Снова муж пришёл только под утро. Хорошо хоть сразу спать завалился и не ко мне на кровать, а на диване в гостиной. Как я устала всё это терпеть. Устала от его работы, измен, любовниц и лжи.

Вечером снова будет просить прощение. А мне уже далеко пофиг. Я устала всё это выслушивать, прощать, верить и каждый раз ошибаться. Что произошло такого, что от прежних нежный чувств не осталось и следа. А может их и не было? Этих чувств? Может с самого начала любила только я?

Лежу, смотрю в потолок и не могу уснуть. Мой мозг возвращается в те далекие времена, когда я впервые увидела Димку. Я тогда училась на первом курсе, жила в общежитии, чтобы не тратить на дорогу по четыре часа каждый день. Весной в общагу поселили группу ребят — заочников на время сессии. Среди них был Димка. Он привлекал к себе внимание окружающих. Девчонки просто слюнки пускали. Высокий, красивый, весёлый. Постоянно шутил. Как он выделил меня среди всех девчонок? Зачем? Всё завертелось — закружилось… Ухаживал он красиво… Через два года сыграли свадьбу.

Я даже не заметила, как уснула, вспоминая милые подробности нашей семейной жизни.

Сон резко прерывается от возни в прихожей и приглушённого Димкиного мата, разговаривая с кем-то по телефону. Ещё раннее утро. Он явно старается не разбудить нас. На удивление Димка спешно уходит на работу. Ко мне в спальню так и не заходит. Есть повод обидеться ещё больше…

У меня уже нет тех чувств к мужу. Слишком много разочарования и боли принёс мне за эти семь лет. Но почему-то бросить всё и уйти от него не могу… Что-то держит. Может просто моя дурость?..

Чёртова рабочая неделя, нескончаемая какая-то. Уже домой на выходные собирался, когда звонок от прослушки поступил. Приехала какая-то мамаша с детьми. Мы за этим адресом давно наблюдали. В эту гостиницу часто приезжали мамаши с девочками- подростками, а потом эти девочки всплывали в федеральном розыске и больше их никто не видел.

Рванули по адресу. Но по факту ошиблись. Детки были маленькими, да и мама подозрения не вызывала, немного нервничала, но переживала лишь о том, что детей нужно покормить завтраком, уложить спать днём. Как не пытался уловить что-то другое, не мог. Кроме заботы о детях, сквозила ненависть и горечь к мужчине, мужу, наверное.

Посмотрел на неё, такую маленькую, беззащитную, хрупкую, с тремя малышами. Одну в большом городе и жалко стало. Решил помочь, только вот с гостиницей не получилось. В свою, служебную, не смог, а в частную не захотел. Сам не знаю почему. Просто решил отвезти к себе домой, вернее в квартиру родителей. Их не стало меньше года назад. Ушли один за другим. Сначала отец, а через семь месяцев мама. С женой развожусь. Детей никогда не было. Янка всегда была против рождения ребёнка. Я несколько раз возвращался к этому вопросу, а она ни в какую. Куча отговорок в ответ. Теперь точно один. Не могу привыкнуть к одиночеству. Поэтому решаю на выходные её с детьми к себе забрать. Слово «пригласить» не подходит. Нагло забрал, это точнее.

Чувствую её возмущение, страх, растерянность, но через всё это идёт явная волна возбуждения.

Вот с этим я с ней солидарен. Сам хочу её, аж я. а сводит. Давно так бабу не хотел.

Поднимаемся в квартиру. Валерия ведёт мальчишек за руки, а вот белокурую красавицу я несу на руках. Милая кучеряшка обнимает меня за шею своими маленькими ручонками, улыбается. А меня такая волна нежности охватываем. Я люблю детей. Всегда любил. Мечтал, когда женился, что их будет несколько. Но Янка всегда была против. В ней не было материнского ни капельки. Приезжая к друзья, я возился с их детьми. Играл. Дурачился. А она смотрела равнодушно и всегда говорила только одно: «Ты ведёшь себя как дебил. Ты же взрослый серьёзный человек. Или в детстве в игрушки не наигрался?». И мне всегда было больно и обидно.

Перед дверью ставлю свою маленькую принцессу на ножки, а она тихо шепчет на ушко:

— А я писать хочу, — и смотрит на меня своими голубыми глазками.

— Сейчас, малышка, потерпи немного. Только дверь открою и всё тебе будет, — быстро открываю дверь и включаю в прихожей свет. — Проходим, устраиваемся, — и поворачиваясь к Валерии добавляю. — Туалет прямо по курсу. Ванная рядом. Дети в туалет хотят. Проводи.

А сам, сбросив обувь, иду в комнату, когда-то бывшую мою детскую, порядки проверять. Захожу, всё идеально чисто. Вот только здесь одна кровать, полуторка. Мальчишек можно на неё положить. Осталось пристроить Валерию и белокурую кудряшку.

В соседней комнате, что всегда была отцовским кабинетом, стоит диван. Но он не разбирается. Решаю, что девочке здесь будет удобно. А Валерия? «С ней решишь позднее?» — нагло подсказывает внутренний голос. Хотя прекрасно понимаю свой организм, я хочу её видеть в своей спальне…

Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с кучеряшкой.

— Ты куда пропал? Я тебя потеряла, — говорит девчоночка, немного шепелявя, мило склонив головку набок.

Приседаю перед ней на корточки.

— Порядок в комнатах проверял, — отвечаю.

И тут же слышу голос Валерии:

— Рита, к дяде не приставай.

Иду на голос. Женщина вытирает после мытья руки мальчишкам полотенчиком, с собою привезённым. Молча наблюдаю за ней. И как только она поднимает глаза, командую:

— Пошлите все со мной, — и направляюсь в гостиную, решив, что эту комнату можно отдать на растерзание детворе. Мама это бы позволила и была бы этому рада, девчушка тут же берёт меня за руку и вышагивает рядом.

— Рассаживайтесь, кому куда удобно.

Мне было интересно наблюдать за этой компанией. Мальчишки были похожи друг на дружку, но практически не похожи на свою маму. Все дети были голубоглазыми, но мальчики были темноволосые.

Пацаны подходят к дивану, старший помогает младшему забраться на диван, потом забирается сам. Валерия присаживается на диван аккуратно, на самый краешек, заметно волнуется.

Сажусь по-хозяйски в кресло и сажаю к себе на коленки кучеряшку. Девчонка довольна. А вот Валерия хмурится, глядя на Риту.

— Давайте знакомиться. Меня зовут дядя Андрей, — представляюсь я и обвожу взглядом детвору. — А как зовут вас?

И я устремляю свой взгляд на мальчишек. Но мальчики молчат.

— Вас же спросили, что молчите? Отвечайте, только по очереди, — спокойно говорит Валерия и смотрит на сыновей нежно улыбаясь.

И эта её невесомая улыбка меня волной обдаёт. Очень хочется, чтобы эта улыбка меня коснулась.

— Андрей, — произносит старший и локтем осторожно младшего толкает.

— Мирон, — представляется младший.

— Прекрасно. Андрей и Мирон, значит. А как зовут тебя, малышка?

Я легонько щекочу кучеряшку. Она егозит у меня на коленях и отвечает:

— Магалитка.

— Маргаритка? — улыбаюсь я. — Ритка, Ритка, Маргаритка.

И смотрю на веселушку, которой явно уже надоело сидеть у меня коленях, убираю руку, и девчушка легко спрыгивает и перебирается на диван к братьям. Я перевожу свой взгляд на Валерию. Но женщина молчит и знакомиться не собирается. Ладно. Подождём.

— Я пригласил вас в свою гостиницу на двое суток, — специально подчеркиваю на сколько и смотрю на женщину. — Квартира в Вашем полном распоряжении. Игрушек нет. Но есть телевизор. Сейчас мама Вас покормит и пойдём гулять.

— Куда? — почти хором спрашивают малыши.

— Потом решим, — отвечаю им и понимаю, что расплылся в улыбке. — Мультики включить? — интересуюсь я.

— Да!.. — отвечает детвора дружным хором.

Беру пульт и включаю канал с мультиками, сам его часто смотрю, когда расслабиться нужно. Идёт «Маугли». Притом самое начало.

— С детьми разобрались. Теперь с Вами, — обращаюсь к Валерии и встаю с кресла, а она вздрагивает. — Пошли на кухню. Будем готовить кушать. В доме ничего нет.

Валерия встает. Детям бросает: «Сидите тихо», — и выходит за мною следом.

Андрей ушёл, даже не сказал, когда вернётся. За окошком дождик. Гулять не пойдёшь. Усаживаю после полдника детей за кухонным столом с карандашами, выдаю по маленькому альбому и прошу нарисовать зоопарк. Сама проверяю кухню и соображаю, что приготовить на ужин.

В морозилке нахожу кусок говяжьей вырезки и решаю сделать гуляш с гречневой кашей. Готовлю ужин, одномоментно варю суп с фрикадельками.

Мурлыкаю себе что-то под нос. Давно такого настроения хорошего не было. Впервые я услышала от мужчины слова ласковые и почему-то им поверить захотелось. И от этого страх волною накатывает. Если волю зарождающимся чувствам дам, а Андрей защитить не сможет, меня не станет. Димка изведёт совсем, он это умеет. Без меня мальчишкам жизни не будет. Андрюшке ещё ничего, Димка старшего любит, а вот маленькому совсем плохо будет. И сердце сжимается.

О том, что уйти давно от мужа хочу, никто не знает. Даже родители. С ними вообще редко общаюсь и то, последнее время только под присмотром Димы. Мама догадывается, что живём не очень, но не спрашивает. То ли услышать ответ боится, то ли лезть в мою семью не хочет.

И здесь соображаю, что именно с ней хочу поговорить. Вот только как? Хочу поговорить так, чтобы Димка не узнал. Нужно позвонить, но со своего телефона боюсь. Решаю попросить телефон у Андрея.

Смотрю на часы, почти шесть. Его давно уже нет. И страх новой волной накатывает. Успокоиться пытаюсь. Я сильная, я должна справиться. Ради детей должна.

Малыши не дают сосредоточиться мне на моих мыслях, отвлекают и щебечут рядом. Зоопарк они нарисовали, ужин я приготовила. Перебираемся с детьми в гостиную. Впервые в жизни, опускаюсь на диван и включаю телевизор. Щёлкаю каналы. Нахожу познавательный канал про животных и оставляю его. Ребята играют в игрушки, расположившись на ковре.

Поскольку дети заняты, а хозяина нет, решаюсь на обследование квартиры. Скольжу глазами по комнате. Что-то мне подсказывает, что это не квартира мужчины. Здесь чувствуется женская рука. Но женщина не должна быть молодой. На это меня наталкивает обилие сервизов и хрусталя в стенке. Да и наличие самой стенки… Сейчас такую мебель не покупают.

Иду в другую комнату, что рядом с комнатой мальчишек расположена. Дверь приоткрыта. Я вообще заметила, Андрей двери редко закрывает. У него даже в спальню дверь открыта, но туда я зайти боюсь…

Захожу, оглядываюсь. Кабинет. Большой стол, на столе современный компьютер, пара записных книжек. Шкафы с книгами, но книги в основном не художественные. Фотографии в рамочках. Мужчина в военной форме и рядом с ним эффектная женщина, на актрису похожая. Наверное, это родители Андрея. Есть ещё несколько фотографий, но рассмотреть не успеваю. Входная дверь хлопает, хотя и не громко, но я слышу.

Я замираю, боясь выйти, словно меня на месте преступления застали. Набираюсь смелости и делаю шаг в сторону двери. И в дверях с Андреем сталкиваюсь. У него в руках букет цветов.

— Это тебе, Лера, — он мне букет протягивает, а я взять боюсь. — Держи, сейчас вазу принесу.

Букет беру, а у самой сердце в пятки упрыгало и биться перестаёт. От имени своего, им произнесённого, снова замираю и странные волны по всему телу разбегаются. Что я творю? Зачем он так со мной? Не щадя! Ведь мне потом больно будет. И боль не только сердечная, но и физическая. И какая из них страшнее, не знаю даже. Уверена, за побег в Питер муж накажет. Если так, как обычно, то пару дней ходить больно будет.

А Андрей приносит вазу, ставит в неё букет цветов и меня обнимает.

— Успокойся, Лера. Я рядом всегда буду. Тебя никто не обидит. И муж тоже.

Хотя эти слова в моей голове утопией кажутся, но я хочу ему верить. Смотрю ему в глаза серые и пытаюсь улыбнуться.

— Пойдём, кушать хочется ужас как. В квартире так вкусно едой только при маме пахло.

— Это квартира твоих родителей? — нерешительно спрашиваю я.

— Да. Их в прошлом году не стало, — он целует меня в макушку и к двери подталкивает. — Детей спать положим и обо всём поговорим.

Просыпаюсь в крепких объятиях мужчины, из которых выбираться не хочется. Зачем я вчера дала молчаливое согласие на эту ночь? Зачем? Так меня муж никогда не ласкал. И свой первый оргазм я этой ночью узнала. С Андреем. Теперь так больно будет с ним расстаться. Андрей!.. Слышу, как с моих губ стон тихий срывается, и замираю от неожиданности.

— Доброе утро, моя милая, — шепчет Андрей мне в ушко. — Тебе где-то больно? — заботливо спрашивает он.

— Нет. Всё хорошо, — отвечаю, а сама глаза боюсь поднять, стыдно, ведь вчера такое творили.

С мужем никогда так хорошо не было, как с Андреем. Дима меня ласками даже в начале нашей семейной жизни не баловал, а сейчас и подавно. Самое больше — это поцелуй неглубокий в губы. Я и не думала, что у меня такая чувствительная грудь. Вчера от одних прикосновений Андрея, я думала, что улечу… От нахлынувших сладкий воспоминаний в животе снова становится тяжело и жарко.

Андрей целует меня в ушко, прокладывает дорожку из поцелуев вниз, к ключице, а его рука ложится на мою грудь и пальцы ласкают сосок, нежно перекатывая его. С губ моих срывается стон. Андрей целует меня в губы, а рукой уже вниз спустился и ласкает меня там. Я снова хочу быть его и только его, словно и не было этой ночи. От прикосновения его шершавых ладоней к моей коже у меня пожар внизу разгорается нешуточный. Силы сопротивляться его натиску штормовому меня сразу покидают. Его быть хочу! В руках Андрея я кукла. Он целуем и ласкает мои ноги, ни один из пальчиков не пропустил, каждый поцеловал. Стоны свои из последних сил сдерживаю, губку прикусывая.

В доме тишина. Но наличие детей в соседней комнате немного напрягает. Ведь малыши, проснувшись, пойдут искать меня. И найдут…

Андрей резко встаёт, набрасывает халат, заворачивает меня в простыню и несёт в ванную.

— Сейчас, моя сладкая, сейчас. Мы шумом воды твои стоны заглушим, милая.

Вот как этот мужчина читает мои мысли, да ещё и озвучивать их пытается?

Андрей ставит меня в ванную, закрывает дверь на защёлку и нажимает на кнопочку на стене. Перехватив мой удивлённый взгляд, поясняет:

— У меня папа несколько месяцев парализованный лежал. Мама боялась душ принимать, вдруг папа её позовёт, а она из-за шума воды не услышит. Вот и вывели динамики. Они в каждой комнате есть. Это что-то вроде радио-няни, но более навороченной.

