Всё рухнуло в одночасье. В годовщину пятилетия их свадьбы Алёна решила сделать Глебу подарок. Приехала от родителей на три дня раньше, чем договаривались. Поехала не в их загородный дом, где постоянно жили в последнее время, а в свою квартиру. С утра были назначены встречи по организации подарка любимому. Но встретила её не пустая квартира… Алёна увидела в своей квартире чужих, совершенно не знакомых ей, пьяных мужчин и женщин. Одни пили на кухне, другие развлекались в гостиной, а её любимый муж с двумя блондинками развлекался в их спальне, на их с Алёной кровати.

Она впервые закричала на Глеба, даже не на него, а просто выкрикнула: «Глеб!?..Как ты мог…». Больше ничего произнести не смогла, дыхание перехватило, а горло сковало спазмом.

Глеб невозмутимо поднял на Алёну затуманенный от похоти и страсти взор и спросил:

— Что? Явилась? Я отмечаю юбилей нашей свадьбы. Присоединяйся…

Она не помнила, как выбежала из квартиры, где бродила всю ночь. Только утром её усталую и измученную, с опухшими от слёз глазами, на пороге своей квартиры обнаружила Вика.

Потом был кошмар развода… Глеб развод не давал, говорил, что это ей всё померещилось, нёс разную чушь… Потом начались угрозы… Потом Алёну избили на улице, и Вика забрала подругу к себе, обеспечивая нормальную, насколько это было возможно, жизнь и охрану.

Развод был скандальный, но их развели. Алёнка выдохнула.

После развода Алёна уехала почти на два года в Болгарию. Работала удалённо. Воспользовалась настойчивым предложением Викуши и жила всё это время в квартире друзей на побережье в небольшом курортном городке. За это время успела получить второе высшее образование, посетить многочисленные онлайн курсы, семинары и всевозможные практики. У неё уже было немного клиентов, которым она пыталась помочь, как семейный психолог. Работу ландшафтного дизайнера тоже не бросала, но это было её хобби.

Алёнка за два года после развода изменилась. Занятия с психологом и психологией пошли ей на пользу. К Алёнке вернулась её уверенность, её прежняя жизнерадостность. Да и скучать в Болгарии было некогда.

Вика с мужем часто давали ключи от квартиры на берегу моря друзьям, поэтому Алёнка редко оставалась в квартире одна. В основном это были друзья и сослуживцы Игоря. Холостые, беззаботные, но очень усталые от службы. Они развлекали Алёнку, таскали её по клубам, показывали окрестности, в хорошую погоду купались и загорали. Но ни один из них не покусился на неё, как на женщину. Хотя плотоядные взгляды бросали практически все.

Алёнка была уверена, что перед тем, как вручить ключи от этой квартиры, Вика тщательно проводила инструктаж мужчинам. Подруга оберегала покой Алёнки даже на расстоянии. Она знала, как Алёне тяжело будет вернуться к нормальной жизни, как тяжело будет вновь поверить мужчине. И уж точно Вика знала, что рядом с Алёнкой должен появиться только надёжный мужчина, такой, чтобы навсегда, как её Игорь.

Это был первый выход Алёнки в свет за последние два года. И куда? В её любимый караоке-бар!.. «Спасибо, Игорь…», — Алёнка мысленно поблагодарила мужа лучшей подруги.

Они мило развлекались большой компанией. Алёнка знала практически всех друзей Игоря, многих знала давно, с некоторыми познакомилась в Болгарии. Было уже около полуночи. Зазвучала шикарнейшая музыка, её любимая, и видя, что Алёнка очень хочет потанцевать, Женька протянул ей руку:

— Пошли?

В ответ прозвучала дежурная фраза Алёнки:

— Без обязательств.

Он согласно кивнул в ответ и вывел Алёну на танцпол.

В шумном зале ресторана, — звучало из динамиков, -

Средь веселья и обмана

Пристань загулявшего поэта.

Возле столика напротив

Ты сидишь вполоборота

Вся в луче ночного света.

Так само случилось вдруг,

Что слова сорвались с губ,

Закружили голову хмельную:

Ах какая женщина, какая женщина.

Мне б такую…

Алёнка любила танцевать. Во время танца она обычно вся отдавалась музыке, растворялась в ней. Так и сейчас… Притом ещё и Женька был прекрасным партнёром, который чувствовал её тело. Они на пару зажигали на танцполе под эту музыку.

В Болгарию Женька приезжал чаще других. Он не так давно развёлся и был свободен от отношений. Они часто болтали вечерами, но личную жизнь друг друга обходили стороной. В Болгарии именно с Женькой Алёнка ходила на танцевальные вечеринки.

В конце песни Алёнка почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, отвела глаза от Женьки и увидела стоящего в проходе Антона. Она не видела этого мужчину с момента возвращения из Болгарии. Он нигде не появлялся. Антон в аэропорту передал Алёну из рук в руки Игорю и исчез, лишь бросил скупое «Пока» на прощание.

За неделю пребывания в Болгарии, Антон чем-то её зацепил. Алёна не поняла — чем? Но именно Антона она часто вспоминала, именно к нему мысленно возвращалась Алёна на родине, именно с ним хотела увидеться ещё раз.

Она перехватила взгляд его горящих глаз. О, эти глаза, глубокие, манящие, именно с этим мужчиной Алёнка хотела бы оказаться сейчас рядом. Она резко выдернула свою руку из руки Женьки и выбежала из зала на улицу.

Выбежав на улицу, плюхнулась на скамейку у фонтана перед входом в кафе, обхватив себя руками, пытаясь успокоиться. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу. Был сентябрь, уже было прохладно, её немного поколачивало, но не от холода, а скорее от нахлынувших чувств. Антон подошёл, сел рядом, накинул на её плечи пиджак.

— Привет. Ты как? — его голос прозвучал мягко и согревающе, словно укутал её в одеяло.

— А ты? — проигнорировав его вопрос, Алёна задала свой, пытаясь справиться с волнением.

— Нормально. Прихожу в себя. Тебя отвезти? Или ты сейчас у ребят живёшь?

