Не зря говорят, любви все возрасты покорны. Со своей поздней любовью встречается и героиня романа, Светлана Михайловна. Пройдя через измену мужа, развод, но чувствуя поддержку детей, она смогла найти в себе сила полюбить вновь. Она встретила человека, для которого стала его девочкой, его женщиной, центром его Вселенной.
Но их отношения не безоблачные. Им приходится столкнуться с непониманием детей. Но они вместе идут к своему счастью.
Глава 1. Знакомство
Вторая скорая помощь за сутки. Что с моим организмом? Что за сбой? Снова головокружение, боль в области сердца, дикая слабость и холодный липкий пот. Хорошо хоть дома я не одна, сын поймал и донес до кровати, вызвал скорую.
— Добрый день. Что случилось? — спрашивает с порога врач.
Рассказываю все, что произошло. Честно говорю, что это второй приступ за сутки и вызов скорой — второй. Честно отвечаю на все его многочисленные вопросы. Смотрю на сына, который стоит тут же, в комнате, и ловит каждое мое слово, словно боится, что я что-нибудь совру или недоскажу. Илья выходит из спальни только тогда, когда врач говорит, что нужно послушать сердце и просит приподнять футболку. Рассказывая все доктору, сама останавливаю свой взгляд на улыбающихся его глазах и не понимаю, он просто улыбается или улыбается, потому что не верит мне. Врач делает ЭКГ, слушает мое сердце, проверяет пульс и, ничего не говоря мне, звонит в больницу какому-то Борисовичу, узнает о наличии мест у него в хорошей палате, потом уточняет про укол и лишь затем поворачивается ко мне и выдает вердикт:
— Сейчас сделаем укольчик и поедем в больницу.
Он набирает лекарство в шприц и делает мне укол в ягодицу. Ловлю себя на том, что заметила какие у него ласковые руки, хотя кожа рук немного грубоватая, но прикосновение все-равно получается нежным.
— Собирайтесь по-тихонечку, не торопитесь, я подожду. Сейчас в больницу отвезу к очень хорошему кардиологу. Пусть поработает. Вас проверить нужно. Мне Ваше ЭКГ совсем не нравится, да и тоны сердца глуховаты.
Говорит он это спокойно, но очень настойчиво. Так, что даже возражать не пытаюсь. Я, накинув халатик, встаю с кровати и зову сына.
— Илья, помоги вещи собрать, меня госпитализируют, — прошу я Ильюшку.
Все как в тумане. Ума не приложу, что нужно взять с собой, но что-то собираю, главное не забыть самое необходимое, на первые сутки, потом сын все привезет. Не понимаю, почему соглашаюсь на госпитализацию? почему не могу отказать врачу? почему украдкой рассматриваю этого мужчину? Ловлю себя на мысли, что он мне чем-то нравится, не понимаю — чем, но это и не важно. Ему хочется доверять.
Сын мне помогает, слушая мои указания. Вдвоем мы быстро управляемся с этой несложной задачей. Доктор подсказывает, что нужно взять обязательно.
— Если что забыла, привезете. Отцу, если придет, привет передай, — говорю сыну в прихожей, обувая сапожки.
Илья запихивает мне в сумку йогурт, печенье, пару бананов.
— Это на ужин, мам. Ты голодная, — заботливо говорит он.
Доктор смотрит на Глеба, потом переводит взгляд на меня и улыбается мне.
— Не скучайте без меня, — говорю я, целую сына и выхожу вслед за врачом.
Пока ждем лифт, доктор берет у меня сумку с вещами и снова одаривает своей обворожительной улыбкой.
В машине скорой помощи он садится рядом со мной. Мой мозг явно не собирается смиряться с необходимостью госпитализации, появляется страх больницы. Вообще я плохо перевариваю больницу, медиков и все, что с этим связано. Всю дорогу доктор меня о чем-то спрашивает, не давая мне возможности задуматься и погрузиться в свои мысли.
— Может дадите Ваш номер телефона? Я завтра позвоню и узнаю, как Ваши дела и что сказал Борисович, — неожиданно просит врач.
Я диктую свой номер телефона, сама не зная зачем. Подъезжаем к кардиологическому центру, доктор помогает мне вылезти из скорой помощи, подав руку. Принимаю его помощь, а самой становится так приятно-приятно, даже дыхание перехватывает.
— Не бойся, все будет хорошо, — говорит он уже в приемном покое, заметив мой страх, и пытается успокоить, почему-то перейдя на «ты».
Я не возражаю, лишь улыбаюсь в ответ, но страх не очень хочет отступать. Передавая меня врачу приемного покоя, он бросает:
— Я позвоню, — и уходит.
На следующий день действительно раздается звонок с неизвестного номера. Я обычно не отвечаю на такие звонки, но здесь нажимаю на кнопку соединения.
— Привет, девочка. Как самочувствие? — слышу в трубке приятный, но незнакомый мне голос.
Я молчу, тупо соображая, кто это может быть? Девочкой меня, кроме мужа, уже никто давно не называет, да и муж уже не называет, найдя себе другую девочку, помоложе. Кто этот незнакомец?
— Не узнала? — спрашивает мужчина.
— Нет, — честно признаюсь я.
— Евгений Романович, врач скорой, который вчера привез тебя в центр. Так как самочувствие, красавица? Что с тобою творит мой друг-эскулап?
— Евгений Романович!? Добрый день. Не ожидала, что Вы позвоните.
Понимаю, что моя физиономия нагло расползается в счастливой улыбке и на свободу вырывается кокетливая женщина, хорошо хоть в палате одна, никто этого не видит. Мне становится почему-то чертовски приятно, что он обо мне не забыл.
— Нормально все. Лежу. Сегодня сделали ЭКГ, УЗИ сердца. Сейчас ставят капельницу, — говорю я, продолжая счастливо улыбаться.
— Ты же телефон мне сама продиктовала. Почему я не должен был позвонить? Я просто обязан был это сделать. Вот и звоню, — отвечает он и замолкает.
Догадываюсь, что он тоже улыбается, как и то, что я должна что-то сказать. Но, что ему сказать, не знаю. Не прилично же выпалить незнакомому мужчине, что я безумно счастлива его услышать.
— А тебя как зовут, пациент-незнакомка? — он первым нарушает молчание.
— Светлана, — называю я свое имя, почему-то не говоря отчество. Хотя всегда балдею, когда называют Светланой Михайловной, но почему-то не сейчас.
— Значит Лана. Вот и познакомились.
Так меня называют впервые. Друзья и родные обычно зовут Света, Светик, шеф — Веточкой. Но Ланой? Пусть будет Лана, решаю я.
— Значит Лана, — даю я свое согласие на это имя.
— Приятно, что у тебя все нормально. Я переживал. Боялся, что не справишься со страхом и это сыграет злую шутку. Сердце таких шуток не любит.
— Я сильная… и смелая, — добавляю после секундной паузы. — Вчера это была минутная сладость, — смеюсь в ответ.
Мы еще какое-то время болтаем ни о чем, пока я не начинаю засыпать.
— Все, Евгений Романович, я засыпаю под капельницу.
— Что капают? — интересуется он.
— Шут его знает. Все равно я в этом ничего не понимаю, поэтому даже не спрашиваю, — честно отвечаю я, из последних сил борясь со сном.
— Ладно, спи девочка. Лана, я завтра позвоню, — он то ли спрашивает разрешения, то ли говорит это утвердительно.
Я же не улавливаю интонацию, проваливаясь в сон, на прощание лишь произношу:
— Хорошо, — и отключаю телефон.
Сегодня мое дежурство начинается с неприятных известий. Фельдшер заболел. На вызовы придется ездить одному. К этому, конечное, не привыкать, но так работать мне не нравится.
Вызовов сегодня что-то много, даже отдохнуть не успеваем. Только приезжаем с вызова, поступает еще один. Диспетчер сообщает, что вызов повторный, у женщины проблемы с сердцем. Мысленно возмущаюсь непрофессионализму первой бригады. Таких больных нужно отвозить в больницу, не взирая на их возражения. Беру у диспетчера адрес.
Едем…
Дверь открывает молодой человек, парень взволнован, быстро проводит в спальню.
Вхожу. И что я живу? Симпатичная, чертовски приятная женщина, немного бледная, но ее глаза… Именно глаза заставляют забыть, зачем я здесь. Несмотря на самочувствие, ее глаза живые, веселые и, вместе с тем, напуганные. Не понимаю, как во взгляде может все это уместиться.
Смотрю на больную и мозг отказывается это принимать. Да не может она болеть… Мои два «Я», врач и мужчина, разделяются и расходятся в разные стороны. Дальше все, как во сне. Расспрашиваю, делаю ЭКГ, слушаю сердце, а сам пытаюсь вспомнить где я ее мог видеть, почему-то уверен, что уже встречались. Или хочется чтобы встречались? Пока врач во мне работает, мужчина, не теряя времени даром, рассматривает… Она шикарна, фигура потрясающая, кожа бархатная на ощупь, несмотря на возраст, ей около пятидесяти должно быть, не больше, хотя выглядит точно моложе своего паспортного возраста. Ловлю себя за рассматриванием пациентки, пользуясь своим положением врача, понимаю, что не могу отвести глаз, и невольно улыбаюсь. Мне хочется ей помочь, очень хочется.
Ее сердце мне явно не нравится, звоню Ромке и прошу взять пациентку к себе в платную, решив потом все объяснить, точно знаю, шурин не откажет. Получив добро от Романа, госпитализацию не предлагаю, а говорю, что необходима, не дав ей возможность отказаться. Подсказываю, что нужно взять в больницу.
Наблюдаю, как она собирает вещи. Уверенно, размеренно, как будто по списку читает, что нужно взять. А ее движения такие плавные, убаюкивающие. Понимаю, что засматриваюсь ею.
Молодой человек, ее сын, помогает собирать вещи, заботливо приносит легкий перекус на вечер. Что сын понял, услышав нежное «сыночка», сказанное ею. Как она нежно с ним разговаривает, а он на нее так ласково смотрит. Ловлю себя на мысли, что мне нравятся их отношения. В нашей семье таких отношений нет, да и не было никогда. Не представляю Андрея так же заботливо помогающего Маруси. У меня хороший сын, но такой нежности в нем нет.
Есть в этой женщине какая-то обалденная харизма. Что-то такое, что меня притягивает к ней, как магнитом. Что? Не понимаю, да и не хочу понимать. Просто хочется быть рядом с ней. Со мной такое впервые. Даже в молодости такого не припомню. Да и с Марусей такого не испытывал, хотя были счастливы вместе.
Уже несколько лет живу один. Один. Вначале никого не хотел видеть рядом, не мог принять столь неожиданный уход жены, не мог смириться с потерей своей женщины. Недавно понял, что хочу перестать возвращаться в пустую квартиру. Но в этом меня поддерживает только сестра, да ее муж. Дети категорически против появления рядом со мной женщины, хотя и детей рядом со мной нет!.. Они взрослые и самостоятельные, живут отдельно. А я один, особо никому и не нужен, получается.
На пороге больницы прошу у пациентки номер телефона и обещаю позвонить. Спрашиваю, не рассчитывая ни на что, просто на удачу, вдруг не откажет, и она не отказывает, мило улыбается и диктует номер. Впервые не запомнил, как зовут пациентку, пытался вспомнить, ведь документы же заполнять, ее паспорт в руках держал, но ни имени, ни год рождения не запомнил. Чертовщина какая-то… Как ни старался, не вспомнил…
На следующий день звоню, знакомимся и продолжаем общаться. Понимаю, что тоже нравлюсь ей, и меня распирает чувство нужности. О ней хочется заботиться! Мне с ней легко. Она моя!
Сестре все приходится объяснить, Ромка кое-что рассказывает о моей Лане. Да! Моей Лане. Не представляю себя без нее. Хотя у нее есть муж, но отношения у них напряженные. Никогда не имел любовниц и не уводил женщин из семьи. Наверное, придется на старости… Понимаю, что глупо, но она — моя Вселенная! мой Космос! Я хочу именно так!!!
Глава 2. Возвращение домой
Сегодня выписывают из больницы. Муж еще вчера позвонил и предупредил, что встретить не сможет. «На работе завал, конец года, уйти раньше не получится», — сказал он. Точно знаю, что снова врет.
Сынулю попросить не успеваю. Звонит Евгений. Мы эти две недели общались с ним по телефону каждый день и давно перешли на «ты». Он настойчиво предлагает свои услуги:
— Лана, сам привез в больницу, сам и домой отвезу, к тому же я сегодня выходной и особо ничем не занят.
Договариваемся созвониться позднее и уточнить время выписки. Ближе к обеду Женя звонит еще раз:
— Подъеду к часу. Вещи собирай.
После обхода иду к Роману Борисовичу, беру выписку, больничный, получаю подробные рекомендации доктора.
— Светлана Михайловна, Вам нельзя волноваться. Поймите, от слова «совсем» нельзя. Я выписал лекарство. Принимайте неукоснительно по схеме. Через три месяца жду на повторное обследование, предварительно сдадите анализы. В выписке все подробно расписано. И, Светлана Михайловна, научитесь не волноваться, мой Вам совет.
Я благодарю его и улыбаюсь в ответ. Этот разговор оставляет двоякое чувство и заставляет задуматься. До последнее надеюсь, что доктор сам скажет сколько я должна за лечение. Он про оплату не говорит ни слова, даже не намекает. То, что Роман Борисович прекрасный кардиолог я знаю, раньше слышала от знакомых, как и то, что к нему очень сложно попасть на прием, не говоря уже о том, чтобы попасть именно в его палаты в кардиологическом отделении больницы. Все вокруг говорят, что палата, в которой я лежу, платная. Я в этом даже не сомневаюсь, двухместная, душ, холодильник, телевизор, к тому же лежу одна, и относится он ко мне не как к простому пациенту. Почему? Ну, знакомый попросил, и что? Таких знакомых у него должно быть много… Решаю все выяснить у Жени, притом, что заплатить я готова.
Звоню Евгению и открытым текстом спрашиваю:
— Жень, сколько я должна за лечение и кому?
— Лана, что за вопросы? Никому ничего ты не должна. Приеду и все объясню.
Возвращаюсь к сбору вещей и не успеваю их собрать, как раздается настойчивый стук в дверь. Оборачиваюсь в тот момент, когда она распахивается. На пороге возникает Женя. Мы с ним не виделись с момента моего поступления в больницу.
— Привет. Готова? — спрашивает он.
Боже, сколько позитива в этом человеке. На первый взгляд ничем не примечательный мужчина, не очень высокого роста, худощавый, по-мужски симпатичный шатен с седыми висками. Но улыбка у него такая открытая, в которой хочется пропасть, раствориться, утонуть. Рядом с ним хочется самой улыбаться, что я и делаю.
— Привет. Еще не все, — отвечаю я, расплываясь в ответной улыбке.
— Ты неплохо обжилась здесь за две недели, — смеется Женя, смотря на мою увесистую сумку с вещами и сумку с ноутбуком. На кровати еще лежат неупакованный планшет и записная книжка, да и я еще в пижаме и халате на распашку.
— Ага, — соглашаюсь я. — Женя, мне нужно переодеться, выйди, пожалуйста.
— Хорошо. Сейчас я до Борисовича дойду, ты только не исчезай, дождись, — он разворачивается и порывисто выходит.
Я даже не успеваю кивнуть в ответ. «Почему мне так хорошо с ним, ведь мы толком даже не знакомы. Может поэтому и хорошо?», — мелькает мысль.
Через двадцать минут мы выходим из больницы и направляемся к служебной стоянке. Женька подходит к не новому, но и не старому, ухоженному черному Ауди А6 бизнес-класса. Евгений открывает дверцу авто, помогает устроиться мне на пассажирском сидении, убирает мои вещи в багажник, обходит машину и садится за руль.
В машине тепло и уютно, на торпеде лежит бордовая роза.
— Роза тебе. С выздоровлением, Лана, — улыбается он, забивая в навигатор мой домашний адрес. — Давай заедем в кафе, выпьем по чашечке чая и что-нибудь съедим, — предлагает мужчина.
Я соглашаюсь, хотя на душе немного противно. Совесть постоянно выныривает и напоминает, что я замужем, но мне почему-то очень хочется побыть еще с Женей. Да и семейная жизнь дала большую трещину, которую склеить пытаюсь я одна.
Недалеко от больницы заходим в кофе, заказываем по чашке чая и пончики, располагаемся за столиком и мило болтаем ни о чем. С этим мужчиной мне комфортно и спокойно, но, как бы не хотелось продлить беседу, стараюсь выпить чай побыстрее.
— Торопишься домой? — спрашивает Евгений, чувствуя мою нервозность.
— Да. Хочу побыстрее оказаться дома и смыть с себя запах больницы, — отвечаю я, говоря полуправду.
Не могу признаться даже себе в том, что мне с ним хорошо, но я к этому общению еще не готова.
Паркуясь у моего дома, Женя заботливо напоминает:
— Не забудь купить лекарство, Лана. Или давай я сейчас схожу?
— Спасибо, Женя. Не забуду. Сейчас сына отправлю. Он купит.
— Лана, я позвоню? — с надеждой в голосе спрашивает он.
— Звони, конечное.
— Можно? — уточняет Женя и внимательно, не мигая, смотрит на меня.
— Тебе можно, — улыбаясь, отвечаю я и протягиваю руку к дверце.
Женька вытаскивает из багажника мою сумку и провожает меня до подъезда, дальше я не разрешаю.
Дома меня ждет маленький бардак. Мужики, одним словом.
Вернее, в квартире чисто, но голодно. Чтобы поесть, нужно вначале приготовить. Встаю к плите и берусь за приготовление ужина. За две недели в больнице я соскучилась и по моим мужчинам, и по любимой кухне. С детства люблю готовить, решаю на ужин мужчин чем-нибудь побаловать.
И мужу, и сыну отправляю сообщение: «Я — дома! Жду на ужин».
Первым отзывается сыночка: «Я счастлив. Буду к семи». Сбрасываю сообщение со списком лекарства и просьбой их купить сегодня. Илья тут же отвечает свое привычное: «О'кей». Сын очень внимательный и ответственный, он никогда не отказывает в помощи.
От мужа ответа нет, молчит…
В ванной меня ждет гора грязного белья. Они даже рубашки не стирали, лень было в машинку запихнуть. Я праведно возмущаюсь и сортирую белье, решив выстирать вначале мужские рубашки, понимая, что запас чистых подходит к концу. От рубашек мужа исходит стойкий запах чужих духов, тошнотворно-сладковатый, удушающий запах. Опускаюсь на пол в ванной, понимая, что ноги не держат, и реву.
