляд. — И не мечтай! Мы только утром встретились!
— Ну, кажется, это у нас становится традицией — ответил Сергей, и Алька покраснела еще больше.
Данька смотрел на них удивленным взглядом и вдруг засмеялся:
— Вы сейчас такие смешные! Мама на самом деле очень хочет укрепить эту связь!
— Даня! — Алька строго посмотрела на сына, но не выдержала, видя его улыбающуюся мордашку, тоже заулыбалась. — Давай, мы с папой сами с этим разберемся. Расскажи-ка лучше, как ты себя чувствуешь.
— Хорошо. Голова совсем не болит. Врач сказал, что через день мне можно будет садиться. И из меня достанут эти иголки, — Даня показал глазами на катетер, торчащий из его руки.
— Это хорошо. Папа будет приходить к тебе столько, сколько разрешат.
— Не волнуйся, мамочка, все будет хорошо! Теперь у меня есть Лора и папа!
— Да, действительно. Я рада, что ты будешь не один.
Как всегда, их разговор прервала медсестра, вошедшая в палату. Алька с Сергеем переглянулись, решая, не попробовать ли им снова на нее повлиять, но тут Данька заявил:
— Идите уже укрепляйте связь. Я спать хочу. И Лора обещала показать мне Альн перед сном. До свиданья, мамочка! Пока, папа!
Алька и Сергей чмокнули сына в щечку и вышли из палаты. А выйдя из реанимации, посмотрели друг на друга и засмеялись.
— Ну что, пойдем укреплять связь?
— Мне кажется, из Даньки получится замечательный сводник. Наверняка это влияние Лоры!
— А я очень благодарен ей за это! Мы с тобой взрослые люди, и если три года назад никаких сомнений не было, откуда они взялись сейчас?
— Нет никаких сомнений. Идем. Ко мне? Или у тебя есть вариант получше?
— В родительский дом ехать — не вариант. В гостиницу — долго. Так что выбора-то особо и нет. К тому же твоя комнатка очень похожа на ту комнату в общаге.
— И все в жизни повторяется, и жизнь развивается по спирали… Вперед, надо укрепить связь как следует, чтобы я могла с тобой общаться хоть откуда и больше никогда не потеряла!
И они отправились в убогую комнатку в обшарпанной коммуналке. Но это было совсем не важно. Главное — они были вместе! И их связь становилась все крепче и прочнее.
После того, как Лора отправилась на Землю, Рэн не находил себе места. То, что она именно на Земле, Рэн понял каким-то десятым чувством, еще сканируя мольбу Элис о помощи. И удивился, насколько тесна необъятная Вселенная. Надо же было Лоре отправиться именно туда, где он провел 80 лет своего почти добровольного изгнания! Жизнь на этой планете очень сильно отличалась от жизни на Альне. И прежде всего количеством населения. Людей на Земле было очень много, слишком много по мнению Рэна. И вместо того, чтобы равномерно расселиться по планете, освоив пустующие земли, они теснились в огромных мегаполисах, живя буквально друг у друга на голове — в многоэтажных домах-муравейниках.
Это был техногенный мир, мир без магии, безжалостный и суровый. Как сможет жить там избалованная Лора, привыкшая считать себя центром Вселенной? К тому же, Рэну не давало покоя то, что Лора отправилась в путь в спешке, торопясь помочь сыну Элис. Что она собиралась сделать? Обычно души альниров находили себе подходящего носителя — только что родившегося ребенка, способного приспособиться к чужеродной энергии. Но чем мог бы помочь едва родившийся ребенок Элис? Рэн чувствовал, что Лора совершила какую-то глупость, которая обойдется ей очень дорого. Например, не стала искать подходящего носителя, а вселилась в сына Элис. Загнав тем самым себя в ловушку, из которой нет выхода. Покинуть тело-носитель душа могла только со смертью последнего. То есть Лоре придется провести на Земле целую жизнь! Конечно, на Альне времени пройдет намного меньше, но представить себе еще 25–30 лет одиночества… Проведенных в постоянной тревоге за Лору в ожидании ее возвращения… Надо было найти способ помочь неразумной девушке выбраться из этой западни. Надо попытаться связаться с ней. Узнать точно, как обстоят дела. Но силы Рэна были несравнимы с силами Лоры. Он едва смог сохранить основные воспоминания при Переходе. Связаться же с Лорой сквозь множество галактик, да еще передать ей информацию… Это ему не по силам. Если только… Если не усилить сигнал… Не с помощью магии, чтобы не привлечь внимание Старейшин. Зря, что ли, он целую жизнь провел на Земле? Сделать усилитель сигнала — это он сможет. И еще. Ему не обязательно связываться именно с Лорой. Это, как бы ему ни хотелось узнать, как у нее дела, было бы бесполезно. Ведь он не знает, как ей помочь. Но во Вселенной есть душа, связанная с Рэном и способная услышать его зов, как бы далеко ни находилась. Это его близнец. Лана. Мама Лоры и Элис. Так и не дождавшаяся его возвращения. Она наверняка сможет помочь Лоре.
Рэн принялся за работу над усилителем сигнала, целыми сутками пропадая в своей комнате. И совсем не удивился, когда однажды там появился Лекс. После возвращения Рэна с Земли тот ни разу не приходил к нему. Улыбался загадочно, кивал или подмигивал при встрече, но не пытался вступить в контакт. Зачем же сейчас явился?
— Привет, Лекс, что привело тебя в мой дом? — Рэн попытался быть вежливым, разглядывая одетую в белый балахон фигуру, подобно призраку появившуюся в его комнате словно из воздуха.
— А ты, я смотрю, не особо-то рад? Конечно же, я пришел помочь. Ты в этом сомневаешься?
— В прошлый раз ты тоже «помог».
— Разве ты не получил того, что хотел? Знания из другого мира о том, что тебя интересует больше всего.
— Но какой ценой! Провести целую жизнь в одиночестве, зная, что этот мир чужой, и нельзя ни к кому привязываться!
— Мне казалось, что ты был готов заплатить такую цену. Я ведь предупреждал тебя. Забыл?
— Да, предупреждал. Но одно дело — слышать из чужих уст, и совсем другое — испытать на собственной шкуре.
— То есть сейчас ты бы не согласился на такое? А если бы это был единственный способ спасти Лору?
— Ты знаешь, как ее вернуть? Сейчас, а не через десятки лет?
— Способ есть, но он сложный и опасный. И не беспокойся, тебе не надо вновь отправляться на Землю. Второй раз ты не переживешь Переход.
— Но как же связаться с ней? У тебя есть такая возможность? Ты знаешь, что там произошло?
— Я слежу за Лорой. На Земле происходит нечто очень интересное. Тот мальчик, которого хотела спасти Лора…
— Он выжил?
— Да, Лора успела. Но ты сам понял, какой ценой.
— Она вселилась в него. И не сможет уйти.
— Одна — нет. Но они смогут уйти вместе.
— Но как? Ведь ребенок — землянин.
— Не совсем. Вернее, совсем не землянин. Его родители — Элис и Дэми. Два сильнейших в своем поколении альнира, после Лоры, конечно. Вообще весь ваш род очень силен. Твоя сестра, а до нее ваши родители. Только ты оказался одарен по-другому. В тебе мало силы, но твой разум уникален. Ты намного более ценен, чем самые сильные из нас.
— Почему ты помогаешь мне?
— Я скажу об этом позже. Сейчас твоя задача — найти свою сестру и попросить ее помочь Лоре.
— Ты можешь хотя бы подсказать, где ее искать? На поиски Элис у Лоры ушли годы.
— Лора все эти годы училась, развивала свою силу. А Элис была ребенком в другом мире. Лана же совсем не ребенок и очень сильна. Да и ты, несмотря на небольшую силу, знаешь и умеешь гораздо больше, чем Лора. Тебе не понадобятся годы, чтобы найти сестру. Лана очень скучала без тебя и мечтала найти, не веря, что ты вернешься. Поэтому ушла раньше, оставив дочерей сразу после их совершеннолетия. Она ушла на твои поиски. И наверняка пошла по верному пути. Ищи ее на Земле или где-нибудь неподалеку.
— Не может быть! Неужели она не могла подождать меня здесь? Почему не верила, что вернусь?
— Ей казалось, что твои механизмы для тебя гораздо важнее. И ты не покинешь место, где можешь заниматься любимым делом, даже ради нее.
— Какая же она… глупая! Погналась за призраком. Она ведь не сможет вернуться? Сюда, на Альн?
— Нет, не сможет. А ты не сможешь уйти, пока у тебя нет наследников. Закон не нарушить.
— Это неправильно!
— Возможно. Многое в нашем мире неправильно. Но сейчас не время об этом говорить. Если мы сможем вернуть Лору и сына Элис… Дани — так его зовут… Если мальчик попадет на Альн, он все изменит. Он изменит наш мир! И я очень хочу это увидеть.
Прошло уже три месяца с тех пор, как Алька с Даней переехали к Сергею в Лондонскую квартиру. Вернее, к ним с Софьей. Потому что Софья настолько полно и органично влилась в их семью, что представить жизнь без нее Сергей уже не мог.
Три месяца назад, проводив Альку с Софьей в N-ск, он первым делом снял большую и комфортную квартиру рядом с метро и перевез туда все вещи Алины и Даньки. Затем связался с Иришкой. Да, он раскрыл ей все семейные тайны, даже не посоветовавшись с остальными. Потому что просто не мог держать в себе все нахлынувшие эмоции и чувства. И знания, которые вдруг начали возникать в голове вместе с воспоминаниями. Останься Сергей в это время один, он бы, наверное, сошел с ума.
Иришка, выслушав его рассказ, долго молчала, разглядывая брата. Потом вдруг вскочила и выбежала из квартиры. Сергей чуть с ума не сошел от беспокойства, коря себя за то, что напугал сестру, вывалил на нее все, что его волновало и тревожило. Каково ей справиться с такой лавиной знаний и эмоций? Да, именно эмоций, потому что Сергей стал все чаще замечать, что неосознанно транслирует свои эмоции окружающим. Стоило ему загрустить, как все вокруг него грустнели и иногда даже плакали. Стоило обрадоваться чему-либо, как все вокруг улыбались и смеялись без всякого видимого повода. Это пугало и напрягало, и Сергей старался меньше времени проводить в общественных местах. Он уже собрался отправиться на поиски сестры, как она вернулась, подошла вплотную к нему и обняла.
— Кто бы ты ни был на самом деле, ты все равно мой самый любимый старший брат. И всегда им будешь! Ты же не бросишь меня?
— Нет, Иришка, что ты! Я по-прежнему тебя люблю, моя неугомонная сестренка.
— Но ты теперь вернешься на эту свою планету. Да?
— Нет, что мне там делать? Моя семья здесь. То, что было там — только лишь странные воспоминания. Интересные, захватывающие, но … больше похожие на сон.
— Какая она, твоя планета? Я бы так хотела ее увидеть!
— Она… совсем другая. В отличие от зелено-голубой Земли, на Альне все сине-фиолетовое. Фиолетовое небо, синяя трава. Там мало людей. Нет больших городов. Там нечего опасаться, и нечего скрывать. Дома чаще всего не имеют стен, а от ветра и дождя они укрыты прозрачными силовыми куполами. Там повсюду магия. Альниры так привыкли к ней, что используют везде, не задумываясь. Даже там, где вполне могли бы обойтись без нее.
— Это так интересно! А ты тоже маг? Что ты умеешь?
— Я пока не все вспомнил. Могу читать мысли или, наоборот, внушать их… Могу заставить человека сделать что-нибудь. Или почувствовать. Чужие эмоции я тоже ощущаю.
— О чем я сейчас думаю?
— Ты хочешь попросить меня взять тебя с собой больницу. Хочешь увидеть Даньку.
— Это круто! Ты правда читаешь мысли! Это тебе не мешает? Все время слышать, что думают и чувствуют люди вокруг?
— Нет, я могу просто не слушать. Просто отключаю эту опцию, как в компьютерной игре.
— Так у тебя там в голове пульт управления имеется? Подключить суперслух, суперзрение, суперскорость?
— Нет, я же не Супермен. И нет никакого пульта. Это просто… усилие. Стараешься услышать — слышишь, нет — значит нет.
— Ммм… Это удобно. Даже завидно, я б с такими способностями все экзамены на отлично сдавала.
— Жаль, что я не знал об этих способностях, когда сдавал свои. Приходилось старым добрым способом просто все учить.
— Так ты возьмешь меня в больницу? Я хочу увидеть племянника!
— Возьму. Он замечательный! Намного умнее любого трехлетнего ребенка. И в то же время такой маленький и уязвимый.
— А еще с инопланетной тетушкой в голове! Наверное, в этом мало приятного.
— Он не жалуется. Говорит, она рассказывает ему про Альн и учит родному языку.
— Это очень сложно представить.
— Лучше один раз увидеть. Поехали сейчас? Посещения с четырех, но нам пару станций на метро придется проехать. Моя машина все еще в родительском доме, я не собираюсь сообщать отцу о своем приезде.
— Думаешь, он еще не знает?
— Может и знает, но раз не звонит и не пытается выяснить, что я здесь делаю, значит, не придает этому значения. Мало ли зачем я мог приехать. Это мое личное дело, никак не связанное с ним и с семейным бизнесом.
— Тогда я тоже ничего не буду говорить дома. И вообще… Я тут подумала, не поехать ли мне учиться в Лондон? Возьму академ в своем ВУЗе. Папа будет счастлив!