— Не знаю. По-разному. Но сейчас хочу домой, — голос Алёнки заметно дрожал.

— Хорошо. Сиди здесь, охрана присмотрит, — бросил Антон, поднялся и вернулся в бар.

Через пару минут он появился в дверях, держа в руке её плащ и сумочку. Следом вылетели Вика и Игорь. Вика, явно пыталась остановить Антон.

— Игорь, закрой рот своей женщине. Я всё знаю сам, — сухо бросил Антон и даже не обернулся. Подошёл к Алёнке, протянул ей сумочку и властно, но вместе с тем как-то нежно, сказал:

— Пошли…

Она повиновалась. Антон подвёл её к белому лексусу, одиноко припаркованному на обочине. Открыл дверцу:

— Устраивайся, — и бросил плащ Алёнки на заднее сиденье.

Сев за руль, наклонился над Алёнкой, дотянулся до ремня безопасности и пристегнул её. Всё это происходило в гробовом молчании, казалось даже воздух замер внутри салона.

Он не спросил её адреса, но подъехал именно к её подъезду, припарковался. Они продолжали сидеть молча, не произнося ни звука. Сидели, молчали и смотрели в окно… Он продолжал напряжённо сжимать руль… Алёнка нервничала и думала о нём, уходить от Антона не хотелось, он молчал, и она не заметила, как провалилась в спасительный сон.

Пока Антон возился с сигнализацией и камерами, переподключая и настраивая их, Алёна приготовила ужин.

— Алёна, я ещё в Болгарии заметил, ты часто спишь, не выключая свет. Почему?

Алёна немного помедлила с ответом, сомневаясь, сказать правду или отшутиться, но ответила честно:

— Меня до сих пор мучают панические атаки. В Болгарии практически всё прошло. Но как только нарисовался рядом Глеб, всё вернулось на круги своя. Я консультировалась у частного психиатра, он сказал, что нужно ложиться в клинику и лечиться серьёзно. Но… я не хочу в психушку, хотя реально понимаю, если из моей жизни не исчезнет Глеб, именно туда, рано или поздно, я и попаду, — горько ответила Алёна и добавила. — Для себя решила, пусть лучше поздно.

— Всё настолько серьёзно? — нахмурился Антон.

— Да, — обречённо выдохнула она.

— Расскажи про панические атаки. С чего они появляются? И как это происходит?

Алёна молчала. Она не хотела в этот свой страшный мир кошмаров пускать Антона, боясь его оттолкнуть.

— Алёна, это не праздное любопытство. Я пытаюсь помочь. Сам в своё время прошёл через нечто подобное. Расскажи, — он держал её за руку и перебирал её тонкие пальчики.

И Алёна рассказала. Всё, с самого начала.

— То есть точкой отсчёта каждой панической атаки является бывший?

— Да. Только он. Вернее, его присутствие рядом. И чем чаще я его вижу или слышу в течение дня, тем сильнее паническая атака ночью.

— Значит ты не чувствуешь себя в безопасности даже в своей квартире?

— Нет, — отрицательно покачала головой Алёна. — Я нигде не чувствую себя в безопасности, Антон.

— Алёна, сейчас уже поздно. Мне пора. В квартире ты в безопасности. Сюда никто не проникнет. Ребята, что внизу, надёжные и проверенные. Твоя квартира выведена к ним на отдельный пульт. Ложись спать и спи спокойно. А завтра я за тобой заеду в конце рабочего дня, и мы всё обсудим. И, почему ты без машины?

— Она в ремонте. К выходным обещали сделать. Я пока на такси, — пояснила Алёнка.

— Понятно, на такси аккуратнее. До завтра. Не провожай, — Антон резко встал, взял куртку и, не оборачиваясь, вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.

Вечером, поглощая виноград за просмотром комедии, Антон завёл разговор о своей командировке:

— Алёна, я на несколько дней уеду по работе. Одна справишься?

Алёнка молчала, задумалась…

— Охрана остаётся. Вместо меня будет Егор. Но вот в квартире ты будешь одна. Им сюда вход закрыт, — он нежно улыбнулся ей.

— И даже на чашку кофе? — поинтересовалась она.

— И даже на чашку кофе. Алёнка, они на работе, дома их ждут жёны.

— А ты? — спросила Алёнка, пристально глядя на Антона, но в глазах светилась улыбка.

Её давно мучил вопрос: кто она для Антона. Реально понимала, что не просто так он находится рядом. Но почему именно так складываются их отношения?

— Я? Я — нет, я добровольно, — и снова он улыбнулся ей. — Справишься? Или может к Вике с Игорем переедешь?

— Я должна научиться жить одна, Антон. Нельзя всю жизнь прятаться. Я стараюсь, но иногда получается плохо.

— Я вижу, что ты стараешься, Алёнка. Значит дома?

— Значит дома, — уверенно ответила она и прикусила нижнюю губку.

— Молодец. Теперь инструкция, — он взял её руку и переплёл их пальцы. — Алёна, парни будут постоянно рядом. На твой выбор: можешь ездить на своей машине или можешь с ними. Лучше с ними, но как скажешь, так и будет. Все передвижение только вместе. Дом, работа, магазины, друзья. Они — твоя тень. Только очень прошу, не провоцируй их. У них дома семьи, — и снова эта улыбка.

И эта его обворожительная улыбка успокаивала её, укутывало во что-то лёгкое и невесомое, Алёнке становилось спокойно и уютно.

— Хорошо, Антон, я буду во всём их слушаться, — тихо ответила она.

— Не хочу тебя пугать, но предупредить обязан. Бывший затихарился, он нанял частного детектива и пытается отследить твои маршруты передвижения. Поэтому, магазины разные, несмотря на то, что ты предпочитаешь один и тот же супермаркет. Придётся поменять свои привычки, хотя бы на время моего отсутствия.

— Я это время буду оформлять доставку на дом, чтобы по магазинам не ходить.

— Молодец. Так мне будет спокойнее. А теперь давай спать. Я завтра уйду рано. Можно я возьму ключи от твоей квартиры?

