Четырнадцатое февраля — день, когда все влюблённые становятся чуть более пьяны от своих чувств. День, когда никто не стесняется улыбаться и показывать, что он чувствует.

День, когда сердца, что наполнены нежностью, должны петь, ведь это их праздник. Но у нас все немного по-другому.

На удивление тихие улицы, очень мало состоявшихся пар соглашаются выйти на прогулку. Люди, которые куда-то идут, старательно отводят глаза или, и вовсе смотрят исключительно себе под ноги.

И лишь любящие супруги и стайки детей ходят по улицам с широкими улыбками, наслаждаясь этим праздником, просто как очередным днем из их счастливой жизни. Очень редко можно встретить влюблённую пару на улице, тех людей, которые смотрят друг другу в глаза и весь остальной мир им не важен.

А все потому, что в этот день, четыре года назад, произошло НЕЧТО. И теперь праздник всех влюбленных стал для многих проклятием. Не каждому понравится, выйдя на улицу узнать, как много несчастных, обманутых сердец находится рядом с вами.

В первый год это был шок. И люди не сразу разобрались что происходит и как это понимать.

Вы выходите на улицу, казалось бы, в обычный зимний день. И вдруг у вас над головой появляется сердечко. Причем, вы-то свое сердечко не видите, зато его видят все прохожие, знакомые и незнакомые. И сердца эти разные. Если человек любит просто себя или свою жизнь — оно бледно-розовое, почти прозрачное; если человек никого не любит — сердце серое, как нарисованный контур простым карандашом. Если человек испытывает к кому-то настоящие глубокие чувства — сердце нарисовано ярким красным контуром. Страсть тоже имеет свой цвет — это почти фуксия, очень красиво, но это не любовь. Но если человек не только любит, но еще и любим настоящей любовью — тогда контур сердца заполнен весь.

Как будто рука художника-шутника прошлась кистью над головами людей, и все могут видеть и знать, что ты чувствуешь. Это удивительно, прекрасно и страшно.

Когда это случилось в первый раз, люди поняли, что это значит почти сразу. Будто нам в подсознание дали эти знания, их просто нужно было вспомнить. Двадцать минут на улице — и уже все знали, чем сердце над ребенком отличается от сердца над взрослым человеком. Что значит каждый цвет и отсутствие цвета вообще. Да, это было красиво, но тот день всех влюбленных был рекордным по расставшимся парам в этот, казалось бы, волшебный праздник. И очень много браков распалось именно из-за тех сердец…

Оказывается, мало людей хотят жить вместе, зная, что их не любят, или что им изменяют, или же просто остыли. Нет, конечно, не все из тех, у кого не было заполненного, огненно-красного сердца побежали разводиться или расставаться, но многие.

И с того года многие стали бояться выходить на улицу четырнадцатого февраля. Не все оказались готовы проверить свои чувства на таком детекторе.

Зато именно в этот день можно встретить человека, любовь с которым может быть самой сильной, самой крепкой и самой глубокой. Да, такой, как бывает в сказках. И поэтому именно четырнадцатого числа на улицах города все больше гуляющих одиноких парней и девушек, женщин и мужчин, которым отчаянно хочется встретить свою половинку, что бы сердца у них над головами начали пульсировать, как неоновая вывеска, молчаливо крича: «Это твой шанс быть счастливым, не упусти его!!!».

Это началось через год после самого ужасного в моей жизни Дня всех влюбленных.

Что же произошло? Я, тогда еще восемнадцатилетняя девушка, умудрилась разочароваться в любви. Да-да, все “прелести” фраз:

— разбили сердце…

— плюнули в душу…

И еще, моя любимая:

— поигрался, как с игрушкой…

Были мне хорошо знакомы.

Но наверное, нужно вспомнить то самое четырнадцатое февраля…

***

День начинался волшебно! Проснувшись утром, еще не вылезая из уютного кокона одеяла и подушек, еще не открывая глаз, я уже чувствовала, что праздник преподнесет мне сюрприз. Знала бы я, только какой…

Но пока все было хорошо. Я молодая прехорошенькая студентка второго курса, и передо мной лежит целый мир. Думаете, не скромно? Да, я была уверена в себе. И эту уверенность во мне взращивали не только любящие родители, но и все окружающие люди.

Ну, посудите сами: среднего роста девушка с очень аппетитной фигуркой. Нет, не с той, которая — "откусите кусочек от бока, он там явно лишний", а с такой, которую называют — "песочные часы":

с удивительно тонкой талией и с нужными округлостями. С длинными волосами цвета шоколада. Прибавляем к этому большие, выразительные глаза, как говорит папа, василькового цвета.

На самом деле цвет, и правда, необычный. Что-то среднее, между кобальтово-синим и фиолетовым. Две ямочки на щечках, которые задорно появляются при малейшей улыбке, маленький носик и пухлые губки. Да, я была очаровашкой. С массой обаяния. И спасибо родителям за воспитание, при всей своей уверенности в себе, я была наивна и доверчива.

А еще в то утро я была влюблена. Впервые в жизни. И я была уверена, что эта любовь как из сказок. А как иначе, ведь это день начала моей взрослой жизни, ну ладно, третье сентября, первый курс, первый день лекций. И вот в этот чудесный день, выйдя из института, я была с ног до головы обрызгана водой из ближайшей лужи. А все почему? Потому что какой-то умник решил, что газовать на своей машине по лужам — это ужасно смешно. И вот стою я такая вся «красивая», начиная с капель на лице и заканчивая огромным мокрым пятном на белом пуловере. И даже мои ботиночки утратили всю свою радость жизни под слоем мутной грязи, которая теперь красовалась на них. И тут к этой растерянной, мокрой и уже начинающей злится мыши подъезжает белая машина. Из нее выходит парень. Нет, не так: МЕЧТА! Мечта всех девушек, которые в детстве грезили о принце, которые смотрели мультфильмы Диснея и думали, что и в их жизни придет момент, и их обязательно спасет вот такой красавчик на коне.

Да, это было сказочно! Он подошел ко мне, спросил все ли со хорошо, предложил свою помощь. А я стояла, смотрела на него и не могла ничего сказать. Я была где-то высоко-высоко в небе, там, среди облаков, где нежно звенят колокольчики и в небесной канцелярии какой-то клерк кричит: "Мечта номер 567483 выполнена: образ принца, влюбиться, свадьба и дети".

Я как будто наяву слышала и про свадьбу, и про детей. Еще тогда подумала, что двоих точно хочу: мальчика и девочку. Что бы были похожи на нас. И да, я согласна на свадьбу, и на все, что он сможет мне предложить — мой принц из детской мечты, сказка с шоколадными глазами.

А парень, в то время пока я летала в облаках, внимательно меня разглядывали, и в глубине его глаз таилась улыбка, не насмешка, а именно улыбка — добрая и нежная. После того, как я смогла на минутку отвлечься от этой улыбки, я увидела и фигуру атлета, и рост, сильно превосходящий мой. Еще успела подумать, что за такой спиной будет очень уютно от ветров жизненных невзгод прятаться, а тихими ночами очень приятно спать на крепком плече. И только потом я заметила протянутую ко мне руку.

Парня звали Ян. И да, он мне помог — отвез домой, не пожелав ничего слышать о том, что я испачкаю салон автомобиля и что я вызову такси, и ещё каких-то выдуманных отговорок. Если честно, не очень-то я и старалась отговорить его, а, наоборот, хотела, чтобы меня отвезли, обогрели, ну и да, сынок и дочка все еще стояли у меня перед глазами.

И я их видела все отчетливее в следующие полтора года, когда за мной красиво ухаживал Ян. Он дарили цветы, возил гулять всегда в необычное интересное место, устраивал мне сюрпризы, и честно ждал, когда мне исполнится восемнадцать лет, чтобы никто не мог сказать, что он соблазнил ребенка.

И дождался, и была волшебная ночь в день моего совершеннолетия. И было потом еще семь месяцев счастья, ровно до вечера четырнадцатого февраля… Когда я решила сделать ему сюрприз и прийти на его встречу с друзьями…

Подходя к дому Ромки, с которым Ян дружил с детства, я была счастливой, красивой и уверенной, что я так же любима, как и люблю. И мне было неважно, что меня тут не ждут в это время. Мне очень хотелось сделать Яну сюрприз. Я никогда не нарушала наши договоренности, не опаздывала, не приходила раньше. Но именно сегодня мне не хотелось выжидать минуты и часы до встречи. Его друзей я знала и, если бы Ян был занят, отлично провела бы время с ними.

Так я размышляла.

А на крыльце встретила Ромку. Он сидел, курил и как-то грустно, но решительно смотрел на меня. Пока я выходила из такси, пока шла по дорожке к его дому и, когда подошла к двери, он все также смотрел. Ромка удивительно добродушный парень и такое молчание ему несвойственно. Но почему-то меня не насторожил ни этот взгляд, ни тишина на мое приветствие, ни одна-единственная фраза, брошенная мне:

— Ян внутри.

И я, не задерживаясь ни секунды, зашла в дом, прошла по коридорам, что бы увидеть как мой Ян, мой любимый Ян, стоит на коленях перед девушкой и просит ее стать его женой…

Моя мечта осыпалась тысячей осколков разбитого хрусталя, да она и была такой — хрустальной. Из меня как будто вынули сердце, а вместо него вложили нечто… Нечто, что болело, пульсировало и, я уверена, плакало.

Я не смогла сказать ни слова. И когда эта девушка, со счастливой улыбкой на лице и слезами счастья в глазах сказала заветное:

— Да! — я тихо развернулась и ушла.

Я шла и слышала, как скрипят под ногами кусочки моей мечты: вот кусочек под названием «семья», вот — «дети», вот — «и жили они долго и счастливо»…

Выйдя на крыльцо, я села рядом с Ромкой.

— Привет… — сказала, а сама на него даже смотреть не могу. Нет, я его ни в чем не винила, просто все тело одеревенело, было сложно говорить, а шевелиться я просто не могла.

— Ты знал, да? Ты знал, что там происходит и специально не остановил меня?

— Да, Варь, я знал. Я только не знал, что Ян такой гад и что он до сих пор не рассказал тебе.

— Нет, не рассказал…Ты знаешь, я даже не уверена, что хочу знать. Ты мне только скажи, они давно… он давно…

— Давно ли они вместе? — усмехнулся одним уголком губ, а в глазах целая бездна понимания и сожаления.

— Да.

— Два с половиной года. Варь, мне жаль, мне так чертовски жаль! И ты прости меня, я должен был тебе все сказать раньше, я же видел, как ты на него смотришь, я знаю, как сильно ты его любишь, и я не смог. Я до последнего верил, что Ян, если уж не останется с тобой, то расскажет тебе все гораздо раньше. И только сегодня я понял, что ты не только ничего не знаешь, но и приедешь сюда. Вот только приехать ты должна была позже. Как раз, когда Марина уже была бы на полпути в аэропорт. Но, знаешь, я рад, что так получилось.

Ромка продолжал говорить. А я не слышала. Я смотрела, как с неба тихо падает снег, как зажигаются фонари на улице и мне было совершенно неважно, почему так получилось, кто в этом виноват… Мне было совсем неинтересно, сожалеет Ромка или нет…

Мне было больно, очень больно и невероятно одиноко.

А еще непонятно.

Я не могла понять, зачем Ян это делал? Если у него была девушка, если он собирался на ней жениться, то зачем ему нужна была я?

Пока мир вокруг меня рушился, пока мои мечты осыпались пеплом, Рома продолжал что-то говорить, и я поняла, что сидеть и слушать все это не хочу, да и не должна.

— Прощай, Ром! Спасибо, что ответил на вопрос. Я пойду. И передай Яну, чтобы забрал свои вещи. Лучше, когда меня не будет дома. И пусть он будет счастлив в своей семейной жизни.

— Варя, Варя, подожди! Не уходи так! Давай поговорим!.. — он продолжал кричать, но я шла молча и гордо, с прямой спиной и невидящим взглядом.

Я просто ушла от него, от Яна, от той девушки, которая получила мою мечту…

Я шла по улицам, а вокруг прогуливались влюбленные пары: девушки с красными щечками и парни, которые с нежностью смотрели на своих избранниц. Тихо падал снег укутывая землю белым покрывалом, люди вокруг смеялись, говорили, куда-то спешили. А внутри меня было темно и пусто.

Я не завидовала этим влюбленным, нет, я просто их не замечала. Как не заметила и молодого мужчину лет двадцати восьми, в низко надетой шапке, из-под которой торчали забавные кудряшки, в теплой куртке и высоких ботинках. Он куда-то спешил и, видимо, как и я, совершенно не обращал внимания на окружающих. Меня он тоже не заметил. И когда случайно сбил меня с ног и продолжил свой путь, он тоже не сразу обратил на это внимание. Да и я не сразу поняла, что уже не бреду бесцельно по дорожке аллеи, а лежу в сугробе, на обочине расчищенной тропинки.

Я бы, наверное, еще какое-то время так и лежала, наблюдая за хороводом снежинок, но тут надо мной склонился тот самый мужчина. Наклонился, нахмурился, протянул руку. А я все еще не понимала, почему мне совсем не видно этот завораживающий танец снега и почему какой-то незнакомец, хмурясь все сильнее, пытается дать мне свою руку. Просто эта звенящая пустота внутри не хотела меня отпускать из своих объятий. А может быть я как страус, предпочла прятаться в ней, чтобы не думать и не чувствовать.

Но он был настойчив в своих попытках и вот в мою уютную тишину прорвался обеспокоенный голос:

— Девушка, девушка, с вами все в порядке? Ну, давайте, не пугайте меня! Я же вас не сильно ушиб? Давайте встанем. Вы же можете встать? Девушка?

