Давайте-ка я вам расскажу, что такое быть кузнецом в “блистательном” городе Го. Блистают в нём, прежде всего, его обитатели. Правда, как правило, в области отсутствия здравого смысла. Из этого не трудно заключить, что если и не большинство, то как минимум половина жителей этого могучего города больна. Да-да, все эти люди именно больны, и никакие Центры Целительных Фокусов (или же «Центр Помощи Скоротать Свой Век», если в простонародье) не спасут. Нет, не для таких мой дед ковал свои лучшие клинки, не для таких расписывал и украшал латные доспехи.

И если бы только это! Вот взять хоть например чужестранцев. Мало того, что одеты, как ободранное пугало, так ведь обязательно ко мне со своими предложениями лезут. Ну и что, что моя кузница стоит у самых ворот города? Почему именно я должен покупать у них весь хлам, что они добыли из затхлых пещер? Зачем вообще лезть туда, где тебе руки по колено оторвут? Сидели бы дома, изучали бы кузнечное дело, как все нормальные люди!

Вот куда мне девать сорок два железных клинка с зазубринами? А пятьдесят тарелок? А десять щитов и тринадцать пар вонючих кожаных сапог?! Ну пройди ты чуть дальше — ближе к базару, там уж точно найдутся ценители твоих побрякушек.

Отказать? С большим удовольствием, да ещё бы молотом по макушке надавать на прощанье, да нельзя.

Во-первых, молот жалко. Дедовский, добротный. Чего зря орудие труда марать?

Во-вторых, Его Величество нынче строги к торговцам, к которым и я имею не малое отношение. Мол, героев надо всячески поощрять, помогать им. Они ведь спасают наши шкуры от летающих ящериц, ходячих костей, оборотней и всякой другой нечисти, которая в свою очередь, к нам в город свои носы никогда не суют(если последние у них имеются). Ну не бред ли?

Да и потом, ударишь какого-нибудь сопляка, а после ему же и шлем чинить придётся, а у меня и так работы невпроворот, а помощник только один, и тот — сын!

Как начинаются учения, так что стража, что вояки эти зелёные, все ко мне бегают — нужен, дескать, меч не на один удар, а на побольше. Хорошего качества нужен, что б не треснул, пока затачиваешь. Что бы не ржавел через месяц!

— Как же! — отвечаю. — Я только такие и делаю. А вот тот обрубок, что у тебя в руках, наверняка от старины Роноса, верно?

Конечно от него. Город наш хоть и большой, однако, мастеров по оружию толковых почти нет. Хотя при каждом случае я возношу хвалу Богам, что я не один тут промышляю кузнечным делом.

Прибежит бабка с поломанным ухватом — это к Линону. Тот малый не плохой, домашнюю утварь, и чего по мелочи делать умеет. Но иной раз так больно смотреть, проходя мимо, как он изворачивается, тщетно пытаясь выковать очередной плод больной фантазии какой-нибудь нездоровой на подобные вымыслы дамочки. А что делать, жить-то на что то надо.

Ворота, петли, да роспись — к Олиену. Этот кузнец вообще для меня загадка. Как нанести роспись знает от и до, а рисовать так и не научился. Как итог: его неумелые каракули с вынужденной гордостью носит четверть солдат королевства.

Есть ещё Иваэн, но к нему я даже дураков не посылаю. Сильно молод, не опытен, да к тому же ещё и доносом занимается. И что самое мерзкое — разговаривает пословицами, да нравоучениями, вроде: “Куй железо, пока есть, чем ковать”, “Глаза боятся, поэтому закрою”, “Кто раньше встал, того и молот”. И всё в том же духе. Неприятно.

Ронос же делает неплохие короткие клинки — эдакие зубочистки, правда симпатичные. И шлемы у него иногда выходят сносные, хоть и вычурные донельзя. Вот из-за него-то хотя бы пару раз в месяц я, кипящий от ярости, и до белых костяшек сжимающий свой молот деда, гоню очередного фантазёра из кузницы.