— Да, Антон. Запасная связка в прихожей, в ключнице.

— Спасибо. Если у меня будет возможность, я тебе обязательно позвоню. До меня дозвониться будет невозможно, мой телефон будет выключен. Извини, Алёнка, такая у меня работа.

Она ничего не ответила, только улыбнулась в ответ.

В пятницу приехав с работы и выйдя из внедорожника Макса, Алёнка услышала жалобный писк где-то рядом с парковкой. Пошла посмотреть. Макс стоял рядом и наблюдал, как Алёнка из-под кустов извлекала «пищащую» коробку. Извлекла и открыла, внутри был маленький черный котёнок, дрожащий, холодный, голодный. Малышу было чуть больше месяца от роду, когда-то такой крохой Алёнка подобрала своего Бонифация.

— Мрази. Зачем выбрасывать, ведь явно на погибель. Ему одному не выжить. Что за бездушные твари, — Макс выругался. — Извините, Алёна Викторовна, никогда не понимал таких людей.

А Алёнка молча запихнула кроху за пазуху и направилась к подъезду. Максим захватил из машины её сумки.

За неделю Алёнка устала и в пятницу решила расслабиться. Игорь работал, Викуля на выходные махнула к родителям. Алёнка созвонилась с девчонками, узнала кто из них идёт в караоке и решила присоединиться.

Зайдя в бар, встретила недовольный взгляд Антона. Его она в известность не поставила, хотя должна была. «Я же просил одной нигде не шариться», — говорили его глаза. Она улыбнулась в ответ. Женька, увидев Алёнку, приветливо махнул рукой, позвал за их столик, но Алёнка направилась к столику, где сидела Тая. Девушка на неделе звонила и хотела встретиться с Алёной.

— Привет, девчонки и мальчишки, — поздоровалась Алёнка.

Кто-то из ребят услужливо принёс дополнительный стул, кто-то уточнил про коктейль. У них так было всегда, дружно и весело, одной большой компанией.

Тая рассказала, о чём хотела поговорить, договорились о встрече у Алёнки дома вечером во вторник. Алёна не хотела напрягать охранников, Тая согласилась.

Потом кто-то попросил Алёнку спеть. «Алёнка, спой. Караоке-бар давно не слышал твой очаровательный голос». Она немного засмущалась, петь одной не хотелось.

— Тая, пошли вместе, нашу любимую споём, — предложила Алёнка.

Они выбрали из списка их песню и взяли микрофоны.

Расчешу коню гриву белую,

Распрягу его и дам вольную.

А сама босая и смелая —

К горному ручью да к холодному.

Утонул в реке красный мой платок,

Ты прости меня, милый мой дружок,

За любовь мою окаянную.

Горюшко моё горевальное.

То песок, то камушек,

Синие цветы.

В том, что я не замужем,

Виноват лишь ты.

То смеюсь, то плачу я —

Так судьбой назначено.

В том, что я не замужем,

Виноват лишь ты.

Алёнка в конце песни глазами нашла Антона, он смотрел на неё внимательно и задумчиво.

Тая смахнула слезинку.

— Тая, не плачь. Он не должен видеть твоих слёз, особенно сейчас. Ты же хорошо знаешь Дениса. Он основательно должен всё обдумать и взвесить, — Алёнка попыталась успокоить подругу.

— Зачем я всё это затеяла… — горько прошептала та.

К ним подошел Денис. Сел рядом с Таей и обнял её, нежно прижал к себе. Алёна посмотрела на эту пару. Она хорошо знала Таю, ещё со времён студенчества, в институте учились в одной группе. Но, Дениса она тоже хорошо знала. Ребята вместе были уже несколько лет. Но они были такими разными, хотя их и тянуло друг к другу. «Может именно малыш их соединит», — думала Алёнка, потягивая коктейль. Из задумчивости её вывела песня.

Пусть пока ещё в глазах этих грусть

Отголосками прожитых дней.

Я к ногам её брошу из радуг букет

Эта женщина будет моей!

Я такую искал много лет

В лабиринтах мелькающих дней,

За неё с целым миром сражаться готов

Эта женщина будет моей!

Пел Антон. Как он поёт, Алёна слышала впервые. Она была поражена его голосом. Она перевела взгляд на Антона. Он не отрываясь смотрел на неё.

Денис рядом тихо прошептал Тае: «Извини, крошка, я петь не умею. Но считай, это моим ответом на твою песню». Тая улыбнулась в ответ и, поцеловав Дениса в щёку, положила ему голову на плечо.

Алёнка опустила глаза. Это ответ Антона на её песню? Или это просто одна из песен в выпавшем списке? Как узнать?

Допев песню, Антон подошёл к Алёне и тихо шепнул:

— Поехали. Нам пора.

Алёнка встала, махнула рукой Тае и вышла из бара.

По дороге домой оба молчали. У дома Антон поставил машину на стоянку, открыл пассажирскую дверь, подал Алёнке руку, довёл до квартиры и согласился на чашку кофе. Ночевал Антон сегодня в гостиной на диване.

Антон освободился за полночь, он знал, что Алёнку до дома довёз Игорь. Позвонил охранникам:

— Как 109-ая?

— Антон Алексеевич, 109-ая не спит. Свет горит почти во всех окнах, но тихо…

— Спасибо. Сейчас подъеду.

Хотел позвонить Алёнке, но увидел только что пришедшее сообщение от Вадима, решил посмотреть, что пишет друг.

«В караоке для тебя звучала песня. Я не смог удержаться от соблазна и записал. Послушай…»

Во вложении — файл. Антон включил и замер, её голос заполнил салон авто. Он знал, что она пела для него. Алёнка пела песню Ирины Дубцовой «О нём», но как она проникновенно её пела!

Собираю наши встречи, наши дни,

Как на нитку, это так долго,

Я пытаюсь позабыть,

Но новая попытка колет иголкой.

Расставляю все мечты по местам,

Крепче нервы, меньше веры,

День за днём, да гори оно огнём,

Только мысли все о нём и о нём,

О нём и о нём.

