— За освобождение, Варя!

— За развод!

— Вы уже одиннадцатый раз поднимаете за это тост, — улыбнулась я лениво. — Не надоело?

Алкоголь уже начал своё действие, напряжение меня отпустило и, наконец, праздник, который в честь меня устроили подруги, действительно стал похож на праздник, а не на пытку, которую я согласилась вытерпеть только ради них двоих.

— Ну, знаешь, Варь! — легкомысленно махнула рукой Оля, едва не расплескав свой коктейль. — Не каждый день лучшая подруга разводится. Я еще столько же тостов смогу поднять за твое освобождение и твой грандиозный развод.

— А потом тебя хрен кто поднимет, чтобы вынести из этого клуба, — прыснула другая наша подруга, Оксана.

— Вынесут, — заверила ее Оля деловито. — Наверняка в этом клубе найдется мощный красавчик, который сможет поднять не только мою грудь, но и всю меня целиком.

— Ага, а мужу своему что потом будешь говорить, когда тебя из клуба за сиськи левый мужик выведет?

— Ай! — махнула Оля на Оксану рукой. — Пусть что хочет, то и говорит. Вообще пофиг!

— Опять поссорились? — спросила я участливо у подруги, вместе с тем попивая свою текилу.

— Пора бы нашему поварёшке подыскать кастрюльку, — ёрничал Дэн, не боясь, что я могу двинуть по его бестолковой башке. Ведь между нами стоял Арчи, а это… да нахрена мне это надо?! — Что скажешь, Артишочек?

— Вряд ли кто-то еще сможет позаботиться о «поварешке» Жорика лучше, чем ты, Дэн, — с ленцой протянул Арчи, выпуская струйку дыма в пространство над танцевальной зоной клуба. — Так что не втягивай меня в эту хрень.

— Скучные вы, — нарочито громко вздохнул Дэн, надев солнцезащитные очки на затылок. — никакой с вами развлекухи теперь. Один семейный до кончиков волос, — указал друг на Арчи. — А другой теперь бизнес-хрен, — произнес Дэн с намёком на меня. — Превратил нормальный клуб с шлюхами и виски в утренник. Где шест? Где шлюхи? Где поножовщины? Скука!

Несмотря на то, что внизу бесновалась танцующая толпа, а по одну сторону от нее сидели люди за столиками, он всё равно счёл посчитать вечер недостаточно веселым.

— А вот здесь я поставлю батут и устрою детскую зону с бассейном с шариками, — капал я на последний нерв дорого друга. — Полина просила. Ну, ты же знаешь, что мы вчера весь вечер с ней болтали по телефону? Как и вчера… и позавчера…

Нравилось мне подкалывать Дэна. Арчи такой глупостью не выведешь из равновесия, он прекрасно знал, что Даше я только друг и щит, если понадобится, а вот Дэн, как дурачок, сразу начинал петушится, распускать хвост и шпоры.

— Слышь, Поварёшкин, ты дошучишься, — прилетело мне тут же над плечом Арчи. — Я тебя на том батуте и ушатаю.

— Он не влезет в детский батут. Не видишь, какой бычара? — кивнул в мою сторону Арчи и, оттолкнувшись от перил, о которые мы все облокачивались, наблюдая за движением внутри клуба из вип-зоны, затушил сигареты в пепельнице и глянул на наручные часы. — Поеду я к жене и дочери. А вы тут развлекайтесь.

— Можно подумать, у тебя у одного есть жена и дочь, — деловито фыркнул Дэн и тоже оттолкнулся от перил. — Я тоже поеду к жене и дочери, а Поварешкин пусть тут в начальника дальше играет.

— А ничего, что у вас у обоих пока нет ни жен, ни дочерей? — крикнул я им вдогонку и тут же получил четыре глаза, глядящих на меня в упор и с ненавистью. — И херли вы на меня вылупились? Ты женился на Даше? А ты женился на Полине? Кто-то из вас уже дал дочерям свою фамилию? Поехали они…

— Во-первых, — с присущей ему холодностью и деловитостью начал Арчи. — Процесс запущен, остались только формальности, которые… — вздохнул он внезапно устало, что было не очень похоже на него обычного. Рука друга нырнула во внутренний карман распахнутого пиджака и вытянула из него бархатную красную коробочку. — …вытрахивают нервы и заставляют бояться, будто я пацан какой.

— То же говно, — согласился с ним Дэн и тоже вытянул из кармана джинсов красную коробочку, в которую удачно поместилось кольцо. — Как подумаю, что может отказать… Хоть яйца себе грызи.

— Долбоёбы, — заключил я, покачав головой. — Эти девчонки уже родили вам по дочке, хлебнули столько сортов дерьма, когда только начинали с вами, и, несмотря на всю эту хрень, обе всё ещё с вами. Какие, нахрен, могут быть сомнения? Не хотите вы делать предложения, тогда отдавайте мне брюлики, я всё сделаю сам, — на полном серьёзе вытянул руки, ожидая, когда они вложат в них коробочки с кольцами. — Отдавайте, что вылупились?

Оба, как один, запрятали кольца в карманы.

— Я передумал насчет кастрюльки для нашей поварёшки, — сказал Дэн, угрожающе сощурив глаза. — Этому пиздюку нужен пресс.

— Согласен, — кивнул Арчи, и оба в раз обступили меня, шутливо наминая кулаками бока.

— Ладно-ладно! — сдался я, смеясь. — Можете валить к своим жёнам и дочкам, а я оторвусь как нормальный холостой мужик.

— Как? Подрочишь в раковину на гору грязной посуды? — заржал Дэн.

— На твою фотографию, — показал я тут же ему экран своего телефона, где на заставке красовался Дэн в трусах-парашютах с сердечками. Ильич когда-то давно сфотографировал и разослал всем.

— Заебал! — махнул Дэн рукой, пока Арчи сдержано смеялся. — Новое бы что-нибудь придумал! Старая шутка же!

— Я еще не на все сердечки спустил, — потер я свой сосок кончиком пальца через ткань футболки и подмигнул Дэну, из-за чего мы все трое, не выдержав, рассмеялись.

— Ладно, Жор, пока. Поеду я. Если что, звони, — пожал мне Арчи руку и похлопал по плечу, приобняв.

— Мне не звони. Полине — тем более, и пошёл ты нахуй, — протараторил Дэн, но тоже обнял меня на прощание.

— Пока-пока, домашние мальчики. Опять дяде Жоре всё за вас разруливать, — оперся я вновь о балюстраду и пробежался взглядом по нижнему ярусу гудящего весельем клуба.

— Может, потанцуем, девчонки? — предложила Оля. — А-то я что-то уже устала пить и закусывать. Давайте, немного массой потрясем.

— Не, я так не играю! — пошла Оксана на попятную, вскинув руки ладонями вверх. — У вас-то хотя бы сиськи есть, а мне чем трясти?

— Тряхни стариной или волосами, на крайняк, — предложила я.

— Или волосами на своей старине, — ухмыльнулась Оля. — Что ты, чем трясти не найдешь? Не смеши! Всё, девчонки, идём. Я чувствую застой женской алко энергии. Шальная императрица во мне крайне возмущена.

Встала подруга и потянула меня и Оксану за собой. Ее не волновало, хотим ли мы танцевать, главное, что она хотела.

— Если твоя шальная императрица опять полезет с кем-то выяснять отношения, то мы с ней не знакомы, — по мере приближения к танцполу приходилось говорить громче, так как музыка здесь тоже не особо жалела чьи-то уши.

Самой первой в танец влилась Оля. Двигалась она так, будто снималась в каком-то музыкальном клипе, а я и Оксана были операторами ее снимающими.

— Я бы сказала, что неприлично так двигаться после тридцати, но… — протянула Оксана мне на ухо.

— Но когда тебе после тридцати и еще пару бутылок текилы спустя, то тебе вообще плевать, что о тебе скажут люди. Так что, похуй — пляшем, подруга, — присоединилась я к Оле.

Вскинула руки, закрыла глаза, глубоко вдохнула и плавно выпустила воздух из легких, просто позволив музыке нести меня и моё тело по своим волнам. Никакой скованности я уже не чувствовала. Не мялась и не жалась, как те молоденькие девочки, которым на вид едва ли исполнилось двадцать лет. Мне уже тридцать, и с годами я поняла, что всем глубоко на тебя плевать — делай, что хочешь, а тем более двигай задницей в такт музыке, как тебе будет угодно. Ты не являешься центром ничьего внимания, каждый зациклен на себе и срать хотел на твои заморочки относительно окружности бёдер, сисек и того, как ты ими двигаешь. Максимум, что может оказаться неприятным, — это подкат какой-нибудь смазливой обезьяны, чьи лапы я сейчас, кажется, ощутила на собственном теле.

— Охуенно двигаешься! — прилетел мне в ухо восхищенный вопль какого-то смазливого малолетнего упыря. Похоже, хрень, вылетевшая из его воняющего дерьмом рта должна считаться комплиментом.

— Лапы свои убери! — резко крутанулась в его руках и толкнула тощего выродка в грудь. Я была пьяна, но не настолько, чтобы вестись на подобного рода дерьмовые подкаты от малолетки, который только вчера школу закончил.

Ощутив мой отпор, парень пошатнулся на месте, но, похоже, не принял мой отказ всерьёз. Этого чертового маленького извращенца, кажется, только раззадорил тот факт, что его отвергла дама, о задницу которой он только что потёр свой маленький, но гордо стоящий член под тканью джинсов.

— Да ладно тебе, малышка, — ухмыльнулся этот тип, понимая, что из-за вспышки моего гнева мы стали центром всеобщего внимания. — Мы же просто танцуем.

— Уроки иди делай, малыш. И не мешай взрослым тётям отдыхать. Нос еще не дорос, а член тем более, — указала я многозначительным взглядом на то, что гордо зовётся стояком.

Сзади меня встали подруги, которые не спешили вступать в конфликт, из которого меня не мешало бы вывести, пока я не натворила глупостей.

— За языком следи, курица! — вспылил парень и, вероятно, гонимый своим уязвленным на глазах у любопытной толпы самолюбием, решил во всей красе показать какой он крутой бой, раз может себе с легкостью позволить применить к женщине силу.

— Это ты зря, говнюк, — прошелестела я нарочито нежно.

В следующее мгновение мои ногти почти воткнулись к глотку парню. Резко. Как гребаная молния. Я знала, что ему нельзя давать время на то, чтобы одуматься, прийти в себя и оценить ситуацию, поэтому сразу влепила ему коленом между ног и с удовлетворением наблюдала за тем, как тощий сопляк оседал на пол, корчась от боли.

— Варя, пойдем отсюда, — потащила меня за руку Оксана, которая боялась любых конфликтом, а от драк, вообще, впадала в панику. — Варя, пожалуйста!

— Ты чё, сука, сделала?! — появились из-ниоткуда два таких же сопляка, как тот, который скулил на полу.

Диджею эта сцена тоже показалась интересной, судя по тому, что музыка стала гораздо тише.

— С мамой своей так разговаривать будешь! — это уже говорила не я. Так во мне говорил алкоголь, количество выпитого которого я не считала. Подогретая спиртом кровь кипела и шумела, нашептывая мне, что моей жопе уже много лет не хватало приключений.

И эта тройка сопляков — просто подарок для моей уязвленной души, которая рада уязвить кого-то в отместку за всё то дерьмо, что мне довелось пережить до долгожданного развода.

— Ну, ты, сука, сама напросилась, — самый прыткий дрыщ начал стремительно надвигаться на меня.

Резко выкинула вперед кулак и попала ему прямо в открытую пасть. Зубами говнюка мне ободрало кожу с костяшек пальцев, но адреналина от этого в крови стало лишь больше, так как, взревев, парень с окровавленным ртом бросился на меня так, будто на меньшее, чем моё убийство здесь и сейчас, согласен не был.

Приготовила второй кулак, готовя ему очередной «теплый» прием, но ничего не успела сделать, так как передо мне возник широкий татуированный бицепс, пальцы которого вцепились в глотку парню и отшвырнули на того, который только-только начал подниматься с пола, удерживая в маленькой ладони свой еще более мелкий член.

Дальнейшее действо мне уже не было видно, но те трое явно получили знатных звездюлей от мужчины, от которого я видела лишь татуированные руки, невероятно широкие плечи и патлатые волосы, отдающие легкой рыжиной, которые можно было спокойно собрать резинкой в хвост.

— Принеси холодную воду с лимоном. Без газа, — бросил я пробегающей мимо официантке и устало потер висок.

Голова испытывала на себе тяжесть пережитого дня, который сегодня начался слишком рано. Грёбаный Дэн и его идиотские шутки с хлопушками в шесть утра. Чтобы я еще хоть раз поверил в его подарочки «просто так» в плотно закрытых коробках.

Внизу на танцполе танцевали люди. Время перевалило за полночь, а у них всё ещё брались откуда-то силы на то, чтобы двигаться относительно бодро. Похоже, алкоголь — хороший энергетик, раз под его действием можно чувствовать себя так же бодро и весело, как толпа внизу. Но, разумеется, во всем должна быть мера, о которой забыли пару барышень, которых часа полтора назад вывезли из клуба сразу в больницу. Можно было бы отправить их домой, но они были настолько пьяны, что и имен своих назвать были не в силах. В больнице им помогут справиться с этой хренью без нежелательных последствий — пару капельниц, и они как новенькие.

Стакан ледяной воды с лимоном довольно быстро оказался в моей руке. Прыткая официанточка пощелкала каблуке обратно к столикам, принимать заказы.

Опираясь локтями о металлическую балюстраду балкона на втором этаже, продолжил наблюдение за залом внизу. Еще пять минут и пора валить домой. Дальше парни из охраны и админ справятся сами, я и так нахожусь здесь дольше, чем привык.

Как же было хорошо стучать ножом по разделочной доске, а иногда и по рожам всяких ублюдков. Счастливые деньки…

Лениво отпил половину чуть кисловатой холодной воды. Взгляд неосознанно то и дело возвращался к рыжей шевелюре высокой девушки. Закрыв глаза, она танцевала так, будто была одна или вовсе класть хотела на то, что на нее может посмотреть кто-то не так. Возможно, я бы и не заметил ее, не будь у нее такие яркие рыжие волосы, аналога которым на данным момент в клубе просто не было. Свои, густые, яркие и длинные настолько, что отлично намотаются на кулак.

Но волосы — это лишь половин повода, по которому на ней хотелось снова и снова останавливать взгляд. Её платье… его будто и не было вовсе, хоть и имелись на нем какие-то блестяшки и висюльки, но они были практически незаметны, разве что сверкали, когда свет прожекторов падал на ее стройное тело. Если кто-то подбирает одежду под цвет глаз, то эта бестия явно решила, что платье на ней должно быть в цвет ее молочной кожи.

Я не ошибся, когда подумал, что такие девочки в одиночку по клубам не ходят. Сзади к ней приблизился какой-то тощий шланг. Похоже, ее парень или даже муж. Глядя на его корявые действия и на то, как он скрючился, чтобы вжать свои яйца в ее зад, я скептически хмыкнул. Даже странно, что она ему дала. Но не мне судить. Возможно, у этого типа хуй толщиной с мою ногу, и поэтому ему позволено лапать рыжую как ему вздумается.

Как только руки тощего парня легли на ее талия, я потерял к ней интерес. Поплыл взглядом дальше, но сразу вернулся обратно, когда стало понятно, что бестия не в восторге от того, что ее кто-то лапает.

Резко развернувшись на месте и тряхнув волной рыжих волос, девушка всплеснула руками, явно сказав парню пару ласковых и толкнула его в грудь. Тощий говнюк лишь самодовольно улыбнулся и снова пошёл в наступление. Судя по меняющемуся лицу, рыжая сказала ему нечто такое, отчего мудила пришел в ярость и вцепился девушке в волосы.

— Мудила! — оттолкнулся я от перил. Стакан с недопитой водой оставил на одном из столиков, мимо которых прошел быстрым шагом. — Музыку глуши, — рыкнул я в рацию. — И охрану к залу.

Пулей спустился на первый этаж к танцплощадке и, готов поклясться, гребаный Купидон попал мне точно в грудак, когда я понял, что за короткие секунды, что я спускался вниз, рыжуля успела обезвредить одного и прямо сейчас резким ударом кулака всекла второму, заглушив нахрен его вопль.

Я готов был смотреть и дальше на эту Амазонку, но пора было вмешаться. У говнюка, валяющего на полу, было слишком много пьяных дружков. Отгородив от них рыжулю, спрятал ее за своей спиной, поймал за глотку того, которому она, скорее всего, разбила губа, а может, даже выбила пару зубок, и швырнул его на того, который, держась за яйца пытался подняться с пола. На третьего было достаточно только посмотреть, чтобы он зассал и слился, потерявшись в толпе.

Охрана быстро вывела из здания тех двоих побитых. Отдал приказ сделать им убедительное внушение, чтобы больше не распускали руки и не появлялись в клубе. Жестом показал диджею врубить музыку и продолжить веселье.

Пробежался по залу и нашёл рыжую в компании двух свои подружек — полной и тощей. И обе они, какого-то хрена, тряслись от страха, в то время как та, которой действительно должно было быть страшно с бесстрастным лицом прижимала салфетку к окровавленным костяшкам.

Задумавшись, прочесал волосы пальцами и, всё-таки, решил подойти к ней. Судя по тому, как быстро очередная салфетка окрасилась кровью, этой девушке нужно оказать нормальную медицинскую помощь и хотя бы обработать раны и наложить повязку.

— Простите, дамы. Надеюсь, у вас всё в порядке? — чуть склонился я к столику троих подружек, но обращался при этом к одной единственной, которая сверкнула на меня злющим взглядом серо-голубых глаз. — Позволите, я обработаю вам рану?

Несколько секунду раздумий и рыжая выдохнула, слегка расслабив плечи.

— Учитывая, что я попала говнюку в раскрытую пасть и содрала о его желтые зубы кожу, мне не помешает несколько бутылочек перекиси, — согласилась она.

Пропустил девушку вперед себя и показал направление, в котором нам нужно двигаться. Второй этаж, уединенный кабинет, отсутствие лишних звуков и никаких ее подружек и тощих сопляков рядом — отличное сочетание для того, чтобы познакомиться с рыжей Амазонкой поближе.

Как-то слишком быстро доверилась я этому татуированному типу. Наверное, следовало запросить у него какие-нибудь документы, но, очевидно, алкоголь притуплял мою реакцию и отуплял мозг. Но, стоило отдать ему должное, если бы не лошадиная порция текилы, то вряд ли я почувствовала бы себя Рембо, которая в силах отмудохать два пылесосных шланга.

— Сюда, — открыл мужчина дверь одного из кабинетов на втором этаже и пропустил меня первую внутрь.

Темная обстановка кабинета не сильно располагала к расслаблению, но зато здесь оказалось прохладно и практически не было слышно долбящей в уши музыки.

— Садитесь, — снова коротко сказал мужчина, указав мне на мягкой кожаное кресло напротив стола. Достал из узкого шкафчика аптечку и сел напротив меня в такое же кресло, на котором была и я. — Дайте, пожалуйста, вашу руку.

Слегка дернула бровью. Даже удивительно, что при всей своей грозной небритой внешности забитого татуировками Маугли, этот мужчина был вполне галантен, сдержан и даже не пялился на мои сиськи, пока обрабатывал раны на костяшках руки.

— Ауч! — выдохнула я с шипением, когда мужчина чем-то брызнул мне на раны, и их защипало.

— Больно? — карие глаза посмотрели на меня из-под густых ресниц и свисающей темной челки в момент, когда мужчина приблизил свои губы к моей руке и аккуратно подул на саднящие ранки.

— Немного, — коротко кивнула я и собрала волю в кулак. Не стоит вестись на манеры. Это сегодня он дует на твои ранки, а завтра ты маскируешь тональником синяки, которые тебе он же и нанес. — Достаточно, — одернула я резко руку и прижала к своей груди. — Спасибо за первую медицинскую, — плавно встала, словно боялась делать резкие движения в его присутствии, и подошла к двери, не чувствуя никаких препятствий со стороны мужчины, который просто молча собрал обратно аптечку и выбросил в мусорное ведро окровавленные ватные диски.

Положила пальцы на дверную ручку, приоткрыла дверь и снова обернулась к мужчине, который вернул сдвинутое им кресло, на котором он сидел, обрабатывая мне раны.

— И что? — вырвался вдруг из меня вопрос. — Даже не спросите, где я научилась так драться или за что я их так?

— Ну… — повел мужчина безразлично плечами, обошел широкий стол и устроился за ним так, как мог это сделать только хозяин. — За что — это я видел сверху, а в остальном — вижу вы не слишком расположены к беседе.

— Вы наблюдали за мной? — взлетела моя бровь. Интересный поворот.

— Вы красивая. Не смог отказать себе в удовольствии смотреть на вас в танце.

Его прямота и честность подкупала. Еще ни разу мне не встречался мужчина, произносящий комплименты так, будто они были вовсе не комплиментами, а чем-то обыденным, как «дождь идёт», когда с небес капает.

— Что еще для вас удовольствие? — спросила я и закрыла обратно дверь, прижавшись к ней спиной.

— Скажем так… — подался мужчина вперед и оперся локтями о поверхность стола. Рукава его футболки при этом слегка поползли вверх и открыли больше цветного рисунка на коже. — …Я многое успел представить, пока смотрел на вас.

— Вам не кажется, что несколько неуместно и даже нагло с вашей стороны заявлять о подобных вещах? Фактически вы признались в том, что мысленно меня поимели.

— Мысленно, — согласился мужчина. — Но при этом я коснулся вас только там, где вы мне позволили, — указал он многозначительно на мою раненую руку. — И, кстати об этом, разрешите, я, всё-таки, перебинтую вашу руку, чтобы не возобновилось кровотечение. Не хотелось бы, чтобы вы запятнали это платье кровью.

От его взгляда, ласково огладившего изгибы моей фигуры, внизу живота зародилась сладкая истома. В пояснице горячей молнией вспыхнуло давно забытое чувство возбуждения.

— Хорошо, — согласилась я и оттолкнулась от двери, направившись к мужчине. — Надеюсь, ваши касания по-прежнему не зайдут дальше моей руки.

— Я не трону вас там, где вам бы этого не хотелось, — пообещал мне темный взгляд напротив.

Вновь устроилась в кресле и, положив раненую руку на стол, молча дождалась, когда мужчина опять достанет аптечку и с моего молчаливого позволения приступит к наложению повязки на раны.

— У вас красивые пальцы, — сказал мужчина.

— А я думала, вы выше. Во время драки вы мне, почему-то, показались выше.

— Иногда драка меня возбуждает. Подрос ненадолго, — иронично подметил мужчина, глянув на меня с короткой насмешкой.

— Я думала, мужчины возбуждаются иначе, — улыбнулась я ему в ответ.

— Было бы странно, если бы я пришёл к вам на выручку со стояком.

— Но вы же сказали, что смотрели на меня и даже мысленно поимели.

— Но мне и не пятнадцать, чтобы я не мог отделить мысли от физиологии.

— То есть, не так уж сильно я вас возбудила? Или не так уж сильно вы поимели меня в своей фантазии. Знаете, я начинаю комплексовать.

Мужчина лишь улыбнулся и уже не казался мне таким скованным и отстраненным, как несколько секунд назад.

— Возвращая вам ваши же слова, вам не кажется, что несколько неуместно и даже нагло с вашей стороны требовать от мужчины стояка раньше, чем его имя?

— Туше, — откинулась я на спинку кресла. Судя по внутренним ощущениям, алкоголь начал ослаблять своё действие, но при этом я всё ещё чувствовала себя некой игривой кошечкой, а это уже что-то новенькое — не чувствовать себя мясом в глазах мужчины. — И как зовут мужчину без стояка?

— Смахивает на оскорбление, — поморщился мужчина.

— Простите, я не вижу, как обстоят дела у вас под столом. Я ошиблась? — спросила я с очевидным вызовом, слегка вскинув бровь.

Уголок мужских губ приподнялся в легкой усмешке. Прочесав кончиком большого пальца бородатый подбородок, он вышел из-за стола и направился ко мне.

Не стесняясь, плавно опустила взгляд на его пах, и сразу стало горячо. Щеки и шею опалило жаром, губы мои приоткрылись, судорожно втянув воздух.

И, все-таки, стояк я увидела раньше, чем узнала его имя. И плевать, что он скрыт за тканью джинсов. Одних его очертаний уже достаточно для того, чтобы мгновенно представить, как глубоко он может меня заполнить и как сильно растянуть.

— Я могу ошибаться, но… — произнес мужчина низким манящим голосом. Возвышаясь надо мной так, что его член был на уровне моего лица, он лишь коснулся моего плеча кончиками пальцев и нежно вернул на место сползшую с него тонкую бретельку платья. — …мне кажется, что вас заждались ваши подруги.

— Думаю, вы не ошиблись в своих предположениях, — встала я с кресла и на своих каблуках слегка возвысилась над мужчиной, намеренно задев его грудью.

