В то утро я проснулась от телефонного звонка. Не знаю, какая реакция была сильнее: удивление или негодование. Я твердо решила не отвечать и даже сунула телефон под подушку в надежде, что он заткнется. Он, и в правду, заткнулся, но я поняла, что уже проснулась. Разлепив глаза, вылезла из-под одеяла и поежилась. Весна в этом году не порадовала, стояла середина апреля, и хотя снег на улице уже сошел, было серо, дождливо и ветрено.

Примерно так же было у меня на душе. Ничего нового в жизни не наблюдалось, и большую часть времени я по-прежнему проводила дома. Мои вылазки в свет стали ограничиваться встречами с Петренко и Олегом, но и они в последнее время были реже, потому как в жизни моей не происходило категорически ничего, а выслушивать нравоучения желания не было. Однако без оных никогда не обходилось, потому я решила, что пора завязывать. В плане, со встречами, а не с образом жизни. Получалось неплохо, потому утренний звонок меня разозлил, он выбивался из привычного распорядка.

Я прошлепала в кухню и закурила, пялясь в окно. За ним ничего радостного не наблюдалось: накрапывал противный дождь, верхушки деревьев раскачивались от ветра. Вернувшись в комнату, я поморщилась, бросив взгляд на часы: поменять в них батарейку я так и не удосужилась. Залезла рукой под подушку и достала телефон. Было десять утра, а звонил Ярослав. Я покрутила трубку в руке, раздумывая, что побудило его на столь неожиданный поступок, выяснять было лень, и я собралась снова спрятать телефон под подушку, но он зазвонил в моих руках. Посчитав это за знак, может, и дурной, как знать, я вздохнула и сняла трубку.

– Совести у тебя нет, – сказала вместо приветствия, Ярослав посмеялся, – чем обязана?

– Сегодня вечером жду тебя в ресторане в самом красивом виде, на который ты способна.

– Шутишь? – подивилась я.– Вид у меня один, и то болезненный.

– Вот именно. У меня там встреча в семь, так что подъезжай к восьми.

– А повод? – лениво поинтересовалась я, прошествовав в кухню и включив чайник.

– Есть один, сразу предупреждаю, никаких отговорок не приму.

Я немного поразмышляла о том, что Петренко задумал, но ничего в голову не пришло. Хоть убей, я не видела ни одной причины, по которой дорогой друг решил позвать меня на ужин. Не могу сказать, что мне стало интересно, но тон Ярослава отказа не предполагал, и я согласилась, вспомнив, что мы не виделись с ним недели две.

– Вот и хорошо, – ответил он и распрощался.

Я же отправилась в душ, а потом устроилась за столом в кухне, глядя в окно и попивая кофе. Вставать в такую рань я не любила, потому что день становился значительно длиннее. Конечно, при желании можно было себя чем-то занять, но желания как такого не возникало. Когда мне надоедало пялиться в потолок, я шла в магазин и покупала несколько книг, так что за пару месяцев расширила свои познания в совершенно различных областях. Знания эти девать было некуда, потому как блистать интеллектом в кругу друзей не приходилось за неимением последних. В общем, если бы не Ярослав с Олегом, то меня можно было смело записать в добровольные затворницы. Хоть в монастырь уходи, честное слово.

Вдоволь насмотревшись на двор, я все-таки поднялась и прошествовала к шкафу. Быстро надела джинсы и свитер, после чего залезла в один из ящиков, выудила оттуда пачку евро и вытащила несколько купюр. Перед новым годом я стала счастливой обладательницей огромной суммы денег. То есть огромной она казалась мне, я прикидывала, что хватит до конца жизни, еще и останется, человек с интересами распорядился бы этими деньгами куда быстрее. История вышла быстротечная и не очень приятная.

Марк, моя первая любовь, предательски бросившая меня больше пяти лет назад, в определенный момент вернулся в мою жизнь. Наворотил в ней немало, после чего опять сбежал. Как оказалось, недалеко. когда-то, когда я еще жила в другом городе, он вовлек меня в неприятную историю, окончившуюся смертью человека. Марк тогда испарился, но вернулся, чтобы подчистить концы. Это ему с блеском удалось: он избавился от всех, кто знал о той истории. За исключением меня, конечно, хотя я оказалась вписана в его планы с головой.

После осуществления задуманного Марк все-таки сбежал с приличной суммой денег, хотя, ее, скорее, можно назвать неприличной. Меня в очередной раз с собой не позвал, зато оставил внушительную сумму в иностранной валюте в качестве компенсации. Я же сложила пачки в шкаф и вроде как забыла про них. Но раз Ярослав категорично заявил, что я должна выглядеть хорошо, придется соответствовать. Натянув куртку и ботинки, я посмотрела на себя в зеркало: увидела девчонку двадцати пяти лет с забранными в хвост светлыми волосами. Выглядела она на троечку, так что я показала ей язык и покинула квартиру.

Стоило выйти из подъезда, как меня обдало порывом холодного ветра, я затрусила к остановке, покосившись на новенькую "Ауди". На мой взгляд, она за эти месяцы прочно вросла в асфальт, на котором стояла, потому что я ни разу ей не воспользовалась. Машину мне подарил Женька, еще один субъект, внезапно возникший в моей жизни, но так же быстро ее покинувший. С ним мы столкнулись случайно, и он этим не преминул воспользоваться, втравив в неприятную историю. В конечном итоге, наше знакомство вышло ему боком: я постоянно попадала в опасные ситуации, а он меня спасал, пока ему это не надоело.

В какой-то момент он вычеркнул меня из своей жизни, но судьба свела нас вновь, и так уж случилось, что мы переспали. У него на тот момент уже были отношения с девушкой, бросать которую ради меня Женька явно не собирался. Угрызения совести подвигли его на подарок, который я хоть и приняла, но не использовала. Дело было даже не в том, в виду чего подарена машина, у меня банально не было прав. В свое время Марк научил меня неплохо водить, но документировать этот факт я не смогла, потому как собиралась умирать, но не умерла, а сбежала сюда. Здесь мне тем более не пришла в голову подобная мысль, с мыслями тут вообще было худо, к тому же поддельный паспорт не располагал.

Короче, раньше я не удосужилась, а теперь мне и вовсе не было до этого дела, потому "Ауди" мирно ржавела на стоянке возле моего дома. Я добрела до остановки, на счастье, маршрутка приехала почти сразу, и я скрылась в ней от непогоды. Пялилась в окно довольно задумчиво, хотя следовало признать, ни одной мысли в голове не было. Доехав до центра, я сначала заглянула в банк, разменяв несколько купюр на рубли, после чего направилась в салон красоты. Меня встретили довольно радостно, хотя мой внешний вид вовсе не намекал на то, что я в таких заведениях завсегдатай. Я торжественно заявила, что должна выглядеть на одиннадцать баллов из десяти, после чего отдалась во власть умелым рукам. Надо признать, девушки со своей задачей справились, потому что я некоторое время рассматривала девицу в отражении.

– Вы очень красивая, – заявили мне мастерицы, надо мной колдовавшие, а я порадовалась, значит, не зря потратила столько времени.

От нечего делать я еще заглянула в кафе, выпила кофе, разглядывая окружающих. Пару раз со мной пытались познакомиться молодые мужчины, при чем в первый раз я даже не сразу поняла, о чем вообще речь. Поняв, что дичаю, я решила отправиться домой, поступок не однозначный, согласна. По дороге заехала в книжный, некоторое время побродила там среди полок, наконец, отправилась на кассу, захватив с собой собрание сочинений Ницше. Несмотря ни на что, я не оставляла попыток найти смысл жизни и полагалась в этом плане на умных людей, коим Ницше, безусловно, являлся.

Однако в тот день чтение не задалось, я не заметила, как уснула, а проснувшись, поняла, что пора собираться в ресторан. На счастье, мои прическа и макияж несильно пострадали, я погладила черное платье, запоздало вспомнив, как Ярослав насмехался над скудностью моего гардероба. Правда, тут же махнула рукой, чем— чем, а накоплением вечерних платьев мне точно заниматься не хотелось. Собравшись, я выудила из шкафа пальто и сапоги на каблуке, тоже вечные спутники данного платья в холодный период.

В общем, к ресторану я подъехала за пятнадцать минут до назначенного времени, воспользовавшись такси. На входе меня встретил швейцар и дружелюбно улыбнулся, как, впрочем, и охранник внутри. Вообще-то, в ресторане Петренко мы встречались довольно редко, но знали меня тут хорошо, чему способствовала фотография, висевшая в зале. На ней сам владелец страстно прижимает меня к груди во время танца. Когда я увидела это творение на стене в первый раз, то даже присвистнула и уставилась на Ярослава с искренним удивлением.

– Мне нравится эта фотография, – заметил он тогда категорично. Кроме этой фотографии имелось еще несколько подобного жанра, правда, с людьми мне незнакомыми, но сей факт как-то примирил меня с данной блажью моего товарища.

Я прошла в зал и тут же увидела Петренко: он сидел за столиком в углу, лицом ко мне, разговаривая с каким-то мужчиной. Того я видела только со спины, но интереса он у меня не вызвал. На входе меня встретил метрдотель, тоже узнал и проводил к столику. Теперь Ярослава мне не было видно, зато я могла вдоволь насладиться видом из окна.

– Закажете что-нибудь? – спросил подошедший официант.

Планов Ярослава я не знала, так что решила ограничиться кофе, хотя есть хотелось сильно. Молодой человек почтенно кивнул и удалился, а я стала гадать, что меня сегодня ждет, попутно разглядывая зал. Место, надо сказать, было довольно удачное, потому что я оказалась скрыта от многих глаз, в мое обозрение попала лишь пара столиков: за одним сидела какая-то компания из мужчин и женщин, за вторым скучал мужчина лет тридцати пяти. Он задумчиво крутил в руках бокал с пивом и пялился в пустоту. Поймав мой взгляд, на мгновенье задержался, но потом отвел глаза. Вскоре мне принесли кофе, я отвлеклась на него, потому и не заметила, как мужчина оказался рядом со мной.

– Позволите? – посмотрел вопросительно.

– Извините, но у меня здесь встреча, – улыбнулась я доброжелательно, он несколько смущенно усмехнулся.

– Да, можно было догадаться, такая красивая девушка вряд ли будет коротать вечер в одиночестве.

Я пожала плечами, он, еще раз извинившись, пожелал приятного времяпрепровождения и удалился за свой столик. Правда, изредка поглядывал с интересом. Тут появился Ярослав, сел напротив, закрыв собой мужчину, и воззрился на меня.

Я помалкивала и пила кофе, пока он меня разглядывал. С Ярославом, как можно догадаться, мы тоже познакомились не просто так, а в моем очередном рейде за неприятностями. Когда история закончилась, мы неожиданно сдружились. Если можно назвать наши странные отношения дружбой.

– Красота неземная, – сообщил он тем временем, – но платье можно было и сменить.

– Я его постирала, – порадовала я Ярослава, он рассмеялся и кивнул официанту. Тот подошел, и Петренко меня изрядно удивил.

– Бутылку шампанского и побольше закуски. Ты хочешь что-нибудь?

Я немного поморгала, но с вопросами повременила, заказав себе поесть. Стоило официанту нас покинуть, как я поинтересовалась:

– Что за праздник?

– Наберись терпения и все узнаешь.

– Ты что, заключил сделку века? – кивнула я в сторону папочки, которую Ярослав принес с собой.

Он рассмеялся, но не ответил, вместо этого опять принялся глазеть. Играть с Петренко в гляделки удовольствие то еще, сразу понятно, кто кого пересмотрит, и от процесса радость сомнительная. Лично я начинаю маяться и смотреть на свои руки, сейчас вполне сгодилась кружка с кофе. На счастье, явился официант с ведерком льда, из которого торчала бутылка с шампанским, и двумя бокалами. Он быстро разлил нам игристого напитка и удалился.

– Так за что пьем? – вяло спросила я. Ярослав протянул мне папку, я вопросительно на него посмотрела.

– Бери, – сказал он, я взяла, открыла и обнаружила в ней документы. Так как Петренко на мои взгляды не реагировал, я углубилась в их чтение и очень скоро начала хмуриться.

– Это что? – спросила, наконец, дочитав и отложив их в сторону.

– Ты же видела, – ответил он, – мне, конечно, твоя конура не нравится, но раз она пришлась тебе по сердцу…

– Ты ее купил.

– Ты ее купила, – поправил он, – как видно из документов. Квартира твоя.

Радости я не испытала, некоторое время смотрела хмуро, потом задала вопрос:

– С чего вдруг такие подарки?

Он рассмеялся.

– Ты знаешь, – сказал доверительно, – мы с тобой за эти полгода вроде как сроднились. Я понимаю, факты своей биографии ты тщательно скрываешь, но мне подумалось, раз ты живешь под выдуманным мной именем, значит, и день рождения будешь справлять под выдуманной мной датой.

Я вздернула бровь, после чего под его насмешливым взглядом вытащила из сумки паспорт и заглянула внутрь. Дата моего рождения соответствовала сегодняшнему дню. Надо же, за пять лет мне и в голову не пришло отмечать свой день рождения, ни выдуманный, ни, тем более, настоящий. Ярослав когда-то помог мне с документами в новую жизнь, назвав меня Ивановой Аней, теперь я жила по ним. Раскрыть ему имя или день своего рождения я не могла, так что, наверное, он, действительно, имеет право поздравлять меня тогда, когда посчитает нужным. Мои манипуляции с паспортом Петренко здорово развеселили.

– Сильно я прогадал с датой? – поинтересовался он. Я скроила недовольное лицо, потому что разговаривать на темы прошлой жизни, пусть даже такие косвенные, не любила.

– Вообще-то не очень, – сказала ему, и это было правдой. Мой день рождения был через неделю.

– Вот видишь, – он поднял свой бокал, и мне пришлось последовать его примеру, – за тебя, радость моя.

Мы выпили, и я заметила:

– Тем не менее, это не повод делать мне такие подарки.

– Даже не начинай, тебя это не касается. Захотел и подарил, кстати… – он залез во внутренний карман пиджака и достал оттуда паспорт и еще какую-то корочку. – Это тоже тебе как дополнение к подарку.

Я взяла паспорт и заглянула внутрь, информация соответствовала той же, что у меня сейчас, только фото было свеженькое, при чем очень походило на сделанное когда-то для пропуска в администрацию, где я имела счастье короткое время работать. Я хмыкнула, качая головой, и заглянула в прописку. Так и есть, теперь я жила не на пустыре, а в своей квартирке. Вторым подарком оказались права. Я посмотрела на Ярослава.

– Документы практически настоящие, – усмехнулся он, и я следом за ним, – в том плане, что не вызовут никаких вопросов ни у кого.

– А права зачем?

– Затем, что сама ты их никогда не получишь, потому что очень ленива. А так, может, хоть машина перестанет гнить без дела.

Я даже не подивилась его осведомленности, а Ярослав еще присовокупил бумажку с телефоном.

– А это кто? – усмехнулась я.

– Позвонишь парню, скажешь, что от меня, он оформит тебе все документы на машину.

– Вот спасибо, – деланно обрадовалась я, Петренко сделал вид, что не заметил фальши.

– Выпьем, – сказал мне, что мы и сделали.

– Годков-то тебе двадцать шесть? – поинтересовался он, ставя бокал на стол. Нам принесли еду, я стала вяло есть, происходящее меня, скорее, угнетало.

– Ага, – кивнула ему.

– Выглядишь, как девчонка, если бы не твои формы…

– Давай не будем о них, – я поморщилась, Ярослав рассмеялся, и мы еще выпили.

– Как вообще дела? – спросил он, ну без этого вопроса никуда.

– По-прежнему, – пожала я плечами.

– На праздничное мероприятие собираешься?

– На которое теперь?

– Как же, помолвка твоего дорогого друга.

Я замерла, не донеся вилку до рта.

– Что? – спросила почему-то еле слышно.

– Вижу, для тебя это новость, честно говоря, думал, тебя пригласили на свадьбу.

– Что за помолвка? – бестолково спросила я, а Петренко достал из внутреннего кармана приглашение.

Я открыла его да так и замерла, не смея вдохнуть: через неделю Ярослава приглашали на праздничную помолвку Миронова Евгения Станиславовича и Нестеренко Анастасии Кирилловны. Дальше шла информация о месте и времени, но я уже не могла читать, явственно понимая, что в зале не хватает воздуха. Выдохнув, залпом выпила бокал шампанского и снова перечитала пригласительный. Потом отложила его в сторону и уставилась в стол, пытаясь понять, какое же данная новость произвела впечатление. По всему выходило, что хреновое.

Я вдруг поняла, что до сего момента была уверена в том, что Женька каким-то мистическим образом может снова объявиться, и мы с ним даже наладим отношения, но сейчас стало ясно: он вычеркнул меня раз и навсегда, а произошедшее зимой можно смело списать на бездумную глупость. Его жизнь идет дальше, в отличие от моей, я-то жду у моря погоды. Я разозлилась, потому налив себе еще шампанского, выпила залпом. Ярослав только ухмыльнулся на это.

– Дорогая, вернись ко мне, – заметил он все-таки, я подняла на него взгляд, – что же у вас с ним произошло, что ты каждый раз столбенеешь, слыша его имя?

– Ничего не произошло, – сказала я, стараясь выглядеть спокойно. То ли сила воли помогла, то ли шампанское начало действовать, но мне это удалось, – давай напьемся?

Ярослав вздернул брови в удивлении и тихо рассмеялся.

– Аннушка, ты меня пугаешь.

– Я одна напьюсь, – махнула я рукой и потянулась за бутылкой. Ярослав меня опередил, налил бокал мне и себе. Я опрокинула свой почти залпом, несмотря на противные пузырьки, Петренко только головой покачал.

– Ты будешь пить или нет? – проворчала я, он рассмеялся, но выпил.

Не знаю, сколько времени продолжалась эта импровизированная вечеринка, могу сказать одно: я очень сильно напилась. Когда со мной такое происходило в последний раз, трудно даже вспомнить, пожалуй, еще с Марком, после чего мне было ужасно стыдно, и я поняла, что алкоголь – не для меня. В этот раз, однако, я отошла от данного правила, выпила одна почти целую бутылку шампанского, и, несмотря на уговоры Ярослава, заказала вторую.

Правда, пили ее мы уже на улице, потому что мне приспичило погулять вдоль набережной. Я несла полную чушь, хихикала, глотая шампанское из горла, Петренко меня поддерживал, потому что с каждым глотком шаги мои становились все менее уверенными. Потом в какой-то момент я просто перестала соображать, что к чему, в голове неслась карусель, Петренко что-то говорил, мы куда-то ехали, я почувствовала под собой мягкую постель и в тот же момент вырубилась.

Проснулась я от неуемного желания пить. С трудом разлепила глаза, голова раскалывалась.

– Боже мой, – пробормотала я, поднимаясь на кровати и оглядываясь.

Находилась я явно не у себя дома, комната размерами превышала мою квартиру, я лежала одетая в платье на шикарной постели, застеленной дорогим бельем, рядом стояла красивая тумба, место которой было в музее, как, впрочем, и всей остальной мебели. Я заприметила дверь, поднялась, стеная и охая, и прошла к ней. За ней оказалась большая душевая кабина и, собственно, туалет. Включив свет, я уставилась в зеркало и поморщилась: от былой красоты не осталось и следа, под глазами мешки, вид бледный и болезненный.

– А не надо было пить, – сказала я отражению, после чего умылась холодной водой и попила прямо из-под крана. В комнате ни пальто, ни сумки не обнаружилось, я поплелась вниз и в холле столкнулась с охранником.

– Доброе утро, – поздоровался он, – Ярослав Александрович в столовой.

Он указал направление, и я потопала в ту сторону, разглядывая попутно хоромы моего друга. Петренко не удивил, в том плане, что все дорого и со вкусом. Впрочем, я уже была тут, правда, только в кабинете. По нему можно было догадаться, что и в остальном дом не подкачает. Сам хозяин выглядел отлично, сидел за столом и пил кофе, читая газету. Я хмыкнула, прошла к столу и рухнула на стул.

– Доброе утро, милый, – пошутила я, он уставился с улыбкой, надо сказать, вполне человеческой, по крайней мере, я такую у него еще не видела.

– Голова болит? – спросил сочувственно, после чего поднялся, налил стакан холодного сока и кофе. Благодарности моей не было предела.

– Идиллия, – высказался Петренко, когда мы вместе закурили. Я выдохнула дым в пол и только сейчас заметила, что с платьем что-то не так. Боковой разрез тянулся до не приличия высоко, и от него ползли нитки.

– Отлично, – констатировала я и поинтересовалась, – как это я так?

– Ты очень хотела походить по поребрику, но не всегда получалось, – невинно заметил он, и я поняла, что событий вчерашнего вечера не помню, а главное, помнить не хочу.

– Забыли, – провела я рукой по воздуху и вздохнула, – извини, мое поведение было непозволительно.

– Ты была очаровательна, – качнул он головой, посмеиваясь, – весь персонал ждал, что же ты еще отмочишь, а уж люди на улице…

– Я же сказала – забыли, – поморщилась я, – это была минута слабости, больше такого не повторится.

Мы немного помолчали, потом Ярослав спросил:

– Так ты хочешь сходить на празднество?

Я кинула на него взгляд.

– Меня не приглашали.

– Зато пригласили меня.

– Вряд ли мое присутствие доставит радость окружающим.

– Оно доставит радость мне, а на окружающих наплюй. В общем, если захочешь пойти, сообщи мне в течение двух дней.

Я покивала, думая о своем, докурила и кинула взгляд на часы.

– Надо домой ехать, – сказала незамысловато.

– Я вызову такси.

Пока Петренко звонил, я пялилась в стену, размышляя над его предложением. Конечно, приходить на это мероприятие – глупость несусветная, что я там забыла? К тому же, Женька явно будет недоволен. С другой стороны, я рвалась туда, чтобы… Чтобы что?

– Я должна убедиться, что он счастлив, – пробормотала я, – тогда, может, наконец, успокоюсь?

– Такси будет через пару минут, – Ярослав вернулся в столовую.

– Хорошо, – кивнула я, поднимаясь. Мы прошли в гостиную, там лежали мои вещи, я оделась, взяла сумку и папку, прошла к дверям. На выходе замялась, но сказала:

– Я пойду с тобой.

Ярослав никак не отреагировал, только кивнул, и мы распрощались.

Выйдя на улицу, я прошла через двор и оказалась на дороге. Тут же мимо меня проехало такси, в окне мелькнуло лицо девушки, я узнала Настю. Проследила взглядом за машиной, та тормознула через дом, у Женькиных ворот. Настя вылезла и направилась к калитке, кинув взгляд в мою сторону, машина тем временем резво развернулась и тут же тормознула возле меня. Удачно Ярослав вызвал такси, ничего не скажешь. Настя, наверняка, расскажет Женьке обо мне, и он будет думать, что эту ночь я провела с Петренко.

«С чего бы ему вообще об этом думать»? – ехидно спросил внутренний голос, и в этот раз я была вынуждена с ним согласиться.

Женька женится, и мысли о том, с кем какая-то знакомая ему девушка, пусть даже из тех, с кем он спал, проводит свои дни и ночи, явно не должны его волновать. Если Женька начнет волноваться о каждой, кто побывал в его постели, ни на что другое у него просто времени не останется.

Сев в машину, я назвала адрес, и мы тронулись. Водитель поглядывал с интересом, но молчал, за что ему отдельное спасибо, голова по-прежнему гудела. Оказавшись дома, я приняла душ, после чего расположилась в кухне, рассматривая документы, которыми меня одарил Ярослав. Вот уж действительно, счастье привалило. По всему выходило, что я теперь владелица данной квартиры, к тому же с хорошим паспортом и правами.

От нечего делать я позвонила по номеру, который дал Ярослав, переговорила с весьма отзывчивым молодым человеком, и мы сговорились встретиться завтра. Он попросил выслать ему по электронке данные и заверил, что к нашей встрече все будет готово. Я прошлась по квартире, разглядывая ее, но думая о другом. Итак, Женька решил жениться. Поступок неожиданный, по крайней мере, для меня.

Я навернула кругов с двадцать по своей комнатке и поняла, что так нельзя. Подумаешь, женится, это его жизнь, и мы с ним все выяснили еще полгода назад. Скорее всего, меня просто задел тот факт, что все куда-то движутся, а я стою на месте. Забравшись на диван, я сама обрекла себя на односложное существование, не обремененное каким бы то ни было смыслом. Я принялась ломать голову, пытаясь найти последний, но ни одной светлой мысли меня не посетило.

Некстати подумалось, как сейчас живет Марк? Что он делает, с кем он, чем занимается? Эти мысли я поспешила отогнать, потому что ответа на них не было, зато из колеи они вышибали будь здоров. Не придумав ничего лучше, я завалилась спать, проснулась только к вечеру, лежала, пялясь в потолок, после чего вознамерилась сделать ремонт. Вот уж, действительно, перемены в жизни.

На следующий день я встретилась со знакомцем Ярослава, он оказался молодым улыбчивым парнем, выдал мне бумажки и сказал, что я могу теперь ездить на машине и ни о чем не беспокоиться. С последним было сложнее, а вот машиной я решила воспользоваться и отправилась на ней в строительный магазин. Подготовлена я была слабо, зато у меня были деньги и время, так что спустя полдня я покинула его довольная и деятельная.

В понедельник утром мне привезли кучу стройматериалов и группу отделочников, а я отбыла к Олегу, который с радостью предоставил мне свое жилье. Я уплетала блины с творогом, он смотрел на меня с умилением.

– Ты хорошо выглядишь, – заметил мне.

– Ты тоже, – отозвалась я с набитым ртом, – а блины-то как выглядят, просто загляденье. Твоя дама кудесница.

– Я ей передам, – рассмеялся он, потом спросил серьезно, – с чего вдруг ремонт?

Я повела глазами.

– День рождения у меня был в субботу, Олежка.

Он охнул и тут же принялся извиняться, что не поздравил.

– Не страшно, – отозвалась я, – я бы и сама о нем забыла, если бы не Ярослав, он меня вызвал и одарил царским подарком.

– Квартирой? – проявил догадливость мой друг.

– Ага. Вот радости было, я чуть не прослезилась.

Олег смотрел с подозрением.

– И ты решила сделать ремонт?

– А что? Раньше был шанс, что меня с квартиры выгонят, теперь стало очевидно, что я там проживу до самой смерти, так что бы не создать себе благоприятную обстановку?

Он нахмурился и некоторое время так сидел.

– Почему ты не хочешь жить нормально? – Спросил вдруг, я вздохнула, как же всем нравится меня воспитывать, слов нет.

– А как нормально?

– Как люди. Ходи в театр, кино, общайся с друзьями, мужика заведи, в конце концов.

Я скривилась.

– Что я с ним делать буду?

– Не переживай, найдешь, – ехидно отозвался он и вдруг спросил, – знаешь про Женьку?

Я отвела взгляд и кивнула, Олег вроде бы смутился, не зная, что сказать.

– Не ожидал, честно говоря, – произнес все-таки, кашлянув. Я пожала плечами, всем видом показывая, что данная тема меня не интересует, и мы заговорили о другом.

Я прожила у Олега до пятницы, его дама ни разу за это время не появилась, из чего я сделала вывод, что она о моем наличии в данной квартире не знает, а, значит, знакомства не состоится. Не скажу, что я сильно огорчилась, нежелание показывать меня людям, как мне кажется, возникает почти у всех. К полудню я приехала в отремонтированную квартирку и даже присвистнула, до того мое жилище изменилось. От широты души я не просто сделала ремонт, но еще и мебель поменяла, так что теперь место старенького дивана занимал новый, современный, рядом с ним вдоль стены стоял шифоньер.

Телевизор я к чертовой матери выкинула, его место занял небольшой письменный стол, у стены напротив шифоньера разместилась пара кресел и журнальный столик. В общем-то, было похоже на то, что раньше, только все такое новое и современное, что я некоторое время привыкала. Кухня тоже порадовала, как и санузел. На кухонном столе обнаружился букет цветов, я вопросительно уставилась на прораба, он развел руками.

– Принесли с курьером буквально за десять минут до вашего приезда.

Я неспешно осмотрела букет, и только после этого достала записку. Она была лаконична: "С днем рождения. Помни об обещании".

Краткость, как известно, сестра таланта, в случае Марка это талант выбивать меня из колеи. Некоторое время я пялилась на записку, и вид у меня, должно быть, был тот еще, потому как прораб тихо стоял в углу. Марк вспомнил о моем дне рождения и даже поздравил, это было одновременно и приятно, и больно. До моего праздника наши с ним отношения не дожили, этот букет можно назвать запоздалым подарком. Марк по-прежнему требует от меня невозможного – быть счастливой, а я и припомнить не могу, каково это. Все больше маюсь и плыву по жизни, как…

Ладно, не стоит выражаться, раз уж все упорно хотят видеть меня счастливой, буду стараться изо всех сил. Как я буду стараться, я не знала, но искренне надеялась на помощь немецкого философа, которого за неделю прочитала основательно. Отвлекшись от цветов и поиска смысла, я вернулась к ремонту. Работой я осталась довольна, заплатила остаток, после чего перетащила в квартиру вещи, с которыми уезжала, разместила их по нужным местам и уселась на диван. Он был собран, отчего моя комната стала казаться больше, мне-то постоянно лень собирать его утром. На стене висели новые часы и тикали, показывая правильное время.

Я поглазела на них, после чего разобрала диван, легла на него и уставилась в потолок. Он меня не порадовал: гладкий, белый, ни одной тебе трещинки, на такой долго пялиться не выйдет. Вздохнув, вытащила Ницше и принялась искать с ним смысл жизни, так как выходило, что ремонт сему процессу никак не способствовал. Ницше тоже поспособствовал мало, вогнав меня в сон. Спала я долго и крепко, а проснулась в очередной раз от звонка телефона. Увидев, что это Ярослав, я вдруг сообразила, что до вечернего мероприятия не так уж и много времени, а мне надо опять ехать в салон, чтобы сделать прическу и макияж. Должна же я соответствовать Ярославу, раз уж он пригласил меня на Женькину помолвку. Сердце немного екнуло от этих мыслей, я быстро сняла трубку.

– Ты не передумала? – поинтересовался Ярослав, поздоровавшись.

– Нет.

– Отлично, начало в семь, но у меня некоторые дела, я заеду за тобой без пятнадцати, не опаздывай.

– Хорошо.

Я повесила трубку, еще побродила, пока не поняла, что надо двигать. Села в машину, доехала до города и заглянула в тот же салон, мне обрадовались, как родной. За делом время прошло быстро, потому домой я гнала на приличной скорости, прикидывая, что только и успею, что переодеться. И уже войдя в квартиру, вспомнила, что платье мое пришло в негодность.

Я достала его из шкафа в надежде, что не все так плохо, но все было именно так. Чертыхнувшись, я стала рыться в шкафу и выудила на свет божий платье, которое прошлой весной купила для похода в клуб. В голове сразу появилось множество неприятных мыслей, но закрепиться они не успели, потому что зазвонил телефон. Я кинула взгляд на часы: без пятнадцати семь. Снова чертыхнувшись, я сняла трубку и бросила:

– Дай мне еще пять минут.

После чего стала стремительно собираться. Уже в прихожей, глядя в зеркало, пришла к выводу, что платье совершенно не годится для подобного мероприятия, только в ночной клуб в нем и пойдешь: ярко-желтого цвета, в обтяжку, без бретелек, и длиной похвастать не могло. Делать было нечего, я и так задержалась больше, чем на пять минут, потому, накинув пальто, я поскакала вниз в туфлях на каблуках, рискуя сломать себе ноги. Выбежала на улицу и быстро села в машину. Платье стремительно поползло вверх, открывая кружева чулок. Я попыталась натянуть его ниже, а Ярослав только разглядывал меня с непреходящим интересом.

– Давно было пора избавиться от того платья, – доверительно сказал он, не зная, на что смотреть: то ли на грудь, то ли на ноги, – это мне нравится гораздо больше.

– Мы вроде опаздываем, – буркнула я, запахивая пальто.

– Мне надо оправиться от открывшихся видов, боюсь, как бы сердце не отказало.

– Очень смешно. Я забыла купить новое платье, пришлось надеть, которое есть.

– Надевай его на каждую нашу встречу.

Петренко все-таки тронулся, мы уже опаздывали минут на пятнадцать, но это его волновать перестало. Он все кидал на меня взгляды, так что я не удержалась и сказала:

– Окосеешь.

Ярослав искренне рассмеялся, но глазеть перестал, сосредоточившись на дороге. Ехали мы довольно бодро, но все равно тормозили у ресторана в десять минут восьмого. Пока припарковались, вошли внутрь и сдали вещи, прошло еще минут десять. На подходе к залу я начала нервничать, Петренко взял меня под руку и шепнул:

– Не тушуйся, просто наплюй на всех.

К чему это было сказано, я поняла не сразу, только когда мы вошли в зал.

Так как все гости были уже на местах, то незамеченными пройти не удалось, взгляды обратились к нам, официант проводил нас до столика, а вместе с ним и взгляды. Я старалась не смотреть по сторонам, зато Ярослав буквально плыл по залу, умудряясь улыбаться во все стороны сразу. Наконец, нас усадили к супружеской паре среднего возраста, они оказались знакомцами Ярослава, так что нас тут же представили. Мужчина разглядывал меня с заметным интересом, дама с легким недовольством, впрочем, я ее понимала, на мой взгляд, я вся целиком была тут неуместна.

Уже усевшись, я оглядела зал и увидела Женьку с Настей, они сидели за столиком и о чем-то оживленно разговаривали с молодой парочкой. Некоторое время ничего интересного не происходило, потом народ стал выходить из-за столиков и общаться, Петренко тоже поднялся и потянул меня за собой. Оставаться в компании парочки мне не хотелось, так что я смирилась и двинула по залу с ним под руку. Он, кажется, был вполне доволен жизнью, потому что улыбка держалась на его лице, как приклеенная.

– Чему ты радуешься? – поинтересовалась я.

– Милая, – ответил он негромко, – несмотря на то, что виновники торжества не мы, ты стала гвоздем программы, и я вместе с тобой.

– О чем ты?

– Мужики пялятся на тебя, забыв про своих спутниц, а спутницы, подозреваю, кусают локти и смотрят с ненавистью.

Я притормозила и уставилась на него недоверчиво, Ярослав терпеливо сказал:

– Глупо было надеяться, что в таком платье ты сможешь тихо отсидеться в уголке, уверен, мысленно все мужики уже тебя поимели.

Я смутилась, но ответить ничего не успела, потому что к нам подошел Миронов— старший. Мужчины поздоровались за руки, мою Станислав Игоревич даже поцеловал.

– Прекрасно выглядите, Анна, – сказал он, я поблагодарила его, – смотрите, как вышло, ваша встреча оказалась судьбоносной.

Ярослав очень доброжелательно улыбнулся и даже сжал мою ладонь.

– Анна просто находка, – не ограничился он жестами, – не женщина, мечта.

– Верю, – отозвался Миронов, мазнув взглядом по моей груди, но тут же вернувшись к лицу, – что ж, развлекайтесь.

Он откланялся, а Ярослав хмыкнул и высказался:

– Старшенький с трудом удерживает взгляд на твоем лице, что будет с младшим?

Я сжала зубы, но мы уже двигали в сторону Женьки. Он заметил нас раньше, чем мы подошли, бросил короткий взгляд, но продолжил беседу. Мы поравнялись с ним и Настей, Ярослав пожал ему руку и сказал:

– Очень рад за вас, вы отличная пара, смотритесь просто изумительно.

– Спасибо, вы тоже, – выдала Настя, отчего я смутилась, боясь поднять глаза.

– Мы с Анной вас поздравляем, – Ярослав обнял меня за талию и незаметно ущипнул, я подняла глаза и выдавила улыбку, кивая, – надеюсь, все у вас сложится.

Настя снова его поблагодарила, Женька кивнул, слегка улыбнувшись, на меня даже не посмотрел. Наконец, мы отчалили, и Петренко снова хмыкнул:

– Младший горд и неприступен, но мы то знаем…

– Заткнись, пожалуйста, – вполне мирно перебила его я, он хихикнул.

– Извини, дорогая. Все это очень и очень забавно, даже не думал, что будет так весело.

Мне было совсем не весело.

– Я в туалет, – сказала я и скользнула в коридор.

Дошла до уборной, включила холодную воду с намерением умыться, но так и не сделала этого, боясь испортить макияж. Некоторое время смотрела в зеркало, перед глазами маячил Женька.

– Черт бы его побрал, – буркнула я и толкнула дверцу на выход, задев кого-то, идущего по коридору.

– Извините, – начала я извиняться, но замерла, потому что это был Женька.

– Ничего, – сказал он, окинув меня взглядом. Я думала, он пойдет дальше, но он вдруг сказал, – хорошо выглядишь.

– Спасибо, – кивнула я, – ты тоже.

– В этом платье ты была, когда мы познакомились, – продолжил он задумчиво, я глубоко выдохнула, не зная, что сказать. – Значит, ты теперь с Петренко?

– В каком плане? – спросила я, покраснев, и сама на себя разозлилась, потому что Женька усмехнулся.

– Ладно, я пойду, – сказал мне и направился дальше по коридору в сторону мужского туалета.

Тихо простонав, я пошла обратно в зал, но оттуда скользнула к бару, где увидела своего хорошего знакомца бармена Лешу. Мы частенько сталкивались с ним на подобных мероприятиях, и я предпочитала его компанию остальным. К тому же, он даже помог мне однажды, когда я жаждала попасть в кабинет одного человека, а у него была возможность провести меня туда.

– Привет, – улыбнулась я, присаживаясь на высокий табурет.

– Здравствуй, – он мне обрадовался, впрочем, как всегда. Его радость оставалась загадкой, хотя и приятной. – Как дела?

– Ничего, – пожала я плечами.

– Все еще таскаешься по великосветским вечеринкам? – рассмеялся он.

– Вроде того. А ты как поживаешь?

– Нормально. Как твоя история с тем мужиком? Я слышал, его убили.

– Есть такое, по счастью, для меня все закончилось благополучно.

– Это хорошо, – кивнул Леша, присматриваясь ко мне, – кофе?

– Было бы неплохо.

Кинув взгляд на настенные часы, он направился к кофе-машине, повозился с ней, потом повернулся ко мне.

– Кофе кончился, подождешь?

Я кивнула, он полез в шкафчик под стойкой, правда, почти сразу поднялся и сказал неуверенно:

– Слушай…

Я кинула на него взгляд, но Леша вдруг смутился и махнул рукой, снова возвращаясь к шкафчику.

– Да ладно, говори, – мне стало любопытно. Снова выпрямившись, он немного помаялся, потом сказал:

– Мы с тобой не близко знакомы, но мне кажется, ты надежный человек. В том плане, я же вижу, как ты относишься к этим толстосумам, и ты не простая девушка…

Я усмехнулась.

– Леша, ближе к делу.

Кажется, парень решил меня осчастливить историей из жизни.

– Что-то намечается, – сказал он маетно, и я нахмурилась, – я случайно узнал…

Тут в зале появился какой-то мужчина и заказал кофе. Леша стремительно исчез в ящике, но почти сразу выпрямился, едва заметно чертыхнувшись.

– Кофе будет минут через десять, – сказал мужику, при этом снова посмотрел на часы, – надо сходить за ним на склад.

– Я подойду, – отозвался тот и удалился, покосившись на меня.

– Подожди пять минут, – Леша вышел из-за стойки и замялся, – я бы хотел, чтобы все это осталось между нами, возможно, это опасно…

С этими словами он удалился за неприметную дверь, а я осталась гадать, что готовит мне судьба. Минут семь я смотрела в стойку, потом подумала, что парню уже пора бы вернуться. Посидев еще несколько минут, я отчетливо стала ерзать и поглядывать на дверь. Можно было позвать администратора, но я решила для начала заглянуть туда сама. Посмотрев по сторонам, дошла до двери и дернула ручку. За ней был коридор, освещенный тусклым светом.

Я сразу почувствовала себя неуютно, но вошла в него, прикрыв за собой дверь. Коридор был не очень большой, в конце выход на улицу, вдоль стены несколько дверей, одна из них приоткрыта. Подойдя к ней, я потянулась к ручке, но в последнюю секунду замерла, сама не зная, почему. Аккуратно подцепила дверь ногой и распахнула. Помещение, открывшееся моим глазам, было небольшой подсобкой с продовольствием: все заставлено коробками. Но это было неважно, потому что прямо передо мной лежал Леша, странно скрючившись, упав телом на коробки.

Я ринулась к нему и потрогала пульс на шее, он был, отчего я выдохнула куда спокойней. Тем не менее, радости было мало, потому что на светлых волосах проступила кровь. Парень или неудачно ударился, или… Или ему врезали по голове. Чертыхнувшись, я выскочила в коридор и буквально побежала к двери на улицу. Она была открыта, распахнув ее, я уставилась в сумерки. Вокруг было тихо, так тихо, что дрожь пробирала. Я вышла и немного прошлась, после чего поспешила назад. Уже на входе вдруг почувствовала холодок, пробежавший по спине, и моментально оглянулась.

Казалось, кто-то смотрит на меня из темноты, я не ощущала опасности, но чувство было неприятное. Еще немного постояв, я вернулась в коридор и вытащила мобильный телефон.

– Где ты, радость моя? – пропела трубка голосом Ярослава.

– Быстро в бар, – бросила я, отключаясь, потом вызвала скорую, еще раз зайдя в подсобку и проверив пульс.

Мне показалось, он стал слабее. Трогать Лешу я не решилась, потому заспешила к выходу в бар. Ярослав уже стоял у стойки, на меня посмотрел с удивлением.

– Что за скверная привычка лазить по чужим заведениям? – поинтересовался он, а я вкратце обрисовала ему ситуацию, опустив, конечно, Лешины излияния на тему чего-то опасного, которое вот-вот может случиться.

– Вот черт, – посмотрел на меня Петренко, – вечно ты найдешь себе приключение на одно место.

С этими словами он скрылся в коридоре, я потащилась за ним. Дверь в подсобку я оставила открытой, потому Ярослав с порога оценил ситуацию и снова выругался.

– Ментов вызвала?

– Нет, только скорую.

– Хорошо, надо поговорить с Мироновым.

Мы вернулись в бар, после чего Ярослав велел мне ждать там, а сам скрылся в зале. Пока он ходил, вернулся мужчина, который заказывал кофе, я порадовала его тем, что кофе кончился совсем, и Алексей ушел заказывать его в офис. Мужчина посмотрел на меня с недоверием, но удалился, тут и Ярослав подоспел, вместе с Мироновым. Они посетили подсобку и вернулись оттуда в задумчивости.

– Больше никто не знает? – спросил Миронов, приближаясь ко мне. Я пожала плечами.

– Вроде бы нет. Надо вызывать полицию, не вы, так скорая позвонит. Лучше вы.

Мои доводы показались Миронову убедительными, он покинул нас, а Ярослав достал сигареты и закурил, предложив мне.

– У нас вроде закон о курении вышел, – напомнила я, но он только хмыкнул, перегибаясь через стойку и доставая пепельницу. Я закурила, прислонившись к стойке, он стоял рядом.

– Вы же приятели? – задал вдруг вопрос Ярослав.

– Не то что бы. Виделись несколько раз на подобных мероприятиях.

– Этот парень таскал тебя по служебной территории в ресторане, – напомнил он мне, я помолчала, потом сказала:

– Вряд ли его за это стукнули по голове.