Он все больше хмурился, а в глазах плескалось беспокойство.

— Девушка, ну давайте!

И он потянул меня за руку. Поставив на ноги, принялся отряхивать мою шубку, все время говоря о том, что ему жаль и вообще стыдно, что он просто задумался и очень спешил на важную встречу. И что, видимо, что-то у него со зрением, раз он не заметил такую красавицу. А я слушала и не слышала, меня в этот момент заполняла боль, такая поглощающая, стремящаяся утянуть в свои объятия… Приходило осознание, что моя любовь вот сегодня, в день, когда у всех влюбленных праздник, закончилась. Что меня обманывали и что этой сказки, которой я жила все полтора года, как бы и не было вовсе. Это все была игра, не более того.

А незнакомец продолжал извиняться и постоянно спрашивал все ли у меня в порядке. И в какой-то момент я не выдержала, расплакалась так, как не плакала ни разу. Села обратно в сугроб, успев перед этим ответить на один и тот же вопрос, который мне задавал незнакомец:

— Нет, нет, я не в порядке! — все, на этом связная речь закончилась, и я зарыдала.

Я видела, как мужчина растерялся, и не понимала, почему он не уходит. Вместо этого он сел рядом. Да, все в тот же сугроб, обнял меня за плечи и просто молчал. А я выплакивала свою боль от разочарования в первой любви. Он не спрашивал меня ни о чем. Не говорил, что все будет хорошо, он просто молча обнимал меня и давал выплакаться у него на плече.

В какой-то момент я сама начала рассказывать ему свою историю: что мечтала о сказке, а получила разбитое сердце. И жалела, что нет у людей индикатора любви, а ведь как было бы хорошо знать наверняка, что тебя любят или не любят и, вообще, как относится к тебе человек, который убеждает тебя в своих чувствах. Как понять, правдивы ли они до того как ты войдешь в дверь и увидишь, что твой любимый человек собирается строить счастливую жизнь с другой?

Я всхлипывала и плакала, я захлебывалась словами и что-то лепетала. Честно, уже не помню, что тогда наговорила незнакомцу. А он терпеливо слушал, гладил меня по спине и молчал. А когда я успокоилась, он вызвал мне такси, дождался его со мной и на прощание сказал, что да, было бы неплохо, если бы люди видели магию любви и могли точно знать — обманывают их сердце или нет.

А еще сказал, что через пять лет я и думать забуду о Яне, мне будет совершенно все равно где он и с кем, и что я сама к тому времени уже точно встречу свою настоящую любовь, ту, которая будет согревать мое сердце всю жизнь.

Сейчас смешно вспоминать об этом, но тогда эти слова меня поддерживали в моменты, когда было особенно тяжело. Я цеплялась за них, как за спасательный круг и уговаривала себя просто подождать. Ведь время лечит.

А через год, в ночь с тринадцатого на четырнадцатое февраля в воздухе разлилась магия. Шел снег, была тихая ночь, снежинки танцевали свой танец, а над городом что-то происходило. Что-то, что изменило утром жизнь очень многих людей. Что-то, что позволило людям точно знать, как к ним относится близкий человек.

— Варька!!! Варя-я-я-я!!! Варвара, выходи, подлый трус, мы пришли!!!

Тьфу, вот зараза! Нет, в смысле, Маруська, Машка — хорошая подруга, которая знает меня с первого курса института, собралась на охоту.

Объявила, что отныне четырнадцатое февраля — это день охоты за любовью. Пока она не увидит, как рядом с ней у "самого горячего парня" засияет вывеска "хватай и беги делать детей" — эй, это ее слова! — она не успокоится. На самом деле речь идет о тех самых пульсирующих сердцах — шансе на сказку. А отношения без любви Машу не интересуют.

И вот уже третий год она и две ее приятельницы, которые полностью поддержали ее идею, гуляют на шпильках по снегу и льду, при всем параде и марафете, в поисках той самой "случайной" встречи.

А я, да, я ее понимала, но желания ходить с ними, прочесывая город вдоль и поперек, надеясь и разочаровываясь… Нет, не то, чтобы не хотела, просто была не готова. Та история с Яном, она изменила для меня многое. Мне было тяжело первый год. Не просто тяжело! Если бы не Манюня и институт, я бы, наверное, совсем расклеилась. Я и так очень сильно изменилась, стала равнодушнее, прекратила так сильно и легко верить людям.

Сильно переживала и справлялась, как могла и, когда становилось совсем невмоготу, когда по ночам хотелось, как собаке, скулить и выть в подушку, я вспоминала смешные кудряшки, торчащие из-под шапки, серьезные глаза и те самые слова, что все пройдет, и я буду счастлива. Пусть даже это будет не та сказка, о которой я мечтала.

Еще через год стало легче. Но четырнадцатого февраля я сидела дома одна и смотрела боевики. О-о-о, это был шикарный марафон боевиков! Главное, что там было много взрывов и не было розовых сердец и прочей атрибутики этого, теперь такого страшного, праздника.

На следующий год я уже ожила и Манюня начала уговаривать меня присмотреться к окружающим. Но! Я не хотела! Не хотела выходить на охоту, не хотела видеть, как много вокруг одиноких людей и еще больше разочаровавшихся. Я была еще не готова. Но пообещала Машке, что в следующем году обязательно. Зачем я это сделала? Не знаю, но обещание, данное подруге, я нарушить не готова.

А может, все дело в том, что прошло уже достаточно времени и воспоминания о Яне уже не причиняли мне такой боли. Я все чаще думала о том, что всё-таки хочу семью, хочу любви и, да, хочу еще хоть раз подняться высоко в облака и услышать тот самый перезвон колокольчиков.

Поэтому, в течение этого года, я стала чаще общаться с парнями, больше улыбаться, но мое сердце так и не дрогнуло, взгляд не затуманился, и я ни разу не ощутила то ощущение полета над миром. А жаль.

И вот, четыре года спустя, в час дня, я стою около зеркала и докрашиваю губы, а с улицы раздаётся вопль мартовской кошки. Ну, точнее, подруги, которая готова охотиться.

Удобно кричать в открытое окно второго этажа.

— Иду я, иду, — конечно, она меня не слышит, я то не кричу, как оглашенная, на пол улицы, а, следовательно…

— Варвар-р-р-р-ра!!!!! Ты заставляешь меня ждать!!!! И вот если из-за тебя моя судьба сейчас спрячется где-то, я буду очень зла!

Мда, кто еще не в курсе, куда мы идем? Вот теперь, по-моему, знают не только мои соседи, но и две ближайшие улицы. И если завтра у меня кто-нибудь спросит, как поохотились, злая буду уже я!

Кинув на себя последний взгляд в зеркало, схватила перчатки и выбежала из квартиры, ведь меня ждет злая Маша и две фифы на шпильках. Ох, это будет длинный, но веселый день. Главное, продержаться до двенадцати ночи, когда магия развеется и можно будет возвращаться домой спать.

Закрыв дверь, я спустилась по лестнице и уже через минуту была на улице, радостно улыбаясь девчонкам.

Улыбалась я ровно до вопля Манюни:

— Варя, это что-о-о?! Что я тебе говорила? Быть во всеоружии, а это что?

— Что? Машунь, неужели ты и правда думала, что я буду морозить стратегически важные части тела, разгуливая в чулках, юбке и на шпильках?

Стоят три девицы под дубком, презрительно поджали губки. Ну конечно, они-то именно так и одеты: чулки, юбочки, сапожки, коротенькие шубки-дубленки.

— Маша, нам гулять почти двенадцать часов, я, вообще-то, не рассчитывала потом лечиться.

— Варвар ты, а не Варя! Ну ладно шапка, хорошо, ты надела свои ботинки, но джинсы, Варя, джинсы! Я же знаю, что они у тебя на утеплителе! И вот этот твой пуховик размером с плащ-палатку, Варя!

— Маш, мне тепло, удобно и, заметь, я накрасилась! — оправдываюсь, а сама стараюсь не расхохотаться.

Нет, ну правда, можно подумать, что если я встречу свою предполагаемую любовь, ему будет лучше, если я это сделаю в полушубке, на шпильках, без шапки, но с красным сопливым носом, начинающимся циститом и, бог знает, с чем еще. Сейчас зима и оделась я по погоде.

— Манька! Или я иду так, или я иду смотреть интересное кино!

— Вот, я и говорю — варвар! Ладно уж, пошли, никудышная моя, хоть шапку возьму у тебя погреться, если уж совсем замерзну.

Ну, мы и пошли. Со двора и по улицам, по паркам, аллеям, мимо магазинов и пабов. Даже около библиотеки погуляли. Был чудесный день, легкий морозец, не ветрено. Иногда даже светило солнышко, разбрызгивая маленькие радуги, когда лучи попадали на сосульки. Красота!

И в то время, пока девушки смотрели по сторонам, выискивая голодным взглядом свою жертву, я просто наслаждалась прогулкой, хорошей компанией, чудесной природой. И я очень старалась не смотреть на счастливые парочки с красными сердцами. Чего уж там, я завидовала. Мне безумно хотелось тоже быть любимой и любить. Хотелось любви такой, когда весь мир теряет значение и остается только он. Когда ощущение полета, как на качелях, когда ты взлетаешь вверх, и тебе кажется, что ты достанешь до облаков, а падая вниз, можно быть уверенной, что тебя поймают надежные, крепкие руки.

Да, наверное, я отпустила свое прошлое, а оно отпустило меня. И я была готова к новой большой любви. Только очень уж хотелось, что бы на этот раз моя сказка не заканчивалась.

Шутя и смеясь, философствуя и мечтая, мы ходили целый день.

Иногда все вместе, иногда Машины знакомые отделялись от нас. Когда девочки замерзали, мы заходили в кафе и отогревались чаем и кофе. Один раз, уже вечером, мы зашли в бар. Но нигде мы не задерживались надолго. Ведь увидеть знаки можно было только на улице, и девушки пытались выжать максимум из этого дня. Они замерзли, ноги на шпильках устали, походки были уже не такие стремительные, прически как-то потрепались, снег, который пошел часов в восемь вечера, вынудил их надеть капюшоны. Но охотницы не хотели сдаваться. Смешно.

А я радовалась дню, проведенному в приятной компании на свежем воздухе. И была очень довольна, что надела эти пресловутые джинсы, которые не дали мне прочувствовать всю прелесть длинной прогулки зимой на своей шкуре буквально.

Где-то в двенадцатом часу ночи охотницы устали. Даша ушла домой, Лиза почти сразу за ней. За целый день, что мы провели вместе, успели узнать друг друга лучше, девушки оказались неплохими. Просто мы с ними слишком разные. Они чуть младше, мечтательницы, но при этом слишком расчетливые. На мою фразу, сказанную в шутку, что стоит и мимо дворников походить, ведь любовь не по профессии выбирают, отреагировали так, что я невольно посочувствовала их избранникам.

В половине первого ночи и мы с Машкой попрощались. Она пошла окольными путями домой, а я решила зайти в теплое место и выпить кофе, может быть даже с коньяком. Проведя целый день на улице, хотелось тепла. И совсем не хотелось идти домой.

И вот, сидя за барной стойкой небольшого, но очень уютного бара, я смотрела на людей. Кто-то отдыхал и пил пиво или коктейли в одиночестве. За несколькими столиками сидели небольшие компании и весело разговаривали, смеялись. Одна компания парней играла в бильярд.

Мне было очень хорошо. Не важно, что я была одна здесь. Сидя за барной стойкой и наблюдая за чужой жизнью, я почувствовала себя на удивление хорошо, спокойно. Я отлично знала это место. Уютное заведение находилось всего в нескольких кварталах от моего дома. Тихое место. Местный бармен, он же хозяин заведения, был мне знаком. Сергей — серьезный тридцатипятилетний мужчина с несерьезными татуировками и очень добрыми глазами. Он любил свой бар, и еще больше он любил свою жену и двух дочек. Мы часто с ним разговаривали, когда я сюда заходила.

Интересный человек, приятный собеседник, но сейчас он был занят.

Поэтому я тихо пила свой кофе, сидя на высоком стуле и покачивала ногой в такт незамысловатой мелодии. Вдруг кто-то задел меня под локоть и мой прекрасный вкусный горячий кофе растекся неаппетитной лужицей по барной стойке. Вот черт! Заготовив свой самый грозный взгляд и целую речь, я резко развернулась к виновнику происшествия:

— Аккуратнее… — начала я, но тут же осеклась.

Шапка, из под которой торчат смешные кудряшки, темная куртка. Мужчина сидел, устало опустив голову на руки. Казалось, что он вымотан до предела, но услышав мой голос, он, не поднимая головы с рук, повернулся ко мне:

— Извините. Я был очень не осторожен. Простите, устал.

И да, видно, что устал. В нем все, от шапки и до ботинок, кричало об усталости. Но не это заставило меня замолчать и завороженно смотреть на него.

Нет! Это был он!!!! Тот самый мужчина, который, сидя в сугробе, дал мне выплакаться на его плече. Тот, кто сказал мне такие спасительные слова!

— Здравствуйте! — я не могла поверить, что встретила его вот так, случайно, в этом месте, почти рядом с домом.

— Здравствуй. Извини еще раз, сейчас Сергей придет. Если будет ругаться, вали все на меня, — и улыбнулся, тепло, искренне. И так приятно стало!

— Да нет, это вы меня извините, я не должна была ругаться, ведь ничего страшного не случилось.

— Ты добрая. Ну, или это я так плохо выгляжу, что тебе просто стало меня жалко.

