– Встречают по одежке, о книге судят по обложке! Запомни! Завтра же едем в аутлет и одеваем тебя достойно. Между прочим, там подбирают одежду для лохушек из «Перезагрузки» и делают из них шикарных красоток. Но на передачу я тебя не могу отправить. Очередь там потому что, а у нас Новый год на носу. Нам нужны роскошные мужчины, и очень важно – на самую главную ночь. Как Новый год встретишь, так его и проведешь! И я провозглашаю – с кем встретишь, с тем и проведешь.

– Юлька! Какие мне шикарные мужчины? Бледная немочь, бледная поганка, серая мышь – ты же знаешь, какими эпитетами меня Валерик наградил! – пытаюсь возмутиться, но хлесткие, обидные до соплей слова бывшего любимого словно бледно-серой пылью присыпали всю мою жизнь, лишив возможности не только ей радоваться и думать позитивно о будущем, но и возможности сопротивляться.

– Скажи спасибо, что не наградил ничем другим! А то б ты со мной не в Сочи летела, а в кожвен. Не, ну каков козел? Я всегда тебе говорила, что чужой волос в постели может означать только одно! Это чужой волос в постели! И никакое «Я в пиджаке завалился на кровать, а на него, наверно, в лифте прицепился. Знаешь же, там как селедки в бочке!» – скопировав моську примитивно оправдывающегося Валерика, Юлька продолжила бухтеть, как «наши корабли бороздят просторы Вселенной»: – Нельзя мужикам верить совсем! Только учет и контроль! Ты в его телефон хоть раз смотрела? Хотя чего тебе проверять! Тебя ж не фиг делать убедить, что слово «стояк» в смс-ке – это всего лишь термин сантехников, главная труба.

Подруга во многом была права. И нелепые объяснения, почему черный длинный волос на пододеяльнике, и бесконечные сверхурочные, и корпоративы, на которые жен и подруг не берут, просто кричали о лжи. Я тяжко вздохнула. У меня уже была не депрессия, когда свет не мил и ничего не хочется. Я зависла в постдепрессивной стадии, которой, наверно, не бывает. Но у меня бывает то, чего у других не бывает.

Почему из всех институтских подружек одна я оказалась у зебры под хвостом, когда кончились и белые, и черные полоски?! И я зависла в стабильности.

Вселенная щедра. Она исполняет желания и реализует все наши утверждения. Даже если мы произносим их дурачась. Или это мне одной так «свезло», что на мне отрабатываются все законы Жизни? Я избранная? Слабое утешение. Я просто лузер. Неудачница, у которой бутерброд всегда падает маслом вниз. И причем не на газетку.

Кто мог подумать, что наша институтская присказка шлепнет именно по мне? Завалившись в кафешку после сессии, мы напускали на себя вид утомленных жизнью леди и томно, перефутболивая друг другу, произносили: «Жизнь прошла и не удалась». Да и так совали куда надо и куда не надо. А я, получается, запрограммировала себя, что ли? Кто – то удачно замужем и кучу детей нарожал. Маринка уже до завуча доработалась. Динка вообще в департаменте юбку протирает – влиятельный любовник постарался.

Хорошо, что я не пошла на очередную встречу нашей группы. Смотрела в одноклассниках фотки, и хотелось удавиться, потому что все сытые и довольные. А мне не то что похвастаться нечем, мне даже стыдно рассказать, до чего я дожилась! Несчастная брошенка без работы и определенных перспектив на ближайшее будущее. Тут же хотелось прямо поковыряться в душевной ране и дорисовать картину – с разбитым сердцем, неуверенностью в завтрашнем дне и подорванной верой в людей. В общем, полный бесперспективнячок.

И поэтому нужно как-то дать понять, что все Юлькины планы насчет меня просто нереальны. Хотя спорить с ней – это все равно, что пытаться танк плевком остановить. Выдаю отмазку, в которую сама не верю. Не верю, что в моей цементно – серой жизни что-то изменится.

– И вообще, мне не нужен богатый! Я хочу настоящей любви, честности, верности, заботы!

– Пфф! Ты глянь какая цаца! – предельно емко выразила свое отношение подруга. И тут же резанула правду – матку, чтоб встряхнуть тушканчика тупоголового, которым считала меня. – Не хочешь богатого? Ну-ну! Ты влюбилась в перспективного, но нищего студента, тащила его на свою жалкую зарплату, верила и вдохновляла. И что это тебе дало?

Я горько вздохнула. Какой раз она возит меня мордой лица по этому дерьму, под названием Валера. Господи! От одного имени передергивает. Valerius – означает «быть сильным, здоровым». И он точно соответствовал этой части значения.

Валерик следил за здоровьем так тщательно, словно Минздрав и Минтруд ему приплачивали за это. Он утверждал, что внешний вид и здоровье – это главный ключ к успеху.

Правильно, согласна на все сто – если свой ключ сунуть в нужное место! Вот он и сунул его в замочную скважину своей начальнице, которая старше его на десять лет. И теперь живет не в моей убогой однушке, а в престижном коттеджном поселке, на работу ездит не на метро, а на новеньком мицубиши паджеро. И фрэши по утрам ему готовит не влюбленная дурочка, а домработница. Господи, какая же я все-таки дурочка!

Я с восхищением смотрела, как этот Аполлон утром выходил из душа в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Каждая мышца так и просила потрогать ее, кубики притягивали взгляд, а уж косые мышцы живота, сверхмощным магнитом утягивающие взгляд под полотенце – это вообще м-м-м.

Хотя… Несмотря на мое подавленное настроение, я все ж злорадно фыркнула – Аполлон из Валерика был классический. В том смысле, что его мужское достоинство, как и у античного божества, тоже можно прикрыть фиговым листочком. Нет, когда безумно любишь, то на такие мелочи внимания не обращаешь. От этих неожиданно заползших мыслей, я едва не хрюкнула. Ну надо же, какая игра слов получилась – я и не обращала внимания, что то, чем он гордился, как золотым кубком, было по факту мелочью. Это мне Юлька глаза открыла, как бывает у других.

Но мне ничего не нужно было, ни умопомрачительные оргазмы, ни фантастические прелюдии. Я просто любила его и принимала все, как есть. С радостью и восторгом. Сдержанные ласки, скупые, как с барского плеча комплименты – причем не мне, а моему умению готовить, убирать, наводить порядок…

И ведь Юлька предупреждала!

Черт! Ну откуда она могла знать, что через пару лет нищий, приехавший из глубинки юноша с телячьим взглядом и умопомрачительной ямочкой на подбородке превратится в циничного жиголо?! Или нет, он же не со всеми. Он как цирковой акробат – с трамплина «меня» перепрыгнул на более высокий и скорей всего, на этом не остановится. И из одной постели прыгнет в другую, более комфортную.

Я смачно окунулась в мутную лужу под названием «жизненная правда», и она оказалась такой теплой и все объясняющей, что я, как поросенок, могла только переворачиваться в ней с боку на бок и упиваться собственный ореолом мученичества.

– Катька, твою дивизию, ты меня слышишь или нет?! – вскрикнула подруга.

– Юльк. прости, я про Валерика вспомнила, и опять стало тошно.

– Чего его вспоминать? Ты должна забыть его, как страшный сон. Или нет. Лучше представь, что ты написала книжку, которая тебя очень вдохновляла, потому что героиня такая же, как и ты, растяпа в розовых очках. И у нее конец плохой. Но читателям понравились твои страдашки, они начали забрасывать издательство письмами, требуя продолжения и хэппи энда, и теперь ты получила еще один контракт с уважаемым издательством. Поэтому твоя задача, написать такое продолжение, чтоб все ахнули. Так что вперед!

Удивительное дело. Юлька – моя школьная подруга. Особых склонностей к образному мышлению, да и к получению знаний вообще у нее тогда не наблюдалось. А сейчас она меня просто поражает. За те несколько лет, что мы жили далеко друг от друга, она неузнаваемо изменилась.

Закончив с грехом пополам медколледж, она устроилась работать массажисткой в дорогой салон. Это официальная версия. Но по ходу, там была еще какая-то фишка, за что платили хорошие деньги. Но подруга пошла туда не из-за денег. Имея пьющих родителей и прописку в Бутово, она поклялась себе вырваться оттуда любыми путями. И видела только один путь – подцепить богатого мужика.

И шансы у нее были высоки. Высокая, темноволосая, она была похожа на Сальму Хайек. Только более стройная и молодая. Оторвистая, хваткая и циничная. Что в наше время является просто необходимым условием выживания.

Не проработав и месяца, она перебралась в хорошую квартиру в центре Москвы, которую арендовал ее любовник.

Сытая жизнь и много свободного времени позволили ей подтянуть свой уровень. Она буквально вгрызалась в знания, потому что понимала: красивая кукла для мужика – это всего лишь красивая кукла, которая быстро надоест. Цеплять нужно умом, интересным разговором. Нужно быть самодостаточной, иметь увлечения и вызывать у мужчины уважение.

Поэтому она получила высшее образование и пробежалась по тренингам личностного роста. Но, несмотря на этот самый рост, она по-прежнему была уверена, что работать на кого-то, живьем закапывая в могилу свою молодость и радость жизни, она не будет. Главное, удачно выйти замуж. Ее смело можно было назвать путеводителем по лакшери миру.

Правда, сейчас она снова оказалась почти у разбитого корыта. Ее любовник оказался обладателем трех великовозрастных детей от разных браков, и связывать себя четвертым вообще не собирался. А роль любовницы на птичьих правах ее не устраивала.

И Юлька, понимая, что красота – это скоропортящийся продукт, начала искать более подходящий вариант. Но возвращаться в салон и снова разминать чужие спины и задницы ей совсем не улыбалось. И тут она, на мою бедную голову, случайно встретила меня. Мой понурый вид и ее собственное стремление по полной использовать золотую кредитку «Молодость», которую можно получить лишь однажды и ненадолго, сподвигли ее на авантюру. Я расцениваю это так.

Приглашать меня на сафари на мужиков – это полностью провальная идея. Однако Юлька, обладая несокрушимой верой в свое умение использовать любую ситуацию себе во благо, так не думает. А спорить с ней – только время и силы терять. Ее не переубедить, тем более мне. Да чего говорить, и раньше я была овечка овечкой, чем пользовались все, кому не лень.

Неудобно отказать, неудобно сказать нет. И на работе вовсю на мне «катались» Где нужно заткнуть дырку – «Екатерина Олеговна, лучше вас это никто не сделает!» И ведь, гады, были правы, потому что синдром отличницы, как стальной корсет, не позволял отклониться ни влево, ни вправо от поставленной задачи. И я выкладывалась. В общем, «У кого нет коня – садитесь на меня».

После Валерика я поняла, что нельзя быть такой, но наверно, уже поздно.

Стальной корсет, удерживавший меня в состоянии «надо», рассыпался, развалился на несобираемые кусочки, а поскольку я была яркой представительницей семейства бесхребетных, то, получается, лишилась опоры полностью. И мягкой, несчастной тряпочкой просто стекла на диван и перестала чего-то хотеть.

Но Юлька – человек дела, если она решила, что ей нужна компаньонка, она сделает ее из любого подручного материала. В данный момент – из меня.

На каждый мой аргумент она находит два контр- аргумента.

– Юль, я с тобой рядом буду смотреться как бедная родственница. Тебе за меня стыдно будет.

– Катька, разуй глаза! Из тебя такую конфетку можно сделать! М-м-м-м!

Добавила оптимизма, ничего не скажешь… Значит, я сейчас самое настоящее «г…», из которого можно сделать конфетку.

Я насупилась, однако Юлька вцепилась в меня, как бультерьер. Либо я ей и правда нужна, либо вспомнила, что в школе у меня все списывала, и решила отблагодарить. По – своему. Не спрашивая моего мнения, причинить мне добро.

– Нечего кислую моську строить! Я по существу. Ты получила хороший урок, и теперь у тебя есть возможность начать жизнь заново.

– Возможность есть, сил нет, – я подтянула коленки к груди и обхватила их, образуя свой «домик».

– А если будешь жалеть себя и закидываться шоколадками, то она точно не появятся. Как велосипед – едет, пока крутишь педали. Остановился – все, трындец, свалился. Так что давай поднимай свою мадмуазель «жёпю», и начинаем крутить педали. У тебя есть все. Посмотри. Натуральная платиновая блондинка, чуть – чуть ухода, и бесцветные волосенки превратятся в шелковую гладь. Личико чистое, выражение побитой собаки меняем на таинственность. У тебя глаза – «два бриллианта три карата»

Я фыркнула от смеха.

– Юльк, ты супер мотиватор, но вот комплименты – это не твое. Карат весит ноль целых, два десятых грамма. И три карата – это даже не щелочки. Это глаза мухи или комара. Кстати столько же весит семечко рожкового дерева, которое называют хлебным, и из него делают массу вкуснейших и полезнейших …

– Ой, всё! Я знаю вес карата! – не совсем вежливо перебила она меня. – А ты мне училку включила?! Или ты снова в школу хочешь?

– Бьешь лежачего, – поморщилась я, словно от зубной боли. Вспоминать о школе не хотелось совсем.

– Ладно, не буду, только переставай нудить. У тебя очень красивые глаза, миндалевидные и цвет потрясающий. Бывает, когда ты радуешься.

– Ну, пока я не вижу повода для радости.

– Мы летим в лучший отель. Будем кататься на горных лыжах. Обедать в ресторане. И вокруг будут молодые успешные мужчины. Спортивные и щедрые.

– Это ты сейчас медитируешь?

– Ну насчет щедрых, да. Остальное – факт.

– Почему факт? И кстати, почему Сочи? А не дешевле было бы за границу, в ту же Турцию, на Кипр? Я до Валерика даже загранпаспорт сделала. Правда, так и не воспользовалась им.

Юлька с сочувствием посмотрела на меня, как на слабоумную.

– Катерина, я сказала, мы едем за успешными мужчинами. Которые делают бизнес, а, значит, они активны. А Новый год в Турции, на Кипре – это для пенсионеров – иностранцев или наших любителей поесть – посидеть в баре – нахрюкаться. Есть, конечно, вариант найти богатых и активных в Куршевеле или в Сент-Моритце, но у тебя нет шенгена, раз, а два – у нас не хватит денег.

Понимаешь, люди, как рыбы, живут в своих аквариумах. Одни в больших, просторных, красивых. И их там немного, они не толкаются, а плавают в свое удовольствие. Другие аквариумы поменьше, рыб там побольше, но тоже красиво. И третий вид аквариумов – это самый отстойный, где рыбы много, там тесно и убого, и поэтому они там злые и недовольные, потому что мешают друг другу.