— Это точно. Решать тебе, Иришка, я был бы рад, если бы ты жила со мной в Англии. Только не забывай, что я буду не один. У меня, во-первых, есть Алина, во-вторых — Данька, а в-третьих — Софья, моя законная жена. Если такая компания тебя не пугает, то добро пожаловать. Можно даже подыскать квартиру побольше, мы все равно еще не успели обжиться.
— Меня не так-то просто напугать, ты прекрасно знаешь! И я, наверное, просто сниму свою квартиру рядом с вами.
— Хм… И зачем же тебе собственная квартира? Устраивать студенческие вечеринки?
— А почему бы нет? Вспомни себя в 19!
— Да ладно, я в 19 уже работал в отцовской компании, совмещая работу с учебой. Мне не до вечеринок было!
— Ну ты и зануда! Поехали уже, а то опоздаем!
Когда они ехали в метро, произошел забавный инцидент, о котором Иришка потом очень любила рассказывать Альке и Софье. Когда они зашли в вагон, он был почти полон, причем почти все сидячие места занимали молодые парни и мужчины, не обращая внимания на стоящих перед ними женщин. Сергей нахмурился, потом озорно улыбнулся, и тут же, словно по команде, все представители мужского пола с 10 до 50 лет вскочили со своих мест, испуганно и смущенно отводя глаза, стоило им лишь встретиться друг с другом взглядом. Женщины, удивленно оглянувшись вокруг, заняли освободившиеся места. Иришка понимающе посмотрела на Сергея и, едва дождавшись своей станции и выйдя из вагона, спросила:
— Что ты им внушил?
— Да так… ерунду. Просто сообщил, что если они будут сидеть в транспорте, когда стоит хоть одна женщина, то перестанут быть мужчинами. В прямом смысле. То есть у них кое-что отсохнет.
— Это жестоко! — воскликнула Иришка и рассмеялась.
— Да, в Англии такой фокус не пройдет. Там же равенство полов и толерантность!
— Ну почему же не пройдет? Никто же ничего не узнает!
— И то верно!
И он повторял свой фокус с внушением каждый раз, когда ездил к Даньке в больницу.
Иришка была в восторге от племянника. И с Лорой, к удивлению Сергея, тоже быстро нашла общий язык. Так что вопрос об ее переезде в Лондон был окончательно решен. Она сказала, что постарается закрыть летнюю сессию досрочно, чтобы приехать к ним уже в мае. И Сергей с нетерпением ждал приезда сестры.
Алька с Софьей, подружившись во время поездки в N-ск, где последняя умудрилась совершенно очаровать Алькиных родителей, жили рядом, как лучшие подруги. Софья, сразу по возвращении в Лондон напомнившая Сергею об обещании поучаствовать в зачатии их общего ребенка, не приняла никаких доводов против и, посетив известную клинику, прошла процедуру ЭКО. И была уже на втором месяце беременности. Сергей несколько тревожился по этому поводу, боясь повторения истории с Данькой. Но Софья, Алька, и даже Лора считали, что все будет в порядке. И даже то, что детей ожидалось двое, их не тревожило. «Близнецы — это обычно на Альне», — говорили они в один голос, успокаивая Сергея.
Данька, узнав о том, что у него появятся братья или сестры, был счастлив. Он мечтал, как будет учить их своим любимым играм, как они вместе будут гулять, ездить на пони и плавать в море.
Данька проходил курс реабилитации в Лондонской больнице, посещая ее три-четыре раза в неделю. Тут очень пригодилась помощь Софьи, так как Алина недостаточно хорошо знала английский, чтобы объясняться с врачами и остальным медицинским персоналом. Она усиленно училась, стараясь как можно быстрее адаптироваться к новым условиям жизни, но все еще временами терялась и нервничала. Данька начинал делать свои первые шаги. Пока только в ходунках, опираясь на руки, но уже самостоятельно переставляя ноги.
Казалось, все шло отлично и жизнь налаживалась, но Сергей и Алька все чаще просыпались по ночам от ощущения тревоги и надвигающейся беды. Они договорились пока не говорить об этом Софье и Даньке, но Лора, выходившая с ними на связь каждый вечер, когда Данька засыпал, не согласилась с их решением. Что-то грядет, и это коснется всех. Поэтому Софья должна знать. А Данька уже знает, он чувствует это так же, как и его родители. Они все должны быть начеку. Их жизнь скоро изменится.
Лоре опять снился Альн. Пологий пляж, усыпанный разноцветной галькой. Сине-голубое море. Катящиеся к берегу небольшие волны, которые ласково гладят босые ноги. В детстве они с Элис играли там, выбирали самые красивые и блестящие камешки и относили их домой, как самые ценные сокровища. В результате у каждой накопилось по полной шкатулке таких «драгоценностей». Они до сих пор хранятся где-то в доме. Их доме. Легком, прозрачном, открытом солнцу и звездам! Больше всего на Земле Лору угнетали дома. Серые, темные, с толстыми стенами и маленькими окнами. И потолки не прозрачные. Утром просыпаешься не от первых солнечных лучей, ласково касающихся твоей щеки, а от механического звона будильника. Засыпая, видишь над собой не россыпь звезд и три серебристые луны, а гладкий белый потолок. Как Элис живет тут так долго? Впрочем, она же не помнит Альн.
Лоре было плохо. И одиноко, несмотря на то, что Данька всегда был рядом. Она ощущала его, как, наверное, ощущают друг друга сиамские близнецы, имеющие общее тело. Данька был здесь, но он мог двигаться, перемещаться, разговаривать с окружающими. Лора же большую часть времени была просто наблюдателем. Конечно, она могла перехватить контроль над телом, но не делала этого. Даньке нужно учиться ходить. Ему нужно расти и развиваться. И Лора терпела. Общалась с Элис только по вечерам, когда Данька засыпал. А по ночам, во сне, гуляла по каменистому пляжу, бегала по голубой траве, тренировалась с Рэном. Рэн снился ей каждый день. И она каждый раз все с бОльшим трудом возвращалась из этих снов в реальность. И думала, что лучше бы реальностью были эти сны …
Лора устала. Она столько лет мечтала найти Элис, столько лет училась и тренировалась, развивая свои способности! И вот сейчас, найдя сестру, не знала, что делать дальше. Лора была ей не нужна. Элис ее не помнила, не ждала, не любила и не хотела с ней общаться. Она думала лишь о том, когда, наконец, незваная гостья покинет тело ее сына. Это было… больно. Словно, кинувшись с открытыми объятиями навстречу родному человеку, налететь на каменную холодную стену. Даже начав вспоминать прошлую жизнь на Альне, Элис не изменила своего отношения к Лоре, в основном просто игнорируя ее. В отличие от Дэми. Тот, вспомнив Альн, учебу в Академии и их неразлучную троицу, относился к Лоре по-прежнему тепло и по-дружески, как раньше. Когда она, в один из вечеров, спросила Дэми — замечал ли он, что Лора была в него влюблена в Академии — он очень удивился. Он не замечал! Он видел тогда только Элис! Это тоже было очень… обидно.
Существование Лоры было бы, наверное, совсем невыносимым, если бы не Данька. Вот он действительно, совершенно искренне был рад Лоре. И благодарен за спасение. Он с таким интересом и восторгом расспрашивал ее об Альне, об их доме, о природе, о животных и растениях. Его привели в восторг три луны в ночном небе. И Лоре становилось грустно от того, что этот милый, умный и такой родной малыш на самом деле никогда не увидит фиолетовое небо Альна, синее море, три серебряных луны. Ведь он человек, несмотря на все свои суперспособности.
Лора пыталась найти выход из той ловушки, в которой оказалась. Почему она кинулась на Землю, сломя голову, не продумав и не подготовив план действий? А ведь Рэн просил ее подождать, не спешить. Да, она готовилась, знала о Переносе очень много, но все эти знания были применимы к Альну и к альнирам. Не к людям. Если бы она так не спешила и нашла другого носителя… Хотя нет, тогда она не смогла бы спасти Даньку. Она поступила правильно, единственно верно! Если бы она задержалась на Альне даже на день, то не успела бы! Хватит думать о прошлом, надо решать, что делать дальше! Находясь на Земле, Лора все время прислушивалась, пытаясь почувствовать соплеменников. Неужели здесь, кроме них, нет никого с Альна? Похоже, так и было. И, значит, помощи ждать не от кого.
Элис и Дэми пока были больше озабочены насущными проблемами — переездом, обустройством на новом месте, лечением Даньки. Зато Лора нашла неожиданную союзницу в лице Софьи. Та очень подробно расспросила ее о сложившейся ситуации и о возникшей проблеме. Софья рассказала Лоре о Земле, о ее морях и материках, о множестве стран и их населении. Представить себе шесть миллиардов человек, живущих на одной планете, Лора не могла. Альн по размеру лишь немногим меньше Земли, но на нем был всего один материк и несколько тысяч населения. И никаких стран! Как найти информацию среди такого огромного количества людей, живущих на разных материках, в разных странах и говорящих на разных языках? Возможно, альниры и были на Земле, но очень-очень далеко. Сил Лоры не хватит, чтобы прослушать всю планету. Если бы она была в своем прежнем теле… Данька же был слишком мал и слаб. Она не может рисковать, тратя его силы.
На Земле даже не было общего Хранилища знаний. Были «библиотеки» — в каждой стране свои. Обойти и изучить их все — просто нереально. Узнавая все больше и больше подробностей о Земле, Лора впадала в отчаяние. Похоже, ловушка, в которую она попала, станет для нее тюрьмой на долгие-долгие годы. Только бы Рэн не выполнил свое обещание, данное ей на прощанье, и не сунулся сюда! Впрочем, Старейшины ему не позволят. И хорошо. Нечего ему здесь делать. Может быть, когда-нибудь, через много-много лет, они еще встретятся…
С того дня, как она увидела Сергея в больничном холле, жизнь Альки кардинально изменилась. Она больше не чувствовала себя одинокой. Порой, наоборот, хотелось спрятаться куда-нибудь в укромное место и побыть одной, приводя в порядок мысли и чувства. В которых она совершенно запуталась в последнее время. Она так привыкла противостоять всему миру, защищая и охраняя сына, что было очень сложно открыться кому-то и начать доверять. Ее удивляло отношение Софьи, которая относилась к ней, как к любимой младшей сестре, при том, что была беременна от Сергея. Отношение Сергея тоже смущало — он вел себя так, словно не было этих четырех с лишним лет, проведенных порознь, словно они с Алькой всегда были вместе, и не было у него никакой жены и детей, которые скоро появятся на свет. Но больше всего ее нервировала Лора. Алька так до конца и не смирилась с ее присутствием в их жизни. И, умом понимая, что без помощи Лоры Даньки уже не было бы в живых, сердцем принять вмешательство сестры в свою жизнь она так и не смогла.
Алька старалась всю свою любовь и нежность отдавать сыну, но присутствие рядом Сергея порой лишало ее покоя. Она видела его заботу о Софье, его радость от известия о будущих детях, и ничего не могла с собой поделать. Она ревновала. Она завидовала Софье. Вспоминала свою беременность: слезы о потерянной любви, косые взгляды и насмешки знакомых и соседей, разочарованное сочувствие родителей. И одиночество. Полное одиночество. До тех пор, пока у ее не появился Данька.
Алька боялась поверить Сергею и снова в конце концов остаться одной. И несмотря на страстные ночи, проводимые вместе с тех пор, как они встретились, несмотря на ошеломительный секс, полный любви и нежности, она ждала конца. Ждала, когда Сергей наиграется в заботливого отца для Даньки, в нежного любовника для нее. И вернется к своей потрясающей, умной, красивой и богатой жене. Наверное, это произойдет, когда родятся дети. Надо быть морально готовой, чтобы не раскиснуть, чтобы помочь Даньке. Ведь он-то верит отцу полностью, без сомнений. И ему, и Софье, и Лоре. И с восторгом ждет появления брата и сестры. Наивный маленький Данька.
Алька взглянула на сына, носящегося по квартире на своем велосипеде без педалей. Заказать такой Сергею посоветовали в клинике, заверив, что он очень поможет в укреплении мышц на ногах. Данька был в восторге от своего нового средства передвижения и не расставался с ним ни дома, ни на улице. Ноги его, благодаря занятиям на тренажерах, массажу и плаванию, заметно окрепли. Малыш уже мог понемногу ходить и даже кататься на самокате. Но велосипед любил больше всего.
Сергей целыми днями пропадал на работе. Софья все свободное от посещения клиники с Данькой время проводила на своей половине, занимаясь живописью. Увидев ее картины, Алька поняла, что никогда не сможет сердиться на Софью. Завидовать — да. Но не более. Потому что Софья была честной, живой и открытой. И картины ее были такими же. В них не было ни капли лжи. Мир, который изображала Софья, был иногда яркий и цветной, иногда серый и полный одиночества, но это был именно тот мир, в котором они жили. Их мир.
В конце июня Сергей заявил, что в работе наметился просвет, реабилитацию Даньки уже можно проводить самостоятельно, следуя рекомендациям из клиники, и вообще, пора уехать из душного Лондона на море. На заданный в три голоса вопрос: «Куда поедем?» он ответил:
— Естественно, в Брайтон.
