Даша сидела в пустом доме и злилась на весь мир. Отдых начался совсем не так, как она его планировала. Девушка мечтала о море, о золотом песочке пляжа, а поехала в глухую деревню, в которой осталось всего несколько жилых домов.

– Ну, бабуля, ну удружила, – думала она, швыряя оловянную миску на стол, – посмотри за домом, он без людей не может. А я не могу без связи и интернета! – последние слова девушка крикнула кому-то, глядя в потолок, и в этот момент раздался телефонный звонок.

– Во блин, – Дарья уставилась на телефон, – это что за чудеса такие?

Она аккуратно взяла его в руки, провела пальчиком по экрану и почему-то шепотом ответила:

– Алло!

– Дашуль, привет, родная, как дела? – услышала она голос мамы.

– А ты приедь и узнай, – пробурчала девушка в ответ, – мам, ну какие тут могут быть дела? Телевизор показывает всего четыре канала, и то через раз, связи нет, вокруг одни старухи. Мама, что я тут делаю???

– Дашенька, милая, ну потерпи месяцок, пожалуйста. Ну, ты же знаешь, что я не могу приехать сейчас, у меня работа…

Связь внезапно оборвалась.

– Тьфу, – зло сплюнула девушка и передразнила мать, – ну, посиди тут месяцок, – и, глядя на телефон начала разговаривать с ним, – а ничего, что тут даже поговорить не с кем? И вообще, вы же мне сначала всего десять дней обещали.

Дашкина бабушка была ведьмой, бог знает в каком поколении. Настоящей ведьмой, к которой люди с проблемами и болезнями толпами идут, даже несмотря на распутицу и отсутствие дороги. Они могли стоять под окнами часами, дожидаясь своей очереди, и когда входили в дом смотрели на бабушку как на бога, надеясь, что она им поможет. Бабушка почти всегда оправдывала их надежды, помогала людям двадцать четыре часа в сутки без отпусков и выходных, но и она иногда нуждалась в отдыхе. Один раз в семь лет бабушка уезжала на Тибет, и ничто её не могло остановить. Там она набиралась сил, беседовала с монахами и пропитывалась мудростью великих гор, так говорила сама бабушка, но Даша подозревала, что она просто летала на какой-нибудь ведьмовской шабаш, в какую-нибудь ещё более глухую глухомань и там готовила мелкие пакости тем людям, которые ей изрядно портили жизнь. Бабуля всегда просила присмотреть за домом дочь, Дашину маму, но в этот раз всё вышло из-под контроля. Бабушка как-то внезапно заявила, что улетает по делам раньше положенного времени, маме не дали отпуска, а Дарья как раз была совсем свободна. Девушка только что окончила университет, а на работу по специальности устроиться ещё не успела, поэтому на неё и возложили заботу о доме. В общем-то, дело было не в самом доме, и даже не в огороде, который месяц мог и постоять без прополки, и даже не в малочисленных курах, утках, а в нетерпеливых посетителях, которые всё шли и шли нескончаемым потоком с мольбами и просьбами. Встретив на своём пути закрытую дверь, и не достучавшись в неё, просители считали своим долгом залезть внутрь и проверить, точно ли нет никого дома, или им просто не хотят открывать. Бывало, что бабуля отходила всего лишь на часок-другой поболтать к соседке, а нетерпеливые граждане уже и в окна влезали, и дверь с петель выносили. Вот от таких визитеров в ближайший месяц и предстояло Даше держать оборону.

Девушка с надеждой взглянула на телефон, но он был неумолим и показывал, что связи нет. Она тяжело вздохнула и вернулась в кладовую проверять бабушкины запасы. В кладовке, где всегда почему-то было прохладно, в мешках лежали крупы, на полках стояли консервные банки, аккуратно построенные по ранжиру, в погребе стояли соленья, а в подполе хранилась картошка. Прожить месяц здесь можно было без проблем, у старушки всегда был запас самых необходимых продуктов, лихие девяностые научили, да к тому же посетители приходили не с пустыми руками. Даша заглянула во все мешки, рассмотрела банки, и удовлетворенно хмыкнув, уже было вышла из кладовки, как вдруг застыла на пороге, как будто вспоминая что-то важное. Простояв так несколько секунд, резко развернулась на сто восемьдесят градусов и кинулась обратно к мешкам. Она стала вновь лихорадочно развязывать верёвочки, которыми были завязаны мешки, и заглядывать в них. Перебрав все, и не найдя нужного, растерянно встала посередине кладовой и начала оглядываться, мешков больше нигде не было. Поняв, что не нашла самого необходимого, с досадой произнесла:

– Вот блин…

Даша не обнаружила муки! Если бы она сейчас была в городе, то ей было бы глубоко плевать на данный факт, но дело было в том, что магазин в этой деревеньке уже лет десять как закрыт, а ближайший находился в семи километрах. До заката всего ничего, а девушке сегодня кровь из носу нужна мука. Это было не капризом, а вынужденной необходимостью. Сегодня вечером она обязана спечь лепешек. От этого зависела вся её дальнейшая жизнь в этом доме.

Каждый год, когда у мамы был отпуск, а у Даши каникулы, они приезжали к бабушке в деревню и помогали по хозяйству. В первый же вечер, когда все укладывались спать, мама совершала своеобразный ритуал. На кухонном столе она оставляла блюдце с молочком и печенье. По словам мамы, так задабривался хозяин, чтобы им хорошо спалось и жилось в доме бабушки, потому что хозяин был с норовом, и никого кроме бабули не признавал. Вот и сегодня, когда в спешке девушку собирали в деревню, мама повторила несколько раз, что нужно обязательно налить в блюдце молочка, хотя бы сгущенного и во что бы то ни стало положить печенье, или конфетку, на крайний случай кусочек хлеба или лепёшку. Девушка наставления матери слушала невнимательно, ведь про хозяина она знала и помнила с детства, наслушавшись бабушкиных рассказов. Но когда Даша уселась в кресло пригодного поезда и полезла в свой рюкзак за наушниками, она испытала шок, обнаружив, что не взяла ни зубную щетку, ни конфеты, ни печенье. Всё благополучно осталось лежать на кровати. Как такое могло случиться, она не могла понять, потому, что была уверена, что всё лежит в рюкзаке, четко помнила, что складывала всё это своими собственными руками, да и весил он так, словно забит тем самым печеньем и конфетами.

Выйдя на нужной станции, девушка не стала делать крюк, чтобы зайти в магазин в соседней деревне, потому что была уверена, что у бабушки в кладовке всегда есть мука и она успеет спечь свеженьких лепёшек и сама поужинает, и хозяина угостит. И вот сейчас Даша стояла на пороге кладовки и чуть не плакала, потому что помнила, что грядут неприятности. Миссия по спасению бабушкиного дома срывалась, не успев начаться. Девушка достала телефон, посмотрела время и сказала сама себе:

– Час, двадцать пять. Успею.

Она кинулась в дом, вытряхнула всё из рюкзака на стол, проверила кошелёк и, запихивая его на ходу обратно, выбежала из дома.

До ближайшего магазина было семь километров прямой дороги, Даша точно помнила, что работает он до восьми часов вечера, в запасе было почти полтора часа, но нужно было поторапливаться. Кто их знает, эти деревенские магазины, надоест продавцу сидеть, в носу ковыряться и закроет пораньше. И тогда бедной Даше хоть совсем домой не возвращайся. Конечно, на обратном пути придётся несколько километров по темноте пройтись, но девушка в этом не видела особых проблем. Лето в этом году было жаркое, дождей шло мало, дорога, идущая сквозь лес, была сухой и лишь кое-где, в глубокой колее блестели небольшие лужицы. Даша прикинула, что если не идти, а пробежать легким бегом хотя бы половину пути, то успеет туда и обратно ещё засветло. Она вышла на дорогу, поправила рюкзак и припустила трусцой по обочине дороги.

Лес жил своей жизнью, то тут, то там он издавал странные, ни на что не похожие звуки, которые пугали девушку, поэтому она остановилась, вытащила из бокового кармана рюкзака наушники, подключила их к телефону и, врубив на всю громкость свою любимую группу «Король и шут» побежала дальше. Так бежать было даже легче, казалось, что музыка прибавляла сил и скорости, только через некоторое время она стала замечать, что на её пути всё чаще и чаще стали попадаться дикие животные. Сначала под ноги кинулся ёж. Девушка перепрыгнула его, и, не заостряя на этом внимание, продолжила свой путь. Буквально через две песни, под ноги к ней кубарем выкатился заяц. Живого зайца Даша никогда не видела, поэтому невольно остановилась и проводила животное глазами до кустов, в которых он скрылся, но как только она начала движение, на дорогу выбежала рыжая лиса и кинулась следом за зайцем.

– Ухтыыы, – Даша проводила взглядом и лису, но потом опомнилась и крикнула в вдогонку, – зайка, беги быстрее! Лиса уже совсем близко!

Немного постояв, прислушиваясь к звукам леса, и не услышав ничего печального, Даша подумала, что заяц удрал, вновь вставила наушники в уши и опять припустила трусцой. Бежала она долго, лес начал редеть и чувствовалось, что скоро будет поляна, за которой уже и деревня виднелась, как вдруг, на Дашу из густого кустарника выскочила косуля. Врезавшись в девушку и уронив её на землю, животное отскочило в противоположную сторону и скрылось среди высокой травы. Бегунья поднялась, отряхнулась и возмущённо крикнула в ту сторону, где скрылся зверь:

– Эй, да вы чего все сегодня, мухоморов что ли обожрались?

Она наклонилась, подняла с земли упавшие наушники, тщательно отряхнув их, уже демонстративно вставила наушники в уши и буркнув вслед косуле:

– Дура бешеная, – рванула с места.

В этот раз она бежала изо всех сил, стараясь как можно быстрее миновать последний участок леса, пока на неё не налетел какой-нибудь медведь. Лес закончился как-то внезапно, как будто кто-то невидимый открыл шторы и в комнату ворвался солнечный свет. Даша, выбежав на открытый участок дороги, сощурилась от яркого света и прикрыла глаза ладонью. Солнце уже садилось, окрашивая ближайшие облака в красный цвет. На фоне заката, на холме во всей своей красе распласталась деревня. Девушка взглянула на часы и хмыкнула:

– Фига себе скорость развила, на физре бы так бегать.

До закрытия магазина оставалось пятьдесят пять минут.

Даша быстрым шагом поднялась на холм и, войдя в деревню, двинулась к магазину. В деревне в вечернее время было многолюдно. Лето, каникулы, вся ребятня, пользуясь тем, что родители были заняты домашними делами, не спешили идти домой и носились друг за другом, играя в войнушку. Студенты же наоборот, только закончив порученные родителями дела, стекались парочками к клубу. Даша никого из них не знала, поэтому даже не старалась их разглядывать и направилась прямиком к магазину.

Пришла она вовремя. Магазин ещё не был закрыт, но на крыльце с ключами в руках стояла немного располневшая молодая женщина в голубом халате, с пилоткой на голове в тон спецодежде, и безразличным взглядом осматривала окрестности с высоты магазинного крыльца.

– Вы ко мне? – лениво спросила она, но вдруг выражение её глаз изменилось, и она ахнула, – Дашка, ты что ли?

Даша внимательно всмотрелась в лицо продавщицы и поняла, что это Аня, с которой она всегда играла, когда приезжала к бабушке в деревню.

– О, Аня, привет, а ты что тут делаешь?

– Как что, живу я здесь, работаю. Замуж вышла, пацана родила. А ты замуж-то вышла? – спросила Дашу собеседница, но тут же продолжила, не дождавшись ответа – Даш, а ты сейчас где, в Дормидонтовке, ты сейчас туда пойдёшь? Бабушке гостинец отнесёшь?

– Значит, жива бабка-то Анюткина, вот и славно, хоть поговорить будет с кем, – подумала Даша и ответила, – давай, только немного. Мне ещё муки нужно пакета два хотя бы, печенья и конфет пакет. Да, ещё зубную щетку!

Аня, шустро юркнув за прилавок, ловко засунула в рюкзак два двухкилограммовых пакета муки, пачку печенья и конфет, сделала шаг назад, внимательно посмотрела на товар, как будто прикинув, сколько всё это будет весить, и аккуратно положила сверху зубную щетку.

– Итого пять триста, – заключила она, – я тебе сейчас конфеток накидаю разных, грамм семьсот, чтобы не особо тяжело нести было, а то вы городские нежные, к тяжестям не привыкшие. А бабке и это в радость будет.

Аня шустро собрала бабушке гостинец, рассчитала Дашу и помогла распределить вес в рюкзаке. Девушка начала затягивать лямки, но Аня, посмотрев в окно начала внезапно поторапливать девушку.

– Даш, давай быстрее, чего ты вошкаешься, скоро стемнеет, как ты по лесу-то пойдёшь в темноте. Я понимаю, что живности у нас давно нет, но там такие колдобины, что руки – ноги переломать можно.

– Ну, на счёт живности, я бы так не сказала, – ответила Даша, кряхтя, поднимая рюкзак, – я пока шла сюда, на меня кто только не кидался. И ёжик, и заяц, и лиса, колобка только не было, вместо него меня с ног сшибла косуля придурковатая. В жизни столько животных не видала сразу. Если только в зоопарке.

– Чего? – удивилась Аня, – косуля? На дороге? Откуда ей тут взяться?

– А, неважно, – отмахнулась Даша, – радоваться нужно, что ещё не всю живность повывели. Ладно, я пошла. Пока.

Девушка уже вышла из магазина, когда её окликнула продавец:

– Даш, так ты замуж-то вышла?

– Нет, – весело ответила девушка, – не успела. Я только успела университет окончить.

– А я тоже выучилась, в колледже, на продавца, – вдогонку крикнула Аня.

Даша пожала плечами, весело помахала рукой и, поправив рюкзак за спиной, прибавила шаг и как только отошла подальше от магазина, проворчала себе под нос:

– Ничего не понимаю, причём тут её колледж? Какая связь между замужеством и колледжем? Что к чему? Эх, нужно было сразу спросить, теперь вот иди, и думай ни о чём…

Дойдя до леса, Даша остановилась, потому что перед ней открылась живописная картина. Туда, где начинались деревья, солнечные лучи, из-за холма, на котором стояла деревня, уже не попадали, и там оказалось неожиданно темно. Свет и тень разделялись как по линейке. С одной стороны было светло, пели птицы, и все краски дня радовали взгляд девушки, с другой стороны было темно, тихо и жутко. Казалось, что если шагнуть вперёд, то сразу окажешься в кромешной тьме, где даже дороги не разглядишь и непременно пропадёшь.

– М-да. Это я чего-то неправильно рассчитала, – задумчиво сказала девушка, и почесала затылок, – ну да ладно, выбора-то всё равно не было, – она достала телефон, на всякий случай проверила процент зарядки, и шагнула вперёд.

Лес встретил путника гнетущей тишиной. Не пели птицы, не шелестела трава, лес затаился, но Даша этого старалась не замечать. Она постояла на границе света и тьмы, вглядываясь вдаль леса. Глаза привыкли к темноте, видимость была более или менее нормальной, идти можно было пока и без фонарика. Девушка повеселела, ещё раз поправила рюкзак и бодро зашагала по сумеречной дороге. Она шла по лесу и рассуждала, к чему же всё-таки была эта странная реплика о колледже. В итоге, придя к выводу, что Аня просто позавидовала, ну, или хотела показать, что не такая уж она и дура, путешественница успокоилась и наконец-то заметила, что не слышит ничего, кроме собственных шагов.

– Что за чёрт, – вновь заворчала Даша, ей всё меньше и меньше нравилась затея с походом в магазин, – точно в лесу сегодня день мухоморов. Все обожрались и теперь спят. Жуть какая, – проворчала она и сунула наушники в уши.

Девушка шла быстро, изредка поглядывая по сторонам, чтобы никакая бешеная белка, уснувшая на ветке, не спикировала ей на голову. В наушниках играла музыка, но это не расслабляло её, а наоборот, Даша знала все песни, их порядок звучания и длительность наизусть, поэтому вела отсчет времени. Пройдя, по её расчётам километров пять, Даша остановилась отдохнуть. Рюкзак уже казался не шестикилограммовым, а стопудовым. Девушка сняла его с плеч, присела рядом на корточки и обомлела. Она сидела не на дороге, а посередине поляны, плотно окружённой деревьями, и освещённой огромной, круглой голубой луной, занимающей полнеба.

– Ну, вот и морока дождались, – совершенно спокойно подумала Даша, – и кому это я так дорогу перешла?

От бабушки девушка много раз слышала, что лесные жители могут навести на человека морок и много дней водить по лесу, до тех пор, пока он не умрет, ну, или не сумеет выбраться из леса, что случается намного реже. Паники не было, потому что Даша из родительских рассказов знала, что страх в лесу самый худший советник. Если поняла, что ты потерялась, остановись, осмотрись и подумай, что тебе дальше делать. И обязательно нужно читать молитву.

– Так, – начала рассуждать Даша, – я в деревню шла строго на запад, когда вышла из леса, солнце было как раз напротив меня, дорога прямая, как стрела. Значит, сейчас мне нужно идти на восток.

Она оглядела поляну, по деревьям, стоявшим на её границе, определила север и юг, и, надев рюкзак, направилась в нужном ей направлении, громко читая молитву «Отче наш», которую миллион раз слыша от бабушки, и непроизвольно запомнила как стихи Чуковского. К удивлению девушки, на пути не попадалось ни коряг, ни высокой травы, ни кустарника, привычных для любого леса. Деревья словно расступались перед ней, показывая направление, и яркая луна освещала путь. Через некоторое время, Даша поняла, что если бабушкин метод и работает, то как-то странно, сейчас никто её, вроде не морочил, но на дорогу она так и не вышла. И ещё эта луна… Луна её действительно пугала, потому что наша путешественница чётко помнила, что сегодня не могло быть полнолуния, сегодня был последний день убывающей луны. Маленький, липкий испуг начал потихоньку заполнять её мозг, и постепенно охватывать всё тело. Она уже начала чувствовать как начали неметь руки и ноги, стало страшно, по щеке потекла непрошеная слеза, и вдобавок ко всему, заморосил мелкий дождь. Даша уже давно заметила, что если у неё плохое настроение и хочется поплакать, то погода как специально добавляет градус грусти, и на улице непременно начинается дождь или снег. Сегодня исключения не случилось.

– Вот же сволочь, – разозлилась девушка, и погрозила кому-то в небо, – я тебе.

Испуг исчез, появилась злость и всплыла настырность, которая иногда раздражала старшее поколение. Даша стиснула зубы и приготовилась дать бой нечистой силе, которая хочет куда-то её заманить.

Когда она опустила глаза, вокруг сразу стало ощутимо темнее. Ещё не поняв, что произошло, девушка стала оглядываться вокруг, и вдруг услышала где-то очень далеко:

– Даааашаааа, – чей-то далёкий зов, пытался добраться до неё, – Дааашенькаааа.

Голос показался ей до боли в сердце знакомым ещё с детства. Что-то родное, теплое и мохнатое всплыло из глубины воспоминаний. И ещё какое-то дурацкое имя крутилось у неё в голове, но она никак не могла его припомнить.

– Даааашаааа, аааууу!

Девушке показалось, что там, вдалеке мигнул огонёк, как будто кто-то водит фонариком из стороны в сторону, стараясь привлечь её внимание.

– Дааашааа, – донеслось до неё вновь.

И вдруг она вспомнила! Вспомнила то имя, которое казалось ей сейчас дурацким, и она закричала:

– Додо, я здесь, я иду!

– Идииии на мой гоооолооос, – ответил Додо.

Девушка, поправив рюкзак, бросилась бежать навстречу голосу и внезапно обнаружила себя на дороге, на краю леса.

– Фууух, – выдохнула она с облегчением, и, не смотря на свою ношу, понеслась галопом к околице.

Когда она подбежала к тому месту, где должен был стоять Додо, на улице стало совсем темно. В деревне не было видно ни одного огонёчка, все старички уже спали, только где-то в дальних дворах лаяли собаки. Даша остановилась у забора, внимательно вглядываясь в темноту, ища знакомый силуэт, но никого не увидела.

– Эй, Додо, ты где? – шепотом сказала она, чтобы не раздражать деревенских собак, но ей никто не ответил. Неловко потоптавшись на месте, несколько минут, девушка хмыкнула, пожав плечами и на всякий случай, поблагодарив, отправилась домой.

Даша поняла, как она устала только тогда, когда плюхнулась на табурет на кухне. Ноги сразу загудели и налились тяжестью, руки затряслись и на глаза навернулись слёзы, за окном тихо пошел поливать огород мелкий дождик.

Немного посидев, девушка сползла с табурета, раскрыла рюкзак и начала вытаскивать покупки. Конфеты бабы Нины, бабушки Ани, она отложила отдельно, остальное разложила по полкам. Муку отнесла в кладовку и там оставила её в рюкзаке. Сил вытаскивать её, и пересыпать в специальный мешочек не было. Она бы и в кладовку не пошла, если бы не банка сгущёнки.

Из последних сил Даша доползла до кухни, налила сгущенку в блюдце, положила рядом пару печенек и, едва дойдя до кровати, буквально рухнула на неё, даже не раздеваясь.

Ночью ей снился сон, как будто спит она на мягкой перине, уютно укутавшись в одеяло, а на кухне кто-то расположился по-домашнему и, болтая, чаёвничал.

– Дашка у меня молодец, – говорил с гордость первый голос, – она у меня ого-го. Вишь, для меня в какую даль бегала. Темноты не испугалась, боевая девка, не чета вашим клушам.

– Ага, бегала, – ответил второй голос, – и чуть не заплутала из-за тебя. А наши клуши дома сидят, да детей нянчат, а у вас и мужа ещё нет.

– А вот здесь я не виноватый. Это Лешак её водил, пошутить решил над дурочкой городской. Попадись он мне, козёл безрогий, я ему-то все рога пообломаю. А мужа нет, так это не беда. Нам кого попало, как у вас, не надо, нам хорошего надо, с образованием, работящего. Зато наша хоть и городская, а к бабке в деревню кажный год мотается, а ваши зажрались, на лисапеде семь километров проехать ноги отвалятся, бабку навестить не могут.

– Ага, пообломаешь. Ты в дому, а он в лесу. Пообломает он… Как же… А на счет Нинки ты прав, дожилась, годами ни детей, ни внуков не видит. Беда с этими детями.

– Не горюй, моя хозяйке твоей передачку принесла. Вон, на полочке лежит. Завтра проснётся, да отнесёт.

На кухне послышался топот маленьких ножек, шорох пакета, затем опять топот ног.

– Завтра посмотрю. Ужо дождуся утра. Завтра Нинка мне конфеток подкинет, ммм, вкуснятина.

– А я завтра залезу в бабушкин сарай и посмотрю, может там мой велосипед сохранился, – подумала Даша, – на велосипеде в магазин, куда уж лучше-то ехать.

Рано утром, чуть забрезжил рассвет, на забор взлетел соседский петух и закукарекал во всё горло. Девушка открыла глаза, с удовольствием потянулась и тут же с визгом свалилась с кровати. Она действительно была укутана в одеяло по самый подбородок. Но испугало её не это, а то, что она была раздета, вернее она спала в своей любимой ночной сорочке, которая всегда лежала в бабушкином шкафу, а одежда, в которой она упала на кровать и заснула, лежала аккуратно сложенная на стуле, стоящем рядом с кроватью. Даша не поверила своим глазам, и стоя на четвереньках, потрясла головой, видение не исчезло, она всё так же была в ночной сорочке, а одежда продолжала лежать на стуле.

– Бааа, – тихонечко протянула она, – ты где?

Но, не услышав ответа, позвала маму.

– Маам, это ты?

В доме стояла мёртвая тишина. Девушка, не вставая на ноги, тихонько поползла к выходу. Добравшись до порога, приоткрыла дверь, взвилась пружиной вверх и выпрыгнула на улицу. Во дворе тоже было пусто, только в огороде стояла соседская коза Машка и бессовестно поедала бабушкину капусту.

– Ах ты ж…

Даша, не спуская глаз с наглой козы, наощупь нашла что-то похожее на палку и, вытянув это перед собой, пошла в атаку.

– А ну, пошла вон, – закричала девушка жутким голосом, для пущёй острастки выпучив глаза и скривив страшную рожу, – а не то я тебя сейчас на котлеты пущу.

– Мееее, – ответила коза и продолжила невозмутимо жевать капусту.

– Да откуда ты такая наглая взялась, – возмутилась Даша и огрела таки козу по спине палкой.

Коза выпучила глаза и заорала дурным голосом, но с места не сошла. А девушка, наконец, рассмотрела, что у неё в руках. Это был сломанный черенок то ли лопаты, то ли тяпки, который сломался таким образом, что стал похож на кол, которым убивают вампиров. Даша взяла палку как копьеносец и начала острым концом тыкать козу в ляжку. Животному это явно не понравилось, и оно начало потихоньку отступать.

– Ага, не нравится, – возликовала девушка и стала тыкать козу ещё чаще. Машка отступала к забору, и когда уперлась задом в него, оглянулась и одним прыжком преодолела заграждение.

– Урррраааа, победа! – закричала Даша, подняв руки вверх и сотрясая своим импровизированным орудием, – слышь, зараза, соскучишься по пенделям, приходи, – кричала девушка вслед убегающей без оглядки козе.

Но вдруг вспомнив, что она уже девушка взрослая и не пристало ей скакать по огороду в одной ночной сорочке, Даша ойкнула и огромными прыжками направилась в дом.

Заскочив в комнату, Даша кинулась к своей одежде. Та была идеально чистой и оглаженной, даже носочки.

– Кулёма, – вдруг раздался знакомый голос из кухни.

Девушка, уже державшая одежду в руках, положила её на стул и крадучись, по стенке пошла на голос.

– Баааа?

Резко выпрыгнув из-за угла, она стояла на пороге кухни и внимательно осматривала помещение. Кухня была абсолютно пустой.

– До-жи-лась, – чеканно сказала Даша, – теперь мне слышатся голоса. Это всё от одиночества. Нужно хоть телек включить, что ли….

И тут её взгляд упал на стол. Он был пуст. Блюдце, в которое она вчера налила сгущенки, было не только пустым, но и чистым, и стояло на положенном месте. Девушка подошла к полке с посудой и потрогала его. Блюдце было ещё влажным, как и то, что стояло под ним. Она потрогала кружки. Две из них явно кто-то недавно помыл.

– Так значит, ночью мне не показалось, что кто-то сидел и пил здесь чай, хвастаясь моими достижениями. Выходит и голос, и фонарь мне тоже не почудились. Ну, значит в доме я не одна, это радует, просто кто-то не хочет, чтобы я его видела. Не хочет показываться, и не надо. Мало ли что могло случиться, может у него страшный шрам через всё лицо как у Жоффрея де Пейрака, – начала фантазировать девушка, но тут же замолчала, и пошла к умывальнику, – а ну это всё нафиг, а то сейчас нафантазирую на свою голову.

Умывшись и наконец, переодевшись, Даша взялась за приготовление пищи. Наварила большую кастрюлю гречневой каши, чтобы не стоять целыми днями у плиты, позавтракала, и, взяв с полки пакет, предназначенный бабе Нине, отправилась в гости.

Баба Нина сидела во дворе на низенькой скамейке и доила ту самую козу Машку.

– Что припёрлась ни свет ни заря? – вместо приветствия сказала старушка скрипучим голосом, – это ты, что ли, мою козу обидела?

– Ээээ, – Даша задумалась, на какой вопрос отвечать сначала, но сообразив, что первый вопрос был чисто риторическим, ответила, – никто её не обижал, просто она нашу капусту жрала, вот я и прогнала её с огорода.

– А тебе что, капустки жалко для несчастной козочки? – взъелась баба Нина.

Девушка от такой наглости на какое-то мгновение даже потеряла дар речи, но потом насупилась и ответила:

– Вашей – нет, а своей жалко. Если хотите это несчастное создание капустой кормить, гоните её в свой огород, а не в наш. Бабуля не для этого поллета спину гнула. И вообще, я не ругаться к вам пришла, вот, – она протянула пакет конфет, – Аня вам передала.

– Сподобилась, значит, – усмехнулась старушка, забыв про начинающийся конфликт, – конфеток передала, значит. А сама когда изволит прибыть?

– Не знаю, – Даша пожала плечами, – она ничего не сказала.

– Постой, да когда же ты успела-то в магазин сбегать? – вдруг спохватилась баба Нина, – ты же вчера только к вечеру приехала.

– Да вот вчера вечером и сбегала.

– Батюшки, да как же ты это, – старушка всплеснула руками, – по ночи что ли по лесу шла. Да как же тебя лешак-то не утянул? Чего ты вообще, на ночь глядя-то попёрлась, какая такая нужда была?

– Дааа, – задумчиво протянула Даша, думая рассказывать или нет о хозяине, и о своём промахе, но решила, что за столько лет баба Нина все бабушкины секреты наизусть изучила, и решила рассказать, – я когда дома собиралась, точно помню, что всё в рюкзак складывала, а когда приехала оказалось, что в рюкзаке нет ни печенья, ни конфет. Да ещё и зубная щётка куда-то подевалась. А хозяина-то нужно задобрить. Думала, хоть лепёшек спеку, кинулась, а муки в доме ни крошечки нет. Выбора не было, вот и понеслась в магазин.

– Эээх, дурёха, – с укором сказала соседка, – а почему ко мне не пришла, почему у меня не попросила, неужто я бы ребёнку отказала в миске муки?

– Ой, да я об этом даже не подумала, – засмущалась Даша.

– Городские, что с вас взять, – махнула рукой баба Нина, – живетё в своих курятниках, друг дружку не знаете. Вот так что случись, щепотку соли не у кого попросить. Погодь, – её вдруг осенило, и выражение её лица стало озабоченным, – как так муки нет? Мы же недели три назад по мешку муки с твоей бабкой заказывали. Нам доставили прямо к крыльцу, должна быть мука у Дарьи, точно знаю.

– Я вчера два раза проверила, – девушка тяжело вздохнула, – глазам своим не поверила, у бабушки же всё всегда с запасом было. А тут вот такая засада.

– Это тебя хозяин на вшивость проверял, – заулыбалась старушка, – вот поверь мне, сейчас зайдёшь в кладовую, всё там будет. Но на будущее знай, если что случится, беги лучше ко мне, не шарохайся по лесу ночью. Там у нас леший совсем распоясался.

– Хорошо, – послушно кивнула Даша, – пойду кладовку проверю.

– Иди, иди. Проверь, – хохотнула старушка.

– Хорошая старушенция эта баба Нина, чего Анька дура бабушку не навещает, совсем же рядом. Вот умрёт она, потом локти будет кусать, что бросила её тут одну, – рассуждала девушка.

Даша сделала шаг назад и вдруг вспомнила про конфеты.

– Ой, подарочек же, – она протянула пакет соседке.

Баба Нина взяла его, тяжело вздохнула и тихо сказала:

– Дашенька, ты заходи ко мне в гости, хоть изредка. А то бабка твоя уехала, и даже словом не с кем перекинуться.

– Обязательно зайду, не сомневайтесь, – заверила девушка и пошла домой.

– Жалко стариков, они все такие одинокие. Вот и моя бабуля весь год сидит дома, и поговорить даже не с кем, – Даше очень стало грустно и тут же, среди ясного неба из ниоткуда появилась маленькая тучка, и пошел грибной дождь.

– Вот же зараза, – девушка, уже бог знает, в какой раз погрозила в небо кулаком и побежала домой.

А дома она решила проверить версию соседки и отправилась проверять мешки. Один из них оказался полон муки. Даша пыталась вспомнить, как она умудрилась его не заметить, вспоминала, сколько и в каком порядке стояли эти мешки вчера, но вспомнить ничего не смогла.

– Кулёма, – вдруг услышала она за спиной укор, резко обернулась и, поняв, что там никого нет, автоматически без всякой задней мысли ответила:

– Сам дурак.

И тут же ей прилетел подзатыльник. Девушка зашипела от боли и схватившись за больное место рукой, выбежала из кладовой.

Дома сидеть совсем не хотелось, к тому же там засел драчун – хозяин, а Даша на него обиделась, и видеть, общаться или даже просто находиться с ним в одном доме желания не было. Она вышла на улицу, обошла двор в поисках посильной ей работы, сходила в огород, побродила по грядкам, осмотрела их и поняла, что заняться ей сейчас нечем, бабушка заранее сделала все дела, наверное, знала, что Даша приедет одна. И тут она вспомнила свой сон и отправилась в сарай проверить велосипед. Открыв дверь, сразу увидела его – старый велик, из которого она давно уже выросла, ну, по крайней мере, так думала Даша до сегодняшнего дня. Он висел на стене напротив двери, закреплённый несколькими прочными коваными крюками, которые когда-то выковал на своей кузнице дед Матвей, живший раньше в Дормидонтовке, таких уже не найдешь в современном мире. Девушка с большим трудом сняла велосипед, проверила, не ссохлись ли шины, накачала колёса и с большим удовольствием прокатилась по двору. Она уже собралась было выехать на дорогу и прокатиться по деревне, заодно посмотрев, кто из местных жителей остался, а кто уехал к родным в город, навеки покинув эти места, как вдруг, как будто из воздуха у калитки появился черный человек. Даша даже сама не поняла, почему она назвала его черным, хотя… У этого человека была довольно странная внешность. Худой, даже можно сказать истощенный, с прозрачной белой кожей, он был одет во всё черное, от этого кожа смотрелась ещё бледнее и прозрачнее. Человек был сед, его странная причёска «под горшок» совершенно ему не шла, и как бы увеличивала его и без того огромный нос, который был больше похож на орлиный клюв. Цепкий взгляд злобных глаз – бусинок пытался насквозь просверлить Дашу, а злобная ухмылка тонких губ наводила страх. Он стоял у калитки, молча, и не пытался зайти, но и не уходил. Что-то девушке подсказывало, что приближаться к этому злобному типу не стоит.

Она остановилась в паре метров от калитки, и тоже стала смотреть на него в упор. Человек не отвел глаз, а только лишь прищурился и криво усмехнулся. Девушка не поняла, в какой момент он исчез, то ли она моргнула, то ли вообще заснула, но вот он был, а теперь его нет, и от неестественности происходящего на коже появились мурашки.

– Боже мой, – ахнула она, – с какими только уродами бедной бабушке не приходится общаться. Кощей, что ни на есть самый настоящий Кощей бессмертный в гости к нам пожаловал, прямиком из сказки. И чего хотел, не понятно.

Кататься на велосипеде Даше расхотелось, она тяжело вздохнула и понуро поплелась к сараю, ставить свой транспорт в гараж.

Зайдя в дом, девушка включила телевизор. Сидеть на стуле, на котором всегда сидела бабушка и смотрела новости, было непривычно жестко, поэтому Даша села на диванчик и сама не заметила, как заснула.

Ей снился странный сон, в котором главным героем был черный человек. Он вновь появился у калитки бабушкиного дома, ухмыльнулся, и пинком распахнув её, вошел во двор. Все растения и деревья сразу почернели и сникли, во всей деревне стих птичий гомон, даже коза Машка затихла, будто затаилась, в деревне наступила мёртвая тишина.

– Как вчера в лесу, – подумала Даша, – чего он вообще сюда припёрся? Чего ему здесь надо?

Черный человек остановился посередине двора, и начал оглядывать его, но видно не нашел то, что искал и подойдя к дому пнул ногой входную дверь. Та с грохотом распахнулась и девушка поняла, что сейчас он зайдёт в дом и ей наступит конец. Даша попыталась свернуться калачиком, забиться в угол дивана и стать незаметной, чтобы её невозможно было найти, но в доме что-то резко изменилось. Исчезла напряженность. Рядом с печкой вдруг появился маленький смерч и двинулся к выходу. Он крутился с бешеной скоростью и этим создавал какой-то странный звук, похожий на очень тонкий женский визг. Человек во дворе, увидев этот вихрь, с гримасой ужаса на лице начал пятиться к калитке, выставив руки вперёд, будто пытаясь защититься от него. Чем дальше он отступал, тем больше растений и деревьев становилось снова зелеными. Они как в кино поднимались прямо на глазах и распускали свои ветки. Человек достиг ворот и исчез, как и в первый раз, а смерч, оборвав свой визг на самой высокой ноте, вдруг распался и что-то маленькое и мохнатое шмыгнуло за угол дома. Даша с криком проснулась и рывком села на диване.

– Господи ты Боже мой, – запричитала она совсем по-старушечьи, – да что же тут такое творится-то?

А в доме совершенно ничего не творилось. В окна заглядывало яркое полуденное солнце, тихо бубнил телевизор, и общая картина была умиротворяющей. Даша немного посидела, отходя от страшного сна, и подумала:

– Это всё от безделья. Нужно найти, чем заняться, иначе ещё и не такое приснится. Зря бабушка все грядки прополола. Впрочем…

Даша вспомнила, что когда снимала велосипед со стены, наткнулась на банки с краской. Она бодро вскочила с дивана и отправилась рассматривать находку. Когда девушка вынесла банки на улицу и прочитала инструкцию, оказалось, что эта краска для наружных работ. Сначала она расстроилась, но потом, поглядев на дом, забор, ворота, приободрилась, это же здорово, что наружная. Во-первых потому, что цветов было несколько, и были они яркими и красивыми. Во-вторых потому, что наличники и ставни у бабушкиного дома были резными. Когда-то давно их красили, но краска уже потрескалась и облупилась. Работы был непочатый край. К тому же и ворота, и забор можно покрасить в тот же цвет, а можно и нарисовать что-то весёленькое. Художником Даша была плохим, но вот срисовать картинку она могла без проблем, так что фантазия её мгновенно заработала. Вот тут будет светло-синий забор, синей и белой краски много, можно перемешать и будет красивый цвет, вот тут мы беленьким нарисуем, вот тут зелёненьким, а тут и цветочки можно изобразить. Осталось дело за малым, скачать, а затем выбрать один из рисунков, а для этого нужно найти связь.

Связь здесь была как мёд у Винни Пуха, то она есть, то вдруг её нет. Поэтому, чтобы куда-нибудь позвонить, нужно было побродить по деревне в её поисках. Девушка взяла телефон, включила его и начала водить рукой из стороны в сторону. Во дворе связи не было, впрочем, она на это и не надеялась, все уже давно знали, что нужно идти на пригорок в конце деревни, возле дома кузнеца, там шансы увеличивались процентов на пятьдесят. Даша открыла калитку, с опаской выглянула за неё – не стоит ли там тот страшный дядька – и шагнула на улицу.

Утром, когда девушка шла по делам, она не рассматривала деревню, но сейчас ей выдался такой шанс. Она шла, разглядывая каждый двор и дом, и удивлялась. Хорошие, добротные дома были никому не нужны: ни хозяевам, ни наследникам. Некоторые ещё крепились и старались выглядеть прилично, заботливо прикрыв окна ставнями, и забив двери досками, а некоторые уже отчаялись и опустились, уронив ставни и стёкла на землю, зияя пустыми глазницами окон, тихо прощались с жизнью. Зрелище было печальным и жутким. У Даши опять упало настроение, она не узнавала себя.

– Да что ж такое-то. Настроение как качели туда – сюда, туда – сюда. Раньше было не так. Раньше у бабушки в деревне всегда было весело. Жила беззаботно, бегала на речку с Анькой и деревенскими девчонками, помогала маме и бабушке, и лето проносилось как один миг, а сейчас я стала взрослой, появились какие-то проблемы, и стало казаться, что один единственный день никогда не закончится, – думала девушка с грустью.

Даша и сама не заметила, как стала бродить по заброшенным дворам и фотографировать их. Нужно обязательно показать их знакомым. А вдруг кому-нибудь захочется дачу завести, а что… Дома хорошие, недалеко от города, почему бы и нет. Тогда в деревне снова зазвучат детские голоса, появится молодежь, и деревня вновь оживёт. Конечно, это уже будет другая жизнь, но жизнь…

Даша спохватилась, что так и не дошла до пригорка, когда солнце уже коснулось края земли. Быстро забежав туда, и поймав волну, девушка позвонила маме, бодрым голосом отчиталась, что всё хорошо, затем закачала несколько достойных картинок, и быстрым шагом пошла домой. Возле дома бабы Нины её кто-то окликнул.

– Дашка, тудыттвоюрастудыт, ты чего опять шлындраешь ночью по деревне без дела?

Она обернулась, увидела деда Матвея, и расплылась в улыбке:

– Дедушка, здравствуйте. А я думала, что вы в городе. Я проходила мимо вашего дома, там же всё заколочено.

Дед рассмеялся:

– А я сбёг. Надоело мне там маяться и сбёг. А дом специально заколоченным держу, чтоб не догадались, что я здеся.

– А как же вы теперь живёте, как в дом пробираетесь, через доски же неудобно пролезать, – ужаснулась Даша.

Дед посмотрел на неё хитро и захихикал:

– А я и не пробираюсь, пущай думают, что меня нет, а живу вон, у соседки. Вдвоём-то оно веселей.

– Ах, баба Нина, ах, хитрюга. Вот она чего на меня утром-то накинулась, боялась, что я вас увижу. Заходи, говорит, Даша, а то словом перекинуться не с кем. Не бойтесь, дедуля, я за сохранение традиций и за жизнь деревни. Я вас не сдам, – торжественно заверила Даша, и громко расхохоталась, дед тоже рассмеялся и подмигнул девушке.

– Так чего шлёндраешь-то? – отсмеявшись, вновь спросил дед.

– Я не шлёндраю, у меня дело, – ответила серьёзно девушка и начала рассказывать о своей задумке.

– Это ты хорошо придумала, и ты без дела не сидишь, и бабке помощь. Дарья уже давно надумала забор покрасить, чтоб было его видно за версту, чтоб чужие по деревне не шастали, а сразу к ней попадали, да всё было некогда. Только вот что я тебе скажу, всё нужно по уму делать, чтоб краска весной не слезла. Пойдём-ка почаёвничаем, я тебе инструментов дам, да заодно расскажу, как делать.

Когда дед Матвей и Даша зашли в дом, баба Нина только руками всплеснула, но ничего не сказала, быстро накрыла на стол, а рядом с гостьей поставила стакан козьего молока.

– Спасибо, баба Нина, только я молоко не пью, – попыталась отказаться Даша, и начала отодвигать стакан от себя.

– А это и не тебе вовсе, – старушка сурово посмотрела на девушку, – а хозяину. Он теперь единственный твой защитник. И молочко моё очень даже уважает.

– Кстати, о защите. Знаете, со мной сегодня целый день, какие-то странные вещи происходят, – и девушка начала рассказывать о событиях дня, и о странном черном человеке.

– Так значит, говоришь, тихо стало, как вчера в лесу, хм… – задумался дед Матвей, – значит, говоришь, вся трава пожухла…

– Ну, пожухла-то она во сне, – поправила деда Даша, – это не считается. Это вообще из серии «Фантастика».

– Сейчас всё считается, – одёрнула её баба Нина, – пока Дарьи нет, и ты одна живёшь, всё считается. Мы-то думали, что это лешак чудит, а по твоим рассказам выходит и вовсе не он. Зря мы всей деревней на него наговаривали.

– С чего вы взяли, что это тот мужик? – удивилась девушка.

– А с того, – назидательно ответил ей дед, – что леший существо лесное, он в обиду ни единую травинку не даст, не то что вся трава при нём пожухнет. Нееет… Этот человек злой, очень плохой, и природу не уважает, не зря ты его черным назвала. А может, и не человек вовсе. Вот что Дарья, не ходила бы ты вечером со двора. Дома сиди. Думаю, днём у него силы нет, иначе бы он уже давно с тобой справился, а вот вечером да ночью вся нечисть силой наливается, да бедокурить начинает. А сейчас я тебя провожу, а то уже темно на улице.

– Не надо, – отмахнулась Даша, – я как Машка по огородам пройдусь, через забор, правда, перемахивать не стану, так уж и быть, через калитку пройду, он меня и не увидит.

– И то дело, – бодро ответил дед, – ох, и башковитая ты девка, Дашка. А за инструментом завтра приходи, я тебя как раз научу, как им работать. Можешь приходить с первыми петухами, всё равно мы уже не спим. У стариков сон короткий.

Даша попрощалась с соседями и открыла дверь, но вдруг остановилась и спросила:

– Баба Нина, а вы что, единственные здесь остались, больше уже никто в деревне не живёт?

– Да с чего ты взяла-то? – удивилась старушка, – нас тут ещё народу ого-го, вон Машка, соседка твоя с той стороны через два дома, Нюрка, да Верка, дальше, вдоль улицы, дед Саня ещё живой. Так что ещё жива деревня, жива.

Даша грустно вздохнула, она не могла поддержать оптимизма бабы Нины, но и впадать в уныние желания не появилось.

– Ну, теперь ещё у вас есть я, – бодро ответила она, – если что нужно будет из магазина привезти, или помочь чем – зовите. Ладно, я пошла, – махнула на прощанье рукой и шагнула в темноту.

Дома было всё спокойно. Даша закрыла ставни на окнах, крепко заперла дверь в дом, и налив в блюдце молочка, поставила его на стол в кухне и пошла спать.

– И чего этой чёрной морде от меня надо? Почему это он со мной должен расправиться? Ох, старики, ох фантазёры, как придумают чего, так хоть стой, хоть падай. Но вечером и вправду теперь страшно по деревне ходить, после их фантазий. Лучше в тёмное время дома сидеть, – думала Даша, уютно завернувшись в одеяло, – да и куда мне вечером ходить-то?

Она даже не заметила, как уснула. С самого раннего детства маленькая Дашутка очень любила ночевать у бабушки. В этом доме ей всегда снились яркие, очень красивые сны, которые напоминали сказки. Проснувшись, она не всегда могла их вспомнить, но поутру настроение от таких снов всегда было хорошим.

Вот и сейчас ей снился красивый сказочный сон, где были и домовой, и леший, и Баба Яга. Все они были очень похожи на героев мультфильмов, и помогали Даше победить какого-то злодея. Злодей в её сон не попал, но как-то так получилось, что они все дружно победили его, и уже праздновали победу, когда в сон девушки ворвался чей-то очень знакомый голос:

– А жрать-то мы сегодня будем?

Сон резко закончился, Даша открыла глаза, но ничего не увидела в кромешной тьме.

– Надо было ставни не закрывать, – подумала она, – темнота, хоть глаз выколи, ничего не видно.

В темноте кто-то тяжело вздохнул:

– Ну как так можно, спать ложиться не пожрамши?

Даша аккуратно потянулась к стулу и взяла с него телефон, затем под одеялом включила, и резко вытащив руку, направила в то место, откуда только что исходил звук. На краю кровати сидело маленькое лохматое существо, и, прикрывая глаза рукой странной формы, глядело на неё.

– Аааа, – завизжала девушка.

– Аааа, – вторило ей существо басом.

Даша натянула одеяло на голову и замолчала, существо тоже мгновенно закрыло рот и, помолчав минуту, вдруг спросило:

– Ты чего орёшь, оглашенная?

– Ты кто? – ответила Даша вопросом на вопрос, отодвинув край одеяла.

– Я хозяин этого дома. Жрать мы сегодня будем?

– Я ж тебе молока налила, ты что, не заметил что ли? – удивилась девушка и откинула одеяло совсем.

– Одним молоком сыт не будешь, Нинке вон, целый пакет конфет отнесла, а мне бы хоть одну конфетюлечку положила, хоть бы дунькиной радостью побаловала, – с обидой сказал хозяин, – ко мне гости пришли, а угостить-то и нечем.

– Конфеты это не еда, – назидательно сказала Даша бабушкиным тоном, – сначала нужно молока попить, а потом и конфеты.

– Это тебе не еда, а мне ещё какая еда. Хочу конфету! – капризно заявил хозяин.

– Ну, пошли, – девушка спустила ноги на пол, посветила туда телефоном, нашла тапочки и, всунув ноги в них, пошлёпала на кухню, – как хорошо, что я вчера и конфет ещё купила, что бы я сегодня сказала хозяину? – думала девушка, исподтишка разглядывая его.

Это было маленькое, лохматое существо, обросшее шерстью. Лицо, вроде, похоже на человеческое, а больше она в темноте ничего не могла разобрать. Ну, не рассматривать же его в упор, наставляя фонарик телефона. Даша достала пакетик с конфетами и, развязав его, протянула хозяину.

– На, бери какую хочешь, мне не жалко.

Он сунул нос в пакет и грустно посмотрел на девушку.

– А чего так мало? – со слезами на глазах произнес он, – Мирошке, вон сколько привезла, а нам совсем капелюшечку.

– Ну, я же не знала, что ты ночью придёшь за конфетами, если бы знала, купила б побольше. Да ты бери, не стесняйся, если тебе так они нужны, я завтра ещё в магазин съезжу, куплю сколько надо.

– Ну, если привезёшь завтра ещё, тогда я возьму две, – сказал хозяин, зацепил своей лапкой четыре конфеты и хитро посмотрел на неё глазками бусинками.

– Ох и жадюга, – подумала Даша и улыбнулась, глядя как хозяин шустро разворачивает обёртку конфеты, – ты доволен, можно идти спать? – спросила она сладкоежку.

– Ага, – он кивнул в ответ и шустро засунул конфету в рот.

Даша доплелась до кровати и, бухнувшись в нее, накрылась одеялом с головой.

– Вообще-то я домовой, и зовут меня Дормидонтом, – вдруг раздался голос у кровати, – но ты меня можешь называть как в детстве – Додо.

– Значит, меня вытащил из леса домовой, – подумала Даша засыпая, – я его знала, а потом забыла. Не зря же мне голос казался таким знакомым.

А утром, ни свет ни заря её опять разбудил петух, но девушку это ничуть не разозлило, она проснулась бодрой и выспавшейся, быстро умылась, и немного посомневавшись, не рано ли, отправилась к бабе Нине.

Старики и вправду уже не спали и очень удивились, увидев гостью на пороге.

– О, Дашка, а ты чего так рано? – удивился дед Матвей.

– Так сами же сказали, что можно с самого утра, вот я и пришла.

– Чего девке не спится, молодая, ни забот тебе, ни хлопот, – бурчала баба Нина, гремя горшками в печи.

– Да меня второй день чей-то петух будит, – ответила Даша, улыбаясь, – но ничего, мне нормально. Я выспалась.

– А какой петух? Пёстрый? – спросила баба Нина, девушка, молча, кивнула, – а ваш это петух. Видать, по привычке на зорьке на забор садится. Дарья, когда уезжала, попросила за курями посмотреть. Я поутру из курятника их выгнала, да со своими в соседний двор запустила, они вместе погуляли, а потом вечером все в наш курятник и припёрлись, вот и живут уже третий день вместе, дружно живут. Сама диву даюсь, наверное, чувствуют, что хозяйки нет, а говорят, что куры глупые.

– Ой, как неудобно, – Даша схватилась за голову, – давайте я наших заберу.

– Да иди ужо, – дед замахал на девушку руками, – тоже мне Дашка птичница нашлась. Что ты с ними делать-то будешь? Ты же сама даже яйцо собрать не сможешь. Присмотрим мы за птицей, не беспокойся, где десяток, там и два. Пойдём лучше за инструментом.

Получив ценные указания и инструмент, Даше ужасно захотелось что-нибудь очистить и, наконец, покрасить.

Девушка быстро нашла свою старую одежду, которую специально оставила в прошлом году, переоделась, подвязала волосы косынкой и принялась зачищать одну из ставен бабушкиного дома. Работа ладилась, Даша от удовольствия даже начала себе что-то мурлыкать под нос, не замечая ничего вокруг, как вдруг услышала позади себя:

– Бабка, ты что ли ведьма-то?

Новоявленная бабка нахмурилась и с недовольным лицом повернулась к калитке. Во-первых, изначально Даше не понравилось само обращение, во-вторых даже старая и запыленная одежда говорила о том, что перед гостем молодая девушка, он что, ослеп?

– У тебя что, повылазило? – совсем как бабушка спросила хозяйка, – какая я тебе бабка?

Девушка подошла к калитке, совсем недружелюбным тоном спросила:

– Чего надо? – и, уставившись на гостя, стала разглядывать его.

Перед ней стоял молодой мужчина, лет тридцати, в дорогом переливающимся серебром костюме, с холеными руками и надменным лицом, испорченным огромными мерзкими прыщами. Даше даже объяснять ничего не нужно было, она и так сразу всё поняла. Самодовольный тип страдал от испорченного внешнего вида.

– Что, прыщавая морда замучила? – очень грубо, продолжила она, – так тебе ничего не поможет. Не в болезни проблема, а в тебе. Перестань, к людям относится как скоту, измени отношение к окружающим, и тогда всё изменится в лучшую сторону. А до тех пор ты так и будешь ходить с этой наградой. Всё, уходи, не мешай работать.

Мужчина, немного опешил от такого ответа, наверное, ему никто и никогда ещё не отвечал так грубо и пренебрежительно. Он немного потоптался у калитки и, поняв, что больше с ним разговаривать не собираются, злобно сплюнул и направился к своей машине, стоящей неподалёку от дома. А Даша, отчитав посетителя, вернулась к ставням, и начала работать как ни в чем не бывало. Вдруг, в соседнем дворе, который уже несколько лет пустовал, а сейчас там гуляли куры, она услышала смешок. Кто-то хохотнул раз, другой, а потом от души рассмеялся:

– Ай да Дашка, ай да молодец. Сказала, как отрезала. Прям как Дарья.

Девушка отложила работу и подошла к забору. Заглянув в соседний двор, увидела как дед Матвей сидит на чурке, наблюдает за курами и хихикает.

– Дед Матвей. Вы чего, подглядываете за мной, что ли?

– Я? – фальшиво изумился дед, – хм… да я… Я тут курей пасу, вот, – дед вытянул ладони вперёд, как бы показывая, что вот эти птички под ногами и есть те самые куры.

– Значит, подглядываете, – сделала вывод девушка, – а чего увидеть-то хотели? У меня вроде хвоста нет, и рога не выросли.

– Дашутка, ты не обижайся, мы же, как лучше хотим, ты ж теперь у нас одна помощница на всю деревню, а тута кажный день подозрительные типы шныряют. Да и бабушке твоей мы обещали, что за тобой присмотрим.

– Из этого следует, что бабушка заранее знала, что я тут одна буду жить, – заключила Даша, – и как у неё это получается? – она развела руками, – всю жизнь живу и понять не могу.

– А понять-то тебе нужно, – дед тяжело вздохнул, – по идее пора уже тебе…

– Чего понять? – девушка немного опешила.

– Всё вот это, что ты не можешь понять, то и нужно.

– Ой, деда, любите вы загадками разговаривать, – отмахнулась собеседница, – ладно, наработалась. Всё желание отбили.

Даша сняла с головы косынку, тщательно вытряхнула её и продолжила:

– Поеду я, наверное, в магазин сгоняю, а то я кое-кому конфет купить обещала. Вам ничего не нужно привезти?

– Кому это такое обещала? – с подозрением спросил дед Матвей.

– Хозяину, – сообщила девушка с самым суровым видом, подтверждая всю серьёзность положения, показывая пальцем в небо.

– Ох ты ж ёпть, – всплеснул дед руками, – неужто с самим хозяином общалась? Вот я за всю свою жизнь так и не сподобился со своим встретиться.

– Ну, наверное, уже и не встретитесь, – ответила Даша, – он, скорее всего на вас обиделся. Вы же дом бросили, заколотили его, а домового с собой не позвали. Он теперь вместе с домом умирает. Бабушка мне всегда говорила, что домовой душа дома. А если дом пустой, то он умирает, а значит, умирает и его душа. Вам бы сходить к себе, печь затопить, хозяина угостить, ему сейчас совсем не сладко. Да чего мне вам рассказывать, вы и сами всё знаете.

Дед повесил голову и тяжело вздохнул:

– Вот что ты за человек, Дашка, что ни слово, то удар под дых. Прям, в корень зришь, как бабка твоя. Права ты, во всём права. Виноват я и перед домом отеческим, и перед хозяином. Да что я, не человек что ли, эээх, – дед махнул рукой, – пойду я домой, и печку растоплю, и горн разожгу. Надоело мне болтаться между небом и землёй, соскучился я по своей кузнице. Люди с деревень приезжают, меня ищут, а я как …прячусь ото всех.

Дед резко встал с пенька, утёр невидимую слезу со щеки и чуть ли не бегом двинулся к своему дому.

– А чего я такого-то сказала? – опешила Даша, пожала плечами, посмотрела деду вслед и отправилась собираться в магазин.

В этот раз поездка была более обдуманной. Теперь девушка в первую очередь проверила свой транспорт, ей больше не хотелось оказаться совершенно беспомощной в ночном лесу. Нашла корзину для велосипеда и прикрутила к рулю, прокатилась по двору, проверила надёжность конструкции и, немного подумав, положила в корзину несколько капустных листков, пару морковок и остатки сыра, валяющегося в бабушкином холодильнике. Перед тем, как выехать на дорогу, Даша свернула к бабе Нине:

– Бабушка, я в магазин поехала, что-нибудь Ане передать?

– А как же, обязательно передай, – как-то нехорошо ухмыльнулась старушка, – пламенный привет и горячий поцелуй. Купи мне хлеба три буханки и не забудь, когда приедешь, обязательно ко мне зайти, чтоб я не волновалась.

– Хорошо, бабушка, – ответила девушка как послушный маленький ребёнок, и покатила по дороге в лес.

– Странная она какая-то, как я могу приехать и не зайти, если я ей хлеба привезу, – думала она, быстро крутя педали.

Когда Даша подъезжала к тому месту, где ей встретился ёжик, она притормозила и положила морковку возле кустика, где в последний раз видела зверька. Так же она сделала и в том месте, где встретила зайца. Лисе тоже оставила гостинец, кусочек сыра, только не там, где лежал капустный лист зайца, а на противоположной стороне дороги. Косуле достался и капустный лист, и морковка.

– Ну вот, вроде бы и всё, – сказала девушка, садясь на велосипед, – мир, дружба, жвачка. Ешьте нормальную еду, а не что попало.

Погода была солнечной, дорога легкой, настроение прекрасным. Даша быстро доехала до магазина, весело спрыгнула с велосипеда, бросила его у крыльца и забежала в помещение. Там, как всегда было пусто. Аня с печальным лицом стояла у порога и выгоняла полотенцем мух.

– Привет, – поздоровалась Даша бодрым голосом, – чего скучаем?

– Привет, – вяло ответила Аня, – мы не скучаем, нам жарко.

– Ээээ, я стесняюсь спросить, а мы это кто? – не поняла Даша.

– Тебе лучше знать, ты же первая спросила, – всё так же с ленцой ответила продавец.

– Ань, ты прикалываешься что ли, что случилось-то?

– Да ничего не случилось. Жара раздражает, деревня большая, а поговорить не с кем, одни старухи, да алкаши, это тоже раздражает. Дом-работа, работа-дом, тоже раздражает. Свекровь целыми днями пилит и пилит, пилит и пилит, то одно не так, то другое. То дети ей спать мешают, то почему сын тихо сидит, сама не знает, чего хочет. Достало всё. Надоело, сил нет.

– Ну, если всё надоело, то разнообразь свою жизнь, – вдруг подмигнула Даша, – пошли всё лесом, сядь на велосипед, да скатайся в гости к бабушке. Она скучает по тебе, привет тебе передавала пламенный, с горячим поцелуем. А если свекровь надоела, и жить хочешь отдельно, то куда уж проще, собирай своих, да и вали в деревню к бабке. А что, домов пустых море, живи не хочу. Вон, соседний дом, большой, добротный. Хозяйка в больнице умерла, наследников нет, огород, опять же большой. Хоть сейчас въезжай и живи. Бабушка будет рядом, помогать с правнуком. Не жизнь, а малина.

– Ага, и где я в этой малине работать буду? На что дитё кормить? – огрызнулась Аня.

– Как где? Да тут и будешь. У тебя же есть велосипед, вот села на него и погнала, или мотик себе купи, но велосипед лучше, от него пользы здоровью больше.

– А сына я как в детский сад повезу?

– А чего его везти, вперёд посадила, или на багажник, и покатили себе.

– А зимой? Зимой как я его отвозить буду?

– Ну, знаешь, – Даша даже немного рассердилась, – сама думать не способна, что ли? Снегокат себе купите… с прицепом.

– Ох, Дашка, на все-то у тебя ответ готов. Но знаешь, в твоих словах что-то есть… Может и вправду махнуть к бабушке? Она у меня замечательная, ворчит правда много, но это, наверное, от одиночества, а если мы жить будем рядом, так и ворчать перестанет, – Аня мечтательно улыбалась, но, спустя мгновение, улыбка сошла с её лица и женщина пояснила, – а про пламенный привет ты поняла неправильно, это она не сердится, это она шифруется. Она же типа деда Матвея прячет, и для него сигареты просит.

– А почему типа-то?

– А потому, что бабушка делает вид, что прячет деда, а все делают вид, что не знают, что он там живет, только на всякий случай, иногда заезжают на кузницу в надежде на лучшее, а вдруг дед за работу принялся. Им кузнец во как нужен, – женщина провела ребром ладони по горлу.

– Ну, скажем так, сегодня их надежда сбылась. Дед Матвей разошелся, плюнул на всё и пошел дом открывать, и кузницу в порядок приводить, по работе, говорит, соскучился. Так что, оживет кузница. Ты мужикам-то передай это, я думаю, деду работа будет только в радость.

Аня вздохнула с облегчением и Даша поняла, что не так уж и безразлична подруге жизнь Дормидонтовки, как ни крути, а всё их детство там прошло и возможно ещё не всё потеряно. Может быть, если хорошо подвести одно к другому, то будет у бабы Нины замечательная соседка, а там глядишь, и ещё молодёжь удастся подтянуть. Девушка не стала сразу давить на больное, к таким делам нужно подходить осторожно, поэтому она не стала продолжать этот разговор, а перевела его в рабочее русло. Набрала полный пакет разных конфет для Додо, кучу нужных в хозяйстве вещей и продуктов, и, выйдя на улицу, стала укладывать покупки в корзину. Аня вышла на крыльцо проводить подругу. Разговор как-то дальше не клеился, и обе молчали. Даше очень хотелось узнать ответ на один вопрос, и он прямо-таки висел на кончике языка, но она не знала, как бы его преподнести поделикатнее, в итоге любопытство победило и она задала женщине вопрос напрямую:

– Ань, скажи, а зачем ты мне в прошлый раз, вдогонку крикнула, что колледж закончила, ты позавидовала моему универу, что ли?

Женщина опустила глаза и сильно покраснела.

– Ань, да ты чего, серьезно, что ли? – удивилась девушка, и кинулась утешать подругу, – подумаешь универ, кому он сейчас нужен? Я закончила его потому, что так и не нашла себя в жизни, зато у тебя муж есть и сын, а это намного дороже всего. К тому же, ты в свои двадцать три уже работаешь, а я всё ещё болтаюсь между небом и землёй и сижу на шее у мамы с бабушкой.

Аня улыбнулась и спросила собеседницу:

– Даш, ты правда так думаешь?

– Конечно, – ответила та, без капли сомнения, – именно так я и думаю. У каждого свой путь в этой жизни, но путь без детей бесполезен, если честно, то это я тебе завидую. А вообще, Ань, ты подумай, может, и вправду к нам переедешь, а? Вон, сколько нянек сразу будет вокруг, целая деревня.

Даша села на велосипед, помахала подруге на прощанье, оставив её на крыльце в задумчивости, и поехала в обратный путь. Настроение от разговора начистоту, стало даже лучше, чем было, и девушка запела на весь лес, не заметив, что в лесной чаще за ней наблюдает и улыбается странное существо, одновременно похожее и на человека, и на животное и на дерево. Вместо носа у него торчал сучок, а волосы на голове заменяла зеленая копна молодых веточек.

Даша очень быстро вернулась домой, подъехала к дому бабы Нины, достала хлеб и сигареты.

– Бабушка, я вернулась, – закричала она так громко, чтобы её было слышно в любом уголке двора.

– Слышу, – закричала соседка со стороны огорода, – хлеб на стол в кухне положи.

– Баба Нина, мне с вами поговорить нужно.

– Вечером приходи, я в огороде управлюсь, да ватрушек как раз напеку, тогда и поговорим.

– Ну, как скажите, – девушка пожала плечами, – вечером, так вечером.

Настроение было такое, что хотелось летать. Даша, быстро разобрав покупки, переоделась и принялась доделывать утреннюю работу. Она уже давно поняла, что нет работы трудной и нудной, есть особое отношение к ней. Если к самой нудной работе подойти с выдумкой и хорошим настроением, она станет интересной. Вот и сейчас девушка шлифовала ставни наждачкой и представляла, какой краской покрасит тот или этот завиток. Работа спорилась, она что-то мурлыкала себе под нос, как вдруг заметила, что вокруг неё возникла какая-то глухая тишина. Даже её собственный голос звучал глухо и не естественно. Что-то заподозрив, Даша резко обернулась. У калитки стоял всё тот же черный человек. Настроение было слишком хорошим и не могло испортиться за одно мгновение, даже при виде одного чудака ужасающего вида, поэтому в этот раз девушка решила поступить иначе. Она, всё так же улыбаясь, подошла к калитке и добродушно спросила:

– Здравствуйте, вам чем-то помочь? Вы уже второй раз приходите и молчите, наверное, бабушку ищете? Её сейчас нет, но если что-то нужно, я вам помогу.

Реакция посетителя потрясла Дашу до глубины души. Он вдруг попятился, в глазах его появился испуг, лицо перекосило гримасой ужаса и человек развернувшись, убежал, сверкая пятками. Не исчез как в первый раз, а именно очень быстро убежал, смешно задирая ноги так, что была видна подошва его ботинок.

– Что за фигня такая? – не поняла девушка, – сегодня что, его очередь бояться что ли? Странный какой-то тип. Интересно, а рядом с нами нигде нет психушки? Может, у них пациент сбежал? – подумала Даша и с ещё большим энтузиазмом принялась за работу.

Вечером, когда солнце уже село и работать возможности не было, девушка с удовольствием сходила в летний душ и пошла в гости к бабе Нине. На этот раз старушка была в доме одна, она быстро накрыла на стол, и, выйдя за порог летника, прислушалась, а потом крикнула:

– Мааатвей, кушааать.

Затем чинно уселась за стол и спросила:

– Ну, говори, чего хотела сказать.

– Я сегодня Аню видела.

– Ну, так это не секрет, в магазин же ездила, – прокомментировала её слова женщина.

– Да я же не о том. Поговорили мы с ней по душам маленько. Плохо ей там, со свекровью не уживается. Я её пригласила жить к нам в деревню, вон в дом бабы Милы.

– Ишь ты, к нам, – недовольно проворчала старушка, но её выдали глаза. Они были полны смешинок, – так что Анька-то ответила?

– Пока ничего. Но, задумалась. Может, дожать её как-то надо?

– Может и дожать. Это нужно покумекать. Но стоит ли?

Зашёл дед Матвей и торжественно поставил на стол бутылку зеленого стекла, закрытую полиэтиленовой пробкой.

– А это что за новость? – удивилась баба Нина.

– Это с почином меня. Нужно отметить. Кузню я свою запустил.

– Я не пью, – сразу начала отнекиваться Даша.

– А тебе никто и не предлагает, – усмехнулся дед, – наливка крепкая, не для юных девиц. Как, кстати, съездила в магазин, без приключений?

– Нормально, – ответила девушка, – я на всякий случай из дома гостинцев зверью взяла, разложила там, где их видела в последний раз, чтоб под колёса не кидались. Только лисе ничего не придумала и сырка подкинула. Уж не знаю, едят ли лисы сыр, или нет.

– Ну, даже если и не едят, то сегодня попробуют, – дед подмигнул гостье, – а в следующий раз возьми кусочек хлеба или лепешки и положи на пенек какой-нибудь. Для лешего. Он хлеб любит.

– Хорошо, – кивнула Даша.

Баба Нина поставила на стол две рюмки, вопросительно посмотрела на девушку, та отрицательно покачала головой. Тогда хозяйка села на свой стул и торжественно достала откуда-то из-под стола блок сигарет, привезенных Дашей.

– На, дед, внучка тебе привезла, травись на здоровье.

– Вместе с пламенным приветом и горячим поцелуем, – добавила девушка, едва сдерживала смех.

– О как, рассекретила нас, значит, – дед Матвей крутил в руках блок и улыбался.

– Да вас давно все рассекретили. Поэтому и заезжают в деревню, в надежде на то, что кузнец не выдержит и кузница заработает. И ещё, я как бы по секрету велела Ане рассказать, что вы за дело опять принялись.

Вдруг Даша осеклась, наткнувшись на пристальный взгляд бабы Нины.

– Ты чего задумала девка? Думаешь, у тебя всё выйдет?

– Чего выйдет? – не поняла девушка.

– Деревню к жизни вернуть, – уверенно сказала старушка.

– Да я как-то и не думала… Ну, может, думала, но… Я ничего специально не делала.

– Ох, Дашка, ядрить твою в корень, вся в бабку. Ни слова не скажет без пользы дела, ни шагу не шагнет. И вся родова у вас такая, – почему-то радостно заявил дед.

Даша, немного посидев со стариками, опять пошла домой огородами. Не то чтобы она боялась чёрного человека или нечисти в целом, просто идя по огородам, девушка чувствовала себя комфортнее. Ей почему-то казалось, что дома и дворы от нечисти защищены и никто туда не полезет даже ночью. Она прямо-таки чувствовала это. Суеверные сказки стариков всё-таки сделали своё дело.

Она зашла домой и задумалась: просто на стол положить конфеты или волшебные слова сказать? А ещё, сколько конфет оставить, весь пакет или положить по одной каждого вида?

– Ох, беда, – вздохнула девушка, – не было забот, купила баба порося, – и сама удивилась, откуда у неё вот это всё берётся.

Все эти выражения совсем не свойственны её возрасту, характеру, образованию. Она была простой девчонкой, прекрасно общалась со своими сверстниками, и никуда от этого не деться, разговаривала на городском языке, наполненном непонятными для старшего поколения словами, и он зачастую совсем не сочетался с простым, мудрым языком деревни, наполненным пословицами и поговорками. Но когда она, Даша, приезжала к бабушке, откуда только что бралось, или девалось… Девушка начинала разговаривать, как окружающие её люди. В голове частенько мелькали разные специфические деревенские словечки, откуда-то появлялись пословицы и Даша, при разговоре с кем-то могла ими сыпать как из рога изобилия. Как будто сама местность меняла человека. Вот и в этот раз наша героиня, стоя перед выбором, неожиданно для самой себя выдала очередной перл, и задумалась. Прикинув так и эдак, Даша поняла, что как бы оно том ни было, а традиций нарушать нельзя. Домовой существо непредсказуемое, мало ли что ему в голову взбредёт, а ей здесь ещё месяц жить, и он этот месяц может превратить в ад, а если ему мало будет конфет, то он товарищ не стеснительный, ночью припрётся и потребует ещё. Поэтому девушка достала по одной конфете каждого вида, положила их на стол в рядочек и сказала заветные слова:

– Хозяин – батюшка, тебе хлеб – соль, а мне достаток, счастье и любовь.

– Кхе, – раздалось позади.

Девушка обернулась и спросила:

– Чего? Я же всё правильно сказала.

– В том-то и дело, что правильно, – ответил домовой, – только ты этого больше не говори. А то в твоих устах это звучит неестественно.

– Чего? – у Даши от удивления открылся рот, – как это неестественно?

– А вот так, неестественно и всё тут. Если меня хочешь угостить, то лучше по имени позови и всё. А то от твоих заклинаний аж мурашки по коже.

Девушка захохотала:

– Додо, миленький, ну где я и где заклинания, но если тебе так нравится больше, то конечно я с радостью буду тебя так звать.

– Да, да, именно. Мне так больше нравится, – рассеяно заявил Додо, не отрывая глаз от конфет на столе.

– Может чайку? – Даша решила как-то разрядить обстановку.

– А давай, – домовой лихо оседлал табурет, стоящий у стола.

Девушка достала две чашки, налила в них чая и насыпав в вазочку конфет, подвинула её к домовому.

– Кушай, на здоровье.

Додо схватил одну из конфет, изучил обёртку, и ловко развернув ее, сунул конфету за щёку, затем шумно хлебнул чая.

– А я думала, что домовые не едят как люди, думала, что еда им нужна как объект поклонения, что ли. Ну, как жертва в жертвоприношении, – сказала Даша, внимательно рассматривая домового.

Изначально она думала, что домовой это маленькое лохматое существо с длинной шерстью, но на самом деле оказалось, что он вовсе и не существо, а просто маленький, очень маленький человечек, а лохматый он потому, что носит шубу, вернее тулупчик вывернутый мехом наружу. Лохматым он ещё казался из-за волос, стриженых «под горшок» и длинной бороды.

Его причёска вдруг напомнила девушке о чёрном человеке, к тому же во время чаепития принято о чем-то разговаривать, а не пялиться на собеседника, поэтому она решила воспользоваться положением, и спросить домового кое о чём.

– Додо, а ты не знаешь, что это за мужик уже второй день приходит к нам? Черный такой, страшный, всё время пялится на меня, ничего не говорит, а потом уходит. Вчера так вовсе исчез у калитки, а сегодня, как только я с ним заговорила, убежал, быстро так. Может мне в полицию позвонить, или в больницу какую?

– Знаю я его, – ответил домовой, чинно отхлебнув из чашки чая, – не человек это, а зло. Правильно тебе Матвей наказал, не ходи по темноте, дома сиди, телевизор смотри. Тут тебя от зла я уберегу, ну ещё во дворе своём, конечно, а на дороге мне тебя не спасти.

– А что за зло такое? Что он может мне сделать? А как можно с ним справиться? – закидала девушка домового вопросами.

– Это наша общая беда, – тяжело вздохнул Додо, – он появляется там, где кто-то умирает. А в нашем случае так вообще всё плохо. Люди уезжают, умирают, дома пустеют и тихо угасают, а с ними угасают и домовые. А мы существа совсем не простые, сила оберега в нас таится могущественная, и когда умирает домовой, появляются такие вот чёрные человеки. По простому – падальщики. Они питаются горем, а если в одном месте умирает не один домовой, а несколько, то набирают они силу невероятную, наглеют, и уже не стесняясь, не таясь, вот как этот начинают охотиться и за людьми. Им никто уже не указ. А этот начал частенько появляться, наверное, кто-то из домовых умирает, – тяжело вздохнул Додо.

– Так вы что, даже не знаете, кто из вас умирать собрался? Это что за безобразие! – возмутилась Даша, – вы же в гости друг к другу ходите, все друг друга знаете, нужно срочно найти болезного.

– Ну и что? Что с того, что мы найдём его, что изменится? – грустно усмехнулся домовой.

– Как что? Ну, что…что… А, вот что, придумала. Нужно его переселить в сарай, например. Вот. Будет жить там, заведовать сараем.

– Не пойдёт, – как бы дразня девчонку, ответил Додо, – у сарая есть свой хозяин. Кто дому хозяин, тот и сараем заведует.

– Нет, ну погоди, неужели ты, зная, что погибает твой товарищ, немного не подвинешься, и не уступишь ему свой сарай? Ну, нельзя же быть таким эгоистом.

– Ну, подвинусь, и что? Кто его звать будет? Ты? Ты здесь не хозяйка, и ничего своего у тебя нет. Куда ты его будешь звать?

– Да это вообще не проблема, – уверенно заявила девушка, – я со стариками поговорю, объясню им обстановку и они позовут его к себе. А ещё вот что. Можно в дом к нему прийти, печь затопить, молочка налить, поговорить с ним, глядишь, и повеселеет умирающий, и передумает умирать!

– Хмм, – задумался домовой, – а что, это хорошая мысль. Оживить, конечно, она его не сможет, но некоторое время продержаться позволит. Хорошая ты девочка Даша. Добрая, башковитая. Вот именно из-за этого, наверное, за тобой зло-то и гоняется, живешь всего здесь пару дней, а палок в колёса ему уже понавтыкала. Чую я, что что-то вокруг тебя крутиться начинает, только что, никак понять не могу. Верю только, что плохого не задумаешь, потому и не останавливаю.

– Додо, а ты не знаешь, чего это он сегодня так стреканул? Я вроде, ничего ему плохого, ну, то есть хорошего не сказала? Ну, чего опять?

Даша не успела даже договорить, когда заметила, что домовой начал сотрясаться от немого смеха и немного обиделась.

– От же дурёха, – хихикал он, – да кто тебе сказал, что он от тебя убежал? Это я ему зубы показал, да наказал, что бы он даже думать забыл в мой двор соваться.

– Ну, извините, – надулась Даша, – откуда же я знала, что ты позади меня стоишь.

Дальнейшее чаепитие прошло в полнейшей тишине. Девушка сидела, надувшись как мышь на крупу, а довольный домовой, посмеиваясь, закидывал конфеты в рот, как в топку паровоза и шумно отхлёбывал чай.

То, что Дашу с утра разбудил петух, уже стало нормой. Теперь она понимала фразу «вставать с первыми петухами» и ей это даже начало нравится. Было очень удобно встать пораньше, быстро сделать домашние дела и приняться за работу, пока солнце не начало дико припекать. Вчера девушка наметила большой фронт работ, и сегодня, наконец, могла взяться за кисти и краски. Намешав в одной из банок нужный ей цвет, Даша принялась за работу. Покрасить резные ставни оказалось не такой уж и простой задачей, изначально думалось, что тут дел-то всего-ничего, но когда девушка начала красить все завитушки внутри, то время начало улетать с дикой скоростью. Она уже не напевала как вчера, и от напряжения даже высунула кончик языка.

И вот, первое окно готово, ставни и наличник окрашены в нежный темно голубой цвет. Девушка отошла подальше, чтобы полюбоваться своей работой. Как вдруг, за своей спиной она услышала робкое:

– Здравствуйте, а где тут бабушка знахарка живёт?

– Тьфу, – непроизвольно вырвалось у Даши, теперь она стала понимать, почему бабушкина мечта так и осталась мечтой.