Так вот вся фишка в том, что люди из разных аквариумов не пересекаются. Они ходят в разные магазины, в разных местах отдыхают, посещают разные мероприятия. И чтобы познакомиться с обитателем просторного аквариума, нужно попасть туда, где его можно встретить. То есть в его аквариум. Поэтому мы летим в Сочи. Поняла?

– Я согласилась только потому, что не хочу встречать Новый год в одиночестве.

– Ну, начнем с того, что у тебя не было выбора.

– А если бы я не получила расчетные?

– Я б тебе заняла, а ты б отдала потом, когда, нашла бы мужика.

– Рискованное было б дело, надо отметить, с мужиком я тебе уже сказала – это мимо. Просто буду гулять и покатаюсь на канатке, – снова пытаюсь я вернуться к началу разговора и объяснить подруге, чтоб не сильно на меня рассчитывала. – К тому же, ты быстрей кого-то зацепишь без меня.

– Слушай, прекрати учить профессора, а? По одиночке мало кто приезжает на отдых. А те, которые нам нужны – подчеркиваю – свободные успешные мужчины, приезжают компанией, чтоб встретить Новый год не в городской слякоти, а в удивительно красивом месте. И там же поработать. Я, конечно, могу влиться в эту самую компанию, но двоим это сделать легче. Ты знаешь, какие миллионеры пугливые? Как олени! Чуть ветка хрустнет, они в бега. А так – компания к компании – просто провести время. Это они так должны подумать, а мы сачком накрываем и подсекаем!

Видя мое удивленное лицо, Юлька приняла позу сахарницы, уперев руки в бока, и отчеканила.

– Да, у меня было два любовника. Один охотник, другой рыболов.

Так что повадки зверей я знаю. А мужчины – та же дичь. И их ловить нужно грамотно. Все, дискуссию закончили. Через неделю улетаем, а мы еще не готовы. Надо еще на новогодний вечер платье в аренду взять. Поедем в Style Night. Аренда, конечно, тоже недешево, но мы ж не кильку едем ловить, а акул бизнеса, а они считывают стоимость наряда, как сканером. И если ты дорого одета, они уже меньше будут думать, что ты охотишься за богатством.

– И сколько стоит прокат?

– Тебе лучше не знать. Но это не тот случай, когда надо мелочиться.

– Ты издеваешься? Знаешь, что у меня только пособие по безработице сейчас.

– Перестань нудить! И с голоду не умрем, и отпразднуем шикарно. Это я тебе гарантирую.

Юлька уверена в себе, как Конституция, а меня терзают смутные сомнения. И что-что, а вот неприятности, чувствую, она точно может гарантировать. Во всяком случае, для меня.

Наверно, всему виной еще паршивое настроение. Выпроводив подругу, я заставила себя пойти в торговый центр, чтоб купить еды. А то даже угостить ее было нечем. Сама я упивалась кофе в прикуску с пряниками, которыми смело можно было мостовую мостить. Мама приезжала еще летом, и купила зачем-то чуть ли не мешок. Пока у меня была нормальная жизнь, о них никто не вспоминал. Но когда я утонула в депрессии, по нескольку дней не выходя из дома, дошла очередь и до них. Спасибо, природа дала мне великолепные зубы, и я вгрызалась в шедевры тульских кондитеров, как заяц в кочерыжку.

Как я и предполагала, торговый центр радости не принес, а наоборот, приложил все усилия, чтоб утопить меня в безнадеге.

«До Нового года осталось пять дней! Успейте купить подарки родным и близким!» – с такой бесячей радостью вещал голос, что хотелось найти его источник и запульнуть чем-нибудь тяжелым.

Родные и близкие? Я даже с родителями не могу встретить Новый год, потому что не могу признаться в своей глупости. Мама сразу сказала, что Валерик – прохвост. Слишком смазлив, слишком учтив, слишком говорлив. В общем, все слишком. Мы чуть не разругались. И теперь мне одной лучше не попадаться ей на глаза.

Мама – поздний ребенок у своих родителей, поэтому чуть ли не Сталина помнит и была членом КПСС. Причем настоящим, искренне верившим в идеалы. Отсюда и ее бескомпромиссность, прямота, категоричность в суждениях. Она считает, что правду нужно лупить в лоб. Что это честно и правильно.

И поэтому мой каждый промах будет озвучен не один десяток раз, сопровождаемый классическим «Я же говорила!»

Поздравлю по телефону.

Близкие? С Валериком всех подруг я растеряла. Черт, как можно быть такой дурой? Как можно отказаться от своих интересов? Сложила свою жизнь на алтарь любви, и собственно, раз положила, то она там и сгорела. Алтарь для того и нужен, чтоб жертву на нем приносить.

Яркие украшения, сверкающие витрины, искрящееся радостью «Джингл беллс» льется из всех динамиков, а мне хочется забраться в лес, под елку и выть на луну. И никакого просвета не видать.

И я себя настолько «ужалела», что, наверно, забыла о законах жизни. Нельзя причитать и кричать, что ты самый несчастный человек, ибо в один момент все может стать еще хуже.

И опять закон жизни сработал на мне!

Купив небольшого курчонка, апельсинов, хлеба, масла, чтобы холодильник не забыл, что он холодильник, я поднялась с минус первого и быстренько потрусила к выходу. Как в заколдованном лесу, я шла, не оглядываясь, чтобы взгляд лишний раз не кололся о чужую радость.

Как я мечтала выйти замуж, создать свою семью, украшать елку, класть под нее красиво упакованные подарки, накрывать стол и загадывать желания! Но Валерик категорически не хотел детей и говорил, что подарки под елкой – это мещанство. А для меня подарок под елкой – это счастье!

Можно ли в одиночку построить свое счастье? Сделать себе подарок? Или несколько? Уложить их в одинаковые коробочки, и угадывать, что в каждой из них. Или засунуть туда же бумажки с пожеланиями? Сколько же всего интересного можно сделать в этот самый волшебный праздник! При условии, что тебе есть кого удивлять, есть кого порадовать…

Я прибавила шагу, потому что чувствовала – еще немного, и я забрызгаю фонтаном слез всю эту счастливую толпу. Однако не зря народная мудрость гласит «Поспешай медленно». Я же «поспешила быстро». На выходе поскользнулась на ступеньках и, больно стукнувшись копчиком, съехала прямиком в большую грязную лужу, огороженную «волчатником» по причине срочной замены плитки.

Еще по пути, пытаясь задержать свой бобслейный спуск, я руками хваталась за ступеньки, поэтому выронила сумку и пакет с едой.

От шока первые мгновения я даже забыла, как дышать. Какой позор! Я готова была провалиться сквозь землю и, кажется, уже начала это делать – нашла самое подходящее место, самое мягкое в радиусе пятисот метров. Теперь для слез было оправдание. Горючие, обжигающие, приправленные стыдом и болью, они текли по щекам, размазывая остатки моего самообладания.

– Ну что же вы так неосторожно!! – как гром среди ясного неба, рядом со мной раздался мужской голос. Такой, которым озвучивают рекламу дорогих автомобилей, элитных напитков и парфюма.

Ну почему не сердобольная старушка? Почему не дородная мать семейства? Те бы точно посочувствовали, и мне не так стыдно было бы…

– А вы считаете, если бы я осторожно села в лужу, было бы лучше? – заикаясь от потрясения, не смея поднять глаз на умника, пробубнила я.

Щеки моментально вспыхнули помидорной окраской, и от их жара слезы высохли. Господи, как же отсюда убраться куда подальше, чтоб не сгорать от стыда под софитами любопытных глаз?!

– Давайте я вам помогу!

Мамочки, этот Мистер реклама ставит на мокрые ступеньки красиво упакованные подарки, а именно, коробку с крутой машинкой, очевидно, для сынишки, и на нее еще три поменьше, с бантиками, чем совершенно дезориентирует меня в пространстве, времени и еще в каком угодно измерении.

Я это выхватила, боясь заработать косоглазие, боковым зрением, и тут же рядом со мной обозначились ноги в ботинках из качественной кожи.

Как куклу, он подхватил меня сзади подмышки и поставил на ноги, развернув к себе. Большего стыда я, наверно, не испытывала никогда.

– Вы в порядке?

– А как вы думаете? – от отчаяния, как загнанный в угол дикий зверек, я огрызнулась, опасаясь, что он услышит оглушительный стук моего перепуганного сердца.

Мокрый и пострадавший мой зад и запредельно конфузный конфуз стали причиной превращения самого зефирного и миролюбивого существа, каким я была, в настоящую склочную девицу.

– Думаю, не очень, – в голосе послышалась усмешка. – Хотя, знаете, проведя в торговом центре полдня, можно вообще разучиться думать.

Удивительное дело – он словно не обратил внимания на мою неадекватную недружелюбность.

– Нужно было за покупками посылать своего мужчину! У нас сил побольше.

Да он издевается! Вытащил из лужи и считает, что я должна ручки целовать?!

– Женщина вполне может справиться с любой проблемой. Не говоря уже о покупках! Уже давно мужчин называют слабым полом! – неожиданно для себя я начинаю мыслить другими категориями, или это я, практически достигнув дна своего невезения, подсознательно бросаю себе такой спасательный круг? Хотя не могу пересилить себя и посмотреть ему в глаза. Вместо этого упорно разглядываю его подбородок. Волевой, как принято говорить о таких. Почему – то щелкает в мозгах еще одним плюсом – у него нет соблазнительной ямочки. Только отросшая щетина.

А сам владелец подбородка будто развлекается.

– А вы феминистка, я смотрю?

– Феминизм придумали мужчины, чтобы не платить за женщин! – окончательно вживаюсь в роль буки и только тут соображаю, что он продолжает держать меня за плечи.

– Да отпустите же меня, уже поставили на ноги. Спасибо! – И против воли мое «спасибо» звучит как «козел».

– Я бы хотел убедиться, что вы этими самыми ногами дойдете домой. Давайте я вас подвезу! А то вы еще простудитесь перед Новым годом!

Я не ослышалась? Он реально хочет подвезти меня? Вроде головой не ударялась, но это предложение поразило меня сильней, чем, если бы сам Дед Мороз на своих оленях подъехал и протянул руку, приглашая в сани.

Чудесное предложение, но я в чудеса не верю! Господин хороший думает облагодетельствовать, заставить смотреть на себя как на Бога, сделает любовницей, а потом наиграется и бросит. Знаем мы!

– Бесплатный сыр только в мышеловке бывает, знаем мы бескорыстную помощь. Езжайте вон к жене и сыну, – выплеснула я на невинного человека всю свою обиду за ту помойку, в которую превратилась моя жизнь.

Подхватив авоськи, я гордо развернулась своим мокрым задом и целеустремленно поковыляла прочь.

– Если вам не повезло, не стоит всех мужчин считать козлами! – донеслось мне вслед. И я еще быстрей начала переставлять ноги, чтобы, наконец, скрыться из поля зрения свидетелей.

И это желание, словно животный инстинкт при виде опасности, гнало меня так, что я не чувствовала боли, не ощущала, что мокрый холод облепил мою многострадальную, как говорит Юлька, «мадмуазель жёпю».

Юлька…Уж она бы точно нашла выход из этой ситуации с большой пользой для себя. Ну ведь и я же тоже не дура и не хамка!

В моей начитанной голове сразу, как только миновала необходимость, нашелся нужный файл «Как должна себя вести леди, если попала в щекотливую ситуацию».

Например, лопнула резинка на панталонах, и они упали? Леди должна переступить и невозмутимо идти дальше, сделав вид, что это не ее вещица. Логично и мне бы похлопать глазками и, как ни в чем не бывало, принять помощь. Можно было б улыбнуться, если было б не так больно, и черт… Интеллигентность в первом поколении не дает автоматического поведения леди и умения держать лицо в любой ситуации. И я такая «ЯВсеЗнаю» вспоминаю то, что нужно, когда уже поздно. А еще говорят, что русский мужик задним умом крепок… И я, как тот мужик, только что опозорилась и вдобавок повела себя, как настоящая хабалка.

Эта мысль заставила меня очнуться и оглядеться. В порыве отчаяния я побежала, что называется, куда глаза глядят, и в итоге оказалась совсем в другой стороне от той, которая мне нужна.

Напряжение, державшее меня в кулаке, схлынуло, и я снова разревелась. Размазывая слезы по щекам, я горестно всхлипывала. Что со мной не так? Ясное дело, я бы не села в мокром пальто в наверняка дорогущую машину, но просто по-человечески поблагодарить за помощь и доброе слово? Почему я не переступила «через панталоны» и не иду сейчас с сознанием, что Вселенная поддерживает и протягивает руку помощи? Нет, она – то поддерживает, а я отказываюсь. Как в том анекдоте, где мужик сетует на свое невезение в лотерее, а ему Всевышний отвечает: «Ну ты хоть лотерейку – то купи!»

Или Юлька – это и есть моя лотерейка?

Все-таки не зря подруга появилась в моей жизни. Хоть она и критикует, но заставляет шевелиться.

И сегодня мы шевелимся в сторону аэропорта. Опять ей благодарна. Стыдно сказать – выросла не в лесу, но ни разу никуда не летала. У родителей денег не было. Бытует миф, что у москвичей денег куры не клюют. Безусловно, возможностей в столице много. Но мои из «понаехавших», поэтому всю сознательную жизнь копили то на квартиру, то на дачу. Соответственно, ни приличных вещей, ни путешествий у меня не было. Да и педвуз был выбран потому, что конкурс туда меньше и можно получить высшее образование бесплатно. Мы всегда жили в режиме строжайшей экономии.

И поэтому сейчас Шереметьево для меня был как царский дворец для холопа, впервые попавшего в такое великолепие. Огромное пространство подавляло, заставляло чувствовать себя беспомощной букашкой. Заветный «дьютик», о котором всегда с придыханием говорили девчонки, и вовсе добивал роскошью и сногсшибательными цифрами со значком евро на ценниках.

Не говоря уже о многочисленных процедурах, запомнить которые я была не в силах. Я ужиком вилась за подругой, кивала, как китайский болванчик, в окошко паспортного контроля и пребывала в полной растерянности.

Мамочки! Я первый раз в самолете! Юлька сразу меня предупредила, чтобы через бизнес-класс прошмыгнула, как тень, не глазея на VIP –пассажиров и не привлекая ничьих взглядов. Мало ли, зайдем на верхней станции канатки в кафе и будем изображать ни в чем не нуждающихся, успешных девушек, а тут как на грех тот, кто видел тебя, уныло пробирающуюся в эконом – класс. Все, можешь попрощаться. Первое впечатление нельзя произвести дважды!

Ну и кто бы сомневался! Будоражащее сочетание двух слов, бизнес и класс, конечно, сделали свое дело. Пройти несколько шагов по этой заповедной зоне – это как раз и было то самое погружение, хоть и мимолетное, в чужой аквариум. В тот, где светло и просторно, красивые растения и сытые, обеспеченные всем рыбки. И я не удержалась.