— Ишь чего удумал! — ору я вдогонку. — Какие ещё крылья на шлем?! Какие, к дьяволу, рога?! Ты голову защитить хочешь, или нечего там уже защищать?!

Рога, крылья, головы животных, а так же более экзотическая символика — всё это и мешает, и утяжеляет изделие. Более того, при первом неудобном случае, рога имеют тенденцию обламываться, если они не литые. А литые ведь не красивые, потому такие и не пользуются дурным спросом. Крылья тоже — отлетают в сторону, а головы животных трескаются из-за своих неправильных пропорций. А потому, всех подобных мечтателей я всегда гоню прочь к Роносу — пусть он там им хоть храм на голове выкует, последствия этих Богомерзких деяний обойдут меня стороной.

Всё остальное у Роноса — редкостная дрянь. Лет пять назад придумал он прославиться — стал посыпать мечи свои ни то золотой стружкой, ни то ещё чем. На солнце такой меч из ножен достанешь — он словно тысячи зеркал начинает блистать. Я уж было и сам восхитился, даже завидовать стал, но умом-то понимал: мог ли старина Ронос сделать что-то действительно стоящее, или нет.

С тех пор дураков, купивших эту безделицу значительно поубавилось. Мечи эти ржавели в рекордные сроки(вероятно, из-за секретных примесей, о которых я могу лишь яростно промолчать). И ржавели они исключительно изнутри, о чём сложно было догадаться. А между тем храбрецов, желающих опробовать новенькие мечи в пещерах, скажем, горных троллей, нашлось не мало. Вот и пропали бедолаги. А те, кому повезло больше, обратились ко мне.

Про Роноса я могу весь день рассказывать, ни разу не повторюсь. Настолько “одарённый” малый, что диву иногда даёшься.

Так и выходит, что кузнецы в наших краях на вес золота, а безымянные путники всё равно дороже. Дерзкие, гордые, своенравные, а чуть что — кличут на помощь, грозят темницей, маму зовут.

А вот ещё один вариант — обидешь щепокообразного юнца в балахоне, а он как начнёт руками махать, да словеса страшные шептать. Не успеешь оглянуться, а ты уже ящерица. Думаете, шутка?

Был у нас такой случай, лет семь назад, молва потом шла по всему королевству.

Местный бродяга спьяну что-то не поделил в трактире с одним из пришлых путников. Ну дело обычное, если бы путник не оказался колдуном. Начали они спорить, пьянчужка достал оружие и стал угрожать, но пришлый на это и глазом не моргнул. Он был холоден и высокомерен, словно лорд, собравший свою свиту для публичного порицания. И вот бродяга уже занёс дубину над головой, как вдруг брань его стала походить на вой. От неожиданности он обронил дубину себе на голову, и упал на колени. А за тем из него полезла шерсть, и стал он изменяться так, что за минуту превратился в сутулого смердящего пса. От такого шока почти все присутствующие в большей или меньшей степени потеряли рассудок, в чём я их нисколько не обвиняю. В здравом рассудке остался лишь трактирщик. Он объяснял стойкость своего разума одной лишь фразой: “И ни такое я видал”. Эту фразу теперь и я взял себе на вооружение.

Да, опасны и глупы бывают путники, но с ними нужно держать ухо востро. Да и иной раз уж лучше этим болванам оказать посильную помощь, нежели потом искать себе дом под крыльцом, да в панике от кошек убегать.

Я хорошо помню, как один сильно заносчивый маг обратился ко мне за довольно крупным заказом. И вот тогда то я и понял, что убить человека — не такой уж и грех. Как сейчас помню его пылающий взгляд и метнувшиеся ко мне руки. Впрочем, об этом я расскажу уже в другой раз.