И оставшиеся два месяца лета они провели в небольшом коттедже на берегу моря. Там к ним присоединилась Иришка, наконец-то вырвавшаяся из Москвы и устроившая все дела с учебой и квартирой в Лондоне. Она сразу подружилась с Софьей. Они были очень похожи — обе яркие, сильные и независимые, несмотря на то, что одна — художник, а вторая — техник-компьютерщик. Алька подумала, что раньше она тоже была такой — свободной и независимой, а потом у нее появился Данька. И все планы и мечты о будущем резко изменились. В них больше не было учебы, путешествий по миру, интересной работы. Был только сын и его благополучие. Но ведь это… неправильно? Теперь у Даньки, кроме нее, есть Сергей, Иришка и Софья. Да, неизвестно, надолго ли, но сейчас она могла бы подумать и о другом будущем для себя. Например, пойти учиться. Пусть хотя бы заочно.
— Отличная мысль, — неизвестно откуда появившийся Сергей подошел к Альке, которая сидела на скамейке в парке, глядя на Даньку с Иришкой, играющих в теннис. Вернее, Иришка учила Даньку, а тот с удовольствием отбивал мячи, радуясь каждому удачному удару.
— Ты о чем?
— О твоей учебе. Ты же думала об этом, не отпирайся! — Сергей сел рядом, обнял ее за плечи и, притянув к себе, поцеловал.
— Да, думала. Но… Столько лет прошло, я уже все забыла. Придется много вспоминать. И учить заново.
— Ну теперь у тебя будет время на учебу, смотри, сколько помощников. Давай съездим в твой институт в Питере, переведем тебя на заочное обучение. Пару раз в год будешь ездить туда на сессии.
— Одна? А Данька?
— Одна? С чего ты взяла? Я тебя одну теперь ни за что никуда не отпущу! Конечно вместе! Погуляем по Питеру… Помнишь?
— Конечно… Как такое можно забыть…
— Невозможно… Так что, едем? Думаю, пары дней нам хватит. Оставим Даньку с Софьей и Иришкой.
— Они согласятся?
— Конечно. Наверняка, устроят пижамную вечеринку, будут красить ногти и болтать о своем, о девичьем. Еще и Лору с собой возьмут.
— Не надо Лору!
— Почему ты так к ней относишься? Раньше вы были очень дружны. Везде и всюду вместе. Даже спали в одной кровати. А теперь ты словно боишься ее. Ей ведь и так несладко.
— Я… не знаю… Я не чувствую ее… Вернее, не ощущаю нашу связь… Она как будто порвалась. Я знаю, что она моя сестра, но… не чувствую. Так, как чувствую тебя или Даньку.
— Это странно. Она тебя слышит, иначе бы не откликнулась на твой зов. Почему же ты не слышишь? Может, ты на нее обиделась? Может, сама разорвала связь?
— Возможно. Я не знаю. Не помню. Не хочу вспоминать. Не хочу об этом думать.
— Так, тут что-то точно не так. Почему не хочешь? Ты сейчас даже от меня закрыться пытаешься. Лора чем то обидела тебя? Алина?
— Я не помню.
— А ты попробуй вспомнить. Элис! Вспомни, почему ты порвала связь с Лорой?
Сергей уже не просто говорил, в его голосе появилась сталь, а слова сложились в приказ, который невозможно было не выполнить. И Алька вспомнила:
— Ты сама разорвала связь. — Прервав затянувшееся молчание, последовавшее за видением Альки, произнес Сергей. Он, конечно, тоже увидел ее воспоминание. — Но ты можешь восстановить ее, ведь Лора тебя все еще чувствует. Сейчас ваша связь односторонняя.
— Зачем? Я пока не хочу.
— Ты все еще злишься на нее?
— Я не знаю. Зря ты применил внушение. От того, что я вспомнила, мое отношение к Лоре не улучшилось. Скорее наоборот. Все, что случилось с нами — ее вина.
— Она достаточно пострадала, тебе не кажется? К тому же, спасла Даньку. И ей очень плохо в последнее время. Ты, видимо, правда не чувствуешь.
— Я еще не готова. Дай мне еще немного времени. Давай съездим в Питер. Может тогда я смогу ее простить. И принять.
В Питер Сергей с Алькой летели через Москву — Сергею надо было заехать в головной офис компании. На это ушло совсем немного времени, и до ночного поезда в Питер еще оставалось почти пять часов. Сергей решил показать Альке родной город, устроив ей экскурсию: Красная площадь, Александровский сад, ВДНХ, Патриаршие пруды. Ведь в прошлый свой приезд в Москву Альке было не до достопримечательностей, и она никуда, кроме больницы, где лежал Данька, не ходила. Тогда Москва показалась ей грязной, чересчур людной, суетливой и равнодушной. Сейчас же она с удовольствием любовалась прекрасным, светлым городом, дышащим многовековой историей. И люди казались ей веселыми, добрыми и отзывчивыми. Наверное, все дело было в Сергее, идущем рядом и излучающем такое счастье и удовольствие, что все вокруг невольно заражались его настроением. Показывая ей самые красивые станции метро, Сергей несколько раз продемонстрировал свой фокус с массовым внушением, изрядно напугав этим Альку. Она, привыкшая скрывать способности сына, не могла понять легкомысленного отношения Сергея к опасности, которой он подвергает себя, демонстрируя свои умения. Сергей только отшучивался, уверенный, что его маленький фокус не может быть опасен. Ведь никто не знает, что это он виновник всех этих необычных происшествий.
Вечером, сев в поезд, они долго обсуждали прошедший день, строили планы на будущее, а потом незаметно перешли к более приятному — поцелуям, ласкам и сексу. Сергей в начале поездки пожаловался, что так как в составе не было вагона СВ, пришлось купить 4 билета в обычное купе, чтобы занять его целиком. Но это того стоило. Для Альки эта поездка на мчащемся сквозь ночь экспрессе, проведенная в объятиях любимого, навсегда изменила представление о путешествии. Пожалуй, это намного лучше, чем лететь самолетом, теряя кучу времени в очередях, в ожидании регистрации и посадки.
Выйдя из вагона в Питере, они сразу попали под очарование этого города. И воспоминания, столь дорогие обоим, захлестнули их, заставив пройти тем же маршрутом, зайти в те же кафешки, что и четыре года назад. В институте проблем не возникло, скорее всего благодаря Сергею, зашедшему поговорить с деканом, пока Алька писала заявление. Ее восстановили на второй курс заочного отделения и выдали расписание на ближайшую сессию, порекомендовав заранее взять учебники в библиотеке, потому что на всех их может не хватить. И, проведя остаток дня в прогулках по городу, они решили вернуться в Москву, так как рейс оттуда до Лондона был ежедневным, в отличие от Питера, где пришлось бы ждать еще два дня. Снова путешествие в ночном экспрессе, снова ночь, полная страсти и секса. Выйдя на вокзале в Москве, Сергей предложил сходить в зоопарк. Алька, вспомнив свое прошлое посещение зоопарка, еще в N-ске с Данькой, согласилась и, рассказывая Сергею о маршировавших по клетке строем медведях, просила не повторять подобных экспериментов. Но разве же Сергей мог? Конечно, он испытал свои способности на ни в чем неповинных животных, заставляя их кувыркаться, ходить строем и танцевать. Посетители зоопарка в тот день увидели незабываемое шоу, а Алька с трудом увела заигравшегося Сергея от клеток, уже сожалея, что согласилась сюда прийти.
— Ты еще хуже, чем Данька, он в конце концов согласился не пользоваться своими способностями на людях. А ты никак не поймешь, что привлекаешь к себе ненужное внимание. Это может быть опасно!
— Да кто поймет, что это я делаю? Вокруг было полно народу, это мог быть кто угодно!
— Это глупо! Надеяться на то, что никто не заметил… Не забывай, что ты теперь не сам по себе! Теперь у тебя есть Данька, и скоро появятся еще дети. Если с тобой что-нибудь случится… Никогда больше так не делай! — сама того не замечая, Алька добавила приказные нотки в свой голос.
— Ладно, ладно, обещаю, что больше так не буду. Хотя представь, каким бы успехом я пользовался на арене цирка! Знаменитый дрессировщик Сергей Шмитт и его ручные звери! Да я теперь никогда не пропаду!
— Ага, представь, как будет «счастлив» твой отец!
— Ой, вот не надо о нем, а то его как помянешь… Поехали, что ли, уже в аэропорт. Пора возвращаться домой…
Они вышли с территории зоопарка, и Сергей принялся ловить такси. Подойдя к остановившейся машине, он открыл переднюю дверь и наклонился, чтобы договориться с водителем. Но не успел даже рот раскрыть, как сзади кто-то прижал его к машине, обхватил за шею и … темнота…
Просыпался Сергей с трудом. Голова болела, как после дикой студенческой попойки, когда для пущего эффекта смешивались все виды алкоголя в самых различных пропорциях. Пытаясь понять, где он и почему ему так плохо, Сергей с трудом открыл глаза. Полумрак, похоже, уже вечер, за окном сумерки. Комната. Обычная, небольшая, похожая на комнату в отеле. Кровать, шкаф, небольшой столик. Телевизор на стене. Как он здесь оказался? Зашел к кому-то в гости? Но… он же был не один… Он же… Алина! Он был с Алиной! Они гуляли в зоопарке, а потом он остановил такси, чтобы ехать в аэропорт. И… все… Больше Сергей ничего не помнил… Его похитили? Кто? И зачем? Лишь бы не тронули Алину! Если она не стала кричать и привлекать внимание, заметив, что Сергея забрали, ее могли оставить там, на месте. Но как она повела себя на самом деле? Вдруг она тоже где-то здесь, рядом? Вдруг ее тоже забрали? Сергей попытался встать, но голова закружилась, комната качнулась в сторону и … он оказался на полу. Чем же таким его усыпили? Хорошо хоть, что не связали и не бросили куда-нибудь в подвал. Значит, хотят договориться по-хорошему. Но о чем? Что и кому может быть от него нужно? Конкуренты отца по бизнесу? Возможно. Будут склонять на свою сторону, выпытывать корпоративные секреты, пароли и явки? Или… Будут шантажировать отца? Надо быстрее прийти в себя. Эта головная боль сводит с ума, не давая ясно мыслить.
Сергей с трудом встал и, держась за стену, обошел комнату. Из окна был виден только высокий забор, за которым стеной стоял лес. Похоже, он где-то за городом. И это явно не гостиница. На окне нет ручек, его не открыть. И стекло, наверняка, не разбить. Дверь предсказуемо заперта. На столе — стакан воды. Судя по вкусу, в него что-то добавлено. Интересно, что? Еще одна порция снотворного? Сергей с сожалением поставил стакан на место, не рискуя выпить, хотя жажда становилась все сильнее.
— Напрасно отказываешься, вода совершенно безопасна. В ней растворимый аспирин. От головной боли.
Голос шел из колонок, стоящих на полке под телевизором. Значит, за ним наблюдают. И боятся, раз не решились встретиться лицом к лицу.
— Где я? Кто вы? Зачем меня похитили?
— Сколько вопросов сразу. Ответы на них надо заслужить. Но, так и быть, на первый раз отвечу бесплатно. Ты у меня дома. Я — хозяин этого дома, а теперь и твой тоже. Можешь звать меня Хозяин. Похитили? Тебя просто пригласили в гости. Не совсем вежливо, да, но ребята не сильны в этикете. Боялись, что ты не согласишься, поэтому заранее приняли меры. Я ответил на все твои вопросы. Теперь твоя очередь. Кто ты такой?
— Что? Вы похитили меня, не зная, кто я такой? Зачем?
— Не совсем так. Мы знаем твое имя — Сергей Александрович Шмитт, 24 года, сын известного в своих кругах бизнесмена Александра Шмидта. Последнее время проживал в Лондоне, иногда наведываясь в Россию по делам. Но это не то, о чем я спрашиваю. То, что ты умеешь, недоступно обычному человеку. Кто ты и откуда такие способности?
Сергей схватился за голову, в которой вдруг что-то словно взорвалось. Способности! Алина была права! Она же предупреждала его! А он, какой же дурак! Сам подставил себя и, возможно, ее тоже.
— О каких способностях вы говорите? Я неплохо разбираюсь в экономике, хорошо умею вести переговоры, знаю три европейских языка. Что конкретно вас интересует?
— Не прикидывайся дурачком, это бессмысленно. Я говорю о внушении. О способности заставить других повиноваться твоим приказам. Причем, мысленным приказам. Не отпирайся, не трать время. Тебя засекли еще в январе, когда по Москве пошли слухи о необычных происшествиях в метро. А так как одна из сфер моих интересов находится именно там, у меня были свои наблюдатели. Тебя вычислили. Но не успели взять. Ты уехал из страны. Мы уже готовы были отправиться за тобой в Лондон, но ты сделал нам подарок. Вернулся сам. К тому же повторил свой номер на бис. Да еще позабавил моих парней в зоопарке. Браво! Так откуда такие способности?
Сергей понял, что отрицать и отпираться бесполезно. Он действительно попался! Надо потянуть время, выяснить, что им от него нужно.
— Не знаю. Я такой родился.
— Как некоторым везет… И что же, ты все время пользовался своими способностями? Заставлял родителей покупать нужные игрушки, учителей — ставить хорошие оценки, девушек — отдаваться, повинуясь одному только взгляду? Что-то звучит не слишком правдоподобно. Тогда бы о тебе пошли легенды гораздо раньше.
— Я не пользовался своими способностями. Не было нужды. Игрушки мне и так покупали, оценки я зарабатывал своим умом, а девушки и так всегда ходили за мной толпами.