Она повернулась посмотреть, кого там ангелы принесли на своем крыле. Перед ней стояла молоденькая девчушка, лет восемнадцати-двадцати, симпатичная, хорошо одетая, с заплаканными глазами. По синякам под глазами было видно, что девушка плачет уже не первый день. А ещё Даша внезапно поняла, что девушка беременна. Из-за модной одежды свободного покроя беременность была совсем незаметна, но животик уже слегка выпирал.

– Месяца четыре с половиной, – подумала Даша, и сказала вслух, – здравствуйте, здесь она живёт, только её сейчас нет.

Девушка зарыдала в голос, закрывая рот руками, пытаясь остановить рыдания. Даша немного растерялась, затем, приняв какое-то решение, открыла калитку и сказала:

– А ну, заходи, ещё не хватало, чтоб ты у меня тут родила раньше срока. Посетительница мгновенно затихла и посмотрела с надеждой на хозяйку:

– Тогда, может, вы мне поможете?

Посетительница шагнула вперёд, и тут Даша увидела, что рядом с девушкой стоит чемодан огромных размеров. В голове промелькнула шальная мысль и тут же исчезла. Она, сама ещё не понимая зачем, схватила чемодан гостьи, и с трудом затащила его во двор.

– У тебя там что, кирпичи, что ли?

Гостья кинулась к чемодану, пытаясь помочь:

– Нет, вы не поняли, я не про него.

– Да поняла я, проходи туда, – Даша жестом показала девушке куда идти.

Она чётко соблюдала бабушкины правила, никаких чужих людей в доме, даже тогда, когда её не было рядом. Вот и сейчас девушка пригласила гостью не в дом, а в летник, небольшое помещение с печкой, которое у всех нормальных деревенских жителей служило в теплое время года кухней, у бабушки это был домик для приёма больных.

– Давай, рассказывай, что у тебя случилось? Хотя, нет. Сначала скажи, как тебя зовут, – пыхтя от натуги, сказала Даша, толкая чемодан за собой. Колёсики никак не хотели ехать по деревянному настилу и норовили попасть в щель между досками.

Девушка судорожно вздохнула и ответила:

– Таня. Меня зовут Таня. Мне нужно срочно прервать беременность, – робко ответила посетительница.

– Чего??? – Даша выронила ручку тяжеленного чемодана из рук, – чего тебе надо? – переспросила она.

– Мне нужно сделать аборт, – немного твёрже ответила Таня.

– Ты что, совсем? – Даша покрутила пальцем у виска, – кто же на таком сроке аборт делает? Это же преступление, на него никто не пойдёт, ни врач, ни знахарка, и уж тем более моя бабушка. Она лечит. Понимаешь? Лечит, а не убивает.

– Но мне очень надо, мне ваш адрес свекровь дала. Её когда-то ваша бабушка вылечила, – вновь заплакала девушка, – вы не думайте, у меня деньги есть, много денег, а иначе мне просто негде будет жить.

– Тьфу, – плюнула со злости Даша, и, схватив Таню за руку, бесцеремонно зашвырнула её в летнюю кухню, – потом мне скинешь фотку этой твари. Я бабушке расскажу и попрошу, чтобы она больше никогда эту гадину не лечила. Ты о чём раньше-то думала?

Гостья плюхнулась на диван и забилась в уголок.

– Раньше я думала, что это выход. Но это оказался не выход, а тупик. Он сказал, что мне нет места в его доме, если я не избавлюсь от ребёнка.

– М-да. Понятно, что ничего не понятно, – сделала вывод Даша, – давай с самого начала. Он, это кто, муж?

Девушка сначала положительно покачала головой, затем отрицательно.

– Он это Игорь, мой гражданский муж. Мы с ним… вернее я у него живу уже три года. Я думала, что если забеременею, то мы распишемся, но он сказал, что это не его ребёнок, что у него не может быть детей, а я…ну, что я нагуляла этого ребёнка, и выгнал меня из дома.

– Ребёнок его?

Таня кивнула.

– А свекровь чего?

– Она сказала, что у Игорёши в детстве была то ли свинка, то ли скарлатина, я не запомнила, и он после этого детей иметь не может. Обозвала меня шалавой и дала ваш адрес, – девушка вновь начала хлюпать носом.

– Подожди, не реви. Ты сама-то хочешь его оставить? – девушка опять кивнула в ответ.

– А Игорёша твой богатый?

Гостья вновь кивнула головой.

– Ну, так чего же проще. Оставляй его. К козлу этому не возвращайся, езжай лучше к родителям. Ну, они немного покричат, конечно, но всё равно простят, это же родители. А когда родится лялька, ты подай на него в суд на алименты и на моральный ущерб и ещё чего-нибудь там, в общем, с юридической стороной я помочь тебе смогу, у меня друг юрист, и причеши этого козла так, чтобы он и мекнуть не смог.

– Хороший план, – тяжело вздохнула Таня, – вот только в нём есть один изъян, мне ехать некуда, нет у меня родителей. Отец умер, когда мне было десять, мать на почве этого запила и её лишили родительских прав. В одиннадцать я уже жила в интернате, а в пятнадцать умерла и мать.

– Но дом-то родительский остался. Значит, тебе есть куда пойти. До декрета можно устроиться на работу, а там пособие, какое – никакое. А ребёнок родится и…

– Нет у меня родительского дома, – четко произнесла гостья, – сгорел он. Из-за этого мать и погибла. И бабушка тоже…

– Твою мать, – ахнула Даша, – и как же ты живёшь?

– Да вот так и живу. У Игоря. Закончила в интернате одиннадцать классов, летом перед учёбой пошла работать в кафе и познакомилась с ним, поступила в колледж. Пожила в общаге три месяца, Игорь как увидел, что там за жизнь, забрал меня к себе. Ну, с условием, конечно, что уборка, стирка, готовка вся на мне будет, он же из-за меня домработницу уволил. Нет, ты не подумай плохого, он ни в чём мне не отказывал. Всё, что было в холодильнике, можно было брать, кроме какой-то там колбасы, он говорил, что она диетическая, специально для его питания. Деньги мне давал на одежду, скажет пойти туда-то купить такое-то платье, а я пойду, посмотрю, а оно деньжищ бешеных стоит, иду на рынок, найду такое же и куплю в пятьдесят раз дешевле, а денежки на карточку складываю. А он ничего и не замечал никогда. Увидит тряпку и доволен, что купила. А потом пойдём в гости, он этой тряпкой ещё и хвастается, глупый, – Таня пожала плечами, – к тому же, я когда училась, сиротские получала, ничего не тратила, мне же много не надо…а потом вот эта беременность… Он как с ума сошел. Вот… Теперь мне жить негде.

– Так ты говоришь, деньги у тебя есть, ну, взяла бы, и сняла квартиру, на работу устроилась.

– А дальше-то что? Денег надолго не хватит, тем более, если квартиру снимать. А беременность, а роды, а дальше как? На сколько их хватит, цены в городе, знаешь какие?

– Прописка-то у тебя хоть есть?

– Это есть. Я в родительском доме прописана, в Варваровке.

– Здорово у тебя получается, прописка в доме есть, а дома нет. Выходит, ты деревенская? И к тому же недалеко отсюда жила, – задумчиво произнесла Даша, – а если я тебе жильё предоставлю, как поступишь?

Девушка сидела, опустив голову, и нервно теребила платочек.

– Пойми, тебе нельзя возвращаться. Ничего хорошего тебя там не ждёт, – пыталась достучаться до гостьи девушка, – аборт тебе никто не сделает, а эти твари ради собственной прихоти, могут тебя куда-нибудь отвезти, к какому-нибудь коновалу, и останешься инвалидом, если вообще выживешь. Ты им нужна лишь как прислуга, он никогда на тебе не женится.

– Если бы мне было, где жить, – начала тихо, почти шепотом Таня, – то я бы оставила ребёночка. А что, – она гордо вскинула голову, – я работы не боюсь. На огороде с малолетства работала. Дачу, вон, Игорю идеально содержала. Если ты меня приютишь, то я оставлю его.

– Её, – поправила Даша, – у тебя девочка будет. Только ты неправильно меня поняла. Я не предлагаю тебе у себя поселиться, я предлагаю тебе взять любой пустой дом в деревне и поселиться там.

– Ты серьёзно? – Таня подозрительно посмотрела на Дашу.

– Серьёзнее некуда. Раз прописка у тебя есть, можешь в соседней деревне встать на учёт, с барахлом поможем. Да тут почти все дома барахлом забиты, наследнички даже вещи стариков забрать не удосужились. Так что, думаю, мы легко сможем обеспечить тебя самым необходимым. Ну, так что?

Девушка снова зарыдала в голос.

– О, Господи, ну что опять? – застонала Даша.

Девушка проплакавшись, несколько раз всхлипнула и сказала:

– Я согласна, только пошли прямо сейчас дом смотреть.

– А пошли, – девушка тряхнула головой, осмотрела себя, но махнула на свой наряд рукой, кому тут на неё смотреть, и шагнула за порог.

Девчата шли по деревне, Даша рассказывала Тане о домах, об их бывших хозяевах, они заходили во дворы, оглядывали хозяйственные постройки, прикидывали перспективы, где можно было жить спокойнее, не переживая о возвращении хозяев. И вдруг, Таня остановилась напротив маленького давно заброшенного, неказистого домика. Даша уже и вспомнить не могла, кто там раньше жил. Дом явно требовал ремонта, но Дашина гостья остановилась как вкопанная и идти дальше отказалась.

– Тань, ну ты чего с ума сошла, что ли? – девушка призывала спутницу образумиться, – ты только на ремонт в него тысяч пятьдесят вбухаешь. А ещё уголь на зиму купить, дрова.

– Ну и ладно, – упёрлась Таня, – у меня есть такие деньги. Это даже меньше, чем я рассчитывала отдать за аборт. Ну, посмотри же на него. Он такой несчастный. Он такой же, как я, сирота.

– Что за шум, а драки нет, – девушки из-за спора даже не услышали, как к ним подкрался дед Матвей.

От неожиданности они взвизгнули и кинулись врассыпную, но тут же остановились и громко захохотали.

– Да вот, – ответила Даша, – знакомьтесь, новый житель нашей деревни, зовут Таня. Прошу любить и жаловать. Мы дом выбирали, но только девушка выбрала вот эти развалины. Я ей предлагаю другие дома посмотреть, а она упирается, ремонтировать его собралась.

– И правильно делает, – неожиданно для Даши поддержал Таню дед, – дом хороший, крепкий. Его ещё до революции строили, без единого гвоздя. А то, что стёкол нет, так это не беда. Стекла мы вставим. Опять же, огороды наши рядом, если что поможем друг другу.

– Да причём тут стёкла? – возмутилась Даша, – да там, наверное, уже всё сгнило в подполе. Полы, нужно делать, кровлю, ну, вы чего?

– Да где ж сгнило-то, – ни с того ни с сего начал горячиться старик, – много ты понимаешь, сгнило. Дом на пригорке стоит, тут сухотень постоянно. Откуда ему сгнить-то? Там даже под окнами, куда дождь попадал, не сгнило, только краска облупилась маленько. А ну, пошли, я тебе докажу.

И они направились проверять дом. Дед ходил по полу, топал, подпрыгивал, стараясь всячески доказать свою правоту, и неожиданно для себя Даша поняла, что она не права. Дом действительно оказался в лучшем состоянии, чем казался снаружи. Таня прямо – таки была очарована своим новым жилищем, и уже готова прямо сейчас схватиться за веник и тряпку и начать обживать дом. Но дед Матвей остудил её пыл, и предложил остановиться пока у него.

– Ты, дочка, не торопись, не торопись. Сначала нужно стёкла вставить, чтоб сквозняков не было, опять же комарьё одолеет. Пол внимательно осмотреть, дождя дождаться, чтоб крышу проверить, а потом уже можно и обживаться. Да ты не бойся, в беде не оставим, если нужно – всей деревней поможем. А сейчас пошли пока ко мне в хату, поешь, отдохнёшь, план работ обговорим.

Даша посмотрела на деда и засмеялась:

– Ох и хитрый же ты, дед, так бы сразу и сказал, что нуждаешься в уборке дома.

– Бездушное существо ты, Дашка, – зашипел ей в ухо старик, – не в уборке тут дело. С ней же поговорить нужно, успокоить, настроить, что в такой ж… жить будет. По-человечески подходить к людям нужно, – затем, как ни в чём не бывало, взял Таню под руку и чуть ли не силком потащил к себе в дом.

Та только и успела на прощание помахать рукой. Даша шла по огородам домой и ворчала себе под нос, активно жестикулируя руками:

– Ну, да. Конечно… Я же совершенно бездушное существо, со мной по-человечески не надо… Я же, всего лишь, за полчаса пару человеческих жизней спасла. Я же внучка ведьмы, и только-то… А вот с ней по человечески нужно.

Она вернулась к своей работе, но тут же поняла, что на сегодня покраска окончена. Девушка никак не могла сосредоточиться, красить не хотелось, к тому же что-то внутри неё зудело, и назойливо тянуло к сараю деда Матвея. И дело было вовсе не в том, что она обиделась на старикана, просто что-то подсказывало ей, что он не первый раз уже хозяйничает в Танином домике. Даше хотелось проверить одну идею, которая посетила её, когда они осматривали старый дом. Девушка поменяла рабочую одежду на джинсы и крадучись пошла вдоль забора к дому кузнеца.

Как она и предполагала, дед находился в сарае, и над чем-то напряженно размышлял:

– Кажись, вот эти стёкла с дома Степана, – бубнил себе под нос он, – или вот эти. Запамятовал уже. Так сразу и не припомнишь. Не проколоться бы, а то опарафинюсь, как пацан зелёный. Надо рулеткой померить рамы, а потом стекла, и тогда уже их на свет божий и выносить, а не то, не дай бог узнают, что это я всё повытаскивал.

Старик вышел из сарая, а Даша спряталась за него и захихикала, зажимая рот рукой, чтобы не услышал дед. Как она и предполагала, во многих домах не просто так ослепли окна. Это предприимчивый старик снимал стекло в брошенных домах, так сказать, себе на запас. Да, думается, что и не только стекло. А сейчас, на глазах у Даши, этот тип развил бурную деятельность по починке дома, который сам же и ломал. Девушка дождалась, когда старик зайдёт в дом и, хихикая, побежала по рядкам картошки, высоко поднимая ноги, чтобы не зацепиться за окученные кусты.

А вечером по дому из угла в угол метался всклокоченный домовой и, размахивая руками, возмущённо рассказывал историю спасения умирающего домового.

– Мы ему помощь предлагаем, понимаешь, сарай на выбор даём, а он нас открытым текстом посылает. Так и сказал, понимаешь, а идите вы, говорит, в… – Додо покосился на Дашу, и продолжил, – в общем, далёкую даль. Где, говорит, вы были раньше, когда мне плохо было, а сейчас вы мне не нужны. Я, говорит, только жизнь новую начал, у меня теперь, говорит, новая хозяйка появилась. Чичас дом отремонтируем, и заживём ещё лучше прежнего. И откудова она появилась, а? Я спрашиваю тебя, откудова она взялась? – домовой развёл руками и остановился спиной к девушке. Было понятно, что разговаривает он, в общем-то не с Дашей, а сам с собой, а точнее просто выговаривает своё возмущение, – сумасшедший, как есть сумасшедший, – подытожил Додо.

Даша сидела, молча, и улыбалась, что ещё больше раззадорило хозяина:

– Чего ты лыбишься? – спросил он, нахмурив лохматые брови.

Даша посмеиваясь, приложила руку к груди и ответила:

– Я, конечно, прошу прощения, за наглость, но где ты шлялся последние двенадцать часов? Как я поняла, умирающий домовой живёт в маленьком доме по соседству с кузней?

Додо насупился, поджал губы и всем своим видом показал, что он недоволен и на вопрос ответил еле заметным кивком.

– Ну, тогда всё понятно. Пока вы невесть где совещались и искали болезного, к бабушке приплыло совершенно несчастное существо, по имени Татьяна, и я ей предложила остаться в нашей деревне. Мы искали подходящий дом, и она выбрала именно тот, который больше всего нуждался в помощи. Она даже так и сказала, что дом похож на неё, такой же сирота. Так что не врёт ваш коллега, он действительно только жить начинает, потому что сейчас в дом новая хозяйка войдёт, а через пять месяцев у Тани родится девочка. И не надо его ругать. Лучше помогите дом отремонтировать. Да, за хитрованом дедом Матвеем приглядите, а то я смотрю, он повадился брошенные дома разорять, а потом делать вид, что ремонтирует их. Нет, я вовсе не командую вами, просто мне со стороны видней, где ваша помощь сейчас очень бы пригодилась.

– Ага, так всё-таки это был Матвей, – Додо хитро сощурил глазки, – ну погоди ужо у меня. Ух, и устрою я тебе контрибуцию.

– Чего ты ему устроишь? – не поняла Даша.

– Чего заслужил, то и устрою, – хмуро ответил домовой, но потом сменил гнев на милость и повелительным тоном сказал, – а ты деточка крась окошечки-то, крась. А то погода скоро переменится.

Следующий день выдался пасмурным, и Даша заторопилась. Сегодня нужно было кровь из носу, закончить одну сторону, ведь если завтра пойдёт дождь, то вся работа встанет надолго. После дождя сорняки в огороде полезут со всех сторон, и девушке точно будет не до романтики.

Она позавтракала буквально на ходу и начала работать. Осталось самое сложное, покрасить мелкие детали в желтый цвет, а на это потребуется вся её внимательность и аккуратность. Девушка работала сосредоточенно, не отвлекаясь на посторонние звуки или полное их отсутствие. И только тогда, когда рука занемела, оторвалась от работы и снова увидела чёрного человека у калитки. Она не знала, долго ли он там стоял, и от этого стало неприятно.

Нет, в этот раз девушка не испугалась, но такие появления уже изрядно стали надоедать, и она решила проучить этого типа. Внезапно вспомнился мультик «Простоквашино», и Даша, сама даже не понимая почему, широко раскинула руки, изображая маму Дяди Фёдора, и, улыбаясь, пошла к калитке.

– Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Игорь Иванович, – громко, на распев заговорила она, изобразив радость.

Черный человек от неожиданности выпучил глаза, посмотрел на девушку взглядом взбесившейся лошади, отступил и покрутил пальцем у виска. Из дома с визгом вылетел меховой комок, и кинулся наперерез девушке.

– Дарья, ты что, с ума сошла, – кричал комок голосом Додо, – не смей.

Девушка остановилась в трёх шагах от калитки.

– Это ты с ума сошел, если подумал, что я собираюсь обнимать эту страхолюдину. Я же пошутила, – ответила Даша совершенно спокойным тоном, опустила руки и сделала вид, будто просто идёт и отряхивает ладони.

Домовой встал перед калиткой, широко раскинув руки:

– Не пущу!

– Да ты меня совсем не слушаешь, – возмутилась она, – я же тебе говорю, я никуда идти не собираюсь.

Додо стоял и бешено клацал зубами, Даша в первый раз заметила, что зубки у него совсем не человеческие, а скорее кошачьи и надо сказать, что зубов домового было в два раза больше, чем у человека и располагались они в два ряда.

– Остынь, – тихонечко сказала девушка своему защитнику, – видишь, я стою. И никуда идти не собираюсь.

Наконец-то до хозяина стало доходить, что никто никуда не идет, и он начал сдуваться, комок стал постепенно истончаться, медленно превращаться в маленького человечка.

– Ну, чего ты голову взбесился? Это же прикол, шутка, – заговорила с ним ласковым тоном его подопечная, – ну, надо же его как-то отвадить от нашего дома, а то надоел уже, ходит и ходит. Встанет у калитки и лупает своими глазёнками, неприятно же.

– Ты, – подбородок хозяина задрожал, – ты… Да ты знаешь, что я только что пережил? Что бы я твоей бабке сказал? – он отодвинул Дашу в сторону, и в несколько прыжков оказался на пороге дома, – зараза ты… Ещё одна такая шутка, и не будет у тебя домового, – в голосе домового были слышны истерические нотки, – уйду я от вас. Ненормальные, – буркнул он, злобно зыркнул на девушку и, зайдя в дом, громко хлопнул дверью.

– А что я такого сделала? – крикнула девушка вслед хозяину, и посмотрела в ту сторону, где стоял источник проблемы.

Как и в предыдущие разы, он исчез не оставив никакого следа.

– Да пошли вы все, – разозлилась Даша и, схватив кисть начала вырисовывать завитки.

Она торопилась не зря. После обеда заморосил мелкий дождь, но это не сдвинуло девушку с места ни на сантиметр. Даша упорно доделывала работу, зная какие сюрпризы жизнь преподносит в этой деревне. Теперь она ценила своё время даже больше, чем в университете, а ещё она терпеть не могла незавершенных дел. Хуже нет, когда нужно что-то доделывать или переделывать. Нарисовав последний цветочек на ставне, Даша вытерла кисточку куском ветоши, засунула её в банку с растворителем и отошла посмотреть на свой труд нескольких дней. Дом заиграл живыми красками. При взгляде на него, у девушки запела душа. Теперь каждый, кто шел по дороге, мог любоваться красивыми ставнями бабы Дарьи, и нуждающийся в помощи прохожий, точно в первую очередь пойдёт сюда, а не станет беспокоить пожилых соседей. Но теперь, из-за дождя, работа по украшению дома встала.

Девушка, привыкшая, что в последние дни все дневное время у неё было расписано чуть ли не по минутам, немного растерялась от внезапно свалившегося на неё безделья, и, побродив по дому, в поисках занятия, надумала что-нибудь испечь. Кулинар из неё был никакой, но она знала, что у бабушки на кухонном столе, под клеёнкой всегда были какие-то рецепты. Она задрала клеёнку со стороны, где любила сидеть бабушка и увидела кучу газетных вырезок, а сверху тетрадный листок, исписанный бабулиным почерком. Даша взяла его и начала читать.

«Дашутка, прости старую, что в такое время бросила тебя одну, но поверь мне, так надо. Единственное о чём прошу, по вечерам не выходи за калитку. Особенно будь осторожна с мужчиной в чёрной одежде, что-то уж больно часто он стал появляться у нашего двора. Умоляю, не разговаривай с ним, и не поддавайся на его провокации. Очень тебя люблю. Целую. Бабушка»

– Ну, блин, бааа, – застонала девушка, – ну что за фигня? Опять записку не туда положила.

Бабушка в последнее время стала сильно сдавать. То ли она действительно нуждалась в подзарядке в этом самом её Тибете, то ли постепенно наступала старость, но она очень часто стала всё забывать, особенной проблемой стало то, что она стала забывать куда что положила. Вот и в этот раз записка, по идее, должна была лежать на самом видном месте, как минимум на столе, а не под клеёнкой. Даша покрутила записку, перечитала её ещё раз и хмыкнула:

– Впрочем, какая разница. Я и так это чучело десятым километром обхожу. А вот то, что он разговаривать умеет, это для меня новость. Интересно, о каких провокациях говорит бабуля?

Даша отложила записку без особого сожаления, всё, что могло случиться, уже случилось, и стала перечитывать заметки. Вот новый рецепт засолки огурцов, с исправлениями бабушкиной рукой.

– Значит, она его протестировала, и одобрила. Нужно отложить, скоро огурцы пойдут, засолю несколько банок.

Вот заметка из ЗОЖа с весёлой рожицей.

– Значит, бабушка очень смеялась над этой статьёй, только не понятно, зачем её отложила, наверное, чтобы потом ещё посмеяться, или кому-то показать.

А вот рецепт, доступный для её, Дашиного, таланта. Корж готовился из варенья, которого у бабушки было всегда в изобилии и девушка, потирая руки, принялась готовить. Когда дом наполнили ароматы выпечки, в дверь кто-то постучал. Даша помнила наказ бабушки с детства, никому нельзя разрешать входить в дом, не глядя. Девушка подошла к двери и отворила её сама. На пороге стояла Таня с большой тарелкой накрытой чашкой.

– Вот, – смущённо протянула она тарелку, – это тебе.

Даша немного постояла у порога в нерешительности, она ещё не определила для себя, можно ли впускать Татьяну в свою жизнь или нет, но неловкая пауза и дождь сыграли свою роль, и девушка, открыв немного шире дверь, сказала:

– Заходи.

Гостья робко вошла и огляделась.

– А у вас уютно. Я бы тоже так хотела, – вздохнула она, – просто, всё под рукой, и без выпендрёжа. У Игоря совсем не так.

– Ну, тут я тебе помогу, это не проблема. Но на счёт просто, ты погорячилась. У нас тут понтов много, даже можно сказать слишком много, смесь французского с нижегородским, – хохотнула Даша, – одна плазма чего стоит.

– Подарок? – спросила Таня.

– Благодарность, – поправила Даша, – да ты проходи на кухню, у меня сейчас пирог дойдёт, чай пить будем.

– Да я… – Таня неловко замялась и протянула тарелку хозяйке, – я тебе тортик принесла. Тоже в благодарность.

Даша взяла её из рук гостьи, прошла на кухню, поставила на стол и аккуратно подняла чашку.

– А-фи-геть, – только и смогла произнести она.

На столе стоял шикарно украшенный торт домашней выпечки.

– Это ты что, сама сделала?

– Ну, да. Я же на кондитера училась. У меня красный диплом, если что. Игорёша очень любил мои тортики.

– Игорёша, Игорёша, забудь ты про него. Нет его, сдох и завонял, – проворчала хозяйка, – ты теперь сама по себе, он сам по себе. А ты где продукты-то достала, в магазин, что ли гоняла? Сюда же молоко нужно, сливки, ещё что-то там.

– Да, – отмахнулась Таня, – тут с этим нет проблем. Дед меня сразу провёл по деревне, со всеми познакомил. А я потом к бабе Маше сходила, на счёт молока договорилась, яиц дед Матвей принёс. А остальное всё как-то дома нашлось.

– Молодец, быстро ты освоилась. А я даже в сторону бабы Маши ещё и не дошла, что-то как-то делами быстро обросла. Да и молоко я не люблю. – брякнула Даша как-то невпопад, – кстати, на счёт яиц… Куры есть, а яиц нет, последние три в корж закинула. Дед явно зажал наши яйца, нужно разобраться.

Хозяйка пригласила гостью за стол, налила чая, и вытащила корж из духовки, но посмотрев на него, замялась, и оставила на краю стола, уж больно он был некрасив.

– Зря ты так, – сказала Таня, – вполне нормальный корж, ты его разрежь пополам и смажь варёной сгущенкой, раз больше ничего нет, и будет очень даже неплохой тортик.

– Кстати, да. Где-то у меня баночка была, – Даша открыла дверцу буфета, и поняла, что банку сгущёнки она видела не здесь, а в кладовке, – блин.

Она замерла в раздумье как поступить, ведь не так уж и хорошо она знала гостью, чтобы оставлять одну в доме ведьмы. А вдруг что случится, потом не расхлебаешься.

– А ладно. Фиг с ним, – махнула девушка рукой, приняв решение не в пользу Тани, – это ещё в кладовку идти, рыться там, а там света нет, лампочку нужно вкручивать. Потом помажу.

– Не, не, не. Так нельзя, – как-то слишком быстро отреагировала гостья, – коржи нужно смазать обязательно теплыми, чтобы они пропитались, иначе получится полная ерунда.

Даша застыла в раздумье, что бы такого сказать гостье, чтобы та оставила тему торта в покое, как вдруг боковым зрением заметила, как из-за угла по полу двигается искомый предмет.

– Оп-па, а вот и сгущёнка, – девушка, совершенно не смущаясь, поднялась со стула и подхватила банку, и как бы объясняя, откуда она здесь появилась, потрясла ею в воздухе, добавила, – это я её просто до буфета не донесла, тут оставила.

– Ага, – согласилась Таня, и, взяв сгущёнку из рук хозяйки начала её ловко вскрывать консервным ножом, – вот, смотри, как нужно сделать.

Она быстрыми и точными движениями разрезала корж совершенно тупым ножом и смазала обе половинки, затем сложила их одну на другую сгущёнкой вверх и начала обмазывать пирог сбоку.

– Тань, да брось ты, в самом деле, и так сойдёт. Это же для себя.

– Нет, не сойдёт. Мы что, не люди что ли? Нужно, чтобы он был красивым, тогда будешь пить чай и настроение поднимется. Подожди, тут дел-то на пару минут, – ответила девушка, размазывая остатки густой массы.

Когда она отошла от пирога, он выглядел примерно так же, как и Танин торт, только без украшений.

– Фига себе, да у тебя талант, из хм… делать конфетку. Слушай, а я, кажется, придумала, как тебе зарабатывать на жизнь, – обрадовалась Даша, – только нужно в соседнюю деревню сгонять, с Аней, внучкой бабы Нины, поговорить. Аня заказы будет брать, а ты торты печь. Там же деревня большая, то день рождения, то свадьба, то похороны, так что думаю, ты без работы не останешься.

– А похороны тут причём? – удивилась Таня.

– Сама не знаю, – прыснула от смеха Даша, – ну, на похороны, может не тортик, а пирог спечь, например. Ты пироги печь умеешь?

– Умею, – кивнула собеседница, – ещё как умею, у меня по пирогам всегда пятёрки были.

– Ну, вот. Нужно этим срочно заняться. Завтра же сгоняю к Аньке на разведку. А как там твой дом, уже сделали что-нибудь?

Девушки снова уселись за стол.

– Да, сделали уже много чего. Дед Матвей стёкла в окна вставил, полы все просмотрел, дверь починил. Сказал ещё нужно печку проверить и в общем, жить уже можно. Даша, а ты не могла бы меня завтра с собой взять, я бы хотела обои купить и краску.

– Да я-то не против, только не представляю как. Я на велосипеде поеду. Пешком, знаешь ли, желания топать нет, семь км туда, и семь обратно. Я тут на днях совершила такой подвиг, чуть в лесу не заблудилась. Да и на себе много не унесёшь. Давай лучше так, я в магазин поеду, а ты на пригорок заберёшься, я покажу тебе где, а там созвонимся и если нужно, я тебе фотки вышлю. Если что, то сразу и куплю. А вообще, тебе тоже нужно будет транспорт приобрести. Если всё с тортиками выгорит, то их же как-то нужно будет доставлять. Да и в магаз вдвоем интереснее ездить.

– Хорошо, – кивнула Таня, – спасибо тебе большое. Я так рада, что очутилась здесь. Даш, а давай сначала твой тортик попробуем, уж больно мне интересно из чего это он.

Девушка широким жестом придвинула свой шедевр гостье и скомандовала:

– Разрезай.

Таня отрезала по кусочку себе и хозяйке, Даша откусила кусочек и поморщилась. Кондитер из неё оказался никакой, даже большое количество сгущёнки не смогло спасти этот шедевр. Она отодвинула тарелку от себя подальше и вернулась к разговору о доме:

– Если честно, то мне всё как-то не верится, что дом в хорошем состоянии. Конечно, наша деревня умирать стала не так давно, в отличии от многих, но твой дом точно лет пять стоит уже пустой. Страшновато как-то.

– Не, это ты зря, – ответила Татьяна, уплетая Дашино творение за обе щеки, – пять лет для дома не беда, если там вандалы не работали. А мой дом и вправду хорош. Он же стоит на пригорке, если дождичек и намочил, то солнышко и ветерок высушили. Там, представляешь, даже рамы оконные ещё нормальные. Ну, пластиковые конечно были бы лучше, но и эти ещё долго прослужат. Даже проводка уже современная стоит. Дед сказал, что мне тут и на духовку хорошую хватит и на электроплиту, только нельзя будет все вместе врубать.

– А что с мебелью? – Даша смотрела на гостью во все глаза, а та, доев кусок, облизала пальцы и откинулась на спинку стула.

– Фу, наелась. Слушай, вкусно получилось, дашь рецепт? А по мебели… Дедушка сказал, что сначала ремонт надо сделать, а потом мы зайдем вот в этот дом, что с вами по соседству и возьмем всё, что потребуется.

– Это правильно, – кивнула Даша, пропустив вопрос о рецепте, отнеся его к вопросу вежливости, – ты там бери всё, что тебе нужно будет. Там бабулька жила не бедная, вещи у неё хорошие, можешь хоть все забрать, они никому не нужны. Наследников нет. А если туда кто и переедет, так все равно всё повыбрасывает, они приедут со своим барахлом.

– Конечно, возьму, даже не сомневайся. Дед как порассказывал что там есть, у меня аж слюнки потекли, неужели это никому не нужно? Даша, я так рада, что у меня такой классный дом. Я даже мечтать о таком не могла. Спасибо тебе большое.

Даша слушала девушку и удивлялась её оптимизму, и как бы гостья не хвалила свой дом, она была другого мнения о нем, но, как говорится, хозяин-барин.

– Точно, хозяин, – встрепенулась девушка и сказала своей гостье, – Таня, тебе может показаться это странным, но я прошу отнестись к моим словам серьёзно. Когда переселишься в свой дом, перед тем как ляжешь спать, поставь на кухне блюдце с молоком и положи конфетку или печенье.

– Да я знаю, это для домового, мне дед Матвей сказал, – с полной серьезностью ответила девушка, – это такой обязательный ритуал.

– Ну, дед конечно у нас ещё тот знаток, только он знает не всё. Я тебе расскажу ещё кое-что, думаю, тебе нужно это знать. Домовой очень тебе рад и ждёт тебя, поэтому, пожалуйста, не профукай единственную возможность жить душа в душу с ним. Он в том доме от одиночества чуть не погиб, но это тайна, которую никому никогда нельзя говорить. Вообще, если вы поладите с хозяином, то и жить станет намного легче, да и защита будет хорошая тебе и дочке. Видишь, какой он сильный, оборону держал до последнего. Дом без хозяина за это время уже бы весь развалился. И ещё, хоть здесь никого и нет, кроме стариков, не ходи по вечерам дальше своего двора. Тут мужик какой-то странный бродит. Страшный, жуть. Но, правда, по улице ходит, а во двор заходить боится. Если очень нужно будет, то иди по огородам, тут в каждом заборе калитка к соседям есть. Но это только в самом крайнем случае. В твоем положении нужно себя беречь.

Таня судорожно вздохнула.

– Ты чего? Испугалась что ли?

– Нет, приятно. Все о тебе заботятся, опекают, относятся как к родной. Я такого отношения лет десять к себе не чувствовала.

– Ну, всё, привыкай. Тебя тут все сейчас затютёхают, – усмехнулась девушка, – теперь хоть от меня чуть поотстанут.

– Ой, – вдруг растеряно сказала Таня, взглянув в окно, – а как же мне сейчас идти? На улице-то уже темно.

– Я тебя провожу, – успокоила её Даша, – заодно и покажу, где у кого калитки находятся.

Сняв привычным жестом фонарик с крючка у входа, хозяйка пошла, провожать свою гостью по соседским огородам. Экскурсия получилась занимательной и шумной. Каждый раз, когда кто-то из них спотыкался, Даша светила под ноги и пыталась разглядеть виновника. И каждый раз это оказывались какие-то невероятно смешные коряги. Девчонки, глядя на них, не могли удержаться от смеха.

Проводив гостью до крыльца, Даша попрощалась с ней и пошла обратно, светя себе под ноги фонариком.

– Надо будет посмотреть у бабушки в сарае фонарик для Тани, – подумала она автоматически, – вроде я видела там десяток таких же.

В сарае у бабушки был склад всякой всячины, которую ей приносили благодарные просители. Денег за лечение бабушка не брала, поэтому несли все, что только считали нужным, что может пригодиться, по их мнению, бабушке, от фонарика, до садового фонаря или даже телевизора. Именно поэтому в доме стояла самая современная техника, плазменный телевизор, а не старый «Горизонт» и дорогущие венские стулья на кухне.

Даша едва шагнула за порог, тут же позвала домового.

– Додо, иди вкуснятину есть.

Хозяин явился на зов тут же, усевшись чинно на стул, и приготовил ложку, чуть больше его ладони. Но заметил, что девушка чем-то огорчена и спросил:

– Ну, и чем ты недовольна?

– Гостьей своей я недовольна, не нравится она мне, какая-то она неестественная, мутная, придурковатая что ли. Всё ей хорошо, всё ей нравится, что не скажешь, на всё реагирует с восторгом, с тортиком вон приперлась.

– Да что не так-то? – удивился домовой, – сидели же нормально, чай пили, болтали. И никакая она не придурковатая, просто наивная малость, как в десять лет забрали из семьи, так и застыла девка в своем коконе, а теперь потихоньку разворачивается, в бабочку превращается. Три года, почитай, в холопках ходила, а теперь свободу почуяла. Она же, как щенок, жизни радуется, это же хорошо.

Додо потянулся за тортиком, который испекла Даша.

– Не бери эту гадость, он не съедобный, возьми Татьянин. Хотя, дай, я попробую, а то может и этот есть нельзя, ещё не хватало домового отравить.

– Не лапай, моё, – хозяин вдруг треснул девушку по руке ложкой, – это тебе невкусно, а мне нормально.

Он подтянул тарелочку с Дашиным надкусанным куском и начал быстро уплетать лакомство. Девушка, глядя на Додо начала подозревать неладное. Она взяла нож, и отрезала от своего тортика маленький кусочек.

– Не тронь, говорю, – он потянул тарелку с тортом на себя, – ты сама сказала, тебе невкусно.

Даша схватила тарелку с другой стороны и потянула на себя.

– Додо, не будь таким жадным, дай хоть кусочек съесть. И вообще, я для себя пекла, а тебя положено угощать, а не кормить на убой.

– А я сгущенку припёр для себя, а не для того, что бы её тут всякие лопали, – домовой не хотел уступать.

– Ну, знаешь, это наглость, – возмутилась девушка, – это не твоя сгущёнка, а наша. И ты не имеешь права её для себя брать.

– А ты здеся вообще никто, и зовут тебя никак. Раскомандовалась тут. Я тебя вообще не слушаю, как хочу, так и живу.

– Ах, так, – Даша уже вопила на весь дом, – ну и забирай свой тортик надкусанный, а я себе целый возьму, вот, – девушка подхватила тарелку с Таниным тортом и пошла с ним в комнату. Демонстративно включив телевизор, она села на диван и отломив ложкой, увесистый кусок затолкала его себе в рот. Торт оказался безумно вкусным, Даша зажмурилась и замычала от удовольствия.

Из кухни донеслось жалобное:

– Дааашааа. Ты весь-то не ешь. Дай мне хоть кусочек попробовать.

Девушка ухмыльнулась и ответила с набитым ртом:

– Не дам. Ты жадничаешь, и я буду жадничать. Думаешь, я не догадалась, что это ты подстроил, чтоб я свой кусок не съела? Так вот, раз ты такой жадный, я сама весь этот торт съем до крошечки. Лопну, но съем.

– Дашенька, – произнёс хозяин елейным голосочком, – людям так много кушать нельзя, у них животик заболит.

– Ничего, переживу как-нибудь.

– Дашунечка, ну ты хоть чайком запей.

– Додо, – девушка уже почти смеялась, – чего ты хочешь от меня?

– Давай меняться, – из-за угла выглянула хитрая мордочка домового.

– А у тебя сколько осталось? – Даша не хотела просто так сдаваться.

Хозяин вытащил из-за спины тарелку с четвертью тортика.

– У, обжора, – сказала она с укором, – у меня ещё много осталось, когда будет четвертинка, приходи.

Додо тяжело вздохнул и, опустив голову, медленно поплёлся на кухню, девушка не выдержала и рассмеялась.

– Ладно, мир. Пойдём.

Она отнесла торт на кухню, аккуратно отрезала половину и переложила её на большое блюдо.

– Это тебе, а остальное мне. Свою часть я положу в холодильник. И не вздумай слопать, понял?

Домовой часто-часто закивал головой, как китайский болванчик, и шустро подвинул свою долю поближе. А свою часть девушка демонстративно убрала, затем села за стол и, пододвинув остатки своего тортика, отломала кусочек ложкой.

– Ммм, вкусно, – удивлённо сказала она, а я думала, Таня прикалывается надо мной.

– К чему? – спросил Додо, глядя куда-то поверх головы девушки.

– Что, к чему? – не поняла она.

– К чему она там прикалывается, там-то и приколоться не к чему, – домовой внимательно разглядывал шкафчики, висящие на стене.

Даша обернулась и тоже посмотрела на шкафы.

– А, ты об этом, – до неё вдруг дошло, о чём разговор, – нет прикалываться, не в смысле прикалываться, а в смысле того, что издевается, смеётся. Понимаешь?

Хозяин сначала покачал головой отрицательно, затем замер и через несколько мгновений закивал.

– И поэтому ты взъелась на неё, – хихикнул он, вновь взявшись поедать свою долю.

– Неправда ваша, не из-за этого, и вообще, я на неё не взъелась, – возмутилась Даша.

– Взъелась, взъелась, ещё как взъелась, – начал дразнить девушку домовой.

– Сейчас как заберу тортик, – девушка наигранно сдвинула брови и сделала вид, что сердится, но Додо всё принял за чистую монету и, подскочив, обнял тарелку.

– Не дам, моё.

– Да хватит, – рявкнула Даша, уже рассердившись по настоящему, – успокойся и ешь нормально. Как дитё малое, честное слово. Ты лучше расскажи мне, как ты так сделал, что мне торт показался невкусным?

– Не скажу, это мой секрет.

– Ну и не говори, но сразу предупреждаю, если ещё раз надо мной так пошутишь, всю жизнь на печеньках будешь сидеть, и никаких тебе тортиков.

Домовой тяжело вздохнул, и девушка услышала чуть слышное:

– Дожился, заслужил.

Девушка развивать эту тему больше не хотела, потому что в этот момент к ней пришло понимание. После того, как она прочитала записку бабушки, до неё начало доходить, что всё, что с ней случалось в эти дни не случайно. Особенно в голове засела фраза: «не поддавайся на его провокации». Девушка прикинула и так и эдак, и у неё получалась интересная история, которой она сейчас хотела поделиться с хозяином.

– Додо, послушай, что я тебе скажу. Тебе не кажется, что черный человек приходит не просто так. Он пришел первый раз, посмотрел на меня и появился мужик с прыщавой мордой. Пришел второй раз, сразу после него появилась Таня, в третий раз пришел, я уж и не знаю, чего от него дальше ожидать. Такое ощущение, что он испытывает меня, и с каждым его приходом задача всё больше и больше усложняется.

– Ерунда, – отмахнулся домовой, – не выдумывай. Как он может тебя испытать?

– Не знаю. Может, как я буду вести себя в той или иной ситуации, может, он ждёт, чтобы я оступилась?

– А зачем?

– Да откуда я знаю. Только кажется мне, что всё это неспроста, и если честно, то уже начинаю бояться завтрашнего дня. Я ещё с Татьяной не разобралась.

– Не забивай себе голову бабкиными сказками. Это на тебя погода плохо влияет. Иди, ложись спать, утро вечера мудренее. Завтра будет солнышко, ты выспишься, и все твои сомнения исчезнут.

Но домовой не знал, как он окажется неправ. Ночью, когда Даша уже глубоко спала, в калитку постучали…

Она спала крепко, ей ничего не снилось, и девушка не сразу поняла, что ее будит домовой. К плечу кто-то прикоснулся теплой, мягкой рукой и слегка потряс.

– Ну, мам, – захныкала она, переворачиваясь на другой бок, – дай поспать, каникулы же.

– Дашенька, вставай, так надо, – ответил совсем не мамин голос.

– Что, уже утро? Пора вставать? – сквозь сон спросила она, еле открыв один глаз.

– Пора, деточка, пора, – ответил хозяин, – гости на дворе.

Даша с большим трудом поднялась и поплелась к выходу. Жизнь казалась несправедливой во всех отношениях. Чего это гостям так рано приезжать понадобилось? И именно в тот момент, когда ей так хочется спать. Открыв дверь, и увидев на небе луну, она сразу проснулась от удивления:

– Да ты что, с ума сошел, ночь на дворе.

– Пошли уже, там беда, – тихонько позвал ее домовой, держа в руках маленький, как будто мультяшный фонарик, – там за калиткой болезный.

– Больной, ночью? Это что-то новенькое. Интересно, что могло человека посреди ночи привести к нам? – девушка с тревогой подошла к калитке, но на улице никого не оказалось.

– Очень смешно, будем считать, что твоя шутка удалась, – пробурчала она и, развернувшись, пошла обратно.

– Куда, стой, – зашипел Додо, – калитку открой, там он.

Даша вернулась и, распахнув дверь, ахнула. На улице, прислонившись к забору, на земле сидел мужчина. Девушка наклонилась к нему максимально близко, но, не выходя за пределы двора, чтобы лучше рассмотреть, в чём дело.

– Умер что ли? – задала она вопрос то ли домовому, то ли самой себе.

– Да нет, дышит. Кажись без сознания, – ответил Додо.

– Как ты думаешь, это проделки черного, или просто стечение обстоятельств? Может это и есть его провокация? – опять спросила девушка.

– Ничего исключать нельзя, но только у него дырка в плече от пистоли. Нечисть, конечно, может всё, но стрелять из оружия она не умеет.

– Ну, если хорошо подумать, то и это можно сообразить, на то она и нечисть. Так у него что, правда огнестрел? – удивилась Даша.

Девушка попыталась рассмотреть ранение, но ничего не увидела. Для того, чтобы хорошо разглядеть рану, ей нужно было выйти на улицу, но этого делать она не собиралась.

– Что-то какая-то подстава, – пробурчала она, – задом чувствую, подстава. Это черный меня ночью за калитку выманивает. Даже палец за пределы родных пенатов не высуну.

– Но помочь-то человеку надо, ты же не можешь его бросить тут, – с укором произнес домовой.

– Даже если я его не брошу, что я смогу сделать? Это бабушка бы смогла, может быть, а я-то что? Какая разница, где он умрёт тут, или в летнике. Если в летнике, так ещё и хуже потом будет. Совесть замучает и полиция. Так что не вижу повода даже суетиться. Единственное, что могу сделать, так это побегать по огородам в поисках связи и вызвать скорую.

– Не надо скорую, – вдруг подал голос мужчина, – мне бы отлежаться.

– Ну, это, пожалуйста, – с облегчением произнесла девушка, – встать можете?

Ночной гость слегка пошевелился.

– Нет, не могу.

– Ну, нет, так нет, – пожала плечами Даша, – тогда лежите здесь до утра, а утром кого-нибудь позову, помогут вас перенести. Одеяло принести?

– Не надо никого звать, – жестко отрезал гость.

– Ну, тогда нехрен тут валяться, – рявкнула Даша, – либо вали отсюда и не порть мне нервы, либо встал и пошел в летник. Рану твою посмотрю. Но сразу говорю, я к медицине никакого отношения не имею, я даже ещё не поняла, боюсь я крови или нет. Так что помощь от меня будет минимальная.

Где-то вдалеке, в конце деревни на шум отреагировали собаки.

– Тише ты, чего орёшь? – зашипел мужчина.

Даша плюнула от досады и развернулась уходить. Гость начал медленно подниматься, опираясь на столб, и вдруг девушка услышала едва различимый голос Додо:

– Батюшки, да он же сиделец.

– Пофиг, – так же тихо ответила Даша, – сидельцы тоже люди, но если что, я его сковородкой зафигачу по башке и в полицию сдам, – и строго добавила, – а ты мне поможешь, потому что это ты его в дом притащил.

– Эй, красавица, – услышала девушка позади себя, – помоги дойти.

Мужчина стоял уже во дворе и держался за калитку.

– И не подумаю. Как-то же ты смог сюда добраться, значит, и в летник сможешь сам доползти.

Девушка сама не понимала, почему она так отнеслась к ночному посетителю, но уже давно заметила, что людей чувствует инстинктивно, а этого она сразу же невзлюбила. К тому же, его ночное появление само по себе было крайне странным и подозрительным. Почему он оказался у её дома? Не у крайнего с той или иной стороны деревни, не у второго или третьего, а у этого, который стоял почти в центре.

– Что, даже плечо не подставишь раненому? – давил на жалость гость.

– Нет. Ты жил в своё удовольствие, пил, курил, девок портил, ничего хорошего для людей не сделал, а теперь ещё и решил свою тушу дырявую на меня взвалить. Чего ради я-то должна надрываться?

– Ну ты даёшь, а мне сказали, что здесь добрая знахарка живёт.

– А я не знахарка, я её внучка. Знахарка занята.

– Так значит, ты здесь одна, – плотоядно улыбнулся посетитель.

– Одна, но сильно-то не радуйся, полезешь, пожалеешь, что родился. Учти, я не угрожаю, я предупреждаю. И для особо одарённых говорю только один раз, – самым серьёзным тоном заявила Даша и медленно пошла к летнику.

Больной оказался не таким уж и больным. Как только ему на пути перестали попадаться предметы, на которые можно было опереться, он перестал давить на жалость, приобрёл равновесие, и довольно-таки бодренько добрался до летней кухни. Мужчина несколько раз пытался заговорить с девушкой, пофлиртовать, не смотря на своё ранение, но она даже не смотрела в сторону этого типа. Он был ей не интересен, а вернее он всё больше и больше её раздражал. Заведя в летник гостя, и усадив его на диван, Даша приказала ему снять рубашку и начала осматривать рану. Она кровоточила.

– Пулю нужно вытащить, – сказал гость, морщась от боли, когда девушка слегка надавила на край кровоточащей раны, – иначе кровь не остановить.

– Знаю, детективы смотрю регулярно. Остаётся вопрос – как?

– Пинцет есть? – поинтересовался больной.

– Да фиг его знает, – пожала Даша плечами, – даже если и есть, куда его тыкать? Как им пулю доставать?

– Да не знаю я, – распсиховался мужчина, – ты же баба, в конце концов, сделай хоть что-нибудь, иначе я за ночь кровью истеку.

– Да пожалуйста, – тоже психанула она, схватила бабушкин нож, похожий на скальпель и, ввернув кончик ножа в рану, колупнула им что-то твердое внутри. Из раны вылетел кусочек искорёженного металла и упал на пол.

– Чёрт, – взревел мужик, – ты бы хоть предупредила.

– Если бы предупредила, ничего бы не вышло, – ответила девушка, вручив раненому сложенный в несколько раз бинт, – держи, рану придави.

Рану нужно зашить, это Даша понимала и без всякого медицинского образования. А ещё она понимала, что этого нельзя будет сделать без бабушкиной волшебной блестящей коробочки, которая в детстве манила девочку. Там были всякие блестящие штучки, назначение которых для неё было загадкой, и странная игла полумесяцем, и нитки, которые трудно было порвать. Они были очень интересными, с ними всегда хотелось поиграть, но бабушка ругалась, если девочка брала эту коробочку и говорила, что трогать её нельзя, потому что там всё стерильно и должно таковым оставаться всегда. Эту баночку бабушка часто кипятила на плите и прятала в стол, завернув в полотенце. Там её Даша сейчас и нашла. С трудом открыв то, чего нельзя было открывать много лет, девушка нашла внутри странные ножницы, как у врачей, пинцет, иголки, шелковые нитки, стеклянный шприц с иголками и наконец, поняла, чем важна была эта самая стерильность.

– Наверное, такой пациент у бабушки не впервые, раз весь инструмент лежит в наборе, – подумала она, пытаясь воткнуть шелковую нитку в ушко иголки.

– Ты иголку-то продезинфицируй что ли, – кривясь от боли, посоветовал гость.

– Ишь ты, дезинфекции он требует, а сам только что в грязи валялся и вставать не хотел, чистоплюй, – усмехнулась девушка про себя.

На столе стоял медицинский флакон коричневого стекла с такой же стеклянной крышечкой, она приоткрыла крышку и понюхала. Там была то ли зелёнка, то ли что-то подобное. Даша опустила туда иглу, и с усмешкой ответила:

– У бабушки тут всё стерильно, не боись, – и, подняв руки вверх, как хирург в кино, сказала, – ну-с, приступим-с, – кривясь от неприятности момента, девушка воткнула иголку в тело…

Наложив несколько швов, новоявленная знахарка подумала, что нужно что-то приложить к ране, чтобы заживало быстрее, но что, убей бог, она не знала. В летнике стояло множество баночек и горшочков, но их содержимое, девушку никогда не интересовало. В голову, кроме левомиколя и подорожника ничего не приходило.

– Зелёнкой его, что ли помазать? – подумала она, да сразу же вспомнила, что недавно где-то читала, что зелёнку нельзя мазать на открытую рану, – может водки туда плеснуть?

Её взгляд побегал по полкам со склянками и бутылями и остановился на бутылке с коричневатой жидкостью, стоящей под столом. Это были остатки какой-то спиртовой настойки бабушки. Даша наклонилась, взяла бутылку и, откупорив пробку из газеты, понюхала, чем пахнет содержимое. Из горлышка потянуло слабым запахом спирта.

– О, нашла чем тебе рану обработать, – обрадовалась девушка, плеснула содержимое бутылки на кусок бинта и ловким жестом, отодвинув кровавый бинт, приложила к ране новый.

– Да чтоб тебя, – зашипел от боли больной, – неужели нельзя поаккуратней, дай сюда, – он выхватил бутылку из её рук, и вылил остатки себе в рот, – фу, гадость, она у тебя уже выветрилась.

– Да мне плевать, – пожала плечами хозяйка, – выветрилась она или нет. Это же для наружного применения было, а ты только что выжрал единственное дезинфицирующее средство в доме. Чем завтра тебе обрабатывать рану, я не знаю, так что я сделала всё, что могла. Больше от меня ничего не требуй. Всё, спокойной ночи. Надеюсь, завтра мы уже не встретимся.

– Э-э-э, красавица, ты что, меня здесь собралась оставить? – возмутился гость, – я же больной, мне нужны человеческие условия, мягкая постель, душевное отношение. А как же на счет накормить, напоить и в баньке попарить? Ты в баньке париться любишь? Мы бы с то…

Гость осёкся, не договорив, потому что невесть откуда над его головой появился домовой с самой настоящей сковородкой в руках. Он как заправский теннисист, несколько раз махнул своим инструментом над головой гостя, как бы разминаясь, а затем со всей силы шарахнул по голове любвеобильного больного.

– Неблагодарный!

Мужчина медленно сполз с дивана на пол.

– Во, тут тебе и место, красавчик, а то в мою постель, да в грязных штанах… – непроизвольно вырвалось у девушки, но потом она взглянула на домового, размахивающего сковородкой как битой, и зашипела, – ты что творишь? Нам только трупов здесь не хватало.

– Спокойно, трупов здесь не будет, это называется волшебная анестезия, – ловко покрутив сковородкой, как ковбой револьвером, гордо ответил домовой, но потом вздохнул, убрал своё оружие за спину и продолжил, – права ты была, не надо было его подбирать, пусть бы там валялся. Иди спать, деточка. Он теперь до утра не очухается, я прослежу.

Девушка вошла в дом, закрылась на все замки, проверила все окна, и стала бродить по дому. Ей не спалось и было страшно. Она психовала и ругала себя на чём свет стоит, и зачем она только послушала домового и открыла эту калитку? А что будет дальше, если этот тип очнётся? А если не очнётся?

– Что не спишь, сидельца боишься? – домовой появился прямо из воздуха как раз рядом с Дашей.

– Сидельца? Нет, никакой он не сиделец, просто наглый хам и избалованный кобель, – отмахнулась она, потому что сразу поняла, что татушки у гостя особой нагрузки не несут, так…весёлые картинки.

– Да как же не сиделец-то. Ты посмотри, у него же все руки синие.

– Ты про татуировки, что ли? Да ну. Сейчас уже не те времена, теперь татухи у всех, кому не лень. Додо, в наше время татуировки это не показатель пребывания в местах не столь отдалённых.

– Даша, ээээ. Чего-то ты так загнула, что я ничего не понял, – растеряно сказал домовой.

– Не бери в голову, – отмахнулась девушка, – не сидел он. А руки для красоты разрисовал.

– Ну, дожили, – всплеснул руками хозяин, – это что же, теперь стало модно себя под зэка разрисовывать?

– Что-то типа того, – Даше совсем не хотелось сейчас объяснять домовому, что он просто отстал от жизни, она села на кровать, положила руки на колени и тяжело вздохнула.

– Что, никак не заснуть? – посочувствовал Додо.

– Угу, – ответила девушка, уставившись в одну точку.

– Не дело это, – Додо покачал головой, – дети должны спать и видеть красивые сны, – домовой неслышно подошел к девушке, положил руку на её руку и сказал, – спи, деточка, спи.

Даша уронила голову на подушку и глаза её закрылись.

Она открыла глаза и долго не могла понять, где она, кто она, который сейчас год, день, час. На улице было всё так же пасмурно, петуха слышно не было. Полежав немного в постели, она встала, умылась, села завтракать и только потом посмотрела на часы.

– Ого, десять часов, – ахнула Даша, – вот это я спала.

Самочувствие было каким-то странным, чувство тревоги не покидало её, из рук всё падало. В такие дни бабушка всегда говорила:

– Остановись, сядь и подумай, что в твоей жизни не так.

Даша так и сделала. Села на стул у окна и глядя во двор начала анализировать:

– Так, что же у меня не так? Дождя нет, значит можно продолжить работу и перейти на другую сторону дома. Но это меня не волнует. Огород… Да при чем тут вообще огород? Бабушка? Вот кто-кто, а бабушка со своими проблемами справится сама. Мама? А что мама? Нет, проблема точно не в ней. Ночной гость? А чего о нём думать, он, наверное, уже в километрах пятидесяти от нас. Были ли все эти визиты провокацией? Скорее всего да, но чего от меня хотел этот клюворылый? Может, он ожидал, что я пожалею бедную девочку и сделаю аборт? Но как от меня можно этого ожидать, если я к медицине никакого отношения не имею? Или вот с этим хамом… Что можно от меня ожидать, что я в порыве человеколюбия выбегу на улицу? Ну, хорошо, выбежала я и что? Может, он ждёт, что я в чем-то оступлюсь? Опять же от чего отталкиваться? Тьфу. Мысли ни о чем и ведут в никуда. Лучше бы я эту записку дурацкую не видела вовсе, теперь сиди и думай, что бы это значило. Ладно, будем считать, что сеанс психотерапии не удался, переходим к трудотерапии, – Даша резко встала и пошла переодеваться.

Она уже час с остервенением скребла наличники и ставни со стороны летника, когда вдруг увидела, что в нем открывается дверь. От неожиданности она выронила наждачку из рук и уставилась на мужчину, стоящего на пороге. Девушка была уверена, что очнувшись, он ушел восвояси.

– Детка, – начал он вкрадчиво говорить, – а тебя не учили, что гостей нужно кормить? Принеси мне что-нибудь пожрать.

От такой наглости девушка на мгновение замерла, но после взяла себя в руки и ответила с пренебрежением:

– Какой ты гость? Я тебя в гости не звала, в дом не приглашала, и кормить тебя не намеревалась. Ты сам напросился, обманом проник во двор, типа пришел за помощью. Я не знаю, зачем ты пришел сюда на самом деле, но сразу говорю, танцев с бубнами вокруг тебя не будет. А теперь всё, давай, до свидания, – для убедительности своих слов она помахала рукой в сторону калитки.

– А-а, никуда я не пойду. Хорошо тут у вас, тихо, опять же полиции нет, так что я пока у вас перекантуюсь, – ответил незваный гость, сделав вид, что не слышал Дашиных слов, – так что давай, неси пожрать.

– Какой ты шустрый, подай, зашей, принеси. Тебя, случайно, не Игорек зовут?

– Нет, меня Андреем зовут, – ухмыльнулся тот.

– Соврал, – поняла Даша, а ещё она поняла, что эта словесная перепалка бесполезна, никуда он действительно не пойдёт. Несмотря на показную браваду, этот человек ужасный трус, он просто в ужасе, он боится, и сейчас просто как крыса нашел норку и забился в неё.

– Ничего, гадёныш, есть захочешь, выползешь, как миленький выползешь с нашего двора. А кормить я тебя не буду, – подумала девушка, но вслух сказала другое, – вот что, Андрей, ты, наверное, ещё не понял, куда забрёл. Ну, так я тебе скажу, здесь тебе спрятаться не получится. Тут, вот в этом самом дворе, постоянная движуха как в Москве, вечно кто-то шныряет, что-то хочет и чего-то просит. Если придет больной, и попросит помощи, то я его приведу сюда. Да, да, в летник, где сейчас прячешься ты. И мне плевать, что ты там сидишь.

– Заведешь в дом своих больных, ничего с тобой не случится.

– Нет, не заведу. Чужим в нашем доме не место. Им место в летнике, и они там будут находиться, несмотря ни на что.

– Это ещё почему?

– Какая тебе разница, это закон нашего дома. И не тебе это менять.

Даше надоела эта перепалка, она подняла наждачку и снова молча принялась за работу.

– Эй, я жрать хочу, – немного постояв в дверях, заговорил ночной посетитель, но девушка сделала вид, что его не слышит, – рубашка у тебя чистая есть? – вновь спросил он, – а штаны?

– Ага, десять рубашек, – подумала Даша, – и все твоего размера. Висят накрахмаленные и ждут тебя. Бесит. Как же от этого паразита избавиться? Сходить, позвонить, что ли Пашке?

Пашка был другом, а вернее врагом ее деревенского детства. И всё это детство он ей и Аньке делал пакости, то жука за шиворот засунет, то лягушку в карман. Из-за этого они беспрестанно дрались, за что все трое, без разбора, не раз получали от бабушки мокрым полотенцем пониже спины. А когда выросли, Пашка однажды признался, что с самого детства был влюблен в Дашу. Но, с возрастом его увлеченность прошла, он выучился, женился и теперь благополучно служил в полиции участковым района, к которому относилась Дормидонтовка.

– Нет, не пойдёт, – тут же оборвала сама себя девушка, – пока я буду туда – сюда ходить, здесь может случиться всё, что угодно. Замки хлипкие, они тут только для вида стоят, этот тип может в дом зайти и неизвестно чем это всё закончится. А может, он тут и появился для того, чтобы в дом попасть? Нет, мне уходить со двора нельзя.

Пока Даша раздумывала, гость устал стоять на пороге и вернулся в летнюю кухню. Через какое-то время там загремели бутылки и склянки, это посетитель шуровал по полкам в поисках съестного.

– Ага, давай, сожри там что-нибудь, – громко сказала девушка, – а ещё лучше выпей. Там много всяких настоечек. Может, посинеешь от глупости… или обделаешься.

Шум в летней кухне прекратился, но внезапно у калитки начался другой. Кто-то сильно стучал щеколдой и кричал:

– Хозяева, есть кто живой?

В груди ёкнуло, голос показался Даше очень знакомым, и она, бросив всё, побежала к калитке.

– Паш, я здесь.

Выбежав на дорожку, ведущую к воротам, девушка слегка затормозила. Это был не Паша.

– Блин, этого мне только не хватало, – мелькнула мысль, – чего они пачками начали валить, как мухи на хм…?

– Здравствуйте, – заговорил не Паша, – здесь живет ведьма?

– Чего? – от такой наглости у Даши потерялся дар речи.

Нет, ну всякое бывало, за глаза бабушку часто и ведьмой обзывали и колдуньей, но чтобы вот так в лоб, такого ещё не было. Даша ответила, еле сдержав себя:

– Ведьмы живут в сказках, молодой человек, в нашей жизни живут фельдшеры, медсёстры, врачи, ну, и на крайний случай знахарки, вам кого нужно?

– Да мне плевать, кто тут живёт, у меня жена пропала.

– Это вам к ясновидящей нужно, – посоветовала девушка, – здесь в таких делах помощников нет. А ещё лучше, не майтесь дурью, не ходите вы по шарлатанам, если её нет больше трёх дней, идите в полицию, и настаивайте на заявлении о пропаже.

– Я уже там был, мне сказали, что ничем не могут помочь. Она мне никто, и я не имею право подавать заявление, вдруг она от меня просто ушла.

– Как это? Вы же только что сказали, что вы ей муж? – удивилась девушка.

– Послушайте, что вы мне тут мозги пудрите, мне не нужны ваши советы. Моя жена три дня назад отправилась по этому адресу, избавиться от ребёнка, и до сих пор не вернулась домой, – нервно заговорил мужчина.

– Ааа, кажется, я поняла, – ответила с издёвкой Даша, – Вы муж, который не муж! Игорёк?

У мужчины задёргался глаз.

– Так значит она всё-таки здесь была!

– Была, да сплыла. Бабушки нет, а я с такими, как вы не разговариваю. Да я вообще ни с кем не разговариваю. Так что отправила я вашу красавицу.

– Куда отправила?

– Куда подальше. И вы катитесь туда же. И на будущее, хотите убить ребёнка – идите в больницу, нефиг по всяким бабкам бегать. А то добегаетесь до тюрьмы.

– Да кто ты такая, чтобы мне советовать.

– Вот именно – никто. И нечего мне с тобой разговаривать. Стоит тут гнида, время моё убивает, у меня огород не политый, – девушка не смогла отказать себе в удовольствие назвать человека тем, чем он является на самом деле, и рявкнуть на него как на шелудивого пса, – пошел вон отсюда!

Даша нарочито спокойно развернулась и, не оглядываясь, пошла в дом. Мужчина кричал что-то вслед, но ей были безразличны его слова. Теперь она понимала, почему Таня так радовалась жизни в деревне. После такого Игорька жизнь и в деревянном сортире покажется раем.

– Чёрт, Таня! – промелькнуло в её голове, – она же сейчас может у деда в огороде копаться.

Даша спокойно зашла в дом и быстро захлопнула дверь за собой.

– Додо, – позвала она домового, и хотя он не появился, девушка знала, что он слушает её внимательно, – Додо, миленький, срочно передай там по своей связи коллегам, нужно Таню в дом затащить, спрятать любой ценой и чтоб она из дому носа не казала. Тут её мужик приехал.

В печной трубе что-то зашумело и затихло.

– Ну, будем считать, что я услышана, и десант домовых кинулся на спасение сироты, – сказала она вслух.

Ожидание, казалось, длилось целую вечность, вестей от домового не было, и Даша уже начала волноваться. Нервно ходя из угла в угол, она посматривала в окно, хотя сама не знала, чего она ожидала там увидеть.

– Чёрт, это засада какая-то, – возмущалась про себя девушка, – два гадёныша сразу на одну бедную меня, и главное, непонятно как из этого выкручиваться. Да что же так долго Додо возится? Раз его долго нет, значит, Таня где-то на виду, не дай бог её увидит Игорёк, придётся в драку лезть. А тут ещё это тело окопалось в летнике. Неужели они ничего не могут придумать? Неужели, так трудно испугать одно маленькое наивное существо так, что бы она галопом понеслась домой?

Дашу внезапно осенило. До чего же все глупо и просто, ведь решение лежит на поверхности.

– Блин, вот я балда, я же с самого начала всё могла сделать сама. Только для этого мне нужно обидеться, а потом ещё пожалеть себя несчастную.

Даша села в кухне на стул у окна и начала вспоминать, как ей было обидно, когда она разговаривала с Игорьком, от его высокомерия и его взгляда сверху вниз. Какое разочарование её постигло, когда она поняла, что это не Пашка и что, бедная она бедная, ей теперь никак не избавиться от раненого хама. На глаза набежали непрошенные слезы, за окном заморосил мелкий дождик. Девушка посмотрела в окно, тяжело вздохнула, и стала себя жалеть ещё больше. Дождь за окном усилился. И вдруг, ни с того ни с сего, Даша разрыдалась. На деревню обрушилась стена воды. Девушка, выплакав всё своё горе, успокоилась, утерла слезы с глаз, улыбнулась и вышла во двор. Дождь прекратился. В деревне стояла мёртвая тишина, даже собаки, спрятавшиеся от ливня в своих будках, не торопились из них вылезать. Лишь где-то, в конце деревни был слышен звук забуксовавшей машины. Девушка потёрла руки от удовольствия и ехидно захихикала.

День подошел к концу, а ответа на вопрос: «Что делать?» не нашлось. Даша злилась, но ничего придумать не могла. Выходить во двор не хотелось, так или иначе она могла наткнуться на ночного визитера. Держать глухую оборону, закрыв все окна и двери, тоже не получалось. Неизвестно, кто из них оказался заложником положения в большей степени. Еда-то в доме есть, но вот воды нет, её нужно приносить из колодца, а он стоит как раз рядом с летней кухней. Ходить мимо мужика, засевшего в летнике, без приключений не получится. Ведь он голодный, а значит злой. И зачем только она притащила его в летнюю кухню, ведь там все бабушкины настои, мази, травы, это же годы работы, а этот в поисках еды сейчас перепутает все, перепортит. Ох, и попадет Даше от бабушки. За что ей только такие испытания? Испытания или провокации? Может, бабушка просто неправильно подобрала слово, может, это должны быть испытания? Впрочем, какая теперь разница, как ни крути, а у девушки сейчас создалась такая ситуация, из которой выхода нет.

– А может, его всё-таки покормить и попросить уйти? – думала Даша в поисках выхода, – нет, думаю, это плохая идея, – тут же одергивала она себя, – если я его покормлю, то он и вовсе не уйдет отсюда. Ему будет тут удобно и сытно, а зачем тогда уходить? Нет уж, никакой ему еды. Лучше дома буду сидеть, безвылазно. А воду экономить буду, можно пару дней и не мыться. И на кой черт, я открыла ему калитку??? – уже в который раз корила себя девушка, – сейчас бы стояла в магазине, болтала с Анькой, обои в цветочек выбирала.

Её размышления внезапно прервал шум в самом темном месте дома, за печкой. Там, из ниоткуда появился сначала их домовой, затем какое-то взлохмаченное существо, ростом с Дормидонта в овчинном полушубке.

– Дашка, подь сюды, – деловитым тоном произнес Додо и помахал ей рукой.

– Хозяина корчит перед коллегой, – поняла Даша.

Она быстро подскочила к печке, плюхнулась на коленки, чтобы не нависать над хозяином и с нетерпением спросила:

– Ну что, получилось?

– С трудом, но получилось, и то не у нас. Если бы не дождик, то не загнать её нам в дом, уж слишком усердная девица.

– Так радоваться нужно, хозяйка в доме трудолюбивая.

– Мы порадуемся. Потом, – ответил домовой, – а сейчас послушай, что скажет тебе наш брат Феофан, больно интересную историю он рассказывает, и уж очень она на нашу похожа.

– Ага, значит это тоже домовой, только какой-то неопрятный, – догадалась девушка.

Феофан, молчавший до этого момента, вдруг прокашлялся и заговорил невероятно скрипучим голосом:

– Мы с Дормидонтом тута старожилы. Самые старые, значит, и дома у нас. И в этих домах из поколения в поколение живут ведьмы и колдуны. Испокон веков рода наши дружили, но вышло так, что наш Стапанов род на Степане и закончился. Всех сыновей война забрала, а ведь говорил я ему, говорил еще в сорок третьем, не пущай младшого воевать.

– Кх, – кашлянул Дормидонт, – ты поближе, поближе к делу-то.

– Так вот, – продолжил Феофан, – Степан, как и Дарья, знатным лекарем был и люди к нему толпами ходили. Вон Дормидонт соврать не даст. Идёт, бывало, со станции народу куча, бабы, мужики, ребятишки, а потом у деревни начинают делиться. Бабы да ребятишки в сторону Дарьи уходят, а мужики, стало быть, к Степану идут. Нам тогда даже барин телегу снарядил, чтобы на ней баб болезных, да малых детей к Дарье привозили, с каждого по копеечке, опять же доход.

– Кх, – снова кашлянул Додо.

Феофан неодобрительно посмотрел на хозяина дома, но продолжил в нужном направлении.

– Хм… Годов эдак десять назад начал у наших ворот появляться мужик. Сам белый как смерть, весь в черном и клюв вместо носа. И понимаешь, как появится, так жди неприятностей. Сначала какой-то юнец пришёл, волосья у него выпадали, Степан бился над ним долго, но ничего сделать не мог. Потом этот юнец каждые выходные приезжал и стоя у ворот поносил Степана, на чем свет стоит, людей от дома отгонял, больных отпугивал. Лекарь мой от этого даже приболел маненько, но потом ничего, оправился. Второй раз мужик появился, грыжа у него была. Степан долго бился над ней, а удалить не мог, мужику тому к врачу бы пойтить, операцию сделать, так нет, наседает на Степана, лечи мол, и все тут, не люблю я врачей. А когда Степан сказал, что нельзя просто так такую грыжу излечить, операцию нужно делать, то мужик тот так проклял моего ведуна, что тот слёг на полгода, еле оклемался. Хотел уже бросить своё дело, да я отговорил. Поднялся Степан на ноги, люди опять к нему стали приходить, повеселел мой лекарь, а тут опять этот чёрный появился. И явился к нам ветеран один, назвался однополчанином младшого, сказал, что пуля у него застряла между ребрами. Сынок Степанов, еще тогда, в войну пытался другу помочь, да не успел, убили его, а перед тем как его убили-то рассказывал сказки, что, мол, батя его знахарь великий, и может что угодно вылечить. Степан сразу сказал, что не сможет он пулю ту вытащить, времени уже прошло, почитай больше шестидесяти лет, да и зачем ему, однополчанину это, всё равно уже на кладбище одной ногой стоит, правду сказал, значит. А тот со злости взял, да и палкой Степана моего по голове и треснул. И убил на месте. А потом исчез, как будто его и не было.

Даша переглянулась с Додо, и побледнела.

– Вот тебе и провокации, – сказал он.

– Вот тебе и испытания, – поправила его Даша.

– Ну, уж провокация али нет, с этим разбирайтесь сами, а моё дело маленькое, – сказал Феофан и исчез.

– Это кто сейчас тут был? – девушка ткнула пальцем в пустое место, где только что стояло лохматое существо.

– Домовой того дома, где Татьяна будет жить.

– А зачем ты его сюда притащил?

– Да он заявил, понимаешь, что нам больше не доверяет. Сказал, что знает кое-что по нашей проблеме. Но нам не скажет, а человеку моему всё выложит, без утайки, чтоб мне бестолковому не сгинуть, как ему, горемыке, – сказал Додо, и, вздохнув, добавил, – ладно, пошел я, день не мое время для показа, – и тоже исчез, как и Феофан, оставив Дашу со своими мыслями один на один.

Девушка сидела в кресле и думала. Тем для размышления было много, и все они разбегались и сходились к одному, что кто-то где-то врёт. Вроде бы складный рассказ Феофана идеально срастался со всем, кроме одного, и это одно перечёркивало всё и сразу. Да и к чему он был, этот рассказ, тоже не понятно. Вывод какой из сказанного следовал? Если только предостережение.

В деревне давно наступил вечер, а Даша всё так же сидела, не включая света. Она не заметила, когда появился домовой, просто в какой-то момент поняла, что в комнате она находится не одна. Она тяжело вздохнула, хозяин спросил:

– Ты чего в темноте сидишь, сидельца боишься?

– Нет, не боюсь, знаю, что ты защитишь.

– Тогда чего?

– Думаю.

Даша ожидала, что Додо спросит, о чём же она думает, но тот молчал, и тогда она сама начала излагать свои мысли.

– Ты не обижайся, пожалуйста, но твой Феофан, скорее всего от одиночества головой поехал, то ли он врёт, то ли он сочиняет, но то, что он рассказывал полная ерунда. Какая телега, какой барин, о чём он тут молол? Это сколько же было Степану, когда его убили, если младшего в сорок третьем забрали, а через шестьдесят с лишним лет к нему припёрся однополчанин сына? А бабушке моей тогда сколько лет?

Домовой в темноте тяжело вздохнул, заботливо закрыл на окнах шторы и включил свет, взял Дашу за руку и потянул к комоду.

– Говорил я Дарье, выросла ты, думать научилась, давно уже нужно было всё рассказать, – проворчал он, – вся беда ваша в том, что вы, люди, перестали верить в сказки, чудеса, и в долголетие вы тоже не верите. Если вам сказать, что человеку двести лет, скорее всего, он окажется в доме для душевнобольных. А раньше просто знали, что человек он непростой и шли к нему за помощью, потому что живёт он долго и мудрости поднабрался поболее обычного. Вот ты задала вопрос сколько бабушке лет, а сама-то как думаешь?

Даша посмотрела на домового с большим недоверием, и ответила не задумываясь:

– Шестьдесят два, сколько же ещё. Зачем такую ерунду спрашивать, в паспорт посмотри, там написано.

Она открыла комод, вытащила огромную папку с документами, достав ксерокопию паспорта, и протянула её домовому.

– Вот, полюбуйся.

Додо усмехнулся и ответил:

– Нет, это ты посмотри. Только очень внимательно.

Даша небрежно повернула листок к себе и начала читать:

– Дата рождения одна тысяча восемьсот пятьдесят девятый год. Как это? – она с удивлением посмотрела на хозяина, – нет, такого быть не может.

Она отбросила листок и схватилась за СНИЛС, на нём была указана та же дата. Даша отшвырнула пластиковый квадратик и кинулась пересматривать все документы, на которых могла значиться дата рождения бабушки. По всем документам ей сейчас было сто шестьдесят два года!

– Такого не может быть, что за ерунда? Что ты со мной сделал?

– Человек видит только то, что хочет видеть, а я заставил тебя увидеть то, что происходит на самом деле. Бабушке твоей уже за сто пятьдесят. Она пережила несколько войн, и потеряла две семьи. Одну перед Первой Мировой, а вторую в Отечественную. Вон, в том старом альбоме, который ты так любила смотреть в детстве, они все, – домовой открыл альбом и показал старую дореволюционную фотографию, ткнув пальцем в одетую по последней моде тех времён, женщину, – это ведь не бабка Дарьина на портрете, как тебе говорили, а сама Дарья. Как раз накануне гибели всей семьи фотокарточку сделали, а потом одной бомбой раз, и нету никого. В общем, из наследников у неё осталась только твоя мать, да ты.

– Додо, да какие же бомбы до революции-то были? Откуда им взяться?

– А от революции и взялись, тогда так молодёжь правоту свою доказывала.