Не интересны маги, да? Понимаю. Я и сам не сильно интересуюсь этими выскочками, но поневоле приходится с ними дело иметь, хоть и, Хвала Богам, не часто. Общение с ними частенько наводит меня на скорбные мысли. Например, сколько пальцев мог бы я сломать очередному заносчивому юнцу в прелестной расписной мантии. И сможет ли он тогда применить свои чары ко мне. Подумать только, мантии они носят! Настоящие мужчины должны носить доспехи! Доспехи и меч на поясе. Куда катится мир?

Со стороны может показаться, что я очень уж кровожадный, но это вовсе не так. Хотя всё-таки маг со сломанными руками для меня лучше, чем с целыми.

Но бывает и другой тип кудесников. Вежливые и тактичные. Предупредительные и уступчивые. Честные и порядочные. Правда, я таких не встречал, однако говорят, что такие бывают.

Слава Богам, не каждый из их братии захаживает именно ко мне! И не каждый из пришедших ко мне становится претендентом на увечья. Но знайте — от них одни беды! Вот, например, иногда вижу я тут одного, в сапфировом балахоне. Что не пройдёт мимо — жди беды. Или холода обрушится с небес в самый разгар лета, или чудовище ледяное нападёт на стены города, или очередной заговор.

С виду он вроде не плохой малый, даже слышал, как он со стражей болтал. Выпытывал что-то, не иначе. Но аккуратно так выпытывал, вдумчиво выбирал слова. Но кто может сказать, что на самом деле у него в голове? Вежливость от таких вот юнцов в наше время, это повод насторожиться. Вот я и думаю — а если взять и утопить этого паренька в речке, поди и бед станет меньше. И не просто так он сюда ходит, а за помощью. Один из королевских офицеров со своей пассией таскается с ним. Здоровенный такой, злющий, словно голодный пёс на цепи, но женщина его мне нравится, хорошенькая, даже оружием владеет кое-каким. А говорят, что из лука лучше самого офицера стреляет, но в это уж я не верю. Да, в последнее время ещё один к их компании присоединился. Лицо знакомое, но вспомнить, где видел его — не могу!

Но что это я? Обещал про магов не рассказывать, а сам! Нет, правда, так обрисовал, словно бы маги эти для меня, это камень преткновения. Будто бы сожги их всех, и мир стал бы чище. Ан нет, не бывает всё так просто.

Герои героями, а жители города, как я уже говорил, наведываются ко мне с завидной регулярностью. А некоторые из них вызывают у меня негодование. Долгое время не мог я понять, зачем же одному и тому же мужику каждый месяц новый меч? Были конечно некоторые довольно мрачные предположения, но я не люблю совать свой нос в чужие дела. Кое-что мне подсказал Ронос, и я, разумеется, уже давно сложил одно с другим. Мои догадки ошеломили меня, но даже зная всё наверняка, изменить ничего нельзя.

Да, да, я сказал, что Ронос кое-что открыл мне. Но сделал он это случайно, сам того не подозревая. Я уже говорил, что терпеть не могу его, но иногда с ним приходится общаться. Да и сам этот седой чёрт ко мне захаживает, языком помести, да прихвастнуть количеством заказов. Не гнать же его, в самом деле!

В городе Го только болван не сможет заметить, насколько влиятельны именно эти организации, о которых я предпочитаю не говорить вслух.

А вот и мой сын. Значит, он уже пообедал, стало быть, и мне пора за работу! Остальное расскажу позже, если конечно, вам это интересно. Только советую держать язык за зубами — уши есть везде, даже у наковальни!

Да неужто я так и сказал, что нет достойных кузнецов в городе? Да быть этого не может! Ни один же я против всего мира? Ни один я тут страдаю за всех! А как же, например, старина Бэннэн? Вы про него не слыхали? Трудится он в западной части города, тоже оружие мастерит и кое-чего из украшений, да коням подковы ставит. Мы с ним давние друзья, ещё с детства. И никто, включая меня, не сомневался — Бэннен совсем не годится в кузнечное ремесло. Тощий, как щепка, угрюмый и неуклюжий — куда ему в кузнецы. Ему не то что молот, ему меха и то доверять боялись.