— Ну да, ну да. Кому-то дается все, кому-то — шиш. И богатство, и ум, и красота. Да еще и суперспособности в придачу. Где на свете справедливость, спрашивается? А нету ее! Ну что ж, Сергей Александрович, обживайся на новом месте. Ты теперь с нами надолго. Скорее всего, навсегда. И не думай бежать. Твоя девушка будет очень расстроена этим обстоятельством.
— Какая девушка? — спросил Сергей, покрываясь холодным потом. Неужели Алина у них?
— Алина Валентиновна Сергеева. Знаете такую?
— Где она? Что с ней?
— Приятно видеть, что мы не ошиблись. Она здесь, рядом со мной. Целая и невредимая. Пока. А останется ли такой и дальше, будет зависеть от тебя. Так что отдыхай, Сергей Александрович. Завтра поговорим более детально.
И стало тихо. В наступившей тишине Сергей слышал только биение своего бешено бьющегося сердца. Что же он наделал?! Как теперь быть?! Надо найти выход! Хотя бы для Алины. Надо вытащить ее отсюда любой ценой!
После отъезда Элис и Дэми, Лора почувствовала себя… свободней. Хотя странно говорить о свободе для того, кто заперт в чужом теле. Но хотя бы перестало ощущаться постоянное раздражение Элис и виноватое сочувствие Дэми. Софья и Ирина относились к ней по-дружески, с симпатией и старательно скрываемым сопереживанием. Они обе были деловыми и энергичными и боялись даже представить себя в той ситуации, в которой оказалась Лора.
Сегодня, расположившись в гостиной, она учила Даньку уравновешивать свою силу и приводить в порядок энергетические потоки. Наверное, это смотрелось очень умильно — трехлетний малыш, сидящий в позе лотоса на ковре в центре комнаты, с закрытыми глазами и сосредоточенной мордашкой. Жаль, она не может посмотреть… Хотя, почему нет? Если тихонечко… Пока Данька сконцентрирован на своих силовых потоках… Лора потянулась вверх, к потолку, сопровождая это действие желанием оказаться там … миг, и… она смотрит сверху на Даньку, который испуганно озирается вокруг:
— Лора, ты где? Ты куда пропала? Лора!
Лора тихонько скользнула обратно, стараясь не зацепить Даньку. Пожалуй, больше не стоит так делать — ощущения, наверное, не очень приятные.
— Я здесь, малыш! Извини, захотела проверить, получится ли у меня.
— Ты что, просто летала? Как птичка?
— Скорее, как тучка или облачко. Крыльев-то у меня нет.
— Я испугался.
— Прости. Я думала, ты не заметишь. Это было очень неприятно?
— Не очень, только немножко. Ты в следующий раз предупреди, чтобы я не пугался. А я так смогу? Я тоже хочу полетать, как тучка!
— Давай, попробуй. Но учти, что взлететь легко, а вернуться обратно намного трудней. Тебе придется очень сильно захотеть вернуться, очень-очень сильно.
— Хорошо, я понял. А сейчас захотеть полететь вверх?
— Да, тянись вверх, но не руками, а своей сущностью, тянись и стремись оказаться под потолком.
Данька попытался сделать так, как сказала Лора и… приподнялся над полом сантиметров на двадцать все в той же поза лотоса. И сначала даже не заметил, так как все еще стремился к потолку! Но Лора испугалась, что, поднимись он выше, падение будет не очень приятным.
— Данечка, ты молодец, но постарайся сейчас опуститься на коврик.
Даня открыл глаза, испугался и шлепнулся вниз, хорошо, что коврик смягчил падение.
— Я что, по-настоящему могу летать?
— Похоже, что можешь. Но лучше этого не делать, во всяком случае там, где можно больно упасть. Ты забыл, что тянуться вверх надо не телом, а только своей сущностью. Ведь на самом деле ты — это не твои руки, ноги или голова, ты — это твоя сущность, твоя душа. Она может улететь и вселиться в другое тело, но это все равно будешь ты. Понимаешь? Забудь про тело, пусть оно сидит на месте. А ты тянись вверх!
Данька закрыл глаза, сосредоточился и … выскользнул из тела. Лора видела, как он облетел комнату, потом пару раз кувыркнулся в воздухе и повис над своим телом. Лора уже начала беспокоиться, что у него не получается вернуться, но … Данька уже был в своем теле и радостно смеялся.
— Ты видела?! Видела, как я летал? Это так здорово! А можно, я в следующий раз на улицу слетаю? А другие люди меня увидят?
— Нет, люди не увидят, а вот твои мама и папа наверняка. И очень испугаются. Они-то сами вряд ли проделывают такие фокусы здесь, на Земле. Это на Альне детей учат таким вещам. Но Элис и Дэми мало помнят то, что было на Альне.
— Лора, а когда ты вернешься на Альн, мама и папа улетят с тобой?
— Я не знаю. Думаю, они останутся с тобой и твоими будущими братом и сестрой.
— Это хорошо! Я, конечно, хочу увидеть Альн, но только вместе со всеми — с мамой и папой.
— Может быть, когда нибудь так и будет. Что-то мы с тобой сегодня засиделись, пора немного подвигать ножками. Давай, вставай, пойдем гулять. Постарайся не ползти до велосипеда, а дойти ногами. Давай! Ты даже летать умеешь, так уж ходить-то тем более сможешь!
Даня встал на ноги и быстро добежал до велосипеда. Лора заметила, что бегать ему проще, чем ходить. Интересно, как долго он сможет левитировать, если не сильно отрываться от земли. Можно делать вид, что идешь, а на самом деле лететь.
— Надо попробовать — ответил Данька, прочитав ее мысли.
— Давай не сегодня, на сегодня хватит, с силой надо обращаться осторожно и развивать ее постепенно. Потому что можно перестараться и потратить слишком много, а потом долго восстанавливаться. Это очень неприятно, почти как болеть гриппом.
— Хорошо, давай завтра. Полетаем завтра в саду? Я хочу посмотреть, какие деревья с высоты.
— Хорошо, завтра полетаем.
Но на следующий день, когда они, закончив с гимнастикой, массажем и завтраком, вышли в сад, Данька повел себя странно. Он слез со своего велосипеда и улегся спиной на траву, раскинув руки и уставившись в небо. Прошла минута, две, три — Данька не шевелился. Лора заволновалась.
— Даня, что с тобой? Ты так сильно устал?
— Тшшш… я слушаю… Ты тоже послушай. Мама с папой все время были очень шумными, а сейчас стало очень тихо. Они даже когда спят, то шумят, а сейчас — совсем ничего. Послушай!
Лора вздохнула — Элис и Дэми со своими любовными играми совершенно не пытались прикрыть свои эмоции, транслируя их на весь мир. И Лора в последнее время старалась отключаться от них, чтобы не слышать этот постоянный «шум», как выразился Данька. Приоткрыв свои щиты, Лора постаралась найти Элис. Она чувствовала ее. Далеко, но общаться на таком расстоянии они смогли бы без проблем. Но с той стороны было действительно слишком тихо — даже во сне человек обычно испытывает эмоции. Больше похоже на кому. Заволновавшись, Лора попыталась услышать Дэми — то же самое.
— Да, ты прав, их не слышно. Это странно. Но…может они просто очень сильно устали и очень крепко спят? Давай подождем еще немного, прежде чем поднимать тревогу.
— Хорошо. Но я не хочу сегодня летать. Я лучше еще послушаю маму.
Через три часа они услышали Элис. И поняли, что тревогу все-таки придется объявлять. Элис была в панике. Ее эмоции были очень яркими — испуг, злость и растерянность. А еще, похоже, она не могла связно мыслить, потому что никакой конкретной информации они из ее мыслей не получили. Поняли только, что Элис взаперти в какой-то комнате.
— Элис, где ты? Что случилось? — Лора посылала четкие вопросы, но в ответ получала несвязные мыслеобразы: зоопарк, Элис и Дэми смеются, танцующие медведи, такси, пробуждение в запертой комнате. Дэми нет рядом!
— Кажется, их похитили! Даня, давай свяжемся с твоим отцом. Может он сможет передать что-то более конкретное.
Они вместе нашли Дэми и услышали, как тот общается с похитителем. Когда разговор закончился, Лора заговорила с Дэми:
— Сергей, это Лора, мы с Даней все слышали. Ты можешь точнее сказать, где вы находитесь?
— Я в комнате, за окном лес, высокий забор, это где-то под Москвой, наверно. Мужик сказал, что одна из сфер его интересов — метро. Кто это может быть? Бандиты какие-то? Русская мафия?
— Мы постараемся выяснить. Ты не знаешь, где Элис? Ее, кажется, чем-то отравили, у нее мысли путаются. Она паникует.
— Похититель сказал, что она с ним. Возможно, они даже не в этом доме. Раз он знает про мои способности, вряд ли рискнет находиться так близко.
— Мы что-нибудь придумаем и обязательно вас найдем. Лишь бы с Элис все было в порядке! Когда в следующий раз похититель с тобой свяжется, постарайся позвать меня. Чтобы я тоже слышала ваш разговор. И еще, как ты думаешь, можно обратиться за помощью к твоему отцу?
— Только в крайнем случае. Сначала надо выяснить, кто они. И какими силами располагают.
— Правильно, ты давай-ка лучше вспоминай свои навыки. Данька вон уже левитировать научился. Стоит тебе долбануть по этим похитителям своей силой, и от них мокрого места не останется.
— Хорошо, я попробую. Очень за Алину волнуюсь. Лишь бы она не бросилась воевать с ними в одиночку.
— Я постараюсь с ней связаться, как только она придет в себя. Ты тоже пробуй, вы так поработали над укреплением связи в последние дни, что у вас уже, наверное, даже сны общие.
— А ты все такая-же язва.
— Не выражайся, нас Даня слышит! Он волнуется. Это он заметил, что с вами не все в порядке.
— Данечка, солнышко, какой же ты молодец! Не волнуйся, все будет хорошо. Мы выберемся и вернемся домой.
— Ты постарайся сначала их не пугать, папа, пусть они думают, что ты слабый. А потом ударишь изо всех сил. Заставишь танцевать, как медведей в зоопарке.
— Какой у меня мудрый сын!
— Был бы еще отец таким же мудрым! Медведей он танцевать заставил! Я тебя самого танцевать заставлю, как вернешься!
— Ладно, Лора, не шебурши, все в порядке будет. Сами там тоже поосторожнее. Вдруг они про Даньку узнают. И за Софьей присматривайте, и за Иришкой. Их могут похитить, чтобы надавить на меня и заставить сотрудничать.
Закончив разговор, Лора велела Даньке найти Софью с Иришкой. Те обнаружились в мастерской Софьи, которая уговорила Иришку позировать ей. Обе очень удивились появлению Даньки — обычно он никогда сюда не заезжал.
— Маму и папу похитили злые люди! — сразу выпалил он новость. Говорить вслух у Даньки получалось намного хуже, но Софья с Иришкой не умели общаться мысленно. Поэтому, помучившись, он, наконец, решился:
— Пусть лучше вам Лора все расскажет. А еще я очень кушать хочу!
— Хорошо, пойдемте на кухню, пообедаем, а Лора расскажет нам, что там произошло, — Софья первая вышла из комнаты и направилась на кухню.
— Даня, ты устал? Хочешь, я тебя донесу? — Иришка готова была носить племянника на руках постоянно, но он всегда старался отказаться и передвигаться самостоятельно. Но сегодня, видимо, действительно устал, потому что кивнул головой и протянул к ней руки.
Иришка обняла малыша, поцеловав в лохматую макушку, потом взяла на руки и отправилась вслед за Софьей на кухню. Усадив Даньку, она взглянула на Софью — та уже накладывала ему его любимое блюдо — пюре с котлетой. Иришка сделала себе пару бутербродов и сварила кофе. Софья, как ни странно, предпочитала пить чай. Зеленый.
Когда Данька справился с обедом, он вздохнул и сказал:
— Спасибо, теперь я немножко посплю, а то что-то сильно устал. С вами Лора поговорит.
— Никогда к этому не привыкну, — сказала Софья, глядя, как малыш закрывает глаза, и тут же открывает, — но взгляд уже совсем другой, взрослый, насмешливый, да и цвет глаз изменился с синего на зеленый.
— О, у нас сегодня девичник?
— Не совсем, передо мной мальчик пока что сидит. Ты, кстати, так и собираешься всю жизнь провести? Может переселишься в кого-нибудь?
— Вряд ли получится. Если только в новорожденного. Но где же я сейчас возьму такого? А оказаться в другой семье я совсем не хочу.
— Не обязательно в другой. У нас скоро будут дети. Мальчик и девочка.
— И ты предлагаешь…? Ты отдашь своего ребенка, чтобы я…?
— Нет, я не отдам! Ребенок будет со мной! Но если ты захочешь, то… Я не знаю. Это все очень трудно и сложно. Давай, рассказывай, что там случилось? Кто кого похитил?
— Алину и Сергея похитили в Москве. Этот балбес опять устроил шоу в метро и в зоопарке. На выходе из зоопарка их и взяли. Держат по отдельности. Сергей где-то за городом, он сказал, что в окно виден высокий забор и лес. Где Алина — неизвестно. Тот, кто их похитил, знает о способностях Сергея, но не подозревает про Алину. И еще он сказал, что как-то контролирует метро. Сергей думает, что это какая-то мафия. Я не знаю, что это.
— Это очень плохо. Такие люди ничего не боятся. Вряд ли получится им угрожать или шантажировать.
— Сергей сказал, что могут похитить вас или Даньку, чтобы заставить его сотрудничать.