Я к нему поднимусь в небо,

Я за ним упаду в пропасть,

Я за ним, извини, гордость,

Я за ним одним, я к нему одному.

«Алёнушка, что же ты с нами делаешь, девочка?!» — печально подумал Антон, но сердце ускоренно забилось в груди. Внезапно захотелось попасть к Алёнке, прижать её такое хрупкое тело к своему, вдохнуть полной грудью запах её волос со вкусом ландыша и прикоснуться к её губам в поцелуе.

Прослушав песню пару раз, он набрал Алёнушку. Он решил сегодня поехать к ней и провести ночь на уже полюбившемся диване в гостиной. Алёна ответила быстро.

— Привет, солнышко. Почему не спишь? — спросил он.

— Привет, не смогла уснуть. А ты откуда знаешь, что не сплю? — спросила Алёнка. А сама была счастлива! Он позвонил, а у неё сердечко замерло от его «солнышка» и не хотело биться вновь. Так он её ещё не называл.

— Вижу в окнах свет. Накормишь?

— Конечное. Поднимайся, — быстро пригласила она, словно испугалась, что он передумает.

В квартире Алёнка быстро сбросила пуховик, прошла в комнату, уселась на диван и обняла себя руками. Дома она дала волю слезам. Ей было обидно, что снова спасовала перед Глебом, было обидно и больно из-за Антона… Сидела, ревела и тупо смотрела в окно на падающие пушистые снежинки.

Антон прошёл на кухню, приготовил чай и, зайдя в комнату, протянул Алёнке чашку горячего чая.

— Алёнушка, твой горячий чай. Отогревайся, ведь замёрзла, — Антон сел рядом с Алёной на диван, немного помолчал. — Пожалуй, я тоже должен тебе кое-что рассказать. Это будет честно, — извиняюще прозвучал его голос.

Он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и рассказал свою историю:

— Когда учился в выпускном классе у меня погибли родители. Их убили, убирая случайных свидетелей. Убили маму, отчима и восьмилетнюю сестрёнку. Это было за десять дней до Нового года. С тех пор я ненавижу этот праздник. Я остался совсем один. Где-то жил родной отец. Но я его никогда не видел и ничего о нём не знал. Бабушек и тёток у меня не было. Приходили чужие незнакомые мне люди, что-то говорили, что-то делали в нашей квартире. После похорон квартира опустела и стало тихо. Я остался один, про меня все забыли. Мне было семнадцать, но я не знал, что я должен делать дальше, как жить. Спас меня сосед, полковник в отставке. Он пришёл ко мне вечером и предложил поговорить по-мужски. Именно он объяснил мне, что до совершеннолетия меня могут забрать в детский дом. Он предлагал оформить на меня попечительство. Он за мной будет присматривать, а я должен пообещать прилежно учиться. С Ильей Павловичем мы подружились быстро. Квартиры были рядом. Завтракали у меня, ужинали у него. Он готовил, я убирал, ходил в магазин за продуктами, так как у него были больные, после старого ранения, ноги. Закончил школу, поступил в институт, отслужил в армии, после армии устроился вместе с Игорем. Пока служил в армии, Илья Павлович, переоформил квартиры, объединил две в одну большую и оформил её на моё имя. Квартирный вопрос его окончательно поссорил с дочерью. Дочь у него была единственно родным человеком, но она уже долгие годы жила в Германии, возвращаться не собиралась, но настойчиво хотела продать отцовскую квартиру. Илья Павлович, зная это, очень боялся оказаться на улице. А меня он любил, как родного сына. Позднее он мне рассказал, что был у него сын, закончил военное училище, лейтенантом направили в Афганистан, но оттуда парню не суждено было вернуться живым… Я в какой-то мере заменил его.

Антон встал, подошёл к окну, всмотрелся в темноту вечера и продолжил:

— Так мы и жили, дружно, ни в ком не нуждаясь. Но однажды, я был в командировке на Кавказе, меня вызвал к себе командир и объяснил, что мне необходимо срочно вернуться домой. Только вот причину не сказал. Побоялся, наверное, что сотворю что-нибудь с собой. Приехал я домой и узнал, что нет больше моего Ильи Павловича. Он справедливым был мужиком, заступился во дворе за слабую женщину, а ему по горлу и полоснули ножом. Спасти не успели. Так я остался совсем один. Из органов уволился. Организовал маленькое ЧОП. Дальше больше. Этим я сейчас и занимаюсь, только специфика и масштаб поменялись. Есть и другая работа. Я профессиональный телохранитель, Алёнка. Это постоянный риск. Поэтому рядом со мной нет места женщине. Никакой… Я не имею права рисковать благополучием и спокойствием любимого человека…

Он замолчал. Молчала и Алёнка. Потом подошла, положила свою ладошку на его руку, слегка сжала её:

— А Ника? Ведь с нею вы были близки? — вкрадчиво спросила она и заглянула в его глаза, пытаясь там найти ответ.

— Ника… Я любил её, готов был бросить работу телохранителя, если она станет моей женой. Но она посмеялась… Жить она хотела на широкую ногу, а моя зарплата в ЧОП такого в то время позволить не могла. Я это знал, знала и она. Поэтому, в один прекрасный день я приехал из командировки, а в квартире пусто. Основательно пусто… Лишь на столе записка: «Извини, мне нужны были деньги. Ты ещё заработаешь. Прощай». И так уж суждено было случиться, что именно в этой поездке я заглянул в глаза смерти. Радовался, что всё обошлось, летел домой на крыльях… А здесь… Всё!.. С тех пор прошло шесть лет… Шесть лет мы не виделись. Шесть лет я был ей не нужен… Несколько недель назад Ника объявилась. Стала названивать, приходила на работу, но меня там не было. Знаю, что разговаривал с ней грубо, но она другого не заслужила.

Он замолчал, задумался.

— Алёна, ты сегодня сама справишься? Или мне нужно остаться? — как-то отрешённо спросил Антон.

— Справлюсь. Я справлюсь, — уверенно сказала Алёнка, а у самой замерло сердечко. Алёнка испугалась, что Антон уйдёт и не вернётся к ней.