А прав всё же оказался мой дед, который хоть и не сразу, но разглядел в нём те качества, что присуще нашему ремеслу. Видимся мы не часто, но его нетривиальная брань на нюансы изготовление изделий, словно бальзам на душу.

И вовсе я не тяну время, я помню, о чём обещал рассказать. Просто я должен был убедиться, что тот плешивый старик, что бродил тут, ничего не вынюхивал. Уж больно физиономия мне его не понравилась. Не даром же говорю: держать язык за зубами — только на пользу.

К трактиру побрёл, туда ему и дрога. Я нынче всех подозреваю в шпионаже, кое-что узнал новое. Так вот, дело это тёмное.

Но не мы одни погрязли в тёмной смуте, во многих городах так. Я знал об этом и раньше, но масштабы оказались куда внушительнее. Да и раньше меня никто из них не тревожил.

Я говорю о мистических культах. Почему мистических? Потому что чёрт их знает, чем они там занимаются, но явно не угодными Богам делами. И мечи раз в месяц я ковал для одного из последователей тайного сборища фанатиков. Один и тот же, из раза в раз. Дошло до того, что пришёл этот тип ко мне в кузницу — а у меня уже всё готово.

— Что, — говорю, вытирая пот со лба. — меч понадобился?

— Да, — отвечает высокий худощавый мужичок, и всякий раз так удивляется моей проницательности. — Нужен особый меч.

Мозги в его секте промывают знатно, ибо как можно объяснить, что он из раза в раз описывает мне одно и тоже оружие? Детально так описывает, а чёрные глазки по кузнице бегают, ищут что-то, а может кого-то.

А в этот раз я пойди, да вынь меч этот из сундука, где храню некоторые готовые безделицы.

Глаза гостя округлились, ноги задрожали. Клянусь вам, он чуть на колени не упал, настолько его поразила точность и скорость моей работы.

— Вот и запомни, — я натянул на себя приветливую улыбку, и стал выпроваживать одурманенного моим мастерством сектанта, — Пересечение цены, качества и быстроты можно найти только у меня!

И он ушёл, а меня сразу как в снег головой. Какая цена, какое качество?! Нужно было послать этого фанатика к Роносу, и больше не быть связанным с тайными сектами.

Думаете, что это бессердечно? Отправлять этого болвана к другому кузнецу, снимая с себя всю ответственность за те деяния, что будут сделаны моим оружием? Я бы не стал так поступать, не зная мнение Роноса на этот счёт. Это ведь именно он рассказал мне о своих довольно странных и частых заказах от одних и тех же людей. И то, как эти люди выглядят я видел. Не то что бы мантия в нашем городе — редкость, вовсе нет. Но связанные с магией люди не часто что-то заказывают, а жрецы храмов и вовсе стараются держаться подальше от оружия, воспевая на все лады дифирамбы только своему Богу.

Ещё росписи. Клинки, выполненные Роносом, всегда просят расписать рунами, и прочими глупостями, что ни я, ни Ронос понять не в состоянии. Но волнует ли его что-либо из того?

На мои догадки о заказчиках из мест не столь светлых, Ронос, как это и полагается, ответил:

— Да хоть дьяволу зубы, если платят хорошо — сделаю.

И чему удивляться? Душевные стандарты этого алчного престарелого змея мне давно были известны.

Вот поэтому, и ещё кое-каким наблюдениям, я и установил, что паутина культистов в городе Го разрастается. Но почему же эти болваны даже маскироваться не додумались? Честное слово, будь я у них там за главного, я бы уж установил там такой порядок, что никто бы о нашей секте и знать не знал! С другой стороны, нас бы и не боялся бы никто…

Вот и думаю: а не организовать ли культ здравого смысла “Молот и наковальня”, для избранных?