За это время он успевает настроить воду и встать ко мне в ванную. Андрей целует меня, ласкает, а меня ноги от возбуждения совсем не держат. Да и представить не могу, как здесь чем-то можно заниматься. Своим возбуждением Андрей мне почти в грудь упирается. Он подхватывает меня под попку и насаживает на свой ч..н. Я спиной к стене беспомощно прислоняюсь и ногтями в его плечи впиваюсь, след неглубокий оставляю. Андрей целует меня и полностью отдаться ему просит. Я и так себе уже не принадлежу, только ему. Мне кричать от нахлынувших чувств хочется, а Андрей губами мои губы в плен ловит и терроризирует их. Подхватываю его ритм и начинаю помогать, кончаем почти одновременно. Тело бьёт такая дрожь нескончаемая…

Мы ещё какое-то время стоим в объятиях друг друга. Ну, как стоим? Я сижу на нём, обхватив его ногами, прижимаясь спиной к стене. А Андрей лбом в стену упирается. Дыхание восстанавливает… А потом он опускает меня аккуратно. Я скольжу по его телу и чувства потрясающие испытываю! Никогда такого со мной не было, даже представить себе не могла до какой степени я развратна. А Димка меня всегда в холодности обвинял…

Ещё в себя прийти не успеваю, как из динамика слышу детские голоса. Проснулись мои зайчики.

— Принимай душ спокойно, не торопись и приходи в себя. Малышей сейчас займу чем-нибудь.

Андрей целует меня и просто выпрыгивает из ванной, наспех вытирается и ещё на влажное тело напяливает спортивные брюки, а я снова как заворожённая смотрю на его з. цу.

Слышу, как Андрей очень удивляется, когда ребята ему говорят, что у них мама пропала. Предлагает им меня найти и сам возглавляет поиски. Обойдя всю квартиру, они добираются до ванной. Дети слышат шум воды и тут же успокаиваются. Нашли!..

Принимаю душ, сушу волосы феном, собираю их в тугой узел на затылке, в зеркало тщательно обследую всю себя. Ничего не нахожу подозрительного… Нужно выйти из ванной, но одежда вся в спальне у Андрея. Но дверь тихо отворяется.

— Держи, вроде всё собрал, — улыбается Андрей, но в ванную не заходит.

Одеваюсь и выхожу к детям. Завтракаем и идём гулять в парк. Развлечения будут позднее. Нам сейчас нужно в себе разобраться. Впервые свои интересы выше детских ставлю. Андрей держит меня за руку, переплетя наши пальцы, и ласкает мою руку большим пальцем, нежно поглаживая, а у меня от этого прикосновения волны блаженства по истосковавшемуся по ласке телу разливаются.

— Андрей, можно я с твоего телефона маме позвоню. Дима мой телефон регулярно проверяет и ему очень не нравится, когда я с мамой в его отсутствии разговариваю, — смотрю на него и вижу, как Андрей от злости закипает, а мне хочется до него рукой дотронуться, по скулам его широким и резко-очерченным рукой провести, успокоить постараться.

— Можно, — он достаёт телефон из кармана, но мне не даёт, — Лера, ты не должна к мужу возвращаться.

— Должна, Андрей. Я должна с ним развестись и уйти официально, иначе ни мне, ни детям он жизни не даст. А мама мне нужна, чтобы поддержала, да мальчишек у себя на время приютила, если нужно будет. С Димой их оставлять нельзя. Не хочу. Но завтра я домой вернусь, чтобы потом уйти от него насовсем.

— Хорошо.

Андрей, хоть и не согласен с моим решением, утвердительно кивает, уступая. Протягивает мне свой телефон, но не отдаёт, медлит.

— Лера, а где живут твои родители?

— Здесь, в области, не очень далеко. А что?

— На их помощь можно рассчитывать?

— Да, конечное, — отвечаю я, но мне совсем не нравится, что он хочет втянуть и моих родителей во всё это. Но, с другой стороны, может он прав?

— Они смогут приехать сегодня к нам? Я за ними машину отправлю, — вижу, что Андрей настроен серьёзно. Мне нравится такой настрой мужчины, но это меня и пугает.

— Я не хочу, чтобы дети дедушку с бабушкой видели. Мальчишки сразу отцу похвастаются. Это не нужно, — пытаюсь возразить я.

— Адрес родителей называй, — голос звучит властно, только мне так приятно ему подчиняться. Называю адрес мамы. Андрей кому-то звонит и просит к часу привезти родителей к нам, и только после этого протягивает телефон мне. — Звони и приглашай в гости, но сразу предупреди о чём считаешь нужным.

Он отходит к малышам и начинает играть с ними в мяч, а я набираю номер мамы. Идёт вызов, и мамуля берёт трубочку.

— Привет мамуль. Это я, — пытаюсь говорить спокойно, а самой хочется к маме на шею броситься и зарыдать.

— Валерия? Почему номер не твой? — чувствую её взволнованный голос, даже воздух звенит от напряжения.

Объясняю мамочке, что со мною всё в порядке и что за ними приедет машина и привезёт их к нам в гости.

— Мамуль, только с мальчиками вы сейчас не увидитесь. Я всё при встрече объясню. Хорошо? Вы только не волнуйтесь, пожалуйста, — прошу я. — У меня всё хорошо.

— Лера, доченька, ты решила уйти от Дима? — мама спрашивает и замирает в ожидании ответа.

— Мамочка, я решила попытаться это сделать. Но, в начале мне нужно обезопасить мальчишек, — шепчу ей в трубку. — Мы всё при встрече объясним.

— Лера, мы это кто? — не унимается мама.

— Мамочка, всё при встрече. Люблю вас, — и нажимаю на разъединение.

Может в этот раз я не совершаю ошибки? Может всё делаю правильно?

Смотрю на часы. Сейчас ещё нет одиннадцати. Я хотела мальчишкам показать Питер. А они видели только зоопарк. Нужно ещё что-нибудь показать?

— Лера, может сейчас доедем до музей-театра «Сказкин дом»? Малышам там будет интересно. А то им папе нечего рассказывать будет. И ещё, по поводу твоей работы…

Смотрю на Андрея заворожённо. Откуда он знает, что именно сейчас я думала, что нужно ребятам что-нибудь показать?

— Поехали, — даю своё согласие и зову малышей.

Отвожу Леркиных родителей в Сестрорецк. По дороге с отцом Леры разговариваем, он расспрашивает о моей работе, о семье, потом кое-что рассказывает про Леру и её мужа. Так узнаю, что у Дмитрия есть младший брат Антон. Работают братья вместе, между собой очень дружны и похожи. Единственное отличие: Дима немного помягче, а Антон при каждом случае кулаки в ход пускает. Его жене часто достаётся.

— Как их ещё с работы не выгнали? — подаёт голос мама.

Лерка на неё очень похожа, как внешне, так и характером, такая же терпеливая.

Расставаясь, прошу родителей собрать самые необходимые вещи, поясняю, может переезд и не понадобится, если Дмитрий себя будет вести адекватно. Хотя сам уже сомневаюсь.

Мне нравятся Лерины родители. С отцом, уверен, мы найдём много точек соприкосновения. Папа у неё полковник запаса, четверть века отдал службе в армии. Прямолинейный, немного резкий, но очень любящий муж, отец и дедушка. Мама молчаливая, деликатная, умная. Она всё понимает с полуслова. Прощаясь со мной, очень искренне попросила помочь её дочери, уверенная в том, что её девочка сама не справится.

Недавно звонил Николаевич, поделился информацией. Дмитрий жену ищет и не верит, что она просто так, одна в чужой квартире живёт. Звоню соседке и прошу ещё один раз выручить, провести вечер с нами. Бабуля у меня понятливая, она с моими родителями долгие годы дружила и меня ещё маленьким помнит, соглашается помочь без лишних вопросов.

По дороге заезжаю к Николаевичу, тот предлагает мне отпуск взять и на работе не отсвечивать пока. Ему так спокойнее будет. Если что мои погоны сохранить проще. Соглашаюсь. Подключаем надёжных ребят из столицы. Нужно, чтобы Лерку на перроне встретили и до дома довезли, если у мужа желания или времени встретить жену с детьми не появится.

Потом звоню Игорю и прошу организовать охрану Лерки и аккуратно проследить за её мужем, но только так, чтобы он ничего не заподозрил. Сам покупаю на своё имя билет в Сочи и «улетаю» через полчаса. Меня здесь вообще нет…

Домой возвращаюсь поздно вечером пешком, машину оставив на стоянке в соседнем дворе. В подъезде перестраховаться решаю, поднимаюсь несколькими этажами выше, стою, слушаю. Никого. Аккуратно захожу к себе, даже ключи не брякнули. Малыши уже спят. Бабушка к себе ушла. Лерка сидит в гостиной, ждёт меня. Увидела и на шее повисла.

— Лерка, девочка моя, что ты? Всё у нас получится. Не бойся. Самое страшное тебя к нему в руки отдать. Может не поедешь с мальчишками, здесь останетесь?

— Он детей тогда через суд отберёт. Я не за себя боюсь, за мальчишек.

— Не отберёт. У меня на тебя большие планы и малым довольствоваться не стану. Если ты моя, то вся, целиком и полностью. Тогда и я твой без остатка, милая, — нежно целую её, а Лерка замирает в моих объятиях, даже дышит через раз. — Я обещаю понимание и заботу безграничную. От тебя хочу только взаимности, любви и страсти! Готова?

И она осторожно кивает в знак согласия, и личико ко мне поднимает, в глаза заглядывает. Беру в ладони её нежное личико и целую. Целую её безумно, а у самого сердце разрывается, ведь отпустить должен завтра. Сегодня она только моя! Подхватываю на руки и несу в спальню, а она даже не сопротивляется.

Снова безумная ночь. Мы уснули только под утро. Просыпаюсь оттого, что одна, кольцо рук разжалось и стало холодно. Андрей стоит у окна и курит. Почувствовав мой взгляд, он оборачивается ко мне.

— Лера, ты чего не спишь? Спи, ещё рано.

Но я кутаюсь в одеяло и подхожу к нему, утыкаюсь лбом между его лопаток.

— Лерка, какая же маленькая. Никогда не думал, что жена такая мелкая будет. Мне всегда длинноногие нравились, — смеётся он и меня из-за спины достаёт. — Моя малявка.

Андрей целует меня в макушку. Для этого поцелуя ему ещё и наклоняться приходится, ведь на две головы ниже…

— Люблю тебя. Моя ты, Лерка.

Я слушаю эти слова, только мне адресованные, и никуда уезжать не хочется. Андрей разжимает объятия и берёт с прикроватной тумбочки мой телефон. Молча вставляет в него вторую симку. Ставит на неё пароль отдельный.

— Лерочка, если мало ли муж обнаружит вторую, хотя я её и сделал невидимой, скажешь, что эта рабочая. На ней только мой телефон сохранён и то не этот номер, а рабочий, номер Стасяна, он с тобой чаще всех связываться будет по работе, да ещё телефон Николаевича. Генерал о тебе всё знает. Чтобы не случилось, смело можешь любой номер набирать. Один из нас сразу появится.

Андрей прижимает меня к себе крепко-крепко, а мне почему-то кажется, что не увижу я его больше.

— Лерочка, я сейчас уеду, милая. Мальчики не должны меня сегодня видеть. Вас бабушка в такси посадит, такси приедет к одиннадцати. Если мальчишки вспомнят обо мне, найдёшь что сказать. Ты у меня самая шикарная женщина и у нас самые прекрасные дети.

— У нас? — переспрашиваю я.

— Лера, дети моей женщины и мои дети тоже, не зависимо от того, кто их отец.

Андрей целует меня, одевается и уходит, а я долго смотрю в окно, провожая его взглядом. И предчувствия нехорошие одолевают.

Лерка приезжает из Питера спокойная и умиротворённая. Только моя жена может сорваться с места за 5 минут, прихватив с собой детей, провозиться с ними в чужом городе одна и не устать, а отдохнуть.

Андрей рассказывает, где они были, что видели, чем занимались. Говорит про какую-то бабушку, у которой они жили, и которая им подарила на прощание по машинке. Пытаюсь выведать у сына, чем занималась мама, а он всегда возвращается к своим рассказам. И я понимаю, что Лерка всегда рядом была.

Фотки смотрю, она мальчишек фотографировала везде, в парках, сквериках, у фонтанов, на набережной, в кафе, в зоопарке. Фотографий огромное количество. Рассматривая их, я даже жалею, что они были без меня. Дети везде одни. Ни на одном фото никого подозрительного рядом. Только из театра на нескольких фото она вместе с детьми.

— Как это ты в кадр влезть умудрилась, — интересуюсь, а сам наблюдаю за ней, может хоть что-то промелькнёт. Но нет, спокойная, в глаза смотрит, улыбается, взгляд не отводит.

Лерка на девушку показывает:

— Пока дети с актерами играли, мы с ней кофе за одним столиком пили. Познакомились. Потом сфотографировали друг друга.

Всё логично.

Только Антон зудит и обратное мне пытается доказать.

До Лерки дотронуться боюсь. Если сорвусь, то мне несдобровать. Сейчас проблем с Антоном хватает.

Этот придурок Олеську в очередной раз с любовником застукал. Избил его и её. Мужик оклемался и заявление написал. А вот Олеська в больнице несколько дней с сотрясением сильным провела. Заявление тоже написала, но через несколько дней забрала. Антон умело на неё надавил.

Теперь Антона могут из структур турнуть, поэтому мне лишних проблем не надо. Вот и терплю, Лерку не трогаю, хотя очень хочется. Жена у меня податливая, сговорчивая, могу творить с ней всё, что хочу. Хотя в постели холодная, сама инициативу не проявляет, словно ей это и не нужно. Но мне с ней нравится. Пока любовницей обхожусь. Лерка злится, но молчит. Умница.

Пока она в Питере была, я постарался всё узнать. Проследил её путь от вокзала до съёмной квартиры. Из гостиницы её полковник ФСБ забрал, хотел в нашу гостиницу устроить, но не получилось. На квартиру к бабке какой-то отвёз. Там она с мальчишками и жила. Бабка её и до такси провожала. Полковника рядом с ней никто не видел.

На всякий случай про полковника кое-что узнал: Бендас Андрей Викторович, женат, детей нет. По фамилии пробил, решил поподробнее о нём узнать. Сейчас он вообще в отпуске. В Сочи отдыхать укатил. А когда его фотку увидел, ржал долго, Валерию рядом с ним представив. Эта малявка ему в пупок дышать будет, если их рядом поставить. Да и старый он для неё. Она у меня дама разборчивая, на такого и не посмотрит.

Как бы Антон не зудел, но ничего подозрительного я в поведении Лерки не увидел.

Дети в садик ходят, Лера в новую работу с головой ушла, дома как обычно сытно, чисто и спокойно. Всё нормально. Только вот брату всё неймётся. Очень уж ему хочется с моей женой поговорить. Но я запрещаю!..

Днём Лерка звонит, когда мы с Антоном в кафешке сидим, обедаем.

— Дима, сможешь мальчишек из садика забрать. Я пирожки затеяла, но время не рассчитала. Или пирожки сгорят, или детей забрать не успею.