Стрельнула взглядом, сканируя небольшой салон, и отметила, что в моем представлении он был более роскошным. А так – просто кресла. Больше привлекали люди, занимавшие их. В голове не укладывалось, что наш билет стоил восемь тысяч, а здесь сто двадцать девять. Не дай Бог, соберемся падать, разницы ж не будет, разве что при экстренной посадке на воду их пригласят первыми. Ну и анекдотическое обращение командира: «Дамы и господа, а также пассажиры эконом – класса» – как не вспомнить!

Никто из дам и господ этого салона не обращал внимания на ручеек нищебродов, просачивающийся в свой салон. Однако только я подумала, что не засвечусь в своем видавшем виды пуховике перед возможными женихами, как мужчина, сидевший у окна, оторвался от журнала и посмотрел на меня. И что самое паршивое, во взгляде его отразилось искреннее удивление. Наверно, он сомневался, что мне вообще по карману перелет. Ну или что там ему в голову пришло. Одно было ясно, что перед ним, если вдруг он летит на лыжах кататься, уже жизнерадостную сытую бабочку не изобразишь.

Я залипла, потому что, несмотря на некоторую отстраненность во взгляде, его лицо не имело снобского, высокомерного выражения. Было достаточно привлекательным, но не смазливым, а серые глаза способны были произвести революцию в моей душе и свергнуть тирана, который владел ею до сих пор и истязал ее раскаленными иголками воспоминаний.

Наверно так выглядит идеальный мужчина – уверенный в себе, спокойный, уравновешенный. Такой, который готов защитить и поддержать, тот, с которым себя можно почувствовать женщиной.

Все это промелькнуло в голове, прежде чем я поняла, что если и дальше буду глупо таращиться на него, то точно споткнусь. И нас будет разделять не только социальная пропасть, но и мой конфуз.

Хотя и социальной пропасти предостаточно. И хоть Юлька твердо намерена вернуться в покинутый аквариум для золотых рыбок, я не менее твердо уверена, что мне там не бывать.

Собственно, обитатели этого аквариума меня могут привлекать только по одной причине – они в принципе не способны бросить женщину, променяв ее на более обеспеченную. А в остальном богатство – это не залог счастья.

Наверно, я все – таки затормозила, ведя безмолвный зрительный диалог с незнакомцем, потому что ощутила чувствительный толчок сзади.

Стало опять стыдно – чего таращилась…

Но вскоре мое «стыдно» сменилось на «страшно». Страшно и будоражаще! Валерик, ржавым гвоздем постоянно сидевший в голове, вдруг испарился и стал таким нереально смешным и ничтожным, что я сама себе не поверила. Куда – то делись изматывающие мысленные диалоги, которые я вела с ним – вот надо было это сказать, а на это возразить вот это. И так бесконечно.

А тут вдруг, когда заложило уши и под ложечкой образовалась пугающая пустота, я поняла: здесь, в воздухе, изменилось все. Выглядывая в иллюминатор, как дома далеко внизу, я увидела свою жизнь. Сколько проблем создала себе сама, сколько глупостей наделала, чтобы быть хорошей, как не могла радоваться тому, что есть.

И чем больше самолет набирал высоту, тем легче у меня становилось на душе. Вот он – тот клин, которым вышибают. Яркие ощущения и выход из своего привычного маленького мирка, порой совсем тесного, удручающего, но знакомого, а значит безопасного.

Сейчас мне хотелось визжать от восторга, совсем как в детстве, скатываясь с крутых горок в аквапарке. Чтобы удержаться от бурного проявления радости, я сжала кулаки, с засунутыми внутрь большими пальцами, и уткнулась в них лицом. Благо никому до меня не было дела, потому что крошечные колокольчики, устроившие в моей душе счастливый перезвон, наверняка отражались на лице.

Правда, этим колокольчикам много и надо, чтоб радостно зазвенеть. Выбравшись из своего болота, я увидела, сколько всего на свете есть интересного и удивительного. Причем это интересное буквально на каждом шагу…

По словам Юльки, багаж мы получили очень быстро, что и послужило поводом для дальнейшего моего конфуза.

Только мы вышли из здания аэропорта, как я, раскрыв рот, уставилась на зелень, не виданные ранее вживую пальмы и олимпийские кольца, греющие душу каждому россиянину.

И по этой причине не смогла предотвратить катастрофу.

Пока я ошарашенно озиралась по сторонам, подруга потащила меня к стоянке.

Черный, словно лоснящийся, как настоящий холеный жеребец, мерседес только что принял в свое нутро пассажиров. На несколько мгновений Юлька опередила захлопывающуюся пассажирскую дверь и успела непринужденно, как положено светской львице, промурлыкать.

– Прошу прощения! Вы не захватите нас с собой? Вы ведь на Красную поляну? – чувство собственного достоинства удивительным образом сочеталось в ней с самой настоящей детской невинностью. – У меня со вчерашнего дня сплошная неразбериха. Заказанный трансфер помощница по ошибке отменила, на «Ласточке » я опоздаю, а такси боюсь здесь брать.

– А как вы догадались, что мы на Красную поляну? – гостеприимно распахнув заднюю дверь, спросил мужчина, по виду которого даже я поняла, что денег у него кур не клюют.

Я не видела лица подруги, но в голосе отчетливо слышалось изысканное кокетство. То самое в меру, которое отличает шарм от вульгарности. Она могла трещать, как сорока, но сейчас Юлька говорила низким, грудным голосом, задирая свой рейтинг сексуальности до высшей отметки. Как вишенка на торте, он завершал ее образ.

Обтягивающая юбка чуть выше колен с небольшим разрезом уводила взгляд дальше, давала простор фантазии. Короткая норковая шубка серебристого цвета, с широкими рукавами, говорила сама за себя. Черная грива волос, аккуратный макияж – и я удивляюсь, как с ней еще этот мужчина разговаривает. Я бы наверно, на его месте точно впала бы в ступор. Но наверно, у богатых иммунитет против красоты, учитывая, какую массированную атаку приходится им выдерживать со стороны таких охотниц, как моя подруга.

– Ну это логично! Куда еще активные, самодостаточные и успешные мужчины могут ехать накануне новогодних праздников?

Совмещать катание на лыжах с делами! Я угадала?

Пока водитель выходил и загружал наши чемоданы, я продолжала стоять соляным столбом, с трудом осознавая реальность. А Юлька уже усаживалась по всем канонам соблазнения, не отклеивая свою шикарную улыбку.

– А разве успешные не в Куршевеле катаются? – подхватил легкое настроение нежданной пассажирки мужчина.

– В Куршевеле катаются сынки богатых родителей и те, кому нужно кому-то что-то доказывать.

– Приятно видеть, как ум сочетается с красотой. Убийственная смесь! Я Антон.

– Юлия, – положив свою ладонь в протянутую мужчиной руку, представилась моя подруга. Ну конечно! Не Юля, а именно Юлия, сразу давая понять, что требует к себе безоговорочного уважения.

– А это член моей команды – Катя, – наконец вспомнила она про меня. – Ну что же ты стоишь? Видишь, как нам повезло?

Какой команды? Очевидно, план в ее светлой голове созрел мгновенно, потому что начинать охоту она собиралась только на месте. Неловко плюхнувшись в салон, я осторожно дернула дверь на себя.

– Не закрыли, – раздался голос водителя.

Я дернула посильней. Но опять – таки, соблюдая предельную осторожность. «Это не холодильник» – почему – то в моем представлении так всегда думают водители. Как назло, дверца опять не закрылась. Неизвестно, сколько бы еще с ней налаживала диалог, если бы не второй мужчина, который сидел на переднем сидении.

Очевидно опасаясь, что девочка – тормоз сама не справится, он вышел из машины и захлопнул злосчастную дверь.

Ну и кто б сомневался! Это оказался тот самый незнакомец, которого в самолете я чуть не обглодала взглядом. Встретившись с ним глазами, я тут же уткнулась в пол и почувствовала, как щеки будто острым кетчупом обмазали – они запылали. Теперь я понимаю, почему сказка про Золушку – это сказка.

Попав в королевский дворец, она ведет себя так, словно выросла в роскоши. А это нереально. Реально то, как себя веду я. Язык застрял во рту, как приклеенный – даже не смогла поблагодарить за помощь, плюхнулась, как мешок с картошкой, покраснела. И вообще, сижу, как на горячей сковородке и молюсь, чтобы никто у меня ничего не спросил.

Хотя на этот счет можно не волноваться. Роли распределены. Я что-то типа обслуги, даже роль некрасивой подружки мне не по зубам. Во всяком случае, сейчас.

– Юлия, а чем вы занимаетесь? – как истинный хозяин жизни, Антон сразу выясняет – ху из ху, кто чего стоит и стоит ли?

– У меня чисто женский бизнес, – не переставая улыбаться, отвечает … теперь уже по ходу моя начальница. – Я счастливый человек, успешно совмещаю деньги и увлечение. – А вы чем занимаетесь?

– Немного чем, но помногу, – изворотливо промурлыкал Антон, давая понять, что на данный момент его интересует совсем не бизнес.

Однако Юльку, вышедшую на охоту, такой ответ не устроил. Она утверждала, что девушка, как сапер, ошибается лишь один раз. Конечно, эта фраза прежде всего применима была к замужеству, но подруга придала ей более широкий смысл. Ведь при знакомстве с влиятельным человеком тоже достаточно ошибиться один раз, чтобы он навсегда потерял интерес.

– О, вот это понимаю – секрет фирмы! А имя вашего друга и чем он занимается, такой же секрет? И простите меня. У женского пола любопытство врожденное, как у кошек, – в голосе ее отчетливо звучали кокетливые нотки, и неискушенный человек запросто мог подумать, что девушка просто налаживает контакт, вовлекая спутников в диалог. Однако я прекрасно понимала, что на первом месте у нее стоит совсем не налаживание контакта, а сбор информации.

– За кошками – это к Артему, – засмеялся Антон.

– А, так нашего немногословного спутника зовут Артем?! Будем знакомы?!

Моя неугомонная подруга протянула ладонь вперед, и мужчина, вынужденный соблюдать правила приличия, развернулся и пожал ей руку.

– А вы ветеринар? – продолжила она допрос.

Теперь уже Антон расхохотался.

– Нет, он не Айболит и не бука. Я не знаю, что с ним случилось сегодня, обычно он более разговорчивый. Это мой друг, моя совесть, мой критик. От него зависит мое благосостояние. Биг босс, одним словом.

– А кошки причем?

– Он уже дважды усыновлял котят. Знаете, иногда в людных местах стоят старушки с крохотным питомцем за пазухой и просительно заглядывают в лица прохожих, которые норовят побыстрей прошмыгнуть и отвести взгляд. Артем Сергеевич забирал котят и насильственно осчастливливал свою матушку и свою сестру. Боюсь стать следующей жертвой его любви к хвостатым.

– Удивительно! Мужчина с такой широкой душой! Ведь только очень хороший человек может любить животных!

– Не факт! Эсэсовцы обожали классическую музыку, умилялись проделкам своих питомцев, заботливо ухаживали за комнатными растениями и тут же пачками отправляли заключенных в газовые камеры и крематории, – как гром среди ясного неба раздался голос Артема.

Я снова готова была провалиться сквозь землю, в данном случае сквозь мягкое сиденье дорогого автомобиля, или же расплавиться от стыда в своем пуховике. А еще какой-то идиот утверждал, что снаряд дважды в одну воронку не падает. Он даже трижды может упасть, судя по моему случаю.

Либо это я такая воронка, которая притягивает к себе все, что может быть позорного.

Этот голос я бы узнала, разбуди меня посреди ночи! Несомненно, это он предлагал мне помощь, когда я сидела в луже! И теперь понятно, почему пассажир бизнес-класса так удивленно на меня посмотрел. Очевидно, он тоже не рассчитывал когда-нибудь встретить ту хамку, которая наверняка отбила желание протягивать руку помощи.

Уму непостижимо! Ведь встретиться с человеком второй раз в двадцатимиллионном городе – это фантастика, или злой рок. А третий?!

Подруга не заметила, как я скукожилась, тщетно пытаясь превратиться в какую-нибудь инфузорию. Она услышала только то, что ей нужно – а именно – Артем является главным в этой паре, значит, нужно на всякий случай всю свою тяжелую артиллерию соблазнения распределить между обоими.

– Ну в массовом масштабе может и так, но что касается вас, Артем, я уверена, вы просто не хотите показаться излишне сентиментальным. И совершенно напрасно. Самое умопомрачительное сочетание – это мужественность и показная строгость, прикрывающие чувствительную душу.

Мне хотелось пнуть ее или еще как-то дать понять, что неразговорчивость Артема – это временное явление, вызванное неприятной встречей со мной. К тому же, он наверняка женат – раз подарки покупал.

Тут только я осознала, какой черт меня дергал за язык говорить гадости!

Я скатилась в самый низ социальной лестницы, причем и прямом смысле тогда, и примитивно по-бабски позавидовала той незнакомой женщине, ради которой он бегал по магазинам. Он! Такой добросердечный и воспитанный, внимательный! И меня укрыло!

Чуть – чуть отдышавшись, я осознала, что еще один момент мешает сложиться картинке. Антон назвал его Биг – боссом, а он вышел из машины, чтобы захлопнуть мою дверь. Это два. А раз – состоятельный человек сто процентов пошлет водителя покупать подарки или секретаря. И тут же – контраргумент – несостоятельные бизнес – классом не летают.

Но главное, кем бы он ни был, мне с ним совершенно не нужно пересекаться. Даже с его тенью.

Ну кто мог подумать, что мое непредумышленное хамство, вызванное дистрофическим истощением жизнерадостности, таким бумерангом прилетит прямехонько в темечко, окончательно пришибив меня?!

И почему машину времени не изобрели, чтобы можно было вернуться во вчерашний день и повести себя умнее?

Перед глазами стоял забавный котик – стикер, который в порыве отчаяния бьется головой о каменную стену. Так и мне сейчас безумно хотелось пару раз от души приложиться лбом к спинке переднего кресла, чтоб хоть куда – то выплеснуть свои эмоции.

Но этим бы я только укрепила подозрения в моей неадекватности. А поскольку я абсолютный чемпион по спортивному попаданию в неприятности, то можно быть уверенной, что на небольшой территории курорта встречи с Мистером «Золотой голос рекламы» будут частыми. И, к сожалению, очень неприятными. Поэтому лучше замереть и не отсвечивать.