– Это, наверное, были эссеры, – с умным видом сказала Даша, потому, что как-то в тесте по истории, ей попался вопрос: «Назовите одну из активнейших партий революционного террора».

– А хрен их знает, эссеры или нет, факт в том, что осиротела наша Дарья. Ни мужа, ни сына не стало. А ведь вывезла-то их всего лишь на день из нашей глухомани.

– Додо, а Степану сколько лет? – Даша решила отвлечь хозяина от мрачных воспоминаний, на душе и так кошки скребли.

– Ты спрашиваешь, сколько ему лет было? – оторвался от своих дум домовой, – да поболее твоей бабки-то, лет двести, не меньше. И ещё бы пожил, если бы не этот глупый случай.

– Так вот почему дом стоит как новенький, он, наверное, заговорённый, или заколдованный, – усмехнулась Даша, но тут же встревожилась, – слушай, а это Тане и её ребёнку не навредит?

– Нет, Татьяне от этого только польза огромная будет, уж этих-то жильцов Феофан в обиду не даст.

– Странно, но я никогда не слышала, что в нашей деревне кого-то убили, а ведь такой случай должен был прогреметь как минимум на всю область.

– А не было никакого убийства, – заявил домовой, – мы всё прибрали и скрыли. Когда люди к Степану пришли, то ничего особенного и не увидели. Умер старик от старости, и всё.

– А зачем? Зачем всё это было скрывать? Что это изменило?

– Видишь ли, когда ведьмак умирает, он ссыхается и чернеет, будто умер тысячу лет назад. Представляешь, что бы было, если бы простой человек увидел такого мертвеца?

– Ну, не знаю, в наше время и не такое находят, – начала размышлять девушка.

– Нет уж, избавьте нас от вашего времени, мы уж лучше по старинке, по-привычному, – грубо прервал её домовой.

Даша даже немного обиделась на него, но в её голове роилась такая куча вопросов, что дуться, долго не получилось.

– Слушай, Додо. Это же здорово так долго жить, это же столько можно увидеть, по миру покататься, посмотреть, как люди живут. Я бы на месте бабули, уже давно бы все музеи мира объездила, а может быть прокралась бы в Ватикан, у меня же было бы много времени, я бы придумала план проникновения, и узнала бы все секреты мира. Я удивляюсь бабуле, чего она дома сидит? Неужели ей нравится сидеть в глухой деревне? Неужели не хотелось покататься по миру, посмотреть на людей?

– А она что, по-твоему делает? – спросил с издёвкой домовой.

– Да я вовсе не об этом. Какая радость всю жизнь сидеть в этой глухой деревне и отмахиваться вон, от таких придурков, как этот, – Даша указала в сторону летника, – это же можно кататься по Америке, Африке, Европе, лечить богатых людей, и жить как у Христа за пазухой, не получая даже наличных на руки.

– Эх, молодёжь, – усмехнулся хозяин, – думаешь, Дарья никогда не была молодой? Она что, сразу старушкой родилась? Думаешь, она не каталась по миру? Ещё как каталась. Она в молодости такие фортеля выкидывала, что ты… Только вот последствия после них были тяжелые. Скажу тебе по секрету, та Европа до сих пор осталась гнилым средневековьем. Дело, правда, ещё до войны было. В Англию ей захотелось, про Биг Бен она вычитала. Так получилось, что вылечила там Дарья одного богача, ага, а потом еле ноги оттуда унесла, – захихикал домовой, – её в вашем современном двадцатом веке, наследники этого богача обозвали ведьмой и вместо награды чуть не сожгли на площади, как сжигала ведьм тамошняя инквизиция в старые времена. С тех пор она в Европу ни ногой. А вот Тибет любит. Ты думаешь чего это она на Тибет-то катается? Там у неё друзей много, монахов. Там её почитают почти как бога. А бог должен быть недосягаем, вот она и ездит раз в семь лет, делает вид, что очень занята. А тут она живёт, потому что родной дом ничто не заменит. Дома и стены лечат, ну и защищают, конечно.

– Додо, а бабушка кто, ведьма или знахарка?

– А ты как думаешь? – домовой хитро посмотрел на неё.

– Нууу, я не знаю. Я думаю, знахарка. Ну, я так привыкла думать. Она же людей лечит. А ведьма – это полёты на метле, там страшные заклятья, проклятья и всё такое и тому подобное. Это не про нашу бабушку, она у нас добрая.

– Вот оно, образование, – пробурчал Додо, – и что вам там, в бошки-то понамешали? Какие метлы, какие страшные заклятья? Ведьма – это не чудовище, ведьма – это человек. Просто не совсем такой, как все люди, у неё есть необычный дар, и она им умеет пользоваться, только и всего. А вот куда она свой дар направит, зависит от окружающих. Это люди делают ведьму плохой или хорошей. Ведьмой быть не стыдно.

– Значит бабушка ведьма, только добрая, – сделала вывод Даша.

– Слава богу, догадалась, – усмехнулся Додо, – раньше дети смышленее были, твоя мать об этом уже в пять лет знала.

В дверь вдруг кто-то громко постучал, девушка от неожиданности подпрыгнула и испуганно посмотрела на хозяина.

– Додошенька, я, кажется, дверь запереть забыла.

– Не забыла, – проворчал Додо, внимательно осматривая домашнюю утварь, – я проверял, там закрыто.

– Что делать будем?

– А ничего, сейчас инструмент потяжелее найдём и будем держать оборону.

В дверь второй раз постучали сильнее прежнего, и тихий голос ночного гостя прошипел:

– Слышь, быстро открывай по-хорошему, иначе дверь сейчас вынесу.

Даше на минуточку даже показалось, что ещё чуть-чуть и дверь действительно упадёт под натиском врага, но домовой сидел совершенно спокойно. Девушка покачала головой, поражаясь его невозмутимости, и на цыпочках подошла к двери. Стук раздался в третий раз, там уже явно долбили ногами. Даша с испугу навалилась на дверь, стараясь удержать её. Сзади захихикал Додо:

– И долго ты её так держать намерена? – он подошел к двери и, постучав по ней, пояснил, – она же дубовая, и не таких слонов выдерживала.

С улицы раздался громкий шепот ночного визитёра:

– Ты чего там стерва, совсем прибурела? Ещё и издеваешься надо мной, я тебе щас…

Додо посмотрел на Дашу:

– Прибурела?

Девушка пожала плечами, это слово для неё не было знакомо, хотя смысл был понятен.

– Это, наверное, обнаглела, значит.

– Я же говорил сиделец, как есть сиделец, – подытожил хозяин.

– Хам и невоспитанный тип, – ответила Даша шепотом, – только для нас это никакого значения не имеет. Он голодный и злой, и если не вломится в дверь, то пойдет и разобьет любое окно и влезет. И ничем наша оборона нам не поможет.

Домовой кивнул, пробубнил:

– Ну, это ещё бабка надвое сказала, – выключил свет во всём доме разом, и кинулся к окну в спальню.

Задержавшись на мгновение у двери, девушка прислушалась к тишине с той стороны, и когда глаза привыкли к темноте, тихонько пошла за домовым. Увидев его, она поняла, в чем дело. Их гость понял, что дверь лбом не прошибешь и пошел искать слабое место в окнах. Понятно, что шум битого стекла мог привлечь ненужных зрителей, поэтому он пытался открыть окно тихо. В доме было одно, особенное окно, оно могло открыться снаружи, если его чём-нибудь тонким поддеть снизу. Это был Дашин секрет, это она его в детстве немножко «испортила», чтобы не ходить вокруг, а сразу сигать в окно после гуляний с подружкой. Особенно оно было нужным тогда, когда мама наказывала и не пускала гулять. Мама думала, что Даша сидит тихонько в комнате и читает книги, а она в это время плескалась с ребятами на речке. Бабушка знала об этом, но делала вид, что не замечает. Она всегда говорила, что у ребёнка должно быть полноценное детство с синяками, шишками и маленькими секретиками. И вот сейчас это окно грозило девушке опасностью. Домовой стоял на страже под окном со сковородкой в руках, словно теннисист, ожидающий мяча.

– Нет, ну вы поглядите на него, – Даша всплеснула руками и тихо засмеялась, – он опять со сковородкой. Ты чего в неё вцепился-то? Так и будешь её хватать при любой угрозе?

– Это не сковородка, а оружие массового поражения, – Додо махнул орудием убийства, – одним махом семерых побивахом.

Окно с той стороны затряслось, это ночной визитёр проверял можно ли проникнуть в дом через него. Даша и домовой замерли. Мужчина, немного постояв у окна, постучал по раме, изучая её, и когда у него не получилось его открыть, попытался заглянуть в дом. Он вплотную приблизил своё лицо к стеклу, и Даша в ужасе отшатнулась, зрелище было страшным. Лунный свет и отражение в окне исказили лицо до неузнаваемости. Синее, опухшее лицо, приплюснутый нос и глаза навыкат произвели на неё неизгладимое впечатление:

– Вампир, как есть вампир, – прошептала Даша и начала креститься.

Креститься она совершенно не умела, но страх заставил её сделать это непроизвольно. Домовой же, увидев эту страшную рожу, хитро посмотрел на девушку, затем на окно, хмыкнул и исчез. Через несколько минут во дворе тишину нарушил душераздирающий крик, грохот падающих ведер и удаляющийся топот ног. Девушка испугалась ещё больше, и, забившись в угол кровати, сидела, дрожа как осиновый лист, и боялась сдвинуться с места. В какой-то момент во всём доме разом загорелся свет и перед ней вновь появился домовой.

– Всё, выходи, узница совести, нет твоего гостя. Иди за водой, чай будем пить.

– А этот не вернется? – робко спросила Даша.

– Этот? Не, я его так напужал, что он аж побелел, – похвастался Додо.

– Да как же ты увидел, что он побелел, на улице темень, хоть глаз выбей.

– Ты меня не поняла, у него волосы побелели.

– Ты что с ним сделал, изверг? – ахнула Даша, ведь она точно помнила, что волосы у гостя были черными, как вороново крыло.

– А я ему милиционера с собакой изобразил, – захихикал Додо.

– Точно? – с недоверием спросила девушка.

– Точно, точно, – закивал домовой, и подмигнул хозяйке, – если исключить некоторые подробности.

Уже позже, когда Даша сходила за водой, вскипятила воду, и они сели пить чай, девушка узнала некоторые подробности. Додо вышел на улицу и сотворил привидение, если этот шедевр можно было так назвать. Навстречу Дашиному гостю из-за угла вышел мертвый полицейский, с синим одутловатым лицом, клыками, выступающими изо рта и с трехголовой собакой, рвущейся с цепи вращая страшными глазюками.

– И где ты такое видел, откуда такая богатая фантазия? – удивлялась Даша, – это же ещё придумать такое надо.

– А чего там придумывать-то, – отмахнулся хозяин, – я как морду его в окне увидел, так и придумал, а собаку такую я в книжке видал, Цербер она называется.

Перед тем, как ложиться спать, Даша не поленилась и проверила калитку, та была заперта. Девушка пожала плечами и вернулась домой, так и не поняв, каким образом ушел гость, и решила оставить разгадку этой тайны на утро. Страх перед ночным гостем ещё не ослабел, поэтому она заперла дверь и ещё какое-то время сидела дома как мышка, но мужчина не возвращался, в дверь никто не стучал, в окна не лез, в деревне было тихо. Даша, наконец, вздохнула с облегчением и легла спать.

Утро наступило как-то внезапно. Казалось, что она только что положила голову на подушку, а уже на забор взлетел петух со своим утренним приветствием и солнечные лучики проникли в комнату. Девушка не стала себя баловать, валяясь в постели, а подскочила с первым же кукареканьем «будильника» и сразу кинулась в летник, проверять последствия своей доброты. Признаться честно, она ожидала там полного разгрома и, как следствие, хорошей трепки от бабушки, но то, что она увидела там, поразило её. В летнике была идеальная чистота, и все стояло на своих местах, за исключением пары бутылок.

– Домовой, – подумала она, – вот это дааа. Додо, с меня тортик, – сказала она вслух.

В углу, под столом раздалось кряхтение и оттуда выкатились две пустых бутылки.

– Вот дурень, – услышала Даша голос Додо, – растирку от боли в суставах всю выжрал, все две бутылки.

– И что теперь будет? – ахнула Даша.

– Да откудава я знаю, эту настойку внутрь ещё никто не догадывался принимать.

– Ну и ладно. Будем считать, что малыми жертвами обошлись, – вздохнула с облегчением девушка, – если что с этим балбесом и случится, то мы точно не виноваты. Сам выпил. Как ты думаешь, клюворылый на этом успокоится?

– Да кто же его знает. Это только в сказках всего три задания, а тут жизнь и что дальше будет – не известно. Степан просто не прошел третьего испытания, но это не значит, что оно было последнее.

– Я так и не поняла, в чём эти испытания заключаются, – честно призналась Даша, получается какая-то ерунда. Разве для чёрного человека не важно, чтобы я оступилась? А получается, ко мне трижды люди приходили, и трижды я им не стала помогать. Выходит я уже оступилась, или я что-то не понимаю?

Из-под стола раздался тяжелый вздох.

– Ладно, извини, я поняла, – ответила Даша, и пошла, смотреть второй объект, который интересовал её не меньше чем летник.

Она подошла к калитке и начала её внимательно осматривать. Калитка как калитка, ничего в ней такого нет. Никто её ломать не пытался, сквозь неё проходить тоже. Как же этот кадр вчера со двора ушел? Даша пошла вдоль забора. Он был невысоким, чуть выше метра, в деревне не принято было отгораживаться от соседей высокими заборами, но и эти метр с хвостиком нужно было умудриться перемахнуть, потому что у забора у бабушки всё было засажено кустами вишни и смородины. И тут Даша заметила, что ветки смородины поломаны.

– Блин, вот за это точно достанется, – думала девушка, приподнимая надломленную ветку. Надо подвязать её, может, срастётся.

Даша оглянулась в поисках подвязного материала и заметила на заборе кусок чёрной ткани.

– Это ещё что такое? – она подошла поближе и сняла кусок с торчащего гвоздя.

Ткань была плотная и на что-то очень похожая.

– Брюки, – вдруг осенило девушку, – точно, это брюки хама. Он что, через забор сиганул? Выходит, он был не такой уж больной и раненый. Странно всё это… А ещё странно, что пуля из плеча вылетела, я же её почти не касалась. Удивительно вообще, как я её смогла вытащить?

Даша начала вспоминать всю историю от начала и до конца и ей стало жутко. А был ли вообще человеком этот Андрей? В какие игры с ней играет чёрный человек?

– Даша, привет!

Девушка вздрогнула и взвизгнула от неожиданности, она так задумалась, что даже не услышала, как к её забору подъехал УАЗик.

– Пашка, привет! Где ты пропадал, ты мне вчера так был нужен! – обрадовалась Даша.

– Ээээ, я? Ты ничего не перепутала? – удивился тот.

Девушка засмеялась.

– Ой, прости, сначала давай ты. Ведь не зря же ты приехал в нашу глухомань.

– Да я тут по делам служебным. Ты не видела, чужаки у вас не появлялись?

– Эээ? Что?

– М-да. Прости, забыл. Никого подозрительного не было?

– Были и много. Сначала приехал какой-то тип. Машина дорогая, костюм стоит полмашины, а рожа вся в прыщах как у подростка.

– И что же в нём подозрительного? – усмехнулся Пашка.

– Если всё вместе сложить, то получается очень странно. Обычно такие холят себя и лелеют, а тут совершенно неухоженное лицо.

– Так может у него аллергия, какая-нибудь странная.

– Может, – согласилась девушка и задумалась, стоит ли Таню и её мужа относить к подозрительным или нет, но затем решила, что тут точно всё на поверхности и сразу перешла к ночному гостю, – ну, а следующий кадр точно твой. Пришел ночью, раненый, татуированный, наглый. Я пулю вытащила, рану зашила, и, скажем так, на следующий вечер отправила восвояси.

– Как он выглядел? Черноволосый, кареглазый, на руке татуировка дракона.

– Вроде да. Если честно, я его не разглядывала, я думала, как бы мне отлучится и тебе позвонить.

– Тьфу-ты, – плюнул с досады Пашка, – вот непруха. Куда он пошел, не знаешь?

– Куда пошел, не знаю, но знаю, что сиганул через забор, вот тут, в этом самом месте, знаю, что у него теперь рваные штаны, вот клок. А ещё знаю, что он теперь не черноволосый, а седой.

– Чего? Седой? Дашка, ты чего с ним сделала?

– Испугала до смерти, он уходить не хотел и жрать требовал. В дом начал ломиться, вот и получил.

– Даша, ты не представляешь, как я счастлив! – вдруг захохотал Пашка, – я счастлив, что не женился на тебе!

– Дурак, – обиделась девушка и отвернулась.

– Даш, ты пулю сохранила?

– Не помню, – пробубнила она, – если она тебе нужна, пошли в летник.

Пашка прошел вдоль забора до калитки и зашел во двор.

– Хорошо тут у вас, тихо, – с восхищением произнёс он, – как баба Даша поживает?

– Нормально, в Тибет свой укатила, а тут вот… началось. Смородину, гад, поломал, достанется мне от бабули, – в ответ полицейский только хмыкнул.

Они зашли в летник, и Даша увидела посередине стола искореженный кусочек металла и поняла, что это домовой подложил его сюда, чтобы чужак не шарился на его территории.

– Вон, на столе валяется, забирай. Зачем он тебе?

– Даш, а можно я сюда экспертов пришлю? – ответил вопросом на вопрос друг детства.

– Паша, чего тебе надо? – сердито спросила девушка и тут же ответила на его вопрос, – в летник не пущу.

– Дашенька, миленькая, нам бы отпечатки его, да может, кровь, где сохранилась.

– Кровь? Пошли, покажу тебе кровь.

Она вывела Пашку за забор и ткнула пальцем в то место, где мужчина опирался о столб, там темнели большие бурые пятна крови.

– Тоже мне, сыщик, – буркнула Даша, – такие пятнища не увидел. А отпечатки с дверной ручки можете взять с наружной стороны. Я её ещё не трогала…

– Дашенька, миленькая, не трогай ничего. Я сейчас позвоню, они быстро приедут, хорошо?

Даша сидела на лавочке возле забора и грелась на солнышке. Во дворе хозяйничал лысый дядька в очках с огромными линзами, за ним ходили попята два юнца. Рядом с девушкой сидел Пашка и тяжело вздыхал. Он уже написал протокол и ждал, когда закончит эксперт.

– Как живёшь, Паша, как жена? – задала девушка дежурный вопрос, чтобы убить время, даже не ожидая, что он будет на него отвечать, но мужчина ответил.

– Да нормально. С жильем, правда, проблемы, задолбались уже в общаге жить. Жена на грани срыва. Вроде дом кирпичный, а условия все на улице. И эти условия до такой степени загажены, что сил нет, туда заходить, хоть в кустики бегай.

– Хм, а что, там общага есть? – удивилась девушка, – откуда в деревне общага?

– Это у вас деревня, а у нас посёлок городского типа, – обиделся собеседник, – и магазины есть, и клуб, и кинотеатр.

– Ну, допустим у нас в городе это тоже есть, раз в десять больше. А чего вы в общаге живёте, что за блажь? У твоих же предков свой дом.

– Не ко двору пришлись, Олька им не по нраву и не по чину. Мать взъелась на неё, как ненормальная, орёт постоянно на всех, истерит. Я посмотрел на это дело и попросил у начальства общагу. Вот, что было, то и дали. Хотим дом свой купить, но как ни крути, копить ещё очень долго. Дома сильно подорожали. Ольга о ребёнке начала заикаться, а куда нам его? В такую-то грязищу…

– Делать вам нечего, вон, приехали к бабке и живите, сколько хотите. И дома чистота, и в сортире красота. Можете даже биотуалет поставить и в тепле гадить. Не нравится с бабкой жить, так посмотри, сколько домов хороших, никому не нужны. Ты же мент, найди адрес хозяев, да купи у них дом. За копейки тебе отдадут и ещё спасибо скажут. Машина служебная, чего тебе ещё надо?

Пашка посмотрел на девушку и ухмыльнулся:

– Как у тебя всё просто.

– Да нет, это не у меня всё просто, это вы всё усложняете. Ты живёшь хрен знает где, мотаешься на работу чуть ли не за сто километров каждый день. Куда уж проще, поселится на своём участке и инспектировать его. И людям будет легче, и тебе, и я в засаде сутки бы не сидела, – пробухтела Даша, – я и Аньке говорю, айда сюда. Вон, дом соседский совсем бесхозный, заходи и живи, а она мне: как на работу, да как в садик. Каком к верху, блин. Нашли проблему.

Вдруг девушка вспомнила о Тане.

– Слушай, Варваровка же твоя?

– Конечно, что хотела?

И Даша начала рассказывать историю своего знакомства.

– Дашка, блин, ты что, бессмертная? Как ты умудряешься залезать во всё подряд?

– Да причём тут бессмертная? – начала возмущаться она, – вам же всем всё равно. Должен же хоть кто-то девчонке помочь. Ну, и раз уж об этом пошел разговор, то это не я залезла, а на меня всё свалилось. По-хорошему, это всё повседневные бабушкины проблемы, но раз её нет, то они мои. И вообще, ты не ворчи, а лучше скажи, девчонку как-то можно здесь прописать? Должен же у неё быть дом. Ей скоро рожать, куда ребёнка прописывать, в дом, которого нет?

Пашка немного подумал и сказал:

– Думаю, если у неё найдётся тысяч двадцать – тридцать, то всё решится почти мгновенно.

– Паша, – девушка посмотрела на мужчину с укором.

– Да не смотри ты так на меня, это не мне, я, все, что зависит от меня, и так сделаю, бесплатно. Это для оформления дома в собственность.

– Что, это реально сделать? – удивилась собеседница.

– Даш, при некотором количестве бумажек в наше время можно сделать всё, тем более, что эти дома брошенные, никому нафиг ненужные. По-хорошему на эти развалюхи и двадцатки много, но тут уж ничего не поделать, это не моя такса.

– Всё, мы закончили, – из калитки вышел эксперт с понятыми.

– Ну, тогда поехали, – Паша встал со скамейки.

– Ты чего, даже к бабушке не зайдешь?

– Пока некогда, вот поймаю этого урода, тогда и приеду. Может даже и насовсем, – он подмигнул девушке, и пошел к машине.

Даша посмотрела вслед полицейскому, на спил на столбе, который сделал эксперт, хмыкнула:

– Деловая колбаса, – и пошла собираться в магазин.

Пока она сидела с Пашкой на лавочке, пока собралась, пока проинструктировала Таню, солнце уже перевалило за полдень. Девушка оседлала велосипед и, не оглядываясь, понеслась в гости к подруге.

В этот раз Аня встретила Дашу в хорошем настроении. Увидев знакомый силуэт в окне, продавец выбежала из магазина на крыльцо и закричала, едва девушка приблизилась к ней:

– Дашка, привет! У меня для тебя хорошая новость.

– Свекровь умерла? – съязвила девушка.

Аня звонко захохотала, замахала руками:

– Тьфу на тебя. Живая она, здоровая, и пусть ещё сто лет живёт. Только подальше от нас. У меня муж с ней разругался в пух и прах. Мы в воскресенье переезжаем в Дормидонтовку!

– Уррааа, – заорала Даша во весь голос и осеклась, оглянувшись.

На лавочке, возле магазина восседали две старушки, которые при первых же словах подружек, замерли и в упор уставились на болтушек.

– Пойдём, пойдём в магазин, а то сидят тут некоторые, уши развесили, – сказала Аня, демонстративно взяв Дашу под ручку, и чуть ли не силком потащила в магазин, но как только они вошли, быстро – быстро заговорила.

– Представляешь, Снежанка, Санькина сестрица, совсем обнаглела. Мало того, что она не работала, пацана своего на меня скинула, а сама вечно таскалась по мужикам, так ещё и воровать стала. Мне Санька на годовщину подарил серёжки золотые. Это первые мои золотые серёжки. В двадцать два года! А этой сопле восемнадцать. И ты представляешь, она мне устроила истерику, что она тоже хочет такие, и я не достойна таких подарков. Свекруха тут же заявила, что я ей эти серьги подарю, представляешь? Я её тогда так далеко послала… А на следующий день серьги пропали. Ну, кто украл, сразу было понятно. Я стала со Снежки их требовать, а она заявила, что я сама виновата и их потеряла, представляешь? А что поделать, не пойман не вор. Я тогда, когда никого дома не было, обыскала весь дом, все заначки их перерыла, но ничего не нашла. Единственное место, куда я не заглядывала, так это в свекрухину кубышку, а, наверное, зря. Я даже не могла подумать, что Снежка может взять серёжки и положить к деньгам родителей, которые они копят. Ну, это вообще отдельная история. Ладно, всё по порядку. И вот, представляешь, вчера нашлась моя пропажа! Заходит в магазин Снежкина подружка, расфуфыренная такая, слегка навеселе, дай говорит мне две бутылки водки, у меня сегодня день рождения. Я смотрю и глазам своим не верю, на ней мои серёжки. Откуда, говорю, такая красота? А она без капли стеснения:

– Это мне Снежка на день рождения подарок такой сделала.

Я аж дар речи потеряла. Как только эта вышла за порог, я магазин закрыла и бегом к мужу. Ну, и рассказала ему в красках. Уж не знаю, как он до вечера дотерпел, но когда я пришла с работы домой, Санька мой уже Снежку за волосы по всему дому таскал, а мамаша их, как курица на него наскакивала, пыталась её отбить. Вот тут-то мужа моего и понесло. Я столько нового узнала. Оказывается, свекруха со свекром всю жизнь на что-то копят и деньги в кубышку складывают, а живут за наш счет. Представляешь? Всё, что куплено в доме за последние восемь лет, оказывается куплено за наши денежки. Так мало того, Санька себе на лодку с мотором какую-то дорогущую копил, и накопил почти, но купил с этих денег мне серьги, уж очень я мечтала о них, ну, и мечта немного отодвинулась. А тут он полез в свою заначку, а денег-то нет. Снежка повытаскала, значит. Вот он вчера разбушевался, сказал, что съезжаем от родителей, и свое забираем. Свекруха в крик, не дам, все мое, я это заслужила-заработала, я тебя кормила-поила, ты мне ещё по гроб жизни должен. Тогда Санька пошел, достал их кубышку, отсчитал денег, сколько он за последние восемь лет заработал, отнял из них за свет, за еду, даже деньги на подарки ребенку отнял, пусть подавятся, и получилась у нас такая, знаешь ли, сумма, что у меня и челюсть отпала. Не, сначала, конечно у меня отпала челюсть от того, что в кубышке у них лежало четыре миллиона, представляешь, четыре! На них две квартиры в городе купить можно. Затем от того, что два из них оказались наши, а потом я узнала сколько мои сережки стоят, и чуть инфаркт не получила второй раз. В них, оказывается, какой-то бриллиант особенный. Сашка их специально такие купил, назло свекрухе. В общем, отгрёб он наши деньги в сторону, а тут батя пришел и кинулся на Саньку драться. И кричит, мол, ты пойди их сначала заработай, а потом забирай. Ну, Санька мой чего-то так рассердился, кааак даст отцу в глаз. Тот присел на задницу и замолчал.

– Зря вы так, разве можно со скандалом из родительского дома уходить? – Даша покачала головой.

– А у меня что, был выбор? Я же и не собиралась уходить, я просто хотела забрать своё. Я же даже и не догадывалась, что вот тут всё так… Сколько раз я его просила, давай куда-нибудь уедем, а он, мол, не могу, я им по гроб жизни обязан, как я их брошу… А тут вот такая история случилась… Я ж ему накануне рассказала-то про то, как ты нас звала в деревню, он тогда только посмеялся. А вчера как прорвало его, всё, говорит, валим к бабке в деревню. Куплю мотоцикл с коляской, буду вас возить сюда на работу да в садик, ничего, не сдохнем без родительской заботы.

– Ну, ты подожди радоваться, может ещё передумает, – осторожно произнесла Даша, чтобы не вызвать новую бурю эмоций у Ани.

– Не, не передумает, он мне сам признался ночью, когда я его пыталась успокоить, что ненавидит их с детства, за жадность, за то, что они в нём видят только денежный мешок, а не сына. Устал он от родительской кабалы. Он же с четырнадцати лет работает, а одежда нормальная появилась только тогда, когда женился и то, потому что я сама, на свою зарплату ему всё покупаю. Просто неудобно было как-то съезжать от них, им же то одно нужно, то другое. Не, точно не передумает. Он уже пошел сегодня в контору, с боем отпросился с работы и поехал в центр, технику новую покупать, с доставкой в Дормидонтовку. На завтра уже и с машиной договорился.

Девушка только покачала головой. Не ожидала она такого развития сюжета, похоже, Дормидонтовка становится пристанищем обиженных и обделенных. Опять сплошная серость и безнадёга. А может оно и к лучшему, может они из этого пользу извлекут, да дружнее жить будут?

– А многострадальные серёжки-то твои где? – спросила, улыбаясь, Даша, – вернули?

– Как где, – Аня с гордостью достала из кармана носовой платочек, положила его на прилавок и аккуратно развернула, – вот они.

На платочке лежали две действительно очень красивые серьги, в виде розы с листиками, девушка таких никогда не видела. Крупные прозрачные камни, в сердцевине цветка, и мелкие на гранях лепестков, они играли на солнце всеми цветами радуги.

– Ух ты, с ума сойти, – не удержалась Даша, у неё даже дух захватило от такой красоты, – блин, Анька, за такие точно стоило повоевать. Ты вот что, сейчас их не носи. Когда переедете, положи их в стакан с соленой водой и поставь на подоконник в спальне на три дня, пусть они очистятся, и только после этого надевай.

– А я хотела попросить тебя, чтобы ты их забрала, – с мольбою в глазах сказала продавец, – а то я боюсь, что я их потеряю при переезде, или опять Снежка украдёт.

– Здрасте, а если я их потеряю по дороге, я ж потом за всю жизнь с тобой не рассчитаюсь, – испуганно отшатнулась Даша.

– Ну, Дашенька, миленькая, ну пожалуйста, – начала канючить Анна, как в детстве, когда выпрашивала у Даши игрушки, привезенные из города, – ну смотри, у тебя на брюках карманчик с замочком, ты их положи туда, они и не потеряются.

– Ладно, давай, – сдалась девушка, – но за это ты мне достанешь из своих загашников самые красивые обои, – Аня кивнула и пошла в подсобку, а Даша достала из рюкзака звонящий телефон.

Ассортимент обоев оказался более чем шикарным для простого деревенского магазинчика и Таня быстро определились с выбором. Аня подсказала, что ещё нужно взять для ремонта, чтобы было дёшево и сердито. Даша быстро и ловко навьючила своего железного коня и тут вспомнила самое главное:

– Ань, я же чего приехала-то! Как ты думаешь, у вас торты домашней выпечки пойдут? Выглядеть будут как магазинные, но вкус совсем другой, обалденный вкус. Работает профессионал – кондитер.

Аня свернула губки трубочкой и задумалась, она всегда так делала, с самого детства. Пашка её за это дразнил уткой.

– Врать не буду, но поспрашиваю. У нас деревня-то разрастается. Фермерских хозяйства уже три штуки, видишь какой к нам товар-то стали привозить, с запросами, так что думаю, может и пойти. Вообще, можно пока пирожные попробовать продавать, в виде рекламы, сделать небольшие, чтоб недорого. Ребятишки будут таскать точно.

– А вдруг какая ревизия? – засомневалась Даша.

– Ой, – отмахнулась собеседница, – ты главное меня не подведи, чтоб всё свежее было, чтоб я людей не потравила, остальное ерунда.

Даша уже начала сомневаться в том, что ей поначалу показалось таким простым. Но и вправду, с чего-то нужно начинать. А, как ни крути, в наше время только реклама двигатель торговли, лишь бы эта реклама потом девчонкам поперёк не встала.

– Даш, – продавец отвлекла девушку от мыслей, – а ты можешь попросить деда Матвея дом открыть и вынести оттуда старое барахло? И если машина завтра без нас приедет, направь её, пожалуйста, не к бабушке, а к нам домой.

– Нет проблем. Решила всё-таки самостоятельно жить?

Аня молча улыбнулась. Ну, её можно было понять. Намыкалась уже в приживалках. Хуже нет, когда в доме две хозяйки, а тут хоть и родная бабушка, а всё-таки в доме хозяйка она. Да к тому же баба Нина очень вредная, прижимистая бабка, уж лучше и правда, жить отдельно.

– Могу, – повторила Даша, – тем более, что на это барахло кое у кого уже виды имеются.

– У кого это? – полюбопытствовала Аня, Даша рассмеялась в ответ.

– А я-то думаю, когда же ты, наконец, спросишь. У того, кому обои везу, кто тортики будет печь, и жить с вами почти по соседству, – подмигнула она, – хорошая девчонка, только беда у неё в жизни, сплошная беда. Нужно её поддержать.

– Ох, Дашка, – всплеснула руками Аня, – чувствую я, что мы там скучать ни разу не будем, как была ты в детстве аферюгой, так и осталась.

Девушка аккуратно ехала по лесу, потому что груз так и норовил опрокинуть велосипед вместе с седоком. Даша старательно балансировала и думала, как здорово будет жить в деревне буквально через несколько дней. Наконец-то в деревне появится мужик, и будет не так страшно, лишь бы клюворылый снова не появился.

Вдруг её кто-то дернул за косу. Даша резко затормозила, слезла с велосипеда и какое-то время пыталась удержать равновесие, чтобы рулоны и коробки не выпали из корзины. Справившись с грузом, она оглянулась. Вокруг никого не было, зато напротив девушки стоял шикарный пень, красиво обрамлённый грибочками.

– Хм, странно, – произнесла она вслух, – что-то раньше я его не замечала. Хотя…

Даша подкатила велосипед к дереву, пристроила его так, чтобы он не упал, и сняла рюкзак. В этот раз он был забит хлебом, хотя никто и не просил его привезти, но девушка подумала, что старики не отказались бы от булочки свежеиспечённого. Она взяла одну булку, и щедро отломив ломоть, положила на пенёк.

– Спасибо тебе дедушка леший, за то, что помог мне в трудную минуту, – сказала девушка, – кушай на здоровье.

Лес зашелестел листвой, Даша подняла голову и посмотрела вверх. Ей на секунду показалось, что на толстой ветке дуба кто-то сидит. Девушка похолодела от страха, запрыгнула на велосипед и рванула домой со скоростью света.

Как только Даша выехала из леса, в голове возникла мысль:

– А чего это я там брякнула-то, за какую такую помощь я его благодарила? Он же меня по лесу таскал, пока Додо меня оттуда не вытащил, а я ему хлеба с поклоном, да ещё и спасибо сказала. Блин, вот мне Анька мозги со своими серёжками запудрила, – девушка пощупала карман, там четко чувствовались две крупные серьги, – фу, слава богу, довезла.

Благополучно доехав до деревни, она не стала заезжать домой, а поехала сразу разгружать корзину к Тане. Та выскочила из дома так быстро, как будто специально ждала у порога, когда приедет Даша.

– Наконец-то. Еле дождалась. Как ты думаешь, я успею их за сегодня поклеить? Дом отремонтирован, убран и готов к завершающему этапу, остались только мелочи. Я уже так хочу жить в своём доме.

– Ну, не знаю, – задумалась девушка – если умеешь клеить, то может и успеешь. Может завтра? Тогда бы я тебе помогла. А сегодня деда нужно попросить, чтоб он дом соседний открыл, да вещи оттуда нужно вынести. Стоп, – Даша посмотрела на Таню, – а куда же мы их будем выносить-то, если мы собирались тебе их отдавать. А ну, быстро клей разводи, будем тебе обои клеить. А завтра прямо с утра уже за Анькин дом примемся, – и она галопом понеслась домой, переодеваться.

Девчонки работали всего три часа, а дом уже сиял новыми красками. Даша удивлялась, оказывается не такая уж и сложная эта работа клеить обои. За все её двадцать три года ей ни разу не доверяли этого делать, хотя она не раз предлагала маме помочь. Мама всегда, почему-то говорила, что у Даши растут руки не с того места и что лучше попросить знакомых женщин отделочников сделать это, пока мама с дочкой гостят у бабушки. Теперь девушка была уверена, что руки у неё растут оттуда, откуда им положено расти, но вот произрастание маминых рук оказалось под большим сомнением, особенно на фоне того, как это делала Таня.

– Тань, ты где так научилась обои клеить? – удивлённо спросила Даша, – я думала ты неумеха, совершенно не приспособлена к жизни, и тебя придется всему учить. А я, если честно, сейчас училась у тебя.

– Ну, я-то не сразу стала сиротой, – пожала плечами хозяйка, – я же все детство дома провела. А у нас дома белоручек не было. Всё своими руками делали. Это в городе сейчас модно бригаду нанимать, чтоб обои поклеить, а у нас лишних денег не было. Я, вот, и Игорю говорила, когда он ремонт затеял, давай сами сделаем, зачем чужих людей в дом приглашать, столько денег им платить, а он только отмахивался, мол, некогда мне, занят, дел много.

– Угу, а сам, наверное, диван пролежал, – ухмыльнулась Даша.

– Так оно и было.

– Знаешь, Тань, – наконец-то решилась девушка, – я не хотела тебе говорить, да ладно, лучше сейчас скажу. Приезжал тут твой, вчера, перед самым дождем, тебя требовал, я его послала.

– Далеко? – почему-то спросила Таня, совсем не то, что ожидала услышать Даша.

– Очень далеко, лесом, – ответила девушка, внимательно следя за реакцией Тани.

Та весело расхохоталась.

– Ну и хорошо, – подумала Даша, – очень хорошая реакция на бывшего. Ни испуга, ни сожаления, ни слёз. Видно, отпустило девчонку.

А вечером Даша сидела уставшая за столом и клевала носом, когда на стуле, напротив неё появился домовой. Она, молча, встала, открыла холодильник и поставила перед Додо большой кусок торта.

– Спасибо за помощь, что бы я без тебя делала.

– Не надо, – отодвинул он тарелку, – я ведь не за торт, а по долгу службы порядок навел, чтобы хозяйку не огорчать. А тортик я есть больше не буду, не предлагай. Я его налопался лет на сто вперёд. Мы же, домовые, в еде не нуждаемся, нам она не нужна, нам нужны почет и уважение, с которым люди её подносят. А тут не удержался, нажрался, как глупый домовенок. Так что кушай сама. Но за почет и уважение благодарствую.

– Додо, миленький, да как же тебя не уважать, ты же для нас столько делаешь, – Даша встала и обняла его.

Он был мягкий – и от него пахло полевыми цветами.

– Ладно, – засмущался домовой, – ты мне лучше вот что скажи, как ты думаешь, прошли мы испытания черного или нет?

– Не знаю, – пожала плечами Даша, – а почему мы, а не я?

– Потому что, думается мне, что это не тебя или Дарью испытывали, это дружбу нашу и уважение друг к другу на прочность проверяли. Почему-то мне кажется, что Феофан со Степаном не были дружны, не доверяли друг другу, поэтому у них всё и произошло.

– А ведь точно, он тебя боится. И караулит меня на улице. А может, он ждет, когда мы с тобой разругаемся и ты не будешь меня защищать?

– Всё может быть, но от меня он такого не дождётся. Я в вашей семье уже не первое столетие. И даже если бы мы разругались в пух и прах, я бы вас не бросил, защитил.

А ночью Даше снился красивый зелёный сон. Она, почему-то стояла на той самой таинственной поляне, освещённой всё той же полной луной, перед ней стоял пень, который она сегодня внезапно обнаружила на обочине дороги, а на пне сидел высокий худой старик в полушубке мехом наружу и в лаптях. Лицо его было одновременно и грустным и весёлым. Вместо носа сучок, а на голове зелёные кудри плюща. Этот человек смотрел на девушку грустными глазами, говорил, что она добрая и смелая девочка, и просил прощения за то, что обидел её.

Утро началось как всегда, с крика петуха, но на этот раз Даша, едва открыв глаза, поняла, что во дворе что-то не так. То ли крик петуха был слишком громким, то ли где-то поблизости появилось эхо. Девушка уже привыкла во всех непонятных вещах винить чёрного человека, поэтому сегодня она была настроена серьёзно. Даша схватила бабушкин ухват, рывком распахнула дверь и ринулась к калитке. Сделав несколько шагов из дома, она в недоумении остановилась и стала оглядываться вокруг. У калитки никого не было, зато на скамейке возле дома восседал чёрный петух с красивым разноцветным хвостом и смотрел на неё, склонив голову набок.

– Привет, ты откуда такой красивый? – удивилась она.

Петух, как будто поняв, что Даша с ним разговаривает, взлетел с лавки на землю, и быстро перебирая ногами и хлопая крыльями, побежал к бабушкиному курятнику. Даша последовала за ним. Петух, добежав до курятника, нырнул в щель между дверью и косяком, и затих. Девушка приоткрыла дверь, и ахнула:

– Мать моя женщина.

Курятник был полон кур, и кур именно бабушкиных. Даша это точно знала, потому что только у бабушки были пестрые куры.

– Что, нагулялись, домой припёрлись? – в шутку заговорила с ними девушка. Петух, стоявший у порога, гордо поднял голову и пошел вглубь курятника, как будто показывая всем своим видом, что он знать не хочет этих дурацких белых кур.

– Разругались что ли? – удивилась она, и, посмотрев на курочек, сидящих на насесте, схватилась за голову, – блииин, вас же теперь чем-то кормить нужно.

Даша кинулась домой и забежала в кладовку. Раскрыв мешки, она отступила на шаг назад, и, разглядывая их содержимое, начала думать, чем же из этого можно накормить птицу. Девушка усиленно стала вспоминать своё детство, как она ходила с бабушкой кормить кур, как она сыпала зёрнышки на землю, но ничего из еды, кроме кукурузных початков и яичной скорлупы ей в голову не приходило.

– Вот это я попала, – подумала девушка, понимая, каким на самом деле счастливым было её деревенское детство. Она никогда ни о чём не заботилась и знать не хотела, что и как появляется на бабушкином столе. Её кормление кур заключалось в том, что бабушка давала миску с чем-то и Даша засыпала это что-то в кормушку. А ещё ей иногда давали хлеба, чтобы она покрошила курам.

– Точно, хлеб, – подскочила она от радости и кинулась в кухню за рюкзаком, где со вчерашнего вечера остался хлеб.

Взяв надломленную буханку, девушка взвесила её в руках и, прикинув, что для двух десятков птиц этого будет явно мало, вытащила вторую.

Глядя, как куры кинулись клевать хлебный мякиш, Даша начала тихонько паниковать, чем же ей кормить их дальше. Ей срочно нужна была консультация. Так как девушке всё равно нужно было к деду Матвею, она не стала сильно переживать за будущее и, открыв калитку в соседний пустой двор, скомандовала своей новой компании:

– А ну, пернатая бригада, на прогулку шагом марш.

Куры послушно зашагали в указанное место, а девушка мысленно перекрестившись, закрыла за ними калитку и помчалась в кузницу к деду Матвею.

Кузнец уже давно не спал и был очень зол. И было из-за чего. С утра пораньше он наведался в курятник к бабе Нине и обнаружил, что Дарьиных кур нет. Он сразу смекнул, что это хитрая и жадная Дашка ночью перегнала свою птицу к себе в курятник, потому что пожадничала яиц, и теперь их с бабой Ниной план по продаже домашнего яйца на рынке в городе потерпел фиаско, потому что белые куры бабы Нины неслись очень плохо. Когда в кузницу забежала девушка, он матерился, на чем свет стоит и раздувал кузнечные мехи.

– Деда, мне ваша помощь нужна, – начала ничего не подозревающая Даша.

Это для деда Матвея была последняя капля, он понял, что вслед за курами эта маленькая дрянь сейчас заберёт и два мешка корма, которые им оставила Дарья старшая. Он зыркнул на девушку из-под своих седых лохматых бровей и рявкнул:

– Не отдам. Раз забрала своих курей, значит, есть чем кормить. Корм наш, не отдам.

Даша от неожиданности застыла на месте и захлопала глазами. Ей очень хотелось заплакать от обиды, но не такой она была, чтобы из-за каждой выходки старого жлоба слёзы ронять. Да и, кроме того, у неё было поручение от Ани, которое никто, кроме деда Матвея выполнить не мог. Так что, собрав всю свою волю в кулак, Даша сделала вид, что не понимает, о чём он говорит, и сказала:

– Дедушка, Аня, внучка бабы Нины, просила дом открыть. И ещё все вещи оттуда вытащить. Сегодня туда технику из магазина привезут, а в воскресенье они и сами туда переедут.

– Едрид твою, – лицо деда просветлело, – неужели решились?

– Ага, – ответила Даша, улыбаясь, – так вы мне поможете?

Шум отрываемых досок был слышен на всю округу и собрал всех жильцов деревни у осиротевшего дома. Девушка наконец-то увидела всех стариков, к которым так и не успела зайти. Для них и такая вещь, как срывание досок казалось масштабным событием. Ведь это значило, что в деревне станет одним жильцом больше, ну или тремя, как в этом случае. Старички расселись кто на лавочке у забора, кто на скамеечке у дома, а кто и на крылечке. Они бурно обсуждали между собой последние новости, поглядывая то на Таню, то на Дашу.

– Сплетничают, старые кашолки, – подмигнула Даша Тане, – если я сплетничаю, значит, я живу, – перефразировала она цитату знаменитого философа, но в этот момент Таня раскрыла ставни первого окна, – ээээ, как это?

Окна зияли пустыми глазницами рам.

– А стёкла где? – спросила Таня.

– Да, нет, Танюха, тут другой вопрос нужно задавать, именно как это? – Даша начала потихоньку выходить из себя, – кто мне может ответить, как так можно стырить стёкла, при закрытых окнах и дверях?

– Матвей, ну что молчишь, отвечай, – подала первой голос баба Маша, сидящая под окнами дома, – расскажи, как ты такие фокусы вытворяешь.

– А я-то чего? – скорчив наивное выражение лица, возмутился дед Матвей.

– Таво, таво самово, – ответил дед Саня, усмехнувшись, – расскажи-ка нам, как ты стёклы умудряешься тырить сквозь закрытые окны.

– Неправда ваша, – огрызнулся дед Матвей, – не брал я тут ничего. Это поклёп, – пытался защитить он свою честь.

– Дедушка, вы не обращайте на них внимание, они шутят, – кинулась успокоить вороватого дедка Даша, потому что понимала, что если он сейчас обидится и уйдет, то не видать Ане стёкол, а это значит, что в дом нельзя заносить новую технику, – может у вас найдётся что-нибудь, а?

– Ну, я поищу, конечно, может, что и найду. Но это будет стоить денег, – расправив плечи, заявил дед Матвей.

– Конечно, конечно, – поторопилась заверить его девушка, – Аня приедет и обязательно вам заплатит.

– Пинком под зад, – разозлилась баба Нина, – а ну, старый хрен, тащи сюда стёкла и вставляй немедленно, а иначе, я тебя кормить не стану. Я тебе такие стёкла вставлю, что сесть до конца своей жизни не сможешь.

Старики захихикали, дед Матвей нахохлился и подбоченившись заявил:

– А знаешь что, Нинка…

– Ооо, это теперь надолго, – сказала Даша Тане, – пойдём-ка красавица в дом, вещи собирать, тут старики и сами без нас справятся. Дед Матвей, конечно жук ещё тот, но бабу Нину ещё в жадности никто не переплюнул. Думаю, через пару часов здесь будут стоять стёкла, чистые как слеза. Давай, сначала все шторы, скатерти, покрывала вытряхнем, да к тебе перенесём, а там дай бог, они все успокоятся и мебель нам помогут перетащить.

Чтобы не раздражать стариков, и не разжигать ссору до вселенских масштабов, девушки аккуратно всё собирали и огородами уносили к Тане во двор, а там уже вытряхивали и выбивали. Таня, перетаскивая скарб, не переставала удивляться, что такие хорошие вещи остались бесхозные.

– Странно всё это, столько всего, а никто не тронул, – говорила она, – вон, даже постельное новое в шкафу осталось, а у меня в доме, даже табуретки сломанной нет. Только одни фотоальбомы на подоконнике лежат.

– У тебя в доме чисто, потому что дед Матвей рядом живет, который подчистую всё выгреб, ну и, наверное, потому, что здесь всегда дед жил одинокий. Я о том, что барахло было чисто мужским, и вряд ли у него были всякие шторы-покрывала. Мужики на это мало внимания обращают. А для старого деда это вообще лишняя физическая нагрузка. А альбом не выбрасывай, там, наверное, куча старых фотографий, это же история, его можно в музей отдать, например.

– Нет, что ты, пусть у меня остаётся. Пусть будет как будто бы это моя родня. А то ребёнок вырастет и спросит о предках, а мне и сказать-то нечего будет. Придумаю красивую сказку, вставлю туда всё, что дед Матвей рассказал и выйдет замечательная история рода.

– Ну, с деда нашего взятки гладки. Ты пока не спеши историю сочинять, вот приедет моя бабушка и расскажет настоящую историю. А ты уже потом выберешь что тебе нужно, а что нет.

За разговорами девушки вынесли из дома стулья, столы и кровать, самодельный деревянный комод выносили по частям, сначала ящики, затем и его корпус, но дальше дело не пошло. Старики всё ругались, и помощи ждать от них было бесполезно.

– Знаешь что, – предложила Даша, – а давай мы отложим все дела до Аниного приезда. Ведь должен же им кто-то мебель грузить, вот и попросим их перевезти из их дома в твой шкаф, да буфет. А мы сейчас еще в сарай заглянем и в летнюю кухню, может, там что осталось после нашествия некоторых деловых стариканов, нам всё потом пригодится.

– По-моему, даже если мы сейчас обнесём все дома стариков, они этого не заметят, – хихикнула Таня.

За окнами дома ругань так и не прекращалась, а наоборот лишь набирала обороты. Даша покачала головой и тяжело вздохнула, видно, не дождаться ей сегодня вставленных стекол, но Таня поняла её вздох по другому и спросила:

– Даш, может их как-то разнять? Ну, водой, что ли облить, чтоб успокоились и разбежались, а то не ровен час свалит тут всех инфаркт и придется их штабелями в скорую укладывать.

– Да, – отмахнулась девушка, – не лишай их удовольствия невинного, пусть лаются. Я вон, за окна переживаю.

– Ну, были бы стекла, я бы их и сама вставила, – ответила Таня, – даже, наверное, смогла бы их разрезать, если нужно. Я видела, как это отец делает. Жаль только, что стекол нет.

– Да стекла-то есть, и я даже знаю, где они лежат, да только их там очень много и нужна рулетка, чтобы измерить рамы и найти стекла нужного размера.

– У деда в доме лежит рулетка, айда за стеклом?

Девушки крадучись вышли из дома, но старики совершенно не обращали на них внимания, они уже переместились за забор к лавочке, и дед Матвей что-то бурно выяснял с бабой Машей.

– Внимание! Начинается операция «Стекло», – торжественно, но шепотом объявила Таня, и девочки хихикая, пошли огородами во двор деда Матвея.

Благополучно добравшись до дома старика, Таня юркнула в него, и тут же выбежала с рулеткой. Девчонки оглянувшись, двинулись обратно в дом к Ане.

– Слушай, Тань, чего мы как дуры бегаем туда-сюда, надо было тебя одну за рулеткой отправить, – вдруг сообразила Даша, когда они уже благополучно добрались обратно, – чтоб лишний раз внимание не привлекать.

– Ага, чьё именно, деда или баба Маши? – засмеялась Таня, измеряя рамы и тщательно записывая все размеры на тетрадный листочек, – слушай, а это нормально, что они так долго ругаются? Что-то я за них уже переживать начинаю.

– Ты не болтай, а быстрее измеряй. Чем быстрее стырим стёкла, тем быстрее пойдём стариков разнимать, тем крепче будут твои нервы. Ну, и стариков, конечно. Слушай, у твоего деда дома, какие-нибудь успокоительные лекарства есть?

– Я думаю, что нет. Я так поняла, что они все надеются на твою бабулю, кроме неё тут никакой медицины рядом нет, и именно из-за этого они и живут долго.

– Вся беда в том, что я не знаю, что где лежит. Я раньше никогда не интересовалась бабушкиными увлечениями. Ну, лечит и лечит. Не умер никто, и, слава богу. А тут бабушка уехала и такое замутилось… Даже и не знаю, чем это всё закончится. Тань, а ты случайно не знаешь, как за курами смотреть и чем их кормить?

– Да, что есть, тем и корми.

– Хорошо, а что должно быть?

– Ну, – задумчиво сказала Таня, – из того, что помню… пшено, пшеница, овёс.

– Это хорошо, мешок пшена у меня есть, – с облегчением вздохнула Даша.

– Можно поинтересоваться, почему вдруг возник такой вопрос? Ведь у вас, на сколько я помню, во дворе нет кур, – спросила Таня, когда они пробирались тайком в сарай деда Матвея.

– Были, только бабушка их пристроила на постой к бабе Нине, а они не захотели там жить и припёрлись домой. А что с ними делать, я не знаю.

– Ты их на день запусти в соседний двор, пусть там пока бродят, а потом что-нибудь придумаем. Только не забывай в курятнике яйца собирать, а то потом ещё придётся думать, чем цыплят кормить.

– Ну, это-то я знаю. Раньше меня бабушка всегда посылала яйцо собирать. Давала такую маленькую корзинку, и я ходила и шарила по гнёздам. Оп-па, повезло всем назло, – Даша не смогла сдержать эмоций, девушки проникли в сарай и увидели огромное количество стёкол.

Им действительно очень повезло, стекла лежали аккуратными стопками. Дед в поисках стекол для дома деда Степана начал помечать, где и с какого дома он их снял. Помечены были не все стопки, но Анин дом, скорее всего, был ограблен совсем недавно и стекла с него стояли отдельно ото всех. Девушки, на всякий случай, измерили их, сверили с записями и начали потихоньку выносить.

– Фух, никогда не замечала, как много стекол в каждом доме, – сказала Таня, вытирая пот со лба, – слушай, зачем он это делает? Дом-то большой, мы же теперь полдня убьем на эту игру в лего, пока всё на свои места поставим.

– Не знаю. Знаю только одно, что ставить обратно он их не собирался. Дома-то пустые стоят, никому не нужные. Никто же не рассчитывал на повальное возвращение молодежи в деревню. Скажи спасибо, что он за летнюю кухню не взялся, а то ещё бы и на неё часа три убили.

– Ну, рассчитывал, не рассчитывал, это вопрос семнадцатый. Просто нафига ему столько? – возмущалась Таня, вставляя очередное стекло в раму, – ой, Даш, там какая-то машина едет.

Девушки вышли на крыльцо и замахали руками. Но машина явно знала куда ехать и без них. Она остановилась перед стариками, водитель выглянул из машины и что-то сказал им, и те, замерев на секунду, кинулись в рассыпную.

– Детский сад, честное слово. Ну, хоть орать перестали, и то хорошо, – усмехнулась Даша и пошла, открывать ворота.

Она ещё ничего не успела сделать, как из машины вышли два мужика, зашли по-хозяйски во двор, отодвинули доску, подпирающую ворота и начали открывать их.

– Даш, отойди, чего встала, – окликнул зазевавшуюся девушку мужчина постарше.

Услышав знакомый голос, и ещё толком ничего не сообразив, она подумала:

– А чего Анька-то жила у свекрови, у неё же родители в той же деревне живут.

Мужчины быстро и без лишних слов загнали машину во двор, подъехали к самому крыльцу и начали ловко выгружать мебель.

– Эй, стойте, вы что делаете, ну, хоть бы спросили, – разозлилась Даша, – там стёкла нужно сначала вставить, крупную мебель вынести, а потом уже новую заносить.

– А что, ещё ничего не готово? – с возмущением спросил мужчина постарше, и вот теперь девушка вспомнила его.

Когда-то давно он приезжал в деревню и постоянно ругался с бабой Ниной. Анька во время таких разборок пряталась в огороде, и плакала.

– А кто бы это всё сделал вместо вас? – резко ответила Даша на недовольный выпад мужчины, – три старухи и два старика, или я вон с Таней?

– Привет, я Саня, – отозвался как-то невпопад мужчина помоложе, – я даже и не надеялся, что пройдёт всё гладко и даже удивился Аниным словам, что тут всё будет готово. Что там у нас, давай, показывай.

– Да, вот, – начала отчитываться Даша, – всё, что можно было вынести своими силами, вынесли, украденные стёкла вернули, только вставить не успели…

Муж Ани оказался спокойным, рассудительным мужчиной, смышлёным и рукастым. Все проблемы, которые для девушек казались неразрешимыми, он легко решил за полчаса, при этом ещё периодически подгоняя тестя. Отец Ани был совершенной противоположностью зятя. Невыносимый нытик, ленивый, раздражительный, без умолку ворчащий и жалующийся на проблемы, он за короткое время умудрился своим нытьем вывести из себя всех троих. Даша уже закатывала глаза от каждой его фразы, и когда тот заявил, что он устал и больше ни на минуту тут не останется, девушки вздохнули с облегчением и отравили мужчин домой, заверив Саню, что они и сами прекрасно могут справиться с остальным.

– Блин, вот это я понимаю папаша. Если бы у меня был такой отец, то я бы мечтала жить от такого подальше – сказала с облегчением Таня, когда машина отъехала.

– По ходу Аньке вообще с роднёй не повезло. Теперь я понимаю, почему она со свёкрами жила, – усмехнулась Даша.

Солнце почти уже зашло, когда уставшие девушки сидели на крылечке Аниного дома.

– У тебя есть, где помыться? – спросила Даша Таню, – может ко мне, в душ?

– С удовольствием, а у тебя найдётся что-нибудь поесть?

– Ну, блин, молодец Дарья Дмитриевна, – с укором подумала девушка, – девчонка беременная, а ты эксплуатировала её по полной и ещё голодной весь день держала. Просто молодец. Блин, ещё же куры! – она сразу же вспомнила о голодных курах, бродящих в соседнем дворе.

Даша подскочила и, схватив ничего не понимающую Таню, потащила её домой. Оставив девушку у дома на лавочке, Даша кинулась в соседский двор. Он был пуст. Растерянная, она вернулась к себе и чуть не плача прошептала:

– Тань, я, кажется, курей профукала. Наверное, опять дед Матвей спёр. Теперь, зараза точно не отдаст, ни курей, ни яиц.

– Почему спёр? – удивилась собеседница, – разве ты не слышишь, они у тебя в курятнике колготятся.

Даша тихонько подошла к курятнику, и заглянула в приоткрытую дверь.

– Как это? – не поняла она, – я же их в огород загоняла и калитку закрывала.

– Но когда ты за курами пошла, калитка была открытой.

– Тьфу ты, зараза, это значит, я калитку забыла закрыть, а они нагулялись, и домой пришли. Слушай, какие хорошие куры, а главное, умные. Пошли мыться.

Спустя час, девушки сидели за столом и пили чай с Таниным тортом.

– Слушай, чего у меня куры так галдят? – прислушивалась к шуму снаружи Даша.

Таня прыснула от смеха.

– А ты их кормить не пробовала? Сама поела, а про них опять забыла. Возьми вот эту чашку и насыпь пару таких в кормушку, думаю, на сегодня им хватит. А я, пожалуй, пойду. А то и так целый день у тебя украла, вон, даже куры об этом говорят. Спасибо тебе.

Даша, проводив соседку до порога, схватилась за чашку и кинулась кормить кур, а вернувшись в дом, обнаружила на кухне домового, сидящего за столом и тяжело вздыхающего.

– Ты чего? – испугалась девушка, – что случилось?

– А ничего – начал хозяин сразу с повышенных тонов, – шлёндраешь и шлёндраешь по чужим дворам и не знаешь, что обобрали нас до ниточки. Курей украли, яйца не возвращают, а теперь ещё и корма два мешка исчезло.

– Ну, допустим, никто ничего не крал, а… Стоп, – наконец дошло до девушки, – так это ты что ли похозяйничал?

– Ну, я. А что, тебя дожидаться? Куры гуляют незнамо где, яйцо собирает, незнамо кто, а тебе и дела нет до этого.

– Тише, тише, Додо, бабушка сама так решила, не я. Ты чего разбушевался-то?

– А того и разбушевался, что пришел нынче Мирошка, и заявил, что у них с Нинкой теперича бизнес план имеется. Они наши яйца будут Таньке продавать на тортики и в город возить на рынок. Денежки будут зарабатывать, а нам шиш с маслом.

– Но ведь с маслом же, – решила пошутить Даша.

– Ты ещё и смеешься, – стукнул кулаком по столу Додо, – да ты…да ты… да знаешь, кто ты? Ты враг дома, расточитель вот кто.

– Чего ты взъелся-то? – начала оправдываться девушка, – я же только разрядить обстановку. Думаешь, мне очень понравилось, когда бабушка бабе Нине кур под присмотр отдала? Не понравилось! Куры наши, корм наш, а яйца ни одного в холодильнике нет и жрать нечего, – надула губы девушка, – а ещё они наш корм отобрали и не отдают.

Даша от обиды разрыдалась в голос, по крыше дробно застучали капли дождя.

– Ну, будя, будя тебе, не реви, – начал успокаивать её домой, похлопывая по спине, – отберём мы у этих жадюг твой корм. Только нужно узнать, где они его прячут. Мирошка прижимистый домовой, но не вор. Нужно с ним по душам поговорить, думаю, он отдаст чужое.

– А если не отдаст, – всхлипнула Даша, – чем я кур буду кормить? Они же не такие как ты, они кушать хотят. Мне их жалко.

– Если не отдадут, то сами отберём, – нахмурил брови Додо, – и ещё по шее накостыляем, чтоб неповадно было.

– Додошенька, милый, помоги мне, пожалуйста, с курами управиться. Я же не знаю, что с ними делать, меня бабушка этому не учила. Но я совсем не против того, чтобы они в своём родном курятнике сидели.

– Ты, перво-наперво, завтра, как встанешь поутру, пойди и собери яйца, чтоб не шарохались тут некоторые, пшена курям насыпь в кормушку, да поилку помой и свежей водицы налей. Золу в чашке возле курятника поменяй, – начал перечислять хозяин задания, а Даша подумала, что домовой нынче не тот пошел и больше стал похож на мачеху, а не на добрую фею.

Утром, после побудки петуха, Даша еле встала с кровати. Всё тело болело, и делать ничего не хотелось, а надо было… Нужно было выполнить наказ домового по уходу за птицей, сварить, убраться, доделать начатую работу по окраске ставен, и пора бы уже было приниматься за огород, это единственное, что ей было не в новинку, и к этому она была приучена с детства. Дел за неделю накопилось много, и как бы ни старалась девушка, их только прибавлялось.

Она начала, конечно же, с курятника. Покормила кур и отправила их в соседний двор, собрала яйцо, его было немного, всего три штуки, что нужно помыла, почистила и даже сменила солому в паре гнезд и только потом села завтракать. Даша пила чай и размышляла, за что хвататься в первую очередь и начала даже переживать, что времени мало, а дел так много, но вспомнила о Тане. Что-то как-то она вчера быстро ушла, прервав разговор чуть ли не на полуслове, может, ей стало плохо, и она ушла мучиться в одиночку, а она, Даша, даже и не заметила этого? Вспоминая последние слова соседки, девушка всё больше и больше внушала себе, что её подопечной срочно нужно помочь, и, бросив на стол недоеденный бутерброд, она, в чем была, побежала к Тане.

Залетев, как фурия в дом, Даша со всей силы толкнула входную дверь, та с грохотом ударилась о стену. Таня, стоявшая у окна, обернулась и посмотрела на девушку огромными от испуга глазами.

– Даш, ты чего? Что случилось?

– Фух, – выдохнула Даша, – слаба богу с тобой всё нормально, а то я тут сидела, завтракала и вдруг поняла, что ты как-то очень странно со мной попрощалась, ну и насочиняла себе на голову. Пока бежала, уже додумалась до того, что тут найду твой хладный труп.

– Ты чего, дура? – не сдержалась всегда вежливая Таня, – сплюнь, ты чего такое говоришь? Как я с тобой должна была попрощаться? Стоять на пороге и расцеловываться как гламурная идиотка? Ты спросила, я поблагодарила и пошла домой. Мне ж ещё стелиться нужно было. Ты устала, я устала, чего было долго разговаривать?

И тут Даша почувствовала знакомый резкий запах.

– Ты чем тут занимаешься? – спросила она.

– Окна крашу, – как само собой разумеющееся ответила Таня, – сейчас всё покрашу, обои и краска высохнут, и буду заселяться, – она махнула на стоящую в соседней комнате кровать, застеленную красивым китайским покрывалом.

– Не поняла, – удивилась Даша, – ты что, тут что ли ночевала?

Таня совершенно спокойно кивнула и продолжила работу:

– Ну да. А чего мне у деда-то делать. Чужой человек, есть чужой человек. А тут и стены помогают.

– Что-то ты от меня скрываешь, – подозрительно покосилась на Таню Даша, – ну-ка, выкладывай, что опять дед натворил.

– Да ничего особенного, – отмахнулась девушка, – я вчера пришла, а дед ругается, видно днём ему не хватило, и орёт, что я у него что-то украла. Вали, говорит, к себе, нечего тут тебе делать. Хотела свой чемодан забрать, а он не отдаёт, говорит, что это его. Как плата за проживание. Ну, я плюнула, сказала, что если ему нравятся женские трусы, пусть носит на здоровье и ушла.

– Он что, просёк, что мы стёкла украли? – насторожилась Даша.

– Да нет, он про какой-то инструмент говорил, я даже не поняла какой. Стекла он ещё не заметил.

– Выходит, он просто так что ли орал?

Таня пожала плечами.

– Да ладно, пусть он у него остаётся, сумочка-то у меня, деньги все на карточке, я могу и новое купить.

– Да щас, разбежалась, – разозлилась Даша, – совсем страх потерял, старый козёл. Ну-ка пошли, хотя нет, сиди, занимайся своими делами, я сама схожу. Я ему сейчас такой чемодан устрою, старый маразматик, – процедила сквозь зубы Даша.

Девушка быстрым шагом через огород направилась в дом деда Матвея. Идя по знакомым рядкам картошки, она заметила, что они стали более опрятными, травы не было, и каждый кустик аккуратно подсыпан землёй.

– У, эксплуататор проклятый, – ещё больше разозлилась девушка, поняв, чьих рук это дело, и со злости пнула первый попавшийся куст, который посмел свесить свои стебли на тропинку, и зачерпнула полную балетку земли.

Даша влетела в дом злая как чёрт, чертыхаясь и размахивая руками, готовая дать любой отпор наглому деду, но сделав несколько шагов, остановилась. Дома было слишком тихо, молчащее радио и выключенный телевизор выглядели очень подозрительно. Девушка огляделась.

– Умер, что ли? – подумала она, и уже было собралась заглянуть в спальню, как вдруг на улице раздался шум автомобиля, хлопанье дверей и чей-то незнакомый голос крикнул:

– Эй, кузнец, принимай срочный заказ, за ценой не постоим.

Даша не слышала, что ответил дед, ей было всё равно, потому что уже заметила чемодан. Она схватила его за ручку, и в очередной раз удивляясь его тяжести, покатила к хозяйке. Ей очень повезло, кузнец был занят долгожданным заказчиком и даже не заметил как девушка, кряхтя от усилий, тянула тяжеленный чемодан по ступенькам крыльца, как тащила его по огороду, подминая и ломая картофельные кусты, как вернувшись, заметала следы импровизированным веником из полыни. Переместившись с территории врага на дружественную землю, девушка осмотрела калитку и громко позвала свою подопечную:

– Тань, иди быстро сюда, и захвати молоток и самые большие гвозди.

Таня, выйдя на крыльцо, только и спросила:

– Даш, ты чего? Какие гвозди? У меня сроду гвоздей не было.

– Иди в сарай и возьми на полке справа. Я вчера положила, – ответила Даша, тяжело дыша.

– Давай я помогу с чемоданом, – Таня шагнула навстречу девушке.

– Нет, я сказала, иди за гвоздями и молотком, будем калитку забивать. Нечего этому жлобу на твоём дворе гулять, ещё опять что-нибудь стырит, и ты не смей ему больше помогать, поняла? – заявила Даша не терпящим возражения тоном, – нечего ему картошку окучивать, пусть сам работает. Всё равно жрать будет её сам, с тобой не поделится.

Таня послушно пошла в сарай, а Даша, еле затащив чемодан на крыльцо, плюхнулась от усталости на ступеньки и, прислонившись к стене, закрыла глаза. Наверное, она задремала, потому что, когда глаза открылись, Таня сидела рядом с ней на ступеньке и внимательно смотрела на неё.

– Даш, тебе плохо? – шепотом спросила девушка.

– Нет, блин, мне хорошо. Потому что я прямо с утра стырила огромный чемодан у самого вредного деда в деревне, попинала и покоцала его картофельные кусты и унесла со двора целый тапок земли.

– Чего унесла? – не поняла Таня.

– Земли. Самой обыкновенной земли, которой ты окучивала его картошку, – Даша, сняв туфлю, начала вытряхивать из неё землю.

Таня звонко, как маленький ребёнок, расхохоталась, Даша, продержавшись всего несколько секунд, тоже прыснула от смеха.

Девушки устроили торжественное закрытие общения с противным дедом, забив намертво калитку между огородами, и отправились в дом доделывать начатую Таней работу. Даша взяла на себя все косяки и двери, а Таня докрашивала окна. Девушки хихикали и представляли, как вытянется лицо деда Матвея, когда он тыркнется в калитку и не сможет её открыть.

– Тань, ты не знаешь, где дед Матвей может корм для курей держать? – вспомнила Даша поручение домового, – он где-то заныкал два наших мешка, мне их нужно как-то изъять, птицу кормить же чем-то нужно.

– У него во дворе точно его нет, – немного подумав, ответила девушка, – знаю, что он ходил к бабе Нине с пустыми руками, а вот оттуда уже с яйцом возвращался.

– И много приносил?

– Ну, за вот эти дни, что я у него жила, десятка два. Это точно.

– Вот гад, – разозлилась Даша, – приедет бабушка я ей всё расскажу, как эти два афериста меня голодом морили. Присмотрят они за курами, ага, как же… Вот и правильно, что мы ему калитку забили. Пусть теперь к своей подружке по дороге шагает. И вообще… Дождутся они у меня, создам тут бандформирование из молодёжи и научу их Родину любить.

– Почему именно Родину? – удивилась Таня.

– А, не знаю. Так бабушка всегда говорит.

– Слушай, – Таня, вдруг замерла, – я же забыла тебе сказать. Помнишь, ты мне говорила, чтобы я вечером не ходила по улице, из-за какого-то мужика? Я вчера видела, как к вашей калитке подошел мужик, какой-то странный. Лицо и руки белые, как у покойника, черная одежда, в общем, жуть жуткая. Он постоял немного, посмотрел в одну точку и ушел.

– И всё, больше ничего не делал?

– Нет, представляешь? У меня аж мурашки по спине побежали. Даш, ты не знаешь, кто это?

– В том-то и беда, что не знаю. Да мне всё равно кто он, мне бы понять, чего он хочет. Ты, Тань, всё-таки не ходи по улице, когда темно. Мало ли. Слушай, а как ты собралась в такой вонище-то спать, – Даша решила отвлечь Таню от неприятного разговора, – окна же сейчас открывать нельзя, обои ещё не высохли.

– А на улице, под навесом. Я же там сразу порядок навела. Там топчан стоял нормальный. Я его почистила, так что с ночёвкой вообще нет проблем.

– И как ты все успеваешь? – не скрывая восхищения, спросила Даша, – как у тебя всё так ловко получается? Я вроде тоже не уродина безрукая, но у меня всё наперекосяк. И тут не сделано, и там не доделано, а у тебя прям всё по полочкам.

– Не знаю, – Таня пожала плечами, – просто получается и всё. Мне, когда я в детдоме жила, по ночам снилась наша деревня. Ты не поверишь, я там во сне картошку окучивала, дрова рубила, как будто это для меня было самое важное, и я боялась это забыть. И так мне было хорошо и спокойно в этих снах, а утром открывала глаза и понимала, что я опять в аду.

– Тяжело было в детдоме?

– Очень. Я же была домашней девочкой, меня все любили. Ты не думай, у меня мать хоть и пила, но обо мне никогда не забывала.

– Ладно, замяли, не нужно о грустном. У меня тут идея возникла, но нужно подождать бабушку. Ты пока ничего себе на кухню не покупай, месяц потерпишь без крутого оборудования?

У Даши возникла идея, немного освободить сарай, но без бабушкиного разрешения что-либо в нём трогать она не решалась. А Таня, если была такая необходимость, могла пока поработать и на кухне в бабушкином доме, нужно было только договориться с Додо.

После обеда Даша, наконец, вернулась домой. Солнце нещадно палило, поэтому девушка решила в первую очередь убраться в доме, а потом, когда жар начнёт спадать, пойдёт полоть грядки, а завтра уже обязательно докрасить ставни дома.

Вечером она с удовольствием сидела в кресле и смотрела телевизор, когда рядом с ней возник Додо.

– Привет, – обрадовалась ему Даша, – докладываю, у деда Матвея точно корма нет, значит, он просто для красного словца ляпнул, что не отдаст. Все дорожки ведут к бабе Нине, – доложила девушка.

– А Мирошка отрицал, что корм у них. Значит врёт. А я ему поверил, – тяжело вздохнул домовой, но потом нахмурил брови и скомандовал, – ладно. Сиди дома и жди меня. Я скоро.

– Да я… – начала было говорить девушка, но хозяин исчез на её глазах, и ей ничего не оставалось, как сказать, – ну, ладно, посижу дома, тем более, что и идти-то я никуда не собиралась.

Даша долго ждала Додо, и, не дождавшись, задремала в кресле. Ей приснилась черная курица, которая говорила человеческим голосом:

– Даша, вставай. Я в соседнем огороде яйца оставила, их непременно нужно собрать.

Девушка открыла глаза и ещё не понимая, где она находится, спросила:

– Чего?

– Чего, чего? – ворчливо отозвался домовой, выползая из-под кресла, – чего дурниной орёшь? Яйца, говорю, собирать нужно в соседнем дворе, когда кур загоняешь. Ишь, полдюжины там оставила, так и без штанов можно остаться.

До девушки, наконец, начали доходить слова хозяина, и она переспросила для точности:

– Не поняла, они что, в соседнем дворе яйца снесли что ли?

– А я о чём, – сердито рявкнул домовой, – когда кур загоняешь, глаза-то разувай. Хорошо, что ещё не потоптала. Убери в ледник, бестолочь.

На кухонном столе лежало шесть яиц. Даша взяла их в руки и растерялась, она не поняла, куда приказал убрать их домовой.

– Да что ж такое, – возмутился Додо, – дитя малое, да неразумное, яйца в ледник убери, – он показал рукой на холодильник, – чего замерла-то?

– Додо, миленький, не ругайся. Я очень устала за день, задремала, а ты меня разбудил. Ну не могу я так быстро соображать, я спать хочу, – она аккуратно положила яйца в холодильник, и, повернувшись к хозяину, добавила, – ты не расстраивайся, пожалуйста, найдем мы этот распроклятый корм. Обязательно найдём.

– Да ладно, – отмахнулся он, – нашел я его уже. У Нинки он, в кладовой. Мирошка никак не хотел сознаваться, пришлось его отбуцкать маленько, к совести призвать. Ну, и советом домовых немного попугать…

– Ну, вот видишь, какой ты молодец, уже полдела сделано, завтра пойду к бабе Нине и потребую корм.

– Ага, потребует она, – проворчал Додо, – а тебе там прям все кинулись отдавать. Сиди уже. Сам всё сделаю. Когда Нинка уснёт, мы с Мирошкой оба мешка домой вернём. Операция по возвращению птичьего корма получает кодовое название «Курочка Ряба», – торжественно заявил домовой.

– Не деревня, а Генеральный штаб Министерства обороны, – в ответ тихо пробурчала Даша.

– Чего? – спросил домовой.

– Ничего, – ответила Даша, – опять черный, говорю, приходил.

– Когда? – домовой от удивления выпучил глаза.

– Таня говорит, вчера у калитки нашей видела. Постоял немного и ушёл. А нас-то рядом не было. Выходит, что не в нас дело, хоть вместе взятых, хоть в каждом по отдельности.

– А в чем тогда?

– Не знаю, знаю только одно, вчера старики так целый день ругались, что мы даже беспокоиться начали, не нужно ли скорую им вызывать. А ещё дед Матвей вчера вечером обвинил Таню в воровстве и выгнал из дому, причем, не отдав чемодан. Я сегодня полдня только и делала, что справедливость восстанавливала. Да и ты, вон, раз за разом новостям удивляешься. Странно всё это. Раньше мне казалось, что домовые вездесущие и знают всё на свете.

– Это к чему ты клонишь? – домовой насупил брови.

– Да ни к чему. Просто живем мы как в вакууме, грыземся между собой. Хотя, нет, не так. Вы живёте в вакууме, грызётесь между собой, люди с людьми, домовые с домовыми, и чужим к вам тяжело пробиться. Вокруг создались такие условия, что к вам не попасть, а если кто-то и умудряется прорваться, то что-то внутри пытается выдавить этого кого-то, как инородное тело. Вот, я например. Меня сразу попытались уволочь подальше от деревни. Таню тоже теперь на прочность испытывают, как будто пытаются сказать, чтобы она уезжала отсюда, что ей здесь не место. А что будет, когда Анька приедет, я и думать боюсь, у неё же ребёнок маленький. Мне кажется, что бабушка появление черного неправильно поняла, не провокации это, а именно испытания. И, вот ты вспомни, для тебя же и сто лет не время, когда деда Степана убили, в деревне все тихо и мирно было или все ругались?

Домовой задумался, а потом ответил:

– А ведь и вправду, в то лето вся деревня переругалась, дело аж до драк доходило, старики друг на друга с палками пошли. Мы, домовые, аж животики от смеха надорвали.