Но если серьёзно, уже и не знаю, могу ли я теперь отказать моему постоянному заказчику, сегодня я заметил ещё кое-что.

За мной давно кто-то следит.

Понять, что за мной кто-то наблюдает было не так уж и сложно. Это случилось сегодня, когда во время обеда я решил сходить за свежим хлебом к Ликлоре. Её лавка находится как раз у самого входа на рынок, посещать который я не люблю по трём причинам.

Первая: там слишком шумно, но даже не в этом дело. Продираешься ты сквозь людскую гущу и такого наслушаешься — хоть уши затыкай, а нечем. Вот что у людей в голове творится, что бы всерьёз обсуждать длину королевской бороды? Вести серьёзный спор насчёт длины и покладистости — это действительно стоит внимания и времени? А мне эта информация для чего? И ведь теперь нет-нет, да тоже строю предположения. Глупость заразна.

Вторая причина — большая возможность уйти с базара без единой монеты. Грабёж и надувательство, увы, процветает. Это я уж не говорю о карманных ворах, я только про цены.

И третья причина — нет надобности куда-то идти, если у меня и так есть всё, что необходимо. Чего напрасно огорчаться вещам, без которых я прекрасно обхожусь.

Ликлора делает очень вкусный хлеб, выпечку, и много чего ещё. Я давно приметил её лавку, так что иногда мой обед бывает более изысканным. Воздух наполнился чарующим ароматом хлеба.

— Бельмонд! — обезоруживающая и искренняя улыбка Ликлоры — это та небольшая слабость, которую я иногда себе позволяю принять на свой личный счёт. — Рада тебя видеть!

У Ликлоры есть муж, так что ничего большего я себе не позволяю. Кто знает, может быть она тоже ничего большего себе не позволят по той же причине, ведь у меня тоже есть жена. Пойди узнай, что у женщин в голове творится — столько лет живу под одной крышей с моей ненаглядной, а иной раз без переводчика не разобраться. А где такого сыскать?

— Я тоже, Лора! — кивнул в ответ я. — Я тоже. Как идёт торговля?

Самый важный вопрос среди лавочников. Задай кто такой вопрос мне — я бы швырнул в него стальной табуреткой.

— Отлично! — она вытерла руки об чистый передник. — Тебе как обычно?

— Да-да! — ответил я и вдруг уловил краем глаза некую фигуру.

Конечно, тут можно спорить довольно долго, ведь на главной площади города в обед народу, что в муравейнике. Но я видел то, что видел.

Людей у базара толчется и правда много, и среди них встречается уж очень странные личности, но мой глаз меня не подвёл — этого человека в фиолетовой мантии я уже сегодня видел. И видел недалеко от своего дома, там же, где находится моя кузница.

Я расплатился за хлеб и выпечку. Мы перекинулись ещё парочкой любезностей, и я поплёлся обратно, следя за тем углом, откуда я уловил силуэт моего преследователя.

Я старательно делал вид, что ни о чём не подозреваю, а сам приготовился к нападению. Но когда я дошёл до угла, там уже никого не было. Пройдя мимо, я услышал за собой шаги. Мало ли кто мог идти, скажете вы. Улица камней — узкая и не уютная, словно лабиринт. Многие, включая меня, стараются обходить её стороной. А потому она бывает пустынной даже в разгар дня.

И вдруг я вспомнил, что видел этот силуэт в мантии уже ни один раз, но не придавал этому значения. Ну что ж, решил я, тогда посмотрим на него поближе!

Я свернул за угол и прижался к стене. Хлеб быстро пихнул в сумку за плечами, которую с собой таскаю на всякий случай — вдруг увижу клещи недорогие, или кусок метала на продажу кто-то выставит за разумную плату.

Мои руки повисли в воздухе, готовые схватить моего преследователя, я ждал. А он всё не шёл. Неужто передумал рисковать? А может потерял меня?

