Густая туча интереса — это всего лишь сборник моих первых рассказов. Называется так, потому что туда включён рассказ с таким названием. Почему я назвал тот рассказ так — я не помню. Но густая туча интереса — это хорошее определение. Очень подходить под эти бессмысленные рассказы о бытовых ситуациях. Многое автобиографично, но нет, в этот раз не всё.
Чувства и зависимость
Новокосино. Я сижу на лавочке рядом с его подъездом и реву. Параллельно со мной плачут тучи. Я вся промокла, но по ощущениям не из-за ливня, а из-за своих обильных слёз. Довольно забавно то, что мы обычно сидели на этой скамейке, целовались и обсуждали реп, а сейчас я тут одна и задыхаюсь от обиды.
Ещё две недели назад мы договорились поехать ко мне на дачу, но он слился, сказав, что проспал и вообще заболел. Его отмазки были неприятны для меня, как настойчивые капли дождя. Хотя вчера вечером он, правда, чувствовал себя неважно. А я чувствовала надвигающийся стальной запах игнора. Он не отвечал «ВКонтакте» и на звонки, в трубке я слышала лишь монотонный голос бездушного автоответчика. Может Ваня тоже бездушный? Хотя он не рыжий, но его волосы белы, как стимулирующие наркотические вещества. Только в отличие от автоответчика он так и не ответит мне в трубку.
Не знаю, зачем я вообще поехала к нему. Наверное, потому что меня колбасило от происходящего. Мне не представлялось возможным тупо сидеть на жопе. Каждый нейрон в моей голове и каждое нервное окончание стимулировало меня к движению. К движению в его сторону.
В последнее время он стал скрывать от меня некоторые вещи. Странно, ведь я довольно либеральна в отношениях: ничего не запрещаю и не ставлю глупые ограничения. Наша чаша любви, содержащая уйму богатых на вкус эмоциональных специй, стала остывать, ведь находилась какое-то время без подогрева. Пока я находилась в Италии с родителями, он варился в раскалённом котле тусовок. Да и казалось бы, что тут такого? Его пиздёж. Перед тем, как пойти на какую-то из вписок, Ваня мне сказал, что там будут только два его друга. В процессе движа он стал выкладывать в «И******м» фотки и сториз, на которых были какие-то пёзды. Одна из них осталась на следующих день у него ночевать, потому что ей негде было перекантоваться. Раньше Ваня хотел её выебать. Интересно, удалось ли ему? Вообще он мне это сам всё потом рассказал, как и то, что стал увлекаться мефедроном. Я не понимаю, почему изначально он меня обманывал и недоговаривал. Тем более насчёт мефа, ведь я сама не отказалась бы от дорожки.
Тем временем я продолжаю дальше лить слёзы, сидеть и ждать признаков жизни от него, находясь в полном непонимании, что между нами происходит. Была уверена, что ему не всё равно на меня, а оказывается не похуй только мне. Я судорожно трясусь то ли от холода, то ли от нервного напряжения, и смотрю на надпись «был в сети 2 часа назад» и жду перемены на надпись «online».
Я оглядываю скамейку и пытаюсь понять, где же у неё перила? Они же тут были. И вот до меня доходит, ЧТО ЭТО НЕ ТА СКАМЕЙКА, НА КОТОРОЙ МЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ И ОБСУЖДАЛИ РЕП. КАКОГО ХУЯ Я РЫДАЮ ТУТ УЖЕ ЦЕЛЫЙ ЧАС, ЕСЛИ ЭТО НЕ ТА ЛАВКА БЛЯТЬ? А так было всё романтично. Я пересела на ту самую лавку и продолжила специально рыдать там. Мне стало немного смешно от этого, я немного взбодрилась и наконец-то перестала рыдать. Решила посмотреть на его окно. Нашла глазами 6 этаж, окно было открытым. Может мне крикнуть? В этот момент я заметила, что кто-то выходит из его подъезда, и проскочила внутрь.
Села на лестничной клетке на холодные ступеньки у его квартиры и стала думать, звонить в дверь или нет? Возможно, он спит и откроет его мама. Так и произойдёт. Что мне ей сказать? Я стала думать и приводить себя в порядок. Моё лицо было пиздец зарёванным. Фронталка. Поправила причёску, вытерла следы от слёз. Выдох. Звонок. Ожидание. Я перекатываю мысли в голове, как бильярдные шары и выбираю, какими словами ударить по тому, кто откроет дверь. Я слышу звуки замка. В проёме появляется его мама. Она была рада меня видеть. Я её тоже. Приятная женщина, как жаль, что таким зачастую достаются проблемные дети. Я спросила про Ваню, она ответила, что он весь день спит, и она не может его разбудить. Пригласила меня зайти, чтобы я помогла ей разобраться с этой проблемой.
Как только я зашла в его комнату, почувствовала этот вязкий, как смерть, химический запах мефедрона и всё поняла. Но Ваня внатуре спал. Я его разбудила.
— Почему в комнате так пахнет мефом? — спросила сразу же я.
— Я вчера ездил за закладкой и хотел немного попробовать. Получилось чуть больше. Я снюхал всё.
— В смысле за закладкой? Тебе кто-то заказал?
— Я научился пользоваться гидрой.
— И откуда у тебя бабки?
— Я оформил кредитку в «Тинькофф». Ты не переживай, я с зарплаты я всё погашу.
— Пиздец. Так не может продолжаться. Если ты будешь дальше ебашить, то наши отношения обречены.
— Прости меня, пожалуйста. Я перестану… У меня происходит какой-то пиздец в жизни. Мне кажется, это всё из-за того, что я отдалился от Бога. Раньше я каждое воскресенье ходил на службу и сегодня хотел пойти, в итоге забил на всё хуй и лёг отходить. Бог наказывает меня этими проблемами, потому что я отвернулся от него.
— Пиздец…
— Саш, ну пожалуйста! Я завяжу с этим всем ради нас с тобой.
— Поедем на дачу завтра?
— Поедем.
Я сомневалась в своём предложении, но мне так подсказывало сердце. Ваня хороший парень и в нём есть что-то такое, что вызывает доверие к его словам. Как будто они не пустые, как будто они что-то значат. Сколько раз я давала шансы людям, и все попытки заканчивались плачевно для меня. Сколько жизней мне нужно прожить, чтобы улетучить свою доверчивость? Бесконечное множество. Такая у меня натура с фетишом на страдания.
Потом он мне рассказал, что почти каждый день нюхал, пока я была в отъезде. В попытках научиться заказывать мяу через даркнет, он слил около 6к. С огромным желанием росла и упёртость. В результате у него всё получилось, и он постоянно гонял за закладками.
Он говорил, двигался, касался меня не так, как раньше. Было ощущение, будто его подменили. В нём не было прежней любви ко мне. Её уничтожил беспощадный эйфоретик, дающий это чувство в разы сильнее, потому что он искусственный. Всё настоящее и искреннее ничтожно, в сравнении с этой зависимостью, оно сложнее. Оставалось надеяться, что его чувства ко мне были не до конца изувечены. А вдруг?
Мы гуляли по мокрому асфальту и общались. Потом мы поехали ко мне на район и где-то в полночь были на месте. У меня дома находились родители, поэтому мы не могли остаться у меня. Они знали про него, но я не хотела знакомить их, потому что наши отношения в любой момент могли разбиться, как падающая ваза. Я ему дала ключи от бабушкиной квартиры, которая пустовала по соседству, сама же я пошла к родителям.
На следующий день я ждала его пробуждения, как Земля восхода солнца. Меня обволакивали волны паники. Может я зря его позвала на дачу? Может мне послать его нахуй? А вдруг он проснётся только вечером? Как мне дождаться? А вдруг он вообще не проснётся? Он же столько снюхал… Мои панические мысли продолжались не так долго, как не хотелось бы. Ваня проснулся около двух часов дня и пришёл ко мне. Родители уже давно были на работе. Отшучиваясь на мои вопросы, он варил нам макароны. Я находилась в задумчивости. Стала выяснять, где он мне пиздел, а где нет. Его враньё таилось в бессмысленных мелочах. Как счастье. Как дьявол.
Сегодня он уже был в привычном для меня состоянии. Его прикосновения и взгляд сопровождались чувствами. Мою голову атаковали тараканы сомнений. Раз за разом я била по ним тапком, то есть оправданиями. Я стала его адвокатом у себя же в голове. Мои аргументы, будто черви, разворошили рыхлую после дождя почву сомнений, и я его простила. Мы собрали необходимые нам вещи и поехали ко мне на дачу.
На режиме
Слышу звон будильника. Первая мысль: «Чё-то я пиздец как не выспался». На часах где-то 12 дня. Решил ещё немного поваляться, позалипать в тэху. Смотрю вк, Алёна пишет, что уже в пути ко мне. Заебись. Ну, можно в принципе и вставать уже. Я подхожу к окну, почёсывая жопу. Зеваю со звуком, как будто даю понять кому-то, что я проснулся. Но дома никого нет. В окне я вижу, как редкие хлопья снега медленно погружаются на белую пелену своих бесчисленных копий. Зима ебаная. Так в падлу выходить из дома, встречать Алёну. Может она сама дойдёт до моей хаты? Пошёл поссать, и пока мощная струя мочи с чётким звуком влетала в воду в толчке, ко мне пришло понимание того, что ЕСЛИ Я ЩАС НЕ ПОХАВАЮ, ТО СДОХНУ. Время заглянуть на кухню. Поправляя труханы, в которые попало несколько капель мочи (ну как же без этого), я открываю холодильник. Пельмени что ли себе отварить? Ну а вот хули нет?
Идёт уже полный завар, вода кипит, всё скворчит, бурлит, как я люблю такое ёбана в рот, и закидываю чисто пол пачки пельменей, чтобы уж точно не остаться голодным. Пока там пельмеши булькуются, трутся друг об друга, готовятся отправиться ко мне в ротик, я отрешённо листаю ленту вк. Это же всё такая перхоть: мемы, картинки со шмотками, новости рэп пабликов. Но я зачем-то всё продолжаю смотреть в экран. А хули, время от этого идёт быстрее. О, пельмехи уже готовы, я так смотрю. «Слышь, хавать» — мысленно говорю я себе, улыбаяясь и предвкушая, накладывая целую тарелку и заливая мазиком её содержимое. ПРОСТО ВОТ ТАК ВОТ. Включил телек, как раз хаваю. Остановился на «Пятнице», там «Орёл и решка» идёт. «Ебать у ведущей жопа пиздатая» — подумал я, закидывая себе в рот пельмень с мазиком. По окончанию трапезы я понял, что НИХУЯ НЕ НАЕЛСЯ. А время было уже около двух. Алёна вот-вот должна подъехать, встречу пойду её всё-таки. А то она едет с другого конца Москоу ко мне в область. Подхожу к остановке и вижу, что она уже месте. Стоит перебирает ногами, походу подмёрзла малясь. Немного опоздал я, похуй. Мы обнялись и направились к моему дому.
— Чё, давно ждёшь меня?
— Привет. Да недолго, минут 10.
— Я просто хавал. Правда, нихуя не наелся.
— Ну, сейчас ещё поешь, когда придём. Заодно и чаем меня напоишь. А то я подмёрзла малясь.
— Базар.
Мы приходим, я снимаю ботинки с курткой и уверено направляюсь сразу на кухню. Алёна спрашивает, где можно руки помыть. Я ей кричу с кухни: «Прямо иди». В морозилке вроде чебапчичи должны быть. Внатуре. Вот и они. Их-то я и похаваю. Закидываю на сковородку все 4 штуки. Приходит Алёна.
— А чайник уже прокипел что ли?
— Бля, забыл я его поставить.
— Можешь поставить? — говорит Алёна, глядя на сковородку со скворчащими чевапчичами.
— Базар.
Ставлю чайник и украдкой палю на Алёну. Заебись она выглядит всё-таки. Сексуальная блондинка с хорошей фигурой. Неплохо было бы оформить её в принципе. Чевабпчичи тем временем приготовились. Накладываю себе их в тарелку, где ещё совсем недавно были пельмени с мазиком. Не мыть же мне две тарелки. Достаю из холодоса кетчуп с мазиком и хуярю себе кетчунез. Сажусь за стол и уже запускаю вилку в чевапчичи, как Алёна говорит мне: «Там чайник вскипел». Да блять. «Ну, я тут хавать уже начал ваще-то» — отвечаю я, не прожевав до до конца горячие и хрустящие чебапчеччи. «Возьми себе кружку, а чай в том отсеке» — добавил я, показывая пальцем, где что находится. Как говорил Пончик из мультфильма «Незнайка на Луне»: «Режим питания нарушать нельзя». Алёна заваривает себе пакетик чая, грустененько глядя куда-то в сторону, в никуда типо, а я палю на жопу ведущей «Орла и решки».
— Уффф, ебать… Ну, походу, я нормально так наелся. Чё, погнали в комнату?
— Я ещё чай не допила.
Как только Алёна допила чай, мы втопили в комнату и завалились на кровать. Мы засосались, я трогал её за талию и плавно спускался рукой к жопе. Она убирала мою руку, а я перемещал её к сиськам. Но и там мая рука была нежеланным гостем. Никогда не понимал тёлок, которые приезжают к тебе на хату и, когда вы начинаете сосаться, строят из себя недотрог. Типо жопу не трогай, сиськи тоже. А нахуй ты тогда сюда приехала, если не ебаться со мной? В общем, меня это всё немного утомило. Я перестал приставать к Алёне и меня начало подрубать.
— Слух, я чё-т не выспался нихуя сегодня. Подремлю малёха.
— Подремишь? Ну ладно…
Ну и на этом моменте я отключился нахуй. Через час где-то слышу, меня легонько покачивает. Алёна решила, видимо, меня разбудить.