— Да, это их любимый способ. Но у них и так есть Алина. Если они поймут, что она дорога Сергею, будут угрожать ей.
Они еще долго обсуждали ситуацию. Софья уговорила остальных, что стоит обратиться к родителям с просьбой усилить их охрану. Про похищение, правда, решили пока им не говорить. Сошлись на том, что Софья узнает все, что сможет, по своим каналам, а Иришка — по своим, она была уверена, что с помощью интернета можно узнать все и обо всех.
Вечером, разойдясь по своим комнатам, каждая принялась за поиски по-своему. Лора слушала. Она надеялась снова связаться с Элис или Дэми, но внезапно услышала такое знакомое, но уже почти забытое: «Лора, лисенок! С нами связался Рэн и сказал, что вам с Элис нужна помощь. Мы будем у тебя с рассветом.»
«Мамочка!» — Лора, не выдержав, заплакала, разбудив этим Даньку.
— Что случилось, Лора? Ты плачешь? Что-то с мамой?
— Нет, солнышко, все в порядке. Теперь точно все будет в порядке. К нам спешит подмога! Завтра ты познакомишься с бабушкой и дедушкой.
Вспоминая дни, проведенные в плену у похитителей, Алька путалась и терялась в датах и событиях. Ее держали под какими-то сильнодействующими препаратами, не дающими ясно мыслить и стирающими грань между сном и реальностью. Алька точно помнила, что разговаривала с Лорой, но Лоры ведь там быть не могло? И с Дэми она постоянно общалась, он успокаивал и утешал, а она все просила, чтоб он ее обнял, потому что ей очень холодно. Большую часть времени Алька находилась в мире грез, вспоминая свою жизнь на Альне, эти воспоминания смешивались с теми, что были о Земле. Ей снился Сергей, гуляющий по Альну, какой-то бал, где они танцевали с ним, одетые, словно толкиеновские эльфы. Ей снилась Лора — совсем еще маленькая, чуть старше Даньки — пытающаяся освоить силу воды и заставить, заставить ее течь вверх, чтобы получился фонтан. Элис тогда смеялась над ней, говоря, что сделать фонтан у нее не получится, что это под силу только взрослым. И полное радостного удивление лицо Лоры, когда вырвавшаяся из ручья струя поднялась ввысь, достав макушки деревьев, и окатила их с Лорой, замочив и волосы, и одежду. Когда они вернулись домой, мама заставила их сушить друг друга с помощью силы воздуха. Лора вообще не умела отступать и сдаваться. Если ей что-нибудь взбрело в голову — будь то полеты к дальним горам за мифическими древними артефактами, якобы спрятанными там, или приручение дикого лиса, живущего в лесу рядом с их домом — отговорить или переубедить ее было невозможно. Ну и что, что артефактов они не нашли, а родители так рассердились, что на целую неделю лишили их возможности выходить из дома, поставив защитный контур. И не беда, что лис, стоила ослабить силу внушения, норовил укусить или поцарапать, в результате он настолько привязался к Лоре, что ходил за ней, как щенок. За это, а также за рыже-золотистый цвет волос ее прозвали Лисичкой.
Альке снился Сергей-Дэми, постоянно старающийся защитить их от всевозможных опасностей, реальных и выдуманных. Он почему-то сразу решил, что должен быть их защитником. Лора все время смеялась над ним и старалась доказать, что защитник из него никудышный и она, Лора, справится с этой ролью намного лучше.
Она видела Лору в Академии — почти что каждый мальчишка с первой по десятую ступень был влюблен в нее, а она, заигрывая то с одним, то с другим, разбивала их сердца, наслаждаясь своей властью. Тогда Алька остро чувствовала свою неполноценность — она была совсем не такая, как Лора, несмотря на их внешнее сходство. Алька не умела кокетничать и заигрывать, ей было жалко глупых мальчишек, не видящих коварства от возлюбленной. Именно тогда они сошлись с Дэми. Он, наверное, единственный в Академии, относился к Лоре как сестре, не поддаваясь ее чарам. Он говорил, что Алька нравится ему намного больше, потому что она не притворяется. Но Алька-то знала, что Лора тоже не притворялась — она просто изменялась, становясь на время другой. Лора — она как вода, текучая, изменчивая, и в то же время очень сильная.
Альке снились их совместные прогулки после окончания Академии. Они тогда остались одни и Дэми гостил в их доме. Почти все время они проводили вместе, втроем. Сейчас, во сне, Алька ясно видела, что Лора была влюблена в Дэми. Ее поведение, ее взгляды, жесты, ее постоянные подколки и насмешки — все говорило об этом. Как Алька не замечала этого раньше? Она и подумать не могла, что Лора, у ног которой было все мужское население Академии, влюбилась в Дэми. Он, конечно, красавчик, да и по силе один из первых, но никогда не делал даже намека на то, что Лора ему нравится. А она ни разу не сказала о своем чувстве ни ему, ни ей — своей сестре, от которой никогда не имела секретов.
В своих снах Алька видела, как страдала и мучилась Лоря, проводя с ними время, но не пытаясь отбить Дэми у нее, применив свои неотразимые чары. И то, что она толкнула его во Врата — теперь Алька понимала. И чувствовала вину перед сестрой за то, что была такой невнимательной, такой эгоистичной, такой… влюбленной. Она думала только о Дэми, почти не замечая Лору. Лору, которая была ее половинкой, ее отражением, самым важным в ее жизни человеком. Удивительно, что Лора так долго терпела. И потом… То, что она сделала, чтобы спасти Даньку… Алька не уверена, решилась бы она сама на такое. А Лора даже не на минуту не задумалась. Она оставила на Альне кого-то, кто ей дорог — Алька и тут проявила черствость и эгоизм, даже не поговорив с сестрой, пожертвовавшей всем, чтобы спасти ее сына. И Алька плакала, понимая, насколько виновата перед сестрой, она просила простить ее, звала Лору, чтобы сказать ей о своей любви и о том, как ценит то, что та совершила. Иногда ей казалось, что Лора слышит ее и даже отвечает, и тогда Алька снова и снова повторяла просьбу простить и не бросать.
А потом она увидела маму. Та возникла посреди комнаты, словно призрак, увидела Альку и подошла, протягивая к ней руки:
— Элис, солнышко, как же я скучала! — она обняла Альку, провела ладонью по голове, туман, окутавший мысли, постепенно рассеялся.
— Мама? Это правда ты? Как? Здесь?
— Это длинная история, я расскажу потом. Мы были у вас дома, Видели Даньку и говорили с Лорой. А теперь пришли забрать вас. Отец пошел за Дэми, а я за тобой.
— Где Дэми? В этом же здании?
— Нет, его держали за городом, подальше от людей, похитители боялись его способностей. Их глава живет в пригороде, здесь тебя и держали, в его доме. Здесь полно охраны, да и сам хозяин, похоже, дома, поэтому выбираемся быстро. Держись рядом, я закрою нас щитом. Как думаешь, надо наказать этих людей за то, что они сделали? Или уйдем по-тихому?
— Хорошо бы по тихому, но, с другой стороны, если оставить главаря, он попытается снова найти нас. Возможно, узнает про Даньку. Лучше сделать так, чтобы никто ничего не знал.
— Я поняла. Значит, навещу хозяина дома. Только сначала отведу тебя подальше.
Она подошла к стене, приложила к ней руку, стена начала светиться, а потом просто исчезла, открыв им путь во двор. Вокруг Альки и ее мамы образовался прозрачный кокон, который перемещался вместе с ними, никак не мешая движению. Они стояли около большого двухэтажного деревянного дома, похожего на терем из русских сказок. Рядом с большим домом было четыре дома поменьше, а дальше строение, похожее на сарай или гараж. Вся территория была окружена деревянным забором высотой метра три. Метрах в 150 от того места, где они стояли, были ворота, рядом с ними — помещение охраны. Чтобы выйти через ворота, надо было пройти мимо маленьких домиков, рядом с которыми были люди, потом — мимо охраны. Это точно не получится сделать незаметно.
— Зачем нам туда, повторим трюк с исчезновением стены. Мне лишняя энергия не помешает, а этот материал дает очень приятную энергию. Эти дома и забор сделаны из деревьев?
— Да.
— Какое расточительство! Давай уберем часть забора с этой стороны, может быть, никто не заметит.
Она подошла к забору и так же, как стену дома, развоплотила изрядный кусок забора, метра четыре шириной.
— Какая чудесная энергия! Пойдем быстрее, кажется, нас заметили.
Они вышли за стену и оказались на окраине поселка. Впереди, с двух сторон от дороги, шедшей от ворот, стояли такие же двухэтажные дома.
— Держись, я быстро перенесу тебя подальше, а потом вернусь.
Алька схватилась за мамину руку и они … полетели. Невысоко, лишь немного оторвавшись от поверхности, но быстро, быстрее, чем бегущий человек. Мама отнесла Альку дальше от поселка, к оживленной трассе, и оставила там, попросив пока спрятаться в придорожной лесополосе. А сама полетела обратно.
Алька не беспокоилась — она достаточно вспомнила об Альне и его жителях, и сейчас была уверена, что беспокоиться следовало бы о похитителях. Но они сами выбрали свою жизнь и свою судьбу. А вот о Дэми Алька переживала. Если от нее похитители ничего не требовали, так как она нужна была в качестве заложника, то на Дэми могли оказывать давление разного рода. «Хоть бы с ним все было в порядке!» — Алька вспомнила их прогулку по Москве и Питеру. Дэми совсем не изменился, как показалось ей вначале. Все такой же безалаберный мальчишка, в которого она когда-то влюбилась. Раз и навсегда. И сейчас, даже зная, что реальной угрозы его жизни нет, Алька все равно волновалась. А еще ей было любопытно, как Дэми отреагировал на появление ее отца. Она бы очень хотела посмотреть на него в этот момент!
Алька попыталась услышать Дэми, но ничего не получилось. Наверное, он был под щитом, да и способности Альки были не настолько выдающимися, как у остальных членов ее семьи. В их паре все досталось Лоре — и красота, и сила. А ей — острый ум и … что еще? Спокойствие и рассудительность? Умение сдержать и успокоить сестру? Элис всегда казалось, что она для этого и родилась — чтобы быть балансиром, способным уравновесить взрывную и эксцентричную Лору.
Задумавшись, она не заметила появления мамы. Та выглядела довольной.
— Как все прошло? Они ведь живы?
— Конечно! Я же не убийца. Просто собрала всех в один домик и заперла, думаю, им придется поломать голову, чтобы сообразить, как выбраться.
— А их главный?
— Ему повезло меньше. Сначала я просто хотела стереть его память о последних днях и о вас с Дэми. Но, покопавшись в его воспоминаниях, я решила, что нельзя оставлять такого человека на свободе в здравом уме. Он опасен, жесток и безумен! Был… Впрочем, теперь он просто безумен… Боюсь, остаток жизни ему придется провести в клинике для душевнобольных. Но он это заслужил, поверь мне. Будь на моем месте твой отец, он бы просто его уничтожил.
— Значит больше никто не будет нас искать?
— Я надеюсь на это. Ну что, поехали? Мы договорились встретиться с твоим отцом и Дэми в центре города. На Красивой площади.
— На Красной площади! Неужели никакого более удобного места не нашли для встречи?
— А чем тебе площадь не нравится? Там такая энергетика интересная! Ты попробуй, прислушайся!
— Ладно, а как мы туда попадем?
— Элис, кто в этом мире прожил 25 лет? Я или ты? Мы остановим одного из этих движущихся монстров и попросим нас подвезти. Разве здесь так не принято?
— Принято. И мне 24 года!
— И еще 25, прожитых на Альне.
— Ты хочешь сказать, что мне уже 49? Да я уже древняя старушка!
— Не смеши меня, Элис, ты не станешь старушкой и в 150!
Так, болтая о всяких пустяках, они вышли на трассу и остановили первую же проезжавшую мимо машину. «
Оказавшись второй раз за последнюю неделю на главной площади страны, Алька уже не тратила время на оглядывание по сторонам и рассматривание достопримечательностей. Она сразу бросилась к стоящим ровно посередине двум мужчинам, на которых оглядывались все проходившие мимо женщины, независимо от возраста. И там было на что посмотреть. Алька привыкла, что на Сергея обращают внимание. Но то, какой красавчик ее отец, она забыла. На Альне он ей казался самым-самым просто потому, что никого другого рядом не было. А сейчас, взглянув на него по-новому, Алька замерла на секунду от восхищения. А потом бросилась к нему и повисла на нем, как Данька обычно вис на ней:
— Папа, папочка! Как же я сильно соскучилась!
Элис вспомнила, что в детстве больше времени проводила с отцом, а Лора — с мамой. Элис не интересовали наряды и секреты красоты и обольщения, ей больше были интересны научные изыскания и исследования, так любимые ее отцом. Он мог годами наблюдать за ростом какого-нибудь растения, изучая и внося усовершенствования в его природу. Возможно, именно поэтому здесь, на Земле, она поступила на биологический.
— А ты все такая же, Элис. Удивительно, как сущность альнира меняет тело под себя, вселяясь в него.
— Меняет? То есть я такая, потому что… так выглядела на Альне?
— Конечно. Возможно твои родители удивлялись, почему ребенок не похож на них.
— Точно, мой отец несколько раз анализ ДНК делал, все не верил, что я его сын, — подтвердил Сергей. — У нас в семье все блондины, один я брюнет.