— Конечное, Валерия, заберу. Только по делам заскочу сейчас. Часов в шесть будем дома. Пирожки испечь успеешь? — смеюсь я.

— Успею. Спасибо.

— Она вчера с мужиком каким-то встречалась, — не унимается Антон.

Меня это даже взбесило. Впервые на брата заорал. Я и так к ней наружку приставил, так ещё и Антон за ней следит. Я не просил!

— Это её работодатель. Работает она у него с недавних пор. Я проверил и разрешил. За своей следи, а мою не тронь! — рявкнул я и ушёл по делам.

Но на прогулку мне не суждено было попасть.

Вечером в гости заявляется Антон. Димки дома нет, он за детьми в детский садик зайти должен, а я пеку их любимые пирожки. Антон без приглашения проходит в квартиру, меня в дверях отодвинув.

— Вот и прекрасно, что мой брат-лопух отсутствует. Мы с тобой наедине поговорим, — нагло заявляет он.

Вначале он выпытывает у меня, зачем я ездила в Питер. Я ему отвечаю, где-то серьёзно, где-то шутя, а потом мне всё это надоедает. Кто он такой, чтобы перед ним отчитываться? И я его посылаю. Вот только я зря это делаю.

Тут же прилетает удар. Не сильный, но от него я немного теряю равновесие и плыть перед глазами всё начинает. Именно про такой удар Олеся говорила в своё время, что вроде и не больно, только штормить сразу начинает. Он, не дав мне опомниться, хватает меня за волосы и тащит в детскую, на ходу выдергивает ремень из брюк, набрасывает петлю на руки и приподнимает меня вверх за руки, привязав к шведской стенки. Я ногами даже пола не касаюсь, если только чуть-чуть пальчиком. Он всё это делает так быстро, что я даже сообразить ничего не успеваю, как уже за руки подвешенной оказываюсь.

Я пытаюсь кричать, но он заклеивает мне рот скотчем, уходит в ванную и возвращается с мокрым полотенцем, скручивает его в жгут. Эти удары я не забуду никогда, хлёсткие, болезненные, словно кожу вместе с мясом снимают заживо, от костей отрывая. Молю Бога только об одном, лишь бы дети в комнату не забежали, но Господь не слышит меня в этот раз.

В прихожей раздаются детские голоса и топот детских ног к детской несётся, мальчики вбегают в комнату, на секунду замирают, и Мироша ко мне бросается, а Антон его отшвыривает. Мальчишка громко вскрикивает и на пол оседает, тут же Димка вбегает, и я теряю сознание. Лишь где-то вдалеке слышу, как Димка на брата орёт, как плачут дети. Плач Мирошки тоже слышу. Маленький мой мальчик…

В себя прихожу, когда Дима меня на кровать укладывает на живот и спину чем-то холодным укрывает. Последнее что помню, муж укол делает:

— Валерия, потерпи немного, после укола легче станет. Это обезболивающее.

И я снова проваливаюсь куда-то. Состояние полубредовое, на грани. И грань эта непонятная какая-то. Очухаться не могу, но всё слышу. Или это просто мозг обманывает меня. В комнате часто плачут дети, они просятся к маме, Димка пытается их успокоить.

Пару дней я не могу ни стоять, ни сидеть, ни лежать на спине, только на животе. Муж ходит тихий какой-то. На четвертый день, пока Дима с детьми куда-то ушёл, в садик, наверное, я отваживаюсь доковылять до ванной, решив принять душ и посмотреть на художества Антона. Каково же было моё удивление, когда на теле не обнаруживаю ни единого синяка, ни ссадины. Только синий «браслет» на руках от ремня, как жестокое напоминание.

Вечером Дима просит прощение, пытается оправдать Антона. А мне хочется выть, плакать я уже не могу, слёз почему-то нет. Димка рассказывает, что Олеська в больнице и на развод подала. Антон дочь себе хочет оставить, поэтому и злой такой. Антон меня во всём обвиняет, поскольку я часто с Ритой возилась, а Олеся без дела по мужикам бегала. Так себе оправдание мужской жестокости…

На восстановление мне понадобилось почти две недели. Как на восстановление? Чтобы научиться передвигаться, не привлекая внимание окружающих. Мышцы на спине болеть не перестают, ни наклониться, ни сесть без боли не получается.

Видя мои муки, муж ко мне не прикасается, хотя всё остальное возвращается на круги своя. Димка меня полностью контролирует, телефоном могу пользоваться только в его присутствии. Ноутбук под запретом. О моей работе слышать не хочет. Обещает, если не одумаюсь, режим ужесточить. И снова всю злость на Мироне срывает.

Мне даже Андрею весточку не передать. Со Стасом общаюсь только в присутствии мужа. Как при Димке сказать?

Как бы мне не было плохо, но переживаю я больше всего за мальчишек. После увиденного Мирон перестал разговаривать. Хотя и понимаю, что это последствия перенесённого стресса, но легче от этого мне не становится. Нужно срочно показать Мирона врачу, но муж непреклонен.

— Прекрасно, что молчит, — реагирует он на мою просьбу. — Будешь верещать и тебя замолчать заставлю.

Диме звонила мама, хотела приехать, проведать внуков, но он не разрешает, сказав ей, что не собирается жить в одной квартире с тёщей. Этот разговор я случайно услышала, а потом Димка мне сам рассказал, дав понять, что я никто.

Я с трудом заставил себя уйти в то утро от Лерки. Внутри всё сжималось, в какой-то момент хотел вернуться, послать все условности к чертям собачьим и никуда её не отпускать. Лишь страх потерять Лерку заставил меня уехать в загородный коттедж и заняться приведением его в порядок.

Первую неделю регулярно звонит Стасян. У Лерки всё нормально, девочка готовится к кардинальным переменам в своей жизни. Назначает встречу в парке, больше терпеть нет сил, решаю её забрать в Питер. Но она не приходит…

Ещё два дня живу в Москве у Стаса. Связи с Леркой нет. Ни она, ни дети из квартиры не выходят. Ребята аккуратно узнают про её мужа. Он отпуск на неделю взял. Может с этим связано…

Машина останавливается, и я открываю глаза. Проспала всю дорогу. За все бессонные ночи выспалась, даже в кредит сон взяла. Андрея использовала вместо подушки. Спала так сладко, даже сны какие-то цветные видела. Вот только не помню, что снилось. Замечаю, как Андрей руку с моего живота убирает и мне сразу холодно становится. Значит его рука там давно лежала. И улыбаюсь этому.

Уже сумерки. Рассмотреть территорию сложно. Только подъезд освещён и то не очень ярко. Вижу стоянку для автомашин большую. Три внедорожника, что одновременно приехали, на ней свободно разместили. Под ногами мощёная плитка. Впереди коттедж большой, даже огромный, и очень красивый снаружи. Два этажа, на цокольном этаже гараж, наверное, ворота закрыты. Вдали ещё какие-то строения. Вокруг забор высокий. Охрана у ворот. Генералу честь отдают. Не хило. Так мы что, на дачу к генералу приехали?

Андрей помогает мне вылезти из машины, а сам спешит к машине генерала, в которой мои мальчики ехали. Андрейку из машины извлекают, на ноги ставят, и он ко мне бежит.

— Мамочка, мы приехали? Теперь здесь жить будем? Дедушка-генерал сказал, что он наш сосед, у него сын есть, Тимой зовут, но он сейчас отдыхает где-то, скоро приедет. И мы с ним друзьями будем.

Андрейка в своём репертуаре, сто слов в минуту, я даже информацию переваривать не успеваю. Андрейка берёт меня за руку и в сторону дома тащит.

Андрей-старший Мирона на руку берёт. Спит мой маленький. Генерал из машины вылезает и ко мне подходит.

— Умаялся малец в дороге. У Вас прекрасные мальчишки, разговорчивые и очень сообразительные. Вас сильно любят, — говорит он, а сам меня взглядом любопытным ощупывает, но взгляд приятный, ласковый.

Осторожно осматриваю генерала. Статный такой, не старый, лет пятьдесят, может чуть больше. Я вроде бы его в сентябре у гостиницы видела.

— Это точно. Я их тоже люблю, они моя жизнь, — ни капельки не смущаясь отвечаю я.

— Нас с Вами ещё никто не познакомил. Григорий Николаевич, теперь Ваш сосед по этой маленькой даче, — смеётся генерал. — Мой коттеджик по соседству стоит, поскромнее немного. Для соседей я просто Григорий. Андрей Николаевичем зовёт, но я не люблю помпезности, чем проще, тем лучше.

— Валерия, а лучше Лера, — в свою очередь представляюсь я. — Мне так больше нравится. И на «ты» если можно. С друзьями не люблю выкать.

Вижу, как на крыльцо мои родители выходят, и широко улыбаюсь. Как я рада, что они тоже здесь. Мне привыкать проще будет. Андрейка их замечает и несется к ним со всех ног, с криком диким и радостным:

— Бабушка!.. Дедушка!.. Я приехал!..

Андрей несёт Мирона, хотя Мир и проснулся, но с рук Андрея слезать не хочет. Я уверена, что Мирону с Андреем хорошо будет. Лучше, чем с родным отцом.

Из задумчивости меня генерал выводит.

— Лера, если хоть сотая часть того, что мальчишки рассказывают, правда, я сам лично этих уродов пристрелю и в лесу закопаю. Как ты выжила, девочка?

— Ради них и выжила, а ещё к полковнику прижаться хотелось. Люблю его сильно.

— Не выдам тайны большой, если скажу, он тебя тоже любит. Извёлся весь от неизвестности. Почему не позвонила?

— Телефон муж отобрал. А если звонить разрешал, то сам постоянно рядом сидел и весь разговор слушал. Вот только вчера смогла Стасу согласием на встречу ответить, якобы копии документов нужны для работы.

Не успеваю по ступенькам подняться, как в объятия родителей попадаю. Мамуля слёзы радости смахивает. Целую одного и другого. Мы бы, наверное, вечность так в обнимку стояли, но рядом заботливый голос Андрей раздаётся:

— Пойдёмте в дом. Ветер с залива прохладный, а мы из машины тёплой только вылезли и куртку свою там оставили. Да, Лера? — и на меня внимательно смотрит, слегка улыбаясь.

Только сейчас замечаю, что на мне куртки нет, я в одном лёгком джемпере.

— Да, полковник, — утвердительно отвечаю своему мужчине.

Заходим в дом. Здесь очень просторно и света много. В столовой стол большой накрыт. Две женщины все расставляют. К ним мамуля спешит, помогает что-то, а может мешается. Я ещё не поняла.

Андрейка около бабушки вьётся, рассказывает или спрашивает что-то, а вот Мирон от Андрея-старшего не отходит, крепко за руку держит.

Мужчины, что с нами приехали, тоже заходят в дом. Получается немного шумно.

Андрей подходит ко мне, обнимает бережно.

— Лерочка, с Николаевичем познакомилась? — спрашивает он, а я глазами генерала ищу, он уже с моим отцом общается, с которым я лишь поцеловаться успела.

— С Григорием? — уточняю я. — Познакомилась. И кучу вопросов потом тебе задам.

Андрей целует меня в щёчку и на ушко шепчет:

— Я на все с удовольствием отвечу. Пойдём, своим тебя представлю.

Подходим к мужчинам, что на террасе стоят, курят и о чём-то весело беседуют. Окидываю их взглядом, улыбаюсь, а Андрей представляет меня:

— Ребята, как и обещал, знакомлю. Это хозяйка данного коттеджа, моя будущая жена и самая любимая женщина. Зовут Валерия.

Я не могу не исправить Андрея:

— Лучше, если Лера. От Валерии воспоминания не хорошие.

Идём в столовую. Андрей руку на талию мне кладёт, а я боли не чувствую и это меня радует. Хоть какой-то участок тела болеть перестал.

Ужинаем одной большой компанией. После ужина мужчины быстро собираются и уходят, поблагодарив за ужин. В доме с нами только генерал остаётся. В его лице Мирон себе ещё одного защитника нашёл. Генерал с моим папой о чём-то весело беседуют, сидя в креслах в гостиной, а Мирон на коленях у него сидит и глазки трёт.

Андрей маме моей что-то рассказывает, почувствовав мой взгляд, быстро подходит и обнимает бережно.

— Лера, мальчики устали. Пойдём, поможешь их спать уложить, — нежно шепчет он мне на ушко, а я плавлюсь от его голоса и чувствую, как ко мне жизнь возвращается, снова дышать полной грудью хочется.

— Пошли. А потом ты мне дом покажешь. Хозяйкой назвал, а я даже не представляю, чего я хозяйка, — смеюсь ему, а он носик мой целует. Блин, как это приятно…

Андрей зовёт старшенького, а я к Мирону подхожу, на корточки перед ним аккуратно присаживаюсь.

— Мир, пойдём спать, милый, — по глазкам нежным вижу, он согласен, но вдруг он головой отрицательно машет.

— Я с дедушкой-генералом спать пойду, он обещал.

— Извини, Лера, я действительно обещал. Укладывайте их, а я мальцам книжку на ночь сам почитаю, — говорит Григорий, а я понять не могу, что происходит… Генерал с нами живёт или у него свой коттедж?

— Пойдём Мирон, нужно носик на ночь умыть, — говорю я и беру мальчишку за руку.

Спрыгнув с колен генерала, Мирон ручонку выдёргивает и к Андрею-старшему бежит, на руки к тому забирается. Догадываюсь, в этих двух мужчинах мой сын защиту нашёл. Становится горько и обидно от мысли, что я своих крох защитить не смогла.

Поднимаемся вчетвером на второй этаж. В холле горит приглушённый свет. Андрей распахивает дверь в одну из комнат и включает верхний свет, яркий:

— Сегодня спать будете здесь. Вдвоём на одной большой кровати. Потом комнату переоборудуем под детскую, — и на меня смотрит, словно оправдываясь, добавляет. — Извини, не успел подготовиться.

Я осматриваю комнату. Посреди большая кровать, явно семейное ложе, прикроватные тумбочки. Из комнаты ещё две двери куда-то ведут.

Андрей помогает мальчишкам раздеться. Мне отведена роль смотрителя за происходящим. А мой мужчина с мальчишками возится и мне рассказывать всё успевает, отвечая на все мои вопросы незаданные:

— Это спальня моих родителей. Рядом две комнаты. Папин кабинет и мамина гардеробная. Я решил, что мальчишкам удобно будет. В центральной комнате игровую сделаем, а в боковых — спальни. У каждого своя. Я на мебель предварительный заказ уже оформил. Нужно только твоё «одобрямс» получить, — смеётся Андрей.

Мы вместе купаем мальчишек, вернее он их купает, а я наблюдаю и подсказываю. Облачаем ребят в пижамки и они, ничего не сказав нам, срываются с места и летят на первый этаж, желают всем спокойной ночи. Возвращаются к нам, но не одни. Генерала с собой прихватили. Сказку на ночь читать.

— Николаевич, да я бы почитал, — ухмыляется Андрей.

— Успеешь ещё. Сегодня я почитаю. Я у вас сегодня переночую. У них в комнате, — и кивает головой на мальчишек. — Леркой своей занимайся, — улыбается Григорий.

— Хорошо. Спасибо. Сейчас постельное принесу.