Ярослав усмехнулся, перегнулся через меня, стряхивая пепел в пепельницу, но назад отходить не спешил, стал рассматривать, стоя почти вплотную, а я разозлилась.

– Нечего на меня так смотреть, – сказала ему, – я говорю, как есть.

Он усмехнулся, тут сбоку наметилось движение, я увидела Миронова и Женьку, входящих в бар. Ярослав отстранился, но Женька успел заметить нас раньше и усмехнулся, чуть заметно.

– Куда? – задал вопрос отцу, тот кивнул в сторону двери. Женька скрылся на минуту, потом вернулся.

– Скорую вызвали?

Я кивнула, он тоже.

– Вызывайте ментов.

– Но ведь праздник, – заметил Миронов.

– Что делать, – поморщился Женька, – по горячим следам могут что-то нарыть.

Миронов кивнул и удалился, Женька, окинув нас с Петренко взглядом, тоже вышел, зато Ярослав высказался:

– На редкость умный парень. Он мне нравится, а тебе?

Я кинула на него укоризненный взгляд, и Петренко хохотнул. Тут у меня зазвонил телефон, приехала скорая, и я пошла их встречать. Чтобы пока не поднимать панику, было велено объехать здание и встать возле служебного выхода. Лешу вынесли, он был без сознания, но жив, так что надежда оставалась. Увозить его пока не спешили, ждали полицию.

Те прибыли в рекордно короткие сроки, вскоре я могла наблюдать их машину рядом с машиной скорой помощи, из нее вылезло несколько человек в штатском. Некоторое время они крутились возле доктора и самого Леши, что-то выясняя, потом направились ко мне, и я узнала в одном из мужчин Соловьева, того следователя, что вел дело о похищении Оли Горшковой несколько месяцев назад. Данному совпадению я радоваться не стала, но и огорчаться причины не видела.

– Здравствуйте, – подошел он ко мне.

– Здравствуйте, Роман Степанович.

Он посмотрел с интересом.

– Мы встречались? – и тут нахмурился. – Постойте-ка, вы Анна? Иванова Анна?

– Да, – порадовала я его.

– Вас не узнать, – он окинул меня взглядом, кстати, довольно равнодушным, чем сразу расположил к себе, – это вы обнаружили парня?

– Да.

Я передала снова всю историю, Соловьев меня выслушал, его ребята прошли внутрь.

– Вы давно знакомы? – задал он вопрос.

– С полгода, но общались только на банкетах, перекидываясь парой слов.

– Как он выглядел сегодня? Может, был взволнован или задумчив? Ничего интересного не говорил?

Соловьев смотрел на меня внимательным взглядом, я старательно делала вид, что думаю.

На самом деле, я и думала, но о том, стоит ли рассказывать о Лешиных словах. Он говорил, что это опасно, и не хотел распространяться на данную тему, возможно, сие желание возникло не на пустом месте, я, рассказав следователю о переживаниях парня, могу только навредить ему. С другой стороны, если его стукнули по голове как раз из-за того, что он хотел рассказать мне что-то важное, парня стоило бы обезопасить.

Не приняв никакого решения, я пожала плечами. Роман Степанович еще немного на меня посмотрел, потом пошел в помещение, кивком приказав следовать за ним. Там нас сразу же встретил мужчина лет сорока, он был встревожен, просил следовать за ним, и вскоре Соловьев сидел в кабинете за столом, а я притулилась на краешке дивана.

– Станислав Игоревич сказал, что здесь вам будет удобно разговаривать с людьми, – сообщил мужчина, по всей видимости, это был кто-то из администрации ресторана. Соловьев кивнул, и мы остались одни. Он еще немного посмотрел на меня, я начала маяться.

– Что-то не так? – спросила его.

– Нет, ничего, – развел он руками, – вы сказали мне все, что хотели?

– Все, что было.

– Хорошо, тогда идите в зал.

– Я бы хотела остаться здесь, – выдала я честно.

– Это зачем? – удивился он.

– Вы же будете допрашивать всех присутствующих? Я бы хотела послушать.

Соловьев усмехнулся и откинулся в кресле.

– Откуда такая заинтересованность? Или парень был вам несколько ближе, чем вы говорите?

На это мне ответить было нечего, я поняла, что придется убираться прочь, но Соловьев внезапно сказал:

– Хорошо, можете остаться.

Я кинула на него удивленный взгляд, пытаясь найти подвох, но ничего не приметила. Прежде чем вызывать всех на допрос, мы прогулялись вниз, на пост охраны и просмотрели записи с камер наблюдения. Ничего интересного в них не обнаружилось, задняя дверь в камеры не просматривалась, так что кто угодно мог проскользнуть через нее незамеченным. Правда, для этого пришлось бы преодолеть забор и стоянку, рискуя быть увиденным, но человек, идущий на подобное дело, всегда рискует. В баре в этот вечер кроме меня и того мужика никто не появлялся, мы просмотрели запись моего разговора с Лешей, после чего Соловьев спросил:

– Парень довольно растерян. О чем вы говорили?

– Он пригласил меня на свидание, – соврала я, глазом не моргнув, потому что к тому моменту решила, что о странных Лешиных словах лучше пока молчать, – я отреагировала удивленно, он смутился.

– Парень вам не приглянулся?

– Нет, – ответила я довольно резко.

– С кем вы пришли на банкет? – Соловьев моего тона вроде бы не заметил.

– С Ярославом Петренко.

– В каких вы состоите отношениях?

Я немного растерялась, не зная, что ответить, потом сказала:

– В дружественных.

Моя заминка без внимания не осталась, но комментировать ее Соловьев не стал. Мы досмотрели видеозаписи, я ничего интересного не обнаружила, но Роман Степанович что-то в блокнотике отмечал, впрочем, он вообще любитель что-то записывать. Вскоре мы вернулись в кабинет, я расположилась на диванчике, но он поставил рядом со своим креслом стул и похлопал по нему. Я посмотрела настороженно.

– Диван для посетителей, – съязвил он, – ваше присутствие рядом может их смутить.

Я молча пересела на стул рядом с ним, после чего пошли люди. На банкете было человек пятьдесят плюс персонал, так что работы предвиделось немало. Народ шел плотным потоком, Соловьев слушал, задавал вопросы, после чего отпускал и вызывал следующего.

Я тоже слушала, пытаясь услышать хоть что-то важное. На заинтересованные взгляды внимания старалась не обращать, хотя, само собой, тот факт, что я сижу рядом со следователем, вызывал интерес. Тем не менее, время шло, а ничего интересного не происходило, никто ничего не видел и не слышал. Пара человек обратила внимание на то, что я зашла в бар, мужик, заказавший кофе, заметил, что мы с барменом мило общались, вот и все. Остальные только недоуменно пожимали плечами.

– Можно закурить? – спросила я, когда очередной человек вышел, Соловьев хмыкнул, но кивнул.

Я закурила, и не зря, потому что в кабинет вошел Женька. Я чуть не закашлялась, поперхнувшись, выпрямилась и уставилась на свои руки. Он мазнул по мне взглядом, после чего расположился на диване. Поначалу Соловьев задал ему те же вопросы, что и остальным, Женька ничем не порадовал, кроме рассказа о том, что заходил в подсобку, когда отец рассказал ему о случившемся.

– Как лежал Нилин? – поинтересовался Соловьев.

– Лицом вниз, руки под телом.

– Было похоже, что он просто упал, застигнутый ударом врасплох?

Женька пожал плечами.

– В общем, да.

Соловьев еще немного поспрашивал, потом неожиданно поинтересовался:

– Вы знакомы с Анной Ивановой?

На меня он при этом даже не взглянул, словно я тут и не сидела, зато Женька кинул насмешливый взгляд.

– Знаком.

– Какие у вас отношения?

Этот вопрос Женьку повеселил.

– Никаких, даже не могу вспомнить, когда мы виделись последний раз. За исключением сегодняшнего дня, конечно.

– Как вы познакомились?

Я хмурилась, кусая губы, Женька вздернул бровь в удивлении.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Пока не знаю, но ответ хотелось бы услышать.

– Это было в мае прошлого года, – стал лениво рассказывать Женька, – я приехал в клуб, увидел там ее, она мне понравилась. Мы познакомились, но отношения не сложились.

– Почему?

– Характерами не сошлись, – Женька весело хмыкнул, покосившись в мою сторону.

– Ясно, – кивнул Соловьев, – что ж, не смею вас задерживать.

Женька поднялся, снова кинув на меня взгляд, и вышел.

– Зачем вы спрашивали его о наших отношениях? – нахмурилась я. Соловьев усмехнулся.

– Чтобы вы знали, что врать, когда я начну спрашивать вас.

Его слова мне не понравились, но сказать я ничего не успела, потому что место Женьки занял Ярослав. Он смотрел на нас обоих с насмешливым интересом, но на вопросы отвечал охотно. Когда они иссякли, Соловьев снова вернулся ко мне.

– Как давно вы знакомы с вашей спутницей? – спросил он Ярослава, и тот перевел взгляд на меня, словно спрашивая ответа.

– Пожалуй, с полгода.

– В каких состоите отношениях?

Петренко хмыкнул, одарив меня таким взглядом, что я заерзала, а Соловьев усмехнулся.

– Мы близко дружим.

Ответ был так себе, но следователя, кажется, удовлетворил. На этом с вопросами было покончено, и его место занял Миронов. Соловьев власть уважал, потому допросил быстро и коротко, вопросов обо мне задавать не стал, хотя вряд ли Станислав Игоревич разоткровенничался бы на данную тему. Следующей вошла Настя, девушка явно была растеряна, на вопросы отвечала охотно, но ничего ценного услышать не удалось. На меня она посматривала довольно странно, я предпочитала все, что угодно, лишь бы не встретиться с ней взглядом.

Потом снова пошла череда незнакомых мне людей, нашлась одна особо глазастая дама, которая видела меня на других банкетах в баре, где я общалась с Алексеем. Один из официантов вдруг вспомнил благотворительный ужин и поведал трогательную историю о том, как мы удалились друг за другом в туалет и вернулись через полчаса. Рассказывал он это в глубоком смущении, но я все равно на парня разозлилась. Соловьев поглядывал на меня с усмешкой, но ничего не говорил, зато стал выспрашивать обо мне остальных, мол, не видели ли они меня с Алексеем где-нибудь и так далее.

Я злилась, но его понимала, а еще понимала открывающиеся перспективы: кроме меня с парнем никто не общался, зато меня с ним видели многие, плюс этот псевдо порыв страсти, о котором подумали официанты, при этом я упорно говорю, что мы были практически незнакомы. К тому же, никого постороннего охрана не приметила, а рядом с ним на момент убийства была только я. Мы о чем-то говорим, при этом парень явно смущался и волновался, после чего он удаляется в подсобку, я, спустя минут десять, за ним. Через пять минут я возвращаюсь и сообщаю, что нашла его с пробитой головой. Что мешало мне огреть его и вернуться в зал?

Конечно, орудия на месте преступления не обнаружено, но это еще ни о чем не говорит, у меня мог быть сообщник, которому я его передала. Или он бил парня по голове, пока я сидела в баре на шухере, потом проверила, все ли прошло удачно, и побежала трубить тревогу. Я заподозрила, что эти мысли в голову Соловьева тоже пришли, именно по этой причине он и разрешил остаться мне на допросе. Следил за моей реакцией. Апофеозом вечера стала дама, откровенно заявившая, что я никто иная, как девушка легкого поведения.

Мое присутствие ее не смутило, и она сообщила о том, что сначала я крутила роман с Женькой, потом переметнулась на его отца, но что-то, видимо, не выгорело, поэтому я стала крутить шашни с Петренко. Я краснела, от злости, конечно, а дама посматривала на меня с презрением и удовлетворением, в том плане, что сумела подгадить. Соловьев этому всему покивал, после чего дама покинула кабинет, а в дверях показался один из полицейских.

– Роман Степанович, это последняя была.

– Хорошо, – кивнул он, – подождите нас там.

Парень кивнул и удалился, Соловьев же повернулся ко мне и стал рассматривать.

– Что скажете, Анна Сергеевна?

Я устало почесала глаз.

– Что говорить, вы и сами все слышали.

Он кивнул.

– По всему выходит, что натура вы увлекающаяся, мужчин у вас много, вы их не прячете, к тому же склонны к тому, чтобы заняться сексом в туалете с мало знакомым парнем.

Соловьев усмехнулся, я не удержалась и спросила:

– Считаете, это смешно?

Он покачал головой.

– Считаю, что в этом деле слишком много вас.

– Так задавали бы меньше вопросов обо мне и больше об Алексее, может, толк и вышел бы.

Соловьев на мое замечание никак не отреагировал, поднялся, мне тоже пришлось встать, потому что иначе ему из-за стола было не выйти.

– Леша постоянно косился на часы, – сказала я, – мне показалось, что он кого-то или чего-то ждал.

– Разберемся, – кивнул Роман Степанович.

Мы прошли к выходу и вскоре входили в зал, где сидели измученные люди. Было уже прилично за полночь, Соловьев сделал жест доброй воли и всех распустил, я направилась к Ярославу, Роман Степанович удержал меня за руку и сказал негромко на ухо:

– Надеюсь, вы сказали правду, иначе вам не позавидуешь.

Он отпустил меня, и я потопала к Петренко.

– Что, плохи твои дела? – поинтересовался тот, весело на меня поглядывая. Я предпочла не отвечать, люди вокруг глазели и перешептывались, явно недоброжелательно.

– Что тут за новости? – спросила его, наплевав на все и закуривая.

– Тебе лучше не знать. Дамы как с цепи сорвались, словно только и ждали момента, чтобы о тебе позлословить на весь белый свет.

– И что говорят?

– Что ты шлюшка из дорогих, которую посещают высокие лица нашего города.

– Вот уроды, – процедила я.

– Ага, невеста сплетни слушает с плохо скрываемым интересом и на будущего мужа косится неодобрительно, раз уж он тоже числится в твоих любовниках.

Тяжело вздохнув, я попыталась разыскать взглядом Настю или Женьку, но не удалось.

– Поехали отсюда, – сказал Ярослав, – мне изрядно надоело слушать треп неудовлетворенных баб.

Он положил руку мне на плечо, и мы прошествовали сквозь толпу, провожающую нас взглядами.

– Твоя репутация может пострадать, – хмыкнула я, он посмотрел на меня с таким весельем, словно я сказала что-то в высшей степени смешное.

– Ты думаешь, мне не плевать? – все-таки поинтересовался у меня, чем сумел рассмешить, вид у него при этом был очень довольный. Мы забрали в гардеробе вещи, после чего Петренко отвез меня домой. По дороге все-таки не удержался и спросил:

– Что там с этим парнем, барменом? Удалось услышать что-то интересное?

Я пожала плечами.

– По большей части нет, никто ничего не видел и не слышал.

– То есть, кроме тебя никого не было, – сказав эти слова, Ярослав нахмурился.

– Что тебе не нравится?

– То, что теоретически ты могла стукнуть его по голове, и менты до этого додумаются.

– Это не я, – на всякий случай сказала я.

– Верю, – усмехнулся он, – но я не менты, они захотят проверить, уже хотят, раз упорно о тебе расспрашивают.

– Думаешь, они подозревают меня?

– А ты что думаешь?

Он насмешливо посмотрел в мою сторону.

– Думаю, подозревают, – пришлось согласиться мне.

– Расскажешь, что вызнал мент?

Я снова пожала плечами и рассказала общую картину. Ярослав посмеялся.

– Значит, ты у нас шлюшка, которая не прочь перепихнуться в туалете со смазливым барменом, – он покачал головой и заявил, – полный бред, если следователь не дурак, то сразу это поймет.

– А если дурак?

– Вряд ли, этого я немного знаю, он из тех, что ратуют за честь и справедливость, но против сильных мира сего не лезут.

– То есть если ему настучат по шапке и скажут, нечего тут искать, бери девчонку, он послушается?

– Вроде того, но, скорее, должно быть наоборот.

– Не поняла, – нахмурилась я.

– Что ж не понять? – Ярослав хохотнул. – Раз ты в большой чести в постели самого Миронова, вряд ли следователь сразу будет вешать на тебя всех собак. Для начала поинтересуется, как лучше поступить.

– Но я-то не в большой чести.

– Ага, то есть Миронову давить на ментов вряд ли придет в голову, хотя обыватели и тут найдут повод позлословить, мол, депутат делает вид, что он ни сном, ни духом, хотя все-то знают…

– О господи, – я схватилась за голову, – можно как-то попроще, без этих твоих выкрутасов?

– Можно, – кивнул он, – следователь будет копать, в том числе и под тебя, а под тебя копать можно долго, а главное, интересно безумно. И если ему кто-нибудь не надает по шапке, стараясь прикрыть твою задницу, бог знает, что он накопает. Может, убийство бармена тебе покажется не худшей перспективой.

Ярослав подмигнул, тормозя возле моего подъезда. Я хмуро попрощалась, вылезая, он вышел следом за мной.

– Провожу тебя на всякий случай, – сказал на мой недоуменный взгляд. Петренко был в моей квартире всего один раз, и до колоссальных перемен, потому сейчас, только оказавшись в прихожей, он присвистнул и заглянул в комнату и кухню. Я разулась, прошла внутрь и села на диван, устало потирая лоб.

– Дорогая, – поинтересовался Ярослав, застыв на пороге комнаты, – боюсь спросить, но откуда у тебя деньги? Ремонт явно влетел в копеечку.

Он смотрел вопросительно, и я стала рассказывать:

– Познакомилась в Тайланде с одним мужчиной, вспомнив о твоих пожеланиях найти мне возлюбленного. Мы неплохо провели время вместе, я практически влюбилась, потом оказалось, что он женат. Я огорчилась, но в качестве компенсации он дал мне неплохую сумму денег, и моя любовь скоропалительно исчезла.

– Ты на ходу придумываешь? – невинно поинтересовался Петренко.

– Вроде того.

– А на самом деле?

Я развела руками.

– Считай это заначкой из прошлой жизни, которую я вдруг решила потратить.

Ярослав хмыкнул, но больше ничего не сказал.

Закрыв за ним дверь, я разделась, приняла душ и легла спать, кстати, ночевала я в новой квартире в первый раз. Правда, мысли в голове кружились невеселые, я думала о Леше, о ситуации в целом, и о том, что же он хотел сказать мне такого важного? Ничего не надумав, я стала засыпать и, уже впадая в сон, вспомнила детскую гадалку про новое место и жениха. Усмехнувшись, прочитала ее про себя.

Снился мне Марк, он шел мне навстречу по полю, радостно улыбаясь, я бежала к нему, но расстояние между нами не менялось, словно я бежала на месте. Марк остановился и стал смотреть на меня, продолжая улыбаться, я же старалась изо всех сил, но расстояние только росло. Он вдруг покачал головой и указал куда-то за мою спину, обернувшись, я увидела Женьку, стоящего очень близко ко мне.

Он смотрел на меня грустно и как-то жалостливо, я попыталась повернуться назад, но мое тело словно окаменело, а вокруг слышался голос Марка:

– Перестань бежать от очевидного. Ты же все понимаешь.

И вдруг Женька стал растворяться в воздухе, а за ним я увидела Лешу Максимова, такого, каким я его запомнила почти шесть лет назад. Он стоял и презрительно усмехался, держа в руке пистолет, нацеленный мне в лоб.

Резко открыв глаза, я уставилась куда-то вперед. Вот тебе и гадание: сердце бешено стучит, во рту пересохло, истину говорят, что все эти штучки от дьявола. Кинула взгляд на часы: было уже десять утра. За окном, между тем, зарядил дождь, и явно было ветрено. Наскоро собравшись и выпив кофе, я отправилась к Леше в больницу. Можно было, конечно, позвонить, однако мне хотелось увидеть его лично и переговорить с врачом о прогнозах. В дороге меня застал звонок Ярослава.

– Я за рулем, – недовольно высказалась я.

– Спешишь в больницу?

Удивляться провидческому дару моего товарища я уже перестала, так что просто подтвердила его догадку.

– Пожалуй, я перехвачу тебя там, – продолжил он.

– Зачем?

– Поболтать о ситуации, – мутно выразившись, Петренко повесил трубку.

– О ситуации, – пробормотала я.

Ситуация проста: меня записали в ряд подозреваемых в покушении на Лешу. Остается только надеяться на то, что он придет в себя и расскажет что-нибудь для меня полезное. Например, что он точно знает, кто это сделал и где тот живет. Это, конечно, было бы неплохо, но по опыту я знала, что такое вряд ли случится. Если Леша и придет в себя в скором времени, он, наверняка, не будет знать ровным счетом ничего, а это значит, что Соловьев свои подозрения в отношении меня никуда не денет. Выходит, нужно работать на опережение, пока у меня есть такая возможность.

Леша лежал на третьем этаже в самом конце коридора, который заворачивал в небольшой закуток. В нем была дверь, на данный момент закрытая.

– Она всегда закрыта, – удивленно пояснил врач, когда я, немного поглазев на Лешу, отправилась в кабинет. Врач оказался высоким статным мужчиной лет сорока пяти, с небольшой бородкой и в очках.

– То есть ей не пользуются?

– Нет. За ней коридор, соединяющий нас с соседним отделением. Обычно мы не пересекаемся по службе, потому двери с обеих сторон держат закрытыми. – Тут он внимательно посмотрел на меня. – Почему она вас так заинтересовала?

Я пожала плечами.

– Просто в ближайшей к ней палате лежит молодой человек, на которого вчера было совершено покушение.

– Полагаете, кто-то может повторить попытку? Но ведь у дверей сидит полицейский.

– На то и надежда, – не слишком уверенно поддакнула я и перевела тему, – скажите, как состояние Нилина?

– Критическое, но стабильное. Если повезет, и процесс пойдет в сторону улучшения, то поправится он быстро.

– Как думаете, он скоро придет в себя?

Теперь плечами пожал доктор.

– Я врач, а не Господь бог, – сказал он мне, – но, на мой взгляд, шансы у парня хорошие. Ему крупно повезло, что его быстро обнаружили.

– Да уж, – согласилась я и покинула кабинет.

Еще раз заглянула к Леше, чем вызвала явные недовольства полицейского. В палату никого не пускали, но через небольшое окошко можно было сколько угодно смотреть на кусок комнаты и Лешу, лежащего на кровати без сознания. Видимо, мои наблюдения полицейского чрезвычайно нервировали, потому что, когда я направилась в сторону холла, он вздохнул с явным облегчением. В холле я встретилась с Ярославом, он как раз выходил из лифта.

– Как там наш больной? – поинтересовался, поприветствовав меня.

– Без изменений.

Мы присели на диван у окна, я вздохнула, Петренко уставился на меня с интересом.

– Вынюхиваешь? – поинтересовался все-таки, я поморщилась.

– Без особого успеха.

– То есть светишься без причины.

– Думаю, Соловьев несильно удивится, застав меня тут.

– При чем тут мент? – отмахнулся Ярослав. – Если парня хотели убить, значит, есть за что. Попытка провалилась, и кто-то может попытаться снова. Если человек не дурак, то уже в курсе, что ты у следствия первая подозреваемая. Он может попытаться обстряпать все так, чтобы завалить тебя. Таким образом, бегая по больницам и вынюхивая, где у них пожарная лестница, ты только облегчаешь задачу противнику.

Я пригляделась к нему. Конечно, Ярослав, как это бывает зачастую, был прав. Однако помнится, в прошлый раз, когда я искала похищенного ребенка, он тоже давал мне дельные советы и даже весьма содействовал в поисках, когда сам ребенок в это время был по сути у него в руках. Сейчас он мигом почуял, о чем я думаю, и даже головой покачал.

– Не надо валить с больной головы на здоровую. Если бы мне нужно было замочить этого паренька, я бы придумал что-то более изящное. Использовать тебя в моем случае слишком уж явный вариант. К тому же, я тебя отлично знаю, ты влезешь в расследование с головой и будешь путаться под ногами, рискуя свернуть себе шею.

– Может, ты этого и добиваешься?

– Детка, – Петренко даже перегнулся ко мне, – меньше всего меня интересуют бармены, которым кто-то настучал по голове из мести за разбитое сердце или прочую чушь. Я все это говорю только для того, чтобы уберечь тебя от опасности.

– Откуда такая любовь? – все-таки не удержалась я.

– От верблюда. Считай, что мы слишком много пережили вместе, и я считаю себя обязанным за тобой приглядывать.

– Последнее близко к истине, – усмехнулась я, он рассмеялся. Подумав, я решила, что не стоит отказываться от помощи, раз ее предлагают, потому и сказала:

– Кажется, у тебя в знакомых есть одна дама, владелица заведения, где трудится Леша.

– Ты неплохо осведомлена о моих знакомствах, – Петренко встал и направился к лифту, я потопала следом за ним. – Хочешь с ней встретиться?

– Не то что бы. Хочу список тех, кто вчера работал в ресторане.

– Так мент с ними при тебе разговаривал.

– То было вчера, все были в шоке и малость не соображали. Могут всплыть различные детали.

– Что ж, – кивнул Ярослав, – проедемся.

Ехать было не так далеко, через десять минут мы тормозили возле бизнес— центра, в котором располагалась фирма «Альбатрос», ее я посещала летом, пытаясь разобраться в смерти журналистки Скворцовой. В тот раз познакомиться с женой директора сего заведения, Пальмировой Светланой Федоровной, мне не довелось, так как она была в отъезде, но я успела узнать, что дама всех держит в ежовых рукавицах, в том числе и своего мужа. Ярослав шел довольно уверенно, так что я сделала вывод, что он здесь бывал раньше. До офиса Пальмирова мы не дошли, свернули по коридору в другую сторону.

– Ты здесь частый гость? – поинтересовалась я.

– У нас со Светланой есть общие дела.

– Только рабочие?

Ярослав даже притормозил, смерив меня насмешливым взглядом.

– Она замужем, и не в моем вкусе.

– Может, у нее секретарша симпатичная, – съязвила я, он снова покосился на меня с усмешкой.

– Да, секретарша просто красотка, я до сих пор надеюсь, вдруг мне когда-нибудь обломится.

Тут мы оказались возле двери с табличкой заместителя директора, Ярослав тактично постучался и сразу отворил дверь. За ней находилась приемная, где за столом восседала женщина лет пятидесяти в строгом довольно безвкусном костюме. Я только глаза закатила, она же, увидев нас, обрадовалась.

– Ярослав Александрович, рада вас видеть.

– Взаимно, Екатерина Михайловна.

– Присядьте на диван, я сейчас доложу Светлане Федоровне о вашем прибытии.

Женщина удалилась, бросив на меня беглый взгляд, мы же устроились на диване.

– Странные у тебя фантазии, – высказалась я, он усмехнулся и посмотрел лукаво.

– Тебе интересно, с кем я сплю, иначе я не понимаю, к чему все эти вопросы?

– Просто так, – пожала я плечами, все-таки смутившись.

– Мои вкусы довольно традиционны.

– Ага, я помню мисс Силиконовую долину из ресторана.

Ярослав рассмеялся, ничуть не обидевшись.

– Надо прощать людям их маленькие слабости. Не всем судьба подарила прекрасное тело, как это случилось с тобой.

Ответить я не успела, потому что вернулась секретарь и милостиво пропустила нас внутрь. Пройдя, мы оказались в небольшом стильно обставленном кабинете. Из-за стола тут же поднялась женщина лет сорока. Следовало признать, что Светлана Федоровна была красавицей: правильные черты лица, стильная прическа, отличная фигура, подчеркнутая пиджаком и обтягивающей юбкой. Правда, взгляд серых глаз был холодным, несмотря на то, что она улыбалась. С Ярославом они поздоровались тепло, мне женщина пожала руку и охватила цепким взглядом. Я, несмотря на мои молодые годы, явно ей уступала: небрежный хвост, потертые джинсы, лицо бледноватое.

– Присаживайтесь, – кивнула она в сторону дивана, сама вернулась к столу и села в кресло.

– Мы в общем-то по делу, – тут же сказал Ярослав. – Вчера на банкете, который обслуживала ваша фирма…

– Да, я в курсе, – перебила его женщина, кивнув.

Просто железная леди, раз уж ей хватает смелости вот так взять и прервать Петренко на полуслове. Впрочем, они знакомы со школы, может, у них близкие дружественные отношения. Пока я думала об этом, Светлана Федоровна поинтересовалась:

– Почему тебя заинтересовало это дело, если не секрет?

– Помогаю Ане по мере сил. Они с парнем знакомы, вот она и не может сидеть без дела.

– А полиция на что? – усмехнулась женщина.

– У наших граждан нет доверия к официальным органам. Вопросом, почему так произошло, задаваться глупо, это уже почти философия. Так или иначе, большинство считает, что знает все лучше всех.

– Спорный момент. Хотя если у граждан такие друзья, как ты… – не закончив фразу, она сняла трубку и обратилась к секретарю:

– Екатерина Михайловна, составьте мне список тех, кто вчера обслуживал банкет в «Стелле». Нужны имена, телефоны и адреса. Сделайте прямо сейчас, – положив трубку, Светлана Федоровна поинтересовалась у нас: – Может, кофе?

Мы не отказались, и вскоре сидели с кофе. У Ярослава зазвонил телефон, кинув взгляд на дисплей, он бросил «извините» и вышел. Я была не очень рада, оставаться наедине с этой дамой не хотелось. Я уже поняла, что рассказы ее работников о суровой начальнице были, наверняка, даже преуменьшены. Светлана Федоровна тем временем усмехнулась, покачиваясь в кресле и разглядывая меня.

– Давно ты с Ярославом? – спросила вдруг.

– Я с Ярославом что? – уточнила я, она усмехнулась.

– Хорошо, спрошу иначе. Давно у вас роман?

– Между нами ничего нет.

– Ничего? – переспросила она, я покачала головой, коря себя за то, что не могу поставить ее на место, намекнув, что моя личная жизнь вовсе даму не касается. Светлана Федоровна же, немного подумав, покачала головой.

– Вот уж не ожидала, что его захомутает девица, похожая на тебя.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут вернулся Петренко, и наш диалог угас сам собой. Вместе с ним зашла и секретарь, положив на стол листок с данными, удалилась.

– Вот, – Светлана Федоровна передала его мне, – здесь все, кто вчера работал. Можете беседовать. Если возникнут трудности, скажите, что список я вам дала лично.

Видимо, эта кодовая фраза означала, что сотрудник будет просто обязан открыть мне душу.

– Что ж, – Ярослав встал, – тогда мы откланяемся. Спасибо за помощь. Как у тебя дела?

– Надо будет кое-что обсудить, я тебе позвоню в течение пары дней, договоримся о встрече.

Распрощавшись, мы покинули офис госпожи Пальмировой. Как она вообще сошлась со своим мужем, он далеко не красавец и явно трусоват. Этот вопрос я задала Ярославу.

– Они вместе уже много лет, все, чего добился ее муж – заслуга Светы. У него были связи, у нее ум и способности ими воспользоваться. Считай, это деловой союз.

– А Пальмиров теперь у нее в законном рабстве?

Ярослав рассмеялся.

– Она тебе не понравилась, – высказался утвердительно.

– Не очень. Вела себя довольно бесцеремонно, к тому же, доставала вопросами о том, давно ли мы с тобой вместе.

– Ты бы сказала ей, что не очень, но души наши были сотканы на небесах друг для друга, так что духовно мы были вместе всегда.

– Да ты поэт, – присвистнула я.

– Балуюсь на досуге. А что, тут главное сохранять серьезное выражение лица, люди обычно теряются.

– В следующий раз непременно попробую.

Мы вышли на улицу, я запахнула куртку и накинула капюшон: продолжал моросить дождь, мелкий, противный, непонятно, то ли есть он, то ли нет.

– Куда ты теперь? – поинтересовался Петренко, я потрясла списком.

– У меня большие планы: сорок пять человек.

– Пока ты будешь тратить время на их опросы, могла бы узнать что-то более существенное.

– Например?

– Кто-то парня пристукнул, значит, было за что. Нужно порыться в его биографии, авось, что и накопаешь.

– Одно другому не мешает.

– Ладно, – кивнул Ярослав, – желаю успеха. Если что, звони.

Он отчалил, а я уселась в машину и принялась обзванивать список, начав с официантов. Надо сказать, что этот день прошел довольно бесполезно, я каталась по встречам, выспрашивая людей про Лешу и вчерашний вечер, однако никаких плодов это не принесло. Попутно я позвонила Олегу, чтобы дать задание.

– Во что ты теперь вляпалась? – трагически спросил он.

– Я просто мимо проходила.

– Конечно, – язвительно согласился мой друг, – ты где сейчас?

– На Бронной.

– Я неподалеку. Время есть?

– Минут сорок.

– Давай встретимся.

Куря, я ждала Олега возле входа в кофейню. Вскоре показалась его машина, он припарковался и направился ко мне.

– Бросай курить, – высказался сразу же, после чего обнял.

– А как стресс снимать? – мы прошли в кафе.

– Не надо его получать.

– С этим к буддистам. Боюсь, я очень быстро сдохну от невыносимой легкости бытия.

– Ладно, – он махнул рукой, тут подошел официант, и мы сделали заказ. Олег, присмотревшись ко мне, спросил:

– Что там у тебя?

Я не стала ничего выдумывать и рассказала все, как есть.

– Думаешь, парня стукнули по голове из-за какой-то информации? – спросил он, отхлебнув кофе. Я пожала плечами.

– Поводов может быть много. В любом случае, я считаю, что тот, кто пошел на это, обдумал все заранее. Ведь Леша мог и не рассказать мне ничего, впрочем, он и не рассказал.

– То есть, некто решил, что парню лучше покинуть наш мир, и задумал все провернуть на банкете? Рискованно, особенно, если учесть, в честь чего банкет, и какие люди там собрались.

– Значит, цель оправдывала средства.

Олег еще немного подумал.

– Ярик прав, если убийца пошел на такой шаг, то не остановится. А твоя позиция в этом плане для него отличное прикрытие. Лучше тебе меньше светиться в больнице и больше на людях.

– Чтобы подтвердить алиби на случай повторной попытки? – усмехнулась я.

– Это, кстати, не смешно. Может, поживешь у меня какое-то время?

– Я и так только от тебя вернулась. Еще чуть— чуть, и твоя девушка придет ко мне выяснять отношения.

Олег на это смутился, кашлянув, продолжил:

– Что думаешь делать?

– Буду говорить с персоналом, может, кто что видел. Помнится, в прошлый похожий раз мне повезло. Правда, относительно, но все же.

– Скажи-ка мне еще раз, как зовут парня, – Олег достал телефон и набрал чей-то номер.

– Нилин Алексей, отчества не знаю, около двадцати пяти лет, работает в фирме «Альбатрос».

Эти данные Олег пересказал неведомому мне собеседнику, попросив тщательно покопаться в его жизни.

– Будет информация, сразу сообщу тебе, – сказал он, повесив трубку.

– Спасибо. Я поеду, у меня тут следующая встреча неподалеку.

– Будь осторожна.

– Буду.

Эта встреча мне ничего полезного не принесла, как и все остальные в этот день. Поздно вечером я вернулась домой злая и мокрая. К тому же умудрилась наступить возле подъезда в лужу и промочить ботинки. В общем, можно было смело констатировать, что день не удался. Чертыхаясь, я зашла в подъезд и встретила Костика, он жил этажом ниже, и всего несколько месяцев назад мы с ним на пару расследовали дело о похищении его племянницы. Огребли оба, он, правда, только от родных, я же от всех, кому не лень, и потом еще немного.

По счастью, та история для семьи Костика окончилась хорошо, похищенную Олю вернули целой и невредимой, пострадал только бизнес ее отца, но это дело десятое. Я же несколько раз чуть не погибла, впрочем, и к этому мне уже не привыкать. Поболтав с парнем, я отправилась к себе. Дома поставила ботинки на батарею, соорудила нехитрый ужин, после традиционно закурила с кофе. Правда, в окно не пялилась, тем паче в потолок, размышляла о произошедшем. Поняв это, усмехнулась: жизнь снова обрела смысл?

«Дурость это, а не смысл», – буркнул внутренний голос, но я не стала углубляться в распри с ним, достала лист со списком и уткнулась в него.

За сегодняшний день удалось встретиться с восемнадцатью сотрудниками, что я посчитала неплохим результатом. Правда, ни один из них не смог мне ничем помочь. Близких отношений Леша ни с кем не поддерживал, среди коллег не было не то, что друзей, даже приятелей, с которыми он мог изредка видеться. Обычно парень держался дружелюбно, но обособленно. Мог поучаствовать в разговоре, не уходя вглубь. Все сходились в одном: Леша не нуждался в обществе коллег, и когда его не трогали, пожалуй, был доволен более всего. Случайных встреч с ним тоже ни у кого не было, так что следовало признать, что этот день, действительно, мне ничего не дал. Отчаиваться я не стала, решив с утра продолжить.

Встала я в десять и почти тут же отправилась на встречу, о которой договорилась еще вчера. Сегодня светило солнце, и я подумала, что это хороший знак. Однако первые семь встреч не принесли никакой пользы, и когда я ехала в торговый центр к одной из официанток, то уже ничего не ждала. Тут-то мне и повезло.

Официантка оказалась моей теской, было ей лет тридцать, короткие светлые волосы, взгляд открытый. Мы разместились за столиком в ресторанном дворике, заказав кофе. Девушка взяла в придачу два куска торта и, ничуть не смутившись, хихикнула:

– Ничего не могу с собой поделать, люблю сладкое.

Переживать ей было не о чем: она была высокой и очень худой, прямо фотомодель. Пока девушка уминала торт, я пила кофе, мучительно думая о сигарете.

– Лешка нормальный парень, – высказалась Аня, – просто не любит разговоры ни о чем. А когда персонала пятьдесят человек, по душам особенно не поговорить, вот он и держится особняком.

– Вы его хорошо знаете?

– Можно на ты. Ну, как хорошо, хорошо его у нас никто не знает. Но мы как-то пару раз вместе домой ездили на такси. После банкета частенько пока то, пока се, общественный транспорт не ходит, приходится такси брать.

– Так вы, значит, живете недалеко друг от друга?

– Раньше да, жили неподалеку, я на Бестужева, а он через два квартала, на Науки, квартиру снимал. Перед новым годом переехал, куда не знаю, вроде в новый микрорайон, он не распространялся, просто к слову пришлось.

– Он вроде местный? – поинтересовалась я. Олег около часа назад сообщил мне общие данные о Леше, сказав, что пока ничего интересного нет. По ним я точно знала, что он местный.

– Местный, просто не живет с предками. Парню двадцать пять, так что ничего удивительного.

Я кивнула, соглашаясь, и решила вернуться к произошедшим событиям.

– Все нормально было, – пожала Аня плечами, – я его, правда, почти и не видела. Мероприятие было высокого класса, так что нас там активно гоняли, не до разговоров было, – она на мгновенье задумалась, что-то вспомнив. – Леша тогда опоздал. Точно, я и забыла. Мы с Ленкой покурить выходили, а Леша парковался как раз на стоянке неподалеку. Ленка быстро покурила и ушла, потому что в одной футболке выскочила и задрыгла, а я еще стояла. И видела, как он вылезал. У него рюкзак с собой был, довольно большой. Я почему внимание обратила, он ярко— желтый был, я еще подумала, что это забавно. Помните, в сказке был мужчина с желтым чемоданом? Мне почему-то она вспомнилась тогда. Короче, Леша возле машины замешкался, а я внутрь пошла.

– Больше ты его не видела в тот вечер?

– Если только мельком. Бегали все, как угорелые.

Я немного подумала.

– Обычно вы личные вещи складываете в какой-то комнате?

– Нам выделяют комнату для персонала, чтобы можно было вещи оставить, мы же в форму переодеваемся, шмотки надо куда-то складывать.

– А в тот вечер, когда вы уходили, Лешины вещи были в этой комнате?

– Их полицейские забрали. Молодой такой парень в форме, Мишка его в комнату отводил, я точно помню… – тут он нахмурилась. – Только не припомню, чтобы он этот рюкзак унес. Он такой яркий был, я бы запомнила. Хотя такое творилось, – она снова пожала плечами.

– Когда вы уходили, в комнате для персонала рюкзака не было?

– Точно не было.

– А следователю ты об этом не рассказывала?

– Да как-то к слову не пришлось, – тут девушка уставилась на меня и перешла на шепот, – думаешь, его из-за этого рюкзака стукнули? – я пожала плечами, а она, откинувшись на спинку стула, покачала головой. – Вот ведь как бывает, я бы специально про этот рюкзак ни в жизнь бы не вспомнила, а так, слово за слово… Надо идти к этому следователю, он сказал, что если кто-то что вспомнит, чтобы ему сразу сообщили.

– Хорошая мысль, – похвалила я, на мгновенье представив, как Соловьев обрадуется, узнав, что я снова путаюсь у него под ногами, встревая в расследование. – Ты раньше видела у него этот рюкзак?

– Не думаю. Раньше он без рюкзака ходил, просто с пакетом.

– Постой, – влезла я, – ты говоришь, вы вместе ездили домой на такси, а в этот раз он приехал на машине?

– Ага. Он, как переехал, купил тачку.

– Ты не знаешь, сколько он зарабатывает? – поинтересовалась я наугад.

– Точно не знаю, но примерно, как и официанты, наверное. Может, чуть больше, у него все же чаевые, если и есть, то не такие большие.

Свою зарплату Аня скрывать не стала, а я призадумалась. Получал Леша неплохо, мог и скопить на машину за некоторое время, почему нет. Однако то, что изменения в его жизни произошли примерно в один момент, наводило на размышления. Перед новым годом он переехал на новую квартиру и купил машину. Есть этому какая-то внятная причина, или все обусловлено рядом спонтанно возникших желаний? Не мешало бы поговорить с его родителями, точнее, с матерью.

По данным, предоставленным Олегом, парень рос без отца. Ее прописка не совпадала с пропиской Леши, выходит, новая квартира не арендована, а куплена. Откуда на парня вдруг свалилась такая сумма денег? Я усмехнулась про себя, у меня в жизни случилось примерно то же самое, и приди кому-то в голову узнать, как так вышло, он бы столкнулся с рядом трудностей, и, есть вероятность, в принципе не смог бы дойти до разгадки.

Если у Леши тоже такая запутанная история, мне придется несладко. Что ж, с матерью поговорить не помешает. Из все тех же данных я узнала адрес женщины, жила она в спальном районе. Договариваться с ней о встрече по телефону я посчитала не самым разумным шагом, неизвестно, как она отреагирует на вмешательство в это дело, а уж если Соловьев ее хоть как-то ознакомил с ситуацией… Боюсь, мне несдобровать.

В общем, остаток этого дня я посвятила встречам с остальными работниками, добавив к своим вопросам еще вопрос о желтом рюкзаке. Однако меня опять ждало разочарование. В этот день больше никто полезных сведений не предоставил. Миша, тот самый молодой человек, что водил помощника Соловьева за вещами Алексея, тоже не смог ничего толком сообщить. Он просто указал, где лежат Лешины вещи, и вышел. Правда, он был уверен в том, что никакого желтого рюкзака у полицейского не было. Но если Леша вылез из машины с рюкзаком, значит, собирался идти с ним в здание. Возможно, он вдруг передумал и оставил его в машине?