— Корней, хватит спать уже.
— Ща, я ещё немного, — проговорил я сквозь сон с закрытыми глазами.
И опять вырубился.
Проходит ещё, приблизительно, час. Не шарю даже за время. Алёна опять меня пытается выбить из сна. Точно не помню, что я сказал ей, потому что проговорил это сквозь дрёму, но что-то вроде: «Да отъебись бля. Я продолжаю спать».
Через какое-то время меня разбудил некий шорох. Алёна собиралась домой, походу.
— А чё, ты уже домой собираешься?
— Ну да, уже поздно.
— Я провожу-ка тебя до остановки тада.
На часах было где-то 7 вечера. Темно. Пока мы шли до остановки, я понял, что Алёна почему-то расстроена. Она сухо разговаривала со мной, была с кислой миной. А я всё пытался догнать: «Чё ваще случилось-то?»
Практика?
Моё утро началось с того, что я встал помыться и почистить зубы. «Под горячим душем струя мочи кажется не такой тёплой» — подумал я, коснувшись её пальцами. Наверное это, потому что я всегда моюсь почти под кипятком. Как только я вышел из запаренной ванны, то увидел Мишу в коридоре, облизывающего плотный сгусток туалетной бумаги. Я подумал: «Фу, блять, Миша, ну чо за мерзость. Это же бумага с моей спермой». И в эту же секунду я понял, что я не менее мерзкий.
Миша — это наш кот, когда-то мы его назвали Мишель. Бабушка с дедушкой увидели в одном российском сериале на Втором канале чела с этим именем и предложили так назвать кота. Все согласились. Мишель со временем взрослел, жирнел, становился мягче и ленивее, поэтому в итоге незаметно переименовался для всех нас в Мишу. Это имя ему стало подходить больше.
Я подошёл отобрать у него этот сгусток бумаги со спермой, пока никто из домашних не заметил это, но кот строптиво зацепился когтями, затем зубами и никак не хотел мне его отдавать. Как будто я отбираю у него ценнейшее лакомство, как будто до этого он не пробовал ничего вкуснее моей спермы. Самое опасное, что я был дома же не один, а с бабушкой и дедом. Боясь, что они заметят это, я всё-таки с трудом отобрал у кота туалетную бумагу и выкинул её в толчок. Кот на меня агрессивно мяукнул. Он явно был недоволен.
Бывает такое, ворочается, не можешь уснуть и начинаешь вспоминать о том, что существует на свете секс. Всплывают разного рода эротические картинки, вспоминаешь еблю с бывшей или представляешь еблю просто с теми, кого знаешь из тёлок. В такие моменты я беру в толчке бумагу, ложусь на кровать, открываю на планше русское порно с нелепым сюжетом и начинаю надрачивать. Тёплую и густую жидкость я вытираю туалеткой, а липкий комок закидываю на другой конец кровати. Сразу же засыпаю. А уже утром, если я не забуду про эту уже затвердевшую бумажку, то выкидываю её. Но в тот день Миша нашел этот волшебный свёрток раньше меня, пока я мылся. Вот пидор.
Закинув пару бутеров и преодолев от них тошноту, потому что я не могу с утра есть с аппетитом, я отправился на электричку. Одни и те же ебалы на дороге, на платформе, в самой электричке. Я уже где-то неделю ходил на практику от универа в логистическую компанию «Панальпина». Встречая одних и тех же людей, я думал: «Неужели я буду таким же долбаебом, как и они? Просыпаться, выбираться из одеяла, как из паутины, смывать с себя водой остатки тёплого сна, а потом дрочить бумаги в офисе, а потом кончать на бумагу ночью… Или всё будет по-другому? Хз».
На Белорусском вокзале я встречался с Давидом, моим одногруппником и кентом. Мы вместе проходили практику, но в разных отделах. В зависимости от настроения по пути на «Павелецкую» и в офис, я заёбывал Давида глупыми рофлами, либо музыкой, которую нашел, либо просто молчал. Чё было конкретно в тот день — я не помню.
Зато я прекрасно помню свой первый день в «Панальпине». Это был понедельник кого-то числа, весеннего месяца, какого-то года. В воскресенье я бухал с Длинным на районе, сначала мы пили вино в пакете, затем взяли сисечку пиваса и отправились в театр. Мой кореш Кузьма замутил три фришных билета. После спектакля, который я уже не помню, мы заглянули в Киллфиш. Пили там пиво и жрали чёрные гренки, посыпанные вялыми ниточками сыра. Приехал домой я в гавно и сразу уснул. Проснулся побитым от будильника, но целым и непостижимым образом нашёл силы, чтобы поехать на тогда ещё неизвестную мне практику. Опоздал минут на 20, но, как выяснилось, можно было и не торопиться.
Нам проводил презентацию компании очень смешной чувак. Я едва сдерживал смех, когда он что-либо рассказывал про технику безопасности. Бля, ему надо по-любому в стенд ап идти. Пиздец какой нелепо-угарный тип. Именно своей нелепостью движений и подборкой неподходящих к ситуации слов он нас всех веселил. В какой-то момент я не смог сдерживать больше смех, я прикрыл рот ладонью и вышел в туалет. Когда я вернулся, хорошо отсмеявшись в толчке, я ловил на себе слезливые от смеха глаза со сморщенными веками и сдерживающие гримасы своих однокурсников. Они даже немного завидовали моему облегчению. Они сразу поняли, что вышел проржаться, а не просраться. После презентации нас разбросали по разным отделам.
Меня встретил Виталич, мой руководитель. Низкий, лысоватый и полный мужик в модных пластиковых очках и седой бородкой. Он мне пояснил за отдел, в который меня направили и сказал: «Ща придет Юля. Она тоже практику проходит, только от другого ВУЗа. Покажет, чё тебе делать. Вот твой комп, можешь его запускать, тебе там сейчас всё сделают». Ну и плюс немного поболтали, я сразу понял, что он нормальный мужик, без хуйни, я сразу понял, что он не будет особо меня дрочить. Когда Виталич со мной поговорил, он направился в сторону выхода, держа в руке вейп, Он держал этот вайп, как ребёнок держит игрушку. Да лан, все мы остаёмся детьми, просто игрушки становятся другими. Виталич ходил «играть» чуть ли не каждые полчаса.
Я познакомился с Юлей и сделал догадку, что она нерусская по её волосатым рукам. А когда услышал её фамилию, то это подтвердилось, фамилия была молдавской. Кстати, довольно умная и тактичная девчонка. Я с ней угарал и постоянно спрашивал, как и что делать в экселе. Она явно считала меня тупым, но весёлым, поэтому без проблем подсказывала.
Я осматривал офис и понимал, что всем похуй на стажеров, но негатива вроде никакого в воздухе не витало. Поэтому я быстро адаптировался в этом месте.
Мой рабочий день проходил, примерно, так. Я встречался с Давидом на «Белорусской», потом мы ехали в метро до Павелецкой, угарали с привокзальных таксистов, которые с озабоченным тоном, как будто предлагают секс-услуги, говорили: «Тэээкси)) тээкси))», потом мы шли до места практики. Подойдя к офису, обязательно курили, даже если не очень и хотели. Это помогало настроиться на рабочий день. Жаловались на жизнь и на то, что мы заебались ходить уже сюда, ну и пытались над чем-то рофлить. Затем я шёл к себе в отдел, здоровался с Виталичем, Юлей и ещё какими-то женщинами. У меня на столе лежали папки с транспортными накладными. В мои задачи входило: найти данные про накладные из папок в компе, распечатать, что-то отксерить, вложить это в папку и, в общем-то, всё. Ещё мы с Юлей собирали картонные коробки, клали в них папки с накладными и запихивали эти коробки в железные архивные ящики. На самом деле 70 % всего своего рабочего времени я нихуя не делал. Даже когда Юля ушла, и я остался один у Виталича, не особо увеличилась моя загруженность. Я ходил курить с пацанами каждый час, переписывался вк со своей тогдашней тёлочкой, читал «Охоту на овец» Мураками, писал диплом, и когда была работа — работал.
Однажды мы целой толпой: я, Лёха, Давид и Жора, взяли дошики в Перекрёстке, ворвались с этой лапшой на общую кухню. Столовой в офисе не было. И чисто вчетвером одновременно заварили себе этой пахучей лапши. Поднялся мощный запах дешёвых мусороподобных приправ на всю кухню. Сотрудники компании старались быстрее поесть и уйти, чтобы не пропитаться этим бомжатским беспределом. Потом Давид мне скинул пикчу, где Черепашки-Ниндзя сидят за круглым столом перед заваривающимися дошиками и написал: «ЧИСТО МЫ НА ПРАКТИКЕ». Я тогда взорвался и, естественно, ответил:
«АХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХ
ЖИЗА
БЛЯ))))».
Когда закончилась практика, мне было немного грустно покидать Виталича. Заебись мужик, адекватный руководитель, он пожал мне руку и сказал: «Давай, Паш, удачи тебе, если что заходи». Наверное, он так мне намекнул на работу у них, если бы я закончил универ, но случилась, как случилось. А практика была весёлой.
Ссань
Время близилось к вечеру, и Саня, изнурённый жарким майским днём, согласился на предложение своего друга Якова, выпить пива в лесу. «Бля, мне же скоро выходить. Надо бы поссать перед дорожкой» — подумал Саня, снимая домашние шорты с футболкой. Пока Саня шёл до толчка, у него пронеслось в голове со скоростью спортивных тачек куча рофлов про «перед дорожкой». Саша в прошлом любитель марафонов и совсем не автомобильных, как вы поняли. Беговых.
Туалет был занят дедом Сани. Старый, как правило, в туалете не справлял нужду, а курил и перечитывал книги, которые когда-то давно или совсем недавно уже читал. Дед жил строго по режиму, на каждое его действие было своё время: на просмотр телека, на еду, на прогулку и даже на курение.
— Выходи или я ща на дверь нассу, — сказал Саня своему деду.
— Выхожууу, — покорно протянул Старый без какого-либо недовольства.
В туалете был смешанный запах крепких сигарет, освежителя воздуха и гавна. Видимо, в этот раз Старый всё же использовал туалет заодно и по назначению. После того, как Саня тоже сделал свои дела в туалете, ну то есть поссал, частично попав на ободок унитаза и протерев всё носком, стал одеваться. На нём были бежевые шорты и чёрная футболка. Похуй на жару. Он выбежал из подъезда и сразу же закурил сигарету, как будто только ради этого он и покинул дом. От первой сигареты за день появилось лёгкое и тревожное головокружение, но зависимость в его организме требовала дозу никотина несмотря ни на какую тревогу.
Саня стоял на платформе и ахуевал от жары, но как только подъехала заполненная электричка, жара сменилась на духоту. Так меняются президенты в США. Пот с головы стал капать на чёрную футболку Сани, а чёрная ткань в районе подмышек уже намокла настолько, что стала выделяться от остального тона футболки. «Нахуя я поехал в это время в область? Ебучие дачники. Хорошо, что ехать всего лишь десять минут» — подумал Саша, аккуратно переступая ногами в тамбуре, никого не задеть. Народу было очень много из-за того, что это был вечер пятницы. Во электричке было душнее, чем в Твиттере.
Как только машинист непонятным голосом объявил станцию «Эбенцово», Саня выскочил из своего вагона, как из парилки. Его уже ждал на платформе Яков.
— Задрова, Сэш.
— Ку.
— Ну чо, перелазим?
— Да, я без билета.
— Красссавва.
Два друга спрыгнули с платформы и перелезли на другую платформу, с которой можно было выйти в город. По дороге они обсуждали последние новости в рэп игре, просмотренные видосы и остальную не имеющую никакого смысла хуйню. Заходя в КБ, они выбрали себе по литру разливного пива рублей за 50 и ещё вдогонку по баночке «Бельбоске». Это какой-то 0.5 коктейль, содержащий много % алкоголя, стоил он при этом тоже рублей 50. Изи. 100 рублей и ты в гавно.
— Заебался уже идти, хочу уже въебать пева, — стал ныть Саня.
— Ещё немного, Сэш. Мы почти у леса, — обнадёживал его Яков.
Когда уже два кента расположились на поваленном дереве, хорошенько приложившись к своим напиткам и поставив их на огромный пень, который служил столом, Яков спросил:
— Сэш, а где Тамби?
— Он работает.
— А мы почему не работаем?)), — улыбаясь спрасил Яков.
— Ну… Мы пиво пьём))), — ответил Саша с улыбкой, в которой можно было найти немного грусти. Если очень внимательно присмотреться, чего Яков, конечно, не сделал.
— Подожди-подожди… Это чо, получается, мы опять ахуенные?)), — стал раздувать старый локальный рофл Яков.
— Дыээээ))))
— Ееееееееееееее))))))))))))
Они стукнулись пластиковыми бутылками, в которых было дешёвое пиво, и продолжили свои будничные диалоги.
Когда Саня с Яковом выходили из леса, шатаясь и пьяно угарая над чем-то, ментовская тачка, которая стояла в ста метрах от парней, резко стартанула к ним. Из неё вышли два мента и стали опрашивать пацанов.
— Здравствуйте молодые люди. А что это вы в лесу делали?
— Да ничего, выпивали, — ответил Саша.
— Можно ваши паспорта? — сказал один из мусоров.
— Да, конечно, — ответили парни и показали свои паспорта.
— Странно. Судя по вашим паспортам один из Кунево другой из Голыйцыно. Там и проживаете?
— Да, я из Кунего, — ответил Саня.
— Я из Голыйцыно, — сказал Яков икая и от этого немного пошатнувшись.
— Что вы забыли в этом лесу в Эбенцово? — доебались менты.