— Тогда я оставлю сегодня тебя. Охрана внизу… Мне нужно побыть одному… может несколько дней… Хорошо, Алёнушка?

Но его «Алёнушка» вернула ей уверенность, что он вернётся и она тихо ответила:

— Хорошо…

Антон поцеловал её в носик и ушёл.

На третьи сутки Антон реагировал на мир по-новому. Привёл себя в порядок. Голова была свежая, способная думать и быстро соображать. Включил телефоны. Тут же посыпались сообщения о неотвеченных звонках и смс-ки.

Просмотрел. Звонили все, кроме той единственной, которая стала дороже и роднее всех на свете, кроме той, ради которой он собирался всё поменять в своей жизни. Позвонил Максиму.

— Как подопечная?

— Всё спокойно. Сейчас на работе. Вчера гуляла с Джессикой два часа. Думал отдам коньки на морозе. Еле уговорил пойти домой. Сегодня утром была зарёванная.

— Спасибо. Что бывший?

— Не появлялся…

— Хорошо. Спасибо, Макс. Я снова на связи.

Алёнка, что же ты плакала, моя девочка? Кто стал причиной твоих слёз, милая?

Ника превзошла себя. Звонила каждый час. Будильник на дозвон установила, что ли? Но Нику решил оставить на последки.

В начале самое важное. Самое важное это Сергей Павлович.

— Добрый день, Сергей Павлович. Нам нужно решить вопрос по контрактам. Конец года.

— Я помню, Антон. Готовь пролонгацию. Мои юристы согласуют.

— Пролонгировать будем не все контракты. Нужно обсудить.

— Через два часа подъезжай. Обсудим.

— Спасибо.

Вот так коротко и по-деловому.

В среду в гости пришла Викуля. С Викой они последнее время общались только по телефону. Подруга перед новогодними праздниками открыла филиал своего салона красоты в новостройках. И теперь Викуля крутилась на работе, раскручивая новый салон, всё доводя до совершенства. Общаясь сегодня по телефону, подруги решили вечер посвятить друг другу, а потом уже вместе с Игорем выгулять Джесс.

Приехав домой, Алёнка отпустила охранника. Ребята, правда, всегда возмущались, говоря, что Антон не приветствует самоуправство, но Алёнка устала уже от такой опеки. Надоело, да и Глеб уже давно не появлялся.

С Викулей они строили планы на пятницу. У Игорька был день рождения, отмечали ребята такие праздники всегда дома. И сейчас подружки составили меню, еще раз пробежались по списку гостей. Алёнка с замиранием сердца увидела в списке Антона и улыбнулась.

— Алёнка, тобой Женька очень интересуется. Удели мужчине внимание, — подруга загадочно улыбалась.

— Нет. Особо внимания не уделю, только наравне со всеми, — ответила Алёнка, задумчиво посмотрев на подругу.

— Тебе не нравится Женька? — не унималась Вика.

— Викуль, мне нравится ваш Женька. Но, он младше меня. Зачем я ему, такая старушка? Да и есть мужчина, который нравится больше. И пока я не выясню окончательно всё с этим мужчиной, ни о каком другом речи быть не может, — задумчиво сказала Алёнка.

— Алёна, ты сейчас говоришь об Антоне?

— Да. Вика, я как идиотка влюбилась в него. Но что-то мне подсказывает, что он тоже…, что я… — она не смогла закончить свои мысли. Щеки предательски залились румянцем смущения, и она замолчала.

— Понятно. Но почему вы тогда не вместе?

— Я не знаю… Всю осень почти каждый вечер он проводил у меня, возился с Джессикой, мы … просто хорошо проводили время. И всё… На прошлой неделе я увидела рядом с Антоном молодую женщину. Вернее, не так. Молодая женщина подошла к нам в парке. Это была некая Ника. Он очень резко с ней разговаривал, — Алёна немного помолчала и продолжила. — Потом мы ушли домой. Он о себе вообще никогда ничего не рассказывал, а здесь рассказал всё. Рассказав, сказал, что должен побыть один… И ушёл… И до сих пор не вернулся…

— Значит Ника вернулась, — задумчиво произнесла Вика.

— Ты думаешь, он ушёл к ней? — спросила Алёнка, внутренне пытаясь подготовиться к любому ответу Вики.

— Нет, Алёна, это исключено. Если ему нужно побыть одному, значит так надо… Он вернётся. Не печалься, подруга, — Вика обняла Алёнку.

— Легко тебе говорить. У тебя Игорь… А я… Ладно, давай поужинаем, — предложила Алёна подруге.

На предложение поужинать Вика сморщила носик.

— Я не буду, — наотрез отказалась она.

— В смысле ты не будешь? — Алёнка накрывала на стол и не заметила на что так среагировала Вика. Но подруга выскочила из кухни и скрылась в ванной.

Алёнка догадалась, Вику тошнит. Но почему? Когда подруга вернулась, Алёнка поинтересовалась:

— Викуля, что это было? Это новая диета или???

— Или, Алёнка, или! Это токсикоз, подруга. Уже вторую неделю мучаюсь.

— Клёво!.. Наконец-то я увижу ваших карапузов, — повеселела Алёнка. — Как Игорь?

— Ещё не знает, — загадочно ответила Вика.

— Почему? — удивилась Алёна.

— Это подарок. Узнает в пятницу.

— Но, что ты кушаешь? Что тебя так смутило на моём столе?

— Нарезка. Мясо даже видеть не могу.

— Сейчас уберу, — и Алёнка, нежно улыбаясь, убрала в холодильник тарелку с мясной нарезкой.

— Алён, мы на новогодние праздники едем в Болгарию. Ты же с нами?

— Нет, Вика. Этот новый год я буду дома. Ко мне Машка должна приехать. Да и девчонок своих куда я дену?

— Девчонок можно было бы Антону подбросить. Одна то точно его девочка, — посмеялась Вика.

— Вика, а можно Антону ещё и меня подбросить? Я тоже хочу быть его девочкой, — печально сказала Алёнка.