Он выпрямился на стуле и уже более заинтересованно начал изучать мое лицо. Улыбался, немного хмурился, как будто пытался вспомнить

— Знаешь, ты кажешься мне очень знакомой. Ты тут часто бываешь?

Ну надо же, он смог меня вспомнить! Может и не совсем, но тем не менее. Прошло уже четыре года с нашей одной-единственной, очень странной, встречи, а я ему показалась знакомой.

— Да, я тут бываю довольно часто, но вас, если честно, ни разу не видела. В баре не видела.

— Ага, а где-то видела, да? Просто твое уточнение про бар… Но ты и вправду кажешься мне знакомой.

Улыбка, которая появилась у меня, как только я его узнала, с каждой минутой становилась все шире.

— Да, видела. И даже говорила! — и эта широкая улыбка вдруг стала такой загадочной. Я прямо чувствовала по загадке в каждом уголке губ. И по паре чертят в глазах.

— Ну, красавица, не заставляй уставшего человека долго мучиться! Где же мы с тобой разговаривали? — а в глазах нетерпение.

— В сугробе.

И главное вид сделать, что разговаривать с людьми, сидя в сугробах, для меня обычное дело.

— ??? — мой собеседник молчал, но мимика была однозначной, он сильно удивился.

— Точно вам говорю! Мы общались, сидя в сугробе. Ну, как общались, вы молчали, я ревела. И рассказывала, как мне разбили сердце. Помните?

Сижу, накручиваю прядь волос на палец. Привычка из детства, когда нервничаю — всегда так делаю.

— Сугроб, я молчу, вы плачете, — задумался, нахмурился, с прищуром смотрит на меня. А потом как вспышка, в глазах появилась уверенность.

— Точно, девушка, у которой разбилась мечта!!! Действительно был сугроб! Вот ведь, я и в тот день вас задел, торопился очень!

— Да, но это было даже хорошо. Вы тогда сказали мне очень мало, но это были очень важные для меня слова. Вы мне очень помогли! Меня, кстати, Варя зовут.

— Куп.

— Куп? И все?

Странное имя, может и не имя, а что тогда?

— Это сокращенно. Я не очень люблю свое имя.

Ого, заинтересовал! Во мне подняла голову кошка по имени "Любопытство"!

— Значит Куп, — глазки опустила, губку прикусила. Боже ж мой, да я кокетничаю!!! — Ну что, Куп, очень приятно познакомиться!

— Да ладно, ладно, меня зовут Куприян. Но лучше Куп, правда, так привычнее и мне больше нравится.

А сам широко улыбается. Поднял руку и стянул с себя шапку. Затем снял куртку, небрежно бросил это все на соседний стул, и я растерялась. Он оказался совсем не таким, как я думала. Шапка и куртка прибавляли ему лет пять возраста, а сейчас казалось, что он немногим старше меня.

Он был очень интересным, с этими лучистыми голубыми глазами цвета летнего неба, с четко очерченными губами и волевым подбородком. Смотришь и сразу понятно — очень упрямый человек перед тобой.

Но особый шарм ему придавали волосы: чуть длинноватые, закрывают уши, просто копна кудрей. И цвет такой необычный. Там столько разных оттенков, как будто солнышко запуталось в этой шапке волос, а выхода не нашло. Наверное, правильно сказать, что он шатен, но видно и медовые пряди, и совсем светлые. Из-за этих непокорных кудрей парень выглядит как маленький хулиган, который только что сделал шалость, но всем своим видом пытается показать, что это не он. Забавно.

И фигура у парня… да, фигура была.

И вот, пока я заворожённо рассматривала это чудо, (я сейчас про волосы, честно, глаз не могла отвести), Куп тихо посмеивался.

— Ой! — да какой там «ой»? Это — ой-ей, быть пойманной за таким занятием как-то неловко.

— Да какое же это «Ой»? Мне даже приятно.

Такое внимание моим волосам еще не уделяли!

Я краснею, он смеется. Вот ведь попалась, так попалась!

— А давай сделаем вид, что ты не заметил? — ну, я должна была попытаться.

— А давай! — а сам смеется.

Ладно, нужно срочно перевести тему:

— Ну так что, Куп? Чем ты занимался в такой волшебный, без преувеличения, день?

— Это скучно! Четырнадцатое февраля для меня самый жуткий день. Я всегда в этот «праздник» работаю. Постоянно! И поэтому, я каждое год прихожу сюда после двенадцати ночи и общаюсь с Сергеем, или тихо сижу возле бара, пока мои ноги не скажут мне, что они снова готовы дружить со мной.

— Как-то не очень романтично. А как же девушка, жена, или просто поиски любви?

— А я одинок, — улыбается, а в глазах тоска. Как знакомо! Как этот взгляд о многом может рассказать, — тем более я искренне верю, что любовь не нужно искать в определенный день, она сама нас настигнет, когда мы меньше всего будем этого ждать!

— Оу, интересная теория. А не боишься потом узнать, что твоя избранница окажется не той?

— Варя-Варя… Это ты напуганная, тебе сделали больно и ты теперь очень осторожна. Но пока ты не откроешь свое сердце, никто не сможет стать для тебя тем самым. Любовь, она не знает полумер. Либо ты раскрываешь крылья и летишь вместе со своим избранником, полностью отдавая себя ощущениям, либо ты сомневаешься. И тогда он улетает, а ты опять остаешься одна. По-другому это не работает. Нужна вера и доверие.

— Философия?

— Нет, это то, во что верю я. Вот скажи, прошло четыре года, как ты вообще? Я помню тебя там, в сугробе. Я помню эти слезы и горькие слова, когда в тебе говорили обида и боль. И то, что ты кричала, что никому не сможешь доверять. Ты смогла с кем-то построить отношения?

— Я кричала это? — не помню, я совсем не помню, что тогда говорила. Помню только, как мне было плохо, а слова… нет, этих воспоминаний у меня нет.

— Знаешь, а ведь я совсем не помню, что именно тебе тогда наговорила. Но, отвечая на твой вопрос, нет, у меня не было отношений. Я и не искала их. Мне сложно.

— Сложно довериться?

Все-то он знает. Вот как из такого легкого разговора и приятной встречи мы добрались до разбора моей личной жизни? Точнее, ее отсутствия.

— Да, наверное, довериться, а еще сложнее поверить. Давай не будем? Не очень приятная тема, не хочу портить себе такой хороший день.

— А что сегодня такого хорошего случилось? Поделишься?

— Хм, а ты любопытен!

— Ну, а почему бы и нет? — и опять эта улыбка пятилетнего хулигана.

— Ладно! На самом деле обычный день: гуляла по улице и любовалась городом, общалась с подругой, много смеялась. Просто приятно провела время.

— Встретила кого-нибудь интересного?

— Ну, знаешь! Я не искала интересных встреч, подруга — да, я… я просто гуляла.

— Эх ты!

— А что я? Я, вот, тебя встретила, мне приятно и хорошо. Тут нет сугроба, и я не плачу!

— О да, отсутствие белого холодного дивана очень греет. Ты права, эта встреча намного приятнее предыдущей!

— Куп, сколько тебе лет?

— Ох, Варвара, только не говори, что я тебя заинтересовал!

— Ты, конечно, очень симпатичный, но нет, мне просто приятно с тобой поговорить, ты для меня как ангел-хранитель стал…

— Значит, это существо бесполое?

Шутник, тоже мне.

— Нет, это я тебя часто вспоминала. Особенно в первый год после той истории. Ты мне тогда помог.

— Угум, — и покивал, с таким умным видом, — угу… не бесполое, уже радует. А то, как-то плохо себя в такой роли представляю. Так зачем тебе мой возраст?

— Просто, увидев тебя тогда, подумала, что тебе лет двадцать восемь, смотрю сейчас на тебя и думаю, что ты моложе. А вот твои размышления и взгляд…

— Взгляд?

— Да, выражение глаз. Такое впечатление, что ты уже старец, мудрый, много повидавший старец.

— Варя, деточка, тебя кто учил с парнями общаться? — в глазах, теперь уже совсем не мудрых, наигранный ужас. — Мы, мужчины, конечно не барышни кисейные, но намеки на мой почтенный возраст, кстати, мне двадцать шесть, вот вообще убили во мне всю мужественность! Спасибо, хоть не сказала беззубый старец.

Непроизвольно прижала ладошку к губам. И нет, мне было не стыдно, но вот засмеяться, громко, от души, очень захотелось.

— Ку-у-уп!!!

— Ладно, теперь я понял значение для тебя ангелов. Старец! Подумать только!!! И раз ты выяснила, что я не древняя развалина, давай просто поболтаем. Без философских тем. Мне нужно время пережить этот удар!

И мы общались. За разговорами прошел не один час. Я постепенно прекратила переживать, он начал чаще меня дразнить и мы очень много смеялись.

Это была чудесная ночь. Было выпито много горячего чая. Но вот чего не было, так это флирта. Мы общались — как старые приятели, которые встретились после долгой разлуки. Это было чудесно! Потому что Куп прав, я не могла довериться, пока еще не могла. Хотя эта ночь заставила меня вспомнить, как много я потеряла, отгораживаясь от людей.

Мы больше не говорили на тему любви, но Куп заставил меня пообещать, что в этом году (странно, но точкой отсчета нового года мы считали именно четырнадцатое число) я постараюсь больше общаться с парнями, и не буду отталкивать их только потому, что однажды мне сделали больно. Мы не договаривались о новой встрече. Но, возможно, однажды мы опять вот так случайно столкнемся. Это было бы здорово!

Проходили месяцы. Природа постепенно преображалась: сначала скидывая с себя зимнюю шубу, потом рисуя яркими красками лета. И я вместе с ней, кусочек за кусочком, разбирала ту стену, которую выстроила вкруг своего сердца. Стала чаще улыбаться, проводить больше времени в компаниях. И делала «домашнее задание» от Купа. Я начала больше общаться с противоположным полом. Это оказалось не так сложно, как я думала вначале. Но крылья мои все еще были сложены, и взлетать к облакам я не торопилась.

Весной, идя на парад девятого мая, меня толкнул в толпу какой-то человек, не успела увидеть, кто это был. Но почему-то подумала о Куприяне.

Странное ощущение. До этого я его почти не вспоминала.

Июнь тоже меня порадовал похожей ситуацией. И август. Так же, как и ноябрь.

И я не могла понять, почему именно в эти моменты я всегда вспоминала о Купе. Меня задевали многие люди, попробуйте проехать в автобусе в час пик, что бы вас никто не толкнул! Или в институте, особенно в столовой, где толпы голодных студентов. Там тебя не только заденут, там ещё и затопчут, если не будешь осмотрительным и оступишься. Но именно те толчки совершенно случайных прохожих всегда заставляли меня вспоминать моего знакомого. И хотя я ни разу больше его не видела, мне было приятно думать, что это были они — наши случайные встречи.

Что примечательно, заметила странную закономерность: после очередной такой «встречи» в течение трех дней в моей жизни происходили новые знакомства. И всегда это были молодые мужчины. Все они были очень интересными. Но! Но душа не взлетала, а крылья не хотели расправляться.

Нет, мне нравилось общаться с ними, я даже ходила на свидания и проводила очень приятные вечера. Интересные, насыщенные, но мне всегда чего-то не хватало.

Казалось, что я стою над обрывом на краю утеса, величественного, спокойного, он был тут до меня и останется после. Где-то там, далеко внизу, море разбивает волны о его подножие. И этот вид завораживает. Он рассказывает нам целую историю, и намекает, что вот-вот будет буря. Подняв голову вверх, я чувствую ветер, который треплет мои волосы, бросая мне их в лицо и хочется встать на носочки, раскинуть руки и сделать этот шаг навстречу ветру, чтобы расправились, наконец-то, мои крылья. Чтобы я снова услышала этот волшебный перезвон колокольчиков в облаках.

Да, оказывается, я не сильно изменилась за эти годы: ни внешне, ни внутренне. Я все еще хотела сказку, хотела услышать фразу, что моя мечта о самой настоящей любви исполнилась. И вот, в момент, когда все во мне звенело от этой готовности, когда я уже начинала дышать в такт с тем ветром, который звал меня, я точно это слышала, вдруг все прекращалось. Море успокаивалось, ветер затихал и наступал штиль. И на краю утеса стояла уже совсем другая я. Не та, которая готова была взлететь, не та, которая уже чувствовала приближение чего-то очень важного. Нет, эта Варя стояла спокойно, обнимала себя за плечи и просто любовалась видом.

Четверо таких разных мужчин, так много возможностей. Было интересно и увлекательно. С каждым отношения протекали по-разному. Как будто по спирали. С первым, Антоном, это были просто встречи и разговоры. Недолго, мы быстро решили, что нам лучше быть друзьями.

Потом был Сережка. Милый парень, мой ровесник. Немного неуклюжий, но полон мужского обаяния. Эта попытка отношений продлилась дольше, целый месяц. Ох, все было просто чудесно, пока мы не поцеловались… Это было странно, как будто я целую брата. Судя по выражению легкой паники на его лице, он подумал так же. Так что теперь у меня есть названный старший брат.

Следующим был очень странный Дмитрий. Были чудесные вечера, красивое ухаживание, замечательные свидания. А потом он просто пропал. Я даже не расстроилась, решила — значит, не судьба.

И последний, Глеб. Тут было все: и страсть, и желание, и нежность, и чуткость. И я очень ждала, когда же, когда все-таки при взгляде на него я услышу тот звон и почувствую, как ветер подхватывает меня.

Но!

И опять какое-то НО.