Андрей уходит куда-то и через пару минут возвращается с постельным бельём. А я всё это время стою, как дура, посреди комнаты, и сыновьями своими любуюсь, наблюдая как они на кровати большой устраиваются. Я окончательно ничего не понимаю. Что происходит? Нам что-то угрожает или генерал так нам помогает?

— Пойдём, Лерочка. Сегодня у мальчишек нянька хорошая, — Андрей обнимает меня и из комнаты выводит.

В дверях оборачиваюсь, желаю всем спокойной ночи, а мне в ответ дружный хор голосов с таким же пожеланием. Андрей дверь в спальню плотно закрывает и меня к себе аккуратно притягивает, целует нежно.

— Давай, я тебе дом покажу. Или спать пойдём?

Я не совсем понимаю сколько времени, но спать мне ещё не хочется. В дороге выспалась. Соглашаюсь на экскурсию.

— Лера, это коттедж моих родителей. Отец купил его для большой и дружной семьи, когда я ещё в школу ходил. Только вот большой семьи не получилось. У нас с Яной детей не было. Она не хотела. Да и сюда приезжать ей в тягость было. Давай с первого этажа начнём, — предлагает Андрей.

Спускаемся на первый этаж. В гостиной мама с папой телевизор смотрят.

— Вы хорошо устроились? — спрашивает их Андрей. — Мои ребята Вас не очень напугали?

— Спасибо, полковник, твои ребята очень деликатные и обходительные. Помогли устроиться, — доброжелательно отвечает отец, видно, что доволен. — Я здесь осмотрелся немного днём. Большая территория. Родительская дача?

— Да. Родительская. Они последние лет пять здесь жили. Даже зимой в Питер возвращаться не хотели, пока батю инсульт не свалил. Вы с домом познакомились? Я вот Леры экскурсию провожу, в самом начале пути. Присоединиться не хотите?

— Нет, спасибо, мы с отцом уже осмотрели владения. Знакомь Леру, — мамуля как-то загадочно улыбается.

И Андрей увлекает меня по лестнице вниз, так мило замаскированной за дверью.

— Лерочка, здесь самое интересное, что можно тебе показать, так это сауна и бильярдная, а ещё спортивный зал и тренажёры.

Он показывает, а в поле моего зрения шведская стенка попадает и меня начинает дрожь сильная бить. Понимаю, что успокоиться не могу. Андрей это замечает, к себе прижимает.

— Тиш-ш-ш… Лерочка, всё хорошо. Такое больше в твоей жизни не повторится. Мальчишкам, как понимаю, тоже лучше пока не показывать?

Я молчу. Они дети, быстрее кошмар забыть должны.

— Сауну мы опробуем, как только врач добро даст. Лера, я на завтра с врачом договорился. Он к нам в гости приедет, и вы с ним поговорите. И тебя, и детей врач должен осмотреть. Это не обсуждается, милая. Мне важно, чтобы с вами всё хорошо было, — Андрей мне даже возразить не даёт, поцелуем рот закрывает.

Целует нежно так, а у меня от нежности этой слёзы на глаза наворачиваются.

— Теперь пойдём на первый этаж, — и по дороге объясняет. — Если заметила, здесь три выхода: парадный, через который мы зашли, с тыльной стороны, через кухню и через гараж. На первом этаже есть гостевая спальня. В ней разместились твои родители. Это кабинет или библиотека, — распахивает он следующую дверь. — Как хочешь называй. Если удалённо будешь работать, то кабинет для тебя переоборудуем. Ну, кухню-столовую и гостиную ты уже видела. Порядки в них завтра проверишь. Еще две спальни для домработниц. Дом большой, у мамули домработница была, по хозяйству помогала. Нам няня нужна будет.

Мы подходим к лестнице на второй этаж, я делаю шаг вперёд, а Андрей снова меня к себе аккуратно прижимает и целует нежно. У меня голова кружиться начинает, то ли от его поцелуев, то ли от того, что голова вверх запрокинута постоянно. По-другому в глаза моему мужчине заглянуть не получается, даже стоя на две ступеньки выше, я ниже его.

— Ничего поменять не хочешь? Всё нравится? — спрашивает, немного отстраняясь Андрей.

— Ничего, — говорю я. — Мне всё безумно нравится, особенно когда ты рядом.

Что можно поменять, если счастье через край переливается, всё кругом затапливая. Я же ничего не вижу толком, просто расположение комнат запоминаю.

— Андрей, а кто те две женщины, что сегодня на стол накрывали, — интересуюсь я.

— Это помощницы по хозяйству, у Николаевича работают. Он их попросил сегодня нам помочь. А то бы голодные остались, — смеётся Андрей. — У нас тоже будут. Я не хочу, чтобы ты такой огромный дом сама убирала.

— Хорошо, но только убирать разрешу. Готовить сама буду, — соглашаюсь я и на Андрея смотрю.

А он так ехидненько улыбается:

— Посмотрим. Пошли на второй этаж?

Киваю в знак согласия, а сама боюсь. Хочу его до сумасшествия, но только не знаю, как. Ещё не придумала. Ведь на спине лежать даже спокойно не могу. Больно очень. На боку только недавно спать научилась. Если только…

— Ты о чём это таком думаешь, Лера?

— О чём? — переспрашиваю я. — О чём я думаю?

Мне интересно стало, он то откуда знает?

— Лера, я твои пошлые мыслишки даже озвучивать не хочу, — смеётся Андрей.

— Ну, ведь попробовать можно, — предлагаю я.

— Попробуем и не так, но позднее. А сегодня спать, милая. Тебе отдых нужен.

Заходим в комнату, и я тихо обалдеваю. Такие спальни я только на картинках видела. Огромная кровать с высоким кожаным изголовьем, прикроватные тумбочки, будуарный столик, комод, пуфики. Мебель явно на заказ сделана.

— Это мой тебе подарок за то, что моей стать согласилась. Люблю тебя безумно, Лерка. Ты моя, только моя, — и снова губ моих касается в нежном поцелуе, но отстраняется быстро. — У нас своя ванная и гардеробная. На этом этаже ещё три комнаты есть, но они пока без назначения. Нравится?

— Безумно…

Я даже свой восторг скрыть не могу. Направляюсь в ванную. Очень хочется с себя усталость смыть и под ласкающей струей воды постоять. Мне после душа всегда лучше становится, водный массаж помогает. Раздеваюсь, воду настраиваю. Дверь отворяется, и Андрей заходит.

— Я не разрешала, — возмущаюсь я.

— Лера, а я и не спрашивал. Я заметил, у тебя голова часто кружится. Я рядом побуду, — отвечает он и глаз с меня не сводит, моё тело своим взглядом как сканером сканирует. — Лерочка, чем тебя били?

— Андрей, потом. Не хочу сейчас… Пожалуйста…

Он понимающе кивает, помогает мне под струю воды встать, придерживает. А когда я под струю воду встаю и непроизвольно стон наслаждения с губ слетает, он из ванной выскакивает, с его губ другие звуки срываются. Но возвращается быстро. В руках махровое полотенце большое приносит и на полотенцесушитель вешает. Андрей помогает мне мыться, моет меня руками, нежно гель по телу распределяя. И когда я, накупавшись вдоволь, выйти из душа готова, он воду отключает и полотенце мне на плечи набрасывает, а оно тёплым оказывается.

— Маленькая, тебя отогревать нужно. Иначе долго эта боль не пройдёт.

Я ему руки на плечи кладу и поцеловать хочу, а он на руки берёт неожиданно. Я рот открываю, возмутиться готовая, что больно мне. Но… Боли нет, если только чуть-чуть. Я удивляюсь даже.

Андрей меня на кровать аккуратно кладёт.

— Устраивайся, милая, засыпай. Я в душ.

— Андрей, принеси мне стакан воды. Я ночью иногда пить хочу, — прошу я, а он улыбается, а взгляд серьёзный такой, словно что-то очень важное для себя решает.

— Сейчас, — и уходит.

Я засыпаю быстро и даже не слышу, когда Андрей возвращается. Сквозь пелену сна только чувствую, как кольцо рук вокруг меня сомкнулось и моей спине тепло стало.

Понимаю, что уснуть не смогу. Приношу Леры стакан воды, ставлю на тумбочку рядом с кроватью. Скольжу по моей Лерке взглядом. Мой маленький нежный комочек уже спит, личико такое милое, расслабленное, на губках улыбка нежная затерялась. Хочется под одеяло нырнуть, её в своих объятиях сжать. Но…

Внутри всё рвётся на части, срываюсь с места и в тренажёрку сбегаю. Только там сейчас успокоение найти смогу. В таком состоянии мне теперь находиться нельзя. Она сразу почувствует.

До одури колочу грушу боксёрскую, словно это она провинилась, а не тот, кто мою женщину обидел. Не знаю, сколько времени я здесь нахожусь, успокоение приходит с усталостью. Ноги держать перестают. Обхватываю грушу и пытаюсь отдышаться.

Иду в душ. Встаю под холодную воду. Как только соображать начинаю, растираюсь полотенцем и на часы смотрю. Три… Набираю смс-ку Фролову и прошу завтра жену с собой прихватить. Она хороший детский психотерапевт, лучший в округе. Уверен, с мальчишками всё хорошо, но помощь им нужна психологическая.

По дороге к себе в детскую заглядываю. В комнате ночничок работает, подхожу к кровати мальчишек. В дверях генерал нарисовывается.

— Чего не спится? — спрашивает он.

— Не смог уснуть, на груше пар спускал. Мышцы плотные, отбитые все, но на теле ни синяка, ни ссадины, — тихо отвечаю.

— Садисты. Андрей, мальчики спят беспокойно, Мирон вскрикивает во сне часто.

— Спасибо. Завтра Игорь с Ириной приедет, расскажу.

— Иди к Лерке, своим теплом отогревай, — говорит генерал, выпроваживая меня из детской.

Иду к нам в спальню. Моя Лерка даже не повернулась за это время. Рядом аккуратно ложусь и к спине её прижимаюсь, обнимаю, а сам замираю, боюсь стон её услышать. А она шепчет чуть слышно:

— Пришёл… А я решила, что сбежал от меня, — и руку мою своими пальчиками поглаживает и снова засыпает, если вообще просыпалась.

Целую её затылок.

— Моя ты, Лерка…

Утром просыпаюсь от того, что выспалась. Лежу и вспоминаю вчерашний день. И мысли дикие в голове роятся. Точно знаю, Димка меня уже ищет. Ему, наверное, ещё вчера сообщили, что моя машина на стоянке у парка стоит, пулями изрешечённая. Вспоминаю, хлопки жуткий за спиной. Так машинку жалко становится. Моя любимая ауди, беленькая. Вдруг волной паника обдаёт. В машине ведь кое-какие вещи детские были, в дорогу приготовленные. Потом успокаиваюсь. Я из машины ведь всё забрала и сумочку дамскую с документами тоже. Остальное ерунда. А телефон мой где? Я его в машине оставила? Или он в сумочке? И ещё куча вопросов в голове роится.

Приоткрываю глаза. Андрей рядом. На всё остальное мне наплевать сейчас. Я с ним рядом, в его объятиях всю ночь проспала. В сладких объятиях. Он всю ночь меня обнимал?

Только сейчас замечаю, я на спине лежу. И мне не больно почти. Мой организм рядом с ним заново возрождается и жить хочет. Он моё спасение, моё лекарство, моя жизнь! Люблю его безумно.

Ещё лежу какое-то время. Мечтаю… Потом голос мамы слышу, она с моими мальчиками разговаривает. Они щебечут что-то, а она им объясняет, что мама спит ещё и будить её нельзя. Мне так приятно. Меня здесь все любят и обо мне заботятся.

Полежав ещё немного, целую Андрея с щёку колючую и тихо выбираюсь из его объятий. Мой полковник не просыпается, только улыбка губ его касается, и ямочка на волевом подбородке проявляется. Люблю его!

Иду в душ. Вода нежно ласкает кожу. Мне так хорошо! Я просто счастлива! И моё счастье через край переливаться начинает. Сама не знаю, как это у меня получается, никогда в душе не пела, а здесь запела. Пою себе под нос, чтобы никто не услышал, и чтобы полковника не разбудить.

И вдруг замираю, на себе взгляд почувствовав. Поворачиваю голову и Андрея вижу. В дверях стоит, на меня изучающим взглядом смотрит, словно изъяны во мне ищет. Потом улыбка его лицо освещает. Не нашёл значит.

— Андрей, что происходит? — спрашиваю. — Ты чего так на меня смотришь?

Полотенце взять пытаюсь, не вылезая из ванной, чтобы на плитке не поскользнуться. А он молчит, но движение моё перехватывает, полотенце берёт и меня в него укутывает. На руки, как вчера, поднимает и в кровать снова несёт.

— Ты почему сбежала? Не уходи от меня… — шепчет мне на ушко.

А я и не хочу никуда от него уходить. Так бы и лежала с ним рядом. Но нужно же хоть какое-то правдоподобное оправдание найти своему бегству в душ и отвечаю:

— Андрей, нужно завтрак мальчишкам приготовить. Они проснутся скоро, — лукавлю я.

Андрей не отпускает меня и целует, словно не надышался рядом со мной за ночь.

— Там есть кому завтрак приготовить, — отвечает.

Я в его объятиях нежных устраиваюсь и шею его могучую руками своими обвиваю. А в голове такие мысли пошленькие появляются. Хочу быть его. Сейчас хочу. Остаётся только придумать как… Андрей в глаза мне заглядывает и смеётся:

— Нет, Лерка, нет. Так не будем, — словно мысли мои читает. — Я по-другому хочу и потерпеть немного готов.

Краской смущения заливаюсь. Как ему удаётся мысли мои читать? Он у всех мысли читает или только у меня? Жуть какая, как с ним рядом находиться.

— Полковник, не копайся в моей голове. Там живут только мои мысли, — смеюсь в ответ и губки для поцелуя подставляю.

Андрей целует меня, потом от губ моих отрывается и на часы смотрит.

— Лерчик, давай вылезать из кровати. Сейчас Фроловы приедут. Это мои друзья. С ним ещё со школы дружу. Игорь врач великолепный, сама поймёшь. А жена его, Иринка, психолог детский и психотерапевт. Тоже умница, каких не сыскать. Специально попросил с ней приехать. Мальчишкам точно психологическая помощь нужна. Николаевич сказал, что мальчишки спят беспокойно, Мирон во сне вскрикивает.

Смотрю на него обалдело. Когда он всё это успел? Ведь спал же рядом… Или это я так крепко спала и ничего не слышала? Загадка…

— Лера, пошли, гардеробную покажу, — и увлекает меня к двери, что по соседству с ванной находится.

Захожу и обалдеваю, замерев на пороге. Он основательно к моему приезду подготовился. Тянусь к костюму спортивному, тёплому и белому.

— Лера, я кое-что купил на первое время. Завтра в Питер поедем, купим всё, что необходимо. И тебе, и детям.

Я одеваюсь под его пристальным взглядом, в спальню выхожу. В зеркало смотрюсь. Я совсем другая в этом зеркале. Счастливая и довольная. Волосы расчёсываю и в узел тугой на затылке закалываю.

Андрей одеться успевает, пока я в облаках летаю. Подходит, обнимает, к себе притягивает и целует в макушку, глубоко воздух в себя вдохнув.