— Но Данька! Если Лора останется в нем, он тоже изменится? — голос Альки был испуганным. Если еще Данька вдруг в девочку начнет превращаться… Кошмар! Надо как-то помешать этому!
— Данька — не просто человек, у него силы не меньше, чем у Лоры. Хотя… он еще маленький. Возможно, в чем-то он изменится. Ты видела, как меняются его глаза, когда Лора выходит на первый план? Возможно, он научится меняться полностью.
— Нет! — Алька видела, что в отце заговорил ученый, и он готов исследовать и ставить эксперименты. Но только не с ее сыном! Данька вырастет нормальным! Человеком… Или альниром…
— Мы придумаем, как решить эту проблему, — опять вмешался Сергей. И, обращаясь к отцу Альки, спросил:
— Вы ведь поможете нам? Вы для этого прилетели? Ведь не из-за нашего же похищения вы пересекли несколько Галактик?
— Да, мы поможем. Нам нужно поговорить обо всем, но не здесь. Есть здесь место, где можно отдохнуть и пообщаться в спокойной обстановке?
— Да, можно снять номер в гостинице. Пойдемте, здесь недалеко.
— Мама, я только сейчас поняла… Ведь вы только что прилетели на Землю. Откуда вы знаете русский язык?
— Русский? Очень простой язык. Просканировали людей вокруг себя, пока добирались до вас. Но, вообще-то, сейчас мы говорим не по-русски.
Алька с удивлением посмотрела на маму, на улыбающегося папу и на удивленного Сергея.
— А как? — спросила она, прислушиваясь к собственным словам. Она, в отличие от Сергея, не знала иностранных языков и ни на каком языке, кроме русского, просто не могла говорить.
— На альнирском, конечно. Его знание всегда с тобой. Ты просто забыла, а увидев нас, неосознанно заговорила по-альнирски.
Алька полными удивления глазами взглянула на Сергея, и он, не выдержав, обнял ее и поцеловал. Он хотел это сделать с той секунды, как увидел ее сегодня, но решил не портить ей встречу с отцом.
— Похоже, вам надо уединиться, нам с Ланой тоже есть о чем пообщаться. Давайте найдем два номера в гостинице, и соберемся вместе вечером.
Сергей с Алькой с энтузиазмом поддержали это решение, мечтая поскорее остаться вдвоем. И заняться отнюдь не разговорами.
Сказать, что Сергей был удивлен появлением в комнате, ставшей его тюрьмой, Мирра — отца Элис и Лоры, это значит не сказать ничего. Он решил сперва, что это галлюцинация, и его снова каким-то образом отравили, хотя Сергей упрямо не ел и не пил то, что ему предлагали, предпочитая голод потере контроля.
— Лучше бы уж Алька привиделась, — пробормотал он и наткнулся на насмешливый взгляд таких знакомых карих глаз. Глаза у Элис, без сомнения, были отцовские.
— И чем бы она тебе помогла? Или мне уйти и предоставить тебе самому выпутываться?
— Ты… Мирр? Откуда?
— Дэми, ты так и не научился ясно формулировать вопросы. Откуда что? Откуда я пришел? В данный момент, из вашего дома в Брайтоне. Откуда узнал, что ты здесь? Пришлось потрудиться, сканируя окрестности. Откуда узнал, что вам нужна помощь? С Ланой связался Рэн — ее брат, который, оказывается, уже вернулся на Альн. А Лана искала его по всей Вселенной.
— Я… не ожидал тебя здесь увидеть. Совершенно. Кого угодно, только не тебя.
— То есть ты мне не рад? Тогда повторю вопрос — мне уйти? Могу пойти помочь Лане — она отправилась за Элис.
— Нет, не уходи! Пойдем вместе, поможем Лане!
— Не думаю, что ей понадобится помощь, тем более твоя.
— Да, конечно. Вы же теперь крутые. Трансформируете энергию в материю и наоборот. Каково это?
— Больно.
— Больно? Но зато теперь вы с Ланой практически бессмертны.
— Ошибаешься. Теперь мы с Ланой мертвы. Сложно назвать это жизнью. Просто некая разумная энергетическая форма.
— Но ты выглядишь, как человек. Точно так же, как раньше.
— Я могу выглядеть как угодно, могу даже Элис сейчас изобразить. Хочешь?
— Нет. Вытащи меня отсюда, а демонстрацию твоих способностей отложим на потом.
— Ну, чтобы тебя вытащить, способности все-таки продемонстрировать придется. Ты как предпочитаешь перемещаться — по земле или по воздуху?
— Конечно, по воздуху. Так быстрее, и меньше внимания привлечем. Только я сам не умею. Здесь, на Земле, я многое забыл.
— Ну ничего, я тебя понесу. Позволишь?
— Ты же понимаешь, что у меня нет выбора. Только как?
— Обыкновенно. Выйдем из дома и полетим в город.
Так они и сделали. Просто вышли. Мирр открывал запертые двери взмахом руки, как какой-нибудь джедай из «Звездных войн». Охрана, находившаяся в доме, просто застыла на своих местах, уставившись пустым взглядом перед собой.
А потом Мирр взял его за талию, сказав: «Держись за меня крепче, не стесняйся». И они взлетели. Сергей сразу замерз и Мирр обнял его, увеличив температуру своего тела. Долетев до города, Мирр опустился в безлюдном переулке.
— Дальше своим ходом, слишком большой риск, что нас заметят. Как вы обычно передвигаетесь?
— Можно было бы на такси, но я не уверен, что тут его можно найти. Пойдем, поищем остановку общественного транспорта.
К счастью, у Сергея даже не отобрали бумажник, и они спокойно доехали до центра, а дальше пешком дошли до Красной площади, на которой Мирр и Лана назначили встречу.
Встреча с Алькой и Ланой, путь до гостиницы, во время которого Сергей еле сдерживался, чтобы не начать целовать Альку прямо посреди оживленной улицы. А потом — совместное принятие ванны, закончившееся грандиозным потопом, кровать, из которой они вылезли только спустя несколько часов, ужин в номере. Они договорились собраться вместе в девять вечера в номере Алькиных родителей, но в восемь тридцать раздался телефонный звонок. Взяв трубку, Сергей с удивлением услышал голос отца:
— Наконец-то! Значит я не ошибся! Не знаю, что ты натворил, но тебя ищут очень серьезные люди. ОЧЕНЬ серьезные, ты понял?! Я знаю твою любимую гостиницу, поэтому нашел раньше, но они отстанут ненадолго. Срочно уезжай. В аэропортах тебя будут ждать. Про Лондон им тоже известно. Уезжай и затаись, возьми Иру с собой. Наплевать на учебу, речь о спасении жизни. И не высовывайтесь, пока мы с отцом Софьи не разберемся. Просто исчезните! Понял?
— Да, папа.
— Сейчас, срочно! Счет идет на минуты!
Сергей бросил трубку и принялся одеваться. «
— Алька, быстро одевайся, я уже сообщил твоим родителям, что надо уходить.
Они встретились в коридоре, вышли через черный ход и, попетляв по улицам, остановились, чтобы обсудить дальнейшие действия.
— Надо как можно быстрее лететь в Англию, забирать Софью, Даньку и Иришку и найти укрытие, где нас не найдут.
— Давай по-порядку. Сперва надо выехать из страны. Если в аэропортах вас будут ждать, без нашей помощи вам не справиться.
— Опять отведете всем глаза или примените внушение?
— Нет, слишком много народа, к тому же внушение не действует на камеры наблюдения. Сделаем проще. Мы с Ланой примем ваш облик и явимся в аэропорт. Нас поймают и, надеюсь, уедут — ведь рыбка поймана. А вы после этого спокойно улетите, стараясь не отсвечивать. Явитесь в последний момент. Постарайтесь как-то немного скрыть внешность. Дэми, накинь капюшон, Элис, повяжи на голову что-нибудь. Спокойно проходите регистрацию и улетаете. Встретимся в вашем доме в Брайтоне. Соберите все, что нужно. Для начала просто уедем в какой-нибудь небольшой мотель. Там решим, что дальше. Если мы не успеем, уезжайте без нас. Мы догоним вас по пути.
И у них все получилось! Правда, перед перевоплощением Мирр и Лана заявили, что им нужна энергия. И… поглотили контейнеры с мусором, стоявшие во дворе, а также несколько деревьев, росших неподалеку. Потом взяли Альку и Сергея за руки и стали ими.
— Это пугает, — сказал Сергей, разглядывая стоявшую напротив себя свою точную копию. — Вы и одежду можете копировать?
— Насчет одежды — не забудь про капюшон. А тебе, Элис, вот, — Лана подошла к ближайшему дереву, сорвала ветку, взмахнула ей — и в руке у нее оказался платок. Обычный, с каким-то мелким узором, бежевый платок. Она помогла Альке завязать его, прикрыв волосы.
— Да, так ты стала незаметнее. Ждете нашего сигнала, затем заходите в здание, проходите контроль и сразу идете на посадку. Встретимся в Брайтоне.
Высадив их примерно за километр от аэропорта, Мирр и Лана, не скрываясь, подъехали к главному входу, вышли из такси и вошли в здание аэровокзала. Примерно через десять минут они вышли обратно, окруженные крепкими мужчинами в гражданском, но явно с военной выправкой. Их проводили к машине, в которую они сели, не сопротивляясь. С ними в машину сели двое, остальные разошлись по двум оставшимся. И кортеж из трех черных бронированных автомобилей выехал с территории аэропорта.
«
Алька с Сергеем спокойно зашли в аэровокзал, прошли регистрацию и сели в самолет. И только когда тот оторвался от земли, вздохнули с облегчением.
— Мы в воздухе, — сообщил Сергей Мирру.
— Отлично! Значит, заканчиваем комедию.
Прилетев в Лондон, Алька с Сергеем взяли такси до Брайтона, не рискуя заехать в свою квартиру. Пережив ураган объятий, поцелуев и шуточных подзатыльников за разгильдяйство, они вкратце обрисовали ситуацию остальным. Софья без лишних разговоров пошла собираться, Иришка же, повздыхав об оплаченной учебе и упущенных возможностях, присоединилась к ней через несколько минут.
Алька, собирая Данькины вещи, попросила его дать ей пообщаться с Лорой.
— Хорошо, мамочка, только разбуди меня, когда мы поедем. Я хочу смотреть в окно!
— Хорошо, солнышко, обещаю!
И, увидев зеленые глаза Лоры, Алька подошла и, встав на колени, обняла Даньку-Лору, дав волю слезам.
— Лора, лисенок, я так виновата! Прости меня за то, что я тебя бросила. Сначала там, на Альне, увлеченная своими чувствами к Дэми, потом здесь, когда ты, пожертвовав своей жизнью, спасла Даньку. Прости меня, пожалуйста!
— Элис, что это с тобой случилось? Неужели появление родителей так повлияло на тебя?
— Нет, просто я все вспомнила. Вспомнила, как мы играли на берегу, как летали искать сокровища, как ты делала фонтан в ручье, — Алька улыбнулась, увидев удивленные глаза Лоры. — Когда ты толкнула Дэми, там, в Храме, я разорвала нашу связь. Не специально, но я тогда была действительно зла на тебя. И эта злость жила где-то внутри меня все эти годы. А сейчас я поняла, что сама виновата. Я бросила тебя, а ты… ты была влюблена в Дэми. Я даже не замечала! Я думала только о себе. Сейчас я понимаю, как тебе было трудно.
— Это не оправдывает моего поступка.
— Но ты сделала все, чтобы исправить ситуацию. Я очень тебе благодарна, Лора. И я очень тебя люблю!
— Я тоже тебя люблю, Элис!
— Все это очень трогательно, но нам надо ехать, — прервал эту душераздирающую сцену Сергей, зашедший помочь Альке донести сумки. — Не стоит брать много, вещи можно будет купить по пути. Сейчас важно как можно быстрее уехать и запутать следы.
И они путали, ночуя в небольших мотелях, пересекли Ла-Манш по Евротоннелю, проехали несколько стран. Лана и Мирр присоединились к ним по пути, красочно описав сцену своего исчезновения из автомобиля, в котором их везли, и панику похитителей.
В конце концов они остановились на Сицилии, арендовав виллу на подставное имя (не без помощи Мирра и Ланы). Там, на берегу Средиземного моря, они наконец вздохнули спокойно, уверенные, что оторвались от преследователей и больше им ничего не угрожает, во всяком случае в ближайшем будущем.
После полного приключений путешествия в Россию, встрече с родителями и бегством из Англии, жизнь Алины сильно изменилась. Она теперь совершенно точно не была одна. Появление родителей и примирение с Лорой сделали ее более уверенной и спокойной. Если в Англии она чувствовала себя приживалкой, влезшей в чужую семью, то теперь перестала сомневаться в своей нужности и важности для Сергея.
Алька много времени проводила с родителями, стараясь вспомнить прежнюю жизнь на Альне и сложить вместе все те кусочки воспоминаний и образов, что были в ее памяти. И, конечно же, пытаясь найти способ вернуть Лору домой, не повредив при этом Даньке. Родители тоже сомневались, что это возможно, так как для того, чтобы душа вернулась на Альн, она должна получить очень большой заряд энергии. Обычно это происходит при смерти тела. Получить эту энергию, не разрушив тело, пока ни у кого не получалось. Во всяком случае, Лана и Мирр не знали о таких случаях. Оставался один вариант — переселить Лору в другое тело. И носителя надо выбрать очень тщательно, так как не любой человек сможет выдержать энергию альнира. Идеальным вариантом был бы ребенок от Дэми. Но ни Алька, ни Лора, ни Дэми не решались попросить об этом Софью. Ведь это значило, что истинный, настоящий ребенок погибнет, приняв в себя душу Лоры. Правда, Лана утверждала, что душа обычно вселяется в носитель не раньше, чем за три месяца до рождения. И если провести переселение раньше, то никому оно не повредит. Но время шло, а решение так и не было принято.