— Ну, мы встретились на нейтральной территории. Не в Москву же нам ехать, — ответил Саня.
— Странно это, ребята, странно… Сядьте в машину и дайте ваши телефоны.
Яков и Саша дали спокойно, зная, что они чисты. Менты надеялись поймать торчков, но перед ними были лишь юные и невинные алкоголики.
Не обнаружив в телефонах и карманах ничего криминального, пацанов оставили в покое. «Зато я знаю теперь, что если у меня будет с собой наркота, то я спрячу её в трусы» — сказал иронично Саня. Яков был настолько пьян, что ему уже было похуй, он хотел домой и спать, он кричал по пути к электричке: «Бляяяяяять, опять до Голика ехать, сука! Ёбанное ЭБЕНЦОВО».
Саня сел в элку на Москву. Народу было мало. От алкогольного опьянения у Сани заболела голова. «Нахуй я опять пил?» — спрашивал он себя неоднократно всю дорогу, как будто забывал, что уже спрашивал себя об этом. По приходу домой, Саня очень хотел ссать, но в туалете опять сидел Старый. Представив, как его дед стряхивает сигаретный пепел между своих ног, потому что у них не было пепельницы, Саша решил в этот раз не беспокоить Старого, а просто зайти в ванную и поссать в раковину. Саня смотрел пьяными немного косыми глазами на себя в зеркало, пока отливал, смотрел на свой член, на воду, льющуюся из-под крана. Обычно он так долго стоит перед зеркалом только когда бреется или ссыт в раковину после пива. Во втором случае, обрабатывая свой же взор, Саня ненавидит и презирает себя, в отражении он видит животное и думает: «Вот я — Ссань. Как моча», встряхнув последние капли, он ложится на диван и продолжает свою прежнюю жизнь. Открывает «Ютуб» и начинает палить бессмысленные видосы один за другим. Пока не кончится жизнь.
Густая туча интереса
Я иду за ручку с бабушкой в магазин. Уже который раз, проходя на поворот в сторону магазина, я замечаю вонь от разлагающегося трупа собаки. Почему-то тело, наполненное опарышами, которые жадно пожирали ткани живого в прошлом существа, долго не убирали. Тогда повсюду был мусор, а шприцы наркоманов, которых сминала героиновая эпидемия, как банку Пепси, усеивали землю вместо цветов. Глядя на эти баяны, я испытывал какое-то волнение, страх и интерес. Все осуждали употребляющих людей, не понимая, что они являлись жертвами свободы нулевых. Во мне бился интерес: «Почему люди начинают тогда употреблять, если это так плохо?» Мне никто не мог объяснить, потому что даже взрослые люди не способны залезать в мысли больных, как и в мысли детей. Честно говоря, мне никто ничего не объяснял касаемо многих вещей, да и я особо и не спрашивал. Как будто знал, что я должен сам всё понять.
Я ненавидел ходить в детский садик, но если бы его не было в моей жизни, то я узнал бы многое значительно позже. Когда меня перевели из яслей, я увидел, что у мальчиков и девочек разные туалеты. «Почему?» — задавалась вопросом пацанская половина группы. До тех пор, пока один парень не ворвался в женский туалет, выждав, когда воспитательница на что-то отвлечётся, и не раскрыл этот секрет. «У них нет писек!» — задыхаясь от удивления, сказал он. «Как это нет? А что у них там?» — спросил другой парень. «Ничего! Просто какая-то щёлка» — ответил тот, кто врывался. Шокированными этими знаниями над всей группой навис интерес. Девочки тоже понимали, что что-то не так, поэтому это облако тайн коснулось и их. Ситуация завершилась переговорами с некоторыми девчонками и взаимной демонстрацией гениталий. Внимательно всё изучив, мы поняли, что у девочек там не пустота. Совсем не пустота… Со временем по мере взросления многим в теории стало понятно, что половые органы двух разных полов сливаются вместе и формируют новую жизнь, также было откуда-то понятно, что это слияние — приятно.
Было дождливое лето, которое я проводил в деревне у бабушки с дедом, но потом дожди прекратились, оставив после себя огромные лужи. Одна была настолько глубокой и длинной, что там завелись лягушки. Они плодились в этой луже, и тогда я впервые увидел головастиков. Меня они почему-то привели в невероятное изумление, что мы с пацанами их вылавливали и сажали в банки. Мы провели у этой не высыхающей лужи, наверное, остаток лета, наблюдая за жизнью земноводных. Однажды я увидел, как лягушки спариваются, и решил скинуть самца с самки по приколу. После этого действия перед моими глазами и даже на моих руках, оказалась белая жидкость, представляющая для меня загадку. Я спросил у парней, которые были со мной: «А чё это за белая хуйня?» Никто не знал, и мы решили пойти с этим вопросом к другу постарше. Он ответил: «Да эт ж сперма».
— А что такое сперма? — спросил я с любопытством.
— Ты не знаешь? Ну, бля, в общем, когда мужчина с женщиной… ну ты понял… у пацана в итоге из хуя идёт эта жидкость. Она попадает внутрб женщины и после этого она может забеременеть.
— Ахуеть! О_О
Я, конечно, знал уже о сексе, но не в таких подробностях. Эта информация была для меня откровением, а ведь часть этих знаний формируют половое воспитание для каждого человека на этой планете.
До репетиторки полчаса. Значит, успею подрочить. Зачем же я этим занимался, если ещё даже не имел семенной жидкости? Только Богу известно, а мне тогда было не до вопросов о Боге и его существовании. Я взрослел. Эти движения ниже лобка во время просмотра порно будоражили подростковые гормоны, которые выражались во внешнем мире через моё изменчивое поведение. Когда я теребил ещё не созревший свой половой орган, то в какой-то момент чувствовал облегчение, которое не сопровождалось выделениями, о которых я узнал когда-то в деревне. Но в тот день случилось то, что в любом случае произошло бы рано или поздно. Почувствовав облегчение куда сильнее, чем обычно, я увидел прозрачную липкую, как слюна, жидкость, которая брызнула из моего члена и оказалась на моих руках, также, как и когда-то лягушачье семя. «Что это? Неужели это сперма? Но она же белая, а у меня нет…» — подумал я. И на самом деле перепугался, потому что вдруг это что-то другое, и я на самом деле чем-то болен. Зазвонил звонок в дверь, пришла репетиторка. Изучая Present Simple вместе с ней, я не мог сосредоточиться на английском, я думал о жидкости, которая в это время впитывалась в ткань моих трусов. Спустя ещё несколько раз самоудовлетворения, я убедился, что эти выделения — сперма, которая с каждой неделей становилась всё белее и гуще. На этом моменте моё детство погибло, и начался другой жизненный период.
Вспоминая своё детство с точки зрения полового взросления, может прийти понимание того, что дети не такие уж глупые и наивные, как думают их родители. С самых ранних лет в жизни любого человека может появиться грязь в поле зрения. Это часть жизни, а дети живут не в сказке, хоть и видят мир неизведанным, интересным и желают его познавать. Поэтому то, что я описал, не является пошлятиной. Это случаи из жизни, формирующие нас, как личностей, а их подобие найдётся у каждого.
Чисто Дэн
Прежде чем рассказать пару историй про героя этого текста, мы считаем нужным немного обозначить о каком человеке сейчас пойдёт речь. Этого парня зовут Дэн. Он обычный пацан из московской области. Выглядит сурово и любит использовать в своей речи мат и грубые выражения. Голос у него уверенный и басистый. Точное количество его лет не так уж имеет значение. Точнее, мы бы и рады написать, но, к сожалению, этой информацией просто не обладаем. Скажем так: Дэн молодой парень, лет 20–30, спортивного телосложения и с темно-русыми волосами. В принципе, под это описание подойдут большинство русских парней.
Слишком очевидно то, что Дэн любит выпить. Поэтому отправной точкой наших историй является алкоголь. Чтоб вы потихоньку начали понимать лайфстайл Дэна, опишу то, как он себя ведёт на тусах, которые проходят у него дома, когда уезжают родители.
Представим самый разгар движа. На квартире тусуются девчонки и пацаны, сидят в комнате и выпивают. Играет музыка. Дэн, непосредственный участник, решает внезапно сходить в ванную. В какой-то момент, он тупо покидает комнату, набирает себе ванную и погружается в воду. Присутствующие знают Дэна, поэтому особенно никто не обращает на это внимание, продолжают пить. Нас же этот факт весьма позабавил. После того, как Дэн помылся, он зашёл в комнату. На нём были трусы с волчьей мордой и куртка на обнаженном торсе. До конца вписона он так и не переоделся.
Вообще это стиль Дэна. На всех движняках он снимает футболку и ходит с голым торсом и в снепбэке козырьком назад. Этим уже никого не удивить. Когда родители Дэна уезжают куда-то, оставляя ему квартиру на несколько дней, он убирается строго в последний день. Нужно отдать должное за то, что наш господин вообще убирается. А так, по хате разбросаны бутылки пива, водки и других алкогольных напитков, соответственно, коробки от полуфабрикатов и грязная одежда.
Вообще Дэн лютый тип. Как-то на утро после тусы, пацаны хотели похмелиться и обсуждали, что взять. Дэн предложил взять водки, парни же просто ахуели с этого предложения. Даже для них было жёстко: похмеляться водкой. Но Дэну как-то похуй. Он сталь. Ещё один факт, описывающий Дэна, сейчас приведём и отправимся к рассказу первой истории. После очередного бухича у Дэна на хате кто-то оставил кроссы. Кстати, тоже непонятно, как можно уйти домой без кроссовок. Это загадка. Суть в том, что Дэн теперь ходит в этих кроссах. Если кто-то оставил, значит, не так уж и нужны. Нас интересует, подошли ли вообще они ему по размеру или нет? Но об этом знает лишь Дэн. Извините, много будет непоняток в этом рассказе, потому что мы об этих историях наслышаны через третьих лиц и через самого Дэна без явных деталей. Но скажу сразу. В их достоверности сомневаться не стоит. Это чистая, как святая вода, правда.
Брат Дэна пришёл домой с кентом. Они втроём начали плавно выпивать настоящий русский напиток — водку. Рюмочка одна, рюмочка другая и вот брат Дэна уже не вывозит пьянку и отправляется спать к себе в комнату. Слабеньким оказался он в этот вечер. Дэн с его кентом остаются один на один. Непонятно, что между ними произошло, но начался рамс. То есть конфликт. Мы бы попытались додумать этот момент, но, по сути, повздорить они могли из-за чего угодно. В ходе спора, этот тип внезапно расстёгивает ширинку, достаёт свой хуй и кладёт на стол. Неизвестно зачем. Видимо, хотел продемонстрировать своё мужское начало, точнее, конец. Дэн этот жест не очень-то оценил и сразу въебал ему по лицу. Что было дальше мы умолчим, потому что сами понятия не имеем. Оставим пространство для фантазии. Лично нас интересовало вот что. То есть Дэн дал по лицу пацану, который был с обнажённым половым органом? Даже представить такое уже смешно. Допустим, что тот тип потом упал на пол. Потом поднялся, натянул спортивки и пошёл домой? Неужели всё было примерно так? Это всё выходит как-то крайне странно, но мы гарантируем достоверность этой истории.
Был ещё не менее интересный случай. Вот тут один из нас уже лично присутствовал. Дело происходило опять дома у Дэна. Они пили с отчимом. Для полноты картины скажем, что отчим был лысый, с выпирающим лбом и среднего телосложения. Силуэт вы уловили. Лицо нарисуете сами, уж извините. В общем-то, всё шло неплохо. Сидели, не спеша выпивали, на столе помимо водки и рюмок стояла ещё селёдка под шубой для закуси. Но мы бы не стали даже говорить об этом, если бы всё было так просто. Конечно, завязался какой-то вздор между отчимом и Дэном. Будучи уже прилично пьяным и не владевшим языком, отчим сказал Дэну, ковырнув вилкой селёдку под шубой, чтобы закусить, что-то вроде: «Да я твою маму трахал чаще, чем свою жену!» После этого Дэн медленно встал и просто въёбал своему отчиму в лоб два раза так сильно, что тот упал навзничь и отрубился. Один из нас продолжил сидеть с Дэном и выпивать, как будто ничего и не произошло. «Ладно, бля, давай кинем его на кровать нахуй» — сказал Дэн. Мы взяли его под руки и под ноги и шатаясь поволокли до кровати. По сути, его отчим ничего плохого не имел в виду, наоборот, что насколько он дорожит его матерью, однако выразился слишком грубо, за что и получил по ебалу.
Такие вот истории получились. Мы не могли больше держать их в себе, потому что считаем поведение Дэна настоящим подземным искусством. Он производит неосознанный арт. Это смешно, это странно и неправдоподобно, но это факты. Наш герой заслуживает полноценного романа. Если бы мы знали о нём побольше, то однозначно написали бы этот шедевр.
Обычный день. Только нарисованный
Управляя словами, как марионетками, можно показать самую скучную и убогую жизнь, напитав её разными вкусами. Сейчас я расскажу о том, как прошёл мой день со всем соусом, который обычно остаётся не замеченным языковыми рецепторами в основном блюде из страданий и бессмысленности.
В час дня было собеседование в компанию «СДЭК» по вотсапу. Логистическая компания, уже тошнит от вакансии. Вообще собы по видеосвязи — это немного странно, но не так стрессово. В экране моего телефона сидел молодой парень с хорошо поставленной речью, и интервьюировал меня. Активно задавал вопросы.
— Почему рассматриваете вакансию курьера?
— Интересно попробовать себя в этой роли. Люблю активную работу. Не хочу сидеть на месте, — сказал я, сидя на стуле.
До этого я лежал на кровати.