Ведь Аня ушла в ресторан раньше, чем Леша туда зашел. Или все-таки он пронес его внутрь, но тогда куда он делся? Неужто все дело, и вправду, в нем? И убийца проник в здание не просто с целью убить Лешу, но и забрать рюкзак? Леша весьма нервничал и поглядывал на часы, мог ли он назначить кому-то встречу возле заднего выхода? Например, за тем, чтобы передать рюкзак? Тогда тащить его в комнату для персонала неудобно, проще оставить возле себя или положить в одном из подсобных помещений. Итак, Леша выходит в коридор, заходит в комнату, берет рюкзак и отдает его кому-то возле заднего выхода. После этого он идет в подсобку за кофе, а этот человек возвращается и убивает его. Но зачем? И что может быть в этом рюкзаке?

Лежа в ту ночь кровати, я ломала над этим вопросом голову, утром проснулась разбитая и в плохом настроении. Когда варился кофе, зазвонил мобильный. Посмотрев на дисплей, я поморщилась: это был Соловьев. Много ума иметь не надо, чтобы понять, что ему нужно. Так оно и оказалось.

– Вы опять за старое? – поинтересовался он с места в карьер.

– Будем объективны, в этот раз дело меня в какой-то степени касается.

– Касается или нет, не так важно. Важно, что вы лезете в расследование, тем самым мешая нам.

– По-моему, я вам как раз помогаю. Если бы не встреча со мной…

– Анна Сергеевна, – перебив меня, буквально пропел Соловьев, – я все сказал, если я узнаю, что вы продолжаете лезть, куда вас не просят, я лично найду повод и засажу вас на пятнадцать суток, чтобы вы постоянно находились под моим наблюдением.

– Вот радость-то, – пробормотала я, откладывая трубку. Конечно, мне и в голову не пришло отказаться от своих изысканий, однако следовало признать, что придется вести себя осторожней, а то, глядишь, Соловьев и впрямь придумает что-нибудь.

В моем списке оставалось еще несколько человек, и я отправилась на встречи с ними. Предварительно позвонила в больницу, осведомилась о состоянии Леши, мне сообщили, что изменений нет. В моем расследовании тоже не было изменений. Оставшиеся люди не смогли поведать ничего нового или интересного, потому я решила попытать счастья и отправилась к Лешиной матери. Вскоре я тормозила возле самой обычной пятиэтажки в спальном районе. Дверь квартиры выглядела добротной. Откашлявшись, я нажала звонок и стала ждать. Шаги раздались почти сразу же, возле двери стихли, через мгновенье послышался женский голос:

– Вам кого?

– Я бы хотела поговорить о Леше, – высказалась я. Снова возникла пауза, но заскрежетали замки, и дверь приоткрылась, показав мне лицо женщины лет сорока пяти. Светлые волосы раскиданы по плечам, на меня посмотрела настороженно.

– Зачем он тебе? – задала вопрос.

– Я узнала, что он в больнице, хотела поговорить с вами.

– О чем? Если была в больнице, значит, знаешь, как он. Мне нечего сказать.

– Может, все-таки уделите мне время?

Она немного подумала, искоса на меня глядя.

– Ладно, – сказала нехотя, распахивая дверь.

Женщина была в халате, я сделала вывод, что она, наверное, только из ванной. Она указала в сторону кухни, я прошла, разувшись и поглядывая по сторонам. Квартира была средних размеров, но добротная, с хорошим ремонтом и мебелью.

– Вы живете одна? – поинтересовалась я, присаживаясь на предложенный стул, женщина нахмурилась.

– Какая разница?

Я неловко пожала плечами, досадуя на себя.

– Ты его подружка? – тем временем поинтересовалась женщина, – как тебя зовут?

– Аня.

– Я Жанна. Жанна Викторовна. Зачем ты пришла?

– Вы же знаете, что Лешу ударили по голове. Я хочу понять, за что.

– С какой стати? – усмехнувшись, она вытащила из пачки сигарету и закурила.

– Можно? – спросила я, женщина махнула рукой, куря и продолжая ко мне приглядываться.

– Слушай, Аня, – сказала, наконец, – я Лешкиных баб не знаю, у него их, честно сказать, не перечесть. Постоянно то одна объявится, то другая. Это неудивительно, парень-то он видный. В какой-то момент мне это надоело, я ему заявила: хочешь водить баб табунами, сними себе отдельное жилье, а из моего дома бордель не надо устраивать. Было это года три назад, с тех пор мы живем раздельно, и я мало что знаю о его личной жизни. Он приезжает в гости раз в неделю, или мы идем в кафе. Но на этом все.

– То есть вы не догадываетесь, кто мог ударить его?

Она пожала плечами.

– Не буду утверждать, но ведь эта могла быть какая-то девица. Приревновала, или он дал ей от ворот поворот, вот и взбесилась.

Я кивала, а сама думала, что мне так не нравится в этом разговоре. Вроде бы все ясно и очевидно, однако было ощущение, что Жанне Викторовне есть что сказать, но она по непонятным причинами молчит. Впрочем, для нее эти причины могут быть весьма понятны.

– Вы знаете, что Леша перед новым годом купил квартиру и машину? – спросила я в лоб.

И тут поняла, что было не так. До этого момента женщина старательно делала вид, что все произошедшее с ее сыном не столь страшно, что это какая-то ошибка, и ее легкий открытый тон как бы намекал на это. Но в тот момент, когда я задала этот вопрос, я увидела, как в ее глазах мелькнул страх. Всего мгновенье, но я заметила и его, и как она сжала пальцами сигарету в руках. Надо отдать ей должное: женщина быстро справилась с собой. Она пожала плечами и поинтересовалась в ответ:

– Купил, и что? – вышло немного резковато.

– Вас не удивляет этот факт? Он работает барменом, откуда у парня могли взяться такие деньги?

Жанна Викторовна побарабанила пальцами по столу.

– Я ничего не знаю о его делах, кажется, я сказала об этом еще в начале разговора. Я вообще не знаю, зачем пустила тебя в квартиру. Мой сын при смерти в больнице, а ты ходишь тут и вынюхиваешь о нем. Кто ты такая? Я сегодня же позвоню следователю и доложу о тебе.

Я тоскливо поморщилась. Если Жанна Викторовна сообщит обо мне Соловьеву сразу после нашего с ним разговора о том, что я должна держаться как можно дальше от расследования, он и впрямь посадит меня под домашний арест. А то еще хуже: улик против меня у него немало, правда, они все косвенные, но чтобы меня зацепить и угомонить на какое-то время, и их достаточно.

«Только этого мне и не хватало», – подумала я, спешно поднимаясь.

Мне даже говорить ничего не пришлось. Дама угрюмо проводила меня до двери и быстро закрылась на замок. Я стала спускаться вниз. Итак, совершенно очевидно, женщина что-то знает, но вот вопрос: что именно и может ли это помочь мне найти человека, пытавшегося избавиться от Леши?

Оказавшись дома, я немного побродила из угла в угол, продолжая размышлять над ситуацией. Становилось очевидным, что я топчусь на месте, при этом попадаясь на глаза всяк желающим. Скоро все традиционно будут знать, что я разыскиваю убийцу. И что? Кому-то это может показаться опасным, особенно если он имеет обо мне информацию. Например, что я работала на Миронова и при этом являлась любовницей чуть ли всего города. Я была последней, с кем говорил Леша, и мы были с ним неплохо знакомы до этого. Могу я показаться убийце опасным элементом в его игре?

С этим вопросом я заснула, а проснулась оттого, что мне приснился очередной кошмар. Некоторое время я пялилась в потолок, приходя в себя. Часы показывали пять утра. Эко меня торкнуло ни с того, ни с сего. Тут со стороны прихожей я словно услышала какое-то скрежетание. Настороженно прислушавшись, через полминуты я могла констатировать: кто-то возился в моем дверном замке.

Молниеносно и бесшумно поднявшись, я схватила с журнального столика бронзовую статуэтку богини Ники, приобретенную как новый элемент декора. В замке по-прежнему шуршало, и я смяла одеяло таким образом, чтобы в темноте казалось, что под ним кто-то лежит. После чего затаилась возле стены. Замок щелкнул, дверь чуть слышно отворилась, и я замерла, покрепче сжав статуэтку. Тень с вытянутым в руке пистолетом скользнула в комнату, и в тот же момент я огрела человека по голове. Слабо охнув, он упал.

Бросившись к двери, я закрыла ее на замок, после чего подбежала к окну: чужих машин во дворе не видно, как и людей, но это ничего не значит. Чертыхнувшись, я зажгла в комнате свет и уставилась на мужчину, лежащего на полу. Ему было лет тридцать пять, довольно симпатичный, русые волосы, нос с едва заметной горбинкой. Раньше я его не видела, но свести знакомство была не прочь. Быстренько достав из ванной бельевую веревку, на которой я когда-то собиралась повеситься, я связала мужчине ноги и руки позади спины, плюс примотала конец веревки к батарее.

Сделала я это вовремя, потому что он стал приходить в себя, ворочаться и легонько стонать. Я присела на диван, ожидая, когда мужчина совсем придет в себя. Он приоткрыл глаза и уставился на меня, я молчала. Дернувшись, мужчина понял, что связан, и поморщился.

– Ты кто такой? – поинтересовалась я.

– Догадайся, – ответил он довольно спокойно, но взгляд был несколько испуганный.

– Лучше сам расскажи.

Он предпочел молчание, я взяла в руки его пистолет и направила в его сторону.

– Можно поговорить по-человечески, а можно для начала прострелить тебе колено. – Сказала я как бы невзначай. – Сама не знаю, но говорят, боль адская.

Мужчина посмотрел на меня с недовольством и удивлением. Я ждала.

– Поступил заказ, – сказал он мне нехотя, – срочный, надо было избавиться от тебя.

– От кого заказ?

– Он не представился. Сейчас подобные дела можно заказать по интернету, так что полная анонимность гарантируется.

– Ага, – кивнула я, – но электронный адрес у тебя есть? – Мужчина промолчал. – Ладно, оставим пока. И что, тебе прислали заказ, и ты согласился?

– Да, деньги предложили большие, убрать нужно было непременно этой ночью.

Я задумалась. Единственное, что пришло на ум – недавнее происшествие. Кто-то мог знать, что Леша обладает важной информацией, и поспешил от него избавиться, однако была вероятность, что парень что-то успел рассказать мне, в полиции я промолчала, но это ничего не значит. Как известно, лучший свидетель – мертвый свидетель. И кто-то направляет в мою квартиру киллера.

Мне повезло по чистой случайности, не проснись я от этого дурацкого сна, уже лежала бы в постели мертвая. Тем не менее, поступок неизвестного выглядел глупо: во-первых, мою смерть как раз логично связать с Лешей, раз уж она последовала сразу после покушения на него, а во-вторых, сам Леша еще жив…

– Черт, – выругалась я, хватаясь за трубку, мой незадачливый киллер смотрел с интересом. Я набрала номер больницы, мне ответили гудков через десять, медсестра явно спала и плохо соображала, что к чему. Наконец, я заставила ее дойти до Лешиной палаты и заглянуть внутрь.

– Жив, – сказала она с недовольством, оно относилось к моей настойчивости, – дышит, и полицейский сидит возле, охраняет.

– Хорошо, – выдохнула я, вешая трубку.

– Парню все равно не жить, – заметил мужчина, я повернулась к нему.

– Не собирался ли ты в больницу после визита ко мне?

Он оскалился.

– Слушай, я не знаю, кто ты, но лучше не лезь не в свое дело, сдашь ты меня ментам, я через день выйду на свободу.

– Откуда такая уверенность?

– От верблюда. Поверь, есть кому заступиться.

– Я все-таки попробую, знаешь ли.

Я набрала номер Соловьева. Он тоже долго не снимал трубку, а когда ответил, я быстро проговорила:

– Роман Степанович, это Аня Иванова. В моей квартире сейчас киллер, пытался меня убить.

Мужчина усмехнулся, а Соловьев недоуменно спросил:

– Что?

Я повторила, он некоторое время молчал в трубку, потом сказал:

– Напомните ваш адрес.

Продиктовав, я принялась ждать, ходя из угла в угол. Мужчина наблюдал за мной с усмешкой, которая мне очень не нравилась.

– Кто тебя нанял? – снова спросила я, он рассмеялся.

– Дура ты, – сказал мне, и я даже немного растерялась от подобной наглости.

Отвечать не стала, просто вытерла пистолет простыней и оставила на полке, сама же ушла в кухню пить кофе. Так нас и застал Роман Степанович: меня с чашкой, а киллера у батареи.

– Вот это да, – присвистнул он, оглядев этого типа, тот в свою очередь интереса не проявил, – пошли-ка в кухню.

Я налила ему кофе и рассказала, как все произошло. На мое внезапное просыпание Соловьев отреагировал насмешкой, но я ее пропустила мимо ушей, остальное понравилось ему еще меньше. О наглости субъекта я тоже сообщила, Соловьев вернулся в комнату, некоторое время рассматривал парня и даже пытался с ним говорить, но тот замолчал, словно ему язык отрезали, делая вид, что не понимает, о чем речь. Роман Степанович вызвал кого-то из своих, вскоре они загрузили в пластиковые пакеты Нику и пистолет, увели парня в машину.

– Уверена, это связано с Лешей, – заметила я, – киллер сказал, что парню все равно не жить, значит, на меня покушались именно из-за него.

– Но вы утверждаете, что Нилин не сообщал вам никакой информации, которая может сделать вас опасной.

– Да, но кто-то мог этого не знать и решил перестраховаться.

– Занятная версия, – Соловьев был краток.

– А вы что думаете?

– Думаю, что надо побеседовать с парнем, – улыбнулся он мне.

– Усильте охрану у Лешиной палаты, я уверена, его попытаются убить.

– Откуда такая уверенность? – Соловьев смотрел слишком серьезно, словно ждал каких-то откровений, но я порадовать его не могла, просто потому, что нечем. Я пожала плечами, он сказал:

– В любом случае, вам не стоит оставаться тут, лучше переночевать у друзей.

Я кивнула, посмотрела на часы, был восьмой час, и набрала Олега. Он тоже долго не брал трубку, а когда взял, спросил встревоженно:

– Ты чего в такую рань? Случилось что-то?

– Олег, я могу к тебе сейчас приехать?

– Конечно, что такое?

– Объясню дома, – сказала я и повесила трубку. Квартиру мы покинули вместе, я села в свою машину, а Соловьев загрузился в "Жигули", одарив меня напоследок проницательным взглядом.

– Я жду вас днем у себя, – сказал мне, я кивнула и отъехала. Через двадцать минут я звонила в квартиру Олега, он открыл сразу, осмотрел меня внимательным взглядом, после чего вздохнул облегченно.

– Заходи, рассказывай, – пропустил меня в прихожую, я быстренько прошмыгнула в кухню.

Олег поставил передо мной кофе с еще теплыми сырниками, из чего я сделала вывод, что его дама сердца отбыла совсем недавно. Он смотрел серьезно, я вздохнула и рассказала все, что случилось. Олег, выслушав меня, нахмурился, откинулся на спинку диванного уголка и задумался.

– Не нравится мне это, – сказал, наконец, я скривилась.

– Я, можно подумать, скачу от восторга.

– Что сама думаешь? – спросил меня. Я пожала плечами.

– На первый взгляд все очевидно: парень знал важную информацию, от него избавились и решили перестраховаться, подумав, что он мог поделиться ею со мной.

– Но?

– Но выглядит все очень глупо. Либо у ребят припекает, и им все равно, что подумают менты, либо…

– Кто-то решил воспользоваться ситуацией и избавиться от тебя. Менты с упоением копаются в истории парня, а твой недоброжелатель пьет коктейль на лазурном побережье. Сколько у тебя врагов?

– Воз и маленькая тележка, – усмехнулась я.

– Кто реально мог пойти на такое?

Я задумалась. Если брать за основу версию Олега, выходит, мой тайный враг должен обитать очень близко, прямо буквально сидеть у меня перед носом, иначе как бы он так оперативно отреагировал? Возможно ли, что кто-то приглядывает за мной, поджидая удобного случая, чтобы разделаться чужими руками и остаться ни при чем? Очень может быть. Вопрос в том: кто этот человек? Здесь я не лукавила, врагов у меня, действительно, немало, возможно, каких-то я даже не знаю в лицо.

– Не знаю, – ответила я на вопрос Олега, – на мой взгляд, очень замысловато, врагов у меня полно, так что можно было просто шлепнуть, никто бы концов не сыскал.

От этой мысли мне вдруг сделалось грустно, как-то неправильно я живу, раз меня в любой момент могут убить, я об этом вроде как знаю, но ничего не предпринимаю. Олега мои слова привычно рассердили.

– Прекрати так говорить, – сказал он сурово, потом вздохнул, не умел он долго сердиться, или на меня не умел, поди разберись, – иди спать, у тебя выдалась нелегкая ночь.

Тут я была с ним полностью согласна, потому отбыла в комнату для гостей и уснула, только повалившись на кровать. Проснулась от разрывающегося телефона, посмотрела на него неодобрительно, но ответила, звонил Ярослав, видимо, ему понравилось объявляться по утрам.

– Это правда? – поинтересовался он, а я закосила под дурочку, исключительно из желания повредничать, так как он не дал мне выспаться.

– Что правда?

– Что ночью тебя пытались убить?

– Есть такое.

Ярослав замысловато выругался, примерно на середине речи я поднялась и пошлепала в ванную.

– Где ты сейчас? – спросил он в конце.

– У Олега.

– Я пришлю за тобой машину.

– Зачем?

– Тебе будет безопасней находиться в моем доме.

– Киллер уже в тюрьме.

Петренко хмыкнул.

– Это меня и настораживает.

– То есть? – замерла я с щеткой в руках.

– Через пятнадцать минут приедет мой человек, машина – зеленый "Фольксваген", зовут Коля.

– Машину? – не удержалась я, но Ярослав молча повесил трубку, а я стала быстро собираться. Олега данное развитие событий устроило.

– С Яриком ты не пропадешь, – успокоил он меня, я только попрощалась, не высказывая свое мнение на этот счет.

Хоть мы с Ярославом и приятельствовали, я знала, что с ним надо держать ухо в остро. После истории с похищением, в которую я влезла, знать не зная, что за всем стоит именно Петренко, я даже подумывала прекратить с ним общаться, на что он довольно насмешливо напомнил мне старую истину, гласящую о том, что сначала стоит убрать бревно из своего глаза. Бревен и прочего хлама у меня за душой просто гора, так что не мне судить Петренко, что правда, то правда.

Чувства вины я за ним не заметила и точно знала, что если подобный случай подвернется снова, то Ярослав им непременно воспользуется, наплевав на мое мнение по этому поводу. После поездки в Тайланд мы снова начали видеться, хоть и не так часто, тем не менее, общество благополучно записало меня в его любовницы. Он этому факту отнюдь не противился, наоборот, словно выставлял на показ, зачем он это делает, оставалось для меня загадкой, и я подозревала его в вынашивании какого-то долгоиграющего плана. На это Ярослав был вполне способен.

Олег искренне думает, что отношения наши с Петренко можно охарактеризовать как нежную дружбу, но я не могла быть уверенной до конца даже в том, что это не он послал киллера на мою квартиру. Как ни прискорбно признать этот факт.

Я отбыла с Колей, молодым симпатичным брюнетом, на зеленом "Фольксвагене" в район особнячков, всех, как один, принадлежащих людям в нашем городе известным, по большей части за счет своего боевого прошлого или настоящего. Мы прошли в дом, Ярослав как раз спускался вниз по лестнице, одет он был в джинсы и легкую рубашку, умудряясь при этом выглядеть впечатляюще. Охранник посмотрел на меня с любопытством, но сохранил невозмутимый вид и молчание, впрочем, ему за это деньги платят.

– Пошли, – кивнул мне Петренко, мы устроились в столовой, и он начал делать кофе, кинув мне через плечо, – рассказывай.

– Что рассказывать? – грустно вздохнула я, – приснился мне плохой сон ночью.

– Вещий? – хмыкнул он.

– Почти. Я проснулась, слышу, копошится кто-то в замке, спряталась за углом, зашел человек, и я его статуэткой по голове огрела. Потом связала и ментам позвонила.

– И что менты? – он поставил передо мной чашку, сам устроился напротив.

– Не впечатлились. К моим словам о том, что парень связан с покушением на Лешу, тоже не прислушались.

– Считают, это подстава?

Я пожала плечами.

– Соловьев, видимо, сомневается в том, что я могла провернуть такое, в плане, постоять за себя.

– Решила подстраховаться, наняла киллера через интернет, сама же его дождалась, вырубила и сдала властям? Умно, ничего не скажешь. А главное, при таком раскладе с тебя взятки гладки, потому как ты становишься лицом пострадавшим.

– Между прочим, меня могли убить на самом деле.

– Вот именно, – Ярослав нахмурился, – это мне и не нравится.

– Чем именно?

– Тем, что тот, кто это затеял, держит ситуацию под контролем, скорее всего, он или был в кабаке, или почитал сводки ментов. Я склоняюсь ко второму варианту. Злодей прикинул, что ты можешь что-то знать, и поспешил от тебя избавиться, наплевав на всеобщее обсуждение большой к тебе любви городских шишек.

Я нахмурилась.

– Чего хмуришься? – усмехнулся он. – Может, никакой любви и нет, значит, человек либо об этом знает, то есть понимает, что особо не рискует, либо ему очень припекло, и он хочет сохранить тайну каким бы то ни было способом, потому готов рискнуть тем, что ему на хвост сядет множество серьезных дядек.

Мы замолкли, Ярослав смотрел на меня, я размышляла. Мысли мои ничем новым не отличались, обо всем этом я гадала с Олегом несколько часов назад, озвучивать выводы было лень, потому я спросила:

– И что дальше?

Петренко усмехнулся.

– Твой тон не похож на тон смертельно испуганного человека.

– Ты бы со мной ночью поговорил.

– Ночью я бы предпочел заняться с тобой чем-нибудь другим.

– Боюсь, сейчас я не в том настроении, покушения плохо сказываются на моих способностях.

Он рассмеялся, а я закурила, гадая, как так сложилось, что единственный способ общения между нами – это полунамеки сомнительного уровня юмора. Однако с помощью шуток мне удавалось уводить разговор от больных тем, и я неизменно пользовалась этим методом. Не знаю, на самом деле я его смешила, или он просто умело мне подыгрывал, но общаться так было гораздо проще. Тут у меня зазвонил мобильный, я посмотрела на экран и быстро сняла трубку, сказав Ярославу одними губами, что это Соловьев.

– Слушаю вас, Роман Степанович, – ответила я радостно.

– Я смотрю, вы бодры и оптимистично настроены.

– Так я же осталась жива, а могло быть иначе.

– Да, – вздохнул он, и я сразу насторожилась, – есть одна проблема. Ваш киллер сбежал.

– Что? – вскочила я. – Как он мог сбежать?

– Приезжайте в отделение, поговорим.

Я повесила трубку, Петренко весело спросил:

– Киллер тю-тю?

– Считаешь, это смешно? Нужно усилить охрану возле Лешиной палаты, ты можешь подключить кого-то из своих ребят?

– Как ты себе это представляешь? Они сядут там с ментами и будут в карты играть?

– Придумай что-нибудь.

Петренко поглазел на меня.

– А паренек точно не успел тебе ничего сообщить?

– Точно.

– Ну-ну, – Ярослав все-таки отвел взгляд, – ладно, чем смогу.

– Спасибо.

Я поехала в отделение вместе с Колей, который, судя по всему, заделался моим личным шофером. Вскоре я уже вышагивала по коридору к нужному кабинету, возле него выдохнула и постучала в дверь.

– Войдите, – раздался оттуда голос Соловьева. Я вошла и застала самого его за столом, обложенного бумагами. Вот пойди пойми, когда они вообще успевают преступников ловить, если надо такую кипу разобрать. Я села на диван, он откинулся в кресле и устало потер глаза, потом посмотрел на меня, я ждала.

– В общем, так, – Роман Степанович досадливо поморщился, – привезли его рано утром и посадили в камеру. Я его предварительно допросил, но парень молчал, как партизан, говорил, мол, знать ничего не знаю про покушение, залез в квартиру, чтобы поживиться, пистолет вообще не его.

– А чей же? – съязвила я.

– Дело в том, что отпечатков на нем нет, так что под белы ручки и в тюрьму на двадцать лет не получается.

– И что? – нахмурилась я.

– Если он и врал, то очень убедительно. Сказал, вскрыл дверь, зашел в квартиру, прошел в комнату, тут его по голове огрели, очнулся уже связанный, напротив вы в него пистолетом тычете и говорите, мол, ты меня убить хотел.

– Складно.

– Еще как. Парень испугался, так что приезда полиции ждал с нетерпением. Говорит, вы его подставляете, Анна Сергеевна.

Не могу сказать, что я сильно удивилась данному развитию событий.

– И как звать красавца?

– Документов при нем не было, данные, которые он оставил, ненастоящие.

– Отпечатки пальцев?

Соловьев страдальчески поморщился.

– Не сняли, – хмыкнула я, ничуть не удивляясь.

– Ребят вызвали, но они были на объекте, парня повезли в отделение. Думали снять отпечатки по их возвращении.

– Какая жалость, мне очень хотелось ближе с ним познакомиться.

Роман Степанович посверлил меня взглядом, потом сказал:

– Вы, Анна Сергеевна, ведете себя так, будто жизнь ваша белый лист, а между тем, загадок в ней куда больше, чем отгадок.

Я дернулась, правда, едва заметно, тут же растеряв боевой задор. Соловьев остался доволен эффектом и заговорил на другую тему.

– В общем, оставили его в камере, сами разъехались, я вернулся сюда к одиннадцати, его уже и след простыл. Тут, конечно, облажались мы, – он снова поморщился, – парень вскрыл замок, оттуда прошмыгнул по коридору в туалет и вылез в окно.

– Это версия как-то подтверждена?

Он кинул на меня взгляд.

– Чем она вам не нравится?

Я пожала плечами.

– Он активно выступал передо мной с речью, пока вас не было. Лично он утверждал, что быстро окажется на свободе, а мне точно не поздоровится.

– Предполагаете, у него есть сообщники в органах?

Вопрос прозвучал довольно спокойно, хотя Соловьеву и не понравился.

– Я не вас имею в виду, – заметила я ему, – но подсобить вполне кто-то мог. Открыл дверку, а потом и окошко в туалете.

– Это несложно проверить.

– Вот и проверьте, – пожала я плечами. Разговор мне не нравился, поэтому я ждала только одного: когда смогу покинуть эти стены. Соловьев еще на меня посмотрел и спросил:

– Надеетесь на поддержку ваших друзей? – последнее слово прозвучало с издевкой, но тут уж ничего не поделать, общественное мнение имеет большое влияние на отдельно взятую личность, это даже в учебниках пишут, например, по культурологии.

– Хотите честно? Все эти друзья у меня уже вот здесь сидят, – я постучала себя ладонью по шее, Соловьев в удивлении вскинул брови, – и вы, и я понимаем, что как бы моя фигура ни радовала глаз множеству известных в городе людей, при необходимости они с легкостью кинут меня на амбразуру, особенно не печалясь.

Он смотрел на меня не меньше минуты, при этом выражение его глаз кардинально изменилось. Если раньше в них читалась насмешка, то теперь они стали полностью серьезны.

– Рад, что вы это понимаете, – сказал Роман Степанович наконец.

– Что вы планируете делать дальше? – поинтересовалась я, он снова усмехнулся.

– Идет следствие, а вы продолжаете лезть в него, как будто я вас ни о чем не предупреждал.

– Но ситуация-то изменилась. Меня интересует, усилите ли вы охрану возле палаты Леши?

– Я поговорю об этом с начальством.

– Хорошо. У вас есть ко мне еще вопросы?

– Парочка найдется.

Мы немного поговорили, но вопросы были незначительными, так мне показалось, по крайней мере, Соловьев же привычно что-то чиркал в своем блокноте, и я от этого маялась. Возможно, в отличие от меня он смотрел дальше и видел больше, оттого, кажущиеся мне безобидными вопросы вполне могли обернуться против меня. В конце он попросил у меня документы, я протянула ему новый паспорт, он записал данные и усмехнулся, возвращая мне его.

– Обзавелись новым местом жительства?

Я кивнула, не желая вдаваться в подробности.

– Анна Сергеевна, позвольте еще пару вопросов. – Я насторожилась, но снова кивнула. – Насколько я знаю, вы не работаете?

– Именно так.

– На что вы живете?

– Меня спонсируют любовники, – заявила я, не запнувшись ни на секунду. Соловьев уставился с недоверием, но противопоставить ничего не смог.

– Что ж, можете идти. Если что, я вам позвоню.

– Мне охрану не хотите дать?

– А она вам нужна? – насмешливо поинтересовался он. Я пожала плечами.

– Все-таки меня пытались убить.

Соловьев пообещал переговорить с начальством, но я ему не очень поверила.

Коля ждал меня возле машины, на лице его было маетное выражение, да и весь вид выражал неприязнь к месту, возле которого приходится находиться. Мы сели в машину, Коля спросил:

– Куда едем?

– Давай скатаемся к моему дому, – предложила я и назвала адрес. Кивнув, он тронулся с места. Через полчаса мы въехали в мой двор, приткнув машину на место моей "Ауди", которая осталась возле дома Олега. Я прошлась по двору, Коля неотступно следовал за мной. Никаких незнакомых машин не было. Я свернула в соседний двор, тут стало сложнее, потому что их машин я не знала.

На детской площадке сидела девушка лет тридцати, полноватая блондинка, рядом с ней бегала малышка лет трех с белыми кудряшками. Я направилась к ним, велев Коле остаться на скамейке неподалеку. Может, он и мирный парень, но вид имеет внушительный. Я приблизилась к девушке, она посмотрела на меня вопросительно.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, – я живу в соседнем доме, меня пытались ограбить вчера, парня схватили, но он сбежал. Я подумала, вдруг его машина стоит где-то здесь. Вы не скажете, нет ли тут незнакомых автомобилей?

Я смотрела ясным взором, но девушка все-таки напряглась, однако задумалась, оглядывая стоянку.

– Пожалуй, вон ту машину я раньше не видела, – кивнула она в сторону притулившегося за помойкой старого "Жигуля".

– Уверены?

Девушка пожала плечами.

– Может, конечно, кто-то в гости приехал, я не могу знать, но машина неместная.

– Давно она здесь стоит?

– Вчера днем точно не было, – подумав, сказала она, – мы с Леной гулять пошли, я мусор выносила и внимание обратила бы.

Поблагодарив девушку, я отбыла из двора. Коля смылся, увидев, что я двигаю прочь, встретились мы за углом.

– Неплохо бы заглянуть в "Жигули" у помойки, – заметила я ему.

– Как думаешь заглядывать? – парень не стал долго мучиться и сразу перешел на ты.

– Хотела тебя попросить.

Он хмыкнул, качая головой.

– Боюсь, Ярославу Александровичу такая самодеятельность не понравится.

– А мы ему не расскажем.

Он рассмеялся, потом сказал:

– Надо дождаться, пока мамашка покинет двор.

Я кивнула, мы вернулись к его машине, я набрала Олега.

– Сделай одно дело, – попросила я, называя номер машины, – пробей владельца.

– Это можно. Что за тачка?

– Долго рассказывать, я жду твоего звонка.

Мы простились, и я предложила Коле:

– Может, зайдем ко мне, кофе выпьем?

Он пожал плечами, мы поднялись и оказались в моем пристанище.

– Хоромы не царские, – заметил парень, проходя.

– Зато все мои. Иди в кухню, я сейчас подойду.

Коля скрылся в кухне, а я залезла в ящик и проверила сбережения, по виду, все были на месте. Сунув в сумку целую пачку, на всякий случай, я подумала, что неплохо бы в свете последних событий деньги перепрятать. Когда рядом пасется соглядатай, проделать это сложно, потому что денег целый рюкзак, и вопросы неизбежно возникнут. Я появилась в кухне, Коля уже наливал кофе в кружки.

– Надо купить кофе-машину, – подумала я вслух, он хмыкнул. Мы выпили кофейку, изредка переглядываясь, Коля смотрел с непреходящим интересом.

– Можно вопрос? – спросил деликатно, думаю, откажи я, он бы не обиделся.

– Валяй.

– У вас с Ярославом Александровичем отношения?

Я вздернула бровь.

– А что, похоже?

Коля рассмеялся, качая головой.

– Не знаю, но Мишка, это охранник из дома, сказал, что Ярослав Александрович выставил свою подружку чуть ли не голой, а тут и ты подоспела.

– А тебе за распространение столь значимой информации по голове не настучат?

Он рассмеялся.

– Ты несильно расстроилась, полагаю, не станешь устраивать скандалов. – Я согласно кивнула, ухмыляясь. – Значит, между вами ничего нет?

Ответить я не успела, у меня зазвонил телефон, это был Олег.

– Слушаю, – ответила я тут же.

– Есть новости. Машина принадлежит некоему Богданову Сергею Дмитриевичу.

– Адрес?

Я записала данные на листок, после чего мы простились.

– Прогуляемся до машины, – сказала я, поднимаясь, и мы покинули мою квартиру. Во дворе Коля меня оставил, я пристроилась на лавочке, вскоре показались "Жигули". Коля притормозил, я села в машину.

– Куда поедем? – поинтересовался он.

– Куда-нибудь, где нас не приметят, но желательно недалеко.

Коля не придумал ничего лучше, как выехать за линию частных домов и тормознуть недалеко от заброшенного завода. Увидев, как я поморщилась, широко улыбнулся.

– Неприятные воспоминания?

Я подозрительно на него посмотрела, решив, что парень не так уж прост. Отвечать не стала, занявшись обыском салона, однако меня ждало разочарование, я не обнаружила ровным счетом ничего. Коля все это время наблюдал за мной с интересом. Когда я закончила обыск и чертыхнулась, он поинтересовался:

– А на что ты, собственно, надеялась?

Я бросила на него недовольный взгляд, он усмехнулся, но понял, что лучше помолчать.

– Скатаемся к парню, – предложила я, он пожал плечами, подвез меня до двора, высадил и сказал:

– Подожди здесь, я почищу машину и поставлю на место.

Вернулся он через сорок минут, я в это время сходила на квартиру и снова позвонила Олегу.

– У меня такое ощущение, что я работаю на тебя, – пошутил он, я вздохнула, – что теперь?

– Только не задавай лишних вопросов, ладно? Можешь съездить ко мне на квартиру, ключ от нее я брошу в почтовый ящик, в шифоньере в нижнем выдвижном ящике лежат деньги, неплохо бы их припрятать до поры до времени.

– Много?

– Прилично.

Олег немного помолчал, потом спросил:

– Что за деньги?

Так сразу и не ответишь.

– Женька дал, – сказала я почти правду, – чтоб я от него отстала.

– Ты серьезно? – Олег явно не поверил.

– Ага, я брать не хотела, но он настоял. Вот и лежат с тех пор в шкафу. Мне сейчас их никак не забрать, да и деть некуда. И еще, там будет пистолет лежать. Тот самый, что ты когда-то у меня в сумке нашел.

– Если меня остановят гаишники, у них будет лучший день в жизни.

– Откупишься, там денег много.

– Хорошо, – вздохнул он, – заеду.

Поблагодарив его, я повесила трубку, в который раз подумав, что парень он золотой.

Наконец, во дворе появился Коля, не обнаружив меня, стал хмуриться. Томить парня в ожидании в мои планы не входило, поэтому я быстро спустилась вниз, прихватив с собой пакет с некоторыми вещами. Коля с заметным облегчением выдохнул, увидев меня, мы загрузились в его машину, и он спросил:

– Куда?

Я назвала адрес, парень кивнул, и мы поехали. Район оказался не просто спальным, а какими-то трущобами, за пять с лишним лет жизни здесь я даже не догадывалась, что есть такие места в этом городе.

– Странно, что кто-то тут вообще живет, – заметил Коля, высматривая нужную улицу.

Дорога была плохая, мы скакали из ямы в яму, пока не уткнулись в нужную улицу, Коля поехал по ней, необходимый нам дом представлял собой двухэтажное здание с двумя подъездами, строили его, похоже, еще при царе Горохе. Мы вылезли из машины и направились к подъезду. Квартира оказалась на первом этаже, обшарпанная дверь обита коричневым кожзаменителем, во многих местах потрескавшимся. Коля позвонил в звонок, и мы принялись ждать. Вскоре раздался шелест тапок по полу, дверь отворилась, и мы уставились на седую толстую бабульку.

– Вам кого? – спросила он излишне громко, судя по всему, старушка была глуховата.

– Мы к Богданову, – улыбнулась я по возможности доброжелательно, Коля так лыбился неустанно. Старушка, однако, нашими улыбками не прониклась, но дверь открыла и посторонилась.

– В конце коридора. Комната напротив кухни.

Мы прошли в прихожую, разулись и протопали в указанном направлении. Дверь в комнату была закрыта, я постучала, старушка продолжала стоять в прихожей и наблюдать.

– Чего еще? – раздался оттуда страдающий голос.

Толкнув дверь, я смогла обозреть маленькую темную комнатушку с диваном, холодильником, шкафом и старым письменным столом. Сам хозяин, бородатый и обросший мужчина с одутловатым лицом, лежал на диване и явно страдал похмельем.

– Вы кто? – при нашем появлении он сел и стал смотреть подозрительно.

– Я по поводу вашей машины, – отозвалась я, мужик растерялся.

– А что с ней?

– У вас ведь есть машина?

– Да. Шестерка "Жигулей".

– Где она сейчас?

– В гараже стоит.

– А гараж где?

– Что, собственно, происходит? – додумался спросить мужик.

– Ваша машина была обнаружена на месте дтп.

– Чего? – выпучил он глаза, – она же в гараже.

Я развела руками, а Богданов торопливо продолжил:

– Точно вам говорю, в гараже, я вторую неделю в запое, за руль в таком виде ни— ни, соображаю плохо, пару раз налетел на бабки, с тех пор, ежели выпью, только на своих двоих. Когда авария-то была?

– Сегодня ночью, – охотно сообщила я, он вдруг нахмурился, – не хотите до гаража прокатиться?

– А вы кто? – снова проявил Богданов чудеса сообразительности.

– Ваша машина меня как раз чуть не сбила, еле успела отскочить.

Богданов запереживал, перевел взгляд на Колю, и тот ему совсем не понравился.

– Я ничего не знаю, – заявил он, – вызывайте ментов, пусть разбираются. Я дома был, вон баба Люба подтвердит.

Тут Коля не выдержал, вышел вперед и навис над Богдановым.

– Хватит мне голову морочить, – проговорил сурово, – девчонка, может, и будет твои сказки слушать, а у меня нет ни времени, ни желания.

– Вы не имеете права… – начал, было, Богданов умирающим голосом, но Коля, недолго думая, ткнул ему кулаком в солнечное сплетение.

– Полегче, – сказала я, – я предпочитаю мирные разговоры.

– Слышал? – поинтересовался Коля. – Так что отвечай мирно на все вопросы девушки, иначе придется разговаривать со мной.

Я покачала головой, глядя, как Богданов закивал, трясясь мелкой дрожью.

– Кто у тебя был? – задал вопрос Коля. Мужик, облизнув губы, быстро заговорил:

– Дружок объявился один, сидели вместе лет пятнадцать назад, я по дурости залетел, денег не было, похмелье жуткое, полез ларек грабить ночью, там оказался продавец, из этих, узбеков, я с перепугу его по голове шарахнул чем-то, он жив остался, а меня засадили на три года. Там я с ним и познакомился.

– С кем?

– Виталик его зовут, фамилия Нестеров. Он тоже по глупости залетел, только дембельнулся, попал в пьяную драку, за девушку полез заступаться. Кого-то ножом пырнули, компания оказалась крутая, из богатых, на Виталика все и повесили. По крайней мере, он так рассказывал, а что там было на самом деле… Короче, мы с ним в одной камере сидели, его раньше освободили, по амнистии вроде, я свои три года от звонка до звонка. Вернулся сюда, начал новую жизнь, сколько лет прошло, я уже забыл, как он выглядит, а тут на улице ко мне подходит вчера вечером, часам к девяти уже было, мол, не узнаешь? Я не узнал, он представился, я только диву дался, как он меня нашел, он-то сам откуда-то из-под Рязани родом. Не так далеко, конечно, но тем не менее… Выпили с ним в пивнушке на Запрудной, это тут, за углом. Я о себе рассказал, как живу, чем занимаюсь. Он только слушал, о себе ни словечка так и не сказал. Выпили мы изрядно, так что мне не до расспросов было. Не помню, как домой попал. Проснулся вот с больной головой, а тут вы с машиной… Правда, авария была?

Я кивнула, не желая вдаваться в подробности.

Лично мне все было ясно: Нестеров какое-то время обитал в нашем городе, подрабатывая по интернету не самой распространенной в сети профессией. Тут ему свалился срочный заказ, и он не придумал ничего лучше, как воспользоваться машиной приятеля. Поступка глупее я даже представить не могла. Что за киллер такой, если не может угнать тачку из ближайшего двора? Пользоваться чем-либо, что может вывести на след, просто не может прийти в голову человеку, задумавшему преступление. А то, что он явно готовился, очевидно.

Не зря же нашел этого Богданова, прикатил в трущобы, споил его. И все с той целью, чтобы угнать несчастные «Жигули», которые, дай Бог, не развалились бы по дороге к моему дому. Происходящее все больше походило на фарс, оттого нравилось мне все меньше. Предположим, такие дела для Нестерова в новинку, он решил опробовать себя на данной нише, получил заказ (даже не представляю, как это можно сделать через интернет), после чего растерялся. Времени в обрез, заказ надо выполнить в течение ночи. Предположим, на Богданова он наткнулся случайно, но как мог знать, что у того есть машина? Выходит, встреча все-таки была запланирована.

– Ключи от машины вы где храните? – поинтересовалась я.

Богданов поднялся, косясь на Колю, и засеменил к письменному столу, выдвинул один из ящиков, после чего перевел на меня растерянный взгляд.

– Тут они лежали, – сказал испуганно. Данный поворот меня не удивил.

– Приятно было пообщаться, – я направилась к выходу, Коля за мной, а Богданов даже икнул от неожиданности.

– Что же мне теперь делать? – спросил вслед, я пожала плечами.

– Я бы на вашем месте отправилась в полицию.

Он открыл рот, соображая, мы же вышли из комнаты, прикрыв дверь.

– Потолкуем с бабулей? – тихо спросил Коля, я кивнула. Старушка, словно почуяв наш интерес, выглянула из кухни.

– Можно с вами поговорить? – спросила я ее, снова начиная улыбаться.

– Ну, – она отошла в сторону, пропуская нас в большую и светлую кухню.

– Вы тут живете? – задала я вопрос, разместившись на стуле, Коля прилепился к стене, прикрыв дверь.

– Ну, – снова ответила она.

– Не подскажете, как ваш сосед вчера в квартиру попал?

– Так это, – она вытерла руки о фартук, – сам пришел ночью, как всегда. Пьянющий в стельку, ключи достать не смог, в дверь позвонил. Я открыла, а он возле сидит, слова сказать не может, пришлось затаскивать, а у меня ноги больные и спина, боров-то Серега не малый.

– Вы ему кем приходитесь? – поинтересовалась я.

– Соседка. Раньше вся квартира Серегина была, точнее, семьи его, но потом умерли родители, он спиваться начал, денег не хватало, вот комнату и продал, а у меня дочка с двумя детьми, мы в однушке жили. Цену Серега предложил хорошую, вот дочка и подсуетилась. Только жизни с Серегой никакой. Он, когда трезвый, еще ничего, только кто ж его трезвым видел? Перебивается с копейки на рубль, да все на водку поганую тратит. Что он начудил-то?