И тут же подумала, что не просто неприятными, а невыносимыми. Моя «начальница» наверняка уже окрутила обоих, так что не удивлюсь, если ужинать они будут вместе. А поскольку я бесплатное приложение к ней, то очевидно, придется и сопровождать. От этой мысли желудок скрутился в саднящий комок, и я готова была потратить последние деньги и с позором сбежать отсюда. Хотя билет обратный можно будет сдать и поехать на поезде, чтобы комиссию за возврат компенсировать. Буду ехать сутки, возможно, в одиночестве, и любоваться бескрайними просторами нашей Родины, давиться дошираком и… слезами.

Ну уж нет. Номер, побольше моей квартиры, оплачен, правда, двое суток юлькиными бонусами от «Букинга». И завтраки включены – шведский стол! Простите, я слишком долго была экономной хозяйкой, чтоб кое-кто оценил заботу, поэтому хочу хоть чуть-чуть покупаться в роскоши.

А если кому не нравится мое пребывание на этой территории, поезжайте в свой Куршевель!

Вспомнив про «панталоны», через которые нужно было переступить, я воинственно задрала свой нос, как рассерженная кошка. Это Юлька за женихами приехала, а я за вкусом и запахом свободы и любви к себе.

Я так погрузилась в свои размышления, что не заметила, как мы достигли цели.

И как оказалось, не только мы. Снаряд угодил в мою воронку в четвертый раз. Мы будем жить в одном отеле!

Но уж точно не на оном этаже, они наверняка в люксе.

И точно! На пороге их уже встречал персональный менеджер, который собрался увести у подруги из-под носа жирную добычу.

Увидев такой поворот, она поспешила форсировать события.

– Антон! Артем! Огромное спасибо, что вы нас выручили! Хотела бы отблагодарить вас! – она выстрелила своей самой мощной улыбкой, способной, как тепловая пушка, растопить даже самое ледяное сердце. – Я хочу угостить вас вечером кофе. Обычно девушки находят другие способы, но честное слово, мне ничего в голову не приходит.

Меня проняло. Антона тоже, это видно было по его масляно заблестевшим глазам. Ведь Юлька произнесла это с такой ошеломительной, чуть ли не детской простотой и в то же время так соблазнительно, что сама Клеопатра попросилась бы к ней на мастер-класс.

Однако время, отведенное тому, чтобы удивляться, еще не кончилось.

Артем с холодной сдержанностью опустил на землю парочку, которая уже почти договорилась.

– К сожалению, милые дамы, мы захватили работу на отдых, поэтому сегодня вечером должны ее «поработать». Простите великодушно. И зная, своего влюбчивого друга, могу предположить, что он наобещает такую кучу всего, что ни один человек без помощи волшебной палочки выполнить не сможет.

Я успела заметить синхронно отвисшие челюсти Антона и моей подруги, но не могла не порадоваться. Понятно, что на кофе никто бы не остановился, и мне пришлось бы целый вечер искать какую-нибудь муху в стакане, лишь бы не отрывать от него глаз.

К тому же мне тоже было чему удивиться. В отличие от Юльки, я была уверена, что босс – это Антон. Прежде всего потому, что рядом с водителем шеф никогда не садится. А сейчас Артем распоряжается совместным досугом. Причем очень уверенно, не спрашивая, а утверждая.

Представляю, какой мощный хук прилетел самолюбию подруги…

И это она еще не знает, что из-за меня. Хорошо бы, чтоб и не узнала.

Артем

С предельной вежливостью отказавшись от напористого приглашения, я потянул Антона, как упирающегося бычка, за собой.

– Мы сами справимся с багажом и найдем дорогу. Давайте карты, – остановил я жестом служащего. Барчук Антон не видит ничего страшного, когда ему пытаются переставлять ноги, меня же откровенно бесит этот сервис. Такое ощущение, что в нас подозревают голубков с нежными чувствами друг к другу. Хорошо, хоть номера отдельные.

Но едва мы шагнули в лифт, мой названый братец-кролик скинул обличье милашки и попытался придавить меня всем своим авторитетом денежного мешка.

– Сильно надеюсь, что у тебя есть веские причины, по которым ты мне испортил вечер, – словно рассерженный лев в зоопарке, Антон дал понять, что очень недоволен.

– Яволь, мой фюрер! Ты на самом деле считаешь, что Нора оставит тебя на Новый год одного?

– Ну она же сказала, что ни за что не пропустит благотворительный бал. А прилететь тридцать первого декабря – ты сам знаешь, это для нее гражданский подвиг. – Антон недовольно поджал губы, и было непонятно, то ли он сожалеет об этом, то ли не верит своему счастью. – А я не герой – таскаться с ней по светским тусовкам.

Его невеста не вызывала у меня восхищения, но, как показывает мировая практика, она еще не самое большое зло. Элеонора принадлежала к высшему свету и была довольно выгодной партией, но главное было в том, что и мой работодатель, и по совместительству друг босоного детства и обеспеченной зрелости не пылал восторгом от этого. Он, как собака от блох, пытался отряхнуться от любых обязательных, по убеждению Норы, мероприятий.

Антон, конечно, изначально избалованный папенькин сынок, которому бизнес достался, как из мешка Деда Мороза. То есть все знают, что туда подарок кладут родители, но хотят верить в чудо. Так и Антон старается не лодырничать, насколько это возможно, чтобы доказать, что он и сам по себе чего-то стоит.

Но в этом благородном деле ему нужна твердая направляющая рука. Коей я и являюсь.

Наши родители очень дружили еще в то время, когда были простыми студентами, пережили вместе немало и хорошего, и плохого. Потом занялись бизнесом, но случилась беда, и мой отец погиб, защищая отца Антона. Но к чести семьи Городовых, нужно сказать, они не бросили вдову друга с двумя детьми, то есть со мной и сестрой, помогли открыть небольшой книжный магазин, где мама и по сей день сама работает наравне со своими сотрудницами. А я, зная семейную историю, взял под опеку их баловня – сына.

Выдающиеся педагоги прошлого, Макаренко и Сухомлинский, наверняка попросили бы у меня автограф в знак признания превосходства моей педагогической метОды.

Антон добродушный, отзывчивый, с довольно мягким характером не раз мог бы скатиться по наклонной. Но я его хватал, как щенка за загривок, и утаскивал прочь от опасных соблазнов.

И делал я это уже на автомате, потому что с ранних лет слышал от мамы: «Мой мужчина» и все свои поступки измерял этим критерием. По-мужски или нет. Я заботился о маме, о сестре, и Антона уже рассматривал как своего брата.

В отношениях наших семей сложилась какая-то карусель благодарности. Тетя Света чуть не молилась за это на меня, и поэтому, когда Антона отправляли учиться в MIT (Massachusetts Institute of Technology), туда попал и я.

Тетя Света задействовала все связи, расшиблась в лепешку, чтобы грант на поступление достался именно мне.

Как признательность за мое положительное влияние? Конечно, но из соображений экономии своих денег тоже – Тоныч без кнута учиться бы не смог.

Короче, этот круговорот благодарности настолько нас сблизил, что уже никто ничего не считал. У меня свой бизнес, но и за финансами Антона я тоже бдительно слежу, а также за тем, чтобы никакая ушлая барышня не залетела от него. Понятное дело, до держания свечки не доходит, но как-то получается.

Пусть уж лучше с Норой, так хоть можно быть уверенным, что она не из-за денег. Приличная семья, хорошее образование, воспитана гувернантками – лучшей визитной карточки для состоятельного мужчины не найти. А зная, как он увлекается чуть ли не каждой юбкой, то в его случае не любовь и страсть должны быть цементом в браке.

Единственное, что меня не устраивает, – она навязчиво пытается свести меня со своей подругой. Такой же львицей, помешанной на престиже.

Пока я висел в своих мыслях, Антон продолжал недовольно сверлить меня взглядом.

– То есть, я не могу выпить кофе с понравившейся девушкой?

– Не оскорбляй мой мозг! Во – первых, ты сегодня с ней позажигаешь, значит завтра она будет иметь право разделять твой досуг. И! Минуточку! Столик на банкете. Но я уверен, что Нора прилетит, причем в компании с Марго. И если она заметит в твоей орбите другую женщину – это тебе грозит сожжением на костре. Так что если не хочешь разрушить намечающийся династический брак, не советую ни с кем развлекаться. Во-вторых, это очередная профессиональная охотница за богатеньким Буратино. А ты у меня еще и добренький.

– А с чего ты взял, что она охотница? У нее свой бизнес, она уверенная в себе, потрясающе красивая девушка.

Мне ничего не остается, как горестно возвести очи кверху и тяжело вздохнуть.

– А напомни – ка, какими качествами обладает финансовый аналитик? – я не гнушаюсь лишний раз отметить, кто в наших отношениях все—таки Мозг. Зловредничаю, конечно, но позволяю себе, как солнцу, иметь темные пятна. – Вооот! Она ж как рысь, молниеносно среагировала на нашего мерина. Инициировала знакомство. И уверен, что отсканировала стоимость твоих часов еще в самолете. К тому же подружка ее – редкостная хамка.

Друг скептически скривился.

– А это – то откуда? Она же молчала, насколько я помню. Ты что, уже и мысли читать научился?

– Нет, кажется, я умудрился обзавестись персональной истеричкой, так что жениться мне теперь совсем незачем. А пить вместе с ней кофе у меня точно нет никакого желания. Бабушка про таких говорила – посмотрит так, что молоко прокиснет. Поэтому сегодня разбираем дела, а до завтра, надеюсь, они себе уже найдут новую жертву.

– Не, ну ты видела? Каков …, – тут Юлька осеклась, осознав, что слово «козел» уже было. – …Фрукт! Дела у них! Ну нарочно пойдем в бар сегодня и посмотрим, какие дела у них. Ведь высунутся из своих норок! И как он будет оправдывать свое пренебрежение? По всему видно, что воспитанный!

«Еще какой воспитанный! Знала б ты!» – и я в очередной раз похвалила себя за то, что запретила себе жаловаться. Иначе сейчас была б просто мальчиком, вернее девочкой для битья. А этого я больше себе не позволю.

Тут же воспоминания пробежались по коже обжигающими иголками обиды.

«Сколько раз тебе говорить, что я терпеть не могу разогретую еду?! Тебе трудно перед моим приходом приготовить?» – А ничего, что я приходила иногда вместе с ним с работы?! Плюс дома нужно было доделывать чего-нибудь.

«Ты что, не могла лифт вызвать? Чего стоишь?» – А влюбленная дурочка стоит и ждет его, своего распрекрасного принца.

«Выглядишь, как соцработник, стыдно с тобой в люди выйти! Ты что, в секондхенде эту тряпку купила?» – Нет, просто на распродаже и то потому, что единственному платью «на выход» уже больше лет, чем моей трудовой книжке. А ее, минуточку, я завела еще в годы учебы, подрабатывая в садике.

Ну просто какой – то синдром несушки – все для тебя, любимый, а то, что обижаешь, ну ты устал, не выспался, на работе огорчили!

Горячий ком подступил к горлу, мешая дышать и говорить. Я потеряла нить разговора и не уловила, на что там еще сетовала подруга. Но чувствовала, как это ком растворяется, словно соль в воде, принося настоятельную необходимость стать счастливой.

Моя подруга – авантюристка поставила себе планку найти богатенького Буратино, который проплатит наш номер и после Нового года и получит шанс на дальнейшие отношения. Если нет, я готова отдать последние сбережения, но по полной насладиться красотой.

– Нет, мы сегодня пойдем и пусть им будет стыдно за свое вранье, – подруга продолжала кипятиться, уязвленная невиданным пренебрежением.

– Давай, может, вещи разберем? – настроив свою антенну на волну счастья, я не заражаюсь ее негодованием. – А потом попьем чай и пойдем прогуляемся?!

Юлька, выплеснув свой гнев, поутихла. Потом решительно встряхнув свою роскошную гриву, она изложила план.

– Нет, мы попьем чай в кафешке и чем-нибудь перекусим. А заодно посмотрим, что за контингент. Знаешь, я просто не переживу, если никто не предложит оплатить счет. А эти красавчики потом будут кусать локти. Только сними этот бабский свитер. А то женихов распугаешь! И вообще, чего ты ждешь? Пока грудь начнет шлепать по животу, как бобер хвостом по воде? Или песок начнет сыпаться? Всегда кажется, что сейчас не время для чего-то! Лучшее время – это Сейчас, потому что Потом просто может не быть!

– Юль, давай договоримся! Ты сделала доброе дело – вытащила меня сюда. Но мне женихи не нужны. Я просто буду у тебя некрасивой подружкой, оттеняющей твою яркость. Я тебя сопровождаю и все.

Как все красавицы, Юлька была тщеславна, и упоминание о ее неземной привлекательности сгладило последние следы огорчения на лице, заменив на азарт и выражение кошки, приготовившейся к охоте. Аналогия была до такой степени точной, что я буквально представила нервно подрагивающий кончик хвоста.

Она надела короткое черное платье из тончайшей шерсти. Покрутилась перед зеркалом, словно гоголевская Оксана, задавая ему вопрос: «Что людям вздумалось расславлять, будто я хороша?»

– Да хороша, хороша, – ответила я на немой вопрос вместо зеркала. Я немного завидовала подруге. Как она искренне может радоваться тряпкам. Как она полчаса может красить ресницы. Как она чисто по-женски будет страдать, что сделанный маникюр все-таки не идеально подходит к новому платью. Да и само новое платье ей жизненно необходимо, ведь говоря ее словами, она его покупает, потому что так в большом и темном мире, полном страхов и тревог, чувствует немножечко больше света, гармонии и счастья. Такой инфантильно – кукольный образ будто бы. Но не тут-то было! К красивой холеной оболочке прилагается критичный ум.

Настоящая женщина, которую хочется баловать, выполнять ее капризы, иначе она развернется и уйдет гордо, оставив несчастного, не оправдавшего ее доверия, посыпать себе голову пеплом. Она настоящая женщина, которая знает себе цену.

– Пойдем уже! – я снисходительно улыбнулась и подумала, что каждому свое. А мне от Валерика достался цветочек с клумбы и заверение, что покупные букеты – это пошло и примитивно. А вот такой, добытый с риском для репутации – это самый настоящий аленький цветочек. И да, тогда он для меня и был самым дорогим подарком. И сейчас бы от любимого человека был бы таким – сиюминутным порывом и стремлением сделать приятное. Валерой же, к сожалению, руководила практичность. Кесарю – кесарево. Но как же иногда хочется, чтоб меня кто-нибудь баловал!

Но для этого, наверно, мне следует измениться и научиться быть женщиной.

В кафе я имела возможность наблюдать, мастер-класс по соблазнению. Трюк известный, но безотказный.

Повесив одежду на вешалку, Юлька меня отправила занимать столик, а сама окинула орлиным взором помещение, выискивая потенциальную жертву. Делая вид, что срочно нужно кому-то позвонить, она уткнулась в телефон и направилась в дамскую комнату.