— Кем работали? Почему вас отчислили?
«Почему это? Почему то? Почему Земля круглая? Почему трава зелёная?»
Я уворачивался от этих вопросов, как от пуль. Перепрыгивал их, словно лужи. И вроде не запачкался. По итогу этот парень мне сказал, что через пару дней меня пригласят на пробную смену и выслал анкету на почту. Потом мне позвонила девушка с приятным голосом из компании «Дольче Габбана», пригласила на собеседование в магазин. Кладовщиком. Вообще я с ней говорил в пятницу и нелепо пошутил (или не пошутил) типо:
— А будут ли скидки на продукцию?
— Ахахах. Ну это если вы договоритесь с начальницей, то это возможно. Я, если честно, даже не знаю.
— Да ладно вам. Я шучу. У меня больше вопросов нет.
— Отлично. Тогда я вам позвоню в понедельник и приглашу на собеседование в магазин.
Вот она и позвонила мне сегодня. Договорились на среду. Мило поболтали, даже захотелось позвать её в кино, а точнее гасить сидр и рыгать после него в парке. Старался не думать о том, что она может оказаться некрасивой.
Поел рыбный суп, сходил в туалет и выскочил на улицу. Пошел пешком в сторону метро. Хотелось посмотреть, где вообще этот модный магаз находится. Понятно, что в самом центре, но важно было сегодня дойти до туда, чтоб в среду было не так тревожно туда ехать. Едва отойдя от дома у меня прихватил живот. Возвращаться было не вариант. Я сиганул в какие-то закрытые кусты и навалил прям там жёлтой жижей, уже не думая о том, чем я буду вытирать жопу. Рядом оказалось много крупных листьев. Я выдохнул и подтёрся ими. Гавно выглядело болезненно. Внутри меня есть точно какие-то проблемы. Вероятно, мои мозги выглядят также паршиво в разрезе.
Подхожу к Кунцево Плазе, чтоб там ещё раз посрать и нормально подтереться. Стоя на светофоре, словил ощущение ирреальности. Машины проносились, как в компьютерной игре. Быстро, под музыку (она играла в наушниках). Выхлопные газы тачек и скорость размазывали изображение. Почувствовал себя заблудившимся. Время не остановилось, но явно замедлилось. На входе в Плазу меня стопанул охранник, указывая на маску.
— Это обязательно? — спросил я.
— Желательно. Можете там приобрести, — ответил он безразлично.
«Пошёл-ка ты нахуй со своим желательно» — подумал я и отправился срать. Не посрал. И оказалось, что листками я подтёрся начисто. На трусах не было и слезинки от высранного гавна.
Захожу в метро. Решил попробовать оплатить социалку. Я не был уверен, что у меня её ещё не отключили, ведь я уже давно не являюсь студентом. Тройку я с собой не взял, потому что подумал, что вернусь лучше домой, если не будет работать социалка. Или же погуляю по району, раз уж вышел. Но оказалось всё намного удачливее. Кассирша вернула мне социалку с каким-то чеком (хотя я ничего ещё не оплатил) и сказала:
— Вам компенсация за карантин.
— Не понял. Она работает?
— Да, — ответила кассирша.
Я прошел в метро. Бесплатно. Всё из-за того, что в конце марта отключили соц. карты в связи с ковидной самоизоляцией, а у меня было оплачено на март. Приятный сюрприз. Захотелось жить.
В метро напротив меня сидел парень в кепке «Baku», где «B» было в форме сердца. Он залипал в телефон. На нём были маска (нос, конечно же, выглядывал из-под неё) и перчатки. Мне показалось забавным то, что ладони его были закрыты, а ступни открыты, потому что на нём были сандали. Смотрится не ежедневно. Обычно у людей ноги закрыты, а руки обнажены.
Вышел я на Площади Революции. Повернул на Никольскую улицу и шёл вдоль. Опять прихватило. Забежал в Мак. В туалете стояло переполненное ведро с грязной туалетной бумагой, а сам сральник выглядел обоссаным и отвергающим, так что даже перехотелось срать. Но по крайне мере я поссал и вышел оттуда нахуй. Смотря по карте, я дошёл до Дольче Габбаны. Перед бутиком одна шмара фоткала другую. У них были губы, как батуты, в красной помаде. После этого всратого зрелища, я понял, что хочу работать именно здесь. Ради того, чтоб наблюдать похожую картину периодически, и чтоб отвечать: «Кем я работаю? Я кладовщик в "Дольче Габбана"». Звучит смешно. Для меня это главный критерий выбора рабочего места. Чтобы было смешно.
Решил прогуляться по Красной площади. Засосала архитектура. Не сосчитать, сколько раз я был в центре, но сегодня мой взгляд был более цепок почему-то. Я останавливался и смотрел на здания. В центре пиздато, но очень много церквей и ментов. На данный момент это символы России. Можно менять герб, сделав православный крест в виде резиновых ментовских дубинок. Я шёл и смотрел на проходящих мимо девочек. Ловил запахи духов. Захотелось ебаться, захотелось вылизать чью-нибудь потную от лета пизду. Обошёл Кремль и пошёл в сторону Арбатской. Все, кто шёл мне навстречу, пялились на мой свитшот, пытаясь прочитать, чё на нём написано. А написано на нём было «Сладкая жизнь», это мерч группы «IC3PEAK», который я купил себе пару лет назад. В этом свитшоте я себя чувствовал так, как будто я сам являюсь членом группы и хожу по центру, чтоб вдохновиться на съёмку нового клипа с остросоциальной повесткой. Подходя к метро, увидел Манеж. Теперь я буду вспоминать, как подрабатывал там грузчиком, каждый раз, когда буду проходить мимо.
Доехал до Славянского бульвара, чтоб прыгнуть в элку. Но прыгнул не в ту. Ёбанные МЦД элки, которые почти нигде не останавливаются. Случайно доехал до Одинцово. Социалка не сработала, потому что на станциях Московской области нужен именно билет из кассы. Вообще я это знал, но решил на всякий случай проверить. Пожал плечами, спрыгнул с платформы и залез на противоположную. Доехал до своего Рабочего Посёлка. Дошел до Пятёрочки. Хотелось выпить какой-нибудь стимулирующей газировки. Взял Кока-Колу 0.30 без сахара. Да, я тот человек, который пьёт колу без сахара. Это говорит многое о моём интеллекте. Прошёлся мимо новой детской площадки, которая стоит в моём дворе. Куча разноплановых детей, одетых свободно и ярко. Маленькие девочки с крашенными волосами, мальчишки в бейсболках. Играют чё-то, бегают, смеются. Хоть я их и ненавижу, когда они на всю громкость слушают ёбанного Моргенштерна у меня под окнами. Но мне нравится, что это поколение такое раскрепощённое. Возникает надежда на то, что они смогут изменить нашу страну. Сел на лавочку возле турников. Допив колу, прыгнул на турник, словно это жёрдочка. Повис и подтянулся два раза. Спрыгнул. Нахуй этот турник. Особенно, когда не умеешь подтягиваться. Пошёл домой. В лифте пришла мысль, что стоит зайти в любой подъезд дома, построенного в совке, то пропадает ощущение, что живёшь в столице. Бывает и такое, что люди проживают всю свою жизнь в спальных районах, даже не доехав и пары раз до центра города. Чем же они тогда отличаются от людей в провинции? На самом деле ничем.
Дома решил включить телек. По «ТНТ» шёл бесконечный сериал «Универ». Хоть сериал пиздец тупой, но я остановился на нём. Я подумал, что в жизни персонажей сериала (не говоря об актёрах) было больше интересного, чем в моей во много раз. А потом понял, что это иллюзия, и в самом обычном дне может быть много необычного, если обратить внимание на детали. Это всё.
Красные Дефконы
Тёлки штук восемьдесят
Обычный вечер перед рабочим днём. Таких уже было, столько и не сосчитать. Наверное, это уже становится для меня рутиной. Я захожу в ванную, смотрю на себя, взгляд у меня немного уставший. Чищу зубы, сплёвываю в раковину слюни, смешанные с зубной пастой. Чувствую, как внутри становлюсь чище. Я спокойно выхожу из ванной и захожу в комнату. Мои движения размерены. Выключаю свет и залезаю в кровать. И тут начинается снова этот кошмар. Тёлки, штук восемьдесят, потихоньку заполняют мою комнату. Садятся на кровать и начинают ко мне лезть. Они стоят у двери, кто-то запрыгивает на стол, а кто-то вообще сидит на полу. И каждая хочет, чтоб я её выебал… Я так устал от этого всего. Потому что на это уходит очень много времени. Мой режим сна сбивается, и я не высыпаюсь перед работой. Не знаю, что на меня нашло, но именно сегодня я психанул.
«ИДИТЕ НАХУЙ ОТСЮДА ВСЕ! Я НЕ БУДУ ВАС БОЛЬШЕ ТРАХАТЬ!» — закричал я. Тёлки, которых было штук восемьдесят, всполошились. Они были удивлены моей вспыльчивости, потому что до этого я был вполне нейтрален. Каждую по очереди я не принуждённо ебал, чтобы они все успокоились и ушли по домам. Я резко вскочил с кровати и накинул халатик, схватил швабру (к счастью, она оказалась прямо под рукой) и закричал ещё громче: «Я ЧТО НЕПОНЯТНО СКАЗАЛ ВАМ? ВЫМЕТАЙТЕСЬ ОСЮДА НАХУЙ!» И стал пиздить их этой шваброй, швырять в них первые попавшиеся под руку предметы: носки, зарядки, подушку, пульт от телевизора. «СЪЕБАЛИСЬ ОТСЮДА НАХУЙ. ВСЁ! БОЛЬШЕ ТАК ПРОДОЛЖАТЬСЯ НЕ МОЖЕТ. ИЗ-ЗА ВАС МОЙ РЕЖИМ СНА СБИВАЕТСЯ. ВСЁ! ХВАТИТ НА ЭТОМ!» Они завизжали, как летучие мыши, и стали по одной вылетать от страха из моей квартиры на лестничную клетку. Некоторые были обнажены, некоторые лишь в трусах, некоторые только в лифчике, самые хитрые успели частично одеться и забрать часть своих вещей. Я весь взъевшийся, уже и не помню, когда последний раз был таким. Швыряю их айфоны, их сумочки, в которых хранится разная косметика: помады там, туш и прочая хуета. Это всё летит на бетонный пол подъезда со звуком сверкающего салюта. Тёлки все жмутся друг к другу, и смотрят на меня, как стадо коров на пастуха. Когда я убедился, что всех до одной (а я напомню их было штук восемьдесят) выпроводил, я громко хлопнул дверью. Устремился быстрым шагом к кровати, взглянул на часы. Мне через три часа уже надо было вставать. Опять я не высплюсь перед очередным рабочим днём.
Боженька
Появились очертания этого светлого коридора, как будто после пробуждения. Только открыл глаза, а уже стою тут. Под моими ногами белый пушистый ковёр, который распластался по всему этому странному помещению. Дизайнер этого места, видимо, тот ещё дрочер. Всё в метамодероновом стиле. Белые цвета и причудливые округлые формы, непонятно каких фигур. Я иду по этому коридору. Похоже, что я в какой-то больнице. Справа и слева от меня расположены палаты, где никого нет. Только стоят эти спиральные кровати и тумбочки похожие на яйца кита. Если яйца кита выглядит так, конечно. Это просто моё ощущение. Вокруг ни души, и мне становится уже скучно. Я дошёл до конца коридора и увидел там что-то вроде ресепшн. За стойкой сидела баба со светлыми волосами и в очках овальной формы. Максимально стереотипная.
— О, здравствуйте! Боженька вас примет минут через 5, — сказала мне она.
— Здрасте. Я уже думал, что тут не с кем будет потрепаться. Что за Боженька? Это вы так врача называете что ли?
— Нет. Молодой человек, вы умерли! И не умничайте. Лучше присядьте на диван пока, — сказала она несколько раздражительно.
Я плюхнулся на диван. Понятно всё. Ну и похуй. Умер, значит, умер. Значит, не придётся больше житб….. И тут выходит Боженька из кабинета. «Проходите, молодой человек» — сказал он, добродушно улыбаясь. Про улыбку я понял из-за сморщившихся уголков его глаз. Лицо и нос были спрятаны под медицинской маской, прям как у врача. В его кабинете стоял стол, диван, мини-холодильник, какие-то шкафчики опять-таки белого цвета и причудливой округлой формы, прям как тумбочки в палатах. Вот абсолютно всё было в таком стиле.
— Присаживайтесь на диван.
— Почему вы в маске? — осмелился спросить я.
— Здравствуйте. Меня зовут Боженька, я ваш… Боженька, в общем. Сегодня очень важный день для вас. Вы наконец-то умерли! Ну, то есть не наконец-то… Короче… Смотря, как вам нравилось жить или нет. Но вам вроде неплохо было, насколько мне известно… Как вы сказали, вас зовут?
— Я не представлялся. Так вы же, блять, Боженька. Вы должны знать, как меня зовут!
— А, да. Простите-простите. Всё. Я вспомнил. У меня же тут в планшете всё написано. Сегодня определиться ваше дальнейшее будущее. Не пугайтесь. Самое страшное уже позади. Как показывает практика, даже самая прекрасная жизнь в сравнение с адом — АД! АХАХХААХАХАХАХХААХ. Ну ладно, это шутка. У вас есть вопросы?
— Так почему вы в маске?
— Слушай. Ну что за вопрос это? Извини, что на «ты». Ты перед Боженькой! Нет бы узнать про посмертные приколы разные. Хочешь, покажу кое-что? Ща, погоди.