— Хорошего продолжения вечера, — галантно ответил мужчина и слегка отошёл в сторону, чтобы я могла беспрепятственно выйти из его кабинета. — Жаль, что его начало вышло не самым лучшим, — намекнул он на мою руку.

— Надеюсь, его конец оправдает мои ожидания, — направилась я к двери.

— Никаких сомнений, — не остался в долгу мужчина, когда я покинула его кабинет.

Внизу за столиком, находясь в некоторой прострации, меня ждали девчонки, которые почему-то выглядели напуганными.

— Вы чего такие? Что-то случилось? — заняла я свои место за столиком и пригубила немного цветного коктейля, который в начале вечера мне показался приторным, в теперь вполне сносным.

— Ты только что подралась с двумя парнями и тебе всё равно? — выпучила глаза Оксана, которая, со своей боязнью всего и вся, напоминала мне вечно дрожащую ссущуюся под себя чихуахуа.

— Я просто немного потолкалась с мальчишками. Это даже дракой назвать нельзя, девчонки. Не нагнетайте. А-то кто-нибудь услышит и меня привлекут за жестокое обращение с детьми.

— Но второму ты классно втащила. Конечно, не так классно, как тот тип с татухами, но тоже ничего, — одобрительно кивала мне Оля, а затем хитро так подмигнув, чуть подалась ко мне и взглядом указала на повязку на моей руке. — А это тебе он сделал, да? Тот, который за тебя заступился?

— Угу, — присосалась я к коктейлю и приподняла его, чтобы разглядеть на свету. — Он алкогольный, вообще?

— Нет, конечно. Там мороженое и еще какая-то сладкая параша. Оксанка заказывала.

— Я думала, что он вкусный, — буркнула недовольно Оксана. — Состав выглядел вкусно.

— Да какая разница? — отмахнулась от нее Оля и залезла в приложение, чтобы вызвать такси. — Всё равно домой надо ехать. Как-то после драки настроение не то, да и поздно уже.

— Да, драка как-то выбила из колеи, — согласно кивнула Оксана и тоже стала заказывать себе машину.

— А ничего, что дралась я, а из колеи, почему-то, вылетели вы? — выпучила я возмущенно глаза и отставила коктейль, сладкий вкус которого сейчас казался ни к месту.

— Ну, правда как-то настроение уже не то, — поморщилась Оля. — А ты оставайся. Тебе нужно отметить развод хорошим качественным сексом, чтобы все точки над «ё» слетели нахрен, и остался только «е-е! ещё! ещё!», — смеялась подруга, показывая бедрами не самые приличные движения. — Ух! Даже я что-то завелась. Срочно к мужу! А ты возьми своего защитника, а мы помолимся о том, чтобы он тебя… до срущих пони.

— До сказочных единорогов, — цокнула Оксана.

— А единороги прям не срут? — делано возмутилась Оля и вышла из-за стола. — Ладно, пойду я встречать своё такси.

— Я тоже, — встала следом за ней Оксана.

— Тогда давайте я вас провожу и тоже такси себе поймаю или закажу, — прихватив свой жакет, гуськом пошла за подругами, которые уже отзванивались своим мужьям о том, что скоро приедут и их нужно встретить.

Где-то в глубине души я позавидовала подругам. По-доброму, но всё же… Их мужья ждут их дома и, вероятно, по-настоящему их любят, раз ни одна из моих подруг не маскировала синяки пудрой и тональником, и не сочиняла историй о незамеченных открытых дверях, мокрых полах и прочую ересь. Только благодаря их опыту я иногда позволяю себе поверить, что хорошие любящие мужчины, всё-таки, существуют, просто мне они не достаются. Не умею я выбирать хороших, вернее, они только изначально кажутся хорошими, когда преподносят себя в максимально выгодном свете: не курят, не пьют, носят рубашки, брючки, их волосы всегда аккуратно пострижены и причесаны, речь подобна мёду, в котором не промелькнет ни единого мата… Одним словом — ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. Но за красивой прилежной картинкой кроется кусок дерьма и кухонного боксера. Но и мужчины с иной внешностью, почему-то, меня не цепляют.

— Моя машинка приехала!

— И моя!

Подруги вместе сели в разные такси и махнули мне рукой из открытых окон.

— Звони, если будет чем похвастаться после сегодняшней ночи, — поиграла Оля бровями и получила замечание от таксиста за то, что слишком далеко вылезла из окна автомобиля.

— Хорошо. Пока, девчонки, — помахала я им. — Спасибо, что вытащили!

— Пока-пока! — пропели обе, каждая из своей машины.

Когда их желтые такси исчезли за горизонтом, я отошла подальше от дороги и поближе к клубу, у которого курили трое парней, одетых в одинаковые черные костюмы. Вышибалы местные, наверное.

Влезла в приложение, чтобы вызвать такси и машинально мазнула взглядом по открывшейся двери клуба, из которого вышел тот самый мой защитник и медбрат по совместительству.

Трое охранников сразу побросали сигареты и сделали вид, что уже давно возвращаются к работе.

— Вы меня за долбоёба держите? — выругался вдруг еще совсем недавно абсолютно интеллигентный спаситель. — Быстро по местам! И сосать за угол до конца смены никто не бегает.

Последовало какое-то нестройное согласие парней.

— Я уехал, — оповестил спаситель и запрыгнул в высокий черный внедорожник.

Заказав машину, я потеряла к нему интерес и просто стояла в ожидании, когда ко мне подъедет желтый доставщик меня до дома.

После недолгого прогрева двигателя внедорожник выехал с парковки и притормозил напротив меня. Боковое стекло уже было опущено:

— Вы одна? — как-то уж слишком хмуро спросил спаситель, окинув меня ни то усталым, ни то злым взглядом. — В такой час?

— Подруги уехали. Жду своё такси, — ответила я скучающе и снова посмотрела в сторону, откуда оно и должно было приехать.

— Как рука?

— Рука? — подняла я перебинтованную конечность и поиграла пальцами. — Надеюсь, к утру не отвалится.

— Надеюсь, — отозвался мужчина эхом.

— Можете проследить за этим, если хотите. До утра, — предложила я, посмотрев прямо в темные глаза напротив.

Конечно, речь шла совсем не о руке.

Решение в мою голову пришло еще в то мгновение, когда он завел свою машину. Этот мужчина был абсолютной противоположностью привычному мне типажу мужчину, но именно этого мне и хотелось — попробовать другого. Полную противоположность бывшего. В футболке, в татуировках, лохматого, бородатого, матерящегося… Он собрал в себе всё то, на что я никогда бы не повелась. Даже его рост был далек от того, к которому я привыкла. Уверена, даже если я сниму каблуки, он все равно будет чуть ниже, чем я. С моим-то лошадиным ростом в метр семьдесят семь.

— К вам или ко мне? — после некоторой заминки спросил спаситель.

— К вам, — решительно ответила я и пока не передумала, обошла машину и села на пассажирское кресло.

— Вы не оставили мне шансов, — чуть улыбнулся мужчина.

— На что? — посмотрела я на него непонимающе.

— На флирт. Я думал, наш занимательный диалог будет более продолжительным.

— Обещаю, что в те моменты, когда ваш член не будет у меня во рту, я буду болтать без умолку.

— Отлично, — слегка повел он бровью, но глаз не отвел и даже не смутился. — Тогда, если вы не против, я буду немного сдвигать вас со своего лица, чтобы отвечать вам.

— Варвара, — подала я ему свою покалеченную руку для пожатия.

— Георгий, — мужские пальцы мягко обхватили мою кисть и поднесли ее к губам, которые нежно коснулись кончиков моих пальцев. — Рад знакомству.

— Взаимно.

— Прошу, — пропустил девушку в свою квартиру первой.

Если она не слилась еще в машине, то точно сольётся сейчас, когда станет понятно, что её слова о сексе были восприняты мной буквально, хотя, честно говоря, я и не жду того, что они будут исполнены. Она не первая такая решительная, которая всем своим поведением обещает мне секс до мозолей, но, как правило, дело до секса так и не доходит. Когда приходит время отвечать за свои слова, у девушек возникает куча дел и отговорок: от головной боли или месячных до смерти кошки или бабушки. Так что остается просто дождаться, на каком именно этапе сольётся эта рыжая бестия.

— Чай, кофе? — спросил я, наблюдая за тем, как Варвара плавно стянула с ног босоножки, но все равно осталась чуть выше меня. И её это нисколько не смутило, меня — тем более.

— На твой вкус, — ответила она тактично. — Но лучше простой холодной воды.

— Голодна?

Прошёл вглубь квартиры, включая свет по ходу своего движения. Следом шагов не слышалось.

Медленно ступая, Варвара разглядывала обстановку вокруг и заглядывала в комнаты, вероятно, чтобы составить обо мне какое-то своё женское мнение, основываясь на цвете стен и форме ковра в гостиной.

— Не голодна, — ответила она, наконец, и заглянула в кухню, где я доставал бутылку холодной воды из холодильника. — Где у тебя ванная комната?

— Из кухни направо.

— Полотенца?

— Чистые полотенца на полке у входа.

— Ясно, — чуть повела она тонкой рыжей бровкой и ушла в сторону ванной.

Ясно… Ясно, что она оглядела мою холостяцкую берлогу, прикинула наши гороскопы и пришла к выводу, что я ей не по фэншую. А ванная — это лишь предлог, небольшая отсрочка и пространство, в котором можно наедине всё проанализировать и придумать отмазку для того, чтобы уйти.

Знаем — плавали.

И если такое случалось первые разы, я еще пытался войти в положение и даже предлагал свою помощь уходящим по причине «несчастного случая» девушкам, но затем пришло осознание, и теперь я просто интересуюсь, вызвать ли такси или справится сама.

Прокручивая лениво телефон между пальцами, сидел за столом и просто ждал, что придумает именно эта рыжуля. Чем отговорится она?

Вода в ванной затихла, наступила тишина. Примерно через минуту открылась дверь и послышались легкие неторопливые шаги, приближающиеся к кухне.

— Передумал?

Поднял взгляд на женский голос, и телефон выскользнул из моих пальцев, ударившись о деревянную столешницу. В дверном проеме, опираясь плечом о косяк, стояла Варвара в одном только белом полотенце. Капли воды стекали по ее шее, спускались к ложбинке груди и исчезали за тканью полотенца, которое едва прикрывало хрупкую длинноногую фигуру.

Клянусь, эти ноги заслуживали того, чтобы я был ими придушен!

— Ждал, что передумаешь ты, — ответил я, когда, наконец, смог отодрать взгляд от ее невероятных ног.

— Я? — выдохнула Варвара слегка насмешливо. Шагнув ко мне, девушка закинула рыжую косу, которую, похоже, плела специально для принятия душа, за плечо. Подошла к столу и присела на его угол рядом со мной. Умопомрачительные ноги слегка коснулись моих через ткань джинсов. — Думаешь, ты привез к себе школьницу, которая махнет хвостом в самый ответственный момент?

— Природа женщин переменчива, — повел я равнодушно плечом.

— Я нахожусь перед тобой в одном полотенце, — произнесла Варвара. Подцепила мою руку за пальцы и, положив ее на свое бедро, направила вверх под полотенце. — Ну, как? Убегу?

— Ты можешь снять с себя даже полотенце и остаться абсолютно голой передо мной, но если ты скажешь «нет», то я тебя не трону. Не имею права, — говорил я, а сам едва смог удержать себя в руках, когда девушка довела мои пальцы до своего укромного влажного местечка и слегка раздвинула ноги, чтобы я мог его коснуться.

— Скажи честно, — выдохнула она судорожно, когда мои пальцы скользнули по ее влажным складкам, лаская их. — Сегодня твой первый день вне стен монастыря?

Не смог сдержать улыбки. Поразительное сочетание красоты, ума и чувства юмора. И всё это в одном рыжеволосом флаконе, что сейчас едва заметно трепетал от моих действий.

Плавно поднялся со стула, встал между ногами, разведя их ещё шире, и практически утонул в черной бездне зрачков, что лишь разрасталась.

— Я никогда не был в монастыре, — ответил я охрипшим от ее близости голосом и мягко коснулся губами обнаженного плеча, не прекращая ласкать её клитор. — Но, если женщина не хочет, я не настаиваю. Женское «нет» — это «нет».

— Надо же, — едкая усмешка слетела с женских губ. С новым шумным выдохом она открыла для меню свою тонкую шею, откинув голову назад. Женские пальцы вплелись в мои волосы. — А так и не скажешь, что в этой шевелюре есть нимб. А в бороде, наверное, крылья?

— Не веришь? — спросил я и погрузил палец в ее теплое лоно, тут же ощутив, как женское тело дрогнуло в моих руках, а до уха долетел тихий стон.

Блять! Какая же она мокрая!

— Уверена, ты ангел, но я знала лишь пиздоболов.

Тонкие пальцы выпутались из моих волос только для того, чтобы Варвара смогла скинуть с себя полотенце.

Подхватил её ногу под коленом и поставил пяткой на стол.

Серо-голубые глаза с манящей поволокой заглянули мне в лицо. Девушка нисколько не смутилась, не попыталась прикрыться, а лишь поставила на стол вторую пятку, открывшись мне еще больше.

— Кроме пальца ещё что-нибудь будет? — спросила она вызывающе.

— Тебе решать.

Уголок пухлых губ дрогнул в ухмылке. Поймав меня за ворот футболки, Варвара притянула меня ближе и прикусила мою нижнюю губу.

— Гондоны есть? — горячий выдох прямо мне в рот, пока ее пальцы расстегивали мой ремень и ширинку джинсов.

— В спальне, — сплел свой язык с её. Со свистом втянул носом воздух, когда женские пальцы обхватили мой член и вынули его из боксеров.

— Неси, — выпалила Варвара горячо.

Подхватив ее под бедра, поднял над столом и, взвизгнувшую от неожиданности и вцепившуюся в мои плечи, понес в свою спальню.

— Я думала, ты принесешь гондоны ко мне, а не меня к ним, — улыбалась мне девушка в губы.

— Нам понадобится много. Не хочу тратить время на беготню.

Георгий в буквальном смысле уложил меня на лопатки в свое комнате. Осыпал поцелуями всё тело, с наслаждением ловя вздохи моей благодарности за его ласку.

— Я в душ, — сказал он вдруг, когда остался передо мной абсолютно голым.

— Ты издеваешься?! — выпучила я глаза. — С таким стояком? — указала на подрагивающую дубину. — Ты там дрочить собрался, что ли?

— Намою дубину и вернусь, — с легкой насмешкой ответил мужчина. — Ты не предупредила, что мы сразу трахаться начнем. Я думал, что ты, либо сольёшься сразу, либо мне придется демонстрировать свою коллекцию вина или ещё какого говна, прежде, чем с тебя слетит хотя бы лифчик.

— Боже, — откинулась я обратно на постель. — Иди, Георгий, мой свои яйца. До звона.

— Просто Жора, — уточнил он. Матрас по сторонам от моей головы прогнулся, и кожу плеча пощекотала его, на удивление, мягкая борода, которая, лаская поднималась всё выше к лицу. — Не кипятись, — подцепил он мою нижнюю губу зубами. — Я не могу себе позволить, войти в такую роскошь грязным.

— Ладно, — смягчилась я и ответила на его поцелуй. — Где там твоя коллекция вина и прочего говна?

— В гостиной. Бокалы в кухне в верхнем ящике справа от раковины.

— Ты уж тоже постарайся тут без меня не дрочить, — заметил он шутливо.

— Хорошо. Буду дрочить там. Иди.

Нехотя отпустила мужчину и смирилась с холодом, который окутал меня, когда не стало рядом его горячего торса и жарких поцелуев.

Завернувшись в плед, который был в кресле в его спальне, вышла в узкий коридорчик и услышала, как в ванной шумела вода. Не обманул — моется. Можно было бы пойти к нему в душ и уже получить то, за чем я сюда приехала, но и выглядеть голодной до члена бабой с бешенством матки мне не хотелось. Поэтому, прихватив в кухне бокал, обосновалась в гостиной, где нашла вино, но не смогла его открыть. Вернее, не захотела. В какой-то момент стало ясно, что мне не хочется глушить эмоции алкоголем. Хочется получить от этого мужчины всё, что он может и хочет дать мне сегодняшней ночью.

Придерживая на груди плед, начала просто бродить по гостиной, чтобы собрать хоть какое-то представление о том, кем является мужчина вне стен этой квартиры. По фотографиям стало понятно, что он любит родителей, бабушку и еще какого-то дурака, фотографий которого здесь было слишком много.

За спиной послышались неторопливые шаги, запах геля для душа заполнил пространство.

— Умоляю, — протянула я, когда Жора оставил дорожку поцелуев на моем плече. — Только не говори, что ты пидор, — указала я на фотографии парня с широкой обаятельной улыбкой.

— Это мой друг. Дебил, — добавил он после короткой паузы. Мягко развернул меня к себе лицом и взглядом указал на пустой бокал и закрытую бутылку вина на журнальном столике. — Ты не пила?

— Перехотела, — чуть поморщилась я.

— Надеюсь, только вино перехотела? — капли воды падали с кончиков его волос на широкую татуированную грудь. Суть и смысл цветных рисунков мне не были понятны, но ясно было одно — это чертовски красиво и сексуально.

— У тебя есть, что предложить мне? — изогнула я бровь и скользнула взглядом ниже его груди, где бесстыдно сдёрнула с его бедер полотенце. — Вижу, есть.

Жора отнял пальцы моей руки от пледа, что и придерживала на груди, и тот упал облаком вокруг моих ног. Глубокий страстный поцелуй на дал мне шанса на то, чтобы опомниться и подумать еще хоть о чем-то. В это мгновение мое тело вспомнило, с какой силой оно жаждало этого мужчину сначала в кухне, затем в спальне, а теперь здесь — в гостиной.

С наслаждением царапнула его плечи, спину, затылок. Точные движения сильных рук лишали рассудка, но, пока я могла еще хоть что-то соображать, решила попробовать.

— Нет, — уперлась я в его плечи, отталкивая.

В это же мгновение Жора резко остановился. Отстранившись от меня, тяжело дышал, изучая тьмой глаз моё лицо.

— Что? — спросил он хрипло. — Я сделал тебе больно?

— Просто проверила, пиздобол ли ты, — хмыкнула я довольная результатом. — Не обманул.

— Сучка, — изломились его губы в легкой ухмылке и снова обрушились на меня с поцелуем. Звонкий шлепок по заднице на секунду дезориентировал. — Идём в спальню. Я опять не прихватил с собой гондонов.

— Ты совсем меня не ждал. В следующий раз подготовься лучше, — промурлыкала я поучающе и, виляя задницей пошла в его спальню, где получила новый шлепок по заднице, когда легла на живот.

Позади зашуршала упаковка. Краем глаза уловила, что рвал он ее зубами. Глядя на мой зад Жора, планомерно растянул презерватив по длине члена и без слов придвинул меня к краю постели, поставил раком и шлепнул по каждой ягодице.

— Забыла сказать, — выдохнула я, чувствуя, как мужчина наматывал мою косу на кулак. — Я не даю раком на первом свидании.

— Какое счастье, что мы обошлись без свиданий, — произнес он и мучительно медленно вошел в меня до основания.

— Ох, блять! — зажмурила я блаженно глаза и спрятала лицо в простынях, привыкая к его длине и толщине.

Из плавных его движения переросли в более резкие, четкие. Этот мужчина довольно быстро понял, какой именно секс мне нравится и что заводит меня сильнее всего.

Когда я уже была почти готова визжать от экстаза, Жора резко остановился. Снова потянул меня за косу на себя и позволил нашим языкам переплестись, горячим дыханием обжечь друг друга.

— Давай же! — взмолилась я изнемогая. — Не останавливайся!

Едкая усмешка коснулась его губ. Сильная рука снова припечатала меня лицом в простыню. Внизу живота разорвался целый, мать его, фейерверк, когда мужчина взял темп и силу, с которыми впору заколачивать сваи. Идеально!

Вибрация телефона расколола похмельную голову надвое. Резко рванула руку к тумбочке, что-то ею сшибла, но телефон нащупала.

Звонила мама.

— Чёрт! — выругалась я себе под нос. Села в постели, притянула одеяло к груди и, прочистив горло, ответила на звонок. — Да, мам.

— Неужели, — тут же ворчливо отозвалась мама и, кажется, даже фыркнула в трубку. — Я уж думала, идти в городской парк и искать пакеты с твоим трупом. Ты где шляешься? Мы договаривались, что утром ты будешь дома. У меня, вообще-то, тоже есть работа…

Удерживая одной рукой телефон у уха, второй я схватилась за голову, прижав ладонь ко лбу. Твою мать! Какого хрена? Я сняла мозг вместе с трусами?

Лихорадочно забегала глазами по незнакомой мне комнате. Благо, мама не ждала моего ответа, продолжая отчитывать. И плевать, что мне уже тридцать и за спиной имеется охерительный жизненный опыт. Для нее я до сих пор девчонка, жующая сопли стоя на табуретке, пока Дед Мороз ждёт свой стишок.

Кровать рядом со мной оказалась пуста, но по примятым серым простыням и подушке было видно, что спала я здесь совершенно не одна. Вернее, почти не спала.

Четыре раза за ночь, семь оргазмов и куча подколов, будто я трахалась со старым другом, а не с мужчиной, с которым познакомилась только вчера — всё это промелькнуло у меня перед глазами одним ярким кадром.

Отметила, блин, развод… Даже рассказать о таком некому.

— …Я с кем разговариваю?! — мамин «исцеляющий» голос вырвал меня из мысли и легкой панической атаки.

— Я тебя прекрасно слышу, мам. Через полчаса буду дома, — ответила я, чтобы не слышать злобное фырчание, которое мама, совершенно точно, для меня уже приготовила, сбросила звонок.

Семь утра. Сомневаюсь, что я поспала хотя бы пару часов этой ночью.

Наспех растерев лицо ладонями, соскочила с постели, сгребла свои вещи с кресла и быстро оделась. Белье запихнула в сумочку, туда же телефон. На цыпочках, чуя умопомрачительный запах свежесваренного кофе и жареного бекона из кухни, шмыгнула в прихожую, где нацепила туфли и жакет.

Не удержалась и напоследок заглянула исподтишка в кухню только для того, чтобы запечатлеть прекрасный образец мужчины, готовящего завтрак. Широкая татуированная спина, подтянутая задница, обтянутая боксерами и слегка растрепанные волосы, что на солнце отдавали рыжиной. Если ещё вчера я могла назвать этого мужчину быком, то после ночи, проведенной с ним, могу с уверенностью сказать, что он — буйвол. Такой грозный, но вместе с тем такой спокойный, что с ним можно вытворять всё, что душе угодно. Я для него была как та птичка, что копошится в шерсти буйвола, а тот лишь ушами слегка потряхивает. Даже розу, что я вчера нарисовала на его лопатке подводкой для глаз, он еще не стёр.

Низ живота приятно потянуло, стоило мне вновь вспомнить проведенную с ним ночь. Конечно, я могла бы остаться на завтрак, никто меня не гнал, но остаться — значит дать надежду на нечто большее, чем просто секс. А я больше не хочу ни с кем отношений. По крайней мере, не так скоро после развода. Да и то, что произошло сегодняшней ночью, — это уже что-то мне несвойственное. Та другая Варвара, какой я была до брака и в нем, никогда бы не переспала с незнакомцем.

Похоже, развод меняет людей, и я не уверена, что меня он изменил в лучшую сторону. Хотя, мне нравится эта уверенность, что у меня появилась.

Ещё раз взглянув на мужчину, мысленно с ним попрощалась.

Прости, малыш, но эти ноги, зацелованные тобой до щиколоток, больше не переступят порог твоей квартиры. Было хорошо, на этом и разойдемся.

На цыпочках, оставаясь неслышимой за шумом жарки-варки, покинула его квартиру и мягко прикрыла за собой дверь.

— Подожди-подожди, Жорик! — тормознул меня Дэн, быстро пошлёпав по плечу с заднего сиденья, пока я вёл машину по оживленной трассе. — Четыре раза за ночь, она семь раз кончила и утром свалила по-английски?

— Это нужно обсудить именно сейчас? — глянул я многозначительно на друга, указав взглядом на детские кресла по сторонам от него, в одном из которых сидела его дочь, а в другом — дочь Арчи, который находился на переднем пассажирском и едва заметно улыбался уголком губ.

— Они мне не мешают, — невозмутимо хмыкнул Дэн и приобнял оба сиденья. — Девчонки у меня что надо — понятливые, с юмором, почти все зубы выросли. И всё-таки, четыре раза и семь… финишей, и она просто свалила?

— Я уже всё тебе рассказал. Отвали.

— Так, может, она не свалила никуда? — гнул свою линию Дэн. — Может, ты ее просто утрамбовал в постель и она, нахрен, сравнялась с простыней. Ты бы встряхнул простынку, проверил… парень ты не маленький, член за воротник заправляешь…

— Дэн! — в этот раз, к моему счастью и облегчению, друга осёк Арчи. Обсуждение чьи-либо гениталий при его дочери достигло запрещенного пика. — Подбирай выражения.