Софья же, единожды упомянув о возможности вселения Лоры в ее ребенка, словно забыла об этом, ни разу больше не заведя разговор на эту тему. Она вместе с Иришкой была занята поиском тех, кто на них охотится. Они, словно Шерлок Холмс и доктор Ватсон в женском облике, расследовали, искали информацию, тянули за ниточки, пытаясь найти того, кто стоял за всем этим. Иришка познакомила Софью с миром интернета, и теперь обе могли часами сидеть, уткнувшись в мониторы.
Лана и Мирр предложили было свою помощь, сказав, что выяснят и устранят угрозу гораздо быстрее, но девушки решительно отказались, заявив, что те и так достаточно сделали. Пусть лучше занимаются проблемой Лоры и Даньки, а с земными вопросами они разберутся сами.
Иришка сперва очень расстраивалась из-а того, что ее учеба в Лондоне сорвалась. Но быстро утешилась тем, что теперь у нее есть возможность лично пообщаться с настоящими инопланетянами, выяснив все, что ее интересовало. А интересовали ее в основном компьютерные технологии. Узнав, что на Альне вообще не было компьютеров, Иришка сначала расстроилась. А потом стала расспрашивать Лану и Мира про другие планеты, на которых те побывали. И слушала их рассказы, затаив дыхание. Как-то раз даже призналась, что больше всего на свете мечтает оказаться где-нибудь в космосе, на космическом корабле с искусственным интеллектом, как в фантастических романах. Ну или хотя бы получить этот самый космический корабль для изучения. Лана с Мирром тогда переглянулись и улыбнулись, но заметила это только Алька. Не дай Бог, действительно притащат сюда космический корабль, с них станется!
Алька временами пугалась силы, которой обладали теперь ее родители. Ведь она помнила их обычными. Да, сильными альнирами, но не богами, какими они предстали сейчас. Отец сказал, что на самом деле их тела погибли там, на Альне, во время трансформации. Они покинули планету в виде энергетических сущностей и таковыми на самом деле являются и сейчас. А тела, которые все видят — просто преобразованная энергия. И чтобы поддерживать их, нужно запас этой энергии постоянно пополнять. Именно поэтому они выбрали для проживания Сицилию — здесь есть действующий вулкан Этна, способный снабжать их достаточным количеством энергии. Ведь иначе им приходилось бы преобразовывать в энергию материю, разрушая ее. Как они делали, когда освобождали Альку и Дэми из лап похитителей. Мирр сказал, что при путешествии в космосе не всегда удается использовать энергию ближайших звезд — для этого надо подобраться к ним довольно близко. И тогда они просто поглощают космический мусор — астероиды и метеориты, преобразуя их в энергию и двигаясь дальше. Именно поэтому тем, кто прошел трансформацию, закрыт путь на Альн — чтобы выжить, им пришлось бы постепенно уничтожать саму планету. Но самое странное, что Лана и Мирр не знали о том, что их ждет, когда согласились на трансформацию. Старейшины просто не рассказывают всей правды об этом преобразовании, иначе нашлось бы немало желающих не проходить изменение и остаться жить на планете. Но почему-то всех жителей старше 30–40 лет почти насильно, используя угрозы их близким, заставляют покинуть планету. Почему? Ни Алька, ни Лора не знали об этом, а Лана и Мирр, кажется, догадывались, но не хотели им говорить. Лана сказала, что это пока не самые важные и насущные проблемы, что сейчас они на Земле и надо использовать эту возможность прожить полноценную, долгую жизнь, завести детей, создать нормальную семью. Сделать то, чего, скорее всего, им не дадут сделать на Альне.
Данька, узнав, что не все так радостно и безоблачно на планете, которой он бредил с детства, мечтая туда отправиться, надолго задумался. А потом выдал, вызвав улыбки у всех, кто был в тот момент рядом:
— Когда я попаду на Альн, я поговорю с этими Старейшинами. И скажу, чтобы не смели выгонять родителей! Ведь родители нужны всегда, а не только тогда, когда дети маленькие! Вот тебе, мама, сразу ведь стало лучше, когда твои родители появились, правда?
— Правда, солнышко! Мне стало намного лучше и спокойнее. Но неужели ты думаешь, что Старейшины тебя послушают? Ведь это самые сильные альниры, самые старые, те, кто жил еще во времена Исхода. Их все боятся и уважают.
— Как можно уважать тех, кто выгоняет родителей с планеты? Они специально так делают, чтобы оставались только дети, которые будут их во всем слушаться!
— Не зря говорят — «устами младенца глаголет истина», — сказал Мирр. — Население Альна — это в основном молодежь, смотрящая на мир сквозь розовые очки и не видящая в нем изъянов. Только покинув планету, мы поняли, что на самом деле нас просто выгнали. Как и остальных. И нам повезло, что мы встретились с вами, обретя семью и смысл существования. Большинство же просто теряют себя на просторах космоса, забывают, кем они были. Многие оседают на планетах и становятся местными богами, постепенно теряя человечность, живя за счет жертв и приношений. Некоторые остаются в космосе, становясь этакими космическими чудовищами, поглощающими пролетающие мимо корабли и даже планеты. А некоторые просто находят планету или астероид и вселяются в него, становясь неким подобием разумной жизни, имеющей тело. В космосе ходит немало сказок о таких разумных планетах. Считают, что это какая-то древняя раса. Очень малое число покинувших Альн сохранили свою душу, в основном те, кто нашел себе семью, создал крепкую и равноправную связь с живущими. Их единицы, но они есть.
— Все это так печально и …неправильно, — Иришка, выслушав этот рассказ, обвела всех задумчивым взглядом и остановила его на Мирре:
— Почему же на Альне никто не задумывался об этом? Все просто верили, что родители их забыли? Ушли, наверняка обещая вернуться, и пропали?
— Наверняка задумывались, но не успевали ничего сделать. Их в свою очередь тоже отправляли с планеты, как только их наследники заканчивали Академию.
— Не расстраивайся, мамочка, тебя никто не выгонит с Альна! Я обещаю! — Данька, видя расстроенное лицо Алины, подошел к ней, вскарабкался на колени и обнял. — И вообще, может и не надо нам туда отправляться? Нам ведь и здесь хорошо, правда?
— Правда, солнышко. Не будем туда спешить. У нас впереди еще долгая и счастливая жизнь на Земле. Нас скоро станет больше — у тебя появятся брат и сестра.
— Быстрее бы уже это произошло!
Близнецы родились в декабре, за две недели до Рождества, когда все вокруг уже было полно предпраздничным настроением, вилла была украшена разноцветными гирляндами и, стараниями Иришки, в столовой даже стояла настоящая, живая елка. На вопросы о том, где она ее раздобыла, Иришка только загадочно улыбалась. Появление малышей внесло в их жизнь новое чувство — чувство счастливого умиления. Дети сразу стали всеобщими любимцами. Даже Сергей, упустивший этот период в жизни Даньки, теперь с восторженным умилением укачивал своих малышей, разглядывая маленькие ручки, норовившие ухватить его за волосы. Конечно же, имена им выбирали все вместе, даже не сомневаясь в том, что это общее дело. Иришка и, как ни странно, Сергей, предлагали назвать детей Люк и Лея, в честь героев горячо любимых обоими «Звездных войн». Софья возражала, что такие имена будут странно звучать в России, где детям предстояло, в конце концов, жить. Да и оба деда, давно ждавшие внуков, вряд ли будут довольны. В результате пришли к соглашению, что по документам их будут звать Лука и Леонора, а в семье — Люк и Лея. Малыши были светловолосые, как Софья, и голубоглазые, как Сергей. Настоящие ангелочки. Данька был без ума от своих брата и сестры, с удовольствием катал их в коляске, подавал пустышку и держал бутылочку. А еще — общался с ними мысленно. И они его слушали! Отвечать, правда, пока не могли, но разом переставали плакать, стоило Даньке появиться в комнате.
— Даня, ты лучшая нянька на Земле! Нет, во всей Вселенной! — Софья, очень устававшая от плача малышей, не желавших успокаиваться, узнав об этой способности Даньки, теперь сразу звала его. И тот занимал малышей, что-то рассказывая и показывая им мысленно.
— Похоже, эти дети тоже не будут обычными, — Иришка, глядя на племянников, буквально пожирающих глазами Даньку, улыбнулась. Может быть им тоже предстоит спасти мир?
— От кого это? — Сергей заранее насторожился, ожидая, что его опять начнут сравнивать с Дартом Вейдером — отцом киношных Люка и Леи.
— От страшного Императора! Ты что, забыл «Звездные войны»?
— Забудешь тут с вами. Боюсь, скоро наша жизнь действительно превратится в подобие «Звездных войн». Но я надеюсь, что ничего такого не будет, и эти малыши будут жить мирно и счастливо, а мир спасать вообще не придется.
— Или придется кому-то другому, — закончила Иришка, взглянув на Даню.
— Оставь моих детей в покое! — рассердился Сергей. — Своих заводи и делай из них спасителей Вселенной.
— Обязательно, так и сделаю! — Иришка, обидевшись, развернулась и вышла из комнаты.
— Ты чего на нее вызверился? — Алька подошла с Сергею и обняла его.
— Не знаю. Мне вдруг показалось, что все, что она говорит, сбудется. И жизнь наших детей будет полна трудностей и борьбы. Я бы не хотел этого!
— Я бы тоже. Но то, что должно случиться, случится все равно, не смотря на твое или мое нежелание. И Иришка тут совершенно ни при чем.
— Я знаю, милая, знаю. И боюсь этого.
— Все будет хорошо, пока мы все вместе. Вместе мы справимся со всем.
Сергей наклонился и поцеловал Альку. И страх и тревога рассеялись, ушли, оставив лишь покой и тепло.
— Да, мы справимся со всем вместе!
После рождения близнецов почти все члены их странной семьи были заняты малышами. И Лора все реже общалась с ними. За исключением родителей. Лана и Мирр слышали ее, даже если Данька бодрствовал. Чтобы поговорить с ними, Лоре не нужно было просить Даньку уступить ей место и дать пообщаться с родителями. Поэтому она разговаривала в основном только с ними, все больше внимания уделяя вопросам использования силы. И способам возвращения на Альн.
— Что случится, если мы с Данькой погибнем здесь? Я вернусь на Альн, а он?
— Он, скорее всего, переродится здесь, на Земле.
— А если я буду его держать? Крепко-крепко? Я смогу взять его на Альн?\
— Ты пришла сюда через врата, поэтому тебя потянет обратно, на Альн. Если даже ты успеешь удержать его, то, скорее всего, его не пропустят врата. Если только… Если только не примут вас за одно целое. Но для этого ваши души должны быть очень близки, практически слиться. Тогда есть вероятность, что врата вас пропустят. А вот Старейшины… Они наверняка заметят. Так что, будем надеяться, вам никогда не придется это делать.
Лана и Мирр часто брали Даньку на прогулку, попутно рассказывая ему об Альне и обучая простым способам управления своей силой. Они уходили на безлюдный пляж, где учили Даню делать фонтанчики из воды, как когда-то учили Лору с Элис. Лора на таких прогулках погружалась в воспоминания, забывая, где она и в каком положении находится. А еще она все чаще и чаще думала о Рэне. О том, какие бы у них могли быть дети, если бы она все-таки смогла вернуться на Альн. Представляла, как они с с Рэном так же, как ее родители когда-то, учили бы своих малышей делать водяные фонтанчики и запускать воздушных змеев, управляя потоками воздуха. Будут ли у нее когда-нибудь дети? Какие они будут? Такие же, как Данька — любопытные, озорные и очень умные? Но ведь их наверняка будет двое и им будет легче, чем Даньке. Каково ему пришлось одному осознавать, насколько он отличается от окружающих? Одному учиться управлять своими силами. Бедный малыш!
Еще из прогулок по пляжу с родителями Лора узнала, что свою энергию можно накапливать, вкладывая ее в какой-нибудь предмет, лучше всего для этого подходили камни. Особенно драгоценные камни, лучше всего — алмазы. Мирр просто поднимал с песка гальку, держал его в руке, и камешек начинал светиться от влитой в него энергии. Впрочем, свечение это не было заметно, если смотреть обычным взглядом. Взяв такой камешек из рук Мирра, Данька запищал от восторга:
— Он теплый! Даже горячий немножко! И очень приятный!
— Да, в нем моя сила, ты можешь использовать ее, так как мы с тобой родственники. Можешь забрать ее из камня себе. Обычно так делают, когда один из родителей уезжает надолго. Он заряжает энергией амулет и вешает на шею своему ребенку. Тогда тот не страдает от нехватки родительской энергии, как было с тобой. Если бы Дэми знал об этом… Впрочем, как я понял, он вообще не знал о твоем существовании. Такого на Альне просто не могло быть.
Данька сжал камешек в руках, впитывая из него энергию.
— Она такая теплая, твоя энергия. Я как будто горячего чая выпил.
— Да, родственная энергия всегда греет и дает силы. А вот чужая может, наоборот, навредить. Никогда не пытайся взять энергию у того, кого не знаешь.