Так много возможностей. И ни разу я не смогла взлететь. И Куп был прав, они улетали, а я оставалась одна. И каждый раз, после каждого расставания, мне мерещились искристые голубые глаза старца и шапка кудрявых волос, в которых запутался лучик солнца. Мой нестарый, Ангел-хранитель.

В какой-то момент я решила, что если встречу Купа снова, то скажу ему, что с домашним заданием я справилась, но, видимо, для отношений еще не время. Потому что я так и не смогла до конца поверить, что, если я взлечу, то не упаду, или что меня обязательно подхватят надежные руки. И вот пока этой уверенности у меня не будет, вряд ли я смогу открыть свое сердце.

И я знаю, что Куп мне скажет — в таком случае я так и буду оставаться одна, потому, что не все готовы ждать, пока я почувствую себя уверенно. Ведь любой из нас, не только я, хочет летать на крыльях любви. А в нашем городе, когда есть возможность встретить человека и быть абсолютно уверенным, что это та самая любовь, терпением никто не отличается. Теперь нет. Теперь поговорка "Стерпится — слюбится" стала не просто пережитком прошлого века, а попросту неприемлемой ситуацией для многих молодых людей. Как парней, так и девушек.

***

Наступил и прошел новый год и все последующие праздники. Моя учеба подходит к концу, и я все чаще задумываюсь, что беззаботные студенческие деньки вот-вот закончатся. Что уже пора думать уже не только о защите диплома, но и о том, что я потом с этим дипломом буду делать. Нет, повесить в рамочку — это конечно хорошо, но хотелось бы еще и работу найти. Которая будет не только кормить-поить меня, но, надеюсь, будет еще и любимой.

Что интересного произошло с начала нового года? Ну, была еще одна странная встреча на улице. Хотя, как сказать встреча. Я шла вечером домой, неся полные пакеты продуктов. Да, новогодний парад застолий опустошил все стратегические запасы продуктов. Дома, как говорится, «даже мыши грустные ходят». И вот, в этот ответственный момент, когда руки оттягивает вес покупок, в голове уже составляется план на вечер, а ноги просят покоя, в меня кто-то врезается. Опять! Да так, что рыжие мандарины, вперемешку с красными яблоками, рассыпаются мне под ноги. И, конечно, пока я все это собрала, подхватила свои пакеты, этого злодея уже и след простыл. Да, я не видела кто это был.

Не видела, но ощущение чего-то знакомого не проходило. И опять вспомнился Куп.

И знаете, что я сделала? Я закрылась дома, вроде как писать диплом, но на самом деле я просто решила неделю посидеть в тишине. Не хочу случайных встреч, не хочу опять надеяться.

А дома хорошо: тихо, тепло, уютно. Диплом опять-таки. И гулять я выходила, угу, на балкон. Одевалась, закутывалась в плед и сидела в любимом кресле. Может быть я параноик, но почему-то я была уверена, что это правильное решение!

Вот так, сидя в морозные дни на балконе, я все чаще вспоминала, как прошел год. Как я изменилась, насколько опять стало мне легко общаться с парнями. И все больше думала о Куприяне. Пожалуй, если получится с ним встретится и поговорить, я бы могла с гордостью смотреть ему в глаза. Да, возможно мои крылышки так и остались сложены за спиной, но я пыталась, я хотела. И по сравнению с прошлым годом, я сделала большой шаг вперед. Мне было чем гордиться.

А может быть, если хорошенько подумать, хорошо, что я не влюбилась. Возможно, просто это были не те мужчины. Да, они, каждый из них, были замечательными. И я искренне надеюсь, что они найдут свое счастье. Просто это были не мои половинки. Ведь то, как я быстро и легко забывала о неудавшихся отношениях и с каким удовольствием я вижу в них друзей, о много говорит.

Не о них я вспоминаю, когда мне грустно. Не их слова вспоминаю в самые тяжелые для меня минуты. Не те руки я вижу перед собой, когда мне хочется поддержки. Наверное, стоило бы признаться самой себе, что чем ближе подходит четырнадцатое число, тем чаще мне вспоминается мой случайный знакомый. Ангел, с глазами старца и юмором чертенка. Может быть, я просто все себе придумала. Возможно, это все потому, что именно Куп оказался тем, с кем я смогла поделиться своей болью. И благодаря кому я держалась многие годы, пока разбиралась в себе. И тогда, когда я была готова к новым шагам, я увидела, за целый день увидела, по-настоящему, именно его. И именно он оказался тем, кто так решительно толкнул меня на встречу ветру. Просто сказав, что нужно поверить.

Может быть, это все ненастоящее. И любой психолог смог бы мне объяснить ту бурю эмоций, которые вихрем захватывают мои мысли и тело, поднимаясь мурашками от пальчиков ног, порхая стаей бабочек в животе и оседая глухим стуком сердца, стоит мне вспомнить Купа. Все возможно. Но я верю, что не просто так не смогла взлететь, стоя на краю утеса. Просто рядом со мной не было самого важного человека. Того, кто тоже был бы готов прыгнуть навстречу облакам.

И я точно знаю, кого я хочу там видеть. Я уверена, кого именно я хочу держать за руку в этот момент. Поэтому обещаю себе, что через месяц, в день всех влюбленных, я дождусь в баре моего ангела и попрошу дать шанс моим чувствам. Тем чувствам, которые, я уверена, помогут нам взлететь. И мне не важно, что я не встречу его на улице, мне все равно, если над нашими головами в тот день не загорятся сердца. Мне не нужны эти подтверждения, теперь я точно понимаю, о чем он тогда говорил в баре. Это все такие мелочи. Я лишь надеюсь, что он согласится. И тогда… Нужно верить и ждать. Месяц, всего один месяц…

Пустой тихий дом. Не горит свет. Не работает телевизор. За окном спокойная зимняя ночь. Так спокойно бывает только после бури, в данный момент бурей был Новый год. Ну и Рождество. И, да, Крещение. В общем, праздники. И люди, устав от череды веселых беззаботных дней, от походов по гостям или от приемов гостей, берут паузу и проводят тихие семейные вечера. Когда дома уютно, спокойно. И в моем доме тоже тихо. Только эта тишина нехорошая. В ней нет умиротворения, нет уюта. Нет расслабленности. И даже камин, в котором едва горят дрова, скорее уже тлеют, не может создать даже видимости, что я тут не один. Что сейчас по коридору прозвучат тихие шаги. И она подойдет ко мне. Молча положит руку мне на плечо, а я притяну ее в свои объятия. Нет. Этого нет в моем доме. И ее тут нет.

Господи, как же тяжело. И одиноко. И остается только сидеть, смотреть на догорающий огонь и вспоминать.

Пить вино и вспоминать…

Однажды, восемнадцать лет назад, я сидел на краю. Нет, не на краю мира или своей жизни. И нет, мне тогда было не десять лет. Я был такой же. Я всегда такой. Глаза, волосы, тело. Ничего во мне не изменилось с тех пор, как устроился на эту работу.

Я сидел на краю обрыва. Обрыва на горе Эльбрус, не так уж и далеко от вершины. Точнее, на той высоте, куда могут подняться обычные туристы с помощью подъёмников. Там потрясающие виды. И в начале мая гора еще покрыта снегом, многие катаются на снегоходах, некоторые на лыжах.

Я же просто сидел на краю одного из склонов. Там, находясь среди снега и смотря на Приэльбрусье, ощущение такое, что ты можешь все, даже летать среди облаков. Там ты невероятно близок к небу.

Я не помню, почему я там был, в моей памяти слишком много воспоминаний о красивых местах, которые так привлекают туристов. Но именно там я нашел то, что захотел больше всего на свете. Больше крыльев, больше свободы.

Все случилось очень неожиданно. В один момент я сижу и отдыхаю, любуясь потрясающими видами. А мгновение спустя рядом со мной прямо в сугроб садится маленькая девочка. Она подошла тихо-тихо, как кошка. И села совсем близко к краю. На ее лице было такое благоговение, глаза были широко распахнуты, в них было восхищение и такой сильный интерес!

Я беспокойно начал оглядываться, ища родителей этой малышки. Да, нашел. Спокойствия мне это не принесло. Они стояли, слишком поглощённые друг другом. И их лицах светились от счастья и любви. Такое сочетание всегда греет душу, но не в тот момент. Ведь девчушка такая кроха, и она сидит так близко к краю. Я замер, стараясь не спугнуть ее и боясь дотронуться.

Она была так сосредоточена на своих ощущениях, на картине, что открывалась перед ней.

Но тут произошло то, чего я никак не ожидал. Да никто на моем месте не ожидал бы. Эта кроха повернулась ко мне. И посмотрела так, как будто она меня видит. А я точно знал, что видеть она меня не должна.

Издержки профессии.

Люди меня видят только два дня в году, даже меньше: с ночи тринадцатого февраля и до утра пятнадцатого. Все остальное время я не существую, я невидим. Ведь именно я привожу любовь в жизнь людей. А эти дни, они настолько пронизаны духом романтики, верой в любовь, что такие, как я, становятся видны всем.

Особенно тем людям, которые отчаянно в нас нуждаются или которые очень счастливы в своей любви. Но дети нас не видят. Им еще рано. А эта кроха сидит и смотрит прямо мне в глаза своими огромными восторженными глазками василькового цвета.

И стоило заглянуть в душу этой малышки, как мой мир пошатнулся. Она смотрела на меня — ее душа. И мое мировосприятие, все правила и законы, начали рушиться. Но вот девочка приоткрыла губки и нанесла новый удар:

— Ты тоже видишь это?! — она так выделила последнее слово, что стало понятно, что девочка говорит не просто о красивом виде на горные вершины.

— А что ты видишь, малышка?

— Я — Варя!

Ну да, и правда, не малышка, а целая Варя. Вон как бровки хмурить начала.

— Хорошо, так что ты видишь, Варя?

Мне и правда было интересно, что эта необычная девочка смогла разглядеть в обычном, хоть и прекрасном, месте.

— Я вижу мечту… Я вижу, как два человека берутся за руки и шагают с обрыва! Но они не падают, смотри! Смотри же!

И я смотрел. Я смотрел в ее глаза, что сейчас горели от нетерпения, смотрел, как она стискивает свои кулачки, смотрел и понимал, что я уже ничего не вижу вокруг, кроме Вари, которая перевернула мой мир.

— Смотри, у них крылья!!! Они улетают к облакам, и они так счастливы!!! Ты их видишь?

Я не видел, но я знал, о чем она говорит. Я не понимал, как она смогла увидеть саму суть любви? Но она видела и требовала, не просила, нет, требовала, чтобы ей сказали, что она видит это не одна. И чтобы объяснили, почему так происходит.

— Да, Варь, у них крылья и они очень счастливы. Потому что эти крылья необычные. Хочешь, я расскажу тебе, почему так счастливы эти двое?

— Да, — шепчет мне маленький нетерпеливый человечек.

— Все просто, Варь: они любят. Не влюблены, не просто счастливы — они любят настоящей любовью. Той, которая дарит нашим душам крылья, той, которая дает нам ощущение полета. Ты пойми, Варь, взрослые очень редко встречают такую любовь, и еще реже они ее сохраняют. Но если им это удается, тогда их сердца и души парят, они счастливы. И тогда можно летать!

— А я? А я буду так летать? Вот что бы прямо в облаках?

— Да, Варя, ты обязательно полетишь! Я тебе обещаю! Ты взлетишь так высоко, как сама этого захочешь, и ты обязательно будешь счастлива!

Сначала девочка обрадовалась, это было видно по ее глазам. Но спустя одно мгновение она уже хмурилась. Что-то ей явно не понравилось.

— Как ты можешь мне это обещать?

— Потому что, Варя, я — ангел. Из тех, кто дарит любовь. И я могу тебе обещать: как бы не складывалась твоя жизнь, какими бы дорогами ты не шла, но однажды ты обязательно полетишь, девочка, которая смогла увидеть ангела. Это я тебе обещаю!

— Я не хочу так! — что, что я сказал не так? Почему гаснет свет в ее глазах, и в них появляется грусть? — Я не хочу летать одна! Обещай, что ты меня научишь! Обещаешь?

И тут, в этот самый момент, сердце ангела, того, кто дарит людям любовь, но сам не должен влюбляться в человека, предательское сердце, ожило. Ему стало плевать на все правила, на все условности. Я нашел ту, кого захотел больше своих крыльев. Я встретил прекрасную девочку, которая вырастет и станет девушкой с душой, умеющей видеть! И в момент, когда я уже был готов сложить крылья, я дал обещание, которое заставило мое сердце заходиться от боли:

— Да, Варь, я обещаю тебе, что летать ты будешь не одна.

Я почувствовал, как маленькие ручки крепко обняли меня за шею, а щеке достался нежный поцелуй. Я услышал тихое, сказанное шепотом «Спасибо». Но я не видел того, как она убегала к родителям. Я больше не видел величественные горы вокруг. Мое сердце плакало, ведь я только что пообещал ей летать от любви, и я буду тем, кто найдет ей эту любовь.

Но как же хотелось, что бы этот полет она разделила со мной! И как жаль, что это невозможно. Ведь я знаю, что стоит ей повзрослеть, и она уже не будет видеть меня. И полюбить меня она уже не сможет.

Шли годы, Варя взрослела, меня она уже не помнила. Тем более родители ей долго объясняли, что никакого ангела на Эльбрусе не было. Это все детские фантазии. Но свою мечту — летать от любви в облаках, Варя не отпустила.

Со временем туда вплелся принц, дети… Но самое главное осталось — Варя хотела летать.