— Сладкая моя, пойдём завтракать.

Думал изведусь за время, что моя Лера и Игорь в кабинете одни находятся. Все эти минуты мне вечностью кажутся, под дверью стою и каждый звук за ней ловлю. Что я хочу услышать? Или чего не хочу? Сам не знаю. Не выдерживаю, стучусь и готов уже дверь открыть, в кабинет войти. Но из-за двери рычание Игоря слышу. «Нельзя», — рявкает мой друг. Это меня немного отрезвляет.

Что я в самом деле, как маленький? Игорь толковый врач и прекрасный друг. Сейчас Леру осмотрит и всё расскажет. Очень переживаю за свою девочку.

— Заходи, — слышу долгожданное, другом сказанное.

Влетаю в кабинет и сразу к Лерке, а охапку заграбастать срочно нужно, руки скучают без неё. Она спиной ко мне поворачивается.

— Вот так и ходите теперь, — смеётся Игорь, а потом серьёзно добавляет. — Своим теплом её тело тебе отогревать придётся, Андрей. Это пока лучшее, что придумать могу. Завтра жду Вас у себя. Кое-какие анализы сделать нужно будет. Поэтому обязательно.

Игорь замолкает, думает. Я Лерку в макушку целую. Девочка моя сладкая. Игорь наблюдает за нами.

— Ограничений никаких. Живите в своё удовольствие. Только аккуратно, Андрей, со своей миниатюрной женщиной, не раздави ненароком, — смеётся Игорь, а мне его придушить хочется. Лерка краснеет и улыбку на губах прячет.

— Отвали отсюда. Мы сейчас придём, — рычу другу и глазами на дверь показываю.

Он понимает и быстро уходит, прихватив с собою чемоданчик докторский. А я к Леркиным губам припадаю, таким манящим и сладким. Мне этот поцелуй, как допинг нужен, иначе не смогу рядом с ней находиться. Целую свою милую. Утолив жажду, отрываюсь от неё, а она глазками шаловливыми на меня смотрит, из объятия выскальзывает, к столу подходит. Порядок прежний наводит. А потом так соблазнительно через стол наклоняется и к ящику стола тянется, чтобы закрыть его, попку мило отставив.

Я тут же рядом оказываюсь, руки на её бедра кладу, наклоняюсь над ней и в ушко милое шепчу:

— Вот так и займёмся, коль доктор благословил. Только вечером, когда детей спать уложим. А сейчас пошли милая. Нас уже ждут.

Андрей на работу уже неделю каждое утро уезжает, мы все дома сидим. Я к работе удалённой вернулась. Из московской фирмы уволилась без объяснения. Пока у Стаса работаю. Ира с Игорем на мои знания претендуют. Уговаривают. У них юрист в декрет уходит. Я пока думаю. Чтобы от Андрея не зависеть нам или в Питер перебраться надо, или мне машину купить.

А так работы не получается. До Питера почти час на электричке ехать. Говорю об этом Андрею. Он согласно кивает, но ничего не говорит. Даёт понять, что услышал. И всё.

Я решаю к этому вопросу ещё раз вернуться, но чуть позднее… Я же упёртая, редко с тропинки своей сворачиваю.

В спальню захожу и страх Лерки чувствую. Что случилось с моей девочкой? Что её так напугало в нашем доме?

Открываю дверь в ванную, а Лера, ничего не замечая вокруг, с кем-то по телефону разговаривает. От страха, сковавшего её, даже говорить не может, только губками шевелит. Подхожу ближе и угрозу Дмитрия слышу.

Сволочь, как он смеет так с нею разговаривать, ещё и безопасностью детей запугивать. Но с ним мы позднее разберёмся. Сейчас Лерка важнее.

Спускаемся в сауну. Здесь умудряюсь её отогреть, заставляю её расслабиться, возбуждаю и люблю, в себе растворяя. Самое прекрасное, что она не против всего этого. Она такая податливая, нежная, горячая и отзывчивая. И, лишь только успокоив свою женщину, говорю ей об адвокате, ни словом не упомянув про Дмитрия.

А муж её, с момента нашего отъезда из столицы, носом землю роет в поисках своей жены и детей. Пару дней назад он в Питере появился. До этого момента столицу шерстил, все центры помощи женщинам облазал.

В Питер Дмитрий не один приехал, а с братом и ещё одним мужичком, детективом столичным. Поселился в гостинице нашей, служебной. Мне мои люди сообщили. За эти дни гопкомпания проверила адрес, по которому Лера в сентябре жила. С моей соседкой поговорили. Бабуля мне перезвонила, всё рассказала, прощаясь со мной добавила:

— Андрей, хорошая женщина и детки у неё хорошие. Если помощь нужна будет, обращайся.

К родителям Леры Димка тоже заявился. Но там пусто, с соседями пообщался. Ничего не узнал и уехал. Пытался матери дозвониться, но не получилось. По моей просьбе они телефоны дома оставили.

Найти сам не смог, решил позвонить и припугнуть. Понимаю, что телефон Леры теперь отследить нельзя. Это невозможно. На телефоне Лерки программа специальная установлена, но всё же решаю подстраховаться.

Звоню Николаевичу и прошу заказать три мини чипа. С мальчиками будет просто, они крестики носят. Вот туда и впаяем. А Лерки ещё подумаю, куда лучше.

У нас на всё про всё десять дней. За это время я должен быть готов. И как на зло, я в командировку на пару дней уезжаю. Как об этом Лерке сказать.

Неделя проходит быстро и, как ни странно, спокойно. Дима больше о себе не напоминает. К концу недели я успокаиваюсь. Может он передумал после разговора с моим адвокатом и откажется от своих угроз.

Мальчишки так привыкли к Андрею, что кажется по нему они скучают больше, чем по мне. Вот только замечаю, что Андрейка называет Андрея-старшего дядей, а Мир вообще перестал его как-либо называть. Но летит к нему навстречу всегда первый. И каждый раз что-то на ушко Андрею шепчет, а тот целует его в щечки. Мирон всегда потом заливисто смеётся.

Спросила у Андрея, но мой мужчина мне не ответил, лишь посмеялся, сказал, что как только Мир привыкнет, мы все узнаем.

Сегодня Андрей с работы смурной приезжает. Вроде бы всё хорошо, улыбается, шутит, с детьми играет, меня целует. Всё так!.. Но чувствуя, что-то не так. Может на работе что-то случилось?.. Как узнать, что произошло?.. Ведь в самом начале наших отношений Андрей попросил про работу не спрашивать, он не хочет эту грязь в дом приносить.

Днём снова звонила Яна, бывшая жена Андрея. Просила в кафе приехать, поговорить.

— Извините, Яна, — я впервые женщину по имени называю, хотя она мне имени своего не называла, а представлялась уже второй раз женой Андрея, — в кафе я к Вам не приду и говорить нам с Вами не о чем.

— Есть о чём! Вы, дорогуша, две семьи разрушили, думаете на этих обломках построить что-то сможете? Вернитесь к мужу. У детей должен быть родной отец, а не чужой дядя.

Меня её слова больно кольнули. Как она может говорить мне, что я должна делать? Кто она такая?

— Яна, я Вашу семью не рушила. Вы развелись с мужем до моего появления в его жизни. Так что в своих обломках ищите другую причину. А что мне делать с моим мужем, я сама решу. Никого спрашивать не буду.

Я перевожу дыхание. Что ещё сказать этой женщины? И нужно ли что-то говорить?

— Он Вас бросит!.. — кричит в трубку женщина. — Сейчас только наиграется… Неужели Вы не понимаете, ему никто не нужен, кроме его самого и его дебильной работы, на которой он готов дневать и ночевать…

Я прерываю её:

— Вы не правы, Яна. Андрею нужна семья, любящая и заботливая жена, дети, дом, уют…

— Можно подумать у него ничего этого не было, — Яна уже рыдает в трубку.

Сколько злости и негатива выплёскивается из телефонной трубки. Я не хочу этого слушать и решаю прервать разговор, но на последки всё же говорю:

— Извините, Яна, ему не хватало детей. До свидания, — и нажимаю на отбой.

И вот теперь сижу в гостиной, наблюдаю за вознёй Андрея и мальчишек, и думаю, по сотому разу прокручивая этот разговор в своей голове. А имела ли я права обвинять её в отсутствии в их браке детей? Может на это у Яны были резкие причины?

— Лерка, о чём задумалась девочка?

Я вздрагиваю. Да, я основательно задумалась и не заметила, как ко мне подошёл Андрей.

— Лера, снова звонила Яна? И даже ни капельки не сомневайся, ты всё правильно ей сказала. В нашем с ней браке мне не хватало детей. Она это знала, могла иметь и не хотела.

Андрей пытается поцеловать меня, а я впервые отварачиваю лицо и спрашиваю:

— Андрей, ты у всех мысли слышишь или только мои?

Он смеётся:

— У всех. Это моё проклятие. Вначале было прикольно, потом бесился, затем нашёл золотую середину и слышу только у того, у кого хочу услышать.

— Надо маму с папой предупредить, — смеюсь я и сама целую Андрея.

— Не нужно. Мне нравятся мамины мысли, она во всём права. Вот буквально пару минут назад она думала, что я постоянно вожусь с мальчишками, а должен бы утащить тебя в спальню.

— Врёшь, — возмущаюсь, не веря Андрею, я.

— Проверь, — предлагает Андрей и снова идёт к мальчишкам, теперь собираясь их отвести в кровать.

Подхожу к маме и спрашиваю:

— Мамуль, ты чего хмуришься? Что-то не так?

Она отмахивается, но говорит:

— Вот чего он с мальчишками возится? С ними и дед повозиться может. Мог бы тебе больше внимания уделять.

Я смеюсь, целую и обнимаю мамочку за плечи:

— Спасибо, мамуля, но мне и ночи с ним хватает. И, как только разведусь с Димкой, сразу забеременею и рожу Андрею ребёночка.

— Вот это правильно дочка.

Поднимаюсь на второй этаж, захожу в детскую. Мои мужчины расположились на полу на подушках и слушают сказку в прочтении Андрея, по ролям, как положено. Он прерывается на секунду и, довольно улыбаясь, спрашивает:

— Убедилась?

Киваю головой, целую мальчишек и желаю им спокойной ночи.

Мне нужно срочно поговорить с Лерой. Она должна знать. Да, она будет волноваться, но она и так волнуется. Весь вечер сидит тихой мышкой и думки свои тяжёлые думает. Моя милая девочка что-то чувствует. Ничего не зная чувствует. Поэтому и решаюсь ей всё рассказать. Зная, ей будет проще принять правильное решение.

Захожу в спальню, а её нет. Так!.. Это уже интересно… Куда сбежала моя девочка? Спускаюсь на первый этаж. В кабинет дверь приоткрыта, дорожка тусклого света видна. Захожу. Она стоит у окна и в темноту ночи всматривается.

— Нашёл? — обернувший на мои шаги, улыбается мне Лерка, но глазки грустные.

— Нашёл.

Подхожу к моей маленькой девочке, беру её милое личико в плен моих рук и целую в носик.

— Лерочка, нам поговорить нужно.

Смотрю в её глазки, а они тут же серьёзными становятся.

— Я знаю. Поэтому из спальни ушла, — тихо говорит она и взгляд отводит.

Мне не нравится настрой моей девочки. Она перестаёт сопротивляться. Внутри неё не чувствую борьбы и решительности не чувствую. Моя Лерка — борец. А сейчас что происходит? Хочу прижать её к себе, а она вдруг отстраняется, подходит к креслу и садиться. Догадываюсь, что разговор будет тяжёлым. Я чего-то не знаю… Но узнаю скоро. Подхожу и закрываю дверь изнутри. Не хочу, чтобы нам помешали.

— Андрей, я люблю тебя, но детей я люблю больше. Пообещай мне, чтобы не случилось, ты позаботишься о моих родителях и о мальчишках, особенно о Мироне, — на её глаза наворачиваются слёзки.

Чувствую, как разрывается на части её сердце. Что она задумала? Пытаюсь прочитать её мысли, но впервые не могу… Словно заслон внутренний установила.

— Лерочка, … — хочу сказать, что я смогу её защитить, но она перебивает, не даёт ничего сказать.

— Подожди, Андрей. Дима смс-ку мне прислал, а потом перезвонил и встречу назначил. Мой срок вышел. Я не вернулась домой. Теперь он заберёт меня силой. Меня и детей. Мне не жить в его доме. Меня быстро не станет, я даже сопротивляться и цепляться за жизнь не буду. Детей жалко, родителей…

Она это всё говорит, а её милые щёчки горькие слезы заливают. И здесь я не выдерживаю.

— Лерка, что ты несёшь!? Ты себя слышишь?.. У тебя есть я!.. Меня ты в счёт не берёшь? — я еле сдерживаю гнев, хочется просто заорать на неё, но я лишь грозно рычу, нависаю над ней, упираюсь руками о подлокотники кресла, отрезая ей все пути к бегству.

— Я предупреждала тебя, Андрей, что вместе больно будет. Муж развод всё равно не даст, а мне только хуже будет, да и мальчишкам тоже. Вот это теперь мы и имеет. Спасибо за всё… Я впервые была счастлива, любима и люблю!..

Она ещё что-то хочет сказать, но я ей рот поцелуем закрываю, падая перед Лерой на колени. Нет, моя милая, сейчас я эту дурь из твоей милой головки удалю. Я заставлю тебя всё это выбросить…

Целую нагло, напористо, дерзко. Знаю, что может делаю ей немного больно. Но ничего, потерпит… В следующий раз думать будет… Лерка вначале сопротивляется, пытается оттолкнуть меня, но потом расслабляется и начинает отзываться на мои ласки. Вот так-то лучше девочка…

— Я люблю тебя, моя дурёха. И в обиду никому не дам. Но я должен знать каждый твой шаг, милая. Никогда никому тебя не отдам.

Я успокаиваю Лерку, немного успокаиваюсь сам, хотя последнее сложно, когда Лерка рядом находится. Потом долгое время выпытываю у моей девочки, что она напридумывала. Затем стараюсь отговорить, но тщетно, понимаю, что проигрываю. Характер у моей женщины полностью соответствует её имени, упрямый, бескомпромиссный. Решаю действовать по принципу, не можешь отговорить, возглавь.

— Хорошо, моя милая. Встреча в кафе, так встреча в кафе. Где? Когда? — молю бога, чтобы у меня было время всё организовать.

— Послезавтра, на проспекте Просвещения, кафе «У гномика», в час дня. Я просила Диму время изменить, ведь мальчики спать в это время должны, но он на этом времени настаивает.

Лерка сидит у меня на коленях, покорно положив голову мне на плечо. Район мне знаком, кафе тоже. В голове с бешеной скоростью прокручиваю различные сценарии. Я не имею права на ошибку…

— Дима сказал, чтобы я на метро приехала. Только я и дети. От метро я отказалась. Я знаю, что этим разозлила мужа, но я боюсь метро, — совсем тихо добавляет она.

— Я всё понял, Лерочка, у нас есть завтра, чтобы всё подготовить.

— Не надо ничего готовить, — снова Лера пытается возражать.

— Утро вечера мудренее, милая.

Я резко встаю, не выпуская свою девочку из рук и несу на второй этаж, в спальню. Лерка всхлипывает, но меня не отталкивает.