– Вот, видишь, и вы себя неправильно вели. Разве так можно делать домовым? А если бы они поубивали друг друга, что стало бы с деревней? А ничего, кроме того, что сейчас происходит. Деревня бы умерла, только очень быстро. Так что выходит, что вроде как и посетители наши не причем. Они приходят просто потому, что им приспичило. Хотя, и их роли в этом деле я не отрицаю.

– М-да, озадачила ты меня Дашутка, озадачила. Я, правда, не всё понял из сказанного, но одно понятно точно, что вокруг нашей деревни сгущается какой-то туман. А что делать, непонятно.

– Думаю, любой ценой нужно избегать конфликтов, – сказала Даша, но увидев растерянное лицо домового, объяснила, – нужно избегать скандалов и ругани, и буцканья между домовыми тоже, добром нужно брать.

– Надо срочно собирать совет, – решительно заявил домовой.

– Надо, и надо им сказать, чтобы людей своих держали в узде. Вон, дед Матвей, совсем распоясался, это же совсем никуда не годится. Конечно, он и раньше был жаден, но сейчас это просто верх неприличия, да и баба Нина тоже. С этим что-то нужно делать и тянуть нельзя.

– Ну, уж это мы сами как-нибудь решим, – строго заявил домовой, – без сопливых командиров. Ещё не хватало, чтобы люди нами командовали.

– А я и не командую вовсе, я идею подаю, а пользоваться ей или нет, это уже ваше дело. Да, и, кстати, если ночью кто-то появится у калитки, не буди меня, пожалуйста. Даже если это будет раненый джедай… Даже если это будет трехглавый дракон. И, если кому-то понадобится моя помощь, пусть сидит там до утра, ночью всё равно я помощник никакой. Да и днём, в общем-то тоже…

– Ладно, не буду. А джедай это кто? – деловито поинтересовался Додо.

Даша в ответ только цокнула языком и покачав головой, тяжело вздохнула.

А утром, петух ещё не успел взлететь на свою любимую жердочку, как в дверь уже кто-то громко тарабанил.

– Тра-та-та-та-та-та, – кто-то нетерпеливо выбивал барабанную дробь.

Даша села на кровати, с трудом оторвав голову от подушки, голова была тяжелая, как после похмелья, глаза не хотели открываться.

– Тра-та-та – та-та-та, – опять раздался уже знакомый стук.

Девушка, приоткрыв один глаз, опустила ноги на пол, встала, и, раскачиваясь как зомби, поплелась открывать дверь. За дверью был явно очень нетерпеливый гость, он не хотел ждать и продолжал барабанить.

– Да иду я, – сердито сказала Даша, – чего так громыхать?

Она отодвинула щеколду, дверь под напором неизвестного с грохотом распахнулась. На пороге стояла баба Нина.

– Блин, хорошо, что я сбоку стояла, а не перед дверью, а то бы сейчас мне прямо в лоб засветило, – только и успела подумать девушка.

– Воровка, – вдруг завопила баба Нина, – а ну, верни украденное.

Сон слетел мгновенно, Даша застыла с открытым ртом и выпученными глазами.

– Что это, заразная болезнь стариков, или маразм крепчает? – подумала она, потому что никак не могла понять, в чём её обвиняют.

– Ты это покупала? Ты это ко мне приносила? – продолжала кричать баба Нина, периодически переходя на визг, – не ты! Не тебе и забирать, тварь такая. Верни овёс, верни пшеницу!

До Даши, наконец, стало доходить происходящее. Наверное, ночью домовой выполнил своё обещание и вернул бабушкины мешки с птичьим кормом.

– Стоп, – девушка вытянула руки вперёд, пытаясь угомонить горластую бабку, – возвращать я ничего не буду, этот корм покупала моя бабушка, и давала его вам, в расчёте на то, что вы будете ухаживать за её курами и кормить их вы тоже будете. Но куры вернулись домой, а значит, и корм должен находиться там же, где и куры – у нас дома.

Вдруг Даша заметила, как петух, выйдя из курятника, попытался пройти позади бабки к своей любимой жердочке на заборе, косясь на людей. Как только баба Нина повысила голос, он остановился и замер. Девушке показалось это смешным, и она улыбнулась на свою беду, потому что это ещё больше разозлило пожилую соседку.

– Ах ты, поганка наглая, она мне ещё перечить будет. А ну, верни мешки на место.

– Да не могу я их вернуть, они же тяжелые, я их просто не подниму. А если они сейчас стоят в нашей кладовой, то это не значит, что это я их забрала.

– А кто, кто по-твоему их туда принёс? – завизжала бабка, брызжа слюной.

Даша брезгливо отстранилась и спокойно ответила:

– Я догадываюсь, кто это сделал, но сказать не могу. Скажем так, высшая сила справедливости.

Пока Даша говорила, петух мелкими перебежками благополучно добрался до забора, но не взлетел на него, а только с какой-то невероятной печалью посмотрел вверх.

– Ах ты, монстра уродливая, вся в бабку, мутантиха, – вдруг заорала баба Нина и замахнулась на девушку палкой, с которой она уже не расставалась много лет.

У Даши от обиды набежали слёзы на глаза, небо сразу же потемнело и стал накрапывать мелкий дождь.

– Ведьма проклятая, – не унималась старуха.

Внезапно девушка вспомнила эпизод из далёкого детства. Она так же стояла у порога, к ней наклонилась цыганка и протягивала к девочке руки. Даше было очень страшно, она боялась эту тётю, ей хотелось крикнуть и убежать, но что-то держало её около порога. Вдруг за спиной девочки появилась бабушка, Даша сразу перестала бояться и посмотрела на бабулю. Та была чернее тучи, казалось ещё немного и из её глаз посыпятся искры. Бабушка отодвинула девочку себе за спину и что-то сказала.

– Что же тогда сказала бабушка, – начала лихорадочно вспоминать девушка, нахмурив брови, – что тогда заставило испугаться цыганку?

Как-то внезапно в её голове прозвучали слова и Даша, прищурившись и злобно зыркнув исподлобья, тихо, но отчётливо сказала бабке:

– А ну, уйди отсюда по-хорошему, а не то прокляну.

Петух у забора вздрогнул, вытянул шею и рванул обратно в курятник. Бабка попятилась и, шипя проклятья, быстрым шагом пошла к калитке, идущей на улицу, а Даша с грохотом захлопнула дверь. Как только за соседкой закрылась калитка, в курятнике закукарекал петух. Ну, не могла эта гордая птица пропустить рассвет, не могла…

После такого яркого пробуждения есть не хотелось, дома не сиделось, и девушка вышла во двор. Там всегда работы не початый край, а за работой всё забудется…

Стрелки часов приближались к двенадцати, и солнце нещадно жгло плечи девушки, но Даша даже и не думала прятаться от него в дом. Она настырно докрашивала наличники и ставни. Краска ложилась ровно и гладко, то ли от того, что девушку с утра разозлили, настроение никак не хотело подниматься, и она сосредоточила свое внимание на кончике кисточки, то ли от того, что уже поднаторела в рабочей профессии. Работа буквально кипела в её руках, а завитушки как будто специально подставляли свои ребрышки так, чтобы Даше легче было их прокрашивать.

Когда она, уже докрасив наличник, вытирала кисти о тряпку, её взгляд упал на калитку. Там стоял он, чёрный человек и очень внимательно смотрел на Дашу. В этот раз девушка среагировала на него совершенно спокойно и, продолжая свою работу, спокойно сказала:

– Информацию приняла, намек понят, спасибо.

Человек слегка улыбнулся, совсем чуть-чуть уголком своего бледного рта, но Даша всё прекрасно поняла, затем он практически незаметно кивнул головой и исчез.

Девушка тоже улыбнулась и, вытерев кисти и поставив их в банку с водой спокойно пошла в дом.

– Ну, что ты поняла? – раздался голос Додо откуда-то из под печки, – о чём ты догадалась, чего я не смог допетрить?

– Всё очень просто дорогой мой Дормидонт, он не нёс угрозу и не подсовывал нам испытания. Он предупреждал нас о том, что нужно быть готовым к очередным неприятностям.

В дверь снова кто-то постучал, за печкой что-то упало, а Даша, ухмыльнувшись, открыла дверь. Она была готова к новым испытаниям и кажется, даже знала к каким. На пороге, держась рукой за косяк, стояла Таня и тяжело дышала. Даша побелела от страха и прошептала:

– Что случилось?

– Ничего не случилось, – сказала заплетающимся языком девушка, – я как увидела этого мужика у твоих ворот, так и рванула на помощь.

Даша сначала не поняла, о чём говорит Таня, но в дом её пригласила, усадила в кресло и принесла стакан воды. Но постепенно до неё дошел смысл Таниных слов, и она засмеялась.

– Тань, прости, меня баба Нина сегодня подняла ни свет ни заря, я с самого утра туго соображаю, доходит как до жирафа, ты что, спасать меня прибежала?

– Ну, да. Ты же тут одна, мало ли… А так увидит, что нас двое, может, побоится и уйдёт.

– Спасибо тебе, добрая душа, – засмеялась Даша, – Тань, ты не поверишь, ты сегодня сделала мой день, у меня, прям, настроение поднялось. Честно-честно. Только я поняла в чём дело, ты его не бойся. Он не угрожает, он предупреждает. Вот, вчера пришел, а сегодня баба Нина с утра концерт устроила. Правда, он потом опять пришел… – задумчиво сказала Даша, – ну, по крайней мере, я теперь знаю, чего ожидать. Случится что-то плохое.

– Молодец, очень оптимистично, – Таня демонстративно похлопала в ладоши, – да будет тебе известно, твоя баба Нина сейчас носится по всей деревне и рассказывает старикам, что ты у неё что-то украла. Те, правда от неё отмахиваются, не верят в её болтовню, но ты же знаешь стариков, сейчас они за тебя, а через пять минут уже всё забудут и будут говорить обратное. Я бы на твоём месте, поостереглась.

– Тань, ты ещё не поняла? Что бы ты ни делала, как бы ты для них не старалась, всё равно будешь плохая. Вон бабушка моя. Лечит их и днём и ночью, двадцать четыре часа в сутки, круглый год, и знаешь, что я сегодня услышала? Вся в бабку мутантиха! Представляешь? Что за люди? – Даша развела руками.

– Даш, да что с ними такое случилось-то? Какая муха их укусила? Ещё же буквально несколько дней назад всё было хорошо. Что ты бабке такого сделала?

– Да ничего, как и в твоём вчерашнем случае, просто забрала своё. Дед, кстати, не прибегал? Чемодан не требовал?

– Нет. С утра пошел к бабе Нине, как всегда огородами, толкнул калитку раз – другой, почесал затылок и пошел в обход. Только вышел на дорогу, а баб Нина уже несётся, палкой сотрясает, орёт как резаная. Он её выслушал, и говорит, мол, надо эту Дашку воровкой выставить, и выгнать с деревни, вот она и понеслась всех стариков подбивать.

– Дед Матвей, говоришь, – Даша застучала пальцами по столу, – так, так, так… Вот, значит, где собака порылась. Ну, дед, ну берегись. Тань, у тебя ещё осталась белая краска?

– Осталась.

– А дать сможешь?

– Конечно, смогу. Даш, ты что задумала? – спросила Таня и, не дождавшись ответа, добавила, – я с тобой! Но знай, если что, то краска нас выдаст с потрохами, ведь только мы в деревне нынче красили.

– А и хорошо, это очень даже прекрасно, пусть знают, на кого хвост задрали! – расхрабрилась Даша.

– Ой, мамочки, – Таня схватилась за голову, – что будет, что будет…

А утром жители деревни могли наблюдать на воротах деда Матвея и бабы Нины надпись. У каждого крупными буквами было написано слово: «ВОР».

Утром Даша уже успела и за курами поухаживать, и в огороде пару грядок прополоть, а в деревне всё было по-прежнему тихо. Вообще-то она рассчитывала на то, что прямо с утра как минимум будет крик и шум на всю деревню, как максимум бабка и дед прибегут выяснять отношения с Дашей и попытаются поколотить её палками и вот тогда уж она выскажет им всё, что о них думает. Часам к десяти девушка додумалась, что старички могут атаковать и не только её, а более слабого – Таню, и это начало её волновать. За последнюю неделю Тане хватило приключений с лихвой, а с учётом того, что она была беременна, так это было в два раза больше чем чересчур. Солнце начало припекать и девушка, оставив грядки в покое, пошла проверить, все ли в деревне в порядке. Сначала она сходила налево. Туда, где жили нормальные, мирные старички. Там царили тишина и спокойствие, каждый занимался своим делом. Когда девушка проходила мимо, кто-то махал Даше рукой, кто-то болтал с ней о политике и событиях в мире, а кое-кто даже к столу пригласил. Ей даже стыдно стало, что не пришла к ним раньше. Каждый из них был одинок по-своему и каждый нуждался в общении. Затем она развернулась и направилась в другую сторону. Туда, где жили самые беспокойные элементы, она добралась далеко за полдень. Уже издалека, ещё не подходя к дому бабы Нины, она заметила какую-то возню возле её ворот. Подойдя поближе, поняла, что старики её совсем не замечают. Дед Матвей очищал ворота чем-то на подобии железной щетки, а баба Нина ругала его, на чем свет стоит:

– Это всё ты, паразит старый, давай пошутим, давай проучим. Это всё твой бизнес план проклятый. Меня из-за тебя сегодня ночью хозяин чуть не придушил, посмотри, как он меня опозорил на весь свет.

– Это что такое, – подумала Даша, – Мирошка мою славу себе присвоил что ли? Это у них, наверное, совет состоялся, и они действовать начали. А я-то думаю, куда это мой Додо подевался, ни вечером, ни ночью никак себя не проявлял.

– Да не ругайся ты, Ниночка, я сам сегодня чуть не погиб от нечистой силы, у самого сегодня вороты пометили. Стыд-то какой.

– Здравствуйте, – громко поздоровалась девушка, вплотную подойдя к ним, – вам помочь?

Бабка с дедом оглянулись и, прикрыв собой надпись, ответили хором:

– Нет, Дашенька, спасибо, мы сами управимся.

Даша улыбнулась и, помахав им рукой, отправилась к Тане. Шагнув за порог её дома, она ахнула.

– Да когда ж ты все успела?

Дом уже был готов к заселению полностью и напоминал какое-то дворянское гнездо, какое Даша видела только в кино. Бордовые бархатные шторы, абажур над круглым столом, стулья, комод, всё смотрелось как-то опрятно, богато и, совершенно по-другому, не так, как в старом доме. От обстановки веяло теплом и уютом, и совсем не казалось, что эти вещи устарели и давно вышли из моды.

– Ну, вот, а говорила, помоги с обстановкой, – вздохнула девушка.

– Даш, это ты? – раздался голос Тани из глубины дома, – иди сюда.

Даша пошла на голос и обнаружила хозяйку в кухне.

– Иди сюда скорее, – Таня схватила Дашу под руку и потянула к окну, – полюбуйся на красавцев. Они тут с самого рассвета топчутся, ворота очищают.

Из окна было очень хорошо видно, как баба Нина и дед Матвей, тихонько поругиваясь, дружно сдирали краску с ворот.

– Да видела уже, я ж через улицу к тебе шла. Представляешь, они думают, что это домовые их за жадность наказали. Они сегодня просто невероятно добрые и вежливые.

– Ты зря смеешься. Ты видела надпись на заборе-то?

– Нет, чего мне на неё смотреть, если я её писала.

– А я вот видела, специально рано утром пошла посмотреть. И знаешь что? Надпись там не белая, а черная. Написана чем-то таким… На вар строительный похоже.

– Деготь, – догадалась Даша, – дёгтем намазано. Если честно, я не знаю, что такое деготь, но знаю, что он черный и что им в старину ворота мазали, если человека хотели опозорить.

– Не человека, а девушку, – покачала головой Таня, – чему тебя на уроках истории учили?

– Ага, а сама-то… Что-то типа вара, – хихикнула Даша, – а истории нас не учили, у нас историю особо никто и не преподавал, историки менялись, как перчатки, бывало такое, что за год учебник даже не открывали. Сдаёшь учебники в конце года, достаёшь из стола книжечку, оп-па… А это учебник истории… А ты уже и забыл, что его получал.

Таня хихикнула:

– Стоим тут две такие замечательные… Неучи. Умничаем, вар – дёготь.

– Ну, я бы так не сказала, – начала оправдываться Даша, – мы неучи только в некоторых отраслях.

– Не умничай, – расхохоталась Таня.

– Ну, вот. Хоть смеяться начала, а то вечно глаза грустные.

– Даш, слушай, я тут огород чистить начала, как ты думаешь, могу я что-нибудь посадить? Для картошки, конечно поздно, но можно огурцы, например, посадить. Может ещё что.

– Нашла, у кого спрашивать, – усмехнулась Даша, – городского жителя. Это тебе к нашим старичкам. Они тебе и посоветуют, что можно посадить и если рассада какая осталась, рассады дадут. И ещё помогать пришлёпают… А вообще, нам с тобой надо хотя бы по очереди навещать их, хоть какое-то разнообразие в их жизни. Как телевизор… Мне мама в детстве читала книжку «Тимур и его команда». Там пионеры решили взять шефство над семьями фронтовиков. Ну, они там, в огороде помогали, воду носили, дрова рубили. Я тогда маме сказала, что они ненормальные, раз им больше заняться нечем, вот я бы такой ерундой не занималась. А сейчас я их поняла. Жалко стариков, – тяжело вздохнула Даша, – они совсем никому не нужны. Кстати, а ты курей заводить не собираешься?

– А причём тут куры? – опешила Таня.

– Да сама не знаю, просто вспомнила.

– Нет, пока не буду заводить. Всё нужно делать своевременно, одно за другим. Сначала нужно себя научиться обеспечивать, а потом уже и скотину разводить. А на счёт стариков ты права. У меня тут идея возникла. А давай мы сами им хлеб будем печь. Это много времени не займёт, и всё лучше, чем в магазин гонять по пятнадцать километров на велике. Как раз появится повод их навестить. Нам не сложно, а им приятно.

– Да ну, – сморщила носик Даша, – это вообще нереальная тема. Это же столько всего нужно. Ну, хотя бы формы для выпечки, я видела их по телику. Ну чего ты лыбишься? – обиделась она, на смеющуюся Таню.

– Хлеб можно и без формы выпекать, главное, чтобы духовка была хорошей, а у тебя она очень крутая и стоит без дела. Я в неё заглянула, а она идеально чистая, как будто только с магазина. Но и тут я могу тебя разочаровать, пойдём.

Таня пошла в кладовку и, раскрыв чемодан, показала Даше содержимое:

– Вот.

В чемодане лежали разнообразные формы для выпечки, большие, средние, маленькие, металлические, силиконовые и ещё какие-то очень тяжелые, похожие на керамику.

– Твою мать, Танька, тебе что, делать больше нечего было, как эту хрень повсюду за собой таскать? – ахнула Даша.

– Чтоб ты понимала, – возмутилась та, – это же целое состояние. Для кондитера это клад. Вот эта керамическая форма служить будет всю жизнь. Правда и стоит она, как крыло от самолёта, но это же Италия!

– Мне тебя не понять. Тань, ты беременная таскала такую тяжесть, я с тебя фигею.

– Балбеска ты, это же целое состояние, которое можно, в итоге в хорошие деньги превратить.

– Вот, блин, ещё одна бизнесменша. Одна уже яйцом наторговала, ворота отдирает, скоро и вторая туда же пойдёт. Кстати, тебе яйца не нужны?

– Ну, когда пирожные будем делать, будут нужны, а сейчас пока нет.

– Как нет? А хлеб как печь?

– Даш, какие яйца в хлебе? Нет, мы такое г… стряпать не будем. Мы хороший будем печь, по старинному рецепту.

– Блин, да куда мне их теперь девать? Их становится всё больше и больше, я их есть не успеваю.

– Ну, куда-то же их твоя бабушка девала? Может, старикам раздавала?

– Тань, да какие старики, у нас у каждого во дворе по несколько кур. Это же деревня.

– Может гости всё съедали.

– Да фиг его знает, кто их ел. Хоть иди к бабе Нине на поклон. Пусть она их на рынок вывозит. Тань, ты чего? Тебе плохо? Что, ребёнок? – засуетилась Даша.

Таня стояла у окна, смотрела на улицу и, улыбаясь, разговаривала с Дашей, как вдруг, она сильно побледнела и, схватившись за подоконник, начала медленно оседать. Даша подбежала к ней и, подхватив под руки, пыталась приподнять девушку и усадить на табурет.

– Таня, ну что? Скорую? Не молчи, пожалуйста, – отчаянно взывала к девушке Даша.

– Там, смотри, – зашептала Таня, показывая пальцем в сторону Дашиного дома.

Девушка оглянулась и посмотрела в окно. К воротам подъехал ярко красный «Лексус», из него вышла яркая блондинка в шикарном красном костюме. Даше всегда нравились такие женщины, яркие, раскрепощённые, с изящной летящей походкой.

– Ну, девушка, какая-то приехала, и что? Сейчас мы её развернём. Делов-то, – попыталась успокоить она Таню.

– Даша, это не девушка, – ответила Таня со слезами на глазах, – это моя свекровь.

– Ну, ничего себе, – присвистнула Даша, – вот это красотка. Теперь понятно, для чего ты им нужна была. Какая она тебе свекровь? Барыня, хозяйка, ни больше ни меньше, – девушка посмотрела на свою трясущуюся от страха собеседницу, и добавила, – чувствует моя многоуважаемая пятая точка, что ты, дорогая моя, далеко не всё мне рассказала. Ох, не всё… Ладно, пойду, пошлю её…

– Куда? – испуганно спросила девушка.

– Куда подальше. Конкретного адреса пока сказать не могу.

Даша вышла на крыльцо и посмотрела в сторону своего дома. Дама стояла спиной к забору и без зазрения совести долбила со всей дури каблуками по калитке.

– Не, ну это уже наглость, – девушка начинала закипать.

Мигом преодолев три огорода, Даша подбежала к своей калитке и распахнула её, и тут же каблук дамы ударил её по коленке. Даша взвыла на всю деревню.

– Ты… – дама повернулась лицом к девушке, – ты чего орёшь? – спросила дама надменным тоном, – хозяйку позови.

– Ты… – зло ответила девушка, – ты извиниться не хочешь? Больно всё-таки.

Дама брезгливо скривила лицо и кинула:

– Перебьёшься. Я сказала, хозяйку позови.

– Перебьёшься, – передразнила её Даша, – нет её, уехала. И будет не скоро, так что если что-то нужно, придётся снизойти до меня, мадам.

Женщина и бровью не повела и, не изменив выражения лица, продолжила:

– Я тут к вам свою…

– Прислугу отправляла? – язвительно договорила за даму девушка, – второй раз объясняю, нет её. Как пришла, так и ушла. Куда, не знаю. Всё. Точка. Если ваш сын такой придурок и с первого раза не понимает, объясняю второй и последний раз. Ни бабушка, ни тем более я никогда таких услуг не предоставляли. Бабушка лечит, а не убивает. Понятно? Если вы хотели избавиться от ребёнка, то вам нужно было идти в больницу, к врачу, а не сюда. Это ясно? А ещё лучше, не допускать некоторые части тела сына до прислуги. И тогда всё будет хорошо, – Даша говорила зло, не давая вставить даже слова надменной гостье, – что вы ещё хотите узнать?

Женщина поджала губы и в упор смотрела на девушку. Даша тоже не сводила с неё глаз. Спустя некоторое время гостья сдалась, отвела глаза и прошипела:

– Хамка.

– Дура, – совершенно спокойно ответила ей девушка, женщина нервно дёрнула плечом, демонстративно развернулась и села в машину.

Даша позволила себе расслабиться и потереть ушибленное колено.

– Чтоб ты усралась, чтоб у тебя машина сломалась, чтоб тебе дятел крышу пробил, – пробурчала девушка вслед отъезжающему автомобилю.

Машина доехала до первых реденьких кустиков и дернулась, из выхлопной трубы вырвался клубок чёрного дыма. Почти в тот же момент дверь машины распахнулась, из неё выскочила дама и побежала в кусты, а откуда-то сверху спикировал дятел и вонзил клюв в крышу автомобиля.

– М-да. С желаниями нужно быть как-то поосторожнее, – подумала Даша, и, спохватившись, кинулась к дому, – черт, когда он нужен, никогда его нет под рукой.

Девушка забежала в дом и начала метаться по кухне, перебирая всё подряд, наконец, ей в руки попал телефон, она схватила его и побежала к автомобилю. Добежав до кустиков, она включила камеру и щелкнула пару раз даму, как раз выходившую из леска.

– Это что ещё такое, – возмутилась барыня.

– Это я для архива, – изображая дурочку, ответила Даша, – я всех, кто меня обижал, потом покажу бабушке, чтоб она потом их не лечила. До свидания. Надеюсь, больше не увидимся, ведь теперь-то вам незачем сюда приезжать.

– Ах ты, хамка, – завопила дама, замахнувшись на девушку, – да я тебя, да я тебе…

Даша цокнула языком и шумно выдохнула:

– Ну, ой, – и спокойным шагом пошла к дому.

Женщина закричала вслед что-то невразумительное, но Даша не расслышала ни слова. Она даже не пыталась разобрать, что кричала дама, ей было всё равно. Сколько таких злобных и вредных тёток уже встречалось на её пути, которые кляли современную молодежь, всех не переслушаешь. Дойдя до калитки, она обернулась. Женщина уже переключилась на свой автомобиль, продолжая что-то орать, размахивать руками и пинать его.

– Что за привычка всё пинать, по делу и без дела? – возмутилась Даша и стала разглядывать следы пребывания Таниной свекрови возле их ворот. На дереве остались четкие следы от каблуков, – блин, жалко калитку, теперь никак не заровнять. Вот как теперь ее красить? Кобыла здоровая. Да вали ты уже отсюда, надоела.

Последняя фраза адресовалась скорее к машине, чем к её хозяйке, поэтому девушка сначала и не обратила внимания на события, которые начинались у леса.

Машина внезапно еще раз чихнула чёрным дымом и потихоньку поехала. Дамочка сначала замерла, а потом дико взвизгнула и побежала за машиной. Даша обернулась и стала наблюдать за происходящим. Танина свекровь бежала в своём шикарном облегающем костюме, от какого-то круторого кутюрье, семеня ножками, потому что костюм был слишком узок, а каблуки слишком высокие.

Пробежав буквально десять метров, женщина подвернула ногу, и запрыгала на здоровой. Но это её не спасало, автомобиль медленно, но верно удалялся от неё в лес. Тогда дама остановилась, сняла туфли, взяла их подмышки и побежала за машиной босиком. Без каблуков она догнала автомобиль в три прыжка, схватилась за ручку двери и запрыгнула в машину, выронив при этом туфлю.

– Вот это по-нашему, – сказала Даша, – весело, и в кино ходить не надо.

Машина затормозила, девушка напряглась. Но гостья выпрыгнув из авто как кошка, схватила свою потерю, запрыгнула обратно, и машина рванула по дороге с бешеной скоростью.

– Бедный дятел, – подумала Даша, – хоть бы ему леший, что ли помог.

Открывая калитку, Даша поняла что богатые, шикарные блондинки, да и не блондинки тоже, у неё теперь не в фаворе. Её постигло глубокое разочарование, такая красивая обложка и совсем без мозгов. И почему она никогда не замечала этого раньше? То ли дело Таня, вот кто действительно её восхищал. Пока Даша слонялась по двору или деревне, в поисках приключений на свою пятую точку, Таня медленно, но верно делала своё дело и буквально за несколько дней превратила развалины в хоромы. И уходя из дома, прихватила с собой не норковую шубку, а формы для работы. И как она их только допёрла?

Войдя во двор, девушка увидела зареванную Таню.

– О, легка на помине, ты чего прискакала? Сказала же, сиди дома.

– Ты мне ничего не говорила, – ответила та, утирая слезы, – и дома сидеть страшно, а тут вроде как рядом с тобой.

– Вот ты чудо чудесное, – Даша покачала головой, – тут со мной, да на виду у всех. Ладно, пошли в дом, чаю, что ли попьем. Да ты чего её так боишься-то, аж чуть в обморок не упала? Она что, била тебя?

Таня кивнула головой.

– Вот же… – Даша пыталась подобрать нужное слово, но так и не найдя его просто махнула рукой, – что у вас там случилось, что ты ей такого сделала, что она на тебя так обозлилась?

– Я её подловила, – снова заплакала Таня.

– В смысле? У неё что, были какие-то чёрные делишки, и ты на неё охоту устроила? В полицию, что ли настучала? – Таня отрицательно покачала головой, – тьфу ты, Тань, ну что я из тебя клещами, что ли тянуть буду? Я же должна понять, что от неё ожидать.

Таня перестала плакать, судорожно вздохнула и произнесла с закрытыми глазами:

– Я её в постели с нашим сантехником застукала.

Даша на минуту замерла, пытаясь переварить сказанное, а потом всплеснула руками и громко захохотала.

– Ой, Танька насмешила, ой, не могу…

– Ага, тебе смешно, а мне знаешь как после этого доставаться начало. Мою полы, а она подойдет ко мне сзади, да как пнёт, я аж мордой в половое ведро нырнула. Или стоишь, чистишь картошку, а она просто так подойдёт, да как локтём в бок саданёт, я себе вон как руку расфигачила ножом, и бок потом неделю болел.

– А Игорёша твой чего?

– Да ничего, вместе с ней стоял и смеялся.

– В смысле? Ты хочешь сказать, что она это всё прямо при нём делала?

– Ну да. Раньше было всё хорошо, и он ко мне нормально относился, а потом, вот как это самое произошло, она чего-то ему наговорила. Они целый час в комнате тогда сидели и бу-бу-бу, и бу-бу-бу. А потом вот это и началось.

– И ты всё это терпела?

– Ну да, я ж тогда уже беременная была, куда мне деваться.

– Она тебя беременную била? – Даша начинала злиться и уже жалеть, что эта драная кошка так легко отделалась.

– Ну да. Я же тебе об этом и рассказываю!

– Вот же вы бабы дуры! Чего же ты терпела, почему не ушла?

– Даша, не начинай сначала, я же тебе сказала, некуда мне идти было! НЕ-КУ-ДА!!!

Девушки уже начали разговаривать на повышенных тонах.

– Знаешь что, Таня, – зло сказала Даша, но потом поняла, что она сейчас ничем не лучше её свекрови и, снизив децибелы, продолжила, – шла бы ты на учёт что ли встала в поликлинику. С такой бабкой, не дай бог еще, что с ребёнком случится, я здесь точно не помощник, а бабушка ещё не скоро приедет.

– А ты уверена? – хитро спросила Таня.

– В смысле?

– Да без смысла. Я тебе сказала про ребёнка, а ты меня поправила, что это девочка. А ведь ещё ни один врач на таком сроке не может сказать пол ребёнка. Даша, ты уверена, что ты не такая же, как твоя бабушка?

– Знаешь, что… – разозлилась Даша.

– Всё, поняла, уже в пути… А в больничку прямо завтра и пойду. Ты же мне покажешь дорогу?

– А почему завтра, почему не сегодня?

– Ну, во-первых, сегодня уже поздно куда-либо идти, дело к вечеру идёт, а во-вторых сегодня воскресенье.

– Как воскресенье, – смешно, как-то по куриному закудахтала Даша, – сегодня же Анька должна была переезжать.

– Да вон они и едут, – Таня махнула рукой в сторону дороги.

Из леса выезжал груженый домашним скарбом грузовик.

– Так, сидеть, – скомандовала Даша своей собеседнице и побежала в соседний двор, открывать ворота.

Машина заехала во двор, и из кабины вышла Аня, с ребёнком на руках.

– Даш, присмотри, пожалуйста, за ним, а то мы из-за этого засранца чуть у свекрухи не остались. Сбежал паразит, полдня искали.

– Давай-ка я тебе няньку получше найду, а сама помогу вещи носить, а то так до следующего утра не управитесь, – Даша развернулась к дому, и тут наткнулась на Таню, – Тань, ну что опять? В этот-то раз я точно сказала дома сидеть.

– Ну, я и пошла домой, к себе…

– О, Господи, горе ты моё луковое, – притворно запричитала Даша, всплеснув руками, и тут же всучила ребёнка Тане, – на тебе такого же любителя приключений, и идете домой. Ко мне.

Мужчины начали выгружать вещи, а Даша и Аня почти бегом носили сумки, узлы, наволочки забитые домашним скарбом. Мужики не отставали от женщин. Аня только и успевала распоряжаться:

– Поставь сюда, положи здесь.

Солнце неумолимо шло к закату. Таня порывалась несколько раз помочь, но её как маленького ребёнка отодвигали в сторону и просили не мешать. В итоге, девушка и малыш нашли себе занятие во дворе бабушки Даши, а остальные, проводив машину, начали наводить порядок в доме быстрыми темпами. Когда на улице стемнело, Аня вышла на крыльцо своего дома и крикнула:

– Паша, домой.

Только сейчас Даша поняла, что до этого она даже не знала, как зовут мальчонку.

– Аня, а сына-то назвали не в честь нашего корефана? – спросила с улыбкой она.

– Ага, в честь него и назвали. Такое же шило, драчун и балбес, – засмеялась Аня, – как родился, давай орать, сразу поняла, Пашка, и никто иначе. О, а ты чего такой чистый?

Во двор, через огородную калитку, зашли Таня и Пашка. Мальчик был действительно чистым, и Даша не поняла, почему подруга так удивляется. Увидев непонимающий взгляд, Аня поспешила разъяснить:

– Да он у меня всю жизнь как порося домой приходит, мне кажется, он таким чистым никогда и не был, даже когда только из дома выходил. Ой, спасибо вам большое, девушка.

Подхватив сына на руки, Аня вдруг осознала, что ребёнок несколько часов провёл с совершенно незнакомым человеком и она, ойкнув, плюхнулась на ступеньку крыльца.

– Ну, и чего ты испугалась, дурёха? – рассмеялась Даша, поняв в чём дело, – я-то её знаю. Я бы не сплавила ребёнка на чужого человека. Знакомьтесь. Это Аня, это Таня, – представила девушка подруг друг другу.

– Таня, это моя подруга, она работает в магазине и она внучка бабы Нины, – Даша не сдержалась и засмеялась, затем, немного успокоившись, продолжила, – Аня, это тот самый кондитер, с которым тебе придётся работать. Ну, и, судя по всему, ты ещё не раз обратишься к ней с Пашкой, потому, что за всё то время, что мы переносили вещи, твоя бабка как минимум пять раз рассматривала, что мы заносим, и ни разу не пришла помогать.

– Так, а вот это ха-ха-ха, по какому поводу было? – строго спросила Аня.

– Ой, Ань, на ночь лучше не рассказывать, – отмахнулась Даша, но я тебе обязательно расскажу.

– Ань, а есть что пожрать? – вдруг из дома раздался голос Санька, – я не могу найти сумку с едой.

– Оп-па, – Аня вжала голову в плечи и захихикала, – кажется, я сумку с едой у свекрухи на веранде забыла. Даш, есть что пожрать?

– Яичницу будете? – с готовностью ответила Даша.

– Давай яичницу, – махнула рукой Аня.

Спустя немного времени у Ани на кухне сидели хозяева и гости. Взрослые ели яичницу с салом, а Пашка уплетал остатки гречневой каши.

– Девчонки, я по дому управлюсь, приходите к нам на новоселье, – говорила Аня с набитым ртом, – я винца куплю, посидим, поболтаем. Господи, какое счастье, целый дом в личном распоряжении. Тишина, покой, малой, где хочет, там и играет. Никто не зудит, не шарится по твоей комнате, не роется в твоих трусах.

– Кхе, кхе, – кашлянула Даша, показывая Ане глазами на покрасневшего Санька.

– Да ладно тебе, чего ты краснеешь, – разошлась подруга, – все в трусах ходим. Чего тут такого? Матери твоей в моих трусах рыться не стыдно, а тебе слушать стыдно, понимаешь.

– Аня, угомонись, – уже смеялась Даша, – зачем ты мужчину ставишь в неловкое положение.

– Да ладно, чего ты, – Аня легонько ткнула мужа локтем в бок, – здесь все свои.

Понимая, что так подругу не угомонить Даша попыталась сменить тему:

– Ань, а что у вас случилось с бабой Ниной? Ты же всегда была её любимая внучка, а сегодня она даже за порог не ступила.

– Так это же свекруха моя напоследок постаралась. Они же с моей бабкой подружками стали, прямо-таки не разлей вода. Звонят друг другу, чуть ли не каждый день, на рынок вместе катаются. Бабка-то целыми лукошками яйца продавать возит, а свекровь что с огорода наберёт. Вот, нажаловалась наша мама, что обидели мы её, обворовали, и бабка взъелась на меня. Да и хрен с ней. Пусть живёт в своём курятнике и помощи от меня не ждёт.

– Да, Ань, житуха у тебя просто замечательная, – ухмыльнулась Даша, – куда ни кинься, везде задница. Ну, ты если что, можешь на меня рассчитывать, я всегда тебе помогу.

– И я помогу, – эхом отозвалась Таня.

– Эх, девчухи вы мои, горюхи, – вздохнула Даша, – нам главное сейчас всем вместе держаться. А посему, пойдём Санька, я тебе дам молоток и гвозди.

– А я-то тут причём, зачем, – вытаращил глаза Санёк.

– А затем, что бабка у Ани очень пакостная, и мы пойдём сейчас калитку в огороде забивать, чтоб она не натворила чего ночью, пока вы будете спать.

Санёк буркнул что-то типа:

– Какой же я мужик, если у меня нет молотка и гвоздей, – и вышел из дома, Пашка начал капризничать и тереть глаза.

– О, всё, нам пора, – Даша поднялась из-за стола, но не ушла, а подождала когда из дома выйдет Таня и сказала подруге, – Ань, не будь такой дурой, что значит тут все свои? Так не бывает. Не надо такие темы при мужике затевать, и брось каждую секунду свекровь материть, даже если он на неё сильно обижен. Она, конечно, ку-ку, но она – Санькина мать. Мне со стороны видно, как ему это не нравится. Вот придём к тебе, когда его дома не будет, и говори всё, что хочешь. И да, домовому положи печенюшку или конфетку на кухне.

– Да где же я сейчас что возьму? – всплеснула руками Аня.

– На полке в навесном шкафчике, в платочке лежит, – Даша подмигнула и, помахав на прощание рукой подруге, пошла догонять Таню.

А она далеко не пошла и стояла у калитки, в нетерпении ожидая подругу. Как только Даша поравнялась с ней, Таня взяла её под руку и зашептала в ухо:

– Даш, ты поняла, почему у стариков такой бунт-то начался? Бабка-то не промах. Это же она каждый день у твоей бабушки яйца воровала и на рынок их возила. А когда ты приехала, так она вообще оборзела, решила даже минимумом не делится и всё подчистую продавать.

– Да поняла уж, чего там не понять, – ответила Даша, улыбаясь, – но, если честно, меня поражает масштаб наглости. Только я не пойму смысла вот этого всего. Были бы доходы космические, а тут… Какие там деньги-то? Чего там яйца эти стоят.

– Даш, ты что, с Луны свалилась? Ты что, не знаешь, сколько домашнее яйцо на рынке стоит? Я тебе сейчас посчитаю. Пусть даже не двадцать, а пятнадцать яиц в день бабка забирала себе. Пятнадцать на семь это приметно сотка. Десяток стоит сто рублей, тысяча в неделю ворованных денег. Просто так, ниоткуда, на халяву. А в месяц это уже четыре тысячи, а в год, между прочим, сорок восемь.

– А за десять лет четыреста восемьдесят, – засмеялась Даша.

– А ты, между прочим, зря смеёшься, – обиделась Таня, – твою бабушку обворовывают из года в год, и это не смешно. Для пенсионера четыре тысячи в месяц это огромные деньжищи.

– Тань, да поняла я уже всё. Никогда эта деревня не была дружной, это всё было только в моих мечтах. Помнишь мультик «Мадагаскар»? Так тут и есть такой Мадагаскар, одна сторона отстойная, а другая кайфовая, а бабушка посередине, как громоотвод. Только не пойму я, почему бабушка отсюда не уезжает. Что её тут держит? Зачем все эти люди ходят к ней, а она всех их лечит, возится с ними, а они потом плюются и ведьмой, а то и похуже обзывают. Зачем это всё? Это похоже на какую-то форму мазохизма. Ведь она может жить вместе с нами в городе, квартира огромная, ведь квартиру, в которой мы живем, купила бабушка, почему ей не пожить там?

– А тебе никогда не приходило в голову, что ей нравится её жизнь и она просто ничего не хочет менять?

– Ну, не знаю… Нам этого не узнать, пока бабушка не вернется домой, – пожала плечами Даша, девушки как раз дошли до дома Тани, – ладно, давай, спокойной ночи.

Они расстались у Таниных ворот, бояться теперь было некого, и Даша бодрым шагом пошла домой по дороге, отмахиваясь веточкой от комаров. Она уже дошла до двора бабы Нины, когда поняла, что дорога закончилась и перед ней появилась уже знакомая ей поляна с огромной круглой голубой луной. Девушка остановилась на границе дороги и поляны в раздумье, как ей поступить. Вряд ли она сможет просто пройти насквозь этот дивный мираж без последствий. Так что придётся либо вернуться к Тане и остаться там до утра, но тогда придется объяснять, в чем дело и перепугать девчонку до полусмерти, либо добираться огородами, благо заборы тут не заборы, а одна видимость, даже коза Машка их не боится, в одном прыжке преодолевает. И Даша без долгих раздумий сиганула через забор. Ей показалось, что за ней потянулась темная тень, и она рефлекторно шарахнулась от неё. Тень последовала за девушкой, но с Дашиной стороны забора вдруг прямо из воздуха возник большой мохнатый шар, и шлепнул с размаху по тени чем-то очень похожим на руку Додо. Раздался настолько звонкий шлепок, что у девушки зазвенело в ушах. Даша потрясла головой, звон поутих. Тень и шар исчезли.

– Да ну нафиг, что за дела тут творятся? – Даша ошарашено оглядывалась вокруг, – никаких фильмов ужасов не нужно, тут дорога домой такая, что Стивен Кинг отдыхает. Что тут, чёрт возьми, творится?

Поляна исчезла, но желание идти по дороге у девушки напрочь пропало, и она поплелась привычным путем по огородам, перелезая через только что забитую калитку и ворча себе под нос:

– Что за жизнь такая, по дороге спокойно не пройти, везде капканы какие-то дурацкие. Вот же кому-то делать нечего, такой ерундой страдать по ночам. Чего хотят добиться? Я же тоже не дура, понимаю куда лезть, куда нет…

Придя домой, Даша разулась и, пойдя на кухню, позвала домового.

– Додо, спасибо тебе, не оставил друга в беде.

– Чего это? – удивился домовой, – где это? Как это?

– Спасибо, говорю, за помощь.

– Когда?

– Тьфу, блин. Додо, ну чего ты придуряешься, – рассердилась девушка, – неужели так трудно просто сказать, пожалуйста?

– Да не за что мне, пожалуйста, говорить, – в этот раз уже очередь домового была сердиться, – я ничего не делал.

– Вот сейчас в пустом дворе, за домом бабы Нины не ты был?

– Нет, я с соседом новых хозяев обсуждал. А что случилось? – хозяин начал понимать, что только что-то произошло, выражение его лица изменилось и глаза потемнели, – Дарья, что случилось?

Девушка набрала в лёгкие побольше воздуха и скороговоркой начала рассказывать о только что пережитом приключении.

– Да блин – оладушек, – вдруг изрёк Додо фразу, совсем не свойственную ему, – да что ж такое-то. Ни дня передыху. То одно, то другое. Ни жизнь, а карусель какая-то. Ну, неужели так трудно хоть денёчек без приключений прожить?

– Да я-то что? – возмутилась Даша – можно подумать, что они мне нужны, и я хожу их по деревне собираю. Я бы лучше вон, на солнышке полежала, позагорала, чем по деревне через заборы гонзать. Да я неделю уже тут живу, а на речку ещё ни разу не ходила, потому что страшно туда ходить, а вдруг там русалки живут и утащат меня на дно речное.

– Ну и живут… Ну и ничего… Никто тебя не утащит, кому ты там нужна. А помог тебе не я. Выходит, это хозяин дома тебе помог, молодец, что догадалась через забор перепрыгнуть. Одно плохо, что он уже совсем ничего не боится, прямо в деревню припёрся.

– А он это кто? Черный человек?

– Да ну, – отмахнулся Додо, – какой там человек. Думаю я, что леший это хулиганит. Морок запускает. Вот только чего добивается, никак понять не могу. В следующий раз пойду вместе с тобой, вот я ему уж покажу.

– Никакой это не леший, – упёрлась Даша, – не похоже это на него.

– Много ты знаешь, что похоже, а что нет, – начал злится домовой, – ты лешего того видела? Нет. А раз нет, то говорить не о чем. Леший это, я тебе говорю.

– А я говорю, не леший, – девушка тоже начала злиться, – я хоть и не видела его, но прекрасно понимаю, что это не его рук дело. Я, знаешь ли, книг много прочитала, и уверена, что леший, конечно, может по лесу поводить человека, морок навести, даже убить может, заведя в болота, если человек очень плохой и лесу урон нанёс, но он никогда не будет делать вот так.

– Как так? – сердито спросил хозяин.

– Ну, вот так… – Даша развела руками. Она понимала, что в этом споре ей не хватает доказательств и просто слов, чтобы доказать, что домовой неправ, – понимаешь, им не нужно, чтобы я плутала по лесу. Им очень нужно, чтобы я зашла на эту поляну. Плохо это или хорошо, я не знаю, угрозы никакой я не чувствую, но это очень странно. Ну и, страшно, конечно. Представляешь, огромная луна на полнеба. Такое ощущение, что это не наш лес. Да чего там лес… Не наша страна, полушарие… планета… Такое ощущение, что шагнув на эту поляну, я перемещаюсь в неизвестный мне мир, необычный, загадочный, волшебный…

– Ну, вот, а говорит не морок. Морок и есть, – перебил её Додо, – в следующий раз, когда надумаешь идти со двора, скажи мне, я пойду с тобой. Посмотрю, что там за чудо поляна.

Даша не стала с ним больше спорить, потому что каждый оставался при своём мнении, но про себя она подумала, что дураков нет, выходить по вечерам за ворота, хоть с домовым, хоть без него.

Когда девушка засыпала, она думала о том, что вряд ли поляна появится, когда с ней будет Додо. А ещё она думала о том, что когда случаются все эти необычные вещи она почему-то совершенно не боится. Нет, конечно, есть какие-то чувства, испуг от неожиданности, любопытство, ещё что-то, но страха нет…

Утро началось привычно, с крика бабушкиного петуха. Даша даже подумала, раз петух прокричал, значит, день будет хорошим. Она позволила себе немного поваляться в постели, затем быстро умылась, позавтракала и, покормив кур, отправилась в огород, прополоть оставшиеся грядки, пока солнце не стало припекать.

Дойдя до грядок, девушка застыла с раскрытым ртом.

– Эээ, как это?

На них не было ни травинки. Кто-то их прополол так, что девушке осталось только позавидовать, у неё так чисто никогда не получалось. Немного постояв вместо пугала, в ожидании непонятно чего, Даша решила, что раз работа сделана, то можно расслабиться и позагорать. И она направилась к лавочке возле дома. Утро было тёплым и солнечным, девушка, удобно устроившись на лавочке, закрыла глаза и не заметила, как задремала.

– Даш, тебе плохо? – кто-то теребил её за плечо, а она никак не хотела просыпаться, – Даш, проснись, не пугай меня, – захныкал этот кто-то рядом.

Девушка тяжело вздохнула и приоткрыла один глаз. Перед ней стояла Таня.

– Тань, вот чего тебе не спится, не сидится, не отдыхается? – спросила Даша, – чего ты припёрлась ни свет ни заря?

Таня сделала шаг назад и побледнела:

– Извини, я тогда позже зайду.

– Нет, это ты извини, – Даша поняла, что обидела девушку совершенно ни за что, – садись, – она похлопала по лавочке рядом с собой, – ты что-то хотела?

– Ну, да. Ты же обещала меня отвести в деревню. Мне нужно на учёт встать и в магазин.

– Ладно, пошли сейчас, мне всё равно делать нечего. Кто-то вчера за меня всю работу сделал.

И тут Даша поняла, что этот кто-то сидит рядом с ней.

– Тань, это ты что ли вчера мне грядки прополола?

– Ну да. Пашку же надо было чем-то занять, вот мы сначала грядки пропололи, потом курятник почистили, курочек покормили, в курятник загнали, а потом вы нас позвали, и всё…

– Что всё? – почему-то испугалась Даша.

– Ну, всё, больше мы ничего не делали, – робко сказала Таня.

– Тань, что с тобой сегодня такое, ты как будто сама не своя, – спросила Даша, приглядываясь к своей собеседнице, – что у тебя случилось?

– Даш, пошли скорее в магазин, а? Есть очень хочется.

И тут Дашу как ведром холодной воды окатило.

– Таня, а чем ты питалась все эти дни?

– Ну, как чем, – робко произнесла Таня, – сначала, когда у деда Матвея жила, он меня подкармливал, потом, когда он меня выгнал, у меня кое-что оставалось, я чуточку круп из дома привезла, а теперь всё закончилось. Совсем закончилось, – грустно вздохнула Таня и шмыгнула носом.

– Твою мать, – выругалась Даша, – да у меня же холодильник яйцами забит, я же тебе предлагала их. Да хоть бы хлеба испекла, и то уже что-то пожрать бы было. А ты целыми днями голодная ходила и мне ничего не сказала. Таня, да ты нормальная?

Та только опустила голову и тихо, почти шепотом ответила:

– Ты яйца предлагала для выпечки. Да и неудобно как-то побираться. Я же и сама могу купить. Мне бы только до магазина добраться.

– Да что ты с ней будешь делать, – всплеснула руками Даша, – неудобно ей. Тортики мне носит с полхолодильника это удобно, а самой жрать нечего и попросить неудобно. А ну, садись, – скомандовала девушка командирским голосом, – завтракать будешь. У меня конечно, хлеба нет, ни домашнего, ни магазинного, зато теста на лепёшки я сделала много. Сейчас пожарим парочку, покушаем, а потом и в магазин пошлёпаем.

Даша усадила гостью за стол и начала хлопотать. Когда она жарила лепешки, то вместо двух сделала три, и одну завернув полиэтиленовый пакет, положила в рюкзак. Таня заметила это и сказала:

– Ой, Даш, я конечно голодная, но не на столько, чтоб ещё и по дороге жевать.

Даша рассмеялась:

– Это не тебе, это зверюшкам. Мы же по лесу пойдём, я там пенёк прикольный нашла, вот на него и положим. Вместо хлеба. Кто-нибудь да слопает, – Даша подмигнула подруге.

– Даш, а у тебя есть ещё какой-нибудь рюкзак, а то в пакетах много не унесёшь, а у меня вообще ничего нет, в чём можно продукты носить.

– Рюкзака нет, но есть велосипед с корзиной. Мы на себе не потащим, мы повезём. Хотя, если честно, я слабо представляю, как одна из нас пойдет, а другая поедет, – задумчиво произнесла Даша.

На велосипеде никто не поехал, девушки шли пешком, а Даша катила велосипед. Они шли и весело болтали почти полдороги, пока Таня не начала очень часто останавливаться и оглядываться. Даше показалось это странным, и она спросила свою спутницу:

– Таня, ты что, боишься заблудиться? Так ты не бойся, тут дорога одна, прямая как стрела, тут не заблудишься. Первое время пока не привыкнешь, будешь со мной ходить, а дальше может велик купишь, да и сама будешь кататься.

– Тише ты, – одёрнула Таня девушку и зашептала, – ты что, ничего не видишь, что ли. За нами уже минут пятнадцать, по лесу мужик идёт какой-то странный.

– Где? – неожиданно громко спросила Даша, резко обернулась и никого не увидела.

– Ты что творишь? – зашипела Таня и одёрнула её, – иди прямо, не оборачивайся.

– Что за мужик, описать можешь? – так же шепотом спросила Даша.

– Да чучело какое-то парик зелёный, нос пятачком и шуба наизнанку.

– Шуба, – захихикала Даша, – летом? Тань, ты ничего не перепутала?

Даша снова попыталась оглянуться, но Таня зашипела не нее змеей, не позволив этого сделать, и заставила спутницу прибавить шагу. Дойдя до пенька, Даша, несмотря на сопротивление Тани, сняла рюкзак, достала лепешку, вытащила ее из пакета и положила на пень. Чтобы не нервировать спутницу просто буркнула:

– Кушай на здоровье, – и потянула за рукав Таню, которая стояла рядом и оглядывалась по сторонам, – пошли.

Отойдя шагов десять, Даша посмотрела на пакет, находящийся в руках и засунула его в карман рюкзака. Нечего в лесу сорить, тут и без неё мусорщиков хватает. Таня испуганно посмотрела на девушку и прошептала:

– Чего ты шуршишь, нельзя потише? Ой, мамочки, как же тут страшно, главное идти тихо, и не оглядываться.

Если бы она не произнесла последних слов, Даша спокойно пошла бы дальше, но как только Таня произнесла: «Главное не оглядываться», у девушки прямо-таки засвербило внутри и она резко оглянулась. На пеньке и правда сидел странный мужичек, вернее даже старичок, и жевал её лепешку с большим удовольствием. Когда он заметил, что Даша смотрит в его сторону, то приподнял лепешку и подмигнул, мол, спасибо за угощение. Даша улыбнулась и сказала:

– Да на здоровье, – и засмеялась.

Таня шарахнулась, споткнулась и чуть не упала на обочину.

– Таня, – вскрикнула Даша, поймав подругу за руку, – ты чего дергаешься, как взбесившаяся лошадь?

– Страшно тут, и…и… и… странно, – ответила девушка, бледнея, – и ты стала странной.

– Чего тут странного-то, лес как лес, – пожала плечами Даша, – я всю жизнь через него хожу. Никогда ничего не боялась, и никогда со мной ничего плохого в лесу не было. Чего ты взялась-то? А дядька твой страшно-странный, так это леший. Разве ты сказки никогда не читала? Как к лесу относишься, так и леший к тебе будет относиться. Раз провожает тебя, значит, беспокоится, чтобы ты благополучно дошла, чтоб с тобой ничего не приключилось, – начала успокаивать Даша девушку, – а сама подумала, – эх узнать бы, чего он за нами шел.

Даша ещё раз оглянулась, осмотрелась и поняла, что леший больше за ними не идёт.

– Да он же зараза, не за нами шел, а за лепёшкой, – сделала для себя открытие девушка и посмотрела на Таню, – он, как и ты, просто был голодный, а я ему лепёшку несла, вот он и почуял.

Еще бледная Таня робко улыбнулась и хмыкнула:

– Ну, надо же такому случиться, а я чуть не уписалась со страху.

Дальше они пошли уже спокойнее, Даша шла и размышляла о том, что всё-таки домовой был не прав. Ну, разве может такое добродушное милое существо, которое любит всех на свете зверей и птиц, быть злым и завести её на ту странную поляну. А Таня перестала оглядываться, шла и щебетала как птичка без умолку, рассказывая какой-то смешной эпизод из её жизни в детском доме.

Девушки дошли до больницы и расстались, договорившись, что через пару часов встретятся на том же месте. Таня пошла к врачу, а Даша задумалась, куда же пойти ей. Кроме магазина она никогда никуда здесь не ходила, но смысла сейчас ехать туда не было, клуб работал только вечером, а на почте ей совсем ничего не было нужно. Даша посидела на лавочке, позвонила маме, рассказав последние новости, поглазела на людей, входящих и выходящих из больницы, и решила вспомнить детство и просто погонять на велике по деревне. Сев на велосипед и свернув в первый попавшийся проулок, она тут же наткнулась на Санька. Он был не один, напротив него стояла крупная молодая женщина. Она схватила его за ворот рубашки и начала трясти как грушу.

– Кто нам будет жрать варить? – кричала она на всю округу, – а ну, верни её на место.

Даше эта картина показалась интересной. Она спрыгнула с велосипеда и осталась стоять вдалеке, наблюдая эту любопытную беседу. Женщина была намного крупнее Санька и когда она трясла его, мужчину кидало из стороны в сторону. Он молча терпел её выходку, болтаясь как марионетка, а женщина продолжала кричать на него.

– Ты что натворил, гадёныш, мы что по-твоему, в грязи должны теперь погрязнуть? Мы что теперь, должны с голоду сдохнуть?

Наконец, ему надоело болтаться. Резким движением рук Санёк освободился от захвата женщины и, сделав шаг назад, рявкнул:

– Да мне плевать, хоть сдохните тут все. Плевать. Плевать. Плевать, – и направился в сторону Даши.

– Похоже на ссору маленьких детей, – почему-то подумала Даша, – и, судя по всему, это его сестра Снежана, – девушка непроизвольно хихикнула, – вот это баба конь. Такой Анькины серёжки точно не подойдут. Да ей вообще ничего не подойдёт, кроме хомута и уздечки.

Санька шел злой, и ничего вокруг не видя, почти врезался в Дашу.

– О, привет, а ты тут чего делаешь? – удивлённо воскликнул он, нервно оглядываясь, Снежаны уже и след простыл.

– Да вот, решила проехаться по деревне, – сделав вид, что ничего не видела, ответила Даша, – я же тут ничего практически не знаю.

– Туда не езжай, там серпентарий. Ты лучше выйди на Ленина, там, в конце деревни интересный фермерский магазин стоит. Думаю, тебе понравится, – и как-то неопределённо махнув рукой, направился в ту сторону, откуда только что приехала Даша.

Девушка проводила Санька глазами до поворота и направилась туда, куда он не советовал ехать. Она проследила, куда свернула баба-конь и медленно проехала мимо дома. Ей было очень любопытно посмотреть, где жила Аня и что сейчас там творится. Двор был очень шумным. У ворот ругались две женщины, в глубине двора кудахтали куры и очень громко мычали коровы.

– Дурдом отдыхает, – подумала Даша, – боже, бедные соседи, как они живут с такими бешеными. Я бы в жизни не подумала, что Аньке было настолько плохо. Она всегда такая спокойная…

Настроение упало и ей перехотелось куда-то ехать. Она взяла велосипед в руки и медленно пошла обратно к больнице. Таня уже стояла у входа и ждала Дашу.

– Что не так? – встревожено, спросила Даша, – тебя прогнали? Отказали? Что?

– Всё нормально, посмотрели, дали направление на анализы, – бодро отчиталась Таня, – завтра утром нужно сюда опять сюда прибыть. Ты меня проводишь?

– Куда я денусь, – пожала Даша плечами, – надо так надо. Провожу, а то родишь тут у меня раньше срока, – добавила она и развернула велосипед в сторону магазина.

Девушки подошли к магазину, мирно беседуя. Возле крыльца, как всегда на лавочке сидели две бабульки и перемывали всем косточки. Когда мимо них прошла Таня, они оживились и одна из них, громко зашептала другой на ухо:

– Валь, глянь-ка, Ксюшка что ли вернулась?

– Какая Ксюшка, – громко спросила та самая Валя.

– Да та, которую обвиняли в убийстве мужа. Помнишь, ещё болтали, что она якобы правнучка Степана, колдуна из Дормидонтовки.

– Ааа, помню, помню. Да нет, что ты… Это не она. Она же сгорела, вместе с матерью. Годов уже десять назад. Показалось тебе. Не…

Даша остановилась перед бабками, раскрыв рот. Она чувствовала, что сейчас, прямо вот здесь, на этом самом месте, происходит что-то очень важное. Она покосилась на Таню. Девушка, о чём-то задумавшись, прошла в магазин, даже не заметив этих самых бабок.

– Тебе чего? – одна из старушек грубо оборвала Дашины мысли и ниточка, которая, казалось вот-вот приведёт девушку к разгадке, оборвалась.

– А? – растерянно спросила Даша.

– Чего, говорю, рот раззявила? – не очень-то вежливо спросила бабка, – иди отсюдава.

– Да, нет… Ничего… – рассеяно произнесла девушка и отправилась догонять Таню.

– Это что за краля тут повадилась к нам ходить? – Валя демонстративно достала из кармана очки и, натянув их на нос, стала откровенно разглядывать девушку, – ну-кась, посмотрим…

– Это та нахалка, что Анькиной свекрухе смерти пожелала, – так же громко, шепнула Вале на ухо её собеседница.

Валя сняла очки, протёрла их подолом халата, вновь натянула на нос и уставилась Даше в спину.

– Да это ж вроде Дашка, внучка колдовкина, – сообщила Валя соседке по лавке.

– Блин, что за люди? Я их знать не знаю, а они мало того что знают меня, ещё хамят и кости перемывают, причём не стесняясь моего присутствия, – подумала девушка, – ну и бабки нынче пошли, баба Нина отдыхает. А ещё потом требуют уважения, и кричат, что молодёжь пошла не та.

Она уже стояла на пороге магазина, ей хотелось сказать в ответ что-то хлёсткое и обидное, но она не стала этого делать, потому что на улице оставался их велосипед, а бабки, хоть и сплетницы, а какая – никакая охрана.

– Ну, подождите, клюшки старые, придёт время, и я по вашим костям тоже пройдусь так, что задницы к лавке прилипнут, – подумала с обидой Даша, и ещё хотела им пожелать что-нибудь «доброе», но увидела зарёванное лицо Ани.

– О, господи! А с тобой-то что? Хотя, не говори, я сама тебе скажу. Кобыла Снежана приходила.

– Нет, – мотнула головой Аня, – свекровь с самого утра припёрлась, наорала на меня, что скотина не кормлена. Ну и так далее, по списку.

– А ты-то тут причём? – удивилась Таня.

– Ооо, ты ещё просто не в курсе, – ответила за подругу Даша, – у нас всё так интересно, я тебе по дороге расскажу. Кстати, я тут буквально несколько минут назад видела такую замечательную картину, ваша тётя лошадь трясла за грудки твоего Санька и требовала от него порядка в доме и ещё чего-то, только я уже забыла чего.

– Ой, девочки, – всплеснула руками Аня, – с этим переездом такая война началась, я даже не ожидала такого. Одна орёт, другая трясёт. Такая стыдоба, хоть с работы увольняйся. Я долго этих концертов не выдержу. Вот уже задумалась, может и правда уволится, да хозяйство завести. Я не представляю, как мы тут теперь будем…

– Ага, щасс. Ну, уйдёшь ты с работы и что? Куда потом деваться? Магазина в Дормидонтовке нет, да там вообще никакой работы нет. Коровам хвосты крутить? Так у нас даже коров нет. Чтобы хозяйство завести, да доход с него получать, нужно время, а до этого что делать? А вообще, куда это ты собралась, ты нам тут ещё нужна. Мы такое дело затеяли, а ты уходить собираешься. Я тебе сейчас фокус один покажу, как свекровь отвадить, на твоей бабке сработал идеально. Отстала сразу и теперь как шелковая ходит.

Даша встала в стойку боксера, насупилась, поджала губы и сквозь зубы процедила:

– Пошла вон отсюда, а то прокляну.

Аня отшатнулась и захлюпала носом:

– Блин, Даша, ну, тебе-то что я такого сделала? – спросила она.

– Ань, ну ты совсем уже что ли? Я же тебе показываю, как со свекровкой разговаривать, – возмутилась Даша.

– Фух, знаешь, очень даже реалистично было. Честно, я поверила.

– Ну, вот. Дарю. Стой теперь у зеркала и репетируй. А мы поехали, а то Танюха уже устала путешествовать, ей отдыхать пора.

Девушки вышли с полными сумками и начали укладывать продукты в велосипедную корзину. Бабки опять принялись за свою работу.

– О, гляди, миллионерши припёрлись, полмагазина скупили и всё им мало. Завтра опять приедут, и опять всё скупать всё начнут. И откуда у них столько денег, не иначе как в городе проститутками работают.

Бабки явно не знали меры, это их и подвело. Увидев, что девушка в первый раз промолчала и не стала с ними ругаться, как это обычно делали местные деревенские девчонки, старушки не на шутку разошлись и начали открыто оскорблять девушек, не выбирая выражений.

Даша остановилась, молча, посмотрела на них и зло сказала:

– Болтаете? Ну, болтайте, болтайте, – и, отвернувшись, добавила, – чтоб вы обосрались колючей проволокой в три ряда.

Не успели девушки пройти и трех дворов, как их догнали и перегнали бабки сплетницы. Они шли как-то неестественно подпрыгивая, и по очереди обгоняя друг друга.

– Что это с ними? – удивлённо спросила Таня.

– Да, ничего особенного. Просто с недавних пор заметила я за собой некую способность… Вот и пожелала им… – Даша остановилась, потерла рукой подбородок и задумчиво сказала, – даже и не знаю, как это теперь будет…

Девушки шли по лесу, по очереди ведя велосипед, и разговаривали о событиях сегодняшнего дня. Таня опять затронула тему леса, и Даша не выдержала и спросила.

– Тань, да что тебе этот лес сделал? Чего ты его так боишься?

– Да понимаешь, это у меня ещё с детства такая боязнь появилась. Я ещё тогда маленькая была. И папа жив был, и мама… В общем как-то загулялась я до самой темноты, все подружки домой разбежались, а мы жили в дальнем краю деревни. По дороге шлёпать долго было, а вот через лесок, всего пара шагов. Да там и не лесок был, а так… Две берёзки, три осины. И вот бегу я, тороплюсь домой, знаю, что от мамки сейчас достанется, и вдруг понимаю, что я не там где надо.

– Как это? – удивилась Даша.

– Да вот так. Вроде только что по леску бежала, а тут раз и поляна, лесом окруженная и луна огромная в полнеба. Мне бы испугаться надо, а мне не страшно. И вот стою я на той поляне и думаю. Куда же мне дальше идти, и тут выходит ко мне из леса женщина, синяя такая.

– Мертвец, что ли? – вставила Даша.

– Да нет, не мертвец, вроде как эльф в кино. И понимаешь, какая-то она никакая.

– Тьфу, – разозлилась Даша, – я думала, она серьёзно, а она…

– Даш, я тебе серьёзно говорю. Я, правда, её видела.

– Хорошо, видела. Я тебе верю. Ты прям на поляну зашла и сразу к тебе тетка подкатила?

– Не, ты что, я сначала пошла в одну сторону, а там лес сплошной, я в другую, а там тоже самое. Деревья стоят так плотно, что протиснуться не могу, вот тут я испугалась и заплакала, а ко мне вышла такая высокая женщина, вся в голубом. Подошла ко мне и говорит таким, знаешь, бесцветным голосом: «Не плачь детка, мы тебя не обидим. Отдай нам свою силу». Я как вспомню этот голос, аж мурашки по коже. Он понимаешь, никакой. Вот совсем никакой. Я даже объяснить не могу, слов таких нет.

– А кому это нам? – уточнила Даша.

– Да фиг его знает, я её одну видела.

– И что, отдала?

– Да откуда я знаю. Я так и не поняла, чего она от меня хотела. Разве можно отдать то, не знаю что?

– В сказках можно, – усмехнулась Даша.

– Это в сказках, а то на самом деле.

– А как выбралась?

– Да сама не знаю, я, как завизжу от страха, слышу, мама кричит: «Таня, Танечка», ну, я на её голос и рванула. И самое интересное, понимаешь, пару шагов всего сделала, а поляна исчезла, как будто её и не было. Но с тех пор в лес идти боюсь. И что самое странное, многое из детства забыла, а вот это никак не могу. Хочу, а не могу.

– Знаешь, Тань, ты леса не бойся, лес тут совершенно не причём, но по вечерам одна не ходи. А лучше вообще из дома не выходи, когда стемнеет.

– Даш, скажи мне честно, ты что-то знаешь?

– Честно? Нет, ничегошеньки я не знаю, – вздохнула девушка, – но до чертиков хочется узнать. Понимаешь, у меня бабушка потомственная ведьма, живет в глухомани, и вокруг этой глухомани происходят всякие странные и до жути интересные вещи, а мне очень хочется узнать, что же такое тут происходит. Я всегда была безбашенной и если что-то случится интересное, то обязательно суну туда нос. Но тебя очень прошу, не лезь за мной, не суйся куда попало, береги ребёнка. Ведь у тебя кроме нее никого больше нет, а я везучая, из любой беды ужом выкручусь. Ладно, давай лучше о том, что тебе врачи сказали.

Даша перевела разговор в мирное русло, Таня сразу расслабилась и начала рассказывать о визите к врачу. А Даша поняла, что ей не только завтра придётся сопровождать спутницу, но и послезавтра и послепослезавтра и так до конца недели. Идею покраски забора можно было просто перечеркнуть и забыть навсегда.

Девушки еще на выходе из леса услышали какой-то шум в деревне, переглянулись и прибавили шагу. Ничего хорошего увидеть они не ожидали и оказались правы. Возле Аниного дома баба Нина ругала, на чем свет стоит, деда Матвея, и лупасила его полотенцем, приговаривая:

– Это все из-за тебя паразит. Как мне теперь туда пройти, как? Чем я теперь буду торговать?

Дед уворачивался, подставлял руки, чтоб не попадало по голове и орал благим матом. Даша только усмехнулась, она поняла, в чем дело. У бабки рушился бизнес. Калитка в огороде со стороны Анькиного дома была забита гвоздями, а парадную калитку, Даша, уходя, заперла на огромный висячий замок. Бабушка всегда смеялась, что он так заговорен, что даже если его просто повесить на открытую дверь, ни один вор пройти не сможет.

– Да, Тань, и угораздило же тебя выбрать дом во вражьем стане, – усмехнулась Даша, глядя на битву стариков, – не нравится всё это мне. Живёшь вдалеке от нас, если что, даже помочь не успеем. Может тебе другой дом выбрать, рядом со мной?

– Ну, уж нет, – покачала головой Таня, – даже и не подумаю.

А потом сказала в невпопад:

– Представляешь, а у меня на чердаке связь хорошо ловит, – и тяжело вздохнув, добавила, – только мне звонить некуда.

Девушки обошли по обочине дерущихся стариков и направились к дому Тани.

– А чего ты туда полезла? – удивилась Даша, – искала чего?

– Не знаю, – пожала плечами Таня, – просто посмотреть что там, убраться.

– И что там есть? – спросила, затаив дыхание, девушка.

– А ничего там и нету, – засмеялась Таня, – совсем ничего.

– Эх, жалко, – грустно сказала Даша, – вот бы клад какой-нибудь найти.

– Ага, а ещё лучше два, – засмеялась Таня, – зато там хорошие условия для сушки трав. Можно собрать кое-какие травы, высушить их, а зимой они пригодятся. Где-то чай попить, где-то и простуду вылечить.

– Ой, нет. Травы это точно не моё, я кроме подорожника и ромашки ничего не знаю, и то ромашку узнаю только тогда, когда она с цветочками будет.

Девушки зашли в дом и занесли покупки.

– Нет, Тань, честное слово, мне прям совестно, что я тебя сюда заселила, – Даша посмотрела в окно, старики всё ещё воевали, – прям, засунула тебя в гадюшник, с одной стороны змея, с другой скорпион, и ты бедная посередине.

– Не преувеличивай, обычные вредные старики. Вон видишь, какие весёлые. То матерят друг друга, то дубасят. А дом этот я сама выбрала, по душе он мне. Для меня все в нем хорошо, удобно, как будто всю жизнь тут жила.

– Ну, удобно и удобно, – сказала Даша, – только как мне домой теперь идти, по любому специально зацепят, на ссору спровоцируют. И не уходят же, паразиты, уже еле на ногах стоят, а все руками машут.

– А и пусть машут, надоест и разбегутся. А мы с тобой пока чаю попьем и альбом деда Степана посмотрим. Хочешь, я тебе расскажу историю, которую я для дочки придумала, – девушка поставила чайник на плитку и принесла альбом, – вот, смотри. У нас дед Степан, получается прадедушка, он людей лечил, фельдшером был, вот, было у него три сына. Все они погибли на войне, а старший был женат на вот этой женщине, и был у них всего один ребёнок, и это была моя бабушка. Ну, тут больше никаких фоток нет, поэтому, пусть мой дедушка погиб, сразу после свадьбы. И поэтому у них была одна дочь, моя мама. У меня только одна их фотка и осталась, правда она помятая уже, – Таня нежно разглаживала руками фотографию родных, – ну а дальше уже все как на самом деле было.

– Ты очень похожа на свою маму, – заметила Даша.

– Ага, я знаю.

– Ну, тогда давай я по твоей теории катком пройдусь, – сменила тему разговора Даша, – если уж врать, то врать достоверно, а у тебя много неровностей. Дочь вырастет и сама догадается, что всё это враньё. Ну а теперь смотри. Вот тут четыре мужика стоят. Вот старший и вот этот, самый молоденький, очень похожи между собой, а остальные нет. Совсем нет. Может они и братья, но не родные. Или матери у них разные, ну, в общем, это не так уж и важно, пусть будут братьями. Дальше смотри, – Даша приложила фотографию бабушки и матери к военной фотографии самого молодого из тех четверых.

– Вот, глянь, – Даша сначала ткнула в фото паренька, а потом в бабушку, – одно лицо. Похожи, как две капли воды.

– Блин, точно. Как же я могла этого не заметить? – Таня выхватила из рук Даши альбом, – брат с сестрой?

– Нет, похоже, отец и дочь. Слишком большой промежуток времени между этими фотографиями. А теперь приложи фотку матери к Степану.

– Блин, Даша, да такого не может быть, – растерянно произнесла Таня.

– Вот она, ниточка, а я балда невнимательная, – Даша постучала по альбому, – ведь всё же было на виду, а я просто не обратила внимания. Ты поняла, почему тебя сюда потянуло? Это твой родной дом. Эх, жаль, бабушки нет. А то бы эта загадка разрешилась за пять минут.

Таня с самым решительным видом встала и пошла в комнату.

– Тань, ты чего? Ты куда? – растерянно спросила Даша.

– К зеркалу, родинку искать.

– Какую родинку? – девушка запаниковала, с хозяйкой точно произошло что-то плохое, кажется, у неё на почве последних событий что-то испортилось в голове.

– Какую, какую, – проворчала Таня, – такую. В индийских фильмах на этом месте все родственники начинают показывать одинаковую родинку на руке, ноге или заднице. Руки и ноги я свои хорошо знаю, а вот задницу давно не разглядывала.

Даша открыла рот и часто заморгала, но затем поняла, что Таня шутит и захохотала.

– Ну, Танька, ну артистка, я же всё за чистую монету приняла. Уже даже испугаться успела, думала, что ты на почве радости крышей поехала.

– Да не дождётесь, – начала было говорить Таня, но за окном поднялся дикий крик и девушки, открыв окно, выглянули на улицу.

А там уже разгоралась нешуточная баталия. Баба Нина сменила экипировку и лупила деда уже не полотенцем, а палкой, в полную силу. Дед старался прикрыться и орал благим матом. Со всех концов деревни начали сбегаться бабки.

– Слушай, это что-то за гранью, – сказала Даша, – она уже совсем распоясалась, эдак же можно и в тюрьму за убийство загреметь. Пойду-ка я их разниму, пока чего не случилось.

В это время к бабе Нине подбежало несколько старушек. Они пытались уговорить разбушевавшуюся бабку разойтись по-хорошему, но та раскидала их как кегли в кегельбане.

– Ох, ёпть, – ахнула Даша, – сиди дома, не вылезай.

Даша кинулась на дорогу и прибежала как раз вовремя. Баба Нина стояла над поверженным врагом и заносила для последнего удара свою палку. Девушка подбежала сзади и выхватила оружие из рук террористки. Старуха обернулась и сверкнула на Дашу горящими красным глазами. Девушка шарахнулась и непроизвольно перекрестилась. Бабки заохали:

– Свят, свят, свят, – и тоже начали неистово креститься.

В это время дед Матвей понял, что сейчас его не будут убивать, поднялся на карачки и пополз в сторону своего дома.

Баба Нина громко взвыла:

– Куда! – и кинулась вслед за дедом.

Даша схватила бабку за край её халата, старушки закудахтали как куры. Дед Матвей оглянулся, поднялся на ноги и побежал трусцой.

– Куда, – взвыла старуха и попыталась вырвать халат из рук девушки, но Даша крепко вцепилась в него и не отпустила это злобное существо.

И тогда баба Нина развернулась и со всего маху ударила девушку в глаз. От неожиданности Даша выпустила халат, бабка шлёпнулась задом на землю. Старухи, окружавшие их, заголосили. Во дворах загомонили куры, залаяли собаки.

– А ну, всем молчать! – крикнула Даша.

Крик получился странным, и каким-то потусторонним, и тут же у самых ног бабы Нины ударила молния. Вокруг началась паника, поднялся крик, визг и все старухи кинулись врассыпную. Даша отвлеклась на них и не заметила, как баба Нина бодро, как девочка, вскочила на ноги и, вырвав свою палку из рук девушки, замахнулась и ударила её. Вернее почти ударила… Потому что удар пришелся на невидимую стену, которая возникла между Дашей и бабой Ниной.

Девушка очень удивилась, потому что к этой стене, в отличие от молнии, она никакого отношения не имела. Даша даже потрогала эту перегородку пальчиком, но не поняла своих ощущений. Это была просто плотная стена воздуха. И тут её взгляд упал на дом Тани. Та стояла на крыльце, прижав кулачки к лицу, и жалобно смотрела на Дашу.

– Ой, извини, – крикнула Таня, – я нечаянно.

Мозг Даши начал лихорадочно работать и она поняла, что нужно поднимать ор первой, иначе все бабки сейчас ополчатся на девушек и что будет дальше, страшно подумать.

– Ведьма, – завопила девушка на всю деревню, – сатана в юбке, ты, что старая, творишь?

Бабки, отбежав подальше, остановились и стали прислушиваться.