– Ничего серьезного, – мотнула я головой, – значит, никакого друга с ним ночью не было?

– Один был, говорю же, ну. Сидел никакущий, а у меня спина, я его дотащила с трудом до комнаты, на диван уложила. У него окно нараспашку, думаю, кабы не замерз, пьяному, конечно, море по колено, но жалко человека, сроднились вроде. Закрыла окно, только форточку оставила.

Переглянувшись, мы с Колей откланялись.

– Что скажешь? – зачем-то поинтересовалась я у него, усаживаясь в машину.

– Все яснее ясного, Нестеров напоил мужика и спер у него тачку.

– Ага, – кивнула я и примолкла.

– Куда едем?

– Поехали к Ярославу, – сказала я, немного подумав, и мы двинули прочь.

Всю дорогу я размышляла над словами Богданова не в силах отделаться от странного чувства, что меня водят за нос. До того все это казалось нелепым: киллер, угоняющий машину друга, сам факт того, что мужчина такой профессии не приметил, что под одеялом никого нет, даже не выразил никакого удивления по этому поводу… Тут зазвонил телефон, я увидела номер Соловьева и почувствовала, что ничего хорошего не услышу.

– Анна Сергеевна, – ласково позвал он, отчего я сразу заерзала, – вы не могли бы заехать ко мне в ближайшее время?

– А что случилось?

– Вы просили об охране, мы готовы ее вам предоставить.

– С чего вдруг?

– Вы были правы, вас хотели убить, а мы отреагировали неправильно.

– Что-то произошло в больнице? – запереживала я, – Леша в порядке?

– Он по-прежнему в коме, если вы об этом.

– Тогда что?

– Вы подъедете?

Я прикинула, что к чему, и сдалась:

– Хорошо, буду минут через сорок.

– Я вас жду.

Повесив трубку, я задумчиво уставилась в окно, происходящее мне нравилось все меньше и меньше.

– Кто звонил? – поинтересовался Коля.

– Следователь, зовет к себе.

– Поедем?

Еще немного подумав, я набрала Олега.

– Чего желает госпожа? – поинтересовался он довольно весело.

– Олежек, дело срочное, мне бы узнать, как проходит дело по покушению на бармена, может, какие обстоятельства появились, любая информация.

– Аня, я не Господь Бог, если они что-то держат в тайне…

– А ты попробуй, нет, так нет.

Мы простились, и я сказала Коле:

– Давай-ка посидим в каком-нибудь кафе.

Он вопросов задавать не стал, приехал в новый микрорайон и приткнул машину во дворе за бильярдной.

– Пойдет? – поинтересовался у меня, я кивнула.

Бильярдная была разделена барной стойкой на две зоны: в одной стояли столы для играющих, в другой столики для отдыхающих. Мы сели и заказали кофе.

– Чего ждем? – спросил Коля, когда нам принесли чашки.

– Новостей.

– Позвонила бы Ярославу Александровичу, он бы быстро рассказал, что творится в любой ментовке. Чего голову ломать?

– Может, я ему не доверяю, – сделала я страшные глаза, а Коля посмеялся, попивая кофе.

– Интересная ты девушка.

Я скривилась.

– На самом деле, не очень. Меня обстоятельства вынуждают, знаешь ли, а то бы я лежала дома и книжки читала.

Коля смотрел с любопытством, молчал, но я чувствовала, что поговорить не прочь.

Прошло два часа, прежде чем Олег позвонил, Соловьев тоже мне названивал, но его я предпочла игнорировать. За это время мы выпили еще по кофе и даже сыграли в бильярд. Я была рассеяна, потому партию проиграла с разгромным счетом. Впрочем, расстроилась несильно. Коля вопросов не задавал, больше трепался о жизни и всякой ерунде. Наконец, позвонил Олег, и я быстро сняла трубку.

– Если это правда, то ты просто сумасшедшая, – заявил он с места, – ты киллера статуэткой по голове била?

– Била.

– Как у него голова после этого?

– Целая, я же несильно, только чтобы оглушить.

– Вот и оглушила. Менты твою статуэтку увезли, а на ней следы крови.

– Какой крови? – бестолково спросила я.

– Это самое интересное. Кто-то у них там шибко умный, додумался сверить с кровью бармена, представь их реакцию, когда она совпала.

– Какого черта, – нахмурилась я.

– Того самого, менты тебя по городу ищут, очень жаждут встречи, сама понимаешь, чем она закончится. Так что если еще не схоронилась, ищи место.

– Это бред какой-то, – пролепетала я, Коля прислушивался с интересом, но Олега слышать не мог, потому что в зале играла музыка.

– Бред не бред, а тем не менее. На твою квартиру я успел заехать, так что чудесной находки ментам не обнаружить, а представь только, как бы они обрадовались.

– Да уж.

– Само собой, ко мне даже не суйся, Ярик с Женькой тоже в пролете, нужно безопасное место. Где ты сейчас?

– В одном кабаке.

– Советую залечь на дно.

– Может, пойти к следователю? Я не имею никакого отношения к происходящему, мой побег только усугубит ситуацию.

– Решать тебе, – не стал спорить Олег, – только не уверен, что тебя вообще будут слушать. Короче, мне и так придется разговаривать с ментами на тему этого звонка, так что пора заканчивать. Если что, выходи на связь, но иным путем.

Олег повесил трубку, я тяжело выдохнула.

– Неприятности? – поинтересовался Коля, я уставилась на него.

Ярослав не звонил, значит, в курсе событий, на связь не выходит, чтобы не выдать нас. Выходит, вся надежда на Колю. С другой стороны, мы на его машине приезжали прямо к отделению, и он мозолил глаза всем желающим.

– Что там? – не выдержал он, я подумала и рассказала ему правду. Он выслушал, потом откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

– Это же подстава чистой воды, – хмыкнул он.

– Серьезно? – скривилась я. – А я и не поняла.

Коля задумчиво почесал нос.

– Машину придется бросить, ладно, пошли, и так долго тут торчим.

Мы покинули бильярдную, Коля кивнул мне в сторону небольшого рынка, он уже не работал, так как время было вечернее.

– Жди меня там, я посигналю.

Он скрылся во дворах, а я заспешила к рынку и опасливо заглянула за ворота. Там никого не было, я не решилась идти далеко, потому замерла возле ближайшего ларька. Коля появился минут через пятнадцать, подъехал на девятке цвета морской волны и посигналил. Выскочив с территории, я быстро села сзади, решив не мозолить глаза.

– Разумно, – хмыкнул он, глядя, как я размазываюсь по сиденью.

– Куда едем?

– Есть одно местечко.

Ехали мы минут тридцать, я помалкивала, но за дорогой следила. Приехали мы в спальный район, Коля приткнул машину на обочине возле дома, после чего вылез, и я за ним следом.

– Пройдемся, – сказал он мне, и мы отправились куда-то через дворы.

Идти пришлось минут пятнадцать, пока мы не уперлись в старый дом из красного кирпича. Домофон на двери отсутствовал, в подъезде гулял ветер. Мы поднялись на четвертый этаж, Коля позвонил в дверь, ему никто не открыл. Тогда он просто ее толкнул, она распахнулась, мы зашли в длинный коридор. Внутри квартира выглядела очень даже прилично, чего я совсем не ожидала.

Пройдя по длинному коридору до конца, мы оказались в большой кухне. В ней стояла плита, кухонный гарнитур, холодильник, стол и кресло— качалка, в котором восседал мужчина лет тридцати, раскуривая папиросу. Запах в кухне стоял весьма очевидный, и я догадалась, что он курит марихуану. Мужчина был одет в джинсы и футболку кислотной расцветки, волосы до плеч завязаны в небрежный хвост. Он покачивался в кресле и смотрел на нас с интересом.

– Дверь стоило бы закрывать, – заметил Коля, приваливаясь плечом к стене. Мужчина не ответил, потому как уставился на меня.

– Это кто? – ткнул он в мою сторону папиросой. Коля прошел к нему, взял папиросу и затянулся.

– Девушка, нужно ее спрятать на какое-то время.

– Какая красота, – поднявшись, мужчина подошел ко мне и обошел по кругу, я стояла в недоумении, – как зовут?

– Аня, – сказала я.

– Потрясающе.

Он вернулся в кресло, сел, снова затянулся и продолжил глазеть, а я в свою очередь посмотрела на Колю.

– Ты его не бойся, – усмехнулся он, – Лев у нас художник, личность творческая, а ты девушка красивая, так что интересы он преследует только эстетические.

Мне стало легче, но не намного.

– Можно с тобой поговорить наедине? – обратилась я к Коле, он кивнул мне в сторону коридора. Там мы не остановились, он открыл ближайшую дверь, за ней обнаружилась маленькая комнатушка с матрасом на полу, больше в ней не было ничего. Коля зашел внутрь, включив свет, сел на матрас. Я устроилась рядом.

– Предупреждая твои вопросы, – выставил он руку, – тебе серьезно бояться нечего.

– А с головой у него как?

– Нормально, – он пожал плечами, – его кроме картин ничего не интересует. Целыми днями только дует траву и рисует. Совершенно безобидное создание, на его поведение и слова можешь не обращать внимания.

– Нас тут точно не найдут?

– Точно, – Коля даже рассмеялся, – вопрос в другом: что ты планируешь делать дальше?

Я задумалась и честно ответила:

– Надо найти того, кто меня подставляет.

– Ага, – усмехнулся он, – и какие мысли?

Я развела руками.

– Время позднее, – заметил Коля, – давай ложиться, а завтра будем думать на свежую голову.

Мне его идея показалась разумной, Коля о чем-то поговорил со Львом, вскоре я разместилась на матрасе в этой комнатушке, а мужчины еще какое-то время сидели в кухне, что-то обсуждая.

Утро порадовало меня вкусными запахами, я вспомнила, что ничего не ела уже давно, потому бодро поднялась и направилась в кухню. Лев жарил яичницу, напевая песню из фильма "От заката до рассвета". Я выбору данной композиции удивилась, но подпела, чтобы наладить контакт. Лев обрадовался чрезвычайно, заявил, что у меня великолепный голос и накормил.

Мы пили кофе, когда я додумалась спросить:

– А где Коля?

– Уехал рано утром, велел передать тебе, чтобы ты сидела тут, пока он разведывает обстановку.

Я задумалась, а Лев вдруг спросил:

– Может, тебе надо в интернет выйти?

Я искренне удивилась наличию последнего в данном доме. Подумала и решила, что смысла в этом никакого нет. Вряд ли я или Леша заслуживаем того, чтобы быть опубликованными в новостях, а светиться на почте я не сочла разумным.

– Может, тогда попозируешь мне? – Я уставилась на него с подозрением. – Ничего такого, – сказал он, – просто портрет.

Подумав, я согласилась. Лев проводил меня в одну из комнат, она была переделана под студию: стены покрыты замысловатым рисунком, вокруг валяются листы бумаги и краски, стоит два мольберта.

– Наверное, стоит умыться, – заметила я, Лев пожал плечами.

– Истинную красоту ничто не портит.

– И все-таки.

Он проводил меня в ванную, она оказалась в самом начале квартиры в небольшом закутке. Сама ванная была проржавевшей донельзя, мыться в ней я не рискнула, хотя, если мы тут надолго, все равно придется, сейчас же я быстренько умылась в раковине и почистила зубы, после чего вернулась в студию. Лев усадил меня на стул, что-то поправил в лице и внешнем виде в целом, и углубился в процесс творчества, а я, соответственно, стала думать.

Картина вырисовывалась знатная: я прихожу на банкет, где встречаю Лешу, он что-то лопочет о возможной опасности, после чего получает по голове, в то время как в досягаемой близости нахожусь только я. Через пару дней после этого в мою квартиру вламывается незадачливый киллер, который ведет себя крайне странно все остальное время, да к тому же умудряется сбежать из следственного изолятора. Тогда же на моей статуэтке находят следы крови с Лешиной головы, и я спасаюсь бегством.

На мгновенье я сжала зубы, но тут же вернулась к задумчиво-романтическому образу. Было совершенно ясно, что это подстава, вот только с какого момента? Вряд ли Леша добровольно согласился расстаться с жизнью, скорее всего, его стукнули по голове из-за той самой опасности, о которой шла речь. А дальше кто-то ловко воспользовался ситуацией, чтобы свалить его смерть на меня. Интересно, я стала случайным выбором? По всему выходит, что кто-то прихватил статуэтку из моего дома в пятницу, когда я шлялась по салонам красоты, преднамеренно ударил ей Лешу по голове, а потом вернул на место. Естественно, оставив некоторые следы крови.

Либо же просто проник в мой дом и испачкал ее. Я бы в жизни на это внимания не обратила, потому как от природы к таким вещам невнимательна. Дальше нужно было затащить в мою квартиру ментов и заставить их увидеть кровь. Тут я просто отличилась, помогая недоброжелателю изо всех сил: огрела Нестерова по голове ею родной. Статуэтку забрали как улику, дальше все ясно. Наверняка, изначально план был другой: Нестеров должен был меня просто припугнуть и скрыться, возможно, использовав каким-то образом несчастную Нику, чтобы потом менты непременно обратили на нее внимание.

Со стороны его поведение выглядит весьма глупо и непрофессионально, оттого Соловьев и не торопился меня защищать, а пытался вызнать, не разыгрываю ли я очередной спектакль, как могло быть в случае с Лешей. Там тоже все понятно: статуэтка маленькая, но тяжелая, в сумочку поместится без труда, дальше дело техники, шваркнула парня по голове, сунула Нику в сумку и отправилась голосить о помощи, не учтя того, что он остался жив, или посчитав, что с такой травмой вряд ли долго протянет. Я вела себя довольно бесцеремонно, и Соловьев шел на уступки, пытаясь подловить на чем-нибудь.

– Вот и подловил, – пробормотала я, Лев этого даже не заметил, продолжая пребывать в творческом экстазе.

Киллер пропал, его, конечно, будут искать, но я слабо верила в то, что найдут, по крайней мере, живым. Парень либо скрылся далеко и надолго, отработав деньги, либо лежит где-нибудь в лесочке с перерезанным горлом. Во второе мне верилось больше, хотя кто знает. Очевидным оставался один факт: кто-то подставил меня, при чем очень ловко, может, не так красиво, но, тем не менее, позавидовать моей нынешней ситуации сложно.

Пока я об этом размышляла, Лев успел закончить свою работу, но мне показать отказался, мотивируя тем, что она еще не завершена окончательно. Я спорить не стала, кто же поймет этих, не от мира сего. Направилась в кухню, тут хлопнула входная дверь, я обернулась и увидела Колю. Он махнул мне рукой и прошел в кухню следом за мной.

– Какие новости? – поинтересовалась я. Коля, криво ухмыльнувшись, вытащил из подмышки газету и кинул на стол.

Я ее взяла и принялась просматривать. На десятой странице обнаружила парочку своих фотографий: одна с банкета, где я с Мироновым под ручку, вторая из ресторана Ярослава. Рядом статья с красочным названием, которое не хочется произносить вслух. Сама писанина оказалась посредственной и сводилась к предположению, что я хотела из ревности убить парня, понадеявшись на то, что меня отмажут влиятельные любовники, коих я имею массу. Перечислять, к счастью, всю массу не стали, а просто написали невразумительную речь, в которой досталось не только мне, но и продажным политикам с их криминальными дружками, причем им куда больше.

– Оперативно работают, – хмыкнула я, Коля тоже порадовался.

– Что думаешь по этому поводу?

– Кто-то заказал статейку, – пожала я плечами, – видимо, заплатили немало, раз она все-таки увидела свет. Правда, не знаю, о чем думали, вешая фотографию Миронова. Теперь их прикроют, и всех дел.

– Это не факт, – хмыкнул Коля, усаживаясь в кресло-качалку, – газетенка принадлежит Миронову, так что вряд ли главному редактору пришло в голову самому напечатать подобную статью.

– Хочешь сказать, Миронов в курсе? – нахмурилась я, поглядев на фотографию в газете. Коля пожал плечами.

– Неплохо было бы узнать, но нам с тобой светиться ни к чему, менты, конечно, меня приметили на стоянке, когда я тебя ждал, так что я теперь тоже в розыске.

– И что делать?

– Люди поспрашивают, – беспечно ответил он, покачиваясь.

– Хорошо, – не стала я спорить, – еще что-нибудь узнал?

– Ярослав Александрович молчит, словно бы знать меня не знает, – хмыкнул Коля, – звонить я ему поостерегся, но выяснил, что менты его вчера посещали, он был крайне удивлен сложившейся ситуации, жал плечами и разводил руками. Сказал, что ты обратилась к нему с просьбой о машине и водителе на пару дней, он не отказал, раз уж вы друзья, а дальше полная неразбериха: статуэтка, твоя пропажа, моя пропажа, – он буквально в панике и не знает, что делать.

Коля однозначно веселился, я же смотрела с укором. Позиция Ярослава была вполне предсказуема, зачем ему лезть в подобное дерьмо? Тем не менее, кто-то посчитал иначе и облил его вместе с Мироновым грязью.

– По-моему, статья нужна была только для того, чтобы посудачить о политике и криминале, – высказала я мысль.

– Само собой, – кивнул Коля, – кто-то использовал тебя с этим дурацким покушением, чтобы выставить в черном свете людей высокоуважаемых. Вопрос: кто и зачем?

Я пожала плечами, он усмехнулся.

– Вижу, ты не сильна в области подобных игр. Миронов у нас личность известная, а главное, далеко идущая, выборы в местную думу он выиграл, и останавливаться не собирается. Не так давно решил выставить свою кандидатуру в мэры города. Каков размах, что скажешь?

– Я все равно не понимаю.

– Я тоже, – порадовал меня Коля, – но смею предположить, кому-то подобная идея могла не прийтись по душе. Опять же, нынешний мэр мужик отнюдь не старый, край наш любит всей душой, что неоднократно доказывал, припрятывая казенные средства в свой карман, так они ему дороги. Тем не менее, сидел он на своем месте прочно, потому что имел поддержку влиятельных людей из Москвы.

– Почему имел?

– Потому что с месяц назад поддержка накрылась медным тазом в связи с кончиной какого-то мужичка из все той же столицы. Мэр сразу почувствовал, что теряет расположение местных друзей, а тут и Миронов на его место стал метить. Тебе бы такое понравилось?

– Вряд ли.

– И я о том. Вот тебе подозреваемый номер раз.

– Мэр? – не поверила я Коле, он только развел руками. – Но как? То есть, в чем смысл?

– Подобраться к Миронову надо незаметно, а тут у нас ты, девица-красавица. История твоя до того путанная, что сам черт ногу сломит, кто, откуда, не понять, зато засветилась под руку с весьма известными людьми в городе. В том числе и с нашим депутатом. Дальше тебя подставляют, то ли надеясь на то, что Миронов заступится, то ли играя наудачу.

– Глупость, – не согласилась я, – можно найти более явный способ, это слишком замысловато. Предположим, кто-то меня подставил, ради чего? Ради паршивой статейки в газете?

– Кто знает, может, это еще не конец, – хмыкнул Коля, – вторая версия примерно такая же, как первая, с одной поправкой: все это придумал сам Миронов.

Я уставилась на него, хлопая глазами.

– Политика вещь серьезная, – хохотнул он, – это тебе не книжки читать перед сном. Миронов прекрасно понимает свое положение и положение мэра, вот и решил выставить себя перед обывателями в худшем свете, после чего, конечно же, выяснится, что все это были происки врагов, которые пытаются опустить в грязь честное имя нашего нового кандидата. Уверен, в этом случае нынешнему мэру придется уносить ноги, а Миронов взойдет на трон с обещаниями вечного блаженства.

Я только покачала головой, признавая Колину правоту и ум. Объективно, парень далеко пойдет.

– Еще варианты есть?

– А как же, – усмехнулся он, – третий вариант – уважаемый Ярослав Александрович. Не смотри на меня так, я же вижу, ты сама об этом думала. Ведь думала? – Я нехотя кивнула. – Видишь, – хмыкнул он, – все может быть куда проще. Босс знал наверняка, что ты придешь на ту вечеринку, и имел время подготовиться. Вероятно, знал, кто будет обслуживать банкет, крупных фирм в городе не так много. Ты ведь знакома с этим барменом?

– Знакома, – согласилась я, – и Ярослав это знал.

– Вот, – Коля продолжал радоваться, – босс великий затейник, он мог и заплатить парню за спектакль, а мог как бы случайно сделать его свидетелем чего-либо, возможно, разговора, в котором промелькнула ты, это неважно. Бармен встречает тебя на банкете, томится, что-то мямлит, но рассказать ничего не успевает, потому как уходит в подсобку и получает по голове. Само собой, тоже не просто так. Ярослав Александрович тебя неплохо знает, потому ты находишь парня и быстро становишься подозреваемой номер один. Чую, где ты живешь, он тоже в курсе, послать туда своего человечка не проблема, потом дурацкое покушение на тебя, дальше мы уже проходили.

– Зачем это ему? – задала я главный вопрос. Коля снова хохотнул.

– Скажу по большому секрету, дорогой босс водит близкую дружбу с нашим мэром, кажется, и со столичными друзьями последнего свел он. Ты, наверное, догадываешься, что между ним и Мироновым особого тепла нет?

– Догадываюсь.

– Вот и суди сама. Босс обстряпывает свои дела на пару с мэром, и возможные открывающиеся перспективы ему, само собой, не нравятся. Без сомнения, он решит как-то повлиять на ситуацию.

Голова моя начинала дымиться от полученной информации.

– Это все? – спросила я.

– Тебе мало? – искренне развеселился Коля.

– Не разделяю твоей радости.

– Я в состоянии восторженного удивления оттого, что умудрился вляпаться в подобное дерьмо.

– Извини.

– Забей, – отмахнулся он, поднимаясь и подходя ко мне, – сейчас главное разобраться в ситуации и понять, чего пытается добиться злодей.

– Это самое трудное.

– Может, и нет, тут важно понимать, действуем ли мы сейчас по сценарию, прячась от ментов, или все-таки нарушили планы.

– Как мы это поймем?

– Подождем, – отозвался Коля, – происходящее в самом разгаре, а вот до кульминации мы еще не дошли. Что-то непременно произойдет.

– Умеешь ты обнадежить. Больше ничего интересного нет?

Коля стал возиться с кофе, я села на его место.

– Я немного поспрашивал о бармене. Ты упоминала, что папашки у него вроде бы как нет. И это, действительно, так, никаких данных ни в каких документах. Это показалось мне интересным.

– Чем именно? – нахмурилась я.

– Беседа с матерью оставила смутный осадок, что отец участие в жизни сына принимает, я задался целью узнать, кто же у нас глава семейства.

– И как успехи?

– Не все сразу, работать, находясь в подполье, не так легко, тем более, дама словоохотливой не оказалась.

– У тебя же есть другие методы.

Коля посмотрел укоризненно.

– Бить женщину последнее дело.

– А у нас какое?

Он снова хохотнул.

– Не переживай, завтра будем знать.

– Ладно, что еще?

– Мент активно тебя ищет, скоро начнет портреты по городу расклеивать. Не пойму только, то ли у него к тебе чувства, то ли приплачивают парню хорошо, уж больно близко к сердцу он переживает твое исчезновение. Ты с ним случайно не спишь?

Я даже не сочла нужным отвечать на этот вопрос.

– С боссом ты тоже не спишь, это понятно, но ведь кто-то есть? – он стал рассматривать меня, я пялилась в стену, покачиваясь, определенно, этот предмет мебели мне необходим. Коля смотрел выжидающе, и я проворчала:

– Я думала, это риторический вопрос.

– Нет, – хмыкнул он, – вопрос самый что ни на есть прямой.

– Какая тебе разница?

– Разница есть. По слухам, ты ублажаешь чуть ли не всех шишек нашего города, а на деле выходит, что некоторые только смотрят, а достать не могут. Вот я и интересуюсь, кто-то же достал?

Он ждал ответа, а я размышляла, не зная, что ему сказать. Ничего не придумав, сказала правду.

– Никто.

Он вздернул в удивлении брови.

– Что значит, никто?

– То и значит. Ты спросил, сплю ли я с кем-то из высокопоставленных лиц нашего города, я тебе ответила: нет.

Он похлопал глазами.

– И не спала?

Я развела руками.

– Но мужик у тебя есть?

– Не-а.

– Не держи меня за дурака, чтобы у такой, как ты, не было мужика…

– И тем не менее.

Коля некоторое время смотрел на меня, не отрываясь, потом вздохнул и спросил вполне по-человечески:

– А что так?

Я философски развела руками.

– Не складывается. Я же тебе говорила, я дома сижу и книги читаю, а принц из шкафа только в сказках появляется.

Еще немного подумав, он сказал:

– Выходит, все это только игра на слухах. Если ты ни с кем не спишь, значит, все наши герои в равных условиях.

– Как там Леша?

– В коме. Под дверями мент, а вокруг еще с десяток соглядатаев.

– Кто? – нахмурилась я.

– Парочка от босса, парочка от Миронова— старшего, парочка от Миронова— младшего, он-то здесь каким боком?

Я пожала плечами.

– Может, просто интересуется. В конце концов, это случилось на его помолвке.

– Кстати, – оживился Коля, – он у нас тоже числится в любовниках, но тут жениться собрался, вдруг будущей супруге ты совсем не по душе, вот она и устроила тебе сладкую жизнь.

– Забудь об этом, – отмахнулась я, – Настя знать ничего не знала об этих слухах до помолвки, к тому же, у нее нет таких возможностей.

– Хорошо, раз ты говоришь, я тебе верю.

Он налил кофе, подал мне кружку, я взяла, а Коля оперся руками о подлокотники и уставился на меня.

– Я хочу, чтобы ты понимала, – сказал серьезно, – я тебе помогаю, а значит, доверяю. Не оправдаешь доверие, в миг сдам ментам, пусть они копаются во всем этом дерьме.

Взгляд Коли, как и голос, изменился, я торопливо кивнула и добавила вслух:

– Я говорю правду.

Он тоже кивнул и отошел обратно к столу, отчего сразу стало легче дышать. Никогда не привыкну к этим типам с их шуточками и обманчиво веселой внешностью, за которой прячутся серьезные и жестокие люди.

Тут появился Лев с папиросой в руке и внес в нашу беседу ноту безмятежности. Коля покурил, после чего они затеяли со Львом разговор на тему этногенеза и биосферы, упоминая его теску Гумилева столь часто в совокупности с множеством непонятных слов о народностях, что я решила покинуть кухню и устроиться на матрасе в комнатке. Ее я мысленно уже назвала своей, может, потому что она мне полностью соответствовала по жизненным меркам: место, где лежать, и потолок, куда смотреть.

Этим я и занялась, попутно размышляя о нашем с Колей разговоре. Правда, говорил, в основном, он, но было интересно. Я нутром чуяла, что Коля попал в точку, и вся суета вокруг меня и Леши была связана с политическими играми, происходящими в это же время. Все три версии были возможны, и я не смогла остановиться ни на одной из них. Час я лежала, разглядывая потолок, пока в дверь не постучали. Лев сунул внутрь голову и спросил:

– Попозируешь?

Так как от мыслей уже голова пухла, я согласилась, и несколько часов провела на стуле перед Львом. Работу он мне снова отказался показать, как, впрочем, и Коле, который периодически заглядывал на огонек. Остаток вечера мужчины провели за обсуждением Гессе, и я даже смогла внести свою лепту. Мы отчаянно спорили на тему множества личностей в человеке и их проявлений, а также об истинности я, которое выбирает их. На этой мысли я отправилась спать, и снился мне в ту ночь портрет Гете, летающий по комнате и смеющийся надо мной.

На следующий день я проснулась в плохом настроении около одиннадцати утра, Коли не было, а Лев приготовил на завтрак овсянку, которую я с детства терпеть не могла. В общем, день с утра не задался, к тому же погода снова испортилась, на улице дул ветер и лил дождь. Из вредности я отказалась позировать, но Леву этот факт не огорчил, вооружившись очередным косяком, он ушел творить в одиночестве. Коля появился к четырем, хлопнула дверь, я понуро вылезла его встречать.

– Чего хмурая такая? – весело спросил он, проходя в кухню.

– Настроения нет.

– Сейчас появится, – он улыбнулся, ставя чайник на плиту и поглядывая на меня.

Я же уставилась на него, пожалуй, впервые отметив, что он довольно симпатичный парень. Темные волосы блестели от капель дождя, улыбка придавала ему очарования, а глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели с притягательным озорством. Ни дать, ни взять, мальчишка с нашего двора. Однако в общей совокупности сразу становилось ясно, что с таким мальчишкой лучше не связываться, себе дороже.

– Чего уставилась? – поинтересовался он. – Что-то новое увидела?

– Что за новости? – спросила я, отвлекаясь от Колиной внешности.

– Новости грандиозные. Отец твоего дружка бармена ни кто иной как наш нынешний мэр. Вот радость-то, правда? Я как узнал, так до сих пор прыгаю от счастья, остановиться не могу.

– Ты серьезно? – не поверила я, сразу начиная прикидывать ситуацию в свете открывшегося факта.

– Какие уж тут шутки. Папаша, кстати, не очень скрывает это обстоятельство, хотя на каждом углу не трубит. Ребенка он нажил еще до начала карьеры, будучи неженатым, так что претензий к мужику никаких. Мать справедливо опасается бывшего или друзей бывшего, потому старается не распространяться. Само собой, все, кому надо, знают, что к чему. Вторая новость еще лучше: дружок твой пришел в себя.

– Как? – я даже подскочила. – Что говорит?

– Ничего не говорит, так как ничего не помнит, вроде временная амнезия развилась на почве удара по голове. По крайней мере, врачи утверждают, что временная, а там, кто знает, парень в свете событий может решить, что и постоянная.

– Думаешь, Леша прикидывается?

– Не знаю, – пожал Коля плечами, – но поболтать с ним не мешало бы. Возможно, увидев тебя, сердце его дрогнет, и он вспомнит все, даже то, о чем не знал.

Немного подумав, я сказала:

– Он мог узнать что-то, связанное с делами отца.

– Мог, – не стал отрицать Коля, снимая чайник с плиты и доставая кружки, – потому и говорю, неплохо бы его навестить.

– Как ты себе это представляешь, когда по твоим же словам там битком наблюдателей?

– Битком, но кого они все ждут? Уверен, что сами не знают. Мы проникнем в больничку ночью и поболтаем с парнем.

– А мент на входе?

– Мент не проблема, он спит с открытыми глазами. В отделении ночью одна сестра на этаж, дежурный врач сидит на первом, там же охрана. Наш мальчик лежит в отдельной палате на третьем этаже, неподалеку дверь в коридор, связывающий это отделение с отделением травматологии. Они работают круглосуточно, ночью у них весьма оживленно, не поверишь, сколько желающих подраться или надраться и подраться в нашем городе.

– Хорошо, – кивнула я, – каков твой план?

– В лицо нас, конечно, все знают, так что загримироваться не помешает, здесь нам поможет Лева. Ты привезешь меня в травму, якобы со сломанной рукой, нас неизбежно отправят делать рентген, который располагается на третьем этаже и знать не знает, что происходит внизу. Пока то да се, мы уже окажемся в палате бармена и поболтаем с ним.

План, конечно, был так себе, но ждать у моря погоды мне катастрофически надоело, потому я согласилась. Остаток вечера мы готовились к операции. Лева не подвел, загримировал меня так, что я сама себя не узнала. На меня смотрела девушка, скорее напоминающая азиатку разрезом глаз, темный парик довершал образ, губы подведены так, что кажутся небольшими и узкими, хотя на деле совсем иначе. Следовало признать, что в таком виде я могу разгуливать хоть по администрации, и меня никто не признает. Коля в свою очередь превратился в жителя ближнего зарубежья, приобретя нос с горбинкой, темный цвет кожи и характерный акцент.

– Что скажешь? – поинтересовался он у меня, я восхищенно покачала головой.

– Лева, ты кудесник.

Лев на это только махнул рукой с неизменной папиросой. Около одиннадцати мы покинули дом, прошли дворами до машины, в этот раз это была тоже девятка, но вишневая, что меня рассмешило, и я принялась напевать известную песню про сей вид транспорта. Коля посмеивался, но молчал. Правда, ближе к больнице мы оба отбросили шутки в сторону и стали серьезными. Остановившись перед травматологией, Коля посмотрел на меня и спросил:

– Все помнишь?

Я кивнула. Он порылся под сидением и извлек на свет божий два пистолета.

– Пользоваться умеешь?

– Приходилось, – не стала врать я.

– Надеюсь, они нам не пригодятся, но обезопаситься не помешает.

Коля протянул мне пистолет, я взяла с неохотой и спрятала его в сумку. Свой он сунул за джинсы возле спины и прикрыл свитером.

– Ну пошли, – сказал мне, и мы пошли.

В отделение травматологии мы влетели с причитаниями, точнее, причитала я, а Коля делал вид, что испытывает чудовищную боль в руке, но сдерживается, как и подобает настоящему мужчине. Он оказался прав, люди присутствовали, перед нами в очереди в регистратуру стояло три человека, а пока мы ждали, появился еще один мужик с подбитым глазом. Оказавшись у окошка, я начала путано изъясняться, из-за чего получила от своего мужчины нагоняй, он влез в окошко вместо меня и начал что-то говорить с чудовищным акцентом и морщась от боли.

Бабуля понять его не смогла, поэтому пришлось снова влезать мне, она осатанело направила нас к врачу. Тот подергал Колину руку, получив немало ругательств, и послал на рентген. Поднявшись на третий этаж, мы заняли очередь, оказавшись третьими, и стали прогуливаться по коридору. Завернув за угол, Коля потянул меня вперед, мы быстро добежали до нужной двери, она оказалась закрыта, но проблемой это не стало. Через полминуты мы тихонько пересекли коридор между двух отделений, и вскоре Коля открывал вторую дверь.

Оказавшись в смежном здании, мы скользнули до поворота и выглянули. Палата Леши была буквально в нескольких метрах от нас, возле нее сидел охранник, свесив голову на грудь. Коля только головой покачал, скользнув к нему, легонько двинул прикладом в висок. Мужик всхрапнул и обмяк. Коля устроил его на стуле, чтобы тот не падал, после чего аккуратно открыл дверь в палату. Все это заняло у него считанные секунды, он поманил меня рукой, я тихонько проскользнула к двери, и вот мы уже вошли внутрь.

В палате горел ночник на противоположной от кровати стене. Леша мирно спал, я посмотрела на Колю. Он приблизился к парню, зажал ему рот рукой, после чего легонько потряс. Завозившись, Леша открыл глаза, попытался дернуться, но был остановлен мощной Колиной рукой. Быстро приблизившись, я заговорила:

– Леша, это я, Аня, ты меня помнишь? Мы встречались на банкетах, я всегда пью кофе и курю.

Он посмотрел на меня с сомнением, Коля отпустил его рот, и он спросил слабым хриплым голосом:

– Это действительно ты?

Я кивнула.

– Приходится маскироваться.

– Зачем ты пришла?

– Меня обвиняют в том, что я стукнула тебя по голове.

Он вздернул брови.

– Почему?

– Есть ряд причин, – не стала вдаваться я в детали, – кто тебя ударил на самом деле?

– Я не знаю, – ответил он, и Коля слегка его тряхнул, – я, правда, не знаю. Я услышал только, как открывается дверь, но обернуться не успел. Они думают, что это ты? Но это же бред.

– Рада, что ты того же мнения. Амнезия, как я понимаю, явление выдуманное?

Леша нахмурился.

– Ты же понимаешь, если они узнают, мне не жить.

– А как же отец?

Леша посмотрел на меня и усмехнулся.

– А что отец? Политика это его жизнь, если будет надо… – он не договорил, махнув рукой.

– О чем ты хотел со мной поговорить на банкете?

Он колебался, так что Коле пришлось снова его тряхнуть. Надо признать, действовал он крайне бережно, памятуя о травме, полученной парнем.

– Я виделся с отцом за несколько дней до банкета, заезжал к нему в офис. У него сидел этот мужик, с которым ты была.

– Петренко?

– Да, – кивнул Леша, – когда я пришел, секретарши на месте не было, я хотел зайти, но услышал голоса и… не знаю, почему, но я стал слушать. Они говорили о выборах, отец на повышенных тонах, даже кричал, что если этот Петренко ничего не сделает, они оба останутся без штанов, что нужно срочно что-то придумать. Второй был спокоен, сказал, мол, есть у него одна идея, но она замысловата и требует тщательной продумки. Отец сразу спросил, о чем речь, а Петренко ответил, что заходить нужно с тылов и что у него есть план, как все обстряпать с помощью бизнеса сына и одной девушки. Больше я ничего не услышал, потому что в приемную вошел какой-то парень, я отскочил от двери, делая вид, что смотрю картину на стене. Думаю, он понял, что я подслушивал, но вида не показал. Поинтересовался, на месте ли мэр, я сказал, что да, но у него посетитель. Тут пришла секретарша и сразу сообщила о нас. Этот Петренко вышел из кабинета, парень подошел к нему, они ушли, а я прошел к отцу.

– Как он выглядел?

– Был задумчив и не разговорчив, дал денег, и я ушел. Потом на банкете увидел Петренко, а с ним тебя, вспомнил, что ты вечно что-то расследуешь и выясняешь, и подумал, вдруг речь была о тебе. Хотел рассказать, но не вышло.

Мы с Колей переглянулись.

– Это все? – спросил он. Леша кивнул. – Хорошо, продолжай косить под амнезию, и даже не старайся вспоминать кого бы то ни было. Любой намек на твое выздоровление в этой области может стать смертельным.

– Я понимаю, – снова кивнул Леша и обратился ко мне, – ты ищешь того, кто это сделал? – Теперь кивнула я. – Надеюсь, у тебя получится.

Я тоже на это надеялась.

– Ладно, пора валить, – заметил Коля и, двинув к дверям палаты, выглянул наружу, посмотрел по сторонам, после чего поманил меня. Кивнув Леше на прощание, я направилась следом. Мы скользнули к коридору, Коля потянул ручку, но тут же захлопнул дверь.

– Что? – испуганно спросила я.

– Кажется, у нас гости, сматываемся.

– А Леша?

Коля на мгновение запнулся, потом ругнулся.

– Я их задержу, а ты мигом к медсестре и поднимай панику.

Я кивнула и уже, было, бросилась, как Коля схватил меня за руку и сказал:

– Если что, встречаемся у Левы, будь осторожна.

Я снова кивнула и бросилась по коридору. Сестра спала на посту, я ее растолкала.

– Что происходит? – непонимающе уставилась она на меня. – Вы кто?

– Вызывайте охрану и полицию, – сказала я, но так как дама туго соображала, сама схватилась за трубку, благо, номера телефонов лежали на бумажке под стеклом. Охранник ответил сразу, и я затараторила, услышав в коридоре какую-то возню:

– Срочно на третий этаж, тут выстрелы и полицейский без сознания, вызовете подкрепление.

Бросив трубку, я достала пистолет на глазах у ошалевшей от происходящего медсестры. Она слабо ойкнула и стала сползать под стол.

– Отличная идея, – кинула я ей и двинула к повороту.

Коли за ним не было, зато дверь в коридор распахнута, и он тонет во тьме. Стояла подозрительная тишина. Я медленно пошла к двери, не отводя взгляда от проема и держась стены. Отвлеклась только на мгновенье, заглянув в палату к Леше, он испуганно посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но мне было уже не до того. Скользнув в коридор, я тут же почувствовала себя в опасности, темнота не таила ничего хорошего. Пару мгновений я стояла, вглядываясь, тут со стороны холла раздался топот, и я поняла, что подоспела охрана.

Быть застуканной мне совсем не хотелось, я бросилась по коридору, забыв об опасности, а зря, потому что прямо передо мной скользнула тень, я споткнулась о чью-то ногу и полетела вперед, пистолет с грохотом укатился, искать его было некогда, потому что кто-то ухватил меня за волосы. Поняв, что это шанс, я дернулась, оставив мужчину с париком в руках, и понеслась по коридору. Конечно, занятие рискованное, но другого выхода не было. Толкнув дверь наружу, я оказалась в отделении травматологии. Рядом пасся паренек, чей он, я не признала, но по чью душу, гадать не приходилось.

– Привет, красавица, – хмыкнул он, а я, недолго думая, двинула ему коленкой между ног, парень такой прыти явно не ожидал, потому что согнулся, произнося замысловатое ругательство, я рванула ближайшую дверь и оказалась в каком-то кабинете.

На мое счастье, в замке изнутри был ключ, быстро его повернув, я бросилась к окну. Недалеко от него тянулась вниз пожарная лестница, забравшись на подоконник, я глубоко выдохнула и прыгнула. Больно ударилась локтем левой руки, но правой уцепилась за лестницу, после чего начала быстрый спуск в надежде, что успею до прибытия еще каких-нибудь ребят. Надеждам моим было не суждено сбыться: из-за угла показалась компания совершенно очевидного вида, я, чертыхнувшись, ускорилась, спрыгнула на асфальт и бросилась куда-то в сторону.

Становилось очевидным, что и этот выход не был продуманным, скорее, это был отчаянный рывок. Навстречу мне бросились еще какие-то ребята, я попыталась скрыться, но тут откуда-то вылетел автомобиль, распахнулась дверца, и я, не успев и глазом моргнуть, оказалась в салоне с бравого вида ребятами. Оставалось только гадать, чьи они, потому что я ни одного не признала.

– Сиди тихо, – меж тем шикнул мне тот, что справа, мы стремительно вырулили за ворота больницы, и тут случилось неожиданное: откуда-то из темноты прямо в нас влетел очередной автомобиль.

Нас тряхнуло и даже слегка занесло. Я затрясла головой, в это время дверцы распахнулись, и кто-то, угрожая пистолетом, заставил моих охотников выйти из машины. Тут же чья-то здоровая рука схватила и меня, я буквально на лету, с трудом доставая носками до асфальта, перекочевала в следующую машину, тут же дали по газам, и вот мы уже выезжаем на дорогу. Среди этих молодцев я тоже не обнаружила никого знакомого, но могла признать одно: соглядатаев, как назвал их Коля, здесь, действительно, немало, а главное, кажется, всем им очень нужна я.

– Гони, – часто оглядываясь, повторял здоровяк, засунувший меня в машину, водитель начал разгоняться, и тут случилось нечто, на мой взгляд, совершенно выходящее за пределы разумного: откуда-то из-за поворота выскочил здоровый джип, преграждая нам путь.

– Гони, – повторил здоровяк, видимо, от отчаянья.

Водитель крякнул, но больше ничего не сказал. За это время из джипа появились ребята с автоматами наперевес, и я совсем затосковала. Важно же понимать: что кому-то будет достаточно меня и мертвой, необязательно живой. И если ребята не проявят благоразумие, плохо может быть всем. Водила, по всей видимости, тоже дошел до этого, потому что, резко тормознув, ушел на обочину.

– Черт, – процедил здоровяк, хватая меня и приставляя к виску пистолет, – сиди спокойно, красавица, а то прострелю тебе башку.

Ребята из джипа приблизились к нам с каким-то неторопливым скучающим видом.

– Кажется, мироновские, – высказался водила, теперь крякнул здоровяк. Это было интересно. Выходит, сейчас я нахожусь у ребят Петренко? Или мэра?

Тут парень с автоматом оказался возле окна и деликатно в него постучал. Водитель, устало вздохнув, слегка опустил стекло.