А я, я всегда был недалеко от нее. Я знаю все счастливые и грустные моменты ее жизни. Я знаю все ее мечты и с кем они связаны. И я радовался и грустил вместе с ней. Милая малышка Варя, подросток Варька или молодая девушка Варвара — для меня она всегда оставалась самой прекрасной, самой чистой, той, которая смогла меня увидеть. Тем чудом, которое заставило мое сердце жить.

И пять лет назад, первого сентября, встретив ее на улице, подошел и дотронулся до ее плеча. Она даже не почувствовала мое прикосновение.

Никак не отреагировав, пошла дальше. А я знал, что через три дня моя Варя начнет свой полет, что я исполню свое обещание. Только вот даже предположить не мог, к чему это приведет.

И когда увидел, как Варя встречает свою первую любовь, уже знал, что она будет не последней и не единственной в ее жизни. Потому что в тот день, Варина душа полетела одна. Я не смог научить ее летать вдвоем.

Я был расстроен, и очень переживал за нее. Но мое предательское сердце пело от радости. Оно шептало мне, что у нас еще будет шанс, нужно просто набраться терпения. И все будет возможно.

Я старался не поддаваться этим надеждам, но проигрывал сам себе. Так было с того дня на краю склона, так оставалось до сих пор.

И в день, когда Ян сделал так больно этой светлой девочке, сам того не зная, он подарил мне тот самый шанс, о котором я и не мечтал. Ведь ее сердце было разбито именно четырнадцатого февраля.

И когда бежал по дорожке аллеи, я не соврал тогда Варе, я торопился на очень важную встречу. Торопился к ней. И да, я поступил совсем не как заботливый, чуткий и внимательный человек столкнув ее в сугроб.

Но если бы вы видели то, что видел я, вы бы тоже это сделали. В ее светлую душу, которая так стремилась к полетам, заползала такая тьма, которую было бы очень сложно прогнать. Нельзя было оставлять ее в таком состоянии. И поэтому я загнал все свои мечты и надежды в дальний ящик. Варе сейчас нужна была поддержка и ничего более.

Наверное, именно поэтому она тогда увидела во мне более взрослого мужчину. И когда она плакала у меня на плече, выплескивая всю свою боль, с этой болью уходила и тьма. Но с ней же уходила и вера. Вера в мужчин, вера в любовь. И мое сердце плакало вместе с ней. А когда Варя заговорила о том, как было бы хорошо, имей люди возможность знать, правдивы ли их чувства, что-то во мне сломалось. Это было больно и это рождало такую магию, о которой еще никто не знал. Да и я не понял, что произошло в тот момент. И лишь через год, выйдя вместе со всеми на улицу, я увидел работу своей души.

Резко встав с кресла, начал ходить по комнате. Как же одиноко. И как бесит эта тишина. Мысли о том, что в этом проклятом доме будет так тихо всю мою жизнь… Это больно.

Схватив бутылку вина с пола, подошел к окну. Заснеженный пейзаж встретил меня спокойствием. Он как будто насмехался над той бурей, которая была у меня в душе. Подняв бутылку, допил вино.

Кому нужны фужеры, ради кого соблюдать условности? Как же хочется быть человеком! Иметь возможность напиться и просто потеряться в мнимом ощущении свободы. Увы и ах, работа и еще раз работа. А посему вы …мы, Ангелы, напиться не сможем, даже если захотим.

Черт!

Зачем, для чего мне это все вспоминать? Как же я жалок. Стою тут и ною.

— Твою мать! — этот полустон — полурык разнесся эхом по всей комнате.

— Куп, ты жалок! Слышишь, ты жалок!

Господи, докатился до разговоров с самим собой…один…в темноте. И правда, жалок.

— Куп, зараза, послушай меня! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ РАД ЗА НЕЕ!!!

Сказал безумец безумцу. Точнее, я сам себе.

Да, должен быть, ведь вчера я последний раз дотронулся до нее. Я это точно знаю, после каждой неудачи, после каждой предоставленной Варе возможности любить и быть любимой, следующий раз был лучше, чище, ближе к тому, что ей нужно.

И каждый раз мне приходилось успокаивать себя и свое сердце. Ведь Варя опять чувствовала меня, с каждым разом все больше и больше. Я лишь слегка к ней прикасался, а она вздрагивала, отшатывалась, а вчера даже выронила пакеты, как будто я ее с ног сбил. На самом деле это отклик ее души. Это она так меня чувствует. Кажется, что еще пару таких встреч, и она смогла бы меня увидеть. Как тогда, на Эльбрусе.

Для меня это было бы … это было бы всем. И в этот раз я не стал бы отпускать ее. Ведь это значило бы, что я больше не одинок в этой толпе. В море людей, которые меня не видят. Они все хотят счастья, а меня, способного им это счастье дать, они просто не замечают. Насмешка судьбы.

А Варя — она особенная. Была такой и в пять лет, осталась такой и сейчас.

Но я дал ей слово. Я обещал ей, что к этому времени она и думать забудет о том идиоте, который не смог оценить, не смог выбрать настоящую любовь. Я-то знаю, я точно знаю, что с той девушкой он не будет так счастлив, как был бы счастлив с Варей. Его ошибка, сам виноват. Даже прикосновение Купидона не дает вам уверенности, что все получится. Потому что вы, люди, так склонны к ошибкам и к поиску легких путей. Глупо при первой же трудности прятать голову в кусты и делать вид, что потерял там ключи от сейфа. А любовь, она не признает трусости! Ее нужно уметь удержать, сохранить.

И я трус. Даже не дал себе шанса, не попытался ее очаровать. Я помню, как она начала со мной общаться в баре. И помню вспыхнувшие радостью глаза, когда она меня узнала. О, как я боялся, что она меня не вспомнит! Ведь сам специально сел рядом с ней. И задел я ее тоже не случайно.

А потом спрятал голову в руках. Я так боялся и так надеялся. Наверное, так переживают все мальчишки, в первый раз приглашая девочку на свидание. Только им в то время лет восемь и, я думаю, уверенности в них бывает больше, чем у меня в тот момент.

Господи, да у меня живот узлом скрутило, когда она начала ругаться на меня. А потом я увидел эту радость в ее глазах.

— М-м-м-м, — прислонился лбом к холодному стеклу.

Мне уже не хотелось пить. Я не смотрел за окно. Я даже не заметил, как уселся на подоконник. А вот холодное стекло, да, помогло отвлечься.

— Не делай этого с собой, дружище, не нужно. Ты все сделал правильно!

Пока я себя убеждал в правильности выбора, сердце шептало, что я дурак. Что я сам свое счастье отдал в чужие руки.

Правда, когда я год назад постепенно повернул разговор так, что бы исключить всякий флирт между нами, сердце кричало тоже самое, но более крепкими словами. И знаете, кто бы мог подумать, что этот, по сути, просто орган, может знать столько интересных фраз!

А ведь был флирт! И кокетливо опущенные глаза, и соблазнительно закушенная губка. Да и потом были легкие прикосновения, эта улыбка. И две сводящие с ума ямочки на щечках.

Но нет! И тут нужно было быть благородным. Решил, что друг тогда ей был нужнее, чем по уши влюбленный ангел. Да и что я мог ей предложить? Назначить свидание через год? В то время Варька была так закрыта от общения и отношений, что меня не чувствовала.

Даже когда я ее обнимал. А я это делал! Когда она плакала по ночам. Или когда она, грустная, сидела и смотрела свои ужасные боевики. Я был рядом. Был готов высушить каждую ее слезинку. И победить всех монстров, терзающих ее. Но я был и есть чертов невидимка!

Именно поэтому вчера я прикоснулся к ней еще раз. Уверенный, что в этот раз все получится. Теперь уже точно. Даже в ноябре я видел, как ее душа раскрывает крылья, как каждое перышко шевелится на ветру. И как она уже была готова взлететь. Я видел нетерпение и жажду. А потом вдруг в одну секунду все прекратилось. И осталась просто Варя. Одинокая Варя на краю мира. До сих пор не могу понять, что произошло!

Но теперь все получится. Ведь она достойна того, что бы рядом с ней был сильный, любящий мужчина. Который уберет эту тоску из ее глаз. И который сможет прогнать всех монстров из-под кровати. И пусть это буду не я, как жаль, что это буду не я, но зато Варя будет счастлива.

— Да, она будет счастлива! А я за ней присмотрю. Я не дам их любви угаснуть! — бум…бум…бум… — стучало стекло под моим лбом, — Присмотрю! Вот приду в себя, проведу адский день всех влюблённых и начну присматривать время от времени.

Бум…бум…бум…

— Нет, до этого не буду! Я же не совсем мазохист! Не могу сейчас видеть, как ее глаза зажигаются счастьем рядом с кем-то другим. Хватит, насмотрелся за этот год! — тяжело встав, я пошел в спальню.

Все, хватит! У Ангела тоже должен быть отпуск. Я устал! Боже, как же я устал! Мне нужен этот месяц перерыва, я не могу сейчас соединять сердца…

— Пусть ищут замену, я имею право отдохнуть хоть один раз за последние пятдесят лет! — неужели этот пустой надтреснутый голос принадлежит мне? — Да, чувак, ты заслужил отдых!

Месяц, один месяц. А четырнадцатого числа я обязательно буду в строю. Это очень тяжелый день для каждого купидона…

Я гуляла по городу. Сегодня тут нет загорающихся сердец, нет никаких индикаторов. Но кажется, что все счастливы! Каждая пара, которую я встретила, была влюблена и счастлива. И я откуда-то точно знала, что все эти чувства настоящие. И бредя одна в этой толпе счастливых людей, я себя чувствовала одиноко.

До тех пор, пока на противоположной стороне улицы не увидела знакомый силуэт.

Я никак не могла разглядеть: он ли это? Нас разделял целый проспект и толпа народа. Но, казалось, что мое сердце знало, оно так сильно стучало, как будто пытаясь мне что-то сказать. И, как завороженная, ведомая своим сердцем, я сделала шаг, второй… Я вот уже почти бегу, пересекая улицу. Я вижу, как тот, к кому стремится мое сердце, медленно поворачивается.

Сейчас, сейчас я его увижу, я его обязательно обниму и все-все ему скажу. Еще пару шагов…

Я резко села, пытаясь понять, где я и почему так гулко бьется сердце. Посмотрев на часы, я поняла, что еще очень рано для выходного, так непростительно рано. Вставать в 6-30 утра — это перебор. А потом я увидела дату — 14 февраля — равнодушно сообщал мне электронный календарь. И тут мое бедное сердечко застучало во сто крат сильнее.

Весь месяц после принятого мной решения мой организм, возглавляемый теперь сердцем, находился в двух состояниях: истерика и паника.

Паника — из-за того, что я не знала, что мне сказать Купу и как сказать, что бы он дал мне хоть один шанс показать ему, что мы сможем быть счастливы. А истерика — когда я представляла себе, что он отказывается, несмотря ни на какие уговоры.

И весь этот месяц я ни о чем другом думать не могла. В общем-то, сегодняшнее состояние не стало для меня сюрпризом. Разве что добавились дрожь по телу и влажные ладошки.

Поняв, что не смогу уже уснуть — волнение не желало покидать меня, решила начать сегодняшний день очень-очень рано. Зато с теплой ванны. И главное, не давать себе много думать. Поэтому, включив музыку погромче и даже сделав несколько заводных па… я пошла в душ. К чему мне ванна? Как будто смогу лежать на одном месте!

Я была взвинчена, очень переживала и не знала куда себя деть. Наверное, именно поэтому в голову мне пришла гениальная идея, что этот день я проведу, как и прошлый день всех влюбленных, ходя по улицам, дыша воздухом, а вечером зайду в любимый бар

Вот только на этот раз я потратила гораздо больше времени на себя любимую. Тщательный макияж, который я наносила, потом смывала и так по кругу три раза. Замысловатые прически, которые трансформировались и в обычный хвостик, и в распущенные волосы. Я перетряхнула весь свой гардероб.

И знаете что? Выглядела я примерно как в том году!

Рассматривая себя в зеркале, я не знала, плакать мне или смеяться. В самый обычный день я выглядела примерно так же, а времени уходило в разы меньше. Но сейчас я себе очень нравилась.

На щеках — естественный румянец, в глазах — волнение и предвкушение, и немного нервная улыбка. Но все это придавало мне вид молодой, влюбленной и такой живой девушки, какой я себя давно не чувствовала. Слегка небрежная коса через плечо. О, да! Такая небрежность, которая получается только через час мучений перед зеркалом. Черные лосины и вязаная, цвета топлёного молока, туника. Не знаю чем оправдать свой выбор, но так я чувствовала себя увереннее.

И вот, в час дня я уже стою на улице, поджидая Машку.

— Ого, подруга, да ты шикарно выглядишь! Новая шубка тебе очень к лицу!

Машин голос звенел на весь наш двор, а сама подруга шла от арки в мою сторону.

— Манюнь! Привет, моя хорошая! А почему одна?

Маша, на удивление, и правда была одна. Хотя я была уверена, что ее верные соратницы по охоте будут с нами.

— Варвара, скажи, а ты на какой планете живешь в последний месяц? Нет, ну ладно до этого: отношения, расставания, тебе было некогда. А что в последний месяц?

— Маань, я что-то пропустила, да?

Стою, лихорадочно вспоминаю наши последние разговоры и понимаю — пробел. Чистый лист. Это насколько же я ушла в себя, что даже не помню, о чем говорила подруга. Ну ладно, я сама не рассказывала ей про Купа. Вот совсем! Она только знает, что пять лет назад я рыдала на плече какого-то незнакомца. А о встрече в баре ни слова. И о моих душевных метаниях я ей не рассказывала. Да и вообще никому.

— Знаешь, Варь, у меня впечатление, что это я что-то пропустила! — и взгляд такой, как будто меня ждет день пыток.