– Дожили! Уже среди белого дня посреди улицы ведьмы людей начали убивать, – продолжала работать на публику Даша, – что стоишь, зыркаешь на меня своими краснючими глазищами?

Глаза у бабки и вправду горели красным огнём, и от этого становилось жутко. Если бы Даша сейчас была одна, то она бы просто удрала из деревни, и никто никогда её бы здесь больше не увидел. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не вернулась домой бабушка. Но сейчас ей отступать было некуда, за ней стояла тихая, безответная мама и её ещё не родившийся ребёнок.

– А ну, бабульки, тащите верёвку, будем ведьму вязать. Пусть дома сидит, пока бабушка не приедет, – скомандовала Даша.

Она не успела оглянуться, как кто-то протянул ей верёвку. Девушка ещё раз ткнула пальцем в невидимую стену, но её уже след простыл, и девушка попала в грудь бабы Нины.

– Стоять, – скомандовала она, сделав вид, что так и должно было быть, и начала связывать бабке руки за спиной.

Убедившись, что баба Нина крепко связана, к ним подошел дед Матвей и начал заступаться за свою подругу.

– Даш, может, не надо… Может, ты её отпустишь? – начал мямлить он.

– Надо дед, надо, – ответила твёрдо Даша, – сколько лет она нам всем кровь портила, сколько лет ходила к моей бабушке, лечилась у неё и воровала яйца, и тут же ходила и поносила её по всей деревне, ведьмой называла. А теперь, в глаза ей посмотри.

Дед заглянул своей подружке в глаза, и сразу же отшатнувшись, перекрестился.

– Батюшки, что это с ней? – испуганно спросил он.

– Да откуда я знаю, – ответила Даша, – может, воспаление жадности, а может и вправду в неё вселился сатана. Ты бы дед отошел от неё подальше.

– Даша, ты чего натворила? Нам же тут ещё жить.

Девушки стояли над поверженным врагом, который лежал связанный на своей кровати, и думали как им дальше поступить. Бабу Нину нельзя было оставлять одну, ведь её красные глаза видели все и то, что сделали девчонки, посчитали божьим проведением. Никто даже не подумал, что Таня или Даша могли шарахнуть молнией, или поставить прозрачную стену. По общему мнению, сложившемуся практически мгновенно, это Боженька осерчал и удержал Нинку от убийства, отгородив от неё Дашку.

– А я-то тут причем? Ты же видела, что она творила! Нужно же было как-то её остановить. Она же чуть деда не прикончила. Корефана своего, с которым на дело ходила, а теперь представь, что бы было с другими.

– Зачем ты её ведьмой назвала? – с отчаяньем спросила Таня.

– Если бы я это не заорала, то ведьмами бы сейчас были мы и прятались по кустам от вил и лопат. Уж они-то нас бы не пожалели, поверь мне.

– И что нам теперь с ней делать? – спросила Таня.

– Аньку ждать, она законный представитель, так сказать. Она пусть и решает в дурку её или в церковь тащить.

– Не надо в церковь, – взмолилась баба Нина хриплым голосом.

У Даши брови полезли наверх, она посмотрела на старушку широко раскрытыми глазами и сказала:

– Точно, не надо в церковь, – и мотнула головой, показывая Тане на дверь.

Та поняла подругу с полуслова и вышла из дома.

– Тань, ты поняла, не надо в церковь, – радостно сказала Даша, догнав её.

– Мне не надо три раза повторять, я и с первого поняла, – огрызнулась девушка.

– Да ничерта ты не поняла, – отмахнулась Даша, – не надо в церковь! Церкви она боится, понимаешь? А значит, и святой воды. А у бабушки святая вода всегда ведрами стоит.

– Ты что, предлагаешь её искупать в святой воде, – догадалась Таня.

– Нет, давай без крайностей, мы её просто напоим ей, и посмотрим, что будет.

– Ой, Даш, а вдруг она умрёт?

– Ты чего, совсем что ли, когда это обычные люди от святой воды умирали?

– А вдруг она не обычная?

– Конечно необычная, – согласилась Даша, – а самая крикливая и вороватая бабка в деревне.

– Ты все шутишь, – грустно улыбнулась Таня, – а ей, – она кивнула в сторону бабы Нины, – не до шуток.

– Тань, да и нам не до шуток, только выхода-то нет. Бабку спасать надо. Ты же тут всего неделю и то ещё застала её нормальной. Значит, эта фигня только-только началась. Пойдём за водой.

Даша, широко шагая, пошла к своему дому, за ней засеменила Таня.

– Даш, – сказала она, – а если она не выпьет эту воду?

– Выпьет, куда она денется, мы ей незаметно в чай нальем и выпьет.

– Даш, а если ей плохо станет?

– Скорую вызовем.

– Даш…

– Тьфу, Тань, прекрати закидывать меня вопросами. Ну не знаю я на них ответов. И не знаю, что из этого получится, понимаешь, не знаю. Но задницей чувствую, что это все не просто так и святая водичка в этом деле не помешает. Хватит мне на мозги капать.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Таня, – делай, что считаешь нужным, только молниями больше не кидайся.

– А я не только молнии могу, я вот сейчас как заплачу, и ты утонешь в моих слезах.

– Как это? – Таня растерялась и остановилась.

– Ну чего встала? Пошли, – Даша уже начала потихоньку выходить из себя. Девушка пулей залетала к себе во двор, и кинулась в летнюю кухню. Уж что-что, а где хранится святая вода, Даша знала всегда. У бабушки под столом стояли огромные бутылки, которые она называла баллонами, полные святой водой. Воду и молитву она применяла при любом лечении, даже самом мелком порезе, и Даша это воспринимала просто как данность. Зайдя в кухню, девушка окинула взглядом полки, в поисках пустой бутылки. Пустых не было, зато на стол из-под стола чья-то маленькая рука поставила бутылку, заполненную прозрачной жидкостью.

– Святая? – без лишних слов спросила Даша.

– Угу, – ответило что-то из-под стола.

– Спасибо.

Девушка взяла бутылку, кинулась во двор, и на пороге наткнулась на застывшую Таню.

– Да чтоб тебя, – рявкнула Даша, – чего ты тут застыла?

– Дашенька, а что это было?

Даша сразу поняла, о чем идет речь, поэтому схватила Таню за руку и потянула за калитку.

– Да пошли уже, некогда. Домовой это был. Наш домовой. Он очень стеснительный и не любит, когда на него глазеют. У тебя дома такой же, только он от одиночества чуть кукухой поехал. Но немного позже отойдёт и сам тебе покажется.

– А если не покажется?

– Тебе же лучше. По ночам будешь спать спокойнее.

Даша торопилась не зря. Когда девушки подходили к дому бабы Нины, там уже стоял дед Матвей и митинговал перед двумя бабульками.

– Надо эту ведьму из деревни изгнать, пока она нам всю скотину не заморила, – кричал дед, – махая перед носом бабок кепкой, зажатой в кулаке, – надо разобраться с ней по-быстрому, пока она с нами не разобралась.

– Слышь, Ленин в октябре, как тебе не стыдно, – Даша от злости забыла элементарную вежливость, – она же за тебя горой стояла, она же тебя прятала ото всех. Кормила, поила за свой счёт. Вы же вместе на дело ходили, яйца у бабушки и у меня тырили, дома обчищали, а теперь ты перестроился и решил её изгнать из деревни? За что, дед Матвей?

– Дык, ведьма же, – дед развёл руками.

– Да какая она к чёрту ведьма, – отмахнулась девушка, – максимум не очень порядочный человек. Ей помочь нужно, а вы её добить решили.

– Даш, а ведь она бы тебя не пожалела, – заметила одна из старушек.

– Ну, я-то не она. Если мы все злом на зло будем отвечать, что с нашей деревней станет, во что мы превратимся? Я хочу, чтобы она возродилась, а не исчезла с лица земли.

– Вот же малахольная – всплеснула руками вторая.

– Вот что, дорогие мои старички, давайте, топайте отсюда подальше, я сейчас со святой водой буду экспериментировать, мало ли что может случиться, и Таню с собой забирайте.

– Я никуда не пойду, – заупрямилась девушка.

– А тебя никто и не спрашивает, иди отсюда, – резко ответила Даша и, зайдя во двор бабы Нины, заперла за собой калитку.

Она зашла в дом и кинула взгляд на хозяйку, та как будто задремала. Девушка прислушалась к ровному дыханию старушки, и ей стало очень стыдно. Она нависла над старушкой и потихоньку стала развязывать верёвку.

– Даша, – позвала её баба Нина, девушка вздрогнула от неожиданности, и застыла в неудобном положении, ожидая подвоха, – ты прости меня, дуру старую. Время мое пришло. Умираю я. Была бы бабка твоя рядом, всё бы было по-другому, а нет её и мне конец, вот и обозлилась я на весь свет. Обидно мне стало, что я умираю, а они все живут. А ведь многие из них намного старше меня.

– Да что вы, баба Нина, вы вон какая здоровая, ну приболела чуток, так это ничего, пройдёт, – кинулась утешать бабушку Даша, стараясь побыстрее развязать её, – сейчас вы полежите, отдохнёте и всё будет хорошо.

– Нет, не будет. Не спорь со мной, у меня времени на это нет. Старые люди всегда знают, когда умрут. Спасибо, что от греха отвела, не дала человеческую душу погубить. Добрая ты, как твоя бабушка. Передай ей, что всю жизнь я ей была благодарна и с благодарностью умираю.

– Нет, ну, это уже совсем никуда не годится, – начала возмущаться Даша, – бабушка, может вам лекарства какие нужны, я мигом сгоняю, привезу. Вы не переживайте, у меня деньги есть.

– Деньги… Деньги в верхнем ящике комода в синем платочке возьми, да схорони их, не растрынькай. Это ваши деньги, – продолжала баба Нина, – Дашка-то, бабка твоя, простодырая. Всю жизнь всё всем раздаёт, а коснётся – и похоронить не на что будет. Я всё до копеечки туда сложила. Забери и спрячь, до поры до времени, сама знаешь, какой.

Даша открыла ящик комода и достала довольно-таки увесистую пачку купюр.

– Четыреста восемьдесят тысяч за десять лет, – усмехнулась про себя девушка, – все до копейки.

Она едва сдерживалась, чтоб не разрыдаться.

– Ты, детка, не реви, а то дождь пойдет, и все зрители мои намокнут, – усмехнулась баба Нина.

– А откуда вы знаете? – удивилась Даша.

– Так не первый год, поди, живу. Ты ж с моей Анюткой с измальства дружила. Как обидят тебя, или ударишься больно и расплачешься, так и дождь пойдет и всю ребятню по домам разгонит. Дети они глупые, но наблюдательные, всегда старались играть с тобой так, чтоб ты не плакала. Вот и я приметила. Даша, а Анечка моя ещё не вернулась?

– Не знаю, могу сбегать посмотреть.

– Сбегай, деточка.

Она уже открывала дверь, когда старушка окликнула её:

– Даша, прости меня за всё.

– Да я уже простила, – пожала она плечами, – я думала, вы уже поняли.

Даша вышла за калитку и тут же была атакована старушками:

– Ну, что?

– Умирает она, – девушка тяжело вздохнула.

– Стало быть, помогла святая водичка-то, а? – радостно закричал дед Матвей.

– Умирает она, причем тут водичка? – рявкнула Даша деду, – и ничего весёлого тут нет. А то, что люлей от неё получил, так видать по заслугам. Вы бы пошли к ней. Одной, наверное, страшно умирать, – с мольбою в голосе сказала девушка бабулькам.

Бабки сразу заохали, закачали головами и, не сговариваясь, отодвинув девушку от калитки, гуськом направились в дом к бабе Нине.

Аня ещё не вернулась с работы, и Даша не захотела возвращаться в дом умирающей старушки. Она пошла домой и села на кухне у окна. Девушка сидела и думала, что жизнь порою так несправедлива, а люди ещё несправедливее. Ну почему она так плохо думала о соседке, теперь это останется с ней навсегда и будет грызть изнутри. Со смертью так близко Даша столкнулась в первый раз, и это было очень страшно. Ей очень хотелось плакать, и она держалась из последних сил. На улице уже стемнело, а девушка так и сидела, не шелохнувшись. Домовой шебуршал за печкой и не выходил к ней, видно чуя её настроение. В дверь кто-то постучал, и, не дождавшись ответа, открыл её.

– Даша, – услышала она голос Ани, – ты дома?

– Дома, заходи.

Аня зашла на кухню, включила свет и села напротив подруги.

– Даш, ты не знаешь что случилось? Мы приехали с работы, а в деревне пусто. Ну, я имею в виду, что что-то совсем тоскливо, как будто кто-то умер. И на душе как-то нехорошо.

– Ты у бабушки была?

– А – небрежно отмахнулась Аня, – чего там делать?

– С бабушкой прощаться, умирает она.

– Сегодня умирает, завтра оживает, – ответила подруга, – уже не в первый раз.

– А сегодня в последний, – спокойно ответила Даша, – сегодня моей бабушки нет, и вытаскивать с того света её некому.

– Всё равно не пойду, – надула губы Аня, – как жила, так пусть и помирает.

– Дура ты Анька, если сейчас не пойдёшь, всю жизнь жалеть будешь. Ты же с самого рождения её любимицей была. И не такая она уж и плохая, как мы все думали. И кажется мне, что не раз её добрым словом потом вспоминать будем.

Даша замолчала и уставилась в темное окно, в нём отражалась она сама и Аня. Та внимательно смотрела на неё, будто ожидая чего-то. Но разговаривать Даше совсем не хотелось. Она уже всё сказала, и добавить было нечего. Аня, немного посидев, тяжело вздохнула и тихо сказала:

– Ну, может ты и права. Ладно, пойду я к бабушке, пока не поздно.

Всю ночь Даша не сомкнула глаз, боясь услышать, плачь по умершей. А утром наступило прозрение. А ведь это и было её очередное испытание, о котором предупреждал черный человек.

– Так дело не пойдёт, – громко, на весь дом, заявила Даша самой себе, – если от этих испытаний стали страдать и умирать окружающие меня люди, то это пора заканчивать.

Если некто хочет с ней поговорить и что-то попросить у неё, то так тому и быть. Сегодня же вечером она сама выйдет за околицу и пойдёт искать эту самую поляну с синей тёткой, и узнает, что от неё хотят. В тот самый миг, когда она приняла решение, вдруг в деревне раздался плачь, и девушка поняла, что баба Нина умерла.

Она постаралась продумать все. Убралась в доме, ещё раз почистила курятник, перетащила тяжеленные мешки с кормом в летнюю кухню и сверху поставила глубокую чашку. Вернулась в дом, и, оглядевшись, собрала в рюкзак все свои вещи, а рядом положила телефон. Немного подумав, взяла телефон, проверила зарядку, сунула его в карман куртки и, постояв на пороге дома, сказала:

– Ну, с богом, – закрыла за собой дверь и пошла к Тане.

Дорога к подруге шла мимо двора бабы Нины, и это было самое тяжелое для Даши. Она хотела зайти и попрощаться с соседкой, но вход во двор ей преградил дед Матвей. Он фальшиво рыдал крокодиловыми слёзами и размазывал их по лицу.

– Осиротели мы Дашенька, – говорил он, всхлипывая, – с кем же мне теперь ругаться-то, а? С кем беседовать? Кто же теперь меня кормить будет, потчевать?

– Старый эгоистичный придурок, – зло подумала девушка, а вслух сказала, – дед Матвей, дайте пройти.

Дед утёр в очередной раз слёзы ладонью и сказал:

– А не пустят тебя бабки наши, нечего там лишним делать, они Нинку к похоронам готовят. Сказали никого не пускать, даже Аньку, а значит, и тебя тоже. Но ты не горюй, завтра на похороны приходи, тогда и попрощаешься.

– Завтра? А чего так быстро? – удивилась Даша, – обычно же на третий день.

– А чего тянуть-то. Поп сказал завтра можно, значит завтра и похоронят. И похоронят, и помянут. А мы с тобой давай сегодня помянем рабу божью Нину.

Девушка хотела спросить, был ли у них поп в деревне, а если и был, то что сказал, но дед достал из кармана склянку зелёного стекла без этикетки, и Даша узнала в ней ту самую бутылку, которую ей вчера подсунул в летнике домовой.

– Дед, – спросила девушка, – а ты где эту бутылку взял?

Старик покрутил её в руках и ответил:

– Да шут её знает, где взял. На столе взял, возле Нинкиной кровати, а что?

– А ты хоть в курсе, что в этой бутылке?

– А что может быть в бутылке? Водка или самогон, что же ещё?

Девушка вырвала бутылку из рук старика:

– Дай сюда. Алкаш, блин. Это бабушкина бутылка. Я её вчера принесла. В ней святая вода!

– Так она же по горлышко налита-то.

– И что?

– Так ты что, Нинку ею вчера не поливала?

– А что, была особая нужда?

– Дааа, – сказал дед как-то неопределённо и почесал затылок.

– Дед, как тебе не стыдно. Ведь вы же дружили, тебе ли не знать, что она очень хороший человек. Ну сердилась, ну ворчала, но дела-то добрые делала. А то, что я её ведьмой назвала, так это сгоряча, в ходе боя, так сказать.

– А глаза? – спросил ехидно старик, – почему глаза были красные.

– Ну, у меня пока объяснения нет, но бывает.

– А бутылка? – дед Матвей с надеждой протянул руку.

– Нет, не отдам, там святая вода. Если ты всё ещё намереваешься её выпить, то трижды подумай. Грешков у тебя выше крыши, а вдруг ты выпьешь водичку, а она не пойдёт тебе впрок, и полезут грехи твои через задницу. Да к тому же вкус у неё, как у обычной воды.

– Вот до чего же ты вредная девка, Дашка, кто же тебя такую вредную замуж возьмёт? – заерепенился было дед.

– Дед, не начинай, не время, – пресекла его новое выступление девушка, и посмотрела на него так, что старик тяжело вздохнул и, махнув на всё рукой, отправился домой.

Даша покрутила в руках бутылку и подумала, что раз она появилась именно сейчас, значит, так оно и должно быть. Но класть её совершенно некуда, так что придётся нести в руках, что маловероятно, или всё-таки нужно вернуться и взять с собой рюкзак. Решение пришло как-то само собой. Нужно брать рюкзак и освященной воды побольше, и лучше в пластиковые бутылки.

Как только девушка вошла в дом к Тане, та сразу напряглась.

– Даша, что случилось?

– Баба Нина умерла.

– Это я знаю, что случилось у тебя? На тебе лица нет.

– У меня ничего не случилось, просто я решилась на кое-какое мероприятие. Я пришла тебя попросить. Таня, если со мной что-нибудь случится, последи, пожалуйста, за курами, пока не приедет бабушка. И ещё, не пускай никого в дом. Бабушка всегда ругается, если кто-то чужой входит в дом. Ещё, там, в рюкзаке мои шмотки остались, можешь их забрать себе, если понравятся, я не обижусь.

– Даша, что ты говоришь, – ужаснулась Таня, – ты себя слышишь? Ты же завещание делаешь.

– Ну, так водится. Когда человек идет туда, где фиг знает что творится и исход непонятен, – пожала плечами Даша.

– И где это фиг знает что? Куда ты идешь?

– В твои детские страхи, – девушка села на стул, поставила перед собой бутылку, и, уставившись в одну точку на ней, продолжила говорить, – помнишь, ты мне рассказывала о поляне и голубой женщине? Так вот, я тоже начала видеть эту поляну. За последнюю неделю мне уже два раза кто-то расставлял капкан. Правда, я не зашла так далеко как ты и сразу выскочила из неё, и никого на ней не видела. Но и ежу понятно, что это не прекратится. Мне кажется, что пора с этим разобраться раз и навсегда. Думаю, что и чёрный человек и все происшествия, включая смерть бабы Нины, это не случайность и как-то с этим связаны. Тань, ты подумай и скажи, ты больше ничего не помнишь, что там на этой поляне было? Чего мне ожидать? Может какие-то ощущения вспомнишь, добра или зла. Что чувствовала?

– Ничего я не чувствовала. Помню только ощущение пустоты. Не было ни злобы, ни доброты, и совершенно бесцветный голос женщины, как будто ей на всё плевать и всё это не важно. Ну, как тебе объяснить, вот попала в никуда и чувствовала ничего. Как в вакууме.

– М-да. Мне это не поможет, жаль.

– Ты когда пойдёшь?

– Вечером, как стемнеет.

– Я с тобой, – решительно ответила Таня.

– Ну, нет. Если бы ты была одна, то, может быть, я бы и согласилась. Но вас двое. Нельзя тебе. Ты должна дома сидеть, пироги стряпать, да тортики. Да чего тебе объяснять, ты девочка уже большая и сама должна соображать…

Когда солнце пошло к закату, девушки загнали кур в Дашином дворе, и накормили их. Даша, немного подумав, вытряхнула вещи из рюкзака на кровать, и, сходив в летник, принесла оттуда несколько бутылок со святой водой. Как и в первый раз, она их нашла уже приготовленными на столе. Аккуратно переложив бутылки в рюкзак, она разместила пару в боковые карманы, вторую пару положила так, чтобы если что, их можно было легко достать, проверила куртку, там ли телефон и присела на краешек стула:

– Ну, присядем на дорожку.

Даша шла по дороге к лесу. Солнце зашло, луны ещё не было видно. Наступило то самое время, которое у людей называется сумерки. То самое, когда просыпается и вылезает из своих укромных местечек всякая нечисть и тянется к людскому жилью. Наверное, именно поэтому она и уходила подальше от родного дома. Девушка брела, не отрывая глаз от дороги, спешить ей было некуда, искать нечего, она просто передвигала ногами, чтобы куда-то двигаться. Вдруг, на её пути появились лапти. Даша ожидала увидеть всё, что угодно, только не это. Вздрогнув, она подняла голову и увидела нахмуренные зелёные брови и нос-сучёк, смешно двигающийся, как поросячий пятачок. Леший стоял посередине дороги и держал свой посох так, что Даше непременно бы пришлось обходить хозяина леса по его территории.

– Здрассте, – сказала девушка от неожиданности.

Леший чуть наклонил голову, но ничего не сказал.

– Это ты всё затеял, твоя поляна с огромной луной? – спросила она, но леший отрицательно покачал головой, – жаль, а то сейчас бы всё и закончилось, – вздохнула Даша, – можно пройти?

– Не пущу, – заскрипел хозяин леса.

Голос его был похож на скрип разбитой в бурю сосны, и было заметно, что человеческая речь даётся ему с большим трудом.

– Глупо, – ответила Даша, – рано или поздно я всё равно на ту поляну попаду, она уже прямо возле моего дома появлялась, так что, если им нужно будет меня найти, они найдут. Просто я хочу отвести их подальше от деревни, чтобы они людям не причинили зла. Но если ты за свой лес переживаешь, я могу в него не входить, а просто ходить туда-сюда по дороге.

Леший задумался, затем опустил посох и сделал шаг назад.

– Ты права.

– Спасибо, – поблагодарила Даша, – ты извини, у меня сегодня ничего с собой нет, кроме святой воды, но если жива буду, обязательно в следующий раз принесу тебе домашнего хлеба. Таня обещала домашний хлеб испечь… – почему-то стала объяснять она, но леший исчез, испарился прямо у девушки на глазах.

– Что ты будешь делать, – всплеснула руками девушка, – даже не дослушал. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Чего вообще приходил? – пробурчала она и достала телефон из куртки.

Ей стало очень одиноко и тоскливо, девушка уже начала жалеть, что отказалась от компании своей подруги. На улице стемнело окончательно, и без фонарика передвигаться по лесу было бы просто невозможно. Но далеко идти не пришлось. Даша не сделала и пару десятков шагов, как поняла, что дороги уже нет и фонарик ей без надобности, слишком светло стало на поляне. Девушка выключила телефон, аккуратно положила его в карман и начала осматриваться. На поляне ничего не изменилось. Всё та же луна, всё так же плотной стеной стоящие деревья, но только её никто не встречал, и никто не вышел навстречу.

– Эй, есть кто живой? Я пришла… Эй, чего вы в прятки играете? Какой смысл?

– Любишь ты смысл во всём искать, а если его нет? – вдруг раздался голос над ухом Даши, – а если нам просто скучно, и мы хотим с тобой поговорить…

Голос был действительно никакой. Таня выбрала самое правильное определение. Он не нёс в себе никаких эмоциональной нагрузки, не было понятно один это голос или несколько, мужчина это или женщина, если бы не правильные ударения в словах, то, пожалуй, можно было бы подумать, что кто-то просто включил телефон, и она сейчас разговаривает с Алисой.

– Так не бывает. Смысл есть всегда и везде.

– Ну, может быть и так, а может быть, и нет.

– Ооо, это надолго, – подумала Даша, – сейчас попрут философские мировоззрения о смысле жизни.

– В чём смысл пустой траты времени? Я сегодня что-то не настроена философствовать. Давайте сразу к делу.

– Ну, нам-то спешить некуда, что ты, что я бессмертны. Но, если ты желаешь приступить к делу, то давай начнём по существу, – ответило нечто, и перед девушкой возник древний воин.

Такого девушка не ожидала и от этого отступила на пару шагов назад. Воин был высок, если не сказать, огромен, выше девушки метра на полтора. Разрез глаз, русая борода и кудри, выбивающиеся из-под меховой шапки, говорили о том, что это славянский воин. Расшитая одежда его была настолько странной и непривычной для взгляда современного человека, что именно по ней вряд ли было бы возможно определить, к человеку какой национальности она принадлежит. В руках богатыря была дубинка, но не такая, какие она привыкла видеть в книжках, деревянная, с круглым набалдашником, а железная, литая, с огромными шипами. Даша сразу вспомнила передачу о древних людях, которые населяли раньше землю. По черепу и скелету ученые вычислили их рост, и этот воин ещё был маломерком, по сравнению с теми, что нашли учёные.

– Вот ты какой, воин Атлантиды, – почему-то подумала она.

И девушке стало интересно, чем же она так заинтересовала это древнее существо, неужто оно решило запугать её вот этим древним орудием? А оно коротко и просто заявило:

– Отдай нам силу свою.

Даша вроде бы и ожидала этого требования, но когда ей его предъявили, всё равно опешила.

– Эээ, что, простите?

– Отдай нам силу твою, – повторил древний воин.

– Не отдам, – огрызнулась девушка, – не вы давали, не вам забирать.

– Девица, – усмехнулось существо, – сила эта дадена вам не по праву. Род должен был отдать её нам, не по чину людишкам её пользовать.

– Но Род-то дал её именно нам, людям, а это значит, он считал это правильным. А вам она и вовсе ни к чему, – ответила с лёгким вызовом Даша, даже не представляя, кто такой Род, и почему он отдал эту силу людишкам, а не этим красавцам гигантам.

– Нам-то, как раз она и к чему. Если мы получим эту силу, то будем править и Явью, и Правью, и Навью, а вам она не по праву и не по чину. Вам нету ходу ни в Правь, ни в Навь. Это было самое глупое решение Рода, отдать такой дар самым слабым существам.

– Да кто ты такой, чтобы оспаривать решения Рода? – изобразила гнев Даша, понимая, что она так ничего и не поняла, – вы никогда не задумывались о том, что он это сделал специально, чтобы эта сила никогда не досталась вам?

– Глупый маленький человечек, – усмехнулся воин, ты хочешь меня убедить, что бог Нави, пошел против собственных детей ради мелких букашек? Да знаешь ли ты, что я могу убить тебя, одним только взглядом и забрать твою силу без лишних разговоров? – воин занёс над Дашей огромный кулачище, девушка зажмурилась и приготовилась к смерти.

– А ну, не тронь её, – раздался звонкий девичий голосок, Даша открыла глаза и обернулась.

На краю поляны стояла Таня.

– Слышишь, не смей её трогать, – повторила Таня и встала плечом к плечу рядом с Дашей.

– А вот и вторая. Морена, это твоя, – заявил воин, и перед девушками появилась женщина в голубом платье с невероятно красивым лицом.

Женщина подошла к воину, отвела нависший над Дашей кулак в сторону и совершенно бесцветным голосом сказала ему:

– Чернобог, я же тебя предупреждала, нельзя силой.

– Не смей мне указывать, – ответил Чернобог, – мне всё равно как вытащить силу из этого существа.

– Сколько раз тебе говорить, нельзя убить, просить можно, – как-то безразлично ответила женщина.

– И как у них так, получается? – подумала Даша, наблюдая, как ругаются между собой эти странные люди, – такая эмоциональная речь и совершенно бесцветная.

Она поняла, что хозяева поляны уже совершенно не обращают внимания на гостей и пихнула локтём Таню:

– Ты чего сюда приперлась? – зашипела на подругу Даша, – я же тебе сказала, дома сидеть.

– Тебя спасать, – одним уголком рта ответила та.

– Чего меня спасать, они же только пугают, хотели бы убить, уже давно б убили. Они же безобидные.

– Ага, то-то я и смотрю, такие безобидные, что ты скукожилась вся от страха.

– Я не от страха, а от неожиданности, – буркнула Даша.

– Ладно, это уже не важно. Что делать будем?

– Не знаю. Я так поняла, что у нас есть что-то такое, что им очень нужно, чтобы править миром, но убить они нас не могут, добром нужно брать.

– Так давай отдадим, и дело с концом, – обрадовалась Таня.

– Ну уж нет, отдавать нельзя, а вдруг мы отдадим, а они нас гро…

Монотонный разговор гигантов прекратился, и Даша прервалась на полуслове. Оба великана смотрели на неё в упор.

– Что? – спросила Даша.

Вперёд вышла женщина и начала говорить. Наверное, в её понимании она разговаривала с девушкой ласково, но у Даши от такого обращения волосы встали дыбом, потому что ласковые слова без малейшей интонации звучали жутко:

– Деточка, – начала Морена, – отдай нам свою силу. Она же тебе совсем не нужна. Ты же ей не владеешь, ты только сосуд. А нам она нужна, как тебе воздух. Душно сидеть в Нави, развернуться негде.

– Ну хорошо, если я отдам вам свою силу, какая польза мне от этого будет?

– Вот это уже другой разговор, – Чернобог отодвинул Морену назад и встал перед Дашей, – торг, это моё. Я тебе за это оставлю жизнь. Долгую жизнь. Хочешь в лесу живи, хочешь в воде, а хочешь, в каменном городе.

– Так это что, вы остальных убьёте что ли? – до девушки, наконец, стала доходить суть вопроса.

– Конечно, а зачем они нам? Людишки – это паразиты, а паразитов нужно уничтожать, – Чернобог даже изобразил улыбку.

– Ребята, а Род в курсе, что вы тут затеяли? – наиграно наивно спросила Даша. Морена и Чернобог переглянулись, – ага, понятно, значит, не знает. Значит, революция в одном отдельном мирке. Революции всегда опасны как для низов, так и для верхов. Вы же на паразитах не остановитесь, батю пойдёте свергать, так что не, ребята, мы пас. Тань, пошли.

Даша взяла Таню за руку и пошла туда, откуда пришла, но в том месте уже никакого выхода не было. Лес стоял сплошной стеной.

– Морок, – подумала Даша, и взяла из рюкзака бутылку, – ну, на морок у нас управа есть.

Она дошла до деревьев, полила их святой водой и начала шепотом читать молитву:

– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя твоё.

В окружающем её лесу что-то зашуршало, зазвенело маленьким колокольчиком, и где-то громко над головой заухал филин. Если бы это была другая ситуация, то девушка непременно бы испугалась, и, может быть, даже заплакала, но сейчас ей бояться было некогда. Даше нужно было спасать подругу и её ребёнка. Она прервала молитву и рявкнула в сторону подруги:

– Дура, Танька, и чего ты за мной попёрлась. Раз пришла помогать, не стой столбом, помогай.

– А что делать? – спросила испуганная девушка тоненьким голоском.

– Молитву читай.

– Даш, я её не знаю, – Таня начала хлюпать носом, Даша застонала от безысходности и снова начала читать молитву.

– Что, не помогает? – спросила Морена, Даша дёрнулась, но читать не прекратила, – и не поможет. Мы – древние боги, и не боимся молитв к новым богам.

– Да уж, настолько древние, что я даже и не знаю, кто вы такие, – не утерпела и съязвила Даша.

– Ты не знаешь кто мы такие? – Морена настолько удивилась, что сквозь туман бездушия вдруг прорвались нотки изумления, она чудесным образом в одно мгновение оказалась рядом с девушками и нависла над ними, – хм, да ты не только старых богов не знаешь, но и в новых не веришь, как же ты нас собралась победить?

– А я и не собиралась вас побеждать, – Даша шагнула вперёд, и задвинула Таню за свою спину, – я просто пришла с вами поговорить. Хотела узнать, зачем вы пакости нам творите, зачем людей стравливаете и убиваете, зачем на поляну заманиваете, хотя с поляной всё уже ясно.

– Затем и убивали, чтоб вы на поляну сами пошли. Нам нужно ваше добровольное согласие.

– А зачем домовых глупыми сделали?

– Хм, она даже про домовых догадалась, – удивился Чернобог, – хороша сила, слов нет.

– Да причём тут сила, – не выдержала Даша, – тут и мозгов много не надо, чтобы догадаться, что вездесущее и всё знающее существо вдруг оказывается слепым и глухим, как котёнок, и последние новости от человека узнаёт.

– Наказаны они, пусть знают, как сближаться с родом человеческим и богов своих забывать.

– Да…Видно совсем всё с вами плохо, раз даже домовые стали о вас забывать. Какие же вы боги?

– А вот какие, – Морена впилась глазами в Дашу, и той сразу стало невыносимо жарко, ей вдруг очень захотелось пить.

И девушка, не задумываясь, завела руку за спину и, достав из бокового кармана бутылку, совершенно рефлекторно хлебнула воды. В голове вдруг возник нарастающий гул, она с удивлением посмотрела на Чернобога. Тот пятился, выставив руки вперёд, в глазах его читалось отчаянье, и рот открывался в беззвучном крике. Сквозь гул в голове, девушка едва расслышала чей-то высокий пронзительный крик:

– Неееет.

– Ты просекла в чём фишка? Не снаружи, а внутри! – заорала радостная Даша, поворачиваясь к Тане.

Та уже открыла бутылку из Дашиного рюкзака и жадно пила воду…

Когда Таня напилась и опустила бутылку, их уже окружал простой, до боли в сердце, родной тёмный лес. Даша полезла в карман за телефоном, включила фонарик и направила его в лицо Тане.

– А ну, зараза, рассказывай, зачем за мной в лес пошла?

– Знаешь, Даш, – наконец-то обретя голос, ответила Таня, – я, конечно, виновата, но обзывать меня уже достаточно. Я и так, без твоих ругательств сегодня сполна своё отхватила. Одна тётка в голубом чего стоит.

– Тань, а когда ты была маленькая, она к тебе тоже в таком виде приходила?

– Наверное, да. Только в детстве я была намного ниже, поэтому она казалась мне огромной. Я, если честно, про такой факт вообще забыла, и только когда снова она появилась, вспомнила.

– Огромной она ей показалась, – передразнила Таню Даша, – отхватила она… Не пришла бы на поляну и не отхватила бы. Ты всё-таки скажи, зачем ты это сделала? Зачем такие жертвы? Я на ту поляну пошла, чтоб они людей, и в первую очередь тебя не трогали, а ты сама пошла голову в петлю совать. Зачем?

– А мне было стыдно тебя туда одну отправлять, один в поле не воин.

– Ага, и много ты мне там помогла?

– Ну, нет, – Таня опустила глаза, – но, зато есть положительный момент. Мы обе избавились от их силы, – радостно заключила она.

– От чего мы избавились, ещё неизвестно, но надеюсь, от этих красавцев отделались точно. Как-то даже смешно получилось. Кстати, ты знаешь, кто это такие?

– Не-а, – беспечно ответила Таня, – но есть вариант узнать. Айда ко мне домой, залезем на чердак и в инете посмотрим, с кем ты решила воевать. Всё равно ключ от твоего дома у меня лежит.

– Ты меня не зазывай, а лучше скажи, почему ты решила пойти? Почему решила, что я иду воевать?

– А разве нет? Иначе, зачем туда было вообще ходить?

– Как зачем? Поговорить. Не собиралась я воевать, от слова совсем! С чего вы все взяли, что я шла объявлять войну и кого-то побеждать?

– Ну, за других говорить не буду, но лично я подумала об этом из-за твоей молнии. Я была уверена, что ты сейчас пойдёшь их швырять налево и направо, прямо как Зевс громовержец.

– Конечно, один раз с испугу вылетело что-то откуда-то, и я такая вся смелая попёрла на войну с богами. Супер. Таня, неужели я такой дебилкой выгляжу?

– Как, в первый раз? – опешила Таня, – а я думала… Твоя молния была такой убедительной, и я решила, что ты специально её швыранула. Я думала, что ты, как и я втихушку занимаешься, когда никто не видит.

– Блин, Таня, да я вообще не догадывалась о своих талантах, пока мне баба Нина не подсказала, я и молнию больше к случайности отнесла, чем к своему дару, или как её там…силе… Таня, чего ты везде лезешь?! Ты понимаешь, что своей выходкой всех нас чуть не погубила, и если бы не святая вода, неизвестно как всё закончилось?

– Интересная ты, а как мне было бы жить, если бы ты погибла, кому я нужна?

– А что, лучше бы было, если бы погибли все? И ты, и я, и твой ребёнок? Тогда какой был бы смысл в моей смерти? Шла бы тогда сама и дралась с ними… Тем более, что ты, оказывается, уже что-то умеешь, – буркнула со злости Даша и отошла от спутницы.

Так как ей деваться было некуда, она просто шла немного впереди, отвернувшись от Тани, и старалась не смотреть в её сторону.

– Даш, ну, не сердись… – начала вкрадчиво говорить подруга, – ну, честное слово, я больше никуда не полезу.

– А больше никуда уже не надо, – буркнула девушка, – хватило по самое донышко.

– Даш, ну Даш, – канючила Таня, – а как ты про святую воду догадалась?

– Да никак! Пить очень захотелось, вот и подумала, если они не боятся святой воды, значит, она тут бесполезна, ну решила попить, чего добру пропадать.

– Это получилось, что мы у них на глазах крестились, – вдруг засмеялась Таня, – Дашка, прикинь, в каких мы условиях крещение приняли, в самых, что ни на есть боевых.

– Ага, обхохочешься, – буркнула Даша.

– Даш, а я кое-что вспомнила, – начала опять подлизываться Таня, – мы это в школе проходили. То ли по истории, то ли по литературе. Морена или Морана, Чернобог, Род, это всё славянские боги, кажется обитатели Нави, земли мертвых.

– Вот бы и сидели в своей земле, чего к нам полезли, видать папаша свалил в другую галактику в отпуск, или ослеп и оглох мгновенно, раз ничерта не видит, что дети творят. Вот мне интересно, если эти кадры метра три ростом, каков их папаня…

Когда девушки подходили к дому, солнце уже начало всходить. Даша посмотрела на телефоне время и ахнула:

– Тань, а ведь мы всю ночь где-то пробродили, а мне показалось, что мы от силы пять минут разговаривали, ещё обрадовалась, что мы так быстро и ловко со всем справились. Видно, всё-таки не совсем простая эта поляна. И луна странная. Видала, она в этот раз была голубая.

– Мне тоже так показалось, – засмеялась Таня, но внезапно её смех оборвался, и улыбка сползла с её лица.

У Даши всё внутри похолодело:

– Что? Где болит? – с тревогой спросила она, – кулёма. Чего ты со мной пошла. Говорила же тебе…

– Даш, тут не это… Ты только не расстраивайся, ладно? У тебя голова белая.

Девушка восприняла это как первоапрельскую шутку, и начала остервенело отряхивать волосы, но Таня почему-то не смеялась. Тогда Даша посмотрелась в телефон, как в зеркало, и увидела, что волосы её, действительно белые, с голубым отливом, как луна на странной поляне богов.

– Тань, я что-то не пойму, я что, поседела? – спросила Даша Таню, по-прежнему смотрясь в телефон.

Та сначала закивала, а потом отрицательно закачала головой в ответ. Так и не поняв в чём дело, девушка посмотрела на свою подругу. Танины волосы, которые ещё пять минут назад, были чёрные, как вороново крыло, теперь стали точно такими же, как и у Даши.

– Во, блин, близнецы, – ахнула Даша, приложив свои локоны к Таниным, цвет был совершенно одинаковым.

– Кажется, нас кто-то пометил, – подруга стояла напротив Даши со слезами на глазах.

– Ох, Таня, говорила же я тебе, сиди дома, отдыхай, не лезь никуда, – начала заводиться Даша, но потом, махнув рукой, сказала, – ладно, скажем, что вчера вечером неудачно покрасились.

Утро получилось скомканным, и посмотреть, кто есть кто не получилось. Придя домой, девушки увидели бумажки на столе и вспомнили, что они ещё вчера должны были сходить и сдать анализы. Даша из солидарности решила не завтракать, не дразнить Таню и они вновь вернулись на лесную дорогу. Быстро идти не получалось, всё-таки ночное приключение сделало своё дело, зато получилось идти прогулочным шагом и болтать.

– Надеюсь, что в этот раз мы придем туда, куда нам нужно, а не на ту дурацкую поляну, – шла и ворчала Даша.

– Я тоже надеюсь, – тяжело вздохнула Таня, – если честно, то я уже устала, как собака от этого хождения туда-сюда, да и воды святой с нами нет.

Даша хмыкнула, представив, как ей достанется от бабушки за потраченные шесть литров какой-то особенной воды с какого-то супер-пупер крутого святого источника. Придется рассказать, что произошло, а тогда достанется в два раза больше.

– Надо тебе Танюха покупать велосипед, ногами не находишься, особенно сильно беременная.

– Сильно беременная я буду зимой, а зимой велосипед никому не нужен. А сейчас, я могу велик и у тебя взять, ты же мне его дашь?

– Дать-то дам, только я тебя одну теперь боюсь отправлять. Я теперь тебя даже дома одну боюсь оставлять, опять что-нибудь отчебучишь.

– Даш, ну я же сказала, честное слово больше никуда не полезу.

– Не полезу, – проворчала Даша, – а толку-то? Чего обещать, если самое страшное уже пройдено. Вот ты можешь мне сказать, какого цвета теперь у твоего ребёнка волосы будут? Нет? Вот и я не могу. Ладно, мы, в любой момент можем перекраситься, а с ребенком, что делать будем? Налысо стричь и говорить, что так модно? Девочку… Ай, – Даша с досадой махнула рукой, – поверь мне, это ещё будет самая малая из проблем.

– А какая самая большая? – не смогла промолчать Таня.

– По ходу, мы бессмертны, и меня это очень пугает.

– Ух ты, круто, – взвизгнула Таня и захлопала в ладоши.

– Чего крутого-то, одни сплошные проблемы. Ещё неделю назад я о таком и мечтать не могла, а сейчас голова идёт кругом. Как ты в паспортном столе будешь объяснять, что тебе уже сто двадцать, а ты ещё бодренько выглядишь на все двадцать и умирать не собираешься?

– Ну, об этом мы будем говорить через сто лет. А вдруг за это время наука сделает рывок, и все будут выглядеть на двадцать и жить по сто пятьдесят. Зачем забивать этим голову сейчас?

– А затем, что тут какой-то подвох. Если бы так все просто было на самом деле, то вся земля бы уже была заселена ведьмами и колдунами, а их что-то не особо много. Ты, да я, да мы с тобой.

– С чего ты взяла?

– А с того, что если ведьмы бессмертны и у них, у каждой родился бы хотя бы один ребёнок, то с начала времен это как раз бы было все население нашей планеты. Будем надеяться, что бессмертие это термин гипотетический. Ладно, Тань, ты лучше мне расскажи, что случилось, когда я воды хлебнула. Я кроме шума в голове ничего не слышала, чего там мужик так шарахнулся?

– От воды и шарахнулся. Ну, вернее от того, что ты её глотнула. Ты когда пить стала, Морену так корёжить начало, что она как от боли стала кричать. А Чернобог почему-то отшатнулся от тебя как от гигантской змеюки. Ну, я сразу просекла, что это может быть нашим спасением и тоже хлебнула. Только у меня в голове никакого шума не было, кроме заливистого детского смеха.

– Странно всё это, они же говорили, что они не боятся новых богов.

– Не-а. Они такого не говорили, – Таня покрутила пальцем у Дашиного лица, – они сказали, что им не страшны молитвы к новым богам, а про воду разговора не было.

– Вот я дура, – расстроилась Даша, нужно было не на деревья воду лить, а на них плескануть, посмотреть, что бы из этого вышло.

– Ну уж нетушки. Лучше так, как получилось, а то прибили бы нафиг, одно мокрое место осталось бы.

– Не прибили бы. Им наша сила нужна была, чтоб мир захватить, – ухмыльнулась Даша.

– Фи, как банально, – сморщила носик Таня и засмеялась, – и чего им всем этот мир дался?

– Власть, могущество…

– Так у нас, по сути, и власть и могущество уже есть.

– Ты даже думать в ту сторону не смей, все эти вещи рано или поздно приводят только к одному, к свержению власти и смерти властелина.

– Ну, я не настолько хочу власти, чтоб без башки остаться, но представляешь как это здорово, все тебе подчиняются, все тебе поклоняются…

– Тань, – Даша покосилась на подругу, – а ты уверена, что тебе нужно было с той поляны уходить?

Девушки пришли к больнице вовремя, Таня пошла, сдавать анализы, а Даша расположилась на лавочке рядом с больницей. Она с удовольствием вытянула ноги и подставила лицо солнышку, и задремала.

– Даш, Даша, – услышала она сквозь сон, что её кто-то зовёт, – что у вас там случилось?

Девушка открыла глаза, и не поверила им. Она сидела посреди огромного зала, напротив неё на постаменте сидела огромная лысая и пузатая статуя и рассматривала девушку, а слева, справа, сзади неё сидели мужики в малиновых тряпках и что-то бубнили себе под нос. Даша тряхнула головой и поняла, что она спит и ей снится Тибет.

– Даша, что творится в Дормидонтовке? – строго спросил бабушкин голос.

– Всё нормально, – начала отчитываться девушка, – по крайней мере, все дома целые и невредимые. Только баба Нина умерла, она не дождалась тебя. А ещё у неё были красные глаза.

– Это нормально, – совершенно буднично ответила бабушка, – с огородом, курами справляешься?

– Да.

– Вот и замечательно, я тут задержусь ещё на пару – тройку месяцев, так что не скучай.

– Нет, нет, нет, нет, – закричала Даша, – бабушка, так нельзя. Мне же нужна твоя помощь, – но видение уже исчезло и девушку кто-то тряс за плечо.

Она открыла глаза, перед ней стояла Таня.

– Даш, ты чего кричишь?

– Да, фигня всякая снится.

– Вот уж не удивила, я сама ещё не знаю, как спать теперь буду, – хмыкнула Таня, – ну, что, пошли обратно?

Даша шла по дороге и думала, что это сейчас было, сон или это действительно бабушка с ней связывалась? В общем-то это даже было не важно, если бы не один момент, бабушка сказала, что задерживается. Всё – ничего, но девушка очень не хотела задерживаться в деревне, даже на денёчек, даже не смотря на новую подругу и обстоятельства. Ведь если верить в то, что бабуля вышла на связь, то Даше тут торчать еще как минимум два с половиной месяца. А это значит, прощайте подружки, море, дискотеки, о которых так мечтала Даша. Хотя, подружек из этого списка можно исключить. Друзей, с которыми можно поделиться сокровенными мыслями, у Даши на самом деле не было. Были хорошие знакомые, которые вечно «падали на хвоста», как любила поговаривать мама, то есть девчонки, с которыми можно было просто куда-нибудь сходить.

– Впрочем, – усмехнулась девушка, – тут у меня тоже такая появилась. Любитель погулять. На чудо-поле сгонять, или там, с гигантами помахаться. Не подруга, а клад.

– Даш, – подал голос тот самый «клад», – я устала, давай отдохнём. Вон пенёчек, можно я на нём посижу.

– Ах ты ж, – спохватилась Даша, – я же хлеба Лешему не захватила. Сейчас обидится, и будет пакостить, потом по лесу не пройтись будет. Да садись уже, чего уж там.

Она помогла Тане сесть, подняла глаза и увидела лешего. Он стоял возле пенька и напряженно смотрел на девушек. Таня, словно не видя его, охнула и вытянула ноги, а Даша замерла в ожидании, как же поступит хозяин леса. А он, когда Даша подошла к нему практически вплотную, согнулся почти пополам в низком поклоне.

– Чего это он? – испугалась девушка, – сломался, что ли? Блин, он же не человек, я не знаю, как его починить, – думала она.

– Здравствуй, леший, извини, что без подношения, мы дома ещё толком не были, в следующий раз я тебе обязательно хлебушка принесу, – начала извиняться Даша, но тот, всё так же молча, выпрямился, дёрнул носом-пятачком и испарился.

– С кем это ты говоришь? – спросила Таня, оглядываясь.

– С твоим маньяком в зелёном парике, – хмыкнула Даша, – только он сегодня странный какой-то. Наверное, обиделся. Теперь долго задабривать придётся, но ничего, я ему потом всё объясню, и он нас простит, – девушка подмигнула подруге, – ну, что, отдохнула, пошли?

Таня, кряхтя, поднялась с пенька и прошла, ковыляя несколько шагов:

– Ох, старость – не радость, ноги отекли. Даш, долго нам ещё шлёпать?

– Шлепать-то от силы минут двадцать, но сегодня похороны бабы Нины, нам нужно ещё туда сходить.

– Даш, а может не надо? – жалостливо произнесла Таня, – я девушка беременная, впечатлительная, мне на такие мероприятия вредно ходить.

– Ты бы лучше об этом вчера вечером подумала, – усмехнулась Даша, – аферистка. Ладно, тебе и вправду, лучше туда не ходить. Хватит им и одной девицы с голубыми волосами.

Даша довела Таню до её дома, напоила чаем и уложила в кровать, маленьким героям пришла пора отдыхать, а вот у неё самой ещё много было хлопот, начиная с того, что куры сидели в курятнике и были голодными.

Когда она проходила мимо дома бабы Нины, то увидела стоящие перед калиткой две табуретки и крышку гроба и невольно вздрогнула. Ей было очень неприятно на это смотреть, хотелось сбежать, спрятаться и не высовывать носа до самого вечера, но она понимала, что её присутствие тут необходимо. Потому что она шла не только за себя, но и как представитель своей бабушки. Ну, и ещё, конечно, потому, что чувствовала вину перед ней. Кстати, почему бабуля так буднично и легко восприняла весть о смерти бабы Нины, было совершенно непонятно.

– Это был сон, всего лишь сон, – стала внушать себе девушка, – бабушка не могла так отнестись к соседке, она всех всегда жалела, у меня в башке уже всё перепуталось, мне просто нужно отдохнуть.

Даша зашла во двор и прямиком направилась к курятнику. Он был пуст, а его обитатели гуляли, как обычно в соседнем дворе.

– Интересно, кто помог, – подумала девушка, – Додо, дед Матвей, соседи? – она прошлась по гнёздам, они были пусты, зато была открыта дверь в летнюю кухню. Даша заглянула туда, и обнаружила на столе плетёную корзинку полную яиц.

– М-да, это тоже можно понять двояко. Бог его знает, кто поставил. Это мог быть и человек и домовой. Ладно, какая разница, – подумала Даша, взяла корзинку и поплелась домой.

Судя по тому, что табуретки уже стояли у ворот, похороны должны были начаться с минуты на минуту. Девушка очень устала, ей хотелось упасть, закрыть глаза и проснуться завтра, но такой возможности у неё не было. Она поставила корзинку в холодильник и пошла проверять бабушкин гардероб, ведь на похороны ходят в чёрном, а у Даши кроме пары шорт и джинсов ничего и не было. Одежду долго искать не пришлось, платье и косынка висели в своём уголке шифоньера и ожидали очередных похорон.

Даша никогда не носила бабушкину одежду, и даже не задумывалась, какой у неё размер, но тут, когда она надела платье, она поняла, что они с бабулей совершенно одинаковые.

– Ну надо же такому быть, – удивлялась она, крутясь у зеркала, – как будто по мне сшито.

Девушка восхищенно рассматривала себя в зеркало, и дело было даже не в самом платье, а в фантастическом сочетании белых с голубым оттенком волос и чёрного цвета.

– Вот это бомба, – говорила она, любуясь собой, – в таком платье не на похороны нужно ходить, а на свидание.

Девушку отвлёк от созерцания себя любимой гомон голосов на улице, и Даша поняла, что она опаздывает. Скрутив волосы в шишку, она быстро заколола их шпильками, и спрятала под черную кружевную косынку.

– Вот так, – пробурчала она сама себе, – небось, никто и не заметит.

Бабульку похоронили быстро, без долгих пламенных речей и сели поминать в её же избе. Все сидели, пили, ели и тихонько перешептывались, а Даша разглядывала контингент, оставшийся в деревне. Мало, очень мало оставалось людей, и на это было очень больно смотреть. Поминки уже подходили к концу, уже кое-кто стал прощаться и уходить, как вдруг напившийся дед Матвей затянул песню.

– Вот кто-то с горочки спустился, – заголосил он пьяным голосом, и кое-кто из бабулек поддержал его, – наверно милый мой идёт.

Даша от несуразности происходящего дёрнулась, и у неё с головы сползла косынка. Девушка стала быстро поправлять её, но глазастый дед уже разглядел необычный цвет волос и, перестав петь, заорал на весь дом:

– Дашка, етить – колотить, а чёй-то у тебя на башке? Что за волоса у тебя странные?

Даша, немного рассердившись из-за бестактного вопроса деда, ответила в его манере:

– А это, дед, я вчерась из той бутылочки, что ты со стола бабы Нины спёр, хлебанула и поседела. Представляешь, что бы было, если бы ты её всю выпил, ты бы вообще, наверное, весь облысел…

Даша очень устала за последние сутки, и собралась уже было уходить, как вдруг в дом зашла зареванная Аня, и девушка ахнула:

– Анька, ты, где была?

Женщина посмотрела на подругу опухшими от слез глазами и спокойно ответила:

– На кладбище, с бабушкой разговаривала.

Дашу передернуло от ответа, она сразу представила мертвеца с красными глазами, вышедшего из могилы и разговаривающего с Аней, но тут же прервав полет своей фантазии, с сарказмом спросила:

– И как все прошло?

– Как обычно, – усмехнулась Аня, – я на земле, разговариваю, она под землей, молчит. Виновата я перед ней, Даш. Обиделась на неё, глупая, не разговаривала, а она мне такую сумму насобирала, хоть в Москве квартиру покупай.

– Не одну тебя она удивила, – ответила девушка, – она моей бабушке тоже наследство оставила, всю жизнь яйца у неё тырила, продавала и в кубышку складывала, а перед смертью целую пачку выдала.

– Ты их считала?

– Нет, а зачем, это бабушкины деньги, пусть с ними сама и разбирается, – Даша пожала плечами.

– Тоже верно, – вздохнула Аня.

Они немного посидели молча, разговаривать не хотелось, да и вроде не о чем было. Оставшиеся старички, напившись и наевшись, пошли восвояси, высказав Ане соболезнования, и утянули с собой упиравшегося деда Матвея, который уже прикорнул на лавочке. Аня и Даша стали убирать со стола.

– Даш, а ты где утром была? – спросила Аня, поставив на стол таз для мытья посуды.

– С Таней в больницу ходила, она анализы сдавала.

– И чего ты с ней возишься, – пробурчала женщина, – показала направление, дорога одна, прямая, сворачивать некуда, и пусть себе чешет.

– У неё страх перед лесом был.

– Был? Значит уже прошел? Ну, вот и пусть чешет потихоньку.

– Ань, ты-то чего злишься? Тебе какая разница?

– А и сама не знаю, – женщина тяжело вздохнула и начала мыть тарелки, – ты чего курей не покормила? Я пришла с утра пораньше, думала, поговорю с тобой, смотрю, дом заперт, куры в курятнике голодные кудахчут, вот, вместо тебя поговорила с ними, да отправила гулять.

– А я думаю, кто же мне так помог… Видишь ли, Аня, я… – замялась Даша, – если честно, я дома не ночевала.

– Загуляла, – хмыкнула Аня, – ну и кто он? Надеюсь не Пашка?

– Да нет, не Пашка… Тут такие дела… В общем, долго рассказывать, вот… – Даша сняла косынку с головы, Аня посмотрела на неё, ахнула и выронила несколько тарелок из рук. Те с грохотом упали на пол, разбившись на маленькие кусочки. Мелкие брызги фаянса разлетелись в разные стороны и впились в ноги Ане. Брызнула кровь, женщина еще раз ахнула и начала оседать. Даша, испугавшись, кинулась к ней, но она прекрасно понимала, что не успеет обойти стол и поймать подругу. Поддавшись какому-то невероятному инстинкту, Даша одним движением руки перенесла Аню на кровать, вторым движением удалила все осколки из ног, и откинула их в сторону, схватив по пути кухонное полотенце, девушка подбежала к подруге и начала затягивать им раны на ноге, но Аня отодвинула руку подруги.

– Эээ, как это? – Аня ошарашенно смотрела то на Дашу, то на ногу, – как такое может быть?

– Не знаю, – ответила Даша и провела рукой над второй ногой.

Мелкие порезы сразу затянулись, покрылись корочкой, она прямо на глазах у девушек отвалилась и на коже остались мелкие розовые шрамики, которые в течении минуты заросли и стали незаметными.

– Как это? – ещё раз спросила Аня.

– Ну, если коротко, то сама ещё не поняла, и пребываю в шоке – честно призналась девушка, – но, если и дальше так пойдет, то это примерно то, зачем я ночью гуляла.

– Дашка, ты теперь что ли как бабушка? – совершенно как ребёнок спросила Аня.

– Наверное, да, – ответила Даша, пожимая плечами, – но я такая не одна, Танька тоже стала такой. Только она пока не знает об этом, а мирно спит себе дома.

– Ой, как здорово, – воскликнула Аня, – я всегда мечтала о такой подруге. Ты не поверишь, я в детстве, когда ложилась спать, всегда мечтала, что ты превратишься в волшебницу, а я с тобой буду дружить, и ты мне будешь делать из тыквы карету и красивые платья, и туфли как у принцесс.

– Тоже из тыквы, – хохотнула Даша.

– Нет, – совершенно серьёзно ответила Аня, – ты же была бы волшебница, и они бы у тебя появлялись из воздуха.

– Из воздуха, к сожалению, ничего просто так не появляется, – сказала Даша, – но я подумаю над твоим предложением. А чего ж меня в волшебницы выбрала, почему сама не мечтала ей стать?

– Ну, так у меня же не было бабки ведьмы, – лаконично ответила женщина и развела руками.

Когда Даша аккуратно собирала все осколки, а Аня мыла посуду, она ни с того ни с сего вдруг спросила:

– Даш, а что ты матери-то скажешь?

– Про волосы? Скажу, что жертва парикмахера, хотя… Зачем врать дочери ведьмы, правду скажу. Вот как есть, так и выложу.

– М-да, счастья мало, – высказала свое мнение Аня.

– Чего? – не поняла её подруга.

– Знаешь, я бы очень расстроилась, если бы я своего малого отправила бы в деревню к бабушке, а он бы мне позвонил и сказал: «Знаешь, мам, я тут немножко по лесу пошарился, стал крутым волшебником и поседел, совсем маленько… На всю голову».

– Ну, а что ты предлагаешь? – возмущенно спросила Даша.

– Я? Хм… Я предлагаю просто покраситься.

– Ань, а какой смысл? Не проще тогда сказать что это, – Даша взялась за концы своих волос, – и есть покрашенные волосы.

– Даш, но они же у тебя как у Мальвины…

– Ну и что, сейчас девки по городу ходят с волосом как у русалки, и что?

– Не знаю, не знаю… Моя мать бы меня выпорола.

– А моя меня любит…

Аня, открыла было рот, сказать Даше что-нибудь в ответ, но передумала, махнула рукой и сказала:

– Делай что хочешь…

Девушки вышли из дома, закрыли его на замок и пошли к калитке.

– Дом кому достанется? – спросила Даша Аню.

– На меня переписала, мне и достанется.

– И что с ним делать будешь? Переезжать?

– Да ну… Только начали обживаться, и опять переезжать, не хочу. Муж идею подал классную. Бабулин дом маленький, его можно сделать летней кухней, забор снесём нафиг, лишние постройки тоже и будет огромный огород. Я всегда о цветнике мечтала, вот теперь будет у меня цветник, там, – Аня широким жестом показала на бабушкин огород, – будет расти картошка, у нас мелочь посажу. Деревья посажу, качели поставим, да нам теперь на всё места хватит. И если что, можно будет просто землю перемерить, типа всегда наша была и всё…

– А чего твои родители на похороны не приехали?

– А они, когда я сюда уезжала, сказали мне, чтоб мы тут сидели и не отсвечивали, даже если подыхать тут будем. Ну, я и не стала им звонить.

– Ань, что у вас там происходит?

– Где? В семье? Да, ничего особенного. На самом деле, у нас всегда так было. Бабушка всегда не любила мать. Уж не знаю, что у них там случилось, но бабушка даже перед смертью говорить этого не захотела. А меня всегда обожала, ты же помнишь, я всё лето у бабушки была, и меня, кстати, осенью не торопились забирать домой.

– О-хо-хо… Грехи наши тяжкие, – вздохнула Даша, совсем как бабушка, – ладно Ань, не бери в голову. Плюнь на них, а ещё лучше забудь. Живи своей семьёй. У тебя муж есть хороший, сын.

– И ты, – Аня обняла подругу, – Дашка, как хорошо, что ты приехала. Как вовремя.

Даша проводила до калитки Аню, и, не смотря на усталость, передумала идти домой. Ей вдруг так захотелось поговорить с мамой, что на глазах выступили слёзы. Она развернулась и почти бегом побежала на пригорок.

Мама долго не брала трубку, затем ответила уставшим голосом:

– Да, Дашенька, что случилось?

– А с чего ты взяла, что у меня что-то случилось? – удивилась девушка.

– Даша, от тебя звонка неделями не дождёшься, а тут сама позвонила, да ещё за неделю второй раз, и ты ещё спрашиваешь, как поняла. Ты посмотри, ради интереса, сколько у тебя пропущенных звонков.

– Мам, так у нас же не ловит, – начала оправдываться Даша.

– Я знаю, но всё равно звоню, на всякий случай, а вдруг ты будешь в зоне доступа.

– Мамочка, – зарыдала в трубку девушка, – прости меня, пожалуйста. Я буду тебе чаще звонить.

– Даша, что у тебя случилось?

– У меня плохая новость, наша соседка баба Нина умерла, – тяжело вздохнула Даша, – я сегодня с Анькой поговорила, у них всё так плохо. Они с мамой совсем не дружат.

– Ну, и пусть не дружат, для Ани это лучший вариант.

– Мам, ты что-то знаешь?

– Конечно, знаю, только это не моя тайна и рассказывать её не проси.

Даша тяжело вздохнула. Она была в минуте от разгадки, и разгадка опять ускользнула от неё.

– Даша, так что же всё-таки у тебя случилось? – настойчиво спросила мама.

– И откуда ты всё знаешь, – вздохнула Даша, – ты же обычный человек. Ладно, скажу. Я куда-то влезла, даже сама не поняла, куда, и у меня теперь почти голубые волосы.

– Но с тобой ничего не случилось?

– Ну, если не считать того, что у меня теперь появился дар, похожий на бабушкин, в общем-то ничего.

– Жива, здорова, и, слава богу, – ответила как-то невероятно спокойно мама.

– Мам, ты чего? – удивилась девушка.

– Совершенно ничего, просто я знала, что это когда-нибудь случится. И уже давно смирилась с этой мыслью. И кстати, у меня для тебя тоже плохая новость, бабушка звонила, и сказала, что раньше рождества не приедет.

– Как рождества? – закричала Даша, – она же сказала два – три месяца.

– Так она до тебя дозвонилась?

– Можно и так сказать, – проворчала девушка, – это совсем нечестно. Так нельзя.

– Даша, тебе сейчас нельзя быть среди людей, с твоей просыпающейся силой. Это очень опасно для окружающих.

– А здесь что, не люди, что ли, живут? – проворчала Даша.

– Люди, но старики и все они от тебя далеко.

– Ага, щасс. Рядом со мной Анька живёт, а в доме деда Степана девчонка беременная. Правда, она такая же, как я, и похоже она правнучка колдуна.

– Что значит такая же, как ты? – впервые за весь разговор встревожилась мама.

– Ну, она тоже с даром, и теперь она тоже девушка с голубыми волосами.

– Как такое могло случиться? Мы это в расчёт не брали, чёрт, откуда она взялась? – в голосе мамы послышались истерические нотки, – Даша, я в выходные приеду.

– Нет, мам, не приезжай. Сама же сказала, это опасно. А за Таней я прослежу.

– Господи, кто бы за тобой проследил, – сказала мама и в её голосе уже были слышны слезливые нотки.

– А за мной проследит домовой. И вообще, я ставни бабушке покрасила, красиво получилось, – пробурчала девушка, – я фотки тебе вышлю.

– Что, какие ставни? Какой домовой? Даша, ты о чём? – начала говорить мама, но Даша нажала на красный значок телефонной трубки, залезла в раздел «Галерея» и, найдя фотки покрашенных окон, скинула их маме. Затем, немного подумав, включила камеру, вывалила язык и, сделав селфи, отправила туда же.

– Вот вам, счетоводы-любители, любуйтесь плодами своих расчётов.

Наступили сумерки, и Даша с большим удовлетворением поняла, что этот тяжелый день заканчивается. Она убрала телефон в карман и медленно, наслаждаясь вечерней прохладой, пошла домой. Девушка шла и смотрела на темные и освещённые окна домов. Дед Матвей поддал хорошо на поминках и сейчас наверняка дрых без задних ног. Танюшка тоже не проснулась, намаялась, бедняжка. А Анька кормит своих мужиков. А вот и родной дом. Даша открыла калитку и увидела, как домовой загоняет кур в курятник маленькой хворостинкой, и улыбнулась.

– Додо, привет, я уже по тебе соскучилась.

Хозяин дома деловито махнул девушке рукой и исчез в курятнике.

– Точно, куры, – подумала Даша, и, свернув с дорожки к дому, пошла в летнюю кухню за кормом…

– Дом, милый дом, – подумала Даша, открывая входную дверь, и тут же застыла с открытым ртом.

На пороге стоял домовой, сложившись пополам в низком поклоне.

– Добро пожаловать домой, дорогая хозяйка.

– Додо, ты чего, головой повредился? – удивленно спросила Даша, – это что за новости?

– Дак как же иначе-то, – растерялся домовой, – положено так.

– Кем, на что и почему? – требовательно спросила девушка.

– Обычай такой хозяйку приветствовать.

– Что-то я не припомню, чтобы ты раньше меня так приветствовал.

– Дак раньше ты хозяйкой и не была.

– А сейчас, значит, я ей стала. Понятно, ты просто уже знаешь, что бабушка приедет только к рождеству.

– Дарья к рождеству только вернется? Жаль, – цокнул языком Додо, – но не из-за этого.

Даша не сводила с него сурового взгляда, домовой поежился, тяжело вздохнул и сказал:

– А как же, по-твоему, разговаривают с Неприкасаемыми?

– С кем? – не поняла девушка.

– С Неприкасаемыми, – повторил домовой, – вон, метка у тебя особая, Неприкасаемая ты.

– Какая метка, что за Неприкасаемые, да объясни ты мне толком, – рассердилась Даша.

Додо взглянул исподлобья на девушку, ещё раз тяжело вздохнул и сказал:

– Пойдём на кухню, в ногах правды нет.

Девушка согрела чайник, разлила чай по чашкам и поставила на стол конфеты. Домовой ловко взобрался на стул, подождал пока Даша сядет и начал свой рассказ.

– Ты теперь Неприкасаемая. Такого никто не ожидал. Таких как ты сейчас в цельном мире нет, Неприкасаемые рождаются раз в тысячу лет. И это дело случая. Такими, как ты, не рождаются. Такими становятся, если все совпадёт. Условий много, – домовой взял ладонь Даши и начал загибать ей пальцы, – если девочка родится в семье потомственной ведьмы, сильной ведьмы. Если дар у неё будет большой, если этот дар только начнёт проявлять себя и она сможет два раза сходить в Навь и вернуться обратно. Вроде все просто, но вот тут-то самая закавыка и есть. Из Нави никто не возвращается, это страна мёртвых, да и туда дорога одна. Такая ведьма была, но как она стала такой, ничего не известно. Сказаний много, но ни в одной из них не сказано как она выбралась оттуда.

– Так значит, этот феномен ещё не изучен, – задумалась Даша, – и о нём ничего конкретного сказать нельзя. Самое интересное, в том, что я все условия выполнила… Случайно. И как-то даже очень легко, не считая испуга. И что мне с того? Что с того, что я Неприкасаемая?

– Много чего, – уклончиво ответил домовой, – Неприкасаемая, потому что теперь тебе ни старые, ни новые боги не указ. Ты теперь сама расти будешь, а что из тебя вырастет, пока ещё не известно. Видишь, у тебя все линии с ладошки пропали. Теперь каждый твой шаг, который ты сделаешь в первые недели, поведёт тебя в ту или другую сторону. И какой она будет, пока не известно. Сила твоя будет нарастать с каждым днём, так что ты того… этого…поаккуратней, всё-таки в деревне люди живут. Постарайся не нервничать. Когда найдёшь с силой общий язык, можешь небо на землю опустить, или землю на небо поднять. Тебе всё будет подвластно. Только не забывай, что ты живёшь среди людей, и их жизнь будет зависеть от того, какой ты станешь.

– Так я что, богом стала, что ли? – обрадовалась Даша.

– Вот ещё, – фыркнул домовой, – на такое точно никто из богов не пойдет. Просто очень сильная ведьма… Очень, очень… Сильная.

– А что за метка? – поинтересовалась Даша, – чего ты на мне такого увидел?.

– А вот эта, – домовой показал пальцем на волосы девушки, – волос цвета луны.

– А что значит Неприкасаемая?

– Дашка, – вдруг рассердился домовой, – да ты заодно отупела, что ли? А то и значит, что ты не просто ведьма, ты сильная ведьма, тебе все по плечу, и никто тебе не указ. А мы, нечисть тебе в помощники дадены. Даже если обижать нас будешь, мы не имеем право тебе мстить и отпор давать, и даже при большой обиде помогать обязаны.

– Вы мне подчиняетесь, что ли? – обрадовалась девушка и уже начала потирать руки.

– Подчиняться не подчиняемся, но почет и уважение оказывать должны.

– Ну, и замечательно, – улыбнулась Даша, – а то я уж подумала… Тут мне леший кланяться начал, так я чуть с ума не сошла. А вот на счет того, что, таких как я, нет, ты ошибаешься. Есть и совсем недалеко от тебя. Таня тоже теперь с такой меткой, – девушка показала пальцем на волосы, – мы вместе туда ходили. Её в первый раз, ещё в детстве в Навь заманили, она тогда чудом спаслась… Как и я…

– Ой, беда, – схватился Додо за голову, – ой, несчастье, да как же так случилось? Такого не может быть. Неприкасаемая рождается одна, и другой не должно быть. Что же будет, что же будет? – заметался по комнате домовой, – конец света наступает.

– Не наступает. Сам же говорил, что такая ведьма появилась единожды, а значит, ничего гарантировать нельзя, – спокойно сказала Даша, – не будет войны, если никто не расскажет Татьяне, что она великая волшебница.

– До великих вам ещё далеко, – пробурчал домовой и исчез, но через пару минут возник обратно, – всё, казал Феофану, чтоб не болтал лишнего, но и ты не заносись, – погрозил пальцем Даше домовой.

– Не буду, клянусь, – Даша приложила ладонь к груди, – к тому же, я обещала маме, что ты за мной присмотришь.

– Хм, маме, – захихикал домовой.

– Чего? – возмутилась Даша.

– Нет, нет. Всё хорошо. Всё очень даже хорошо.

– Вообще-то не очень, – созналась Даша, – бабушка приедет не скоро, и теперь всё хозяйство на мне. Больные не приходят, слава богу, а вот куры жрут регулярно. Мешок с кормом очень быстро худеет. Ты не знаешь, где бабушка корм заказывала?

– Чего? – домовой выпучил глаза, – какой корм?

– Обычный, который куры едят.

– Не знаю, – прыснул от смеха Додо.

– Эх, жаль. Баба Нина знала. Ладно, тогда у Ани спрошу, наверняка через неё можно будет купить. Слушай, Додо, а ты не знаешь, что за тайна там такая у бабы Нины была, почему она дочь свою так ненавидит? Почему Анькина мать ненавидит и дочь, и мать свою? Что за дикая история?

– Знаю.

– Расскажи, а? А то мама уперлась и не хочет рассказывать.

– И не расскажет. И я не могу, не моя тайна.

– Додошенька, миленький, ну, расскажи, пожалуйста, – захныкала Даша, – ну, интересно же. Да, кроме того, мало ли что… Может от этого чья-то жизнь зависит.

– Не могу, Дарья велела молчать, под страхом смерти.

– Домовые бессмертны… А если я воспользуюсь своим положением, а?

– Так не честно, – в отчаянии воскликнул Додо.

– Честно, честно, – Даша закивала головой, – теперь я знаю, как тебя раскалывать. Теперь ты мне всё будешь рассказывать.

– Не надо меня раскалывать, – испугался Додо, – я себе целым ещё пригожусь.

Домовой жалобно посмотрел на девушку, тяжело вздохнул и, придвинув к себе конфеты и чашку чая начал рассказывать.

– Дело это давнее, и началось оно примерно лет двадцать пять назад. Тогда наша деревня была большой, молодёжи много было. Власть тогда в Россее поменялась и все как с ума посходили, начали выбирать себе всяких разных богов и поклоняться им. Старушки в церкву кинулись, как же, сам Президент разрешил, не прячась молиться, а молодёжь попёрла в сатанизм. Много его обличий было, но имя-то ему одно. Та молодёжь, что осталась в деревне, тяжело жила, много работала, и не до всякого баловства им было, а те, что в город уехали, поддались соблазнам и были потеряны уже навсегда. В то время как раз твоя мать, да Анькина школу закончили, вот и отправили их Нина да Дарья в город, в институтах обучаться. Твоя-то мать с рождения знала, что такое добро, и что такое зло, в доме у ведьмы не забалуешь. А вот Нинкина девица воспитана была плохо, она и тут-то, под присмотром матери, блукала по ночам, всё переживали за неё, как бы в подоле не принесла. Ну, в общем, учатся наши девицы год, другой. Мать твоя замуж выскочила, тебя родила, но учёбу не бросила, вытянула. А про Нинкину девку молчок. Все думают, вот же молодец какая, учится, старается, не развратил её город, не то, что некоторых. И тут, однажды ночью является наша красавица. Вся избитая, руки – ноги все в шрамах, в ухе серьга какая-то диковинная. Упала она у порога в беспамятстве, мать её еле до кровати дотащила и кинулась к Дарье за помощью. Та на помощь скорая, быстро прибежала, стала её осматривать и говорит Нинке-то, что, мол, беременная твоя красавица, так мало того, ребёнок этот предназначен в жертву каким-то сатанистам. Нинка в слёзы, на колени перед Дарьей бухнулась и стала умолять помочь единственному ребёнку. В общем, согласилась бабка твоя и послала соседку в церковь, грехи дочкины отмаливать. Нинка каждый день в церкву бегала, исхудала вся, а дочка-то поправилась, а из дома выходить совсем перестала. Выходила на двор только затемно, пряталась, значит, от дружков своих. Да разве от таких спрячешься? Анька уже на свет начала проситься, когда на дворе у Ники гость появился. Сам такой бледный как смерть, как будто солнца никогда не видал, а одежды все чёрные. Ворвался он в дом, оружием стал угрожать и требовал, чтобы ребёнок у него на глазах рожался. Хотел видеть, значит, что не будет подмены во время родов. Не знаю что там, да как, но дочка Нинкина в родильной горячке зарезала этого гостя. И всё это было на глазах у Дарьи и матери. Начали бабоньки думать, да гадать, что делать с телом-то, а тут Анютка появилась, Дарья только пуповину ей перерезала, а из мамаши демон полез. Хотел, значит, в ребёнка поселится. Тут значит шум, гам, заклятья разные в ход пошли, в общем, получилось так, что оказался этот демон в Нинкином теле заперт, как в тюрьме. Дарья так сделала, с согласия Нинкиного, конечно, иначе девочку было не спасти.

– А мужик? – спросила Даша, сидящая весь рассказ с раскрытым ртом.

– А что мужик, похоронили его по человечески, как родственника вашего, вон он на кладбище лежит, Иванов Иван Иванович.

– А что мать Анюткина?

– Ничего. Оклемалась после родов, да и смылась. Она, оказывается, ни дня не проучилась в институте, она даже туда и не поступила. Нинка деньги хорошие ей присылала, было на что погулять. Три года от неё ни слуху, ни духу не было. Мы уже думали, померла где, да закопали как собаку, а она опять объявилась. Остепенилась, вроде, человеком стала, замуж в соседней деревне вышла за прижимистого мужика, дом построила, хозяйство завела, а с матерью как с чужой общалась. Аньку к себе забрала, но как только тепло наступало, привозила её к Нинке и забирала только тогда, когда белые мухи летать начинали.

– И что, так и сидел все эти годы демон в бабе Нине?

– А как же, сидел, как миленький. Нинка-то кажный год на неделю в монастырь уходила, когда у неё глаза шибко краснеть начинали, да и Дарья ему спуску не давала. А потом случилось, что случилось.

– А что случилось-то? Лично я не поняла.

– Как это ты не поняла, а кто молнией демона приголубил?

– Я? – чуть ли не закричала Даша, – да я его в глаза не видела.

– Ну, видела – не видела, это вопрос семнадцатый, а факт остаётся фактом. Как только демон вырвался на свободу и полетел в сторону Таньки, ты его долбанула так, что от него даже дымка не осталася.