– Мы знаем, что девчонка у вас, – так же неторопливо заговорил тот, что с автоматом, – давайте решать полюбовно: она уходит с нами, и вы можете ехать. Сами понимаете, начнете оказывать сопротивление – не выживите.

Водитель кинул в зеркало заднего вида взгляд, явно вопрошая своего товарища, тот досадливо кивнул.

– Мы отдадим ее, – сказал водитель, здоровяк тем временем убрал пистолет от моего виска и легонько подтолкнул меня к выходу. Мне оставалось только повиноваться. Я вылезла, с крайней опаской оглядываясь по сторонам. Мужчина с автоматом оглядел меня с ног до головы, после чего сделал знак следовать за ним.

– Без фокусов, – сказал коротко и, подождав, когда я пройду вперед, пошел сзади. Мои охотники номер два, судя по звукам, резко развернулись и покинули место действий.

Итак, по всей видимости, я попала в руки к Миронову. Если верить Колиным размышлениям о происходящем, он вполне может оказаться тем главным злодеем, что все устроил, желая обернуть это против меня. В таком случае, участь моя незавидна, и самое лучшее, если меня сдадут в руки полиции и оставят под ее надзором. То есть посадят в тюрьму за покушение, и я буду сидеть срок, а не скончаюсь от какой-то болезни в течение двух месяцев.

Меня усадили в машину, и мы быстро двинули дальше, свернув на одну из улиц. Кажется, теперь уже вряд ли могло случиться что-то из ряда вон выходящее, даже мои новые охотники слегка расслабились. Но, как оказалось, жизнь штука непредсказуемая. Мы заворачивали на одну из улиц, когда вдруг откуда-то выскочил паренек и, недолго думая, кинул в нашу сторону что-то, напоминающее гранату.

– Черт, – проревел водитель, останавливаясь.

Я не успела прийти в себя, как меня, выпихнув из машины, толкнули за мусорный бак, и тут же прогремел взрыв. Правда, какой-то вяленький. Я нахмурилась, а мой охранник снова чертыхнулся:

– Игрушка, – крикнул он, вскакивая.

Я вскочила следом и тут же, воспользовавшись общей неразберихой, врезала ему по шее и ринулась за ближайший дом. Они такого явно не ожидали, потому поспешили за мной спустя несколько секунд, и я успела выскочить в одну из подворотен незамеченной. Правда, шансы мои на спасение были ничтожны: они разделятся и будут прочесывать район, так что вся надежда на то, что я или успею сбежать, или на меня свалится очередной помощник. Только я подумала об этом, как мне наперерез выскочил старый «Форд», резко тормозя. Я быстро развернулась, бросаясь в сторону, но оттуда раздался крик:

– Подождите, Анна Сергеевна!

От такого обращения я застопорилась, резко оборачиваясь. В свете фонаря разглядела за рулем мужчину, показавшегося мне смутно знакомым.

– Садитесь, – быстро сказал он, – я не враг.

Времени раздумывать не было, и, несмотря на то, что на счет последней фразы я пребывала в больших сомнениях, я все же юркнула на заднее сиденье, и машина тут же сорвалась с места. Мужчина ловко петлял по улицам, я же исподволь его разглядывала. Определенно, мы когда-то встречались, но я в упор не могла вспомнить, когда и где. Это напрягало. Он тем временем заметил мои высматривания и, усмехнувшись, спросил:

– Не вспомнили? – Я недовольно покачала головой. – Я не удивлен. Уверен, вам некогда запоминать мужчин, пытающихся познакомиться с вами в ресторане.

Тут меня осенило: этот мужчина сидел за соседним столиком в тот день, когда Ярослав преподнес мне в подарок квартиру. Мое недоумение от происходящего усилилось, он, увидев это, снова усмехнулся.

– Вижу, теперь узнали. Не буду ходить вокруг да около, Анна Сергеевна. Я журналист, веду расследование, и меня, как вы, наверное, догадались, интересуют политические круги и иже с ними.

– Я-то тут причем?

Он рассмеялся.

– Я вас давно приметил. Еще когда вы вдруг стали работать на Миронова. Мне его выбор показался интересным, я навел о вас справки. Информация, надо сказать, весьма расплывчата.

– И что, вас это заинтересовало? – устало спросила я. Итак, по мою душу появился еще один охотник, считающий, что сможет использовать меня в своих целях.

– Безусловно. Появились вы как-то неожиданно и сразу попали в круг приближенных.

– К императору, – хмыкнула я, – вас как зовут?

– Артем.

– Это вы бросили псевдогранату?

– Да, – тут он даже рассмеялся, – не поверите, насколько опасно копаться в подобном дерьме, вот я в свое время и озаботился. Интерес ко мне это обычно не отбивает, но на некоторое время приводит в замешательство.

– Я бы на вашем месте обзавелась настоящим оружием. После сегодняшней выходки оно может вам понадобиться. Кстати, куда мы едем?

– Нужно безопасное место, я знаю такое. А насчет оружия… Как говорится у классика: если на стене висит ружье, оно непременно выстрелит. Это скользкий путь.

– Вы сами его выбрали.

– Я вам не нравлюсь, – кинул он на меня утвердительный взгляд, я нехотя пожала плечами.

– Я не очень уважаю журналистов.

– Есть за что. Но в вашем положении и я подойду, так? – Артем рассмеялся.

– Что вы знаете о моем положении?

– Вас подозревают в покушении на бармена, который в свою очередь является внебрачным сыном нашего мэра. Судя по тому, как отчаянно за вами охотятся разные люди, это покушение – один из важных козырей идущей предвыборной гонки.

– Вы знаете, кто за мной охотится?

– Я все время был неподалеку. Когда вы пропали из поля зрения, решил расположиться у больницы. Рано или поздно вы бы там объявились. На это рассчитывали и остальные. Первыми у больницы вас схватили люди мэра. Потом вступили ребята Петренко, отчаянные лбы, кстати говоря, но против автоматов не попрешь. Последними были люди Миронова, у которых я вас и отбил.

– Не боитесь, что мало вам за это не покажется?

– Уверен, меня никто не видел.

– Почему вы решили помочь мне?

Артем немного подумал.

– Не буду врать, я бы хотел получить от вас кое— какие сведенья.

Я хмыкнула. Мы как раз съехали с трассы на небольшую проселочную дорогу и, проехав метров двести, остановились возле невысокого деревянного забора. Артем загнал машину во двор, приткнув ее за домом, после чего мы прошли внутрь.

– Не самое подходящее время для дачных домов, – высказался он, – но тут есть обогреватель, так что сколько-то можно продержаться. Хотите чаю?

– Лучше кофе.

– Только растворимый.

Пока Артем возился с кофе, я закурила, разглядывая его. Лет тридцати пяти— тридцати семи, темные волосы коротко стрижены, худощавый, высокий, симпатичный.

– В ресторан вы специально пришли? – поинтересовалась я у него.

– Честно говоря, нет, – отозвался он, ставя передо мной кружку с кофе, – но знал, что вы там регулярно бываете, потому, когда увидел, решил подойти. Так сказать, из любопытства.

– Почему же раньше не свели со мной знакомство?

– Я бы и сейчас его с вами не свел, но боюсь, отпусти я вас с этими ребятками, уже завтра вы бы сидели в тюрьме.

– А тогда говорить со мной будет проблематично? – усмехнулась я, он развел руками, присматриваясь ко мне. – И что вы хотите знать?

– Многое, – рассмеялся Артем, – давайте начнем с малого. Вы объявились примерно в то же самое время, когда по городу прошли слухи о неком весомом компромате на Миронова. Судя по моим данным, его у вас нет, однако вы можете знать, где он.

Я усмехнулась, качая головой.

– И вы надеетесь, что, знай я, где он, просто так его вам отдам?

– Всегда можно договориться.

– Ладно, – я устало махнула рукой, – не будем тянуть. Никакого компромата у меня нет, и где он, я тоже не знаю.

– Но он существует.

– Не буду спорить. Однако я никогда не была с ним связана.

– А тот молодой человек, что объявился с вами в одно время? Иванов Михаил.

Меня слегка бросило в жар, но я сохранила то же выражение лица. Да, этот парень явно нацелился раскопать компромат на Миронова и лезет в самую гущу событий.

– Понятия не имею, – ответила я спокойно. – Я была знакома только с его женой.

– Она погибла, а Иванов в скором времени покинул город.

– И что? – невозмутимо пожала я плечами. Артем, откинувшись на стул, некоторое время меня рассматривал.

– Да, – протянул, наконец, – с вами непросто, Анна Сергеевна.

– А вы рассчитывали, что я перед вами душу открою? – хмыкнула я.

– Нет, но на крупицу информации рассчитывал.

– Вы ищете компромат?

– Как один из пунктов. Мне бы хотелось распутать весь политический клубок нашей области.

– Вам быстро намекнут, что делать этого не стоит, если не хотите погибнуть.

– Это мое дело, – пожал Артем плечами. Некоторое время мы сидели молча, потом я поинтересовалась:

– И что теперь?

Он усмехнулся.

– Считайте, что вам повезло. Вы, наверное, вернетесь в свое укрытие? И это будет разумно, лучше наблюдать за развитием событий в стороне, особенно в вашей ситуации.

– Что вы можете сказать о грядущих выборах? – поинтересовалась я в какой-то степени неожиданно даже для самой себя.

Информацию я знала только с Колиных слов, несмотря на то, что мы с ним вроде как были сейчас в одной лодке, он все-таки работал на Ярослава. А значит, мог действовать с его высочайшего соизволения, то есть рассказывать мне то, что считает нужным Петренко. Конечно, может, все гораздо проще, и Коля, действительно, оказался случайно впутан в эту историю, но лучше иметь информацию из нескольких источников, чтобы понять, что из нее вообще похоже на правду, а что откровенная ложь.

– Вы не осведомлены в данной области? – явно удивился Артем моему вопросу, я пожала плечами.

– Честно сказать, я всегда была далека от политики, хотя вы довольно смело приписали меня к ней. Расскажите, чего ждать, на ваш взгляд?

Артем немного подумал.

– Думаю, наш нынешний мэр уйдет в отставку. Кому-то он явно перестал нравиться, вот его и выводят из игры.

– С помощью сына?

– Да. Почему так затейливо, не спрашивайте, не знаю. Политики в принципе тяготеют к таким играм, но может быть другая причина.

– И кто кандидат на его место? Миронов?

– Предположительно.

– Каковы его шансы?

Артем неопределенно качнул головой.

– Сложный у нас с вами разговор. Ладно, я пойду на уступки, может, это мне зачтется, – он усмехнулся, – вы, должно быть, знаете, что Миронов еще в девяностых активно подмял под себя город? – Я кивнула. – Это многих устраивало. Политики он не касался, там сидели определенные люди, которые, безусловно, обстряпывали свои делишки вместе с Мироновым. Такое положение всех устраивало. Но некоторое время назад Миронов вдруг решил пойти дальше, а именно в политику. Естественно, ругаться с ним тут особенно не с руки, избавляться от него тоже, все-таки мы уже не в девяностых. В общем, его сунули в местную думу. Со стороны это, конечно, шаг вперед, но плацдарм для дальнейших действий еще шире. И Миронов решает идти дальше, замахнувшись на место мэра.

– Это кому-то не нравится? – удивилась я.

– Противников вроде бы нет. Однако надо понимать, что политические круги контролируются людьми свыше, и на местах у нас сидят по большей части их пешки. Миронов же, можно сказать, выдвиженец от народа, а точнее, от самого себя. Человек он властный, под его контролем весь город, кто может ему отказать?

– Хотите сказать, что место, которое он может занять, не очень хотят ему отдавать?

– Мне так видится. Утверждать я не могу, ибо чай с данными господами не пью. Мы ясно видим, что нынешнего мэра убирают с арены, я не поверю, что Миронов действует самостоятельно. Значит, этот шаг согласован с руководством свыше, как и собственно его выдвижение.

– А остальные кандидаты?

– Их двое, один реально выдвиженец из народа. Работяга, пашет в поте лица, что-то придумывает, бьется, словно бы не понимая, что на это всем плевать. Второй до этого работал с Прохоровым, так что вряд ли он является весомым кандидатом.

Я немного подумала, глядя в окно.

– Выходит, Миронову дали добро свыше? – спросила, наконец.

Артем снова развел руками, я покусала губу. Рассуждения его казались весьма разумными. Что, если с Мироновым договариваются с условием, что тот сам уберет Прохорова с предвыборной арены? во-первых, этим людям не надо марать руки, во-вторых, неплохое скрепление новых трепетных отношений. Миронов, соответственно, решает устроить этой игрой не только судьбу Прохорова, но и мою тоже. Способ прост: подставить меня, обвинив в убийстве.

Но каков смысл в самом убийстве? Почему выбран именно Леша? Да, он сын Прохорова, но я не вижу ни одной причины, по которой его смерть может привести к отставке Прохорова. Впрочем, игра еще идет, что ясно видно из жаждущих получить меня лиц. Прохоров, по всей видимости, желает задать мне массу вопросов, надеясь что-то прояснить. Люди Ярослава пасутся вроде как для защиты меня и Леши, я ведь просила об этом Петренко несколько дней назад. С мироновскими ребятами понятно: этим я позарез нужна.

На самом деле, мне повезло невероятнейшим образом. Если бы не Артем, спасителей явно больше не оказалось бы, а значит, сейчас я бы сидела в доме Миронова. Представлять, что меня ждало там, я не захотела. Следовало как-то отблагодарить Артема. Конечно, он хочет информации, но рассказать ему о чем-либо из интересующих его вещей я просто не могу. По крайней мере, без каких-то объяснений. А я по опыту знаю, чем больше он начнет узнавать, тем больше у него возникнет вопросов, в моем случае, подобный интерес к личности совершенно излишен.

Тут совершенно внезапно мне вспомнился желтый рюкзак, и я досадливо чертыхнулась, поняв, что не подумала о нем при разговоре с Лешей. Хотя к информации, которую он открыл мне о Петренко и Прохорове (ее, кстати, тоже следовало хорошенько обмозговать), желтый рюкзак отношения не имел, стукнуть Лешу по голове вполне могли из-за него. В конце концов, он же просто пропал, а значит, кто-то унес его из ресторана. Я бы с огромным удовольствием пообщалась с этим человеком. Правда, после сегодняшнего рейда мне вряд ли удастся пробраться к Леше, чтобы узнать еще что-нибудь о рюкзаке и его содержимом.

Пока я размышляла, Артем разглядывал меня с большим интересом. Сказав себе, что с журналистами надо держать ухо в остро, я все-таки улыбнулась.

– Надумали что-то? – поинтересовался он.

– Ничего полезного. Вывод один: ситуация для меня складывается паршиво, так что, пожалуй, вы правы в том, что мне стоит вернуться в мое логово.

– Значит, не хотите ничего рассказать?

– Не хочу, – не стала я врать, поднимаясь, он встал следом за мной.

– Что ж, – покачал головой, – надеюсь, в следующий раз нам удастся поговорить с обоюдной пользой.

– Если следующий раз будет, – усмехнулась я, проходя к двери.

– Справитесь? – поинтересовался Артем, когда мы вышли из дома, я кивнула.

– Прошу не устраивать за мной слежки, это может оказаться опасным для нас обоих.

– К тому же вы ее непременно заметите и улизнете, – лучезарно улыбнулся он, я только головой покачала.

Что он там про меня накопал? Насколько может быть опасен? С каждым месяцем соглядатаев становится все больше, а это, ох, как неполезно для меня. Все-таки мой родной город не так далеко отсюда, и, как знать, моя популярность может догреметь и до него. А тогда… Даже думать не хочется, что тогда будет.

За этими мыслями я добралась до нашего с Колей убежища. До него было далеко, и я, плюнув на все, позаимствовала машину в одном из дворов. Примерно через час я подходила к дому, с непривычки долго не могла найти дорогу в эти катакомбы и колесила по округе. Дом тонул в темноте, я потянула на себя дверь подъезда, после чего немного постояла, прислушиваясь. Все та же тишина и темнота, как же они мне надоели. Поднявшись на нужный этаж, я толкнула дверь, она была открыта, впрочем, как всегда. Коридор тоже тонул в темноте, зайдя внутрь, я прикрыла дверь и замерла, почувствовав, как к затылку прижалось дуло пистолета.

– Это я, – сказала я на всякий случай, и пистолет убрали. Быстро обернувшись, я увидела Колю.

– Цела? – спросил он.

– Да.

Он выдохнул и прошел в кухню, я за ним. Коля включил ночник, и я смогла лицезреть на его лице приличный синяк.

– Ничего себе, – присвистнула я, подходя к нему и протягивая руку к опухшему глазу, – кто тебя так?

– Тип из коридора, – хмыкнул он.

– Надо бы обработать.

Вместо ответа Коля вдруг обнял меня и прижал к себе.

– Что это на тебя нашло? – нахмурилась я, вставляя между нами руки.

– Мы столько пережили вместе, – привычно хмыкнул он, – мне кажется, пора слиться в объятьях.

– Я бы не стала торопить события.

Коля поглазел и отпустил меня, усмехнувшись.

– Им ты тоже так говорила?

– Кому? – не поняла я.

– Всем. Мироновым, Петренко, кто у тебя еще в списке?

– Не понимаю, к чему эти разговоры.

– Конечно, – покачал он головой, – я-то все гадаю, чего босс с тобой носится.

– И чего?

– Бросить не может, – хмыкнул он, – видит, что пустой номер, а бросить не может, потому что есть в тебе что-то такое…

– Заканчивай с этой бодягой, – не выдержала я, Коля снова усмехнулся.

– Ладно, забыли. Рассказывай, как сбежала?

Я поведала свою историю, опустив, правда, рассказ про журналиста. По всему выходило, что я смылась, когда кто-то бросил в нас гранату, оказавшуюся пшиком.

– Да ты просто героиня боевика, – качнул он головой, – если честно, нам обоим крупно повезло. Значит, твоя пушка осталась там? – задумчиво закончил Коля. – Это не очень хорошо, положим, на меня не выйдут, но… Ладно, посмотрим. Когда ты уходила, парень был жив?

– Да, – кивнула я, – а по коридору неслась армия спасателей.

– Будем надеяться, что так.

– Что произошло с тобой?

– Этот гад меня видел, а я его нет, он меня чуть не зацепил, выстрелил, пистолет с глушаком, но я успел увернуться. Бросился на него, он заехал мне в глаз и откатился. Я решил не геройствовать и рванул в сторону травматологии. Возле двери никого не было, я прошмыгнул на лестницу, и очень вовремя, как раз услышал, что приехал лифт. В общем, банально повезло.

Мы немного посидели молча, выпили чай.

– Что думаешь? – спросила я его. Коля пожал плечами.

– Посмотрим, что покажет завтрашний день. Как думаешь, парнишка сказал правду?

– Похоже на то.

– У меня впечатление, что о чем-то он не договаривает. То ли боится, то ли не считает нужным открыть тебе душу.

Я пожала плечами.

– Рассказ его выглядел правдоподобно. А скрывать он может информацию о желтом рюкзаке, о котором мы совершенно ужасным образом забыли. Мысль же, которую он хотел донести до меня в ресторане, довольно ясна.

– И какова она? – спросил Коля, посматривая на меня с усмешкой. Я разозлилась, поняв направление его мыслей, но спокойно ответила:

– Скорее всего, Петренко и мэр недовольны выдвижением Миронова, вот и думают, как ловчее его скинуть. Ярослав придумал какой-то план, в этом он мастер. В нем он хочет задействовать сына Миронова, Женьку.

– И девицу.

– И девицу.

– Предположительно, тебя.

– Этого я не знаю.

– Если все так, выходит, что-то вас с сыночком связывает? Хотелось бы знать, что.

Коля смотрел, я молчала.

– Никакого романтического подтекста, – сказала, наконец, – с год назад я вляпалась в неприятную историю, Женька ей тоже интересовался, там и познакомились.

– А дальше?

– Какое-то время общались, просто общались, – добавила я, заметив его усмешку, – потом перестали, вот и все.

– Тем не менее, Ярослав Александрович уверен, что сможет тебя использовать, несмотря на то, что вы уже не общаетесь.

– Ярослав большой умник, так что с успехом может использовать кого угодно, даже пугало огородное.

– Согласен. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Есть идеи, что делать?

Я немного подумала.

– Если Петренко что-то задумал в связи с Женькой, неплохо бы поговорить с последним.

– И он раскроет тебе душу, – съязвил Коля.

– По крайней мере, будет знать, чего ждать от жизни.

– Хорошо, завтра попробуем с ним встретиться, а сейчас пошли спать.

Я отправилась в комнату, не зная, что готовит мне судьба, а она между тем не поскупилась. Проснувшись около одиннадцати, Колю я привычно не обнаружила, Лева покачивался в кресле— качалке и слушал музыку. В этот раз был Джон Кэш, у парня определенно наблюдался отличный музыкальный вкус.

– Завтрак на столе, – сказал он мне, – сегодня я расстарался, так что это не овсянка, а манка.

Посмеявшись, я поела, к счастью, эта каша не вызывала у меня неприязни. Сегодня Коля не стал задерживаться до вечера, около двух я вышла из студии, привычно проведя время за мольбертом Левы, и он как раз ввалился в квартиру. С каждым днем парень выглядел все веселее, я не понимала, то ли его так радует происходящее, то ли просто нервы шалят. Я прошла в кухню, он следом за мной.

– Вижу, есть новости, – хмуро сказала я, кинув взгляд на газету в подмышке.

Коля даже комментировать не стал, хмыкнул, сунув газету мне в руки, а сам уселся в кресло— качалку. В этот раз искать долго не пришлось: мне отвели обложку. Из заголовка можно было догадаться, что речь пойдет не только о Леше, но и о мэре, и что история будет трогательной и душераздирающей. Открыв статью, я принялась читать. Чем дальше читала, тем хуже мне становилось.

– Что за чертовщина? – откинула я газету в сторону.

– А по-моему, все предельно ясно, – не согласился Коля, – ты крутила роман с мэром, а также с его сыночком. Тот что-то пронюхал, то ли о тебе, то ли о вас, поди разбери, ты психанула и стукнула его по голове, разумно решив, что папаша перспективней. Так как мэр у нас человек семейный, то вашу связь следовало держать в тайне, потому ты и решилась на столь крайнюю меру, папаша вроде был непротив. Тебе не повезло, паренек выжил, а тебя раскрыли. Ты сбежала, но не успокоилась. Опасность того, что, очнувшись, парень заговорит и расскажет что-то важное, оставалась, потому ты и решилась на ночную вылазку в больницу, где и пристрелила парня.

– Черт, – я потерла лицо руками.

– Скончался парнишка ближе к утру, когда шум от первой попытки затих, и появилась возможность попробовать снова. Тебя якобы схватил мент, его ты тоже пристрелила, после чего смылась, неосмотрительно кинув пистолет в мусорный бак через пару дворов от больницы.

– Умеют работать, – выдохнула я, Коля кивнул.

– Положим, история выдумка. Парня ты могла бы пристрелить, но на момент его смерти уже была здесь, так что отпадает. Есть кое— что еще: ты мне говорила, что ни с кем не спишь, а вот газета намекает на другое. Или ты и его просто очаровала?

– Никаких компрометирующих фотографий в газете нет, а все остальное – только домыслы. Ни с Лешей, ни тем более с мэром меня ничего не связывало. Последнего я даже в глаза ни разу не видела.

– В таком случае, статья – вполне продуманный шаг. Мы не просто движемся к кульминации, а катимся на всех парах. Что же получается? Имя мэра опорочено напрочь, плюс намек на то, что, пытаясь избавиться от сыночка, действовала ты с его благословения. Выборов ему не видать, как своих ушей, выкрутиться бы из сложившейся ситуации с достоинством.

– Выходит, Ярослав тут ни при чем?

– Как знать? Босс человек дальновидный, мог увидеть, что ситуация складывается неблагоприятная, вот и подсобил другому кандидату, дабы наладить дружбу.

– У меня голова кругом, – честно сказала я.

– То ли еще будет. Поедем к Миронову— младшему?

– Это опасно.

– Так мы же не на карете поедем.

Покинув квартиру, мы прошли дворами до очередной машины и поехали в центр города. По моим прикидкам Женька мог быть в офисе, по крайней мере, я очень на это надеялась, соваться к нему в дом не хотелось, там, наверняка, кто-то пасется. Вспомнив о Леше, я вздохнула: парень погиб просто так, оказавшись вплетенным в политические интриги. Не знаю, прав ли был он, говоря, что отец может им пожертвовать, или парнем просто воспользовались по обстоятельствам, смерти он не заслуживал точно. Мне было необходимо разыскать убийцу, даже не для того, чтобы очистить свое имя, а просто чтобы наказать этого подлеца.

Мы остановились возле почтового отделения, я посмотрела на Колю, он пояснил:

– Там есть телефон.

Рабочим номером Женьки Коля обзавелся еще по дороге, купил мне карточку, я прошла в отделение одна, чтобы не привлекать внимания, и направилась к телефону. Трубку сняла секретарь. Поздоровавшись, я попросила к телефону Евгения Станиславовича.

– А кто его спрашивает? – протяжно поинтересовалась девушка.

– Скажите, что это его невеста.

– Одну секунду.

В трубке зазвучала музыка, но почти сразу раздался Женькин голос:

– Слушаю.

– Привет, – сказала я. Пауза, затем он ответил:

– Здравствуй.

– Надо бы встретиться.

Снова короткая пауза.

– Это небезопасно. Для тебя.

– Я приду в твой офис, минуя охрану.

Снова пауза, я мучительно считаю до десяти.

– Сделаем так, на первом этаж кафе, вход с улицы, там тебя будет ждать мой человек, зовут Саша, – Женька описал парня, – через сколько сможешь быть там?

– Десять минут.

– Хорошо.

Он повесил трубку, я тоже, после чего покинула почту и устремилась к машине.

– Ну как? – спросил Коля.

– Через десять минут в кафе на первом этаже.

– Рискованно, надеюсь, парень знает, что делает.

Мы подъехали к бизнес-центру, Коля остановил машину чуть ли не в притык к дверям кафе, я быстро проскочила внутрь, а он дал по газам. Сашу я увидела сразу, он меня тоже узнал, кивнул в сторону двери, я подошла, он открыл ее ключом в виде пластиковой карты. Мы оказались в коридоре, сбоку дверь на лестницу. Вскоре мы уже шли по коридору последнего этажа, который занимала Женькина фирма. Возле его двери Саша заглянул внутрь, потом снова кивнул мне. Секретаря на месте не было, видимо, ее специально куда-то услали. Саша остался в коридоре, а я, собравшись с силами, постучала.

– Заходи, – раздался голос, открыв дверь, я вошла в кабинет.

Женька сидел за столом, смотрел на меня, нахмурившись. На мгновение замерев, я прошла к дивану и села на краешек. Не знаю, как я выглядела со стороны, но спокойствия не было ни на грош. Я немного помялась, не зная, с чего начать, потом выдала:

– Возможно, тобой хотят воспользоваться в личных целях.

Он задумчиво посмотрел на меня, не переставая хмуриться, спросил:

– Кто?

– Петренко. Ты, наверное, слышал об истории с барменом?

Женька усмехнулся.

– Весь город стоит на ушах.

– За пару дней до убийства Леша, бармен, подслушал разговор Петренко и мэра, из которого выходит, что они хотят убрать Станислава Игоревича из предвыборной гонки, но хитроумно, использовав для этого тебя и, возможно, меня.

– Возможно? – вздернул он брови.

– Точно неизвестно, разговор шел о какой-то девушке. Леша, увидев меня на банкете с Петренко, решил, что обо мне.

Женька откинулся в кресле и задумался. Через некоторое время спросил:

– И что дальше?

Я начала подбирать слова.

– Вполне вероятно, что это может быть связано с твоей деятельностью, понимаешь, о чем я?

– Понимаю.

– Я не знаю, что придумал Ярослав, но не хотелось бы, чтобы его план осуществился, возможно, у тебя появились какие-то новые сделки или…

– С этим я сам разберусь, – оборвал он меня категорично.

– Женя, послушай, – я поднялась и стала наворачивать круги, не зная, как лучше объяснить, – ситуация сложная, меня очень сильно подставляют, пожертвовали сыном мэра, кто знает, что еще придет им в голову. Лучше будет, если ты расскажешь…

– Я сам разберусь со своими делами, – чуть не по слогам сказал он, поднимаясь из кресла. Ко мне не подошел, замер неподалеку, опершись на стол, я прислонилась к шкафу напротив и глубоко выдохнула.

– Что ж, вижу общий язык найти не получается. Надеюсь, ты будешь осторожен.

Я собралась уходить, когда он спросил:

– А ты что будешь делать?

– Попытаюсь сама разузнать, что к чему.

Он разозлился.

– Я же сказал тебе…

– Я не буду сидеть и ждать, когда тебя или меня убьют или отправят в тюрьму.

– Не лезь в мои дела, – зло начал он, я сделала попытку уйти, но не преуспела. Женька пихнул меня обратно к шкафу, ударив по нему ладонями с двух сторон от меня, наклонился и жестко сказал:

– Последний раз говорю, не лезь.

– А я буду, – выставила я вперед подбородок.

Наши взгляды встретились, мы стояли, практически касаясь друг друга, я чувствовала его дыхание на своих губах, его запах, и не могла отвести взгляд. Он смотрел на меня, я глубоко дышала, чувствуя его близость. Не знаю, сколько мы так простояли, пока не поняли, как это выглядит со стороны. Женька неловко отвел взгляд и отошел к столу, я уставилась в пол.

– Извини, – сказал он, потирая лоб, – в последнее время нервы ни к черту.

Я кивнула, больше всего на свете желая оказаться подальше. На самом деле я врала, больше всего мне хотелось, чтобы он снова оказался рядом, совершенно некстати вспомнились его губы, руки, я поняла, что краснею.

– Сядь, – сказал он мне, и сам сел за стол. Я вернулась на диван, но от моего задора не осталось ни следа. Женька тоже молчал, хмурился, кидая на меня взгляды. Видимо, прошлая сцена и ему показалась двусмысленной. Некоторое время стояла тишина, потом он сказал:

– У меня нет никаких новых дел, сейчас я работаю только с проверенными клиентами, предложения рассматриваю, но соглашения ни с кем не заключал. Принимая к сведению твою информацию, поостерегусь делать это в ближайшее время.

– Это могут быть и старые клиенты.

– Нет, – ответил он резко, но продолжил спокойней, – прошу поверить мне на слово. Сама понимаешь, раскрывать детали я тебе не буду, но все эти люди надежны.

– Хорошо, – кивнула я, поднимаясь, Женька спросил:

– Вся эта история с мэром… Что ты об этом думаешь?

Я посмотрела на него. По крайней мере, он не сомневается, что история – фикция.

– Меня подставили с целью избавиться от мэра, – пожала я плечами, – теперь он, скорее всего, на следующий срок не пойдет, зато пойдет кто-нибудь другой.

Женька смотрел в стену, хмурясь. Само собой, он понимал, о ком речь, и это ему не нравилось.

– А ты?

Я усмехнулась.

– Я фигура незначительная, упекут за решетку, но боюсь, до суда я не дотяну, например, сердце не выдержит.

Он нахмурился еще больше, посмотрев на меня внимательней.

– Место, где ты прячешься, надежно?

– Вполне.

– Это хорошо. Я могу как-то помочь?

– Не думаю, – покачала я головой. Больше сказать было нечего, я поплелась к двери, когда Женька снова окликнул меня:

– Аня, – я повернулась и посмотрела на него, – будь осторожна, и… звони, если что.

Кивнув, я вышла в приемную. Она была пуста, в коридоре стоял тот же Саша. Он проводил меня в кафе, я высунула на улицу нос, но вернулась обратно. Вскоре подъехал Коля, я юркнула в машину, и мы поехали.

– Как разговор? – покосился он на меня.

– Не очень, – призналась я.

– На него твои чары не действуют?

– Женька сказал, что с новыми людьми сейчас не работает, а старые клиенты сплошь проверенные люди.

– Имена, конечно, не назвал? – Я пожала плечами. – Ладно, это не проблема, достанем. Если парень не врет, значит, подставит его кто-то из своих, когда это случится, мы не знаем, но очевидно, пока ты в бегах, план летит к чертям.

– Предлагаешь вернуться? – съязвила я.

– Боюсь, после этого ты недолго протянешь.

– Тогда какие идеи?

– Давай сгоняем на квартиру нашего бармена.

– Думаешь, там никого нет?

– Искренне на это надеюсь.

– А что хочешь найти?

Коля пожал плечами.

– Там и посмотрим.

Жил Леша в новом микрорайоне, в доме— корабле на бессчетное количество квартир.

– Если бы я жила в таком доме, я бы повесилась, – заметила я, пока мы брели вдоль подъездов.

– У тебя и других причин полно, – хмыкнул Коля, и я была вынуждена с ним согласиться. Нужный подъезд оказался в середине дома, Коля посмотрел по сторонам, после чего мы оказались за дверью. Внутри было тихо.

– Надеюсь, в квартире никого нет, – заметил Коля, поднимаясь по лестнице.

Квартира была на третьем этаже и радовала глаз железной дверью. Она для нас преградой не стала. Коля потратил на нее пару минут, после чего мы оказались внутри. Квартира была однокомнатная, кухня небольшая, зато единственная комната оказалась просторной. Коля быстренько прошелся, а я осмотрелась. Большая кровать, с одной стороны шкаф, с другой компьютерный стол, напротив полки, больше ничего.

– Парень жил аскетично, – заметил Коля, замирая на пороге.

Я посмотрела по полкам: на них были книги и безделушки. Одна вещица показалась мне интересной, это была женская заколка для волос: сделанный из маленьких камней котенок, сзади крепление. Я показала ее Коле.

– И что? – не вдохновился он. – Ты сама говорила, что он менял девок, как перчатки.

– Да, – кивнула я, – но украшение дорогое, или мне кажется? Камушки неподдельные.

Коля присмотрелся с большим интересом, даже к окну подошел, что, на мой взгляд, было неразумно.

– Это уже интересно, – заявил, вернувшись ко мне.

– Сколько такое может стоить?

Сумма заставила проявить к украшению уважение, по стоимости оно тянуло на хорошую машину.

– Не думаю, что Леша мог позволить себе подобную вещицу, – заметила я. Коля почесал подбородок.

– Значит, у него была обеспеченная подружка. Зачем такой девчонке связываться с обычным барменом?

– Любовь, – пожала я плечами, Коля только фыркнул.

– Не смеши меня. Дамочки, носящие такие вещицы, о любви имеют самое отдаленное представление. Скорее всего, тут замешан папашка.

– Каким образом? – удивилась я.

– Это нам и предстоит выяснить.

Коля начал кому-то звонить с очередным заданием, я прошла к ноутбуку, стоящему на столе, включила его, зажегся экран. Я просмотрела папки, но ничего интересного не обнаружила, фотографий не было, в основном, музыка и фильмы. Страницы в интернете оказались включенными, и я честно почитала его почту и сообщения в социальных сетях, однако и тут было пусто. Выключив ноутбук, протерла его, потом осмотрела шкаф, в нем были аккуратные стопочки с одеждой. На всякий случай, я порылась и там, но ничего не нашла. Следовало признать: или у Леши не было секретов, или он умел их хранить.

– Кухню я осмотрел, пусто, – порадовал меня Коля, – надо сматываться, пока менты не нагрянули.

– Странно, что их еще тут не было.

– Они, наверняка, знают, чей сынишка, вот и не лезут в бой без отдельных распоряжений.

Говоря это, Коля выглянул на лестничную клетку, после чего мы быстро спустились вниз. Тут у Коли зазвонил телефон, пока он слушал, мы разместились в машине.

– Вот и подружка нашлась, – сказал он мне, заводя мотор.

– Кто она?

– Танцует у шеста в "Каролине". Имеет большой успех и сольный номер, можно сказать, прима.

– Что тебе не нравится?

– То, что "Каролина", как и многое другое этого рода, принадлежит все тому же боссу.

– Ты едешь туда?

– Представление начинается в девять, сейчас клуб закрыт, предлагаю поесть.

Ели мы в машине, Коля сбегал в китайское кафе и принес еду в коробочках.

– Ехать в "Каролину" опасно, – заметила я, – тебя там могут узнать.

Он кивнул.

– Поймаем девчонку перед работой и немного побеседуем.

На это сказать было нечего. Закончив обед, мы отправились к клубу и приткнули машину недалеко от дороги, ведущей к служебному входу.

– Как мы ее узнаем? – нахмурилась я. Коля хмыкнул.

– Узнаем.

И действительно, Коля ее узнал, судя по всему, по выдающемуся бюсту. Девушка шла на длинных ногах и высоких каблуках, легкая курточка расстегнута, грудь вздымается, мужики смотрят вслед, не в силах продолжать путь.

– Вон она, – кивнул Коля и полез из машины, а я глубоко задумалась.

Девушка была мне знакома, зимой я видела ее в ресторане с Ярославом, как раз в тот вечер, когда мы танцевали с ним под вспышками фотокамеры. Совпадение мне не понравилось, нахмурившись, я принялась ждать Колю с нетерпением.

Он быстро объяснил девушке, что ей лучше пройти с ним, потому вскоре она сидела на переднем сиденье. Коля расположился на водительском месте и тронулся.

Девушка кинула на меня взгляд и, нахмурившись, сказала:

– Ты… Какого черта происходит?

Отъехав на пару дворов, Коля заглушил мотор.

– Что вам надо? – девушка силилась быть спокойной, но получалось плохо.

– Слушай, красотка, – начал Коля, – многого мы не просим: просто расскажи правду, и будешь свободна.

В ее глаз мелькнул страх.

– Какую правду? Вы кто?

– Имя Алексей Нилин тебе говорит о чем-нибудь?

Она бросила на него испуганный взгляд и уставилась на свои руки.

– Мне некогда тебя ждать, – терпеливо заметил Коля.

– Его убили, я читала в газете.

– Само собой, но меня интересует другое. Как долго вы с ним встречались?

– Что? – неуверенно усмехнулась она, Коля разозлился и легонько ткнул ее в грудь.

Ткнул, может, и легонько, но девушка закашлялась, испуганно переводя взгляд на меня. Я решила ей помочь.

– Лучше расскажи все, как есть, этот парень шутить не любит.

Она снова перевела взгляд на Колю, потом на меня и сказала:

– Я ничего не знаю, честно.

– Расскажи, что знаешь, – доброжелательно ответил Коля. Она вздохнула.

– С Лешей я познакомилась случайно, он в клуб пришел, увидел, как я танцую…

– Когда это было?

– В конце января. После выступления подошел ко мне, предложил встретиться как-нибудь. Я вообще-то с такими, как он, обычно не встречаюсь, – тут девушка замялась, и Коля подсказал ей:

– Потому что паренек на вид не обеспеченный.

– Да, – она кинула на него злой взгляд, – но он мне понравился, симпатичный, к тому же воспитанный.

– Или тебя заинтересовал его отец?

В глазах девушки снова мелькнул страх.

– Ей богу, я знать не знала, что Леша сын…

– Мы поняли, продолжай.

– Ну, встретились, посидели в каком-то баре, поехали к нему. Я вижу, парень вроде при деньгах, хотя по внешнему виду ни за что не скажешь.

– И ты решила его раскрутить?

Девушка зло выдохнула и продолжила:

– Вроде того. Хотела проверить свои догадки. Мы стали видеться, я ненавязчиво просила то колечко, то браслет, он покупал без вопросов.

– И тебе стало интересно, откуда у паренька деньги?

– А вам не стало бы?

– Нам и сейчас интересно, – хмыкнул Коля.

– Короче, я попросила Мишку из клуба разузнать о нем что-нибудь, но тот не порадовал, парень работает барменом, отца нет, мать живет отдельно.

– Дальше что?

– Я его бросить хотела, но потом…

Она замолчала, кусая губы, а Коля ласково поторопил:

– Ты говори, говори, мы внимательно слушаем.

– Если к ментам пойдете, я так и скажу, что все вранье, – авторитетно заявила она вдруг.

– С чего нам к ментам идти? – удивился Коля.

– Думаешь, я ее не узнала? – девушка кивнула в мою сторону. – Все газеты трубят о случившемся.

– Слушай, Мариночка, – Коля вроде как улыбнулся, но получилось устрашающе, – лучше рассказывай всю правду, а то рискуешь присоединиться к своему любовнику.

Девушка бросила на него злобный взгляд и вздохнула.

– Думаю, вы догадываетесь, что происходит в клубе.

– А то, – хмыкнул он.

– Заведение у нас приличное, в том плане, что руками хватать нельзя, но после познакомиться с девушкой можно, вроде как пригласить выпить…

– Понятно все, – Коля поморщился, – выпили, посидели, поехали на квартиру.

– Ну да, – согласилась она, – в общем, зимой стал к нам захаживать Петренко, знаешь такого?

– Встречались.

– Тогда должен понимать, как его там принимают. Все девки хвостом сразу крутить начали, а он ко мне подошел, предложил выпить, я согласилась. В тот вечер мы с ним даже не переспали, только в баре посидели. Потом он меня в ресторан пригласил, я даже обалдела, поверить не могла. Само собой, согласилась, ты должна помнить тот вечер.

Последняя фраза относилась ко мне, и Коля удивленно вздернул брови, поглядывая в зеркало заднего вида.

– Я в тот вечер ужинала там с приятелем, – пояснила я ему, Марина усмехнулась.

– Петренко сразу к тебе сбежал, я сижу дура дурой, не знаю, что и делать. Но потом ты уехала, мы вполне мирно поужинали, поехали к нему, утром я уехала. В общем, непонятно было, что к чему, но он вскоре заехал в "Каролину", посмотрел выступление, потом мы снова к нему поехали. Так и встречались от случая к случаю. Периодически ужинали вместе, в общем-то, он себя нормально вел, но я прекрасно понимала, что это никуда не ведет.

– И решила завести нового дружка?

Марина вздохнула, было видно, что рассказывать ей совсем не хочется.

– Меня с ним Петренко познакомил.

До меня дошло, о ком речь, а Коля уже интересовался:

– Уж не наш ли уважаемый мэр Прохоров Степан Иванович?

– Да, – буркнула она, – мы с Петренко ужинали, тут он появился, я его узнала, но помалкивала. Он присоединился к нам, мы немного поговорили. На следующий день он позвонил, предложил встретиться.

– И ты, конечно, понеслась на крыльях любви?

– Отстань, а, – скривилась она, – твоя подружка не лучше. Встретились, поехали на какую-то квартиру, после этого он мне стал регулярно звонить, а Петренко пропал. Я так и поняла, что они сговорились.

– Когда вы начали встречаться?

– Где-то с середины февраля. Он нормальный мужик, не скупился, в рестораны, конечно, не водил, потому как женат, но вел себя прилично.

– Ага, – насмешливо кивнул Коля, – и что же произошло?

– Прохоров как-то позвонил, мол, встретиться хочет, у него жена куда-то уехала, попросил к нему в загородный дом приехать, вроде как на пару часов. Я и поехала. Потрахались в его кабинете, я одеваюсь, взгляд упал на фотографию в стеллаже. Леше там лет шестнадцать, но я его сразу узнала. Прохорова спрашиваю, мол, это кто? Он и говорит, сын. Я больше ничего спрашивать не стала, чтобы подозрений не вызывать.

– Но сама быстро поняла, что к чему, и решила разыграть карту.

– Ну, решила, – не стала спорить она, вытаскивая пачку сигарет, – можно закурить?