— Да понял я уже! — поморщился Дэн и снова пристал ко мне, чтобы я в очередной раз пожалел о том, что всё ему рассказал, пока тот жрал завтрак, приготовленный мной для меня и Вари. — Но как можно было хотя бы номерок не взять? Если она вся такая, как ты расписал, то мог бы и повторной встрече дочирикаться.

— Она, походу, и не планировала повторных встреч, — чуть нахмурился я, следя за дорогой. — Я пробовал подкатить к ней между вторым и третьим разом по поводу номерка и еще одной встречи, но она свела всё к шутке.

— Ну, и что тогда париться? Обе стороны остались довольны. Ты получил своё, она — своё. Наконец-то наш Поварешкин не в сухой кастрюльке побрякал! Да, Артишочек? Что такой напряженный-то, дружище? — Дэн и его ткнул кулаком в плечо.

— Планирую завтрашний вечер. Отвали, — в привычной ему холодной манере отмахнулся от него Арчи.

— А мне вот Жорик будет помогать. Давай, и тебе тоже поможет?

— Сделать предложение своей женщине я в силах сам. Помощники здесь мне не нужны, — отрезал Арчи и тут же с долей иронии добавил. — А ты Жорика можешь и в спальню свою пригласить. Мало ли где еще ты не справляешься один?

— Эй! — возмутился Дэн.

— А я б сходил. Полинка классная, — специально поддел я Дэна, за что получил жесткий тычок кулаком в плечо.

— Я тебя сейчас возьму за бороду по асфальту рожей прокачу! — почти даже обижено пригрозил мне Дэн. — А я-то сижу тут, как дурак, по сторонам в окна пялю, чтобы не пропустить какую-нибудь рыжую на раскоряку идущую… А он, гондон, к моей жене подкатывает.

— Она тебе еще не жена. Свободная девушка… — продолжал я дёргать кота за усы, то есть Дэна за нервы.

— Пиз… — осёкся Дэн, вспомнив об Арчи и девочках. — Кранты тебе! Сегодня вечером встречаемся на матах. Малых из садика заберём, и можешь начать щемиться, Жора.

— Встретимся. Как раз ты давно подо мной не плакал.

— Пошёл ты! — хохотнул Дэн.

Я плавно притормозил у светофора. Встал весь поток. Впереди виднелось еще две машины, которые я, кажется, видел с самого момента въезда в город из особняка Арчи. Сам Арчи крепко застрял в свои мыслях и с хмурым видом смотрел куда-то в сторону. С таким выражением лица, ка у него, впору планировать ограбление, а не вечер, в который он планирует сделать своей Даше предложение.

Зато у Дэна, играющего с девчонками на заднем ряду сидений, всё было на мази. Потому что весь геморр с шариками, лепестками и прочим дерьмом он без колебаний скинул на меня, объяснив это тем, что ему ещё речь готовить и красивым быть.

Нервно постукивая по рулю, ждал, когда истекут секунды ожидания смены цветов светофора. Солнце беспощадно палило через стекло и, если бы не кондиционер, то мы бы все уже давно сварились в этой тачке.

Между рядами, как у себя дома, прокрался мотоцикл, черный, облегченный. Что немудрено, учитывая, что за рулем находилась девушка. Без каких-либо мыслей, просто потому что это был единственный движущийся объект рядом, стал за ней наблюдать. Притормозив на две машины впереди нашей, девушка в обычных белых кедах поставила ступни на асфальт и вместе со всеми начала ждать зеленого сигнала светофора.

Невзрачные синие джинсы, кожаная куртка и черный шлем на голове. Ожидая, девушка оперлась руками о переднюю часть мотоцикла, из-за чего зад ее оказался весьма аппетитно оттопырен и обтянут джинсовой тканью.

Облегченно выдохнул — хоть что-то приятное глазу за последние несколько дней.

У одной из стоящих рядом с ней машин, опустилось боковое стекло и чья-то ладонь, очевидно — мужская, по-хозяйски шлёпнула по этой самой заднице.

В моей груди образовался некий протест, мол, «какого хрена?!», но тут же потух, когда в голову пришла мысль, что в той машине могут быть знакомые этой девчонки. Да и, вообще, какое мне до этого дело? Но взгляд всё равно продолжил смотреть на девушку, которая повернула голову в сторону той тачки и, очевидно, что-то сказала, получила ответ и снова кинула какую-то реплику, после которой дверь тачки открылась, и из нее вышел долговязый тип, по виду — гопник.

Девушка оставила мотоцикл на подножке, подошла к пацану, который продолжал довольно скалиться и что-то говорить, стянула с головы шлем. И в тот момент, пока я следил за тем, как рыжая копна волос рассыпалась по ее плечам, она с размаху ударила гопника шлемом по лицу.

— Нихрена себе! — присвистнул с заднего сиденья Дэн. — Тебе бы такую рыжую, Жорик.

— Это она и есть, — бросил я, уже выходя из машины.

Острый, как бритва, нож дарит спокойствие моим нервам. Все проблемы и суета дней улетучиваются, когда одним движением лезвия у рыбы на разделочной доске вываливаются кишки из вспоротого брюха.

Овощной салат ждёт своей очереди, отражая свет намытыми только что помидорами.

Трель мобильника на подоконнике вынуждает оторваться от готовки. Всполоснув руки под проточной водой, отёр их полотенцем и взял трубку, ответив, наконец, на звонок:

— Чего тебе? — буркнул я, прижав телефон к уху плечом. Снова приступил к разделке рыбы.

— Что делаешь? — спросил Дэн, раздражая меня нотками своего фирменного пофигистического оптимизма.

— Рыбу жарю.

— А как ты ей…?

— Иди на хер! — фыркнул я уже привычно. — Что хотел?

— Наше дело в силе? — уже значительно тише и без намёка на шутку сказал Дэн. Судя по шуршанию и щелчкам на фоне, он спрятался в какой-то из комнат.

— Ты в толчке, что ли? — спросил я, когда в трубке зашумела вода.

— Поля рядом, так что решать важные дела, связанные с ней, я могу только в толчке. Что там насчёт ужина? Решил?

— Я сегодня утром привёз тебе хренову гору шаров, ободрал розы, потому что лепестков отдельно не нашёл и ещё коробку вонючих свечей оставил. Что тебе ещё от меня надо?

— А ужин? — с оттенком претензии спросил друг.

— Может, тогда давай уже я просто женюсь на Полине и всё? Честно! Я за эти дни столько ебался с твоим предложением, что ты там особо и не нужен.

— А по ебалу? — протянул Дэн угрожающе. — Ты так не шути, Поварёшкин. Я же и поверить могу.

— Когда ужин? — сдался я и закинул рыбу на сковородку.

— Сегодня. Когда ещё? Я договорился с тёщенькой, она приберет малую на вечер к себе. Шарики, свечи и лепестки я сделал, остался только ужин.

Устало закатил глаза. Злиться на этого балбеса дольше пары минут не представлялось возможным.

— Что готовить?

— Какую-нибудь херню, которую можно будет быстро проглотить и сказать мне «да»?

— Транквилизаторы ты и сам можешь купить в аптеке.

— Ха-ха. Смешно, блять, — иронично выплюнул Дэн. — Но в аптеку реально надо заглянуть. С момента, как купил кольцо, я не могу перестать дристать. Как в школе перед контрошей, блин! Очко уже горит настолько, что подтираюсь и плакать хочется.

— Обосраться, как счастлив? — хохотнул я. — Отдай уже Поле это кольцо, и всё пройдёт.

— Я хочу сделать Поле красивое предложение, как любят девочки, а не сунуть ей кольцо с просьбой утолить мои дристомуки.

— Ладно. Сейчас себе ужин приготовлю и за твой возьмусь.

— Только ты это… в квартире не показывайся. Поля не должна тебя видеть. Всё я же делал. Так что оставь ужин за дверью в подъезде, я заберу.

— А ты не охренел ли?! — вскинул я насмешливо брови. — То есть, я всё сделаю, а дадут тебе?

— Будто первый раз эта схема работает. Что там с той рыжулей, кстати? Нашёл её?

— Я не искал, — настроение резко упало ниже ноля. С той стычки под светофором прошло уже три дня. — Мы просто потрахались. Без повторений и продолжений.

— Ну, не знаю. Если я правильно считал её крутость, то мне кажется, она сама придёт к тебе за добавкой, когда её приспичит, — натужно выдал друг, и я сразу понял — срёт.

— Бля… — зажмурил я глаза и сжал кончиками пальцев переносицу. — Ты можешь позвонить мне позже?

— А что?

Он не прикалывается — он реально не соображает. К счастью, звонок в дверь спас ситуацию.

— Ко мне пришли.

— С тебя ужин, не забудь.

— Помню. До связи, — бросил я.

Откинул телефон обратно на подоконник и снял с плиты сковородку, засыпав рыбу зеленью и полив лимонным соком.

Тот, кто пришёл ко мне вечером, вполне может подождать пару минут, учитывая тот факт, что я никого не жду и никто заранее не уведомил меня о своем приходе.

Отёр руки полотенцем, машинально прочесал пальцами волосы и подошёл к двери. Взгляд привычно скользнул по полке с пистолетом, спрятанным под шапкой, как средство от нежеланных гостей.

Повернул в замке ключ, открыл дверь и опешил, увидев за порогом Варвару с бутылкой вина.

Гребаный Нострасрамус…

— Не ждал? — простой вопрос убийственно ровным и красивым голосом. Ей бы на радио работать или ведущей какой.

— Не ждал, — отзеркалил я и, скрестив руки на груди, оперся плечом о дверной косяк. — Какими судьбами?

— Паршивый день, — бегло нахмурила она тонкие бровки. — А из всех, кто делал мне хорошо последнее время, самый запоминающийся — ты.

— Угу, — качнул я головой и жёстко задумался, прочесав бороду. — То есть ты решила превратить меня в свою шлюшку, к которой можно завалиться после паршивого дня с бутылкой вина?

— И маслинами, — достала она из небольшого рюкзака банку. — Прогонишь?

Именно это мне и хотелось сделать, глядя в ее серо-голубые глаза, но что-то внутри не позволило. Уж слишком знойно она выглядела в черных кожаных штанах, что аппетитно обтягивали ее бедра. В конце концов ради секса без обязательств совсем необязательно вести дружбу и милые разговоры за чашечкой кофе.

— У меня есть около часа. Устроит? — спросил я сурово. — Шлюшка на час. Стандартный тариф.

— Жор, — выдохнула Варя и виновато посмотрела на меня из-под густых ресниц. — Возможно, я была немного агрессивна. Но ни ты мне, ни я тебе друг другу ничего не обещали. Мы приехали к тебе, чтобы потрахаться. Сомневаюсь, что ты в ту ночь вёз меня к себе с мыслью о том, чтобы поскорее затащить меня в загс, а не в койку. Да, я перегнула, но только потому, что была уверена, что ты хотел того же.

— М, — дёрнул я скептически бровями, — И что же тебя заставило изменить своё мнение?

— Там на светофоре… вернее, уже после, я поняла, что мой уход тебя задел. Ты не сделал мне ничего плохого, наоборот — только хорошее, — прикусила она нижнюю губу, явно сама смущаясь оттого, как похабно это прозвучало. — Не хочется расставаться врагами.

— Заходи, — вздохнул я, впуская девушку в квартиру. — Не обещаю, что с таким настроением хуй встанет быстро. Можем пока поужинать.

Забрал у нее вино, маслины и рюкзак, которые оставил в прихожей на комоде.

— Ведешь себя как обиженная любовница, к которой пришёл женатый любовник, — хохотнула Варя и внезапно оперлась задницей о мой пах, для того, чтобы наклониться и стянуть с ног берцы на шнуровке. — Подержишь меня, да? — словно между делом спросила она.

Легкая усмешка коснулась моих губ. Злость снесло нахрен рыжим вихрем, который будто бы случайно тёрся задом о мой член, который, пробудившись под тканью джинсов и боксеров, уже приподнял голову, чтобы посмотреть, чей там зад нарушает его покой.

— Кажется, я перестаралась со шнуровкой.

Вздохнула Варя устало и выпрямилась только для того, чтобы снять с себя косуху и своим коротким черным топом, под которым не было белья, превратить мой вяло пробудившийся член в металлическую дубину.

Снова наклонилась к ботинкам и упёрлась задом мне в яйца. Пальцами впился в её ягодицы и впечатался в попку.

— Я же вижу, что нихрена ты там не расшнуровываешь, — рыкнул я и повел ладонями выше, стянув с белых плеч тонкие бретельки.

— У меня, вообще, здесь молния, — выдохнула Варя и выпрямилась. Откинула голову мне на плечо, позволив обнажить сочную грудь, что не помещалась в моих ладонях.

Прокрутил между пальцами розовые вершинки сосков, языком ощутил вкус ее кожи на тонкой шее.

Со свистом втянул носом воздух, когда без всяких сомнений Варя завела между нашими телами руку, расстегнула мои джинсы и обхватила тоники длинными пальчиками член, выпустив его наружу.

— Ему тесно там, — пояснила она шёпотом. — А я хочу, чтобы тесно было во мне.

Твою мать!

Без слов расстегнул её кожаные штаны и спустил к коленям. Мимоходом поцеловал каждую окружность, в черных кружевных трусиков. Выпрямился, нажал Варе между лопатками, заставив ее опереться руками о комод и оттопырить для меня зад. С упоением, наблюдая за тем, как легко поддалась ткань, разорвал на ней трусы.

— Сука! — выругалась Варя, тяжело дыша. — Мои любимые!

— Твои лишние, — отрезал я и, не глядя, потянулся рукой к полке, где недавно оставил гондоны.

— Смотрю, в этот раз ты более подготовлен, — хмыкнула Варя, пока я раскатывал презерватив по члену.

— После твоего замечания на всякий случай раскидал везде. В толчке и на балконе тоже есть.

— Это даже круче цветов, честное слово.

Ничего не ответив, тихо усмехнулся. Прижался головкой к очень влажной промежности и плавно вошёл в неё, ощутив крупную дрожь и мурашки по прекрасной белой коже. Обнял одной рукой тонкую талию и вторую руку повел выше, пока не обхватил пальцами шею. Прижал податливую девушку к своему торсу и, прежде чем, начать двигаться в ней, чего она очень желала, извиваясь, спросил:

— В этот раз хотя бы поужинаешь?

— Только если кончу.

— Надеюсь, ты любишь рыбу?

— Надеюсь, ты уже начнёшь меня трахать?

— Нехуйственно ты устроилась, Варвара, — хмыкнул я, стискивая пальцами гладкую, упругую задницу. — И на хуй села, и рыбку съела.

— Ну, на хуй меня ты посадил, если уж смотреть фактам в глаза, но рыбка, скажу я тебе, у тебя вышла невероятно вкусной. Мог бы не трахать, а сразу дать поесть, я бы и от рыбки кончила, — смакуя вкус только что съеденной рыбы, Варя обсасывала пальчики, крайне сексуально обхватывая их пухлыми губками. — Ты случайно, не повар? — глянула она на меня через плечо, совершенно не стесняясь того, что сидела на мне в одном только коротком топе. Ее рваные трусы уже давно улетели в мусорку. Как и пара гондонов.

— Я специально на него учился.

— Надо же! — удивленно повела Варя бровью. — Я думала ты учился на головореза. Причем, написал по этому делу целую диссертацию. А ты, оказывается, повар.

— Ну, головы я тоже могу отрезать, если пригодится.

Варя вопросительно и несколько настороженно посмотрела на меня через плечо, похоже, приготовившись соскользнуть с моих коленей.

— Я про рыбьи головы. Не заморачивайся, — подмигнул я ей.

— Но у этих рыб головы на месте.

— На месте, — согласно кивнул я. — Но в далеком прошлом бывало полно и других рыб.

— Ты сейчас меня пугаешь, Жор, — пальцами почувствовал, как она напряглась. — Моя рыжая голова очень приметная.

— Я в курсе. Не бойся. Как видишь, я теперь не отрезаю даже рыбьи головы.

— Жаль, — вдруг вздохнула девушка. — А я уж было хотела заказать тебя.

— Как киллера? — вскинул я удивленно брови. — И кто же перед тобой настолько провинился, что тебе нужна помощь подобного рода специалиста.

— За тридцать лет в жизни женщины полно всякого дерьма случается. На каждое дерьмо — свой специалист. Но это возможно только в идеальном мире. В существующем — расхлёбывать его каждой женщине нужно самостоятельно.

— Если нужна какая-то помощь, просто скажи. Я не любитель ребусов и хреново прорисованных намёков. Нужно с кем-то разобраться? — спросил я Варю и, поймав пальцами её подбородок, вынудил посмотреть мне в глаза.

В серо-голубых глазах что-то едва уловимо мелькнуло, но тут же исчезло, стоило Варе напустить на себя привычный сексуально-стервозный вид.

— Та помощь, что мне от тебя была нужна, ты уже оказал, — поерзала она задницей, практически сидя на моем члене. — Остальное уже выходит за рамки секса по дружбе. А я не хочу портить наши светлые, не обремененные обязательствами отношения. Так что не заморачивайся, ты мне ничем не обязан, — произнесла она ровным голосом и встала, чтобы склониться и чмокнуть меня в губы. — Спасибо, было очень вкусно! Мне пора домой.

Сказав это, Варя ушла в прихожую, откуда вернулась со своими кожаными штанами в руках, которые стала при мне натягивать.

— А мне пора к Дэну. У друга намечается свадьба, а он не знает, каким местом шары надувать, — состроил я страдальческую морду, надеясь на то, что меня ещё хоть немного потреплют по бороде.

— Сочувствую, — несколько отстраненно ответила Варя, явно погруженная в свои мысли.

Чуть насторожился, но не стал задавать вопросов. Мы договорились, что личное задевать не станем, а Варя явно задумалась о чем-то, что её может ждать дома или уже за дверью моей квартиры. Секс без обязательств, значит секс без обязательств. В принципе, на большие отношения я, вряд ли, когда-то буду готов.

— Тебя подбросить? — спросил я, пока Варя сверлила взгляду одну точку.

— Что?... Я на мотоцикле, — отчеканила она, быстро проморгавшись, и, наконец, застегнула штаны. — Не провожай. Я спешу.

— Хорошо, — бросил я безразлично. — Когда в следующий раз тебя ждать?

— Я позвоню тебе.

— Куда?

— В дверной замок, — улыбнулась Варя, вернув своему образу сексуальную игривость. — Ладно. Пока.

— Пока, — ответил я эхом, скидывая с тарелок рыбные кости в мусорное ведро.

Меньше, чем через минуту хлопнула входная дверь, свидетельствуя о том, что Варя уже ушла.

Убрав со стола и помыв посуду, я приготовил для Дэна и Полины легкий, почти даже романтический ужин. Почти — потому что нужно было сделать так, чтобы ужин выглядел так, будто его приготовил сам Дэн. Сам Дэн, который нихрена не сделал для того, чтобы сделать предложение Полине. Только обосрался и кольцо купил.

Раскидал еду в контейнеры, прочитал пару тревожных смсок от Дэна и только после этого решил отчалить из своего дома к его.

В прихожей сразу понял, что что-то здесь не так. Что-то слишком очевидно изменилось. Шапка, под которой был спрятан пистолет, лежала не так, как обычно. Возможно, я ее случайно сдвинул, когда, почти не глядя, доставал гондоны с соседней полки. Но этот вариант оказался мной сразу отброшен, когда, подняв шапку, я не увидел под ней пистолета.

— Твою мать! — прикрыл я глаза и стиснул переносицу пальцами. Шапку швырнул обратно на полку. — Варя…

— Жорик, не беси! — ткнул меня в плечо Дэн. — Это я сейчас должен тут яйца теребить и прикусывать. Мне в женитьбе отказать могут, если ты говно приготовил.

— Не неси херни! Откажут ему… — нервно дёрнул головой и снова уставился в окно подъезда. — И зачем ей нужен ствол?

— Так позвони и спроси.

— Нет у меня её номера. Она ничего о себе, кроме имени не рассказывала.

— Ну, ты пиздец, Жорик. Трусы её порванные есть, а номера нет. Вы как о случках-то договариваетесь вообще? Почтой голубиной? Голубь мимо летел, насрал — значит, трахаться пора?

— Никак мы не договариваемся и не договаривались. Она сама приехала, потому что знает мой адрес.

— Ну, всё, Жорик. Смыкай очко и не смыкай глаз. Варваре теперь есть чем отомстить за мятый вареник и порванные трусы. Сам напросился.

— Делать-то что теперь, клоун? А если она кого-нибудь завалит? На стволе мои «пальчики».

— Что делать, что делать? — оперся Дэн локтями о подоконник и выпустил. — Прислушивайся.

— К чему?

— Если ствол стырила какая-то чокнутая девка, о которой ты нихрена не знаешь, то, значит, скоро где-то будет выстрел. Прислушивайся и мелькай почаще на камерах, свети таблом на людях — создавай себе алиби, чтобы за одни только «пальчики» тебя не закрыли.

— Я же предложил ей свою помощь, но она отказалась.

— Если ты для нее просто елда с говорящей бородой, то хрена с два она тебе будет что-то рассказывать. Давай попробуем пробить ее по мотику, по камерам. Может, узнаем что. Поймем, кого она завалить хочет.

— Я сейчас поеду этим заниматься. Но не думаю, что по рыжим волосам и мотоциклу много чего нарою.

— Ну, тогда реально придётся ждать выстрела, — кивнул Дэн своим мыслям. — Теперь-то она вряд ли придёт ещё раз, чтобы потрахаться. Может, кстати, тебе ствол обратно подкинет? Ну, типа, передумает и всё такое…

— Не знаю. Вряд ли.

— Ну, что я могу тебе сказать? Не мойся, Жоржефина, жди. Твой ствол спешит к тебе изо всех сил. Дверь, на всякий случай, запирай на все замки. Трусы её заштопай. Можешь к нам с Полей на время переехать, пока ствол не засветиться где-нибудь.

— Заселиться к молодожёнам, чтобы слышать звуки бесконечного траха? — поморщился я скептически.

— Мы можем включать порнуху погромче, чтобы ты не смущался нашего траха.

— Вали уже. Креветки остынут.

— А кто мне шары будет надувать? А розы по полу разбрасывать? А свечки поджигать и сердечком расставлять?

— Просто дай мне кольцо и гондоны. Один хрен от тебя никакого толка.

— Сосни-ка, Жорик, — помял Дэн демонстративно яйца через джинсы. — Ты только мой. Не отдам тебя никому.

Это какое-то помутнее, не иначе.

У меня больше нет адекватных объяснений тому, что я стащила пистолет у мужчины, который напоминает буйвола и, наверняка, умеет убивать голыми руками. А уж если у него есть оружие, которое просто лежит на полке и храниться не в сейфе, а под шапкой, то лично я точно буду убита голыми руками, когда он меня найдёт. Сначала он убьёт меня руками, потом добавит пару пуль в мою бестолковую голову этим же пистолетом.

Взвесила в руке оружие — тяжелый. Даже если у меня не получится из него выстрелить, то я вполне смогу им побить.

Неужели я и правда способна выстрелить в кого-то?

Отложив пистолет на подушку, зажмурила глаза и обхватила голову руками.

Наверное, способна. Он скоро выйдет из тюрьмы, и первое, что он захочет сделать — найти меня и наказать. Снова. Но только в этот раз наказание может стать для меня последним, потому что в тюрьме до этого он не бывал ещё ни разу. И пусть он там всего несколько месяцев и уже, наверняка, успел откупиться, сам факт того, что это устроила я, его жутко выбесит. Он точно придёт мстить.

Может, стоило попросить помощи у Жоры? Он ведь предлагал?

Нет. Я не знаю о нем ничего, кроме того, что он отлично готовит и еще лучше трахается. Доверить ему все свои тайны, да и вообще, любую из них, может быть для меня фатальным. Он вполне может занять сторону моего бывшего, потому что тот хороший манипулятор и он знает, как втереться в доверие и показаться несчастной жертвой обстоятельств.

— Варя, — в дверном проеме комнаты показалась мамина голова. Я в спешном порядке накрыла пистолет другой подушкой, одеялом и сама легла сверху. — Ты чего тут?

— Ничего, — напустила я на себя сонный вид. — Просто засыпала, а ты меня напугала.

— Что там слышно? — прошла мама в комнату и села на край моей кровати. Вопрос явно касался моего бывшего.

— Скорее всего, откупится. Но пока еще сидит. Адвокат пока не предупреждал ни о чем.

— Этому адвокату можно верить, Варь?

— Не знаю, мама. Но у меня больше нет людей, которые могут меня предупредить о том, что он освободился.

— И что будем делать?

— У нас есть план. Главное — спрятать Дениску. Остальные проблемы я буду решать по мере их поступления.