Сволочь! Я лежала в больнице, у него не было возможности приехать ко мне, просто по-человечески навестить ту, с которой прожил тридцать лет. Зато на эту тварь времени хватает. Как я устала это терпеть.
Вдоволь наревевшись, обнаруживаю на паре рубашек еще и след от яркой помады. «Ну, это уж слишком, — решаю я, — пора поставить на этом точку». Умываю лицо, привожу себя в порядок, решив серьезно поговорить с мужем при первом удобном случае, если, конечное, сил на этот разговор хватит. Обычно сил на такие разговоры у меня не хватает, вот и результат моего молчания.
Звоню на свою основную работу, предупреждаю, что меня выписали, но больничный открыт еще на семь дней, узнаю новости, обещаю сегодня просмотреть срочные документы, прошу у секретаря прислать их на мою почту.
Всё закружилось-завертелось, хватит отдыхать. Моя формула по жизни проста: «Работа — это деньги, деньги — это свобода, свобода — это выбор или свобода выбора».
Просматриваю электронку и обнаруживаю письмо от застройщика. Великолепно. Пока я валялась в больнице, сдали дом, в котором у меня квартира, купленная в ипотеку, хочу сделать подарок сыну на двадцатипятилетие. Теперь нужно подумать, кому эта квартира будет нужнее. Но об этом потом. Звоню застройщику и договариваюсь о встрече на завтра. Теперь еще деньги будут необходимы на отделку квартиры, нужно задуматься о еще одной подработке. На мужа можно теперь не рассчитывать.
Смотрю на часы, уже начало шестого. Запихиваю мясо в духовку, ставлю на таймер. Муж так еще и не отписался, но сообщение прочитал.
Дальше звонок в фирму, в которой работаю по совместительству. Секретарь сообщает, что Александр Николаевич сейчас на совещании. Я прошу передать, что меня выписали из больницы и могу работать удаленно, жду информацию на электронную почту.
Шеф не заставляет себя долго ждать, перезванивает сам минут через тридцать.
— Привет, работник. Готова работать? — голос радостный, даже не скрывает.
— Привет, шеф, — вторю я в ответ. — Готова, но удаленно. Просили за руль не садиться, как минимум еще две недели. Так что в офис смогу приехать только после праздников.
— Не торопись. Отдыхай. Сейчас ничего важного и срочного нет. Я уеду домой на три недели. Приеду, тогда и начнем работать.
— Саша, сбрось какой-нибудь законопроект. Хоть в праздники почитаю, — прошу я.
— Трудоголик ты мой, — смеется шеф. — У нас есть тринадцатая. Уже начислили. Скоро получишь и будешь приятно удивлена.
— Спасибо. Это прямо вовремя. Дом сдали, теперь квартиру отделать нужно, а это немалые деньги. Я столько еще не скопила.
— Веточка, давай завтра пообедаем в ресторане? — предлагает мужчина.
— Можно. Только я на двенадцать договорилась с застройщиком о встрече, нужно подписать акт приемки.
— Прекрасно. Я за тобой заеду, вместе съездим к застройщику, а потом в ресторан. Так пойдет? — уточняет Саша.
— Спасибо, Саша. Что бы я без тебя делала?
— Мучилась бы одна.
Это звучит как пощечина, резко и больно, так, что хочется разрыдаться. И есть от чего. Саша уже почти год добивается меня, хотя я в его фирме работаю лет пять, наверное. Вначале были обычные отношения начальника и подчиненного, затем общение на равных, потом дружеские, а сейчас Саша хочет заполучить себе новую любовницу в моем лице. Но я все это время корчу из себя правильную и верную жену при вечно изменяющем муже. Сашка это знает. Знает и причины моего отказа. Понимаю, что нужно и с этим разобраться в ближайшее время, дальше не хочется ни обнадеживать его, ни обманывать себя. Хотя, если честно, я завишу от Саши финансово. Он, как работодатель, хорошо платит. Если что-то пойдет не так, я потеряю дополнительный заработок. На зарплату по основной работе мне не выжить, хотя оклад хороший, но у меня ипотека, которая полностью его съедает. Саша прав, как всегда прав, без него я бы мучилась…
Хлопает входная дверь, пришел Ильюшка, и мы с Сашей прерываем разговор на полуслове, решив продолжить его завтра.
Сыночка, как и обещал, уже дома, а Максим просто прислал сообщение, что задерживается.
— Давай ужинать, Илья. Ты голодный, вот как глаза горят при виде мяса, я тоже не против подкрепиться. Папа будет поздно.
Уже за ужином интересуюсь у сына:
— Илья, только честно, отец дома ночевал?
— Ночевал, — отвечает Илья, но под моим пристальным взглядом добавляет, — иногда.
— Спасибо за честность, сын, — горько отвечаю я.
— Я люблю тебя, мамуля. Не бери в голову, его уже не переделаешь, — замолкает на минуту и нерешительно продолжает. — Мы здесь с Глебом этот вопрос обсуждали. Может вам развестись? Ты у нас еще молодая и красивая. Найдешь себе достойного мужчину. А папа для нас всегда останется папой.
Я улыбаюсь в ответ:
— Я подумаю, сынок.
Ближе к девяти появляется Макс:
— Привет, дорогая. Не смог освободиться раньше.
Врет, снова врет. Он подходит ко мне и целует в щечку своим дежурным поцелуем. От него опять разит этими женскими духами. Сжав зубы молчу. Нет сил на ссору.
— Что вкусненького у нас на ужин? — снимая галстук, спрашивает он.
— Сейчас узнаешь, переодевайся, жду на кухне, — отвечаю я, пряча подальше обиду и злость.
— Уже бегу, — отзывается из спальни Максим.
Я иду на кухню, а самой очень хочется спросить, что же за женщину ты нашел, которая мужика даже покормить не может, но снова молчу. Ненавижу его за измены. Себя за молчание. Ненавижу! Но… молчу!
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает во время ужина Макс.
Он впервые за две неделе интересуется моим здоровьем. Звоня мне в больницу, он всегда рассказывал о себе, о работе, о сыне. Лишь иногда спрашивая: «У тебя все нормально?». Но за две неделе, что я находилась в больнице, так и не нашел время меня проведать.
Глава 3. Саша
Как и договаривались, Саша заезжает за мною, и мы вместе едем к застройщику. С Сашей мне спокойнее. Он с порога заявляет, что ничего подписывать не будем, пока не увидим квартиру.
Мужчина неохотно встает, достает из ящика ключи и бросает их на стол:
— Идите, смотрите.
Я протягиваю руку к ключам, но Саша перехватывает ее:
— Не торопись, Веточка. Мужчина нам сам обязан показать квартиру и подписать акт с указанными недоделками. Что же ты, милая, так мастерски отстаиваешь права нашей фирмы в суде, не проиграв еще ни одного, а свои интересы отстаивать не собираешься?
Он обнимает меня и нежно шепчет на ушко:
— Все хорошо, Веточка. Учись, пока я рядом, — он говорит это только для меня и очень тихо. Значит заметил, что я начала волноваться.
Я приподнимаю голову и смотрю на Сашку, молча улыбаюсь, сердце замирает от такой близости. Что я творю!.. Мне давно нравится Сашка, но рядом с ним быть опасно. Он любит риск, я — нет. Это одна из многих причин, почему мне с Сашкой не по пути.
Мужчина, поняв, что идти ему придется вместе с нами, берет ключи от квартиры и бланки Акта осмотра и направляется к выходу из кабинета, недовольно бурча:
— Пошли что ли?
Мы подходим к подъезду, поднимаемся на восьмой этаж пешком, лифт еще не работает. Я еле доползаю, сердце выпрыгивает из груди. Тимофеевич, так зовут ворчливого представителя застройщика, открывает ключом дверь моей квартиры.
— Проходите, — и пропускает нас вперед.
Я делаю шаг и останавливаюсь у входа. Строительный мусор не убран, а я, выходя из дома, не подумала и обула черные замшевые сапожки на высокой шпильке, забыв, что до ресторана нужно будет заехать на стройку. Ворона! И как я должна теперь посмотреть квартиру, в которой строительный срач?
Сашка, видя мое замешательство, улыбается уголком рта:
— Стой там, где стоишь. Сам все посмотрю, — и проходит внутрь, осматривает мою квартиру, что-то выговаривая при этом Тимофеевичу.
Я открываю планшет, еще раз просматриваю проект договора и план квартиры, вспоминая нюансы.
— Веточка, у тебя с собой план есть? А то застройщик Тимофеевичу план не оставил, — спрашивает меня откуда-то из дальнего угла квартиры Сашка.
— Да, Саша, в планшете есть.
Он возвращается за планшетом, смотрит на меня внимательно.
— А сама посмотреть хочешь? — спрашивает он.
— Хочу.
И я уже готова сделать шаг, забыв про пыль и замшевые сапожки, но Сашка подхватывает меня на руки, я ойкаю. Он высокий, широкоплечий мужчина. Рядом с ним многие смотрятся дюймовочками. Сейчас я себя ею и чувствую.
— Я тебя отнесу, а ты заплатишь мне поцелуем.
— Саша, — я возмущаюсь его дерзости.
Он громко смеется, неся меня в комнату, и аккуратно ставит на островок чистого пола.
— Прибыли, — констатирует он.
Смотрим план. Он сверяет все и заявляет, что Акт будет подписан, но с указанием недочетов, ошибок и брака. Тимофеевич горько произносит:
— Указывайте.
Сашка диктует мне недочеты, которые я указываю в Акте. Он все еще раз перечитывает. Потом смотрит на меня и спрашивает:
— Веточка, а кто будет отделывать квартиру? Сами?
— Нет. Планировала нанять бригаду застройщика. А что?
— Квартира для сына? — уточняет он.
— Теперь уже не знаю. Может сама буду жить? У нас все сложно, Саша. Теперь еще сложнее, чем было.
Саша в курсе моих отношений с Максом.
— Веточка, тогда квартиру будет отделывать наша бригада. Завтра приедем с Олегом Михайловичем, он все посмотрит, рассчитает и выделит свою бригаду.
— Саша, остановись, не надо. Я не смогу заплатить Михайловичу.
— Веточка, давай об этом потом, без посторонних, — тихо говорит Сашка.
Я только сейчас замечаю, что за нами с интересом наблюдает Тимофеевич. Выходя из квартиры, передаю один экземпляр Акта мужчине и закрываю дверь теперь уже своей квартиры, меняю кодовый замок и убираю ключи в сумочку.
Саша обращается к загрустившему Тимофеевичу и протягивает визитку:
— Будут проблемы, звони, хотя с моими строителями проблем не бывает.
До машины мы идем молча. Я не знаю, как я должна отблагодарить Сашку, и как я буду расплачиваться с Михайловичем, поэтому и молчу, ища выход.
Пока идем от дома до стоянки, я успеваю немного замерзнуть. Сегодня на улице холодный ветер, да и мороз не слабый. Саша заботливо распахивает дверцу нового мерседеса, помогая мне нырнуть в еще не остывший салон. Саша садится за руль, включает печку и обогрев сидений.
— Отогревайся, Снегурочка. Вижу, что хочешь что-то сказать, подожди до ресторана, обдумай, может не стоит все кардинально менять и от всего отказываться.
Я внимательно смотрю на этого мужчину. С ним всегда сложно общаться, как с мужчиной. Он видит больше, чем ты хочешь ему показать или рассказать. Но очень легко, как с начальником, многое говорить не обязательно, он читает между строк и по жестам. Как с ним жена уживается? Может поэтому он живет в Москве один, а она с детьми — в Тюмени?
До ресторана едем почти молча. На подземной парковке, помогая вылезти из машины, Сашка аккуратно прижимает меня к себе.
— Веточка, ты задолжала поцелуй.
И, не дав мне возразить, целует. Поцелуй нежный, но вместе с тем требовательный. Саша не терпит возражений, и это меня пугает. Он хочет углубить поцелуй, но я все же отворачиваю лицо и слегка отталкиваю мужчину.
— Веточка, мы же не дети, — обижается он, но не отпускает меня из своих объятий.
— Саша, у нас семьи. Я не намерена изменять мужу и не хочу, чтобы ты изменял жене, во всяком случае со мной.
Он немного отстраняется и заглядывает внимательно в мои глаза, пытаясь там прочитать мои чувства.
— Ты действительно считаешь, что так будет правильно? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю я, не отводя взгляда.
Я действительно так считаю, мне скрывать нечего.
Какие темные у него глаза, почти черные, и эта улыбка, такая обворожительная, легкая, почти невесомая. Чертовски обаятельный мужчина. Именно эта обаятельность меня пугает больше всего. Я перед ней почему-то всегда робею, несмотря на то, что старше его на шесть лет и не из робкого десятка.
— Пошли. Кушать очень хочется, — Саша целует меня на этот раз в щечку и выпускает из объятий, подхватив меня под руку.
Сев за столик и сделав заказ, я нахожу в себе силы нарушить молчание.
— Саша, может все-таки поговорим. Услышь меня, пожалуйста. Мне нечем платить Михайловичу. Я хорошо знаю его расценки, его мужики за копейки не работают. Это лучшие бригады и стоят они дорого. А благотворительно он не работает, даже для своих. Чтобы расплатиться с ним, я вынуждена буду взять кредит. Я и так на двух работах впахиваю плюс мелкая подработка, никакое сердце не выдержит, Саша.
— Веточка, я все понимаю. Но отделку квартиры будет делать бригада Олега, и это не обсуждается. Об оплате сейчас не думай. В январе он сможет сделать стяжку и, может быть, выравнивание стен, если успеет. Сама понимаешь, месяц короткий, заказов много. На это у тебя деньги есть?
— Да, на это хватит. Если материал не очень дорогой покупать, то хватит на всю предварительную отделку.
— Вот, уже хорошо. Дальше будет потом. И поговори с Вероникой, попроси ее помочь с дизайном квартиры. Она девочка умная, поможет.
Я хорошо знаю Нику. Она действительно девочка умная и сообразительная, поможет за символическую плату, уверенная в том, что шеф выплатит премию за эту помощь.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Приносят наш заказ, и мы принимаемся за обед, перебрасываясь лишь незначительными фразами.
После ресторана, выезжая на оживленный проспект, Сашка предлагает:
— Может ко мне? На чашечку кофе?
— Александр Николаевич, не начинай. Тебе женщина уже ответила, сказав свое «нет», — возмущаюсь я, хотя в душе улыбаюсь его настойчивости. Чертовски приятно, когда в твои пятьдесят, в тебе видят женщину. И не просто видят, но еще и побиваются.
— Женщины натуры ветреные. Сейчас «нет», через пять минут «да» и наоборот. Лучше лишний раз переспросить, — смеется он.
— Я не такая, — смеюсь в ответ и прошу. — Отвези меня домой. Устала, да и подумать нужно.
— Хорошо, Веточка, — соглашается он.
Немного не доезжая до моего дома, Сашка включает аварийку и останавливается на обочине.
— Веточка, в этом году мы не увидимся. Завтра с утра у меня пленарное, а послезавтра я улетаю домой. Прилечу числа 15 января. Михайлович завтра заедет за тобой, покажешь ему квартиру и передашь ключи. Он обо всем будет в курсе. Оплачивать будешь по факту выполнения работ и лично Михайловичу. Строительный материал он возьмет из сэкономленного. Тебе нужно будет покупать только чистовую отделку. Договорились?
— Саша, но мне…
Он прикладывает палец к моим губам.
— Михайлович благотворительностью не занимается, я — занимаюсь. Считай это благотворительностью. За нее платить не надо. Даже мне.
И снова эта улыбка и эти глаза… Сашка привлекает меня к себе и целует, снова нежно и настойчиво.
— Саша, не много поцелуев на сегодня?
— Веточка, ты же знаешь, что я хочу большего, но ты … против. А зря. Я хороший любовник, — он выключает аварийку и вклинивается в оживленный поток машин на проспекте.
— Не сомневаюсь. Но я сейчас не ищу любовника, — отвечаю я, немного помедлив, и, вдруг приняв эту ситуацию, решаю, почему бы и нет, но пусть это будет не он.
— Значит надежда есть, — смеется Сашка. — Открой бардачок и возьми красную коробочку. — Я послушно выполняю его просьбу-приказ. — Это подарок тебе на Новый год.
Я открываю коробочку и тихо обалдеваю, теряя дар речи: золотые сережки и колечко с большим топазом в обрамлении мелких фианитов. Поднимаю на Сашку глаза:
— Это точно мне? — переспрашиваю я, не веря происходящему.
— Веточка, ты шикарная женщина. Шикарная женщина должна получать шикарные подарки.
— Спасибо, — единственное, что говорю я, понимая, что сказать больше ничего не смогу, расплачусь. Мне такие подарки давно никто не дарил.
Глава 4. Максим
На удивление сегодня Макс приходит с работы вовремя. В кои-то веки мы ужинает все вместе. После ужина Илья уходит погулять с друзьями, и мы остаемся одни. Макс, как в старые добрые времена, помогает убрать все на кухне и предлагает посмотреть комедию.
Все хорошо, но мне противно. Перед глазами стоит его рубашка со следами помады на воротничке, в носу застрял запах ее духов. И с этим я ничего поделать не могу.
Я ревную. Впервые в жизни я ревную так сильно. Макс и раньше не был святым, но так явно и открыто он не изменял. Началось это года два назад. Измены стали чаще, да и тщательно не скрывались. Но чтобы так!..
Ссориться с мужем сейчас я не хочу. Он вряд ли уйдет из квартиры, а мне уходить пока не куда. Так что хлопнуть дверью не получится, как-бы не хотелось.
Досмотрев фильм, ухожу в душ, потом в душ идет Макс. Когда Макс приходит в спальню, я делаю вид, что уже сплю.
Но он явно не собирается просто завалиться в кровать и уснуть, во всяком случае не сегодня. Муж ложится рядом, обнимает меня и прижимается к моей спине. Его рука скользит по моему животу вниз и накрывает холмик Венеры, тепло его руки греет даже через тонкое кружево ночнушки, разливается по всему телу волной, у меня предательски сбивается дыхание. Какой бы сильной и самостоятельной я не была, но я всегда была женщиной чувственной и отзывчивой в постели. С годами ничего не меняется, такой я остаюсь и сейчас.
— Я знаю, что ты не спишь, — шепчет Макс мне на ушко, слегка покусывая мочку и играя сережкой. — Иди ко мне, малышка.
Он прижимает меня сильнее, кладет мою голову к себе на плечо и пускает в ход две руки. Он ласкал грудь, живот и целует шею там, где бьется моя венка, спускается к ключице. Он прекрасно знает все точки на моем теле, которые сразу же начинают отзываться на его ласки, возбуждая меня, поднимая вверх к пику наслаждения. Одна моя часть стремится к наслаждению. Да, я хочу любви, хочу мужчину, хочу быть с ним, принадлежать ему. Но другая моя половинка надрывно плачет. Ей сейчас хочется просто выть от душевной боли. Ведь я до сих пор люблю его, но он меня уже не любит. А может это привычка?