Поравнявшись с мужчиной, который тоже, видно собрался помыть руки, она полезла в сумочку. Одно неловкое движение и телефон выскользнул из ее ладони и, как трехочковый в баскетболе, приземлился точно между ног пока ничего не подозревающей жертвы соблазнения.

Естественно, джентльмен наклонился, что сделала и моя хитрая лиса, и они столкнулись лбами.

Потирание ушибленного места, огорченный взгляд, мило прикушенная губка – Юлька продемонстрировала фигуры высшего пилотажа.

– Ой, простите, я такая неловкая! Целый день не везет, просто хоть плачь, – проникновенная речь сопровождается глубоким вздохом, отчего грудь, находящаяся у мужчины в зоне непосредственного наблюдения, высоко поднялась, вместе с уровнем тестостерона, и у него режим «спасать» включился автоматически.

Он подобрал телефон и протянул его трогательной взирающей на него девушке. На мгновение пальцы их соприкоснулись. И это соприкосновение продлилось чуть дольше, чем нужно было для передачи аппарата.

– Какая у вас интересная рука! – словно забыв свои огорчения, восхищенно произнесла Юлька.

Джентльмен, заглотнув наживку, засмущался, заулыбался. И я стала невольной участницей его акции «Я сделаю все, чтоб такая девушка была довольна». А конкретно – мы неплохо пообедали и пообещали завтра снова встретиться.

Ну и разумеется, жертва телефонного развода получила телефон подруги.

После кафе мы оправились осматривать окрестности. Подруга скорей вышла себя показать, и это ей весьма неплохо удавалось. Даже я замечала, как мужики только что штабелями не укладывались. Особенно смешно было наблюдать за женатыми мужчинами, которые, нежно поддерживая супругу, наверняка сильно сожалели, что не имеет таких глаз, как у стрекозы, для обзора на триста шестьдесят градусов.

А я неописуемым восторгом любовалась всем вокруг. Раньше такое видела только на картинках – типичный городок в Альпах. И горная речушка в каменистых берегах, и горы, и здания, и канатная дорога, на которой мы завтра будем кататься – все вызывало у меня настоящий поросячий восторг.

Юлька же только добродушно надо мной посмеивалась, а сама бросала цепкие взгляды на людей. Однако, несмотря на разные цели, с которыми мы топали по чудесному местечку с оригинальным названием «Роза Хутор», ноги у нас через пару часов отваливались одинаково.

Но это не помешало моему экскурсоводу по богатой жизни строить планы на вечер.

Вернувшись в номер, она так и заявила, что мы просто обязаны использовать каждую минуту для достижения цели. Однако моя мотивация была слишком слаба, поэтому я категорически отказалась куда – либо тащить свою уставшую тушку, сославшись на состояние «тряпочки».

И это была не отмазка. Накануне вылета я, наверно, так переволновалась, что от выпрыгивающего из меня адреналина Морфей недовольно сморщил нос и улетел, оставив меня на всю ночь без сна. Потом перелет, конфузная встреча с Артемом, новая обстановка и ни с чем не сравнимый горный воздух. Пока мы гуляли, мне казалось, что его можно есть ложками.

Помню, один раз была в детском санатории, и там давали кислородный коктейль. Вот сейчас каждый мой вдох был сродни ему.

С трудом удерживая веки в раскрытом положении, я твердо пообещала подруге, что завтра буду, как огурец – везде, где только понадобится мое присутствие.

– Юль! Обещаю. Нет, я клянусь. Завтра сделаю все, что потребуешь! Хоть съем не жуя соловья! – напоследок я выдала хохму, как-то пробравшуюся на задворки моей памяти и, глупо хихикнув, накрылась с головой одеялом.

И перед тем, как окончательно провалиться в сон, пообещала и себе, что завтра все будет просто отлично.

Однако завтра никакого «отлично» не принесло. Очевидно, это самое «отлично» просто несовместимо со мной.

С утра мы поехали на канатку. И как говорится – ничто не предвещало. Я едва себя удерживала, чтоб не заверещать от восторга в раскачивающейся кабинке. Я захлебывалась в радости и являла собой, наверно, достаточно комичное зрелище. Но мне было абсолютно по фигу все. Вот оно, счастье! Это состояние, когда хочется беспричинно смеяться, напевать какую-нибудь глупую песенку и обнимать весь мир.

На верхней станции мы зашли в кафешку выпить кофе с какой-нибудь вкусняшкой. «Йети – кафе» было практически заполнено, поэтому нам пришлось хорошенько приглядеться, прежде чем мы нашли свободный столик.

Не дожидаясь, пока у официанта дойдет очередь до нас, я решила сходить за кофе сама. Уцепившись замерзшими руками за чашечку, я с наслаждением втягивала божественный аромат. И так навтягивалась, что не заметила движения рядом с собой. Я, как злосчастный «Титаник» столкнулась с самым настоящим айсбергом по имени Артем.

По закону подлости, коричневая жидкость выплеснулась на мою белоснежную лыжную куртку, специально купленную в аутлете для создания имиджа обеспеченной любительницы горного отдыха.

Еще не осознав, кого он боднул, он принялся извиняться:

– Простите ради Бога! Горный воздух просто опьяняет, поэтому я плохо вписался в поворот. Чем…?

И тут он поднимает глаза и идентифицирует меня. Скривившись так, будто его неделю поили уксусом, он пришиб меня одной фразой:

– А…, это вы?! Давайте только без истерик! Я все компенсирую.

Как выброшенная на сушу рыба, я хватала воздух и думала, что от расстройства сейчас лопну.

– Да как вы можете! Я не истеричка!

– Разумеется! Это сразу заметно! Невооруженным глазом!

– А кто вам дал право хамить?! Если вы там какой-то олигарх, это еще не повод, чтоб перестать быть человеком!

Господи, что я несу!!! Удержите меня кто-нибудь! Конечно, я истеричка! Самая настоящая! И вдобавок. Это я хамлю. Словно рассерженная кошка, цепляющаяся к здоровенному бультерьеру. Ведь он может пополам перекусить и не подавится! И это еще больше мутит мне мозги и не дает остановиться. Словно по ледяному бобслейному желобу, меня буквально несет в потоке помоев из собственной злости, сжигающего стыда и жалости к себе.

Я теперь поняла, что такое состояние аффекта. Это когда заслонки на уши падают, и ты не слышишь голоса разума. Тебя уносит водоворот эмоций. И я понимаю, что он виноват лишь в том, что сама перед ним опозорилась. Ну никак я не ожидала, что жизнь снова, как провинившегося щенка, сунет носом в собственную какашку.

– Это проявление классовой ненависти вообще или личная неприязнь ко мне? – Холодно осведомился Артем. – Пытаюсь понять, за что я от Вселенной мне еще при жизни получил звание посланца ада.

Про посланца ада он, конечно, немного загнул, но факту получается так. А вот про классовую ненависть и личную неприязнь – это совсем мимо. И от этого еще обидней, что он может так думать обо мне. И вместо того, чтоб осадить свой дурацкий, неизвестно откуда взявшийся гонор, я щедрым мазком, вот прямо от души, дорисовываю образ неадеквашки.

– А с чего вы взяли, что я нищенка? Просто я не вижу смысла переплачивать за бизнес-класс бешеные деньги. В отличие от некоторых, мне не нужно повышать самооценку элементарными понтами.

– А я, по-вашему, дешевый понтярщик? К тому же абсолютный кретин, который не видит, что одежда в секонд-хенде стоит дороже, чем на его собеседнике. Кстати, ваш низкий социальный статус выдает слишком злобное выражение лица, свойственное фанатичным пролетариям, и зависти к богатым у вас столько, что вы рискуете захлебнуться.

Не все посетители кафе обладали хорошими манерами, поэтому многие уже открыто развернулись в нашу сторону, желая получить за свои деньги не только хлеб, но еще и зрелище.

Взвинченные эмоции сначала помешали мне обратить на них внимание, а сейчас, чувствуя себя в наиглупейшем положении, я осознала всю степень своего падения.

Учитывая мой нулевой опыт ведения таких экспрессивных диалогов, где нужно отстаивать свои права, можно сказать, что это точно не мое.

Дурацкое решение не давать себя в обиду вылилось боком. Я стою, буквально, как оплеванная, выставившая себя на посмешище, покрасневшая, как рак вареный и силюсь найти в своей голове хоть какой-нибудь достойный ответ. Хоть что-нибудь! – уже умоляю я мозги. Просила что-нибудь? Получай! И на язык, как дорогой деликатес, ложится изощренное оскорбление из серии примитивных статусов в контакте.

– Обидеть женщину может только мужчина, которого часто унижали.

Артем посмотрел на меня, как на душевнобольную, достал пятитысячную купюру и сунул ее в грудной карман моей куртки.

– Этого хватит на химчистку.

Секунду помедлив, достал вторую, такую же и, пользуясь, тем, что я окончательно впала в ступор, запихнул туда же.

– А это в оплату небольшой услуги. Если увидите меня на улице, будьте так любезны, перейдите на другую сторону.

Я готова была к чему угодно: что он продолжит унижать меня или начнет орать, но то, что он сделал, меня просто лишило дара речи. Он запихнул мне деньги, как засовывают купюры стриптизерше в трусы – с определенной долей презрения. Хотя нет, тут речь не об определенной доле. Меня он буквально окатил ушатом ледяного презрения.

От жгучей обиды хотелось разреветься, разлететься на мелкие несчастные клочки, только б выбраться из-под прицела множества насмешливых любопытных глаз. Понятное дело, что оставаться я здесь не могу. Иначе все будут оборачиваться и, перешептываясь, показывать пальцами на меня.

Очевидно, так же рассудил и Артем. Он развернулся и решительно вышел из кафе.

Звук захлопнувшейся за ним двери показался мне раскатом грома. И это, наконец, сдернуло с меня стоп-кран. Я ринулась следом за этим напыщенным снобом, понимая, что с вершины можно спуститься только на канатке, а поскольку там всегда толпа ожидающих, то никуда он не денется.

Однако то, что прогнозист из меня никакой, подтвердилось очередной раз. Очередь на спуск была, а Артема не было.

Ну да, конечно! У богатых жизнь своя! Что ему очередь! Небось растолкал всех по привычке и воткнулся в первую подъехавшую кабинку.

Я беспомощно прислонилась к стене, переживая бурю в собственной душе. Юлька спокойно бы положила деньги в кошелек, милостиво кивнув в знак принятого извинения. Меня же они просто жгли, как материальное подтверждение своей никчемности.

И кстати, где Юлька? Почему она бросила меня на растерзание? Или вместе со всеми смаковала картину малоизвестного автора «Апофеоз позора»?

Во что бы то ни стало, я должна вернуть ему деньги, иначе чувство собственного достоинства, по которому уже потоптались все, кому не лень, так и не встряхнется. А опять ходить на задних лапках перед всеми я уже просто не смогу. Красивое понятие «гибкость в отношениях» по факту означало, что человек просто боится сказать лишнее слово, чтобы не вызвать гнев более авторитетного. Он прогибается, поступается своими интересами, боится сказать «нет». Ходит на полусогнутых. И в итоге живет с постоянной оглядкой на других.

Верну! Обязательно! Но как?

Этот вопрос я отложила, так как близилось самое волшебное время. Ну это, конечно, если у тебя все хорошо и ты уверена, что станет еще лучше. Мне же пока нужно получить удовольствие от вечера, ради которого я сбежала из Москвы.

– Ну как я тебе? – наступив на горло всем черным мыслям, всем врагам назло, я заставила себя улыбнуться. И удивительное дело, за улыбкой тянется робкая паутинка радости – ведь все почти хорошо? Сегодня я просто должна показать тому красавчику, что вовсе не нищенка, совсем не хабалка, а очень воспитанная и достойная девушка.

Крутнувшись вокруг своей оси, замираю от восторга. Роскошное, настоящее платье принцессы, платье для новогоднего бала делает невозможное – самого настоящего гадкого утенка превращает в прекрасного лебедя. Лиф, расшитый бисером, выгодно обрисовывает грудь, тонкий шелк идеально облегает фигуру и струящимся серебристым водопадом устремляется к низу. Оно переливается и притягивает взгляд. Оно великолепно. Правда, у него есть один существенный недостаток – взято напрокат.

Зато этот потрясающий наряд заставляет выпрямить спину, расправить плечи и победно задрать подбородок. Впервые за долгое время мне не стыдно встречаться в зеркале со своим отражением. В Новый год вступает моя новая «Я», оставив в старом себя – неудачницу. «У меня все будет хорошо! У меня уже все хорошо!» – очень хочется, чтоб этот девиз беспрестанно светился на лбу бегущей строкой.

Но тут же эти жизнеутверждающие аффирмации вдруг проседают, как бисквитное тесто при открытой духовке, от одного только слова подруги.

– Безобразие!

Только что поднятая планка самооценки готова снова сродниться с плинтусом и уже стремительно несется к нему, рискуя расшибить нос. Но, к счастью, не успевает упасть так низко.

– Безобразие! – повторяет Юлька. – И где обещанный имидж некрасивой подружки? Ты ж у меня всех женихов уведешь!

Фух! Над уверенностью еще работать и работать!

– Нравится? – смущенно повторяю вопрос. Я не привыкла к комплиментам, поэтому теряюсь при малейших знаках внимания, которые кто-нибудь оказывает.

– Конечно, нравится. Я ж сама его выбирала! – Юлька и здесь оставляет последнее слово за собой. Но увидев на моем лице выражение «Ну что опять – то не так?», снисходительно улыбается: – Ну ладно. Ты красотка!

Эмоции, как на качелях, взлетают, и я снова вижу в зеркале принцессу, смущенно улыбаюсь ей и напоследок снова обещаю:

– Вот увидишь! Все точно будет хорошо!

Но обещанное «хорошо» держится ровно до того момента, пока мы не перешагиваем порог банкетного зала. Улыбчивый распорядитель встретил нас, как родных, и повел к забронированному столику. Атмосфера праздника и предвкушения волшебства зажигала кровь и, казалось, крохотными пузырьками восторга оседала на кожу, обволакивая ощущением сказки.

Стыдно кому сказать, но я никогда не была в ресторане. Даже выпускной с группой решили отметить на природе, поэтому сейчас я чувствовала себя, как настоящая Золушка на балу. Фея крестная есть, платье, которое вскоре исчезнет из гардероба, как мокрое пятно на солнце, есть. Осталось дождаться принца.

Ну кто бы сомневался! Его высочество «Заносчивая задница» уже здесь. Едва не споткнувшись о его пристальный взгляд, я снова почувствовала панический страх. Сердце очумелым зайцем толкнулось в ребра и бешено заколотилось, будто стремясь выпрыгнуть. Ладошки вспотели, а под ровным слоем пудры проступили пунцовые пятна. Черт! Черт! Хладнокровная и умеющая держать лицо леди, ау! Ты где?!