Боженька, буквально, подпрыгивая подходит к шкафчику и достаёт две таблетки. Он скользит от радости по этому пушистому ковру. Этот дурацкий ковёр и тут постелен…
— Я прям как Морфеус, да? Только не ниггер! АХАХХА, все так говорят! Но одна — это немного другая таблетка, мне она понадобится в пятницу вечером перед рейвом, если ты понимаешь, о чём я, а я знаю, что ты понимаешь. Дай-ка я её положу обратно. Вот, в общем, твоя таблетка. Съешь её и сможешь погулять по своей прожитой жизни. Посмотреть на себя со стороны и со всех ракурсов. Как видос на ютабе в 360 градусов. Хочешь?
— Хм. Да а хуле нет. Ток есть вода, чтобы запить?
— Бля, не. Воды нет. Только пивченски. Возьми там, в мини-баре бутылочку.
Я подошёл к мини-бару, взял пиво «Белый медведь», закинул таблу и запил пивом. Завалился на диван. Ждал, пока таблетка подействует.
— Когда приход-то будет? — обратился я к Боженьке.
— Ну, ты как будто не знаешь? Столько дряни пережрал за всю свою жизнь! ААХАХАХХ. Да лан, я не осуждаю. Сам как бы не без… Не важно. Жди полчаса где-то. А так, всё индивидуально же.
— Окей…
— Ну и что ты хотел бы увидеть?
— Даже не знаю… Надо подумать.
— В принципе, у тебя ещё есть время. Хотя времени уже не существует. ХАХААХ. ТЫ ЖЕ УМЕР!
— Мда… Прикольно было бы посмотреть на себя со стороны, как я в футбольчик играл, например, пересмотреть свои красивые голы, пасы.
— Скукота. А ещё чё? — с зевком сказал Боженька.
— Какие-нибудь пьянки, тусы, которые я уже не помню. Во! Еблю с Софой! Прекрасная была ебля с ней. Посмотрел бы на нас со стороны.
— Уже неплохо! Только давай без дрочки смотри.
— Этого я обещать не могу.
— Если что, туалет там, — показал Боженька на белую дверь. Иди туда и дрочи. Там толчок… Ахуеешь!
— А можно прямо сейчас?
— Да мне похуй, делай, что хочешь, брат, — сказал Боженька, подкуривая сигарету.
— Ладно. Всё-таки подожду действия таблетки. А можно мне сигаретку?
— Да, конечно. Пётр 1, кстати.
— Отличные сигареты!
— Мои любимые.
— Ну и каково это?
— Что?
— Быть Богом типо. Много работы?
— Ну, понимаешь. Боги они как бы тоже люди. Точнее, как люди. Точнее, люди, как Боги… Не суть короче… Я как бы просто приемник.
— То есть ты сынок мазаный? — сказал я с ехидной улыбкой.
— Ты ахуел блять? — немного напрягся Боже.
— Да ладно. Сорри, не обижайся, бро)), это так. Шутка. Сам понимаешь, — попытался я сгладить обстановку.
— Ну, в общем, я так, то сё, туда-сюда. Разные вопросы решаю… Приходят люди, ну и я как бы там, туда-сюда, то сё, ну решаю, куда они там, кто, чё, куда. Ладно. Короче. На самом деле, мир просто идёт по накатанной же. От Всевышнего уже ничего не требуется. Вот моим предкам было сложно, это да. Создавать всю эту поеботу за 7 дней, придумывать этот большой взрыв, этот первичной бульон, как там это всё… Потом эти бактерии, растения… Так ещё и стало это всё эволюционировать… Потом люди, войны, проблемы с экологией, революции, феминистки, гей-браки…
— Подожди-подожди… Причём тут 7 дней и великий взрыв? Это же…
— Ой, бля, да иди ты нахуй. Чо такой умный что ли? Тогда почему я Бог, а не ты?
— Да не горячись ты. Просто это всё странно, — поднял я глаза на белый потолок и сделал вид, что задумался.
— Столько уже времени прошло. Я сам запутался во всём этом. Могло быть и то и другое и третье… А что именно — я хз. Моё дело просто следить… Ну, то, сё, туда-сюда, кто, что… Ну я тебе уже объяснил.
— Ну да. Я понял, кажется. Слушай, а неплохой тут интерьер у вас.
Правда, я сначала подумал, что это больница.
— Нравится? Я считаю, что даже тут всё должно быть со вкусом и в ногу со временем. А то, что на больницу похоже… Ну, тут раньше такие толпы были. Многодневные очереди в ожидании этого страшного суда. Приходилось размещать всех, кормить. А это всё-таки не рай, чтобы прям совсем комфортные условия делать, поэтому тут так скромно, но при этом со вкусом.
— А почему сейчас тут так пусто?
— Сейчас нет этой бумажной волокиты. Загробный мир тоже прогрессирует, хули. Информационный век, искусственный интеллект, вся хуйня. Он просчитывает по каким-то формулам, алгоритмам, сколько всего полезного сделал человек, какую жизнь прожил, как грешил, как не грешил. Короче, сложно это всё. Я сам не ебу, как это происходит. Можно было бы у инженеров спросить, но как-нибудь в другой раз.
— А что я тут забыл тогда?
— Видимо, сбой какой-то. Такое бывает. Но не ссы. Как только придёт время тебя определят в рай или в ад.
— А какие они? Рай и ад?
— Ну…
— Блин. Подожди, меня что-то мутит…
— А, это табла начинает действовать. Ладно, отвлекать не буду.
— Ох, всё расплывается!
— Так и должно быть, брат. Приятного просмотра своей лучшей ебли!
Я открываю глаза и оказываюсь лежачим на полу. С ложкой во рту. «Братан, у тебя был приступ эпилепсии, думали, ты откинешься. У тебя он случился прямо во время игры в крокодила. Мы сразу сказали, что ты показываешь эпилептика. Оказалось, что не показываешь…» — сказал мне мой кореш, который с бешеными и испуганными глазами смотрел на меня. Погодите-ка… Я присмотрелся к его форме глаз. Так это он был что ли Боженькой? Этот распиздяй? Поэтому он был в маске! Такой глупый способ скрыть свою личность, а я ещё и повёлся на этот прикол. Как хорошо, что я всё-таки не умер. Я немного поднял своё туловище, чтобы осмотреться. Оказывается, я лежал на белом пушистом ковре. Этот дурацкий ковёр везде…
Один день жизни Оксимирона из Лондона
Несмотря на то, что Оксимирон — эмси из Лондона, действия в этом рассказе происходят в условном месте. Город не так важен, потому что все действия не выйдут за пределы квартиры, в которой находится Оксимирон. Лично я, пока буду писать этот рассказ, не побрезгаю и представлю, что день Окси начинается в квартире с моей планировкой. Ты можешь сделать также для более лёгкой прорисовки этих предложений в твоей фантазии. Если не очень приятно представлять Оксимирона в своей квартире, я могу понять это, то можно представить и условную локацию, даже вполне абстрактную, потому что никакой привязки к этому не будет. Зачем я вообще пишу этот рассказ? Сдался мне как будто этот бедняга Оксимирон. В общем-то, как в случае и с планировкой квартиры, тут можно представить вместо Оксимирона любую другую медийную личность, хотя всё-таки некоторые вещи, которые я буду тут описывать, больше ориентированы на характер Оксимирона. Если кому вдруг не совсем понятно, то я объясню: у Оксимирона есть характер, как и у любого другого человека, у него тоже есть свой день, и есть обычные потребности. Вроде как, я написал сейчас очевидные вещи, но мне кажется многие забывают про это, потому что общественное отношение к Оксимирону (как и ко многим другим поп звёздам) становится чересчур возвышенным из-за того, что его образ начинает преобладать над его физическим началом. Это неправильно и, может быть, кто попал в такое заблуждение, выйдет из него, а кто не попал, тот просто получит удовольствие, улыбнётся и позабавится над этим текстом.
Я не знаю, во сколько Оксимирон из Лондона просыпается. Предположим, это 10 утра, свободный день для созидания, в который нет никаких дел. Встав с кровати, Оксимирон медленно проходит в туалет, оставив дверь открытой, потому что всё равно кроме него дома никого больше нет. Оксимирон начинает ссать, он смотрит на свой не обрезанный хуй и думает:
«Моя крайняя плоть при мне,
За это мне гордо,
Я настолько еврей,
ЧТО НАЕБАЛ БОГА»
Внезапно Оксимирон начинает трястись от смеха, что аж немного обоссал ободок толчка: «РИЛ ТОК. РИЛ ТОК. АХУЕННЫЙ ПАНЧ. БАДИ БЭГ» — сказал он в сулх. «Только как-то слишком просто, слишком честно и ясно, нужно бы заменить слова, исправить рифму… Да и про Бога как-то сказано резко. Может быть, верующие оскорбятс. Да и моим родным не понравится это…» — стал размышлять Окси и выкинул этот панч из головы, он никуда не годится.
Я не думаю, что Оксимирон стал бы вытирать ободок от мочи своим носком, тем более он же только встал с кровати, поэтому на нём были лишь боксеры с британским флагом. В то же время Оксимирон из Лондона, явно не из тех, кто стал бы тратить попусту туалетную бумагу, чтобы вытереть мочу с ободка. Возможно, Оксимирон вытер бы всё специальной тряпкой. Тряпкой для мочи. Потому что Оксимирон брезгливый человек, он бы не стал использовать одну и ту же тряпку и для ободка унитаза и для раковины. Я ни в коем случае это не осуждаю и не смеюсь над этим, скорее всего, так даже правильно. А вообще, если так глубоко отходить в размышления на эту тему, ну, не стал бы Окси тратить лишние средства на содержание двух тряпок. Я рассмотрел сейчас разные ситуации и, исходя из них, могу сделать лишь один вывод — Оксимирон из Лондона писает сидя, во избежание подобных ситуаций. Опять-таки, я не смеюсь и не издеваюсь. Писать сидя — это прагматично. Я думаю, наш герой более чем прагматичный.
Что же происходит дальше? Оксимирон умывается, чистит зубы, смотрит на себя в зеркало. «В неплохую форму я себя привёл» — подумал Окси и почувствовал, как его хуй в трусах с британским флагом шевельнулся. При желании, Оксимирон мог бы подрочить на себя прям находясь у зеркала, но это неправильно, эта мысль его пугает. Как так? Дрочить на себя — это слишком, однако делать это в форме текста, он не считает зазорным.
Потом Окси возвращается в комнату и одевается в чёрные шорты и футболку с принтом Рика и Морти. Со стороны он выглядит, как 16-летний подросток, а не серьёзный репер старше 30 лет. Затем проходит на кухню и видит, что на столе стоит пакет. Рядом записка: «Мироша, это твой завтрак. Овсяная кашка, круассан и кофе (подогрей в микроволновке) всё, как ты любишь Твоя Женя <3»
«Классная у меня всё-таки менеджерка» — подумал Оксимирон из Лондона и достал содержимое пакета. Разогрел, сел за стол, пододвинул сахарницу и облокотил на неё телефон, включив Вписку с Чипинкосом. Оксимирон ел овсянку, пил ароматный кофе и с недоумением лицезрел: «Смешно, что Чипинкос так о себе думает. Кринжовый персонаж. Как можно вообще о себе так в открытую говорить? Да я же вообще такой скормный, получается. И реп лучше читаю, и выгляжу лучше, да и вообще я же создатель репа на русском, в общем-то» — размышлял Окси, но потом увидел в предложке клип Эменема и поморщился, запихивая очередную ложку в рот. Кашу Окси так и не доел, решил это сделать позже, но и позже он её не доест. Как обычно каша будет стоять на столе, заветриваться, как пизда или как роллы, а потом будет просто смыта в унитаз Женей, потому что самому Оксимирону выкидывать кашу жалко.
После завтрака он решил поваляться, переварить, так сказать, всё и заодно досмотреть Вписку с Чипинкосом. Но ему стала написывать Женя в телеге:
«Доброе утро, Мироша
Ты проснулся? Позавтракал? Не забыл зубки почистить?
Как себя чувствуешь?»
Но Оксимирон брезгливо смахивал всплывающие уведомления, чтобы не отвлекаться от видео. Досмотрев, он ответил пресно: «Доброе. Да, спасибо. Всё хорошо» и стал залипать уже в И******м. Конечно, с фейкового аккаунта, чтобы спокойно смотреть любые сториз и не палиться. Окси зашёл на страницу Димы Бамбрега, стал сталкерить его сториз, его фотки. Он вспомнил тот злополучный вечер, когда произошло лещевание в исполнении Ромы Жигана в компании других жалких зэков. Это страшно. У Оксимирона участилось дыхание, повысился пульс, изображение вокруг завертелось, словно он встал с карусели. Это паническая атака. Оксимирону страшно, он думает, что умирает. Пытается сделать дыхание ровным, он трогает своё тело, чтобы почувствовать себя, произнося ободряющие фразы, которые они разработали с психотерапевтом. Отходит. Оксимирон встал с кровати и пошёл умыть лицо. Вроде нормально стало. Никогда нельзя быть готовым к психологической травме. Ни в каком возрасте. Тот случай с Жиганом уничтожил в Оксимироне репера. Он боится теперь писать треки, он не может выкинуть из головы то, как к его словам отнесётся кто-либо, поэтому все его новые песни лишены зубов, лишены чистой энергии, всё переделано и переосмыслено, поэтому по форме выходит всё нелепо, как будто на беговую дорожку реп соревнования выходит Франкенштейн. После каждого концерта в Москве Оксимирона преследует бессознательный страх, хотя всё уже давно прошло, и бояться уже нечего, Оксимирон ничего не может поделать с этим. Он боится нажать случайно лайк, когда залипает на странице Шокка или Олега ЛСП, вдруг они знают даже его фейковый аккаунт. Иногда Оксимирона накрывает сильнейшая паранойя.