Ласки Макса становятся настойчивее, и я сдаюсь. Я позволяю ему все, я отвечаю на его ласки. Хотя секс с Максом как всегда великолепен, он умеет доставить наслаждение, но мой мозг не дремлет и отмечает отличия.
Мы лежим рядом, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, муж нежно обнимает меня, поглаживает и играя прядками моих волос, а в моей памяти всплывает фраза Макса, сказанная однажды в кругу друзей. Тогда во время спора он бросил фразу, что целовать в губы страстно можно только свою женщину, самую дорогую и единственную, целуя в губы другую, ты изменяешь своей женщине, предаешь ее. Сегодня он ни разу не коснулся моих губ, даже случайно, даже вскользь, хотя поцелуи, глубокие и страстные во время секса любил всегда. Теперь он не хотел изменять ей со мной… Поняв это, я не нахожу сил сдержать стон боли…
— Милая, что случилось? Я что-то сделал не так? — он пытается удержать меня, прижать к себе, но я сбрасываю его руку и вылетаю из спальни, лишь успев накинуть халат, и запираюсь в ванной.
Я даю волю слезам, стою под душем и стараюсь смыть с себя его запах, его прикосновения, его поцелуи, с остервенением орудуя мочалкой. Мне горько и обидно. Мой муж просто исполнил свой супружеский долг, пытаясь усыпить мою бдительность, но он отверг меня, как свою женщину. Для него я больше не та единственная, мое место занято другой.
Я слышу, как вернувшийся с прогулки Илья спрашивает у отца что произошло, слышу ответ Максима, а потом и упрек сына.
— Бать, ты думаешь мама не знает? Ее слезы — это финальный аккорд ее терпения. Ты должен сделать выбор и выбрать одну из двух женщин. Ты должен или остаться, бросив ту, или уйти, оставив маму в покое. Если останешься, мы сделаем вид, что ничего не произошло. Если уйдешь, мы поможем маме справиться с этой потерей. Но выбор нужно сделать, ты мучаешь ее. Нельзя быть таким жестоким.
— Что ты ей рассказал? — спрашивает Макс, грязно выругавшись.
— А ничего говорить и не надо, пап. Мама не слепая, да и с обонянием у нее все хорошо. От тебя за километр чужими женскими духами разит, далеко не такими, какими пользуется мамуля. Да и помаду на воротнике рубашки мама увидела, пыталась отстирать. За что ты так с мамой? Она ведь любит тебя. А ты?
Далее Илья говорит что-то грубое и резкое, но понизив голос, явно не хочет, чтобы я случайно услышала. Меня охватывает страх за Илью. Я боюсь, что сын может схлопотать от Макса, говорит Ильюшка все это зло и резко, а это является плохим предзнаменованием. Максу Ильюшка сейчас не простит ничего. Ни слова, ни действия. Мальчика сейчас защищает меня, в обиду меня мальчики не дадут никогда. И Максим это знает.
Я выхожу из ванной и попадаю в объятия сына, протянутую ко мне руку Максима, Илья просто отводит в сторону, лишь бросив отцу сквозь зубы:
— Руки от мамы убрал.
Как ни странно, но Максим подчиняется и уходит в другую комнату, как побитая собака, поджав хвост. Илья прижимает меня к себе, отводит в свою комнату, усаживает на диван, присаживается рядом:
— Успокаивайся, мамочка. Тебе нельзя волноваться. Я с тобой. Завтра вечером обещал заехать Глеб. Он в курсе.
Я хлюпаю носом и вытираю слезы. Сын протягивает стакан воды. Я понемногу успокаиваюсь, и мы еще долго разговаривает с Ильюшкой. На вопрос сына, что сделал папа, я просто поясняю:
— Он ничего не сделал, Ильюш. Он просто своим поведением дал понять, что теперь не я его единственная женщина. Я просто одна из многих. Сегодня он перечеркнул все тридцать лет нашей совместной жизни. Мне обидно, сын, и очень больно, — тяжело вздыхаю я, на глаза вновь наворачиваются слезы, но я сдерживаю их поток.
Я надеюсь, что Макс уйдет, но он не уходит. В последующие дни с работы он приходит вовремя и как ни странно, чужими духами от него не пахнет.
Глава 5. Женька
Я спокойно вхожу в кафе, хотя хочется влететь, как в молодости, торопясь на первое свидание. Оглядываюсь. Меня замечают. Из-за дальнего столика встает Женька, приветливо улыбаясь мне, и машет рукой. Подхожу к мужчине, протягиваю руку. Он нежно сжимает мои пальчики, а потом наклоняется и целует тыльную сторону моей ладони.
— Привет, девочка, — на выдохе говорит он.
— Привет, — отвечаю я. — Почему девочка? Я уже давно вышла из этого возраста.
Если честно, мне очень нравится его «девочка», говорит он это как-то по-особенному, с придыханием. Женя улыбается в ответ и поясняет:
— Девочка. Во-первых, это половая принадлежность. Или ты будешь оспаривать сей факт, — его глаза смеются, морщинки-лучики мило разбегаются из уголков глаз на виски.
— Не буду, — улыбаясь, отвечаю я. — А во-вторых?
— Во-вторых, для меня ты еще девочка, потому что неизведанная и неопробованная.
— Фу, все опошлил, — смеюсь я, понимая, что краснею.
— Даже в-третьих есть, — он смотрит на меня, не отводя взгляда от моего лица. Я вопросительно смотрю на него, желая услышать продолжение. — Ты даже краснеешь, как девочка, — поясняет он.
Женя помогает мне сесть за столик, галантно придвигает стул, садится напротив и слегка дотрагивается до моей руки. Приносят заказ.
— Я взял на себя смелость и сделал заказ. Надеюсь, тебе понравится.
Передо мной ставят чашечку ароматного кофе и кусочек тортика «Красный бархат».
— Обожаю этот тортик. Ты угадал, — смотрю на Женьку не скрывая улыбки.
— Я рад, — отзывается он, скользя по мне своим ласкающим взглядом.
Это наша первая встреча в кафе после больницы. Наша случайная встреча перерастает в нечто большее. Он зачем-то попросил номер моего телефона, а я зачем-то продиктовала его. Пока валялась в больнице, он звонил каждый день. Встретил в день выписки, довез до дома и на неделю пропал, а вот вчера неожиданно позвонил и пригласил в кафе. Я даже отказываться от приглашения не стала. Почему? Не знаю… Вернее знаю, но даже себе в этом признаться стыдно. Я влюбляюсь!.. С мужем настолько все плохо, что дальше некуда, только развод, да и меня почему-то тянет к этому мужчине с самой первой встречи. Что-то в нем есть такое, отчего мне хочется летать.
Что я нашла в этом мужчине? Сама не знаю. Он обычный мужчина, со среднестатистической внешностью, не очень высокого роста, с серыми, как ртуть, глазами, каких много на свете. Он внешне проигрывает и Максу, и, в тем более, Сашке. Но, у него такая харизма, что к нему меня тянет, как магнитом.
Если на весы поставить Женю и Сашку, то однозначно Женя, даже если в расчет не брать, что Саша младше меня и женат.
Интересно, как обстоят дела с семьей у Жени? Если он женат, то это наша последняя встреча. Не хочу никому делать также больно, как сделали мне.
— Лана, о чем задумалась? — спрашивает Женя, возвращая меня за столик кафешки.
— А я задумалась? — вопросом на вопрос отвечаю я. Знаю, что это не культурно, но очень люблю делать именно так, когда ответа на вопрос не знаю или отвечать не хочу. — Жень, ты обо мне многое знаешь. Расскажи о себе, — прошу я.
Он немного задумывается.
— Что именно? — вопросительно смотрит на меня, но я молчу, и Женя продолжает. — Был женат, жены не стало четыре года назад, есть двое взрослых детей и двое внуков. Тебя это интересует?
— Да, Женя, это, — я пристально смотрю на мужчину. — Извини за вопрос. Просто не хочу даже начинать встречаться с женатым.
— Все нормально, Лана. Я знал, что ты задашь этот вопрос. Поэтому был готов на него ответить, — и он снова улыбается мне. — Лана, пей кофе, иначе он остынет. Холодный кофе вреден для желудка.
И снова Женя протягивает руку и дотрагивается до моих пальчиков.
— Извини, но очень хочется постоянно дотрагиваться до тебя.
Я протягиваю руку к нему, и мы переплетаем наши пальцы, сжимая их в замок. Какое-то время сидим молча, просто смотрим друг на друга, пьем кофе и ласкаем друг друга взглядом. Мне приятно купаться в этом море ласки его глаз.
У меня звонит телефон. Знаю, что это звонит один из сыновей, для моих мальчиком у меня отдельный рингтон. Извиняюсь перед Женей, беру трубку. Звонит Илья.
— Мамуль, ты где потерялась? — обеспокоенно спрашивает сын.
— После поликлиники в магазин зашла. Скоро буду. Что-то конкретное купить нужно? — я почти не вру сыну, кафе находится в торговом центре, и смотрю на Женю. С его лица не сходит улыбка, она там поселилась, наверное.
— Нет. Вроде все есть. Тебя встретить? — интересуется Ильюшка.
— Не надо, солнышко. Я ничего не покупала, только посмотрела, — отвечаю я.
— Тогда жду дома, — говорит сынишка и отключается.
Я убираю телефон в сумочку и извиняюсь еще раз:
— Извини. Но сыну не ответить не могу. Будет волноваться.
— Это старший или младший? — уточняет Евгений.
— Младший, тот который Зайчик, Птенчик и Солнышко, он же Илья, — отвечаю я.
— И сколько этому Птенчику лет? — смеется Женя.
— Двадцать четыре, — улыбаюсь в ответ.
— А старший?
— Старший? Старший Глеб, он же Котик, Малыш и Ангелочек, — говорю я. — Женат, живет отдельно, но недалеко, в пригороде, а на связи всегда. Да и приезжает часто.
— Класс, — с легкой грустью в голосе говорит он.
— Теперь ты, — прошу я.
— Дочь, Олеся, давно замужем. Благодаря ей растут два прекрасных внука, вернее внук Данька и внучка Дашка. Живут в Москве, но видимся редко, хотя звонит постоянно, особенно после ухода Маруси. Сын, Андрей, живет отдельно, частично свободен, но после ссоры с очередной дамой, всегда возвращается ко мне. Студент мединститута, в этом году заканчивает учебу.
Мы удовлетворяем любопытство друг друга и снова разговариваем только глазами. Евгений нежно перебирает мои пальчики своими.
— Лана, может еще что-нибудь заказать? — спрашивает Женя, но я понимаю, что сказать он хочет что-то другое.
— Спасибо, Жень. Мне, наверное, пора.
— Хорошо, Лана. Я тебя подвезу, — печально говорит он.
— Ладно, только не к дому, — прошу я.
— Уговорила, — отвечает Женя, но ни один из нас не встает из-за столика. Магия кафе удерживает нас внутри, уходить не хочется.
— Пойдем, Жень. Мне, действительно, пора.
Женя встает и протягивает мне руку.
— Пойдем, моя девочка, — с грустью в голосе говорит он.
— Твоя? — слегка обалдев, переспрашиваю я и встаю из-за столика.
— Моя, уже три недели, как моя девочка. С самого первого вечера, как на вызов приехал, — он улыбается уголками рта, но глаза… В глазах нет улыбки, только отголоски грусти.
Я сдержанно улыбаюсь в ответ. Но точно знаю, что моя улыбка идет изнутри, глаза и лицо говорят одно и то же. Меня его признание цепляет.
Мы выходим на улицу и направляемся к его машине.
— Лана, почему без шапки. Зима. Простудишься, — заботливо говорит он.
Боже, как это приятно. Обо мне давно так никто не заботился, моя душа просто порхает и поет от этого.
— Женя, на улице почти ноль, светит солнце и нет ветра, — отвечаю я и оборачиваюсь, замедлив шаг. Он не ожидает такого маневра с моей стороны и, делая шаг, чуть не впечатывается в меня. Мы оба смеемся.
Женя открывает и придерживает для меня дверь авто, я ныряю в салон. Он обходит машину и садится на водительское сидение.
— Так куда тебя, Лана? — спрашивает он, я объясняю на пальцах, но он понимает.
Едем молча, думая каждый о своем, но наше молчание невесомое, оно не тяготит. Найдя место на стоянке у соседнего дома и заглушив мотор, Женя ловит мою руку, не давая возможности выйти. Я поднимаю на него глаза. Мне тоже уходить не хочется, но … надо.
— Лана, можно я тебя поцелую? — по-мальчишечьи робко произносит он.
Меня завораживает эта просьба, я молчу, лишь слегка подаюсь вперед. Он принимает это как разрешение и прикасается своими горячими губами к моим. Целует изучающим, робким поцелуем, словно крылья бабочки невесомо и нежно прикасаются к моим губам. Женька словно пробует меня на вкус. Мы пробуем друг друга на вкус, дав возможность говорить нашим губам. Так меня никто еще не целовал, вернее Максим меня так никогда не целовал. Поцелуй затягивается, я отдаюсь во власть его губам. Женя кладет свою руку мне на колено, я перехватываю ее и слегка сжимаю его пальцы.
— Лана, я не могу от тебя оторваться. Ты такая сладкая. И отпустить тоже не могу, хотя понимаю, что обязан. Когда мы теперь увидимся?
— Женя, в следующем году. Созвонимся. Впереди праздничные каникулы, Максим будет дома, да и дети приедут, — я как будто извиняюсь перед Женей, знаю, что не обязана, но мне так хочется. Он это понимает.
— Лана, совсем забыл. С наступающим Новым годом! — он открывает бардачок и извлекает новогоднюю елочную игрушку. — Это тебе и твоей елке.
Он протягивает мне маленького беленького эльфа с колокольчиком на шапочке. Наши лица так близки, что я не могу удержаться и целую Женю, прикоснувшись к уголку его губ. Какое забытое чувство, как давно я сама не целовала мужчину. Пугаюсь того, что творю, и резко отстраняюсь.
— Спасибо, — шепчу я, забирая эльфа в свою руку и прижимая его к себе.
— Лана, я позвоню? — спрашивает он.
— Звони, конечное, — быстро отвечаю, может даже быстрее, чем хотелось бы.
— Можно? — уточняет мужчина, не отрывая от меня своих глаз.
— Тебе можно, — улыбаюсь в ответ и тянусь к ручке дверцы.
Он протягивает руку и проводит по моей щеке, а мне хочется прижаться к его ладони.
— Пока, — говорю я и, открыв дверцу, выныриваю из теплого салона авто в морозный воздух улицы.
— Я позвоню, — вслед говорит Женя.
Я захлопываю дверцу машины, отрезая путь назад.
Что со мною происходит? Зачем мне это нужно? Принимая магию его глаз и рук, в которую я медленно погружалась пару минут назад, даже не сопротивляясь, теперь пытаюсь мысленно освободиться от этой магии и, не поворачиваясь, направляюсь в сторону дома. Понимаю, что этот мужчина, так неожиданно ворвавшийся в мою жизнь, пытается занять в ней свое место. Для него я готова распахнуть свое сердце и впустить его внутрь. Зачем? Надолго ли? А надо ли? Ответов на эти вопросы я не знаю. Знаю одно, мне с ним хорошо. Рядом с ним мое сердце стучит ровно и уверенно, а замирание и ускорение только на грани эмоций.
Знаю одно, нужно все хорошо обдумать и взвесить, чтобы не остаться у разбитого корыта.
Неделю не решаюсь позвонить Лане. По жизни был робким с женщинами. Даже с будущей женой познакомился благодаря сестренке. А здесь откуда такая прыть появилась? Хотя, может, сам бы и не решился так кардинально поменять свою жизнь, если бы снова не сестренка.
Маринка вчера заехала в гости. Это единственно родной мне человек, который бескорыстно обо мне заботится. Маринка привезла домашние котлеты и не забыла повозмущаться, как долго ей еще кормить любимого братика, а потом вдруг неожиданно спросила:
— Ты встречаешься с Ланой? Как обстоят дела? Колись мой стареющий братик.
Не подколоть меня она не могла. Я привык с ней говорить предельно откровенно, и я ответил:
— Я не звонил, хотя и обещал…
— Почему? Жень, ты взрослый, стареющий мужик. Тебе не надоело жить одному? Ромка от нее без ума, сказал, что красивая, умная, несчастная. Так сделай ее счастливой, Жень. Ты можешь, я же знаю.
Маринка говорила это так уверенно и твердо, что я не нашел причины возразить сестре. Действительно, что я теряю, если позвоню Лане. К этой женщине меня тянет с неимоверной силой. Хочу быть с нею рядом, но и боюсь этого. Боюсь ее отказа, если оттолкнет, не примет. Но решаюсь попробовать.
Я чувствую Лану, чувствую ее боль. Понимаю как ей сейчас тяжело. Ее только что предал любимый мужчина, которому она подарила свою молодость, свою жизнь, всю себя.
Она такая нежная, ласковая. Ласкать умеет даже взглядом. Мне так приятно, когда она просто смотрит на меня. Неимоверно хочется прижать ее к себе, почувствовать каждую клеточку ее тела своим. Это дикое желание обладать ею живет во мне уже неделю. Я этого хочу и боюсь одновременно.
Вчера вечером, после ухода Маринки, не смог уснуть и написал смс-ку Лане с просьбой о встрече, она согласилась. Уснуть все-равно не смог, но теперь уже от предвкушения встречи. Прямо как мальчишка перед первым свиданием. Да оно и есть первое за последние тридцать лет.
До последних секунд боюсь, что она не придет. Но Лана приходит.
Моя обворожительная Лана, шикарная женщина, моя белокурая девочка с очень грустными глазами. Эта стройная, невысокая женщина, зайдя в кафе, затмевает всех вокруг. Никого, кроме Ланы, не вижу. Мы разговариваем, смеемся, улыбаемся друг другу, но ее глаза так и остаются подернутыми грустью. Понимаю, как мне тяжело придется, чтобы стереть эту грусть с ее взгляда. Понимаю и принимаю это. Я постараюсь, чтобы в ее васильковых глазах ни осталось и капельки грусти.
Хочу быть рядом с Ланой. Хочу, чтобы она была счастлива, чтобы ее глаза улыбались.
Глава 6. Новогодняя ночь
Неделю до нового года Макс живет дома, снова становится нежным и домашним, старается быть всегда рядом. Я так этого хотела до больницы, а теперь меня это раздражает. Обида не уходит, боль не становится тише, рана кровоточит, но ему этого не понять.