Вдох-выдох! Усмиряем перепуганного зайца в груди и вспоминаем, что в – надцатый раз принято решение изменить себя и свою жизнь.

Усилием воли я снова заставила себя посмотреть на Артема и успела увидеть, как с его лица, как на билборде с меняющейся картинкой, стекает выражение восхищения. Дальше изумление и холодная отстраненность.

Да, похоже, жизнь сильно отличается от сказки. И здесь, принц, узнав в прекрасной незнакомке вчерашнюю замарашку, брезгливо отворачивается.

Но не сильно – то и надо! Мухи отдельно, котлеты отдельно. То есть Золушки отдельно, принцы отдельно!

Юлька тоже заметила парочку, которая больно щелкнула по носу ее самолюбие, но виду не подала. Скользнула равнодушным взглядом королевы по большой компании, в которой тусовались наши несостоявшиеся женихи, и царственно отвернула голову. Еще не родился тот человек, который заставит подругу потерять лицо. И это несмотря на наличие дам, которые и меня, вроде бы особу не заинтересованную, заставили почувствовать укол завистливой ревности. Кто они? Подруги/жены друзей или все-таки наших знакомых? Кажется, какая мне-то разница?! Но если Артем объявил меня своим персональным посланником ада, значит, мы друг другу уже «не просто мимо проходили». А раз так, значит, буду отрабатывать свою роль до конца. Я сейчас кое-кого макну носом в его собственное высокомерие.

Немного отдышавшись и дождавшись, пока щеки примут нормальную окраску, я выровняла осанку, присвоила ей статус королевской и неторопливо поднялась. Стараясь не трястись под взглядами окружающих, я приблизилась к столику, за которым сидели Антон и Артем.

– Добрый вечер! Артем, я хотела бы вернуть вам деньги.

Изящным движением раскрыв сумочку, я достала первую пятитысячную и положила на стол.

– Химчистка не понадобилась. Перекись водорода и тщательная стирка помогли справиться с проблемой. А это за невыполненный договор. Видите, не удалось перейти на другую сторону улицы, – я положила сверху еще одну купюру и, вспомнив, что у меня хорошие зубы, улыбнулась так широко и уверенно, что, наверняка, видны стали и мои коренные.

Не дожидаясь рукоплесканий, я развернулась и с чувством выполненного долга поплыла к своему столику.

От волнения меня потряхивало, как в лихорадке, мысли путались, и я едва не прошла мимо своего столика.

– Ну что? – спрашивает Юлька, хотя по моему ошалелому от собственной наглости лицу и так было понятно, что я не посрамила честь своей наставницы.

– Отдала. Улыбалась независимо. И самое главное, он и слова не успел сказать, настолько офигел. Представляю, как его сейчас засыпают вопросами. С чего это такая королевишна ему деньги дает, – переведя дух, отчиталась я о проделанной работе, впервые применив к себе такой высокостатусный эпитет.

– Интересно мне узнать, что это за мартышки рядом с ними, – задумчиво потягивая безалкогольный коктейль, озвучила она свои мысли.

– Честно сказать, я кроме Артема, никого и не видела.

– Да я отсюда вижу. Гламурные стервы, не вылезающие из СПА и от косметологов. Губы – клювик утиный, накачанный силиконом, который они лишний раз не растянут в улыбке, чтоб не дай бог мимическая морщинка не нарисовалась. Мозгов ноль, зато понтов полный чемодан. Из серии «Мне было грустненько, и мой пусёнок подарил мне машинку». Терпеть не могу таких дур. И кажется, что это взаимно. Интересно, где тут у них огнетушители? А то чувствую, платье скоро задымится от прожигающих взглядов. Неуверенные в себе пустышки, ревниво охраняющие своих папиков.

– Юль, ну ты ж сама стремишься такой быть? – моя наивная натура не видит разницы между тем, чему учит меня подруга и тем, что сама сейчас осуждает.

Вот правду говорят, простота хуже воровства. Юлька зыркнула на меня, давая понять, что глубоко оскорблена таким сравнением.

– Я хочу быть женой! Советчицей, другом, любовницей в одном флаконе. Но, минуточку!!! Мужчина должен быть достойный! А этим курицам лишь бы деньги давал. У девушки признаки ума на лице должны быть, а у этих только пудра, – по тому, как кипятилась подруга, я поняла, что где-то стальная машина ее уверенности в правильности избранного пути дает сбой. Но Юлька в этом не признается никогда.

А может и сама не замечает, что ее заносит в дебри философии, и она в своих суждениях руководствуется двойными стандартами. Ну да ладно. Я ей благодарна за то, что она меня вытащила из депрессии. И возможно, я чего-то не понимаю, когда говорю о приоритетности чувств. Причем безоговорочной приоритетности, как во-первых, во-вторых, и в-третьих. Однако это я уже держу при себе. Потому что Юлька не постесняется напомнить, к чему приводят чувства.

Небольшое препирательство помогло моей мятущейся душе чуть-чуть успокоиться, и я потрогала свои лопатки – не проросли ли крылышки. Ибо я чувствовала какую-то эйфорию от происходящего. Перед глазами стоит Артем. Естественно, я вижу его «ДО» того, как он меня узнал. Его взгляд был таким … по-настоящему мужским, и оценивающим, и одновременно восторженным. Как бы я хотела, чтоб он смотрел на меня всегда так!

Тьфу ты! Кажется, от переживаний у меня совсем мозги набекрень свернулись. Для него я Золушка, а для меня он спесивый засранец! И желательно больше с ним не пересекаться, потому что наверняка, будет опять Хиросима. И уж лучше мы исчезнем из поля зрения друг друга с моим преимуществом по очкам.

Как бы то ни было, я искренне радовалась тому, что я здесь. Я здесь – и красивая. Я здесь – и сердце перестало сжиматься помойным котенком при мысли о Валерике. Я здесь – и это начало новой жизни!

Однако долго пребывать в состоянии радости мне не пришлось. Сверкающую атмосферу праздника вдруг будто накрыло пеплом, выброшенным из вулкана. И причем сразу появилось ощущение, что за пеплом может появиться и раскаленная лава.

Посчитав, что вопрос с киборгами исчерпан, я отвлеклась и утонула в размышлениях об Артеме. Прокручивала в голове, как я планировала отдать деньги. Были, как с Валериком, и внутренние диалоги, и продумывание ситуаций, и моделирование диалогов. Представляла его реакцию. Хотела наконец показать, что я достойная девушка. А получилось экспромтом. Наверно, помогло мое сказочно красивое платье, придавшее мне уверенности.

Артем

Черт, а я – то думал, что уже знаю об это жизни все. Думал, что эта барышня меня уже ничем не удивит. Удивила, и сильно. Обычно яблоко от яблони далеко не падает. Хоть эта поговорка о детях и родителях, но и к дружбе имеет прямое отношение. Не будет дружбы между людьми, которые имеют слишком разные интересы. В том, что Юля считает деньги лучше счетной машинки, я уверен на все сто. И она бы взяла деньги с милой улыбкой – как бы она ни пускала пыль в глаза, видно что они ей лишними не будут.

Мое же наказание за не знаю какие грехи – Катя – деньги вернула. Бедные и гордые? Наверно, тоже такие бывают, но не встречал. Эта девица сломала к чертовой матери всю мою систему климат-контроля души. Реально бесит, причем так, как не удавалось никому. Приходится прикладывать усилия, чтоб не дать волю эмоциям. Так и хочется схватить ее за плечи и тряхнуть, как следует.

И надо же! Каждая встреча – новый виток раскаленной спирали.

Как только увидел ее в торговом центре, сердце вдруг сжалось от неожиданного желания пригреть, приласкать. Она была похожа на котенка, которого взяли ребенку поиграться и выбросили, когда нашкодил или надоел.

Точно такое же выражение недоумения и обиды на лице. И ведь подкупила именно тем, что не умеет скрывать свои эмоции. В распахнутых лавандовых глазах – слезы, повисшие бриллиантовыми росинками на ресницах. Губы, немного большеватые для ее пропорционального личика, но такие сексуальные. Наверно, в детстве дразнили лягушонком. Точеный, аккуратный носик того и гляди, горестно зашмыгает.

Видно, что держится из последних сил. Наверно, так бывает, когда человек чувствует себя чужим на празднике жизни. Так и она. Все тащат коробки, подарочные пакеты, авоськи, набитые деликатесами.

У нее полиэтиленовый пакет из «Перекрестка», не наполненный даже до половины.

Вся она, от дешевых сапожек до трогательного льняного хвостика на макушке была олицетворением щенячьей тоски по домашнему теплу, и я, забыв, что там еще было в списке, пошел за ней.

Но вот незадача. Совершенно непонятным образом обиженный жизнью, беззащитный лягушонок превратился в небольшую, но зубастую акулу, которой не только палец в рот не клади, но и для душевного здоровья лучше обойди стороной.

И почему-то теперь эта акула, словно почуявшая кровь хищница, оказывается рядом. Просто мистика какая-то.

Либо Судьба считает, что у меня где-то карма протекает, и ее надо подправить долготерпением и гуманным отношением к грубиянке?

Черт знает что такое! Никогда еще я не был в таком раздрае. По фактам – примитивная невоспитанная прилипала, которая присосалась к более успешной подружке и пытается вылезти в свет. Но что касается чуйки – что-то не дает ей покоя. То ли беспомощный взгляд, то ли весь ее облик – хрупкий, беззащитный. А чего стоило одно ее сегодняшнее появление в роскошном платье?

Сразу на ум пришла Наташа Ростова на своем первом балу. Так же, как у Наташи, тридцать первое декабря. Похоже, такие же надежды на новую жизнь. Почти такой же волшебный наряд…И робкий и радостный взгляд, от которого сносит крышу. Такое не сыграешь. Тем более я поймал этот взгляд, когда она еще только переступила порог, не успев надеть маску светской львицы.

И как я ни пытаюсь отбрыкнуться от этого образа, аналогия упрямо вылезает, как наглючий таракан при выключенном свете. Нет, я «Войну и мир» не читал. Ну пусть хоть за что-то мне станет стыдно! Но сцену первого бала Наташи Ростовой Надежда Михайловна нам так разжевала и в рот положила, что теперь ее оттуда не выковырнешь никаким инструментом.

И тут же эта романтичная барышня снова показывает зубы. Надо же додуматься – чуть ли не в лицо швырнула деньги.

Не знаю, чего она добивается, но одно ей удалось точно – при ее появлении эмоции, которые всегда держу в узде, вдруг взбрыкивают, и как норовистый конь, встают на дыбы. И неважно, какого качества эти эмоции, главное и самое прискорбное – они не оставляют мне шансов равнодушно воспринимать эту особу.

И как себя ни уговариваю, моя голова, будто курсор, управляемый капризной мышкой, постоянно поворачивается туда, где эта наглая и хамоватая девица.

Ну конечно, не прошло и полчаса, а мы уже обзавелись ухажерами! Этот факт, вместо того, чтоб принести облегчение, злит еще больше. Казалось бы – баба с возу, кобыле легче! Но очевидно, мой воз уже привык к ней, как к неизбежному злу и теперь противится освобождению.

Это ж надо такому случиться! Обычно люди напрягают своим присутствием, Катя умудрилась меня задеть своим отсутствием. Очередной раз ответив невпопад на вопрос Марго, я понимаю, что этих двух охотниц нет за их столиком.

Разочарование, как упавший занавес на сцене, закрыл от меня какую-то важную мысль. Нет бутылки, присланной каким-то папиком. Нет корзиночки с цветами. Ушли, не дождавшись Нового года? На здоровье!

– Друзья! Пора выпить! – предлагаю я, не сильно заботясь, что тост не отличается глубокомысленностью и красотой слога. К черту. Надо выпить еще, чтобы иметь законное основание сказать: «Все ребят. Я спать! Хочу первым открыть трассу в Новом году!»

Очередной раз, как филин, покрутив головой, я увидел красоток, развлекающихся в компании, наверно, того самого папика. Тугая петля ревности и брезгливости захлестнула мою трепетную душу. Стало так паршиво, будто меня только что публично унизили.

И надо так испоганить себе праздник?! Сам же дал понять, что мы в их услугах, то бишь обществе не нуждаемся, а теперь сам себе хвост грызу! Ну, Артем Сергеевич, вы и докатились!

То ли смена климата, то ли острое осознание того, что половину людей, сидящих за нашим столом, во всяком случае Нору, ее братца – сноба и Марго, видеть не хотел бы, реально испортили настроение. Чего практически никто не мог добиться раньше.

Обещал бросить курить в горах… Да какое там!

– Я попудрю носик, – отчитался я и встал из-за стола. Выйдя на улицу, чиркнул зажигалкой, но подносить ее к сигарете не спешил. Как зачарованный, смотрел на пламя и страстно желал, чтоб весь негатив с души сгорел бы в нем и развеялся пеплом в горах.

От негатива хотите избавиться? Ну-ну! Хлопнула дверь, и как тень злого демона на пороге нарисовалась Катерина, мать ее волшебницу.

– Артем, пожалуйста!

Ого, это что-то новенькое!

Убираю зажигалку в карман и разворачиваюсь к ней всем корпусом.

– Честное слово, я не хотела вам хамить. Когда вы мне протянули руку, меня просто захлестнула обида. Я…, – Катя сглотнула комок, мешавший говорить. – Я просто была так расстроена в тот момент, что не могла адекватно себя вести. Вообще я очень тактичный человек. Я понимаю, что обращаться к вам с просьбой, после того, как вы меня назначили своим персональным посредником с темными силами, просто очередная наглость, но поверьте, ради себя бы я не просила.

– Очень похоже на «сами мы не местные, помохите, люди добрые!», – не удержался я от ехидства.

Проглотив обиду, она на мгновение сжала губы и выдохнула:

– Помогите Юльке! Пожалуйста. Она ведь понравилась Антону, а сейчас она может оказаться в большой неприятности.

Мне захотелось опять съязвить, но лицо моей персональной истерички было настолько растерянным, что я невольно начал искать наиболее нейтральные слова. Однако интонацию мне не удалось взять под контроль, и сарказм все-таки просочился в мой ответ.

– И чем я могу помочь столь независимой и самодостаточной девушке?

– Я знаю, что заслужила такое отношение, но ради подруги я готова на все, – видно было, что слезы вот- вот прорвутся сквозь кордон ее воли, но меня уже, кажется, несло.

– Интригуете. Но оплату услуг я натурой не беру.

– Да как…! – видно было, что моя собеседница возмущена выше крыши. Однако дело, ради которого она «готова на все», видимо, более важное, чем оскорбленное достоинство. – Как вам могло прийти такое в голову, – в голосе все еще звенела обида, но отступать она не хотела.