В эту ночь люблю её как всегда долго и нежно, наслаждаясь каждым её стоном, каждым прикосновением, каждым поцелуем. Она моя жизнь. А вот она отдаётся мне с каким остервенением и отчаянием, словно в последний раз. Без неё жить не смогу.

После звонка Димки долго прийти в себя не могу. Зачем он так со мной? С детьми? Прошу время поменять, мальчики в обед поспать должны. Он отказом отвечает. Приказывает с собой взять только документы, всё остальное и дома есть. Молю разрешить Мирона в кафе не брать. Зачем ему Мирон? С ним будет Андрей и я. Мирон же ему всегда мешает.

— Нет! — рявкает муж. — Мирон обязателен, ради его благополучия, ты сговорчивой будешь.

Я давлюсь слезами. Мой маленький мальчик из-за меня снова страдать будет. Он только отошёл от всего, спать спокойно начал, от резких звуков вздрагивать перестал.

В выходные Андрей и отец в бильярд играли. Дверь в спортзал открыта была, когда мальчишки к ним спустились. Потом Мир с таким восторгом рассказывал какие тренажеры есть в спортзале. Мне даже пришлось свой страх преодолеть и с ним в спортзал спуститься, чтобы он мне всё сам показал.

И вот теперь я вынуждена к мужу вернуться, чтобы снова в кромешный ад себя и детей погрузить.

Андрею решаю ничего не говорит, но разве можно что-то утаить от мужчины с такими способностями. Да и его ласкам я сопротивляться не могу, таю сразу.

Как только я заикаюсь о просьбе о родителях и детях моих позаботиться, он сразу догадывается обо всём, особо и рассказывать ничего не нужно. Хотя про Димку я ему сама рассказываю и реву, не сумев эмоции в кулаке держать, как собиралась. В голове только мысль о том, что это последние счастливые часы с моим Андреем, мелькает, и все мои эмоции в кулак зажатые на свободу вырываются в виде слёз горьких.

Впервые вижу взрыв гнева в глазах Андрея на меня направленный:

— Лерка, что ты несёшь!? Ты себя слышишь?.. У тебя есть я. Меня ты в счёт не берёшь?

Он рычит грозно, надо мной нависает, упираясь руками о подлокотники кресла, отрезая мне все пути к бегству. А мне не убежать, мне к нему прижаться хочется. В его объятиях жарких спрятаться от всего этого кошмара.

— Спасибо за всё… Я впервые была счастлива, любима и люблю!.. — это последнее, что я говорю своему мужчине, и он мой рот поцелуем закрывает, опускаясь передо мною на колени.

Целует так нежно и так напористо, что растворяюсь в нём сразу. Нет сил ни сопротивляться, ни возражать Андрею. Сегодня я хочу быть его девочкой. Хочу его таким запомнить, страстным и нежным.

— Я люблю тебя, моя дурёха. И в обиду никому не дам. Но я должен знать каждый твой шаг, милая. Никогда никому тебя не отдам, — слышу я уже через шум в ушах, пытаюсь хоть немного после его ласк успокоиться.

Он просит меня подробно пересказать разговор с Димой и показать ему смс-ку. Потом лукаво смеётся:

— Лерка, и что ты придумала? Меня в известность ты когда бы поставила? Или я для тебя пустое место? Я ведь люблю тебя, Лера, — и целует нежно в ушко и языком узоры внутри ушка вычерчивает.

Я окончательно от его ласк неземных разум теряю. Вот как рядом с этим мужчиной быть серьёзной…

— Андрей, я решила пойти в кафе. Как и требует Дима, пойду с мальчиками. Что он мне сделает? Там же народу много. Попытаюсь его убедить, что развод это…

Я сама ещё не знаю, что говорить Димке буду, поэтому спотыкаюсь на полуслове и в глаза Андрея смотрю. Андрей проводит рукой по моей щеке, нежно целует в носик.

— Маленькая, а ты не думаешь, что муж придёт не один, а с Антоном. Если с Димой ты может и справишься, то вот с двумя точно нет, — пытается он меня переубедить.

Но я упрямо стою на своём, и Андрей сдаётся.

— Хорошо, моя милая. Встреча в кафе, так встреча в кафе. Где? Когда?

— Послезавтра, на проспекте Просвещения, кафе «У гномика», в час дня. Я просила Диму время изменить, ведь мальчики спать в это время должны, но он на этом времени настаивает.

Я сижу у него на коленях, покорно положив голову ему на плечо. Андрей нежно обнимает меня и ласково поглаживает по моей спине. Это чертовски приятно. Меня это успокаивает и усыпляет. Вечно так бы сидеть.

— Дима сказал, чтобы я на метро приехала и только я и дети. От метро я отказалась. Я знаю, что этим разозлила мужа, но я боюсь с детьми на метро.

Я пытаюсь донести до Андрея, что я на всё готова и ни о чём не жалею в жизни.

— Я всё понял, Лерка, у нас есть завтра, чтобы всё подготовить, — возражает мой мужчина.

Но вот почему Андрей меня не слышит. Зачем ему во всё это влезать. Я боюсь за него. Мне бы только Мирошку как-то спасти.

— Не надо ничего готовить, — снова пытаюсь возражать.

Но Андрей резко встаёт, не выпуская меня из рук, словно пушинку поднимает.

— Утро вечера мудренее. Пойдём в нашу спальню и закончим начатое.

Лера

Вчерашний день прошёл как в тумане. В моём мозгу картинки разные складывались, одна страшнее другой. В конце дня меня накрыло страхом не по-детски. Только вчера поняла, что произойти может, если из-под контроля что-то выйдет.

Успокоить меня смог только Андрей, и только в спальне. Спокойствие мужчины мне передалось с его ласками и сексом бурным. Снова уснули под утро, окончательно устав. С ним всегда мало. Мне мало, ещё хочется, стоит только на Андрея посмотреть.

Через месяц нас с Димой разводят. А на следующий день мы с Андреем заявление подаём. Андрей ждать ни дня не хочет, а я однажды пообещав стать его женой, своё слово назад брать не намерена. Он каким-то чудом обходит все сроки и через неделю я его женой становлюсь.

Дима часто звонит мне и разговаривает с мальчиками. Я включаю им громкую связь и камеру, и Андрей носится с телефоном по детской комнате, всё показывая и рассказывая папе.

Димка изменился. Наглость из взгляда исчезла. В голосе нежность поселилась. Очень хочется узнать с чем такие перемены связаны, но спросить не решаюсь. Это не моё дело. Теперь не моё. Не имею я права на такие вопросы. Разговаривая с Андреем, он постоянно про Мирона спрашивает, поговорить с ним пытается, но Мир сразу замолкает и от камеры отворачивается.

— Валерия, я только сейчас понял, что я и Мирона люблю также, как Андрея. Они мне оба дороги, — прощаясь, задумчиво произносит Димка.

— Поздно. Уже поздно что-либо менять, Дим. Детские раны глубокие. Извини… Может позднее попробуем договориться с ним, и он с тобой пообщается, — и почему-то сейчас решаюсь и спрашиваю. — Дима, как Олеся?

— Плохо, всё очень плохо. Антон после увольнения совсем головой тронулся. Олеську избивает часто, а эта дура всё угомониться не может, постоянно его провоцирует. Я с ними сейчас не общаюсь. Ему тебя простить не могу. Он виноват. Я тогда ужасно испугался, что он тебя калекой сделал.

— А Рита?

— Рита пока у бабушки с дедушкой живёт. Но мама просила её к весне забрать. Мама ведь к внукам не привыкла. А Ритка та ещё егоза, — на воспоминаниях о Рите, голос Димки теплеет. — И ещё, Валерия, если Антон на горизонте появится, будь внимательна и осторожна, сразу сообщи мне и… мужу.

Замечаю с каким трудом Димка произносит последнее слово, словно спотыкается на нём. И, скомкав прощание, нажимает отбой. Мне его становится жаль. В нашей ситуации он потерял всё, что имел.

Моя деловая Лерка рано утром на встречу со Стасяном собирается. Завтракать отказывается, только чашечку кофе с маффином проглатывает. Хорошо хоть с ним, а то и просто кофе может. Никак не удаётся её к сытному завтраку приучить. Хуже ребёнка.

Она уезжает, а мне как-то тревожно и пусто становится. Но потом мальчишки просыпаются, а скучать с ними мне некогда.

Как и обещала, перед обедом, моя красавица отзванивается и сообщает, что домой возвращается. Услышав её голос, на сердце почему-то холодно становится. Предчувствие чего-то нехорошего охватывает. Прошу ехать аккуратно. Лерка хихикает и обещает не лихачить на дороге.

Идём с мальчишками аппетит нагуливать. Ребята крепость снежную во дворе строят, я стоянку от снега расчищаю. Для своей девочки место готовлю и мальчишкам помогаю.

Работаю лопатой, а сам разговор утренний с Дмитрием прокручиваю. Он позвонил предупредить, что Антон действительно уехал. Предположительно в Питер. Сам Дмитрий тоже должен приехать к вечеру. Ему нужно Антона найти, пока брат большой беды не наделал. Дмитрий просит меня помочь в поисках. Я обещаю… Пытаюсь узнать, что произошло, но Дмитрий обещает при встрече всё рассказать, не хочет это телефону доверять…

Вдруг за спиной грохот раздаётся и меня из моих мыслей вырывает. Поворачиваюсь. И иду к охранникам, ребята уже на улицу выскочили…

Выхожу за ворота. К нам влетел крузак. Матерюсь, но помогаю мужику от ворот отъехать. Он миллион раз извиняется, объясняет, что педали перепутал. Бывает. Машина шумареха благополучно уезжает, а мы с охранниками репы чешем. Пытаемся открыть ворота, они скрипя отъезжают наполовину и всё… Только вот незадача. Теперь они намертво замерли. Ни туда, ни обратно… Двор как на ладони…

Даю указание охранникам, а сам к мальчишкам иду. Надо бы их домой отправить, но они разыгрались и домой не хотят… Маму ждать на улице собираются. По дороге к дому вольер открываю и выпускаю собак в помощь охране. Так спокойнее.

Захожу в зимний сад. Беру телефон. Вижу пропущенные звонки от Лерки. Перезваниваю. Но она с кем-то по телефону болтает. Сбрасываю вызов и набираю ремонтную бригаду. С воротами нужно что-то делать. Мастера обещают подъехать, но часа через два.

Выхожу на крыльцо и смотрю на мальчишек. А дальше…

Всё как в замедленной съемке…

Визг тормозов… Выстрелы… Крики… Лай собак… Выстрелы… Крик детей…

Когда визг тормозов раздаётся, Серёга у ворот стоит. Он первую пулю и ловит, вторая влетает в окно охраны, но второго охранника минует. Собаки бросаются вперёд, нападая и защищая мальчишек. Вот только Андрей к воротам близко подбежать успевает. Тина наперерез бросается и в прыжке пулю ловит, взвизгнув, мешком вниз падает, не успев защитить Андрея. Дэзи более опытная, валит Мирона в снег и собой прикрывает. Нападающий не рискует за вторым мальчишкой во двор забегать. Но в Дэзи стреляет…

Я несся к воротам, но что я мог сделать? Голыми руками? Хотя со своей пулей я немного разминулся. И на том спасибо. Я глупо на ледышке поскальзываюсь, и пуля просто черкает по рукаву куртки, вспоров ткань.

Подбегаю к Мирону, а мальчишка, ничего не понимая, раненую собаку обнимает и не умирать просит. Хватаю Мирона, к себе прижимаю и в дом спешно несу. Вижу, Лёшка Серёге первую помощь оказывает. Значит живой!..

Передав Мирона в руки няни, бегу к ребятам. Вызываем скорую, объявляем перехват, рассылаем ориентировки, поднимаю всех на уши. У меня похитили сына!..

И именно в этот момент у ворот машина Дениса останавливается. Лера из машины выпрыгивает. Никто ничего произнести не успевает. Моя жена двор глазами сканирует и в обморок падает.

Я только потом догадался, что она себе представить успевает, увидев двор кровью залитый.

Денис рядом оказывается и подхватывает её на руки. Смотрю на стажёра. В другой ситуации придушил бы, сейчас пусть держит. Прошу Лерку в дом отнести и с ней побыть. Звоню Игорю и Ирке. Они очень мне нужны.

Через пару минут двор уже полон народу.

Мы проверяем все пять адресов. Везде пусто. Их нигде нет!.. Где Андрейка? Где мой голубоглазый мальчишка? Б…ь, где он? Как я посмотрю в глаза своей девочке? Она ведь ждёт!.. Верит, что я его найду, и терпеливо ждёт дома!.. На сердце поганее не придумаешь… Дмитрий тоже молчит… Обвиняет… Молчит и смотрит с укоризной… С. а, а что я могу сделать?..

Уже подъезжаем к нашему посёлку, как нам путь перегораживаем легковушка старенькая. Из неё мужичок неказистый вылезает, к нам направляется.

— Вы мальчонку ищите?

Мы с Дмитрием напрягаемся, готовые услышать всё, что угодно.

— Меня сын попросил вам передать. Два мужика вчера к бабе Мане приехали. Мальчишки он не видел, но они быстро что-то в дом занесли. Если пацан небольшенький, то вполне может быть, что его. Мужики по описанию на ваших похожи. Машина «Нива» старенькая во дворе стоит, — выкладывает мужик.

— Где живёт эта баба Маня? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Кто твой сын? — задаёт, почти одновременно со мной, свой вопрос Дмитрий.

— Баба Маня живёт по соседству с моим сыном, а сын мой — местный участковый, — рассудительно объясняет мужик. — Здесь недалеко. В соседнем районе. Сейчас сын дома, во дворе дрова колит, да за соседями присматривает. Они баньку топят.

И он протягивает нам телефон.

— Можете ему позвонить, он вам всё расскажет, — добродушно говорит наш доброжелатель.

— Поехали. Деревню покажешь, — и мы прыгаем в машину. Набираю спецам, сообщаю адрес.

Ехать действительно недалеко. Немного не доезжая до деревни останавливаемся, ждём группу захвата. Без них соваться не то что страшно, за мальчишку боязно. Просим мужика сыну набрать, попросить, чтобы подъехал.

Через десять минут к нам парень молодой подходит, здоровается, представляется местным участковым и сразу по делу говорить начинает. В это время и группа захвата подъезжает. Все готовы.

На улицу сумерки спускаются. Ребята к штурму дома готовы. Участковый им всё рассказывает подробно, как про территорию, так и про дом. Мы с Димой остаёмся за бортом этих событий. Нас туда даже близко не подпускают. И правильно делают, но мы же настойчиво вперёд рвёмся. Командир говорит, что будем под ногами путаться и просит не отсвечивать. Конечное, будем. Там наш сын. Мы как два сумасшедших папаши.

Врываемся во двор следом за ребятами. Антон и сообщник его рожей в снег во дворе уложены. Даже сообразить не успели что к чему, не то, что б оружие применить, достать его не успели.

Мы мимо пробегаем и в дом вваливаемся. Бабка напугана, с фингалом под глазом.

— Мальчишка где? — орём мы, как два сумашедших.