Всю неделю я пытаюсь разобраться в себе. Я никак не могу решить, смогу ли простить предательство Максима, смогу ли когда-нибудь относиться к нему также, как прежде, смогу ли простить измену? Или все это теперь будет постоянно стоять между нами?
Решаю дать Максу еще один шанс. Но после его первых ласк, грубо прерываю их, и прошу до меня не дотрагиваться, говорю, что возможно позднее, не сейчас. Сейчас я не готова, чтобы меня трогали руки, только что дотрагивающиеся до другой женщины. Макс пытается объяснить, что у него сейчас никого нет. Но я непреклонна.
Я не могу убедить себя… Для себя решаю, пусть лучше одна, но не с Максом. Во всяком случае еще какое-то время.
Почти каждый день звонит Евгений, но он звонит днем, когда Макса нет рядом.
На новогодние праздники приезжают Глеб и Настенька. Наконец-то мы все вместе и за праздничным столом собираются мои дети. Максим тоже остается встречать новый год с нами. Это немного странно. Удивляюсь не только я, но и сыновья. Я стараюсь свое удивление спрятать поглубже, зарыть его, чтобы Макс этого не заметил. До конца не осознаю, зачем я это делаю.
Практически весь день творим с Настенькой новогодние шедевры на кухне. Всегда старалась, чтобы блюда новогоднего стола были особенно красивыми и необычными. Вот и сегодня творим. Спасибо девочке, она мне помогает, привнося в мою кухню что-то веселое и нежное, целый день колокольчиком в квартире звенит ее смех.
Мальчишки поочереди проникают на кухню в поисках чего-нибудь вкусного и уже ненужного нам. Иногда приходят просто что-нибудь рассказать. Только Макс на кухне не появляется. Пришел только на обед и все, даже за чашечкой кофе не появился. Настенька заботливо наливает кофе, кладет на тарелочку пару бутербродов и относит отцу.
— Мальчишки, с папой разговаривайте. Он передо мной провинился. Мы сами и будем разбираться. Не нужно с ним так. Он вас любит, заботится, отвечайте ему тем же.
— Несмотря на то, как он относится к тебе? — не выдержав, спрашивает Глеб.
— Да. Даже несмотря на это, сын. Он ваш отец и быть им не перестанет никогда, — заступаюсь я за Максима, а в душе приятно, что мальчишки такие чуткие и не равнодушные к моим чувствам.
Проводим старый год, слушаем поздравления Президента, вручаем друг другу подарки. Хотя за столом собрались мои милые мальчики и мой муж, но атмосфера взрывоопасная, кажется хватит одного неправильного слова или косого взгляда и будет взрыв. Макс весь вечер не притрагивается к телефону, но я вижу, что он чего-то ждет.
Около часа ночи молодежь решает пойти на городскую елку. Максим говорит, что уходит к знакомым, но меня с собой не зовет. Получается, что я снова остаюсь одна.
Глеб не выдерживает и все высказывает отцу, просит освободить меня от его навязчивого присутствия. На что Макс отвечает, что не может уйти, он любит меня и ему нужно время, чтобы разобраться во всем. Это как-то странно звучит. Он меня любит, уйти не может, но и моим быть не может. Или не хочет? Почему? Создается впечатление, что Макс пытается играть в какую-то свою игру.
В итоге, мальчики уговаривают меня идти гулять с ними, а не сидеть дома одной. Я никогда не мешала им и их компании, ни раньше, когда они были детьми и подростками, ни тем более сейчас, когда они уже взрослые, за это я очень благодарна сыновьям. Они правы, как только за ними закрылась бы дверь, я дала бы волю слезам.
Мы идем на центральную площадь. Там уже людское веселое море, громко играет музыка, народ веселится, танцует, поет, пьет шампанское. В это людское море вливаемся и мы. К нам присоединяются друзья сыновей, получается большая веселая компания. Потом кто-то предлагает прокатиться с горки. Я съезжаю вместе с Ильюшкой, но в самом низу он случайно отпускает мою руку и я, проехав дальше, теряюсь в толпе. Поднимаюсь с ватрушки и ищу сыновей. Мальчишек не вижу, но попадаю в объятия к Роману Борисовичу.
— С Новым годом! Почему моя пациентка в новогоднюю ночь одна, трезвая и грустная? Сейчас мы это исправим, пошли.
Он пытается увлечь меня в противоположную сторону, но я не спешу с ним.
— С Новым годом! Я сыновей потеряла, сейчас найду и буду счастливая, — улыбаюсь я в ответ.
— Нет, ты не будешь одна, но останешься трезвой и грустной, хотя и счастливой, — смеется он.
К нам подбегает Илья.
— Нашлась! Мамуль, тебя ни на секунду нельзя оставить одну. Пойдем, мы все тебя ищем, — и лишь потом здоровается с Борисовичем.
— А можно я твою маму заберу в нашу компанию. Ей с нами будет интереснее, — предлагает Борисович. — У нас свои взрослые развлечения, — смеется он.
К нам подбегают Глеб и Настя. Я знакомлю старшего сына со своим доктором. Пока Глеб о чем-то спрашивает Борисовича, к нам подходит женщина, берет Романа Борисовича под руку, мило улыбаясь смотрит на меня и представляется:
— Марина, жена Романа. Вы идете с нами? Пойдемте, — настойчиво приглашает она, — а то мне все уши прожужжали о Вас, очень хочу познакомиться лично.
И здесь к нам подходит Женька. Подходит, здоровается с моими мальчишками и интересуется:
— Мы идем, или я так и останусь голодным в эту ночь? — Оборачивается ко мне и спрашивает. — Ты идешь с нами?
Я смотрю на мальчиков. Мальчишки переглядываются и Глеб говорит:
— Мамуль, мы здесь до четырех потусуемся. Домой соберешься, позвони, мы тебя заберем.
— Мы ее сами доведем. Гуляйте, — смеется Марина. — Если даже к нам забредем на чашку чая, то это вот в эту башню, — поясняет она.
Я соглашаюсь сменить компанию. Ильюшка, целуя на прощание в щечку, шепчет мне на ушко:
— Мамуль, Евгений — это врач со скорой?
Я утвердительно киваю, понимая, что краснею, и отпускаю мальчишек развлекаться без меня.
Побродив еще немного по площади, немного замерзнув, направляемся пить чай к Марине и Роману Борисовичу.
Идя по направлению к их дому, Женя приобнимает меня.
— Наконец-то меня покормят, — смеется он.
Я смотрю на него удивленно, непонимание написано и в моих глазах.
— Я очень соскучился по твоим губам, — тихо поясняет он.
— Откровенно, но ты сказал, что голодный, — ничего не понимая говорю в ответ.
— Без них я голодный, Лана, — шепчет он мне на ушко.
Было уже около трех утра, когда раздается телефонный звонок от Ильи.
— Мамуля, мы тебя окончательно потеряли. Ты где?
— Солнышко, я у Марины в гостях. Сейчас попьем чаю, и я пойду домой, — честно говорю я.
Мы с Женей стоим на кухне у Марины. В разговоре с сыном умалчиваю о том, что Марина не только жена Борисовича, но и сестра Жени. С нею я познакомилась только сегодня и сейчас помогаю хозяйке накрыть на стол для чая. В данный момент на кухне я мою фрукты, а рядом стоит Евгений и пытается поцеловать меня.
— Хорошо, мамуля. Секунду, Глеб трубку отбирает.
— Да, Ангел, слушаю тебя, — говорю я, услышав в трубке голос старшего сына.
— Мамуль, значит развод? — задает сын неожиданный вопрос.
— Я еще не решила, Глеб. Давайте дома поговорим об этом. Я же сказала, что я в гостях. Как, впрочем, и он. Но у нас поутру будет одно большое отличие, сынок. От меня не будет исходить запах чужой туалетной воды, не будет отпечатка чужой помады на одежде и мне не нужно будет скрывать свое тело от мужа, чтобы он не увидел засосы и укусы. Ложитесь спать, я через час точно буду дома. Днем обо всем поговорим. Я люблю вас, дети, — я отключаю телефон и поворачиваюсь к Женьке.
— То, что ты сказала, это серьезно? — на меня смотрят его серые глаза, впервые в них я не вижу всполохов смеха.
— Что серьезно? Про наши отношения или про развод? — уточняю я.
— И то, и другое, — Женя гладит мою щеку, нежно прикасаясь к ней своей рукой, а второй рукой крепко прижимает меня к себе.
— Да, Жень, но я не хочу ничего рассказывать, — предупреждаю я, останавливая его от дальнейших расспросов. — Хотя бы сейчас. Я очень хочу праздника.
Я складываю фрукты в вазу, вручаю ее Женьке, прихватываю пару тарелок с нарезкой, и мы выходим из кухни.
За столом Марина тихо спрашивает меня:
— У вас все хорошо? Вышли из кухни какими-то напряженными.
Марина мне понравилась с первых минут общения. С ней легка. Она великолепная хозяйка, жена и очень заботливая сестра.
— Все хорошо, Марина. Дома проблемы, большие проблемы, которые предстоит решить в ближайшее время. Но об этом не хочу за праздничным столом, — с долей печали говорю я.
— Хорошо, извини. Я просто решила, что с Женькой поссорились.
Я натянуто улыбаюсь ей в ответ:
— С Женькой нам еще не из-за чего ссориться. Мы еще в самом начале, когда в нашем возрасте не ссорятся, а разбегаются сразу.
Марина смеется, а Женя, который, сидя рядом со мной, слышит практически весь наш разговор, слегка сжимает мою руку, этим привлекая мое внимание к себе.
— Лана, то есть ссориться не будем? — спрашивает он. Глаза его снова улыбаются и по лицу блуждает улыбка, которую он пытается спрятать от меня.
— Нет, Жень, не будем. Ты же все слышал. Сейчас проще так. Но мне хорошо, когда ты рядом, — честно признаюсь я, он наклоняется ко мне и украдкой целует меня в висок.
До дома меня провожает Женя. Марина с Романом живут недалеко от меня, поэтому идем пешком. Женька обнимает меня и мне так приятно.
— Лана, разреши видеть тебя чаще. Рядом с тобой я дышу и живу, — просит он меня.
Это звучит таким откровением, что никакого признания в любви не надо. Я не могу отказать ему, не вижу причины, и даю согласие на следующую встречу.
— Хорошо, — отвечаю я.
Это самое замечательное начало нового года.
Глава 7. Мои взрослые дети
Не думала, что с детьми будет такой сложный разговор. Максима до сих пор нет дома, хотя уже приближается первый вечер нового года. Днем Глеб просит рассказать все с самого начала про отношения с отцом. Я все рассказываю, потом кое-что добавляет Илья. Рассказывая, снова погружаюсь в этот кошмар и начинаю плакать, не желая этого. Не хочу, чтобы дети видели мои слезы, но слезы текут сами, не спрашивая на это разрешение.
Потом Глеб интересуется компанией, с которой я провела новогоднюю ночь, а точнее — Евгением. Как смог сын выцепить его из общей толпы? Оказывается, это Настя выцепила и поделилась своими догадками с мужем. Глазастая и наблюдательная девочка вчера при встрече смогла заметить горящие глаза мужчины и его голодный взгляд.
— Глеб также на меня смотрит, когда не видит дня три, — честно признается она.
Я рассказываю детям про Евгения более подробно.
— Одно поймите, Евгения Романовича не было бы рядом, если бы рядом был ваш отец. Это что-то типа спасательного круга. Я боюсь одиночества, очень хочу, чтобы рядом был мужчина. Всегда хотела. Всегда был ваш отец, последние три года просто терпела его измены, уверяя себя, что это просто очередная его прихоть. Больше не могу терпеть. Противно. Когда о тебя вытирают ноги, притом постоянно, больно и обидно. Когда хочу — тогда приду, когда хочу — тогда уйду. Не могу так больше, мальчишки. Простите, но я подам на развод.
Я плачу. Сегодня успокаивает меня Настенька. Милая девочка, добрая, ранимая и очень умная. Она выпроваживает мальчишек из комнаты, закрывает дверь и дает возможность мне выплакаться.
— Изуверы, никакого такта и жалости по отношению к женщине, — возмущается она. Настя несколько раз пыталась остановить Глеба с его расспросами, но он не замечал ее протеста.
Когда мои слезы иссякли, Настя достает свою косметичку и приводит мое лицо в порядок.
— Теперь так. Отец не должен видеть Ваших слез. Он этого не достоин. Вы сильная, самостоятельная, успешная и независимая от него женщина. Вперед! Мы Вас любим именно такой. Любим и, если появится другой мужчина, поддержим. Во всяком случае я.
— Настёна, мальчишки, хотя и пытаются поддержать, но они против развода. Глеб точно. Я это чувствую…
— Илья ничего плохого в этом не видит. Когда мы общались с Ильей, обсуждая Ваши с Максимом Игоревичем отношения, именно Илья предложил развод, как выход из ситуации. Он видит и знает больше, чем мы. Уверена, что Вы сегодня не все нам рассказали. Есть же еще что-то, что осталось не сказанным, — Настенька нежно улыбается мне. — Да, Глеб против, но Глеба я беру на себя. Когда мои родители разводились, я тоже была против, потом поняла, что так лучше обоим. Теперь они счастливы. И мне хорошо. Меня любят и ждут и у мамы, и у папы.
— Спасибо, милая моя девочка, — благодарю я и обнимаю Настю.
Настеньку я люблю. Этот Ангел мне нравится с первых минут нашего знакомства. Да и за три года, которые она живет с моим сыном, я в ней не разочаровалась ни разу. С Глебом они живут душа в душу, дома уютно и сытно, ко мне девочка относится более, чем хорошо.
Настя просит меня подождать в комнате еще немного и успокоиться окончательно. А сама уходит к мальчикам проводить разъяснительную беседу, как поясняет она. Мой милый дипломат.
Все праздничные выходные Настя с Глебом живут у нас. Ребята втроем развлекают меня. Мы ходим в кино и кафе, катаемся на коньках и лыжах, гуляем по городу. Несколько раз, благодаря Насте, я встречаюсь с Женей. Она отвлекает внимание взрослых мальчиков от меня, дав мне возможность побыть самостоятельной.
Насте действительно удается продуктивно поговорить с Глебом, сын смягчается и перед отъездом просит меня не плакать больше и научиться быть счастливой «без папы».
Максим все праздничные дни находится дома, но теперь он какой-то тихий, потерянный что ли. Мальчишки, хотя с ним и разговаривают, как прежде, но видно, что через силу. Просто выполняют мою просьбу принять то, что происходящее между мной и Максом касается только нас двоих. Наш разрыв не должен повлиять на их отношения с отцом, хотя последний и сделал их маме больно.
— Знает кот, что чужую сметану съел, — комментирует Настя его поведение. — Папа таким же был. Максиму Игоревичу сейчас тоже сложно. Здесь все разрушил, а там еще ничего не построил. Не факт, что он там нужен как муж или постоянный мужчина.
Как близка в этот момент Настя к истине. В Максиме действительно видели только любовника. В декабре у его дамы муж был в длительной командировке. Она пообещала Максу развестись с мужем, как только тот вернется. Но потом дама передумала, решив, что терять богатого мужа не готова, притом Макс золотые горы пообещать ей не мог. Об этом мне рассказал сам Макс в канун Рождества.
Дети уехали в театр, отпустив меня в гости к Марине. Сижу в спальне перед зеркалом, закалываю волосы, борясь с очередной прядкой, и вздрагиваю от телефонного звонка. Как ворона, погрузившись в свои мысли, напрочь забыла, что должен позвонить Женя. Включаю громкую связь и продолжаю прихорашиваться.
— Ты придешь? — интересуется он.
— Да. Уже почти готова. Женя, кто-нибудь сможет меня встретить. У меня к чаю тортик есть и закусочные рулетики. Мы с Настеной сотворили. Не хочу быть нахлебницей.
— Прекрати, Лана, ты же моя девочка. Моя девочка не может быть нахлебницей у моей сестры. Ты моя? — весело спрашивает Женька, точно зная ответ.
— Твоя, — отвечаю я, но немного погодя добавляю то, что он хочет услышать. — Только твоя, Женя.
— Минут через двадцать подъеду, позвоню. Или мне до квартиры подняться?
— Позвони. Поднимись, но не заходи. Мне до машины самой пакеты не донести, — поясняю я.
И только сейчас я замечаю, что в дверях спальни стоит Макс. Он все слышит. И что теперь мне делать? Я быстро сбрасываю вызов.
— Ты куда? — интересуется муж.
— К друзьям, — отвечаю я, заколов волосы и поправив локон.
— Раньше у тебя не было друзей.
— Раньше у меня был муж и наши общие друзья. Теперь у мужа появились его друзья, среди которых нет места мне, а у меня — мои. Кто в этом виноват? — спрашиваю я.
Максим молчит, и я добавляю:
— Правильно, Максим, ты. Именно ты виноват, что я сейчас ухожу к своим друзьям, — горько говорю я.
— Я рассчитывал, что мы этот вечер побудем вдвоем, — с какой-то надеждой в голосе произносит Макс.
— Поздно уже что-либо менять. Я обещала прийти. Притом должна принести торт и закуску. Обещала. А коль обещала, значит обязана. Я не люблю подводить людей. Ты же меня знаешь.
Я одеваю платье, верчусь у зеркала и решаю обновить новый комплект, подаренный Сашкой.
— Откуда новое золото? — спрашивает Максим, но в его вопросе нет равнодушия, как раньше, появились нотки ревнивой заинтересованности.
— Шеф подарил на Новый год, — отвечаю я.
— Ты идешь к нему?
— Боже упаси, — быстро отвечаю мужу и поясняю. — Он женат, отец троих малолетних детей и, к тому же, моложе меня. Я одинокая женщина, но не настолько, чтобы разбивать чужую семью. А роль любовницы меня не устроит.
Мы переходим на кухню, Макс не сводит с меня глаз. Я достаю из холодильника контейнеры с закусочными рулетиками нескольких видов, салатик и торт, ставлю все это в пакеты и выхожу в прихожую. Бросаю Максу:
— Максим, в холодильнике есть рулетики и салат, а еще мясо с овощами разогрей себе на ужин. Дети приедут поздно.
Раздается телефонный звонок. Женька. Я сбрасываю вызов. И начинаю обуваться.
— Может останешься дома? Мне будет скучно, если ты уйдешь, — с надеждой в голосе просит Макс.
— Мне тоже было скучно, грустно, обидно и больно, когда я все праздники на протяжении нескольких лет сидела дома одна. Идти к друзьям и врать им, что Максим прийти не смог потому что…, я не хотела. Как и не хотела придумывать причину твоего отсутствия. Вот и ревела в квартире одна. Теперь мы поменялись местами. У тебя есть возможность проанализировать свои ошибки, чтобы не совершать их вновь. А почему ты дома? — вдруг задаю вопрос я.