– Катя, чего вы от меня хотите? – спрашиваю уже почти миролюбиво.

– Артем, честное слово, я могу бесплатно ваш офис или квартиру убирать целую неделю. Только, пожалуйста, помогите. Позвоните Юле и скажите, что она загулялась, муж уже заждался. И нехорошо бросать недееспособного любимого супруга.

Да, девушка Катя… Не зря иностранцам, когда они слышат «Катюша», в голову приходит только сверхмощная зенитная установка времен Великой Отечественной огромной разрушительной силы. И я еще думал, что меня трудно удивить. Очевидно, за тем столиком нашли себе развлечение – придумывать фанты…Ну уж нет, посмешищем я быть не собираюсь. А то следующий раз попросит влезть на стол и покукарекать.

– Катя, не впутывайте меня в свои розыгрыши. У вас есть кавалеры, так что роль попугая, озвучивающего текст мне совсем неинтересна.

Покурил, называется. Обходя застывшую девушку, я не удержался и посмотрел ей в глаза. Или я пьян, или в них, действительно, плескалось отчаяние. И уже стоя на пороге, я скорей догадался, чем расслышал:

– Я должна была попытаться…

Что там говорят про побитую собаку? Она – это сейчас я. Стыд, обжигающими волнами накатывал и словно пытался расплавить меня. Горели щеки, уши, и даже по носу, казалось, кто-то мазнул кисточкой, обмакнутой в помидорную краску.

Для порядка я зашла в туалет и приложила смоченные в воде руки к лицу.

Хотя чего я ожидала? Кто на его месте поступил бы по-другому? Но от этого легче не становилось. Сейчас он окончательно убедится, что я неадеквашка, потому что придется привлекать внимание. Юльку нужно утаскивать силой. А бесшумно этого не сделать.

Набрав в легкие воздуха, я задержала его, пытаясь провести что-то похожее на аутотренинг. «Я самая решительная и смелая! Я со всем справлюсь! Я сильная и авторитетная!» Не хватало только перевязать лоб красной лентой, стать в стойку ниндзя и с криком «Банзай» открыть дверь с ноги.

Но, разумеется, меня хватило только пискнуть мышкой «Я самая смелая…»

Собрав волю в кулак, я прошествовала к столику, за который нас «гостеприимно» вынудили сесть. Пройдя мимо своего стула, я подошла к Юльке и, уцепившись за ее руку, потянула, что было сил.

– Юля! Нам пора!

Говорить, что ее ждет муж, было неразумно. По тому, как голодно блестели ее глаза и вздымалась грудь, было видно, что даже будь у нее и в самом деле муж, она бы не сдвинулась с места.

Боясь взглянуть в черные глаза Корлеоне, я упрямо, словно выполняя функцию и бабки, и дедки, и внучки и всего хоздвора, я не оставляла попыток утащить свою репку подальше с этого огорода.

– Катя, немедленно сядь на место. Ты позоришь меня и моих друзей, – негромко, но очень отчетливо прозвучал голос мафиози.

– Нам нужно уходить, – упрямо твердила я.

– Разве тебя кто-то держит? Иди! – припечатал он. – Но без тебя твоя подруга попадет в переделку. Ты же видишь, она сейчас как мартовская кошка, ждет любви и ласки. И если ты уйдешь, она пойдет с моими ребятами. Заметь – добровольно, хихикая и обнимая кого-нибудь. И совсем не к себе в номер. И она так весело проведет время, что запомнит на всю жизнь.

Храбрый воробьишко встопорщил перья и отчаянно бросился на страшного кота.

– А где гарантия, если я останусь, с ней ничего не случится?

– Гарантии ГОССТРАХ дает. Но не всегда выполняет. С вами ничего плохого не случится, пока вы будете вести себя хорошо. Так что будь добра, не суетись. Вы вдвоем идете со мной.

Понимая, что мы влипли, я отпустила Юльку и стекла, как растаявшее мороженое, на свой стул. От волнения мне показалось, что он утыкан иголками, настолько были напряжены нервы. Никому не было до нас дела. Девицы громко хохотали, пили, как лошади, и улыбались в ответ на скабрезные комплименты качков из свиты мафиози.

Неизвестность давила так, что я боялась пошевелиться. А мозг лихорадочно пытался найти какой-нибудь выход. Но выход был только один – и это – вход в большие неприятности.

Что собственно и подтвердилось.

– Ну – с, дамы и господа. Кто со мной пободаться с рулеткой? – Корлеоне встал и, словно гипнотизируя, заставил подняться и меня.

Юлька откровенно повисла на нем, отрешившись от всего, поэтому мне пришлось подхватить и ее сумочку.

Проходя через зал, я все-таки не удержалась и бросила взгляд на Артема. Пусть ему будет стыдно за о, что даже не пошевелил пальцем, чтобы нам помочь.

Артем

Отчего-то меня не покидало непонятное чувство гадливости к себе. Будто я нацепил на грудь табличку «Я говнюк» и делаю вид, что там написано «Я умный». Я отказался даже выслушать девчонку, убедив себя и попытавшись убедить ее, что она говорит глупости. Однако упрямая чуйка, которая вместе со мной знает, что мы в южной столице России, а не в мексиканских трущобах, и здесь не похищают людей среди праздника, все равно ковыряет, словно острой щепкой, мою трепетную и нежную совесть.

Уж слишком растерянной выглядела Катя, и в свете нашего активного противостояния, я думаю, являюсь последним человеком, которого ей захотелось бы разыграть.

Но я хозяин своему слову. Сказал «Нет», значит «нет». Вернувшись к столику, с сожалением понял, что без меня тут скучали.

Нора и Марго тут же захотели выпить со мной «на брудершафт», гомоподобный братец почему-то решил, что я должен все рассказать ему о биткоинах и чуть ли не помочь ему в приобретении этой криптовалюты. Мне же, если честно, просто хотелось уйти. Жаль, что канатка ночью не работает. А то я с удовольствием сейчас бы свинтил отсюда. Хочется тишины и блаженного покоя, близости родного человека, не пропитанного насквозь запахом денег и погоней за брендами. И эта заноза Катя почему-то мне казалась таким человечком. Искренним, эмоциональным и таким ранимым.

А я, оседлав ишака праведного гнева, упрямо видел в ней такую же хищницу, как Юля. Или я пытаюсь себя убедить, что защищаю интересы шалопая Антона? Прямо-таки служба безопасности…

Одним словом, праздник мне уже встал поперек горла. Но оказалось, что может стать еще хуже.

Бросив очередной взгляд в сторону Кати, я с тревогой заметил, что солидный господин со своими гвардейцами поднялись со своих мест и направляются к выходу.

Юля откровенно повисла на локте господина, а Катя послушно семенит рядом, как верный оруженосец, неся две сумочки.

Поравнявшись с нашим столиком, она бросила мимолетный взгляд. И от этого взгляда все кошки Краснодарского края сбежались, чтобы скрести мою душу. В глазах Кати застыл испуг, смешанный с какой-то обреченностью и детской растерянностью. Она даже не позволила себе послать упрек в мой адрес. Ну да, чужой человек. К тому же имеющий зуб на нее.

И от этого взгляда мне окончательно стало тошно. Я понял, что табличку нужно срочно менять – там больше подойдет надпись – «Я трус». Уж с самим собой можно быть честным – чуйка ж говорила, что не все так просто. А бросаться вслед и говорить, что это мои девушки – это как на амбразуру – посмертный подвиг. И бессмысленный. Охрана быстренько задвинет меня в угол и объяснит, что я мешаю отдыхать уважаемым людям, с которыми девушки идут совершенно добровольно.

Остаток ночи прошел, как в дурном сне. Хотелось напиться для душевной анестезии, но организм категорически был против. Накинув куртку, я, не прощаясь, вышел на улицу и бездумно побрел вдоль горной речки. В ясном небе, остро и холодно, словно упрекая меня в бездействии, сверкали звезды.

Но я ответил им, что утро вечера мудренее и себя убедил в этом. Хотя для подстраховки этой народной аксиомы я вернулся в зал и поймал официанта, спешившего на кухню с подносом грязной посуды.

– Дорогой человек, а подскажи-ка мне, пожалуйста, что за важный господин сидел за тем столиком, – и я ткнул пальцем туда, где не так давно располагалась большая компания.

У меня сложилось впечатление, что этот юноша очень хочет сказать «ай донт андестенд», но такая фишка не прокатит – мы в России. Чтобы облегчить понимание, я достал тысячу и, привлекая к ней взглядом внимание визави, засунул ему в карман.

– Это уважаемый бизнесмен Скорецкий Рэм Игоревич. Ему принадлежит большая половина развлекательных заведений всего побережья. Это все, – твердо поставил он точку в нашем разговоре. И его «это все» меня совсем убедило, что оно никакое не «все», а только самая верхушка.

Я отправился в номер и кое-как, перемежая тревожный сон с бодрствованием, дотерпел до десяти утра – неофициально провозглашенного времени для визитов.

Я спустился на ресепшн и поймал нашего менеджера, что существенно облегчало понимание.

– Родион, подскажите, пожалуйста, девушки, с которыми мы вместе приехали, уже вернулись? Мне нужно вернуть телефон. В каком они номере?

– Они занимают номер триста восемь.

Я чуть было не удовольствовался полученной информацией, но потом сообразил, что мой вежливый тук-тук может не сработать. Если они вернулись под утро, то вполне себе могут дрыхнуть без задних ног.

А я не имею полномочий ломиться, как спецназ при захвате.

– А давайте лучше посмотрим по камерам, не хочется будить девушек, если они еще спят.

Родион без лишних вопросов щелкнул мышкой, и нужный мне кусок коридора замелькал перед глазами.

– Нет, видите, они только вышли из номера и еще не возвращались.

– Премного благодарен, – откланялся я, уже понимая, что в ближайшее время они не вернутся. Ждать положенные трое суток? Так я им никто. На этом, казалось бы, можно и закончить карьеру Шерлока Холмса, но …

Я набираю номер нашего компьютерного гения, Вадика Кувшинникова, или Хоттабыча. Прозвище он получил частично из-за фамилии, по аналогии – Хоттабыч из кувшина, Вадик тоже. Но больше из-за своих способностей. Это юное дарование чуть не попало за решетку, вскрывая засекреченные базы данных. И Антоха буквально его выкупил. Теперь наш собственный джин получает неплохую зарплату, отслеживая безопасность наших двух фирм и выполняя какие-нибудь некриминальные заказы.

И о том, что заказы должны быть некриминальными, мы постоянно напоминали Хоттабычу. Хотя это все равно, что кормить волка соевым мясом.

И вот сейчас, вопреки своим же собственным запретам, я буду вынужден просить его дернуть волосок из бороды и с волшебным трах-ти- би – дох влезть в корпоративную сеть Скорецкого.

И Вадим Хоттабыч очередной раз оправдывает наши вложения в него. На следующий день, когда я имел уже совершенно обоснованную причину считать себя « нехорошим» человеком, то есть откровенным «редиской», он выдал мне информацию, от которой у меня волосы стали дыбом. Захотелось пойти с повинной в ад, так как совесть жгла пятки не хуже очага под котлом в преисподней. Я просто дерьмо в дорогом костюме, видевшее преступление и не помешавшее ему. Девчонки попали в яму, из которой без посторонней помощи им не выбраться.

И тут, кроме совести, я ощутил настоящий страх. Растерянность и обреченность в глазах Кати выдернули ту ниточку из моей души, которая вела к закрытому от посторонних глаз уголку души, который назывался «Верю в любовь». Раздражение и гнев – это эмоции, которыми я прикрывал эту самую веру. Ведь, дурак, я и сам знал, что хамила она мне не из-за природной душевной ущербности, а потому что встретил я ее в неудачный момент. Когда эмоции и чувства на пределе. Глупышка, как героический мышонок, она пыталась быть на равных с сытым, довольным жизнью котом, показать свою независимость на грани нервного срыва.

Снова и снова ее взгляд, как скальпель, сдирал нежную кожицу с моей души. Я понял, что не только совесть заставляет меня беспокоиться. Я хочу видеть в ее лучистых глазах счастье и нежность, адресованную мне, и ради этого готов броситься в пасть льва.

А что это именно пасть, сомневаться не приходилось.

Скорецкий Рэм Игоревич, в узких кругах именуемый Паук, опутал своей сетью весь юг Краснодарского края. Развлекательные заведения были лишь прикрытием его нелегального бизнеса: торговля оружием, наркотиками и девушками. Ему принадлежали несколько борделей. И пара грузовых судов, которые совершают регулярные рейсы в Трабзон, нетуристический город на севере Турции или на южном побережье Черного моря. А там прямая дорога на настоящий Восток, где мало кого интересуют европейские ценности. И поскольку Скорецкий не ведет крупной торговли промышленными товарами или продуктами, то сложно представить, что он гоняет туда – сюда корабли за парниковыми овощами для своих ресторанов. А провезти контрабандный груз, минуя бдительное око таможенников, совсем нетрудно. К сожалению, времена Павлов Верещагиных из «Белого солнца пустыни» прошли, и сейчас «таможня дает добро» за хорошую «мзду». И да, он баллотируется в депутаты, надеясь получить вожделенную неприкосновенность.

Совершенно очевидно, что девушки, попавшие в поле зрения Паука, представляют для него ценность только как товар. А Катя и Юля имеют высокую рыночную стоимость. От этих мыслей у меня холодный пот выступил на лбу. Если я не смогу вернуть их, то даже не представляю, как буду жить.

– Вадик, драгоценный внеземной разум! Ты рассказал это все для общего развития? Что я могу предложить ему взамен девушек?

– Артем Сергеевич! Обижаете!

– Хоттабыч ты наш ненаглядный! Не тяни кота за репродуктивные органы!

Я представил, как Вадик сейчас самодовольно дернул вверх свой хвост, завязанный махровой резинкой насыщенного поросячьего цвета, что у него ассоциировалось с индейским «Йе-ху-у-у!» Сколько раз мы говорили, что это не по-мужски, вязать хвост на макушке, сложив пучок жидких волос в два слоя. Хотя бы на затылке, чтоб не походить на Петрушку. Но наш гений утверждал, что это не хвост, а антенна для подключения к Высшему разуму. И тут приходилось признать его правоту – подключался он весьма успешно. Не подвел и сейчас.

– Не нервничайте, босс. Вы смело можете сказать, что имеете информацию о его незаконных сделках, которые законно могут упечь его за решетку, а поскольку в сделках этих задействованы серьезные люди, то за его жизнь в тюрьме никто не сможет поручиться. И возможно, дело даже не дойдет до тюрьмы.

– И мне посмертно присвоят звание «Лучший шантажист»?