Девушка покосилась на домового:

– Ох, и горазд ты, брат, заливать. Ничего подобного я не видела и не делала.

– Не хочешь верить, и не верь, – обиделся домовой, – а я тебе чистую правду говорю. Мирошка это всё собственными глазами видел.

– Мирошка твой сказочник, – хотела сказать Даша домовому, но решила дело до драки не доводить, потому что ещё не знала, кто окажется победителем и миролюбиво спросила своего собеседника, – Додо, а что же теперь будет с Мирошкой?

– А ничего с ним не будет. Дом живой под хозяйским приглядом остаётся, чего ему жаловаться-то. А то, что они из бабкиного дома летник собрались делать, так это и вовсе неважно.

Даша посидела немного, молча, что-то в рассказе домового зацепило её за живое, ей казалось, что между тем, давним происшествием и делами нынешними есть какая-то связь, но какая, никак не могла понять. Она начала в голове прокручивать рассказ с самого начала, и как только дошло дело до мужика, она подпрыгнула. Точно, мужик!

– Додо, миленький, скажи, а того мужика, ну, которого похоронили, ты потом никогда не видел?

– А ты откуда знаешь? – спросил домовой, хитро поглядывая на девушку.

– Да уж больно он по описанию на нашего молчаливого гостя похож.

– А это он и есть. Надоел, хуже пареной репки. Ходит и ходит, ходит и ходит. Говорю ему, иди отсюдава, а он опять прётся.

– Так он же теперь людей предупреждает о грядущих неприятностях, разве ты не понял?

– Может быть да, а может быть нет, – хитро прищурившись, ответил он, – видать, мало ли какое наказание настигло его на том свете.

Мирный разговор, вдруг прервал какой-то грохот во дворе.

– Ой, чёй-то? – спросил домовой и в секунду исчез со стула.

Даша привстала со стула и попыталась вглядеться в темноту во дворе, но ничего видно не было, тогда она встала и пошла к двери. В это время, перед дверью появился домовой и перегородил дорогу.

– Не пущу, – заверещал он, – нечего тебе там делать.

– Что? – спросила Даша, – кто там?

– Там этот… с ружжом.

– Ты чего, что со мной случится, я же бессмертная. Мне это мужик на поляне сказал.

– Ты бессмертная до тех пор, пока тебя не убьют, – рявкнул домовой, – а ружжо для убийства самая подходящая вещь.

В курятнике всполошились куры.

– Чего он в курятник-то полез? – удивилась Даша.

– Да плевать ему на кур, – махнул рукой домовой, – он там пакостит, чтоб тебя из дома выманить. Что делать будем?

Даша выключила свет и замерла прислушиваясь. Незваный гость что-то пинал по двору.

– Ну, дурак же, конченый дурак, – подумала Даша, – разве так мстят?

Она подошла к окну в кухне, глаза уже привыкли к темноте, и девушка увидела, как старый знакомый вытаптывает грядку с морковью. Такого вандализма она стерпеть не смогла, и резко распахнув окно, махнула рукой, как царевна-Лебедь в мультике. Гостя приподняло и откинуло за забор. Там раздался громкий шлепок тела об утоптанную веками дорогу, хруст костей и стон.

– Поломала, – констатировал домовой.

– Есть маленько, – ответила ликующе девушка.

– Ну, ты это… Сильно-то не шали, чай, поди, живая душа.

– Он мою морковку топтал, – ответила с возмущением Даша.

Она, тихонько приоткрыв дверь, высунула голову в щель и огляделась. Никого не заметив рядом, Даша на цыпочках побежала к калитке. Открывать её не стала, а просто выглянула поверх забора. На дороге пытался встать на четвереньки ее старый знакомый, но девушке было не до него. Даша пыталась разглядеть, куда отлетело ружьё, но никак не могла найти его.

– Ты ружьё видишь? – шепотом спросила девушка домового, который следовал за ней по пятам.

– Да вон же, за пояс заткнуто, – ответил Додо, показывая на маленький предмет, чернеющий на фоне белой рубашки.

– Тьфу, балда, это пистолет, а не ружьё.

Даша протянула руку и мысленно представила, как этот кусок металла притягивается к руке и он, без всякого сопротивления выскользнул из-под ремня и полетел прямо в руки девушки.

– Во, видал, что могу, – с восторгом сказала Даша, тыча пистолетом домовому в лицо.

– Молодец, – ответил Додо, аккуратно отводя оружие от лица, – только не шали понапрасну, не шали.

Девушка сунула в карман пистолет и скомандовала домовому:

– А ну, тащи веревку.

Додо заметался по двору и вернулся с пустыми руками:

– Нету.

– Чего нету?

– Веревки у нас в дому нету, только бельевая.

– Тащи бельевую.

– Не могу.

– Почему? – Даша уже начала раздражаться.

– Так, сейчас мы его свяжем, а он грязный и в крови весь, веревку измажет, а на чем тогда белье сушить?

– О, Господи! Додо, тащи, я тебе потом новую куплю, даже две.

– Ну, это совсем другое дело, – оживился он и начал шустро снимать веревку со столбов.

Даша, не спуская глаз с гостя, протянула руку к Додо. Но вместо чего-то мягкого и теплого, в её руку вложили что-то холодное и железное.

– Что это? – зашептала гневно Даша, когда увидела в руках не веревку, а сковородку, – ты что, с ума сошел? – девушка разжала ладонь и та с глухим звуком упала на землю.

– Ты ему по башке приложи, связывать легче будет, – посоветовал домовой, вновь поднимая сковороду и подавая Даше.

– С кем я живу, – возмутилась девушка, – со сковородочным маньяком. Чуть что, так сразу железякой по башке. Что за манеры? Кто тебя этому учил? – но, как только гость зашевелился, тут же махнув рукой, согласилась, – ладно, давай.

Даша, на всякий случай, не стала подходить к визитеру близко, и запустила из-за забора орудие возмездия. То попало точно туда, куда и нужно было, и ночной гость шлёпнулся на землю без чувств.

– Есть, – возликовал Додо, – так тебе, вредитель. Даша, а ну, давай его вязать.

Девушка вышла со двора и начала ловко связывать мужчину. Домовой за пределы двора выходить не стал, но стоя у калитки помогал советами как лучше это сделать. Связав гостя, девушка попыталась оттащить его к забору, хоть и была у них глухая деревня, но мало ли кому захочется проехаться по дороге. Греха брать на душу не хотелось, но мужик настолько был тяжелым, что она даже приподнять его не смогла. Тогда Даша передвинула его при помощи своей силы. Как и ожидалось, силу она рассчитать не смогла, и мужчина шмякнулся об забор так, что тот зашатался.

– Ого, вот это дурь, – подумала девушка, – надо с этим как-то поаккуратней работать, пока никому шею не сломала.

– Даш, – кто-то сзади коснулся плеча девушки, она взвизгнула от неожиданности и обернулась.

Рядом стояла Таня и рассматривала ночного гостя:

– Даш, это кто? Ты за что его так?

– Эта сволочь мне сейчас всю морковку потоптала, – чуть не плача ответила девушка, – а вообще он на стенде висит.

– Каком ещё стенде? – не поняла Таня.

– «Их разыскивает милиция».

– Какая милиция, Даш, у нас полиция.

– Да знаю я. Ты что, старые фильмы не смотришь? Раньше такие стенды по городу висели, и вверху было написано «Их разыскивает милиция», а под надписью висели бандитские рожи с кратким описанием их примет. Так вот, этот разыскивается полицией. Подожди, – Даша вдруг поняла, что Таня опять лезет не в своё дело, и вообще, сейчас она должна находиться дома и видеть десятый сон, – а ты что тут делаешь? Ты почему не спишь?

– Да сколько же можно спать, – возмутилась Таня, – я уже выспалась, к тому же почувствовала, что тебе моя помощь нужна.

– Чегооо? – сначала возмутилась Даша, но потом поняла, что действительно помощь девушки ей сейчас не помешает, – хотя, да. Нужна. Возьми мой телефон, сходи к себе домой и позвони Пашке. Скажешь следующее: «Ваш беглец, что у меня ночь отсиживался, вернулся. И не один, а с пистолетом». Ну, ещё распиши в красках как нам тут бедным сироткам страшно с этим вооруженным маньяком, а то Пашу нашего ещё неделю будем ждать, а я спать хочу до смерти.

– Даша, да ты что, я никуда не пойду. Я не оставлю тебя с ним один на один, он же тебя застрелит.

Даша, показала пистолет в кармане своих брюк.

– Спокуха Таня, я Дубровский. Дергай, давай быстрее, очень уж спать хочется.

В этот раз Пашку ждать долго не пришлось. Он прилетел на своём УАЗике, и резко тормозя у калитки Даши, выпрыгнул, чуть ли не на ходу из машины, размахивая пистолетом. Даша только и успела подумать, что её прагматичность и на этот раз не подвела, иначе бы сейчас соскребали визитёра с асфальта.

– Где он? – зашептал Пашка на ухо Даше, держа пистолет в вытянутых руках как в фильмах про ментов.

– Да вот, лежит связанный, – девушка показала пальцем на сидящего у забора и связанного мужчину, – ты пистолетиком-то не маши, не в фильме снимаешься.

– Ну, вот, – Пашка разочарованно опустил оружие, – в первый раз думал, подфартило, а тут такой конфуз. Местное население уже обезвредило преступника. Кто это его так?

– Да я. Сковородкой, – хитро сощурившись, сказала Даша, – ты это… давай, развязывай его и в наручники заковывай. И говори всем, что это ты задержал, а мы подтвердим. Скажешь, в засаде сутки сидел, бился при задержании как лев, можешь даже придумать какую-нибудь интересную историю, я не против. Этим и объяснишь его травмы. Кстати, вот, возьми пистолетик-то, у меня в кармане.

– Почему я?

– А кто, я что ли? У нас в данный момент полицейский всего один, и это ты. Так что давай, принимай.

– А протокол?

– Какой протокол? Не, не, не… Ничего не знаю, моя хата с краю. Вы меня, начальник, в свои дела не втягивайте. Я вам сообщила, вы задержали. Он сопротивлялся, вот и получил по кумполу. От вас, между прочим, получил. А может, уже таким и пришел, кто его знает. Короче, это дело твоей фантазии. А я пошла спать. Я уже вторые сутки не сплю, голова болит. А если действительно протокол нужен, завтра с утра милости просим, а сейчас спокойной ночи.

Даша демонстративно зашла во двор и закрыла калитку. Спать действительно очень хотелось. Подойдя к дому, она увидела Таню.

– О, а ты как тут?

– Обыкновенно, как все нормальные люди. Аня же калитку открыла, когда баба Нина умирала, так что опять можно ходить по огородам.

– Да уже нужды в этом нет. Вроде уже со всеми опасностями разобрались.

– Даш, а ты почему от славы отказалась?

– А зачем она мне нужна? Тем более в свете последних событий. Как можно объяснить его травмы, если не рассказывать правду? Никак! Ну, или рассказать и оказаться в дурке, – Даша поёжилась, – а меня такая перспектива совсем не радует. И ты, кстати, учись и запоминай, пока советы раздаю бесплатные. Всё, иди Танюха домой, я спать хочу так, что прямо здесь и сейчас упаду и засну…

Даша еле доползла до кровати и упала совсем без сил. Она почему-то думала, что ей будут сниться кошмары и ночь будет бурная, из-за последних событий, но она оказалась неправа. Девушка сразу погрузилась в сон. Мягкий, ровный и без сновидений…

А следующее утро началось почти в обед. Куры уже были накормлены и гуляли в пустом соседском дворе, что-то глобальное начинать уже было поздно. Поэтому Даша решила устроить себе законный выходной, просто вышла на улицу, села на лавочку возле дома и закрыла глаза.

– Кхе, можно войти? – услышала она знакомый голос и приоткрыла один глаз.

Конечно же, это был Пашка.

– Заходи. Чего приехал, протокол писать?

– Ага, – мужчина ослепительно улыбался, – мне сегодня кровь из носу его подшить нужно.

– Давай, садись, рассказывай чего ты там наваял?

– Да я особо расписывать не стал, написал, что тип этот хулиганил у тебя во дворе, ты меня вызвала. Я его пытался задержать, он оказал сопротивление… Слушай, Даш, ну нельзя сковородкой сломать три ребра, вот ты меня хоть убей, я в это не поверю. Он такую хрень рассказывает… Нет, я конечно понимаю, что у тебя бабка ведьма, но не до такой же степени…

– Не бабка, а бабушка, не ведьма, а знахарка, как говорится почувствуй разницу. А на счёт рёбер правильно делаешь, что не веришь. Никто ему тут ребра не ломал, пусть не прибедняется. Я всего лишь сковородкой издалека в него запустила и чётко по башке попала, всё. Это он, скотина такая, дурачка изображает, наверное, хочет от тюрьмы откосить.

– Да фиг с ним, пусть что хочет говорит, ему никто не поверит, эксперт сказал, что это он скорее всего под машину попал. Видать, опять полз к тебе за лечением. Ой, а кто тебе так морковку испоганил?

– Да вот он и потоптал, за что его сковородка и догнала.

– Ладно, так и запишем…

Через час, когда участковый уехал, к девушке пришла Таня. Она, молча села радом с Дашей и закрыла глаза.

– Ты ночью-то спала? – спросила Даша, даже не открывая глаз.

– Угу, – ответила Таня, – домой пришла, и чего-то так спать захотелось, что увалилась и до самого утра спокойно проспала. Представляешь, я думала, что после таких событий люди шизиками становятся, в истериках бьются, бессонницей страдают, ан нет. Просто пришла, спать легла и проспала как младенец до самого утра.

Таня посидела несколько минут спокойно, но потом стала ёрзать. Даша лениво открыла один глаз и спросила:

– Ну, что ещё? Что там у тебя случилось?

– А я вот что умею, – вдруг совсем как маленький ребёнок восторженно заявила Таня. Она подскочила с лавочки, подошла к увядающей грядке с морковью и подержала руку над одним из кустиков. Сначала ничего не произошло, и Даша уже хотела пошутить по этому поводу, как вдруг кустик начал набирать цвет и поднимать свою сломанную ботву с земли. Через минуту, пред Дашей уже стояло совершенно здоровое растение.

– Ух ты, здорово, – закричала девушка, – давай ещё.

Таня переместила руку немного в сторону и вылечила ещё пару морковок.

– А всю грядку спасти сможешь? – спросила Даша у подруги.

– Могу, только на это времени много уходит.

– Тань, пожалуйста, верни мне морковку, а? – жалобно попросила Даша, – а то я на эту грядку смотреть не могу.

Ещё через час девушки снова сидели на лавочке и делились впечатлениями. Таня рассказывала, что она чувствовала, когда оживляла морковку, а Даша, о ночном приключении. Они уже стали понимать, что дар у каждой из них совсем не похож, на дар подруги, и они здорово дополняют друг друга. А ещё они поняли, почему за Дашей охотился Чернобог, а за Таней Морена. Таня была защитником, а Даша была ближе к воину.

– Даш, ты не обиделась, что я твой дар забрала? – заискивающе спросила Таня.

– С чего ты взяла, что это был мой дар? У меня свой, у тебя свой.

– Ну, у тебя же бабушка знахарка, а лечу теперь я. На людях ещё, правда, не пробовала, но чью-то израненную котейку сегодня с утра вылечила.

– А с чего ты взяла, что я этого не смогу делать? Я-то вообще ещё ничего не пробовала, только сковородки запускать. Это у меня, понимаешь ли, фишка такая, чуть что, за сковородку хватаюсь, а так, я добрая и пушистая. Ты просто очень торопишься, хватаешься за всё подряд, наскоком, а я никуда не тороплюсь, и думаю начать с самого элементарного, а потом продолжу по нарастающей. У меня ещё вся жизнь впереди, и лечить научусь, и калечить…

– Хорошо бы, – уныло произнесла Таня, – чтобы и у тебя дар проявился, а то мне как-то неудобно.

– Тань, он у меня проявился, чего ты переживаешь? Ничего моего ты не забрала и забрать не могла. Ты на эту поляну попала только из-за того, что он у тебя уже был, и думаю, старые боги ни за что не отказались бы и от твоего дара. Мне кажется, что если бы даже я не погибла и как-то дала им отпор, они от тебя всё равно бы не отстали. Они наш дар уже поделили между собой, понимаешь? Мы им обе были нужны. Так что это даже очень хорошо, что так получилось. Что ты не одна там была, да и я тоже…

– Как ты думаешь, они от нас отстали?

– Думаю, что да, уж больно странная у них реакция была.

– Вот и я так думаю, – кивнула Таня, – знаешь, что я подумала, они от нас отстали, потому что мы испортили дар. Ну, не в прямом смысле этого слова, а в другом… Ой, запуталась я…

– Так ты остановись, подумай, а потом скажи, не волнуйся, – ласково произнесла Даша, так всегда говорила её мама, когда Даша пыталась сказать много и сразу.

– В общем, я хотела сказать, – продолжила Таня после небольшой паузы, – что дар мы наш освятили святой водой. Не зря же я тогда подумала о крещении.

– Все может быть… Да, нет… Ты совершенно права, это мы, по их мнению, осквернили дар, и теперь он им такой не нужен.

– Вот и замечательно, зато нам в хозяйстве пригодится, – подмигнула Таня.

– На счёт хозяйства… Это ты курей выпустила?

– Ага, я к тебе рано утром приходила, когда кошку вылечила, смотрю, всё закрыто, значит, ты ещё спишь, ну и покормила, да выпустила, чтоб ты подольше поспала. А то, я уже два раза спала, а ты один.

– И где ты кошку умудрилась найти?

– Да в огороде у себя, когда грядку начала перекапывать.

– Тань, ну ты совсем что ли? – возмутилась Даша, – какие грядки? Ты же беременна.

– Беременность это не болезнь, так мне доктор сказала, а ещё она мне сказала, что мне можно заниматься тем, чем я занималась до беременности, вот я и занимаюсь.

– Ага, ты же в городе жила до этого, Тань, какие грядки?

– Нет, ну не надо же воспринимать всё так буквально, я про то, что я вкалывала как лошадь. А сейчас я только и делаю, что болтаюсь по деревне, скорее бы твоя бабушка приехала. Я бы уже делом занялась.

– Тань, вот же я дура, – хлопнула себя по лбу девушка, – я же совсем забыла про тебя. Бабушка не приедет, вернее, приедет, но фиг знает когда.

– Ну, значит нужно ехать за техникой в город, – подытожила Таня.

– А вот фигушки, это только одно значит, что я сама всем распоряжусь. А ну, айда за духовкой.

Даша решительно встала и направилась в сарай.

– Даш, а может не надо – испуганно сказала Таня, – а может, ну, его нафиг? Я лучше съезжу и все сама куплю.

Но Даша была настроена решительно, в её руках уже звенели ключи, и она открывала замок.

– Так, что нам с тобой надо, – Даша стояла на пороге сарая и осматривала бабушкины запасы, – вон плита, сколько места занимает, тебе подойдёт? – Таня быстро закивала головой, – забирай. Духовку мы вот эту присматривали, тоже бери. Тааак, что ещё, телевизор, бери вот этот, плоский, они ловят лучше.

– Ой, что ты Даша, так нельзя, – отчаянно замахала руками Таня, – у меня же есть старенький, мне хватит.

– Ничего не хватит, маленький на кухню поставишь, на холодильник, а большой в зале, бери, бери.

– Ой, Даш, – покачала головой подруга, – чего ты разошлась? Вот вернётся бабушка, достанется тебе.

– Не достанется, – расхрабрилась Даша, – ибо имею право. Нечего меня тут на полгода бросать, когда я особенно в ней нуждаюсь. О, вот ещё обогреватель может пригодиться. И вообще, эти вещи ей особо и не нужны. Это её больные, которых она лечит, привозят, денег-то за лечение брать нельзя, вот они и изгаляются, кто во что горазд.

Девушки с большим трудом отнесли все к калитке и сели на лавочку передохнуть.

– О, там ещё «Малютка» стояла, – вдруг вспомнила Даша, – надо будет тебе её тоже отнести.

– Зачем? – спросила Таня, – мне же почти новая стиралка досталась.

– Пеленки стирать. Я недавно от кого-то слышала, что стирать пеленки нужно отдельно и ни в коем случае не в общей машинке. А, ещё и мылом хозяйственным.

– Даш, ты как с луны свалилась, – хихикнула Таня, – какое в наше время хозяйственное мыло, его сейчас и найти проблема. В наше время выпускают кучу стиральных порошков для детских вещей, а ещё лучше гелей, а машинку после своих вещей помыть нужно, вот и всё. Да и вообще, в нашем положении, лучше памперсами пользоваться. Воды не натаскаешься.

– Ууу, да ты у нас девушка, оказывается, продуманная, – засмеялась Даша.

– Конечно. Не была бы продуманной, сейчас бы сидела с голой задницей. Ты мне лучше скажи, как мы это всё потащим, тяжело же. Может тележку какую взять или ещё что?

– Тележку это хорошо, но, насколько я помню, такая есть только у деда Матвея, а к нему идти не хочется, может, на велосипед?

– Велосипед у нас один на двоих, случись что, бегом бегать придётся. И к нему крепить неудобно, он же женский, без перекладины, – возразила Таня, – нужно что-то другое придумать.

– А может попробовать телекинез? – Даша вдруг вспомнила, как переместила тело бандита со двора на дорогу, – только нужно сначала попробовать на чём-то небьющемся.

Небьющийся предмет нашелся почти сразу в кладовке, это была шестнадцатикилограммовая гиря, которой бабушка придавливала капусту, когда солила её. Еле переставляя ноги, Даша несла эту железяку, держа ее впереди себя двумя руками. Когда девушка, кряхтя, вышла из дома, Таня засмеялась и спросила:

– Даш, чего ты несёшь-то её?

– Так мы же, – начала Даша, – а… Точно, – она плюхнула гирю на землю, – щас.

Девушка встала в театральную позу волшебника и, вытянув руки вперёд, уставилась на гирю, пытаясь поднять её своим взглядом. Гиря не шелохнулась.

– Хм, – произнесла задумчиво Даша, обошла её вокруг и снова уставилась на неё.

Гиря стояла как вкопанная и всем своим видом показывала, что она никуда не пойдёт. Даша стала помогать руками, представляя, как она поднимает эту гирю вверх, но ничего не получалось.

– М-да, – загадочно произнесла Даша и уселась на лавочку в позе роденовского мыслителя.

Она сидела и вспоминала те ощущения, которые она испытывала, когда кинула ночного гостя через забор, но вспомнить могла только истоптанную грядку моркови и гнев.

– Тьфу ты, морковь тут ну совсем уж не в тему. А гневом делу не поможешь, нужно найти что-то, что может заменить его…

Даша сидела на лавочке и не замечала ничего вокруг себя, а Таня, немного посидев рядом, тихонько встала, и начала переносить технику к себе домой. Сначала она отнесла обогреватель, он был совершенно невесомым, затем потихоньку перетащила волоком телевизор, поглядывая, чтобы не испортить в пути коробку, потом нашла в сарае старое покрывало и потихоньку на нём перетащила духовку. Даша же всё это время размышляя о великом, пришла к выводу, что ничего у неё не получится, вскочила с лавочки и с криком:

– Да пошла она нафиг, – махнула рукой.

Гиря взвилась в небо, пролетела над головой возвращающейся Тани и упала где-то в кустах, за дорогой. Таня ойкнула, а Даша застыла в немом испуге. Через несколько секунд способность соображать вернулась к девушке, она окинула двор и спросила:

– Не поняла, а где всё?

Таня покраснела и тихо ответила:

– Да я потихоньку сама перенесла. Но, ты не подумай, я волоком тащила, – и как бы оправдываясь, рассказала, – ты застыла как статуя, я сидела, сидела, звала тебя, звала, а ты не откликаешься. Ну я и подумала, что это может быть надолго. Вот. И потихоньку стала носить.

– Ты чего, совсем в мой дар не веришь? – обиделась Даша.

– Да нет. Как раз наоборот, слишком верю, и как показали последние события, я в тебе не ошиблась.

Даша посмотрела на подругу и прыснула со смеху, Таня попыталась сдержаться, но не смогла и тоже расхохоталась. Отсмеявшись, Даша спросила:

– Ну, чего, как будем плиту тащить, по-твоему или меня подождём?

– Ты знаешь, я бы лучше тебя подождала, – призналась честно Таня, – мне кажется, плиту нам не утащить.

Даша с готовностью встала и, подойдя к калитке, окинула взглядом окрестность. Где-то здесь, за дорогой, валялась тренировочная гиря. Девушка представила, где она примерно лежит, и поманила пальчиком, мысленно позвав её. Гиря выскочила из кустов и начала быстро приближаться к девушке.

– Спокойно, – скомандовала Даша, – и медленно.

Гиря снизила скорость и аккуратно приземлилась у Дашиных ног. Ровно там, где ей приказала это сделать девушка.

– Вооо, процесс пошел, – Даша радостно потирала руки, – а ну, ещё разок.

Гиря летала по приказу девушки без устали. Она взмывала вверх, и её почти не выло видно, затем медленно опускалась вниз, делала резкий рывок налево, а потом плавно, совершая облёт вокруг Даши, уходила направо. Наигравшись, девушка приказала гире лететь на своё место и та послушно двинулась в кладовку.

– Вот оказывается, как выглядит заклинание «По щучьему велению, по моему хотению» на самом деле, – вдруг сделала вывод Таня, неожиданно даже для самой себя.

Даша только мысленно посмеялась над детской непосредственностью подруги.

Плиту несли аккуратно, соблюдая все виды конспирации, изображая на лицах напряжение и тяжесть положения, чтобы дед Матвей не заподозрил чего-нибудь нехорошего. Дойдя до дома Тани, девушки плюхнулись на крыльцо отдохнуть. Оказалось, изображать усталость тоже дело нелёгкое и утомительное. Немного отдохнув и отсмеявшись, девушки придумали трюк со старым и уже рваным, после переноса техники, покрывалом. Таня, развернув его, стояла с умным видом, изображая задумчивость, закрывала обзор со двора деда Матвея, а Даша в это время легким жестом перемещала все коробки в дом. Дед Матвей, как и предполагалось, тут же появился у забора.

– А чего это вы тут делаете, – спросил он строго у Тани, – чего затеваете, а?

– Да вот, – ответила девушка, как будто заранее ожидая вопроса, – смотрю на покрывало и думаю, можно его починить или нет.

– Чего тут думать, – изумился дед, – тут же от покрывала одна дырка осталась, как же ты его штопать собралась?

– Да? – растерянно спросила Таня, и тут же решительно добавила, – ну, ладно, тогда выброшу.

– Э, да зачем же выбрасывать ещё хорошую вещь? – возмутился сосед.

– Да вы же сами сказали, что от него одна дырка осталась, вас не понять.

– Ну, где-то, конечно это одна дырка, а где-то и полезная вещь. Им ещё можно малину накрывать.

– Так у меня же нет малины, – изумилась Таня.

– Ну, так будет, как же оно без малины-то?

Возможно дед бы ещё что-нибудь сказал и посоветовал, но из-за покрывала вынырнула Даша, и сурово взглянув на соседа, сказала Тане:

– Ты долго ещё будешь лясы точить? У нас дела остановились, а она тут дырку от бублика обсуждает.

Дед сразу как-то сник и поплёлся в кузницу, а Таня, поднимаясь на крыльцо, стала упрекать Дашу:

– Даш, ну разве можно так со стариком? Он ведь теперь совсем один остался, ему просто хотелось поговорить. Он из этого дырявого покрывала целую теорию нужности вывел, лишь бы с ним немножко поболтали.

– Старух в деревне очень много, но с ними он почему-то не разговаривает, ты не знаешь почему? А я тебе скажу, потому что уже со всеми в деревне разругался. Наверное, уже с каждого двора какую-нибудь мелочь, да утащил. Он, наверное, и из города-то сбежал, потому что всех обчистил или со всеми переругался. Да ты забыла что ли, как он тебя совсем недавно из дома голодную и холодную выбросил?

– А мне его жалко, – вздохнула Таня, – убогий он какой-то, неприкаянный. Может он и тащит всё у людей, чтобы люди к нему приходили и хоть как-то с ним разговаривали.

Даша открыла, было, рот, чтобы отругать подругу за никчёмную жалость и остановилась.

– А ведь это хорошо, что она так на всё реагирует, в ней же абсолютно нет никакого зла, – подумала Даша, и сказала вслух, – возможно, ты и права. Всё верно, не нужно злобу копить, надо над дедом шефство взять, глядишь, и он сам станет намного лучше.

Зайдя в дом, Даша начала распаковывать коробку с телевизором, Таня же сразу кинулась на кухню. Через некоторое время оттуда послышался голос подруги:

– Даш, а нафига мне две духовки?

Даша бросила своё занятие и заглянула к Тане. Та стояла и смеялась, показывая на плиту и на духовой шкаф, стоящий отдельно. Даша почесала затылок и ответила:

– Эээ. Ничего, пригодится. Духовка вон, видишь, какая крутая, сама же сказала, идеально подходит для выпечки, а эта, – Даша показала на плиту, – только и подходит, что для рыбы и мяса, вот и пусть там только это и будет.

– Чтобы туда положить рыбу или мясо их нужно поймать или вырастить. А пока у меня таких перспектив нет. И ещё возник один вопрос. Как мне эту красоту подключить? У духовки хоть вилка нормальная, а у плиты вообще вот что.

Таня подняла с пола шнур и показала подруге странную вилку с тремя тонкими металлическими пластинами.

– И куда мне теперь её втыкивать?

– Как так? – удивилась Даша, рассматривая непонятную вилку, – разве так бывает?

– Ну, выходит, бывает, раз в руках держишь.

Девушки постояли над плитой, почесали затылки и… ничего не придумали.

– Может её обратно отнести? – предложила Даша, – чтоб не мешала.

– Если только ночью, сейчас на повторение подвига я не готова, да и вообще, пусть стоит. Она красивая, я на неё поставлю старую плитку и буду представлять, что варю на крутой.

– Не, ну так дело не пойдёт, – решила Даша, – полная ерунда получается, надо как-то определяться. Давай к Аньке сходим, они же только переехали, может, подскажут что, мужик все-таки в доме есть, может он знает что делать, не то, что мы, бестолковые.

– Давай спечем хлеба домашнего, и ужин приготовим, и придем к ним со всем готовым, тогда у них не будет повода нам отказать, – предложила Таня.

– А давай, – согласилась Даша, – только лучше пошли ко мне, а то я твоим розеткам, что-то не очень доверяю.

Вечером, когда семья Ани вернулась домой, девушки торжественно зашли в дом со свежим хлебом, вареной картошкой, перьями зелёного лука и огурцами.

– Девчонки, вы чего? – удивилась Аня, – что случилось?

– Спокуха, ничего не случилось, дело есть. К Саньку… – хитро посмотрела Даша на подругу.

– О, – в дом зашел Саша, вытираясь полотенцем, – как раз после баньки горячий ужин, сюда бы ещё бутылочку с селедочкой и был бы праздничный стол.

– Извини, Санек, про бутылку не подумали, – честно призналась Даша, – да и взять нам её не откуда.

Бутылочка нашлась у Ани, правда не водки, а вина, но и она неплохо помогла склеить разговор.

– У нас проблема тут образовалась, – начала Даша после первого стаканчика, – мы притащили плиту на кухню, а у неё вилка какая-то странная, что делать не знаем.

– Ну, это не странная вилка, а трёхфазная. У многих плит такая вилка, под неё нужно особенную розетку ставить. В городе практически все такие плиты покупают, а у нас ещё и проводку надо смотреть, потянет ли. Электрик нужен.

– Саш, так позови кого-нибудь из твоих друзей, у вас же целая бригада электриков, они подкалымят, а девчонкам польза, – предложила Аня.

– Я заплачу, у меня деньги есть, вы не переживайте, – поддакнула Таня.

– Только Колю не зови, а то опять опозоримся, – вставила Аня.

– Ань, ну чего ты, – засмущался Санёк, – ну ладно тебе.

– И чем тебе этот Коля не угодил? – поинтересовалась Даша.

– Ой, это отдельная история. Не, ты не подумай, мужик он хороший, рукастый, только у него по жизни лозунг «Ни дня без приключений». За что ни возьмётся, всё у него не слава богу, то током его ударит, то башкой о косяк так стукнется, что скорую приходится вызывать.

– Да ладно тебе, чего ты взялась, – пробурчал Санёк, – ну, бывает. Что же ему теперь совсем не работать, эдак с голоду мужик помрёт.

– Не, мы против него ничего не имеем, – поспешила успокоить Санька Даша, – пусть работает на здоровье, только от нас подальше, пожалуйста. А то он тут как нахимичит… Мы же тут одни, девочки, да старички, пока дождёмся тебя с работы, всё сгорит нахрен, а оно нам надо?

– Так-то да, – согласился Санёк, – тут я согласен, у нас и без него есть, кому приехать, не переживайте. Что там вам нужно сделать, розетку и всё?

– Саш, в том доме давно никто не жил, ей бы проводку, розетки проверить вообще по всему дому. Чтоб я была спокойна. Танюшка собирается пирожные печь, так что нам нужна нормальная производственная атмосфера.

– А, так вот кто у нас кондитер, а я-то думал, про кого мне Аня все уши прожужжала.

– Саш, ну ты чего? Тут, в деревне, всего две девчонки молодых и есть, Дашка всю жизнь безрукая была, уж можно было догадаться, что только Таня остаётся, – ткнула мужа локтём в бок Аня.

– Ты это… – угрожающе сказала Даша, – на счёт безрукой-то не погорячилась, нет? Руки я уже давно отрастила.

– Да не обижайся ты, я же так, для образа, – начала оправдываться подруга.

– А я вот тебя сейчас для образа прокляну – Даша сурово посмотрела на Аню.

Сашок вздрогнул и побелел, Таня внимательно посмотрела на Дашу, и только сама виновница поняла, в чем дело, и расхохоталась.

– Да ну, вас девки, – разозлился Сашка и встал из-за стола, – беситесь с жиру. Замуж вам пора.

– Не, не, не. Спасибо, не надо. Одна вон уже сходила, теперь электрика ищем. Нет уж, спасибо, мы не голодные…

После этого разговор уже не клеился, девушки решили не надоедать хозяевам, в конце концов, свои проблемы они решили, а у хозяев и своих забот хватало. Они попрощались у Аниных ворот и разошлись в разные стороны.

Даша уже собиралась спать, когда в дверь постучали. Девушка от неожиданности замерла с одеялом в руках. Посередине комнаты появился домовой и начал шумно втягивать носом воздух, Даше это очень напомнило собаку.

– Кто там пришел? – спросила она.

– Пашка, паразит, – выругался Додо, и заворчал, – что за человек, ни днем, ни ночью от него покоя нет. Чего человеку не спится?

Даша накинула халатик и открыла дверь, перед ней и вправду стоял Пашка и улыбался:

– Привет, – бодро сказал он, так бодро, что Даша сразу поняла, что у человека неприятности, но вида подавать не стала и в свойственной только ей манере ответила на приветствие:

– Привет! Паш, тебе никто не говорил, что когда калитка закрыта, это значит, гостей не ждут и им не рады?

Пашка тяжело вздохнул, и тут Даша почувствовала, что за полу халата кто-то дёргает. Она посмотрела вниз и увидела, как домовой показывает знаками, чтобы Даша приглашала гостя в дом.

– Ну надо же, – подумала она, – не прошло и ста лет, как домовой разрешил Пашке в дом войти. Точно что-то случилось.

Девушка, молча, отошла в сторону, жестом приглашая войти. Пашка шагнул за порог, огляделся и хмыкнул.

– Паш, у тебя всё нормально? – встревожилась Даша, потому что она прекрасно знала друга детства и знала, что если бы всё было хорошо, то он не промолчал и брякнул что-нибудь, чтобы зацепить её.

А гость огляделся, разулся и, пройдя прямиком в зал, уселся в кресло.

– Ну, что у тебя случилось? – спросила девушка и тут же поняла, что всё плохо.

От Пашки ушла жена.

– Ох, ёёё, – подумала Даша, потому что она увидела больше, чем хотела бы.

Жена ушла не просто так, а с хлопаньем дверей, истерикой, скандалом и дракой на всю общагу, а под конец ещё и обнаружилось, что она наставила мужу рога, причём не однократно. Даша не знала, как в таких случаях утешают, она просто села в кресло напротив и спросила:

– Паш, так что случилось-то?

– Я дом купил в вашей деревне. Хороший, добротный, возле бабы Маши. Представляешь, как повезло, – уныло говорил он, – я заплатил меньше, чем вся обстановка внутри стоит.

– А жена тебя не поняла, – добавила Даша, Пашка покачал головой, – устроила скандал и укатила к маме.

– К любовнику она укатила, а не к маме, – хмыкнул Пашка.

– Ну, и чего ты нос повесил? Тебе же несказанно повезло. Представляешь, что бы было, если бы вся эта ерунда обнаружилась намного позже? А если бы дети были? Развод, раздел, делёж детей, это же кошмар.

– Может и так, просто больно очень… Я как белка безумная ношусь по деревням, а она за моей спиной…

– Паш, не ты первый, не ты последний. Не горюй. Всё у тебя наладится.

– Хорошо бы. Даш, можно я у тебя переночую?

От неожиданности у девушки открылся рот, но она не успела ничего сказать, потому что Пашка добавил:

– Не, ты меня неправильно поняла, я в летник прошусь, на диванчик. Мне обязательно туда нужно.

Если бы у Даши не отпала челюсть раньше, то сейчас она отпала бы непременно, вот уж удивил, так удивил.

– Паш, а зачем тебе туда? – спросила девушка, пытаясь понять, в чём дело.

– Да, – махнул рукой мужчина, – это у меня ещё с детства. Я однажды ногу сломал, а баба Дарья меня лечила. Я лежал на том диванчике и мне было так хорошо… С тех пор, когда мне было плохо, я пробирался тайком в летник и лежал на диванчике, и ты не поверишь, все печали уходили прочь и беды казались такими маленькими, такими незначительными.

– А что бабушка?

– Я думаю, она и не знала, что я там ночую.

– Ага, как же, не знала, – хмыкнула девушка, – от бабушки ничего нельзя скрыть, она у меня ясновидящая. Так, короче, иди умывайся. Яичницу будешь?

– Буду, – с готовностью ответил гость.

– Вот какой послушный мальчик, – улыбнулась Даша, – ты умывайся, я жарю яичницу и стелю постель, и спать. Устала, как собака. Что-то больно много вокруг меня суеты в последнее время.

Накормив и отправив гостя в летник, Даша позвала домового и спросила:

– Ну, и как тебе нравится эта ситуация?

– Совсем не нравится, а куда деваться?

– Подожди, я про то, что он успокаивается в нашем летнике.

– Ну, и я про это…Почти, – хитро ответил домовой.

– У нас там что, диван волшебный или место намоленное?

– Ну, что-то типа того, – ответил Додо.

– Ты, будь любезен, не юли. Я же должна знать, в чём тут дело, – настаивала девушка.

– Да, собственно ни в чём. Объяснять долго, но если кратко, в двух словах, то это как место где стоит церковь. Чем больше ты в этом месте делаешь добра, тем больше оно накапливается. И некоторым, вон, как Пашке, просто помогает тем, что оно есть.

– Тьфу, ты мне раньше не мог сказать? Я же этого бандюгана в такое хорошее место отправила. А он ещё там и пакостил. Надеюсь, он там атмосферу не испортил, а то Пашке ничего хорошего не достанется.

– Бандюган твой там ничего и не мог испортить, потому, как ты для него там доброе дело сделала, а он сам по себе значения не имеет.

– О как, – удивилась Даша, – слушай, а если я там спать буду, что мне за это будет?

– Подзатыльник от домового, – вдруг рассердился Додо, – я тебе серьёзные вещи рассказываю, а ты всё шуточки, да прибауточки.

– Ну, извини, родилась я такой. И меняться не собираюсь. Быть всё время серьезной это очень плохо, иногда даже к самым серьёзным вещам нужно относиться с юмором, иначе не выживешь.

– Тьфу ты, – плюнул Додо и исчез.

– Вот и поговорили, – ответила Даша в пустоту, выключила свет и прыгнула в кровать.

Утром Даша как всегда проснулась с первым петухом.

– Боже, какое это счастье, когда ты просыпаешься в своей теплой кроватке от своего любимого будильника, – подумала Даша и в дверь опять постучали.

На этот раз она точно знала, кто и зачем стучит. Пашка уже умытый, побритый и одетый стоял на пороге с комплектом постельного белья.

– Доброе утро, – сказал он, улыбаясь, – спасибо большое, кажется, меня отпустило.

– Ну и славно, – промурлыкала девушка, – заходи, сейчас ты будешь завтракать и рассказывать мне свои ощущения.

– Какие ощущения? – не понял мужчина.

– Те самые, Паша. Те самые. Ты мне обязательно должен рассказать, что там с тобой происходило, – Паша сел за стол, налил себе чая без сахара, выбрал самый черствый кусок хлеба и начал его грызть, – стой, ты что делаешь?

Он удивлённо посмотрел на девушку и спросил:

– Чего я делаю?

– Ты зачем чёрствый хлеб взял? Что за завтрак у тебя такой странный?

– А что, я вообще, по утрам не завтракаю…

– И давно? – ехидно спросила девушка, помня, как Пашка любил по утрам лопать бутерброды, густо намазанные домашней сметаной.

– Да как женился, так и не завтракал.

Даша пододвинула гостю масло:

– Извиняйте сметаны нема. Давай, не стесняйся, мажь маслом, я-то помню, как ты завтракал, не один раз мучилась с тобой за столом.

– Чего это мучилась? – возмутился Пашка, – вкусно же было.

– Вкусно, – согласилась Даша, – но уж очень жирно. Лично для меня, твой бутер, был очень тяжелым, пузо полдня потом болело. Бабушка травками отпаивала.

– Вот те на, – удивился Пашка, – ну, ты даёшь, а зачем же тогда их ела?

– Неудобно было отказывать твоей маме, – пожала плечами девушка, – ладно, ты мне зубы не заговаривай, ешь и рассказывай, что ты чувствуешь, когда спишь у нас в летнике?

– Ну, начнем с того, что я иду туда, когда чувствую себя больным. Вот знаешь, бывает такой момент, когда ты чувствуешь, что тебя выжали как половую тряпку, и ты начинаешь болеть. Вот когда у меня такое болезненное состояние и совсем, совсем плохо, тогда и прихожу. Ложусь, вокруг тишина, где-то возятся куры, вдалеке изредка лают собаки, и я начинаю дремать. А потом всегда одно и то же. Я слышу, как поет колыбельную моя бабушка, как в детстве, и я засыпаю. А утром просыпаюсь как новенький. Ничего не болит, ни душа, ни тело. На все плевать и я понимаю, что мне все по силам. Вот. Рассказал как на духу, ничего не утаил.

– Ууу, – разочаровано протянула Даша, – я думала там чудеса.

Паша взглянул на часы:

– Ооо, всё подруга, мне пора. А то ещё и от начальства по шапке получу. Спасибо за завтрак.

Даша проводила гостя, и занялась домашними делами, но из головы не выходила одна мысль о том, что и ей, Даше, нужно обязательно попробовать волшебный диванчик. Может он даст какие-нибудь знания, или даст наводку, где их найти. И к обеду она не выдержала и все-таки улеглась на чудотворное место. Диван был жестким и неудобным, в летнике очень жарко, в соседнем дворе возились и переговаривались куры, где-то в конце деревни замычала корова, мешали мухи, отвлекали какие-то мелочи, и кроме раздражения Даше никакого откровения не приходило. Она покрутилась несколько минут и тяжело вздохнув, встала.

– Нет, это точно не моё, – подумала девушка, – как тут вообще можно расслабиться, куры… собачки…Романтик, блин. Делать мне нечего, как на пыльном диване валяться. Пойду-ка я лучше бабушкину мечту претворять в жизнь.

Даша переоделась в заляпанную краской одежду, намешала голубой краски и пошла красить забор. Девушка работала настолько увлеченно, что не заметила, как к ней подошла Таня. Та взяла вторую кисточку и пропустив пять досок, начала мазюкать по забору. Тане было скучно работать в тишине, и она затянула:

– Сдавайся! В твоей войне ничья, и я прошу – возвращайся. Сдавайся! В моей пустыне ты мираж, но не исчезай.

Пела она ужасно, в детстве ей, скорее всего на ухо наступил не один медведь, а целое семейство, да и голос тоже очень сильно подвел, писклявый и скрипучий одновременно, он мог поднять мёртвого с могилы. Дашу от такого шедеврального исполнения перекосило, у неё, к сожалению, был идеальный слух, поэтому она часто страдала от исполнения песен окружающими, но вежливо молчала, ведь не всем дано быть музыкантами, а петь любят все. В этот раз вежливо промолчать не получалось, девушка разошлась не на шутку и у Даши от такого воя начала болеть голова.

– Танюх, ты чего? – спросила Даша подругу.

– Ничего, крашу, – ответила Таня.

– Ты не красишь, а размазываешь краску по забору, уж если решила помогать, то делай это нормально. А чего поешь?

– Что услышала последнее по телику, то и пою.

– Я бы тоже хотела услышать то, что услышала ты, а не то, что исполняешь, из-за твоего воя не понять что за песня.

– Что, так всё плохо? – расстроилась Таня.

– Если честно, то очень.

– Извини, – вздохнула подруга, – я просто думала, что ты задумалась, и не будешь обращать на меня внимание.

– М-да… Боюсь, что это невозможно. Тань, скажу честно, если ты захочешь кого-нибудь вывести из себя, спой ему. Неважно что, хотя бы колыбельную. Думаю, истерика будет тебе обеспечена.

Таня тяжело вздохнула:

– Я так мечтала петь своим детям колыбельные песни, но, блин, слуха нет, от слова совсем. Меня даже с уроков музыки выгоняли, как только я открывала рот.

– А что, обязательно петь, что ли? Можно и сказки рассказывать, стихи читать, я вот, с самого малолетства всего Чуковского знаю, потому что мама мне книжки на ночь читала. Кстати, а ну вали отсюда, – Даша, наконец, сообразила, что Таня тоже красит забор, – ещё не хватало, ребёнка отравишь всякими тут испарениями.

– Даш, ну можно я с тобой? – захныкала Таня, – тут не воняет… Не хочу дома сидеть одна, мне страшно там одной.

– Чего? – удивилась Даша, – страшно? Это что-то новенькое. У нас что, так токсикоз выражается?

Таня отрицательно покачала головой.

– И давно у тебя это началось? А точно в доме, или везде страшно?

– Началось сегодня утром. И страшно везде. И даже не страшно, а тревожно как-то, всё из рук валится. Хожу как неприкаянная, пятый угол ищу. Как будто что-то плохое случится.

– Так, и что бы это значило? – задала вопрос девушка то ли себе, то ли подруге.

– Не знаю, – уныло ответила Таня, – в детдоме психолог говорила, что это нормально для таких как я, что это чувство тревожности. Но сейчас у меня полное ощущение того, что что-то случится и мне обязательно нужно быть возле тебя.

– Ну, раз так кажется, значит, будь. Пойди вон, возле калитки ведро возьми, садись на него подальше от забора и будь. И… пожалуйста, не пой больше, ладно?

– Да как скажешь, – ответила весело Таня и кинулась за ведром с кистью в руках.

– Куда, кисточка… – крикнула вслед девушке Даша, но потом махнула рукой, всё равно она была взята на запас.

Таня вышла со двора, торжественно поставила ведро поодаль от подруги, и уселась на него, держа кисточку в руках. Даша покосилась на неё и сказала:

– Тань, ты сегодня какая-то странная, чего ты в неё вцепилась?

– Не знаю, но знаю, что она мне нужна.

– Так знаешь или не знаешь? – усмехнулась Даша.

– Чего ты цепляешься к словам, – парировала Таня, – мне просто с ней уютней… Даша, – в голосе Тани вдруг что-то резко изменилось, если раньше она дурачилась и пыталась быть весёлой, то в последнем слове Даша услышала, и страх и растерянность. Девушка резко обернулась. Из леса выезжала уже знакомая красная машина.

– Быстро ко мне в летник, – рявкнула Даша.

Таня подскочила и понеслась мимо подруги во двор. Машина, не останавливаясь, проехала мимо девушки и поехала к дому Тани.

– Вот же… И какая падла нас сдала? – подумала Даша, прекрасно понимая, что этот визит неспроста, и в общем-то догадываясь, как эту падлу зовут, – надеюсь, дом Таня догадалась закрыть.

Машина встала напротив Таниных ворот, из неё вышла всё та же шикарная тетка и, не оглядываясь, направилась прямо в дом. Дальше происходящее было не видно, из-за того, что дом стоял на пригорке и был окружён забором, но слышно было прекрасно. Во дворе вдруг залаяла собака, Даша в изумлении выпучила глаза, судя по голосу, это был огромный волкодав. Завизжала женщина и практически сразу же распахнулась калитка и оттуда, высоко задирая коленки, выбежала Танина свекровь. Она встала у машины и оглядела окрестности с безумным выражением лица, увидела Дашу и ткнула пальцем в её сторону. Затем совсем некрасиво, враскоряку запрыгнула в свой шикарный автомобиль и, нажав на педаль газа, на большой скорости понеслась на девушку. Даша уже начала продумывать план эвакуации, куда прыгать за забор или на ту сторону дороги, как вдруг, машина стала тормозить, да так, что что-то внутри застучало. Открылось окно и женщина, выглянув, заорала:

– Скажи этой проститутке, если она в ближайшее время не вернется домой, я напишу на неё заявление о краже.

– Она не проститут… – Даша не успела договорить, как машина вновь рванула с места.

Когда машина почти въехала в лес, из него вынырнул ещё один автомобиль, черный, и тоже знакомый девушке. Они почти столкнулись лоб в лоб, но успели вовремя затормозить. Женщина, открыв окно, что-то закричала водителю встречного автомобиля. Из него вышел мужчина в дорогом костюме, и девушка поняла – Игорёк! Свекровь что-то орала и размахивала руками не выходя из машины, а мужчина стоял возле, и кивал головой как китайский болванчик. Такой разговор продолжался минут пять, затем он сел в свою машину и поехал в деревню, а его мать так и осталась сидеть в своей у леса.

Сыночек, как и мама, демонстративно проехал мимо Даши и направился прямиком к дому Тани. Но ему не удалось даже войти во двор, калитка была заперта. Мужчину это не остановило, было видно, что он не привык к закрытым дверям, и он начал долбиться в калитку ногами и руками. И тут произошло то, чего никто не ожидал. Рядом с Игорьком возник дед Матвей, с каким-то хлипким ружьишком, направил его на незваного гостя, и густым, богатырским басом рявкнул:

– А ну, геть отседава. Чего тебе в моём дому надо?

В тот момент Даша очень пожалела, что не стояла рядом. Ей очень хотелось увидеть испуганное лицо этого красавчика. Он попятился, и пятился до тех пор, пока не уперся задом в свою машину. Не сводя глаз с ружья, Игорёк нащупал ручку двери и в один момент открыл её, запрыгнул в машину, и нажал на газ. И тут в Дашину голову взбрела мысль поговорить с этим типом по душам. Ну, пока испуг не прошел, добавить огонька в общение с деревенскими, так сказать, и она шагнула на дорогу, перегородив тем самым пути отступления. Игорёк резко нажал на тормоза.

– Выходи, – сказала Даша, закладывая руку за руку, – побазарим.

Бледный, с трясущимися губами, мужчина на полусогнутых ногах выполз из машины.

– Ну, расскажи мне, пожалуйста, что из слов «её здесь нет» тебе было непонятно? – завелась девушка с полуоборота, – какое из этих слов тебе разъяснить особенно? Зачем вы к кузнецу припёрлись, да ещё начали ломиться в его дом? Вы что, так преисполнены чувством собственного достоинства, что не замечаете, что вы тут всем надоели? Вы что думаете, что вы такие богатые и красивые и перед вами все деревенские должны падать ниц? А соль в задницу не хочешь? Чтоб и в больницу не обратиться, потому что бесполезно и стыдно, и месяц сидеть не сможешь, потому что больно.

Дашин собеседник стоял белый как смерть и смотрел на неё испуганными глазами.

– Слушайте, чего вы к этой несчастной дурочке прицепились? – уже более миролюбиво заговорила девушка, – чего вам от неё нужно?

Гость молчал, но испуга на лице уже не было.

– Отвечай, – рявкнула Даша.

Игорёк вздрогнул, прищурился и, ухмыльнувшись, посмотрел девушке прямо в глаза.

– Мы на неё бизнес оформляли, осталось только её подпись поставить, а она исчезла. У нас проблемы с налоговой начались, нам нужно срочно бабки спасать, а эта тварь свалила.

Даша сразу же пришло понимание всего происходящего, насколько бедная девчонка погрязла в этом, причём, даже не догадываясь о происходящем. Конечно, зачем им наследник, если они мамашу в тюрьму собрались посадить.

– Слушай, я теперь даже и не знаю, кто из вас больший идиот, – сказала Даша, усмехаясь, – ты хочешь сказать, что ты привёл в дом девчонку, заставил работать бесплатно за повара, домработницу, садовника, и ещё хрен знает кого, обрюхатил её, послал делать опасный для её жизни аборт и в это же время ещё и на бабки её решил подставить? Игорёк, да в своём ли ты уме? Ты что, не знаешь, как дела такие делаются? Если ты хотел её на бабки подставить, то должен был на руках носить, пылинки с неё сдувать, чтоб она ничего не заподозрила.

– Не твоего ума дело, – зло процедил Игорёк, – что хочу, то и делаю. Моя девка, мои проблемы.

– А то, что девка эта, в общем-то такой же, как ты человек, это не в счёт? А, ну да, вы же высшая раса, а она детдомовка безродная. Ладно, с вами всё понятно, и говорить не о чем, к совести призывать бесполезно. Валите отсюда, и чтоб мы вас тут больше не видели. Только хочу предупредить, если вы на неё заявление в полицию напишите, у вас начнутся большие неприятности. Я вам не угрожаю, а просто предупреждаю, что каждое действие имеет противодействие. И ещё, кто бы вам, что не говорил, её здесь действительно нет.

Даша сделала несколько шагов назад, показала жестом, мол, скатертью дорога, и как ни в чём не бывало, повернулась к гостю спиной и продолжила красить забор. Игорёк почему-то в машину не садился, и от этого девушке было очень неуютно. Она не любила, когда стояли за спиной. Казалось, что вот-вот, этот мерзкий тип вонзит ей в спину огромный кавказский кинжал. Почему именно кавказский, она не знала, но эта ужасающая картинка прямо-таки стояла перед её глазами. Прошло несколько минут странной паузы, и вдруг Игорёк заговорил ласковым, елейным голосом:

– Послушайте, милая девушка, я же вижу, вы знаете, где она прячется. Давайте я вам заплачу десять тысяч, а вы мне скажете, где она.

Даша громко расхохоталась, от этого большая капля краски шлёпнулась ей на пальцы ноги.

– Вот чёрт, – ругнулась Даша, – вот что ты за урод такой? От тебя кругом одни неприятности. Десять тысяч, охренеть! Знаешь что, сверни эти денежки в трубочку и засунь себе их в жопочку, понял? И иди отсюда, пока я тебя не покалечила, а то сейчас деда с ружьём позову и скажу, что ты готовишь ограбление его кузницы. И кстати, предай своей мамаше, если она ещё не поняла, оздоровительные сеансы для неё отменены навсегда.

– Понял. Но можно же хотя бы сказать, в каком направлении её искать, – как ни в чём не бывало, стоял на своём Игорёк.

– Вот же мразь, – подумала Даша, – так и старается вывести из себя, чтоб я грех на душу взяла и грохнула его, – и тут же натянув на себя вежливую улыбку, спокойно произнесла, – можно. Где она точно, я не знаю, но лично я ей покупала билет на Сахалин.

– Поездом, самолётом? – спросил гость.

И Даша поняла:

– Тупой, – потому что ещё ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь на остров добирался поездом, и ответила, – самолётом. Вам её уже не догнать.

Мужчина ухмыльнулся, пробубнил себе под нос:

– Ну, это мы ещё посмотрим, – и сел в машину…

Даша смотрела на въезжающие в лес машины и думала о несправедливости жизни. Почему вот этим наглым, умственно ограниченным людишкам дано всё, а таким как Таня ничего. И тут же сделала вывод, потому что они наглые и умственно ограниченные! У них нет ни морали, ни этики, им на всех и всё плевать, они спокойно могут обидеть сироту, и пройтись по трупам ради денег. Таких нужно уничтожать как подвид. Внезапно ей в голову пришла идея, и она, бросив кисть, кинулась в сарай за велосипедом.

– Дяденька Леший, дедушка Леший, черт, как же его назвать, – думала Даша, крутя педали, но когда она въехала в лес, то слова сами собой появились в голове.

– Дедушка Леший, помоги мне. Там, впереди по дороге едут две машины, в них сидят очень плохие люди. Пожалуйста, накажи недостойных, поводи их по лесу, пусть ходят, совесть свою ищут.

Лес зашелестел листвой, и на верхушках деревьев что-то замелькало, затрещало и заухало. Даша на телепатическом уровне поняла, что она тут лишняя и ей велено идти домой. Девушка развернулась, и закрутила педалями ещё быстрее. Когда она подъезжала к дому, то увидела как Таня нервными резкими движениями размазывает краску по доскам забора. Она так сильно нажимала на кисть, что брызги краски разлетались вокруг, на ноги, руки девушки, а забор от её яростного напора слегка кренился и качался.

– Э, Тань, успокойся, ты чего так разошлась? – Даша подошла к девушке вплотную и взялась за кисть.

Но Таня с такой силой вцепилась в неё, что пришлось силой разжимать побелевшие пальцы. Даша аккуратно отложила кисточку на край лавочки и, потянув за руку, повела подругу очищать руки.

– Что ты как маленькая, – ругала её Даша, оттирая руки растворителем, – извазюкалась вся, посмотри, на кого ты похожа.

Но, Таня, казалось, совсем не слышала Дашу. Она сидела на лавочке, как истукан, и стучала зубами. Даша понимала, что девушку нужно чем-то успокоить, дать что-то успокоительное, но что дать, она не знала, ведь ничего такого в доме не было. Бабушка совершенно не признавала лекарств и лечила только травками. Не придумав ничего лучшего, девушка предложила:

– Тань, а пойдем-ка попьём чайку.

И Таня, посмотрев на собеседницу полными слёз глазами, расплакалась:

– Даш, ну неужели так трудно меня оставить в покое?

– Конечно трудно, – воскликнула та, – ты вообще слышала, о чем он говорил? – Таня кивнула, – ты что-нибудь подписывала? Они что-нибудь заставляли тебя подписать?

– Нет.

– Ну, наконец-то заговорила, – обрадовалась Даша, – Тань, да и хрен с ними и с их выкрутасами, они больше никогда сюда не вернутся. Мы попросим лешего, чтоб он их сюда не пускал, и все… Если, конечно, они отсюда выберутся, – девушка не удержалась и ухмыльнулась.

– В смысле? – Таня мгновенно перестала плакать и трястись.

– Да без смысла. Я в лес сгоняла и попросила лешего этих чуваков по лесу поводить, совесть поискать. А так как я ничего конкретного не сказала, то и ожидать чего-то конкретного невозможно. Будущее не ясно.

– И что же дальше будет?

– Да какое нам до них дело? Надоели. Мне вообще плевать, что с ними будет. Мне знаешь, что только интересно, откуда у тебя во дворе появилась собака, и судя по голосу огромедная.

– Даш, какая собака? Нет у меня никакой собаки.

– Да это я понимаю, в нашем района вообще собак нет, но откуда-то же она взялась? Я лично, собственными глазами видела, как эта стерва кузнечиком скакала, убегая от собаки, а потом Игорёк вообще во двор не смог зайти. Ну, там, наверное, дед Матвей расстарался.

Даша вспомнила, как пятился от испуга Игорёк и расхохоталась.

– Эх, Танюха, жаль ты не видела, как испугался твой ненаглядный жулик и вор Игорёшенька.

– Ой, как перед дедом неудобно, – всплеснула руками Таня, – нужно его поблагодарить. Знаешь, Даш, я пойду, пожалуй. Ужин приготовлю и деда в гости позову.

– Лучше сама к нему сходи, а то потом не выгонишь, – посоветовала Даша.

– Да как скажешь. Ладно, я пошла.

Таня шустро подскочила и вприпрыжку поскакала домой как маленький ребёнок. По её виду уже нельзя было сказать, что она недавно ревела и пережила сильный стресс.

– Везёт же некоторым, – подумала Даша и поплелась докрашивать забор.

Вечером, уже очистившись от краски и помывшись, Даша сидела за столом в кухне и звала домового. Тот явился не сразу, а когда явился, по его хитрющему виду было ясно, что тот что-то натворил. Девушка искоса глядя на него с независимым видом спросила:

– Ну, рассказывай, какие у нас новости?

– Да какие тут новости, так, скукота, – начал водить пальцем по скатерти домовой, – все новости сегодня вы с Татьяной создавали.

– Так, – продолжила девушка, – ну, может от дружка твоего новости какие приходили?

– Какого дружка? – Додо изобразил на лице саму невинность.

– Какого, какого? Лешего.

– А, этого, – небрежно махнув рукой, ответил домовой, – да там всё нормально, бродят.

– Бродят, говоришь, ну, ну, – Даша начала выбивать на столе кончиками пальцев, какой-то быстрый ритм, – Дормидонт, ты чего мне тут мутишь? А ну, колись, что натворил.

– Это не я, – сразу сдал всех и вся с потрохами домовой, – это Феофан придумал.

– Тааак, – многозначительно протянула Даша.

– Мы же совсем чуток пошалили, никто же из своих не пострадал, Феофан был головой, а я задней частью.

– Чьей частью?

– Дак, собаки же! Как та мадама вошла, так мы собакой и обернулись и за зад её, и за зад. Зато как она бежала, – захихикал Додо.

– Дожили, блин, – девушка всплеснула руками, – у нас домовой теперь собачий хвост. Хотя, если честно, – она подмигнула домовому, – вы молодцы. Если бы не вы, то я не знаю, что бы было.

Даша долго не ложилась спать, ожидая Пашку. Она была уверена, что тот придёт, ведь ему теперь некуда было идти, и она не ошиблась. Поздно вечером, когда у девушки уже лопнуло терпение, и она собралась идти спать, раздался стук в окно:

– Даш, ты спишь? – робко спросил парень с той стороны двери.

Распахнув дверь, Даша устало улыбнулась и, мотнув головой в сторону кухни, сказала:

– Ну, заходи…

Паша сразу понял, что ничего хорошего его не ожидает, вжал голову в плечи, и как бы оправдываясь, сказал:

– Даш, да я, собственно, ненадолго. У нас люди пропали.

– Как пропали, так и найдутся, – ответила недружелюбно девушка, догадываясь о ком идёт речь, – ты-то чего всполошился, заявление, что ли кто-то подал?

– Да нет, тут немного другое. Я сегодня собирался засветло добраться в деревню, да хотя бы взглянуть на дом, надо же его когда-то обживать. Еду по лесу, смотрю, две машины стоят. У обеих дверцы водительские распахнуты, фары горят, музыка орёт. Ну, думаю, наелись чего-то люди в придорожном кафе, приспичило им. Я, значит, выключил музыку, прислушался, а вокруг тишина. Я покричал, побродил по окрестностям, нет никого. И тут я вспомнил эти машины. Ко мне с утреца приезжали мать с сыном и спрашивали, не появился ли кто у нас в деревнях из молодых девушек, ну, я и рассказал подробно, как до неё добраться.

– Так я и знала, – Даша с силой стукнула по столу ладошкой, – вот так и знала, что тот дебил, который направил этих тварей сюда, это ты. Да какое ты имел право? – закричала девушка, приблизив свое лицо к лицу Пашки, – удавить тебя, паразита мало.

От такой резкой перемены в Даше, Пашка, хоть и был бесстрашным полицейским, испугался и отшатнулся.

– Да они же как лучше хотели, на мировую пойти, – залепетал он.

– Да что ты говоришь, и кто же тебе это сказал?

– Ну, они мне рассказали, что она у них деньги украла, и они хотят разойтись по-хорошему.

– И ты им поверил, ха-ха-ха. Паша, ты взрослый человек, офицер полиции, к тебе пришли люди и заявили, что у них украли деньги, и они сами ищут вора, и не написали заявления. По-твоему это нормально?

– Ну, так они же на мировую… – пытался что-то сказать мужчина.

– Ты где видел, чтобы богатые люди, бегали за преступником и деньгами сами? Такие либо к вам идут, либо свою охрану отправляют, либо бандитов нанимают, но это только те, кто прекрасно понимает, что в полиции такие болваны как ты сидят.

– Ну, знаешь ли… – возмутился Пашка.

– Молчать, – Даша стукнула кулаком по столу.

– Не буду молчать, – так же стукнул кулаком Павел, – если ты полицию оскорбляешь!

– А я не полицию, я тебя оскорбляю, потому что ты лапоть. Самый настоящий деревенский лапоть.

– Ну, знаешь ли, я в таком тоне с тобой разговаривать не буду, – полицейский резко развернулся и стремительно двинулся к выходу, но дверь перед его носом захлопнулась. Он рванул ручку двери на себя, но дверь не открылась, а ручка осталась у него в руках.

– Ну вот, я же говорила, – с раздражением сказала Даша, – лапоть ещё и рукожоп. Дверь налаживать будешь сам.

Девушка подошла к смутившемуся полицейскому, подвела его за руку к креслу и легонько толкнула:

– Сидеть, – Пашка шлепнулся в кресло и утонул в нём.

– Чего ты раскомандовалась? – обижено сказал он, поудобнее устраиваясь, – не буду сидеть. Я же сказал тебе, что я на минутку пришел. Все уже спят, опросить некого, вот я и хотел спросить, не видела ли ты их сегодня.

– Так, стоп! Давай-ка сначала выясним первый вопрос. На каком основании ты дал адрес Тани? Они заявление на розыск подавали?

– Нет.

– Они заявление о краже написали?

– Нет.

– Так какого же ты чёрта… – вспылила Даша, но поняла, что так дело дальше не пойдёт.

Она встала посередине зала, глубоко вздохнула и постаралась говорить спокойно:

– Эти аферисты девчонку несколько лет в рабынях держали. Она у них работала, – Даша начала загибать пальцы, – уборщицей, кухаркой, садовником и ещё чёрт знает кем, заметь, совершенно бесплатно. За это хозяин дома называл её женой и спал с ней, типа расплачивался. Наверное, он считал, что для Таньки это должно быть счастьем. Естественно она забеременела…

Девушка рассказала полицейскому всё, что знала без утайки, включая сегодняшний разговор, стараясь не упускать ни единой мелочи и выбирать такие слова, которые, по её мнению, нагнетали обстановку. И когда увидела, что Пашка крайне возмущён действиями этой парочки, спросила:

– Ну, а теперь скажи мне как профессионал, как полицейский, как ты оцениваешь свои действия?

– Ты права, – пробубнил себе под нос Пашка, опустив голову, как нашкодивший школьник.

– Что? Я не услышала, что ты там пробухтел?

Пашка поднял голову и, посмотрев Даше в глаза, сказал:

– Ты права, говорю, я полный придурок. Но, понимаешь, они пришли все такие расстроенные, такую историю рассказали.

– Паш, а то, что ты простой деревенский участковый полицейский, а заявления о кражах и пропажах, в их конкретном случае, пишут в другом месте, ты не подумал? Или хотя бы с чего бы это таким людям как они, быть такими добрыми? У них же на рожах беспринципность нарисована. Ну, должно же тебя было хоть что-то насторожить.

– Да ничего меня не насторожило. Такая женщина красивая, элегантная, как я мог ей отказать.

– Ууу, бабник, – Даша ткнула его пальцем в лоб, – когда же вы, мужики, начнёте верхней головой думать?

– Ну, знаешь, это уже удар ниже пояса.

– Удар ниже пояса – был визит двух упырей по твоей наводке, а это так… Всего лишь неловкая шутка. Значит, с первым вопросом разобрались. Теперь приступим ко второму. Тебе заявление о пропаже этих типов написали?

– Нет.

– Так чего же ты лезешь? У них телефоны есть, если уж эти уроды потерялись, то поверь мне, они поднимут всё: МЧС, бригады скорой помощи, полиции, будь уверен. Они себя любимых в обиду не дадут. А раз не звонят, то и нечего беспокоиться. Может, их кто-то к лешему послал, а они и пошли….

– Ну, если они плохие люди, и даже если они пошли в гости к Лешему, это не значит, что я не должен их искать. Люди-то пропали, это факт. Так что нравится – не нравится, а искать придется, – Паша встал, подошел к двери и протянул руку к ручке.

– Ну, да, – хихикнула Даша, – как же, пошел он, а ручки-то и нету. Делай ручку, сыщик, а потом вали куда хочешь.

Пашка тяжело вздохнул:

– А может через окно?

– Ага, щазз. Быстро ручку ставь на место, а то вдруг завтра электрики к Тане приедут, а я даже из дома выйти не смогу, дверь-то не закрывается.

– Слушай, давай я сегодня выйду через окно, а завтра утром приду и сделаю, – начал хитрить, как в детстве, парень.

– Да, конечно, так я тебе и поверила. Паш, тут делать-то пять минут, ты больше препираешься со мной. А ну, быстро взял отвертку и прикрутил.

Отвертка появилась буквально из ниоткуда, но гость даже не заметил этого. Он тяжело вздохнул, взял её и начал возиться с дверью. Быстро у него не получилось, потому что все валилось из рук, но, в конце концов, свою задачу Пашка выполнил. По нему было видно, что он очень обижен тем, что его заставили работать, но Даше на это было плевать. Она проверила, крепко ли держится ручка, распахнула дверь и сказала:

– Выметывайся, я спать хочу.

Пашка гордо вышел из дома, а девушка демонстративно захлопнула дверь и стала слушать, что будет твориться во дворе. Но, никаких происшествий не случилось, Пашка даже слова плохого в Дашин адрес не сказал, а просто вышел со двора, закрыл за собой калитку, сел в машину и уехал.

– Ну и ладно, – пожала плечами Даша и почувствовала, что её кто-то дергает за подол халата.

– Ну, чего тебе? – спросила она домового.

– Я вот только не понял, почему дверь без ручки не закроется? – задумчиво произнёс домовой.

– Да всё закроется, ты не переживай, просто Пашка у нас безмозглый и верит всему, что ему скажут. Лапоть он и есть лапоть.

Утром Даша проснулась с первыми петухами. Быстро покормив кур и позавтракав, схватила велосипед и поехала к Ане в магазин. На самом деле, и магазин, и Аня ей вовсе были не нужны, ей до смерти хотелось посмотреть на брошенные в лесу машины. Нашла она их в самом конце леса, возле Варваровки, причем их было не две, а три. Одна из них была полицейской. Даша слезла с велосипеда, прислонила его к дереву на противоположной стороне дороги и крадучись подошла к машинам. Она подумала, что Пашка утомился в поисках и решил никуда не ездить и поспать в машине. Но, она не угадала, машина была пустой. Девушка удивилась и попробовала открыть полицейский автомобиль, но он был закрыт. Даша потрогала капот – холодный.

– Значит, он прямо ночью поперся в лес искать этих уродов. Вот же придурок, – подумала она, – ну кто же на поиски ночью ходит, даже МЧС на ночь поиски сворачивает, потому что от них больше вреда, чем пользы.

Девушка потопталась у машин и решила, что здесь от неё никакого толку всё равно не будет, надо ехать в деревню за помощью.

Ещё не доехав до магазина, Даша услышал вопли и мат, а возле крыльца стояла небольшая кучка людей и что-то громко обсуждала. Даша подъехала, встала немного позади толпы и стала прислушиваться к происходящему. Из коротких, но метких фраз зрителей, девушка поняла, что сейчас в магазине находится Санькина сестра и она что-то требует от Ани.

– Тааак, а ну, как разойдись, – громко скомандовала Даша, и полезла в магазин прямо с велосипедом.

Там она увидела как баба-конь взяла за грудки Аню и трясёт её как грушу. Даша быстро окинула взглядом весь товар, нашла среди него стеклянную бутылку самого дешевого пива и, вытянув руку в её направлении, подтянула к себе. Бутылка влетела в руку. Даша прикинула её вес и со всего маху врезала бутылкой по голове Санькиной родственнице. Удар был такой силы, что бутылка разбилась и осколки разлетелись в разные стороны, а женщина по имени Снежана начала медленно оседать на пол.

– Ты чего наделала, балда? Ты ж её убила, – прошептала тихо Аня и начала оседать рядом.

Даша подхватила подругу под руки и тихонько повела к выходу.

– А ну, бабоньки, – крикнула она в толпу, – принимай пострадавшую, а я пока с грабителем разберусь.

Девушка подошла к поверженному врагу, наклонилась и пощупала пульс. Как ни странно, но пульса она не смогла найти. Но сразу же поняла, что та совершенно не пострадала. Повреждений нет, сотрясения нет, зато данный экземпляр регулярно принимает алкогольные напитки и покуривает косячки, отчего скоро у девицы разболится печень и придёт в непригодное состояние вся её нервная система. Впрочем, её нервную систему уже можно назвать практически разрушенной.

– Прикольно, – подумала Даша, – вот бы так всегда. Раз, приложил руку к человеку и все анализы тебе, как кардиограмма, оп-па и вылетели.

Девушка похлопала по щекам незадачливую террористку и скомандовала:

– Подъём.

Снежана привстала, держась за голову и грубым, почти мужским голосом произнесла:

– Ты чё, кобыла, попутала что ли, да я тебе сейчас…

Зрители на улице ахнули и отошли на шаг.

– Наверное, – подумала Даша, – приготовили место для моего падения. Ну, ну, – и ответила с напускным пренебрежением, – ты на ноги сначала встань, убогая, – девушка как будто специально решила подразнить соперницу.

– Я-то встану, но ты ляжешь, – угрожающе заявила Снежана.

– Слышь, Снежка, тебя мама с папой в честь своей любимой кобылы, назвали что ли? Ты ж не женщина, а конь. Тебе же нужно брать лопату и мамкин огород вручную копать, а ты всё на дно бутылки заглядываешься, да коноплёй попыхиваешь, как заправский зек, – начала дразнить её Даша. Ей было нужно, чтобы Снежана остановилась в определённом месте.

В ответ на Дашины слова по толпе пробежал смешок. Её соперница не выдержала и, набычившись, пошла на девушку. И тут настал тот самый момент, к которому Даша всё и подводила. Она стояла напротив двери, Снежана находилась как раз между ней и зрителями, так что любопытствующим, как бы они не старались, ничего не было видно. Снежана высоко занесла кулак, готовясь опустить его в любой момент на многострадальную Дашину голову, а та не своим голосом крикнув толпе: «Разойдись», сделала выпад обоими руками, выплеснув на неё всю силу дара, что нашлась у девушки в этот момент.

– Кииия, – завопила Даша как заправский каратист.

А дальше получилось как в кино. Снежана медленно-медленно подняла руки вверх, закричав что-то нечленораздельное, медленно-медленно сделал пару шагов назад, зацепила пяткой порог и, пролетев крыльцо, свалилась мешком на землю, как раз в том самом месте, где несколько мгновений назад разошлась толпа.

На месте падения образовалось небольшое облако пыли, и до Дашиных ушей долетел восторженный крик публики. Девушка демонстративно стряхнула с плеч несуществующие пылинки и вышла на крыльцо поклониться публике.

– Едрит твою мать, – вдруг раздался из толпы старческий голос, – а как же мы теперь эту тушу до дома дотащим?

Перед Дашей стоял старик очень похожий на деда Матвея, только он был намного старше и опирался на палку.

– Не бойтесь, дедушка, – бодро ответила девушка, – раз смогли одолеть нечистую силу, значит, и утащить сможем.

Вдруг она почувствовала тычок в бок. Рядом стояла Аня и шпыняла её локтём.

– Даш, ты сильно-то не звезди, не в сказке находишься. Твой поверженный враг в реальности через пять минут очухается и опять буянить начнёт.

– Тааак, а ну, народ, разойдись, – скомандовала Даша командирским голосом, – освободите место для борьбы с врагом человечества.

Аня посмотрела на подругу, как на сумасшедшую, и покрутила пальцем у виска. Толпа сделала два шага назад и остановилась.

– Ребята, я же серьёзно говорю, – вдруг заговорила Даша совершенно спокойным тихим голосом, – сейчас же эта крокодилица очухается и всем руки-ноги переломает. Нам же с ней опять что-то делать придётся, и тогда кто-то из вас может пострадать. Ради вашей безопасности, идите по домам, пожалуйста.

Толпа, немного пошумев, стихла, и люди начали потихоньку расходиться.

Даша и Аня стояли рядом с лежащей на земле Снежаной и тихо переговаривались.

– Ань, чего ей от тебя нужно было?

– Да как всегда, водки бесплатной, чего же ещё.

– Я так понимаю, в этот раз царской персоне было отказано?

– Ну да. Ещё чего. Раньше-то мы в одной семье жили и я, вроде как, Снежаночку была обязана обеспечивать пойлом, отказать-то было неудобно. А теперь извините, у меня своя семья, у них своя. Если им так нужно её поить, пусть дают ей деньги, и она покупает всё, что ей вздумается. Слушай, чего это она так долго лежит и не шевелится, может, окочурилась?

– Не должна, сейчас проверю, – Даша наклонилась и пощупала пульс, – Ань, ты не поверишь, она спит!

– Заявление участковому, что ли написать, – как-то задумчиво говорила Аня, поднимаясь по ступенькам крыльца в магазин, – это же уголовка. Это же получается нападение на магазин. Пусть ей впаяют какую-нибудь статью и посадят в тюрьму, хоть полгодика деревня от неё отдохнёт.