Они поужинали и перебрались в гостиную. Лежа на диване, подружки промывали косточки мужчинам. Ириска, играя с хвостом Джессики, полностью их поддерживала, периодически запрыгивая на диван, хватая то одну, то другую за руку и требуя особого внимания к своей персоне.

— Алёнка, как ты с ними справляешься. Ладно Ириска, но Джесси уже сейчас смотрится грозно. Лично я её боюсь.

— Ага, грозно, но ты не бойся. Она очень умная, человека чувствует, ты же мне угрозу не представляешь. Несмотря на свой юный возраст, уже отважно меня охраняет.

Вечером заехал Игорь. Они вместе выгуляли Джессику. Прощаясь, Алёнка пообещала в пятницу приехать пораньше и помочь подруге.

Проезжая мимо ёлочного базара, Алёна попросила Егора остановиться:

— Помоги мне купить ёлку. Только сейчас поняла, что у меня её нет… Даже искусственной.

Егор припарковался на стоянке у ёлочного базара. Алёнка выбрала двухметровую красавицу. Села в машину и снова погрузилась в свои мысли.

Последнее время Егор её только такой и видел, задумчивой и грустной.

— Алёна Викторовна, а как Вы её собираетесь поставить?

— Думаю… Ёлка с крестовиной, но нужно будет как-то ещё закрепить дополнительно. Но вот как? Ещё не придумала…

— Для Вашей Джессики это дополнительное развлечение. Игрушки нельзя будет стеклянные вешать.

— Джесси для ёлки представляет меньшую опасность, чем Ириска. Вот эта бандитка — главная угроза зелёной красавицы.

Алёнка догадалась, что у охранников теперь будет новое развлечение: в камеру следить за ёлкой в её квартире. Ребята часто предупреждали Алёну об очередном разгроме квартиры её девочками. «Алёна Викторовна, не пугайтесь, но Ваши девчонки порвали диванную подушку. Теперь вся квартира в перьях» или «В квартире никого не убили, на полу не кровь. Ириска, проверяя порядки, уронила кетчуп. Теперь весь пол в квартире в нём». Алёнка только смеялась в ответ: «Спасибо, мальчики. Вы спасли меня от раннего инфаркта» и шла убирать квартиру.

— Алёна Викторовна, завтра дежурит Макс, давайте я вечером приду и помогу Вам с установкой ёлки.

— Но это же твой выходной?

— Я сейчас один. Жена с сынишкой уехали к родителям. Дома скучно. Чем пялиться в телек, я лучше помогу Вам.

— Спасибо, Егор…

Дома Алёнка водрузила ёлку на её почётное место. Красавица стояла надёжно. Но её пока не трогали девчонки. Ириска и Джессика, всегда крутившиеся под ногами на кухне, сегодня на кухне не появлялись вовсе. Они наблюдали за ёлкой. Джесси лежала посреди комнаты и просто пялилась на зелёную красавицу, иногда о чём-то ворча.

А вот Ириска пыталась познакомиться с ёлкой поближе. Но пока страх брал своё и Ириска просто хороводила вокруг ёлки на расстоянии.

Алёнка наблюдала за девчонками и умилялась. Как прекрасно, что у неё есть Джесси и Ириска. С ними она не чувствует себя одинокой. «Спасибо, Антон», — мысленно благодарила Алёна его.

Алёнка уже второй час пыталась подобрать украшения для ёлки через интернет. Стеклянные украшения нельзя. Девчонки могут пораниться. Дождик тоже не желателен, могут начать его жевать. Выбрала красивую верхушку, заказала пластиковые шары двух цветов. Гирлянду на ёлку решила не вешать, а вот светящийся дождик на окно купила. К концу вечера заказ был оформлен.

Подъехав к Алёнкиному дому, Антон увидел, как Алёна разговаривает с Глебом. Первое, что он хотел сделать, это подбежать и защитить Алёнушку. Но ему понравилось, как ведёт себя Джесси, он почувствовал и Алёнкино спокойствие. В морозном воздухе не витал её звенящий страх. Она смотрела на Глеба гордо вздёрнув голову и что-то высказывала ему, не отпуская короткий поводок Джесси, а высказав всё, гордо направилась к дому, что-то сказала у подъезда охраннику и скрылась за дверью.

Вот теперь можно была подойти. Он, ничего не говоря Глебу, прошёл мимо и сразу направился к охранникам. У них узнал всё о 109-ой квартире, сходил на площадку и, забрав мяч Джесси, поднялся к Алёнке.

В начале февраля отмечали день рождения Женьки. У него появилась очередная девушка. Вика была довольна. Младший брат Игоря изрядно трепал им нервы своими часто меняющимися девицами. Викуля очень хотела, чтобы он остепенился.

Сегодня сидя в караоке-баре, Алёнка опять скучала. Антон не пришёл. У него опять работа. Если сможет вырваться, то только ближе к полуночи и только ради того, чтобы отвезти Алёнку домой.

Ребята просили Алёнку спеть. Её очаровательный голос теперь редко звучал в кафе. Она поддалась на их уговоры, поднялась из-за столика, взяла в руки микрофон и запела:

— Можно я буду рядом?

Звонкой весенней капелью,

Свежестью майского сада

И соловьиною трелью.

Можно я буду рядом?

Солнышком тёплого лета,

Ливнем и звездопадом,

Капелькой лунного света,

Зимней её серенадой,

Белой снежинкой большою

Можно я буду рядом?

Сердцем твоим и душою

Можно я буду рядом?

Тихою песнею ветра,

Лёгкой осенней прохладой,

Каплей росы неприметной

Можно я буду рядом?

Именно во время исполнения этой песни в зал зашёл Антон. Он перехватил взгляд Алёнки и замер. Он знал, она поёт для него. Это её ответ на его декабрьское признание в любви.

Она исполнила песню, попрощалась со всеми и вышла из зала. Только Вика видела с кем ушла её подруга. Видела и не знала, радоваться за Алёнку или нет. Очень тяжёлый был у Антона характер, прямой, твёрдый, бескомпромиссный. А Алёнка была такой нежной и ранимой.