Вот если бы сейчас Макс сказал, что любит меня и все что было — это было его ошибкой, я бы осталась, но он ответил:
— У нее приехал муж.
Я уверенно надеваю пальто, беру пакеты и выхожу за дверь, даже не обернувшись, точно зная, что дверь в квартиру придется закрыть Максу самому.
Сколько раз я закрывала за ним дверь, когда он уходил к ней, а потом сползала за закрытой дверью по стене и выла от одиночества и чувства ненужности, сколько раз просила его остаться, умоляла не уходить, но он равнодушно уходил раз за разом…
— Привет, — слышу я уже почти родной голос и попадаю в объятия Жени, он перехватывает пакеты и успевает поцеловать меня в щечку. — Специально так много пакетов, чтобы мои руки были заняты? — смеется он.
— Догадливый, — отвечаю я, счастливо улыбаясь, и тихо добавляю. — В лифте сама поцелую.
Да, я — счастлива. Я имею право хоть на маленькую толику женского счастья за мое терпение и мои страдания. Я хочу быть счастливой именно сейчас. Но из головы не уходит Макс, мне его жаль. Где-то глубоко внутри я все еще продолжаю его любить.
Сев в машину, Женя спрашивает:
— О чем задумалась, моя девочка? Лана, у тебя столько грусти в глазах и застывшие слезы.
Он наклоняется ко мне и упирается лбом в мой лоб, но не пытается поцеловать, просто смотрит.
— Максим остался один дома. Он собирался провести этот вечер со мной.
— Ну, так иди к нему. Он все еще твой муж. Я пойму, Лана, — но говорит он это так, что я понимаю, если я вернусь сейчас к Максу, я потеряю Женьку, а терять его я уже не хочу.
— Нет, Жень, поехали. Я сделала выбор и, надеюсь, потом о нем не пожалею. Он дома лишь потому, что у любовницы приехал муж из командировки.
Я чувствую, как тихо выдыхает Женя, его лицо освещает улыбка. Для него этот период тоже не из легких.
— Лана, может ты ночевать останешься у Марины?
Вот так просто. Без придыхания. Я хочу этого и боюсь одновременно, поэтому отвечаю отказом.
— Нет, Женя. Давай ночевать пока я буду дома. Что я утром детям скажу.
— Как скажешь, моя девочка, — отвечает мне мой понятливый мужчина.
Глава 8. Марина
С Мариной я нахожу общий язык с первой встречи. Это приятная и все понимающая женщина, очень любящая своего мужа и обожающая брата. С Женей Марина похожа, во всяком случае позитивным настроем ко всему происходящему, у нее такие же серые светящиеся от улыбки глаза.
С Мариной мы сегодня встречаемся в кафе во время обеденного перерыва недалеко от работы. Работаем мы в одном районе. Я догадываюсь, что интересует Марину, и знаю, что руководит ею. Она пытается оградить брата от неприятностей и лишней боли.
Мы обнимаемся при встрече, подходим к свободному столику и подзываем официанта. Марина заказывает комплексный обед, а я мясной салатик и кофе с пирожным.
— Марина, ты о чем-то конкретном хотела поговорить? Я ведь права? — я решаю не изображать из себя ничего непонимающую дурочку.
— Да. Хочу. Хочу понять, что у тебя происходит в семье и что ждет Женьку. Он с трудом справился с горьким одиночеством после смерти Маруси, боюсь, что второй раз он не справится. Поэтому хочу уберечь брата. Так что в семье?
— В семье все просто и сложно одновременно. Был муж, сейчас в стадии развода. Двое сыновей, один женат и живет отдельно, второй живет со мной, но свободная личность. Оба финансово не зависимы, — поясняю я и смотрю на Марину в ожидании наводящих вопросов.
— Как сыновья отнеслись к известию о разводе?
— Они меня к этому и подтолкнули. Младший помогает мне, полностью на моей стороне. Именно он всегда находился рядом во время моих истерик и слез, на его плечи свалилась моя боль измены мужа. Старший поддерживает, но настороженно как-то, он к отцу больше привязан в детстве был, может поэтому. Его жена обещала поговорить и все ему объяснить.
— Как сейчас ведет себя муж? Вы же живете до сих пор вместе?
Меня не удивляет Маринкина осведомленность. Женя делится с сестрой многим и меня это не цепляет.
— Да, пока живем под одной крышей. Ни мне, ни ему идти не куда. Любовница его бортанула, как только он предложил ей съехаться и жить вместе. Новую он еще не нашел.
— А дальше? Что собираетесь делать дальше? — спрашивает Марина.
— Я заканчиваю отделку квартиры в новостройке. Осталось совсем немного: доделать прихожую и купить мебель в спальню, и можно будет переехать. Две комнаты можно доделать и при хозяйке.
— Обычно бригады работают «под ключ». Или ты своими силами отделываешь? — удивляется Марина.
— У меня бригада из нашей строительной компании. Поэтому отделываю не своими силами, но так, как удобно мне, — отвечаю я.
Марина еще поспрашивала про сыновей, про Макса, а потом спросила:
— А с Женькой как обстоят дела?
— Ровно так, как говорит Женя, — увиливаю я от прямого ответа и вновь читаю удивление на лице Маринки.
— То есть? — спрашивает она, уставившись на меня и даже перестав жевать.
— Как говорит Женя, так и есть. Он же тебе, что-то говорит?
Марина замолкает, обдумывая, что ответить мне.
— Говорит, что, несмотря ни на что, вы будете вместе.
— Значит будем, — подтверждаю я.
— У него дети против, — неожиданно произносит Марина и поясняет, — Андрей боится, что лишится финансовой поддержки, если у отца кто-нибудь появится. Олеся просто эгоистка, она не хочет отца делить с другой женщиной. Они против, но и Женька не чувствует их заботу.
— Но, они же уже не маленькие. Андрей ровесник с моим младшим сыном, — говорю я, но вовремя останавливаюсь, решив не комментировать поведение детей Женьки.
— Он еще студент, — пояснила Марина.
— Марина, это дети Жени и я не буду комментировать ни поведение его детей, ни действия Жени, ни их отношения. Женя сам во всем разберется. Я в этом уверена.
— Вот как? А помочь мужчине?
— Извини, здесь я могу только сделать хуже. Поддержать Женьку после сложного разговора с детьми, я поддержу, но советы давать не буду. Он умный, и я уверена, все сделает правильно. С меня в этой ситуации плохой советчик, — я открыто улыбаюсь ей. — Я заинтересованное лицо.
Смотрю на часы, мне нужно идти, иначе опоздаю на совещание.
— Извини, Марина, но мне пора. У меня совещание через двадцать минут. До встречи.
После этого разговора мне было над чем задуматься. Женя мне ничего не говорил, что его дети восприняли в штыки новые отношения отца. Для меня это стало новостью и было непонятно.
Буквально пару дней назад я планировала съехать в недоделанную квартиру, но сейчас меняю свое решение, решив повременить с переездом. Боюсь, что потом вернуться на свою территорию будет сложно, могут занять другие. И не факт, что это будет девушка Ильи. Теперь появляются и сомнения в отношении Жени. Хватит ли мужчине сил идти против желания детей?
Глава 9. Сашка
Приехав в январе из отпуска, Саша загружает меня не только работой, но и своим присутствием рядом. Мне уже кажется, что он делает это преднамеренно.
В компании давно существует традиция проводить корпоратив после старого нового года, когда все праздники уже позади. Так планируется и в этом году. Я редко хожу на такие мероприятия, но в этот раз почему-то соглашаюсь. Зачем? Мне очень хочется остаться в фирме, но я не хочу быть любовницей Сашки. Решаю, что это подходящий шанс для принятия правильного решения. У меня созревает небольшой план. Точно знаю, что Саша и Вика, его личный помощник, когда-то питали друг к другу нежные чувства, но потом появилась в фирме я. И Сашка отдалился от нее. А вот Вика все еще надеется заполучить шефа обратно. Была ли я причиной их разрыва не знаю, не выясняла. Но Вика меня тихо ненавидит, а сейчас она, сама того не зная, становится моим спасательным кругом.
Я прекрасно понимаю, что толкаю Сашку в постель к женщине, толкаю на измену жене. Но, Сашка изменял всегда, так пусть лучше с Викой, чем со мной. Я не хочу быть очередным пунктиком в портфолио мужчины, не хочу быть еще одной женщиной, положенной им на лопатки, вернее на кровать.
В ресторан собираюсь особенно тщательно. Во внешнем виде не должно быть ничего провокационного для мужчины, который давно хочет… именно меня. Выбираю бордовое платье с прямым силуэтом, талию слегка подчеркиваю затейливым ремешком с множеством цепочек, подчеркиваю, но не выделяю ее, как это делала обычно. Верх платья оформлен очень оригинальным вырезом, не терпящим никаких украшений. Из украшений только сережки, золотые часы, обручальное кольцо, которое ношу до сих пор скорее всего по привычке, и перстенечек с рубином, подаренный когда-то мужем. Еще раз смотрю на себя в зеркало.
— Мама, почему так сдержано, ты ведь идешь в ресторан? — спрашивает Илья, оценивая мой внешний вид.
— Ильюша, а зачем нам бросать вызов толпе? У меня все есть. Мне никто не нужен, — отвечаю я сыну, а сама смотрю на Макса, вижу, он тоже оценивает.
Он оценивает, но молчит. Как быстро человек из веселого и общительного превращается в молчаливого и задумчивого. Иногда хочется подойти к нему, сесть на колени как прежде, заглянуть в его красивые зеленые глаза и спросить: «Ну, что случилось в нашем королевстве?». Хочется. Но я не сделаю это. Теперь это мое прошлое. Теперь он мое прошлое.
От услуги Саши заехать за мной до ресторана отказываюсь преднамеренно. Туда сама и обратно тоже сама. Это должен понять Саша, это должны увидеть все. Слишком много разговоров последнее время в офисе, как только просочилась информация о моем разводе.
Приезжаю в ресторан на такси. В дверях удачно сталкиваюсь с Михайловичем и его женой. Лена работает у нас экономистом. Решаю сесть за один столик с ними. Саша остается не доволен. Он рассчитывал, что я буду этот вечер рядом с ним. Но я не хочу.
Мы стоим в холле первого этажа с девчонками, разговариваем, когда к нам подходит Саша и увлекает меня разговорами о работе, приходится немного отойти в сторону.
— Ты избегаешь меня, Веточка? Почему? — как только мы остаемся одни, он задает вопросы, волнующие его.
— Александр Николаевич, я Вас не избегаю. Я просто не хочу, чтобы в коллективе были лишние разговоры и пересуды. Мне это не нужно, даже несмотря на то, что я развожусь с мужем. Да и Вам эти разговоры ни к чему.
— Веточка, что-то произошло? — он пытается взять меня за руку. Мы стоим на лестнице одни.
— Ничего не произошло, Саша. Иди, поздравь коллег с успешным завершением года и объяви об открытии праздника, — прошу я.
Он резко разворачивается и идет в зал. Мне приходится вначале зайти в дамскую комнату, и лишь потом подняться в зал к коллегам.
Праздник в самом разгаре, громко звучит музыка, народ веселится. Вика уже порядком набралась, но пытается не выпускать шефа из вида.
Саша весь вечер поедает меня глазами, а я стараюсь избегать его. Я порядком устала и потеряла бдительность. Когда зазвучала медленная музыка, я, не успев выскользнуть из зала, попадаю в руки к Саше. Он приглашает меня на танец. Я не нахожу повода отказать ему.
— Веточка, поехали сегодня ко мне. Пожалуйста, — предлагает он.
— Нет, Саша, не поеду. Ни сегодня, ни завтра не поеду, и причину ты знаешь, — отвечаю я.
— Причиной всегда был муж. А сейчас?
— Причиной был не только мой муж, но и твоя жена, Саша. У вас хорошая семья, прекрасные дети. Я не хочу делать твоей жене больно, как сделали больно мне. Я уважаю твое отношение ко мне, ценю тебя как руководителя и как друга, но, извини, не хочу быть твоей любовницей, — я смотрю на Сашку и вижу, он все понимает. Я достучалась до него. Но принимает ли он мои доводы? — Саша, давай обо всем поговорим во вторник, когда будем трезвыми. А сегодня удовлетвори желание Вики, иначе она напьется с горя.
Саша печально смотрит на помощницу и ухмыляется:
— Уже. Сейчас вызову такси и отправлю ее домой.
Я еще немного веселюсь с коллегами и звоню Женьке, он предлагает свои услуги личного таксиста. Я не хочу ему отказывать, как и себе. Хочу остаток этот вечера провести вместе с ним.
Попрощавшись с коллегами, я незаметно покидаю ресторан.
Это я решаю, что незаметно. Саша видит в окно, как я выхожу из ресторана, как и то, что на пороге ресторана меня встречает мужчина и целует не совсем дружеским поцелуем. Я поздно это замечаю.
Во вторник мне действительно предстоял серьезный разговор с шефом. Мы все выясняем и договариваемся остаться коллегами и друзьями.
Глава 10. Утро
С Женей мы встречаемся уже два месяца. За это время я развелась с Максом, и бывший муж снял квартиру, сказав, что так будет лучше для всех. Но иногда Макс по старой памяти приходит к нам на ужин, иногда даже остается на ночь в гостевой комнате. Для него уже не является секретом, что я встречаюсь с Женей, но мужчины еще не пересекались ни разу. Илья часто произносит это имя. У сына с Евгением Романовичем складываются хорошие отношения, они частенько о чем-то беседуют в комнате Ильи, когда Женя приходит ко мне.
В канун праздника Женя приглашает меня в театр. Очень люблю балет, но в Большой хожу редко, никто из моих мужчин со мной этой любви не разделяет.
От предложения Жени посетить Большой театр, да еще и «Лебединое озеро» отказаться не могу от слова «совсем». Хотя реально понимаю, что домой вернуться будет сложно.
После театра Женя приглашает в ресторан, от этого предложения решаю также не отказываться. Предупреждаю Ильюшку, что ночевать возможно не приеду. Впервые в жизни я не буду ночевать дома. И это мой осознанный выбор, хочу остаться с Женькой и подарить ему эту ночь.
Утром мозг просыпается рано. Он пытается с утра проанализировать произошедшее. Я впервые лежу в объятиях другого мужчины, не Макса, и понимаю, что мне клево и даже выбираться из этих крепких объятий не хочется. Женя уже не спит, догадываюсь это по его дыханию. Он тоже догадывается, что я проснулась.
— Доброе утро, моя девочка, — шепчет он мне на ушко и нежно целует.
— М…, — мурлыкаю в ответ.
— Против девочки не возражай, против моей тоже. Я эгоист и великий собственник, и хочу, чтобы ты была только моей девочкой, — он резко поворачивает меня на спину, слегка подминает под себя и целует мое лицо и шею, прокладывая поцелуями только ему известные дорожки и извилистые линии, обжигая дыханием кожу.
Я нежусь в этих поцелуях, в животе вновь порхают бабочки, а я то думала, что они погибли от неудовлетворенности последних лет. Но, нет, живы мои бабочки. Я обвиваю шею мужчины руками и губами ловлю его губы. Этот поцелуй для меня как манна небесная. Каждый поцелуй Женьки возрождает меня из пепла. Как приятно быть чьей-то… девочкой! Только его!.. девочкой!..
— Я и есть только твоя девочка, — тихо шепчу в его губы.
Он ловит последнее слово в свой поцелуй и как эхом отзывается:
— Моя…
На прикроватной тумбочке надрывно звенит мой телефон. По мелодии понимаю, что звонит сын. Нужно ответить.
— Ответь, — улыбается Женька, — вижу же, что хочешь ответить…
Я протягиваю руку к телефону и нажимаю соединение:
— Да, солнышко.
— Доброе утро, мамуля. Надеюсь, что не разбудил и не помешал. Дай мне еще часа полтора, я просто не один. Но если ты уже под дверью, то заходи, но знакомить не буду, — смеется Илья.
— Хорошо, мой взрослый сын, я дам вам два часа.
— Тогда до встречи. Целую.
Я не успеваю что-либо сказать еще, Илья отключается.
— Лана, тебя не пускают домой? — Женя не скрывает радости от услышанного и вновь увлекает меня в поцелуй. — Я уже уважаю твоего сына за мужскую солидарность, — мурлыкает он.
— Женя, отпусти меня в душ, — молю я.
— Еще немного и отпущу, хотя я не хочу, чтобы ты уходила. С тобою так хорошо.
Из прихожей раздается шум открываемого замка. Я вопросительно смотрю на Женю: «Кто?». Приглашая вчера к себе на ночь Женька обещал, что дети не появятся утром неожиданно. Я не хочу и боюсь этой встречи. Я, как девочка-школьница, чувствую себя в чем-то виноватой, хотя не виновата ни капельки. Женя быстро влезает в джинсы и подходит к двери спальни именно в тот момент, когда дверь бесцеремонно открывается. Женька не дает ей распахнуться, подставив ногу, и обнажить на всеобщий обзор кровать.
— Бать, привет. Я немного поживу дома, — с порога заявляет Андрей.
— Привет, — бурчит в ответ мой мужчина, вытесняя сына, подальше от спальни. — Андрей, давай мы немного позднее поговорим. Я сейчас не один и занят.
И тишина… Андрею требуется время, чтобы переварить информацию отца, парень явно не ожидал такого.
— В смысле не один, — по голосу понятно, что парень недоволен. — Ты же любишь маму? Ты же всегда говорил, что никогда ее не забудешь и не предашь? — это звучит как звонкая пощечина нам обоим.
— Да, я люблю Марусю. Да, я никогда ее не забуду. Но ее с нами нет уже четыре года и она никогда не вернется к нам. Жизнь для нас продолжается, сын. Вы живете своей жизнью. Я помогаю тебе и Олесе и не мешаю вам. Я тоже хочу жить и двигаться дальше. Я живой человек и еще не старый. Посиди в своей комнате, мы обо всем поговорим позднее, обещаю. Нам с Ланой нужно еще немного времени побыть одним.
Я слышу звук закрывающейся двери в комнату и шаги Женьки ко мне. За это время я успеваю одеться, отложив душ до дома. Теперь уже все-равно здесь его принять не смогу. Внутри в горле стоит комок, слезы готовы вырваться наружу.
— Лана, далеко собралась? — он ловит меня в свои объятия на пороге спальни. — Милая, успокойся, все хорошо, моя девочка. Это мелкие неурядицы, и мы их преодолением вместе, — шепчет он, прижимая меня к себе и предотвращая мой побег.