– А напиши, может, что и получится, и поутихнет буйная головушка. А может, и нет. Придёт из тюрьмы, наблатыкается и вообще в деревне житья не будет, – ответила Даша, – но перед тем, как писать заявление, нужно участкового найти.

– А чего его искать, если он каждый вечер к тебе крадётся, – захихикала Аня.

– Дура ты Анька, хоть и глазастая. Шастает он ко мне по делу, сама знаешь, недолюбливаю я его с детства. А на счёт найти я не шучу. Вчера Танюхины рабовладельцы приезжали, мы их с дедом Матвеем выгнали, они и свалили. А вечером припёрся Пашка и заявил, что между нашими деревнями, в лесу стоят две открытые машины и пошел их ночью искать, придурок. Теперь на том месте стоит уже три машины и одна из них Пашкина.

– Ой, мамочки, – ойкнула Аня, – мы же видели вчера эти машины. Одна – джип красный, и вторая чёрная, Санька сказал, они стоят как квартира в Москве. Точно, открытые они стояли. Мы ещё поржали над ними, типа засранцы эти сейчас машины профукают. Пока там будут гадить под кустами, машины кто-нибудь угонит. И Пашкину машину сегодня видали, ой мамочки. Что делать-то будем, Даш?

– Да не знаю я, – огрызнулась Даша, – думала, может здесь кто поможет, а тут вот эта. Ты подожди пока паниковать, может, сама ещё справлюсь. Только вот, с твоей родственницей разберусь. Куда её? Хоть бы тележка, какая была бы, что ли… – девушка начала оглядываться вокруг.

– Может, Саньке позвонить? – осторожно предложила Аня.

– Может и позвонить. Ладно, звони и шуруй за кассу, мне ещё кое-что купить у тебя нужно. И бутылку мне посчитай, там вот такое пиво было, – Даша ткнула пальцем в ценник.

– Ну уж нет, этот банкет за мой счёт. Я сама не откажусь за такое заплатить. Так, давай, что ты хотела?

Минут через двадцать девушки смотрели увлекательное кино про то, как Санёк приехал с садовой тачкой, привычно загрузил в неё свою сестрицу и увёз домой. Как только Даша убедилась, что Снежана дома и деревня в безопасности, она села на велосипед и покатила к лесу. В рюкзаке было несколько буханок ржаного хлеба, печенье и конфеты.

В этот раз девушка с трудом нашла пенёк. Он оказался не на обочине дороги, а в метрах пяти от неё, на поляне. Даша сошла с велосипеда, оставив его у дерева, вдруг её железный конь будет раздражать лешего, аккуратно, стараясь ничего не помять, зашла на поляну и огляделась. Лесного хозяина нигде не было видно, судя по всему, он развлекался, водил по кущам нехороших людей. Девушка сняла с плеча рюкзак, поставила его на пенёк и достала булку хлеба. Его аромат сразу же разнёсся по окрестностям, она не удержалась, отломила горбушку и начала жевать её.

– Что же ты, принесла хлеб хозяину, а сама его ешь, – с укором произнёс чей-то скрипучий голос.

– Не, – быстро сообразив, что ответить, сказала Даша, – это моя, хозяина в рюкзаке лежит.

Перед девушкой невесть откуда появился леший.

– Здрасте, – поздоровалась девушка, слегка наклонив голову.

– И ты зрава будь, – леший поклонился Даше в пояс, как и в прошлый раз, – ты что-то ищешь, или хочешь знать, как приказ твой исполняется? – спросил леший, не спуская глаз с хлеба.

– Ээээ, я ничего не приказывала. Я просила. Но, вообще… Ой, извини, – девушка достала из рюкзака нетронутую булку и протянула её лешему, тот взял её обоими руками, поднёс к лицу, вдохнул запах хлеба и улыбнулся.

– Просьба у меня к тебе. Пашка где-то в твоих владениях потерялся. Верни его, пожалуйста.

– Не могу, – ответил леший, – я его не водил по лесу, он сам. Вышел из вонючей повозки ночью и пошел в лес. В трёх соснах заблудился. Ничем помочь не могу.

– Но, можно же что-нибудь придумать, он же мой друг, – Даша постаралась произнести это как можно жалостливее.

– Какой он тебе друг, если с самого детства лупил тебя как сидорову козу. Всю жизнь живёте, как кошка с собакой.

– Ну, он мой самый злейший друг, и я его не брошу, – насупилась Даша.

– А про тех двоих спросить не хочешь?

– Нет, не хочу. Мне их не жалко.

– А если умрут?

– Такие не умирают, выживут и опять вернутся. Если это возможно, то когда они в следующий раз сюда поедут, не пускай их к нам. Делай что хочешь, но чтобы их больше в нашей деревне не было. Так что там с Пашкой?

– Я же сказал, вернуть не могу, а вот тебе дорогу укажу. Телегу свою уродливую с собой бери, так быстрее будет.

Девушка не знала, как благодарить лешего, поэтому поклонилась в пояс, скопировав его самого и пошла к велосипеду, глядя под ноги. Ей почему-то было очень важно не наступить на что-либо именно на этой поляне, как будто она проходила тест. Подойдя к дороге, Даша увидела, что возле её транспорта сидит небольшой серый зайчонок и смотрит на неё во все глаза.

– О, привет, хочешь хлебушка? – Даша поневоле засюсюкала с ним, и отломила маленький кусочек, аккуратно положила перед животным и отошла. Заяц покосился на девушку, схватил кусок передними лапками, и начал торопливо есть.

– Интересно-то как, – думала девушка, убирая хлеб в рюкзак, – заяц хлеб жуёт, разве так бывает? Любопытно, а зайцы вообще хлеб едят?

Зайчонок съел свой кусочек, сделал несколько прыжков через дорогу в сторону леса и остановился, глядя на девушку.

– Он что, меня, за собой зовет? – подумала Даша, – ну, конечно же, зовет.

Девушка взяла велосипед в руки и пошла за животным. Пройдя буквально несколько шагов, она обнаружила себя на довольно широкой тропинке.

– Во даёт, – подумала она, – он бы мне ещё дорогу асфальтированную проложил, – Даша непроизвольно улыбнулась и крикнула в вышину зеленых крон, – спасибо дедушка леший.

Листья деревьев зашелестели что-то говоря в ответ, но девушка не знала лесного языка, она ловко заскочила на велосипед и поехала туда, куда звал её зайчик.

Двигались они по лесу довольно долго, и Даша начала беспокоиться за животное.

– Эй, зайчишка, давай передохнем, – предложила она своему проводнику, тот остановился и застыл как вкопанный.

Девушка достала хлеб и предложила зайчику, тот не отказался и робко взял кусочек с ладони. Даша смотрела, как он ловко управляется с едой и, говорила с ним, тяжело вздыхая:

– И куда же этого дурачка Пашку так далеко занесло? Носится по лесу дурень здоровый, как лось по тайге. И догадался же на поиски отправиться ночью. Никто не пошел, а ему, блин, больше всех надо. Нет, это ж надо же быть таким… – у неё больше не нашлось подходящих слов, она просто махнула рукой и тут заметила, что зайчик смеется, – вот, даже зайцу смешно, что деревенский мужик, всю жизнь проживший у леса, в лесу блукает. Эх, – она махнула рукой, – лапоть он и есть лапоть. Ладно, маленький, отдохнул? Побежали дальше.

Заяц еле заметно кивнул и, не дожидаясь, когда девушка оседлает велосипед, снова пустился в дорогу. На Пашку они нарвались часа через два. Он сидел у дерева и дремал. Даша очень обрадовалась, увидев его живым, но вида не подала.

– Э, кулема, ты чего расселся? – нарочито грубо окликнула полицейского девушка, пнув его по подошве ботинка.

Пашка вздрогнул, открыл глаза и расплылся в улыбке:

– Дааашааа, – радостно на распев произнёс он.

– Дааашааа, – передразнила его девушка, – я кому говорила в лес ночью не ходить? Много потеряшек нашел, спасатель хренов? Вставай, пошли, чего расселся?

– Куда пошли? – растерянно спросил парень.

– Тебя спасать. К машине твоей, куда же ещё, – объяснила девушка как маленькому.

– Даш, у тебя есть что-нибудь пожрать? – жалостно произнёс путешественник, – а то воду я с собой взял, а еды нет.

Девушка уже который раз за утро полезла в рюкзак за хлебом, отломила большой ломоть и протянула горе-путешественнику:

– На, ешь, больше ничего нет, если только печенье с конфетами.

Пашка жадно начал поедать хлеб, а Даша искать глазами зайку. Он сидел поодаль и ждал их. Девушка отломила кусочек и отнесла под дерево, где он сидел.

– Даш, – позвал девушку парень, когда прожевал хлеб и запил из фляги, – а ты дорогу обратную найти сможешь?

– Не найду, так добрые люди подскажут, – проворчала она, – ну, чего расселся, пошли. Идти-то можешь?

– Могу, я даже километров пять пробежать смогу, если не быстро.

– Ну, тогда побежали, – усмехнулась Даша, вспомнив старый анекдот, и села на велосипед.

Пашка бодро вскочил на ноги.

– Етит твою мать, – выругалась девушка, увидев его во весь рост, – дал же бог дураку погоны! Паша, ты совсем что ли?

Его брюки напоминали модные джинсы в дырочку, рукав на кителе и погон были оторваны так, что болтались буквально на соплях, и скрыть следы путешествия было невозможно.

– У тебя что, мозгов не хватило форму переодеть? У вас же есть специальная, для таких путешествий. Тебе же теперь новую придется покупать, если она, конечно, продается. Ты же полицейский, вид респектабельный должен сохранять. Вот так потеряешься, будешь надеяться, что тебя найдут, а сам найдешь такое и последнюю надежду потеряешь, – Даша оторвала погон и вручила его Пашке, – если вообще найдёшь.

– Зато не жарко, – пошутил он.

– Нет, посмотрите на него, оно ещё и шутит. Пошли, пока я тебя не убила.

– Ты сейчас похожа на сварливую жену, – хохотнул найденыш и побежал легкой трусцой вглубь леса.

– Э, ты куда побежал, бегун хренов, нам в другую сторону, – рявкнула рассерженная Даша, удивляясь тому, что он в упор не видит тропинки, – за мной беги.

Она села на велосипед и поехала потихоньку за зайчиком, который уже снова бежал по тропинке.

Дорога назад показалась девушке намного короче и веселее, парень бежал немного позади Даши и умудрялся шутить. Гнев её стал потихоньку угасать, и она перестала беспрерывно ругаться и начала подтрунивать над спутником. По её ощущениям, они добрались до машины примерно за час, не смотря на то, что отдыхали несколько раз. Пашке придавал скорости страх перед начальством, он боялся наказания за отсутствие на службе, Даша ехала на велосипеде и практически не уставала, но ей было жалко зайчика, поэтому она делала остановки, делая вид, что ориентируется в лесу. Когда они вышли на дорогу, её путеводитель тут же исчез.

– Спасибо дедушка леший, – слезая с велосипеда, поблагодарила хозяина леса девушка и поклонилась.

Пашка посмотрел на неё как на сумасшедшую и захихикал:

– Даш, ты, что с ума сошла? Двадцать первый век на дворе, а она лешему поклоны бьёт.

– Зато ты у нас умный благоразумный суперсовременный полицейский. Поклоны никому не бьешь, в трех соснах блукаешь, за счет баб по службе выезжаешь, – Даша не стала сдерживать себя, Пашка, как только миновала опасность, снова начал её раздражать.

– Даш, ну я же не виноват, что он к тебе припёрся. И не моя вина, что он к тебе вернулся. Кстати, он такие вещи рассказывал, что, думаю, ты и без меня бы прекрасно справилась.

– Не «бы», а справилась. А тебе позвонила, потому что девать его некуда было, разве что в речку с камушком на груди. Но извините, девяностые кончились, и это не мои методы.

Полицейский стоял на дороге и пытался сориентироваться, куда ему идти дальше, вдруг, у дерева он увидел лукошко полное земляники.

– О, ягодка, – расплылся он в улыбке и кинулся к нему.

Лукошко начало отъезжать назад в лес, и Даша сразу сообразила, в чем дело. Это ей леший передал гостинец.

– А ну, стоять. Не твое, не тронь, – хлопнула по Пашкиным рукам Даша, схватила лукошко и прижала к себе, – это мне передали. За спасение блуждающего.

– Даш, ну, дай хоть горсточку, ну пожалуйста, – заканючил Пашка, как маленький.

Девушка отвернулась от него и пошла к велосипеду, но парень ни на шаг от неё не отставал, дёргая её за рукав.

– Да, на, на, задолбал, – наконец, сдалась Даша, и отсыпала ему горсть спелых ягод.

Парень засыпал всю горсть в рот и еле прожевал её.

– Ммм, вкусно-то как, – проглотив ягоды, он прищурился и замер, боясь растерять тот самый любимый вкус детства, – а помнишь, как мы в лес ходили, землянику собирали… – начал вспоминать парень.

– Помню, помню, как ты зарычал в кустах медведем, заставив нас бросить корзины и убежать, а сам сожрал всю ягоду, а ведь мы уже целую корзину тогда насобирали. Вот, скажи мне, Паш, как можно быть таким проглотом?

– Даш, ну чего ты? Мы же вроде уже выросли, передрались, помирились, все отношения выяснили, а ты меня всё равно ненавидишь. Даш, за что ты меня ненавидишь?

– Я тебя не ненавижу, если бы ненавидела, спасать бы, не пошла. Просто ты меня раздражаешь. Ты какой-то… некультурный, невоспитанный, учиться ничему не хочешь, и думать совсем не желаешь. Даже тогда, когда тебе что-то советуют, ты как тот студент: «Зачем думать, прыгать надо».

– Чего это я невоспитанный? – возмутился Пашка.

– Ага, то есть всё остальное у тебя возмущение не вызывает. Невоспитанный ты и есть. Вот скажи мне какого…ты ко мне по вечерам ходишь и из кровати вытаскиваешь? И, между прочим, по деревне уже шепчутся, что бегаешь ты ко мне по ночам не просто так.

– Так …я же по работе…

– А ты обо мне подумал? Во-первых я хочу спать. Паш, я встаю с первыми петухами, у меня дела, огород, и вообще…Во-вторых мне не нравится, когда меня выдёргивают из тёплой кроватки. И вообще, после девяти часов в гости ходить неприлично. Ненавижу, когда мне мешают спать. Я уже который день из-за тебя хожу злая, как собака.

– А зачем же ты тогда возвращаться в деревню звала?

– Я тебя звала? Я твоей семье предложила улучшить жилищные условия, чего ты себе возомнил? Тебе точно лечиться надо, от мании величия и нарциссизма. И вообще, я не поняла, ты чего стоишь и тупишь? Я тебя спасла? Спасла! Из леса вытащила? Вытащила! Что ты от меня ещё хочешь? Вон твоя машина виднеется, я бы на твоем месте уже в ней сидела и домой ехала, а ты тут полемику развел. Чего тебе ещё надо?

Пашка тяжело вздохнул и отвел глаза.

– Что? – уже не так зло спросила девушка.

– Да где он, этот мой дом? – ответил Пашка, кривя в ухмылке рот, – мне даже теперь, и переодеться негде.

– Тааак, – сказала многозначительно Даша, – а с матерью что?

– У неё семья новая, она даже по телефону разговаривать со мной не хочет, говорит, что некогда. На самом деле, у неё мужик новый – бывший зек.

– Тааак, – ещё раз сказала Даша, – а ну, открывай свою вонючую колымагу, погнали ко мне. Горячей воды не обещаю, но теплая в летнем душе всегда есть. Вот с одеждой беда. У меня только женское.

– Да у меня одежда вся в машине, мне есть во что переодеться.

Вдруг у него зазвонил телефон. Пашка посмотрел на экран и побледнел.

– Что, начальник? – спросила Даша.

Пашка кивнул и ткнул пальцем в экран:

– Да, – только и успел ответить он, как из трубки полился отборный мат.

Парень приложил палец к губам, чтобы дать понять девушке, что нужно соблюдать тишину и стал односложно отвечать:

– Да, так точно. Ищу. Нет. Всю ночь. Никак нет. Так точно.

Когда в телефоне прозвучали гудки, Пашка выдохнул и расслабился.

– Что, городская знать всех на уши подняла? – спросила Даша, полицейский кивнул в ответ, – ну, вот и пусть их МЧС ищет. Ты уже сделал все, что мог. Если что, форму предъявишь в доказательство. Поехали, ну их к чёрту.

Кое-как запихав велосипед в собачник, Паша с Дашей поехали в Дормидонтовку. По дороге, в лесу, ребята уже всё сказали друг другу, поэтому оставшуюся часть пути ехали молча. Паша ехал и думал, какая же всё-таки хорошая девчонка Дашка, хоть и вредная. А девушка думала, что слишком много несчастных людей собирается в одном месте, нужно что-то делать и менять их жизнь в лучшую сторону.

Полицейский остановил машину прямо у Дашиных ворот и открыто шагнул во двор. Пусть все деревенские сплетницы видят, что он не скрывается и не шастает по ночам, а пришел по делу и скоро уедет. Он помылся, переоделся в полевую форму одежды и присел на минутку на лавочку, дожидаясь, когда Даша позовет его обедать, но усталость сделала своё дело, и он, устроившись поудобнее, заснул. Даша, выйдя во двор, и увидев, что Пашка спит, не стала его будить, лишь применив немного дара, выманила из кармана его телефон, выключила звук и с чистой совестью положила его на стол в кухне. Время шло, Пашка спал, но его командир явно ждал новостей от подчинённого и, не дождавшись их начал ему названивать. После третьего или четвёртого звонка Даша сделала паузу в десять минут и написала смс-ку:

– Веду поиски в лесу. Ответить не могу, связь нестабильная, посылаю смс с дерева.

Буквально через минуту пришла ответная смс-ка:

– С какого дерева, дебил?

Даша хмыкнула, и подумала, что от дебила и слышит и снова ответила:

– Сосна, примерная высота 25 метров, я на примерной высоте 20 метров, пострадавших не вижу. Разрешите продолжать поиски?

Наступила долгая пауза, и потом пришла смс – ка в которой на чисто русском языке Пашке приказывалось прекратить поиски.

– Вот так-то, – удовлетворённо хмыкнула Даша, – а то пойди туда, не знаю куда, найди то, что называется …овно.

Девушка посмотрела на часы и прикинула, что как минимум часа полтора Пашка якобы добирается до машины, полчаса на приведение формы в порядок, итого у парня ещё часа два, чтобы поспать. Она выглянула в окошко. Пашкина голова съехала и упёрлась в ставню. Спать было неудобно, но парень так устал, что ему это не мешало. Даша вынесла подушки, прилепила их в самых неожиданных местах при помощи своего дара и спокойно удалилась в дом, смотреть телевизор.

Таня неслышно вошла в открытую дверь дома:

– Привет, чего у тебя дверь нараспашку? – удивилась она, и добавила шепотом, – Даш, у тебя там, – и показала пальцем в сторону Пашки.

– Да знаю я, иди сюда, – хозяйка махнула рукой, приглашая гостью в дом, – есть будешь?

– Не, я уже поела. Ты где была? Я чуть с ума не сошла от страха.

– Чего это вдруг? – удивилась Даша, – меня всего несколько часов не было.

– Не знаю, – пожала плечами Таня, – утром встала с таким ощущением, что с кем-то случилась беда и его нужно срочно спасать. Я кинулась к тебе, а тебя нет, вот я и решила, что спасать тебя нужно, а куда кинуться, даже и не знаю.

– Неее, – рассмеялась хозяйка, – меня спасать точно не нужно, а вон того дурачка спасать пришлось. Ночью твоих тиранов искать понесся, у него, видите ли, служебный долг.

– Да кто же ночью ищет?

– А я ему говорила, думаешь, сильно помогло? Пол дня на него убила, чудак на букву м. Кстати, тоже к нам должен переехать.

– Женитесь, что ли? – обрадовалась Таня.

– Ни дай бог, – отчётливо произнесла Даша и пояснила, – не сюда, а в деревню. Нужно будет узнать, какой он дом купил, да помыть ему там всё, что ли, да благоустроить хоть чуточку. А то так и будет у меня на лавочке спать. Я даже и не знаю, он заходил туда или нет.

– Я за! Сейчас за ведром с тряпкой сгоняю, и пойдём, – с готовностью отозвалась Таня и подскочила со стула.

– Да сиди ты уже, – Даша остановила подругу, – сейчас пойдешь, разбудишь. Пусть спит.

Девушки сидели на кухне и тихо беседовали, чтобы не разбудить уставшего полицейского.

– Даш, смотри, что я умею, – Таня передвинула чашку с одной стороны стола на другую одним усилием взгляда.

– Ух ты, здорово, – восхитилась Даша, – молодец. Занимаешься? А у меня заниматься времени нет, я все скачу с места на место, то одного спасаю, то другому помогаю. Даже остановиться некогда, чтоб в себя заглянуть, может и у меня какой дар проснётся.

– Что за глупости ты говоришь, – возмутилась Таня, – как-то в голове у тебя всё наоборот. Это я тебе завидую, ни секунды дома не сидишь, вон, сколько пользы от тебя, а я все дома как мышь сижу. Что толку в этих талантах, если применить их некуда. Ты бы меня с собой, что ли, брала, глядишь и я бы тебе пригодилась.

– Ну, куда я тебя возьму, Танечка. Там всё время либо бегать, либо прыгать, либо драться нужно. Вот, например, сегодня я на велосипеде по лесу гоняла, куда бы я тебя дела? А тебе нужно ходить спокойно, не нервничать, не делать резких движений.

– А как же он передвигался? – Таня кивнула в сторону Пашки.

– Бегом за мной чесал, – захихикала Даша.

– Девчонки, о чём это вы тут шепчитесь, мне кости перемываете?

На пороге стоял заспанный полицейский и тёр руками лицо.

– Что-то, блин, никак проснуться не могу, сколько времени?

– Да время обедать, – хихикнула Даша.

– Здрасте, – испуганно вжала голову в плечи Таня.

– А ты, Тань, с ним не церемонься, – глядя в упор на Пашу, заговорила хозяйка дома, – он тебя в воровки – рецидивистки записал и сдал твоим хозяевам.

– Я ничего не брала, – начала испуганно оправдываться Таня.

– Не оправдывайся, – одёрнула её Даша, – ещё чего не хватало.

– Даша, но я и вправду ничего не брала, – со слезами на глазах начала оправдываться Таня.

– Я тебе что сказала, – резко оборвала её подруга и, посмотрев Пашке в глаза, спросила, – ну, похожа она на воровку?

Парень густо покраснел и стоял, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну, чего стоишь, марш руки мыть и за стол, – скомандовала девушка.

Пашка с готовностью метнулся к рукомойнику и, помыв лицо и руки, уселся рядом с Таней. Даша налила каждому по тарелке борща. Пашка схватил ложку и начал жадно есть, прихлёбывая. Таня покосилась на него и немного отодвинулась, а Даша, не выдержав громкого хлюпанья, дала гостю затрещину, как его мать в детстве:

– Да ешь ты нормально, не в свинарнике обедаешь.

Пашка приосанился и начал есть потише и помедленнее. Таня тоже взялась за ложку и спросила Дашу:

– А ты? Тебе есть что покушать?

– Тань, ты чего? – удивилась Даша, – вон же кастрюля большая стоит, ты же видела.

– Я видела только кастрюлю, а что в ней, не видела. Вдруг у тебя это последняя еда. Я без тебя есть, не буду.

Даша смотрела на Таню и гадала, откуда у этой совсем молоденькой девчушки, на всё какая-то странная и мудрая реакция. Она налила себе в тарелку супа, села напротив ребят, и стала медленно есть. Пашка в это время уже опустошил тарелку и смотрел на её дно печальными глазами. Хозяйка налила добавки, и взгляд Пашки тут же повеселел.

– Паш, – спросила Даша, внимательно глядя на него, – ты, когда в последний раз нормально обедал?

– Ты бы лучше спросила, когда я вообще обедал, – хмыкнул он.

– Ну, знаешь ли…Теперь я очень хочу увидеть твою жену, – разозлилась Даша.

– Бывшую жену, – поправил парень, – бывшую.

– Передо мной рисоваться не нужно. Я просто пытаюсь понять на ком и зачем ты женился? И что у вас вообще в семье происходило?

– На женщине женился, по залёту, – уныло ответил гость, Таня покосилась на соседа.

– А где тогда ребёнок? – не унималась Даша.

– Она сказала, выкидыш был, – ещё ниже опустил голову Пашка, но есть не перестал.

Таня посмотрела на парня безумными глазами и расхохоталась.

– Тань, ты чего? – удивилась Даша, глядя на смеющуюся подругу, потому что смех этот был пугающим и больше походил на истерику. Та только помахала рукой, пытаясь остановиться, но остановиться не получалась. Даша растерялась и не знала что сделать. Напротив, сидел Пашка и спокойно ел борщ, а рядом с ним истерично хохотала Таня. И тогда девушка приняла, по её мнению, единственное правильное решение. Она пнула Пашку по ноге:

– Хватит жрать, – и кивнула на Таню.

Тот с большой неохотой отложил ложку и погладил соседку по руке:

– Ну, ты это… Ну, ты чего?

– Ооо, – застонала Даша, встала из-за стола и, подбежав к Тане, обняла её, – ну, девочка, успокойся. Всё уже закончилось. Ни одна мразь больше сюда не заявится, а если заявится, то мы им дадим такой бой, что потери с их стороны, будут огромными.

Танин смех перешел в слезы. Проплакавшись, девушка извинилась и ушла.

– Не понял, и что это было? – спросил Пашка, указывая на дверь.

– Если честно, то сама не поняла, – пожала Даша плечами, – вы тут все какие-то неблагополучные и все со своими тараканами. Я среди вас выгляжу как белая ворона, даже стыдно, что у нас в семье всё хорошо.

– Да ладно, чего ты взялась. Всё у меня нормально.

– Да? А по мне, так твои отношения с женой, вообще ни в какие рамки не влезают. Может, в ваших испорченных отношениях с мамой виноват не её новый муж, а твоя старая жена?

– Да ну, – махнул рукой Пашка, – не придумывай ерунды.

– А я и не придумываю. Просто, вот прямо сейчас попробуй маме написать смс-ку, что разводишься. И посмотри на её реакцию.

Пашка взял со стола телефон и потыкал в экран пальцем.

– Всё, написал, только сразу говорю, что всё это полная чушь.

Ответ пришел почти мгновенно, парень что-то посмотрел, и брови его удивлённо полезли вверх.

– Даша, это что такое?

– Откуда я знаю, что там такое, – пробурчала девушка, уже догадываясь, о чём идет речь.

– Даша, ты что натворила? – закричал Пашка тряся телефоном перед носом девушки, – меня же теперь начальник за одно место подвесит.

– Не подвесит, я написала ровно то, что тебя спасёт, – пробурчала Даша, – и вообще, вали на работу, тебе уже пора из леса выходить, и форму свою драную, с собой забери.

– Вот дура ты, Дашка, – зло сказал парень, – все вы, бабы, дуры. От вас одни беды.

Пашка заметался по дому.

– Где она?

– Если ты про форму, – спокойно ответила девушка, – то она валяется там, где ты её бросил, у летнего душа.

Пашка кинулся из дома во двор, Даша вышла следом и встала у калитки. Когда парень проходил мимо неё, суетливо подбирая то одну, то другую падающую вещь, Даша остановила его, протянула руку и сказала:

– Ключ.

– Какой ещё ключ? – сердито спросил он.

– От дома, который ты купил.

– Да кому он нужен, там не заперто.

– Адрес говори, – приказала девушка.

– Зачем?

– Мы с Таней помоем там всё, вечером к себе домой вали, нечего у меня под забором спать, сочиняя сказку о лечебном диванчике.

– Зелёный дом, сразу после бабы Маши, – буркнул Пашка и хлопнув калиткой, гордо удалился.

– Придурок, – буркнула Даша, закрыла дом и отправилась огородами к Тане.

Дорога была слишком короткая, поэтому девушка даже не успела придумать, какие слова она скажет подруге, чтобы приободрить её. Переживая, что Таня опять плачет, она быстро взбежала на крыльцо, распахнула дверь и застыла с открытым ртом. Таня, сидя на полу, смотрела русский фильм «Д’Артаньян и три мушкетёра» и хохотала.

– Тань, – вкрадчиво спросила Даша, – у тебя всё нормально?

– Ты имеешь в виду с головой? – спросила подруга, и отмахнулась, – да не суетись, нормально всё. Я сначала подумала, что у меня с психикой что-то, даже немного испугалась, а потом прочитала в интернете, что перепады настроения у беременных, это нормальное явление и успокоилась. Ну что, мы дом идём мыть?

– Идём, Пашка сказал там не закрыто.

Девушки зашли во двор Пашкиного дома и начали осматриваться.

– Слушай, а дом-то неплохой, – сказала Таня, осматривая дом снаружи, – я бы сама не отказалась в таком пожить.

– А я тебе сразу говорила, пойдём, посмотрим, так нет же, ты в свою развалюху вцепилась, – начала заводиться с полуоборота Даша.

– Даша, хватит ворчать, меня мой дом всем устраивает, и менять я его не собираюсь, я это образно сказала. Понимаешь, не в прямом, а переносном смысле. В таком же переносном, как и Пашино «не закрыто». Вот скажи мне, пожалуйста, как мы дом открывать будем, всё досками заколочено.

– Ну, так мы же с тобой волшебницы, – Даша подмигнула подруге, – вот сейчас возьмем, и аккуратно вытащим гвозди, чтобы не привлекать внимания, а доски и сами отпадут, как грязь.

Даша подошла к одному из окон, разглядела гвоздь и поманила его рукой. Гвоздь вылетел как пробка из бутылки и шлепнулся девушке на ладонь.

– Таак, процесс пошел, – обрадовалась Даша, и поманила следующий.

Вытащив несколько гвоздей, девушка поняла, что можно, в общем-то, делать это без рук, ведь дело вовсе не в них. Гвозди слушают её приказ, а это значит, что такие вещи можно делать, как в сказке, просто усилием мысли. Это придало ей сил, она отвела Таню в сторону, на безопасное расстояние, и начала приказывать гвоздям выходить из дерева и складываться в одно место. Девушка так увлеклась, что не заметила, как гвозди и доски на окнах закончились.

– Ууу, – разочарованно произнесла она, – мало. Я только разогрелась, хотела ещё с расстоянием определиться.

– Слушай, как здорово, – восхищённо произнесла Таня, – смотришь и глазам своим не веришь, как будто какое-то волшебство.

– Прикалываешься что ли? – Даша даже немного обиделась, – ты же мне сама показывала, что так умеешь.

– Нет. Так я не умею, – спокойно ответила Таня, – я умею вот так, – она уставилась на доски и они стали медленно перемещаться к забору.

– Ну, если ты их туда перетащила, то и сложи их нормально, стопкой, – посоветовала Даша.

– К сожалению, я этого сделать не могу. Это выше моих сил.

– Ладно, дай я попробую.

Даша приказала самой широкой доске лечь параллельно забору. Та спокойно приподнялась, переместилась к забору и легла параллельно ему. Девушка удовлетворённо хмыкнула, и приказала следующей лечь сверху. Буквально за минуту Даша перекидала все доски, Таня, стоявшая поодаль, счастливо засмеялась и захлопала в ладоши.

– Дашка, как здорово, ты настоящий талант. Смотри, как быстро всё у тебя получается, и прям с первого раза, а я, чтобы стакан по столу из угла в угол переместить, почти три дня тренировалась.

– Зато морковку мою спасла за считанные секунды.

– А у тебя молния крутая получается.

– А у тебя стена прозрачная.

Девчонки посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Кукушка хвалит петуха, за то, что хвалит он кукушку, – так кажется, в басне говорится, – просмеявшись сказала Таня.

Они зашли в дом и растерянно огляделись. Дом был пуст и относительно чист. Стёкла стояли на своих местах, видно в этот район деревни ноги деда Матвея ещё не ступали.

– М-да, дела, – разочарованно сказала Таня, – ни тебе приключений, ни тебе похищений. Всё чисто и пусто.

– Судя по шикарной обстановке, в ближайшие сто лет Пашку мне из дома не извести. Ну, что делать будем? – грустно спросила Даша.

– Это ты меня спрашиваешь? Я тут без году неделя. Единственное, что я могу, так это выделить матрац, подушку и постельное, даже два матраца дать могу. У хозяйки Аниного дома, видать на них пунктик был.

– Давай два, хоть голову будет куда приклонить. У бабушки плиток двухконфорочных штук пять в сарае стоит, думаю, если одну отдадим Пашке, от нас не убудет.

Таня покосилась на Дашу.

– Мне иногда кажется, что ты нарочно у бабушки звиздюлей выпрашиваешь, уже пол сарая в мой дом перетащила, теперь за Пашин принялась.

– А, – небрежно отмахнулась Даша, – ерунда, ей ещё натащат.

– В смысле?

– Да в прямом. Нам же за использование дара деньги брать нельзя, вот и тащат все, кто, во что горазд, вместо денег. Ну, в благодарность.

– Как нельзя? – растерянно спросила Таня, – а я на него немного рассчитывала, если честно. А как же тогда жить?

– Скромно, – усмехнулась Даша.

– Ууу, ну, так совсем не интересно.

– Да я тебе скажу, ведьмой вообще быть не интересно. Это скорее призвание такое. Ты душу рвёшь на британские флаги, а тебе взамен шиш. И это ещё лучший вариант, а то могут и камнями закидать. Я с детства уже такого насмотрелась, что иногда думаю, а ну его нафиг этот дар. И это еще меня бабушка оберегала, – хмыкнула девушка.

– А я не помню, чтобы у нас в семье кто-то был с даром, мы все были совершенно обычные, – пожала плечами Таня.

– Это потому, что ты не всех знала, походу дом, в котором ты живёшь, твой родной дом. И это мы с тобой уже косвенно доказали. Ладно, давай помоем тут всё, а потом будем решать, что да как. Может в сарае что есть, может Пашка сам что привезёт. В конце концов, мужик он или кто.

Девушки принялись за работу, помыли стены, окна, смыли с печки пыль.

– Эх, побелить бы печку, – сказала Таня, – а то выглядит она ужасно, а мы только грязь развезли. Вряд ли Паша займется ей в ближайшие сто лет.

– Может, покрасим? – предложила Даша.

– А что, разве печки красят?

– А я откуда знаю. Я просто предложила. У меня краски много, правда, для наружных работ, но, думаю, для печки самое то будет, мы же её снаружи будем красить, а не внутри.

– Логика у тебя железная, но странная, – засмеялась Таня, – согласна, лучше покрасить, тем, что есть, чем так оставить.

Идея понравилась обеим девушкам, они быстро домыли дом, принесли краску, распахнули окна настежь, и Даша начала красить печь. Не смотря на возмущение Тани, Даша опять отобрала у неё кисть и посадила у окна. Таня тихо сидела, лениво осматривая двор, но в один прекрасный момент насторожилась и стала прислушиваться.

– Тань, ты чего? – спросила Даша, заметив такое странное поведение подруги.

– Да сама не знаю. Что-то мне кажется, когда я вот так, полубоком сажусь, что кто-то рядом с тобой плачет.

– Со мной? – удивилась Даша и стала озираться, – да вроде рядом со мной нет никого.

– Ну, сейчас и плача не слышно, а вот когда ты красишь, нет, нет, да всплакнёт кто-то.

– Может, тебе это кажется? Может, это шорох от кисти?

– Не нужно меня считать идиоткой или глухой тетерей, – начала злиться девушка, – я же прекрасно слышу, что есть что. Я говорю тебе, что рядом с тобой кто-то плачет.

– Тань, да поняла я, поняла. Не нужно так нервничать. Может, это домовой слёзы счастья льёт, что дом не умрёт, а значит и он с ним. Кстати, ты мне так и не рассказала, что это с тобой такое было сегодня.

– Я же сказала, не обращай внимания, – Таня отмахнулась и постаралась сделать независимый вид, – ничего особенного.

– Не надо мне лапшу на уши вешать – строго сказала Даша.

– Ладно, – сдалась подруга, – если честно, то было до такой степени смешно и грустно одновременно, что стало смешно.

– О, заплёт, – Даша от удивления открыла рот, – ты сама-то хоть поняла, что сказала?

– Ну, это всё так сложно, ну, как тебе объяснить… Понимаешь, я как проклятая вкалывала, а забеременела и стала ненужной, а эта вообще ничего не сделала, просто наврала, что беременная, и на ней женились. Ну как так?

Даша тяжело вздохнула и покачала головой.

– Таня, ты, похоже, до сих пор не поняла своего положения в той семье. Там на тебе никто никогда не собирался жениться. Им нужна была бесплатная прислуга, и ты ей стала, а твой Игорёчек настолько беспринципен, что спал с тобой ради того, чтобы ты продолжала оставаться в доме и вкалывать, лишь бы денежки не терять. Там не было любви, там не было элементарного уважения, да они сами себя не уважают, не то, что других. Там просто собирались совершить махинацию на большие бабосы и посадить тебя в тюрьму, сделать козлом отпущения, в твоём случае козой. А ребёнок им вообще, как кость в горле, он же мог сослужить роль смягчения обвинения, и тогда бы всё пошло не так. Знаешь, Тань, забудь ты про это всё… Вот просто подними руку высоко и резко опусти со словами: «Да пошло оно всё…». Да кто там ноет?

Даша и сама услышала чьё-то хныканье у печки, осмотрелась вокруг себя и никого не увидела.

– Слушай, может и вправду домовой? – предположила она, – только чего он плачет?

– А нам нянечка в детдоме рассказывала, что в старину бывали случаи, когда домовые выходили за околицу, и плакали все вместе.

– Ну, и что сие обозначало?

– Она говорила, что происходили такие вещи либо перед войной, либо перед годом неурожайным, когда много людей умирало от голода.

– А об одиночных стенаниях домовых ничего она не рассказывала?

– Нет, не рассказывала, – Таня тяжело вздохнула, – может, это только означает, что с Пашей что-нибудь случится?

– Не думаю, – задумчиво произнесла Даша, – домовые не так предупреждают. Они по ночам приходят и душат. А потом ты спрашиваешь к худу или добру и они тебе отвечают.

– Ну, так Паша же здесь ещё ни разу не ночевал. Может, поэтому он и плачет, что другого варианта предупредить не было.

– А мы тогда тут причём? Ну, и плакал бы ему, нам зачем тут плакать? Мы-то что можем сделать?

– А может, он нас предупреждает, – Таня схватилась за голову.

– Дура ты Танька. Сама придумала, сама же и испугалась, – Даша постучала себе по голове, – ку-ку, девушка, очнитесь, у нас свои домовые для этого есть.

– Ну, зачем-то же он плачет, – стала настаивать Таня.

– Да может это не домовой, может это крыса в капкан попалась, и орёт там благим матом, а мы тут фантазии развели. И вообще, марш отсюда, нечего тебе краской дышать. Иди, вон, на крылечке посиди.

– Не буду я сидеть, – пробурчала Таня, – я тоже помогать хочу. Вечно у меня всё отбирают, ничего делать не дают. Я тогда траву пока подергаю во дворе, а то всё заросло, еле к дому пробрались.

– Во, иди, подёргай, – обрадовалась Даша, – займись делом, меньше всякая фигня в голову лезть будет.

Даша продолжила красить. На побелку краска ложилась плохо, и приходилось одно и то же место прокрашивать по нескольку раз, и это ужасно раздражало. К тому же Таня уже завела её со своими страшилками, поэтому, когда возле печки раздался очередной всхлип, девушка плюнула со злости и спросила:

– Э, кто там ноет? Если ты домовой, дай мне знак.

За печкой что-то зашербуршало и загрохотало.

– Ага, значит домовой. А плачешь чего? Хотя нет, так не пойдёт, ты всё равно не ответишь. Знаешь что, иди-ка ты сходи в гости к нашему домовому Дормидонту, и расскажи ему свои горе – печали, а я пока печь докрашу, и будь любезен, не мешай мне доброе дело делать.

За печкой стало тихо и девушка, с облегчением выдохнув, доделала работу. Выйдя во двор, она застала Таню воюющую с сорняками. Некоторые были выше её почти на голову, но никто не мог устоять под натиском ведьмы, особенно если у неё в руках была тяпка. Девушка грозно размахивала ей и трава сама собой укладывалась на землю.

– Во даёшь, – удивилась Даша, и весело спросила, – где инструмент надыбала?

– Да тут была, прямо к крыльцу прислонённая. Я хотела было в сарай пойти, посмотреть, может там чего есть, а тут смотрю – стоит.

– Всё, хорош развлекаться, пошли домой. А то эти добрые дела, если честно, уже поперёк горла стоят. Хочу просто, без всяких приключений посидеть дома, телевизор посмотреть, да просто побездельничать. Мы ему дом помыли? Помыли. А остальное сам пусть делает, немаленький. Ты матрацы приготовь, а в дом не тащи, пусть сам работает, а то вырастим очередного дармоеда на своей шее.

– Даш, ты чего завелась? – удивлённо спросила Таня.

– Да, сама не знаю, – призналась та, – надоело уже, как армия спасения работаю, краской вся насквозь уже провонялась, а собственный забор так и не доделала. Я же его хотела цветами расписать, вон, смотри, как здорово должно получиться.

Даша достала телефон из кармана, включила его и удивленно замерла:

– Не понял…

Телефон показывал, что в деревне есть связь.

– Фига себе, это что, теперь можно просто взять телефон и позвонить? Да ладно, – Даша не верила своим глазам, – неужели и на нашей улице опрокинулась фура с пряниками? Маам, – девушка тут же позвонила маме, – ты представляешь, у нас в деревне связь есть. Я стою возле нашего дома и тебе звоню.

Даша болтала с мамой, а Таня, постояв минутку рядом с подругой, тихонько шла к дому и не заметила, как из леса вынырнула полицейская машина. Она лихо въехала на деревенскую улицу и резко притормозила возле Тани. Даша, стоявшая в это время спиной к дороге, услышав визг тормозов, испугалась, вздрогнула и выронила телефон из рук. Но упасть он не успел, у девушки в голове промелькнула мысль: «Стоять» и он завис буквально в сантиметре от земли.

– Хм, какая полезная вещь, этот дар, – промелькнуло у неё в голове.

Даша быстро, почти незаметно, притянула к себе телефон, посмотрела на залихватски выскакивающего из машины Пашку, и ругнулась:

– Пашка, паразит, да чтоб тебя…

Даша едва сдержалась, чтобы не продолжить, потому что у Тани, от испуга подкосились ноги, и она плюхнулась в дорожную пыль.

– Ой, девушка, ну, что ж вы так, нужно же смотреть под ноги, – Пашка, как ни в чём не бывало, подскочил к ней и помог встать, отряхивая Тане платье.

– Отойди от неё, дебил, – закричала Даша, – пока ты ей чего-нибудь не сломал.

– Девочки, ну, чего вы ругаетесь, – миролюбиво произнес парень, – я же к вам спешил, хотел сказать, что нам вышку сделали. Я настоял, – Пашка гордо стукнул себя кулаком в грудь.

– Очень сильно сомневаюсь, что ты имеешь к этому какое-то отношение, – резко ответила Даша.

– Обижаешь, вот и имею, – он надул губы и продолжил, – между прочим, когда мы уголовничка у тебя приняли, я тут же пошел к начальству и рапорт настрочил, что принять мы его могли намного раньше, если бы тут связь была. И потом, я же теперь тут жить буду. А как же участковому работать, если связи нет? Вот я ещё один рапорт настрочил, а потом поехал в головной офис на мозги капать. Прикинь, три года, без малого, вышка стоит и даже оборудование установлено, просто там нужно было что-то прикрутить, и целый район был бы охвачен связью. А хреновина эта с мой кулак, представляешь. Я сегодня лично их сопроводил до вышки и проконтролировал, чтоб не тупили.

– Мо-ло-дец, – похвалила парня Даша, – герой. Пошли я тебя за это покормлю. Тань, ты с нами?

– Да, если вы меня подождёте. Мне нужно матрацы достать и выбить, а потом можно и покушать.

– А мне там не найдётся одного? – Пашка жалостно посмотрел на девушек.

– Это тебе матрацы, нам-то они нафига. Иди с Таней, помоги ей, а я пока переоденусь и приготовлю.

– Эх, девчонки мои золотые, – парень сгрёб девушек в охапку, – да что бы я без вас делал.

Через десять минут по всей деревне было слышно, как Пашка тщательно выбивает матрацы палкой, а рядом стоит дед Матвей и даёт советы.

– Вот тута ещё побей…Ага, молодца, парень…

Появление старика навёло Дашу на идею, что надо бы пригласить и деда к столу, но в дом его пускать не хотелось. Девушка, недолго думая, вынесла стол на площадку перед домом и стала накрывать. По возне возле машины, она поняла, что избиение матрацев закончилось, и гости скоро придут ужинать. Даша подошла к калитке в огороде и крикнула:

– Таааня.

– Ааа, – послышалось в ответ, – готово? Мы уже идём.

– Тань, деда позови к нам, – ещё раз крикнула Даша.

– Ага, – послышалось в ответ.

– Эээх, хорошо-то как, – подумала девушка, заворачивая кастрюлю с горячей картошкой в своё детское одеяльце, – давно так не сидели, жалко, что бабушки нет. Она бы сейчас завела интересный разговор, рассказала какую-нибудь сказку. Хотя, теперь уже понятно, что это были не сказки, а истории из её жизни, но слушать всё равно их было интересно.

– Кхе, – вдруг раздалось у ворот, – можно?

– Заходите дедушка, садитесь, – пригласила Даша деда Матвея, – сейчас ребята придут, и ужинать будем.

– Я чего пришел-то, – ни с того ни с сего заявил дед, – поговорить с тобой. Я ведь вижу, что ты в бабку пошла.

– Что, дед, испугался? – улыбнулась девушка.

– Не, а чего мне тебя бояться, я и так уже одной ногой в могиле стою. Ты это, шибко не чуди, чтоб люди видели. А то они у нас такие, в глаза тю-тю-тю, а в спину камень кинуть могут.

– Да я и так не свечусь, – Даша немного удивилась теме разговора, – желания особого нет, дар выпячивать, с детства уже научена благодарностью односельчан.

– А ты на них не обижайся, – вздохнул дед, – мы же людишки простые, смертные, а ты вон какая.

– Какая я такая? – удивилась девушка, – ещё не известно ничего, а вы меня в «такие» уже записали.

– Ну вот, опять обиделась, – тяжело вздохнул дед, – я же, как лучше хотел.

– Не обиделась я, просто пытаюсь до вас донести то, что я ещё неизвестный науке зверь. Рано обо мне ещё говорить, что я такая же, как бабушка.

– Ну, не дурочка, и то, слава богу, а то с твоей силищей, да без мозгов, тут такого наворотить можно, – с облегчением произнёс старик.

– Деда, не надо подлизываться, – Даша уже почти смеялась, – я на вас совсем не сержусь. Ну, подумаешь, поругались. Как поругались, так и помирились. Дело-то житейское. Вы, если что обращайтесь, не стесняйтесь, мы с Таней вам всегда поможем. Тяжело же одному жить.

– Пашка приехал, сказал, что телефон у нас теперь есть, – тяжело вздохнул дед, – я сыну позвонил, а он меня обматерил. Так и сказал, да пошел ты, батя…

– Чего натворил? Только честно, – строго спросила девушка.

– Так, ничего, кроме того, что сбежал.

– В городе плохо жилось?

– Честно? Плохо. Я же никому не рассказывал, только Нина знала. Они же за мной приехали не из-за любви большой к родителю, они знаешь, что задумали? Дом продать. Им, видите ли, на джип не хватало. Здесь сидели, в глазки заглядывали, папочка, папочка, а когда в город переехали, сразу батя или вонючий старикан. Они, видишь ли, узнали, что дом мой ничего не стоит и с кузни магарыч небольшой. Не знали, как от меня избавиться. За стол не сажали, невестка говорила, что воняю сильно, аппетит пропадает, чтоб ей подавиться, жабе крашеной. Вот я и забрал свои документы и сбёг, когда они на работе были.

– Ну и правильно сделали. Если вам так хочется кому-то позвонить, звоните мне, не стесняйтесь. Давайте я вам в телефон свой номер запишу, а сына пошлите туда же, куда он вас послал. А ещё лучше смс-ку пошлите, чтобы читал и перечитывал.

– Да как же я её напишу, у меня же вот какой телефон, старенький.

– На любом смс-ку можно написать, давайте я вам отправлю. Говорите, что писать. Только коротко, как в телеграмме.

– Эээ, – дед замер в задумчивости.

– Эй, народ, чего затихли? – во двор ввалился, как к себе домой Пашка, за ним скромно вошла Таня.

– Сочиняем ругательную смс-ку любимому сыночку, – ответила Даша, – нашего деда обидели.

– Ха, а чего тут думать. Напишите, что он козёл, и всё. А ещё лучше, мне скажите где живёт, я ему по рогам настучу.

Даша взглянула на деда и приняла решение.

– Пожалуй, мы сами напишем. Потом… Сегодня мы о плохом больше не будем думать. Мойте руки и за стол, – скомандовала девушка.

Когда все уселись, она развернула одеяло и торжественно поставила кастрюлю на стол.

– Ммм, пища богов, – сказал дед, жадно втягивая картофельный аромат, – сейчас бы сюда постного маслица.

– А что такое постное маслице? – спросила Таня.

– Зачем? – спросил Пашка.

– Ну, тебе-то дааа, тебе незачем, – ответил дед Матвей Пашке, – ты-то и так всё сожрёшь. Топка-то у тебя знатная, хоть лопатой закидывай. А маслице нужно, чтоб посолить его и картошечку туда макать. Вкуснооо, – старик прищурился от удовольствия, – раньше, в моём детстве, масло было больше льняное, это уж потом, когда не стало его, стали пользоваться подсолнечным. Раньше оно было, не то, что сейчас, пахучее. А сейчас не пойми что… Пойдёшь в магазин и не знаешь, что принесёшь, раз на раз не приходится. Один раз откроешь бутылку, вроде пахнет, но не так, как раньше, а в другой раз откроешь и не поймёшь, что купил, водичка подкрашенная. Тьфу ты…

– Дед, так ты разное масло берёшь, – вмешался в разговор Пашка, – есть рафинированное, а есть не рафинированное. Вот тебе, значит нужно брать не рафинированное. И вообще, не грузись ты лишними проблемами, телефон мой есть, если что нужно, звони. Я тебе всё куплю, всё равно по деревням мотаюсь каждый день.

– Пашка, а может, ты ко мне переедешь жить, а? У тебя же даже кровати нет, – с надеждой спросил дед Матвей.

– Не, дедуль, не могу. Работа у меня беспокойная, могу и ночью подскочить, по работе поехать, а ты уже старенький у нас, тебе спать по ночам надо, я смотрю днём-то вон, ещё на кузнице работаешь. А кровать это дело наживное, купим.

– Так может, будешь заходить ко мне, я бы тебя кое-чему научил. Может, в жизни пригодится. Кузнец нынче профессия дефицитная.

– А вот это с радостью, – согласился парень. – А что, вот уйду из полиции и буду работать кузнецом. Дело-то хорошее, прибыльное.

– Эх, дожить бы мне до тех времён, – тихонько произнёс дед Матвей.

– Куда ты собрался, – возмутилась Даша, – сиди уже, где взяли, а то вообще без пенсии останешься.

– А чего, я дослужу до минималки и уйду…

Ребята за едой начали обсуждать, стоит ли Пашке уходить из полиции или нет, а старик под этот гомон голосов поел и задремал, устроившись на стуле поудобнее.

– Эээ, дед, да ты умаялся, – заметил парень, – давай-ка я тебя домой отвезу.

Пашка помог деду встать и повёл его к машине. Дойдя до калитки, он обернулся и строго сказал:

– Девчонки, вы не убирайте пока, я ещё не доел.

Даша с Таней посмотрели друг на друга и звонко расхохотались.

Пашка вернулся очень быстро и, потирая руки, снова плюхнулся за стол.

– Девчонки, а чего у вас стол такой скудный, все время трава, да трава. вы чего, мяса не едите?

– Паш, ты не слишком обнаглел? – Даша с большим трудом подобрала слова, чтоб не матюгнуться.

– А чего? – обижено спросил он, – я ж о вас забочусь, вон, девушке мясо нужно, витамины там всякие, огурчики, помидорчики соленые.

– Эту девушку зовут Татьяна, если ты с первого раза не запомнил, и едим мы то, что у нас есть. Огурчики, помидорчики у нас есть, только она не хочет, а мяса у нас нет. Как видишь свиньи, и коровы у нас, как на «Ферме» по двору не бегают и окорока, по ходу жизни, не отбрасывают.

– Какие окорока? – Пашка так удивился, что даже перестал жевать.

– Такие, как в компьютерной игрушке. Идёт такая свинья, топ-топ, а потом раз, и из задницы окорок вылетает.

– Что за игра? – заинтересованно спросил Пашка.

– Ты чего, никогда в «Ферму» не играл? – удивленно спросила Даша.

– Не-а, – у меня компа в детстве не было.

– Я тоже не играла, – тихо вставила Таня.

– Блин, с кем я связалась, да вы вообще темные люди. Я даже и не знаю, о чём мне теперь с вами разговаривать, – засмеялась Даша.

– О мясе, – напомнил парень, – мы говорили о мясе.

– Мы говорили не о мясе, а о том, что нам его взять негде.

– Ну так курицу забейте, – спокойно ответил Пашка.

– Ты чего, совсем что ли? Как это забейте, я с ними дружу.

– Даш, с ними бесполезно дружить, их все равно осенью баба Дарья забьет.

– Не забьет, она не приедет осенью, и кур я не дам обижать, пусть живут. Они яйца нам дают.

– Да я-то не против, ради бога, пусть живут, – сдался парень, – только куда тебе их зимой девать, в доме, вместе с тобой жить будут?

– Ну и будут, а убивать их не дам, – разгорячилась Даша, я им домик утеплю и печку поставлю.

– Ну, я вижу сегодня конструктивного диалога у нас не получается, пойду-ка я домой. А то там ещё убраться нужно, пылищи там жуть как много. Обещанного же три года ждут, – съязвил Пашка.

– Какой пылищи? – не поняла Даша, – Тань, какой пылищи, мы же…

Договорить дальше Даше не дала Таня, слегка пнув её по ноге.

– Чего ты пинаешься? – возмутилась Даша, – и вообще, чего это ты весь вечер такая загадочная сидишь и… и… и… лыбишься…

Пашка, глядя на разбушевавшуюся Дашу, потихоньку ретировался, а Таня осталась объяснять.

– Чего ты лыбишься, я тебя спрашиваю? – уже с напором спросила Даша, – я же вижу, что что-то не так.

Таня не выдержала и расхохоталась. Даша уже стояла красная от злости, когда её подруга подхватила несколько тарелок и поманила её в дом:

– Пошли, чего тебе скажу.

Как только они зашли за порог, Таня тихонько прикрыла дверь и сказала:

– Даш, а дом у Пашки не зелёный, а темно-голубой. У него из зеленого только крыльцо и наличники.

– Как это? – опешила Даша.

– Да вот так! И дом стоит не перед домом бабы Маши, а за ним.

– Ну, да… За домом бабы Маши стоит голубой дом… – и тут до Даши начало доходить, – твою мать… Это что получается, что мы не тот дом помыли?

– Ага, – Таня опять улыбнулась.

– Ох, ё, вот это ведьмы опростоволосились. – Даша схватилась за голову, – это же мы чужой дом взломали.

Таня захихикала.

– Слушай, а чего же тогда домовой плакал?

– Ну, не знаю, может, у него хозяйка умерла, – предположила гостья.

– Таня, нужно что-то срочно делать, – немного успокоившись, заявила Даша, – нам нужно срочно всё вернуть назад.

– Прям сейчас? – удивилась Таня, – а как же тишина, покой, отдых?

– Ничего не знаю, нужно сегодня же всё вернуть. Сейчас хоть никто не увидит нашего позора. Нужно срочно доски приладить на место.

– Думаешь, ещё никто не заметил?

– Будем на это надеяться. Сейчас стемнеет совсем, все улягутся и пойдём.

Девушки убрали посуду со стола, занесли стол, поставили его на место и молча сели на лавочку под окнами дома. Каждая думала о чём-то своём, и после долгой паузы Даша вдруг спросила Таню:

– Ты тяпку куда девала?

– Не помню, кажется, там же бросила.

– А нафига ты её там же бросила, надо было хоть к крыльцу прислонить. Где она раньше стояла, помнишь?

– Кажется да.

– Кажется да, – передразнила её Даша, – ладно, поставишь примерно туда же и всё. Кто там будет до миллиметра вспоминать, где она стояла раньше. По крайней мере, понятно, откуда она там взялась.

– А откуда она взялась?

– Слышь, Пятачок, не тупи. Присматривает за этим домом кто-то, возможно баба Маша. Наверное, траву там тяпает, чтоб сорняки на её огород не лезли.

– Ну, я так примерно и подумала, – снова захихикала Таня.

– Чего ты хихикаешь? – насторожилась Даша.

– Дашь, это же надо было обделаться. И ни у одной в голове даже на секунду не промелькнуло, что дом не тот.

– Да кто же знал, что этот дебил такое отчебучит. Иди, говорит, в зелёный дом, возле бабы Маши.

– А то, что он элементарно должен был посмотреть то, что покупает и зайти в дом, подумать было слабо? Дверь-то должна была быть открыта.

– Тань, но ты-то тоже об этом не подумала. Да блин, голубой дом, это же не зелёный!

– Ладно, согласна, обе виноваты. Могли бы просто к бабе Маше зайти, и спросить какой дом Пашка купил.

Девушки ещё немного посидели в темноте, затем Даша встала, вышла со двора и огляделась. В деревне не виднелось ни единого огонька.

– Танюха, подъём. Пора за работу, – скомандовала она.

Девушки шли медленно по дороге, глядя себе под ноги. Луна, единственное светило в это время суток, как назло спряталась за неизвестно откуда взявшееся облачко. Фонарик, даже телефон включать было нельзя, потому что его могли заметить, а Таня, как назло, всё время спотыкалась.

– Даша, зачем мы попёрлись в такую темень, – хныкала она, – ну, неужели нельзя это было сделать рано утром, на рассвете? Ну, хотя бы часа в три утра, что ли, полчетвёртого.

– В полчетвёртого нельзя, – ответила Даша, – деревня полная стариков, которые страдают бессонницей. Они в это время уже шарохаются по огородам, как зомби, в поисках работы.

Таня опять споткнулась, и тут же рядом с девушками раздалось грому подобное:

– Мяууу.

Под их ногами промелькнула чёрная тень и взвилась на ближайший забор. На фоне тёмно-синего неба стал просматриваться кошачий силуэт. Кошка включила свои зелёные фары и опять закричала, почти человеческим голосом:

– Мяяяуууу.

– Цыц ты, нечисть, сейчас водой святой обрызгаю, – зашипела на животное Даша и полезла в карман.

Девушки услышали отчётливое, человеческое:

– Ой, – и кошка с забора исчезла.

– Даш, – зашептала Таня, – ты чего с собой воду святую носишь?

– Нет, конечно, – так же шепотом ответила Даша, – это я так, припугнуть. Но, теперь понимаю, что носить нужно. Начинается ночь, просыпается, блин, мафия. Давай быстрее, а то мало ли чего…

Девушки, добрались до калитки двора, в котором они сегодня хозяйничали. Даша тихонько толкнула дверь и вошла. Таня крадучись, след в след шла за подругой. Вдруг, у себя за спиной Даша услышала звук удара и тихий возглас Тани.

– Что, опять кошка? – спросила шепотом Даша.

– Нет, я тяпку нашла.

Даша обернулась и увидела, что подруга трёт ладонью лоб.

– Ты чего, её башкой что ли нашла? – удивилась девушка.

– Ага, и что странно, я же за тобой попятам двигалась. По идее, она должна была тебе в лоб прилететь.

– Кто бросил, тому и прилетело, – пробурчала Даша, – это, Танечка, называется наступить на собственные грабли.

– Сама знаю, как это называется, что мы дальше-то делать будем, гвозди вбивать?

– Э-э-э, – задумалась Даша.

А и, правда, что дальше-то? Ну, пришла они, и что? В принципе всё очень просто, берёшь доску и приколачиваешь её на старое место, вот только процесс этот очень шумный и к нему прилагался молоток.

– Что, э-э-э? Я же тебе говорила, давай лучше утром придём, – зашипела Таня.

– Не шипи, а то водичкой святой оболью, – среагировала Даша.

– Нет у тебя никакой водички, и молотка нет. Зато шуму будет до небес, как только мы начнём первый гвоздь забивать.

Внезапно тучка в небе куда-то испарилась и землю осветила луна. Таня вздрогнула и её передёрнуло.

– Брр, смотри какая она мерзкая, как тогда на поляне, – заметила она.

– Ничего подобного, – Даша оторвалась от своих мыслей и взглянула на небо, – обыкновенная полная луна, а там она была голубая и полнеба занимала. Трусиха ты, Танька, а со мной на дело просишься.

Даша притянула к себе одну из досок, лежащих у забора, и приложила её к двери.

– Ну-ка, подержи.

Таня подошла и придавила доску посильнее руками, Даша взяла гвоздь и начала крутить его в пальцах. В принципе, она уже придумала, как бесшумно забить в доску, но детали у неё вызывали сомненье, потому что при этом раскладе Тане может угрожать прилёт гвоздя в какую-нибудь часть тела.

– Не, лучше отойди, – скомандовала Даша.

– Я-то отойду, только, кто доску будет держать? – спросила подруга.

– Давай её сюда, – опять скомандовала Даша.

Таня принесла доску и бросила её у ног подруги, та негромко брякнула.

– Тише ты, – одёрнула её Даша.

Таня посмотрела на подельницу с нескрываемой злостью.

– Достала.

– Согласна, но я уже всё придумала, тащи остальные доски, – Таня направилась к забору, – да не сама, дар примени, балда, – зашептала Даша.

Таня шумно вздохнула и стала по одной перемещать доски от забора к Даше. Та, собрав все гвозди в горсть, выпрямила их прямо на ладошке, взяла один двумя пальцами, запустила его как дротик в доску, слегка придавив его силой своего дара. Раздался глухой звук. Девушка приподняла доску и посмотрела, как вошел в неё гвоздь.

– Многовато, – сказала она, увидев, что острие гвоздя торчит почти на половину из доски.

Даша взяла второй гвоздь, и вбила его, применив силы поменьше.

– Маловато, – заметила она, когда поняла, что гвоздь еле держится в доске.

В третий раз она вбила гвоздь ровно так, как было нужно.

– Нормально, – удовлетворённо произнесла девушка и начала шлёпать по одному гвоздю в каждый край доски.

С дверным проёмом девушки справились довольно просто, но окна им так легко сдаваться не хотели.

– Даш, тут высоко, я тут не достану, – пропищала Таня, пытаясь поднять доску руками, – а летать я не умею.

– Вот же дурёха, – разозлилась Даша, – сколько раз тебе говорить, не тащи на себе, применяй дар.

– Да я не руками, я и даром не смогу, мне высоко, сил не хватает.

– Ооо, горе ты моё. Отойди.

Даша приподняла доску на нужную высоту.

– Придержать-то сможешь? – спросила она подругу.

– Не знаю, попробую, – честно призналась та.

С третьей попытки у Тани получилось придавить доску.

– Дашка, давай быстрей, я долго не выдержу, – закряхтела она.

Даша одним шлепком загнала сразу два гвоздя и подняла вторую доску.

– Держи, давай, кулёма.

Приноровившись, девушки быстро заколотили остальные окна и вздохнули с облегчением.

– Фууу, слава богу, это закончилось, – простонала Таня, – у меня уже силы на исходе.

– А я, вроде ничего, нормально. Это, наверное, у тебя из-за беременности. Что, пошли домой?

– Пошли, – обрадовалась Таня.

– А тяпку ты на место убрала?

– Да убрала я, убрала, – проворчала подруга, – пошли домой, сил уже нет.

Девушки вышли на дорогу и захихикали, они чувствовали себя маленькими чертенятами, удачно совершившими очередную пакость людишкам.

– Ой, Дашка, я не могу, я сейчас описаюсь, – смеялась Таня, зажимая себе рот, – это надо же так вляпаться. Я сто лет так не смеялась.

– Ну, судя по тому, как мы совершаем подвиги, мы ещё не раз так ржать будем, – вторила её Даша, – и что, блин, характерно ни у одной в мозгу сомненье не закралось. А ведь он говорил про какую-то обстановку. Чего у него там хоть в доме есть?

– Да ему хватит. Плитка есть, пара кастрюль и чайник есть, даже холодильник вроде рабочий, но такой древний, что я таких даже в кино не видала.

– Пузатый, ручка рычагом?

– Ага.

– Это ЗИЛ, у бабушки раньше такой был. Он до сих пор живой, только там морозилка маленькая, поэтому его поменяли.

– А нафига вам морозилка, если в неё нечего класть? – спросила Таня.

– Это у меня нечего класть, пока. Сейчас смородина поспеет, я её соберу и заморожу. Бабушка всегда её морозит.

– А моя бабушка всегда её с сахаром протирала.

– Может с тобой поделиться ягодой?

– Зачем, у меня же есть. Там смородина, малина, вишня есть, мне за глаза хватит. Ты лучше, если будет возможность, поделись со мной огурцами и помидорами. Я хоть немного засолю на зиму.

– Да легко. Завтра приходи и засолим.

– Ладно, приду, не откажусь. А как солить ты знаешь? Ну, рецепты, какие-нибудь есть?

– Так у нас теперь интернет есть, чего гадать.

– Ну, знаешь, рецепт рецепту тоже рознь. Найдём какое-нибудь г… и будем потом плеваться.

– Не боись, на этот случай у меня бабушкины заметки есть. Может, пойдём ко мне? – девушки как раз подошли к дому Даши.

– Не, я домой хочу, у тебя утром петух разорётся, а я хочу поспать подольше.

– Ну, тогда давай я тебя провожу.

– Здрасте, чего ты меня провожать собралась, что я, маленькая что ли?

– Так ты же луны боишься.

– Уже не боюсь, как ты сказала, что она совсем не такая, я и перестала бояться.

– Танька, я с тобой скоро с ума сойду, – Даша закатила глаза, – хорошо, давай ни тебе, ни мне. До середины.

– Давай.

Девушки уже подходили к намеченной точке, когда из кустов выскочила уже знакомая им кошка и, ощетинившись, перегородила им дорогу.

– Не понял, – сказала Даша, – ты чего, совсем берега попутала? Сейчас я тебя, – она сделала вид, что тянется к карману.

Кошка затряслась мелкой дрожью от смеха и девушка поняла, что кошка знает про воду.

– Ты чего думаешь, что я на тебя управы не найду? – сердито спросила Даша, – да мне нахрен не нужна святая вода, чтобы с тобой справиться. Я её в Нави столько выдула, что до сих пор ещё вся освящённая насквозь, щас как перекрещу тебя.

Девушка подняла руку, делая вид, что сейчас будет крестить эту противную кошку, но той уже и след простыл.

– Вот же падла настырная попалась, – заворчала Даша, – узнаю, кто такая, шкуру спущу, и на забор натяну.

И тут она увидела согнувшуюся в три погибели Таню.

– Тань, ты чего, – девушка кинулась к подруге, – тебе плохо, да?

Та подняла лицо, красное от натуги и, задыхаясь от смеха, еле выговорила:

– Ой, не могу. Дашка, я не добегу до туалета.

– Так сходи в кустики, я тебя прикрою, – совершенно искренне произнесла Даша.

Таня только хрюкнула и на полусогнутых ногах понеслась дикими скачками домой.

– И чего я такого сказала? – пожала плечами девушка, и побрела в сторону своего дома.

Едва она перешагнула за порог, как наткнулась на домового. Тот стоял у двери с самым грозным видом.

– Ну, а тебе что не так? – спросила Даша.

– Да всё не так, – всплеснул руками Додо, – это ж надо так обмануть домового. А он, бедный, обрадовался, решил, что люди к нему пришли.

– Это ты сейчас про что? – не поняла девушка.

– Про ваши приключения, – строго сказал домовой, – пошто ворвались в чужой дом?

– Да мы нечаянно, – начала оправдываться Даша, – этот Пашка, придурок, как всегда учудил.

– Ну, то, что Пашка учудил, я и без тебя знаю, а твоя голова, где была в это время? По грибы ходила?

Даша представила, как её голова катится по лесу и жрёт все подряд грибы и прыснула от смеха.

– Я ещё ничего смешного пока не сказал, – обиделся Додо.

– Ты сейчас похож на мою учительницу начальных классов. Она тоже всегда так говорила, – Даша сморщила лицо и противным голосом произнесла, – я ещё ничего смешного пока не сказала.

– Фу, противная у тебя была учительница, – отмахнулся домовой, – я б от такой сбежал.

– А мне некуда было бежать, мне потом ещё нужно было в университет поступать. Ты мне лучше скажи, чего домовой в том доме плакал?

– А то и плакал. Сначала обрадовался, что люди пришли, а потом понял, что ошиблись и скоро уйдут. Одному-то жить, чай не сахар.

– Беда с вами, домовыми, – тяжело вздохнула девушка, – даже и не знаю, чем помочь. Скажи ему, пусть немного подождёт, я обязательно найду ему людей в дом. Хозяйство у него хорошее, такой дом с руками и ногами оторвут. Пусть только чуть-чуть потерпит.

Даша погладила по голове Додо и пошла умываться. Возле умывальника тот её догнал, взобрался на стул и вкрадчиво спросил:

– А ты мне больше ничего не хочешь рассказать? Может, видела кого?

– Никого я не видела, кроме придурковатой кошки, с человеческими повадками. Но я её сразу предупредила, ещё раз попадётся, шкуру спущу.

– А она что?

– А что она? – удивилась Даша, – свалила в кусты и след её простыл.

– И ничего тебе не сказала?

– Ещё чего не хватало, чтоб мне кошки перечили, – фыркнула девушка, – если бы она мне что-нибудь сказала, я б с неё шкуру сразу спустила.

– О-о-о, раздухарилась, – улыбнулся домовой, – себе курицу забить не может, а с кошки уже шкуру спустила.

– Это разные вещи, неужели ты не понимаешь, – Даша умылась и заходила по кухне из угла в угол, размахивая руками, – курицу я никогда не убью, даже если с голоду помирать буду, я лучше травы пожую, она же живая. А кошка эта непростая, она странная какая-то, понимаешь, она могла нести угрозу Тане. А её нужно защищать, она же беременная. Так что если бы эта кошка рыпнулась, от неё реально бы мокрого места не осталось.

– Чего это ты ее кидаешься защищать, она тоже ведьма, пусть сама защищается, – обиженно пробурчал домовой.

– Ведьма, – согласилась Даша, – но слабенькая она какая-то, даже я уже заметила, что она намного слабее меня. Нет в ней такой дури, как во мне. И какая-то она мамся. Где бы я просто в морду дала, она стоит и кудахчет, ой, ай, ая-яй. Она быстрее сдастся, чем себя защищать начнет. Я вообще удивляюсь, как она с таким характером в детдоме выжила. Двужильная, а не боец. Но что характерно, везде за мной лезет.

– Мамся, мамся, – пробурчал Додо, – где надо она не мамся. А дурь твоя даром зовется.

– Чего ты на неё кидаешься? – удивилась Даша, – ревнуешь что ли?

– Да больно она кому нужна, – фыркнул домовой, – тебе дар нужно развивать, а ты с ней всё время вошкаешься.

– Да, и как мне его развивать? Инструкция есть? – Додо отрицательно покачал головой, – инструкции нет. Значит, вопрос исчерпан. Я, между прочим, с ней как раз дар и развиваю, а без неё у меня другие дела находятся. Так что ты очень несправедлив к девушке.

Даша пошла к выходу, но вернулась обратно и добавила:

– И ещё, если хочешь, чтобы я ошибок не совершала, давай договоримся, как днём общаться будем, а то ночью, понимаешь ли, за редким исключением, я сплю. И так уж получается, что к ночи твои советы и упрёки, как правило, запоздалые.

Даша вышла из кухни, выключив свет, включила телефон и добралась до кровати в спальне. Там она разделась и улеглась с телефоном.

– Какое счастье, что наконец-то связь есть, хоть в интернете теперь можно порыться. Может тут можно найти, как свой дар развивать. Хотя, сначала неплохо бы было узнать, в чём он заключается…

Даша набрала в поисковике слово «Чернобог» и начала читать…

«Чернобог – бог Разрушения у славян. Образ Чернобога в славянской мифологии неоднозначен. Как и других богов Нави, его боятся. При этом Чернобога почитают во многих мифах. Чернобог помогает богам Прави защищать людей, он же часто помогает успокоить гордую и своевольную Морену».

– Нифига себе, и что за сила такая во мне сидит, что ей заинтересовался бог Разрушитель? Он же почти на равных со мной разговаривал. Или нет? Может быть, просто подлизывался, а я уши развесила? Ага… Разрушитель… подлизывался… хи-хи… Но, всё равно, надо бы поосторожнее с этим всем.

А утром, едва запели первые петухи, в окошко тихо постучались. Даша спросонья подумала, что Таня пришла солить огурцы, а она просто проспала. Девушка не стала накидывать халат, и пошла в ночной сорочке, открывать дверь.

– Тань, прости, я проспала. Ой, – она открыла дверь и тут же спряталась за неё, – Паша, блин, ну сколько можно.

– Даш, извини, осталось что-нибудь пожрать? – спросил парень, входя в дом без приглашения и отводя глаза в сторону.

– Ооо, – застонала Даша, – пошли. Яичницу будешь?

– Паш, – сказала Даша, когда гость уже доедал четвёртый желток, – давай я тебе домой отнесу несколько десятков, у тебя там холодильник работает?

– Ага, – ответил он с набитым ртом, – только он очень грязный и воняет. Я думал, что вы уже всё там помыли, пришел, а вы ничего даже не тронули.

– Скажем так, мы туда и не заходили. Сам виноват. Так про какой дом ты мне вчера говорил?

– Зелёный, возле бабы Маши.

– А какой он на самом деле?

– Какой?

– Вообще-то голубой. Мы вчера пришли, зелёный дом весь досками забит. Мы что, доски, что ли отдирать тебе будем? Нет, конечно. Развернулись и ушли.

– Это вы правильно сделали, – заметил Пашка, собирая хлебом, оставшийся на сковородке желток, – он какой-то странный. Я вчера ехал утром, все доски вот так вот, поперёк были, – парень черканул рукой по диагонали, – вечером, когда шел домой, мне вообще показалось, что там досок нет. А сейчас иду, а она заколочен крест-накрест. Каждое окошечко, дверь, всё… Не иначе, как чёрт с этим домом играет.

– Ага, или черти, – добавила Даша.

– Вот, ты сейчас так сказала, что даже перекреститься захотелось.

– Ну, ты в маразм-то не впадай, ты современный российский полицейский и перекреститься…

– Сейчас не двадцатый век, полицейским креститься разрешено, – продолжил Пашка.

– Много ты понимаешь, – фыркнула Даша и подсунула парню кружку с чаем, – пей чай. Ты бы лучше продуктами затарился, вместо того, чтобы за пустыми домами следить.

– Ну, следить за домами, как раз и есть моя работа, а на счёт продуктов, я пришел помощи у тебя просить.

– В смысле? – опешила Даша, подумав, что Пашка сейчас ей предложит поделиться продуктами.

– Ты чего так всполошилась? – удивился он, – я же никогда один толком не жил, чтобы одну яичницу пожарить буду ездить в магазин десять раз. Ты мне список напиши, что мне нужно, – парень достал из нагрудного кармана вчетверо сложенный листок и ручку.

– Ааа, это другое дело.

– И отдельно напиши, может вам что нужно. Кстати, может вам мяса купить? Я же езжу по деревням. Летом, конечно, редко режут скотину, но бывает. Вам какого везти?

– Нам вези такого, какое сам будешь есть, ведь готовить своё мясо ты по-любому притащишь к нам.

– Ага, – ответил парень, широко улыбаясь.

– Нога, – передразнила Даша, – но ты сильно на меня-то не рассчитывай. Ну, месяц, ну, два… А дальше меня не будет. Учись готовить сам. И вот ещё… Ты знаешь, где корм для курей брать?

– Привезу я тебе корм, – усмехнулся Пашка, – но я бы, на твоём месте, потихоньку сожрал бы дармоедов.

– Дармоед это ты, а они яйца нам дают. Вот найдём электрика, установим духовку у Тани, и яиц ещё будет и не хватать. Она будет пирожные делать.

– Пирожные я люблю, – обрадовался Пашка.

– А причём тут ты, вообще? Она их будет на продажу делать. Жить-то ей на что-то нужно.

– Так она что, и правда денег не брала?

– Да иди ты… На службу, – разозлилась Даша, – ну сколько можно объяснять…

– Даш, ну вы у меня помоете?

– Помоем, сколько успеем, нам ещё сегодня огурцы закатывать.

– Ну, Даааш, – заканючил полицейский.

– Ты совесть имей. Вчера назвал бы адрес нормально, уже бы в чистом ночевал… Всё, некогда мне с тобой сидеть, – девушка схватила ведро и всем своим видом показала, что она идёт в огород, и гостю тут делать нечего.

– А переодеться ты не хочешь? – хитро спросил парень.

– Нет, это у меня фишка такая, в ночнушке огурцы собирать.

Пашка встал с неохотой и пошел к машине.

– Начальству привет, – крикнула вслед ему Даша.

– Кстати, – Пашка обернулся, – а откуда ты знала, что нужно в смс-ке писать?

– Что, прокатило?

– Ещё как, меня даже похвалили за то, что отчитывался во время поиска.

– Ну, в следующий раз всегда так делай, чем дурнее текст, тем больше потом похвалят.

– Ты серьёзно?