– Нет, ему будет невыгодно убивать вас, потому что тогда эта информация станет доступна заинтересованным органам. Сечете?

– Вадим! – в моей интонации четко прозвучало недовольство его лексикой «гопота – стайл»

– Ну какие мы нежные! Я имел в виду, что можете идти смело. Я сейчас заархивирую файлы и подготовлю все на случай форс – мажора. Так что можете топать к Скорецкому, адрес я вам в смс-ке скинул. У него несколько объектов недвижимости. Но я связался с местными хакерами, они, как один, голосуют за Имеретинский. И несколько фамилий, которые будут для него как красная тряпка перед носом быка. Так что торопитесь.

То, что нужно торопиться, я знал и сам. Девушек могли переправить в любой момент, и потом размахивать флагом будет бесполезно. Из Ирана или Ирака их уже никто не вернет.

Я поставил в известность Антона, где можно будет искать мои останки в случае неудачи, и, взяв в каршеринг машину, помчался в Имеретинский.

Указанный в смс-ке особняк больше походил на средневековую крепость – с высоким каменным забором, из-за которого видна была только крыша. Хотя очевидно, что весь дом имел явно больше одного этажа.

Не представляя, как обычно являются непрошенные гости к мафиози, есть ли там звонок или какая-нибудь колотушка для привлечения внимания, я просто нагло надавил на клаксон. Некоторое время не было видно никакого движения. Затем вышел амбал в форме дворецкого, которая смотрелась на нем, как карнавальный костюм, и невежливо, а скорей даже агрессивно, поинтересовался, какого рожна я здесь делаю.

– Эй, ты, гоблин вислоухий! У меня к твоему хозяину совершенно интимное дело, которое касается двух москвичек, которые у него в гостях, и его нелегальных сделок. Запомнишь тему беседы или написать на бумажке? – чуть более вежливо ответил я на вопрос.

Сказать, что я не боялся было бы неправильно – меня могли закопать где-нибудь в окрестностях, даже не выслушав. Но выхода не было. Злость на себя, на эту сволочь, которая торгует чужими жизнями, поддерживала огонь моей дерзости. И поэтому, когда меня ввели в тронный зал, то бишь кабинет, я не собирался падать в обморок.

Скорецкий сидел за массивным дубовым столом, откинувшись на кресле и выпуская небрежные кольца дыма от сигары.

Не дожидаясь приглашения, я беспардонно занял ближайший стул и сразу взял быка за рога. Хотя я прекрасно знал, как его зовут, для создания имиджа наглого и безбашенного посетителя, умышленно опустил приветствие и имя хозяина.

– Мне нужны девушки, которые по неосторожности попали в вашу клетку. Катя и Юля. В благодарность никакие органы и заинтересованные лица в виде ваших конкурентов не узнают деталей ваших нелегальных сделок. Я думаю, господа Девятов, Райский, Долгих, Мазарин не очень обрадуются, если их фамилии будут звучать в зале суда, – и чтобы простимулировать его сговорчивость, добавил: – У меня есть доступ к вашим счетам на Каймановых островах, на Мальте и в Андорре. Я забываю об этой информации, вы забываете о девушках. В случае моей смерти не от старости, доступ к файлам получат все заинтересованные лица.

– Вам, молодой человек, не мешало бы пройти курсы по правилам хорошего тона.

– Ну вы же деловой человек! К чему тратить время на обмен расшаркиваниями? Я изложил суть визита и вполне удовлетворен нашей беседой, – придерживаясь до конца роли беспредельщика – айтишника, я уклонился от дальнейших препирательств.

– Вы гарантируете уничтожение файлов, я гарантирую отсутствие преследований со своей стороны. Я так понимаю, что не только вы посвящены в суть инцидента?

– Правильно понимаете! И вы не хотите, чтобы ваше имя всплыло в связи с несчастным случаем со мной? Итак, джентльменское соглашение?

– Именно!

Наверно, это самые короткие переговоры не только во всем деловом мире, но и в криминальном. Скорецкий был умным человеком, поэтому мгновенно просчитал всю ситуацию и понял, что визитер имеет основания переть танком. К тому же, рисковать всем ради двух девчонок глупо. Поэтому он нажал на кнопку громкой связи и скомандовал:

– Приведите сюда гостий.

Позавчерашние красавицы сегодня являли жалкое зрелище. Очевидно, их держали в каком-то подвале без элементарных удобств. Поплывшая косметика, наверно, они немало плакали, растрепанные прически предельно ясно давали понять, что обращались с ними не как особами королевских кровей. Однако неповрежденные платья и кожа на обнаженных руках заставили облегченно выдохнуть. С того момента, как Вадик озвучил, к кому они попали, я боялся, что их изнасилуют. Хотя и понимал, что психическое насилие не меньшее зло, чем физическое.

– За мной, – коротко скомандовал я, не давая времени ни девчонкам впасть в истерику от радости, ни Скорецкому передумать. Хотя, я думаю, лишние неприятности ему ни к чему.

Девчонки, как перепуганные мыши, шмыгнули за мной в машину. Боясь поверить в свое освобождение, они вжались в сиденья и не проронили ни слова, пока мы ехали.

Я тоже не склонен был к разговорам, поскольку только сейчас ощутил, насколько был напряжен. Напряжение спало, ему на смену пришла нечеловеческая усталость. Теперь я понимаю, почему за концерт дирижер тратит энергии больше, чем рабочий – асфальтоукладчик за день работы. Именно эмоциональное напряжение, предельная концентрация всех сил, а не взмахи палочкой играют в этом главную роль.

– В отеле поговорим, – коротко бросил я, чтоб не уронить свой имидж бесстрашного спасителя.

Бросая взгляды на этих двух перепуганных пташек, я чувствовал себя, как старший брат или даже отец. Хотелось качественно, с использованием ненормативной лексики, отругать, но учитывая их состояние, я решил приберечь разбор полетов на потом. Возле отеля я взял обеих под локотки, давая понять, что наше общение не закончилось.

– Артем, нам некуда идти, у нас номер уже не оплачен. Я надеюсь только, что наши вещи в целости и сохранности в каком-нибудь чулане, – чуть не заплакала Юля.

– Антон оплатил ваш номер, но не думаю, что вам целесообразно задерживаться здесь. Надеюсь, вы не вынашиваете планов возмездия? – на всякий случай переспрашиваю я. – Вы же не пострадали физически, значит, ушлый адвокат враз докажет, что вы приставали к уважаемому человеку, и ваше обаяние и красота ничем вам не помогут.

Вот так, погонялись девчонки за счастьем, да угодили в капкан. Время, проведенное в подземелье, поубавило претензий к жизни, и Юля совершенно безропотно со мной согласилась.

– Артем, мы даже не знаем, как вас благодарить, – так же робко и потерянно снова подала она голос.

– В Москве встретимся и обговорим варианты возмещения убытков, – хмыкнул я, будто физически ощущая, как тяжесть свалилась с плеч.

Я знала, что нам может быть плохо, но не представляла, до какой степени.

Пока мы были в казино, все хоть немного походило на культурный досуг. Корлеоне делал ставки, не морщась, проигрывал крупные суммы, успевая облапить Юлькину задницу. Однако, когда мы вышли оттуда и мафиози повел нас к машине, моя подруга начала приходить в себя.

– А куда мы идем? – очевидно, голова ее еще была в разладе с хозяйкой, но тело напомнило, что доступ к нему следует ограничить. Особенно для малознакомых мужчин.

– Юленька, я говорил, мы едем ко мне в гости.

– Катерина! – не вполне очухавшись, она уставилась на меня. – Мы зачем едем в гости?

Вздохнув с облегчением, я ответила:

– Никуда мы не едем. Мы идем назад в зал.

– Глупости! – коротко и емко откомментировал Корлеоне наши реплики, и не успели мы пискнуть, как уже беспомощными тушками были засунуты в большой автомобиль.

Блокираторы дверей щелкнули, как сработавший капкан, и мы поняли, что кричать и биться головой о стекло бесполезно. Собственно, это-то до меня сразу дошло, а до Юльки только сейчас.

Понятное дело, что добровольно ублажать этого упыря желания не было ни у Юльки, ни тем более у меня. Поэтому, как несговорчивых кукол, нас закинули в темный чулан. Вернее, подвал. К сожалению, не винный. Там хотя бы можно было нализаться до поросячьего визга и не умирать от страха.

Нам же оставалось только молиться. Так всегда говорят в боевиках. А мы с подругой не знали даже «Отче наш». Поэтому мы поклялись выучить ее наизусть, а попутно еще парочку, если удастся выбраться живыми и невредимыми. Хотя надежда на это таяла с каждой минутой.

И когда нам велели выходить, мы уже собрались на тот свет. Увидев Артема, я чуть не лишилась дара речи. Я умерла, и это уже другая реальность. Однако по вытаращенным от изумления глазам подруги я поняла, что она видит то же самое. Я с трудом подавила желание броситься ему в ноги и умолять забрать нас отсюда. Мне страшно было даже шелохнуться, чтобы лишним движением не спугнуть видение.

Беззвучно прошептав: «Артем!», я застыла соляным столбом. И только очутившись в его машине, я выдохнула.

«Так не бывает», – твердил мне разум, но глаза, уши и все тело доказывали, что мужчина, которому я долго и методично хамила, приехал и вырвал нас из лап мафиози. Вопросов было выше крыши, но я боялась даже пискнуть, все еще не веря в счастье.

В номере, быстренько смыв тюремную ауру, побросав вещи в чемоданы, мы через час уже ехали в аэропорт, понимая, что только в зоне вылета сможем почувствовать себя в безопасности.

В Москве Юлька заявила, что будет жить у меня, готовить есть, убираться, но ни за что не останется одна. И несколько дней мы провели в тревожной, изматывающей неизвестности, ожидая приезда Артема и его объяснений.

Даже за хлебом мы ходили вдвоем, вздрагивая от каждого взгляда. Поэтому, когда раздался телефонный звонок, нам обеим он показался таким же леденящим душу, как и в фильме «Звонок».

– Заеду за вами в семь. Поужинаем в ресторане, а заодно и обсудим наше дальнейшее сотрудничество.

– Ты что-нибудь понимаешь? – перепуганная Юлька вытаращила на меня свои глазищи. – Катька, я боюсь. Блин, он как Робин Гуд. Но также не бывает в жизни?!

Наученная горьким жизненным опытом, я тоже бы сказала, что в чудеса не верю, но факты – вещь упрямая. Артем нас спас.

Но какие бы страхи нас не подъедали, мы постарались придать себе более или менее приличный вид, замазав синяки под глазами от бессонницы и переживаний.

Ровно в семь, минута в минуту, мы уже стояли на крыльце. И сразу же подъехал Артем.

Видя наши перепуганные лица, он как-то по-мальчишески улыбнулся и открыл нам дверцу.

– Садитесь, лягушки-путешественницы!

Сбитые с толку, растерянные, мы никак не могли угадать, что будет дальше.

А дальше …

Возле входа в ресторан нас встретил Антон и еще какой-то парень, похожий на компьютерного наркомана. Не знаю, почему у меня возникли такие ассоциации, но наверно, от наших злоключений у меня обострилась интуиция. Правда, она так и не подсказала, зачем мы здесь.

– Привет, девчонки! – весело подмигнул Антон. – Знакомьтесь, это ваш ангел – хранитель –спаситель! Вадим Хоттабыч. – И видя, что этим он окончательно сбил нас с толку, пояснил: – Наш компьютерный гений.

Все еще чувствуя себя пришибленными, мы прошли в зал, поеживаясь от ассоциаций с рестораном нашей беды.

Антон рассказал, как удалось нас вытащить из лап мафиози, не жадничая, расписал мужество Артема и собственную недюжинную выдержку, проявленную во время операции, так как он практически сидел в засаде.

– Выпьем за успех!

Но он еще не успел договорить тост, как мы с Юлькой хором, как всполошенные несушки, заорали:

– Не-е-е-ет!!

Посетители опасливо покосились на нашу компанию, и нам пришлось ответить на подозрительные взгляды извиняющимися улыбками.

Антон миролюбиво поднял руки.

– Понимаю, понимаю!

– Хоттабыч, я думаю, ты можешь уже удалить компромат на Скорецкого. У нас же джентльменское соглашение, – вспомнил Артем.

На что Вадим, хотя и был вроде как джином для этих двух господ, весьма непочтительно заржал. Чем опять вызвал подозрительные взгляды. Причем не только посторонних людей, но и наших героев – освободителей.

– Вадик, ты что, веселильного яблочка отведал? – поинтересовался Антон.

– Не-а, – продолжало ржать дитя компьютерных технологий. – Артем Сергеич, прости засранца, но компромата нет.

– Как нет?! – в один голос воскликнули владельцы джина.

– Спасибо, конечно, за столь высокое мнение о моих талантах, но вскрыть счета серьезного человека – это задача, конечно, посильная, но требующая времени. А у вас его, Артем Сергеич, не было. Поэтому я успел нарыть только на верхушку айсберга.

Несмотря на хронически пришибленное состояние, в котором мы пребывали последнее время, мы с Юлькой чуть сами не разразились хохотом. И только безмерное почтение к нашему спасителю удержало в рамках приличия. Но надо сказать, с большим трудом, потому что у Артема был совершенно обескураженный вид.

– Ты хочешь сказать, что я ехал с пустышкой?

Вадим растянул рот от уха до уха.

– Ага!

– То есть ты сознательно отправил меня безоружного? Как на танк с погремушкой, – все еще не веря в коварство подчиненного, переспросил Артем.

– Ясен пень! Но если бы вы знали об этом, то вам бы не удалось так нагло себя вести. Я ж знаю, что в покер вы хреново играете. Но вы ж все равно поехали бы? Правильно?

– Поехал бы, – потирая переносицу, согласился наш Робин Гуд.

– Воот! Только неизвестно, как все обернулось бы! Так что считаю, что прибавку к жалованию я заслужил за креативность. Кстати, а вы, девушки, собираетесь рассчитываться?

Мы с Юлькой, как китайские болванчики, согласно закивали головами.

Артем, справившись с потрясением, вернул себе свой непринужденный вид, ответил за нас.

– Гусары денег не берут, но очаровательные барышни, я думаю, смогут отработать. Катя сама предложила такой вариант. Правда, она готова была стать домработницей всего лишь за пустяковую услугу, так что сейчас ставки выросли. Вадим выяснил, что у нее высшее образование, так что могу взять секретаршей к себе. На месяц. А Юля – у Антона. Вопросов нет? – совсем как на собрании акционеров, озвучил он приятое единолично решение.

– И вы не будете гонять меня в хвост и в гриву, вспоминая наше первое знакомство?

– Первый раз … не считается!

И по тому, как он ненавязчиво коснулся моей руки, я поняла, что работодатель не будет слишком придирчив.