А бабушка рукой на дверь в другую комнату показывает, а сама к стене прижимается. Мы точно её напугали, но нам как-то не до неё. Распахиваем дверь в другую комнату и замираем… На кровати спит Андрейка. Подходим тихо и над ним склоняемся. У пацана испарина на лбу, в комнате лёгкий запах уксуса присутствует. Димка ему руку на лоб кладёт и на меня смотрит.

— Андрей, у него температура. И высокая… Его в больницу надо.

— Домой, там Игорь. Он — врач. Он будет принимать решение о госпитализации.

— Он совсем голый. С..и, они его что, заморозить решили?

В одеяло заворачиваем мальчонку и во двор, к машине. Нас не интересует, что с этими уродами будет. Даже Димку не интересует судьба его брата.

Машина посреди дороги мною брошена. Я так спешил, что даже двигатель не заглушил. Чему сейчас несказанно рад, салон остыть не успел. Врубаю печку на полную. Лишь бы Андрей не замёрз и по газам. Лихо разворачиваюсь и несусь к дому. На ходу Игорю набираю:

— Ты где?

— Ещё у тебя, сейчас Лерке укол сделаю. Нужно, чтобы она хоть немного поспала. На призрак уже похожа. И домой…

Он ещё что-то хочет сказать, но я не даю, резко бросаю в трубку:

— Лерке укол делай и нас жди. Андрейка с нами, у пацана температура и синяки на теле… Короче, ты нам нужен, — и сбрасываю, сосредоточившись на дороге.

К дому подъезжаем, охранник, заметив машину издалека, ворота вручную откатывает. Помогаю выбраться из машины Дмитрию. Хочу взять Андрейку на руки, но Дима не выпускает сына из рук, приходится помочь ему вылезти из машины с ношей на руках. Спешно идём к дому. Мороз ниже двадцати опустился, а у нас ребёнок в одно одеяло тоненькое завернутый.

Бегом поднимаемся на второй этаж, в спальню к Андрею, укладываем его на кровать. За нами следом заходит Игорь и дверь закрывает. Отбрасывает одеяло, берёт фонендоскоп, слушает, потом осматривает. Андрей не просыпается.

— Они ему снотворное вкололи, поэтому спит крепко, — и показывает на точку от укола. — Знать бы что и дозировку. В легких чисто. Температура высокая, но пока понаблюдаю…

И нас к двери оттесняет.

— Вон отсюда, вы на людей мало похожи, в гроб краше кладут. Позову, когда нужны будете. А пока, отдыхайте. В порядок себя приведите, чтобы дети утром не испугались. Это обоих касается.

И, вытолкав нас из спальни, друг закрывает дверь изнутри.

— Пошли. С ним спорить бесполезно. Нужно просто заткнуться и довериться, — я пытаюсь Дмитрия успокоить.

Димка нехотя идёт за мной. В гостиной Мирон играет с няней. Мы пронеслись на второй этаж, даже их не заметив.

Мир, видя, что мы спускаемся, несётся ко мне. Подхватываю мальчишку на руки, целую его щёчки и зарываюсь в него носом. Замираю, боюсь выпустить его из объятий. Благодарю няню:

— Спасибо, Таисия Ивановна. Можете идти отдыхать. Дальше я сам управлюсь.

Женщина кивает мне, но не уходит, продолжает смотреть телевизор и наблюдать за Мироном.

Мир шепчет мне на ушко:

— Ты Андрюшу привёз?

— Да, — также тихо отвечаю я. — Он сейчас спит, к нему нельзя. Завтра увидитесь.

Мирон хочет слезть с моих рук, и я готов его опустить на пол, но мальчишка замечает Дмитрия и вновь прижимается ко мне, обхватывает своими ручонками мою шею, хотя и смотрит на отца. Догадываюсь, Мирон не готов к встрече с ним. Дима улыбается сыну и протягивает руку к нему. Но Мирон резко разворачивается и утыкается носом в мою шею.

— Мирон, давай поздороваемся. Так некрасиво. Ты же у меня умник, — я целую Мирона, но мальчишка отрицательно качает головой. — Дим, давай позднее. Он сейчас привыкнет.

Клавдия, это наша домработница, или как говорит Лерка, помощница по хозяйству, зовёт нас к столу. Мирон не слезает с рук, всё также крепко держит меня за шею.

— Может ты пойдешь, поиграешь? — предлагаю я.

Но Мир тихо спрашивает:

— Можно я с тобой посижу?

— Конечное, можно, — и треплю его по вихрастой голове, мальчишка улыбается, пододвигает стул максимально близко к моему и садится на него. Посидев пару секунд, подпрыгивает и бежит за вилкой. Вместе с нами уплетает мясо из моей тарелки. Клавдия, заметив это, подкладывает мне добавку и тихо произносит:

— Ни мальчишка, ни Валерия Александровна со вчерашнего дня ничего не ели. В Мирона с трудом втолкнули утром кашу.

Я тоже ничего не ел со вчерашнего завтрака. Поэтому аппетит зверский. К концу ужина Мирон уже посматривает на Диму более открыто, но на вопросы отца не отвечает. Застенчиво улыбается и не прячется за меня, это уже прогресс.

Поблагодарив Клавдию за ужин, я сам завариваю нам с Дмитрием кофе. Как бы мне не было в тягость общение с этим мужчиной, но он отец моих мальчиков и общаться с ним мне придётся. Притом сегодня я сам видел, как он переживал за Андрея, как искал, прочёсывая дом за домом, участок за участком, не взирая на погоду, дикую усталость и мокрые ноги. Поэтому принимаю решение и предлагаю Дмитрию остаться у нас, хотя бы на ночь.

— Спасибо. Я постараюсь вам не надоедать. Как только пойму, что с Андреем всё хорошо, сразу уеду.

Взяв свои чашечки с кофе идём в зимний сад. Так Лерка называет закрытую террасу в нашем коттедже. Въехав в этот дом, моя девочка, начала его обустраивать под себя, и мне это чертовски нравится. Через месяц наше гнёздышко было не узнать.

У мамули на террасе зимой бельё сохло, пустые банки хранились, мелочь всякая выставлялась, чтобы под ногами не путалась. А у Лерки здесь теперь тепло, цветы комнатные растут, диван, кресла, гамак. И так приятно здесь вечером сидеть, любимую обнимая, расслабиться после тяжёлого трудового дня и звёздами зимними любоваться.

На улице -20, а здесь +18. Комфортно. Садимся на диван, закуриваем. К нам Мирон, посмотрев вечерний мультик, прокрадывается. На колени ко мне забирается. И ноги на диван ставит. Дима аккуратно до ножки Мирона дотрагивается.

— Мирон, ноги замёрзли. Смотри какие холодные.

А сам ножку мальчишки в свои руки берёт и растирает. Мирон немного дёргается, но потом успокаивается. На меня смотрит.

— Сейчас ножки согреем и спать пойдём. Тебе сказку прочитать? — спрашиваю.

Мирон кивает, щёчкой ко мне прижимается, на отца внимательно смотрит, изучающе, будто видит впервые. Я наблюдаю за ними. Они знакомятся друг с другом заново. Осторожно, не торопясь знакомятся. Для Мирона, не знавшего ласки от отца, действия Дмитрия в новинку. Для Дмитрия это тоже новые ощущения, ведь Мирон для него не существовал ранее.

— Тепло, Мирон? — интересуется Димка, явно хочет голос сына услышать.

Мир молчит, ничего на его вопрос не отвечает, но и ноги не убирает.

— Ты за Андреем приехал? — вдруг спрашивает Мирон и смотрит на Диму, но отцом не называет.

— Нет, Мирон, что ты? Я просто в гости к вам приехал. Без вас скучно. Можно?

Мирон смотрит на меня. Я киваю, даю согласие.

— Папа разрешил, — отвечает Мирон и застенчиво прижимается ко мне.

Дима горько улыбается, отворачивается от нас и сжимает пальцами переносицу. Болью физической пытается заглушить боль душевную.

Мирон разворачивается у меня на коленях, обнимает меня и целует.

— Папочка, — вижу, как вздрагивают плечи Дмитрия, и он поворачивает к нам лицо, — ты колючий.

Мирон проводит ручонками по моему лицу и смеётся, потом тянет ручку к лицу отца, проводит по ней, смеётся и подводит итог:

— Он тоже.

Дмитрий тает от прикосновения сына, улыбаясь ему, и целует детскую ручонку. Встаю с Мироном на руках.

— Пойдёмте отдыхать, — предлагаю я. — Мирон, ты чистил зубки на ночь?

— Нет, — бойко отвечает он.

Мирошка разбаловался. Мальчишка кривляется у меня на руках, и я его на плечо забрасываю, легонько похлопывая по попке, говорю:

— Всё, мой милый, попался. Или тихо болтайся, или за попку укушу.

И легонько прикусываю, Мир взвизгивает. Так мы и поднимаемся на второй этаж. Димка направляется в спальню к Андрею, а мы с Мироном в ванную чистить зубки.

Укладываю Мирона в кровать, читаю книжку, целую на ночь.

— Папа, а он будет спать с нами? — неожиданно для меня спрашивает мальчишка.

Я останавливаюсь в дверях и разворачиваюсь на 180 градусов, снова подхожу к Мирошке. Сажусь на пол, рядом с его кроватью.

— Мирон, «он» это кто?

Мирошка смотрит на меня и молчит.

— Если ты имеешь в виду папу, то да, папа останется у нас на несколько дней. Он скучает по вам. Ему хочется немного побыть с вами, поиграть, почитать книжки.

Я смотрю на мальчишку и вижу в его глазках миллион и один вопрос, но он молчит, лишь хмурит бровки.

— Ты мой папа!.. — резко говорит Мир, отворачивается от меня и закрывает личико руками.

Так, понятно, его детский мозг не принял двух пап.

— Хорошо, Мирон, давай поговорим серьёзно. Ты большой мальчик, тебе уже пять лет, и я считаю, что ты способен всё понять.

Сажусь в кресло, зову Мирона и сажаю подбежавшего мальчишку к себе на колени. Я решаю попытаться всё объяснить Мирону, хотя сам ещё не знаю, что и как я должен сказать.

— Мир, летом ты жил в Москве с мамой, папой и Андреем. Так?

Мир кивает в знак согласия.

— Потом вы с мамой и Андреем переехали ко мне. Так?

— Нет. Мы сбежали от него…

Мне это пояснение совсем не нравится, хотя он отчасти прав. Но Мирон должен забыть всё плохое, что связано с отцом. В памяти должно остаться только хорошее.

— Мир, сыночек, ты не прав. Сбегают только трусы. Вы уехали, — настырно повторяю я. Мне важно, чтобы это понял Мирон. — Договорились?

— Хорошо, — соглашается Мирон. — Мы уехали к тебе.

— Папа остался жить в Москве в вашей квартирке. Так?

И снова кивок согласия.

— Малыш, но папой, из-за того, что вы живёте в разных городах, он быть не перестал. Он ваш папа. Он любит вас. Хочет, хотя бы иногда, с вами встречаться. Это понятно?

Миронушка серьёзно смотрит на меня. Его детский мозг напряжённо думает, решая далеко не детскую задачу.

— Но ведь ты мой папа!.. — настырно говорит Мирон.

— Мирон, это мы с тобою так решили, что я твой папа. Тебе очень хотелось, чтобы папа был рядом, заботился о тебе. Мне очень хотелось, чтобы у меня был сын. Нам вместе этого хотелось. Поэтому ты назвал меня папой, а я этому очень обрадовался.

Я целую Мирона, укладываю его голову к себе на грудь и начинаю тихонько покачивать мальчишку.

— Папочка, а если я назову его папой, ты не обидишься?

— Нет, сынок, не обижусь. Ведь папа не обижается на то, что ты называешь папой меня.

— А мама? — задает очередной вопрос Мирон.

— И мама не обидится…

— А Андрейка? — не унимается Мирон. — Ведь у него только один папа, а у меня будет два.

— И Андрей не обидится. Если Андрей захочет, у него тоже может быть два папы. Я против не буду, — объясняю я мальчишке.

Мирон засыпает, я ещё немного держу его на руках. Только сейчас понимаю, какие сложные задачи решают наши дети. Ведь мы, решая свои взрослые вопросы, совсем не задумались о мальчишках. Как они воспримут эти перемены? Согласны ли с нашими решениями?

Даю возможность Мирону уснуть покрепче и укладываю его в постель, укрываю одеялкой. Аккуратно выхожу из спальни Мирона, включив ночную няню и неплотно прикрыв дверь.

Захожу в спальню Андрейки. Мальчишка спит, безмятежно раскинув руки. За наше отсутствие Игорь одел на Андрея пижамку. На тумбочке появился дежурный чемоданчик нашего домашнего доктора. Кресло Игорь придвинул ближе к кровати. Доктор основательно устроился здесь на ночь.

Игорь и Дмитрий тихо беседуют стоя у окна.

— Игорь, может домой, — предлагаю я другу.

— Нет, дружище, до утра потерпишь моё присутствие. Температура спала, сейчас в норме. Возможно это была защитная реакция организма. Мальчишка проснётся, тогда смогу сказать больше. Внешне есть немногочисленные синяки. Но от чего они? Не скажу, не знаю. Спит спокойно, на прикосновения не реагирует. Значит не больно.

Смотрю на Андрейку и испытываю такое счастье. Ведь если бы вернуть не смог, как бы в глаза Лерки смотрел? А Мирону?

— Лера как? — спрашиваю я.

— Лерка нормально. Сейчас выспится и утром будет летать по дому. Тобой командовать, — смеётся Игорь, я в ответ улыбаюсь другу.

Он всё подметил правильно. Рядом с женой я становлюсь домашним, мягким и пушистым. Лерке позволяю намного больше, чем всем остальным. Я просто её люблю больше жизни!

— Дим, пойдём, покажу тебе твою комнату. Отдохнуть нужно. Завтра мальчишки проснутся, уже поспать не получиться, — предлагаю я.

— Я здесь буду, — настойчиво произносит Дмитрий.

— Мне всё равно, где ты будешь. Я просто покажу, где ты можешь отдохнуть, принять душ и побриться, — настырно повторяю я и направляюсь к выходу. Димка выходит следом. Показываю ему его комнату и ухожу к себе.

Наскоро умываюсь и падаю на кровать. Последнее, что помню, это, как нырнув под одеяло, я прижимаю к себе свою Лерку, вдыхаю её запах и проваливаюсь в глубокий сон.

Глава 25.

Лера

Просыпаюсь от того, что мне нечем дышать. Я задыхаюсь. Мне перекрыли кислород. Пытаюсь выбраться, а меня не пускают. В страхе открываю глаза. В свете луны вижу нашу спальню и слышу ворчание мужа: «Спи, ещё ночь». Андрей спит рядом и обнимает меня во сне. Первая мысль, что посещает мой сонный мозг: Андрей не посмел бы прийти ко мне, если бы он не нашёл моего сына. Следом в мой мозг врывается другая: Андрейка дома. Хочу пойти к нему в спальню и прижать сына к себе. Но оставляю это желание до утра. Сейчас меня не пустит Андрей.

Устраиваюсь поудобнее в объятиях мужа и снова засыпаю.

Утром меня будит включившийся телефон. Значит семь часов. Нужно тихонечко встать… Но объятия мужа слишком крепкие, просто так выбраться из них не получится. Полежав ещё пару минут, начинаю возиться из объятий выбираясь.