— Может, всё-таки, поговоришь с Серёжей? Не чужие же вы люди? Столько лет под одной крышей прожили, ребенок общий…

— Мама, — перебила я её, едва сдерживая поднявшуюся внутри волну гнева. — Следуя твоим советам, я разговаривала с ним, когда он меня бил. Ты убеждала меня, что нужно быть с ним ласковей и тогда он будет ласков со мной, перестанет бить. И что в итоге? Он чуть не проломил Дениске череп, а ведь мой пятилетний сын, который ещё и твой единственный внук, если ты забыла, просто хотел меня защитить. Считаешь, что с этим… Серёжей, — сгримасничала я. — Всё ещё нужно разговаривать, а не бить в ответ?

— Я просто хотела сказать, что характер у тебя тяжелый. Ты бываешь резка и излишне прямолинейна. Может, в этот раз стоит проявить больше дипломатии, мягкости и хитрости, а не рубить всё и сразу, как ты любишь?

— Не вижу смысла разговаривать на эту тему. Мы друг друга не поймём, мама. Просто, когда придёт время, делай всё так, как мы с тобой договорились. Не задавай вопросов и не верь этому белому воротничку, даже если он будет плакать и стоять на коленях. Ты сама всё видела и знаешь.

Сколько раз я сама видела этот спектакль? Много. Ударив меня, он падал на колени и умолял простить его, уверяя, что это вышло случайно, он не хотел и больше это не повторится.

А я верила.

Верила и, как дура, снова пихала голову в пасть этому тигру. И так по кругу, пока один единственный раз он не ударил нашего сына. Его слезам после этого я не поверила ни на секунду.

Теперь я тоже готова бить достаточно сильно.

Звонок в дверь отвлёк меня от принятия душа.

Буквально пять минут назад я вернулся из клуба, после которого башка раскалывалась надвое, и хотелось только дрыхнуть и ничего более.

Обернув бёдра полотенцем, ладонью стёр с лица капли воды. Машинально прихватил пистолет, который теперь снова не выпускал из рук. Где-то внутри поселилась мысль о том, что Варя может оказаться какой-нибудь чокнутой фемкой и вознамериться мстить мне за поруганную честь, мужское превосходство и ещё какое говно, пришедшее ей в голову.

Подошёл к двери, повернул замок и плавно ее открыл. Пистолетом пока не светил.

— Вау! — присвистнул Дэн, стоящий за порогом. — Сразу говорю, у меня не встанет. Я приехал к тебе сразу от своей будущей жены.

— Поля согласилась? — поморщился я скептически. — А я надеялся, что она умнее.

— Зато знаешь, как от жопы сразу отлегчило? — ввалился друг в квартиру. — Стою я перед ней на колене, кольцо это держу, а сам чую — понос близко. Такой нервяк словил, пока она думала и ресничками махала. А потом сказала «да», и меня сразу отпустило.

— Обосрался, что ли? — фыркнул я, проходя в кухню. — Выпьешь что-нибудь?

— Нет. Я на минуту. Вот, держи, — Дэн поставил на стол бумажный подарочный пакет с нарисованными медвежатами на нём. Вынул из него рамочку, отчего я сразу закатил глаза и начал отнекиваться.

— Иди на хер! У меня дома столько твоих фоток, что меня уже пидором сочли. Себе где-нибудь ставь эту хрень.

— Даже после этого не разрешишь оставить? — состроил Дэн харю котиком и повернул ко мне фоторамку, на которой оказалась вся его семья, будущая жена и дочка, а сам он даже причесался ради этой фотографии.

— Сука, — хохотнул я, обреченно выдохнув. — Меняю все старые фотки на эту одну. Можешь их хоть сейчас забрать. Как раз пакет с собой.

— Не-не, Жорик. Я не могу оставить тебя без прекрасного.

— Было бы прекрасно, если бы не было тебя.

— Злой ты. Правильно, что Варька променяла твой ствол на тот, что стреляет тогда, когда ей надо.

— Так. Твоя минута прошла. Вали, — толкнул я его в плечо, выпроваживая из квартиры. — Фотографию оставь.

— Я, вообще-то, хотел тебя попросить, чтобы завтра ты отвёз Полю и Дашу в свадебное агентство. Я завтра хочу посмотреть варианты квартир. Моя будет маловата для растущей семьи.

— Поля беременна? — округлились мои глаза. — Ты трусы, вообще надеваешь, не? Или гондоны?

— Не беременна. Мы пока не планируем. Просто хочу взять квартиру побольше.

— А! — протянул я. — Понял. Обезьянничаешь. Арчи вчера вместе с кольцо подарил Даше новую здоровенную квартиру в городе, и ты туда же полез.

— Отвали, — скуксился друг. — Что бы понимал… Что там, кстати, с рыжей, у которой в руках твой ствол и яйца?

— Завтра мне дадут информацию. Вроде что-то нарыли по камерам на дорогах.

— Класс! Если что-то серьёзное, звони мне — будем решать.

— Нужен ты мне…

Не могу поверить, что я принесла пистолет в свадебное агентство!

Переодеваясь в коморке в деловой костюм, я то и дело проверяла его наличие в сумке, не выпал ли он из неё, не закатился ли куда, не потерялся ли…

Боже! Я была уверена, что с оружием под рукой нервов и беспокойства станет в разы меньше, но в итоге, стала бояться не только раннего освобождения бывшего мужа, но ещё и того, что этот пистолет может выстрелить или ещё — что может быть гораздо хуже — по моему душу придёт его хозяин, и тогда я точно узнаю, насколько это больно получать от него пулю, а не членулю.

А что, если он полицейский? Что, если это табельное оружие? Что, если за его потерю ему прямо сейчас может грозить вполне реальный срок и я засажу за решетку не только того, кто этого действительно заслуживал, но еще и совершенного невиновного ни в чем Жору?

Дура! Желая облегчить себе жизни, сделала всё только хуже. И не только себе.

Сегодня же вечером отдам Жоре его пистолет и понадеюсь на то, что он будет не настолько зол, чтобы им воспользоваться.

Поправила макияж, сумку с оружием прихватила с собой и оставила в открытом ящике стола.

С минуты на минуту назначена встреча — двойная свадьба. Две ещё совсем наивные девочки, наверняка, подружки, придумали выскочить замуж в один день. И сейчас, глядя в их, без сомнения, сияющие глаза, мне нужно будет делать вид, что именно их свадьба самая особенная и запоминающаяся не только для них самих, но и для всего моего агентства.

В любой другой день я бы отчасти порадовалась бы за них, но сложно радоваться чему-либо, когда в ящике твоего стола лежит пистолет, который, казалось, может выстрелить в любой момент.

Если бы мне прямо сейчас позвонил адвокат и сказал о том, что моего бывшего уже выпустили, то я бы уже бежала и целилась в те ворота, из которых он должен выйти.

— Здравствуйте, — в кабинет по очереди вошли блондинка и брюнетка.

— Добрый день, — нацепила я сразу на губы профессиональную улыбку и встала, чтобы поприветствовать их пожатием рук. — Дарья и Полина? — спросила я у девчонок, глазки которых горели влюбленностью и верой в то, что так будет всегда.

— Наоборот, — тактично поправила меня брюнетка. — Я Даша, а это моя подруга Полина.

— Варвара. Рада познакомиться, — бросила я вполне дежурную фразу. — Присаживайтесь, — указала я им на стулья напротив моего стола и присела сама по другую сторону от них. Привычно взяла блокнот и ручку, готовясь записывать основные моменты. — Что ж, составим бриф?

Сейчас юные феечки напоют мне о шариках и арках из цветочков, выберут ресторан, мы определимся по таймингу, и я снова сделаю вид, что их свадьба — особенная.

— В жопу шарики! — сказала тут же блондинка.

Подобного рода заявления меня удивило.

— Полина, — тактично поправила её брюнетка, которая Даша и обратилась уже ко мне. — Шары, думаю, нам, и правда, ни к чему. Если только дочерям, чтобы им скучно не было, но это мы организуем сами.

— И чего же вы тогда хотите? Какой декор? — спросила я, заинтересованно всмотревшись в подружек, которые, похоже перестали мне казаться наивными тупицами. — Дело в том, что молодожёны просят декорировать ресторан исключительно гелиевыми шарами и лентами…

— Дело в том, что мы не хотим проводить наши свадьбы в ресторане, — с легкой улыбкой и ровным тоном ответила мне та, что Даша. — Не поймите нас неправильно, но стены стесняют. А нам не хотелось бы провести такой особенный светлый день словно в клетке.

— Хорошо, — кивнула я понимающе и зачеркнула арки из цветов и шаров, которые уже успела написать по привычке. — Какой вы видите свою общую свадьбу, девчонки?

— Загородом, — мечтательно прищурилась Полина. — Чтобы, знаете, вокруг лес, а в центре яркое зеленое поле с короткой травой. И белоснежный шатёр обязательно.

— И можно арку из цветов, но знаете, чтобы цветов было совсем немного, — присоединилась к ней Даша. — Будет лучше, если какую-то часть металлического каркаса арки закроет белая вуаль. Мне кажется, будет очень красиво, особенно, если подует легкий ветерок.

Сердце радостно зашлось в груди. На моей памяти это лишь четвертая подобная свадьба за шесть лет работы в этом агентстве. Обычно парочки предпочитают ресторан, чтобы гостям было удобнее приехать и разъехаться.

— Звучит замечательно, — призналась я и перелистнула лист блокнота, чтобы записать всё по новой. Такую свадьбу организовывать одна радость. Что может быть замечательнее того, когда декор организован таёжной природой?

— Теперь нам нужно определиться по декору, основным цветам, музыкальному сопровождению…

— Тук-тук-тук, жёнушка, — вразвалочку в мой кабинет вошёл бывший муж, об освобождении которого меня никто не предупредил и, похоже, не собирался этого делать.

— Подожди меня пару минут за дверью, — с трудом сохраняя деловую улыбку, я всеми силами старалась не показывать мило улыбающимся девчонкам, что ситуация патовая и лучше было бы, если бы они ушли прямо сейчас.

— Я скучал по своей су… супруге. Нет сил ждать, — оскалился бывший.

— Сергей. Две минуты, и мы поговорим.

— Мы подождём, ничего страшного, — улыбнулась мне Даша, но сделала это как-то настороженно, с опаской глянув на моего бывшего.

Ещё бы! Я бы тоже к такому отнеслась с подозрением: начищенный до блеска, но в глазах читается — маньяк.

— Вы нам не мешаете, милые девушки, — как кот перед сметаной расплылся Сергей. — Сидите. Ничего мне не хочешь сказать, жёнушка? — оперся он кулаками о стол и навис надо мной.

Не позволю ему снова возвышаться надо мной и чувствовать своё превосходство. Теперь он — никто.

Поднялась со стула и выпрямилась так, чтобы смотреть на него сверху вниз.

— Я тебе уже не жена. Так что можешь сейчас смело развернуться и выйти отсюда вон, — припечатала я строго.

— Где мой сын, мразь?! — крикнул Сергей, из-за чего мне привычно захотелось забиться в угол и начать молить оттуда о пощаде.

Но не сегодня. Сегодня он меня не сломает.

Краем глаза заметила и поняла, насколько теперь соблазнительным и необходимым кажется мне пистолет, торчащий из дамской сумочки.

— Пойдём, Поль, — шепнула брюнетка и потянула за собой подругу за руку.

— Сидеть, я сказал! — рявкнул Сергей на них и ослеп настолько в своем гневе, что дёрнул блондинку за вторую руку, заставив сидеть на месте.

— Ты не охренел ли, дядечка?! — блондинка оказалась не из пугливых. В отличие от меня. И она явно была настроена дать отпор мужчине, который раза в два был больше, чем она сама.

Я увидела, как Сергей сжал кулак, приготовившись бить. Как налились кровью его глаза. На его лице отслеживались ровно те же эмоции, что бывали за мгновение до того, как я почувствую удар.

Не отдавая себя отчёта, моя рука нырнула в сумку и вырвала из неё пистолет, который я тут же направила на бывшего, видя, что его кулак уже летел в сторону блондинки.

Выстрел. И Сергей рухнул лицом на стулья, на которых сидели девчонки, а затем на пол.

Я его убила?

— Даша! — шокировано выдохнула блондинка. Прикрыв рот ладонью, она во все глаза смотрела на подругу, что держала в руках бронзовую статуэтку купидона.

— Я его просто вырубила. Успокойся, — заверила та её и поставил на стол статуэтку, пока я тряслась всем телом, не понимая, в кого я попала и попала ли, вообще.

— Варвара, — подошла ко мне брюнетка, ласково что-то бормоча. — Всё хорошо. Вы ни в кого не попали. Только в подсвечник. Отдайте мне, пожалуйста, пистолет. Вот так, — пропела она одобряюще, когда я ослабила пальцы.

— Садитесь, — усадила меня блондинка и протянула бутылку воды из своей сумочки.

Пока блондинка приводила меня в чувство, брюнетка вполне профессионально разобрала пистолет, достав из него штуку с патронами.

— Полный магазин, — хмыкнула она, щелкнув оружием, снова его собрав. — Видимо, этот выстрел был первым?

В ответ я смогла только кивнуть и захлебнуться водой.

— Как ты его вырубила? — пока я закашливалась спросила её блондинка. — А если ты убила его? Ты же ему прямо по башке!

— По нервным окончаниям. Меня Артур научил. В качестве самообороны, — наивно похлопала глазками брюнетка, а я всё никак не могла прийти в себя. И откуда в этих куклах столько самообладания?!

Кто-то приближался к моему кабинету по коридору. Очень тяжелые и быстрые шаги.

Дверь открылась и на пороге с пистолетом наготове оказался Жора.

Если для того, чтобы вызвать Джинна, достаточно потереть его лампу, то для того, чтобы появился Жора, достаточно выстрелить из его пистолета.

— Какого хрена здесь происходит? — рыкнул он озлобленно.

Острый взгляд карих глаз мгновенно оценил обстановку, в центре которой была я вся в соплях и слезах, а в ногах моих валялся бывший без сознания.

Чем дольше я смотрел на скрюченное под сосной тело, тем больше сомневался в том, что оно, вообще очнется.

Похоже, Даша переборщила с силой удара, и этот хрен с горы останется овощем на всю оставшуюся жизнь. А жизнь в лесу под сосной у него выйдет совсем недолгой.

Или же виноват алкоголь, которым несло от этого мудака и которым пропахла вся моя машина, пока я вёз его сюда.

Телефон в кармане джинсов издал протяжную вибрацию — кто-то звонил. Достал его из кармана и тяжело вздохнул. Кто же ещё?

— Какого, сука, хуя? — припечатал Дэн, очень чётко разделяя слова, что значило, что он чертовски зол.

— Разве Полина не рассказала тебе, какого?

— На руке моей жены два синяка, Жора. Я сейчас не ребусы хочу гадать, а точно знать, чьё ебало я должен раскрошить.

— Успокойся, отомститель, твою мать! Девчонки попали не в то время и не в то место. А нужное тебе ебало сейчас землю нюхает.

— Какого хуя, Жорик? Он к этому времени уже даже дышать не должен, ни то, что нюхать что-то.

Устало закатил глаза. Тело под сосной всё также лежало недвижимо.

— Не ты ли, Дэн, громче всех пел о том, что мы должны отойти от всех этих дел? Так какого хрена лезешь? Прижми жопу, я разберусь.

— Жора, блять! — рявкнул Дэн в трубку. По фоновым звукам стало понятно, что этот дебил прямо сейчас несется по трассе. — Сам ты будешь разбираться со своей Варварой, к которой у меня и Арчи тоже, кстати, есть вопросы, но мы их задавать не будем, так как девчонка она твоя. А вот с мудилой этой, хочешь ты или нет, мы побеседуем. Так что лучше присутствуй при разговоре сейчас или я потом сам его найду, а ты знаешь, что один я — долбоёб.

— Ты и в компании не краше, — прочесал я бороду и снова глянул под сосну, где намечалось некое движение. — Ладно. Этот хрен начал приходить в себя.

— Где?

Стало ясно, что проще сказать ему и Арчи, где мы находимся, нежели ждать, когда они сами его найдут так хорошо, что потом его уже не найдет никто.

— В лесу. На старом месте.

— Понял, — бросил Дэн, и звонок прекратился.

Чмо под деревом начал постанывать. Перекатился на спину, схватился за головы и, наконец, разлепил глаза.

— Что происходит? — сипло проговорил он и с трудом сел, подперев спиной сосну. Из-под нахмуренных бровей и светлой челки на меня уставились рыбьи глаза — такие же тупые и безэмоциональные. — Вы кто? — задал он очередной вопрос, на который я отвечать не собирался.

— Копай, — бросил я ему лопату, на что мудила широко распахнул глаза, начиная понимать, к чему всё идёт.

— Что копать? — выронил он пересохшими губами.

— Могилу, — ответил я буднично и скрестил руки на груди. Подпер задницей внедорожник и стал ждать, когда ушлёпок приступит к делу.

— Простите, — замешкался выродок, в одно мгновение включив голос невнятного интеллигента. Даже очки свои треснувшие вынул из внутреннего кармана. Телефон и другое его барахло я скинул ещё в черте города. — Но это же абсурд! Сейчас ведь не девяностые! — вопил он так, что, глядя на него и слушая, я никогда бы не поверил, что такое чмо могло ударить хотя бы таракана. Но факты говорили сами за себя и не в его пользу.

Разблокировав свой телефон, я нашёл информацию, которую мне скинули по Варваре.

— Значит, любишь бить женщин и детей? — коротко обозначил его основные грехи, без акцента на подробности. — А знаешь, что я люблю делать? Хоронить таких, как ты, — произнес и демонстративно перезарядил пистолет, направив дуло в его сторону. — Копай.

Мудак резко осёкся и вжал голову в плечи. Из взгляда его тупого испарилась вся интеллигентность и напускное возмущение, уступив место неподдельному животному страху, но, вместе с тем, и злости.

— Она сама напрашивалась. Всегда! — крикнул он, брызжа слюной.

— Копай, — повторил я и выстрелил, царапнув землю рядом с его ногой.

— Аа! Сука! — завопил выродок и врезался лопатой в землю, начиная копать. — Сука!

Глядя на сопли и слюни, что он пускал, даже не пытаясь их утереть, стало понятно, что зря я заморочился с лесом и лопатой. Достаточно было обоссать его, чтобы уничтожить.

— Молча копай, — рявкнул я и, к счастью, ублюдок и тут оказался послушным, хотя всхлипывать не перестал.

Примерно через час под ним была достаточно приличная ямка ему по колено, но слёз и соплей меньше так и не стало.

— Мне вот интересно, — спросил я, глядя на уёбище сверху вниз. — Если Варвара, как ты сказал, напросилась, то малой-то твой чем провинился? Его за что до сотрясения?

— Его я не хотел трогать. Он случайно под руку попал.

— И ты решил, если уж он попал, то и его не грех отпиздить?

В ответ я услышал лишь молчание и сопение.

— И чем же таким Варвара напрашивалась?

— Она… она не признавала мой авторитет. Женщина должна быть под мужчиной. Всегда.

— Скучный же ты ёбарь, Серёженька, если только сверху был. И что ты там говорил? Авторитет? Ты?

Очень сложно было не заржать, глядя на чмо в ямке, который точно навалит в штаны, если выстрелю ещё один раз.

Авторитет в нём может быть, только если он на зоне будет жопу подставлять. Если бы он не был таким здоровым, то уверен, Варя сама бы его пиздила с большим удовольствием.

Звук гудящих моторов становился всё ближе. К нам приближались две машины, и не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Это он? — первым из своего внедора выскочил Дэн. В его темных глазах плескался целый океан желания мстить за мать его дочери.

— Он, — кивнул я согласно и резко тормознул его руку, в которой уже был пистолет. — Подожди, твою мать. Пусть докопает. Ты хочешь делать лишнюю работу?

— Рассказывай, — оперся Арчи о мою машину по другую сторону. Зажав между зубами сигарету, молча её подкурил и совершенно холодным взглядом посмотрел на чмо в ямке, который какого-то хрена перестал копать и поднял руки вверх. — Кто он?

— Без пяти минут труп. Копай, сука! — рявкнул Дэн, пока я отдавал Арчи телефон с основной информацией о нём.

Нахмурившись, Арчи перекатил сигарету в уголок рта и стал вчитываться в информацию.

— Что сейчас с малым? Видел его? — спросил он, закончив читать и вернув мне телефон.

— Не знаю. Я два часа назад узнал о том, что у неё есть сын.

— Ясно, — сухо выронил Арчи и, всё так уже удерживая сигарету в уголке губ, вынул свой пистолет из-за пояса брюк и проверил наличие патронов. — Докопает и похороним.

— Быстрее, сука! — Дэн был в бешенстве, а мудак теперь боялся только его и как послушная псина, начал копать быстрее, но ныть так и не перестал.

Ещё через час, когда уже начало темнеть, ублюдок явно выбился из сил и копал уже не так бодро.

— Я больше не могу, — хныкал он из ямы, которая едва доставала ему до яиц. — Отпустите меня, пожалуйста, мужики! Я свалю из страны! Клянусь, больше никогда не подойду к Варе и сыну! Отдам им всё! Только отпустите.

— Конечно, отпустим, — Дэн демонстративно перезарядил пистолет и подошёл ближе к яме. — На тот свет тебя и отпустим. Ложись.

— Пожалуйста! — снова протяжный вой из ямы. — Не надо! Пожалуйста!

— Лежать! — рявкнул Дэн, и трясущееся тело упало в яму, заплаканным лицом, глядя в небо.

— Рожей в землю, — сказал я, тоже подойдя ближе к краю ямы. — Не люблю видеть, как из башки глаза вылетают.

Мудак начал ещё сильнее трястись в яме, но понимание неизбежного заставило его быть послушным.

Молча переглянулся с мужиками, которые ждали только моего решения — насколько меткими им быть.

Я отрицательно качнул головой, решение моё было принято безоговорочно. В яму полетели пули, что вынудили мудака в ней кричать и дергаться в позе эмбриона, со спрятанной под руками головой и прижатыми к подбородку коленями.

Звуки выстрелов затихли, эхом разнесшись по лесу, обоймы были практически опустошены, и парни молча вернулись к своим машинам.

Присев на корточки я склонился к трясущемуся в яме мудиле, который оказался настолько богатым на жидкость, что не только ревел и пускал сопли, но ещё и обоссался.

— Сегодня была репетиция, — сказал я достаточно чётко и ясно. — Не выполнишь свои обещания, которые давал в этой яме, следующее твоё убийство будет настоящим. Ты меня услышал?

— Д-да, — выдавил он едва слышно, не переставая трястись. — Услышал. Услышал. Услышал… Пожалуйста… Пожалуйста…

Слушать его дальше не было смысла. Оставалось только ждать действий, что он предпримет, и заодно приставить к нему наблюдение. А пока пусть подумает о своей дальнейшей жизни, которая при первой же его ошибке может оказаться очень короткой, если он, конечно, сможет выбраться из этого леса.

Шум выстрела не покидал мою голову ни на секунду. Даже влетев в съемную квартиру и закрывшись в ванной, я не могла от него избавиться, как бы сильно не зажимала уши ладонями, и как бы громко не шумела вода в раковине.

Неужели, я бы, на самом деле, смогла его убить?

Намерено — нет. А вот случайно — вполне. И как же Жора был прав! Я ведь действительно могла зацепить не только бывшего, но еще и тех девчонок, они же совсем зеленые. Хотя после профессионального владения одной из них пистолетом у меня возникли вопросы касаемо того, откуда она этого набралась.

И они обе знают Жору. Очень хорошо знают, судя по тому, как общались с ним.

Очень странная компания: у одного дома пистолет и, похоже, не один, а те две — мало того, что не испугались выстрела, так и вели себя еще достаточно расслабленное, будто для них всё это обычный полдень.

В какой сюр я попала?

— Дочка, — постучала мама в дверь и тем самым буквально за волосы вырвала меня из океана паники. — У тебя понос, да? Ты так быстро в туалет влетела… Я лекарства приготовила и чай покрепче заварила.

Как у меня чуткая мама… Я ведь действительно чуть не навалила от страха.

— Спасибо, — крикнула я, чтобы не посадить на панику еще и маму.

Усела на закрытый крышкой унитаз, уперлась локтями в колени и уронила лицо в ладони.

Он вышел гораздо раньше срока. Это было ожидаемо, но почему я узнала об этом только постфактум?

Нервно нырнула в сумку и вытянула из нее телефон. Набрала номер адвоката, и если бы не мама и сын, от которых меня отделяла тонкая дверь, то я бы уже кричала матом.

— Какого хрена, Витя? — рыкнула я тихо в трубку.

— Что случилось?

— Не прикидывайся идиотом! Этот гондон вышел из тюрьмы, а я об этом узнала только тогда, когда он пришёл ко мне в агентство! Ничего мне не хочешь рассказать?

— Я… я не знал. Я утром звонил, мне сказали, что он только дней через десять будет освобожден. Он что-то сделал тебе снова? Денису? Ты сняла побои?

— Пошёл ты на хуй, Витя! — рявкнула я и бросила трубку.