Вдруг голова в фиолетовом капюшоне аккуратно, но быстро высунулась из-за угла. Этого мне хватило — резким движением я схватил за грудки шпиона, а затем описал руками полукруг против часовой стрелки. Довольно лёгкое тело послушно метнулось в сторону стены. Я отпрыгнул и зажал своими крепкими руками тело и шею человеку в мантии.

Из под капюшона на меня смотрели два тёмно карих испуганных глаза с тонкими бровями. Длинные белокурые волосы почти сияли на солнечном свету.

Это была девушка, довольно молодая и к тому же симпатичная. Я ослабил хватку, но выпускать её вовсе не собирался.

— Ты следила за мной! — грубо рявкнул я, нарочно понизив голос почти до бычьего хрипа. Иногда я использую такой тембр голоса, что бы показать свою неприязнь. В данном случае, я, кажется, перестарался — девушка вжалась в стену и отвернулась в сторону. Было похоже, что она пытаясь освоить телепортацию в рекордные сроки.

Мне вдруг стало жалко эту бедолагу, и я отпустил её шею, перехватив её правую руку, чтобы не сбежала. Кто-то может сказать, что я мог бы и вовсе отпустить — догнать девушку по силам любому уважающему себя мужчине.

Я тоже думал так до тех пор, пока не погнался за чужестранкой, которая мне не заплатила. Мало того, что бежала она с довольно увесистой булавой в руках, так ещё и как! Любой мужик споткнулся бы о прилавки с товаром, врезался бы в людей, и растянулся бы поперёк площади, налетев на спящего пса. По крайней мере, любой кузнец, вроде меня. Да, так было со мной, но сейчас не об том. Та гибкость и прыть, что я увидел, я уверен, скрывается во всякой женщине, а потому с ними надо держать ухо востро.

Она заплакала.

— Ну-ну, — жалость во мне вдруг перевесила все остальные чувства. Я почесал затылок. — Ну, с кем не бывает.

Девушка совсем сникла.

— Ладно-ладно, — я не знал что сказать. — Ты ведь что-то хотела от меня, так?

Кажется, это были те самые слова, которые были нужны в данный момент, что-то вроде пароля. Девушка утёрла свободной рукой глаза и произнесла:

— Тебя хочет видеть наш настоятель.

— Так пусть приходит и смотрит! — жалость понемногу улеглась, и ноты обыденного раздражения стали прорываться наружу. — Ты же знаешь, где моя кузница — вот и покажешь ему!

— Он хочет говорить с тобой! — девушка качала головой, а её проницательные глаза с осторожностью изучали меня.

— Так почему же тогда он сам не придёт в кузницу?! — вспылил я, а девушка снова вжалась в стену и отвернулась. — Раз, два, три.

Это я себя успокаивал, кажется, она это поняла.

— Он хочет знать, что ты готов его выслушать. — она снова повернулась ко мне. — И потом, он не может придти сам.

— Целителей вызывайте! — огрызнулся я. — Всем вам они нужны, не только вашему настоятелю.

Она снова покачала головой.

— Кто вы такие, хотел бы я знать? — задал я вопрос, с которого бы следовало начать.

— Ты всё узнаешь завтра, — тихо проговорила она. — Я приду за тобой, если ты согласен.

С минуту я думал.

— Ладно, — нехотя согласился я. — Но давайте там без фокусов! Если попробуете принести меня в жертву — пожалеете.

— В этом месяце мы уже приноси… — она вдруг осеклась. — Нет-нет, что ты! Нам нужна твоя помощь. Мы хотим заключить с тобой сделку!

Она замолкла. Её виноватый вид красноречиво говорил о том, что она взболтнула лишнего.

— Посмотрим, — сказал я и отпустил её руку.

А затем развернулся и пошёл прочь, качая головой от сожаления, что, скорее всего, хлеб в моём рюкзаке сильно помялся.

Разве я не говорил, что от людей в мантиях сплошные беды?