— Лера, девочка моя, ты можешь ещё немного полежать спокойно. Я сон не досмотрел, — ворчит Андрей и нежно за мочку ушка прикусывает.

— Андрей, отпусти меня, — настойчиво пытаюсь сбросить я руку мужа и выбраться из его объятий. — Можно я к Андрейке сбегаю? Он же дома?

Спрашиваю, а у самой сердце останавливается. А вдруг нет? Вдруг Андрей не нашёл мальчишку?

— Дома. Если бы его дома не было, меня бы тоже здесь не было, — довольно отвечает муж. — У него Игорь.

— В смысле? — я подпрыгиваю в кровати и готова уже к сыну сорваться.

Ведь Игорь — врач, значит моему мальчику плохо. А я здесь сплю, в объятиях мужа нежусь!

— Стоять! — за спиной звучит грозный рык мужа, а дальше очень нежно. — Лерочка, халатик накинь и тапочки не забудь. В комнатах прохладно, да и у кроватки Андрея, кроме Игоря, Дмитрий на ночь оставался. Не в таком же виде перед мужчинами появляться.

Я обалдеваю от его голоса, такого нежного, с хрипотцой лёгкой. Беру халат, ноги запихиваю в тапочки и выхожу из спальни. В детской тишина.

Заглядываю в спальню Андрея. Никого. Спит мой мальчишка, безмятежно во сне ручки раскинув на подушке. Наклоняюсь и целую его в лобик.

За спиной шёпот раздаётся:

— Лерка, доброе утро. Ты чего так рано вскочила?

— Доброе утро, Игорь. Ты почему здесь? Что с Андреем?

— С Андреем всё нормально. Вчера температура была. Сейчас проснётся, осмотрю горлышко и домой поеду. К вечеру с Ириной приедем. С ним поработать придётся, он сильно напуган, — поясняет Игорь.

— Где Дима? — мне очень хочется услышать, что он уехал.

— У Мирона. Мир проснулся рано, вот мы его и развлекаем, — от этих слов у меня даже волосы зашевелились. Мирон боится Димку, а сейчас он с ним один в комнате. Ничего не отвечаю Игорю и быстро иду в спальню к Мирону.

Открываю дверь. Мир сидит в кроватке и что-то рассказывает отцу, тот улыбается. Увидев меня, Мир подпрыгивает и виснет на моей шеи.

— Мамочка, Андрей дома. Я к нему уже сходил, проведал, но он спит. А папа проснулся? — киваю сыну, целую его щёчки, носик, а он уже готов сбежать от меня. Отпускаю. Его удержать на месте просто невозможно. Как только ножки на пол опустились, Мирон срывается с места и несётся в нашу спальню. Мне остаётся лишь улыбнуться ему вслед.

— Доброе утро, Валерия, — Дима встаёт с кресла и делает шаг ко мне. — Извини за вторжение. Меня Андрей пригласил. Если с сыном всё хорошо, я уеду завтра.

Кивая в знак согласия, но ни единого слова сказать не могу, спазмом горло сдавило. С трудом выдавливаю из себя:

— Я пойду, — и быстро выхожу из комнаты.

Мне сложно находиться в одной комнате с Димкой. Сама не знаю почему, но ни секунды с ним быть не хочу. Внутри всё противится.

Захожу в спальню. Там идёт подушечный бой. Мирон явно проигрывает, но сдаваться не собирается. Увидев меня, сын бросается ко мне ища помощи. Андрей падает на кровать.

— Заберите от меня Мирона, он меня замучил, — смеётся Андрей.

— Нет, папочка, нет. Это ты меня мучишь, — смеётся Мирон и забирается к Андрею на живот, оседлав его.

Я улыбаюсь моим мужчинам. Как я их люблю.

— Пошли умываться. Там уже завтраком вкусно пахнет, — призываю их к порядку и ухожу в ванную.

Умываемся вместе с Мироном. Этот маленький негодник не хочет чистить зубы и халтурит. А когда я делаю ему замечание, мальчишка заливисто смеётся и обвиняет меня в подсматривании.

Умывшись, идём одеваться. На пороге его комнаты передаю Мирона в руки няни, а сам ныряю в свою спальню в надежде обнаружить там жену. Но Лерке в спальне нет. Одеваюсь и иду искать своё сокровище. И нахожу в спальне Андрейки.

Мальчишка проснулся, сидит на кроватке и горько плачет, а Лера пытается его успокоить.

— Доброе утро, мальчишки и девчонки. По чём горькие слёзки?

Спрашиваю у Андрея, а сам на Леру смотрю, а она плечами пожимает. Беру Андрейку на руки, целую в лобик. Лоб нормальный, температуры нет. Я выдыхаю.

— Так что приключилось, Андрюш? — спрашиваю настойчиво.

— Мне страшный сон приснился, страшный престрашный, — всхлипывает малыш. — Там… там… там… дядя Антон меня увёз куда-то, там… там… было холодно и страшно, а ещё он Тину убил и Мирона, и пообещал маму убить. Я так кричал, плакал, а другой дядя мне уколы делал, чтобы я молчал.

Андрей это всё выдаёт с присущей ему говорливостью, только всё это смешивается со всхлипами и подвываниями. Крепко прижимаю Андрюшку к себе, сажусь на кровать, его на коленях разместив.

— Тише, мой хороший. Это просто сон, — пытаюсь успокоить Андрея, а сам на Лерку смотрю. — У тебя температурка была, вот кошмар и приснился.

Лерка слёзки вытирает и в кресло садится.

В этот момент дверь тихонечко отворяется, и Мирон протискивается в спальню брата.

— Проснулся, соня, — Мирон забирается на кровать к Андрейке и устраивается, рядом с нами.

Андрей смотрит на брата, хлопает ресничками:

— Ты живой? — и визжит от радости. — Это был сон! Сон! Сон!..

Мы с Леркой выдыхаем. Пусть будет сон. Страшный сон продлившийся для нас целую вечность… Пусть для него это будет сон…

— Конечное, милый, это был сон, — говорю я и глазами прошу Леру, всех предупредить об этом. — Побежали быстро умываться, у нас гости. Папа к тебе приехал. Сегодня ты будешь с ним играть.

Мирон вылетает из комнаты, бежит на первый этаж с диким криком:

— Андрейка проснулся!.. Ему приснился страшный сон!..

Леру отправляю вслед за Мироном, а сам вожусь с Андреем. Почему-то мне так спокойнее.

Сумасшедший день какой-то. Устала жутко. Ведь ничего практически не делала, а устала. Бескрайне счастлива, что с мальчишками всё хорошо.

Андрейка ничего не помнит. Вернее, помнит всё, но он уверен, что это был сон. Мироша молчит и не пытается разубедить брата. За это нужно сказать спасибо Андрею. У меня самый шикарный муж, самый умный, самый добрый и отзывчивый. Самый-самый…

Ещё утром безумно переживала, как я справлюсь с наличием рядом бывшего. Но благодаря Андрею, справляюсь. Да и Дима ведёт себя корректно, держится на приличном расстоянии. Целый день играет с мальчишками. Просто удивительно! Раньше он никогда этого не делал. В лучшем случае с Андреем поиграет немного и всё.

Мирон называет обоих мужчин папами, но Димку зовёт папой, а Андрея — папочкой. И оба отзываются.

Андрей

Поскольку в семье двое мальчишек и в это лето нам не судьба куда-то съездить отдохнуть, решаю воплотить свою давнюю мечту и обустроить бассейн. Получается шикарно и дорого. Ну, прямо как любила моя мама и к чему приучила меня. Большой прямоугольный бассейн с проектировщиком убираем под купол застеклённый, делаем подогрев воды и настил тоже с подогревом, для того, чтобы бассейном можно было пользоваться как можно дольше в наших климатических условиях почти севера. Часть купола убирается и открывает доступ солнечным лучам к шезлонгам, которые установлены рядом с бассейном.

Моё милое семейство, пока на даче идёт стройка, живёт в Питере в нашей квартире. Открытие бассейна решаем приурочить к дню рождения Андрейки. Это наш подарок детворе.

На праздник должны были приехать Леркины родители, но узнав, что на день рождения сына приедет Дима, Александр Тимофеевич отказывается от нашего приглашения. Он Димке ничего не простил и боится, что всё выскажет, этим Лерку заставит волноваться. А волноваться моей красавице сейчас нельзя. Никогда нельзя, а сейчас особенно.

В коттедж приезжаем специально поздно вечером в канун дня рождения, чтобы из машины сразу в кровать. Мальчишки ничего о подарке не знают. Да и Лера всё видела только на картинке. Для неё это тоже подарком будет.

Укладываем мальчишек спать, просим Клавдию присмотреть за ними, поскольку няня к дочери уехала на всё лето с внуками родными возиться. Хотел другую няню на это время найти, но моя красавица заупрямилась, сказала, что сама справится. Пусть попробует, если что, я быстро ей помощницу найду.

Включаю подсветку садовой дорожки, ведущей к бассейну, и зову Леру прогуляться. Выходим из дома, и фонарики, на движение запрограммированные, вперёд убегают, словно за собой зовут. Увлекаю свою Лерку за огоньками, за угол дома заворачиваем, и огоньки до бассейна добежав, подсветку вокруг него включают. Лерка останавливается и от восхищения замирает.

— Андрей!.. Что это?

Даже в полумраке видно, как светятся её глаза от восхищения и удивления.

— Пошли дальше, сейчас увидишь, что это…

Я увлекаю её за собой, взяв за руку. Мы подходим к бассейну, и я открываю дверь.

— Проходи, моя милая. Как тебе?

— Андрей…

Лерка виснет у меня на шее, а мне большей благодарности и не надо. Она счастлива!.. А для меня это самое лучшее, что можно придумать. Целую свою жену любимую и на диванчик вглубь бассейна увлекаю. Вот здесь я сегодня её любить буду, пока можно, пока доктор не запретил…

Дмитрий

За два месяца я смог утрясти всё с Олеськой. После клиники она стала другой. Мыслить здраво научилась. Врач предупредил, что ей волноваться нельзя, иначе рецидив может быть. Психика у неё ещё неустойчивая. Забрал Олесю к себе в Питер. Андрей помог с переводом в северную столицу, как и с должностью нормальной. Как я не старался, но без детей не смог жить. Переехал сюда основательно, поменяв квартиру московскую на питерскую. Олесю уже сюда привёз. Она согласилась жить со мной в одной квартире. Но… просто жить, без отношений.

Сегодня приехал на дачу за Ритулей. Девчонка по мне и маме скучает. А здесь…

Захожу в дом и вижу Валерию при параде, за живот держится. Вокруг Клавдия хлопочет. Дети мультики смотрят, на меня внимание не обращают. Увлечены.

— Димка, ты как нельзя кстати. Отвези меня в роддом. Андрей после ночного ещё не освободился, а нам невтерпёж, — Лерка говорит спокойно, но я вижу, как ей тяжело.

— Может скорую? — предлагаю я.

— Долго, — отвечает Валерия, и к двери направляется.

Я подхватываю сумку, протянутую Клавдией, вижу, как женщина крестит удаляющуюся к машине Валерию и остается в дверях стоять.

Подхожу быстро к машине и дверь переднюю открываю.

— Нет, я на заднее, мне полулёжа только можно. И поаккуратнее на дороге, Дим, — просит Валерия.

Отъезжаем от дома, Лера адрес перинатального центра называет и мужу звонит.

— Андрей, подъезжай сразу к центру. Меня Димка привезёт.

Я не слышу, что говорит Андрей, но почему-то начинаю нервничать. А Валерия спокойна и невозмутима, хотя по голосу чувствую её боль.

— Дорогой, не волнуйся. Всё нормально… Это я просто время не рассчитала, на скорой бы не успели. А так сразу в родовой зал… Я врачу позвонила… Не нервничай так. Нервных мужей и отцов внутрь не пускают… Да взяла я твои документы…

Лера выключает телефон и бросает его в сумку. В зеркало заднего вида вижу гримасу боли на её милом личике и тихий стон.

— Тише, малышка, не торопись, мы ещё не приехали. Нам ещё папу напугать немного надо. Дядю ты уже напугала.

Валерия гладит свой живот и смотрит на меня, подмигивает.

— Димка, ты чего бледный такой. Потерпи немного. Ещё минут десять и передашь меня Андрею.

И немного помолчав, добавляет:

— Дима, побудь у нас, пока Андрей из роддома не приедет. Клавдии сложно с детьми справляться.

Я обещаю вернуться к ним в коттедж. Я готов пообещать ей всё что угодно, лишь бы она так не мучилась.

Не успеваю затормозить у ценра, как к машине Андрей подбегает.

— Лерочка, солнышко, может каталку?

— Отвали, дорогой, я ножками, — улыбается Лера мужу и машет мне рукой. — Спасибо, Димка. Жаль, нужно было в машине родить, — смеётся Валерия и направляется в сторону приёмного покоя.

Чувствую, как по моей спине сбегает струйка пота. Ловлю себя на мысли, что я плохой муж и плохой отец. Я ни разу не отвозил её в роддом, не говоря о том, чтобы быть рядом во время родов. Мне всё это казалось ненужным и неважным, ведь она такая же женщина, как и многие другие. А вот Андрей так не считает… Поэтому она с ним…

Беру телефон и набираю Олесю. Трубку она берёт сразу.

— Олеся, извини, но быстро не получается. Пришлось Валерию в роддом отвезти. Мне необходимо с детьми на даче у них побыть. Дети одни дома, — объясняю я своё отсутствие.

Я себе дал слово, заботиться об Олесе и Рите. Никто из нас не знает, кто отец Ритули. Олеся в то время жила и со мной, и с Антоном, но Антон об этом даже не догадывался, поэтому и считал Риту своей дочкой. А кто на самом деле отец, даже экспертиза ДНК достоверно не скажет, ведь мы родные братья.

— Хорошо. А когда приедете? У неё же муж есть?..

— Андрей вместе с Валерией в роддоме. Он рядом будет во время родов, — поясняю я.

— Надо же? — удивляется она. — Тогда езжай к детям, — и отключается.

Меня почему-то такое пренебрежение Олеськи обижает и настораживает, и я решаю заехать домой на чашку чая. Кофе у нас в доме под запретом, Олесе пока нельзя, только фруктовый и травяной чай.

Подъезжаю к дому, открываю квартиру своим ключом. Из ванной раздаются всхлипывания Олеськи. Распахиваю дверь и захожу.

— Что случилось? — спрашиваю, как можно нежнее, а самому хочется её к себе прижать, но боюсь её реакции, ведь соглашаясь жить со мной, Олеся дала четко понять, что жить будем как соседи.

Олеська резко разворачивается и бросается ко мне на шею. Крышу сносит на раз-два. Нахожу губами её губы, целую, а она отзывается на поцелуй. И между поцелуями шепчет:

— Я хочу быть с тобой… Хочу быть твоей, как тогда… Не бросай меня…

Шепчу в ответ:

— Не брошу… Никогда не брошу…

Немного успокаиваю Олесю, пьём чай, и я уезжаю к детям. Уезжаю понимая, что мы не будем с Олеськой соседями. Всё у нас с нею получится. Я не совершу больше таких ошибок и смогу сделать её счастливой.