Чёртов олень! От него требовалось всего ничего, но даже это он с успехом просрал.

Смыла с лица косметику, отчего мой внешний вид стал казаться болезненным. Мама шумно вздохнула, поняв, что дела обстоят гораздо хуже, чем обычный понос.

— Что случилось, Варя?

— Сергей сегодня приходил ко мне в агентство, — ответила я тихо, чтобы не услышал сын, который уже бежал ко мне из комнаты с динозавриком в руке.

— И что он…

— Не сейчас, — оборвала я её и подхватила на руки сына, по которому до смерти соскучилась и чуть с ума не сошла, когда поняла, что перед тем, как зайти ко мне, Сергей вполне мог заглянуть к нему и сделать больно. — Привет, мой сладкий. У тебя всё хорошо?

— Да. Мама, а когда мне уже можно будет в садик ходить? Меня там друзья ждут.

— Я знаю, сынок. Знаю, — прижалась я щекой к его плечику. — Подожди еще немного, и скоро ты вновь сможешь ходить в садик и играть со своими друзьями. Чуть-чуть осталось.

— Чуть-чуть чего? — шипела мама из кухни. — Серёжа не отступиться, ты же знаешь! Помирились бы уже с ним, и дело с концом. Только детство у ребенка отбираете своими играми… брачными…

— Мама! — сказала я гораздо громче, чем хотела бы, отчего Дениска в моих руках вздрогнул. — А не пошла бы ты… в магазин, — невероятных усилий мне стоило, не послать её по тому адресу, на который она сама активно напрашивалась.

— Ну, да! Чтобы меня твой Серёжа нашёл и отыгрался? Нет уж! Сама иди, куда хочешь! — закатывала она глаза, стуча половником по краям кастрюли.

— Мы живем в съемной квартире, как раз для того, чтобы он нас не нашёл. Магазин рядом. Не нравится — чемодан, вокзал. Можешь хоть к своему Серёженьке на ПМЖ.

Не желая продолжать конфликт, когда дома Дениска, я с ним на руках ушла в нашу комнату, где оставила его играть с игрушками, а сама, взяв домашние вещи, ушла в ванную, где быстро переоделась. Мама предпочла меня проигнорировать, с самым гордом и независимым видом собираясь в магазин или просто на прогулку. Одно ясно — не на вокзал, судя по отсутствующему рядом с ней чемодану.

— Как прошёл твой день, сыночек? — присела я рядом с ним на пол в ворох игрушек и притянула к себе на колени, чтобы в очередной раз крепко обнять.

— Скучно. Бабушка постоянно готовит, не хочет со мной в динозавров играть, и гулять не разрешает, — понуро отвечал Дениска. — А я себя хорошо уже долго-долго веду. Можно мне на качели?

— На качели? — крепко задумалась я. — Хорошо. Но давай завтра?

— Ну, вот опять, — окончательно расстроился Денис. — Ты так всегда говоришь, а потом мы никуда не идём.

— Обещаю, сыночек. Завтра я не пойду ни на какую работу, и мы с тобой поедем на качели. Только не на те, которые здесь во дворе, а на другие, которые далеко от города. Хорошо?

— Это там, где уточки в пруду плавают? — загорелись мои любимые голубые глазки.

— Да. И возьмём булочек побольше, чтобы уточек кормить?

— А бабушку не возьмём, — деловито заключил сыночек.

— Не возьмём.

Сегодня я была с ним полностью согласна. Казалось, что я еще никогда так не уставала от мамы, как за эти несколько месяцев, и всё чаще жалела о том, что ввела её в курс дела, рассказав о том, каким бывает долго и счастливо после счастливого «Горько!» на свадьбе.

Ужинали мы раздельно. Потому что мама, вообще, отказалась есть и предпочла смотреть сериал за сериалом в своей комнате.

Поздний звонок в дверь вынудил моё сердце подскочить к голове и обняться с мозгом, панически крича и вереща от страха.

Я не знала, кто там. У чертовой двери в снятой впопыхах квартире не было даже глазка.

Может, Витя, мой адвокат, решил выяснить отношения очно?

На всякий случай взяла молоток, сказала сыну не выходить из комнаты, мама из своей, всё равно, и не планировала высовываться.

— Кто там? — спросила я, стараясь звучать уверенно.

— Магомет, — ответил голос, в котором я сразу узнала буйвола.

Неуверенно повернула замок и медленно открыла дверь. Передо мной стоял Жора с чемоданом у ног и рюкзаком на плече.

— Ты шутишь? — слетело с моих губ.

— Если гора не идёт к Магомету, то…

— Магомет, ты нормальный, нет? — развела я руками.

— Дверь шире открой, я не влезу в эту щель.

— Можно подумать, что где-то существует щель, в которую ты не влезешь, — цокнула я, но, всё же, отошла к стене и позволила Жоре самому открыть дверь шире и войти в мою временную квартиру.

— Как ты меня нашёл?

— Шёл на согревающий луч твоего дивного характера, — явно иронизировал мужчина, приставляя чемодан к стене. Скинул с плеча рюкзак и оставил его там же на полу. Повернулся ко мне, окинул серьёзным задумчивым взглядом фигуру в домашних вещах и, наконец, соизволил посмотреть в глаза. — Как ты?

— В смысле? — скрестила руки на груди.

— Ты чуть не завалила одного известного тебе мудака. Какие ощущения?

— Ты можешь быть тише?!

От паники, что его слова могут услышать люди из соответствующих органов, я накрыла его рот ладонью и навалилась на мужской торс так, что прижала Жору спиной к стене.

В карих глазах его блеснули искры веселья.

Нашёл над чем смеяться! Я спать не смогу ближайший год, а ему весело.

Вместо того, чтобы оттолкнуть меня, Жора обхватил пальцами мою талию и сильнее прижал к себе.

— Мама увидит, — зашипела я, тут же вцепившись в его запястья, чтобы хоть как-то отодрать от себя его руки.

— Ты маме уже похвасталась, что из пистолета сегодня стреляла?

— Ты дурак?! — отпрянула я от него и оправила края майки.

— Варвара, что там за шушуканья? — мама настороженно вышла из своей комнаты, но, увидев Жору, приосанилась и пустила нос по ветру. Я знаю, что она делает таким образом — вынюхивает, насколько мужчина рядом со мной благосостоятельный. — Варвара, у нас гости?

А на кого похож буйвол в прихожей нашей съёмной квартиры?

— Магомет, — кивнула я, представляя Жору маме.

— Магомет? — поморщилась мама брезгливо и разочаровано протянула. — Ясно. И надолго вы к нам, Магомет?

— К вам? На всю оставшуюся жизнь. Вот вещи, — указал Жора на чемодан и рюкзак на полу.

Глянув на них, мама оказалась будто мешком по голове ушибленная. Стервелла в ее обличие схлопнулась за секунду, уступив место растерянной женщине, у которой будто кошелек в подворотне отбирают.

— Варвара? Он не шутит? С нами будет жить Магомет?

— Со мной, мам. Не уверена, что захочу делить с тобой… Магомета.

— Но он же… он… у него…

— У него есть борода, и я сказала ему «да». Ещё вопросы? Кстати, своему любимому зятьку можешь так и передать, что у меня теперь есть Магомет и его большая… борода.

— Варвара, о таких вещах нужно предупреждать заранее! Как это — он будет жить с нами?

— Такая любовь. Нет сил терпеть.

— Мама… — выглянул сын из комнаты и тут же затих, увидев большого, грозного и татуированного Жору. — Ой, здравствуйте!

— Здравствуй, — подмигнул ему Жора и присел на корточки, протянув правую руку для пожатия.

Побаиваясь, Дениска вышел из комнаты, но почти сразу юркнул за мою ногу. Маленькая кисть утонула в широкой ладони.

— А ты воспитатель? — вдруг спросил сын.

— Почему ты так решил?

— Просто, когда у нас в садике уснула Олеся Тимофеевна, мы её так же изрисовали.

Прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Дениска принял татуировки на руках и шее Жоры за детскую шалость.

— В некотором роде, я воспитатель. Но я воспитываю взрослых тупых дядек.

— А вы не тупой дядька?

— Денис…

— Надеюсь, что не тупой.

— А ещё вы на дядю бомжа около магазина с тележками похожи.

— Пфр! — вырвалось из моей мамы что-то неясное. Она явно пыталась поймать в полёте щедрую порцию своего змеиного яда. — Какой же это бомж, Денис? Это мамин жених. Какой есть…

— Мама, ты, кажется, обижалась в своей комнате? Не хочешь продолжить? — улыбнулась я ей натянуто. Закатив глаза, мама как капризная девчонка упорхнула в свою комнату и хлопнула дверью. Мне понадобилось несколько секунд, что перевести дыхание и обратиться к Жоре. — Ты выбрал не самый удачный момент.

— Ты про свою мать? Так я не к ней пришёл. К тебе. Да, малой? — подмигнул он Дениске.

— А как тебя зовут? — спросил мой сын.

— Георгий. Но можешь называть меня просто Жора.

— А как Ге-ор-гий… — выговорил Денис его имя по слогам. — … превращается в Жору?

Было приятно слушать, как мой сын произносит букву «р» в имени Жоры. Он буквально месяц назад научился её выговаривать и пока этот звук больше похож на бульканье при полоскании горла.

— Понадобилось тридцать пять лет, Дениска, чтобы Георгий превратился в Жору.

Пришлось долго укладывать Дениску спать. После знакомство с Жорой он всё никак не мог успокоиться, с особым восхищением перечисляя каждую его татуировку, которую он только смог разглядеть на его руках и частично на спине.

— А Жора утром будет с нами завтракать? — спросил сыночек, когда я подумала, что он уже уснул. — Он обещал, что на завтрак будут блины.

— Вряд ли, Денис. У Жоры полно своих дел. Да и бабушка не любит, когда кто-то вместо нее готовит завтрак.

— А Жора сказал, что он нитро… натразует бабушку.

— Нейтрализует, — улыбнулась я. — Жора пошутил. А блинчики мы с тобой потом сами сделаем, хорошо?

— Ну, ладно, — нехотя согласился сын. — Только Жора сказал, что он умеет складывать блины как кораблик.

— А мы как ракета их сделаем. И много-много варенья нальём.

— Эх, ладно.

— Ты же ж мой театральный вздыхатель, — чмокнула я сына в рыжую шевелюру и укрыла одеялом. — Спи, солнышко. Завтра мы с тобой едем на качели, не забывай.

— И уточек кормить.

— Да-да, и уточек.

Конечно, за качелями и уточками скрывался мой побег. Мне нужно буквально пару дней на то, чтобы еще раз продумать, что делать дальше, и лучше заняться этим подальше от мамы, которая снова будет настраивать на перемирие сторон ради блага ребенка.

Почему благо женщины в семье не берется во внимание? Я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив, но и сама я быть несчастной не хочу. Неужели, не существует варианта, при котором может быть счастлив мой ребенок и я?

Рассуждения, вгоняющие в депрессию, особенно тогда, когда не с кем ими поделиться…

Я еще немного посидела рядом с Дениской и, убедившись в том, что он уснул, тихо вышла из комнаты. В прихожей всё так же стояли чемодан и Жорин рюкзак. Мама в своей комнате смотрела телевизор. Она, вообще, не высовывалась из комнаты. Видимо, хранила верность своему самому золотому зятю в мире и не хотела смотреть на потенциального… Магомета.

Вошла в кухню, где за обеденным столом всё ещё сидел Жора и с хмурым лицом разглядывал что-то в экране своего телефона. Почувствовав, что теперь он в помещении не один, Жора поднял взгляд и положил телефон экраном вниз на стол. Уголок губ в густой бороде слегка приподнялся, а мужчина откинулся на спинку углового дивана и скользнул по моим ногам весьма пожирающим взглядом.

— Ты всерьёз вознамерился жить со мной, моим сыном и моей мамой под одной крышей?

— Насчет последнего пункта есть некоторые сомнения, а в остальном, — поджал он равнодушно губы и вяло махнул рукой. — …не вижу никаких препятствий.

— Но мой муж…

— У тебя его нет.

— Бывший, — уточнила я и села напротив мужчины. Подбирая нужные слова, взъерошила волосы и вновь посмотрела Жоре в глаза. — Слушай, Жора, спасибо, что приехал, поддержал, но существует то, с чем я должна разобраться сама. Возможно, ты хороший, в постели — идеальный, но жить с моей семьей под одной крышей ты не будешь.

— Всё сказала? — подался Жора вперед и оперся локтями о стол между нами. — Холодный чай будешь? Освежишься.

— Ты слышал, что я только что тебе сказала? Какой чай?

— Зеленый, — как ни в чем не бывало ответил Жора. — А относительно того, что ты там мне сказала… воспринимай меня как телохранителя твоей семьи. Хотя, не обещаю, что за телом твоей мамы я буду следить так же ответственно как за твоим, — подмигнул он мне с легкой почти обезоруживающей улыбкой. — Разве что в тот момент, когда ее будут сплавлять по реке, гляну одним глазком. А вот за тобой и твоим сыном я, пожалуй, присмотрю, пока не буду уверен в том, что твой бывший сделал всё, как мне пообещал.

— Ты говорил с ним?! — округлились мои глаза в одну секунду, а в ушах зашумела кровь. — Что он сказал? Он живой?

— Ну… — как-то неловко поморщился Жора и пригубил свой недопитый кофе, похоже, не собираясь отвечать на мои вопросы.

— Скажи хоть что-нибудь! Ты не видишь, что я с ума схожу?! Мне нужно знать, что он тебе пообещал. Мой сын не видит своих друзей уже несколько месяцев, он гулять выходит и свежим воздухом подышать только на балконе, потому что я боюсь вывести его на улицу и нарваться на бывшего или его людей, которые могут выкрасть у меня сына. Даже эта квартира — съемная. Я сделала всё, чтобы он не смог найти Дениса…

— Хреново сделала. Я тебя нашёл без труда. Так что, хочешь ты того или нет, но телохранитель у тебя будет. Как только я удостоверюсь в том, что твой бывший выполнил каждое свое обещание, я сразу уйду.

— Зачем тебе это?

— В маму твою влюбился. Не смогу без неё, — выдохнул он меланхолично.

Молча закатила глаза.

— А что тебе пообещал мой бывший.

— Родить тройню от лесничего.

— Жора! — прорычала я низко. — Что он тебе сказал?

— Странный он какой-то, — брезгливо поморщился мужчина и отставил кружку с кофе на середину стола. — Я начал с ним говорить, а он зачем-то яму стал рыть. Для себя. Чё-то лёг в неё, разревелся, а потом, вообще, обоссался. Я так и не понял, что он хотел этим сказать, но, наверное, ему так комфортнее вести переговоры.

— Ты… — потеряла я дар речи. — Ты вывез его в лес и заставил рыть могилу?

— Говорю же — он сам. Я просто хотел поговорить.

— Жора! — смотрела я на него во все глаза и прикрыла рот двумя ладонями. Открывшаяся мне правда шокировала. — Так ты бандит!

— Я повар, который иногда готовит людей… — улыбнулся он мне хищно. — …к исправлению.

— То есть ты… ты приготовил моего бывшего мужа, получается? Боже! — закрыла я глаза и помотала головой. — Это даже звучит ужасно!

— Он сам себя приготовил. Даже маринад выпустил.

— Не сомневаюсь, что он много чего выпустил, пока могилу себе копал. Или ты меня обманываешь? Скажи, что ты врёшь, и ничего ни с кем не делал.

— Думай, как тебе будет угодно, — развел Жора равнодушно руками. — А я спать хочу? Где мы спим?

— Мы?! — вскинула я брови. — Я сплю в одной комнате с сыном, а ты можешь выбрать любую другую свободную: кухня, коридор, туалет… подъезд, опять же. Если хочешь, то можешь подкатить в моей маме. Доступ к моему телу ты больше никогда не получишь.

— Конечно-конечно, — иронично нахмурился Жора и тихо усмехнулся, когда я гордо вылетела из кухни.

Уже битых два часа не могла найти себе место в постели. То жарко, то холодно, то нога чешется, то рука. А еще один бородатый буйвол очень тихо, но очень навязчиво принял душ и снова осел в кухне.

Он издевается?!

Он должен был уйти сразу после того, как я ему дала понять, что ему здесь не рады и не место. Но нет же! Этот упертый до скрежета моих зубов баран ходит по квартире так, будто ждёт, когда его жена перебесится и к ней можно будет снова подойти.

Кажется, тот выстрел, что я сегодня произвела своими руками, не так сильно выбил меня из колеи, как это сделал Жора своим появлением в моей квартире, да еще и с чемоданами.

Снова перевернулась на бок, посмотрела на соседнюю кровать, где в свете луны спал мой сын. Медные волосы на его умной не по годам голове так и напрашивались на то, чтобы я их погладила. Но не хотелось тревожить сон еще и Дениски.

По темной полоске под закрытой дверью своей комнаты поняла, что Жора выключил свет в кухне.

И как он собрался спать на узком угловом диване, который жестче табуретки?

Что я там говорила? Буйвол? Осёл!

Упёртое бородатое недоразумение!

Скинула с себя одеяло, встала с постели, решительно подошла к шкафу и вынули из него комплект постельного белья. Прихватила одну из своих подушек и самое толстое одеяло — матраца у меня не было.

Со всем, что наскребла, стараясь быть неслышимой, вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь и прокралась в кухню, где в свете своего мобильника, полусидел-полулежал бородатый осёл.

Услышав, что к нему кто-то приближается, мужчина погасил мобилку и сразу шлепнул по включателю, ослепив меня к чертовой бабушке допотопной люстрой, торчащей вместе с проводами из потолка.

— Выключи! Ничего не вижу из-за тебя! — прикрывая рукой с подушкой лицо, я пыталась открыть глаза пошире.

Свет, разумеется, никто выключать не собирался. А мне не очень-то хотелось видеть, ухмыляющуюся бородатую морду, которой Жора сейчас очень активно светил.

— Что вылупился?! — хорохорилась я и положила перед ним на пустой стол всё, что принесла. — Вот. Чтобы не ныл потом, что тебя тараканы обосрали.

Скрестила руки на груди, но отчего-то не спешила уходить. Ждала, наверное, что Жора скажет хоть что-нибудь, но он лишь продолжал молча на меня смотреть и улыбаться в бороду.

Еще и без футболки. Он забыл, что он в гостях и здесь есть ребенок и моя мама?

— Одеться не хочешь? — выронила я нарочито равнодушно.

— А что не так? — отвалился он на спинку углового дивана и раскинул руки по сторонам. — Тебя что-то смущает?

С трудом смогла поднять взгляд от его татуированного тела с замысловатыми завитушками и сосредоточиться на мужественном лице.

— Меня?! Меня смущает, что в моей кухне сидит татуированный хрен, которого никто не просил здесь быть и, более того, уже прямым текстом несколько раз выгоняли. Что ты хочешь показать своим навязанным присутствием?

— Ничего. Тебе и твоему сыну нужен телохранитель, а я предоставляю подобного рода услуги на бесплатной основе. А ты подумала о чем-то другом?

Мои глаза автоматически сузили и прочитали этого буйвола подобно сканерам.

— Вытягиваешь комплименты?

— Я? — усмехнулся он и вскинул бровь. — Ну, я же не девица шестнадцатилетняя, чтобы флиртовать. К тому же, я и так знаю все твои комплименты наизусть: да, Жора! Ещё, Жора! Вот так, Жора!... — перечислял он меланхолично, пока я всеми силами пыталась держать руки скрещенными и подальше от ножей. — Твои комплименты не отличаются изысканностью, Варвара.

— Как трахал — такие и комплименты! Если бы делал лучше, то и подсказывать бы мне не пришлось, как надо.

Для полноты картины, чтобы точно выглядеть тупой малолетней курицей, мне не хватало только топнуть ногой и, гордо вскинув подбородок, утопать в свою комнату и хлопнуть напоследок дверью.

— А это всё зачем принесла? — указал Жора веселым взглядом на постельное. — Утешить неудачливого любовника? Или заботишься обо мне, потому что всё у нас было более чем просто хорошо?

— Кому ты, нафиг, нужен?! — всплеснула я руками и резко вышла из кухни, услышав прилетевший в мою спину смешок.

Утро началось с бубнежа. Оторвала голову от подушки и насторожилась. Сын всё ещё спал в своей кроватке — первая хорошая новость. Вот только мамино бормотание, доносившееся, предположительно из кухни, убивало любое хорошее настроение.

Скинула с себя одеяло, села в постели и растерла лицо ладонями. Поверх сорочки накинула халат и на цыпочках вышла из комнаты, чтобы не разбудить Дениску, который и так вчера уснул позже обычного.

Вышла в коридор и прислушалась к жаркому спору, который разворачивался между Жорой и моей мамой.

— Ну, что это за извращение, Магомет? Можно было ведь просто приготовить яичницу. Зачем так-то?!

— Вы не дали мне приготовить блины, которые я, кстати, пообещал вашему внуку еще вчера, так что теперь я хочу приготовить яйцо пашот…

— Ну, какой ещё, Ашот, Магомет!...

На цыпочках я подкралась поближе и увидела, как мама возмущенно жестикулировала над кастрюлей, в которого Жора варил яйцо пашот и одномоментно прикрывал свои действия плечом, потому что моя мама явно была настроена на то, чтобы отобрать у Жоры не только яйца, познавшие (по ее мнению) извращение, но еще и кастрюлю.

— Ваш внук вчера сказал, что ему нравится, когда желток жидкий, а не пережаренный, как делаете вы, — отстаивал своё мнение Жора.

— Знаешь, что, Магомет? Я уже шестьдесят лет жарю яйца и что-то никто мне на них не жаловался.

— Молчали из любви к вам, — едва держался Жорик от настоящей грубости, которая из него, несомненно, рвалась. — А я, простите, пока не проникся вашей тонкой натурой с пережаренными яйцами.

Я с трудом смогла погасить улыбку.

А он хорош! Лично я бы давно уже послала все к чертям, бросила готовку и оставила маму наедине со сковородой в её любимой кухне.

— Такими руками, как у тебя, только баранов жарить. Живьём, — «козырнула» мама.

Жора в ответ лишь тихо усмехнулся и покачал головой, продолжая готовку. Ну, точно непоколебимый буйвол.

Чтобы мама не придумала новую порцию «комплиментов», я вошла в кухню и строго посмотрела на нее, как бы давая понять, что я всё прекрасно слышала, будет лучше, если она сбавит обороты. Я тоже не была в восторге от того, что в нашей кухне, как таракан, завелся новый обитатель, но, по крайней мере, кидаться в него оскорблениями мне точно не хотелось.

— Доброе утро, — произнесла я сдержано и заглянула сначала за плечо мамы, которая повернулась к Жоре задом, будто прятала от него что-то, и активно месила тесто на оладьи.

— Ага. Будет тут утро добрым. Живем, как в общаге… За что, спрашивается, боролась? Что замужем не жилось? Будут сейчас ходить тут всякие… — бубнила мама себе под нос.

— Мама, — произнесла я с нажимом, и, резко глянув на меня, мама предпочла замолчать и с большим остервенением накинуться на тесто для оладий.

Я же теперь глядела через Жорино плечо и глубоко внутри себя присвистывала, увидев, какие красивые бутерброды он смог сотворить из совершенно обычных продуктов. Один только бутерброд с ветчиной, выложенной в форме кораблика, точно украдёт Денискино сердечко. Не забыл. Не блины, конечно, но кораблик на месте.

— А это что? — спросила я, указав на бутерброд на другом блюдце. — Собака?

— Вообще-то, это лисичка. Думал, бутерброд понравится тебе, но если ты видишь тут собаку, то твоей маме он точно должен прийтись по вкусу, — тихо ответил Жора.

— Дурак! — аккуратно ткнула его кулаком в бок. — Футболку хоть надел бы.

— Зачем? Твоя мама хорошо меня разогрела.

— Что он там говорит? — гнусаво вопросила сама. — Я ему ничего не разогревала. Он сам. Встал, чуть свет не срамши, и начал мне тут посуду портить… И еще, Варвара, — подозвала она меня к себе и шепотом, который могли бы услышать соседи в любой из квартир нас окружающих, спросила. — Ты хоть понимаешь, что впустила в дом уголовника? Смотри, сколько у него татуировок!

— Мама, — закатила я глаза и сжала кончиками пальцев переносицу. — Татуировки уже очень давно не признак человека, который сидел. Это просто рисунки на теле. Иногда они несут в себе глубинный смысл.

— А черепа?! — еще немного и мамино возмущение точно выдавит ее же глаза из черепа. — Я насчитала у него три черепа! А если это черепа трёх его жертв?

— Мама, не выдумывай глупостей, — отмахнулась я. — Это просто татуировки. Если я себе набью череп, ты тоже решишь, что я кого-то убила?

— Нет, конечно. Но это ведь ты. Тебя-то я знаю, а он… — глянула мама на Жорину спину с неподдельным отвращением и пренебрежением. — …Вот кто он такой? Неужели ЭТО лучше Серёжи?