Э нет, подруга! Пока я сама не поговорю с Купом, я и слова тебе не скажу. Так, Варька, соберись! Срочно нужно ее переключить.

— Машань, да ничего ты не пропустила! Я просто погрязла в работе над дипломом и этими поисками своего личного счастья. Совсем голова не работает в последнее время. Все больше думаю о работе, присматриваю варианты. Замоталась!

Кажется, не сработало. Ну, судя по скепсису в Машином взгляде, совсем не сработало. Хотя, чему я удивляюсь? Она меня слишком хорошо знает!

— Так, а что с Чипом и Дейлом?

— Варя, ну я просила не называть их так!

— Ой, да ладно тебе, я же не обзываю! Просто они такая неразлучная парочка, само с языка слетает.

— Ладно, Чип и Дейл свалили из города. Им, видишь ли, захотелось, цитирую еще раз: «провести этот день без всяких сердечек над головами нормальных людей!».

— Угу. То есть — устали охотиться?

Мы уже медленно брели в сторону парка — начала нашего путешествия. Если честно, я была только рада провести этот день вдвоем с Машей. Я, и правда, пропустила все, что происходило за последний месяц и мне хотелось больше времени провести с подругой. Да и отвлечься от своих паникёрских мыслей мне не помешает.

— Знаешь, Варюш, мне кажется, они устали надеяться. Это морально тяжело: просыпаться с надеждой, часами ходить по улице, надеясь на случайную встречу, а вечером чувствовать, как эта надежда рушится. И так год за годом. Наверное, это и мой последний забег.

— Машань, а может весь смысл в том, что эта встреча должна быть именно случайной? А вы прочесывали весь город. Ну, вспомни, в каких вы местах бывали — рядом с кварталами дорогих магазинов, театры, музеи, рестораны, гостиницы.

Прости меня, подруга, но ты уверена, что вы любовь ищите, а не мужчину пообеспеченнее?

— Знаешь, может твои слова и не лишены смысла. Но ты же понимаешь, что хочется счастливой сказки с принцем. По возможности из не обнищавшего рода.

Мда, узнаю Машеньку: я вроде и любви хочу, но на моих условиях.

— Маш, ты просто пойми, если ты именно любовь ищешь — это неправильный подход. Человек, который любит и любим — уже богат безмерно! Просто это видеть нужно. Эта пара так стремится к счастью друг для друга! Ты понимаешь, они же все для этого делают! И поэтому, в итоге, у них есть все, что нужно. Все то, что будет делать их счастливыми!

— То есть ты хочешь сказать, что влюбись я в дворника, то через какое-то время буду жить так, как я хочу, в тех условиях, в которых я себе распланировала? Что-то плохо верится! — она даже фыркнула. Ну вылитая строптивая лошадка!

— Маш, я не о том говорю. И ты прекрасно понимаешь это!

— Ой, вот не надо давить мне на мою отсутствующую совесть! За последний месяц она у меня не появилась. Что ты предлагаешь?

— Давай-ка мы с тобой, подружка, просто погуляем. Поговорим. Посидим в кафе. Мы давно не проводили день вот так, бесцельно бродя и никуда не торопясь. Отпусти ситуацию. Пусть на этот раз не ты будешь охотницей, а на тебя будут охотиться!

Маша резко остановилась, как-то удивленно смотря на меня. То хмурилась, то прищуривалась, а потом у нее на лице расцвела неуверенная улыбка.

— Я не знаю, когда ты успела стать такой мудрой, но мне нравится! Буду сегодня трепетной ланью.

Пошли гулять, подруга, пока свора собак и охотников на конях будут разыскивать меня по улицам нашего города.

И мы пошли. Мы очень долго ходили по заснеженной набережной, прогуливались по скверикам, несколько часов просидели в кофейне.

И все это время говорили. Обо всем: о планах на ближайшее будущее, о том, как будем защищать диплом, у кого сколько будет детей и стоит ли заводить собаку. Смеялись и шутили друг над другом. И это был, на самом деле, очень счастливый день. Мы не думали об охоте на любовь, мы никуда не спешили. Просто наслаждались нашим маленьким девичником.

Часов в десять вечера стали расходиться. Машка решила, что ей просто необходимо, вот именно сейчас, зайти в кондитерскую. Кто бы мне объяснил — зачем? На все вопросы она просто безмятежно улыбалась.

А я… я пошла в свой бар, надеясь и боясь встречи, о которой думала в течении года и которой я просто бредила последний месяц.

Так как мы за разговорами сегодня исколесили полгорода, я оказалась совсем далеко от дома, и дорога до бара отняла у меня почти целый час. Все то время, пока я ехала в такси, я старалась не думать о том, что меня ждет. Но обмануть саму себя мне не удавалось.

Я чувствовала, как тяжелый клубок волнения скручивает меня изнутри, сердце то заходилось в бешеном стуке, то, замирая на миг, делало какие-то кульбиты в районе желудка. Руки начали мелко подрагивать. И я была уже на грани торжества трусости. Так мне было и страшно, и радостно, и волнительно. А потом я представила себе, а что, если я его не увижу? Что будет тогда? Не встречу его сегодня, завтра, через год. Что Куп больше не появится в моей жизни. И почувствовала, как холод сковывает меня. Как ледяная змея с удобством располагается в моем теле и крепко сжимает свои зубы на моем сердце. И я поняла, что струсить просто не имею права! Даже если ничего не получится, если я не встречу Куприяна сегодня в баре, я буду знать, что пыталась. Что у меня не получилось не потому, что я трусливо спрятала голову под подушкой.

Но уверенность в том, что если не сегодня, то уже никогда его не увижу, все больше росла во мне.

И с приходом этой уверенности я вдруг успокоилась. Я почувствовала, что все делаю правильно. Что сегодня все будет так, как должно быть. Даже если этот вечер, хотя уже скорее ночь, не оправдает моих надежд.

Обратив внимание на то, что происходит за окном, я не увидела красиво падающего в свете фонарей снега я не почувствовала того умиротворения, которое охватывало город перед сном. Все, на что я могла смотреть, это на приближающийся поворот, за которым находится бар.

Вот он, так близко.

Расплатившись с таксистом, вышла из машины. Я стояла и смотрела на вывеску. Так просто и одновременно трудно решиться зайти туда. Я в мельчайших подробностях рассматривала горящие неоном буквы «Бар».

Подумала, что нужно спросить у Сергея, почему именно такое название.

Как-то слишком просто для этого мужчины.

Ладно, последний глубокий вдох, чуть рваный выдох, и я смело шагнула в неизвестность. То есть к входу.

Внутри помещения меня окутало тепло. Тихие разговоры за столиками. Негромкая музыка. Звук игры в бильярд. Такие знакомые звуки и запахи. Уютно. Как будто домой вернулась. В какой-то степени так и было. Все самые важные, трудные и радостные дни я заканчивала в этом баре, сидя за стойкой, попивая чай и болтая с Сергеем. Он как старший брат, которого у меня не было, всегда выслушает, улыбнется своей всепонимающей улыбкой и даст совет. Поэтому ноги сами понесли меня в сторону барной стойки.

И только подойдя к своему любимому месту, я обратила внимание, что соседний стул не просто занят, а занят очень знакомой фигурой.

Я не могла поверить, ещё не было двенадцати часов, я совсем не ожидала, что Куп уже может быть здесь. Но, присмотревшись внимательнее, я убедилась в своей правоте. Он как раз поднял голову, «любитель полежать на барной стойке», и стало видно эту шапку кудрявых волос, которые опять выглядели так, как будто в них заблудилось солнышко.

Еще раз глубоко вздохнув и отбросив все сомнения, я смело сделала последние шаги. "Улыбайся, Варя, улыбайся! Ты же хотела этой встречи! Правда, ты еще и вина для храбрости и успокоения нервов хотела выпить. Но кто же тебе мешает сделать его сейчас?"

Аккуратно повесив свою шубку на спинку стула и, наконец, усевшись, я повернулась к Купу, чтобы увидеть бутылку красного вина, полупустой фужер и макушку головы. Нет, спину, ноги, сложенные руки на стойке я тоже видела, а вот лицо кое-кто спрятал.

Опять устал.

— Отмечаешь конец рабочего дня? Или есть более приятный повод? — я осторожно дотронулась до плеча рядом сидящего и, очевидно, уставшего парня.

Он медленно, как-то неохотно повернул ко мне лицо. Это так напомнило нашу прошлую встречу, что я невольно улыбнулась, искренне, по-доброму. Вот только в тот раз моя рука не лежала у него на плече как сейчас. Но убирать ее совершенно не хотелось.

Куп посмотрел на меня, заметно удивился, а потом в его глазах промелькнула такая череда чувств: сильных, ярких. Там было столько всего намешано: радость, грусть, облегчение и сожаление. Я не могла понять, к чему все это относится, но непроизвольно чуть сильнее сжала рукой его плечо, чуть ближе наклонилась к нему. Во мне все кричало, что Купу плохо и мне очень хотелось ему помочь, поддержать.

— Эй, как ты? Что-то случилось?

Он как-то грустно улыбнулся в ответ и положил свою руку с длинными сильными пальцами на мою ладошку, принимая эту молчаливую поддержку. Почувствовав, как слегка подрагивает его рука, я заволновалась.

— Куп, тебе плохо?

Осторожно второй рукой убрала прядь волос с его щеки. И от этого прикосновения он весь вздрогнул. Потом зажмурился, открыл глаза и посмотрел на меня более внимательно.

— Варя… ты здесь?

Вот я сейчас не поняла: если он меня узнал только сейчас, кого же он видел до этого?!

— Ку-у-уп?

Он выпрямился, и мне пришлось убрать руку с его плеча. Куп смотрел на меня так странно, как будто я могу исчезнуть. Интересно, а первая ли это бутылка вина? Или, может, до этого он еще что-то выпил?

— Куп, ты пьян?

И вот тут он наконец-то улыбнулся широко, радостно, но было в этой улыбке что-то наигранное.

— Варька! Извини, я просто сильно задумался. Возвращение в реальность проходило сложно, путь был тернист и долог, но я готов исправиться.

— Куприян, вы странный! Я вам не помешала?

— Варвара, ну что же вы такое говорите? Такая девушка просто не может мне помешать! Я бесконечно рад нашей встрече.

Этот паяц взял мою руку и церемонно поцеловал ее. После чего мы замерли, смотря друг на друга. Секунда, вторая и мы разразились смехом.

— Варюшка, привет, красавица!!! Ты почему опять в этот день, ну, точнее ночь, одна и в этом баре?

Вот теперь он улыбался по-настоящему — тепло и искренне. И такой он мне нравился гораздо больше, чем с той неестественно-счастливой улыбкой и печальным взглядом.

— А где же мне еще быть? Ты же знаешь, что значит для меня этот день.

— Ну, Варь, а как же любовь, отношения? Это же особенный день!

— Нет! Для этого вся жизнь, каждый день! А сегодня лишь повод подчеркнуть, кто влюблен, а кто нет. И обменяться милыми открытками и, возможно, скушать чуть больше сладкого, чем вчера.

Куп как-то загадочно мне улыбнулся, чуть наклонив голову к плечу, и протянул руку. А когда я ответила на это предложение обменяться рукопожатием, сказал:

— Ты, наконец, это поняла, Варь!

И прозвучало это так значимо, так торжественно, что я себя почувствовала, как в детстве, когда долго не могла решить задачу, сидела, корпела над ней и вдруг справилась. И родители меня хвалили за усидчивость, за самостоятельность и настойчивость. В общем, я сейчас была умница и молодец.

— Да, пожалуй, за этот год я стала умнее.

— Мудрее, девочка моя, ты стала мудрее!

И вот эти вскользь сказанные два слова, заставили маленькую девочку во мне радостно подпрыгивать и хлопать в ладоши.

Это прозвучало для меня так правильно, так естественно. И все во мне кричало: «Да, да! Я твоя, посмотри внимательно!!!!».

Но пока я не была готова заговорить о самом важном для меня.

Мне хотелось просто побыть рядом, наслаждаясь каждой минутой в его компании. Потому что где-то внутри все еще жил страх, что мне откажут, что не поймут. И поэтому я решила еще немного просто поговорить с ним.

К нам подошел Сергей, и мы втроём мило болтали на разные темы. Обсудили его жену, оказалось она беременна и на этот раз будет мальчик. Сергей рассказал нам смешные истории из семейной жизни и как это уморительно быть брутальным папой маленьких принцесс. Да, картина заколочек в его бороде будет еще долго меня преследовать. Так же уделили внимание и Дню всех влюблённых. Это был недолгий, но очень душевный разговор, в конце которого Сергей нас поздравил дежурной фразой:

— С праздником!

Хитро улыбнулся и отправился в другой конец стойки, уделять внимание другим клиентам.

А мы снова остались вдвоем.

— Так, на чем мы остановились? Рассуждали о смысле и традициях Дня всех влюбленных?

Да, видимо, эта тема ему покоя не дает. Ну что ж, у меня есть чем его немного отвлечь. А может и развлечь.

— Кстати, о традициях этого праздника. У меня тут кое-что есть для тебя.

Немного развернувшись, я достала из своей сумки открытку. Увидела ее вчера в магазине и не смогла не купить. Там была изображена девушка, которая сидела в пол-оборота на пляже и смотрела куда-то вдаль. И такой сильной грустью веяло от ее фигурки. Но купила я эту открытку не из-за нее. Там, сзади, был нарисован полупрозрачный ангел, который обнимал ее своими крыльями и упирался подбородком ей в плечо.

— Варя, ты что, принесла мне «валентинку»?!