Алёнка уехала вместе с Антоном. Он снова остался ночевать у неё в гостиной. Её покой в спальне охраняла Джессика. А маленькая пушистая предательница нагло пела свои песни мужчине, но Алёнка не обижалась на Ириску. Она и сама была бы рада устроиться рядом с ним на диване.

Антон сидел в своём кабинете и тупо смотрел в потолок, выискивая там новые узоры и вспоминая её глаза, такие зовущие, манящие голубые глаза, в которые хотелось смотреться вновь и вновь.

Он уже позвонил ей два раза, но она не взяла трубку. Он знал, что в девять она уехала на работу. Где она сейчас? Почему молчит её телефон? Как хочется запереть её дома и никуда не выпускать.

Антон был уверен, им с Алёнушкой будет хорошо вместе. Они понимают друг друга без слов. За полгода они даже научились разговаривать словами песен, которые пели друг другу в караоке-баре по пятницам в кругу друзей. А потом она уезжала домой в сопровождении друзей или с ним.

Вчера на весенние каникулы к ним приехала Машка. Младшей сестрёнке удалось вырваться из-под опеки мамы. Маму положили в больницу на обследование и немного подлечить её гипертонию. Это было ежегодно, но обычно в апреле-мае, в этом году мама уболтала врача на начала апреля, якобы не нужно контролировать выпускницу во время каникул, как она учит. Машку мама с учёбой давно не контролировала, но на две недели приехал Глеб и мама решила Машку оставить на его попечение. Посоветовавшись с отцом и созвонившись с Алёнкой и Антоном, Машка и слиняла к сестре, подальше от Глеба.

Глядя на младшую, как она щепетильно выбирает себе вечерний наряд из сестринского гардероба, Алёнка с Антоном переглянулись.

— Хороша девчонка, — задумчиво произнёс Антон и ехидно щурясь, посмотрел на Алёнку.

— Нужно подумать об охране, — шутя ответила Алёна.

— Нет… Зачем? Мы ей на лбу татушку набьём…

— Ага. «Мне ещё 17!».

И они дружно засмеялись.

— Я про татушку всё слышала, — почти равнодушно отозвалась Машка. — Я не обижаюсь. Я выбрала. Я в этом пойду. Как вам? — и она вышла из спальни на общее обозрение.

Машка была сногсшибательна: она влезла в терракотовое обтягивающее платье, доходившее ей до середины бедра.

Алёнка обреченно вздохнула. Антон хихикнул и тяжело сглотнул.

— Нет, Машунь. Это мой день рождения и не нужно меня задвигать на задворки. Я ещё не старушка. Да и взрослых дяденек смущать не надо, ты ещё маленькая для разврата, — посмеялась Алёнка. — Пойдём, я помогу тебе, сестрёнка, с нарядом.

Машка недовольно пожала плечами, но подчинилась.

Зайдя в спальню, Алёна критически окинула взглядом свой гардероб.

— Ну, где же ты спряталось? — она перебирала руками плечики с одеждой. — Вот оно. Примерь вот это.

Маша критически оглядела протянутое сестрой платье, недовольно сморщила носик, но промолчала. Желтый с крупными разноцветными кругами низ был собран широкими ложными складками на талии, белый обтягивающий верх, широкий пояс, неглубокий вырез спереди уходящий на спине в достаточно глубокий, обнажающий спину до середины лопаток. Маша надела платье и с любопытством посмотрела на себя в зеркало, улыбнулась, было видно, что ей понравилось отражение.

— Вот так, сестрёнка. Целомудренно, экстравагантно и свежо. Иди, покажись Антону, пусть оценит.

— Пусть оценит позднее. Мне нравится, даже длина интересно смотрится, чуть открывая коленочки, — промурлыкала Машка и поцеловала сестру. — Спасибо.

— Алёнка, я так боялась, что вы не приедете. Я вещи все давно собрала и постоянно тряслась, боясь, что мама их обнаружит.

— Что за платьице в чехле? — поинтересовалась Алёнка.

— Это? — Машка равнодушно кивнула в сторону шкафа. — Подарок Глеба мне на день рождения. Сегодня я приглашена в ресторан, куда идти не собираюсь, как и принимать данный подарок.

Алёнка удивлялась Машкиному внешнему равнодушному спокойствию, хотя точно знала, что сестра очень переживает.

— Маша, если вещи собраны, давай Тоша их в машину отнесёт, пока матери нет, — предложила Алёнка и позвала Антона.

Оценив поклажу, чемодан и две сумки, Антон посмеялся:

— Машка, ты зачем кирпичи с собой везёшь? Нам кирпичи не нужны.

За что получил летящую подушечку и шипение двух сестёр, а после упаковки всех вещей был награждён поцелуем обеих, нежным Алёнкиным и лёгким, в щёчку, Машкиным.

Алёнка сняла чехол с платья и обалдела. На вешалке висело вызывающего красного цвета платье на тонкой бретельке, с откровенным разрезом по левой ноге, заканчивающимся на уровне бедра, и совершенно открытой спиной. Алёнку даже в жар бросило, как только она представила в этом платье Машку.

— Алён, я только не поняла, какое нижнее бельё под него нужно носить? Моё ни одно не подошло, всё видно… — задумчиво произнесла Маша.

— Машка, эта модель не терпит нижнего белья, дополнением сюда могут быть только чулки и туфли на шпильке. Если бы, сестрёнка, ты в этом платье пошла сегодня с Глебом в ресторан, то утро ты бы уже встретила женщиной в его постели. Это даже без вариантов, Маша, — грустно сказала Алёнка, посмотрела на обалдевшую Машку и в сердцах добавила. — Вот козлина!..

Алёнка убрала платье в чехол, а Машка прикрепила к нему записку, написанную красивым девчачьим почерком: «Извини, такой подарок для меня не приемлем. Я не хочу быть и не буду твоей … Рождённая не для тебя, М.».

Сёстры ещё немного посекретничали и пошли готовить ужин. Рассказывая свои секреты Алёнке, Маша умолчала про Женьку. На все вопросы сестры про кавалеров, лишь улыбалась и отвечала уклончиво.