— Ещё слова про Серёжу, мама, и я отработаю на тебе его коронные удары, — процедила я сквозь стиснутые в гневе зубы. А затем махнула на всё это дело рукой. — Хотя ты и после этого похвалишь своего любимого Серёженьку за крепкий удар надежной рукой, лишь бы на море тебя ещё раз свозил…

— А что вы тут делаете? — голосок моего только что проснувшегося сына мгновенно прекратил все споры.

— Завтрак готовим, солнце моё. Выспался? — потрепала я Дениску по рыжим волосам.

— Да. А что на завтрак? Жора, покажешь?

— Конечно, Дениска. Иди сюда. Как раз тебя ждал, чтобы ты свою порцию сам приготовил, — Жора подхватил Дениса на руки, где мой сын вполне комфортно расположился на одной его руке. Вложил в руки моему сыну маленькую пиалу и показал, как нужно вливать яйцо в горячую воду. — Вот так! Теперь подождём три минутки и завтрак будет готов.

— Это мне корабль! — дымку сна из глаз моего сына сдуло к чертовой бабушке, когда он увидел приготовленный для него бутерброд.

— Естественно, — согласно кивнул Жора и аккуратно поставил Дениску на пол рядом с собой. — Так, дружище, ты давай пока составляй эти блюдца на стол. Включи чайник, воду я налил. И достань три кружки. Дотянешься?

— Да, — бодро отозвался мой сын. Из-за наличия острых предметов и горячих блюд мы редко позволяли ему помогать нам в кухне с чем-либо. Но сейчас настал его звездный час.

Составив три кружку на стол, Дениска вдруг над чем-то задумался. Маленьким пальчиком пробежался по всей присутствующим, а затем задался вопросом:

— Жора, а почему кружки надо три, если нас четыре?

— Твоя бабушка сказала, что поест позже, — ответил ему тут же мужчина.

— Да почему Жора?! — вспылила вдруг моя мама, едва не топнув ногой и не опрокинув чашку с тестом. — Денис, этого дядю зовут Магомет.

— Вообще-то, меня Георгием зовут…

— Не ломайте ребенку голову! — осадила я обоих. — Денис, этого дядю зовут Георгием, но все называют его просто Жорой.

— А Магомет откуда взялся? — стояла мама на своём.

— Шутка, — развела я руками.

— Шутники! — фыркнула мама недовольно и, бросив тесто, отерла руки кухонным полотенцем и утопала в свою комнату, где громко включила какую-то утреннюю программу.

— Так, — привлек Жора внимание к своей персоне. — Завтракаем и едем на качели? Кажется, мама вчера обещала нас покачать?

— Да! — подпрыгнул на диванчике Дениска. Для него этого слишком долгожданная поездка после нескольких месяцев вынужденной неволи.

— Жора, — увлекла я его в сторону. — Тебе-то это зачем? Переночевал и баста. Спасибо за завтрак, за компанию, за мамины потрепанные нервы — отдельная благодарность. Но, может, хватит?

— Ты в своем уме, женщина? Там качели!

— Тебя бесполезно выставлять за дверь, да?

— Я думал, ты умнее. Но хорошо, что хоть к утру до тебя это дошло, — с легкой ухмылкой добавил Жора. — Садись. Кофе я тебе сам налью.

— Когда я говорила про качели, я имела в виду дощечку на двух веревках, а не это всё, — бухтела я ворчливо, помогая Дениске спрыгнуть со ступеньки высокого внедорожника.

— И в чем интерес от двух веревок и доски? — Жора обошёл машину, отобрал у меня Денискину панамку и сам надел её на голове моего сына. Взял его за руку и повел в сторону огромного развлекательного парка, на котором я бы с удовольствием прокатилась сама, но всегда боялась привезти сюда сына. — Ну, что, малой, куда сначала? Качели или жахнем на батуты?

— Городок! — восхищенно выдохнул мой сын, увидев крышу огромного надувного городка, внутри которого бесновались пищащие дети.

— Идём, — не раздумывая согласился Жора и повел моего сына в сторону детского мракобесия.

— А если его там затопчут?

Со стороны мы выглядели так, будто мать-истеричка пыталась отобрать у нормального отца своего ребенка.

— Никто твоего сына не затопчет. Смотри, какая там мясорубка, но все мелкие сейчас уссуться от счастья. Расслабься, — смотрел мне Жора в глаза, которым моё подсознание очень хотелось верить. — Если с Дениской будет что-то не так, я взорву это место со всеми его организаторами.

— Умеешь ты успокоить, — выдохнула я саркастично. — Ладно. Только недолго. И, Денис, — села я перед сыном на корточки, взяла его за ручки и заглянула в глаза. — Пожалуйста, будь осторожнее. Если тебе будет больно или ты чего-то испугаешься, то сразу зови меня. Хорошо?

— Не делай его маменькиным сынком. Сама потом не рада будешь, — перехватил Жора Дениса на руки и уже успел купить билет. Передал моего сына организаторам, принял его кроссовки, которые в его руках выглядели как сувениры, и со своей фирменной спокойной улыбочкой отправил моего сына в кишащее детьми и пищащее на все лады надувное недоразумение.

— Его там точно кто-нибудь толкнет, — вставала я на цыпочки, желая видеть каждый шаг своего сына и тех, кто с ним рядом. — Или наступит на ноги. А что, если он свалится с этой штуки? Смотри, какой он огромный! Эта махина точно для детей?

— Идём, — Жора взял меня за руку и потянул куда-то вглубь развлекательного комплекса. Всунул мне в руки «воздушку», придвинул пластиковую коробочку с пульками и сказал. — Стой здесь, шмаляй и не мешай нормальным пацанам веселиться.

— Но…

— Шмаляй. Выиграешь медведя, научу стрелять из настоящего автомата.

— У тебя есть автомат? — округлились мои глаза. По взгляду Жоры стало понятно, что вопрос мой был крайне глупым. — Хорошо. Постреляю. Но тогда ты за моего сына отвечаешь головой. Если Денис хоть немного расстроится, я найду в себе силы, чтобы убить тебя этой штукой, ни разу не выстрелив, — направила я в его сторону дуло «воздушки».

Жора заплатил аж за тридцать пять выстрелов. В какой-то момент мне стало жалко тощего паренька, который каждый раз отсыпал мне по пять пулек в мелкое корытце, а затем вжимался в стену и, наверняка, молился, чтобы я не попала еще и в него.

Гордая собой, несла в руках медвежонка, которого, всё-таки, смогла выиграть сама. Громкий крик своего сына я узнала из десятка других детских голосов и, не помня себя, побежала туда, откуда он доносился.

Бешенная карусель кружила детей так, будто здесь проходила конкурс «остаться в живых», в котором выживет тот, кто не вылетит с качелей на хлипких цепочках.

— Денис! — крикнула я, намереваясь перелезть через заграждение.

Чьи-то руки поймали меня за талию и прижали к крепкому торсу.

— Успокойся, — тихий шепот у уха. — Он кричал от счастья, а не от страха. Я бы не дал его в обиду.

С трудом нашла в себе силы для того, чтобы успокоиться и увидеть сына, который действительно был счастлив, хоть и испытывал некоторый страх от крутящейся без его контроля качели.

— Вот, — сунула я Жоре в нос плюшевого трофейного медведя. — Научишь меня стрелять из автомата так, чтобы я попала в тебя.

— Зачем в меня? Я знаю, какая мишень тебе нужна. Хочешь, организую?

— А ты можешь?... Так, стоп! — взяла я себя в руки. — Я пошутила, вообще-то. Ты, надеюсь, тоже.

— Надейся, — выдохнул Жора меланхолично и пошёл забирать Дениску.

Уже через пару часов мой сын, побывавший на всех аттракционах, где проходил по росту и возрасту, спал на заднем ряду сидений Жориного внедорожника в обнимку с медведем и с недоеденной сладкой ватой на голове. На лице его была нарисована мордочка тигра, а на запястьях болтались браслеты, якобы Человека-паука.

Внедорожник остановился на берегу озера — Жора обещал Дениске, что тот покормит уточек, но, похоже, нам придется дождаться момента, когда он проснется.

— Искупаемся? — спросил Жора, мотнув головой в сторону озера. — Голышом.

— Даже не мечтай, — отвернулась я от него и устало выдохнула, прикрыв на мгновение глаза. Казалось, я до сих слышу детский визг, что стоял в парке развлечений.

— Переедешь ко мне?

— Думаешь, аттракционы и яйца пашот смогли изменить мое решение?

— Нет. Я думал, с этим отлично справилась твоя мама.

— Я тоже иногда мечтаю, чтобы она уехала к себе домой, но пока она единственная, кому я могу доверить своего сына. И хоть она не в восторге оттого, как складываются обстоятельства, но, всё равно, пока я лучше буду оставлять сына с ней на неизвестной квартире, нежели отправлю его в садик, из которого его легко может забрать бывший.

— Я могу организовать охрану Денискиного садика. Ни один левый мудак к нему не подойдет.

— Зачем тебе это? — повернулась я лицом к Жоре и заглянула в его глаза.

— Есть причины. В любом случае, ты откажешься. Тебе нравится быть гордой, а еще очень удобно строить из себя независимую недотрогу.

— Строить? — вскинула я брови. — И какая я, по-твоему, на самом деле?

— Да, ты крутая, Варвара, но я хочу, чтобы ты… не суть, — запнулся Жора. — В общем, просто пойми, что я не враг ни тебе, ни твоему сыну. Обещаю, я исчезну, когда пойму, что вы во мне больше не нуждаетесь.

— Хорошо, — согласно кивнула я. Несколько минут смотрела на водную гладь, жалея о том, что под джинсами и блузкой у меня не купальник — так хотелось искупаться. — Позвони своим подругам, Дарье и Полине, назначь на завтра встречу.

— Зачем?

— Я обещала устроить им свадьбу. А я привыкла выполнять свои обещания. Надеюсь, ты тоже.

— Можешь не сомневаться.

— Жора, гребаный насос, где ты был? — крикнул мне Дэн, едва заметил моё приближение.

— Скучал? — дернул я бровью с насмешкой. Дочка Дэна сразу потянула ко мне ручки, и кто я такой, чтобы отказывать ей в объятиях. — А вот ты по мне точно скучала. Да, крошка?

— А меня ты пожалеть не хочешь? Я два дня никого не подъёбывал.

— Бедный шалабол, — подразнил я друга и вернул ему его дочку. — Арчи где?

— Арчи, выходи! Кабан наш вернулся! — крикнул вдруг Дэн, задрав голову к верхнему окну особняка нашего общего друга.

— Что там по нашему клиенту? Никуда не дергался? — спросил я и вместе с тем вынул из кармана маленькую шоколадку для Дарёнки — дочери друга.

— Всё так же. Мутит загранники для своих родаков. С горящей жопой снимает все деньги со всех своих счетов. Квартиру пытается продать. Задаром, придурок. Надо было, всё-таки, закопать его.

— Квартиру — это он зря. Ладно. Главное, чтобы к Варе и Дениске не совался.

— Так малого Дениской зовут? — ехидно оскалился Дэн. — Познакомишь?

— Даже не думай.

— В смысле?! — выпучил друг оскорбленно глаза. — Хочешь, чтобы я своего тёзку оставил без курса жороподъёбства? Я не могу допустить, чтобы Дэн не подъебывал Жорика. День впустую ведь!

— Пошёл ты! — хохотнул я.

Из-за угла дома к нам вышел Арчи со своей дочкой на руках.

— Привет, малышка, — взял я себе на руки спокойную девчонку с яркими серыми глазами и тоже достал для нее из своего кармана шоколадку. — Держи.

Мило улыбнувшись, Полина снова попросилась обратно к отцу на руки. Аккуратно передал её Арчи.

— Что обсуждаете? — спросил он.

— Да так, — нарочито меланхолично вздохнул Дэн. — И, всё-таки, вот, что значит повар — у него даже ребенок сразу готовый.

Подавил в себе желание дать другу затрещину.

— Нет у нас ничего. Я просто живу несколько дней в ее квартире, сплю на кухонном диване и нервирую её мать.

— Хочешь я заеду и понервирую её мать? — предложил Дэн. — Чтобы она знала, кто из нас бородатая душка.

— Эту ведьму хрен расколдуешь. Прикинь, она от меня туалетную бумагу прячет.

— А я думал, что только я — мастер тебя подкалывать, — разочаровано поджал губы Дэн.

— Георгий, я закончила. Можем ехать, — сухим профессиональным тоном окликнула меня Варвара, выйдя из дома, в котором около часа проходило обсуждение будущей двойной свадьбы.

— Иду, — ответил я ей в тон и проводил взглядом до машины.

Чёртова ведьма! Будто специально нацепила это белое платье, подчеркивающее каждый изгиб её тело, жар которого я буквально ощущал даже на расстоянии. Пока мы ехали загород, я чуть косоглазие не заработал, когда пытался смотреть исключительно на дорогу, а не в её декольте.

— Беги, Жорик, беги, — «благословил» меня Дэн. — Только не сильно быстро беги, иначе мимо страпона её промахнешься.

— Жора! — хлопнув дверью, Варя фурией влетела в квартиру.

— Денис, поиграй тут немного один. Я сейчас, — потрепав пацанёнка по плечу, я вышел из комнаты, в которой мы с ним собирали робота. Закрыл за собой дверь и сразу получил спортивной сумкой по хлебалу.

— Это что, твою мать?! — шипела Варя, метая громы и молнии. Её серо-голубые глаза буквально сверкали от внутреннего напряжения, а сама она едва ли могла стоять на месте.

Слегка дернув бровями, открыл сумку и мысленно присвистнул, увидев, что она полна денег.

— Грабанула банк? — поинтересовался я в качестве одолжения. Взгляд зацепился за белый лист среди кипы красных бумажек.

— Очень смешно! — тряхнула Варя нервно головой. — Эта сумка ждала меня в моём кабинете. Какого черта, Жора? Думал, если я не даю тебе за мясо на ужин, то дам, если передо мной положить сумку, полную денег?

— Ну, если ты согласишься… — повёл я меланхолично плечом, в которое и получил острым кулаком. Проигнорировав Варин удар, достал из сумки белый лист и бегло прочитал всё, что на нём написано. — Кажется, это тоже тебе.

— Что там ещё? — Варвара вырвала из моей руки небольшую записку и, сведя светлые брови над переносицей, вчиталась в её содержимое. — Какого…? — выдохнула она едва слышно. Судя по её бегающим глазам, записку она прочитала раза три, а затем ткнула ею мне в лицо. — Что это значит? Какие еще «мои люди»?

Этот ссыкливый говнюк, вообще, не умеет хранить секреты.

Взял из руки Вари листок и уже медленно и вдумчиво прочел кривые строки:

«Я продал квартиру и машину. Половину денег оставляю тебе и Дениске. Я сделал всё, что мне сказали. Теперь ты скажи своим людям, чтобы сняли слежку с меня и моих родителей. Мы уезжаем из страны. Больше я ничего тебе не должен!»

— Скучный он, — выдохнул я разочаровано. — А я думал, мы еще раз с ним в лес съездим…

— Ты, всё-таки, вывозил его в какой-то лес, копать могилу? Ты больной?! — постучала Варя себя по лбу. — А если бы ты сделал только хуже? А если бы он решил отомстить и вывез в лес Дениса или меня? Ты об этом подумал? Ты хоть представляешь, на что он способен?

Поймав её за плечи, наконец, зафиксировал на месте и заставил смотреть мне в глаза.

— Этот кусок дерьма способен только на то, чтобы бить свою жена и сына ночью в квартире. И больше ни на что. Он крутой только с теми, кто не даст ему отпор. Как видишь, он обосрался и теперь валит из страны, потому что теперь ты не одна. Ты со мной. Ясно? Ты и Денис теперь со мной.

Серо-голубые глаза с расширенными зрачками остановились на моём лице, скользнули взглядом от глаз к губам и обратно.

Да, бестия, я тоже терплю и скоро раскрошу зубы, сдерживая желания впиться в твои яркие губы. Но первым целовать я точно не стану. Ты сама решишь, когда будешь к этому готова.

— Отпусти меня, — дернула Варя плечами и смахнула прядь рыжих волос со лба. Застыла взглядом на спортивной сумке у моих ног, а затем резко посмотрела на меня. — Это значит, что ты уйдешь?

— В смысле?

— Ты сказал, что исчезнешь, когда поймёшь, что мы в тебе больше не нуждаемся. Он уехал — это значит, что ты тоже исчезнешь?

— Он еще в стране. Как только мне скажут, что его больше нет, я исчезну из твоей квартиры и жизни.

— Хорошо. Надеюсь, именно так ты и сделаешь, — сухо сглотнула Варя. Задумчиво заглянула мне в глаза и, подобрав сумку, зашла вместе с ней в комнату к Дениске.

Поздно вечером, когда уснул Дениска и его ворчливая бабка, я пытался познать сраный дзен на жестком кухонном диванчике и тоже уснуть. Сделать это оказалось в разы сложнее, так как я знал, что за стеной в ванной комнате моется абсолютно обнаженная Варвара. Одна только мысль о её мокром теле в пене заставляла ныть яйца. Членом уже давно можно было сломать стол.

Стиснув зубы, ударился затылком о стену за своей спиной и с силой зажмурил глаза. Это пройдёт. Не первый вечер длится пытка.

Вода в ванной затихла. Казалось, я даже мог слышать, как Варя заворачивала своё согретое горячей водой тело в полотенце и наносила на гладкую кожу крем.

Дверь ванной открылась, свет на секунду вырвался в коридор и исчез, когда Варя щелкнула по выключателю. Я слышал, что с места она не сдвинулась, не пошла в свою комнату, как обычно делала всегда. Прошло секунд пятнадцать, прежде чем я услышал ее шаги, которые направлялись ко мне в кухню.

Дверь несмело приоткрылась, на пороге появился Варин силуэт в одном полотенце. Член в трусах готов был лопнуть от внезапного прилива новой волны возбуждения.

Словно не замечая моего присутствия, Варя подошла к холодильнику, открыла его и попала в луч света. Взяла с полки коробку молока, скрутила крышку и сделала несколько глотков. Будто специально капля молока скатилась по ее подбородку и попала в ложбинку груди.

— Ой! — её вздох был похож на откровенный стон. Собрав каплю средним пальцем, она вскинула на меня взгляд и шепотом предложила. — Хочешь… молока?

— Нет, — нашёл я в себе силы ответить сухо.

— Как хочешь, — пожала Варя обнаженным плечом и облизнула средний палец, словно демонстрируя его мне. Вернула коробку на полку, закрыла холодильник и вышла из кухни, оставив меня с мыслями о рукоблудии.

Только пришедшая смс от Дэна не дала мне опорочить кухонную раковину.

«У меня через два дня свадьба. Где мой мальчишник?»

— Твою мать, — выдохнул я устало и, немного задумавшись, набрал ответ.

«Завтра».

С раннего утра пришлось решать проблему под названием «мальчишник». Организовать его нужно было так, чтобы об этом не узнали невесты, иначе моя борода и башка полетят в разные от туловища стороны.

— Денис, помешаешь кашу? — спросил я малого, который всё утро тёрся рядом со мной на кухне. Бабка его предпочла ворчливо ретироваться, когда поняла, что я первым успел занять плиту.

— Да! — охотно согласился пацан.

Я подставил к плите стул, на него поставил малого и дал в руки деревянную лопаточку.

— Мешай по кругу и аккуратно. Не обожгись.

— Хорошо, — аккуратно ответил Дениска и тут же весь собрался и сосредоточился на процессе помешивания ячневой каши.

Минута наблюдения за ним дала мне понять, что я могу ему доверить это дело и отвлечься на пару минут — нужно договориться со стрипухами на вечер. К счастью, место — Джокер — уже было. В подвале еще остались шесты и приватные зоны. Осталось только договориться с выпивкой, девочками и какой-никакой программой на вечер.

Вышел на балкон кухни и набрал знакомых стрипух, которые раньше работали в одном из наших заведений.

— Стриптиз на мальчишник? — полила Оля в мои уши сироп. — Соглашусь только при условии, что мы с тобой уединимся в конце вечера.

— Оленька, — расплылся я в улыбке обожравшегося кота. — Дядя уже большой, дядю не интересует приват.

— Отчего же? Неужели дядя влюбился?

— Дядя ещё не понял, — ответил я. — Что насчёт стриптиза? Есть пара девочек на примете?

— Ладно, Жорик. Только ради тебя по старой дружбе и в память о лучших оргазмах, что ты мне дал, я найду на вечер девчонок. Во сколько и где?

— Джокер, восемь вечера.

— Оу! — вздохнула Оля. — Обитель порока и разврата превратилась в место для мальчишников и детских утренников?

— Можно и так сказать. Сделаешь?

— Конечно. В восемь вечера лучшие девочки будут в Джокере. К счастью, место уже знакомое.

— Что по сумме?

— Не скажу. Я знаю, что вы не поскупитесь, ребятки, — игриво ответила Оля.

Закончив разговор, я закинул телефон в карман спортивок, повернул голову и наткнулся на задумчивый и проникающий в самую душу строгий взгляд Вари, что потягивала кофе в коротком халатике.

— И давно ты здесь? — спросил я.

— Давно ли я здесь для того, чтобы услышать, как ты договорился со стрипухами насчёт мальчишника, который будет сегодня в восемь вечера в Джокере? — меланхолично спросила Варя. — Только что пришла.

— Девчонкам — Даше и Полине — ни слова, — попросил я с надеждой.

— Само собой, — согласно кивнула Варя. — Но, кстати, моё агентство занимается не только свадьбами, но и организацией мальчишников и девичников. Полина и Даша тоже на сегодняшний вечер заказали девичник.

— Со стриптизёром? — вскинул я вопросительно брови.

— Не-а, — качнула Варя головой и медленно отпила горячий черный кофе, сделав большой глоток. — С тремя.

— Что ж, — прочесал я задумчиво бороду, пряча улыбку. — Тогда я не рассказываю парням о том, что перед их невестами будут плясать дрищи в стрингах и в масле, а ты не рассказываешь девчонкам про стрипух. Договорились?

— Угу. Программа на вечер для парней у тебя готова? Декор? — деловым тоном вопросила Варя.

— Нет. Как раз думал, кому по этому поводу позвонить.

— Мои люди могут всё организовать. Они, конечно, не закапывают людей в лесу, но тоже кое-что умеют, — многозначительно произнесла Варя.

— Хорошо, — согласно кивнул я. — Место и время ты знаешь. Счёт за мальчишник и девичник выставишь мне.

— Подарок?

— Один из.

— Я будто года на два назад откатился.

— На два? Откатился? — усмехнулся я, обращаясь к Дэну. — Ты в своём развитии лет в двенадцать застрял. И с места, по-моему, так и не сдвинулся.

— Кажется, Поварешкин обиделся на нас за то, что мы не похвалили его за мальчишник, — Дэн размашисто положил свою руку на мои плечи и рывком притянул к себе для того, чтобы придушить исключительно из чувства благодарности. — Спасибо, борода! Старый Джокер — это тема! А помните, как мы начинали? А первых наших крышевателей? Упокой Господь их души… Шучу. Но тогда реально было страшно, когда на разборки с нами приехали три тачки, а мы тут шест прикручивали. Сейчас, конечно, об этом смешно вспомнить, но тогда я знатно пересрал.

— Ты и сейчас в любой заварухе сначала срёшь, и только потом вспоминаешь про пистолет и рукопашку, — хохотнул я смог, наконец, освободить шею от его захвата.

— Зато у Арчи, как обычно, вообще ни одно яйцо не дрогнуло, когда он на тех типов с шуруповертом в одной руке и стволом в другой пошёл.

— Откуда тебе знать о положении моих яиц в критической ситуации? — выпустил облако дыма развалившийся в кожаном кресле напротив нас Арчи. — И какого, вообще, хрена тебя заботят мои яйца?

— Исключительно из любви к тебе меня интересуют и твои яйца. И даже Жорины, хотя я и уверен, что давно их выменял на татухи. Кстати, Жор, а где стрипухи?

— Торт пекут, из которого вылупляться будут. Да и на хер они нужны? Нормально и без них сидим.

— Так и скажи, что своей рыжей бестии боишься. Она тебя, кстати, до сколько отпустила?

— Пошёл ты, — беззлобно ответил я Арчи.

— Бля, мужики… — выдохнул Дэн несколько мечтательно. — До меня только сейчас дошло, что я реально женюсь. Прикиньте, у меня есть дочка! У меня! У балбеса, каких поискать, есть дочка, за которую и сдохнуть не страшно. И Полинка… — выдохнул он имя будущей жены с улыбкой. — Как я её люблю, мужики. Соскучился.

— Ты сюда приехал пять часов назад. Когда успел? — поинтересовался я.

— Жор, — окликнул меня Арчи. — Это просто нужно прожить самому. На словах тут не объяснишь.

— Видишь, Жорик? Даже наш ледяной Арчи где-то внутри разморозился и потёк. Так что хватай свою Варвару, вези в тайгу и не выпускай, пока не поймёшь, что это и как. И всё-таки, а где стрипухи?