И такое удивление в голосе! И смех, и еще удивление.

— Нет, никаких красных сердечек! Просто увидела эту открытку, и сразу подумала о тебе. Можешь не брать, ну, или выкинешь потом, когда я видеть не буду. Мне захотелось ее тебе подарить.

Протянув открытку Купу, я всеми силами пыталась скрыть волнение. Я чувствовала, что время подходит и если не сейчас, то через несколько минут мы затронем тему любви, влюблённости и отношений. Это та тема, которую Куп не сможет обойти. И это будет мой шанс сказать ему то, что так хотела.

А пока я наблюдала, как он очень осторожно берет мою открытку, долго рассматривает, что на ней нарисовано. Я наблюдала, как он невесомо пальцами обвел фигурку девушки. И в уголках его губ затаилась немного грустная улыбка. Вот он открыл разворот и как маленький ребенок, читая, каждую буковку гладит пальцами.

Я могла бы наблюдать за ним часами и не устать. Столько эмоций было на его лице. Я расслышала его шепот, когда он проговаривал каждое прочитанное слово:

— Моему незнакомцу, который обнимал меня в самый трудный день жизни. Моему другу, который всего несколькими фразами научил меня смотреть на происходящее гораздо глубже и радоваться даже пасмурному дню. Тому, кто стал для меня ангелом-хранителем. Спасибо, что ты есть.

Он поднял на меня свои невероятные глаза. И все вокруг замерло.

Я не слышала ни одного звука, не видела ничего, что происходило рядом с нами. Только утонула в его глазах. И видела благодарность в них. Я все еще замечала то удивление, которое вспыхнуло там, при виде открытки и видела грусть. И именно эта грусть толкнула меня встать со стула, сделать этот разделяющий нас шаг.

Обнять своего друга, своего Ангела.

Любимого.

Почувствовала, как он тоже меня обнимает и мне совсем расхотелось отпускать его. Как же я хотела просто сказать ему: «знаешь, я люблю тебя, давай будем вместе!». Но как же мне было страшно это сделать, поэтому я лишь слегка прикоснулась губами к его щеке.

— С пятнадцатым февраля тебя, Куп!

Вернувшись на свой стул, я смотрела, как он аккуратно убирает открытку во внутренний карман своей куртки. Вот он повернулся и очень серьезно посмотрел на меня:

— Спасибо тебе, Варь! Для меня эта открытка очень много значит. Я ее обязательно сохраню!

Какое-то время мы сидели молча, просто разглядывая друг друга. В воздухе между нами висело напряжение. А я собирала всю свою смелость, чтобы заговорить. Но Куп меня опередил:

— Скажи, Варь, ты счастлива?

— Знаешь, ты меня сегодня удивляешь! О чем именно ты спрашиваешь?

— О жизни, о твоих отношениях. Я до сих пор удивлен, что ты сегодня одна! Наверное, твой мужчина работает, да? Или в отъезде? Так вот, ты счастлива? Вообще?

И вот только сейчас я поняла, что в начале нашей встречи он спрашивал не о каком-то теоретически возможном мужчине в моей жизни. Он почему-то уверен, что этот мужчина есть. Ну, в какой-то степени он прав, конечно. Вот только Куп не знает, что этот мужчина — он. И что мне больше никто не нужен. Ладно, расскажу ему немного о моей жизни.

— Тебя это серьезно интересует?

— Да! Да, Варь, я серьезно!

— Тогда, да! Да, наверное, я счастлива.

— Ты не уверенна? Варь, счастье, оно же или есть, или нет. Как это — наверное?

Что же ты так внимательно ищешь в моих глазах? О чем именно ты меня спрашиваешь? Вроде, простой вопрос, но так много скрыто за ним.

— Знаешь, ведь мое счастье не только от меня зависит! Понимаешь, есть один человек…

И я начала ему рассказывать. Про свои мысли, чувства, про то, как я поняла, что полюбила. И совершенно не представляю, как об этом сказать.

Я не знаю, как к этому отнесется любимый мужчина, ведь он не искал этих чувств. О моих страхах и переживаниях. Я говорила, а Куп внимательно слушал. И с каждым сказанным мной словом в его глазах что-то угасало. Не было больше веселья, не было задора. Уже не светилось там тепло. Глаза становились пустыми. Как будто все счастье из него куда-то ушло. И это так меня напугало, что я замолчала. Я так и не поняла, что за весь монолог ни разу не сказала, что говорю о чувствах к нему.

— Разоткровенничалась я, да. Скажи, Куп, а ты любишь? Ты счастлив?

И, задавая этот вопрос, я была готова ко всему, кроме той боли, которая острыми ножами впилась в меня. Ведь его первые слова были именно о любви:

— Да, Варюш, я люблю.

Что? Что он только что сказал? Кто он? Мой мир пошатнулся, а мозг начал быстро придумывать логические варианты услышанного.

— Это я, я тебя подталкивал к новым встречам! Я, каждый раз дотрагиваясь до тебя в толпе, знал, что через три дня ты встретишь очередное свободное сердце. И что этот парень будет тебе подходить. Что у вас с ним будет возможность любить настоящей любовью! Это ты меня не видела целый год. А я тебя видел каждый день! Возможно, была пара недель, когда я не наблюдал за тобой, но я знаю о тебе ВСЕ!!!

— Куприян?

— Забудь о Куприяне! Это просто имя, которое я использую для общения с обычными людьми. Никому не нравится мое настоящее имя. Даже ты не поверила, что Куп — это именно имя.

Голова плыла, и сейчас я была очень рада, что он меня удерживает, иначе я давно бы уже удобно устроилась в сугробе, опять. Я не могла поверить в то, что слышала, но тут он стал рассказывать, как находил меня, как я после этого знакомилась с парнями, называя каждое имя, как они выглядели, в каком месяце это было. А я вспоминала: вот май, я иду на парад, и вдруг в толпе меня толкают, я не вижу кто это, но думаю о Купе. Три дня и появляется Антон. Потом июнь, набережная, толпа людей, ситуация повторяется. Опять мысли о Купе, три дня и встреча с Сережкой. Потом Дима. Глеб.

Он рассказывает о каждом такие подробности, о которых не знал никто. Ну, может быть моя подушка. Она знает про меня все-все мои секреты. Все свои переживания я выплакивала или просто рассказывала подушке тихими и очень одинокими ночами. И иногда мне становилось от этого легко, и я засыпала. Уставшая, но почему-то с ощущением, что я не одна. А вот Куп не мог знать всего этого, если только он не был моей перьевой подругой.

Но он продолжал говорить, и все было правильно до января. Вот тут что-то пошло не так. Потому что он мне опять стал рассказывать про какого-то идеального для меня мужчину, с которым я познакомилась в январе. Ноя-то знала, что нет никого. У одного из нас разведка явно, где-то просчиталась…

— Варя, я точно знаю, что этот человек тебе подойдёт идеально! Теперь уже никакой ошибки нет, теперь точно! Ты будешь счастлива…

— Куп, погоди, у меня нет никого, ты ошибся!

— Варюша, — вот как-то снисходительно это прозвучало, — я не могу ошибиться, ведь я сам тщательно выбирал этого человека. Я действительно хочу, чтобы ты была счастлива!

Хочешь, чтобы я была счастлива? Спасибо тебе, мой хороший! Жалко, что ты сам своими словами это счастье у меня отобрал…

— Вспомни, я в середине января встретил тебя на улице, ты шла домой. У тебя еще было много пакетов с покупками. И когда я до тебя дотронулся, а я всегда лишь слегка дотрагивался до твоего плеча, вкладывая немного магии купидонов, у тебя пакеты упали и яблоки рассыпались. И ты после этого познакомилась. С кем? Я не знаю, у меня были дела, меня не было в городе. Но уверен, что этот человек сделает тебя счастливой.

И вот теперь я вспомнила. Я так ушла в себя за этот месяц, стараясь понять, что я чувствую, правильно ли это; решаясь на признания в своих чувствах к этому невозможному, такому сейчас самоуверенному и такому замечательному чел…мммм, купидону??? Что я совершенно забыла о том, почему я вообще решила устроить анализ своих чувств. Забыла, как в январе собирала яблоки с мандаринами, и как после этого у меня опять появилось чувство, что Куп был рядом, что это он меня толкнул. Надо же, не ошиблась. И, решив закрыться дома, тоже не ошиблась.

— Нет, Куп, на этот раз ты ошибаешься. Никого у меня нет. Я помню, как меня толкнули в ноябре. Кстати, спасибо, каждый раз после таких «случайных» встреч я вспоминала тебя. Но не было знакомства. Я целую неделю с того дня, безвылазно сидела дома. Писала диплом, размышляла о своей жизни. Я даже гулять не выходила. Разве что на балкон.

Я видела, как он хотел мне возразить. Возможно, попытался бы убедить меня, что купидоны не ошибаются. Но после моей последней фразы он как-то очень удивленно посмотрел на меня. И сказал явно не то, что собирался вначале…

— Но как же так, Варь? Ты же мне в баре сама рассказывала про свои чувства. Про то, что есть человек. Ты же говорила! Я не мог себе это придумать! Что угодно, но только не это!

— Да, говорила.

— И ты кого-то любишь и не знаешь как ему признаться?

— Да…

— Как же так, Варя, как так могло получиться?

И вот сейчас, стоя рядом с ним, видя, как он расстроен, как он действительно переживает, я решила, что расскажу ему. Зная, что эти чувства будут безответными, зная, что, возможно, ему не очень-то и нужны мои объяснения, я хотела, чтобы он знал. Что, как бы ему не было плохо, каким бы он одиноким себя не чувствовал, в этом городе есть человек, который всегда будет ему рад. Будет рад поделиться своим теплом, своим вниманием и поддержкой. И я начала говорить…

— Просто, пока я сидела дома, все думала о своей жизни и неудавшихся отношениях. Я думала, чего же мне не хватает для того, чтобы я могла взлететь. Взлететь так, как ты мне рассказывал, и я поняла.

На мгновение я замолчала, мне нужен был этот перерыв, чтобы в следующий момент броситься в омут. Я почувствовала, как Куп крепче сжал мои руки. Посмотрев ему в глаза, я увидела там вопрос:

— Так что же тебе не хватало для счастья, Варь?

— Тебя. Мне не хватает тебя. Я поняла, что лететь я хочу с тобой, держась за твою руку.

Я говорила эти самые важные для меня слова, и смотрела ему в глаза. И как много всего в них было: там было море удивления, потом неверие. Намек на надежду. И под всем этим, я успела разглядеть как где-то в глубине зажигаются искорки радости. Но вот он делает судорожный вздох, и прячет все свои эмоции от меня, прикрыв глаза.

— Что? — голос такой хриплый и взволнованный. — Варя?

— Да, Куп, я тебя люблю. Я не знаю, как это произошло и почему, мы же так мало с тобой общались. Но каждый раз встречая нового парня и пытаясь начать с ним отношения, я не находила в них того, в ком нуждалась больше всего. И я очень легко отпускала их из своей жизни, каждый раз думая о тебе, вспоминая тебя, — я вижу, как он внимательно вглядывается в мои глаза, будто ищет там подтверждение моим словам, не веря тому, что слышит.

— И тогда, в январе, сидя дома, я поняла, что ты для меня много значишь. Гораздо больше каждого из них. Что только мысли о тебе заставляют чувствовать себя счастливой. И я мечтала, как скажу тебе об этом и попрошу дать нам шанс. Понимаешь…

Но Куп ничего не хотел понимать, он отпустил мои руки, и не успела я на это как-то отреагировать, он сделал шаг ко мне, один шаг, который нас разделял. И в следующий момент я поняла, что он меня целует.

Что одной рукой Куп держит меня за шею, нежно поглаживая пальцем мою щеку со следами слез, а второй рукой все крепче прижимает меня к себе.

Он соединил наши губы и замер. Возможно, давая мне шанс отвернуться от него, но я очень хотела этого поцелуя, поэтому сама прижалась к нему еще ближе. Прошло одно мгновение, и он стал покрывать мои губы легкими поцелуями.

Легкими, словно прикосновение крыльев бабочки. И я сама потянулась к нему, прося о большем, прося о настоящем поцелуе. Он понял меня, понял и дал мне то, что я так хотела. И весь мир для меня остановился. Был только он, его руки, сильные и уверенные, были его губы, такие нежные, но дарящие мне чувство счастья. Я как будто нашла свой оазис после долгих-долгих лет хождения по пустыне. Я не могла оторваться от него. Ничего не имело значения. Шум редких машин? Это так незначительно, когда самые родные руки бережно обнимают тебя. Прохожие, которые спешат домой — это такая мелочь, когда человек, которого ты любишь, целует тебя. Музыка из окна ближайшего дома? Она не более, чем шум ветра, когда эти губы шепчут, не отрываясь от меня:

— Варя, — поцелуй, — Варенька, — более глубокий поцелуй. — Моя…

И еще один поцелуй, такой, который заставляет мое сердце замереть, и стон срывается с моих губ. Да, твоя… Мне уже ничего не важно. Никто не важен…

И тут словно ведро ледяной воды вылили на меня. Я вспомнила, вспомнила про его большую любовь. Про девушку, с которой он мечтает просыпаться по утрам.

И стон, и слезы, и осознание, что этот поцелуй и этот шепот, все это как украденный кусочек счастья. Счастья, которое не может быть моим. И опять слезы потекли по моим щекам. Это так нечестно, я не имела права забывать.

— Варенька, — конечно же он заметил, что я прекратила отвечать ему. Да и слезы на щеках, которые он все еще гладил, трудно было не заметить.

— Варя, что? Что случилось? Родная моя, не плачь, хорошая моя! Варя!