– Это пожалуйста.

Марина закурила, и я тоже, слушая дальнейший рассказ.

– Любовь моя к Леше выросла в разы, мы стали чаще видеться, и я даже наглеть перестала на какое-то время. Только он и без того уменьшил пыл. Я и почуяла, что денег у парня не так много, как думалось.

– То есть папашка не настолько щедр по отношению к сыночку?

– Вроде того. Хотя квартира у него своя, и тачка хорошая, но было ощущение, что деньги у него появляются как-то нерегулярно. Я рядом с ним еще с неделю покрутилась, выспрашивая, и поняла: ловить нечего. Прохоров его, может, и любит, но золотом обсыпать не торопится. Короче, я его бросить решила, приехала к нему, все сказала, а он меня за руки хватает, мол, Марина, подожди еще немного, скоро будут деньги, много денег. Я даже малость обалдела, начала что-то мямлить, но Леша был настойчив…

– И ты сдалась?

– Да, – девушка поморщилась, – он все время повторял, что у него будут деньги, много денег, но нам придется уехать, потому что иначе его убьют. Я так и поняла, что он кинуть кого-то решил. Я, конечно, испугалась…

– Но сумма произвела впечатление, – усмехнулся Коля.

– Думаешь, вертеться у шеста – мечта всей моей жизни? Я сильно должна владельцу нашего клуба, вот он меня и эксплуатирует. А тут Леша… Он мне уехать предложил, начать новую жизнь, готов был обеспечивать меня.

– И когда планировался побег?

– В пятницу, – нервно сглотнула она и посмотрела на меня, я доброжелательно улыбнулась. – Но это же не ты, так ведь? – спросила она. – Ты же не могла.

– Почему это? – нахмурился Коля. Глаза у девушки забегали, и она испугалась, очень испугалась, я это поняла и мысленно напряглась. – Милая, – обратился к ней Коля, – ты меня лучше не волнуй.

– Ой, мамочка, – запричитала Марина, зажмурившись, – меня же могут убить за такое, вы разве не понимаете?

– Я тебя сейчас сам убью, – пообещал Коля, и она запричитала еще больше.

– И зачем я только во все это ввязалась, – выдала девушка, но, поймав Колин взгляд, быстро стала рассказывать, – в тот вечер, в пятницу, я должна была подъехать к ресторану к восьми часам, пробраться к заднему выходу, чтобы меня никто не заметил. Леша обещал передать мне денег. Мы договорились, что я уеду раньше, а через два дня мы с ним встретимся. Новые документы уже были готовы, их я получила накануне. А вот с деньгами был затор. В общем, я приехала загодя и на всякий случай засела на стоянке среди машин. Минут через десять вижу, силуэт к двери скользнул, какой-то мужик в черном, я испугалась, ясно, что не Леша, а кто тогда? Мужик за дверь зашел, а через пару минут выскочил и бегом через стоянку к забору, буквально через машину от меня пробежал. Я сижу, ни жива, ни мертва, не знаю, что делать, хотела Леше позвонить, но передумала, вылезла и аккуратно к двери подошла. Внутрь заглянула, вижу коридор, и дверь одна приоткрыта. Не знаю, зачем, я прошла туда, а там Леша… – Она сжала рот рукой, но быстро справилась и продолжила: – Я так испугалась, ринулась обратно, уже за дверь выйдя, в щелку глянула, а там ты… Я к стоянке пробежала и опять между машин затаилась, сижу, дрожу от страха, ясно же дело, что на меня подумают. А уж если узнают, что я и с его отцом… Короче, сижу, вижу, дверь открылась, ты на улицу вышла, прошлась, и назад. Я поняла, надо бежать, выскочила оттуда, дворами на дорогу вышла, тачку поймала и в клуб скорей поехала, мне же на работу вроде как. Не знаю, как выдержала смену, домой приехала, сама от страха дрожу, вдруг меня кто ждет внутри? Но там было пусто, потом прошло несколько дней, и в газетах появилось сообщение, что это ты его убить хотела.

– Что же ты к ментам не пошла? – попенял Коля.

– Ага, по-твоему, я полная дура, – посмотрела она на него, – ясно, как божий день, ее подставляют, и мои показания им совсем не нужны, потому что кому-то очень выгодно, чтобы парня убила она. Уверена, я бы дня не прожила после этого.

– Значит, вы должны были сбежать в пятницу, – задумчиво сказал Коля, – то есть именно к ней парень планировал разжиться деньгами.

– Ага, – кивнула девушка, – он говорил, что все складывается удачно, он получает деньги, и мы сбегаем. Вроде бы как до следующего дня денег этих никто не хватился бы. Подробностей он не рассказывал, но из разговоров я так поняла.

– Мужика, который перед тобой в коридор зашел, ты, конечно, не разглядела.

– Темно было, – пожала она плечами, – говорю же, он весь в черном, на голове шапка, а мне и так страшно было.

– А деньги, о которых шла речь, ты не попыталась найти?

Она суетно вздохнула.

– Где я буду их искать? Я даже к нему на квартиру боюсь заходить, хотя ключи у меня есть. Мало ли там кто ждет?

– Заколку с кошкой он тебе подарил?

– Он. Я просто обалдела, когда поняла, что камни настоящие. Это же сколько бабок стоит. Он тогда посмеялся и сказал, что если бы я видела камней столько, сколько он, то реагировала бы иначе.

– Ладно, – сжалился Коля, – можешь идти, но о нашей встрече лучше помалкивай.

– Хорошо, – девушка обрадовалась, выскочила из машины и понеслась, не оглядываясь, мы вывернули из двора через другой выезд.

– Что скажешь? – поинтересовался у меня Коля. Я пожала плечами.

– У меня есть свидетель того, что я не била парня по голове.

– Боюсь, девчонка права, если она сдастся, то долго не протянет, так что свидетеля у нас по-прежнему нет. Зато моя душа спокойна, теперь я точно уверен, что к этому ты не причастна.

– А были сомнения? – нахмурилась я, Коля усмехнулся.

– Сама говорила, вокруг все такие затейники… А ты девчонка с липовым паспортом, белыми пятнами в прошлом и интересными навыками.

– А как же доверие и все остальное? – съязвила я, – кто толкал подобные речи?

– Я налаживал контакт, – хмыкнул он, после чего посерьезнел, – ладно, теперь о деле. Что мы имеем: девчонка спит с сыном и отцом, однако поняв, что ждать у моря погоды можно вечно, решает бросить сына. Он начинает втирать ей о том, что скоро будут деньги. Вопрос: откуда им взяться?

– Откуда?

– Паренек рассчитывал провернуть какую-то хитрую операцию, но не все удалось, и он схлопотал по голове, чтобы другим неповадно было.

– Выходит, тот, кто его ударил, знал, что у Леши с собой деньги, и забрал их. Скорей всего, в желтом рюкзаке они и были.

– Вопрос: откуда все-таки бабки? Марина интересно высказалась на тот счет, что паренька большое количество драгоценных камней не приводит в восторг.

– И что? – нахмурилась я.

– А должно бы, если учесть, что он обычный бармен, которому папаша изредка подкидывает денег.

– Думаешь, деньги как-то связаны с драгоценными камнями?

– Есть такая мысль. Что интересно, сбытом подобной продукции у нас заведует сам мэр, и Нилин его сынок, так что…

– Он мог начать работать на отца, – высказала я догадку, – отсюда и покупка квартиры с машиной. А в ту пятницу Леша мог получить деньги за очередную сделку.

– Стройно, – согласился Коля, – деньги сынок должен был передать на следующий день, выходит, Прохоров ему доверял, раз не послал никого забрать их или не велел сразу привезти в определенное место.

– А Леша решил сбежать с подружкой, прихватив всю сумму.

– Кто-то пронюхал об этом, вот парень и получил по голове.

– Времени было мало, – задумчиво сказала я, – непохоже, что убийца что-то искал, по-моему, он шел туда с определенной целью.

– Конечно. Иначе бы не запасся твоей статуэткой. Выходит, парня однозначно решили убрать, подставив тебя. Причем твоя кандидатура выбрана не случайно. Марина вполне могла пойти на эту роль, по сути, она предоставляет реальное воплощение той лапши, что вешают на уши газеты о тебе. Зачем городить огород? Но некто решает, что ты ему больше подходишь. Есть идеи?

– Ни одной.

– Думай. кто-то решает свои вопросы, а под шумок пытается избавиться от тебя. Человек явно высокого положения, и насолить ты ему должна порядочно, раз он, рискуя, стряпает поддельные заметки в газету.

На ум мне, само собой, приходил только Миронов, особенно учитывая недавний разговор с Артемом. Особой симпатии между мной и Мироновым не наблюдалось, как и антипатии. Но это только с виду. Он пошел на уступки Женьке и оставил меня в покое, не тронув в истории с компроматом. Теперь Женька женится, я ему вроде как не нужна, а избавиться от меня всегда надежней. Вот Миронов и разыгрывает карту, решив списать меня в архив. Озвучивать эти мысли я не стала, заговорив о другом:

– Если убийца пришел в ресторан с явной целью, значит, деньги, которые якобы получил Леша, тут вообще ни при чем.

– Тем не менее, остается тот, кто желает получить свои деньги, сумму, вероятно, немалую. Он их активно ищет, и история твоей с барменом любви может его заинтересовать. В любом случае поболтать с тобой не мешает, согласись? Если они не дураки, то понимают, что это подстава. Официально ты в розыске, тебя рьяно ищут, но найти не могут. Ребята могут решить, что все было иначе.

– Например? – приготовилась я к очередной истории.

– Например, ты, действительно, была любовницей парня, в конце концов, никто их учет не вел, а парень явно был любвеобилен. В пылу страсти он поведал тебе о своих делишках, или ты сама как-то прознала. Стукнула его по голове и сбежала с деньгами. Парень не умер, так что пришлось ехать в больницу и добивать его. То, что болтают газеты, их интересует мало, ветер дует, собаки лают, как говорится. Статейки написаны исключительно для обывателей, истина прячется куда дальше.

– Да ты философ, – покачала я головой, он рассмеялся.

– Не вешай нос, прорвемся.

Проснулась я от телефонного звонка за стенкой, за окном светало, вскочив, я ринулась в комнату Коли. Он сидел на матрасе, волосы всклокочены, взгляд хмурый.

– Что там? – спросила я, когда Коля повесил трубку.

– Наш дорогой Прохоров буквально только что добровольно покинул пост. Очень разумный поступок с его стороны.

– Почему? – нахмурилась я.

– Потому как становится ясно, что на следующий срок ему не попасть, а если он не уйдет добровольно, найдутся те, кто посчитает, что уважаемый Прохоров, например, не смог пережить кончины сына и покончил с собой. Впрочем, это может и потом случиться. Знает он много, чем очень мешает спокойно спать некоторым людям. Пост Прохоров покинул, не удивлюсь, если вскоре скончается от сердечного приступа.

– Вот черт, – я даже ударила кулаком в стену, Коля ухмыльнулся.

– Что ж, по крайней мере, мы поняли, чего добивались злоумышленники.

Я села на матрас рядом с ним и стала кусать губы, не замечая ничего вокруг. Через минуту поняла, что Коля смотрит на меня довольно откровенным взглядом. Неудивительно, раз я прибежала к нему в майке и трусах.

– Я, наверное, пойду, – попыталась я встать, но он удержал меня за руку и посмотрел в глаза. Я сразу почувствовала себя неуютно, но Коля продолжал пялиться.

– Все-таки кто-то есть, – сказал он вдруг, чем удивил, – иначе бы ты не пугалась каждого прикосновения. – Я промолчала. – Может, поделишься, кто похитил сердце прекрасной принцессы?

– Я уже говорила, – вяло ответила я, он кивнул.

– Я помню, но вижу, что привираешь. Ладно, топай спать, чую, нас ожидает веселенький день.

Быстро покинув его комнату и вернувшись к себе, я расположилась на матрасе, пытаясь унять дрожь. Что он там видит, спрашивается? Уставившись в потолок, я подумала о Женьке. И в тот момент, когда поняла это, закрыла глаза и выдохнула. Коля завел разговор о моих чувствах, и я подумала о Женьке. О Женьке, а вовсе не о Марке.

Это открытие стало для меня самой столь неожиданным, что я еще минут двадцать пялилась в потолок безо всяких мыслей в голове. Почему-то было стыдно, очень стыдно перед Марком, словно я его предала только что. Я села на матрасе и ударила по нему кулаком. Открывшаяся о себе истина вовсе не принесла мне радости, я могла только констатировать, что по-прежнему остаюсь полной идиоткой. Вдруг навалилась тоска и чувство одиночества, даже отчаянья, я в очередной раз поняла, что сама виновата во всем, что вела себя неправильно с самого начала, но теперь уже поздно, и ничего не изменить, ничего.

С трудом я уснула, снился мне Марк, он смеялся и говорил, что я молодец, потому проснулась я хмурая и разбитая. Коля изменил своим традициям и остался дома. Они сидели со Львом в кухне и пили кофе с бутербродами. И когда только Лева ходит в магазин? Я прошла к чайнику и налила себе кофе. Мужчины наблюдали за мной.

– Вижу, ты не в духе, – заметил Коля.

Я бросила на него взгляд, характеризующий мое состояние, и он заткнулся. Кофе я пила, глядя в окно и куря, мужчины вели неспешную беседу, при чем на совершенно отвлеченные темы. Вскоре Лев удалился, а Коля, немного посмотрев на мой хмурый вид, поинтересовался:

– Какие теперь планы?

– Вот что, – ткнула я в его сторону сигаретой, – мы не можем выйти сразу на того, кто все это затеял, значит, пойдем от противного.

Коля вопросительно вздернул бровь.

– Мы знаем, что некто нанял Нестерова Виталия, чтобы тот проник ко мне ночью и вызвал переполох, который закончился приездом ментов. Уверена, все это было подстроено с единственной целью: сдать статуэтку с кровью. Именно после ее обнаружения менты сосредоточили все силы на мне, а газеты затрубили об этой истории.

– Будем искать Нестерова?

– Именно. Подключай свои каналы, пусть они нароют о нем всю возможную информацию. Если парень еще жив, мы сможем выбить из него имя заказчика.

– Вряд ли с ним вышел на связь главный выдумщик.

– По крайней мере, начнем разматывать клубок. Чего сидишь? Звони.

– Есть, босс, – усмехнулся Коля, вытаскивая телефон. Он с кем-то переговорил, после чего поинтересовался:

– Еще распоряжения будут?

– Может, у тебя есть какие-то идеи? – посмотрела я на него, он задумчиво повел глазами.

– Честно говоря, я в некоторой растерянности. Что мы имеем: единственный реальный конкурент Миронова устранен, так что ближайшие выборы он, скорее всего, выиграет. Чтобы не порочить свое лицо, он теперь просто обязан разыскать убийцу Нилина, то есть тебя, и судить по всей строгости закона.

– Ты таки пришел к заключению, что за всем стоит Миронов?

– Ну, если только Прохоров тайно не мечтал быть опороченным и свергнутым с престола.

– А Ярослав?

– Тут сложнее. Я лично не знаю, спелся ли он с Мироновым, но думаю, что ситуацию точно под контролем держит.

Вздохнув, я села на подоконник.

– Выходит, теперь у меня в принципе нет другого выбора, кроме как искать убийцу самой.

– Если менты тебя найдут, подозреваю, долго думать не будут, окажешься за решеткой в одно мгновенье.

Я задумалась, глядя на двор. Шансы мои, конечно, невелики. Нестеров, по сути, единственная зацепка, если мы его не найдем или найдем мертвым… Можно снова срываться в бега. А что, если предложить Миронову обмен: мою жизнь и свободу на компромат. Он, конечно, не предел мечтаний, но задуматься уважаемый депутат может. И имеющееся, будь оно обнародовано, наделает немало шума. Если Коля прав, и за всем стоит Миронов, возможно, компромат – мой единственный шанс на спасение.

Тут я вспомнила Лешины слова о плане Ярослава. Выходит, если Петренко заодно с Мироновым, то знал, что меня подставят, а Прохорову только вешал лапшу на уши о Женьке и некоей девушке. Но все ли так просто? Не имеет ли Ярослав привычно далеко идущий план? Конечно, конкретных его интересов я не вижу, но это вовсе не значит, что их нет. И Коля все это время крутится возле меня, контролируя передвижения, чтобы я не поломала игру.

Женька не хочет мне помочь, но я почти уверена, что его могут подставить. Это должен быть кто-то, с кем у него намечены сделки на ближайшее время. Пока я нахожусь в укрытии, Ярослав использовать меня не может, а значит, есть шанс придумать что-нибудь, чтобы обезопасить Женьку и поломать игру Ярославу. Впрочем, ум у Петренко, как мы помним, блестящий. Придумать новую комбинацию для него тоже не будет проблемой. И втягивать в нее меня совсем необязательно.

Я даже не знала, что было бы хуже. Одно дело знать, что тебя используют, и пытаться это остановить, другое – гадать на кофейной гуще, что будет дальше. За последнюю неделю это гадание мне уже поперек горла встало, тем более, если учесть, что оно стоило жизни ни в чем не повинного человека.

– Эй, – позвал меня Коля, я посмотрела на него, возвращаясь из мыслей, – что надумала?

– Ничего существенного, – вздохнула я.

– А выглядела так, словно у тебя в голове родился план по покорению мира.

– Когда будет информация по Нестерову?

– Дай мне пару часов, в конце концов, я не Господь Бог, всего знать не могу.

– Дальнейший план зависит от полученной информации, так что пусть твой информатор расстарается.

Следующие пару часов я провела в Левиной студии, позируя. Коля не досаждал, так что я могла спокойно поразмышлять над открывающимися перспективами. Надо найти Нестерова, кроме того, надо решить, что делать с Женькой. Узнать, замыслил ли что-то Ярослав или блефовал, успокаивая бдительность Прохорова, возможным не представляется, выходит, придется каким-то образом контролировать все Женькины сделки вплоть до выборов, чтобы в случае чего помочь ему.

Для начала неплохо бы заиметь список клиентов, тут, наверное, мог бы помочь Олег, но связаться с ним у меня нет возможности. Мобильным пользоваться неразумно, а остальные способы связаны с Колей. Он, конечно, парень хороший, но ничто не помешает ему сообщить о моем интересе Петренко. Ситуация выглядела тупиковой: влезая или не влезая в Женькины дела, я в равной степени боялась ему навредить.

Наконец, объявился Коля, и я смогла на время отбросить мысли о Женьке в сторону, сосредоточившись на своих делах.

– Особенно порадовать нечем, – заявил он, привычно протягивая мне кружку с чаем, когда мы расположились в кухне, и я закурила. – Тот мужик из трущоб не соврал, Нестеров, действительно, сидел пятнадцать лет назад, освободился через два года, потом через семь лет опять сел, уже надолго. Освободился только несколько месяцев назад, после чего его следы теряются. Раз ты обнаружила его в своей квартире, выходит, он поехал сюда, а вот зачем – сие неизвестно.

– Это все?

Коля развел руками.

– На данный момент мы располагаем только официальными данными. Чтобы узнать больше, надо ехать непосредственно в его город.

– Так, может, сгоняем? – предложила я. – Богданов был прав, не так уж и далеко.

– Ты серьезно? – уставился на меня Коля, я пожала плечами.

– Хотелось бы ускорить развитие событий, ждать, пока твои люди доедут туда и что-то найдут, весьма сомнительное мероприятие.

Коля рассмеялся, качая головой.

– Что? – спросила я.

– Знаешь, надо было сразу отдать тебе бразды правления в руки, ты только прикидываешься простушкой, а на самом деле можешь распутать этот клубок одна.

– Не преувеличивай мои возможности. Я просто детективы люблю. Шерлок Холмс там, профессор Мариарти, все дела.

Коля поднялся.

– Надеюсь, в конце ты не окажешься вражеской шпионкой, – усмехнулся он, шествуя из кухни, – что ж, прокатимся до Рязани.

Городок, где был прописан Нестеров, находился за несколько километров до Рязани. Мы въезжали в него около шести вечера.

– Время подходящее, – заметил Коля, – народ как раз возвращается с работы.

Так как я не работала, и моя жизнь в последнее время вообще не подчинялась какой-то системе, его слова на меня никак не подействовали.

– Думаю, мне лучше сходить туда одной.

– А если Нестеров там?

– Вряд ли. Он не настолько дурак, должен понимать, что тут его искать будут в первую очередь.

– Не скажи, – не согласился Коля, – кто будет его искать? Не уверен, что менты вышли на этого Богданова, а тот явно не торопится раскрыть перед ними душу. Отпечатков Нестерова у них нет, так что он вполне может решить, что находится в безопасности.

– Тем не менее, вернуться в город и жить по месту прописки – шаг неосмотрительный. Давай так, если я не выгляну в окно в течение пяти минут, беги на помощь.

– На что ты меня сподвигаешь, – проворчал Коля, явно уже соглашаясь, – Ярослав Александрович мне голову оторвет за подобные действия.

– Ты справишься, – с чувством сказала я, и он рассмеялся.

На этом разговор был окончен. Вскоре мы тормозили возле типичной панельной пятиэтажки на небольшой улице. Напротив дома располагался детский сад, перед домом большая стоянка для машин, детская площадка. На лавочках сидели люди среднего возраста, неподалеку играли дети, чуть в стороне толпилась кучка подростков. В общем, незамеченной пройти не удалось, что в какой-то степени было мне даже на руку. Прикинув нужный подъезд, я направилась к нему, Коля остался сидеть в машине и пялиться на окна. Дверь в подъезд была деревянная, открыта настежь, внутри пахло кошками, но было чисто. Нужная квартира располагалась на последнем этаже. Вела в нее старая грязная дверь, возле которой болтался звонок, замотанный изолентой.

– Предчувствую очередную душещипательную историю, – пробормотала я, нажимая кнопку звонка.

Он работал, и я услышала звонкую трель, на которую, однако, откликнуться не пожелали. На всякий случай я позвонила еще раз, тут раздался скрежет позади, и распахнулась дверь напротив. На пороге стояла полная женщина с короткими волосами, выкрашенными в желтый цвет. На вид ей было лет шестьдесят, одета в замызганный коричневый домашний халат. Лицо в морщинах, взгляд из-под очков внимательный, но несколько недовольный.

– Кого ищите? – поинтересовалась она.

– Нестерову Наталью Алексеевну, – охотно сказала я, улыбнувшись.

По данным, которыми меня снабдил Коля, искомый объект проживал здесь с данной женщиной. Судя по указанному возрасту, это могла быть его мать. Дама тем временем окинула меня еще более внимательным взглядом.

– Чего надо?

Вежливостью она себя не утруждала, зато я старалась, как могла.

– Видите ли, я бы хотела переговорить с ней лично.

Вздохнув, она прошла на лестничную клетку и стала открывать дверь.

– Так вы и есть Нестерова? – проявила я чудеса сообразительности.

– Я, – кивнула женщина, заходя внутрь и пропуская меня. В квартире стоял несколько затхлый запах, и вид она имела нежилой. Словно кто-то въехал сюда недавно, а долгие годы она так и пылилась вместе с мебелью.

– На кухню пошли, – кивнула дама, проходя налево и прихрамывая на одну ногу. В кухне неприятный запах усилился, здесь было грязно, в мойке виднелась гора немытой посуды, под столом я приметила несколько пустых пивных бутылок.

– Садись, – снова кивнула женщина, указывая на стулья, я прошла к окну, кинув взгляд на Колину машину, и аккуратно села, а она принялась растирать ногу рукой.

– Витальку ищите? – поинтересовалась вдруг.

– Вы знаете, где он? – не стала отрицать я.

– Ничего не знаю. Ко мне заезжал, денег просил, а откуда им у меня взяться? Я дояркой на ферме работаю, только и хватает денег как-то прокормиться да за квартиру заплатить. Несколько дней Виталька по дружкам ходил, пытался куда-то пристроиться, но, видно, без толку. Потом пришел, говорит, тут ловить нечего. Больше ничего не сказал, а утром проснулась, так его и нет уже. Еще и деньги спер все, гад такой. Пришлось вон у брата занимать, они напротив живут, так что мы запросто друг к другу ходим. Я у них сидела как раз, слышу, вроде на лестничной клетке кто-то, вот и выглянула. А ты Витальке кто будешь? – она окинула меня оценивающим взглядом и добавила, – он и тебя обчистил?

Подумав, я покачала головой, на мгновенье приложив ладонь к глазам.

– Мы с ним встречались, – вздохнула печально, она посмотрела на меня недоверчиво, я торопливо продолжила, – познакомились пару месяцев назад, в Рязани, стали видеться, а потом он вдруг исчез. Я какое-то время ждала, что сам объявится, но не дождалась, решила его найти. Только я даже его фамилии не знала. Он ко мне на машине приезжал, я номер помнила, но не весь, стала по владельцам искать, и вот один из них мне сказал, что, наверное, я Нестерова ищу. Я сразу к вам и пошла.

– Виталик парень видный, хоть и непутевый, – кивнула Наталья Алексеевна, – да он поди про себя тебе ничего не рассказывал?

Я покачала головой, она немного подумала.

– Жизнь у него вышла сложная, сложись все иначе, он бы мог кататься, как сыр в масле, да только не вышло. Отец его не пожелал признать, а мог бы помочь, и Виталик не оказался бы в тюрьме.

– Он сидел в тюрьме? – постаралась удивиться я.

– Дважды. Первый раз по молодости, только-только двадцать исполнилось, пришел из армии, дембель гулял, естественно, выпивал. Ночью домой шел, увидел потасовку, полез на свою голову девушку защищать. Парня там ножом пырнули и сбежали, а он, добрая душа, повез его в больницу. Стали разбираться, милиция приехала, потом таскали его в отделение. Нашли компанию, оказалось, все детишки какие-то крутые, откупились, а Витальку моего посадили. Повезло еще, что всего три года дали, вроде как превышение обороны. Хорошо, что мальчишка тот жив остался, а то бы не поздоровилось. Когда это все случилось, я сразу к его отцу поехала, он в соседней области живет и занимает там пост высокий. Только он дал мне от ворот поворот.

– Почему? – удивилась я, тайно радуясь, что женщина мне попалась словоохотливая. Она на мой вопрос усмехнулась.

– Да потому что он и не знал ничего о Витальке. Тут тоже отдельная история вышла. Я в колледже училась, Степка на год старше. Я девка видная была, худенькая, бойкая, за мной много кто ухаживал, но он оказался самым упорным. Весной мы с ним стали встречаться, в апреле, а в июне он уехал в Москву, в институт поступил. А я только потом и поняла, что беременная. Что делать было? Это же скандал. В Москву ехать, Степку искать? Это же надо к его родителям идти, чтоб они адрес дали. В общем, я вся в слезах, родители в шоке, пошли к Степкиным, а те даже слушать не стали, мол, неизвестно еще, от кого ребенок. А от кого он мог быть, ежели Степка у меня единственный парень был? Мои-то уже решили меня в деревню отправить, к бабке, чтобы позор скрыть, но тут Нестеров Серега пришел и предложение сделал. Уж откуда он узнал, не имею понятия, но говорит, мол, я давно тебя люблю и ребенка за своего приму. Что делать было? Я еще поплакала да и пошла за Серегу. Он меня старше был на пять лет, работал уже тогда, на заводе. Поженились, стали вместе жить, Витальку родили. Потом Серега под электричку попал, пьяный был. Витальке двенадцать было. Схоронили Серегу, а я стала вдвоем с сыном жить, нам к тому моменту квартиру дали с условием, что мы в местном совхозе должны будем двадцать лет отработать. Так я и стала дояркой, зарплата маленькая, только и хватало, чтобы перекрутиться, но молоко всегда есть, мясо… В общем, так и жили, Виталька на повара выучился, потом в армию ушел. А дальше… Все покатилось в тартарары. Только ясно стало, что ему срок грозит, я поняла, что выбора нет, решила к Степке ехать. Он на тот момент обосновался уже в соседней области и важный пост занял. Конечно, я Витальке не рассказывала, что Серега не настоящий отец его был, а зачем? Тот его любил, и Виталик его отцом считал.

– А как фамилия настоящего отца Виталика? – аккуратно спросила я.

– Прохоровы они. В общем, приехала я к нему, знать не знала, где он живет, пошла к местной администрации, – Наталья Алексеевна рассказывала дальше, а я пыталась справиться с обрушившейся на меня информацией.

Выходит, Нестеров – сын Прохорова? Почему он оказался в ту ночь в моей квартире? Действовал с наставления отца? Связаны ли эти истории между собой?

Вопросов было слишком много, и я решила сосредоточить внимание на истории Нестерова, надеясь услышать что-то для себя полезное.

– Стояла там два дня, надеялась, он появится. Наконец, увидела его, он по лестнице спускался, внизу машина стояла, его ждала. Я к нему бросилась, так Степа меня не узнал, – она вздохнула, – конечно, я за эти годы растолстела и подурнела, а он выглядел просто отлично, костюм дорогой, и вид такой… Я возле него, как нищенка смотрелась. Наконец, он меня узнал, но сказал, что сейчас говорить не может, предложил встретиться вечером. В назначенное время я пришла к парку, он там прохаживался возле своей машины. Мы с ним прогулялись немного, я и рассказала все, как есть. Если бы не такая ситуация, ни в жизнь бы к нему не поехала, но очень хотелось Витальку уберечь от тюрьмы.

– А он что?

– Слушал с недоумением. Растерялся даже, потом так осторожно сказал, мол, а с чего ты решила, что ребенок мой? Тут я в слезы, а чей же, говорю? Но он стал вдруг непроницаем. Спросил, чего я хочу, а когда узнал, сказал, что постарается помочь, но ничего не обещает. Он мне свой номер оставил, я несколько дней ждала, потом сама позвонила. Степа мне так официально ответил, мол, извини, ничем помочь не могу. В родстве сильно сомневаюсь и прошу оставить меня в покое. Вот что с людьми деньги делают, – женщина смахнула слезу и судорожно вздохнула, – потом, конечно, брат мой сказал, что Степке ввязываться в это не с руки было из-за карьеры. Признавать внебрачного ребенка, которого, к тому же, в тюрьму хотят посадить… В общем, его репутации это бы сильно повредило. Я тогда поняла, что надеяться больше не на кого, стала к следователю таскаться, молила разобраться во всем. В итоге Виталика посадили на три года, через два выпустили по амнистии. Вернулся он уже другим человеком, жестким стал и замкнутым, а был такой веселый и отзывчивый мальчик, никакие жизненные неприятности не могли его сломить, только тюрьма эта проклятая… О ней он говорить не любил, да и вообще неразговорчив стал, пропадал часто, но жил со мной. С год перебивался случайными заработками, а потом вдруг вижу, деньги у него завелись. Домой стал еду таскать сумками, телевизор купил, долг отдал за квартплату, он у нас уже порядочно скопился к тому моменту. Я спрашиваю, откуда деньги? Он говорит, мол, в салон устроился, машинами торгую. А я что, знаю какие у них там зарплаты? Я только радовалась. Зажили мы с ним хорошо, денег он мне давал много, в дом все покупал. Он часто по командировкам мотался, говорил, что машины перевозит. Так семь лет прожили, а потом… – тут она закусила губу, чтобы не расплакаться. – Снова его посадили, оказалось, никакими автомобилями он не торговал, а занимался перевозкой наркотиков. Меня тогда чуть удар не хватил. Ему светил срок чуть ли не десять лет, что было делать? Я и подкупить пробовала следователя, деньги-то какие-то еще были, но ничего не помогло. Виталик мне так и сказал, мол, ничего не выйдет, это практика такая – сдавать кого-то раз в несколько лет, чтобы показать, что и менты делом заняты. Но я тогда решила не опускать руки, собрала всю гордость в кулак и снова к Степе поехала. Он тогда уже шишкой стал, я и думала, что теперь, может, он сжалится. Но все вышло только хуже. Я опять у администрации крутилась, он меня увидел, сказал что-то мужчине, который рядом с ним шел, а сам в машину быстро сел. Мужик тот ко мне, под локоть взял и в сторону ведет. Улыбается, а сам говорит, мол, еще раз появишься тут, не сдобровать тебе будет, и всей твоей семье тоже. Я даже слушать не стала, вырвалась и ушла. Стало ясно, что Степка меня не желает ни видеть, ни слышать. Так Виталика и посадили, в итоге дали восемь лет, а отпустили через семь. Дальше я рассказывала, пробыл он у меня недолго, а потом исчез.

– Как вы думаете, куда он мог поехать?

Наталья Алексеевна вздохнула.

– Думаю, к Степке он подался, – я уставилась на нее, она продолжила, – мы в вечер перед его отъездом выпили вместе, язык по-пьяни и развязался. Я ему всю правду выложила, что Серега не его отец и кто его отец. Он верить не хотел, потом стал выспрашивать, а на утро и смотался, слова ни сказав. Так что, я думаю, к Степке он подался, посмотреть на настоящего отца своего, а то и попытаться с ним поговорить. Боязно, конечно, я слова того мужика помню, и как он говорил – тоже. Такому убить – раз плюнуть. А сама боюсь ехать, как бы своим присутствием хуже не сделать. Вот и сижу тут, не знаю, чего ждать от жизни. – Мы обе вздохнули, и она добавила, – так что ты лучше забудь про Витальку. Искать его бесполезно, ежели сам объявится только.

– Наверное, вы правы, – вздохнула я, поднимаясь, она неуклюже встала вслед за мной. Мы прошли к двери, и я все-таки спросила:

– Может, вы мне дадите фотографию Виталика? На память.

Немного подумав, женщина проковыляла в комнату и вернулась с цветной фотографией. На ней был изображен Нестеров, опершийся на капот машины, руки сложены на груди, в зубах сигарета.

– Это он семь лет назад, незадолго до ареста, – Наталья Алексеевна вздохнула, я быстро спрятала фотографию в сумку и, попрощавшись, покинула квартиру. Оказавшись на улице, резво свернула за угол дома, где меня ждал Коля.

– Судя по лицу, новости интересные, – выдал он, только меня увидев.

– Нестеров сын Прохорова, – не стала тянуть я.

– Иди ты. Еще один? Сколько же он их наклепал?

– Дело не в этом, меня куда больше интересует вопрос, каким боком он во всей этой истории.

– Давай— ка подробности, – потребовал Коля, заводя машину. Мы не спеша двинули вперед, а я поведала рассказ Натальи Алексеевны.

– Как-то этот Нестеров не вяжется со всем произошедшим, – хмуро сказал Коля, дослушав меня.

– Его могли использовать. Заставили поехать ко мне, потом вытащили из тюрьмы.

– В таком случае, парень, вероятно, покинул наш мир, оставлять его в живых – полная глупость. И вообще, для такой роли можно было нанять кого угодно, а потом избавиться от него. Нет, кто-то хотел, чтобы Нестерова зацепили.

– Зачем?

– Кабы знать.

Я немного поразмышляла о складывающейся обстановке и заявила:

– Прохоров должен знать. Если Нестеров ехал к нему, значит, должен был предпринять попытку встретиться.

– Хочешь напроситься на великосветский прием к мэру? – хмыкнул Коля.

– К бывшему мэру. Это можно устроить?

– Ты серьезно? – он бросил на меня удивленный взгляд.

– Вполне. Предполагаю, что встретиться с ним не так просто, но мне он, может, и не откажет, раз уж оказалось, что мы с ним любовники, разделавшиеся с его сынком.

– Ты начинаешь шутить над ситуацией, жизнь налаживается.

– Что скажешь?

Коля немного подумал.

– Даже не знаю, с какой стороны заходить к данному вопросу, – сказал, наконец, – у меня, конечно, есть связи, но такие… Возникни у меня потребность пообщаться с мэром, я бы пошел…

– К Петренко, – закончила я, – но тут ситуация непростая. Можно поговорить по телефону, уверена, Прохоров заинтересуется.

– А если он сдаст тебя ментам?

Я задумчиво покачала головой.

– Будет не очень приятно, значит, надо постараться сделать так, чтобы этого не случилось.

Коля еще немного подумал.

– Что ж… Не уверен, что в этом будет толк, но давай попробуем.

К моменту нашего возвращения в город, мы имели на руках номер офиса, где обитал Прохоров. Тот же человек сообщил, что сам бывший мэр пока еще заседает там, видимо, заканчивая дела. Звонить сегодня было уже поздно, и мы отправились в наше пристанище. Там застали Леву в кресле-качалке с огромным пакетом кексов, которые он активно поедал.

– Как съездили? – поинтересовался он у нас. Мы сделали неопределенные лица, Лева добавил:

– Сегодня по вашему делу передавали в новостях.

– По которому? – усмехнулся Коля.

– Про парня-бармена. Говорят, появился новый подозреваемый.

– Что? – сказали мы с Колей в один голос, уставившись на Леву.

– Посмотрите выпуск в интернете, – Лева засунул в рот целый кекс и принялся жевать с видимым огромным удовольствием.

– Это интересно, – пробормотал Коля, загружая на планшете страницу местного канала.

Выпуск имел место быть. Самым интересным было то, что новым подозреваемым стал никто иной, как наш Нестеров. Имени его в выпуске не называли, видимо, потому что не знали, но просили всех, кому известно о местонахождении данного человека, сообщить по телефонам, указанным ниже. Тут же на экране появился Соловьев и пространно рассказал о том, что данный человек, возможно, имеет отношение к произошедшему в ресторане и что его видели недалеко почти сразу после покушения на Алексея. Выпуск закончился, мы с Колей переглянулись.

– Думаешь, правда? – поинтересовалась я, он пожал плечами.

– Вполне может быть. Неплохо бы поболтать с этим ментом, если он утверждает, что кто-то видел Нестерова, значит, появились новые детали.

– Узнать бы их в обход встречи.

– Нужно время, – хмыкнул Коля и привычно принялся звонить. Лева за это время успел прикончить весь пакет с кексами и скрутить себе очередной косяк. Прикурив его, предложил и мне.

– Как-нибудь в другой раз, – улыбнулась я, доставая сигареты.

– Как знаешь, – не стал он настаивать, поднялся из кресла и пошел в коридор, правда, остановившись на пороге, заметил:

– Кстати, чтоб ты знала: по своим свойствам конопля приносит организму гораздо меньше вреда, чем сигареты и алкоголь.

– А как же депрессии и нежелание жить в существующей реальности?

– За все надо платить, – невозмутимо заметил он и удалился. Я уселась на его место, Коля закончил говорить и посмотрел на меня.

– Что твоя идея насчет Прохорова? Все еще хочешь с ним встретиться?

– Конечно.

– Тогда с утра поедем звонить.

На следующий день часов в одиннадцать я уже стояла в почтовом отделении и слушала гудки. Сняли с третьего, и миловидный девичий голос буквально пропел:

– Офис Прохорова.

– Здравствуйте, девушка, – доброжелательно начала я, – Степан Иванович на месте?

– А кто его спрашивает?

– Передайте, что это Анна, близкая подруга его и его погибшего сына.

В трубке на мгновенье повисла пауза, после чего девушка растерянно произнесла:

– Одну секунду.

Ждать пришлось куда дольше, но вскоре в трубке раздался приятный мужской голос:

– Слушаю.

– Степан Иванович, вас беспокоит Иванова Анна, имею наглость просить вас о встрече.

– Вы это серьезно? – после запинки спросил он.

– Есть разговор. Мы с вами оба стали жертвами хитроумной игры, мне порядком надоело скрываться от правосудия, но боюсь, пока не будет найден убийца вашего сына, спокойной жизни мне не видать.

– От меня вы чего хотите?

– Поговорить. Некоторые детали требуют разъяснения.

– Как вы себе это представляете?

– Назначьте сами место и время. Только учитывайте, что мне нужна конфиденциальность.

Прохоров немного помолчал.

– Какая мне с этого польза? Откуда я знаю, что у вас на уме?

– Вы же знаете, что я не убивала Алексея, мы были с ним почти незнакомы, а с вами и вовсе не виделись ни разу. Но предполагаю, в вашей отставке сия история сыграла не последнюю роль.

– Думаете, меня интересуют детали? – усмехнулся он.

– Вероятно, теперь вам уже все равно. Но мне эта встреча нужна, и я готова рискнуть.

В трубке опять воцарилась тишина, наконец, Прохоров сказал:

– Хорошо. Сегодня вечером я буду ужинать в "Фердинанде", в отдельном кабинете. Подходите к заднему входу к восьми, там вас встретят. Скажете, что вы Марина Викторова.

– Спасибо, – отозвалась я, – я буду.

Повесив трубку, я быстро покинула отделение и юркнула в машину, Коля сразу же вклинился в поток машин.

– Неужто удалось? – кинул он на меня взгляд.

– Встреча вечером. Остается надеяться, что ему хватит благоразумия не вызвать ментов.

– У меня тоже есть новости, довольно интересные.

– Данные следственного отделения?

– Ага, последние сплетни, – усмехнулся Коля, – портрет Нестерова появился в сводках новостей еще пару дней назад, только не упоминалось, что ищут его в связи с убийством бармена. Просто просили сообщить любую имеющуюся информацию. Его опознал какой-то мужик, якобы подвозил в пятницу похожего мужчину. Взял недалеко от кабака, где все произошло, примерно в начале девятого. Мужчина был с желтым рюкзаком за плечами и очень нервничал. Довез он его до Строительной улицы, там мужик выскочил и ушел во дворы. Теперь выводы: одна из официанток видела бармена, когда тот шел к ресторану, за плечами у него был желтый рюкзак. Однако в его вещах никакого рюкзака обнаружено не было, после чего был проведен тщательный осмотр ресторана, тоже, как мы знаем, безрезультатный. Смекаешь, что у нас вырисовывается?

– Нестеров спер у Леши рюкзак.

– А в рюкзаке у нас…

– Деньги, – закончила я, – те самые, с которыми он собирался сбежать.

– Судя по всему, сумма немалая.

– Выходит, Нестеров знал Лешу? – нахмурилась я. – Следил за ним?

– Есть такая вероятность. Однако мне трудно поверить в то, что подобный субъект мог самостоятельно подготовить операцию по убиению парня и последующему подставлению тебя.

– Что, если кто-то просто воспользовался ситуацией? Нестеров следил за Лешей и знал, что у того с собой крупная сумма денег. Он залез в подсобку, убил его и смылся с деньгами, а некто, поняв, что можно сыграть против меня, решил воспользоваться моментом.

– Не сходится, – покачал Коля головой, – этот кто-то должен был ухитриться взять кровь с затылка парня, принести ее к тебе домой и измазать статуэтку. Насколько я понимаю, проблемы начинаются сразу с первого пункта.

– То есть все-таки кто-то заранее готовился к данному сценарию? Тогда Нестеров тут причем? Ведь с чьей-то наводки он полез ночью ко мне в квартиру.

Коля громко выдохнул.

– Время идет, а мы по-прежнему далеки от разгадки, – высказался он.

– Надеюсь, сегодняшний разговор нам поможет.

– Еще идеи?

– Время есть, может, сгоняем на Строительную улицу?

– Думаешь, Нестеров сидит там возле подъезда на лавочке и трубку курит?

– Проверить не мешает, может, кто-нибудь его видел.

– Это может быть опасно, менты тоже его ищут, так что велика вероятность приятной встречи. Давай-ка я лучше пошлю туда кого-нибудь.

Я только согласно кивнула. До вечера делать было особенно нечего, так что я по большей части лежала в своей комнатке и прокручивала данные круг за кругом. Выходило так себе. Предположим, за всем стоит Миронов, по крайней мере, на то очень похоже. Откуда он узнал, что я приду на банкет с Ярославом? Импровизировал? Вряд ли. Могли за мной все это время приглядывать? Вполне.