Так и сейчас. Звонок в дверь. У Оксимирона пульсирует в голове, лицо краснеет, начинают трястись руки. «Кто это? Я никого не жду» — думает он, а звонок настойчиво повторяется, но затем затихает. Ему пишет Женя: «Мироша, открой дверь. Это тебе обед привезли». Обед? Ах, да. Уже три часа дня. Пора. Оксимирон направляется к двери, и думает: «А вдруг это подстава? Вдруг меня нашли хейтеры или, что ещё хуже — фанаты. Вдруг сейчас выйдет Ксения Собчак и начнёт брать у меня интервью? А я ещё и в таком виде, в этой глупой футболке с Риком и Морти… Нет. Нужно успокоиться. Это же Женя мне написала. Она не может меня так подставить». Оксимирон успокоил себя и открыл дверь уставшему курьеру. Платить ему не надо было, Женя обо всём позаботилась, она стала сама всё заранее оплачивать после одного скандала. Просто Оксимирон всегда возмущался, действительно ли стоит этих денег привезённая ему еда, а однажды даже нахамил курьеру, тот нахамил в ответ, а Оксимирон потом весь день писал на него дисс, который получился, между прочим, неплохим. Жаль только то, что он так и не был выпущен, хотя у Оксимирона были мысли на этот счёт.
На обед Оксимирону привезли борщик и котлетки по-киевски. Это его любимый обед. После обеда был тихий час. Оксимирон, если есть возможность, предпочитает покемарить часок-другой после обеда.
Оставшуюся часть дня вот я не знаю, чем бы занимался Оксимирон. Может быть, дальше палил бы ютуб или, может быть, почитал бы какую-нибудь книгу. Описывать всё это я не вижу смысла, потому что не хочу повторяться. И я не намекаю на то, что Оксимирон вот такой вот лентяй, что он целыми днями ничего не делает. Вовсе нет. Я представил свободный день, выходной и бездеятельный. Такие бывают у всех, даже у Владимира Путина (кстати, было бы интересно представить его свободный день). Так что это вовсе не значит, что подобное времяпрепровождение для Оксимиорна — рутина. Но, тем не менее, я не могу с полной уверенностью утверждать обратное.
Оно
Проснувшись, я сразу же уловил другую энергию в квартире. Такое ощущение, что воздух стал свободнее, тише и медленнее. Так я и понял, в общем-то, что Оно сегодня на работе. Выходя из комнаты, я обратил внимание на довольные лица членов своей семьи. Мы с улыбками переглядывались, подмигивали и кивали друг другу на радостях. Когда Оно дома, такого не бывает. Оно — это существо мужского пола, живущее с нами в одной квартире. Если не описывать внешность, а обособиться лишь красками моего образного представления этого существа, то я бы сказал, что Оно — это пульсирующее пятно из тёмных оттенков, напоминающее содержание мусорного контейнера. Оно любит издавать звуки, громко зевать, громко чихать и громко кашлять. Чаще всего я застаю Оно в неподвижном состоянии. Оно лежит на диване по стойке «смирно» перед телевизором с торчащим из-под футболки объёмным пузом и периодически ковыряется в своих гениталиях, пупке и ногтях на ногах. Проходя мимо, я слишком часто это замечал, так что это никакая не случайность или разовая акция. Конечно, всем неприятно наблюдать за тем, как Оно, приподняв верхнюю губу, прищурив свой взгляд и щёлкая своими грязными пальцами по жёлтым от гнили ногтям на ногах, потребляет контент пропагандистов из телевидения. И в то же время все понимают, что лучше пусть Оно лежит и молчит, чем проявляет свою токсичную активность, которая всех раздражает.
Оно не опасно, но Оно иногда агрессивно и отравляет нашу семейную атмосферу своим присутствием и своими любыми действиями, даже не направленными на взаимодействие с кем-то конкретным. Оно любит перед уходом из дома натирать свои грязные ботинки губкой для обуви и опрыскивать цветы пульверизатором. И, казалось бы, как могут раздражать довольно стандартные звуки? Оно делает это со свойственной только ему ритмичностью. Любой другой живой организм не сможет делать это ровно с такой же скоростью. Поэтому вместе со звуковой волной от проделанных действий по всей квартире распространяется явная ассоциация с Оно, что не может не раздражать.
Относительно недавно Оно приобрело, более менее, безопасную форму. В молодости Оно пило запоями алкоголь, под воздействием ходило нагишом, точнее, только в трусах, кричало, падало навзничь на пол, извиваясь, как червяк, материлось, разговаривало с самим собой, оскорбляло свою жену и наказывало своих детей. В такие наказания входило и битьё, и стойка на горохе, стойка в углу, и стойка на стуле посреди комнаты. Делалось это без особой причины, а, скорее, ради забавы. Однако детям было не забавно получать психологические травмы от беспричинных наказаний. Благо Оно не занималось рукоприкладством в сторону своей супруги, однако имело место быть психологическое насилие. Мне тоже приходилось наблюдать в детстве, неадекватные пьяные выходки, однако Оно, к счастью, меня не трогало, а лишь обижало словами. И всё же, для меня отвратительно то, что некоторые особи мужского пола так любят самоутверждаться за счёт своих детей. Поистине это самые слабые люди, которые занимаются не воспитанием, а усложнением жизни своим отпрыскам. А потом ещё удивляются отсутствию любви, нежеланию у тех общаться и отсутствию жизненных успехов у их «кровиночки».
С годами Оно перестало пить запоями, потому что это стало рискованно для сердца, поэтому Оно теперь пьёт по три рюмки дешёвой настойки за обедом и отправляется на тихий час.
Оно очень живучее существо из-за того, что старается следовать режиму, дабы избежать лишнего стресса. Режим сна, режим питания, режим для прогулок с заранее намеченным маршрутом, режим испражнения и даже режим курения. Всё расписано по часам. Оно не терпит нарушения своих планов, и совершенно не умеет действовать по ситуации.
Оно бессознательно, как по Фрейду (шутка), понимает свою никчёмность, потому что иногда Оно можно обнаружить в меланхоличном настроении. Однако Оно никогда в этом не признается, а будет продолжать делать невозмутимый вид, продолжая эгоистично следовать лишь своим принципам. Оно мне само лично призналось, что дети никогда для его существа интерес не вызывали, и якобы: «Что выросло, то и выросло». Поэтому Оно хотя бы нельзя упрекнуть в лицемерии. Это честная в своём эгоцентризме субстанция, за это можно отдать должное, но я бы, конечно, не стал ничего отдавать.
И, тем не менее, Оно не пользуется уважением у своих близких. Когда Оно начинает разговаривать с кем-то, у всех вокруг сужаются перепонки и напрягаются ганглии. Оно говорит настолько активно, что изо рта вылетает слюна, громко, с безвзглядными глазами навыкат и, в основном, о себе, о своём мнении, не дав сказать собеседнику и слова, не слушая его. Поэтому все пытаются избежать контакта. Однако не всегда получается. Бывает уйти нелегко, потому что если ты молча начнёшь отстраняться, показывая всем своим видом отсутствие интереса, Оно не обратит на это внимание и продолжит следовать за тобой, приближаясь вплотную к твоему телу, максимально нарушая личное пространство и продолжая свой монолог, каким бы он ни был. С Оно лучше не спорить, потому что Оно признаёт только свою точку зрения и никакую другую, и даже этим гордится, что говорит о слабой способности к восприятию альтернативной информации, а, следовательно, о низком интеллекте. Даже если будут приведены доказательства, Оно в таком случае будет переходить на повышенный тон, аргументируя свою точку зрения почтенным возрастом, глупостью оппонента и прочитанными книгами.
Оно, к слову, любит читать фантастику, сидя на унитазе с сигаретой, стряхивая пепел себе между ног в унитазную воду, потому что пепельницы в туалете нет. Оно никогда не купит себе пепельницу, потому что довольно скупое. Уже больше года Оно копит себе на машину, откладывая всю свою пенсию и весь свой заработок исключительно на грядущую покупку. Питается Оно за счёт пенсии супруги, причём зачастую выражая недовольство о качестве пиши.
Сегодня Оно нет дома, как я уже сказал. Оно работает сторожем гаражей недалеко от нашей панельки. Двое суток с шестью выходными. Эти два дня для нас отдушина, несмотря на то, что Оно всё равно приходит домой на часовой обед. После того, как Оно поест, Оно до конца времени, выделенного для обеда, лежит дома, уставившись в телевизор. Затем отправляется на работу в представленную в его распоряжение каморку и точно также лежит перед телеком, изредка выходя к гаражам проверить обстановку или кого-то пропустить.
Оно для меня не всегда было «Оно». Раньше я мог относиться к Оно нормально и даже периодически с уважением, но до определённого момента.
Однажды я зашёл на кухню для того, чтобы положить себе пельмени, приготовленные бабушкой. Оно в это время находилось на кухне и ело, поэтому у меня даже в мыслях не было остаться там для совершения трапезы. Я подошёл к кухонной тумбе, взял тарелку, стал накладывать себе пельмени, затем достал перец, чтобы их приправить. Оно мне сказало:
— О, я-то думал, чего не хватает в пельменях. Точччно! Перца.
— Ну да, — максимально отстранёно ответил я, чтобы не дать повода для продолжения диалога.
— Майонеза ещё добавь. Свойский между проччим!
— Не, не хочу.
— Дурак что ли?
— «Дурак что ли?», — раздражённо передразнил я, потому что больше у меня не нашлось, что ответить.
— Эх ты, лошара. Лошара ты.
Я пошёл в комнату. Это слово ударило мне в голову, а затем и по всему телу. У меня затряслись руки, задрожали колени и закружилась голова. Этим словом меня оскорблял и отец, и дядька, а теперь вот… Оно. А я и не мог никогда им ответить на это, потому что был либо ребёнком, либо подростком. А сейчас мне уже 25 лет. Тогда же мне было страшно, я чувствовал себя беспомощным и боялся получить в ответ на возражения, куда более уязвлённые оскорбления и претензии.
Я уже был накалён электричеством от напряжённых нейронов в бошке, и хотел просто налить себе чай и отправиться есть в свою комнату. Но когда я зашёл на кухню, Оно снова заладило, кривляясь с ехидной улыбкой:
— О, лошара пришёл. Ха-ха, лошара, лошара!
Я подошёл к столу, за которым сидело Оно. Истерично улыбнулся, моё лицо меня не слушалось. Оно тоже мне беззаботно улыбалось. Оно не понимало, что эта моя улыбка была сделана целиком и полностью из обиды. Я замахнулся и дал Оно очень сильную и внезапную оплеуху. Оно чуть не упало со стула и на секунду оцепенело от шока и от неожиданности. Я медленно отошёл к тумбе и стал наливать себе чай, трясущимися руками. Оно закричало:
— ТЫ ЕБАНУТЫЙ? ПАШ, ТЫ, БЛЯТЬ, ЕБАНУЛСЯ?
Я снова подошёл к столу, наклонился к лицу Оно и серьёзно сказал заикаясь, дрожащим голом:
— Я н-не потерплю оскорблений в… свою сторон-ну.
— Да как я тебя оскорбил, блять? Лошарой? Да это же я по-дружески. Я своего друга бы так никогда не назвал, — у Оно сделалось лицо крайне жалобным, оскорблённым и детским. Из правой, если смотреть моими глазами ноздри, медленно потекла алая кровь. Мне стало стыдно и больно. Кажется, удар оказался чересчур сильным.
— Я тебе не друг, а внук, — сказал я.
— НЕТ У МЕНЯ БОЛЬШЕ ВНУКА, — внезапно заорало Оно.
— Ах, вот как.
— ТЫ ОЧЕНЬ СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕШЬ ОБ ЭТОМ! УДАРИТЬ ДЕДА! НЕ ОТЦА ДАЖЕ, А ДЕДА! — продолжало орать Оно, оклемавшись от шока.
Я ушёл в свою комнату есть пельмени. У меня горело лицо, тряслись руки, а голову сжало. А я всё клал себе в рот пельмени. Один за другим. И глотал их практически, не прожевывая. У меня наворачивались слёзы. Я теперь никогда не смогу есть пельмени, не вспоминая об этом инциденте. Когда я доел, я пошёл с пустой тарелкой на кухню, и увидел Оно на балконе с сигаретой. Остальные домашние в этот момент затаились и замерли. Никто этого не видел и толком не слышал, разве что невнятные крики, но все поняли, что что-то произошло. Что-то очень серьёзное. После того, как я ушёл есть, я даже подумать не мог, что мне станет стыдно. Однако я быстро пришёл в себя и осознал всё. Нужно извиниться сейчас, потом уже будет поздно. Сразу. Нужно сразу. Сейчас. Я зашёл на балкон и стал многократно извиняться за то, что сделал. Я искренне раскаивался. Мне было больно. У Оно были глаза на мокром месте. Оно меня простило сразу же, но продолжало упрекать меня в содеянном проступке. Но уже несколько мягче.
— Ну, ты же понимаешь, что ты не прав?
— Да, конечно. Извини меня ещё раз.
— Тем более, за что? За то, что я тебе майонез предложил!
— Ну, нет. Ты ведь меня оскорбил, дед.
— Ой, да ладно тебе. Оскорбил! Не бить же в ответ…
— В любом случае, извини. Я не знаю, что на меня нашло. В последнее время я сам не свой.
— Ладно. Сделаем вид, что этого не было. Давненько мне так не прилетело. Наверное, с армии, — Оно улыбнулось мне. В глазах сверкнуло уважение!