– Вполне, – Даша нарочито громко загремела ведром и направилась в огород.

Как только полицейская машина въехала в лес, девушка бегом понеслась домой. Ей вовсе не хотелось ковыряться в мокрых от росы кустах, ей хотелось спать. Она быстро сполоснула ноги и нырнула обратно в кровать.

В следующий раз её разбудила уже Таня. Стук, как всегда был тихим и каким-то робким. Даша открыла глаза и поняла, что она выспалась. Всё так же в ночной сорочке она подскочила к двери и широко распахнула её. Таня стояла с двумя трёхлитровыми банками.

– Даш, я тут банки нашла, а крышек у меня нет.

– А, ерунда, – отмахнулась девушка, – крышки не проблема, бабушка их всегда сотнями закупает. Правда, не понятно для чего, солим-то мы мало.

Девушка быстро переоделась, и они пошли в огород. Даша, как учила её бабушка, быстро набрала ведро огурцов. Таня же буквально застряла на одном месте возле последнего рядка.

– Тань, ты чего там застряла? – Даша, оставив ведро у дорожки, направилась к подруге.

Та, стояла возле куста и держала на ладони маленький огуречик, который ещё был не сорван.

– Даша, смотри, как у меня получается, – шепотом сказала она.

Огуречик прямо на глазах рос и наливался соком.

– Ух, ты…Здорово, – почему-то так же шепотом восхитилась Даша, – а я по ходу только и умею, что доски наперекосяк шлёпать.

– Почему наперекосяк? – удивилась Таня.

– Да потому что мы доски неправильно прибили. Раньше они были по диагонали, а теперь крест – накрест.

Таня громко расхохоталась, ещё не выросший до нужных размеров огурец соскользнул с ладони, оторвался и шлёпнулся на землю.

– Интересно, а твои волшебные огурцы солить-то можно? – задумчиво спросила Даша, – глядя на него.

– Не знаю, – Таня пожала плечами, – а давай я выращу на целую банку огурцов, мы их посолим отдельно и посмотрим, можно или нет. Если банка взорвётся, то их можно и так съесть, как малосольные.

– Давай, – Даша подняла с грядки сорвавшийся огурец и, обтерев его о шорты, откусила, – ммм, вкусно.

– Куда, – закричала Таня, – его же мыть нужно.

– А, – отмахнулась Даша, – чем больше грязи, тем шире морда. Слушай, я же вчера не выдержала и в интернет полезла, посмотрела про Чернобога.

– Ха, представляешь, я тоже, только про Морену посмотрела. И ещё подумала, нифига себе, это что же, у меня дар убийцы что ли. А потом думаю, чего это я, если она хотела мой дар, это ещё не значит, что он был раньше её.

– Блин, ты не поверишь, я-то же самое, точь-в-точь подумала.

– А ты зачем полезла смотреть?

– Да я хотела прочитать о боге, чтобы хоть немного понять, что у меня за дар.

– Я тоже, – уныло ответила Таня, – только, если честно, то я ничегошеньки не поняла.

– Да такая же ерунда.

Таня вырастила немного огурцов, девушки наносили с колодца воды и вдруг вспомнили, что их перед засолкой нужно вымачивать. Они ссыпали их в таз и залили водой.

– Ну вот, – тяжело вздохнула Таня, – опять препоны. Что делать будем?

– Если ты не против, айда Пашкин сарай помоем, – хихикнула Даша, – заодно посмотрим, как мы там окна ночью заколотили.

Девушки взяли всё, что нужно для уборки и направились к Пашке в гости.

– Если у него сейчас будет закрыто, я выломаю нафиг дверь и скажу, что так и было, – шла, ворча, Даша, заранее настраиваясь на плохое.

– Не ворчи, ему там нечем дом закрывать, у него там даже швабры нет, чтоб дверь подпереть.

– Я представляю, какое у тебя было вчера состояние, когда ты зашла не в тот дом, – усмехнулась Даша.

– Да нет слов, это представить невозможно. Я чуть вслух не выматерилась. Там реально такая грязь…

– А матрацы ему зачем, если там всё есть.

– Там есть всё, кроме них. И кровать такая, как у нас в детдоме были, с сеткой, на ней спать, по-хорошему, не возможно.

– Ладно, сейчас сама посмотрю. Ты только сильно не убивайся, в борьбе с грязью, так по верхам пройдёмся, и пока хватит. А то нам ещё сегодня огурцы солить. А потом будет время, хорошо всё помоем. Твою мать…

Даша ругнулась и остановилась как вкопанная. Перед зелёным домом собрался митинг стариков. Они все что-то кричали и требовали. Вдруг от них отделилась баба Маша, и повернувшись лицом к толпе, закричала:

– Вы как хотите, а я этот чертов дом сожгу. Не буду я его терпеть подле себя.

Даша кинула ведро, встала у калитки, закрыв собой вход и заорала благим матом:

– Эээ, старичьё, да вы что с ума сошли что ли? Какие черти? Это мы вчера дом помыли, для новых жильцов, и пометили его так, чтобы они мимо не проехали. А то, что вы глухие и не слышали, как мы тут били – колотили, так это ваши проблемы.

– И зачем мы только ночью шарахались, тяпкой по башке получали, всё бесполезным оказалось, – вздыхала Таня, намывая окна, – всё равно пришлось признаваться, что это мы нашкодили, только как-то так красиво признались… Вроде как будто, так и нужно было. И как это у тебя так получается?

– «Если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно», – кажется так кто-то из классиков сказал. Ну, обделались, ну и что? Зато научились гвозди без молотка забивать, отточили, так сказать, свои навыки.

– Как у тебя все просто, – покачала Таня головой, – и тут отмазалась. Ты мне лучше скажи, где мы теперь на этот дом жильцов будем искать? Тут мажься – не мажься, а просто так фокус не пройдёт.

– Не знаю, – честно призналась Даша, – надеюсь только на своё везение. Я везучая. Может, что и выйдет. Вообще, конечно можно было признаться сразу, что дом перепутали, только стариканы тут все на язык такие злые. Это же им развлечение было бы на всю оставшуюся жизнь. Затравили бы нафиг подколками.

– Это хорошо, если дело выгорит, а если ничего не выйдет?

– Ну, скажу, что посмотрели люди на них и передумали въезжать. А что мне оставалось делать, дать суеверным старичкам дом сжечь? Знаешь, как я за домового испугалась…

– Так он же не живой.

– Ну и что? Но он же есть, он существует… Да и к тому же ветерок бы подул и полдеревни бы не стало. Всё бы сгорело дотла. Я-то подумала в первую очередь о них, а у стариков, по ходу уже совсем мозгов нет. Совсем одичали в этой деревне. Я сюда приехала, думала, целыми днями буду ходить, с ними разговаривать, присматривать за ними, чтоб совсем не одичали. А тут целыми днями дела, дела, дела. И ношусь по кругу, как заведенная. Даже с Анькой поговорить некогда, вон, через забор живем.

– Так ты сама их себе находишь, дела свои, – ворчливо отозвалась Таня.

– Сама, – согласилась Даша, – однако, ты тоже всюду за мной лезешь, а могла бы просто дома сидеть.

– Мне скучно всё время дома сидеть, – призналась Таня.

– Ага, зато со мной так весело… До туалета хоть добежала вчера?

Таня хихикнула.

– Еле добежала, ещё чуть и всё, и вышел бы конфуз.

– Ой, беда мне с тобой, вот честное слово, как маленькая. И этот ещё на мою голову свалился, со своим свинарником. Слушай вот что тут так грязно? Паутины везде море, пыль клубами, такое ощущение, что хозяева ещё при жизни тут никогда не убирались.

– Так может, и не убирались, может, им и так хорошо было. Люди-то везде разные. А может, уже просто сил не было, обстановка-то стариковская, – предположила Таня.

– А может и не убирались, – согласилась Даша, – кому они сейчас нужны, старики эти. Вон, Анькина мамаша даже на могилку к матери не приехала. Пашка гасится всё время у нас, а ведь у него здесь тоже бабушка живёт, а он к ней и носа не кажет.

– Не живёт, – поправила Таня, – мы когда к нему матрацы относили, он мне сказал, что как только в розыск того бандита объявили, сразу понял, что бабушка в зоне риска может оказаться. И отвёз её к матери. Она же уезжать отсюда не хотела, но вот, под предлогом опасности он её и вывез.

– Интересно получается, бабку он вывез, а нам даже ничего не сказал, вот урод.

– Нет, он говорил, когда тебя спрашивал, тогда и вывез.

– Всё равно урод, – буркнула Даша.

– Чего ты его всё время костеришь? – не выдержала Таня, – хороший парень, добрый.

– Ну, у тебя уже такой добрый один был… На того горбатилась, а теперь на этого. А вообще, если честно, в детстве он таким поганцем был, что этого забыть просто невозможно. Вроде выросли, вроде уже и отношения выяснили, помирились, но каждая его выходка говорит о том, что он урод невоспитанный и меня просто начинает трясти от злости. Я стараюсь к нему хорошо относиться, честное слово пытаюсь, но выходит это у меня с трудом.

– Ну вот…А мне советуешь Игорька забыть…

– Потому и советую, что у самой такое тело перед носом вечно болтается. Но у меня-то хоть друг детства, или враг, а у тебя типа муж. У тебя во стократ хуже и обиднее. Вот, понимаешь, вроде жена Пашке изменила, жалко мужика. А с другой стороны смотришь на него и думаешь, что этот урод сам напросился. Наверное, довел девку до крайности, и она решила отомстить. А может, он ещё и рукоприкладством заминался. Я, правда, не почувствовала, но я пока ещё плохо вижу, что да как.

– В смысле ты видишь?

– Ну, я не знаю. Как это назвать. Прикасаешься к человеку и видишь всё, что с ним произошло.

– Да ладно. А что так бывает?

– Ну, раз я тебе рассказываю, значит бывает.

– Вот здорово, мне бы так… Я бы тогда к Игорю за версту бы не подошла.

– Да ты бы этим даром воспользоваться не смогла. Там невооруженным глазом всё было видно, а ты увидела, нашла оправдание увиденного и умышленно наступила на эти грабли. Тяпка по башке, видать, тебе тоже не просто так прилетела. Видно у тебя фишка такая, пока все грабли в мире башкой не соберёшь, не успокоишься. А вообще, правильно, что ты около меня всё время держишься. Нам поодиночке с таким даром не выжить. У обеих косяков хватает.

– Даш, а ты не задумывалась над тем, чтобы здесь навсегда остаться?

– Не знаю, я о таком никогда не мечтала. Впрочем, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, может быть это самый лучший вариант. Мне кажется, в городе я буду как бельмо на глазу. Только вот, чем жить тут в деревне? Яйцом торговать, – хихикнула Даша.

– Да с голоду-то не помрём, много ли нам надо. Земли много, можно насажать всего, да потом на рынке продавать. С моим-то даром можно уже в мае помидоры возить.

– А кто торговать будет, ты? – с улыбкой спросила Даша.

– Я не умею, – испуганно сказала Таня, – я боюсь.

– Вот и я не пойду, мне лично стыдно среди торговок стоять. Я лучше в город каждый день буду ездить на работу.

– Ого, ты загнула, это же каждый день по два часа в дороге, тяжело же.

– В Москве так люди каждый день катаются, и ничего…

– Но ты-то не в Москве!

– Ой, не знаю, Тань. Вот возьму и заберу себе этот дом. Вот и будет в нем самый настоящий жилец.

– А этот куда?

– Этот бабушкин, она рано или поздно всё равно вернётся, а две хозяйки в доме, тем более ведьмы, это не дело.

– Ну, мало ли как дело повернётся, – сказала Таня, домывая крыльцо, – может, ты этому дому хозяйкой будешь.

– Кто, я? Да ни в жизнь, – возразила Даша, вынося ведро и выливая грязную воду в запущенный огород, – что я тебе такого сделала? Мы не совместимы, – она отобрала тряпку у Тани и постелила её перед первой ступенькой, – нас если в один дом вместе посадить, то мы через час друг друга поубиваем. Теперь нам Пашка должен, как земля колхозу, – сказала девушка, закрывая дверь, – только он же не успокоится на этом. Он же шторы, что мы сняли и засунули в таз, припрёт к нам и попросит постирать. Вот посмотришь.

– Так у него же машинка в кладовке стоит, – опешила Таня.

– Ну и что, что стоит, он даже не подумает ей воспользоваться. Я сразу говорю, стирать ему не буду. Мне хватает его бездонного желудка, скоро уже всё, что у меня есть, сожрёт, включая куриный корм и меня.

Таня хихикнула.

– Даш, ну, это уж совсем чересчур.

– Вот и я о том же. Пора Паше нашему валить в свободное плаванье.

Девушки шли по дороге и вдруг Таня резко остановилась.

– Даш, знаешь, что я хочу? Помидор. Спелый такой, огромный, сладкий.

– Спасибо, что не ананас, заморский такой, колючий, прямо с грядки. Чего проще, ты же у нас сама мать природа, иди вон в огород, там куча зелёных помидоров висит. Выбирай, какой понравится, да выращивай, хоть до размеров тыквы.

– А можно? – скромно спросила Таня.

– А чего нет-то? Слушай, а у меня вообще идея возникла. Давай сейчас проверим твои огурцы, если всё нормально пройдёт, давай вырастим огурцов, помидоров, ну, всего чего надо и за несколько дней насолим, наделаем салатов, отстреляемся до осени за пять дней.

– Я могу ещё и картошку подрастить, – вызвалась Таня.

– Не, картоху не надо, её хранить потом негде будет. Мы лучше сейчас раннюю подрастим, чтоб одной лунки нам на неделю двоим хватало.

– Давай, – Таня запрыгала от счастья, – мне это не трудно.

Новая идея воодушевила девушек, им было интересно узнать, что же будет с выращенными Таней огурцами. Они рьяно взялись за дело и уже закручивали четвёртую банку, когда услышали во дворе Анин крик:

– Паша, Пашенька, домой.

Даша с Таней переглянулись, что-то в голосе подруги было тревожным. Таня потянула банку на себя.

– Даш, иди, я доделаю и догоню.

Даша кинулась на улицу. Аня стояла в своём дворе, возле забора и заглядывала во двор Даши.

– Даш, ты Пашку моего не видела? Всего на десять минут оставила его одного, а он пропал.

– В бабушкином дворе смотрела? – с тревогой спросила Даша.

– Да везде уже смотрела, – заплакала Аня.

– А может он в кузницу к деду Матвею убежал? Мальчишкам же всегда нравятся железяки.

– Там уже Саша был, всё обыскали и сарай и кузницу.

– Даш, может, ты к ней прикоснёшься, и посмотришь где Пашка, – сзади подошла Таня.

Аня с надеждой посмотрела на подругу.

– Даш, ты, правда, так можешь сделать? Посмотри, пожалуйста, – Аня протянула руку.

Девушка взяла руку подруги и попыталась сосредоточиться на ребёнке. Она увидела как Аню, когда она была беременна, часто обижали свекровь и Снежана, она уходила из дома, ходила по деревенским улицам и плакала. Ещё она увидела, как Аня рожала Пашку, как хвалили её врачи, как она не хотела возвращаться домой, прижав мальчика к себе. И всё…

– Нет, так я вижу только то, что связывает тебя с ним. Кстати, из-за того, что ты во время беременности много плакала, он такой беспокойный. Нужно травки, что ли какие-нибудь попить. Я, как бабушкина внучка, лекарствам не очень доверяю.

– А можно, когда мы его найдём, я его посмотрю? – выглянула из-за Дашиной спины Таня.

– Господи, – всплеснула руками Аня, – всё, что угодно, лишь бы нашёлся. Даша, как его найти? Лес рядом.

– Не знаю, если что, всех стариков на уши поднимем, Пашке позвоним, искать будем до последнего. Может, мне Сашку посмотреть? Хотя, нет, думаю, это бесполезно. Мать всегда к ребёнку ближе.

– А может, вещь какую взять, или фотографию, – опять подсказала Таня, – я видела, как экстрасенсы по фоткам людей находят.

– Тань, ты видела актёров, проще говоря, клоунов, а здесь уже настоящая жизнь. И всё-таки, давай попробуем начать с игрушек, что ли.

Все ринулись в дом, Даша взяла самосвал, с которым чаще всего видела мальчишку во дворе. Немного подержав его, откинула с лёгким раздражением, он вообще не нёс никакой информации. Аня принесла пижаму, любимого мишку, с которым спал ребёнок, но всё было напрасно. Даша ничего не видела, и от этого только злилась. Время уходило, а толку не было.

– Может, всё-таки фотографию, – робко опять предложила Таня.

– Чёрт с тобой, давай фотографию, – махнула рукой Даша.

Аня принесла недавно напечатанное фото, где Пашка сидел на высоком стуле, обнимая игрушечную лошадку.

– Вот, эта самая последняя, весной детей в садике фотографировали.

Даша взяла её в руки и буквально через секунду расхохоталась.

– Девки, да он в сарае спит.

– Как он туда попал? – опешила Аня, – сарай же закрыт, – и тут же рванула к постройкам во дворе.

Через пять минут Аня сидела на крыльце, держа на руках Пашку, и расцеловывала его в щечки.

– И кто же такого красивого мальчика надоумил в сарае спрятаться? – спросила Таня, щекоча малыша.

Тот, хохоча и отталкивая Таню ручками, ответил:

– А мне дед Матвей сказал, что мне слабо от мамки спрятаться. Я и спрятался. Я ждал, ждал, а меня никто не находил, я и заснул.

– Ага, вот где собака зарыта, – загадочно сказала Даша, чтобы не испугать малыша, – вот мы его по попе крапивой-то накажем.

Пашка звонко расхохотался.

– Девчонки, может к нам на ужин? – предложила Аня.

– Нет, Ань, спасибо, нам некогда, мы огурцы бросили, досолить нужно.

– Но я же должна тебя как-то отблагодарить, – возмутилась Аня.

– Ещё чего, не выдумывай, – начала отнекиваться Даша, – ничего такого я не сделала, – и девушка, взяв Таню за руку, как маленькую потянула её к себе во двор, крикнув на ходу:

– Ань, извини, нас ждут великие дела.

– Даш, ты чего сорвалась? – спросила Таня, когда они забежали во двор, – ещё и какую-то ахинею пронесла. Что случилось-то?

– Блин, так неудобно стало, как будто я герой дня. Ну, нашла и нашла, чего тут такого?

– Даш, да ты что, не понимаешь, что ли? Да тебе цены же нету. Ты представляешь, скольким людям ты можешь помочь?

Все уже успокоились и разошлись по домам, когда девушка услышала знакомый голос:

– Дааш, есть что пожрать?

Она даже не сомневалась, что как только приготовится ко сну, прозвучит стук в дверь и возникнет этот раздражающий вопрос. Но она ошибалась. Пашка даже не собирался стучать к Даше в дверь. Он, просто не дожидаясь, когда ему откроют, сам вошел и направился прямиком на кухню. Девушка, немного опешившая от такой наглости, не скрывая своего раздражения, подогрела ему еду, и поставила перед парнем сковородку с тушеными овощами.

– На, лопай.

– Опять трава, – поморщился гость, поковырявшись вилкой в содержимом.

– Не нравится, не ешь, – Даша взялась за ручку сковородки, собираясь её забрать, – ты, дружочек, пока и этого не заслужил, а морду воротишь, как будто тебе тут все обязаны и опять тебе не угодили.

Пашка поняв, что здесь с ним церемониться, не будут, и сейчас от него уплывёт даже эта еда, схватился за сковородку:

– Не, не, оставь, я всё съем. Я траву люблю.

Даша почему-то подумала, что он сейчас добавит:

– Я всё люблю, что на халяву, – но Пашка промолчал и накинулся на еду.

Заметив, что хозяйка не в духе, он быстро поел, и даже не сказав спасибо, ушёл.

– Бесит, гаденыш, – сказала Даша, нарочито громко закрывая за гостем дверь.

– Обнаглел совсем, – грозно сказал домовой, появившийся рядом с Дашей, – даже в дверь уже не стучится, зачем я вообще разрешил ему входить, – и решительно добавил, – с этим надо что-то делать.

– Согласна, – ответила девушка, – так дело не пойдёт. Краёв совсем не видит. Ходит в дом ведьмы, как в харчевню, пинком дверь открывая. Ест даже не в долг, а за Христа ради, ещё и морду воротит. Это уже за гранью добра и зла. Давай его из дома изгоним, чтоб даже думать забыл сюда ходить.

– Давай. А что нужно делать?

– Сама не знаю. Но так дальше жить просто невозможно. Я даже спать не могу лечь тогда, когда захочу, и встаю уже со сковородкой. Может, ты что придумаешь? – с надеждой спросила Даша.

– Может, и придумаю, – загадочно сказал домовой, почесывая бороду, – только ты, если что, мне подыграй.

Даша так была зла на Пашку, что была со всем согласна и даже не спросила, что задумал домовой. А зря…

Утром, едва девушка успела умыться, гость уже стоял на пороге, с традиционной и приевшейся фразой:

– Даш, привет, есть что пожрать?

Он уже не церемонился и не старался быть особо вежливым, а просто распахнул дверь, кашлянул, дав понять, что он зашел, задал тот самый вопрос, который неимоверно бесил Дашу и уселся за стол. Девушка молча пришла на кухню, достала из холодильника большую чашку полную яиц и привычным жестом поставила сковородку на плиту.

– Тебе пять или шесть? – спросила она Пашку который уже держал вилку в руках.

– Давай шесть, – ответил решительно тот и деловито отрезал большой ломоть хлеба.

– Блин, а ты не лопнешь, куда в тебя столько влезает? – спросила Даша.

– Не, не лопну, я про запас. Я же не обедаю, мне как раз до вечера хватает.

– А чего не обедаешь, денег нет?

– Почему нет, есть. Мне некогда, работы много. Знаешь сколько сейчас писанины, – сказал Пашка таким тоном, что было ясно, он ждёт слов сочувствия от хозяйки, – времени на нее уходит уйма. А выезды… Знаешь, сколько времени убивают выезды? Бывает, носишься от деревни к деревне по вызову, то драка, то поножовщина, то поросёнка украли, то корову со двора увели, попить некогда, не то, что поесть. Целыми днями из машины не выхожу.

По кухне начал расходиться аромат яичницы. Пашка потянул носом:

– Даш, долго там ещё, а то есть очень хочется.

Девушка почувствовала, как у неё, из глубины души рванула наружу волна гнева. Даша едва успела её остановить.

– Спокойствие, только спокойствие, как говорил великий Карлсон, который живёт на крыше, – успокаивала она сама себя, вытирая стол и ставя на него подставку под горячее.

– Даш, ну, может уже хватит, – буквально через минуту опять заканючил гость, – есть очень хочется, давай уже что есть.

Девушка схватила сковородку, не глядя в неё, дожарились яйца или нет, шлёпнула её на стол, перед гостем. Пашка сразу же потянулся к яичнице и Даша, нечаянно задев его рукой, увидела, как полицейский сидит в своём захламлённом и пыльном кабинете с грязными в подтёках окнами, у старенького компьютера и тыкает одним пальцем по клавиатуре слово «Рапорт».

– Хм, как интересно, – загадочно произнесла Даша, и, опершись на Пашкину руку, сделала вид, что заглядывает в окно.

Она хотела увидеть, как служит парень, и она увидела… Она увидела тот самый момент, как он едет на своем полицейском УАЗике по полю, отъезжает в сторону от дороги и, открыв все окна и достав из-под сиденья маленькую подушку, укладывается спать, примостив ноги на пассажирское сиденье. Затем она увидела Пашку в большом актовом зале. Его только что вызвали на сцену и маленький крупный полковник с большим животом жмёт Пашкину руку и поздравляет его с поимкой очень опасного преступника и обещает большую премию. Парень расправляет плечи, задирает нос и мечтает о машине, которую он непременно купит, если не будет тратиться на еду, и будет бегать на завтраки и ужины к доброй дурочке Дашке.

Даша ухмыльнулась, и тут же услышала смачный шлепок. Сначала она не поняла его происхождения и подумала, что этот шлепок из видения, но сообразила, что кроме этого самого шлепка ничего не увидела, а по идее должна была. Тогда она посмотрела на Пашку и прыснула от смеха. На его лбу красовалось поджаренное яйцо, которое только что уютно располагалось на сковороде.

– Это что за новости? – строго спросила Даша, и в её голосе уже совсем не чувствовалось дружелюбности, – ты уже что, совсем оборзел?

– Я оборзел? Это не я, – сказал растерянно Пашка, снимая яйцо с лица и запихивая его в рот, – честное слово не я, оно само.

– Ну да, конечно. Так я и поверила.

В это самое время сковородка, стоявшая перед Пашкой, поехала по столу и попыталась с него соскользнуть.

– Вот, смотри, это не я, – закричал парень, пытаясь поймать и задержать сковородку вилкой.

Сковорода начала сопротивляться и вырываться из-под Пашкиной вилки. Парень ещё сильнее воткнул её в сковороду и начал левой рукой выхватывать яичницу прямо руками.

– Паша, ты что творишь, – начала возмущаться Даша, – что ты как свинья, честное слово.

– А что мне делать, если она всё время пытается убежать, – закричал парень и, схватив последний кусок, поднял вилку и отпустил сковородку.

Та рванула в свободный полет, и опустилась возле кухонного стола на пол, обрызгав всё вокруг маслом.

– Твою мать, Пашка, что за свинство?

– Да не я это. Говорю тебе, не я.

Даша заметалась по кухне, схватилась ведро и тряпку и начала быстро отмывать дверцы стола и пол.

– Ты Фейри возьми, им лучше отмывать, – стал советовать парень, наливая себе в кружку чая из чайника стоящего на столе, – им вообще хорошо всё отмывается. Я как-то штаны заляпал беляшом, приехал домой, мне жена Фейри застирала, они отстирались и стали как новенькие.

– Я бы на месте твоей жены давно тебя убила, скотина рогатая, – разозлилась Даша, замывая пятна на полу.

Пашка выглянул из-за стола и посмотрел на Дашу.

– Слыш, Дашка, а задница у тебя ничего, может, замутим, а? Я даже могу на тебе жениться, после того, как разведусь. А чего, переедем к вам в город…Аааай, – Пашка не успел договорить и на него полился кипяток из подпрыгнувшего к потолку чайника.

– Прекрати, – сказала Даша совершенно спокойным тоном, – убьёшь же его, а меня потом посадят.

– Да я ничего не делаю, – заорал Пашка девушке, – я же говорю, это не я.

В полицейского прилетело сырое яйцо и, ударившись об макушку, разбилось и растеклось по голове.

– Ай, – опять заорал он, смахивая с себя противную жижу, но даже не подумал встать. Размазанный желток упал на обивку стула и стал впитываться в неё со скоростью света.

Даша начала закипать и кинулась во двор, менять воду в ведре. Пока она бегала к бочке, Пашка ещё несколько раз вопил из кухни, и когда девушка вернулась обратно, там царил дичайший разгром. Стены, пол, шторы, стол, стулья всё было вымазано желтками яиц. А Пашка стоял в углу, весь обвешанный скорлупой.

– Ты, чего, блин, издеваешься что ли? – взревела Даша, – мне же это и за неделю не отмыть.

– Да это не я, – закричал чуть не плача парень, – оно само взбесилось.

– Да я не тебе говорю, а домовому, – рявкнула Даша, – неужели не понятно, что это он разошелся.

– Какой ещё домовой? – Пашка побелел, и начал бочком двигаться к выходу.

– Обыкновенный, как у всех, – пожала плечами девушка, – они, понимаешь ли, ненавидят лентяев, хамов, дармоедов и врунов. Видать, ты не пришелся ко двору.

Как бы в подтверждение Дашиных слов, открылся холодильник и прямо оттуда в парня, прилетело ещё одно яйцо.

– Ай, – закричал он ещё раз и отбил его рукой.

Яйцо плюхнулось на стену и растеклось по обоям.

– Твою мать, – не выдержала девушка, – а ну, бери тряпку и быстро мой мне стены.

Пашка схватил тряпку, которую ему совала под нос хозяйка, и сильно намочив её и плохо отжав, начал развозить грязь по обоям. Краска с бумаги тут же начала расплываться и потекла.

– Ты что творишь, урод, – схватилась Даша за тряпку, – дай сюда.

– Чего ты обзываешься, – обиделся Пашка, – я же не виноват во всём этом.

Дашу затрясло мелкой дрожью, и она закричала на парня:

– Ты не виноват? Это ты-то не виноват? Да если хочешь знать, это всё только твоя вина. Это надо же было так довести домового, что он собственный дом начал крушить.

– Да что я сделал такого? – с обидой спросил парень.

– О-о-о, – застонала Даша, – что я сделал такого? Что я сделал такого? Да всё!!! Всё, чем можно выбесить не только человека, а даже потустороннее существо, которому, в общем-то на всех плевать. Ты не воспитан, ленив, жаден и к тому же беспросветный врун.

– Чего ты на меня кидаешься? – обиженно спросил Паша, и в него тут же вновь прилетело яйцо.

– Хватит, – рявкнула Даша, – прекрати сейчас же.

Но домовой то ли не понял, что это говорят ему, то ли не захотел понять, но в гостя прилетела ещё пара яиц.

– Всё, сил моих больше нет, – завопил Пашка, – ноги моей больше в этом доме не будет, – и с места рванул на большой скорости к выходу, ему вслед полетела сковородка.

Девушка мгновенно среагировала и успела остановить её прямо в воздухе, и любимый предмет домового завис над головой гостя. Пашка поднял голову, посмотрел на сковороду, взвизгнул, и одним прыжком покинул дом. Даша слегка пошевелила пальцем, дверь за гостем с грохотом захлопнулась, и в ту же секунду в неё вонзилась вилка, на уровне Пашкиной пятой точки.

– Не успел, – с сожалением произнёс домовой, появившись возле девушки.

– Вилка, это уже лишнее, – совершенно спокойно сказала она, и, повернувшись к Додо, медленно произнесла, – я тебя убью.

Домовой вопросительно посмотрел на хозяйку, потом оглянулся, тихо произнёс:

– Ох, ё, – и исчез.

Даша тяжело вздохнула:

– Всё правильно, мужики нагадили и исчезли, а женщинам теперь за ними прибирать. Вернее одной несчастной ведьме.

Девушка зашла на кухню и схватилась за голову:

– Боже мой, с чего начинать?

Вдруг, она увидела, как из-под стола вылезает домовой с ведром, тряпкой и куском хозяйственного мыла.

– Ну, чего замерла, выноси стулья на улицу, а то в доме они не просохнут, а остальное я уж как-нибудь сам…

Даша провозилась с обивкой стульев часа два, и результат ей понравился. Стулья стали даже чище, чем были раньше. Настроение поднялось, и уборка кухни ей уже не казалась ужасом. Но зайдя в дом, она ахнула. Там царила идеальная чистота. Даша в изумлении оглядывалась вокруг, не веря своим глазам. Кухня, казалось, блестит от чистоты.

– Ух ты, здорово, а шторы ты как постирал? – не удержалась она от восхищения.

– Мое дело, – послышался грустный голос из-под стола, – но, обои всё-таки придётся менять.

– Пофиг, поменяем, – радостно ответила она, – лишь бы Пашка больше не вернулся.

Утро выдалось беспокойным, и к обеду девушка была как выжатый лимон, поэтому она решила остальной день посвятить отдыху. Даша вынесла старенькое покрывало, расстелила его возле дома и легла загорать, взяв в руки телефон. Вообще, ей очень хотелось позвонить бабушке и обсудить события последних дней, спросить совета и поинтересоваться, что за таинственные планы были у них с мамой, но её телефон все время молчал. Вот и в этот раз Даша набрала бабушкин номер телефона, абонент оказался не доступен.

– Абонент не абонент, – тяжело вздохнула она и опять начала рыться в интернете.

Её интересовали все случаи, где были подробные описания телепатии, телекинеза, телепортации, ей хотелось найти что-нибудь полезное для себя, чтобы понять, к чему стремиться. Особенно её начали интересовать те случаи, где искали людей по фотографиям. Но, настоящие ведьмы не стремились делиться своими знаниями и секретами, а куча «ясновидящих в десятом поколении» мололи явную чушь, и было сразу видно, что ничего общего с ясновиденьем у них нет. И тут Даша наткнулась на интересную статью. Оказывается, в советском союзе было пятнадцать очень сильных ведьм и колдунов. Их знали все, и за ними все охотились. Они вроде бы были на виду, и как бы всегда были скрыты от посторонних глаз. Их постоянно пытались переманить и перекупить то одни, то другие, но они всегда были преданы одному хозяину – КГБ. И это было неспроста. Даша и сама уже начинала понимать, что нельзя выпячивать свой дар и лучше держаться от всех подальше, а иначе можно попасть на заметку органов. И эта глухая деревня была как нельзя кстати. А ещё она прочитала, что хороший, сильный дар развивается только тогда, когда ведьма проходит обучение у старой ведьмы.

– Интересно, зачем же бабушка меня оставила одну? А вдруг, я заиграюсь и стану чёрной ведьмой, и что тогда? – начала беспокоиться девушка, – а если Таня куда-нибудь свернёт? Надо и за ней приглядывать. Хотя, конечно, силы у неё меньше, чем у меня, и если что, можно будет справиться. Но лучше конечно чтобы никакой борьбы не было. Надо как-то поаккуратней с ней, что ли, а то вечно я со своей правдой-маткой прямо в лоб.

От таких мыслей у Даши настроение пропало, и опять вспомнился Пашка.

– Вот что за человек, а я ведь была лучшего мнения о нём. И вообще, общение с ним показало мне, какая я лохушка. Нужно просто перестать доверять людям. Блин, ну почему именно сейчас бабушке приспичило уехать?

Даша встала, собрала покрывало, и пошла в дом. Делать ничего не хотелось, она села на диван, включила телевизор и начала смотреть какую-то передачу о здоровье. Пяти минут девушке хватило, чтобы понять, что она смотрит полную чушь, и она переключила канал. Затем ещё, и ещё, и ещё… И вдруг, на одном из каналов девушка увидела, какую-то передачу, снимающуюся в неизвестной деревне. На большом футбольном поле, окруженная зеваками стояла женщина в чёрном, по виду самая настоящая ведьма, и рассказывала, что здесь все погибают потому, что виновато родовое проклятье и его нужно срочно снять. Даша улыбнулась, ей стало интересно происходящее, она пересела на кресло, придвинула его почти вплотную к телевизору и стала внимательно наблюдать за происходящим. Когда женщина постелила платок на землю, девушка посчитала это забавным. Когда женщина раскинула кости на этом самом платке, Даша затаила дыхание, пытаясь разглядеть и запомнить изображенные на них руны. Она даже попыталась сфотографировать их на телефон, но из этого ничего не получилось. Рисунки на камнях были не чёткими и не поддавались рассмотрению. И тогда, в последней попытке что-либо увидеть, Даша протянула руки к телевизору, пытаясь нащупать что-то при помощи своей силы и… расхохоталась. Передней была обыкновенная мало популярная актриса из захудалого уездного театра. Она изо всех сил пыталась изобразить из себя очень сильную ведьму.

– Тьфу, – плюнула девушка, – повелась как пацанка. Безобразие, везде людей дурят, а ведь они ей верят, в рот заглядывают. Развелось тут ясновидящих, громкодышащих, остронюхающих… Но как же так можно, на людском горе наживаться.

Даша выключила телевизор, возмущению не было предела. День явно не задался.

– В такие дни лучше вообще из дома не выходить. И ничего не делать…

Девушка легла на диван, покопалась в интернете, все бесило и раздражало. Она откинула телефон, села и тут ей на глаза попался их семейный альбом. И тут Дашу посетила совершенно невинная идея:

– О, а давайте-ка мы посмотрим, где на самом деле наша бабушка пропадает.

Девушка взяла альбом, открыла его на первой странице и увидела фотографию бабушки в шикарном и, наверное, очень дорогом платье, широкополой шляпе с немыслимыми цветами и перьями. Конечно, любой другой, кто бы взял этот альбом подумал, что это далёкая как минимум пра-пра, Дашиной бабушки. Но девушку уже нельзя было обмануть, она точно знала, что эта красавица – её бабуля в самом расцвете сил. Даша прикоснулась к лицу на фотографии и побелела от напряжения. Она не увидела того, что хотела, зато перед ней стали мелькать картинки прошлой жизни. Вот бабушка стоит возле Эйфелевой башни. Рядом с ней стоит красавец мужчина с тонкими чёрными усиками и не сводит с неё глаз. Дарья старшая хмурится и что-то говорит мужчине. Улыбка стирается с его лица, он растерянно озирается, а бабушка отвешивает хлёсткую пощёчину усачу и гордо удаляется прочь. Затем Даша видит, как бабушка рыдает в гостинице и собирает свои вещи. А потом ночной поезд уносит её вдаль.

– Хм… Наверное несчастная любовь, – подумала девушка и перелистнула страницу.

На этой фотографии бабушка была уже с маленьким карапузом на руках. На фото было не понятно мальчик это или девочка, на нём был смешной чепчик, как у старушек того времени. Даша не стала подсматривать за бабулей, ей стало интересно, мальчик это был или девочка. Она прикоснулась к младенцу.

Девушка оказалась в огромной светлой комнате, с дорогой обстановкой и лепниной на полке. Вообще, Даше показалось, что находится она в каком-то дворце. Почти в середине комнаты стояла огромная кровать с балдахином, там лежала бабушка и держала на руках голенького младенца. Это оказался мальчик.

– Вот так, сыночек. Мы и сами справимся, не нужен нам никакой папка.

– Нифига себе, – подумала Даша, – вот это заплёт. Хотела разгадать одну загадку, а нашла другую. То, что у бабушки была несчастная любовь и её кинули, это обыденное дело. Но вот вопрос… Кто был тот хлыщ, и кто на самом деле моя бабушка?

Девушка нетерпеливо перелистнула ещё одну страницу. Наверное, в то время изобрели фотоаппарат, и делать фотокарточки было очень модно. Бабушка опять была одна. В этот раз она была в бальном платье. Шея, уши, волосы, руки, всё было обвешано крупными жемчугами, но лицо у бабушки было грустным.

– Фига себе ёлка новогодняя. Это же столько булыжников она на себя навешала, – присвистнула девушка, – интересно, ей не тяжело? Наверное, тогда это было нормальным. Любопытно, чего это она такая нарядная.

Даша с нетерпением прикоснулась к лицу и вздрогнула. Опять этот хлыщ! Девушка раньше не знала такого слова и не понимала его значения, но оно всплыло как-то само собой и уходить не собиралось.

В этот раз всё было по-другому. Бабушка стояла в небольшой комнатке у огромного, на всю стену, зеркала и поправляла на себе платье, а усатый хлыщ стоял перед ней на коленях и умолял её на ломаном русском языке:

– Даша, я прошу тебя, беги. Они не оставят тебя в покое, они тебя сожгут как ведьму.

– Никуда я не поеду, – жестко ответила бабушка, – здесь могила моего сына.

– Нашего сына, – перебил её хлыщ, – нашего. Ради него, я умоляю тебя, беги. Я позабочусь о его могиле.

Дашу передернуло, и она захлопнула альбом.

– Всё понятно, это та самая история, о которой рассказывал Додо, только, похоже, в красках и с дополнительными нюансами. Всё – таки неприятная это вещь, подглядывать за людьми, узнаёшь много лишнего. Слишком много… И как это некоторым может нравиться?

От грустных мыслей Дашу отвлёк стук в дверь.

– Опять Пашка, – почему-то подумала она, – вот же наглая рожа. Ну всё, ему капец. Порву как тузик грелку.

Девушка решительно подошла к двери и с суровым выражением лица распахнула её. На пороге стояла Аня и улыбалась.

– Даш, ты чего такая суровая? Обидел кто?

– Боюсь, что обидеть меня невозможно, – задумчиво ответила Даша, – последствия тяжелыми будут.

– Как у Пашки?

– Как у Пашки. А ты откуда знаешь?

– Так мы утром на работу выезжали, а он от вас вылетел, как сумасшедший. Глаза как плошки, на голове скорлупа яичная. Кричит мол, у Дашки домовой разбушевался. Мы поржали да дальше поехали. До меня только в обед дошло, что может, нужно было к тебе зайти, да спросить всё ли нормально. А смотри, что я привезла, – как-то внезапно поменяла тему разговора подруга.

Женщина протянула девушке пакет, та сразу же заглянула в него.

– Колбаска, копчёненькая, ням-ням, – расплылась Даша в улыбке, – хоть одна приятная новость за день. Сколько я тебе должна?

– Ты что, с ума сошла? Это же я тебе должна. За Пашку. Я специально к фермерам зашла, домашнюю взяла. Ты же такую в детстве любила, помнишь?

– Блин, Аня, я же тебе сказала, – начала сердиться Даша, но потом осеклась.

Как-то раз, лет пять назад, когда бабушке привезли садовых гномиков для огорода, Даша очень возмущалась, что люди с головой не дружат и тащат к ним всё, что можно унести. Тогда бабушка сказала, что это людская благодарность и её нужно спокойно принимать.

– А давай, – девушка схватила пакет, – спасибо тебе, добрый человек, – она в шутку отвесила низкий поклон, как недавно это делал Леший, и спросила, – зайдёшь?

– Не, у меня же Пашка, – засмеялась Аня, затем не терпящим возражения тоном сказала, – всё, давай, пока, – и помахав рукой, пошла к калитке.

Даша помахала вслед подруге, закрыла дверь, вытащила колбасу из пакета, понюхала её, закатила глаза и громко сказала:

– М-м-м, вкуснотища. Моя колбаска, никому не дам.

– Ну и не надо, – ответил тут же домовой из-под стола, – мы такое не едим.

В животе у Даши заурчало, и она вдруг поняла, что сегодня ещё не ела. Девушка зашла на кухню, поставила чайник, порезала хлеба и колбасы, и поняла, что ей негде сесть. Недолго думая, она налила чай в кружку, поставила, на всякий случай на середину стола и мягко переместила стол к дивану в зал…

Только девушка устроилась и взяла в руки бутерброд, в дверь вновь кто-то постучал. Даша посмотрела на неё, на бутерброд, и тяжело вздохнув, откусила большой кусок.

– Это моя колбаска, – сказала она с набитым ртом домовому, который уже стоял у двери, – дверь не открывать.

Додо с удивлением посмотрел на девушку.

– Что? – спросила она, прожевав первый кусок, – надоели все, я есть хочу, – и откусила второй.

– А вдруг там у кого-то беда… А вдруг там кто-то нуждается в твоей помощи, – сказал Додо шепотом.

– Сейчас подкреплюсь, и пойду мир спасать, – ответила девушка, запивая еду чаем, – а то вдруг война, а я голодная.

– Типун тебе на язык, – замахал руками Додо, – какая война, тут со своими бы проблемами разобраться.

В дверь снова постучали. Домовой схватился за ручку двери, Даша запихала остатки еды себе в рот и показала кулак домовому. Быстро всё прожевав, девушка взялась за чашку и подумала:

– А что если представить, что двери нет и заглянуть за неё, посмотреть, кто там пришел?

Даша уставилась на дверь, и представила, как дерево истончается и исчезает. Она и вправду исчезла, но только наполовину, нижняя часть так и осталась деревянной, но желаемое было достигнуто, девушке было прекрасно видно, кто находится за дверью. А там стояла Таня, ожидая, когда ей откроют, и рассматривала свои ногти.

Даша, не сводя с Тани глаз, поставила чашку на стол, медленно подошла к двери и ткнула пальцем прямо в лицо подруге. Та ничего не заметила, а Даша почувствовала, что её палец уткнулся во что-то деревянное.

– Ух ты, здоровооо, – восхитилась она и распахнула дверь.

– Привет, – сказала Таня, – я к тебе.

– Подожди, – Даша отодвинула Таню в сторону и посмотрела на дверь со стороны улицы.

Дверь была обычной, деревянной и совершенно не прозрачной.

– Хм… Интересненько, – сказала Даша и посмотрела на дверь со стороны дома. Там, как и прежде виднелось половина Тани.

– Ну-ка, иди сюда, – Даша потянула подругу за руку, завела в дом и закрыла дверь, – ну, рассказывай, что ты видишь?

– Эээ, – растерялась Таня, – дверь. Деревянная. Коричневая, с золотой ручкой.

– А вот тут, – Даша постучала по прозрачной части, – тут, что ты видишь.

– Ну, вообще-то все то же самое, что и в остальных местах, – пожала плечами девушка, – разве что просветы краски видны. Вот здесь, – она показала на правый верхний угол, – подтёк краски. Ну, вроде бы и всё. А что?

– Танька, у меня, кажется, новый дар открылся, – с восторгом прошептала Даша, – понимаешь, я вижу сквозь дверь! Ты ничего не видишь, а я вижу, – Даша радовалась как ребёнок, прыгала и хлопала в ладоши.

– Здорово, ещё бы знать, где это применить.

– А, – отмахнулась Даша, – был бы дар, а куда применить найдем. Ты чего пришла-то?

– Аня прибегала, сказала, что завтра после обеда приедет электрик, а я что-то боюсь. Даш, может ты вместо меня прикинешься хозяйкой, а? Тем более, что ты сама мне показывала где и что нужно проверить, а я половину уже забыла.

– Чего ты опасаешься? – удивилась Даша, – думаешь, твой ненаглядный может гонца прислать? Я, конечно, всё понимаю, но деревенский электрик в роли гонца, как-то знаешь, не очень…

– Не знаю, – Таня пожала плечами, – просто очень тревожно мне. Боюсь я один на один с ним оставаться.

– Да ладно, какие проблемы. Если боишься, давай я у тебя побуду. А ты тогда спрячься в спальне и носа оттуда не высовывай.

– А я думала завтра велосипед у тебя попросить, да в больницу сгонять.

– А леса ты уже не боишься?

– Нет, знаешь ли, в лесу, почему-то спокойнее.

– Ладно, тогда я на хозяйстве, ты в больницу и в магазин. Купишь мне обои, пошли, покажу какие, – Даша провела девушку на кухню, – вот такие нужны, два рулона. Я у Ани в магазине видела, надеюсь, их никто не купил.

Таня достала телефон, чтобы сфотографировать рисунок, но увидела обои у окна, ахнула:

– Это что такое? Это как это?

– Это мы с домовым сегодня Пашку из дома изгоняли. Как дьявола, понимаешь? Ну, со всеми вытекающими. Сама знаешь, когда дьявола изгоняешь, без жертв не обходится.

– И как изгнание, удачно?

– Пока ещё не знаю, хотелось бы, чтоб удачно, но если не сработает, и он ещё раз здесь появится, то ты точно об этом узнаешь.

– Как? Орать на всю деревню будешь?

– Нет, я его или молнией к забору пришпилю, или как в мультике про дятла, рояль на него уроню.

Таня прыснула от смеха:

– А где рояль возьмешь, в кустах?

– Не знаю, призову, и он придёт.

– Хотела бы я на это посмотреть. Если что, позвони мне и без меня не начинай, – Таня не смогла сдержать улыбки.

– А ты зря хихикаешь. Если он с моей шеи спрыгнул, то это не значит, что он займётся делами сам. Скорее всего, он найдёт свободную, и с большим удовольствием сядет на неё. И ножки свесит. Так что береги свою шею.

– Да ну, не может быть такого. Я же его едва знаю.

– Мне кажется, его это не остановит. Он у нас парень простой, без комплексов, совестью не обезображен. Так что, если он сегодня постучит в твою дверь, советую просто не открывать. Сразу дать понять, что здесь ему не рады.

– Даша, да ты что, разве так можно? Я же со страху умру, если он ко мне постучится.

– Ну, – Даша развела руками, – ничем помочь не могу. Хотя нет, могу. Если он к тебе постучится, позвони мне.

– И что будет? – робко поинтересовалась Таня.

– Честно? Сама не знаю. Но если что-то загремит там, или зашуршит, не пугайся, это я придумала, как отвадить его, от твоего дома.

– Ладно, договорились. Тогда я пошла?

– Иди. И ничего не бойся.

– Ага, теперь наоборот мне страшно.

Даша закрыла за подругой дверь и поняла, что её мечта о том, что она вовремя ляжет спать, может опять отодвинуться на неопределённое время.

– Ладно, надеюсь, что у него хватит совести. Хотя… Кого я обманываю?

Девушку мучили сомнения. С одной стороны она переживала за Таню, с другой ей очень хотелось не упасть в кровать от усталости и вырубиться, а лечь, понежиться в постели и заснуть спокойным глубоким сном. В итоге, после долгих размышлений, она решила лечь. Нужно надеяться на лучшее, а там уж будь, что будет…

Даша основательно подготовилась к ночи. Она нашла у бабушки белую простынь, повесила её на спинку стула, стоящего рядом с кроватью, аккуратно сложила и положила на стул черные джинсы и футболку, а рядом с подушкой примостила телефон.

Понежиться всё-таки не получилось, беспокойные ночи дали о себе знать и Даша, едва легла в кровать, заснула. Ей даже начал сниться сон. Она, или бабушка, девушка так и не поняла, стояла одна-одинёшенька посреди большого бального зала и со всех сторон на неё как удары падали слова.

– Вы не можете быть супругой его Величества. Ваш титул, а вернее его отсутствие, не позволяет Вам находиться подле императора.

– Не очень-то и хотелось, – грубо ответила Даша, – нафиг он кому нужен, предатель, трепло и трус. Никаких мужских поступков от него не дождаться, только и может, что побрякушками одаривать. И вообще, заберите вы свои кирпичи, – она рванула со своей шеи тяжелую нитку жемчуга, – а то к земле придавливают.

Нитка порвалась и жемчужины посыпались на пол, с каким-то очень знакомым девушке ритмом, похожим на мелодию.

– Тарарам, тарарам, тарарам-рам-рам, – застучали как будто маленькие молоточки бусинки по полу.

– Странно как-то они падают, – подумала девушка во сне, – как будто телефонная мелодия, которую я на Таню поставила.

– Чёрт, Таня, – Даша резко проснулась и села на кровати.

– Тарарам, тарарам, тарарам-рам-рам, – пропел телефон, лежащий возле подушки.

Даша посмотрела на экран, это действительно звонила Таня. Девушка схватила телефон, нажала на зелёную трубку и поднесла его к уху.

– Даша, – почему-то шепотом говорила Таня, – ты не поверишь, он пришел. И, кажется, он не собирается уходить.

– Вот же дебила кусок, – выругалась Даша, – что он там делает?

– Он постучал ко мне в дверь, походил под окнами, заглянул в них и снова пошел стучать в дверь. Теперь сидит на крыльце.

– Так, понятно, а у тебя свет в доме был?

– Нет, я же уже спать легла.

– Вот и хорошо. Сиди там как мышка и ни в коем случае свет не включай. Я сейчас немного поколдую.

Даша быстро оделась, засунула в задний карман телефон, сняла со спинки стула простынь, и, натянув у порога лёгкие кеды, вышла из дома. Девушка крадучись пошла через огороды. В доме у Ани ещё горел свет, поэтому Даша обошла его стороной, стараясь держаться в тени. У калитки, ведущей к дому бабы Нины, она наткнулась на небольшой мячик, брошенный маленьким Пашкой, подняла его и ухмыльнулась. Ей в голову пришла великолепная идея. Дальше пришлось двигаться практически на ощупь. Девушка кралась как кошка, стараясь не сходить с тропинки, проложенной между грядками и глядеть под ноги, чтобы не наступить на что-то, что могло выдать её.

К дому Тани Даша подошла со стороны огорода, поэтому Пашка не мог её заметить. Она тихо прошла вдоль стены до угла и аккуратно выглянула. Парень продолжал сидеть на крыльце и курил. Огонёк сигареты, когда он втягивал в себя дым, разгорался сильнее, и можно было разглядеть его злое лицо.

– Нет, ну это уже совсем наглёж, – подумала Даша, – прийти к практически незнакомой девушке домой, ломиться к ней в дверь, а когда ему не открыли заблокировать выход своей задницей. Это очень по-мужски. Ну, не открыли тебе, значит, никого нет дома, значит, иди домой и спи-отдыхай. Так нет же, уселся и сидит. Вот что он там сидит, чего ждёт? Яйца судьбы что ли высиживает? Ладно, не вопрос… Будут тебе судьбоносные яйца.

В общем, план мести был уже готов тогда, когда девушка ложилась спать, просто по дороге, пока она шла от своего дома к дому Тани, он обрастал деталями. План созрел, когда она вспомнила знаменитый мультик про Карлсона, который живёт на крыше и не терпит на своей территории незваных гостей. Ей очень понравилась идея летающего привидения из простыни. Но, были и некоторые нюансы. Например, под простынею в мультфильме находился сам Карлсон, который великолепно летал, Даша же летать совершенно не умела, но она умела замечательно передвигать предметы. А значит, простынь, по идее, должна была летать сама по себе, но как бы ни старалась девушка, тряпка оставалась тряпкой и не имела угрожающего вида. И, вот тут мячик маленького Пашки оказался как нельзя кстати. Даша взяла мяч, приподняла метра на полтора от земли и аккуратно положила на него простынь. Получилось импровизированное привидение, но оно было худым, и по оценке самой Даши, каким-то недоделанным. Девушка попробовала подвигать его туда-сюда, проверяя его мобильность, но мобильности у неё не получилось. Простынь, сложенная пополам, стала быстро съезжать с гладкой резины мячика. Идея девушки оказалась нереальной и её план начал на глазах разваливался. Но сдаваться она не собиралась. Даша лихорадочно начала соображать, чем можно закрепить ткань на мячике, и тут её взгляд упал на бельевую верёвку, на которой болтались деревянные прищепки. Таня специально собрала их в маленькую кучку.

– О, тема, – подумала Даша и почувствовала себя Архимедом.

Девушка подняла простынь с земли и вновь накинула её на мяч, затем защипнула прищепками с двух сторон. Эффект был не сильным, но он был! Тогда она начала закреплять ткань по окружности мяча на одинаковом расстоянии. Появилась некая зубастая и безглазая рожа. Даша потянула простынь, проверяя прочность своего изобретения, затем несколько раз передвинула это сооружение из стороны в сторону с большой скоростью. Ткань была надёжно закреплена на мяче. Прищепки смотрелись довольно неплохо, и немножко устрашающе. Но привидению не хватало объёма, размахиваний руками, пугающих жестов. И тогда Даша прицепила на сгибы простыни ещё по паре прищепок с каждой стороны.

– Не вижу ваши ручкиии, – подумала она, улыбаясь, и приподняла прищепки вверх.

Простынь тут же приняла вид, привычного для нашего взгляда, призрака. Девушка покрутила импровизированными руками, получилось очень смешно, как будто привидение дирижировало хором, и со словами:

– Ну, хорёк, теперь держись, – Даша аккуратно, практически бесшумно выдвинула привидение за угол.

Во дворе ничего не изменилось, вокруг была подозрительная тишина. Девушка выглянула из-за угла, проверяя, не ушел ли Пашка со двора, пока она возилась с простынёй, и поняла, что он даже не заметил её чучело, и всё так же сидел на крыльце, и курил, бог его знает какую по счёту сигарету. Нужно было как-то обратить внимание гостя на себя и Даша задумалась, какой бы звук пострашнее и позагадочнее ей издать. Она уже ругала себя последними словами, что не догадалась записать что-либо подобное на телефон, как вдруг на заборе, возле калитки появился кошачий силуэт. И всё как-то сразу закрутилось. Кошка, увидев приведение, выгнула спину, зашипела, заорала каким-то неестественным для кошки криком и сиганула в огород. Пашка оглянулся и, увидев призрака, вскочил, заорав благим матом, в два прыжка он оказался у забора и оглянулся. Даша начала дирижировать руками привидения. Пашка охнув, перепрыгнул через калитку, и рванул в сторону своего дома. На другом конце деревни залаяли собаки, что придало ускорения неудачливому гостю.

– Ну вот, совсем другое дело, – хихикнула девушка, – а то сидят тут некоторые и… курят.

Даша притянула привидение к себе и начала его спокойно разбирать, вешая прищепки на место.

– Твою мать, – послышался странный голос у забора, и тут же в том месте, где шлёпнулась кошка, засверкали зелёные фары кошачьих глаз.

– Э, подруга, да мы с тобой уже встречались, – усмехнулась Даша, – спасибо за помощь. Ты кто?

Кошка ничего не ответила, и презрительно фыркнув демонстративно пошла мимо девушки в сторону дома деда Матвея, задрав хвост трубой. Девушка ожидала чего угодно, только не такого презрительного отношения к себе. Уж чего-чего, а этого она точно не заслужила.

– Э, кошатина, тебе корона не жмёт? – возмущённо спросила Даша и кинула маленькую молнию прямо под хвост кошке.

Раздался истошный кошачий крик, и животное исчезло с поля зрения.

– Дура наглая, – крикнула вдогонку ей девушка и вытащила телефон.

– Тань, не спишь? – спросила она, позвонив подруге.

– Ты считаешь, что можно уснуть, когда у тебя под окнами вопят на разные голоса? – ответила та вопросом на вопрос.

– Ты видела, как я его проучила? – хихикнула Даша.

– Если честно, то нет. Я догадывалась, что будет что-то страшное, поэтому и не стала даже смотреть.

– Эх ты, трусиха. А как же без меня не начинать?

– Вообще-то это было сказано про притягивание рояля, – парировала Таня.

– Ладно, рояль отменяется. Теперь в деревне всё спокойно, так что можешь ложиться. Да и я пойду, а то спать охота.

А утром, едва Даша открыла глаза, раздался телефонный звонок. Девушка посмотрела на экран и своим глазам не поверила, звонила бабушка, и девушка немедленно ответила:

– Ба, ну наконец-то. Ты чего не отвечаешь?

В этот раз бабушка начала с места в карьер, даже не поздоровавшись и с нотками раздражения в голосе.

– Дарья, – почти закричала она, – что у вас там творится? Что ты вытворяешь, какие к черту приведения там летают?

– А откуда ты знаешь? – удивилась девушка, – аааа, я знаю, кошак настучал. А я-то, наивная, думала и чего это ты меня одну оставила. А ты меня не оставила, ты меня кинула и ещё стукача поставила за мной следить. Это просто неприлично.

– Не тебе о приличиях говорить, – перебила её бабушка.

– Ну и не тебе, – буркнула Даша в ответ, – я, видите ли, очень бурно развиваюсь в плане колдовства и… Ваш титул, а вернее его отсутствие, не позволяет Вам находиться подле императора, – торжественно произнесла она.

– Чтооо, – голос бабушки прозвучал немного испуганно, – откуда ты… Где ты это услышала? Я не понимаю… Это наглый шантаж!

– Ба, да всё ты понимаешь, поэтому и удрала, – устало произнесла Даша, – чего ты испугалась, что я узнаю твоё прошлое? Я узнала, для этого ты мне не нужна, достаточно твой альбом посмотреть. Ну, посмотрела я, ну и что, рассказывать об этом маме не собираюсь. Да и, если честно, видеть не очень-то хочется. Я не любопытна и боль твою через себя пропускать не хочется. У нас другие времена, осуждать тебя никто не будет. Давай возвращайся домой, а то вдруг у меня дар набекрень свернется и я что-нибудь натворю.

– Не свернется, – уже спокойно ответила бабушка, – он у тебя шагает семимильными шагами в нужном направлении, и я тебе мешать не собираюсь. А когда придёт мое время, я вернусь, и мы будем учиться.

– Ба, а может так случится, чтобы мой дар чуток отпочковался и к другому отошел?

– Ты про девочку? Нет, не может. У неё свой дар, у тебя свой.

– Ну, тогда я тебя поздравляю, у тебя внучка, похоже, боевик, то есть я хотела сказать, что я родилась с боевым даром, ну или как он там у вас называется.

– Ничего удивительного, тебе есть в кого боевиком быть, вся в прадеда пошла, только надеюсь, что мозгов у тебя побольше будет, и ты не полезешь драться напролом.

– Ну уж нет, этого вы от меня не дождетесь, я лучше приведение сооружу и ночью напугаю, – хихикнула Даша, – так сказать, найду и обезврежу врага на его же территории.

– Что там у вас случилось вчера?

– Пашка у нас случился. Повадился к нам ходить утром и вечером кушать, и ещё ворчит, что мяса у нас нет, да и вообще… А потом и вовсе на шею сел, ну, вот мы и рассердились с Дормидонтом. Еле его выжили из дома, а он к Таньке полез. Вот представляешь, какой наглый. А она трусиха ужасная, позвонила и попросила помочь, пришлось его попугать.

– Зачем вы вообще с ним связались?

– Ба, да кто же знал-то? Я же думала он повзрослел, поумнел, а он ещё большей какашкой стал. И вся проблема в том, что он нам нужен, кое-какие дела узаконить. А ты не знаешь, у деда Степана наследники были?

– По слухам были, то ли дочка, то ли внучка, не вникала, но лет десять назад она сгорела.

– Вместе с матерью?

– Ну, да. В Варваровке они жили, а что?

– Бабуль, кажется Таня, ну, та девочка, которую я защищала, она наследница деда Степана. Она даже похожа на него, правда-правда. Мы по фоткам смотрели. А ещё у неё дар, – затараторила Даша, – она умеет стену прозрачную ставить, кошку полудохлую вылечила, а ещё она прямо руками из маленького огурчика может огромный огурец вырастить, и помидоры сразу получаются здоровыми и красными. Так здорово, смотришь как будто монтаж. Вот я и подумала, а не родня ли Таня деду Степану.

– Вообще, Степан оставлял завещание на какую-то Татьяну, но я тогда подумала, что он на старости лет спятил. Он даже к нотариусу ездил. А потом приехал, сказал, что я всё равно дольше его проживу, пусть оно у меня побудет. Оно и сейчас у меня, в комоде. В черной папке посмотри, там оно должно лежать.

– Так оно же уже не действительно, – отмахнулась Даша, – столько лет прошло.

– Завещание действительно всегда.

– Ба, а я научилась сквозь дверь смотреть, представляешь!

– Не представляю, но ты мне потом расскажешь. Ладно, Дашенька, пошла я, дела у меня. Давай, не шкодничай там. Все, целую, пока, – бабушка как-то резко прервала разговор и выключила телефон.

Даша даже сначала и не сообразила, что с ней уже не разговаривают и задала следующий вопрос.

– Бабуля, а что за кот у нас по деревне шарахается? Он волшебный? Он колдун? Алло, бабуль, ты где? – прокричала девушка в трубку и наконец, поняла, что разговор уже прекратился.

– Да что же это такое? – возмутилась девушка, – вечно как позвонит, нагонит тумана и в кусты. Опять вопросов осталось больше, чем ответов. Тьфу.

Девушка со злости кинула телефон на кровать:

– Вот обижусь и не буду ни с кем разговаривать, – сказала она и показала кому-то неведомому, кто сидел в телефоне, язык, – а кота поймаю и допрошу с пристрастием.

Даша обижено фыркнула и пошла на кухню готовить завтрак. Как только она пожарила яичницу и поставила её на стол, в дверь постучались.

– Тьфу, – плюнула девушка с досады, и шмякнула вилку об пол.

В ту же секунду в спальне зазвонил телефон. Даша вихрем пронеслась по дому и схватила трубку.

– Да, – радостно ответила она, думая, что это перезванивает бабушка.

– Даш, – запищал в телефоне голос Тани, – это я к тебе стучу. Можно я велосипед возьму.

– Тьфу, – теперь уже с облегчением плюнула она и распахнула дверь, – ты чего так рано, ты же вроде в обед говорила?

– Ой, не знаю, что-то я волнуюсь. У меня такое ощущение, что что-то должно случится. Я как та Баба Яга и спать не могу и жрать не могу. Хожу по дому, маюсь в ожидании чего-то такого, – Таня покрутила в воздухе рукой, показывая что-то неопределённое.

– Слушай, а ведь есть у меня такое нечто, которое может твою жизнь изменить. Конечно, может и не изменить, но… Короче, сиди, а я сейчас приду.

Даша метнулась в бабушкину спальню, открыла комод и нашла папочку, о которой говорила бабушка.

Ей очень хотелось прямо сейчас открыть её и прочитать завещание, но в то же время хотелось, чтобы и для неё то, что лежит в этой папке, оставалось сюрпризом. Ей хотелось почувствовать тот же восторг, что испытает Таня, потому что была уверена, что её подруга та самая Таня. Девушка, чтобы не искушать себя, быстрым шагом вернулась в зал.

– Вот, – она положила папку на журнальный столик, и постучала пальцем по ней, – вот тут может быть то, что тебя так тревожит. Откроем?

– Даш, а что там такое? – робко спросила Таня.

– Так, давай без вопросов, просто решай, открываем или нет.

Таня набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула:

– Открывай.

Даша открыла папку и вытащила оттуда пожелтевший листок.

– Тааак, читаем… Я бла-бла-бла Степан Ильич Светличный, завещаю всё своё видимое и не видимое имущество Светличной Татьяне Николаевне. Эх, не тебе. Ты же не Светличная?

– Почему не мне? Мне, – спокойно ответила Таня, – Светличная Татьяна Николаевна это я, могу даже паспорт показать.

Девушка достала из маленькой сумочки паспорт, развернула его на странице, где была фотография и показала Даше. Там действительно было написано Светличная.

– Как это, там же какой-то заплёт был. Ну, типа дочь – не дочь, родная – не родная.

– Не знаю, у кого какой там заплёт был, но моя бабушка была Светличная, мама – Светличная, и я Светличная. Бабушка настояла, чтобы эта фамилия и у мамы и у меня осталась, её даже в детдоме менять не захотели. Говорили, фамилия такая светлая, что обязательно должна принести удачу ребёнку.

– Фига себе, так выходит, вы всё-таки прямыми наследниками были, выходит дед тебя знал и тебе всё оставил. Подожди, тут ещё дата и место рождения записаны, глянь, твои?

Таня прочитала, ответила:

– Мои, – и заплакала.

– Тань, ты чего? Не реви. Бабушка сказала, что это завещание до сих пор действительно.

– Конечно, действительно, ты что, телевизор совсем не смотришь? Нужно нанять адвоката, и восстановить сроки подачи на наследство.

– Афигеть, какая ты умная. Надумаешь искать, скажешь. У меня есть друзья адвокаты.

Таня тут же перестала плакать и протянула руку.

– Хорошо, давай.

– Чего давай? – не поняла девушка.

– Контакты давай, я уже надумала. Единственное, что меня в этом завещании смущает, так это фраза видимое и не видимое имущество. Ты не знаешь, что бы это могло значить?

– О, и правда, а я сначала не обратила внимание. Обычно же говорят движимое и недвижимое. Может что-то в доме спрятано, или клад?

– Может и клад, – задумчиво согласилась Таня, и тяжело вздохнув, добавила, – что-то слишком много и сразу на меня свалилось. Ты извини меня, я сейчас пойду домой переварю это всё и вернусь. Ладно?

– Ты это… – растерялась Даша, – ты только не замыкайся. Хорошо? Я тебе во всём помогу, ты не беспокойся.

– Нет, нет, всё хорошо, – поспешила успокоить Дашу Таня, быстро встала и пошла к выходу.

Когда девушка протянула руку к двери, Даша заметила, что рука Тани сильно дрожит.

– Таань, ты как? – с тревогой спросила хозяйка.

Та ответить не успела, она медленно повернулась к Даше лицом, и рухнула на пол.

– Вот же я дура бесчувственная, – ругнулась Даша и кинулась к подруге.

Пришлось применять свою силу, переносить Таню на диван и идти в аптечку, за нашатырём. Кроме этого вонючего средства в бабушкиной аптечке практически ничего не было, поэтому и промахнуться было невозможно. Даша открыла флакончик и поводила им перед лицом. Таня фыркнула и закашляла.

– Ну вот, слава богу, очухалась, – заулыбалась Даша, – ты чего так пугаешь?

Таня, молча, улыбалась и смотрела на подругу.

– Тань, ты чего молчишь? Головой что ли повредилась?

Таня ещё шире начала улыбаться.

– Тань, ну блин, ты чего?

– Даша, представляешь, у меня есть собственный дом, – всё так же улыбаясь, заговорила Таня, – не временный, не брошенный, а свой. Как же это классно, Даааш.

– Я очень за тебя рада, честно, – Даша поднесла руку к груди, – но, блин, Тань, ты прекращай такие закидоны. У нас лекарей в деревне всего два, это бабушка и ты. Бабушка в отъезде, ты в обмороке, и что прикажешь мне делать?

Даша посмотрела подруге в глаза и обомлела:

– Танька, у тебя же глаза разные.

– Ну, да…Как и у всех. Один левый, другой правый.

– Да нет, я не про это… У тебя один глаз синий, другой зелёный.

– А, ты про это, – отмахнулась Таня, – так они у меня с рождения такие, говорят, какая-то наследственная болезнь.

– Ага, наследственное ведьмовство твоя болезнь называется. Я где-то читала, что так ведьм вычисляли по разным глазам и большим родинкам.

– Значит у тебя родинка, – заключила Таня.

– Ага, на лопатке, смотри, – Даша задрала футболку и показала подруге родимое пятно.

– Фига себе у тебя пятнышко. Не пятно, а целая картина «Щит и меч» называется.

– Что, правда? Мне всю жизнь говорили, что родинка странная, но никто не мог понять, на что она похожа. Ну-ка сфотай мне её, я посмотрю.

Даша подала девушке телефон. Таня сфотографировала родинку и начала что-то рисовать на экране.

– Ты чего там калякаешь? – с интересом заглянула Даша.

– Да вот, смотри какие чёткие линии. Вот щит, и его пересекает меч. Прям как герб у средневековых рыцарей.

– Почему именно у них?

– Ну, не знаю, – пожала плечами гостья, – я в детстве любила книжки читать о рыцарях. Мой любимый рыцарь был Айвенго. Я даже увлеклась после этой книги геральдикой.

– Ну, вот поэтому ты и смогла разгадать мой ребус, – ухмыльнулась Даша, – прямо всё по мне и щит и меч.

– Если щит и меч полностью подходят к твоему дару, тогда что значат мои разноцветные глаза? – спросила Таня.

– Откуда я знаю, – пожала плечами Даша, – ну, зеленый, может быть кошачий, например. Может, ты как-то видишь по-другому.

– Нормально я вижу, как все.

– А ты уверена? Я бы в нашей ситуации так однозначно не утверждала. Тут каждый день такие новости, что сам не знаешь, что завтра прилетит.

– Это уж точно. Ой, сколько уже натикало, – вдруг подскочила Таня, посмотрев на часы, – я опаздываю, ты мне велик даёшь или нет?

– Да бери, – отмахнулась Даша, – стоп! А как ты поедешь? Ты нормально себя чувствуешь?

– Да нормально всё, не переживай. Это я переволновалась маленько, но уже все в норме.

– Ага, не переживай, я же теперь места себе не найду.

– Даш, прекрати, у нас же связь теперь есть, так что меня можно, если что отследить. Всё, давай. Пока.

Таня взяла велосипед, помахала рукой и покатила в сторону леса, а Даша, тяжело вздохнув, вернулась в кухню. На столе сиротливо стояла уже подсохшая яичница.

– Кстати… На счет отследить… – девушка хитро улыбнулась, переложила на тарелку яичницу и вышла во двор.

– Эй, ночной дозор, выйти из тени, – крикнула она, осматривая окрестности, во дворе ни один куст не шелохнулся, – ээй, кошак, жрать будешь? У меня яичница есть, остывшая, всё как положено для животных.

В конце огорода зашевелилась картофельная ботва и утихла. Даша немного подождала и сказала:

– Ну ладно, киса-киса. Кис-кис-кис.

– Ну ладно, мяу, – раздался голос со стороны грядок с огурцами.

– Господин надсмотрщик, меня очень волнует тот факт, что вы бродите по окрестностям голодным. Предлагаю подписать мирный договор и съесть эту чудную яичницу, – Даша поставила тарелку на землю, – я пошла, а ты ешь. Подглядывать не буду.

Девушке очень хотелось посмотреть на говорящего кота при свете дня, но выглядывать из окна она не стала. Раз объявила перемирие, значит, в первую очередь сама обязана его соблюдать. Собрав всю свою волю в кулак, она пошлёпала на кухню жарить новую яичницу. Позавтракав, а может уже и пообедав, Даша отправилась изображать хозяйку в доме Тани. Выйдя из дома, в первую очередь, заглянула под лавку. Возле лавки не было ни тарелки, ни еды.

– Тарелку верни кот-Бегемот, – негромко сказала Даша.

– Не такой я уж и обжора, чтоб меня бегемотом называть, – послышалось из-за угла.

Девушка, тихо хихикнув, на цыпочках прокралась к краю дома и заглянула за угол. Там сидел обыкновенный, но очень крупный черный кот и умывался лапками.

– Ты со мной или дом будешь охранять? – громко спросила девушка.

Кот подпрыгнул на месте, издав басистое:

– Мяууу.

– Чего орёшь-то? Я говорю, ты со мной?

– С тобой. Тебя же на секунду одну нельзя оставить, опять что-нибудь натворишь.

– Ну, пошли, я к Тане, – сказала Даша, и зашагала к калитке.

Если бы сейчас кто-нибудь выглянул в окно, то увидел бы очень странную картину. По дороге шла Даша и мило болтала с большим черным котом, который гордо вышагивал рядом с девушкой, держа хвост трубой. Судя по движениям животного, создавалось впечатление мирной светской беседы, но на самом деле всё было не так-то и просто.

– Слыш, кошак, а как тебя зовут?

– Никак не зовут, как назовёшь, так и звать будешь.

– Хорошо, тогда я тебя буду звать Марфа, – животное фыркнуло, – что, не нравится? Ну, ладно, тогда я буду тебя звать Фёкла.

– Вообще-то я мужик, – раздраженно сказал кот.

– Ну вот, с полом уже определились, а то под хвост-то я тебе не заглядывала. Значит, буду тебя звать Михрютка.

– Почему Михрютка? – сердясь, спросил кот.

– Не знаю, – Даша пожала плечами, – наверное, потому, что в одном из фильмов моя любимая Каменская так одного рецидивиста называла.

– Но я-то не рецидивист, – возмутился кот.

– А кто тебя знает? Я не знаю…

– Щас как дам, – кот вышел из себя.

– Отдача замучает. Я ж отвечу, потом неделю из леса выбираться будешь, это в том случае, если я лешего не попрошу тебя по лесу потягать. А если попрошу, так и все две, пожалуй, будешь. Так что тебе проще сказать, как тебя зовут.

– А что, у самой мозгов не хватает, как кота в деревне могут звать.

– Ты похами мне ещё.

Кот тяжело вздохнул:

– Васькой. Васькой меня зовут.

– Ну вот, а сразу нельзя было сказать?

Кот только фыркнул в ответ.

– Слушай, кот Васька, а ты как с бабушкой связываешься, телепатически или есть ещё какие способы?

– Где ты видела кота-телепата? – грубо спросил Василий.

– Нигде, – согласилась Даша, – но знаешь, говорящего тоже не встречала. Если только в сказках, да в книгах. Так всё-таки, как связь держим? Может, у тебя котел какой мистический, или там шар хрустальный, например.

Кот шел рядом молча, и всем своим видом показывал, что своих секретов он разбалтывать не собирается. Но Даша тоже не собиралась сдаваться.

– Василий, молчание с твоей стороны выглядит крайне неверным поступком, ибо сам должен понимать, что в случае крайней необходимости, при полном отсутствии связи с бабушкой могут возникнуть неприятные моменты, с очень тяжелыми последствиями. Чтобы избежать тяжелых последствий, нам нужна постоянная связь с главной ведьмой этой деревни, – произнесла Даша улыбаясь.

Кот покосился на девушку, немного помолчал, а потом ответил:

– Ты сама-то поняла, что сейчас сказала? Бабушка здесь не поможет. Так уж вышло, что по статусу в нашей деревне нынче главная ведьма не она. Главная ведьма у нас родилась недавно, она у нас молодая и сильная, только жаль безголовая и шкодливая.

– Маленькая совсем, да?

– Скорее, молоденькая.

– Ммм, а вы с бабушкой ей поклоняетесь?

– Нет, мы следим, чтобы она бед не натворила.

– А может?

– Да кто тебя знает.

– Неужели одна молодая ведьма может вызывать столько проблем?

– Если бы ты была просто ведьмой, то и проблем бы не было, но тебе суждено судьбой держать ответ за всю планету. Сейчас всё зависит только от того, какой ты станешь. Если выберешь белую сторону, процветать Земле в мире и благоденствии, если же перейдёшь на тёмную сторону, то… никто не знает, что случится, если ты туда перейдёшь. Мы, к сожалению, тебе помочь ничем не сможем, разве что где-то в чём-то подсказать.

– Так, может быть, мне и не стоит начинать, может, обойдётся? Зачем подвергать риску население целой планеты?

– Если бы ты не пошла на ту поляну, возможно сила дара твоего в тебе бы так и не проснулась. А сейчас уже поздно об этом говорить. Сейчас на наших глазах создаётся история человечества, и от нас зависит, какой она будет. Ты не можешь отказаться от дара и ничего не делать. Дар всё равно вырвется из тебя, и кто знает, какие беды тогда он натворит. Теперь твоя задача учиться им управлять, причём это делать нужно и днём и ночью, не упуская любой возможности, и вот тогда… – кот загадочно ухмыльнулся, – но только не жди, что дорога твоя будет усыпана розами. Ведовство – это тяжкая ноша, от которой невозможно отказаться. И ещё… ты должна помнить одну непреложную истину. Нет идеального добра и зла. Они всегда ходят рядом, рука об руку и не могут существовать друг без друга. Зла не бывает без добра, а добро не будет добром, если зло не поможет, и ты всегда должна видеть границу между ними.

– Да ладно, – Даша легкомысленно отмахнулась от нравоучений кота, – разберёмся, – и она зашагала быстрее.

Кот остановился, и с тяжелым вздохом посмотрел ей вслед.

– Бедная девочка, – покачал он головой, – ты даже не представляешь, что тебя ожидает.