— Хорошо, дедушка. Но если я узнаю человека получше, я могу брать его энергию?
— Только с его согласия. Никогда не делай это насильно, иначе погубишь и себя, и его. А подходит ли тебе его энергия — ты почувствуешь сразу. Если с первого мгновения тебя обожжет холодом, разрывай контакт и старайся держаться от этого человека подальше. Если почувствуешь тепло — значит ваша энергия совпадает и вы можете ей делиться.
Лана и Мирр примерно раз в неделю отправлялись к вулкану, чтобы пополнить запас своей энергии. В такое дни Данька скучал, слоняясь по вилле. Он уже хорошо ходил, но предпочитал бегать, а велосипед теперь у него был обычный, с педалями. Но кататься на нем дома Алька запретила, так как Данька развивал такую скорость, что сшибал не только попадавшиеся по пути предметы, но и людей.
— Мама, пойдем на пляж. Дедушка с бабушкой уехали, а мы всегда днем ходим с ними на пляж. Пойдем, я покажу тебе, какие фонтанчики могу делать!
— Хорошо, давай только папу с собой возьмем. Пусть он тоже посмотрит.
И они втроем отправились на пляж. Он тянулся узкой полосой, начинаясь перед виллой и уходя вправо, вдоль горной гряды, а примерно в полукилометре от виллы пляж заканчивался, упираясь в отвесные скалы. Пройти на него можно было только через виллу, поэтому чужих там не было, и Даньку спокойно отпускали бегать по песку. Февральская погода не располагала к купанию, но Лора любила просто смотреть на набегающие волны и слушать крики чаек.
Данька нашел какую-то чудную ракушку и отстал от остальных, рассматривая ее. И вдруг Лора почувствовала опасность. «
Он не сразу понял, что произошло. Мысленный крик Лоры… Алька, кинувшаяся к сыну, словно споткнувшись, начала падать на песок, а ее свитер нежного кремового цвета вдруг стал менять свой цвет на красный.
— Не успели! — голос Мирра был полон отчаяния.
— Я уже вызвала скорую, они едут. Дэми, останови кровь. Сконцентрируйся, направь энергию! Иначе она не доживет до приезда врачей!
— Данька! — Сергей не мог сосредоточиться. Он понимал, что потерял сына и сейчас потеряет еще и любимую. И его жизнь будет кончена. Навсегда.
— Пусти меня! — Лана, видя его состояние, сама провела руками вдоль груди Альки. — Все не так уж плохо, пробито легкое, но сердце не задето.
— Данька! — снова повторил Сергей, не в силах думать ни о чем другом.
— Мирр, догони Лору! Подскажи! Она должна справиться!
Мирр мгновенно растаял в воздухе, а в небо унесся светящийся шар.
— Скорая уже близко. Дэми, возьми себя в руки. Делись с Элис своей энергией, помогай ей! Ей сейчас очень нужна твоя помощь! Будь с ней! С Данькой все будет в порядке. Он с Лорой. Они вернутся на Альн. Она присмотрит за ним.
Приехала скорая, Альку уложили на носилки и понесли к машине. Сергей шел за ней, стараясь быть рядом, поддерживать ее. Но у него плохо получалось. Перед глазами стояла страшная картина: Данька с простреленной головой и Алька, истекающая кровью. Казалось, что он сам вот-вот упадет и больше не встанет, потому что просто не хотелось. Не хотелось жить.
— Остановка сердца! Реанимация! Быстро! Массаж сердца, искусственное дыхание…
Он слышал слова врачей, все больше и больше погружаясь в состояние апатии.
— Ну-ка, приди в себя, лось здоровый! Ты куда это собрался? Ты должен спасти Элис! И ты сделаешь это! — Лана налетела на него коршуном, начала бить ладонями по щекам. Боль отрезвила. Сергей взглянул на Лану, потом на суетящихся вокруг Альки врачей.
— Найди ее, будь с ней, не дай уйти! Держи ее, ты можешь! Отдай всю энергию, какая есть, но удержи ее! Ей еще рано уходить на Альн. Вы должны остаться здесь!
Сергей кинулся к Альке и взял ее за руку. Его пытались отодвинуть, оттолкнуть, но он стоял, как скала, вливая в Альку всю энергию, какую мог. В то же время пытаясь мысленно связаться с ней. «
— Есть сердцебиение! В машину, быстро!
Носилки в Алькой погрузили в машину, Сергей запрыгнул следом, снова взяв ее за руку.
— Он удержит ее. Теперь удержит, — сказала Лана сама себе и, вздохнув, повернула назад. Теперь надо помочь Мирру. Только энергии совсем не осталось. Придется немножко подровнять местные скалы.
Лора чувствовала, как ее тянет вперед.
— Лора, лисенок, вспомни, что мы говорили тебе! Вы должны стать почти что одним целым, иначе Врата не пропустят Даньку! Даня, солнышко, притворись Лорой. Вы должны обмануть Старейшин! Они не должны понять, что вас двое! Вы поняли? Вы — один альнир. Вы — Лора!
— Да, папа, я поняла, — ответила Лора.
— Хорошо, дедушка, я смогу, — добавил Данька.
— У вас все получится, я верю. И, может быть, когда-нибудь мы еще встретимся! Мы пока останемся на Земле, присмотрим за Элис. Я не смогу проводить вас дальше, моя энергия на исходе. Вперед! Удачи вам! Я вас очень люблю! И Лана тоже вас любит! Помните об этом всегда!
И Лора с Данькой продолжили свое путешествие сквозь космос, а Мирр остался. У него не было сил вернуться обратно. Он не успел пополнить свой запас там, на Земле. Придется искать источник энергии в космосе. Вдруг рядом с ним возникла яркая, ослепительно сияющая Лана.
— Что, все потратил? Вот куда бы ты без меня? Вечно сначала делаешь, потом думаешь. Давай, иди сюда, обниму!
Она подлетела вплотную, и они слились, вспыхнув ярко, как сверхновая. Энергия, разделенная на двоих, в момент слияния удесятерилась, и сейчас оба чувствовали себя в силах уничтожать целые планеты.
— Ну что, полетели, нам есть чем заняться на Земле! Мы долго давали детишкам поиграть в детективов, и поплатились за это. Надо было давно взять все в свои руки.
— Да, ты права. Земля должна быть безопасна для наших детей! Пора ее немного почистить!
Лора и Данька почувствовали, что приближаются к вратам, Лора покрепче прижала маленький яркий комочек света к себе, прикрывая его своим слепящим глаза светом. Ее сила велика, она сможет спрятать маленького Даньку, никто не заметит.
— Даня, ты теперь Лора. Ты — это я. Думай, как я. Чувствуй, как я!
— Да, я — Лора! Мы — Лора! Мы летим домой!
Врата сияли впереди нестерпимым светом, и Лора без страха и сомнений влетела в них. Несколько мгновений дезориентации… Боль… Дискомфорт… Привыкание… Узнавание… Она вернулась в свое тело! В свое собственное, настоящее тело! Это так здорово! Лора открыла глаза и первое, что она увидела — удивленные глаза Рэна. Он такой красивый! Он встречает ее!
Лора попыталась встать, но с первого раза у нее не получилось.
— Все в порядке, Лора? Почему ты вернулась одна? Ведь ты отправилась за сестрой и Дэми? — один из Старейшин смотрел на нее из под своего капюшона, и Лоре показалось, что он ей подмигнул.
— Элис и Дэми не захотели вернуться. Они останутся на Земле до конца.
— Что ж, это их решение. Добро пожаловать домой, Лора Рейн.
Старейшины, как обычно, просто растворились в воздухе, а к Лоре, наконец, подошел Рэн.
— Я уже почти забыл, какая ты красивая, Лора! У тебя все в порядке?
— Пойдем домой, Рэн. Мне надо очень многое тебе рассказать! И кое с кем познакомить.
— Кажется, я вижу. Я достаточно хорошо знаю тебя, Лора, чтобы заметить, что твоя энергия изменилась.
— Знаешь, мне показалось, что тот Старейшина, что заговорил со мной, тоже это заметил. Он мне подмигнул!
— Это Лекс. Он отвлек от тебя внимание на разговор. Второй Старейшина ничего не заметил. Лекс всегда помогает мне. Еще с Академии.
— Но почему?
— Я не знаю. Пойдем домой, Лора! Я очень скучал без тебя!
— А он ничего, мне нравится, — подал свой мысленный голос Данька, и Лора с Рэном, взглянув друг на друга, рассмеялись.
— Я тоже очень скучала, ты даже представить не можешь, как! Добро пожаловать на Альн, Данька!
— Давай, Дан, в этот раз у тебя точно получится! — светловолосый зеленоглазый мальчуган смотрел на него с такой уверенностью, что Данька вдруг сам поверил, что в этот раз получится. Должно получиться!
Ведь не зря он целых два года тренировался со Старейшиной Лексом. Единственным, кому Данька доверял на Альне, кроме своей семьи.
Лекс появился в их жизни почти сразу после возвращения на Альн. Он приходил внезапно, возникнув из ниоткуда, и Данька, очень заинтересованный этим явлением, обретя собственное тело и свободу действий спросил его, как он это делает.
— Я просто прохожу сквозь пространство, совмещая две точки — ту, где я нахожусь и ту, куда хочу попасть. Этому долго учиться, но когда поймешь основной принцип, выходит легко.
— А можно таким образом переместиться на другую планету?
— Я понял, о чем ты подумал. Хочешь вернуться к родителям? Знаешь, чисто теоретически, нет никакой разницы, перемещаться в другую комнату или на другую планету. Все дело в количестве энергии, которую надо потратить на этот переход. И в точности перемещения. Ты должен очень хорошо знать то место, куда направляешься, знать не только визуально, но и представлять в общей системе координат. Представить такое в пределах планеты — не настолько сложно. В пределах Вселенной — очень трудно. Но если захотеть…
— Я очень, очень хочу! И я не хочу отправляться в Академию! Вдруг там Старейшины поймут, кто я такой?
— Да, есть такая опасность. И это было бы очень здорово, если бы ты смог переместиться на Землю. Десять тебе исполнится через два года. У нас еще есть время. Давай, попробуем. Я буду приходить к тебе каждые четыре дня, рано утром, и мы будем заниматься. Согласен?
— Да! Спасибо, Лекс! А можно, Эни будет заниматься тоже? Вдруг он тоже научится?
— Хорошо, пусть тоже занимается. Но уговор — если кто-то из вас пропускает занятие, то учебе конец.
— Хорошо! Мы не будем пропускать!
И они занимались, вставая ради занятий с Лексом на рассвете, изучая карты и схемы Галактик, учась рассчитывать расстояния и прокладывать маршруты.
— Давай оставим им вестника. К то- Я теперь, наверное, мог бы стать космическим капитаном. Знаешь, бывают такие корабли, которые летают в космосе. Без магии. И ими управляют капитаны. Я видел такие фильмы на Земле. Я раньше мечтал, что вырасту и стану космическим капитаном.
— Как же они летают без магии? — Эни всегда очень удивляли рассказы Дана о странном мире, где он родился первый раз.
— Спроси об этом у Рэна. Он тебе лучше объяснит.
— Может быть, надо его тоже с собой позвать? Ему было бы интересно посмотреть про космические корабли.
— Конечно, позовем. Только сперва сами проверим, вдруг у нас что-то не так получится? Вдруг мы окажемся где-нибудь совсем на другой планете?
— Ты же сначала хорошо посмотришь, а потом пойдешь, да? Ты же не пойдешь на незнакомую планету? — Эни вдруг представил, как будут сердиться родители, если они исчезнут и не смогут вернуться.
му же, обратно-то я всегда смогу прийти, я возвращался сюда много раз.
— Ну хорошо, давай, пробуй. Если у нас получится, позовем всех, правда?
— Да, Эни, конечно!
Данька сосредоточился, представляя много раз рассчитанный и изученный путь, собирая энергию и соединяя две точки пространства вместе.
— Помоги мне, Эни, мне надо больше энергии! — он почти что видел знакомый берег, но не хватало сил дотянуться до него. Вдруг он почувствовал прилив сил — это Эни приобнял его за плечи, делясь своей энергией. Берег сделался объемным, реальным, Данька почувствовал ветер, обдувающий лицо и соленые брызги на губах. И… сделал шаг вперед. Эни шагнул за ним. И обернулся — в небольшом пространственном окне виднелась их комната на Альне. Эни повернулся к Дану, чтобы сообщить, что они еще могут вернуться, но тут окно захлопнулось, а Дан со стоном опустился на песок.
— Что с тобой? Тебе больно?
— Силы на нуле.
— У меня тоже почти нет. Что же мы будем делать? Нам не вернуться обратно!
— Ничего, здесь нам помогут!
Данька с трудом поднялся на ноги и пошел по направлению в какому-то зданию. Эни с удивлением рассматривал это древнее строение… Он было из камня! С толстыми каменными стенами, крышей и маленькими окнами. Как, наверное, внутри темно.
Данька, между тем, без страха вошел в этот странный дом, и Эни пришлось последовать за ним. Не мог же он показать, что боится. В большой комнате за столом сидели люди. Трое взрослых и два ребенка. Мальчик и девочка, примерно на год старше них. Все замолчали, когда Дан шагнул в комнату. Женщина с темными волосами встала из-за стола, глядя на него. Она прижимала ладони к рту, словно не давая себе сказать что-то.
— Здравствуй, мама! Я вернулся, — сказал Данька. И заплакал.