— Женя, отпусти, мне пора.
— Нет, Лана. Тебя дома ждут через два часа. Илья же просил. Просьбу сына нужно исполнить. Поэтому сначала мы позавтракаем, потом я отвезу тебя домой, — Женька немного расслабляет объятия и ловит мои губы в поцелуй, обезоруживая меня. На кухне требовательно свистит чайник. Женька отрывается со вздохом от моих губ. — Сладкая моя девочка, пошли завтракать.
Он, не выпуская меня из объятий, ведет на кухню. Я капитулирую.
— Лана, поможешь? — просит он, протягивая овощи и мясо. Он не ест колбасу, а на завтрак любит кашу или сложные бутерброды с овощами. — Молока нет, поэтому сегодня бутерброды, — поясняет он.
Я улыбаюсь в ответ и принимаюсь за овощи, помогая приготовить бутерброды. Мы завтракаем. Я убираю со стола кружки, оставив блюдо с бутербродами для Андрея.
— Андрюш, мы уходим. Буду через час. Завтрак на столе. Дождись меня, сын, — просит Женя, но дверь в комнату Андрея не открывает, не нарушает уединение сына.
Женя закрывает дверь квартиры на ключ и привлекает меня к себе.
— Лана, а может ты останешься у меня?
Женька второй раз просит остаться с ним (или у него?), но меня что-то останавливает. Реально понимаю, дети это только повод не остаться. Останавливает что-то более важное. Скорее мой мозг понимает, что с Женей мне придется научиться подчиняться, свое мнение отстаивать через диалог. Слушать он умеет, но… я не умею доносить свое мнение. В моей семье мне это было не нужно, у нас мое мнение было единственно верное, к моему мнению прислушивались и подчинялись. Здесь так не будет. Я это понимаю, именно это меня настораживает и останавливает.
— Женя, давай сначала с детьми разберемся. Похоже они не в восторге от наших отношений.
— Милая девочка, и это мы преодолеем, только будь рядом, — просит мой мужчина и аккуратно прикасается к моим губам в поцелуе. — Лана, давай ты будешь красить губки, когда будешь вылезать из машины. Ведь все-равно съем во время поездки, — смеется он.
— Помада стойкая, не съешь, — отвечаю ему, а сама безумно счастлива, что он у меня есть.
Глава 11. Разговор с сыном
Евгений отвез Лану домой и вернулся к Андрею. Нужно было поговорить с сыном. Давно собирался, но почему-то все откладывал.
После смерти жены у него никого не было. Вначале действительно даже представить не мог рядом с собой другую женщину, но спустя года полтора появилась Лена. Но все это было несерьезно. Она была моложе, а приводить в дом молодую женщину Женька не хотел. Был уверен, что ужиться с нею не сможет. Так и получилось. Лена требовала не только его внимания к себе, но и вложений в себя. И желательно побольше. Требовать — требовала, только вот давать взамен ничего не хотела. Они работали вместе, она работала фельдшером. Про зарплату Жени хорошо знала. Но не смотря на это для начала ей захотелось квартиру в ипотеку, когда услышала «нет», сразу интерес потеряла.
Потом были еще дамы. Но Женя не рассчитывал на серьезные отношения, поэтому и знакомить детей со своими женщинами не собирался.
Олеся жила своей семьей, к отцу не лезла с совета и расспросами, а вот Андрей был всегда дома.
Как-то, когда все вместе отдыхали у Марины, сестра попыталась завести разговор с племянниками о женитьбы их отца, но получила полное непонимание Женькиных отпрысков. Они действительно не могли понять, зачем их стареющему отцу нужна женщина. Марина посмеялась тогда, что пятьдесят не возраст, но ребята не поняли.
Теперь, встречаясь с Ланой, Евгений решил с детьми поговорить. Он успел привязаться к этой милой женщине. Она понимала его, отвечала взаимностью, им хорошо было вместе. Даже одинокие ночи казались теперь не такими одинокими, когда знаешь, что наступит завтра и ты увидишь ее глаза, ее улыбку, услышишь ее голос.
Вчера Евгению с таким трудом удалось уговорить Лану остаться ночевать у него. Это была их первая ночь. Он так обрадовался, что Илья попросил Лану задержаться с возвращением домой, решил заняться с желанной женщиной утренним сексом. Но все обломал Андрейка. Сын бесцеремонно пришел с утра пораньше.
Теперь нужно объяснить отпрыску, что у того есть своя квартира и что не следует вламываться утром к отцу без предупреждения, да и узнать причины очередного переселения сына не помешает.
— Андрей, ты позавтракал? — спрашивает с порога Женя у сына.
— Бать, я не притронусь к ее бутербродам.
— Не хочешь, не ешь. Я предлагаю, а не заставляю. Но… о Лане прошу говорить уважительно.
Сын фыркает в ответ.
— Отец, ты серьезно решил обзавестись дамой? Тебе это надо? Ведь ты же любишь маму?
— Андрей, я любил маму, когда она была с нами, — Евгений подчеркивает интонацией последнее слово, он до сих пор не может сказать, что Маруся умерла, ему до сих пор тяжело говорить об этом. — Сейчас я люблю воспоминание о ней. Тебе этого не понять, сын. Чтобы это понять нужно прожить долго и счастливо с любимым человеком, как мы с мамой. Но жить воспоминаниями тяжело. Марина права, настаивая на появление в моей жизни женщины. Нужно жить дальше. Нужно жить будущим. С Ланой мне спокойно. Я хочу, чтобы вы с ней познакомились. Хотите вы этого с Олесей, или нет, но вам придется общаться с ней.
Андрей молча смотрит на отца. Он против появления в их квартире женщины, но и в словах отца что-то улавливает. Они с отцом всегда были близки, и последнее время Андрей видит перемену в отце. Отец посвежел, глаза снова блестят, светятся жизнью. Когда на празднике собрались у тете Марины, дядя Рома посмеялся, что у отца появилась вторая жизнь и что-то спросил о детях. Отец тогда ответил, что хорошие пацаны, заботливые и любящие. Теперь Андрей жалел, что не вслушался в разговор взрослых.
— Кто она, это твоя Лана?
— Милая, самостоятельная, интересная. Ланой зову только я, для остальных она Светлана Михайловна. Где работает, точно не знаю, но работает юристом. Это знаю точно. Еще знаю, что она вкусно готовит.
— Купила, — Андрей еще что-то хочет съязвить, но отец резко прерывает его.
— Не сметь, сын. Хамить Лане, даже в ее отсутствии, не позволю.
И Андрей замолкает. Ссориться с отцом не входит в его планы.
— Молодая? — интересуется сын.
— Мы плюс/минус ровесники. Разведена. У нее два взрослых сына. Один женат и живет отдельно, второй живет вместе с ней, но уже работает и учится в аспирантуре. Остальное узнаешь сам, когда познакомитесь.
— А если мы с Олесей будем против?
— В смысле? Я у вас разрешения на то, с кем мне общаться, жить и спать не спрашиваю, — резко отвечает Евгений. — Вы же не спрашиваете у меня, хотя, отчасти, и зависите от моего кошелька.
Андрей молчит, пытается переварить услышанное. Допустим, он не против, но сеструха будет против точно и скандал она отцу закатит. Будет скандал, будет волнение отца. А вот волноваться предку нельзя, сердце иногда барахлит. Андрей это знает, уже не один раз делал уколы. Да и ЭКГ последнее видел…, оно оставляет желать лучшего. Придется как-то подготовить Олеську.
— Я тебе все рассказал. Теперь жду твоего рассказа, сын.
— Бать, да рассказывать нечего. Я попросил Ирку покинуть мою квартиру, дал ей два дня. Она ничего слышать не хочет и категорически против расставания, говорит, что я болван. Но в то же время она настаивает на том, что мы свободные люди и, если ей хочется идти с друзьями в кабак, она пойдет не зависимо от моего мнения, если захочется завалиться домой пьяной, она завалится. Я так не хочу и таких отношений не потерплю…
— Значит это не твоя женщина.
Они долго разговаривают. В конце разговора Андрей говорит:
— Бать, я в общем-то ничего против твоей Ланы не имею. Просто мне не понравилось, что она у нас в доме…
— Учту, но не обещаю, что такое не повторится. Пока мы только встречаемся. Но когда решим жить вместе, то будем жить там, где будет удобнее в первую очередь ей.
Женя остается довольным разговором с сыном. У него не было сомнения в том, что Андрей его поймет, а вот с Олесей просто не будет. Это Евгений тоже знает.
Он звонит дочери и договаривается о встрече. Но Олеся, поболтав с отцом по телефону, встретиться обещает, но на следующей неделе времени для отца так и не находит.
Глава 12. ЧП
Мы гуляем по парку. У Жени выходной, редкий двойной выходной, суббота плюс воскресенье. Сменщик в отпуске, кто-то болеет, бригад не хватает. Поэтому скользящий график не предсказуем уже целый месяц.
Поскольку мы все еще не можем решиться на важный шаг и съехаться, продолжая жить каждый в своей квартире, то встречи у нас получаются редкие, ежедневно только созваниваемся. И эти два полных выходных решаем провести вместе.
Женя, сменившись в пятницу в восемь вечера, заезжает ко мне. Ночевать у меня, в одной квартире с Ильей, мне не позволяет совесть, хотя Илья уже несколько раз говорил, что я страдаю фигней. Возможно сын прав, но я чувствую себя не в своей тарелке, когда в одной квартире ночью находится мой мужчина и мой взрослый сын.
Мы уезжаем к Женьке. Там мы одни. Андрей теперь приходит, только поставив в известность отца, хотя, как мне кажется, своего отношения ко мне, вернее к нашим с Женей отношениям, парень не поменял.
В субботу с утра едем в парк Зарядье. Мы бродим по парку и наслаждаемся весенним солнышком. Нашу прогулку прерывает телефонный звонок Глеба:
— Мамуль, привет, ты одна? — такой вопрос сына не предвещает ничего хорошо. Все хорошие новости от просто сообщает, а вот плохие…
— Привет, Ангел. Не одна, Евгений Романович рядом. Что случилось?
— ЧП. Папа в больнице, попал в аварию. Знаю, что отвезли в первую городскую. Подробностей пока никаких нет. Мы с Настей едем к нему. Ильюшке позвонил, он будет там первый, находится где-то рядом.
Жене говорить ничего не приходится, он слышит мой разговор с сыном, и мы уже направляемся к машине. Женька всегда сам принимает решение, я к этому начинаю постепенно привыкать и даже не собираюсь спорить с ним.
— Я тоже сейчас подъеду. До встречи, — бросаю я сыну и прерываю разговор. — Женя, подбросишь меня? — прошу я Женьку, чем вызываю праведный гнев своего мужчины.
— Лана, что значит подбросишь? Я тебя отвезу и буду рядом. Я больше узнаю и сделаю, чем вы все вместе. Это же больница, девочка, а я — врач.
Женя улыбается и целует меня в носик, усаживая в машину.
Выруливая со стоянки, он уже связывается с приемным покоем. Удается узнать только то, что Макс доставлен в больницу после аварии в тяжелом состоянии.
На пороге больницы нас ждет Илья. Сын сообщает, что папа в смотровой и туда никого не пускают. Не много…
Женя оставляет нас в приемном покое и просит подождать, а сам уходит и обещает все узнать. Он отсутствует минут двадцать не больше, но мне это кажется вечностью. Илья сидит рядом, обнимая меня за плечи, тоже переживает. Я пытаюсь успокоить себя и его, говоря, что все будет хорошо, Макс жив, а значит выздоровеет. Но успокоиться не получается. Да еще обнаруживаю, что таблетки свои не взяла и принять мне нечего, а надо бы. Чувствую, как мне становится хуже. Этого еще не хватает…
Когда приходит Женька, я уже в двух шагах от своего приступа. Мое сердце работает как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди.
— Лана, что происходит, моя девочка? — он прижимает меня к себе, запускает руку мне в волосы и нежно поглаживает, успокаивая. — Все хорошо. Авария произошла на 25 км трассы Дон. Максим не справился с управлением, машину занесло, в машине он был один. Очевидцы вызвали скорую и спасателей. Это зажало в автомобиле. Позвонил мужу Олеськи, сейчас он все узнает и перезвонит. Нужно машину будет отогнать на стоянку или в автосервис.
— Ждем Глеба, — говорю я, немного приходя в себя. — Он займётся машиной. Что с Максом?
— Сломана пара ребер и перелом внутренней лодыжки справа. Сейчас проверяют на наличие повреждений внутренних органов. Это необходимая процедура при сдавленной травме. Небольшие гематомы и ссадины на лице. Сработали подушки безопасности.
К нам выходит доктор. Все объясняет и сообщает, что Максима сейчас переведут в палату и нам можно будет к нему подняться. Глеб присылает смс-ку, пишет, что они с Настей подъехали и сейчас придут.
Ждем детей, и все вместе поднимаемся в отделение.
— Лана, ты как? Отошла или нет? — заботливо спрашивает по дороге Женька.
— Я нормально, — отвечаю я, хотя понимаю, что ни фига мне не нормально, но решаю промолчать.
— Ты кого решила обмануть, моя девочка? У тебя по меньше мере давление подскочило. Таблетки с собой?
— Нет, — честно признаюсь я.
— Лана! Твою же … — ругается Женька. — Потерпи немного.
На посту отделения Женя просит у медсестры измерить мне давление. Конечное, оно повышенное. Женя берется за телефон:
— Андрей, нужна твоя помощь. Ну-ка, метнись в кардиологию и прихвати… — что должен прихватить Андрей, я не слышу, Женя нежно подталкивает меня в палату к Максу, а сам остается в коридоре.
Макс лежит в отдельной палате. Палата люксовая. Максим очень рад нас всех видеть, даже пытается шутить.
— Светик, королевскими покоями обязан твоему? — Макс не может подобрать нужное определение для Жени. Я понимаю, что ему тяжело принять моего мужчину, но извини Макс придется.
— Да, Максим, скорее всего Евгений постарался. Не удивлюсь, если еще и личный врач будет. У него сын сейчас здесь практику проходит. Так что попал ты по полной, — смеюсь я, зная, что Макс не любит медиков и больницы, так же, как и я.
Мы разговариваем с Максимом, а я реально понимаю еще немного и я грохнусь в обморок, уже все медленно начинает плыть перед глазами и спина покрывается холодным и липким потом.
— Илья, мне нужен Женька. Мне плохо, — я протягиваю свой телефон сыну и тихо оседаю на край кровати.
Но звонить не приходится, Женя появляется в дверях палаты вместе с Андреем. Женька реагирует молниеносно.
— Ланка, не сметь терять сознание. Ну, что же ты, девочка…
Я пытаюсь остаться на поверхности сознания из последних сил, через пелену в глазах наблюдая за мужчинами. Женька быстро подхватывает меня на руки и укладывает на стоящую в палате кушетку, засучив рукав блузки, отодвигает Андрея в сторону, грозно рыкнув: «Я сам!». Умело делает внутривенный укол.
— Бать, давай еще внутримышечный сделаем? Давление высокое, — предлагает Андрей.
— С давлением справится сама. Не нужно организм к счастью приучать, — и немного погодя добавляет, — Андрей, запомни, повторно давление измеряем через полчаса и только тогда внутримышечный, если оно остается высоким, обычно оно снижается само. Резкое снижение давления в нашем возрасте не желательно, — поясняет он сыну.
Я чувствую, как мне становится лучше. Обвожу взглядом присутствующих. Мои мальчишки стоят молча, Настена прижимается к Глебу, Макс, затаив дыхание, лежит не сводя с меня глаз. Смотрю на Андрея, я впервые вижу этого молодого человека, отмечаю, что он не похож на отца, если только глаза, такие же улыбающиеся, и пытаюсь улыбнуться парню.
— Лана, привет. Все нормально, моя девочка? Почему нет таблеток в сумочке? И почему промолчала, что стало плохо? — Женька задает вопросы, на которые я не собираюсь отвечать, знаю, он сам испугался за меня, а здесь еще полна палата моих родственников. — Дома отшлёпаю, — шутит он и нежно целует в лоб.
Я хочу сесть, но грозно звучат сразу два голоса и притом в унисон:
— Лежать…
И дальше каждый из них продолжает свое, но одновременно.
— Лана, я не разрешал вставать.
— Вам после укола нельзя вставать еще минут двадцать, — вторит отцу Андрей.
Макс не выдерживает и смеется:
— Да, Светка, ты попала…
Он знает, я подчиняться не люблю и не умею.
— Поскольку, Светлана Михайловна решила испугаться такой встречи и ретироваться на кушетку, придется все делать самому, — тихо, но уверенно, говорит Женька. — Я — Евгений Романович, а это мой сын, Андрей Евгеньевич, для присутствующих Андрей, без пяти минут дипломированный врач. Сейчас проходит практику в травматологии. Теперь Андрей, знакомься, это Глеб, старший сын Светланы Михайловны, и его жена. Извините девушка, не знаю, как Вас зовут. Мы представлены друг другу не были.
— Настя, — пищит моя милая девочка своим тонким голоском, как мышка из норки.
— Это Илья, младший сын Светланы Михайловны. Ну, а с пациентом этой палаты ты уже познакомился в приемном покое. Со Светланой Михайловной познакомлю чуть позднее, когда она будет хорошо себя вести. Лана, ты как, милая?
Женя стоит рядом. Он смотрит заботливыми глазами, но я понимаю его взгляд, он очень переживает. У него звонит телефон. Женька берет трубку, не выходя из палаты и не выпуская мою руку, разговаривает с кем-то.
— Спасибо, Денис, я дам твой номер. Дальше будете общаться самостоятельно. Привет моей несносной дочери.
Женька смотрит на меня, поправляет прядь моих волос, нагло выбившуюся из прически, и обращается к Глебу.
— Глеб, продиктуй свой номер телефона.
Глеб диктует.
— Сейчас я сброшу тебе номер телефона Дениса. Это мой зять, работает в ГИБДД южного округа, не последний человек. Он сейчас выедет к месту аварии, вам нужно забрать машину. Езжай туда, он тебе во всем поможет. Заодно и познакомитесь. Глеб, Илью с собой прихвати, а я девочек отвезу домой.
— Нет, я с Глебом, — возражает Настенька.
Наша девочка предпочитает всегда быть рядом с мужем.
— Настя, там может быть долго, замерзнешь, — пытается настоять на своем Евгений.
— Женя, отпусти девочку. Она всегда только с Глебом, мы уже смирились, — подаю я голос, заступаясь за Настю.
— Ну, коль дети едут вместе, то ты, красавица, прямой наводкой в свою палату к Борисовичу. Он уже ждет. Андрей, измерь повторно Светлане Михайловне давление.