Ладно, допустим, Миронов узнал, что я буду на банкете, и решил воспользоваться ситуацией. Дождался подходящего момента и дал убийце зеленый свет. Тот стукнул Лешу по голове моей статуэткой и скрылся с ней в ночи, правда, сам предмет интерьера разумно вернул в мою квартиру. Дальше следствие начинает опрашивать посетителей, и все стягивается вокруг меня. Игра, таким образом, начинается.

Чего Миронов добивался, ясно: сместить мэра и избавиться от меня. Но откуда вдруг появился Нестеров? Знали ли Миронов о нем или нет? Возможно ли, что тот играет сам по себе или под чьим-то руководством? Как ни странно, ответы на эти вопросы я получила в самом скором времени.

Около восьми я вышагивала к заднему входу в ресторан "Фердинанд", располагавшемуся в центре городе и считавшемуся, по большому счету, закрытым заведением. Трапезничали здесь обычно люди с особым статусом, а простые смертные могли только со стороны смотреть и завидовать. Лева снова надо мной потрудился, на этот раз я была кудрявой шатенкой с узкими и острыми чертами лица. Как мне показалось в зеркале, узнать меня было бы сложно. Возле ворот дежурил охранник, посмотрел на меня вопросительно.

– Я Марина Викторова, – улыбнулась я, он кивнул и жестом указал на дверь.

– Проходите, Степан Иванович ждет вас, – за дверью меня встретил еще один охранник и даже проводил до нужной двери.

Глубоко выдохнув, я взялась за ручку и опустила ее. В роскошном кабинете на диване сидел Прохоров. В живую я его ни разу не видела, но он несильно отличался от себя на фотографии: высокий, худощавый, легкая седина в волосах. При моем появлении он поднялся, кивнув охраннику, тот удалился, прикрыв за собой дверь. Прохоров оглядел меня с интересом.

– Не очень-то вы похожи на себя, – высказался все-таки, проходя мимо и закрывая кабинет, – присаживайтесь.

Я села на предложенный диван.

– Приходится маскироваться, знаете ли, – пожала плечами, присматриваясь к нему.

В чем-то он мне даже понравился. Интеллигентный взгляд, стать, однако, судя по рассказам, человек он не самых лучших нравов. Впрочем, вряд ли нормальному человеку придет в голову податься в политики. Тут нужен определенный склад характера. Прохоров тем временем тоже сел на диван и присмотрелся ко мне. Наконец, спросил:

– Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– О ваших детях.

– Детях? – нахмурился он.

– О Леше и Виталии Нестерове.

Откинувшись на спинку, Степан Иванович сложил на груди руки.

– Про него вы откуда знаете?

– Если не ошибаюсь, его портрет последние несколько дней показывают по телевизору.

– Если не ошибаюсь, там не упоминается, как его зовут, – ответил он в такт мне.

– Мне довелось встречаться с Нестеровым. Вы знаете, что следователь думает, что тот украл у Алексея рюкзак из ресторана?

– А вы откуда это знаете?

– Я ищу убийцу, – напомнила я ему, – пока он не найден, я нахожусь под подозрением.

– От меня вы чего хотите?

– Просто ответьте на мои вопросы. Гарантирую, что данная беседа не выйдет за пределы этого кабинета.

Прохоров усмехнулся.

– Вы довольно нахальная девица, Анна Иванова, – высказался все-таки, – что ж, давайте попробуем. Задавайте ваши вопросы.

– Давайте начнем с Леши. Он работал на вас?

Прохоров усмехнулся.

– Занятная будет беседа, – высказался вслух.

– Чтобы не ходить вокруг да около, – вздохнула я, – давайте я расскажу, как вижу. Какое-то время назад Леша решил поработать в нелегальной сфере, предположительно, сбыт драгоценных камней. Вы взяли его в дело, в ту пятницу он провернул одну из сделок, после чего поехал с деньгами в ресторан, где его стукнули по голове, а рюкзак пропал. Я близка к истине?

Степан Иванович некоторое время смотрел на меня, потирая подбородок.

– Вы, действительно, умны, как о вас и отзывались, – сказал, наконец, – вы мне нравитесь, поэтому я отступлю от некоторых правил и поделюсь информацией. Чтобы вы сразу лучше понимали: Лешку я любил. С его матерью мы не были женаты, и по сути она растила его одна, потому, наверное, он не питал ко мне особых чувств. Я им помогал материально, но на этом все. Когда Лешка подрос, мы стали изредка видеться, но он меня не считал за отца. Я снабжал его деньгами, пока он не стал проявлять независимость. Устроился на работу барменом, ему нравилось, хотя платили немного. От моих предложений неизменно отказывался, но, в конце концов, не выдержал. Захотелось денег и свободы, что неудивительно. Я стал привлекать его к некоторым делам. Он поучаствовал в нескольких сделках, зарекомендовал себя.

– Как долго он работал на вас?

– Больше года. Поначалу получал немного, хотя ему казалось, конечно, что сумма весьма велика. В конце того года он купил машину и квартиру. Работа не требовала много времени, поэтому он остался в фирме, где работал барменом. Ему там нравилось, к тому же, видимость какой-то деятельности все-таки стоило создавать.

– Вы знали, с кем он встречался? – не выдержала я.

– Нет, – удивленно посмотрел он на меня, – мы с Лешей никогда не лезли в жизни друг друга. Я знал, что проблем с женским полом он не испытывает, но на этом все. Почему вы спросили?

Я немного помолчала, не зная, стоит ли открывать ему правду. Потом решила, что если девушка захочет, расскажет сама, а мне лучше в это не лезть.

– Просто интересно, – сказала ему, – вы помогали ему денежно?

– Только до того момента, когда он подключился к моему бизнесу. Он брал деньги с неохотой, не желал быть зависимым от меня. Леша ненавидел политику и все, что с этим связано, но безденежье его явно угнетало. Он хотел легких денег, и я подключил его к работе с иностранными каналами. Не буду распространяться, это не имеет отношения к делу. В тот вечер, в пятницу, была очередная сделка, после которой он поехал в ресторан.

– И вас не беспокоило, что такая крупная сумма будет лежать без присмотра?

– Леша почти все разы привозил деньги на следующий день, – пожал плечами Прохоров, – я был уверен в нем.

– Вы знаете, кто его убил?

Степан Иванович несколько изменился в лице, сжав руки в замок так, что побелели костяшки пальцев. Я вдруг подумала, что, несмотря ни на что, он, действительно, Лешу любил. Как мог.

– Если вас интересует исполнитель, то нет, я не знаю. Хотя газеты весьма красочно намекают на вас.

– Надеюсь, вы понимаете, насколько это далеко от правды.

– Догадываюсь, но мне от этого не легче. Моего сына все же убили.

– Вы знаете, кто заказчик?

Мы встретились взглядами.

– Вы сами как думаете? – насмешливо поинтересовался он. Немного поразмышляв, я высказалась:

– Миронов.

Прохоров криво усмехнулся, я решила, что лезть в политические интриги точно не стоит, дело уже сделано, и результат на лицо, потому спросила о другом:

– А Нестеров? С ним вы виделись?

Степан Иванович едва заметно поморщился.

– Он явился к зданию администрации и ждал меня там. Сначала я даже не понял, кто это, когда смекнул, поспешил уйти.

– Вы не допускаете, что он на самом деле ваш сын?

– У меня был один сын, и точка, – хмуро ответил он.

– Значит, вы ушли, и что? Больше его не видели?

– Я распорядился позаботиться о нем.

– Что это значит?

– Сделать так, чтобы этот парень больше не появлялся в моей жизни. Само собой, никакого криминала, – добавил он, увидев мой взгляд.

– И кто же этим занимался? – задала я вопрос, не чая, какой ответ меня ждет. Степан Иванович усмехнулся, глядя на меня, и сказал:

– Я попросил об этом нашего с вами общего друга Петренко.

Все-таки я не смогла сохранить нормальное выражение лица, Прохоров наблюдал за мной, склонив голову набок.

– Вижу, для вас эта новость неожиданна.

– И он разобрался? – с трудом спросила я.

– По крайней мере, данный субъект больше не появлялся. Я им тоже не интересовался. До того момента, пока он не стал светиться в новостях, и не оказалось, что паренек, возможно, увел у меня крупную сумму денег.

– Так вы знаете, где он? – посмотрела я на него, ничего не понимая.

– Увы, нет, – развел Прохоров руками, – как только он всплыл в хронике, я тут же обратился к Ярославу, но он сказал мне, что только донес до того мысль, что не стоит лезть с родственными чувствами.

– И вы поверили? – хмыкнула я, не удержавшись. Он посмотрел на меня одобрительно.

– Дело в том, уважаемая Анна Иванова, что с недавних пор мы с Ярославом Александровичем разошлись во многих вопросах и теперь не поддерживаем каких бы то ни было отношений. Так что при всем желании я вряд ли могу что-то ему предъявить.

Он замолк, поглядывая на часы, и я стала откланиваться, решив не искушать судьбу больными для Прохорова вопросами.

– Спасибо за беседу, – сказала, вставая, он поднялся следом за мной.

– Надеюсь, я вам помог, – он проводил меня до двери.

– Еще как, – кивнула я, направляясь к выходу, но возле замерла и все-таки задала вопрос:

– Скажите, Степан Иванович, Ярослав ведь одно время утверждал, что держит ситуацию с выборами под контролем, – Прохоров уставился на меня с интересом, – он собирался каким-то образом использовать сына Миронова и некую девушку…

– Некую, – усмехнулся Степан Иванович. – Не догадываетесь, какую? – Данный вопрос мог бы развеять все сомнения на этот счет, если б я и так уже не уверилась в том, что речь шла обо мне. Впрочем, Прохоров ответа не ждал, задал следующий вопрос:

– Откуда вы узнали об этом, если не секрет?

– Мне рассказал ваш сын, он слышал один из разговоров, когда приходил к вам в офис.

– Ну конечно, – вздохнув, он некоторое время размышлял, – но ведь сейчас эта информация уже неактуальна.

– Тем не менее, если бы вы рассказали, что к чему, я бы была вам крайне признательна.

Прохоров еще некоторое время созерцал меня с явным интересом.

– Что ж, – снова усмехнулся он, – наш общий друг собирался создать ситуацию, при которой молодой человек окажется под ударом, и сыграть на этом, заставив некоторых личностей выйти из игры, я понятно выражаюсь?

– Предельно. На чем он хотел сыграть, вы не знаете?

– Бизнес, – пожал плечами Прохоров. Кивнув, я попрощалась и покинула ресторан тем же путем, что и заходила в него.

Сразу за поворотом меня ждал Коля, я юркнула на заднее сиденье, и он быстро вырулил из переулка на дорогу.

– Надо же, – посмотрел он на меня в зеркало заднего вида, – сказать честно, я не верил, что все так гладко пройдет. Что он тебе рассказал?

– Ничего нового. Послушай, Коля, – обратилась я к нему, – ты ведь, наверняка, поддерживаешь связь с Ярославом?

Он снова бросил на меня взгляд.

– Предположим.

Я покивала.

– Раз уж мне удалось встретиться с самим мэром, да еще и без последствий, может, наш дорогой Ярослав Александрович тоже соизволит как-то выбраться ко мне?

Коля буквально впился в меня взглядом.

– Ты что-то узнала? – спросил он, я неопределенно покачала головой.

– Сможешь?

– Да уж расстараюсь.

Дорогу до квартиры Левы мы ехали, в основном, молча. Коля, с кем-то обговорив ситуацию по телефону, больше голоса не подавал, но на меня поглядывал, я же усиленно размышляла. Что мы имеем? Ярослав вешает Прохорову лапшу на уши на тему предполагаемого устранения Миронова из предвыборной программы, когда в то же самое время Миронов устраняет самого мэра. Что-то мне подсказывает, не без содействия все того же Ярослава. Выходит, они с Мироновым спелись в тихую?

Ни за что не поверю в подобное, они друг другу, как кость в горле. А вот если пойти дальше и предположить, что Ярослава перестали устраивать отношения с Прохоровым, но уступить место Миронову он тоже не желает… Он придумывает план, по которому сначала вместе со Станиславом Игоревичем избавляется от Прохорова, а потом также ловко избавится и от самого Миронова, подсунув в выдвиженцы своего кандидата. Кроме пары Прохоров-Миронов остается двое: ярый борец за правду, которого всерьез вроде бы никто не воспринимает, и человек, работавший на Прохорова.

Что мешает последнему переметнуться в стан противника, если ему предложат такой лакомый кусок пирога? Эта версия показалась мне весьма приемлемой. Какова вероятность того, что Ярослав на самом деле хотел использовать каким-то образом меня и Женьку, чтобы надавить на Миронова? Вполне себе велика. Он нагляделся на наши странные с Женькой отношения, и, уверена, найдет способ с помощью меня заманить его в ловушку. Значит, надо ему помешать. Но как?

Запереться в деревне, где меня никто не найдет и сидеть там до выборов? Ярослав и это сумеет обыграть, если захочет. А если все-таки это был блеф, и он просто пускал Прохорову пыль в глаза, придумывая всякую околесицу? Я кусала губы, не зная, какие мысли верны, а какие ложны. Может, просто поговорить с Петренко на чистоту?

Так он мне и выложит правду на блюдечке с голубой каемочкой, как же, жди. Хотя теперь, когда он, вероятно, знает, что я в курсе подобных планов, он может придумать что-нибудь новенькое, в этом он мастак. В любом случае, все должно случиться до выборов, и если это будет как-то связано с Женькиным бизнесом, то можно попытаться вызнать о его предполагаемых сделках на этот срок. Тем более что времени осталось не так много.

Правда, как вызнать, большой вопрос. Я в бегах, меня подозревают в убийстве, выходить на связь с кем бы то ни было, довольно опасно, в любой момент меня могут засечь.

"Нужно встретиться с Олегом", – подумала я, тут Коля меня окликнул, и я осознала, что мы стоим недалеко от нашего дома.

– Что-то ты стала слишком задумчива после встречи с Прохоровым, – высказался Коля, пока мы шли домой.

– Он раскрыл мне кое-какие детали происходящего, – покосилась я на него, – оказывается, Ярослав тоже знаком с нашим Нестеровым.

– Серьезно?

– А то ты не знал, – хмыкнула я, – думаешь, я поверю, что ты не докладывал Ярославу о наших изысканиях?

– Докладывал, чего спорить, только он же со мной не откровенничал. Информацию выслушал, и все, работай дальше.

– Когда мы сможем с ним увидеться?

– Завтра в десять утра надо быть в теннисном клубе на Садовой, нас будут ждать возле входа для персонала.

– Так можно всю жизнь скрываться в одном городе и не быть найденной, – усмехнулась я, заходя в парадную.

– Такая жизнь на любителя.

– Ага, а мы с тобой профессионалы.

Коля рассмеялся, и мы поднялись в квартиру, нас встретил Лева и зазывно потащил в свою студию. Мы, недоумевая, прошли следом. На мольберте посреди комнаты стоял ватман, на котором, собственно, была изображена я. Надо сказать, Лева видел мир несколько причудливо, чему, наверняка, способствовало потребляемое им количество марихуаны, ибо я была изображена расплывающейся акварелью весьма ярких цветов. Однако надо заметить, сам по себе портрет вышел красивым и притягивающим взгляд.

– Я покупаю, – высказался Коля, Лев усмехнулся.

– Оставлю для коллекции. Это одна из моих лучших работ. Аня, – он взял мою руку и галантно ее поцеловал, чем вызвал улыбку, – мне было приятно работать с тобой.

– Взаимно, – церемонно поклонилась я, и мы покинули студию.

Остаток вечера прошел незаметно. Мы выпили кофе, немного поболтали, и я удалилась спать под предлогом того, что завтра рано вставать. На самом деле долго лежала, глядя в потолок. Больше всего мыслей было, как ни странно, не о завтрашнем разговоре, а о возможной опасности, угрожающей Женьке. Мне бы с ним еще раз поговорить, попытаться донести мысль о том, что ему до выборов вообще лучше носа из дома не показывать. Я усмехнулась, представляя, как буду его в этом убеждать. Стоит мне только оказаться возле него, как я вообще перестаю рассуждать логически, тем более теперь, когда… Эту мысль я не стала додумывать. Наконец, я уснула, решив разработать план после завтрашней беседы с Петренко.

Ярослав встретил меня блистательной улыбкой, сидя в отдельном кабинете клуба с кофе в руках. Я молча прошла и села в кресло. Посмотрев на меня некоторое время, Петренко сказал:

– Хорошо выглядишь.

Я показала лицом, что оценила шутку.

– Что, – задала вопрос, – другую бабу во всем городе не сыскать было?

Он вздохнул.

– Ох, Аннушка, так и знал, что будешь вешать на меня всех собак.

– А на кого мне их вешать? На Нестерова?

– Я, между прочим, за тебя переживал. Вот и сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не обнять в порыве чувств.

– Каких? – усмехнулась я, не выдержав.

– Сам пока не пойму. Думаю о родительских, но гляжу на тебя, и просыпаются другие.

– Ярослав, или ты немедленно расскажешь мне все, как есть…

– Или что? – посмотрел он лукаво. – Ударишь меня? Уйдешь, хлопнув дверью? – Я вздохнула. – Вот видишь, мы друг без друга не можем, как ни тяжело мне это признавать. Ты этого не ценишь, а я, между прочим, рисковал, защищая тебя.

– Защищая?

– Думаешь, подставить тебя решил я? Ошибаешься. Затея была Миронова. – Я уставилась на него. – Именно. Мы с ним некоторое время вели переговоры и пришли к совместному соглашению. Только товарищ Прохоров в него не вписывался.

– И вы решили от него избавиться, – хмыкнула я.

– Не мы. Миронов. Это было, по большей части, в его интересах, он же в мэры собрался. Я должен был договориться с некоторыми людьми о новом положении дел, чтобы в дальнейшем не возникало конфликтов, а Миронов, соответственно, избавиться от Прохорова. Сделать это он решил с размахом, но так, чтобы до него не докопались. Я планами не интересовался, пока вдруг сынишку нашего мэра не стукнули по голове. Я сразу сообразил: что-то тут не так. Менты еще не уехали, а я уже понял, чего добивается наш общий друг: решил одним выстрелом убить двух зайцев. Избавиться от мэра, а заодно, от тебя.

– Я-то что?

– Милая, не пересказать, что ты ему, вот не пересказать. Но если я правильно слежу за ситуацией, напакостила ты немало.

Ярослав кинул на меня хитрый взгляд, я только головой покачала.

– И он, значит, придумал план?

– Традиционно. Я тоже немного подумал и решил, что красоту мою надо спасать.

– И подослал Нестерова? Чтобы менты озаботились моей безопасностью?

– Точно. Оказалось, все стало только хуже. Его замели, к тому же нашли у тебя статуэтку с кровью. Миронов расстарался на славу. Сама понимаешь, детали уточнять я не стал. Пришлось помочь Нестерову сбежать и спрятать его до поры до времени.

– Как он оказался замешан в этой истории?

– По скудоумию. Амбиций у парня хоть отбавляй, а вот умом Бог обидел. Паренек, полжизни отсидев в тюрьме, подался к нам за потерянным счастьем. Естественно, Прохоров на него плевать хотел и попросил меня разобраться с этим вопросом. Мне история парня показалась занятной. Я подобных субъектов видел и сразу понял, что он попытается облапошить папашку и непременно погорит, потому что дурак. С ним провели внятную беседу, что мэра лучше оставить в покое, иначе быстро упокоишься сам. Нестеров вроде как внял, и мы его отпустили, однако я распорядился за ним присматривать. И что в итоге? Этот недоумок вышел на второго сыночка, нашего бармена, и просек, что тот нечист на руку и работает в купе с папашкой. В голове у него возникла гениальная мысль: обчистить братца, таким образом разжиться деньгами, а заодно наказать нерадивого отца. Он следил за барменом и смекнул, что тот пошел в ресторан с рюкзаком денег. Ясно, что бармен вряд ли оставит их в доступности, скорее всего, припрячет до конца смены. Вот он и полез через задний вход искать рюкзак.

– Ты серьезно? – открыла я рот.

– Все до банального просто. Рюкзак был спрятан в комнате, располагавшейся по соседству с той, где случилось несчастье. Нестеров чуть не обделался, пока сидел там с рюкзаком в обнимку.

– Он видел убийцу?

– Никого он не видел, только слышал. Дважды пытался убежать, но по коридору постоянно кто-то ходил. Как только все стихло, он смылся через заднюю дверь.

– Твой человек следил за ним?

– Да, видел и убийцу, и девицу этого бармена, и тебя, о чем сразу доложил мне. Я тут же понял, откуда ветер дует, и велел следить за Нестеровым с утроенной силой.

– Но зачем было отправлять его в мою квартиру?

– Потому что уже тогда стало ясно: если не прикрыть твою задницу, ты из этой истории живой не выберешься. Значит, нужен козел отпущения.

– И он, что, согласился?

– А куда ему деваться? – искренне удивился Ярослав. – Парня схватили с украденным рюкзаком, полным денег, сразу после покушения на владельца сего предмета. Ему сделали предложение: либо идешь в тюрьму, либо отправляешься к праотцам прямо сейчас. Для начала нужно было просто обратить на него внимание, он позаимствовал машину дружка, потом отправился к тебе якобы с целью убить. Планировалось, что ему это не удастся, но он сможет сбежать до приезда ментов. Ты составишь фоторобот, и парня отправят в розыск, и со временем, само собой, найдут. Однако он и тут сплоховал, ты его сдала ментам. На наше счастье, было еще рано, и в отделении все больше спали, чем были на посту. Пришлось вызволить этого идиота и спрятать.

– И где он сейчас?

– В надежном месте, готовится к долгому и сладостному путешествию в места не столь отдаленные.

– Значит, все статьи писались по наущению Миронова? Думаешь, он сильно обрадуется подобному повороту? Ты же сам сказал, что для него это отличный шанс избавиться от меня.

Ярослав закурил, не торопясь отвечать, я последовала его примеру. Наконец, он заговорил:

– Миронов не против того, чтобы свалить убийство парня на Нестерова, но есть одно условие, – я недоверчиво уставилась на него, – ты должна вернуть ему компромат.

– Что?

– Не будем пускаться в длительные дискуссии, – сделал он останавливающий жест рукой, – мы все прекрасно помним твои летние приключения, и Миронов находится в уверенности, что сбежавший Михаил Иванов вовсе не прихватил с собой компромат, а оставил его тебе.

Это было, действительно, так. Сам компромат попал к Марку, звавшемуся здесь Мишей, через меня, а изначально его собрал Ярослав, чтобы обменять на компромат на нужного ему человека. Так что содержание бумажек ему было хорошо известно, впрочем, как и тот факт, что компромат Марк оставил мне, завещав хранить и использовать только в случае крайней нужды. Надо сказать, Миронов быстро предоставил мне этот случай.

Все эти мысли пронеслись в моей голове, но я все же потянула время и задала вопрос:

– С чего бы Михаилу оставлять его мне?

– С того, что я всеми силами пытался донести до Миронова эту мысль. Так что если ты мне скажешь, что это не так, то сильно осложнишь дело.

– Я не понимаю, – покачала я головой, – зачем ты это делал?

– А как предлагаешь договариваться? Оставьте мне Аню Иванову, я люблю пить с ней кофе два раза в неделю? – усмехнулся он. – Политика – это не чаепитие на детском утреннике, чтобы отказаться от такой разменной монеты, как ты, Миронову нужна весомая информация. И компромат в этом случае – лучший вариант. Я смог убедить его в том, что если ты пустишь бумажки в ход, то Миронов точно сможет забыть об этих выборах. Лучше всего договориться полюбовно: ты отдаешь компромат и получаешь свободу.

– И он согласился? – усмехнулась я.

– Миронов далеко не дурак, подозреваю, он бы с огромной радостью пристрелил тебя еще в вашу первую встречу. Положим, компромат у тебя не Бог весть какой, но до выборов несколько дней, и в свете последних событий это будет еще одна бомба. Так что он разумно решил пойти на мировую.

Мы немного помолчали, потом я сказала, кинув на него взгляд:

– Спасибо тебе. Я, правда, ценю твой поступок. Тем более, что в этой ситуации ты мало что выгадал лично для себя.

Петренко усмехнулся, поднявшись, подошел и приподнял меня за подбородок. Мы встретились взглядами, некоторое время смотрели друг на друга, потом он покачал головой с усмешкой на губах. О чем-то подумал и кивнул, словно соглашаясь с мыслью.

– Что? – спросила я.

– Иногда мне кажется, я начинаю понимать Бешеного Макса, – усмехнулся Ярослав и, вернувшись на диван, снова закурил. Я растерялась, не зная, что сказать, он предложил мне сигарету.

– Что мне теперь делать? – спросила я, выдохнув дым.

– Отправим Колю за компроматом, как только он окажется у Миронова, считай до десяти и будешь свободна.

– Ты не боишься, что Нестеров проколется?

– Думаю, с этим мы как-нибудь разберемся. Донести до следователя мысль о том, какой версии надо держаться, не так сложно.

– Значит, он ограбил Лешу, решил свалить убийство на меня, зачем и полез в мою квартиру под видом грабителя.

– Пытался привлечь внимание следствия к статуэтке, – доверительно подсказал Ярослав, я вздохнула.

– Леша мог его сдать, потому он пробрался в больницу и убил его, свалив все на меня.

– Очень ловкий парень, – согласился Петренко. Я печально усмехнулась. – Не будем тянуть, где компромат?

За бумажками отправили Колю, пока он ездил, мы позавтракали все в том же кабинете клуба. Я присматривалась к Петренко, пытаясь сообразить, что же у него на уме. Выходит, в этот раз он, действительно, помог мне просто так? Или не просто так, а потому что хотел использовать дальше в своей игре?

– Твои взгляды нагоняют тоску, – высказался Ярослав, поедая свой завтрак, – если есть вопросы, валяй, чем так смотреть, того и гляди, окаменею.

Немного помедлив, я все же заговорила:

– Леша слышал, как ты говорил Прохорову о плане воздействия на Миронова посредством его сына и какой-то девушки, и рассказал мне об этом.

Я замолкла, Ярослав смотрел вопросительно, никак не отреагировав на мои слова. Так как я продолжала молчать, он все же спросил:

– И?

– Если на самом деле ты на тот момент уже договорился с Мироновым, эти слова…

– Всего лишь блеф, – кивнул Ярослав и улыбнулся, – надо было заставить его верить в то, что лучшее еще впереди. Для этого нужны были конкретные варианты.

– Чем тебе Прохоров не угодил?

Петренко рассмеялся.

– Ты придаешь моей личности слишком высокую значимость. Объясняю коротко и на пальцах. Городок у нас небольшой, и все сидящие на верхушке люди выдвигаются не просто так, а с соизволения вышестоящих. Они, в свою очередь, заседают в Москве. Так уж получилось, что я имею поддержку от некоторых из них. Не так давно произошли всяческие перевороты, и ситуация изменилась. Потому уважаемый Степан Иванович был вынужден покинуть поле действий.

– Выходит, он в любом случае бы его покинул?

– Миронову об этом знать необязательно, чем больше грязи он разводит, тем легче его будет контролировать. Потому в предвыборной гонке ему дали зеленый свет.

– Это отвратительно, – покачала я головой.

– Такова жизнь. Не лезла бы ты не в свое дело, жила бы в радости.

Тут позвонил Коля, сказать, что все в порядке, и Ярослав сразу засобирался.

– Внизу тебя ждет машина с водителем, – сказал мне, – они отвезут тебя в мой дом. Как только все будет решено, сможешь вернуться в свой однокомнатный рай.

Надо сказать, дальше события развивались стремительно. Уже через три дня Нестеров оказался на скамье подсудимых, а с меня сняты обвинения. Мне надо было идти к Соловьеву, следовало тщательно обдумать ответы, а я не могла выбросить из головы слова Ярослава. Так или иначе, для успокоения не мешало все проверить. Для этого, конечно, пришлось обращаться к Олегу, с ним я встретилась на следующий день после незабываемого допроса Соловьева.

Роман Степанович встретил меня с насмешливой серьезностью, что, безусловно, не добавило настроения. Мужик он явно неглупый, значит, прекрасно понимает, что истина торжествует далеко не всегда, чаще торжествует ложь, в моем случае, во спасение. Нестеров уже во всем сознался, так что я выступала больше как свидетель, Соловьев, явно чтобы отыграться, мучил меня добрых два часа, правда, угостил кофе.

– Честно сказать, – высказался он все же, – обнаружив кровь Нилина на статуэтке, я был весьма удивлен. С вашей стороны подобный поступок выглядел откровенной глупостью. Не отмыть кровь и отдать следствию статуэтку? Но нам прозрачно намекнули, что думать тут нечего, все ясно, и я вызвал вас в отделение. Вы же просто пропали.

– Не хотелось садиться за решетку.

– Понимаю. Только не знаю, насколько вас спас ваш побег. После второго покушения, закончившегося смертью парня и тем, что мы нашли пистолет с вашими отпечатками неподалеку, все стало вроде бы очевидно.

– Что именно? – не удержалась я, Соловьев усмехнулся.

– Что вы у нас главный подозреваемый. Мои сомнения на этот счет мало кого интересовали, но я, немного с вами пообщавшись, точно знал, что вы так глупо не подставитесь. Дальше стало сложнее: газеты трубили во все стороны о ваших предполагаемых романах, и в тот момент, когда уже весь город уверился в том, что вы главная злодейка, появился Нестеров.

– По вашей инициативе его подали в розыск?

– Это была единственная зацепка, которая заставляла задуматься в другом направлении. Я составил по памяти фоторобот, честно говоря, на успех рассчитывал мало. Но повезло несказанно: какой-то мужчина подвозил Нестерова в вечер убийства. Я стал раскручивать эту нить, и она потянулась. Как оказалось, Нилин занимался криминалом, Нестеров за ним следил и выкрал рюкзак с выручкой. Смекнул, что можно повесить убийство на вас, и стал работать в этом направлении.

– Как вы его нашли?

– Мужчина высадил его на Строительной, и мы стали прочесывать тот район. На самом деле, нам просто повезло.

Я на это усмехнулась, и Соловьев тоже, правда, ни он, ни я больше ничего к этому не добавили. Конечно, Роман Степанович не хуже меня понимал, что и меня, и Нестерова всего лишь использовали в качестве пешек. Велели бы согласиться с моей виной, согласился бы с ней. Идти против ему просто бы не дали.

– У вас еще будут вопросы? – поинтересовалась я, он неопределенно качнул головой.

– Пока мне все понятно. Понадобитесь – я вас найду, если вы, конечно, не планируете опять прятаться.

– Вроде не собираюсь, – улыбнулась я, на том мы и закончили.

Через час я сидела в кафе в центре и ждала Олега. Он появился, запыхавшись, уселся напротив, внимательно меня оглядел и вроде бы остался доволен. Не успела я открыть рот, чтобы высказаться, как он поднялся и обнял меня. Я рассмеялась, но ответила тем же.

– Вот так лучше, – улыбаясь, он уселся на свое место, – даже не представляешь, как я переживал, наблюдая за событиями и будучи не в силах тебе помочь.

– Все обошлось, слава Богу. Однако помочь ты можешь сейчас.

Нахмурившись, Олег попросил у подошедшего официанта кофе, после чего сказал:

– Только не говори, что ты опять успела во что-то вляпаться? Прошло всего три дня.

– Не то что бы успела. И не то что бы во что-то новое… – я сделала робкое лицо, но Олега не проняло.

– Аня, – рассерженно сказал он, – сколько раз тебе нужно огрести, прежде чем ты успокоишься?

– Лучше ты успокойся и послушай.

– Нет, я ничего не хочу слушать. Спасибо, – он принял свой кофе, сделал глоток и вздохнул, – чего там у тебя?

Я криво улыбнулась, но тут же вернула себе серьезный вид.

– Ты же знаешь, что скоро выборы?

– Об этом весь город знает.

– Догадываешься, кто их выиграет?

– Есть предположения, – Олег все-таки усмехнулся, – раз наш нынешний подал в отставку, то место его должен занять достойнейший.

– Есть предположение, что и он останется в пролете.

Олег посмотрел серьезно.

– Откуда информация?

– Она не проверена, но что-то подсказывает мне, что в самый последний момент ход событий может круто измениться.

– Ну, может, – Олег откинулся на стуле, складывая руки на груди, – и пусть меняется. Пусть хоть на танке в здание администрации въедут. Тебе какое дело?

– Мне никакого, но, возможно, пострадает Женька.

– Что? – Олег выпрямился и тяжело выдохнул. – Чем дальше, тем круче. Каким образом? И почему возможно?

– Думаю, есть люди, которые не хотят видеть на месте нового мэра Миронова, и они постараются загнать его в угол, воспользовавшись Женькой. Создать ситуацию, при которой Миронову придется уступить.

– Не понимаю, – покачал Олег головой, – но чувствую, что ты уже на низком старте, чтобы броситься на его спасение. Может, для начала стоило поговорить с ним?

– Я говорила, но он не внял, сказал, что разберется со всем сам, в чем я сильно сомневаюсь.

– Что вы за люди с ним, хоть бы раз поговорили по-человечески, не пытаясь показывать друг другу свою независимость.

Я вскинула на него взгляд, и Олег явственно смутился, решив, что залез на запретную территорию.

– Мы с ним вообще не разговариваем, – заметила я, – но помочь я ему должна. Боюсь, что если что-то пойдет не так, Женьке грозит реальная опасность.

– И что надо от меня?

– Информацию о его делах.

– Аня, – Олег буквально простонал, – тебе когда-нибудь просто свернут шею.

– Не каркай. Мне нужно знать, как у него в принципе идут дела, любые подробности. А также сделки, намеченные до выборов.

Немного подумав, Олег кивнул.

– Хорошо, я постараюсь, хотя привычно скажу, что все это слишком опасно. А сейчас расскажи мне, чем ты занималась все это время?

Я передала события последних дней, мы выпили еще по кружке кофе, после чего поехали к дому Олега, где до сих пор покоилась моя машина. Кажется, пришло время ее забрать. А также деньги и пистолет.

Загрузив все свое имущество в машину, я уже собиралась усесться за руль, когда услышала оклик. Обернувшись, увидела миловидную девушку лет тридцати со светлыми вьющимися волосами. Она была худой и высокой, лицо приятное.

– Простите, вы мне? – удивилась я, оглядевшись и поняв, что рядом других объектов не наблюдается.

– Да, – кивнула она, останавливаясь возле меня и рассматривая с любопытством. Честно говоря, я немного занервничала.

– Мы знакомы? – спросила ее, она мотнула головой и тут же протянула мне руку.

– Нет, мы не знакомы. Я девушка Олега Константинова, Варя.

На мгновенье застыв, я протянула ей руку, прикидывая, как буду объясняться. Но она продолжила сама:

– Я знаю, что вы подруга Олега, хотя он никогда о вас не упоминал. Я видела вас тут пару раз, когда вы жили у него две недели назад.

– Между нами ничего нет, – торопливо высказалась я.

– Я знаю. Но вы ему очень дороги, я это видела, пока в газетах и в новостях трубили об этой истории. Мне захотелось с вами познакомиться.

Я неловко улыбнулась. Девушка мне нравилась, однако что делать дальше, я не представляла. Поняв это, она рассмеялась и махнула рукой.

– Вы поезжайте, но приходите как-нибудь к нам с Олегом.

– Вы живите вместе?

– Съехались несколько дней назад, – улыбнулась она, – он очень хороший.

– Вот в этом я с вами соглашусь. Вы уж извините, мне пора.

– Я понимаю, – кивнула она, – до встречи. И удачи вам.

– Спасибо, – ответила я искренне, и всю дорогу до дома по неведомой причине улыбалась.

Олег перезвонил ближе к вечеру.

– Есть новости, – заявил мне сходу, – до выборов у Женьки запланирована только одна сделка, но последнее время он лично делами не занимается, так что поехать туда должен кто-то из его подчиненных. Однако пару дней назад случилось непредвиденное: ему должны были доставить очередную партию товара, но что-то там случилось, и товара до сих пор нет. Встреча, между тем, все ближе. Как ты знаешь, Женька парень ответственный, слово нарушать не любит, потому сейчас ищет способ купить партию на стороне.

– И как? – я ходила из угла в угол в кухне, пытаясь унять волнение. Я практически сразу уверилась в том, что все происходящее неспроста, и Женьку, наверняка, загоняют в ловушку. Он сам же либо не понимает этого, либо понимает, но привычно прет напролом.

– Насколько я понял, он нашел какую-то возможность, но придется ехать самому, чтобы договариваться. С этим субъектом он раньше не работал, город аж в семистах километрах от нас, – он сказал название, я замерла.

Буквально этим летом я побывала там, когда волей судьбы оказалась причисленной к подозреваемым в убийстве местного криминального авторитета. Тот был подорван в своей машине, а его водитель выжил и сбежал в наш город к своей сводной сестре, смерть которой я на тот момент расследовала. Когда вышла на этого брата, нас обоих замели и увезли как раз в тот город, куда теперь собирался Женька. Я нахмурилась.

Насколько я помню, оставшиеся криминальные субъекты свои претензии мне предъявлять не стали, но зло вроде бы затаили. Помог мне тогда Миронов, раз уж я попала в передрягу частично по его вине, он же заявил, что проблем с ребятками быть не должно. Как на самом деле – неясно, хотя до сего момента никаких выпадов в мою сторону не было. Возможно, они, действительно, оставили меня в покое, вняв советам. Но появляться перед их очами, в любом случае, весьма глупое и опасное занятие.

– Эй, ты еще здесь? – раздался голос Олега, вернувший меня в реальность.

– Да, – вздохнула я, – ты знаешь, когда он туда поедет и как зовут того, с кем будет сделка?

– Зовут Самойлов Вадим Геннадьевич, я поинтересовался краем уха, личность неприятная, по крайней мере, отзываются о нем не очень хорошо. Если надо, узнаю больше.

– Будь добр.

– А поедет он туда послезавтра ночью. Сделка через два дня соответственно, в двенадцать.

– Ясно, – я покусала губы, – поедет, конечно, не в гордом одиночестве?

– Уж конечно.

– Хорошо, будем думать.

– Если что, звони.

– И ты тоже, – кивнула я и добавила, – привет Варе.

– Хорошо, – ответил он по инерции, потом явно сбился и выпалил, – откуда ты…

– Мы успели познакомиться. Могу сказать, что твой выбор мне нравится.

– Спасибо, – усмехнулся он, явно смущаясь, и мы распрощались.

Повесив трубку, я рухнула на диван и задумалась. Конечно, ситуация могла случиться сама по себе. Товар задержался, нужно найти новый для разовой сделки. Но если это козни Петренко, тогда выходит, что в этот город он направляет Женьку специально, имея договоренность с гражданином Самойловым. Но не убьет же он Женьку, в самом деле? А что? Решит кинуть? Забрать деньги?

Тоже сомнительно, учитывая Женькино положение в городе. Хотя, помнится, Глеб наплевал на это, преследуя свои личные цели, но он был психически нездоров. Мог ли Самойлов спеться с Петренко? Что последний пообещал ему за такой риск?

Весь вечер я сидела дома, кусая губы и гадая, что делать. В конце концов, пришла к выходу, что самое разумное – просто не дать состояться этой сделке. Даже не просто не дать состояться, а сделать так, чтобы Женька вовсе на нее не попал.

На следующее утро я первым делом позвонила Сергею, моему знакомому из соседней области, с которым мы пару раз вместе бегали под пулями, впрочем, о ком я только не могу сказать подобное? Надо заметить, что он был весьма удивлен, последний раз я объявлялась после нового года, мы немного поболтали, но на этом все. Конечно, первым делом Сергей поинтересовался, как у меня дела после минувших событий.

– Я следил за новостями в вашей области, – сказал он, – искренне надеялся, что ты выпутаешься. Кажется, подобного рода приключений у тебя еще не было.

– Надеюсь, больше и не будет, – хмыкнула я, – но я вообще-то звоню по делу.

– Выкладывай.

– Есть такой товарищ: Самойлов Вадим Геннадьевич.

– Знаю его, паршивый мужик. Зачем он тебе? – тут Сергей насторожился.

– Ты его хорошо знаешь?

– Не очень, но достаточно, чтобы понять, что дел с ним иметь не буду.

– Он так плох?

– Просто дерьмо. Если ты им интересуешься, наверняка, знаешь, откуда он родом. После наших с тобой приключений Самойлов исхитрился пролезть наверх и занял место моего брата.

– А кем был твой брат?

Сергей вздохнул.

– Какой-то у нас не очень телефонный разговор.

Я прикинула так и эдак. Я уже решила, что нейтрализовать Женьку лучше на месте, потому все равно придется отправляться в далекие края, почему не сделать это раньше?

– Я могу приехать, – заявила я, он усмехнулся.

– Видимо, дело горит.

– Пока не знаю, может, вообще нет никакого дела.

Конечно, я осознавала, что если Ярослав на самом деле просто вкручивал Прохорову, и все происходящее всего лишь ряд совпадений, а я устрою Женьке западню и спрячу на сутки… В общем, мало мне не покажется. Думаю, он не просто не захочет меня видеть или слышать, а собственноручно посадит на ракету и отправит на Марс. Но если я права…

«Плевать, – тряхнула я головой, – главное, чтобы с ним все было в порядке».

В город Сергея я въезжала уже ближе к вечеру. Мы договорились встретиться в его загородном доме, довольно скоро я тормозила возле ворот. Он меня запустил, и через пару минут я оказалась в его дружественных объятиях.

– Неприятности никак на тебе не сказываются, – заметил Сергей, отпуская меня, – выглядишь прекрасно.

– Просто на улице уже достаточно стемнело, – пошутила я, и мы зашли внутрь.

– Рассказывай, что там у тебя, – он принялся варить кофе, я уселась за стол.

– Сложно объяснить. Есть вероятность, что встреча с Самойловым может стать для моего друга серьезной опасностью.

– Вполне допускаю, – он поставил передо мной кофе, я закурила и спросила:

– Расскажи мне о нем.

Сергей устроился напротив меня.

– Что рассказывать… Ладно, давай сначала, чтобы ты сразу понимала, что к чему. Власть в их городе была поделена между тремя людьми: моим братом, Костяковым, которого при тебе убили, а также еще одним субъектом. После двух смертей мог начаться передел, но этот субъект, некто Грицык Егор Михайлович, не дав разыграться бойне, ловко подгреб все под себя. Однако управлять одному всем сложно, соответственно, он распределил зоны влияния между своими людьми. Тут и появился этот Самойлов.

– Кто он Грицыку?

– Собственно, никто. Ситуация какова: Грицыку помогли удержать власть некоторые влиятельные люди из Москвы, они же посоветовали Самойлова.

– Чем же он тебе не угодил?

Сергей пожал плечами.

– Он никого не боится. Знает, что за ним стоят большие люди, которые, если надо, все замнут.

Я немного подумала.

– Как считаешь, – спросила, наконец, – может ли он пойти на убийство влиятельного человека?

– Пожалуй, что нет. То есть, сам нет. Но если получит разрешение или приказ, то, конечно, да, не задумываясь.

– А эти большие люди из Москвы, о которых ты постоянно говоришь, кто они?

– Кто же знает, – Сергей, усмехнувшись, откинулся на стуле, – у всех они свои. Можно, конечно, попытаться вызнать, но, боюсь, сами имена тебе вряд ли что скажут.