Мы с Арчи рассмеялись в голос.

— Ты только что рассуждал о неземной любви к Полинке и дочери, а теперь тебе стрипух подавай?

— Я просто переживаю за то, чтобы мальчишник соответствовал всем правилам, — деловито произнес Дэн.

И в этот момент свет в зале приглушился, но зона, где были установлены пилоны специально для этого вечера, осталась единственным ярко освещенным углом в клубе. Томная мелодия потекла по залу, а в круге света появились две стройные девушки в кожаных одеждах, от которых было только одно название. В моих боксерах и то было больше ткани, чем на них обеих.

— Обожаю, когда соблюдаются традиции и древние профессии, — довольный происходящим Дэн отвалился на Диванчик и стал смотреть на девчонок, слегка посвистывая.

Арчи без особого интереса мазнул взглядом по полураздетым девчонкам и обратился ко мне, чуть подавшись вперед:

— Не знаешь, как там у наших девчонок проходит девичник? Всё безопасно? Даша говорила, что Варвара занималась его организацией.

— В общих чертах, — ответил я обтекаемо, не желая озвучивать то, чему Арчи точно будет не рад.

— Жора, — произнес Арчи с нажимом. Взгляд серых глаз говорил о том, что если я не расколюсь сам, то об мою бороду начнут тушить сигареты.

— Заебал, — качнул я головой, сокрушенно выдохнув. — Они в клубе, как и мы. И у них тоже запланирован стриптиз.

— Стриптиз? — взлетели брови Арчи. — Поподробнее с этого места.

— Что ты от меня хочешь? Показать, как те мужики танцуют перед твоей будущей женой?

— «Те мужики»? — вкрадчиво повторил Арчи, и тут-то я понял, что совершил фатальную ошибку, когда нашим разговором заинтересовался ещё и Дэн.

— Мужики? Подожди, Поварешкин. То есть сейчас рядом с моей женой находятся несколько раздетых мужиков?

— Женой она тебе станет только после завтра. Так что расслабься. И ты, Арчи, тоже. Не портите девчонкам праздник.

— Слышь, заступник, сказал «а» — говори «б». Что за стриптизеры, где и сколько? — давил на меня Дэн.

— Вот вы пидарасы, конечно, — качнул я головой. — Трое. Трое стриптизеров. По крайней мере, мне так Варя сказала.

— Нахуя себе! — начал дёргаться Дэн. — То есть нам тут подкинули двух стрипух костлявых, как из супнабора, а где-то там три накаченных хуя перед лицом моей жены болтаются?

— И что? — дернул я плечами. — Сейчас тут перед тобой четыре накаченных сиськи, смотри и наслаждайся последними днями свободы и холостой жизни.

— Жора. Адрес клуба, — угрожающие нотки в голосе Арчи дали понять, что хрен эти двое от меня отстанут.

— Отвалите, — скрестил я руки на груди и закинул ногу на ногу, делая вид, что крайне увлечен танцем девчонок, которые, и правда, показались тощими.

— Предлагаю сжечь ему бороду. Для начала, — стал подначивать Дэн Арчи на нездоровые движения в мой адрес.

— Клуб «Малибу», — бросил я, едва рука Дэна потянулась к моей бороде.

— Поехали, — первым решительно встал Арчи. За ним Дэн, а за двумя этими придурками — я.

Через двадцать минут водитель доставил нас до нужного клуба, один из залов в котором был зарезервирован как раз под девичник, который прямо сейчас там и проходил.

— Добрый вечер, — встретила нас миловидная девушка с папкой и ручкой в руках. — У вас зарезервирован столик или отдельная комната?

— У нас девичник, — с серьёзной харей ответил Арчи, отчего девушка слегка насмешливо дёрнула бровью и заглянула свою папку. — Ах, да! — вдруг закивала она активно. — Варвара про вас троих говорила. Проходите к той красной двери, — указала она на конец коридора. — Как только заиграет музыка, можете заходить.

Сказав это, девчонка вынула из кармана юбки телефон и что-то торопливо напечатала.

— А без музыки эта дверь не откроется? — чуть нервно спросил Дэн, пока мы втроем шли по длинному коридору.

— Какая разница? — чертыхнулся Арчи. — Войдем и всё.

Едва Арчи коснулся ручки двери, как заиграла мелодия, схожая с той, чтобы была в Джокере, когда к пилонам вышли стриптизерши.

Войдя в круг света внутри комнаты, в которой сидели Даша и Полина, а между ними Варя, я понял, что те три стриптизера, о которых она мне говорила, — это мы.

— Твою мать, — качнул я головой смеясь, когда Варя подмигнула мне и салютовала бокалом красного вина. — Ну, чё, пацаны? Приехали на разборки? Теперь снимайте портки, нас, походу, драть будут.

— А, ну это всегда пожалуйста, — охотно согласился Дэн, схватившись за пряжку ремня.

Мы едем по городу уже около двадцати минут, и всё это время, сидя на заднем сиденье внедорожника, водитель которого точно работает на Жору и его друзей, я не могу понять, куда мы едем. Машина словно специально петляет по городу, чтобы запутать меня.

Иногда, словно случайно, Жора касается моего колена своим, но, стоит мне взглянуть на него, как я вижу, что он с абсолютно непроницаемым лицом смотрит в боковое стекло и совершенно игнорирует моё присутствие рядом с ним. Еще немного, и алкоголь во мне напомнит ему, что по правую руку от него сидит женщина без трусов, которая жаждет хотя бы его взгляда — голодного, дикого. Как тот, что был в его квартире, когда мы впервые остались вдвоем.

С разочарованием понимаю, что мы едем не к нему, когда машина поворачивает на улицу, на которой я снимаю квартиру.

Внедорожник останавливается напротив подъезда. Жора выходит из машины первым, обходит её сзади и открывает для меня дверь. Подает руку и, едва я ступаю на уже остывший после дневного зноя асфальт, накидывает мне на плечи свой пиджак. Хоть эта ночь и не показалась мне холодной, но всё равно становится приятно от этой его молчаливой заботы.

Убедившись, что я крепко стою на ногах, Жора поворачивается к какой-то тонированной невзрачной иномарке и коротко кивает. Та в ответ мигает фарами и уезжает.

— И часто у дома стоит охрана? — спрашиваю, понимая, кто эти люди и под чьим они руководством.

— Только когда меня нет. Это охрана для Дениса, — сдержано отвечает Жора и ведет меня к подъезду, дверь которого передо мной открывает.

— А для моей мамы? — спрашиваю я ехидно, зная, что нормальных отношений с моей мамой он так и не установил. Главным образом потому, что не старался. Оно и к лучшему.

— А относительно твоей мамы у меня особые распоряжения.

— И какие? — интересуюсь я, входя вслед за Жорой в лифт.

— Если её будут драть крокодилы, мои люди их погладят.

— Мило, — улыбаюсь я уголками губ.

— Что именно?

— Твои отношения с моей мамой. Как у зятя с тёщей из любого старого анекдота.

— Я ждал, что ты будешь против крокодилов.

— Я не против, — выдыхаю я, чувствуя горячий Жорин запах в узкой кабинке лифта.

Меня снова бросило рядом с ним в жар, но сам мужчина продолжает сохранять всю ту же невозмутимость на своём лице и, кажется, вообще не замечает, что у меня, фактически, происходит ломка от неимоверно сильного желания ощутить его прикосновения на себе.

— Приехали, — чеканит Жора и первой выпускает из лифта меня. Идя следом, терпеливо ждёт, когда я достану из своей крошечной сумочке на цепочке ключи.

— А зачем столько предосторожности? — спрашиваю я, чтобы потянуть время. Потому что, если мы зайдем в квартиру и разойдемся по разным комнатам, то я точно знаю, что ничего не будет. А тут на лестничной площадке у меня есть шанс хотя бы на то, что Жора меня, всё-таки, поцелует. — Я про охрану у дома и наблюдение за моим бывшим.

— Учусь на ошибках друзей.

— Ты про Артура и Дениса?

— Про них, — едва заметно кивает Жора и, мягко отбирает у меня ключи.

И только я хочу поверить в то, что он сейчас швырнет их куда-нибудь в сторону и запустит пальцы в мои волосы, чтобы притянуть меня для поцелуя, как Жора открывает дверь квартиры и снова пропускает меня вперед.

Сраный интеллигент!

Вхожу в квартиру, не включая свет, бросаю сумочку на полку и прижимаюсь задницей к стене, чтобы расстегнуть ремешки босоножек. В спешке ничего не получается. Я рискую лишь сломать ногти, но не расстегнуть замочки.

Жора всё в том же молчании закрывает дверь, включает свет, стягивает свои начищенные до блеска туфли и встает передо мной на одно колено. Обхватив пальцами щиколотку моей ноги, ставит босоножку подошвой на второе колено и неспешно расстегивает ремешок. Подхватывает мою ногу под коленом и стягивает босоножку. Аккуратно ставит босую ногу на пол и то же самое проделывает со второй. С легкой улыбкой, затаившейся в уголках его губ, Жора смотрит на меня снизу вверх и не спешит ставить вторую мою ногу на пол. Приближается к колену губами и в момент, когда я хочу закрыть глаза и получить удовольствие от того, что он сделает дальше, Жора слегка дует на мое колено и тихо говорит.

— У тебя здесь царапина. Не больно?

— Нет, — мотаю головой из стороны в сторону.

Потому что больно мне не там, а внизу живота, где каждая клеточка просто кричит о том, что мне требуется разрядка. Нужно только прикоснуться пальцами, как это может исключительно Жора, и я рассыплюсь бисером, который еще несколько минут после будет скакать в экстазе и просить добавки.

— Ты первая в душ. Я подожду, — произносит Жора и с абсолютным равнодушием оставляет мою ногу в покое и уходит в кухню.

Чтобы ничего не разбить, стиснув зубы, иду в комнату, где спит мой сыночек. Умиротворенно выдыхаю, возвращая себе самообладание. Целую рыжую макушку сыну, хватаю пару полотенец и иду в ванную, чтобы быстро принять душ и больше не изводить себя развратными мыслями, главным действующим лицом в которых выступает Жора. Неприступный, как чертова скала.

Размазывая пену по телу, прикрываю глаза и понимаю, что достаточно ярко на месте своих рук представляю Жорины. Возбуждение горячим озером растекается от поясницы по низу живота и уходит еще ниже вслед за пальцами, что спускаются к клитору и почти касаются его.

Резко распахиваю глаза и начинаю еще сильнее себя ненавидеть за слабость и за то, что усугубила ее, выпив алкоголь. Еще не хватало закончить этот вечер дрочкой разведенки, чтобы уж точно захлебнуться в океане собственного отчаяния.

Быстро смываю с себя пену, заворачиваюсь в полотенца и выхожу из ванной, но не выключаю свет. Уже в комнате, переодевшись в сорочку, слышу, как Жора зашёл в душ, как зашумела вода. Подобно психически нестабильной сижу на краю кровати, покачиваюсь из стороны в сторону и, то и дело, поглядываю на дверь, под которой видна узкая полоска света и всё ещё шумит вода в ванной.

Повод, чтобы увидеть Жору последний раз перед сном, возникает сам собой, когда я вспоминаю, что в ванной не было полотенец. Достав с верхней полки шкафа самое большое, я на цыпочках выхожу из комнаты, в которой всё так же спит Дениска. Прикрываю за собой дверь и понимаю, что дверь в ванную до конца не закрыта.

— Ты знал, что я приду? — шепчу я, войдя в ванную как раз в тот момент, когда Жора выключил воду и абсолютно голый вышел из душевой кабинки, вообще не удивившись моему появлению. Швыряю в него полотенце, которое он ловит и начинает им обтираться.

— Я живу один. Не привык запираться, — отвечает он сухо, а я прилагаю тонну усилий для того, чтобы не смотреть на то, как болтается член в такт его движениям, пока он собирает влагу со своих волос и, сам того не ведая, выжимает ее из меня. — Ты что-то хотела? — спрашивает Жора почти даже невинно, что вынуждает меня поднять взгляд выше и встретиться с его глазами.

— Хочешь сказать, что ты не понимаешь, чего я хочу? — отвечаю вопросом на вопрос, но на самом деле говорю довольно прямо.

— Вдруг я понял тебя неправильно. Женские намеки тоньше паутины. Хочется избежать неловкости и точно знать, что я не сломал твою волю.

Тоньше паутины, значит?

Запускаю пальцы под свою сорочку и стягиваю трусы к коленям. Выхожу из ткани и оставляю на полу у входа. Сделав шаг, сажусь на стиральную машинку, развожу ноги в стороны и для большего понимания происходящего специально для Жоры снимаю ещё и сорочку, которую бросаю к трусам.

— Так мой намек достаточно понятен? — спрашиваю шепотом с напускным равнодушием, а сама в душе ликую, увидев, что Жора возбудился не меньше моего.

Подойдя ко мне, мужчина встает между моими бедрами, оставляет полотенце за моей спиной и, выдохнув в губы горячим дыханием, буквально по слогам произносит:

— Словами скажи, чего ты хочешь, Варвара?

— Хочу, чтобы ты трахнул меня здесь и сейчас и не задавал глупых вопросов. Так понятно? — буквально рычу я, уже не в силах выдержать муку, когда он так близко, но ко мне не прикасается.

Лёгкая улыбка на Жорином лице говорит о том, что в этой ситуации победитель он. Плевать! Я точно знаю, что удовольствия от его победы я получу ничуть не меньше, чем он.

И едва не задыхаюсь от стона, который срывается с губ, когда Жора запускает пальцы в мои волосы, обхватывает ладонью горло и впивается в рот жадным поцелуем.

— У нас нет гондонов, — шепчет он, когда я буквально сама насаживаюсь на него.

— Кончишь в раковину. Или вообще не кончишь, — рычу я, путаясь пальцами в его волосах и снова подаюсь вперед, желая как можно скорее ощутить его в себе. — Ну, же!

— Твою мать! — выдыхает Жора. Заводит руку мне за спину и хватает полотенце, которое накидывает на свое плечо.

— Это зачем?

— Глушитель для тебя.

— В смыс…

Захлебываюсь собственным вопросом, когда Жора с силой толкается в меня. Утыкаюсь носом в полотенце и прикусываю ткань, благодаря Жору за то, что этот чертов гений может просчитать наперед абсолютно всё. Почти всё.

Я пришла к нему почти доведенная до исступления. И мне хватило совсем немного чтобы конвульсивно сжаться под натиском его напора и почувствовать долгожданное освобождение и тепло растекшееся по, наконец-то, расслабившемуся телу.

— Подожди немного, — упираюсь ладонями в Жорину грудь, тормозя его ровно в тот момент, когда она начал вколачиваться в меня, чтобы тоже достигнуть пика.

— Больно? — останавливается он, обеспокоено разглядывая мое лицо, затуманенным желанием взглядом.

— Я сейчас, — мягко отталкиваю его. Спрыгиваю с машинки на совершенно непослушные ватные ноги и, подобрав с пола свои трусы и сорочку, прижимаю их к груди и поворачиваюсь к Жоре, который ошеломленно смотрит на меня, явно пытаясь понять, что происходит. — Спокойно ночи, Жора, — подмигиваю я ему и выхожу из ванной.

На цыпочках вхожу в комнату, боясь разбудить сына, и падаю на кровать. С улыбкой глядя в потолок, слышу, как в ванной вновь зашумела вода. Похоже, кто-то сегодня, всё-таки обречен на дрочку в душе…

День свадьбы. Двойной свадьбы.

Срок на ее организацию можно назвать минимальным, но, к счастью, мне попались клиенты, с которыми удалось найти не просто общий язык, но еще и схожие вкусы на это торжество.

Но в последний момент, как это обычно бывает на самых ответственных мероприятиях, всё идёт по одному месту — кейтеринг сломался где-то на трассе, не доезжая до места проведения свадьбы. Этот форсмажор не учел никто. Никто, кроме, мать его Жоры.

Я не знаю, как, каким чудом и какими силами, но ему удалось в кратчайшие сроки решить проблему и доставить до шатра всё, начиная от обслуживающего персонала и заканчивая самой мелкой канапешкой на блюде.

Молча, профессионально и без обозначения того, что он супергерой этого дня, Жора вернулся к организации свадьбы своих друзей, попутно переманив к себе моего сына, которого мне пришлось взять с собой, так как у мамы возникли дела непредвиденной важности.

После того случая в ванной Жора со мной почти не разговаривал. А если и заговаривал, то исключительно о свадьбе, словно тем самым давал мне понять, что я должна помнить своё место.

И если еще ночью я была горда тем, как классно его обломала, соскочив с члена и стиральной машинки, то уже утром, стоило мне увидеть Жору у плиты, почти уже привычно спорящего с моей мамой, мне стало стыдно. Повела себя как малолетняя выдерга, а ведь могла сделать приятное не только ему, но, уверена, и себе еще пару раз. Но то, что было обратно не растрахаешь, поэтому приходилось сохранять дистанцию, установленную Жорой.

Лучше бы он сказал, какая я стерва, вместо того, чтобы смотреть на меня, как на чужую, и бросать холодные фразы, будто мы памятники.

— Молодожены на выезде из города. Мы готовы? — спросил у меня Жора сухо.

— Остался минимум по декору, — ответила ему с той же интонацией. Мы же, блять, профессионалы!

— Хорошо, — кивнул он мне, снова посмотрев, как на совершенно постороннего человека.

— Георгий! — за сегодняшний день я, наверное, тысячу раз слышала, как эта девица звала Жору по абсолютным глупостям и пустякам, да еще и полным именем. Но обиднее всего было то, что на ее призывы он реагировал незамедлительно, а мне мог иногда сказать, чтобы я подождала пару минут, пока он с этой… Катей решит вопрос. Вопрос того, куда лучше воткнуть гребаный лиловый цветок.

С мыслью о том, что я больше не обращусь в цветочный, где работает эта девица, и о том, что обязательно сегодня напьюсь и выколю ей глаза ручкой, я пошла к месту будущего торжества на финальную проверку.

Всё было идеально. Как в кино. Хоть сама замуж выходи прямо здесь и сейчас. Лучше места и времени попросту не будет. Даже воздух, гонимый теплый летним ветром, пах любовью, что сейчас несли по проходу женихи.

Пока все гости расслабленно наблюдали за церемонией, я следила за тем, чтобы тайминг мероприятия был соблюден до каждого чиха и вздоха, но, когда по проходу перед выходом невест пошёл Жора, ведя за ручки двух крошечных девочек в белых платьях, дочек невест, что разбрасывали лепестки белых роз, я забыла, вообще, обо всем. Руки с планшетом первый раз за этот день опустились, а я как завороженная смотрела на Жору и млела от того, насколько он может быть идеальным в черном классическом костюме. Но еще более идеален он, если представить, что эти две девочки его дочери. Залитый розовым сиропом мозг сразу стал набрасывать возможные имена его будущим дочерям, и пришлось заткнуть его, когда музыка сменилась, а по проходу пошли невесты прямо в руки к своим счастливым женихам.

И пусть один из них радовался открыто, едва не пританцовывая от счастья, а другой сдержано и несколько снисходительно ко всему происходящему вокруг, но я точно могу поклясться, что на глазах обоих выступили слёзы, стоило каждому из них увидеть свою невесту.

Дальше всё пошло по идеально отлаженному сценарию, когда после вопросов регистратора идут исключительно положительные ответы.

Тосты, подарки, громкие обещания о любви до гроба и даже обещания снова принять пулю.

В очередной раз постаралась не акцентировать внимание на возможном криминальном прошлом, а то и настоящем, всех собравшихся.

К вечеру, когда Дениска во всю танцевал с дочками новобрачных, я всё так же следила за мероприятием, стараясь сделать всё так, чтобы не было ни единого изъяна. Не знаю, почему, но мне всей душой хотелось, чтобы ребята не испытали никакого дискомфорта. Я настолько всё предусмотрела, что для невест даже кроссовки прихватила на тот случай, если их ноги устанут от туфель. И не прогадала — обе невесты зажигали в кроссовках и свадебных платьях вместе со своими дочками и моим сыном. Наверное, я давно не была так спокойна за Дениса, как этим вечером.

Но даже, будучи спокойной в том, что у сына всё проходит просто отлично, я не могла оставаться равнодушной, глядя на то, как Жору вновь обихаживала эта гребаная цветочница. Разве она не должна была свалить сразу после того, как сделала свою работу?

Вместо того, чтобы вернуться в свою клумбу, эта девица периодически висела на локте Жоры. И я не помню ни единой секунды, в которую она бы молчала. Неужели Жора не может к ней применить какой-нибудь глушитель?

Вспомнив позавчерашнюю ночь, резко отмела эту мысль. Если он применяет «глушитель» только в одном случае, то пусть эта овца и дальше блеет и млеет рядом с ним, но ни за что не оказывается голой на стиральной машинке. И, вообще, голой рядом с Жорой где-либо.

Дёрнула плечами и глубоко вдохнула. Веду себя как истеричка. Мне срочно нужно вино и какой-нибудь поджарый красавчик, коих на этой свадьбе было полно. Правда, почти каждый из них был тем, кто подчинялся Жоре и поэтому держались от меня подальше. Будто их босс поставил на мне какую-то метку, увидев которую любой красавчик уходил от меня юзом.

Только тогда, когда всё от меня зависящее было сделано и можно было со спокойной душой уезжать домой, я смогла позволить себе бокал вина за счастье молодых. Обе немного кипишные невесты проследили за тем, чтобы я не только поела, но еще и выпила, за что им, в общем-то, спасибо. Иначе я бы точно к закату грохнулась в голодный обморок после того, как за весь день поела только блины, приготовленные Жорой на завтрак.

По полянке, где происходило торжество, поплыла приятная медленная музыка. Первыми в танце по праву закружились новобрачные, за ними подтянулись и остальные гости. Я же боковым зрением следила за Жорой, который разговаривал с мужчиной с добрыми глазами, который, насколько я успела понять, был отцом одного из женихов. Кажется, его всё называли Ильичом. Наблюдая за Жорой, в глубине души надеялась, что он, всё же, пригласит меня на танец и едва смогла сдержать улыбку, когда увидела, что он идёт в мою сторону.

Но за улыбкой пришло разочарование, когда, обойдя меня, Жора подошёл к цветочнице и пригласил на танец её.

Бокал вина, еще один и на закуски виски — всё это я успела употребить, наблюдая за тем, как на шее мужчины, который должен танцевать со мной, висела цветочница и заливисто ржала над всем, что он говорил. Когда он успел стать стендапером? Так долго экономил слова, и дамба лопнула именно рядом с этой курицей?

Если ножкой разбитого о ее голову бокала проткнуть ей же горло, все заметят, что это сделала именно я?

Что я несу, боже?! Но, с другой стороны, какая свадьба без драки?

Отставив пустой стакан из-под виски на поднос проходящего мимо официанта, я двинулась к танцующей парочке с намерением оттаскать одного из них за бороду, а вторую за волосы.

— Мама, — подбежал ко мне сын и полностью завладел моим вниманием.

— Что такое, Денис? — присела я рядом с ним на корточки и застегнула верхние пуговички его кофты.

— Я устал. Можно мы поедем домой? — вытянул он губы трубочкой. Глазки его, и правда, уже вяло моргали, да и время на часах приближалось к одиннадцати.

— Ладно, мой хороший. Поехали домой. Мама тоже устала.

Взяв сына за руку, и, прихватив с собой сумочку, телефон и рабочий планшет, я пошла в сторону парковки, попутно заказывая такси.

— Иди ко мне, — подхватила я Дениску на руки, где, расслабившись, он положил голову мне на плечо и устало выдохнул. — Натанцевался сегодня, да? Устал, мой маленький?

— Угу, — уже сонно выдохнул сыночек мне в шею. — А еще я из автомата пузыриками пострелял.

— Молодец, — погладила я его по спинке. Осмотрелась по сторонам, понимая, что так с ним на каблуках долго не простою. Мне нужно где-то сесть, так как такси из города тоже придется ждать не мало.

— Садитесь, — возник из ниоткуда Жора и открыл для нас пассажирскую дверь черного внедорожника.

Заметив, что не очень-то я ему и рада, он стянул с себя пиджак и накинул его на спину уже уснувшего Дениса.

— Садись, — сказал он уже тише, мотнув в сторону своей машины головой.

— Спасибо, но я уже вызвала такси, — держалась я гордо. Пусть своей цветочнице предлагает присесть, куда она только пожелает. Уверена, она много куда захочет сесть, в том числе и на его лицо.

— Отмени такси и садись в машину. Я или мои люди, в любом случае, будут тебя сопровождать.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, посмотрела на сына, спящего на моих руках, и поняла, что выпендриваться глупо — ребенку нужна нормальная постель и пижама.

— Хорошо, — согласилась я и, сдержанно кивнув, села на задний ряд кресел.

— Георгий, а вы еще вернетесь? — будто из кустов выпала цветочница.