— Женя, мне вначале домой нужно, — пытаюсь возразить я.
— А это как доктор решит, — улыбается только глазами Женька.
Я поджимаю губки, поняв, что домой я сейчас не попаду, можно не стараться и не просить.
Мои зайки уезжают «выручать» папину машину. Мне разрешают еще немного посидеть с Максом. Женька даже оставляет нас одних, хотя я замечаю, как ему это ой как не хочется делать. Женя ревнует меня к бывшему мужу, как и Макс к Женьке. Максу сложнее.
— Света, а почему Лана?
— Фиг его знает. Но мне нравится. Для всех Света, а для него Лана. Макс, тебе вещи привезти нужно. Скажи, что и где взять, мальчишки привезут. Меня опять из-за уколов лишат машины. Я снова только на такси или с Ильюшкой.
— Или с Евгением, — горько добавляет Макс.
— Или с Евгением, — говорю я. — Не ревнуй, Максим.
— Не буду, — обещает он и сжимает мои пальчики, которые захватил в плен, как только Женя вышел за дверь палаты, и теперь не выпускает их.
Макс что-то еще хочет сказать, но не успевает. В палату входит Женя.
— Все, Лана, поехали. Нужно сделать ЭКГ, исключить всякую бяку, поставить капельницу и, если Борисович разрешит, то на ночь поедем домой, — с порога заявляет Женька и, прощаясь, протягивает руку Максу. — Выздоравливай. Пострадал по минимуму. Если что нужно будет, смело можешь говорить Андрею. Он неплохой мальчишка, немного ерепенистый. Но это только в отношении меня и Ланы. С остальными нормальный. А как врач посмотрим…
Максим прощается с ним спокойно, чем несколько удивляет меня.
— Пойдем, Ланочка. Идти можешь или отнести? — Женя внимательно смотрит на меня, сканируя своим взглядом.
— Сама, — возражаю я.
Но в коридоре честно признаюсь:
— Женя, голова сильно кружится и все плывет.
— Я знаю Лана, догадался. Перед Максом не захотела, чтобы я тебя на руки брал? — улыбается он.
Я киваю в ответ, и он крепко обнимает меня.
— Глупенькая, — ставит диагноз Женька и добавляет, — но моя! Пойдет потихонечку.
Борисович уже ждет нас, Женя позвонил ему с дороги. Мне делают ЭКГ, экспресс-анализ крови. Борисович, все посмотрев, говорит свой вердикт и назначает лечение. Он, зная, что произошло дома, отпускает меня на выходные, под ответственность Жени, взяв с меня обещание слушаться своего мужчину.
Я лежу в палате и смотрю, как медленно капает лекарство. Женя сидит рядом, гладя мою руку и поедая меня взглядом.
— Женя, ты чего молчишь? Что-то не так? Я же вижу. Скажи, — прошу я.
Женька уже минут десять сидит молча, уставившись в одну точку. Я накрываю своей рукой его руку и улыбаюсь своему мужчине.
— Все хорошо, Лана. Просто испугался за тебя. На доли секунды растерялся, в голове пронеслось, что могу тебя потерять. И вдруг понял, что мое сердце перестает биться. Оно пропускает удары. Без тебя оно биться не будет, Лана.
— И? — я смотрю на Женьку, а он вдруг улыбается.
— Что «И?», Лана? Теперь ты отвечаешь за двоих, за себя и меня, а я за всех остальных.
Прокапав капельницу, Женя берет лекарство на завтра и обещает привезти меня в больницу в понедельник утром.
Мы выходим на улицу, и я прошу отвезти меня домой.
По дороге звоню мальчишкам, узнаю новости. Илья обещает все рассказать дома, сообщив, что с машиной все уладили.
Точно знаю, что нужно приготовить ужин, но как это сделать еще не соображаю.
Дома пытаюсь направиться на кухню, но Женя лишает меня последней надежды остаться одной и терзать себя приготовлением ужина.
— Лана, даже не думай. Самое большое, что тебе сегодня позволено, сидеть на кухне и командовать.
Я проверяю, что есть в холодильнике. Вчера я тушила кролика, оказалось, что Илья к нему не притронулся. Я выдыхаю, самое главное — мясо на ужин есть. Остается гарнир и что-нибудь еще. Озвучиваю это Женьке. Он обещает на гарнир приготовить картошку и отправляет меня в постель.
Пока я дремлю в любимом кресле в зале, так как в кровать я наотрез идти отказываюсь, Женька жарит картошку. Ему на выручку приходит подоспевшая Настя и накрывает на стол, достав из закромов зимние припасы: квашеную капусту, соленые грибочки и помидоры в собственном соку.
Мальчишки рассказывают подробности аварии. По показаниям свидетелей и записям с камеры и видеорегистратора из машины Макса оказалось, что Макс не просто не справился с управлением, а уходил от лобового столкновения. Ему навстречу из-за фуры выскочила легковушка, он крутанул руль вправо, машину занесло, поэтому и поцеловал столб.
На обратном пути дети успели заехать к отцу. Он спал под действием обезболивающего и снотворного, Андрей пообещал утром позвонить. Парень сегодня дежурит ночь.
Глеб с Настей остаются на ночь у нас, решив утром заехать к Максу, завести домашний завтрак, необходимые вещи и одежду. В квартире все еще были его вещи, так что найти все необходимое проблемы не составило.
После позднего ужина ребята, пожелав мне спокойной ночи, уходят спать.
Я слышу, как в зале Глеб разговаривает с Евгением обо мне. Сына беспокоит состояние моего здоровья. Еще бы, оно и меня беспокоит. Вообще ни на секунду нельзя расслабиться и поволноваться всласть. Сразу организм бьет тревогу.
— Вы останетесь ночевать у нас или уедете домой? — неожиданно спрашивает Глеб.
Такого бестактного вопроса от сына я не ожидала и уже собираюсь крикнуть, что Евгений сейчас уедет, но не успеваю.
— Если вы не против, то я останусь, — отвечает Женька.
Что? Этот мужчина, не спросив моего мнения, спрашивает разрешения остаться у моего сына? Что за фигня такая, мужчины!? Возмущаюсь я про себя, но молчу.
— Мы не против. Мама давно не была так счастлива, как рядом с Вами. Но мама у нас очень властная дама. Она-то Вам разрешила остаться? — спрашивает Глеб.
Я улавливаю смешок в голосе сына. Вот милая зараза, он прикалывается над чужим дядей.
— Не спрашивал и не собираюсь, — серьезно отвечает Женя. — Если вы не против, то я остаюсь. Мне так будет спокойнее.
— Настя, принеси полотенце Евгению Романовичу. Он ночует у нас.
Ну, вот и этот командует. Да что же это за люди такие, эти мужчины, лишь бы покомандовать. А мы, как дуры, безропотно им подчиняемся и довольны.
Впервые Женя ночует у меня. Несмотря на то, что мои сыновья дома, Женя отказывается ехать к себе. Вернее Женя не дает мне выбора, не спрашивает меня. Он просто остается, заявив, что отныне его дом там, где нахожусь я.
— Лана, или мы вместе едем ко мне, или вместе остаемся здесь. Мне без разницы. Пойми же, девочка, мы зря теряем время. Нам не по двадцать, и у нас не вся жизнь впереди, а лишь ее короткий кусочек, последняя даже уже не половинка. Я хочу быть с тобою рядом. Дети знают, что мы вместе, глупо изображать невинность, Лана. Даже Макс уже знает. Он умный мужчина, догадался сегодня.
— Откуда ты знаешь? — у меня перехватывает дыхание от такого откровения.
— Прощаясь, попросил беречь тебя, — отвечает Женя. — Лежи, я сейчас схожу в душ и вернусь, спою тебе колыбельную.
Так мы с Женей делаем еще один шаг вперед в наших отношениях.
Глава 13. Непринятие
День рождения Марины было принято отмечать на даче. В начале мая ее праздником всегда открывался сезон шашлыков. Отмечают дни рождения они всегда в кругу семьи. Дача Марины и Борисовича находится далеко за городом. Дорога, из-за дождливой весны, плохая, поэтому в этом году принято решение собраться на даче у Женьки.
Было раннее утро субботы. Мы валяемся в кровати в объятиях друг друга и вставать совсем не хочется.
— Лана, сегодня отдыхай. Это твой законный выходной. А я поеду дачу подготовлю. После зимы нужно все убрать.
— Женя, а мне с тобой можно? — спрашиваю я в надежде, что можно.
С Женькой мы не виделись почти неделю. Я скучаю без него, но к Женьке на квартиру мне ездить неудобно, она далеко от моей работы, а у меня, после выписки из больницы, живет Максим. Максиму пока сложно жить одному. Нога еще в гипсе, грудная клетка зафиксирована, как его можно оставить одного в таком состоянии. В отличие от дамы, к которой он ехал, я не могу бросить бывшего мужа в беде. На все майские праздники его к себе собирается забрать Глеб. Ребята будут его развлекать на своей даче.
— Можно, — отвечает Женя. — А тебе действительно хочется возиться в пыли?
— Мне хочется быть с тобою рядом, — честно признаюсь я. — Да и пыли я не боюсь, не белоручка.
Женька целует меня и выдает разрешение на поездку.
На день рождения собирается небольшая семейная компания: Марина с Борисовичем, его племянница Рита, молоденькая девчонка, студентка мединститута, мы с Женькой, Андрей и Олеся с мужем и детьми.
Все идет хорошо. Олеся старается не замечать меня. С Андреем мы достаточно неплохо познакомились за это время, поэтому спокойно общаемся. Андрюшка любитель пошутить. Иногда центром его шуток становится Евгений, но шутки легкие и безобидные.
Весь день проводим на свежем воздухе, в беседке у мангала, а вот чай решаем пить в домике. На улице к вечеру становится прохладно, а в доме есть камин.
Мы с Маринкой накрываем на стол и я возвращаюсь в беседку за продуктами. Своим появлением мешаю Андрею и Рите. Молодой человек откровенно пристает к девчонке, это видно по ее алым щечкам.
— Не помешала? — спрашиваю я, понимая, что точно мешаю Андрею своим появлением, но он не подает вида. А вот Рита выдает…
— Спасибо, Светлана Михайловна. А то уже устала отбиваться от Андрейки, — смеется девчонка. — Он слова-то плохо понимает.
— Пристает? — интересуюсь я, она кивает в ответ. — Андрей, с девушками нежнее нужно, — мы смеемся.
— У меня свои методы, — в тон нашим шуткам отвечает Андрей.
— Ничего, Рита, я сейчас его приструню. У меня есть рычаги давления на вечно голодных мужчин, — и смеясь, обращаюсь к Андрею. — Вот доступ к холодильнику перекрою, что будешь делать?
Точно знаю, Андрей любит вкусно покушать и основную массу приготовленной Евгению провизии уничтожает он, не жалуясь на здоровый аппетит.
— Светлана Михайловна, Вы не сделаете этого? Нельзя у детей отнимать игрушку и котлетку одновременно, — смеется Андрей, еще крепче прижимая к себе Риту.
В этот момент приходит Женя, подходит ко мне, обнимает, прижимается к моей спине и только сейчас замечает, что Андрей точно также обнимает Риту, заставляя девчонку заливаться румянцем.
— Андрей, ты не совсем прилично себя ведешь, — делает замечание сыну Женя.
— Возможно. Как и ты, — парирует сын.
Я догадываюсь, что Жене это не нравится, и пытаясь предотвратить ссору, глажу Женькину руку, стараясь снять раздражение.
— С одной лишь разницей, Андрей, моя девочка не против этих объятий, а твоя…
Но договорить Женя не успевает.
— Я тоже не против, просто еще не привыкла, — и Рита обвивает руками шею Андрея и аккуратно целует парня в щеку.
Молодец, девчонка, помогает разрядить обстановку. Умница.
— Но, на сегодня все, — тут же добавляет Рита, освобождается от объятий немного опешившего Андрея и убегает в дом.
— Бать, ты мастер все испортить, — возмущается парень.
— Андрей, научись считаться с желаниями женщин. Нельзя с таким нахрапом, как ты, сын.
— Не учи. Достали своими нравоучениями, — раздражается Андрей.
Андрею раздражение можно простить в силу молодости. Парень хотел пошалить с Ритой, но мы ему помешали своим появлением. Но Женька тоже на взводе. Этот-то почему?
— Мужчины, остыньте. Вы оба не правы, — я пытаюсь их образумить, мне совсем не хочется ссоры и выяснения отношений. — Пошлите лучше пить чай. Все уже собрались в домике.
Но Андрей меня не слышит и вылетает из беседки.
Мы остаемся одни. Я поворачиваюсь к Женьке, кладу свою руку к нему на грудь, туда, где бьется его сердце, и прижимаюсь к мужчине щекой. Он целует меня в макушку.
— Жень, не ссорься с сыном. Он молод, гормоны играют. Да и Рита не была против. Она тоже допустила ошибку, сначала разрешила, а потом передумала. Такое тоже бывает.
Женька молчит, стоит, прижимая меня к себе. В беседку забегают дети:
— Деда, пока. Мы поехали домой, — на перебой щебечут они.
— Почему? Вы обещали остаться со мной еще на пару дней, — Женька отклеивается он меня и, присев к детям, заботливо поправляет беретик Даши. Он в них души не чает, внуки в нем тоже.
— Так сказала мама. Они там с тетей Мариной поругались, — добавляет Дашенька.
Даня, этому карапузы всего три года, тянется за яблоком. Я приподнимаю его, помогая выбрать самое красивое. В этот момент в беседку входит Олеся.
— Уберите руки от чужого ребенка, — резко говорит она.
Я понимаю, что это сказано мне, и ставлю Даню на ножки, но так как малыш яблоко еще не выбрал, то беру тарелку и приседаю перед мальчишкой. К нам тут же подбегает Даша и тоже тянется за яблоком.
— Олеся, ты не права. Извинись! — резко говорит Женя.
Дети выбирают по яблоку, и я тихо шепчу девчонке:
— Бегите в дом к тете Марине. Пусть дедушка с мамой поговорят.
Я очень не хочу, чтобы дети слышали ссору их мамы и дедушки, прекрасно понимаю, что ссоры не избежать. Дашенька берет брата за руку и направляется в дом. К нам идет Андрей. Женя пытается образумить Олесю. Я же стою в стороне, понимая, что лишняя здесь, но уйти не могу. Здесь в эпицентре ссоры находится мой мужчина, от которого я отказываться не собираюсь, даже если весь мир будет против.
— Я никогда не думала, что ты позволишь чужой женщине проникнуть в наше семейное гнездышко, где все еще дышит мамой, — кидает обвинение Олеся.
Какое-то время Женя молчит, давая выговорится дочери, но здесь его терпение лопается:
— Олеся, мамы с нами нет четыре года. Четыре года я готовлю дачу к летнему сезону. Четыре года я содержу все здесь в полном порядке, ухаживаю за мамиными цветами, навожу порядок в доме. Вы, конкретно ты, что сделала, чтобы собраться сегодня здесь? Что ты сделала для этого? Только посадила свою милую попу в машину и приехала сюда. Все, Олеся! Но для того, чтобы здесь было уютно и чисто, нужно еще и убирать. Мы целый день приводили участок в порядок к приему гостей, убирали домик. Где были вы, мои дети? Почему мне должны помогать другие, как ты соизволила сказать, чужие люди? Вы против появления в моей жизни другой женщины. Но и вас в моей жизни не много!.. — бросает встречное обвинение Женя.
Андрей, тихо стоявший в сторонке, неожиданно произносит:
— Я не против, бать. Я только «за».
Парень подходит ко мне, встает рядом и тихо спрашивает:
— С Вами все хорошо, Светлана Михайловна? Бледные очень.
Я накрываю его руку своей и слегка сжимаю ее в знак благодарности.
— Моей ноги больше не будет в доме, пока здесь находится она. Тебе придется сделать выбор, отец. Выбор между дочерью, родными внуками и чужой для нас женщиной. А ты, Андрей, предатель, — бросает Олеся и выбегает из беседки.
Андрей смотрит на меня, и мы понимаем друг друга. Он уходит вслед за Олесей, а я остаюсь с Женей.
Я вижу, что у дома стоят Марина и Денис, и уверена, что весь этот разговор они слышат. Они стоят на крыльце дома, но не подходят, дают возможность выяснить отношения отцу и дочери.
Я подхожу и прижимаюсь к Женьке, обнимаю его руками. Мне хочется защитить его от всего мира, но кто защитит меня…
— Спасибо, Лана. Все хорошо, моя девочка, — Женя обнимает меня в ответ, прижимая к своему телу. — Ты вся дрожишь, милая.
— Ничего Жень, это сейчас пройдет. За тебя испугалась.
Он приподнимает мое лицо и заглядывает мне в глаза.
— Все хорошо моя девочка, все хорошо, — говорит Женька, скорее успокаивая себя, нежели меня, и нежно целует. — Будь со мною рядом, пожалуйста, только будь рядом.
На ночь на даче хватает места всем. Дом явно строился для большой и дружной семьи. На втором этаже четыре спальни, еще одна, хозяйская, на первом, но я прошу Женю отвезти меня домой. Оставаться на ночь здесь я не хочу, хотя еще утром планировала. Я не ожидала такого знакомства с Олесей, догадывалась, что будет непросто, но чтобы так…
Это выяснение отношения между Женей и детьми назревало давно. Они отношение выяснили, но я не уверена, что мне здесь есть место. Сегодня была последняя капля в моих сомнениях. Поэтому и домой.
Женя соглашается отвезти меня домой, прекрасно понимая, что сегодня поссориться можем и мы. Почти всю дорогу едим молча.
— Домой… Домой куда? — уточняет Женя, так как мы до сих пор не определились, где все-таки у нас дом.
— Ко мне, — бросаю в ответ я.
Глава 14. Разрыв
Дома Женя все же прерывает затянувшиеся молчание:
— Говори, вижу, давно хочешь высказаться. Обещаю выслушать молча.
Говорит он это серьезно. И тут меня прорывает. Если бы я только знала, чем это закончится, я бы нашла в себе силы промолчать. Но я высказываюсь, не замечая, что делаю ему больно:
— Ты давишь, Жень. Давишь на меня. Давишь на детей. Так нельзя.
— В чем я давлю на тебя? Разве мы не хотим одного и того же? — он смотрит серьезно, в глазах я впервые вижу недобрый огонек, но не предаю этому значения.
— Хотим. Но я недавно развелась с мужем. Прошло чуть больше двух месяцев, а ты уже настаиваешь на… — я запинаюсь, подбирая слово, не зная, как правильнее сказать, чтобы не обидеть Женьку.
Понимаю, что слово «брак» произнести не могу. «Хорошее дело браком не назовут», — напоминает мой мозг.