– А среди них в последнее время ничего не происходило? – я вдруг вспомнила о том, что один из московских дядечек не так давно умер.

– Смотрю, ты следишь за новостями. Да, не так давно у них там наверху произошли некоторые изменения, которые постепенно отдаются эхом в различных областях.

– Самойлова они не затронули?

– Аня, – Сергей вздохнул, – ты задаешь вопросы, на которые у меня просто нет ответов. Я даже не знаю, был ли он связан с этим человеком.

– А узнать можешь?

– Попытаться. Но только попытаться.

– Я буду тебе очень признательна. У меня не так много времени.

– Ты, что, собираешься к нему на встречу? – нахмурился Сергей.

– Не я. Другой человек, куда выше меня рангом.

– И ты подозреваешь, что от него могут избавиться? – я кивнула, Сергей некоторое время меня рассматривал, потом вдруг спросил:

– Это, случаем, не твой дружок Миронов?

Я почему-то покраснела и спрятала глаза, потом покачала головой.

– Он не мой дружок. Но ты прав, речь о нем.

– А он знает, что ты его спасать собралась?

– Давай без нотаций, – поморщилась я, – если бы все можно было уладить одним телефонным разговором, поверь, я бы так и поступила.

Он вздохнул, но говорить ничего не стал. Мы допили кофе, только тогда Сергей спросил:

– Каков твой план?

Я стала рассказывать, снова закурив.

– Поедет он не один, со своими ребятами, так что в нашем городе нет смысла его трогать, меня там быстро найдут.

– Конечно, ты же местная знаменитость.

– Я думаю, лучше всего будет встретить его прямо там. Ловить по дороге опасно, можем не уйти, а в городе я справлюсь.

Сергей снова хмыкнул.

– Ты хочешь умыкнуть его от ребят и где-то спрятать? И сколько ты будешь держать его в плену?

– Через два дня у нас в городе выборы. Крайний срок – до них.

– Так политические интриги все продолжаются? – он посмотрел на меня, я в удивлении вздернула брови. – Брось, даже дураку ясно, что скандал в вашем городе был нужен только для того, чтобы сместить нынешнего мэра. Выходит, если угроза нависает над твоим другом, а он сын одного из депутатов… кто-то хочет и его сместить ненавязчиво?

– Это только мои мысли. На деле может статься, что ничего такого нет.

Сергей еще немного подумал, крутя кружку в руках, потом спросил:

– Когда он приедет в город?

– Выезжает сегодня ночью, то есть будет к утру. Сделка в двенадцать.

– Место, где укрыться, я тебе найду, это не проблема. Выходит, остается перехватить парня у его ребят и увезти туда.

– У меня есть план.

– Это как водится, – усмехнулся он.

– Женька не знает, где я сейчас нахожусь. Соответственно, мое появление в том городе станет для него неожиданностью. Я неплохо его знаю, он непременно ввяжется, если увидит, что мне грозит опасность.

– Хорошо, что он тебя не слышит. Одновременно похвала и удар по самолюбию. Только женщины так могут.

– Короче, нужно создать видимость того, что я в опасности. Я должна оказаться за рулем его машины, он со мной, дальше уже вовсе нет проблем.

– Лаконично, – покивал Сергей после некоторых раздумий, – пожалуй, так и поступим. Хорошо, что я не этот Миронов, точно бы оторвал тебе голову, узнай, что ты задумала.

– Думаю, и он оторвет.

Он присмотрелся ко мне.

– Помнится, ты говорила, что вы только друзья.

– Так и есть. У него вообще-то свадьба через четыре дня.

– Значит, ты рвешься его спасать только из благородных порывов.

Мгновенье я медлила с ответом, потом кивнула. Сергей покачал головой.

– Мне бы такого друга.

– Будешь в беде, звони, – пошутила я, и он даже посмеялся. Чтобы выкинуть из головы мысли о Женьке, я вернулась к плану. Весь вечер мы прорабатывали детали, а ближе к ночи отправились в путь.

– Кстати, – вспомнила я в дороге, – помнится, у тамошних ребят имелся ко мне ряд претензий.

– Было такое. Но сейчас уже всем все равно. Когда убили Илью и Костякова, Грицык грешным делом решил, что у них завелся Ворошиловский стрелок, решивший очистить город от скверны, – Сергей рассмеялся, – само собой, твое появление в этом деле его весьма заинтересовало. Вы должны были встретиться с ним, но нас с тобой по дороге подрезали Герины ребята. Потом все разъяснилось, и Грицык поостыл. Тем более, что теперь у него вообще все в шоколаде. Самойлову, как ты понимаешь, вообще ты до сиреневой звезды, наверняка, он и вовсе не знает о твоем существовании.

Это была хорошая новость, по крайней мере, я вздохнула спокойно: никаких случайных разборок с криминальными авторитетами ожидать не придется. О произошедшем с Гериными ребятами я Сергею рассказывала в общих чертах, точнее, просто объявила, что они пытались со мной поквитаться, но потерпели неуспех и погибли. Он этому совсем не удивился, только усмехнулся и заметил:

– Наглые, но бестолковые, что с них было взять?

Между тем, эти наглые и бестолковые попортили мне немало крови и имели все шансы убить меня, если бы не мой внезапный спаситель.

О нем я старалась думать как можно меньше. Не хотелось углубляться в бесплотные размышления, пытаясь разгадать, кто он и что им движет? Слишком много непонятного, и почему-то безумно страшно. Однако, размышляя над случившемся в том доме в «Ягодном», я почти уверилась в мысли, что он не просто присматривал за мной, а сам же навел этих ребят.

Мне было сложно поверить, что эта стайка озлобленных молодых парней, толком не умеющих держать в руках оружие, смогла каким-то образом отследить одного из Женькиных людей. Скорее, мой спаситель подтолкнул их каким-то образом, что они сами не поняли, как, разрешил попасть в дом, после чего убил. Абсурдно? Весьма, а потому мало кто поверит в эту версию. Я сама не до конца верю в не пойми откуда взявшегося ангела— хранителя. И можно ли так называть человека, при виде которого всю меня парализует от страха?

Поняв, что я снова углубилась в абстрактные размышления, я тряхнула головой. Сергей расценил это по-своему.

– Поспи, ехать еще прилично, а у тебя завтра трудный день.

Тут он усмехнулся, и я вместе с ним. Правда, совету последовала и уснула, перебравшись на заднее сиденье.

В городе мы были часа в четыре утра, я проснулась и наблюдала в окно за дорогой.

– Запоминай, как ехать к квартире, – сказал Сергей, он уже успел обо всем договориться, – мне сообщили, что встреча состоится в загородном доме Самойлова. Чтобы туда попасть, нужно в любом случае заехать в город, проехать по нему, потом свернуть на нужное направление. Дорог несколько, поэтому разумнее будет ждать его там, где они объединяются.

– Почему не на въезде?

– Здесь по утрам зачастую пробка, люди едут на работу из пригорода. Зато там место удачное: несколько улиц сходятся к небольшой площади с круговой ездой. Рвать можно будет на любую из них, сейчас мы проедемся там, я покажу тебе все маршруты. Хотя картой города на всякий случай стоит обзавестись.

Площадь оказалась не очень большой, но Сергей был прав: множество расходящихся от нее дорог давали простор для действий.

– Смотри, – рассказывал он, показывая на карте, – от этого круга все улицы приходят в центр, кроме, собственно той, которая ведет загород, куда будет направляться Миронов. Так что можешь смело выскакивать на любую из них, дальше тебе нужно добраться до Шоссейной улицы, она находится на западе города, вы будете на востоке. Так что простор для запутывания следов у тебя приличный – целый город. Мои ребята будут тебя страховать. Телефон для связи у тебя есть, если что, звони, не стесняйся. Я буду ждать тебя на квартире.

– Все ясно, – кивнула я, и мы поехали на Шоссейную улицу.

Всю дорогу я внимательно присматривалась к местности, так, на всякий случай, потому что теперь, по большому счету, все зависело только от удачи. Как говорится, делай, что должен, и будь что будет.

Оставшееся время мы готовились к операции. План был прост: на площади я выскочу на машине прямо перед Женькой, впечатаюсь во что-нибудь по соседству, потом появятся бравые ребята с автоматами и обстреляют меня. Дальше придется действовать по обстоятельствам, тут, главное, самой поверить в то, что все происходит в реальности, тогда и Женька поведется. Я в ужасе зажмурилась, представляя последствия своего поступка.

Наконец, я стала собираться, Сергей вышел на улицу меня проводить. Там его и застал телефонный звонок. Выслушав своего собеседника, он распрощался и обратился ко мне:

– Есть кое-какая информация. Поговаривают, что Самойлова рекомендовал один человек, который близко водит дружбу с вашим мэром, точнее, не с ним самим, а неким…

– Петренко Ярославом, – закончила я, Сергей вздернул бровь.

– С тобой неинтересно, все-то ты знаешь.

– Если бы эти знания мне еще помогали, – вздохнула я, усаживаясь в машину.

Всю дорогу до площади я думала о полученных сведениях. Итак, что мы имеем: Ярослав водит дружбу с московскими шишками, с ними же знаком Самойлов. Незадолго до выборов они там наверху решают, что Прохорову пора покинуть насиженное место и начинают подыскивать подходящую кандидатуру на его пост. Зная положение Миронова в городе, а также его стремление пробраться в высшие круги, смыв с себя грехи прошлого, они поняли, что его можно использовать. И Петренко выступил посредником в их отношениях. Но на самом деле, все могло быть иначе.

Тягаться с Мироновым в открытую сложно, потому был придуман хитрый план. Для начала его руками убрать нынешнего мэра, а потом убрать его самого. По этому поводу Петренко тоже придумал план, изначально решив использовать меня. Однако я узнала о его помышлениях, и теперь он решил просто прокрасться к Женьке с тылов. Нет ничего проще: послать его к Самойлову, и, например, в то же время послать туда киллера. А потом поставить Миронову задачу: решайте, жизнь сына против карьеры мэра. Правдоподобно? Вполне.

Но, действительно ли я могу поверить в то, что Ярослав так спокойно согласится отдать Женьку на заклание? Конечно, он не моралист, совсем нет, но не настолько же. Тем более, понимая, что я сразу догадаюсь, кто все это затеял. Тут я усмехнулась своим наивным мыслям. Как будто Ярославу есть до меня дело. Если он что-то задумал, то действует решительно, без оглядок. И ему трижды начихать на то, что я, возможно, подобный вариант событий просто не переживу.

У меня мучительно сжалось сердце от одной только мысли о том, что может случиться. Я обязана все сделать хорошо. Даже если Ярослав не пойдет на убийство Женьки, кто знает, что там еще нарешали эти власть имущие столичные персонажи? Доводить до сведения Ярослава они могут и не все. А избавиться от свидетеля, знаете ли, никогда нелишне. Дело практически святое.

Размышляя подобным образом, я не заметила, как оказалась на площади. Приткнула машину в переулке таким образом, чтобы она не бросалась в глаза с площади, там же встретила своих «преследователей»: трое ребят лет тридцати довольно мирного вида. Правда, я по опыту знала, что зачастую скрывается за такими лицами. Мы еще раз обговорили детали, после чего расселись по машинам и стали ждать.

Было 11:25, когда мне позвонил кто-то из людей Сергея и сказал, что машина Женьки через несколько минут будет на площади. Он едет один, за ним машина с четырьмя ребятами. Я завела мотор, чувствуя, как бешено заколотилось сердце и задрожали руки. Сделав глубокий вдох, сосредоточилась на нужном мне повороте, негромко напутствовав себя:

– Давай, Лика, у нас все получится.

На площади практически никого не было, когда появился Женька, по кругу ехала только одна машина. Я резко дала по газам и выскочила, отчаянно виляя хвостом. Мы придерживались версии, что у меня проблемы с машиной, и я тут же доказала это, промчавшись прямо под носом у Женьки и затормозив возле фонарного столба. Кстати, я с трудом сделала это качественно: легкий удар все же произошел.

Тут же показались мои подельники, они промчали мимо, обдав машину зарядом из автомата, а я подумала, что местная полиция внесет этот случай в разряд самых загадочных, ибо предпосылок подобного точно быть не могло. Я комком вывались из машины, укрываясь за ней, ребята исчезли на одной из улиц. Только я вскочила, как обнаружила рядом с собой Женьку. Сложно описать словами, что выражало в тот момент его лицо: одновременно это было негодование, удивление, страх и растерянность. Примерно этого я и хотела добиться, потому, пока он не начал вызнавать детали, я ринулась на него.

– Откуда ты здесь? – выпалила я, но тут же продолжила, оглядываясь. – Мне нужно срочно уехать.

– Быстро в мою машину, – процедил он, и я бросилась к ней, недолго думая села за руль, так что Женьке пришлось расположиться рядом.

– Что ты творишь? – не выдержал он, я резко дала по газам, после чего, вздохнув, сказала:

– Надеюсь, ты меня простишь, – и нанесла ему резкий удар в шею.

Женька уронил голову на грудь, а я снова нажала на газ и рванула вперед. Уйти от Женькиных ребят оказалось не так сложно, они тоже весьма растерялись, потому потеряли несколько драгоценных секунд, пока торчали возле машины. Город они не знали, а я все-таки смутно, но начинала в нем ориентироваться. Потому через полчаса тормозила недалеко от центра в одном из дворов.

Там меня ждал очередной подельник, который, наверное, довольно размыто представлял, что вообще происходит. Мы перекинули Женьку в другую машину, и уже на ней я отправилась на Шоссейную улицу, оставив Женькину машину на стоянке во дворе. Еще через двадцать минут мы с Сергеем положили Женьку на кровать, и я приковала ему руку наручником к батарее. Телефон был изъят еще в машине и сразу же выключен. Теперь оставалось только ждать.

– Ты багажник проверила? – поинтересовался Сергей.

– Да, он был пуст.

– Хорошо. Я, пожалуй, вас оставлю. Наверное, кода он очнется, ему будет, что тебе сказать. Не уверен, что хочу это слушать. Я буду неподалеку, если что звони.

– Как всегда, – невесело усмехнулась я, он меня приобнял и ушел.

Квартира была однокомнатная, я зашла к Женьке, он был без сознания. Лицо его было умиротворенным и красивым, он словно просто спал. Я аккуратно провела ладонью по его щеке, почувствовав легкую щетину, улыбнулась. Сердце сжалось от боли. Я знала, что у нас с ним все кончено, и теперь уже бесповоротно. Мой порыв он не оценит, так что…

Я ушла в кухню, пила кофе, курила и пялилась в окно. Минут через пятнадцать, услышав тихое «черт», вскочила и прошла в комнату. Женька сидел на кровати, смиренно сложив руки на бедрах. Мое появление его совсем не удивило. Он только головой покачал, не в силах что-то сказать, но в итоге все же заговорил.

– Какого черта ты творишь? – поинтересовался, глядя на меня.

– Это ради твоего блага.

Свободной рукой он потер лицо, тяжело выпуская воздух изо рта.

– Не расскажешь, в чем это благо заключается?

– Расскажу. Я уверена в том, что Петренко все же решил тебя использовать.

– Каким образом? – усмехнулся он. – Придержал товар в пути и свел меня с этим парнем?

– Именно.

– И что дальше? Меня кинут на крупную сумму? Но какой в этом смысл?

– Тебя могли и убить.

Женька уставился на меня и некоторое время смотрел, не отрываясь, так что я сразу растерялась и забегала глазами по обоям. С трудом справляясь с гневом, он все же спросил, выговаривая каждое слово:

– Объясни, с какой стати кому-то меня убивать?

– С той, что иначе и быть не может, неужто не понимаешь? Тебя сюда специально заманили, чтобы заставить твоего отца покинуть предвыборную гонку.

– Ты о том плане Петренко, который подслушал бармен? Но это же бред. К тому же, ты сама говорила, что он собирается использовать какую-то девицу.

Тут мы уставились друг на друга, и до меня дошло все происходящее.

– Черт, – выругалась я, вскакивая, – черт, черт, черт!

– Быстро освободи меня и дай телефон, – прорычал Женька, я сунула ему его мобильный и стала расстегивать наручники.

– Отец недоступен, – ругнулся он, набирая другой номер, ответил женский голос, я узнала Настю. – Отец в офисе? – быстро спросил Женька, Настя что-то затараторила в ответ. Я видела, как мрачнеет Женькино лицо, и понимала, что мы опоздали. Сев рядом, опустила голову на руки.

Все было просто, так просто, что об этом невозможно было даже подумать всерьез. Когда Леша подслушивал разговор Ярослава с Прохоровым, его застукал человек Петренко и, само собой, сообщил об этом боссу. А тот знал, что я с Лешей приятельствую, и решил, что парень, увидев меня на банкете с Петренко, захочет поделиться данными.

Так оно и вышло, правда, действительность внесла свои коррективы, и Леша не успел рассказать мне, что к чему, а только намекнул о готовящемся событии, которое может быть опасным. Дальше в игру вступил Миронов, и Леша оказался в больнице, а я под подозрением. Это Ярославу было совсем не на руку, его план полетел к чертям. Потому он и принялся искать возможности вывести меня сухой из воды, в которой Миронов старательно пытался меня утопить. Поэтому он и отправил нас с Колей в больницу к Леше, чтобы быть точно уверенным в главном: его слова поселили в моей душе смуту.

А дальше просто: Ярослав видел наши с Женькой отношения и был уверен, что я брошусь его спасать. Именно это и было ему нужно: чтобы я увела Женьку из игры на недолгое время, за которое до Миронова успеют донести всю сложность положения его сына. Вовсе не хотел он убить его, а только создать видимость опасности. Это и был его план: заставить Миронова отказаться от борьбы с помощью сына и одной девицы.

Женька, досадливо чертыхнувшись, бросил телефон на кровать и поднялся. Я посмотрела на него.

– Миронов снял свою кандидатуру? – робко спросила его. Женька кинул на меня взгляд и вздохнул.

– Десять минут назад об этом было объявлено официально.

Я закрыла лицо рукой.

– Прости, – сказала еле слышно. Он не ответил, вместо этого спросил:

– Где моя машина?

– В центре, во дворе. Улица Некрасова, дом 15, вот ключи.

– Черт, – снова выругался он, – я могу на чем-то уехать?

– Внизу есть машина. Куда ты? Я поеду с тобой, – я тут же вскочила. Он некоторое время зло смотрел на меня, потом покачал головой.

– Черт с тобой, поехали. Лучше держать тебя на глазах, пока ты не выкинула еще какой-то номер.

Поехали мы к Самойлову. Женька, пространно изъясняясь, сумел договориться о встрече. Дорога прошла в полном молчании. Женька зло хмурился, я смотрела в окно, чувствуя одновременно обиду и злость. Интересно, как в этот раз Петренко будет оправдываться передо мной. Впрочем, о чем это я, может, он этот план придумал еще когда увидел меня в первый раз? С него станется. Он у нас великий гений и стратег. К нему, конечно, не подкопаться. Он знать не знает, что я здесь, и что Женька со мной. И что Женька на время стал недоступен.

Я покачала головой. Наверняка, его люди все это время следили за мной. И пока я водворяла в жизнь свой план, они сообщали ему, что я действую строго в соответствии с отведенной мне ролью. И к Миронову он не сам придет, найдется, кому сообщить о пропаже сына и намекнуть, как его спасти. А главное, не подкопаться, вот в чем проблема. Потому что его, действительно, похитила какая-то совершеннейшая дура, искренне считая, что спасает от смертельной опасности.

К дому Самойлова мы подъехали уже ближе к двум часам. Ребята Женьки были на подъезде, мы прошли в шикарно обставленный особняк, встретил нас мужчина лет тридцати пяти с наглым выражением лица. О таких говорят, что они берут все, что хотят, причем любой ценой. Мне он не понравился, особенно после того, как окинул меня пошлым взглядом. О том, что Женька приедет не один, он уже знал, тот сообщил по телефону.

– Не ожидал, что вы будете с девушкой, – все-таки хмыкнул Самойлов, когда они с Женькой пожимали руки, – вы весьма удивили меня таким поворотом. Не расскажете, что с вами случилось?

– Непредвиденные обстоятельства, – мутно ответил тот, – к сожалению, я не мог даже позвонить вам, чтобы сообщить об этом, телефон на некоторое время был утерян.

– Понимаю, – хмыкнул он, – в нашем городе случается всякое. Я вот краем уха слышал, что на окраине произошла перестрелка, люди с автоматами средь бела дня гоняли кого-то. Честно говоря, был немало удивлен, с прошлого лета у нас тут царит довольно мирная обстановка. Это случайно не они вас задержали?

– Можно сказать, меня случайно зацепило, – недовольно ответил Женька, покосившись на меня, – мои ребята скоро подъедут, мы пока могли бы еще раз все обговорить.

– Конечно, – спохватился Самойлов, – если не возражаете, прелестная девушка пусть останется в гостиной.

Женька погрозил мне тайком кулаком, зато Вадим Геннадьевич радушно предложил угоститься каким-нибудь напитком из бара. Я степенно отказалась, но поинтересовалась, можно ли тут курить. Самойлов хмыкнул, разглядывая меня, потом кивнул.

– Как же я могу отказать такой очаровательной девушке. Курите, пепельница вон на том столике, – указал он в угол комнаты.

Я снова его поблагодарила, пытаясь сохранять примерный вид, Женька наблюдал за нашим разговором с недовольством. Уверена, он прекрасно понимал, что мы оба играем в учтивость, причем оба из рук вон плохо. Мое отношение основывалось на том, что я осталась при своем убеждении, что Петренко с этим Самойловым в сговоре, а значит, тот вполне мог быть осведомлен о происходящем, и теперь про себя глумится над моей дуростью. К тому же, отзывы Олега и Сергея о нем также оставляли желать лучшего.

Наконец, они покинули меня, удалившись в кабинет, я выкурила сигарету, прохаживаясь по гостиной, на месте мне не сиделось, все еще по инерции срабатывало некое волнение за Женьку. Воспользовавшись своим положением, я нагло пошла подслушивать. Коридор под лестницей, в котором они скрылись, содержал в себе только одну дверь, за которой раздавались приглушенные голоса. Примкнув ухом к косяку, я стала слушать.

На самом деле, ничего интересного мужчины не обсуждали. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и уже даже решила уйти, как вдруг почуяла движение за спиной. Резко обернувшись, увидела в коридоре человека во всем черном, с маской на голове, в руке он держал пистолет с глушителем. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что будет дальше. Я рывком ввалилась в кабинет.

Хозяин дома сидел за столом, Женька в кресле неподалеку. Времени у меня было в обрез, и я просто ринулась к Женьке, видя, как стремительно меняется его взгляд. Киллер появился почти сразу за мной. Мгновенье, щелчок, и Самойлов, резко дернувшись, обвис головой на грудь, а на его виске из маленькой дырочки потекла красная струйка. Я не видела, что происходит с Женькой, потому что стояла к нему спиной, прикрывая его.

Мы встретились глазами с убийцей, и тут я узнала его. Это был он, мой ангел— хранитель. И сейчас он стоял напротив меня, привычно вытянув пистолет. Тут я все поняла окончательно: избавиться собирались от Самойлова. По логике Ярослава мы с Женькой не должны были здесь оказаться, и мужчина почил бы в одиночестве. Но мы здесь, и киллеру ничего не остается, как избавиться от нас.

– Нет, – крикнула я, не слыша своего голоса, – не смей!

Он махнул мне пистолетом, явно делая знак отойти, но я отчаянно затрясла головой, чувствуя, как Женька пытается подняться.

– Нет, – проговорила еле слышно и тут же добавила громче, – я люблю его, слышишь? Если ты его убьешь, я покончу с собой прямо здесь.

Потянулись невыносимо длинные секунды молчания. Женька замер в кресле, придерживаемый мной, а я смотрела на направленное в нашу сторону дуло пистолета. Мне казалось, прошла вечность, но я знаю, что на самом деле всего несколько секунд. Вдруг он склонил голову набок и сказал:

– Значит, любишь? – и его голос эхом отдался в моей голове, все внутри сжалось. – Что ж, это может быть интересно.

Опустив оружие, он тенью выскользнул из комнаты, а я так и стояла не в силах сдвинуться с места. Долгие десять секунд мир казался мне вакуумом тишины и пустоты, ничего не существовало кроме меня и этого дула пистолета. И теперь жизнь снова подкралась, и я начала чувствовать. Поняла, что вспотела, унюхала легкий запах крови, услышала шум машины за окном. Я сделала шаг вперед, отступая от кресла, позволяя Женьке подняться. Повернулась к нему, мы встретились взглядами, и я тут же свой отвела.

– Надо уходить, – сказала с трудом, но он не двинулся с места, вместо этого спросил:

– Это правда?

Я с трудом нашла в себе силы спросить:

– Что?

– То, что ты сказала ему.

Помолчав, я кивнула, но тут же быстро добавила:

– Ты ничего, слышишь, ничего мне не должен. Просто будь счастлив, и все.

Вдруг из коридора раздался шум, и в гостиную ворвался Сергей со своими ребятами.

– Аня! – выдохнул он. – Ты цела?

– Да, – кивнула я, кинув еще один взгляд на Женьку, двинула к Сергею, – все в порядке.

– Надо отсюда убираться, – он тоже покосился на Женьку, который продолжал стоять по середине комнаты.

Я кивнула и, не оглядываясь, пошла за Сергеем. Не было сил взглянуть на Женьку, да и ни к чему. Мы быстро сели по машинам и сорвались с места, я успела увидеть только, как навстречу нам проехали Женькины ребята, и вдвойне порадовалась, что наша с ними встреча не состоится. Сергей, покосившись в мою сторону, поинтересовался:

– Все нормально? – Я молча кивнула, он, немного помедлив, задал другой вопрос. – Какого черта вы поперлись туда? Я думал, ты хотела как раз обратного.

– Хотела, – кивнула я снова, – пока не поняла, что именно этого от меня и ждали.

Сергей нахмурился, соображая.

– Хочешь сказать, кто-то втянул тебя в игру в надежде, что ты увезешь этого парня и не дашь ему встретиться с Самойловым?

– Полагаю, так.

– А кто его убил? – додумался спросить он.

– Мы нашли его мертвым, – я немного отступила от правды, будучи не в силах выдумывать очередную историю.

Не могла же я ему рассказать о том, что произошло? И так слишком много людей в курсе того, что за мной таскается киллер, охраняющий меня от бед. Я боялась представить, что надумал Женька, слушая наш диалог.

– Выходит, убить хотели Самойлова, а тебя использовали, чтобы ты увезла Миронова? Довольно рискованно. А если бы ты не вписалась в это дело, или что-то пошло не так?

– Не уверена, что меня использовали в качестве спасения. Скорее всего, никто не ожидал, что после случившегося Женька ринется к этому Самойлову.

Так это или нет, точно было неизвестно. Я знала, кто может дать мне ответы на вопросы, потому решила не ломать голову сейчас, а выбить все из Петренко по возвращении.

– Поедем ко мне? – поинтересовался Сергей, я устало кивнула. Мою машину мы оставили у него.

– Как ты оказался у Самойлова? – спросила его.

– Кое-кто из ребят дежурил во дворе дома на Шоссейной, он со мной и связался, как только вы покинули дом. Я решил тебе не звонить на всякий случай, но подстраховать, потому велел ему следовать за вами. Сам выдвинулся следом, и как только приехал, мы сразу двинули в дом.

Выходит, паренек киллера не приметил, что неудивительно, уверена, мой ангел— хранитель профессионал своего дела.

К вечеру мы были уже у Сергея, но задерживаться я не стала, мне не терпелось оказаться в моем городе, а точнее, у Петренко, и высказать ему все, что наболело за это время. Гнала я на приличной скорости, но в город все равно въезжала за полночь. Наплевав на приличия, поехала в сторону дома Ярослава, в окнах горел свет, поэтому я, приткнув машину на обочине, рьяно позвонила в домофон.

Через несколько секунд раздался щелчок, и калитка открылась. Судя по тому, что никто не поинтересовался о цели визита, меня здесь ждут. Стиснув зубы, я направилась к дверям, советуя себе держать себя в руках. Помнится, в прошлый раз, когда я ворвалась в его кабинет с очередными гневными объявлениями, он весьма больно выкрутил мне руки. Впрочем, сейчас мне было плевать. В дверях меня встретил охранник и указал в сторону кабинета Ярослава.

Сам хозяин сидел на диване и курил, попивая виски. Увидев меня, лучезарно улыбнулся, а я замерла, подыскивая подходящие слова. Постояв так некоторое время, только устало вздохнула, прошла и села на диван возле него. Он предложил мне сигарету, я закурила.

– Выпьешь? – задал вопрос.

– Я за рулем.

– И что?

Я усмехнулась.

– Наливай.

Он налил мне виски, протянул бокал и снова уселся рядом. Я сделала глоток и уставилась в бокал.

– Думаешь, не плеснуть ли мне его в лицо? – поинтересовался Ярослав.

– Что ты, я весьма далека от таких мыслей. После случая с похищением я перестала удивляться твоему коварству. Хотя не могу не выразить восхищение твоему уму.

– Спасибо, – усмехнулся он, закинув ногу на ногу, – хочешь знать подробности?

Я пожала плечами, потом перевела взгляд на него.

– Детка, – покачал он головой, – когда ты сердилась, ты нравилась мне больше.

– А чем не угодил Миронов? – все-таки поинтересовалась я, Петренко рассмеялся.

– Нужна была пешка, которой легко управлять, а с Мироновым это делать весьма сложно, ибо положение его в городе значительно.

– И ты придумал весь этот план?

– У меня тоже не было выбора.

– Был. Мог и не использовать меня.

– Твоя задача была не так уж и велика, всего-то обеспокоиться благосостоянием нашего общего друга и увезти его куда подальше. Киллера Самойлову подыскал сам Миронов, еще когда активно ладил контакты с предполагаемым руководством. Только не догадывался, что тот пойдет убивать Самойлова, когда у него будет сын нашего преосвященного. Миронову об этом сообщили, и он, конечно, заволновался, принялся названивать любимому чаду. Чадо не отвечало. Руководство развело руками, мол, а чего вы хотите, уважаемый. Лес рубят, щепки летят. Но Миронов сыночка любит, вот и сказал, мол, любыми методами, просите, что хотите.

– И его попросили покинуть трон? – усмехнулась я.

– Под предлогом того, что душа его оказалась слишком мягка к реалиям жизни. Вот у предыдущего мэра один сыночек убил второго, а папашка даже глазом не моргнул, а вы, товарищ Миронов, не проходите по характеристикам, сказали ему.

– Перестань ерничать, – поморщилась я, – а если бы Миронов не выбрал Женьку, об этом ты подумал?

– Никто бы не убил твоего ненаглядного, тем более что ты его увезла на глазах у изумленной толпы. Кстати, хочу сделать тебе комплимент: ты сумела уйти и от моих ребят тоже.

– Они за мной присматривали?

– Когда ты подорвалась в тот город, я сразу понял, что дело на мази. Однако, кто знал, как могло сложиться? Миронов-младший заартачится, или что-то помешает тебе его спрятать? Надо было подстраховать тебя в случае твоей неудачи. Но в этот раз ты справилась блестяще. Гонка и обстрел автоматами, – он покачал головой, посмеиваясь, – пересмотрела в детстве боевиков?

– Лучше скажи мне, какого черта ты допустил, чтобы мы с Женькой поехали к Самойлову?

– А ты мне скажи, какого черта вы туда поехали? – он посмотрел недовольно. – Я чуть не поседел, когда один из моих ребят засек тебя, уезжающей из дома Самойлова.

– А он что там делал?

– Поехал посмотреть, как прошла встреча, – хмыкнул Петренко, – надо было проверить кое— что. Подъезжает, а там ты садишься в машину и уматываешь. Он в уголке затаился, следом приехали ребятки Миронова-младшего, но быстро отчалили уже вместе со своим боссом. В доме труп хозяина в кабинете, выходит, вы приехали после его смерти?

– Выходит, – кивнула я, стараясь выглядеть одновременно правдоподобно и язвительно, – и, между прочим, были немало удивлены.

– Не могла подержать его подольше в своем укрытии? Или вы быстро сообразили на пару, откуда все же ветер дует?

– Сообразили, но было уже поздно.

– Чему я очень рад, – усмехнувшись, Ярослав сделал глоток из бокала. – А вообще, если бы Миронов не решил втянуть тебя в свои грязные игры, мне бы жилось значительно проще. Отмазывать тебя от тюрьмы в таком деле, особенно, когда есть те, кто очень хочет любым способом тебя потопить, занятие малоприятное. К тому же мы оба выбрали козлом отпущения сыночка Прохорова, что еще больше все усложнило. Я бегаю вокруг него, чтобы он донес до тебя слухи об опасности, Миронов бегает вокруг него, пытаясь пристрелить и свалить на тебя его смерть. А ты, как всегда, бегаешь в потемках, знать не зная, что происходит. Когда его ребятки забрали тебя у моих возле больницы, я даже на мгновенье решил, что мы с тобой можем и распрощаться. Правда, мысль использовать компромат, имеющийся у тебя, мне тогда уже пришла в голову. Когда я практически решился пойти с ней к Миронову, мне сообщили, что ты умудрилась сбежать. Мироновские ребятишки до сих пор в недоумении, откуда взялся этот одинокий рейнджер, так ловко разыгравший их ненастоящим взрывом.

– Мне это тоже интересно. Но, как ты сам знаешь, народу там толпилось столько, что это мог оказаться, кто угодно.

– Если он вдруг объявится снова, ты уж намекни мне, кто он.

– Непременно, – хмыкнула я, и он тоже. Мы оба знали, что я в любом случае буду молчать, как рыба об лед. Мысли о тайном спасителе, сообщившем зимой Петренко, что меня надо искать в «Ягодном», наверняка, и сейчас не дают ему покоя. Вполне вероятно, он и в данном случае подумывает на этого тайного доброжелателя, о котором я молчу так, словно вообще не понимаю, о чем идет речь.

– Значит, в то время как Миронов был уверен в своей победе, ты уже вовсю прорабатывал план его устранения? – решила я перевести тему.

– Точно, – подмигнул он мне, – то, что ты клюнула на приманку, было очевидно. Особенно после беседы с Прохоровым, которому я рассказал о мнимом плане. Не представляешь, как я был рад, когда Коля сообщил, что ты изъявила желание с ним пообщаться.

– Ты, конечно, знал, обо всех наших передвижениях.

– Безусловно.

– А Коля знал, к чему мы движемся?

– Нет, надежнее, когда вы в равных условиях. Я бы вас в любом случае направил в нужную сторону, хотя вы и сами быстро сообразили, что к чему. Прежде чем выводить Нестерова, надо было дать истории Миронова закончиться, после ты логично приступила к поискам этого парня, который был единственной реальной зацепкой. На нашу удачу этот мент, Соловьев, решил дать его в розыск, и дальше мы все разыграли, как по нотам. Впрочем, это ты знаешь. Ты оказываешься у меня, я старательно вру, что помыслы мои относительно твоего Миронова чисты, аки белый лист, что, соответственно, действует на тебя, как катализатор.

– И я придумываю план, – кивнула я.

– Как только мне докладывают, что Миронов недоступен, его отцу тут же сообщают, что, ах, случилась беда.

– Почему было просто не шваркнуть Женьку по голове и не спрятать?

– Детка, это не мой размах, – рассмеялся Ярослав, но почти сразу посерьезнел, – на самом деле, все просто. Меня к этому делу не привязать. Миронов может сколько угодно искать концы, но реально свалить сие на меня будет невозможно. Ты для него в любом случае враг номер один, так что одним грехом больше, одним меньше, в твоем варианте роли не сыграет. Проделывать такое под носом у Миронова довольно глупо, а вот через две области вполне, у него не будет информации, что происходит, и возможности быстро узнать об этом. Ему дали время на размышление, и он, прикинув, что ему дороже: политика или родной сын, выбрал второе. За что ему мои честь и хвала, – Ярослав стукнул своим бокалом по моему и выпил. Мы немного помолчали, потом он спросил:

– Что скажешь?

Я в очередной раз пожала плечами и поднялась. Он встал за мной.

– Кстати, – сказа вдруг, – через три дня свадьба твоего дорогого друга. У меня традиционно приглашение на двоих. Не хочешь присоединиться?

Я покачала головой, он усмехнулся. Дома я была уже ночью, приняв душ, рухнула в постель и в тот же миг уснула. Проснувшись на следующее утро, долго лежала, глядя в потолок. Самое интересное, что думала я не о произошедшем, а о Женьке. Послезавтра у него свадьба, и все. Конец истории.

Я усмехнулась, никакой истории не было. Он хорошо ко мне отнесся, я же поступала с ним по большей части скверно, и он вычеркнул меня из своей жизни. Вот и вся история. О чувствах речи никогда не шло, дружбы тоже не получилось. Возможных встреч придется избегать, сама мысль о том, что он знает обо мне, вгоняла меня в ужас, я точно не смогу посмотреть ему в глаза. Впрочем, я даже причины для встречи придумать не могу, так что…

«Так что жизнь продолжается», – хмыкнул внутренний голос.

Ответить ему я не успела, потому что у меня зазвонил мобильный. Честно сказать, я была в легком недоумении, а когда увидела незнакомый номер, даже растерялась. Но трубку все же сняла.

– Здравствуйте, Анна Сергеевна, – раздался голос на том конце, и я узнала журналиста Артема.

– Вы, – только и сказала ему, гадая, на кой черт он мне звонит.

– Хотел сказать, что я рад тому, как все для вас сложилось.

– Вот спасибо, – усмехнулась я, – но я бы на вашем месте не стала так открыто проявлять ко мне интерес. Вас до сих пор ищут, не чают найти. И ваш звонок мне…

– А вы скажите, что я пытался раскрутить вас на интервью.

– А я отказала.

– Традиционно, – рассмеялся он, но после заговорил серьезно, – на самом деле, я, действительно, рад. Как мне кажется, вы неплохой человек, а участь вас ожидала незавидная. Хочу сказать следующее: о том, что вы передо мной вроде как в долгу – забудьте. Однако если решите что-то рассказать или поделиться мыслями, я всегда к вашим услугам. Запишите мой номер и звоните в любое время.

– За что такая милость?

– Мне кажется, Анна Сергеевна, мы еще пригодимся друг другу, – весело закончил он и распрощался. Я некоторое время глазела на потолок, пытаясь понять, чего можно ждать от этого парня.

– Неприятностей, – пробормотала, поднимаясь и шествуя в ванную. Однако номер сохранила.

Чуть позже позвонил Ярослав, я была не в духе.

– Надо бы встретиться, – заметил он, – сегодня.

– Мы виделись ночью, я еще не успела отойти.

– Дело важное. Жду тебя в три часа в «Метелице».

Он повесил трубку, не дав высказать мне протеста. Некоторое время я думала, не продинамить ли его, но в итоге в три входила в кафе, на деле это оказался бар.

– Интересное место, – высказалась я, усаживаясь напротив него.

– Я был недалеко отсюда, это единственное приличное заведение в округе.

– И о чем важном ты хотел поговорить со мной?

Ярослав ко мне присмотрелся.

– Глазки потухшие, настроение ни к черту, – констатировал он, – так я думал. Вообще-то, у меня есть свободное время, я подумал, не стоит тебе дома гнить.

– Так это акт спасения? – хмыкнула я, тут подошла официантка и поставила перед нами две чашки кофе, Петренко как всегда заказал сразу на двоих.

– Вроде того, боюсь, как бы на фоне политических гонок ты не ударилась в депрессию.

– А я из нее выходила?

Он рассмеялся и начал болтать. Нехотя я поддержала беседу, правда, минут через двадцать даже вошла во вкус. Кидала на Ярослава взгляды и размышляла над тем, как странно устроен мир. По идее, у меня есть множество причин его не любить, держаться от него как можно дальше, но нет, я сижу, пью кофе и смеюсь его шуткам. Видимо, я просто неправильно устроена, раз по жизни общаюсь с такими субъектами.

Просидев в кабаке почти час, я все же стала собираться домой, когда Ярослав вдруг сказал:

– Кстати, забыл спросить, не знаешь, почему наш общий друг отменил свадьбу?

– Что? – замерев, я с трудом кинула на него взгляд. Он пожал плечами.

– Сегодня днем позвонила его секретарь, приносила извинения за неудобства.

– Он отменил ее? – я снова рухнула на сиденье.

– Как видишь.

– Что же он делает? – пробормотала я, вскакивая. – Я должна с ним поговорить.

– Боюсь спросить, о чем? – Ярослав шел следом за мной к выходу, я быстро натягивала куртку.

– Это глупый поступок.

– По-моему, твой разговор – глупый поступок.

– Ты ничего не понимаешь.

– Неужели? – насмешливо высказался он, я быстро спросила:

– Подвезешь меня до его дома? Я без машины.

– Прошу, – Ярослав открыл дверцу, приглашая меня сесть. Вскоре мы уже ехали в сторону Женькиного дома, я в отчаянье кусала губы, думая о предстоящем разговоре.

– И что ты ему скажешь? – снова полез ко мне Петренко.

– Он должен жениться, – покачала я головой, думая о своем.

– Может, у него есть веская причина не делать этого?

Я ничего не ответила. Мы тормознули возле Женькиного дома, я бросилась к домофону, Ярослав не уезжал, ожидая в машине.

– Вам кого? – раздался голос одного из охранников.

– Евгения Станиславовича.

– Его нет.

– Черт, – выругалась я, – а вы, случайно, не знаете, где он?

– Нет. Уехал около полутора часов назад, куда, не сообщал, когда вернется, тоже. Попробуйте ему позвонить.

Я вернулась в машину, набирая Женькин номер, он оказался недоступен.

– Где же он может быть? – пробормотала я, набирая Олега, Ярослав тем временем тронулся с места и куда-то поехал.

В клубе Женьки не оказалось, как и на работе. Я кусала губы, Петренко же уверенно двигал в сторону моего дома.

– Я должна с ним поговорить, – упрямо сказала я, – зачем ты везешь меня домой?

Он предпочел не отвечать, вскоре мы въезжали в мой двор. Я кинула взгляд на окна: в комнате горел свет.

– Ты думаешь? – посмотрела я на Ярослава, он только головой покачал, явно дивясь моей бестолковости.

– Чувствую себя, как папаша детей-подростков, – высказался вслух, – вы же взрослые люди. Могла бы сама сообразить. Где ему еще быть?

Я бросила на него взгляд, он поморщился и сделал жест рукой:

– Иди давай, сколько уже можно меня нервировать.

Выскочив из машины, я бросилась к подъезду. Первый этаж, второй, третий. Вот я уже у двери, сердце бешено колотится, гляди, так и выскочит из груди. Аккуратно открыв дверь, я вошла в прихожую.

Женька сидел на диване, поставив локти на колени и глядя в пол. При моем появлении поднял голову, наши взгляды встретились. Я прошла, не разуваясь и не снимая куртки, он встал, и мы замерли друг напротив друга. Некоторое время молчали.

– Ты сказала, тебе надо только, чтобы я был счастлив, – заговорил он все-таки, усмехаясь, – знаешь, без тебя хреново получается. Я пробовал.

Я улыбнулась, качая головой, посмотрела на него, а потом уткнулась ему в грудь. Он обнял меня, вдохнул запах волос и еле слышно спросил:

– Хочешь, чтобы я остался?

Я обняла его и прошептала:

– Ты даже себе не представляешь, как.