Вскоре пришла мама. Она суетилась на кухне, помогая дочерям. Но Алёнка ощущала то напряжение, которое летало в воздухе. Мама постоянно посматривала в окно, словно ждала кого-то.

Праздничный ужин был по-семейному тёплым. Пришла Катюша, как всегда одна, дети были в летнем лагере, а Олег… Олега никто не приглашал. После поздравлений Маши с совершеннолетием, Алёнка с Антоном объявили о дне свадьбы.

Всё было хорошо, но Глеб омрачил этот вечер своим присутствием. Он пришёл по приглашению мамы и, как почётный гость, должен был сидеть рядом с именинницей.

Машка, увидев, как мама пытается посадить Глеба рядом с ней, фыркнула и, взяв свой стул и тарелку, втиснулась между Антоном и отцом. Именно рядом с Антоном она чувствовала себя под надёжной защитой. Маша строила глазки Антону, Алёнка прикалывалась над сестрёнкой, разрешив потренироваться на её женихе.

Глеб, немного посидев за семейным столом, собрался уходить:

— Маша, я зайду за тобой в девять. Надеюсь, ты не забыла про ресторан?

— Помечтай, — ехидно улыбнулась в ответ Машка.

Глеб её ехидство проглотил, а вот мама не выдержала:

— Мария, это неприлично. Тебя в ресторан мужчина пригласил. Это первый твой выход во взрослую жизнь. А ты ещё ерепенишься.

— Неприлично, мамуля, дочку под старого кобеля подкладывать, — огрызнулась Машка и вылетела из-за стола в свою комнату, щёлкнув замком. Закрылась.

Глеб молча ушёл, мама провела его до дверей и что-то сказала ему на прощание, заботливо похлопав по плечу.

После застолья Катюша помогла немного маме на кухне с посудой, а потом присоединилась к Алёнке и Антону. Убедившись, что мама не слышит их, Катя тихо произнесла:

— Алёна, увези Машку отсюда. Не оставляй девчонку здесь.

— Уже завтра, — ответила Алёнка. — Катюш, разведись с Олегом. Ты молодая, ещё найдёшь своё счастье, ведь тебе всего-то тридцать три, Кать. Не губи саму себя, да и девчонкам лучше будет. Что тебя держит?

Катя покосилась на Антона, но поняв, что он уходить не собирается, ответила:

— Алёна, мы живём в его квартире. Мне уходить некуда. Или ты предлагаешь вернуться к родителям?

Алёна молчала, думала, не зная, что сказать сестре в ответ.

— Здесь меня мама сожрёт и не подавится, — горько сказала Катя. — Она даже слушать не хочет, что мне тяжело, что я устала видеть пьяного мужа, что девчонкам там плохо. У неё один сказ: «Что вам плохо? Живёте в хорошей трёшке в центре города. Школа рядом, работа тоже. Подумаешь мужик пьёт. Сейчас у многих пьют. Люди терпят, и ты терпи».

— Давай я сниму тебе квартиру. Ты уйдёшь? — неожиданно предложила Алёна.

— Алёна, я не знаю. Можно я подумаю? Пойду я домой. Завтра на работу к восьми. Вы уезжаете утром?

— Да, Катя. Девчонки проснутся и поедем. Звони, если нужна будет помощь, — Антон взял из рук Катерины её старенький телефон и забил в него свой номер, сделал контрольный звонок, сохранив номер Кати в своём телефоне. — Катюш, я бы проводил тебя, но девчонок боюсь одних оставить, вдруг Глеб вернётся.

— Нет, Антон, даже не думай. Мой очень ревнивый. Не хочу дополнительных проблем ни себе, ни детям… Спасибо.

Катя ушла. Алёнка постучалась к Машке, но сестрёнка не открыла дверь, было слышно, что она с кем-то разговаривает по телефону и хихикает.

Антон ушёл с отцом на перекур, попросил Алёну подготовить чашечку кофе на ночь. Алёнка заботливо постелила им на диване и пришла на кухню, где до сих пор хозяйничала мама. Было видно, мама злилась.

— Мамуль, не злись. Не нужен Машке Глеб. Она молоденькая совсем. Найдёт Маша себе ещё хорошего парня.

Мама зло ответила:

— Найдёт! Нищеброда… Вот ты замуж второй раз выходишь, что ж работаешь? Или мужику не на что содержать? А вот при Глебе не работала, — парировала мама.

— То есть, как это не работала? Я постоянно работала, мамуль. И зарабатывала ничуть не меньше Глеба, только работала из дома. А сейчас у меня свой Центр психологической помощи, чему я очень рада. А насчёт Антона, зря ты так… Да и деньги не главное в жизни, мамуль…

— Я всю жизнь копейки считала. Для вас хотела безбедной жизни. А вы!..

— А что мы, мамуль?

— Катька меня во всем винит. Разводиться собирается. Но домой я её не пущу. Есть мужик, пусть с ним и живёт. Почему я её детей кормить должна?

Алёну удивили слова мамы.

— Они твои внучки, мам. Неужели тебе их ни капельки не жалко? А насчёт Кати… Катя, если действительно разведётся, снимет себе квартиру, я ей помогу. Ей с детьми проще будет. Зарплата у неё хорошая, на работе её ценят. Никто из кошелька на бутылку воровать не будет, все деньги ей и детям достанутся. Детей тоже пожалеть надо. Что её девчонки видят? Пьяного отца, да замученную, побитую и заплаканную маму…

— Машка никуда не поедет. Я запрещаю. С понедельника она к тёте Рае выходит в магазин работать, — резко, не скрывая отчаяния и злости, сказала мама.

— С чего бы это? Она блестяще закончила школу для того, чтобы овощами торговать? Пусть пробует поступить в институт, — сказала Алёнка, наливая свежезаваренный кофе в чашку для Антона, выглянула в окно и позвала, — Тоша кофе на столе.

— Чем же твой Тоша лучше Глеба?

— Он любит меня, мамуль, а я его. Нам хорошо вместе.

— Глеб тоже тебя любит.

Алёнка промолчала, ничего не стала говорить маме, и так разговор снова не получился.