— Так… На детей в чем? — сухо спрашивает он.
Мне бы заткнуться. Это его дети. Мои дети довольны нашими с Женькой отношениями. Меня его дети не касаются, но нет же, я не замолкаю и продолжаю.
— Они против наших отношений, во всяком случае Олеся против. Возможно, им нужно дать время принять это. Все развивается очень быстро, Жень. Этой скорости только мы не замечаем. Ты обещал одно, а на самом деле… — здесь я деликатно опускаю обещание Жени любить свою жену вечно. — Твое отношение ко мне в глазах детей выглядит как предательство по отношению к их матери.
Только сейчас я перевожу взгляд на Женьку. В его глазах бушует гроза. Женя очень зол. Что я делаю? Я не ожидала такой реакции своего мужчины. Он стоит напротив, бледный и сжимает кулаки.
— Жень, — тихо произношу я и делаю шаг вперед, но поздно.
— Я должен подумать, — он резко разворачивается, рывком берет с вешалки свою куртку и уходит, хлопнув дверью.
— Женя, — кричу вслед уходящему мужчине, но он даже не оборачивается.
Я безвольно опускаюсь в кресло. Что я наделала!?. Я все разрушила своими руками. Сижу без движения какое-то время, потом хватаю телефон и звоню. Женька не берет трубку. Звоню еще раз, безрезультатно. «Женя. Женька. Возьми трубку, пожалуйста», — молю я. Звоню долго, но он так и не отвечает.
Набираю Марине, извиняюсь за поздний звонок, узнаю приехал ли Женя.
— Вы поссорились? — спрашивает она.
Я просто реву в трубку.
— Извини, это я виновата, забыла предупредить. Он не терпит возражения, да и женщина… — Марина не договаривает. — Приехал. Успокаивайся. Помиритесь. Он упрямый. Но я помогу тебя, Светик. Без тебя ему будет плохо. Последнее время он жил тобой…
— Как и я им, — реву я в телефонную трубку.
Марина передает трубку Борисовичу, а сама уходит к Женьке. Борисович пытается меня успокоить.
Я стою и слушаю Лану.
«Девочка, зачем ты так со мной? С нами?» — мысль кружится в голове заезженной пластинкой.
Понимаю, она во многом права. Мне нужно было об этом подумать раньше и самому. Я этого не предусмотрел. Но отчитывать меня зачем? Вот так зачем, как школьника?!.. Лана!.. Девочка, что ты творишь… В ее голосе звучит обида вперемешку с гордостью и злостью.
Все выслушиваю молча, стараясь не сорваться, и ухожу, обещая подумать.
Как в тумане сажусь в машину, в груди давит, ищу спасительную пилюлю, кладу под язык и откидываюсь на спинку сидения. Нужно немного подождать, знаю, в таком состоянии ехать нельзя.
Из окна квартиры Ланы видна стоянка, тараню взглядом окно в надежде, что она подойдет, посмотрит, увидит и придет ко мне. Но… нет…
Через какое-то время прихожу в чувства, завожу машину и тихо возвращаюсь на дачу, не переставая думать о Лане, но и не отвечая на ее звонки, хотя прекрасно слышу, как разрывается телефон только ей принадлежащим рингтоном.
Я сам себя загнал в такую ситуацию. Сам… А ведь моя девочка просила меня поговорить с детьми. А я? Пытаюсь найти выход, но пока в голове одни эмоции.
Заходить в дом не хочется. Впервые не хочу видеть дочь! Никого не хочу видеть… Иду в беседку, достаю бутылку коньяка и стакан, сажусь за стол, наливаю и выпиваю залпом. Почему-то появляется желание напиться. Впервые, с момента похорон Маруськи. Именно так я заглушал боль утраты. Но сейчас понимаю — это невыход. Ставлю руки локтями на стол и погружаю в ладони голову.
Лана!.. Я люблю эту женщину. Она нужна мне как воздух. Понимаю, что не смотря на истерику дочери, несмотря ни на что, я не готов отказаться от Ланы. Желание вернуться к моей девочки сейчас уже неосуществимо. Слишком часто на своем веку я видел, сколько бед приносит пьяная езда. Теперь к Лане смогу поехать только утром.
Погружаюсь в себя и не замечаю, как ко мне подходит Маринка. Сестра садится рядом и кладет руку мне на плечо. Она, как никто другой, чувствует меня.
Мы рано потеряли маму, нам было лет девять-двенадцать, когда ее не стало. Потом папа занялся устройством своей жизни. В доме появлялись женщины, некоторые на одну ночь, некоторые задерживались на чуть подольше. Как мы с Маринкой это переживали… Но мы были детьми. Олеся взрослая девочка. У нее своя семья.
— Почему она так восприняла в штыки появление Ланы? Марин, почему? — спрашиваю я сестру.
Марина молчит, не зная, что мне ответить, а я и не жду ответа.
— Жень, ты сильный и умный. Ты это преодолеешь.
А сама старается незаметно убрать бутылку. Маринка боится, что я снова буду пить. Она слишком хорошо меня знает и к чему может это привести знает тоже.
— Марин, я не буду больше. Просто тошно стало.
— Вы поссорились? — спрашивает она.
— Нет. Я выслушал ее монолог и уехал думать, — отвечаю я, а сам снова перевариваю слова Ланы.
— Что она тебе сказала? — спрашивает сестра, а сама смотрит на меня таким взглядом, глазами прося прояснить ситуацию, и я передаю монолог Ланы.
— А ведь она во многом права. Жень, почему ты не остался с ней? Почему ты уехал? Какого черта тебе надо подумать? — Маринка повышает голос. Она редко повышает голос на меня, меня она всегда оберегает, я однажды чуть не умер у нее на руках, тогда меня спасло просто чудо, теперь Маринка боится за меня. — Зачем ты сбежал?
И действительно, зачем? Какое точное определение дает Марина моему поступку. Я сбежал…
Глава 15. Я не могу без тебя
Время идет, а я все не нахожу ни сил, ни повода поехать к Лане. Сам не знаю, что меня останавливает. Жизнь превращается в серую и однообразную. Полностью погружаюсь в работу, не давая себе возможности опомниться. Знаю, что так работать нельзя. Знаю. Но без Ланы мне чертовски плохо.
Все эти две недели рядом со мной Маринка. Сестра подбадривает меня, утешает, заставляет что-то делать. Андрей втихаря следит за моим сердцем, боясь, что оно даст сбой. Я это замечаю, но молчу. Я уверен, что со мною все нормально. Все будет нормально, если рядом будет Лана. Но первый шаг навстречу моей девочки не делаю…
На даче во всем помогает Андрей. Не ожидал от сына такого, но он у меня молодец. А вот любимая дочь, девчонка, из-за которой мне так хреново, даже не звонит. Знаю, что она поругалась с Андреем. Она не стала его слушать и выставила за дверь. Дениса она тоже слушать не стала, пригрозив мужу, если он будет влезать в наши с ней отношения, она подаст на развод. Сейчас Олеся уехала отдыхать в Турцию, ей не до меня. Я ей не нужен.
Вот и сегодня сижу дома в одиночестве, только что приехал с работы. У сына ночное дежурство, я дома один, сижу и думаю о Лане.
Раздается телефонный звонок, не хочу брать трубку, но кто-то звонит очень настойчиво. Беру и смотрю на экран. Роман. Шурину нужно ответить, иначе явится в гости.
— Слушаю, — бросаю недовольно в трубку.
Мы не общались с Романом уже больше недели. Он попытался объяснить мне, в чем я не прав в отношении с Ланой, и мы поругались.
— У тебя без перемен? — спрашивает он.
— Твое какое дело? — огрызаюсь я.
Не хочу никого пускать в свою жизнь. Мне не нужны ничьи советы. Я во всем разберусь сам.
— Никакого, если тебе так будет угодно. Но если интересно, то у Михайловны сегодня день рождения. Сейчас дома с детьми. Иди к ней, — говорит он быстро и отключается, не дав мне вставить ни одного слова.
А я и не хотел ничего ему говорить. Я срываюсь с дивана и вылетаю из квартиры… Лана!.. Ты моя жизнь, ты мое все!..
Прошло почти две недели, как мы последний раз виделись с Женькой. Все это время я не нахожу себе место, несколько раз ловлю себя на желании позвонить и услышать его голос. Но, всегда останавливаюсь в последнюю секунду. Сначала я виню его, потом себя, затем пытаюсь смириться и принять, что это все в прошлом, что не существует больше нашего «МЫ». Хотя все это время сердце живет надеждой.
Подходит день моего рождения. Праздник устраивать не хочется. Без Женьки я не живу, я существую. Это даже хуже, чем измены Максима. Я потерялась без Женьки. Мне очень плохо без него. Мне чертовски плохо без его улыбающихся глаз, без его нежных губ и ласковых рук. Как быстро я привыкла к нему, прикипела.
Мой праздник организовывают мои дети, просто праздничный ужин в кругу семьи. Они и есть теперь моя семья, моя опора. Макса они не приглашают, решив, что так будет правильнее. Но он звонит днем и, поздравив, обещает заехать в выходные и завезти подарок.
От Саши я получила цветы и подарок через курьера. Последнее время мы стараемся не пересекаться. Это моя прихоть, я так хочу.
Днем звонил Борисович. Поздравив с днем рождения, подробно расспросил о моем самочувствии. Его волнует мое сердце. Поговорив со мной, попросил передать трубку Глебу и долго разговаривал с моим сыном.
Дети окружают меня заботой и вниманием, они заполняют меня до краев, но я целый день жду чего-то. Я не могу объяснить чего жду, то ли чуда, то ли краха. Чувствую, что что-то должно произойти.
Мы с Настенькой убираем со стола, а мальчики готовят стол для чаепития в гостиной. Меня ждет праздничный торт, моя девочка старается угодить мне. Как же я люблю эту милую девчонку, такую открытую и родную.
— Ма, все без изменений? — спрашивает Настя.
Знаю, о чем это она, и отвечаю:
— Да, Настенька, все без изменений.
— Он даже не поздравил? — уточняет Настя.
— Он даже не знает, — с нескрываемой горечью в голосе отвечаю я.
Мне до сих пор больно. Так больно было когда раскрылись первые измены Макса. Но тогда был виноват муж, а здесь я все перечеркнула сама, решив повоспитывать взрослого умного мужика.
Глеб разливает в чашечки чай. Настенька разрезает и раскладывает тортик. Сегодня она испекла королевский торт, мне он очень нравится именно в Настином исполнении. Ильюшка помогает ей. Настена мило командует мужчинами. Я любуюсь своими детьми.
Неожиданно раздается трель входного звонка. Я вздрагиваю, но остаюсь сидеть в кресле. Обвожу взглядом детей, но ни один из них не двигается с места, давая мне понять, что хозяйка здесь я и должна открыть дверь сама. Трель повторяется, но уже более настырно.
Встаю и на ватных ногах иду в прихожую. Сердце отбивает каждый мой шаг с каким-то только ему ведомым остервенением. Дрожащей рукой открываю дверь.
Первое, что я вижу, огромный букет нежно-розовых роз, второе, улыбающееся лицо Женьки.
— С днем рождения, моя Лана!
Я, как завороженная, смотрю на его лицо и медленно делаю шаг назад, пропуская его внутрь прихожей, но мой шаг настолько мал, что расстояние между нами сокращается до жалких сантиметров.
Женька притягивает меня к себе, его губы накрывают мои, и у меня вырывается полувздох — полустон. Я жадно пытаюсь поймать его губы своими. И только сейчас понимаю, что без него меня не существует. Только с ним я цельная, только с ним… Только сейчас понимаю, что готова подчиниться ему, готова уступить во всем, лишь бы он был рядом. Поцелуй долгий и жадный. Слышу шаги за спиной, кто-то из детей догадался взять у Женьки букет. И тут же его вторая рука скользит вверх вдоль позвоночника, заставляя мое тело дрожать от наслаждения. Прерываем поцелуй и смотрим друг на друга.
— Я не могу без тебя.
Мы это говорим одновременно, почти хором, улыбаемся, и Женя тихо добавляет:
— Ты центр моего мироздания, Лана. Понимаешь?
Я киваю, но сказать ничего не могу, горло перехватывает, даже выдох получается с трудом. Женька вновь прижимает меня к себе и лишь вдохнув полной грудью, заполнив легкие запахом моего мужчины, делаю выдох и тихо говорю, почти шёпотом:
— Спасибо, что приехал. Пойдем пить чай.
Мы проходим в зал к моим детям. На моем рабочем столе уже красуется Женькин букет. Настенька достает кружечку для чая и тарелочку для тортика и аккуратно посматривает на Женю, мило улыбаясь ему.
Мужчины здороваются. Я усаживаю Женьку в кресло, а сама присаживаюсь на широкий подлокотник. Мне важно находится рядом с моим мужчиной. Мы так и продолжаем держать друг друга за руку.
Настя, отрезая кусочек тортика для гостя, вдруг спрашивает:
— Дядя Женя, а Вы сегодня ужинали?
Мои мальчики его называют Евгением Романовичем, а Настенька — дядей Женей. Глеб попытался сделать ей замечание, сказав, что она фамильярничает, но Настена парировала ему: "Зато это не звучит чопорно". У моей девочки свои правила по жизни. Она и меня называет мамой, хотя Глеб до сих пор ее маму зовет Еленой Ивановной, уверяя всех, что у него только одна мама, но Настю это ни капельки не смущает.
Так вот, ее вопрос звучит неожиданно для меня. Мой, расплавленный от появления Женьки, мозг совсем не может думать и до этого точно бы сам не дошел.
— Нет, Настя. А покормишь? — она утвердительно кивает и убегает на кухню. — Хорошая у тебя жена, Глеб, — говорит Женя моему сыну, но лишь на секунду смотрит на него и вновь переводит взгляд на меня, словно боится разрушить зрительный мостик.
Настя приходит с тарелкой полной еды в одной руке и столовыми приборами, маленькой тарелочкой с хлебом и бутербродами в другой.
— Настя, ты хочешь закормить меня сегодня, чтобы я не смог встать с кресла и уйти? — смеется Женька.
Девчонка утвердительно кивает и слегка смущается.
— Мы все готовы сделать это, лишь бы мама не плакала, — приходит на выручку Насти Илья.
Теперь смущаюсь я. Дети выдают мои переживания, обнажив их перед Женей.
Мы мило беседуем, пока Женя кушает, потом все вместе пьем чай, и ближе к полуночи расходимся по спальням. Вопрос, где будет ночевать Евгений, даже не встает. Это понятно всем…
Утром просыпаюсь рано. Рука по привычке тянется к телефону.
— Лана, давай не сейчас, — просит Женька и перехватывает мою руку.
— Жень, я только одно сообщение прочитаю. Это от детей.
Он убирает руку, дав возможность мне достать телефон. Открываю сообщение, оно от моей девочки. Сообщение без слов, просто большое бьющееся сердце. Улыбаюсь и показываю Женьки.
— От Насти, — поясняю я.
— Чуткий ребенок, — говорит он, а в голосе проскальзывает легкая грусть.
Хочу спросить у Жени про Олесю, но боюсь. Лишь мысленно благодарю Лену за нашу девочку. Откладываю телефон на тумбочку и возвращаюсь в объятия моего мужчины.
— Лана, у нас с тобой остался один нерешенный вопрос.
— Какой вопрос требует решения, мой мужчина? — мой вопрос звучит тихо и покорно.
— Ланочка, ты решила не перечить мне? — тихо смеется он и нежно прижимает к себе.
Мое тело слегка вздрагивает и от его руки в разные стороны разбегаются маленькие молнии. Женька проводит рукой вниз к моему бедру. Я понимаю, что нарастающую волну возбуждения мне скрыть не удастся и заливаюсь румянцем. Сердце стучит сильно-сильно, не могу заставить его биться в другом ритме по велению мозга.
— Моя милая девочка, мне нравится ход твоих мыслей. Этот вопрос мы решим первым, — шепчет он.
Женя прав. Этот вопрос нужно решить первым. Мы достойны утренней шалости.
Вылезаем из постели поздним утром. Я спешу в душ. Хорошо хоть дети еще спят или просто затихарились в своих комнатах. Но я им благодарна за их деликатность.
После душа иду на кухню. Позднее ко мне присоединяется Женя.
— Лана, поедем ко мне. Не хочу тебя ни с кем сегодня делить. Хочу чтобы сегодня ты была только моей, — тихо шепчет он мне на ушко.
По моему телу разливается теплая волна наслаждения, и я согласно киваю.
— Сейчас, только детей завтраком накормлю, — отвечаю я и добавляю, — и тебя.
— Меня ты уже накормила превосходным завтраком прямо в постели, — смеется он и наливает нам по чашечке кофе.
Я немного смущаюсь, запихиваю творожную запеканку в духовку и беру приготовленный для меня кофе.
— Сейчас вещи соберу, — говорю я.
— Поехали на дачу. Сейчас там шикарно и нас там никто не будет искать, — предлагает Женя.
Согласно киваю и иду собирать сумку. Беру все самое необходимое на пару дней.
Эпилог
Проходит два месяца.
Мы все это время живем на даче у Жени. Там очень удобно, в выходные даже многолюдно. Андрей и Илья в выходной всегда у нас. Мальчики считают, что просто обязаны быть с нами. Мы предоставлены друг другу только в будний день и именно в эти вечера нам особенно хорошо.
Наверное, через неделю, как переехали на дачу, сидя вечером на качелях, любуясь закатом и подкармливая комаров, Женька сделал мне предложение, а я согласилась. Мы хотим быть вместе и даже если кого-то это не устраивает, это их личные трудности, решаем мы.
Мы подали заявление и день свадьбы выбрали в канун дня рождения Женьки, решив именно в его юбилей объявить о нашей состоявшейся свадьбе.
Вчера мы расписались, и теперь наши безымянные пальчики украшают обручальные кольца. Эту новость храним в тайне даже от детей.
Постепенно собираются гости. Вижу, как волнуется мой мужчина. На правой руке поблескивает в лучах солнца новенькое кольцо, поэтому правую руку он постоянно убирает за спину или в карман брюк.
— Женя, ты чего-то стесняешься, — тихо спрашиваю я и заглядываю в любимые серые глаза.
— Нет, Ланочка. Просто не хочу, чтобы увидели раньше времени, — он смотрит на мою руку. — Ты же свое замаскировала, — смеется он.
Я улыбаюсь в ответ.
Женькино кольцо первым замечает Борисович, шепчет Маринке. Марина подходит к нам и спрашивает прямо, хорошо хоть не громко:
— Когда успели, молодожены?
Мы переглядываемся и я отвечаю:
— Вчера. Это пока секрет. Сегодня всем объявим.