Я ушёл к себе в комнату, пить чай. Лицо у меня продолжало гореть, руки по-прежнему тряслись, и голова всё также была сжата. Я не мог делать вид, что ничего не было. Однако мне стало легче от того, что я извинился сразу. Постепенно ко мне приходило понимание глубины всей ситуации. Оно совершало столько безнаказанного насилия, что привыкло уже к своей неприкосновенности. Ответить Оно на оскорбления словами было бы бесполезно. Что бы я сказал? Оскорбил бы в ответ? Пристыдил бы как-то? Нет. Застыдить Оно невозможно, а оскорблять в ответ глупо. Оно неуязвимо к нравственности и морали, как пластик неуязвим к разложению. Поэтому словами отстоять своё достоинство для меня было невозможно. Но я так нуждался в этом. И мой мозг сам нашёл выход накопившегося негатива. Когда я наносил удар, я не понимал, как принял это решение. Это был быстрый и бесконтрольный импульс. Взрыв адреналина. И это было самое верное решение, как и сразу же извиниться. Если бы я решил проигнорировать унижение, то стал бы, во-первых, для себя лошарой и терпилой, во-вторых, Оно бы убедилось в своей правоте, чего мне допускать не хотелось. А если бы я не извинился сразу, то не извинился бы уже никогда в гадость своего упрямства, и считал бы себя неправым в этой ситуации, меня бы съедал стыд изнутри, и в конце концов я извинился бы, но много позже и не в тему. Я был доволен собой, хоть и максимально хотел бы, чтобы этой ситуации вообще не было.
Оно, конечно, за оскорбления не извинилось. И не извинилось за сказанную фразу, которую я не хочу повторять. Фразу, которую назад теперь не вернуть. Фразу, которая навсегда теперь засела в моей голове. Очень сильная фраза, которая превратило Оно для меня в Оно, и разорвало между нами родственную связь. Фраза, которая вынудила меня написать этот ужасный рассказ.
_________________
Очерки о грустной ебле
Наверное, это было днём. Лежал на кровати, листал и******м и увидел, что девочка по имени Джу выложила фотку своей пухлой руки с кольцом на фоне моря. Кажется, Балтийского. Пальцы у неё были похожи на сосиски, а ногти были бледно-розового цвета, короткие и круглые, как монеты. Кстати, и лицом она смахивала на певичку Монеточку. Также была там вторая фотка. С аналогичным фоном. Только эта мясная рука с кольцом касалась щеки, видимо, её жениха. Джу целовалась с ним.
А всего-то полгода назад. Зимой. Я помню, как мы гуляли с ней по Москве. Зашли в один бар, взяли по пиву, и слушали играющие через динамик английские рок группы. Джу была весела, активна. Глаза у неё были хитрые, лисьи. Лицо было круглым, но не как её ногти, которые как монеты, а как солнце, благодаря её рыжим кудрям. Она была похожа на барана не только кудрявыми волосами, но и своим упрямством. Хотя в тот вечер оно особо не выражалось. Я прочитал ей свои стихи, которые вскоре должен был читать на поэтическом вечере. Она сама попросила и ей понравилось. Когда мы вышли из бара, Джу предложила поехать к ней. Для меня это было несколько неожиданно, ведь мы виделись с ней второй раз в этой жизни. Видимо, прочтение стихов на неё так сработало. Кажется, мне первые дадут за них. Это хороший обмен. Похоже, занятие поэзией начинает себя окупать. Я согласился, но немного заволновался, пообещав, что приставать к ней не буду. Она засмеялась, но она понимала, что таким образом я намекнул, что будет обратное. Мы спустились в подземку.
Снег валил хлопьями. По пути к её дому, мы остановились у фонаря, и смотрели, как он светит на снег. Я замерзал, поэтому насладиться этой красотой в достаточной мере не смог. Думал, лишь бы быстрее добраться до её дома и что-нибудь ещё выпить.
У Джу была двухкомнатная или трёхкомнатная квартира. Уже и не вспомню. Полностью в её распоряжении. Мы сидели на кухне, и пили чай разбавленный ароматной, но крепкой настойкой. Вкус был специфический и горький, не очень приятный. Но другого алкоголя у неё дома не было. Из нашего разговора я понял, что Джу довольно узка в своих взглядах на жизнь, но понадеялся на то, что узка не только в них. Я слушал её слова и предложения, поглаживая её ноги, которые она оперативно закинула мне на коленки, и думал о её вагине. Кажется, я начинал возбуждаться. Джу предложила отправиться в одну из комнат, посмотреть что-нибудь. Мы легли в темноте на пол возле дивана, включили ютуб на телеке. Интервью Лимонова у Дудя. Джу просто читала Лимонова в то время, и он ей очень не нравился. Исходя из этого, можно сделать некоторые выводы о её интеллекте. Но я терпеливо смотрел и активно прикладывался к чаю с настойкой, пока она хуесосила Лимонова и смеялась над комментариями Дудя. Потом послушали музыку, я заценивал ей Славу КПСС (ей понравилось), болтали, а время уже было за полночь. Я предложил пойти спать. Джу со смехом сказала: «Ну, я тебе тогда здесь постелю тут, на диване, а сама лягу в своей комнате». Она хотела проверить мою реакцию. Что я скажу? «Нет, нихуя. Я буду спать с тобой» — сказал я, и прижал её к себе. Упёрся в нём стоячим членом, который едва заметно выпирал через джинсы. Она игриво улыбнулась и повела меня в свою комнату. Там был бардак, небрежно разбросанные вещи и всякая фигня, но я разделся до трусов и лёг в кровать. Джу отправилась в ванную. Я почему-то был не уверен, что будет ебля, но всё говорило об обратном развитии событий. Джу вышла помытая, свежая. Легла под одеяло ко мне. От неё пахло всякими кремами. Это добавило ей женственности, это добавило к желанию засунуть в неё хуй. Мы сразу же засосались. Я трогал её груди, надо сказать, что немаленькие. Трогал её спортивную подтянутую жопу. Чувствовал страсть, чувствовал, как мой хуй вновь потвердел и как он стремился в её пизду. Я трогал её сквозь трусы. Массировал. Было очень влажно. Джу уже начала немного постанывать. Она села сверху, стала тереться, и я снял с неё футболку. Джу спросила: «У тебя есть презики?» Я ответил, что нет. Она остановилась и посмотрела на меня со злостью.
— А у тебя? — отфутболил я.
— Ну, ты же парень.
— И что?
Мы продолжали сосаться. Казалось, Джу была не сильно расстроена, но я не осмелился ей предложить без гандона, пообещав вытащить вовремя. И думаю зря, потому что она была так возбуждена, что могла согласиться. Я повалил её на спину, спустился рукой к её вульве и стал потихоньку дрочить, затем ускорялся. Пытался довести до оргазма. Не через клитор. Вот долбаёб. Минут 15. Но в итоге я заебался и вытащил пальцы. Она тяжело дышала. Я лёг на спину и сказал ей: «Тебе нужно мне отсосать». Джу мне сказала, что это плохая идея, что она не умеет и её бывшим не нравилось. Я настоял на том, чтобы она попробовала. И она спустилась попробовать.
Было ужасно: зубы, без дрочки. Она издавала усталые вздохи. Как будто ей скучно, как будто она смотрит рекламу. Мне стало понятно, почему её бывшим не нравилось.
— Тебе скучно что ли? — спросил я со смешком.
— Ну, да. А что в этом может быть весёлого? — ответила она, лениво вытащив хуй изо рта, очень искренне. Мне даже это понравилось.
— Бля, ну давай ещё немного. И дрочи. Я так быстрее кончу.
Она стала делать, как я попросил. Я вытянул ноги, напряг их, напряг фантазию. Через пару минут я кончил ей в рот. Она удалилась в ванную. Когда же вернулась:
— Не понравилась сперма? — спросил я с нахальным видом самца.
— Ну, как-то не очень. А вот если с этим… — ответила она, достав из-за пазухи яблоко и смачно куснула. — Угу, вот так уже неплохо.
Я разразился смехом. Затем она легла, мы обнялись и уснули.
После этого наше общение стало сходить на «нет». Виделись ещё один раз, но химия не состоялась. Теперь-то у Джу есть муж. Надеюсь, у них всё нормально, а не как было у нас с ней. Надеюсь, ему нравится её отсос. Надеюсь, ей нравится хотя бы ему сосать.
Было время, когда запах моих немытых гениталий, напоминал о ней. Моё состояние было неважным, я был в одном из подобий депрессии, поэтому мылся редко. Бывало, засуну руку в трусы, затем её понюхаю и сразу всплывала картина моей ебли с Сашей. Становилось противно, и я отправлялся в ванную, чтобы ничего не чувствовать, чтобы ничего не вспоминать.
Почему же так вышло? При том, что Саша была всегда чистенькой и гладко выбритой. Даже слишком гладко. Наверное, она пыталась придать своей киске детский невинный вид, пыталась скрыть свою блядскую натуру. У неё получалось. Её пизда была аккуратной, красивой и розовой, как розочка. Однако вот это вот эстетическое величие её вульвы не спасало меня от противной ассоциации.
Я с Сашей встречался по фану. От скуки. Она влюбилась в меня, и я ей позволил с собой проводить время. Она мне даже сначала нравилась, но это довольно быстро прошло. Саша была уж слишком эмоциональной и экспрессивной. Такие люди утомляют, когда их с тобой слишком много. Саша откровенно мне рассказывала о всех своих ёбырях, коих было немало. Точнее даже дохуя. Она давала всем без разбору. Стоило парню лишь немного проявить к ней внимание. У неё были проблемы с этим. Комплексы. Слушал я про её сношения с другими парнями с отвращением, но не прерывал и слушал до конца, даже давал какие-то комментарии. Она любила рассказывать о своих похождениях после того, как мы с ней потрахаемся.
В переписке Саше равных не было, и я такого мнения до сих пор. Более интересной собеседницы в интернете для меня не существует. И собеседника тоже. Мемы, шутки, стиль общения. Всё это было чересчур по мне. Поэтому мне сложно было отказаться от общения с ней в сети. Но в реальности… Её голос был противным, смех громким, её невоспитанность выражалось в неприличном поведении на улице. Я всё это мог выносить довольно спокойно, потому что не хотел душнить и её воспитывать, но для меня было непозволительным подобное поведение. Чувство стыда за неё я испытывал каждый раз, когда появлялся с ней в общественном месте. Саша ещё такая высокая, несуразная, с кривой спиной, которая портила её ахуенную фигуру, с нелепой походкой и крупными чертами лица на маленькой голове. Но нужно сказать, что она довольно смешная девушка. Порой чувства стыда перерастало в кринж, и я ловил ха-ха.
Как-то я приехал к ней в Кузьминки. Было лето, и я привёз пиво, Балктику 6, с сухариками на развес со вкусом чеснока. Сидели у неё в комнате с девичьими розовыми обоями, прям как её пизда. В комнате было довольно уютно и чисто. Когда мы доели сухари, стали сосаться. Конечно, всё стало перерастать в еблю. На тот момент ебля с ней для меня была уже в тягость. Физически я был возбуждён, но как же мне было противно смотреть на её голодные собачьи глаза во время этого дела.
Она сосала мой хуй с агрессивным возбуждением, с обилием ротовой жидкости. Когда я её остановил, у неё изо рта свисали слюни, которые тянулись, как толстые паутинины, от моего члена к её губам. Отвратительно. И это я собирался сейчас ебать, пацаны. Она села сверху, зашло, как по маслу при том, что без смазки, и начала двигаться механически, как наездница, как на лошади, хотя на лошадь была больше похожа она. Ну, внешне. Саша двигалась очень технично и красиво, как в фильме «На игле» в сцене с Марком и Дианой, но почему-то это всё было не так приятно. Особенно после той слюнявой картины, описанной выше. Во время процесса у неё был жалобный взгляд, как будто её не ебут, а оскорбляют сейчас, унижают. Ебались мы с ней всегда без гандона. Это было не в наших правилах. Почувствовав, что скоро кончу, я вытащил хуй из неё, и предложил поменять позу. Саша проявила инициативу и предложила так. Она встала раком, оперившись на подоконник, и я в неё сунул с мыслью, что так её тут ебал её бывший. Мне стало противно, но я продолжил движение, и быстро кончил ей на спину. Мне нравилось кончать ей на спину. Саша легла на живот с дрожащей моей спермой на спине, я пошёл в туалет, вырвал бумаги, чтобы вытереть с неё свою жидкость. Вытер. Мы легли на кровать. По-прежнему голые. Я принялся ей мастурбировать, чтобы мы стали квиты. Прошло пять минут, и она кончила. Я уже понял, как мне с ней работать. У неё был выраженный клитор, и он с удовольствием показывался, когда это было нужно. У неё был бешеный взгляд в потолок после оргазма, и она тяжело дышала, твердя: «Ахуеть…. Ахуено… Это пиздец…» Мне показалось это странным. Она явно сравнивала что-то. Я видел это по глазам. Меня и этого ёбанного Илью. По-любому. Похоже, он так не может, как я. И я успокоился. Тем не менее, кое-что понял. Точнее, я что-то почувствовал. Тут было что-то не так. В этой комнате пахло секретом. Пахло изменой. Кажется, до меня тут недавно уже была ебля. Я стал списывать всё на паранойю, на странную ревность к Саше, но мой хуй как будто передал мне нездоровое послевкусие после того, как побывал у неё там. Внутри. Он узнал её секрет. Вагина от члена ничего не скроет. И я не мог отогнать от себя эти мысли.
Через некоторое время я расстался с Сашей, но мы продолжили общаться. Затем возникла та хуйня с запахом. Прошло несколько лет, и мне Саша по пьяни призналась, что она мне изменяла со своим бывшим. Ильёй. Я обрадовался, что моя интуиция тогда меня не подвела. Обида тоже возникла, это да, не сильная. Но мои ощущения! Выходит, не всегда такие мысли возникают путём паранойи. И этот противный запах… Тоже непросто так.