— Разумеется, — улыбнулся ей Жора обольстительно.

Значит, ей он улыбается, а мне только сухо командует, чтобы я села и поехала с ним?! Ну, конечно! Меня ведь нужно выпроводить, чтобы я не мешала нормальному мужику получить от жизни всё. В том числе и оргазм, а не облом. Уверена, цветочница его этим обеспечит.

Вечером после аэропорта мама театрально собрала свои вещи в сумки, пустила скупую слезу на пороге квартиры и со словами «когда-нибудь ты поймёшь, что нужно уметь прощать» уехала к себе домой в наш родной город.

Не скажу, что после ее ухода я выдохнула с облегчением, но, чувствовать себя свободнее стала точно. Вряд ли можно переубедить женщину, которую саму когда-то бил муж, что это неправильно. Уж если она прощала это моему отцу раз за разом, то для нее домашнее насилие — давно уже жизненная норма. Как завтрак.

Жора, привезя меня и Дениса домой, почти сразу уехал, сославшись на работу и на то, что ему нужно на время принять дела, пока его друзья будут в свадебном путешествии. А вот я не нашла в себе силы даже на то, чтобы, наконец, снять пижаму и надеть хоть что-нибудь приличное.

Наверное, за весь день я не отошла от сына ни на шаг. Свалив всю работу на своих менеджеров, я с маниакальным рвением участвовала в каждой секунде этого дня своего сына. Оставляла Дениса наедине с собой только в туалете, и то караулила под дверью, а затем долго сидела на полу рядом с его кроватью, когда он уснул. И хоть мой сын и был привычно беззаботен и весел, я знала, что сегодняшний день ранил его достаточно глубоко. Мало ли что ему могли наплести моя мать, отец и его родители. Денис не из плаксивых и просто так не стал бы лить слёзы. Не представляю, чем и как я смогу искупить свою вину перед ним за то, что сегодняшним утром повела себя столь легкомысленно, не уточнив у мамы, как обычно, в какой магазин и зачем она пошла. Хотя… что бы мне это дало? Она бы ровно так же наплела мне с три короба, но тогда я, наверное, смогла бы интуитивно почувствовать, что она мне врёт.

Если бы не Жора…

Кругом одни сомнения. Тяжело. И голова уже давно болит не из-за бессонной ночи или похмелья, а из-за того, что я оказалась мало того, что слепым, так еще тупым и запутавшимся в хитросплетениях судьбы и чужих интриг, как в клубке ниток, котенком.

Снова чмокнув сына в макушку, поправила на нем одеяло и тихо вышла из комнаты, где он спал.

Как бы парадоксально это ни звучало, но сейчас мне нужно найти в себе силы для того, чтобы отдохнуть.

Душ, кухня, свежее белье, я и кружка чая — весь мой незатейливый отдых.

С пустой головой, чуя не меньшую пустоту внутри и в пространстве вокруг себя, я просто смотрела в кружку на коричневую жидкость и ждала, когда из нее выпарится чайная душа.

Дверной замок тихо щелкнул. Я подняла взгляд, но не дернулась и даже не испугалась. Похоже, спустя две недели я, наконец-то, научилась определять на слух, как Жора аккуратно входит в квартиру, не желая потревожить чей-либо покой.

Как мотылек на свет Жора вошел в кухню, которую заполнял одинокий дуэт из меня и кружки.

— Почему не спишь? — спросил мужчина тихо. Нахмурив брови, вгляделся в моё лицо. — Как Дениска? Сильно испугался?

— Не знаю. Я весь день за ним наблюдаю, но он ничего о случившемся в аэропорту не рассказывает. Похоже, его мозг предпочел заблокировать воспоминания о случившемся.

— Ясно, — выдохнул Жора устало и снова хмуро посмотрел на меня. — Ты сегодня что-нибудь ела?

— Не помню. Наверное, — ответила я машинально.

Жора молча достал кастрюлю, молоко из холодильника и банку с геркулесом с полки.

— Уже за полночь. Не время для овсянки, — наблюдала я за его татуированными руками.

— Овсянку ты ешь охотнее всего. Так что в полночь для тебя будет овсянка, — ответил Жора тихо, не обернувшись.

Чуть подавшись вперед, уловила тонкий запах дыма, исходящий от него, и мысленно дала себе по лбу. Он ведь приглашал меня сегодня с ним на шашлыки к друзьям, а я совсем забыла.

— Как прошёл твой день? — спросила я через несколько минут, будто пытаясь извиниться за свою невнимательность к нему.

— Сносно, — повел Жора широкими плечами, продолжая колдовать над кашей и вместе с тем, доставая для меня тарелку. — А твой?

— Ты лучше меня, наверное, знаешь, — уткнулась я в кружку остывшего чая, а через несколько минут передо мной на столе появилась тарелка овсяной каши на молоке и ложка.

— Ешь, — сказал Жора коротко и сел рядом со мной, как грозный надзиратель или нянечка, скрестив руки на груди.

Глядя на кашу, осознала, что приготовил мне ее мужчина, который, по сути, ничем мне и никогда обязан не был, но сделал для меня за эти две недели столько, сколько за всю жизнь мне не давали, ни бывший муж, ни подруги, ни мать, ни я сама.

В сладкую кашу упали соленые слёзы.

— Варь? — спросил Жора обеспокоено и замер, когда я, ничего не сказав, уткнулась в его плечо и разрыдалась как маленькая ручная истеричка.

Плакала я не от боли, разочарования или горя. Слёзы рвались наружу от чувства опустошения. Приятного, чтоб его, опустошения. Впервые за очень много лет я вспомнила, что я хрупкая женщина, которая может себе позволить такую, как оказалось, роскошь, как слёзы.

Жора мягко обхватил меня руками и утянул к себе на колени, позволив рыдать в изгиб его шеи.

— Хочешь, я тебе пару кексиков испеку? — произнес он с улыбкой в голосе.

— Я бы не отказалась от пары сексиков, если честно. Но у меня месячные начались. На нервной почве, наверное, — хохотнула я невесело, утирая слёзы тыльными сторонами ладоней.

— Раз ты сегодня такая впечатлительная, то кое-что придется отложить на завтра, — загадочно произнес Жора и, заправив мои волосы за уши, тихо добавил. — Тебе нужно поспать. И мне тоже не мешало бы. Устал.

— Сначала ты расскажешь мне про «кое-что». Ни я, ни ты не уснем, пока ты не договоришь про кое-что.

— Да тут говорить, собственно, не так уж и много, — сказал Жора и потянулся в карман своих джинсов, из которого достал связку ключей. — Вот.

— От чего они?

— Не узнаешь ключи от своей квартиры? — спросил он.

— От своей? От какой своей? Сергей её продал ведь.

— Ну, — кивнул Жора, мол, соображай давай, женщина.

— Ты купил её? — округлились мои глаза.

— Через знакомого, — ответил Жора несколько расплывчато. — Так что можешь вселяться. Или продать ее снова и купить другую. В общем, она твоя, — вложил он ключи в мою ладонь.

— Жора! — выдохнула я, не веря тому, что вижу и только что услышала. — Скажи честно, у тебя борода для того, чтобы ты трахтибидохал всякие чудеса?

— У меня борода, потому что мне лень брить харю каждый день. И, Варь, я не шутил, когда говорил, что устал. Давай спать.

— Я постелю тебе в маминой комнате, — высвободилась я из его объятий и двинулась к выходу из кухни.

— Я, конечно, с недавних пор полюбил стерв, но спать в одной комнате с твоей матерью — даже для меня перебор.

— Она уехала сегодня домой.

— Я знаю, — улыбнулся Жора уголками губ. — Просто пытался пошутить. Когда еще удастся?...

Месяц спустя…

— Мама, просыпайся! Мама, скорее! — кричал мой сын, прыгая на мне как на батуте.

— Что такое? Что? — резко села я и обняла его, машинально прикрывая своим телом от опасности, которой, оказалось, и не было.

— Мы в садик опоздаем, мама! — возмущался Денис. Выпутался из моих объятий, встал рядом с кроватью и, глядя на меня, стал требовательно ждать, когда мой мозг включиться и сообразит, что от меня хотят.

— Пять утра, Денис, — проморгалась я усиленно и включила круглый светильник на тумбочке. — Ещё целых два часа можно спать.

— А садик? Ты же говорила, что сегодня я точно пойду.

— Конечно пойдешь, сыночек. Только еще очень рано — садик закрыт. Даже твои друзья еще не проснулись.

— И Егор? И Данил? И Соня?... — по мере перечисления имен глаза моего сына становились все шире и шире.

— Все-все, Денис. Все еще спят. И ты поспи еще немного. Я обязательно тебя разбужу, когда придет время. Иди ко мне, — откинув одеяло, я слегка сдвинулась назад, освобождая место сыну.

Немного посомневавшись, он запрыгнул на кровать, прижался ко мне спиной и терпеливо дождался, когда я его укрою одеялом и обниму.

— Только разбуди меня обязательно, — почти даже угрожающе произнес Денис.

— Конечно, — улыбнувшись поцеловала его в макушку и прикрыла глаза. — Будильник не даст нам проспать.

Сын довольно быстро уснул, хоть и казалось, что больше спать не захочет.

Очередная новая жизнь в новой квартире далась нам сложно. Главным образом потому, что мы остались без Жоры.

Месяц назад, когда из страны уехал мой бывший вместе со своими родителями и бизнесом, Жора тоже исчез. Я пыталась его найти, дозвониться до него, достучаться, несколько раз приходила к его квартире и ждала, но он так и не появился.

С одной стороны, я понимала, что это хороший знак — Жора обещал исчезнуть, как только мне и моему сыну перестанет грозит какая-либо опасность. И, отчего-то, я понимала, что могу ему верить.

Но с другой стороны, что за фокусы, Георгий? Нельзя было как нормальному человеку сказать, что так, мол, и так, Варвара, помог, чем мог, дальше сама, а не исчезать в прямом смысле этого слова?

Он даже не взял те деньги, которые сам же и потратил на покупку моей старой квартиры, которую я, впрочем, сама продала и теперь окончательно. Вместо нее купила ту, в которой мы с Дениской основательно и обосновались. Но каждый раз, заходя на кухню, я ловлю себя на мысли о том, что здесь очень не хватает татуированного буйвола, который умеет скручивать розочки из колбасы.

После того, как отвезла Дениса в садик, а сама уехала в агентство, я весь день просидела как на иголках и замучила воспитательницу своими бесконечными звонками и смс-ка о том, всё ли в порядке с моим сыном. И только вечером, когда приехала за ним в садик, чтобы забрать, выдохнула с большим облегчением, увидев совершенно счастливого сына, который почти через полгода вернулся к своим друзьям, по которым скучал каждый день.

— А завтра я тоже в садик поеду? — спросил он, когда я укладывала его вечером спать.

— Конечно, солнце. Теперь ты будешь ходить в садик как раньше.

— Спасибо, мама, — улыбнулся он, закрывая глаза.

— Мне-то за что? — выдохнула я, понуро опустив голову.

Жоре спасибо. Только сказать это «спасибо» нет никакой возможности. Еще немного и я точно решу, что просто придумала себе татуированного бородача, который оттрахтибидохал всю мою реальность так, что превратил ее в комфортную для меня и моего сына нормальность.

Почти комфортную.

Осталось только узнать, где он прячется и можно начать жить без единственной гложущей меня и днем, и ночью проблемы.

Денис всю неделю исправно ходил в садик, а в выходные со мной на работу. Утром очередного понедельника я чувствовала себя как на иголках. Отвезла сына в садик и, стоя у такси, задумалась над тем, что мне делать дальше. Под лежачий камень вода не течет, и Жора под ним не материализуется.

Решение пришло быстро, когда в телефонной книге я наткнулась на номер Полины, которая уже больше месяца являлась женой лучшего друга Жоры, фотографий которого у него было полно в квартире.

Без малейшего сомнения набрала Полину, которая ответила мне достаточно быстро:

— Да, Варя, — в голосе её было слышно удивление. Она явно не ожидала, что после свадьбы я снова когда-нибудь ей позвоню.

— Полина, слушай… — прикусив нижнюю губу, я пыталась подобрать слова и не стрелять сразу в лоб главным вопросом. Но не вышло. Терпения во мне уже не осталось. — Не подскажешь, где может быть Жора?

— Жора? — переспросила Полина несколько ошеломленно. — А что с ним?

— Это я и хочу узнать. Не подскажешь, где он может быть?

— Сейчас, секундочку… — в трубке послышался шорох и затем быстрые шаги. — Динь! Денис! Муж, блин!

— Что кричишь? Соскучилась? — послышался на фоне голос придурковатого Жориного дружка.

— Жора где? — требовательно вопросила Полина. — Варя спрашивает.

— А-а, — протянул он. — Тогда не скажу.

— Дай ему трубку, пожалуйста, — старалась я казаться вполне себе милой, лишь бы не выдать голосом желание вгрызться кое-кому в несговорчивую глотку.

— Тебя, — голос Полины слышался отдаленно.

— Нет. Даже не пытайтесь, Жорика не выдам. Я ему обещал.

— Варя, прости. Он не хочет говорить, где Жора, — виновато произнесла Полина. — А я даже примерно не знаю, где он может быть. В квартире его точно нет?

— Точно, — прочесала я лоб, стараясь придумать план дальнейшего поиска. — Слушай, Полин, я могу приехать и сама переговорить с твоим мужем? Мне очень нужен Жора.

— Приезжай, конечно. Мы у Артура и Даши в загородном доме. Ты уже здесь бывала.

— Хорошо, поняла. Через час приеду. Только мужу своему ничего не говори, хорошо?

— Не скажу. Что-то я тоже начала волноваться за Жорика. У него, вроде, отпуск, но мало ли…

— Скоро буду.

Сбросив звонок, я на такси доехала до гаража, в котором уже месяц стоял мой мотоцикл. Там же переоделась из летнего платья в мотокомбинезон и завела старого, но горячо любимого друга.

— Давай, малыш. Нам нужно его найти, — погладила я бензобак и выехала загород, чтобы, промчавшись через тайгу, увидеть каменную морду Жориного дружка, который не был настроен на какой-либо диалог со мной.

— Где Жора? — поймала я взгляд Дениса, который явно очень спешил ретироваться, но оказался пойман своей женой.

— Я не скажу, — скрестил мужчина руки на груди.

— Почему?

— Потому что у него отпуск. И, если он свалил в старый домик у реки, то его даже я там не трогаю. Только в очень крайнем случае.

— Уже край, Денис! — вскрикнула я на эмоциях, пальцем на своем горле показав, что уже дошла до ручки. — Просто скажи, где Жора? Мне нужно сказать ему кое-что очень важное.

— Прости, Варвара, но я обещал, — дал заднюю Денис. — Подожди еще неделю-две, он вернется, и я скажу ему, что ты его искала.

Стиснула зубы и подошла вплотную к мужчине, который был чуть выше меня. Нисколько не боясь его прямого, слегка надменного взгляда, была готова придушить его собственными руками, если он не даст мне то, что мне нужно.

— Я приехала сюда не за отсрочкой, а для того, чтобы узнать, где прячется Жора. Не скажешь по-хорошему, я буду говорить с тобой по-плохому, потому что ты, похоже, единственный человек, который знает, где его искать. Либо ты отвечаешь на мой вопрос прямо сейчас, либо я за себя не отвечаю.

— Поль! — протянул Денис, не сводя с меня взгляда, будто я в самом деле представляла для него опасность. — Не хочешь вмешаться и навалять за мужа, которого поймали за ментальные яйца? Мы, вроде как, обещали друг другу быть вместе и в горе, и в радости. Кажется, ситуация с горем настала.

— Я здесь, я рядом, Динь, — чуть насмешливо ответила Полина, стоя рядом со мной и, очевидно, на моей стороне. — Хочешь, я буду держать тебя за руку, пока Варя ломает тебе пальцы?

— Так и знал, что ты хреново слушала ту клятву, — буркнул недовольно мужчина.

— Я тебя предупреждала, что когда-нибудь у Жоры появится девушка, которая наваляет тебе за него? — вопросила Полина и показала на меня в полный рост. — Вот. Пожалуйста. Получите, распишитесь. И скажи уже, где Жора. Детский сад какой-то устроили с прятками…

— Нахрена говорить?! — недоумевал Денис. — Жорик отдохнет мальца и вернется. Он тут за нас за всех пахал, пока мы в свадебных путешествиях загорали. Оставьте мужика хоть в тайге в покое. Ничего не случится за неделю. Позже с ним поговоришь, сколько и как хочешь.

— В тайге? — зацепилась за важную деталь. — Где именно? Конкретнее! Я не отстану!

— Денис, — надавила еще раз Полина.

— Достали! — рыкнул мужчина недовольно. — Пили отсюда тридцать километров. Найдешь деревню у реки с единственным целым домом, вот там своего Жору и увидишь. И я обиделся, кстати, — обратился он к своей жене, поднимаясь на второй этаж особняка.

— Да, пожалуйста, — фыркнула Полина. — Титьку дать, чтобы было куда плакать?

— Дать. Две! — крикнул он уже сверху. — Только подружку свою бешеную сначала выгони.

— Спасибо! — крикнула я наверх. — И тебе спасибо, Денис!

— Ага, блять… спасибо… — буркнул он откуда-то сверху.

Движимая внутренним порыв, приобняла Полину.

На улице надела шлем обратно на голову, оседлала мотоцикл и поехала по единственной имеющейся здесь трассе, отсчитывая тридцать километров по лесам и полям.

Денис не обманул. Примерно в тридцати километрах от особняка с дороги виднелся небольшой домик на отшибе. Рядом с ним находились ещё какие-то строения, из трубы одного из них лениво вытекал дым в полуденное небо. Рядом больше никаких домов, только табличка с названием деревни.

Свернула с дороги и по узкой колее проехала ровно до деревянных резных ворот. Они действительно резные, как из сказки! Да и весь домик и постройки рядом с ним выглядят так, будто какой-то резчик по дереву сошел с ума и нарядил всё, что видел в деревянное кружево.

Здесь даже пахнет деревом.

Оставив мотоцикл у ворот, а шлем на его руле, я пошла к калитке, которую неуверенно открывала, услышав, как внутри двора визжала какая-то техника. Похоже, местный резчик действительно сошел с ума, если до сих пор не может остановиться.

Настороженно двинулась на звук работающего станка и остановилась, когда увидела обнаженную спину Жоры, забитую цветными татуировками.

Сердце радостно зашлось в груди, а я не смогла выдавить из себя ни слова, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие здесь. Поэтому просто со слезами на глазах наблюдала за тем, как Жора обрабатывал узкую дощечку, похожую на штакетину. Сдул с нее опилки, внимательно посмотрел на срез, прошелся кончиками пальцев по изгибам, проверяя насколько филигранно сделал свою работу.

Удовлетворенный результатом своей работы, положил дощечку в ровную стопку таких же и выключил станок. Сдвинул защитные очки на лоб, из-за пояса рваных джинсов достал тряпку и обтер ею руки, вместе с тем, поворачиваясь в мою сторону. Застыл, увидев меня.

Улыбнулась ему уголками губ, на что Жора лишь вяло качнул головой и неспешно подошел ко мне.

— И как ты меня нашла?

— Пришлось первый раз в жизни пригрозить физической расправой.

— Кому? — дернулась удивленно его кустистая бровь.

— Твоему другу, фотографии которого ты очень любишь.

И только сейчас Жора улыбнулся мне по-настоящему. Щурясь от яркого солнца, посмотрел куда-то в сторону и расслаблено выдохнул.

— Только ради этого стоило взять отпуск.

— И долго ты планировал прятаться от меня?

— Я не прятался, Варя. У меня накопилась куча работы, да и отпуска у меня тоже давно не было. К тому же, я обещал тебе, что исчезну, когда тебе и Дениске перестанет грозить опасность. А я не привык бросать слова на ветер.

— А если со мной и Дениской что-нибудь случится, а тебя рядом нет? Что тогда? Кто виноват?

— Я бы узнал, если бы с вами было что-то не так.

— Значит, за нами всё ещё присматривает твоя охрана? — мне бы злиться, что за мной и моим сыном есть какая-то слежка, но отчего-то от данного открытия в груди стало тепло.

— Это уже мой бзик, — дернул Жора головой, стараясь звучать так, будто для него это было пустяком.

— Почему тогда сам не остался? Так ведь надежнее.

— Я уже объяснил тебе, — заглянул он мне в глаза. — Ты одна приехала?

— Да. На мотоцикле, — махнула я рукой в сторону деревянных ворот. — Денис в садике до вечера.

— Ясно. Так, и что ты хотела?

— Не знаю, — пожала я плечами и прикусила нижнюю губу, силясь подобрать слова и выдержать прямой Жорин взгляд. — Сказать «спасибо», «прости» и «давай попробуем быть вместе»… как-то так, — хохотнула я нервно, чувствуя себя девчонкой. — Выбирай сам, с чего начать.

— Давай поэтапно, — пожал Жора безразлично плечами и обошёл меня стороной, направляясь в дом, который только с дороги казался маленьким. — Чай будешь? Ничего алкогольного не предлагаю, тебе еще в город возвращаться.

— То есть ты не принимаешь моё предложение? — бросила я ему в спину, которая напряглась. Широкие плечи поднялись и опустились в такт глубокому вдоху.

Швырнув на перила террасы тряпку, которой он вытирал руки, Жора повернулся ко мне и в спокойной, свойственной ему одному манере, произнес:

— Я не хочу, чтобы ты была со мной из чувства вины или благодарности. Я услышал твоё «спасибо» и «прости», отвечаю на них «не за что» и предлагаю тебе попить со мной чай.

— Иных чувств к тебе кроме вины и благодарности ты не рассматриваешь? — поднялась я к нему по крыльцу и остановилась на пару ступенек ниже, словно подойти ближе — равно обжечься.

— Например? — хмурясь, посмотрела мне Жора в глаза.

— Не заставляй меня это говорить.

— Я? — вскинул он удивленно брови. — Разве не ты меня искала, нашла и приехала? Я тебя хоть к чему-то хоть когда-то принуждал или действовал против твоей воли?

— Нет.

— Тогда почему сейчас ты говоришь, что я тебя заставляю что-то делать? Ты приехала сюда движимая каким-то решением. Каким?

— Какой ты, оказывается, болтун, — выдохнула я. Одним шагом преодолела оставшиеся между нами ступеньки, обхватила ладонями бородатое лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, и прильнула к его мягким губам, мгновенно ощутив дрожь и мурашки по своему телу.

Пока я изливала в поцелуе, как сильно по нему скучала, Жора, как девочка-целочка, держал свои руки на моей талии и не двигал ими абсолютно никак. Лишь на поцелуй отвечал столь же трепетно и жадно.

— Что с тобой? — чуть отклонилась я, чтобы видеть его глаза и лицо.

— Я так и не услышал, для чего ты здесь.

— Хочешь моей открытости? Ладно, — шумно втянув носом воздух, я на несколько секунд закрыла глаза, собираясь с мыслями, а затем посмотрела Жоре прямо в лицо. — Я не могу сказать тебе о любви… вернее, могу, но боюсь это делать снова. Сам понимаешь… Но я хочу донести до тебя, что теперь без тебя я уже не смогу. Ты мне нужен, Жора. Ты мне стал очень дорог. Ты единственный, кто смог меня понять, защитить и буквально за волосы вытянуть из болота, в котором я уже очень давно увязла. Спасибо тебе за всё, Жора, и прости, что была с тобой груба. Я защищалась. Потому что я привыкла защищаться. Всегда. Но ты для меня стал единственным человеком, мужчиной, рядом с которым я могу расслабиться, точно зная, что меня и моего сына защитишь ты, — сморгнув слёзы с глаз, сглотнул колючий ком, застрявший в горле, и нашла в себе силы для того, чтобы улыбнуться Жоре, который внимательно смотрел мне в глаза всю мою речь. — Ну, как? Мои чувства достаточно весомый аргумент для того, чтобы я могла остаться и получить от тебя не только чай, но и еще хоть какие-нибудь эмоции? Или мне нужно засунуть свои чувства поглубже себе в зад и уехать?

Жора лениво улыбнулся уголками губ, поднял руку и мягко закинул прядь моих волос мне за плечо. Кончиками пальцев нежно коснулся подбородка, мягко его погладив.

— Думаешь, после всего, что ты мне только что сказала, я смогу хоть когда-нибудь от тебя отказаться?

— Кто тебя знает? — пожала я плечами. — Ты мало говоришь, много делаешь, а я с такими еще никогда не сталкивалась. Поэтому не знаю, чего от тебя ожид…

Мой рот на полуслове оказался заткнут ярким, горячим поцелуем. И в этот раз Жора не поскупился на эмоции и прикосновения, буквально впечатав моё тело в своё.

— Я скучал по тебе, стерва, — выдохнул он рвано. Запутавшись пальцами в моих волосах, уткнулся лбом в мой лоб.

— Только тебе, буйволу, я могу позволить называть меня стервой.

— Только ты, стерва, можешь называть меня буйволом.