— Нет, Куп, не надо, не называй меня так! Ты не должен. Я не для этого тебе рассказала о своих чувствах. Я хочу, чтобы ты просто знал. Но я не прошу тебя быть со мной, я хочу, для тебя счастья, Куп! А твое счастье не со мной.

Я боялась открыть глаза и посмотреть на него. Я чувствовала, как он продолжает удерживать мое лицо в колыбели своих ладоней, но просто не могла сейчас смотреть ему в лицо.

— Ты мне рассказал о своих чувствах, о том, как сильно ты любишь. И я не могу и не буду бороться с такой любовью. Мне бесконечно жаль, что ты никогда не будешь моим. Что я не смогу просыпаться с тобой, летать с тобой, жить с тобой. Но я хочу, чтобы у тебя исполнились все твои мечты. А я всегда буду тебе другом.

— Варенька! — полустон-полувздох. — Глупенькая! Только ты и сможешь исполнить все мои мечты! Варя, посмотри на меня, не нужно плакать! Не стоит! Душа моя! Посмотри, и ты увидишь, что рядом с тобой влюбленный и счастливый мужчина, который мечтает о тебе уже восемнадцать) лет! Который ждал тебя и не смел надеяться. Сердце мое, я люблю тебя. Каждое слово, произнесенное мной в баре, было о тебе. Только о тебе, все для тебя. Я так долго хотел рассказать тебе. Ты — ветер в моих крыльях! Ты — счастье мое! Ты, Варя! Нет больше никого, и не было! Говорят, купидоны не могут любить обычных людей. Как же все заблуждаются! Сильней моей любви нет ничего, Варенька! Однажды пятилетняя девочка похитила мое сердце, сидя рядом со мной на снегу Эльбруса и прося пообещать ей, что летать от любви она будет не одна. Варя, вспомни. Это ведь была ты! Не плачь, девочка моя, любимая!

Когда ты слышишь, как тебе признаются в любви, глаза сами раскрываются. Когда ты видишь, как все твои мечты тебе дарят на раскрытой ладошке: вот они, возьми, ты не можешь отказаться. И я не смогла.

Я стояла и смотрела на самого лучшего мужчину и чувствовала, как за моей спиной раскрываются крылья. Я видела, что он искренен в каждом своем слове. И моя душа начинала светиться, мое сердце билось о ребра, но на этот раз от счастья. Я любила, я уже видела край утеса, и я хотела оказаться там с Купом. А еще я видела, как над нашими головами зажигалось сердце.

Не те маленькие индикаторы любви, которые горели весь предыдущий день. А большое сердце, красное, одно на двоих. Оно росло с каждым словом о любви. С каждым счастливым вздохом, сорвавшемся с моих губ. С каждым заверением, что мы будем вместе всю нашу жизнь.

Оно все росло и росло. И в тот момент, когда мы снова поцеловались, оно взорвалось над нашими головами миллионами искорок.

И каждая из них полетела по городу, и дальше. И каждая искорка впиталась в человека. Не важно, был ли это маленький ребенок или одинокая женщина. Пожилой мужчина или молодая парочка. Семьи, которые уже давно спали в кровати или, наоборот, подростки, которые возвращались с вечеринок. Каждому человеку досталась искорка любви и счастья. Каждый почувствовал, как его наполняет спокойствие и уверенность что все будет хорошо. Только мы ничего этого не видели, потому что в этот момент мы стояли на самом краю обрыва, крепко держась за руки. И мы были готовы лететь. А в облаках звенел колокольчик, и чей-то уставший голос говорил:

— Мечта 563782 «Быть счастливым с Варей, и научить ее летать от любви» исполнена. И даже больше. В конце концов, они заслужили быть вместе.

Я сидел перед гаснущим камином, наслаждался тишиной. Один, в темноте. И эта тишина отличалась уютом. Дом, в котором не горит свет и не раздается какофония звуков, больше не пугал меня. Наоборот, я радовался этим минутам спокойствия. Радовался и ждал. Я знал, что будет дальше, и легкая улыбка играла на моих губах.

Скрипнула половица под легкими шагами. И я почувствовал руки на своих плечах. Самые драгоценные моменты. Варя.

— Эй, ты опять сбежал сюда, — тихий шепот отозвался во мне нотками счастья, — наслаждаешься одиночеством?

— Нет. Жду тебя.

Мой ответ был так же тих.

Варя обошла диван и свернулась уютным клубочком у меня под боком. Прошло пять лет с той памятной для нас ночи. Пят лет пролетели как одно мгновение. Годы, наполненные смехом, любовью и счастьем. Пять лет, как в моей душе царит гармония. Ведь я каждый день могу быть с ней рядом и больше не бояться, что исполнив свое обещание, я сам навсегда останусь несчастным. Я получил все, и даже больше.

— О чем задумалась, радость моя?

— Вспоминаю сегодняшний день, — Варя тихо рассмеялась.

— О да, денек был … шумный!

Теперь уже смеялись мы оба. День и впрямь был насыщенный. Шумный, но нес в себе то чувство наполненности, которое бывает только рядом с близкими людьми.

— Знаешь, Куп, когда днем мы с тобой сидели на диване и смотрели за тем, как играют наши маленькие разбойники, я вспомнила, как ты говорил о том, что ты мечтаешь о таких моментах в своей жизни. И когда я представляла себе эту картину в голове, от нее веяло безмятежностью.

— Но?

— Но я и представить не могла, что эти малыши — это будут близнецы! И что Стас будет запутывать в Катюшкиных волосах свой размусоленный леденец. А я потом буду объяснять ей, что бить брата по голове машинкой — это не самая хорошая идея, в то время пока ты будешь успокаивать этого мальчугана. Моя фантазия была спокойнее.

— Ты разочарована, Варюша? Тем, что действительность отличается от фантазий?

И опять по комнате зазвенел ее нежный смех. Значит нет, значит, все в порядке. Я так счастлив рядом с ней. Она подарила мне двух ангелочков. Хотя сами они пока не знают, что Ангелы, и ведут себя как маленькие чертята. Но трудно ожидать от детей чего-то другого, им всего по два года. И я уверен, они еще удивят нас.

— О, нет! Жизнь с тобой, наша семья… Куп, это гораздо, гораздо лучше любой, даже самой смелой фантазии. Ты мне подарил крылья. Ты сдержал все свои обещания, и дал гораздо больше, чем я когда-либо мечтала!

Варя счастливо вздохнула и прижалась ко мне теснее. Да, это наше любимое время суток. Ночью, когда дом затихает, а дети спят. И тогда Варя и все ее внимание принадлежат мне. Собственно, как и я, весь, безраздельно, принадлежу ей.

— Спасибо за сегодняшний день! Было очень приятно встретиться с Манюней. Я скучала.

— Знаю, малыш. Знаю, иначе ни за что не пригласил бы в дом четырнадцатого февраля твою подругу со всей ее семьей, и с тремя, Варя, с тремя детьми!!! Боже мой, она вообще умеет останавливаться? Она же сегодня говорила, что пора задуматься о еще одном ребенке!

— Кто-то подслушивал женские сплетни! Вот это да-а-а!

— Что ты, нам с Денисом и стараться не нужно было, Маша не отличается тихим шепотом, по-моему, их старшие девочки в этот момент даже игрушки из рук выронили. Они-то уже знают, что значат эти разговоры.

— А ты? Неужели не хотел бы еще детей?

— С тобой, сердце мое, я хочу всего. Но вот твоя Машка не имеет тормозов.

А Варя опять смеется. Нет, поймите меня правильно, дети — это хорошо, это замечательно. Но Маша решила не останавливаться на своей двойне и через год поняла, что ей просто необходим мальчик. А теперь вот опять. Денису скоро потребуется решать вопрос с жильем больших размеров.

— Варя, ну что ты смеешься?? — возмущение моё было наигранным, потому что, как бы я ни возмущался, день действительно получился веселым. Шумным — да, но очень веселым.

Мы отлично пообщались с Денисом, пока эти две подружки обсудили все сплетни за последние полгода, что они не виделись. А дети… Ну, дети старательно наводили свой порядок по всему дому. Но это такие мелочи!

— Знаешь, я рада, что Денька так легко отнесся к этим новостям. Машка всегда хотела очень большую семью. И после стольких лет охоты нашла, наконец, свое счастье, пусть и в очень неожиданном месте.

Да, история знакомства Маши и Дениса действительно была забавной.

В то четырнадцатое февраля, пять лет назад, не только мы с Варей обрели друг друга. И если мы выясняли наши отношения сначала в баре, а потом в сугробе, то Маша свое счастье сначала сбила с ног, потом обругала, а потом полюбила.

У нее ничего не могло быть просто так.

Она ушла после прогулки с Варей в кондитерскую, а оттуда решила прогуляться пешком до дома, решив, что для нее пройти семь кварталов это пустяк. А оказалось — судьба. Смешно! Она уже подходила к своему дому, не смотря по сторонам, как сама любит рассказывать. И настолько не смотрела наша Маша по сторонам, что совершенно не заметила прямо перед собой, без малого двухметрового парня в спецовке дворника. Насмешка судьбы, скажете вы?! А я скажу — неповторимое чувство юмора Денисыча. Как говорит сам Денис, он просто не ожидал, что она его посчитает незначительным препятствием и даже не попытается обойти гору мышц с ломом в руках. Он там якобы счищал лед, ломом, ага. Так вот, наша подруга врезалась в него, они поскользнулись на том самом льду и упали.

И лом упал.

На ногу Дениса.

Машка орет, что он безрукий и плохо делает свою работу. Денис кричит, что она ему ногу сломала, и вообще под ноги не смотрит. И людей сшибает по чем зря. А в этот момент над их головами начинают пульсировать два сердца. Вы представьте себе шок Машки! Замолчав на полуслове, она просто смотрела на этого мужчину, который обнимал свою лодыжку и что-то рычал сквозь зубы, и представьте себе удивление Дениса, когда она выдала:

— Да быть этого не может!!! Что, серьезно? Я искала встречи с тобой четыре года, а ты у соседнего дома снег чистишь! Да еще так паршиво! Я, черт возьми, ног не жалея, по двенадцать часов в день ходила пешком по городу в поисках любви, а ты около соседнего дома!

— Девушка, вы чего орете? — Денис был так увлечен своей ногой, что даже не заметил сердец над их головами.

— Я говорю, пойдем чай ко мне пить, с пирожными. Ну и ногу твою лечить буду.

— Да не надо, я тут рядом живу. Я лучше к себе пойду!

— Ну, к тебе так к тебе. Что ж с тобой, ушибленным-то, спорить.

Да, против Машки ни один лом не спасет, когда она уже все решила. А она еще как решила. Она давно поняла, что хочет любви и семью. Хотя, все подруги были уверены, что она меркантильно выбирает кошелек побольше. Пусть. Она знает правду.

Денис, притихший от такого напора, похромал к своему дому. Маша не отставала от него. И вот тут ее поджидал второй шок. Жил он в соседнем подъезде с ней. Пока Машуня пыхтела, как сердитый бурундук, и выговаривала судьбе за такие шутки над «бедной девушкой», Денис очень много о ней узнал. И именно тогда решил дать шанс этой «смешной малышке с напором питбуля».

Зайдя к нему в квартиру, Маша уже ничему не удивлялась. Ну, правда, что удивительного в совмещенных двух квартирах, в дорогом ремонте и первоклассной технике у простого дворника-то?! Вот и Маша решила, что ничего. Это потом, несколько часов спустя, когда нога была перебинтована и обложена пакетами со льдом, чай выпит и пирожные съедены, Денис рассказал ей, что последние три года четырнадцатого февраля переодевался в дворника и выходил вечером во двор, наблюдать за людьми. И за охотницами на него, которые в обычные дни досаждали преуспевающему молодому компьютерному гению. А в таком виде обходили его стороной и морщили свои носики.

В общем и целом, эти двое нашли друг друга. И у них все хорошо. Машка, с ее неугомонным характером, оказалась идеальной женщиной для Дениса, мужчины, который очень много времени проводит за компьютерами, и только «напор питбуля» и трое малышей могут его оттуда вытащить.

— Ку-уп, — Варя слегка потянула меня за руку, — Куп, ты где потерялся?

— Что-то вспомнилась мне встреча этой парочки. Я рад за них. И рад, что через год над ними вспыхнули сердца, говоря всем, что эта пара любит истиной любовью. Они замечательные!

— О да, эпическая встреча Маши и ее жертвы из соседнего подъезда.

Невозможно не смеяться вместе с ней.

— Извини, Варюш, ты что-то говорила?

— Да, я сказала у меня для тебя сюрприз! — и Варя робко протянула мне открытку.

Еще одну, которую я буду так же беречь, как и ту, где она назвала меня Ангелом-Хранителем.

Не потому, что с той ночи Варя ни разу не дарила мне открыток. Дарила, конечно! И устраивала сюрпризы и дарила подарки. А потому, что эта тоже была особенной. Там был нарисован ангел, который держал на руках беременную женщину. Они парили среди облаков, и на лице женщины была безмятежная улыбка. Открыв открытку и прочитав послание, я почувствовал, как мое сердце сильно застучало о ребра. Горло перехватило от переполнявших меня эмоций. Я не смог удержаться и поцеловал свою жену долгим, нежным поцелуем. Может быть, я ожидал другого, но эта надпись сделала меня счастливым.

«Надеюсь, мой Ангел готов еще раз стать папой? Ведь я опять беременна!»

Я обожаю эту женщину! Она мое сердце, моя душа. И она лучше всех умеет поздравлять с днем всех влюбленных!!!

Конец.