Пожалуй, самая грустная ебля была с ней. Она моя боль, мой страх и мой ментор. Знаю. Я пытался скрыться от её покровительства над моими взглядами, но не постижимым образом её влияние до сих пор производит метаморфозы в моём мировоззрении. Медленно, но верно я подступаю к её модели восприятия этой жизни, хоть и пытаюсь от этого отмахнуться, но вынужден себе честно признаться, что я её ученик. Глупый, нервный, отстающий. Тот самый ученик, сидящий на последней парте, рисующий члены и пёзды на полях своей тетрадки, но впитывающий наставления училки на подкорке.
Я даже не буду рассказывать, кто такая Ноу Соль, почему я её так называю, как мы познакомились и прочее. Потому что в своей другой работе, я подробно рассказал о ней. И даже если эту работу ещё никто не видел, я вынужден отказаться именно от этого повторения. Хотя многие моменты из этих очерков, так или иначе, будут в моём романе.
Итак. Как мы встретились в тот день, я не помню. Вероятно, у метро «Молодёжная». Была осень, мы шли пешком от метро. Я очень сильно нервничал. Это должен был быть наш первый раз, и я боялся облажаться. Ещё меня беспокоило то, что исправиться у меня вариант был бы неизвестно когда. Бабушка с дедом ещё должны были приехать в этот день с дачи. И всё. Потом не было бы возможности нам с Настей уединиться. Если только на каких-то сторонних пространствах. У неё дома тоже был не варик. Из-за родителей.
Но вот мы пришли ко мне. Причём странно. Даже вроде не пили ничего. Сразу прыгнули на диван. Целовались. Мне кажется, очень со стороны романтично. Пожалуй, мы вместе гармонично смотрелись, потому что вселенная создала нас для этого совместного периода. Раньше я прибеднялся, думал, что Настя из нашего с ней столкновения вышла ни капельки невредимой, но нет. Я думаю, она во мне тоже разглядела тогда родственную душу. Душу способную понять её страдания, заточенные в этом абсурдном и несправедливом мире. Как сложно смириться с этим, когда это всё понял. Потом наши пути разделились: она пошла в физическое сопротивление, которому посветила свою жизнь, а я посвятил свою жизнь описанию этого пиздеца, что тоже в каком-то смысле является сопротивлением, тоже физическим, но невидимым. Для меня куда важнее невидимое. Особенно, когда речь идёт о ней. Я даже забылся, что я должен рассказывать о факте ебли, а не о ебле мозгов самому себе. И всё же. Я, надеюсь, у меня получилось описать нашу схожесть.
Я сидел на краю дивана, а она сидела на мне. Уже без футболки. И я без футболки. Затем мы легли, она была сверху и тёрлась об меня, прямо как Джу. Но это было совсем иначе. Я был готов кончить прямо тогда. Без проникновения. Мы переместились полностью на диван. Настя спустилась к моим трусам, спустила их и стала сосать. Не помню, что по эффектам, я был слишком напряжён. Это был шок. Хорошо или плохо? Даже не важно. Я думаю, она не могла сделать плохо. Потом я дал ей знак, что хочу другое. Перевернул её на спину, стал целовать её, потом шею, груди, спускаться ниже… В комнату зашёл кот и стал громко мяукать, возмущаться. И вот её вульва. Аккуратная и красивая. Я погрузился, пытался языком нащупать клитор. Кот запрыгнул на диван. Он продолжал ревниво мяукать. Нам было похуй. Не до него сейчас. О, я лизал хорошо, мне казалось. Стоны Насти это подтверждали. Плавно. Плавно. Быстрее. Быстрее! Язык у меня уже начинал болеть, но я продолжал, я не хотел уставать. Настя потянула меня к себе, она захотела члена, но член мой упал от страха. Я вспомнил, что по сценарию, придуманным тревогой, должен сейчас облажаться. Ноу Соль, видимо, тоже почувствовала что-то, приняла этот страх на себя, впитала его, и стала сухой, как пустыня Сахара. Она мне об этом сказала. Сказала, что это странно. Кот уже сидел на краю дивана с закрытыми глазами, он успокоился и дремал. Я лёг просто рядом с ней. Грустный. И обнимал её и её задумчивость. Говорили о чём-то отстранённом. Она меня точно бросит. Время уже поджимало, бабушка с дедом вот-вот приедут, а ебля не удалась. Это тоже помешало нашей страсти. Страх не успеть, быть застуканными. А что в этом плохого? Мы уже были взрослые. Я, как дурак, всю эту неудачу стал возводить в катастрофу.
Мы собрались, оделись и пошли на электричку. Ехали вместе, держались за руки. Настя пыталась меня подбодрить. Она мне сказала, что последний раз такой кайф от куни она испытывала, когда была под таблеткой и ей лизала тёлка. Меня это немного утешило. На самом деле, это достойно. Зачем же я так парился? Это ведь в итоге и испортило наши отношения. Мои загоны. Мы приехали на Белорусский вокзал. Меня там ждал Андрадэ. Настя села на кольцевую, чтобы поехать на пары, а мы пошли в Лигу Ставок, проёбывать наши пары и бабки.
— Ну что. Поебался? — спросил Андрадэ.
— Да, всё по кайфу, — ответил я печально.
Как хорошо, что парни не такие внимательные. Они не могут заметить боль друга. Да и кто расскажет честно о таком другу? Тогда я так реально думал. Глупый. Как будто Андрадэ меня бы не понял. В юности многие парни воспринимают дружбу, как соревнование. Бля. Это такая хуйня.
После той ебли, если её так можно назвать, наши отношения с Настей стали скатываться. Тогда я искренне был уверен, что это из-за фиаско. Сейчас я понимаю, что главной причиной была наша эмоциональная раздробленность. Я впервые сильно был влюблён, а Настя была на жизненном перепутье. Как там было в Бойцовском клубе? Мы встретились в странный период моей жизни? Вот что-то типо такого. Только мы встретились друг другу в неудачный для построения отношений период наших жизней. Я думаю, мы встретимся ещё. Между нами явно есть какая-то связь.
С Леной мы познакомились в паблике «Подслушано в Кунцево». Я листал фоточки девочек там, хотел с кем-нибудь познакомиться, и лайкал понравившихся. Лена оказалась в их числе. Она поставила мне в ответку лойс на аватарку и я решил написать ей. Мне было 18 тогда, а ей — 15. Меня это немного отпугнуло как-то — малолетка, но самое кринжовое было то, что она и общалась, как маленькая девочка. Просила играть с ней в какие-то глупые игры со смайликами. Например, она отправляла мне несколько смайликов, я должен был выбрать один из них, после чего она присылала, мне значение выбранного мной смайлика. Под ним могло подразумеваться какое-то действие в её сторону или вопрос, на который я должен был ответить. Я чувствовал себя глупо, но участвовал, и даже придумывал тоже какие-то ответы для перечня смайликов, которые отправлял ей. От этого я чувствовал себя ещё глупее. Обычно такое чувство возникает, когда играешь с ребёнком. По сути, я и играл с ребёнком. Только половозрелым.
На улице был февраль, вроде, мы гуляли по морозу и уже на второй встрече, по-моему, засосались у её подъезда. Дело проходило стандартным для тех лет образом. Мы обнимались, и я как-то боялся поцеловать её. Бабочки в животе шуршали в такт с нервами. Как подступиться? Вдруг не дастся. Хотя очевидно, что она тоже хочет этого. Никогда не понимал, к чему этот страх. После случая с Леной, я понял, как надо действовать в таких ситуациях. Поцеловал её в щёчку, увидел одобрительную реакцию, нежность в сверкающих глазах, и тогда уже плавно повёл своими губами к её губам. Она меня чуть нахуй не сожрала. Мы стучались зубами. А наши рты боролись, как два дагестанца. Это был самый ужасный поцелуй в моей жизни. А её самый первый. Мы ещё увиделись разок-другой, и я слился. Вк мы могли пообщаться изредка, но больше не виделись. По моей инициативе. Она страдала из-за этого какое-то время. Стыдно, конечно, но сердцу не прикажешь. Видеться с ней не очень хотелось после того дикого поцелуя, Лена стала чересчур навязчивой.
Прошло полгода. Ей уже все 16, а мне — 19. Конец лета. Оно у Лены прошло бурно. Она повзрослела. Стала слишком уверенной в себе и упрямой, прежняя наивность пропала, но Лена осталась такой же весёлой и простой. И, если полгода назад она напоминала маленькую девочку, то сейчас уже — женщину. У Лены утвердился характер и, казалось, она поняла, кто она такая и что ей делать дальше. Никаких больше игр со смайликами. Никаких сомнений, которые часто терзают большинство юных (да и не очень юных) людей, по поводу своего места в жизни в ней не было. Летом Лена много гуляла, стала выпивать и лишилась девственности. Переспала с несколькими парнями и ей хотелось переспать со мной. Вообще я уже не был девственником. Формально. У меня были неудачные попытки и одна удачная, когда я был в гавно пьяный и ничего не чувствовал. Хуй стоял инстинктивно. В неудачные попытки он падал из-за нервного напряжения.
Я был дома один, и Лена напрашивалась в гости. Говорила, что принесёт роллы. Этим Лена меня соблазнила, я дал добро одолжением. Она пришла ко мне, мы смотрели баттл Ларина и Хованского. Лена была за Ларина, а мне было похуй. Обсуждали, сам ли Хова написал себе текст, и жрали роллы. Пили что-то безалкогольное. Потом прилегли и стали сосаться. Трогали друг друга. Мой член стоял. Она трогала его сквозь ткань шортиков. Я начинал тяжело дышать, казалось, что сердце сейчас выскочит из груди от возбуждения и от страха перед еблей. Я стал снимать с неё лифчик и вот первая кочка. Я спотыкаюсь и не могу сразу этого сделать. Запутался. От этих неудачных махинаций градус возбуждения упал у обоих. Снял. Мы нагоняем этот ебучий упущенный градус ласками и поцелуями. Кстати, целоваться она стала лучше, но всё равно мы не могли поймать общий ритм. Он какой-то ломаный, как в слоукор-эмо. Трогаю её сиськи. Сиськи 16-летней девушки. Лучше сисек и быть не может. Они упругие и наливные. Практически ещё нетронутые. Только несколькими парнями. Это неосознанное понимание возбуждает ещё сильнее. Её тело всё было таким. И я снял футболку. Опустился к шее, целую её груди. Нет. Уже пора приступить к главному. Чувствую мы оба уже на пределе. Лена стонет и извивается, как анаконда. Моя же анаконда стоит крепко. Начинаю стягивать с неё юбку и трусики. Уже чувствую, что Лена максимально мокрая. Вижу её вульву. Она выбрита и пылает, выглядит очень зрело, и манит мой хуй к себе. И как только я опускаюсь для погружения, опускается и он. Размяк. Секунду назад он был готов кончить лишь от одного проникновения. Меня это и пугало. Поэтому произошло обратное — потерял стойкость в самый нужный момент. Я начинаю ей дрочить, находясь сверху. Она не заметила вроде как, что у меня упал. Я тяну время. Лена через некоторое время убирает мою руку. Она хочет члена. Прямо внутрь. И желательно побыстрее. В плане времени и в плане темпа. Я тыкаюсь зачем-то вялым, из безысходности. Конечно, он не заходит. Стало понятно, что ебля сегодня невозможна. И Лене стало понятно, она довольствовалась тем, что есть. Дрочкой. Мы поменяли положение. Она села сверху, и я приступил плавно, пальцами, она расслабилась. Стонала. Кричала. Постепенно я ускорял движения. Быстрее. Быстрее. Крик. Стон. Горячее дыхание. Внезапно она замерла. Мои пальцы и не думали останавливаться в этот важный момент. Задержка дыхания, мощный выдох и я вытаскиваю пальцы полные смазки, которая начинает капать на диван и оставлять на нём маленькие пятна. Лена лежит на мне и тяжело дышит. Кажется, кончила. Голая, пухлая и потная. Словно тюлень. Мне стало мерзко от своего члена и от тела Лены. Она посмотрела на меня как-то разочаровано, ведь я хвастался, что переебал кучу тёлок. Конечно, это было враньём. Попыткой скрыться от своих комплексов. И сколько бы ты не пиздел, жизнь поставит тебя лицом к лицу с ними и скажет: «Время выебать их в рот». Но ты опозоришься. Их же больше, а ты не борец.
Лена оделась. Я тоже. Висела неловкость в комнате. Пластиковые коробки от роллов валялись на полу. Я смотрел на них, и лежал рядом с Леной. Она потеряла интерес ко мне. Как хорошо, что у меня к ней его и не было. Но боль от разочарования в себе я чувствовал. Очередной раз. На несколько лет роллы у меня стали ассоциироваться с неудачной еблей. Когда я их видел, мне становилось грустно. Я уже и забыл об этом. Вспомнил сейчас. В ходе написания. Значит, одного из комплексов я всё-таки выловил и дал ему пиздюлей. Остальные тоже получат в своё время. Я в этом уверен.
Где сейчас Лена — мне неизвестно. Мы поддерживали общение. Периодами оно было даже близким. Потом она закончила 11 класс, пошла учиться в колледж, устроилась кассиршей в «Дикси». Стала встречаться там с одним из грузчиков. Ему не нравилось, что она общается со мной и запретил ей. Лена удалила меня отовсюду по его напутствию. И больше мы не общались. Но я возбудился, когда вспомнил нашу с ней попытку близости. В голове проиграл всё с удачным исходом, но написал всё равно, как было.