Пуки — это мой Плимут Праулер. Когда ты едва весишь сто фунтов, а другие оборотни смеются над тобой за твоей спиной, потому что ты — единственная тигрица во всем штате, которая ест траву, ты обязана что-то сделать и доказать всем, что не слабачка. Моим коньком были машины. Я участвовала в гонках. К сожалению, быть полуслепой означает часто попадать в аварии, но будучи оборотнем я выбиралась из них живой, так что риск был оправдан. Джим, как альфа Клана Кошек, всё так же запрещал мне участвовать в гонках. А я всё так же не слушалась его. Некоторые вещи просто должны идти своим чередом. Когда я участвовала в гонках, я чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя потрясающе. Я не могла отказаться от этого, независимо от того, сколько раз я калечила свои машины.

Обычно Пуки занимал почётное место в моем гараже, но недавно друг попросил позаботиться о его Корвете. Он жил не в лучшем районе, и у него была паранойя насчет того, что его «малыша» могут украсть, пока он в разъездах. Так что прямо сейчас Корвет стоял в гараже рядом с «Рэмбо» — Мустангом 93-го года выпуска, и Пуки пришлось терпеть унижение и стоять на подъездной дорожке. Я огляделась по сторонам. Никаких признаков Джима. Хм-м.

Я открыла Пуки, забралась внутрь и начала тихо читать заклинание. Магия была на подъёме, поэтому у меня ушло пятнадцать минут, чтобы запустить водяной двигатель. У Пуки было два двигателя — бензиновый и на зачарованной воде.

Двигатели внутреннего сгорания отказывались работать во время магической волны, что не имело никакого научного смысла, потому что пары бензина всё ещё горели на открытом воздухе. Но пытаться измерить магию с помощью ньютоновских законов физики и термодинамики Гиббса — гиблое дело. Магия не просто нарушала эти законы. Она понятия не имела об их существовании.

Двигатель заурчал. Я подождала ещё секунду, надеясь, что из ниоткуда появится Джим и запрыгнет в машину. Но ничего не произошло. Его запах всё ещё был на мне. Я вздохнула, сдала назад с подъездной дорожки и направилась вниз по улице.

Было слишком самонадеянно считать, что мы сможем провести весь день вместе. Дела Стаи не отпустили бы его так просто.

Я притормозила возле знака СТОП. Пассажирская дверь открылась, и Джим скользнул на сидение рядом со мной. Я щёлкнула центральным замком. Хаха! Теперь он в ловушке.

— Я отправляюсь на поиски Эйанг Иды. Она — милая старушка, которая пропала из своего дома. На месте остались следы тёмной магии.

Он кивнул:

— Можно пойти с тобой?

— Да. Пристегивайся.

— Давай, я поведу, — предложил он.

Я рассмеялась.

— Дали, — сказал он, переходя на этот свой «я-супер-серьёзный-альфа-самец» тон. — Я видел, как ты водишь.

— Никто не водит Пуки, кроме меня. Ты знаешь это. Ремень.

Джим защёлкнул ремень безопасности и обхватил себя руками.

Я надавила на педаль газа. Мы вошли в следующий поворот на скорости 30 миль в час. Пуки не накренился, но подумывал об этом. Джим выругался.

Я хихикнула:

— Магия сейчас на подъёме. Сейчас моя максимальная скорость — 45 миль в час.

Джим скрестил ноги. Если бы он был в форме ягуара, его шерсть встала бы дыбом, а когти впились в обивку.

Мы проехали мимо взмывающих к небу развалин офисного здания, внутренности которого давным-давно были разграблены предприимчивыми соседями. Магия ненавидела побочные продукты технологии, такие как тротуары, компьютеры и высокие здания. Всё, что было выше трёх или четырёх этажей, если только оно не было построено вручную и защищено заклинаниями, рассыпалось в пыль. Весь центр Атланты лежал в руинах, и здания всё ещё рушились без предупреждения то тут, то там. Большинству обитателей Атланты было все равно. Повторное воздействие раздражителей, вызывающих страх, создает привычку, которая, в свою очередь, значительно снижает тревожность. Мы привыкли к хаосу и технологиям. Падающие здания и монстры больше не пугали нас. Во-первых, я не так уж и боялась монстров. Во-вторых, я была одним из них.

— Когда ты собираешься рассказать о нас своей матери? — спросил Джим.

Никогда.

— Ты ведь в курсе, что мы с ней знакомы?

Я что-то прохрипела в ответ. Это было лучшее, что я могла выдать.

— Я слишком стар, чтобы прятаться в шкафах, — сказал он.

— Тебе не приходилось бы прятаться в шкафах, если бы ты не скидывал вещи.

— В чём дело? — спросил он.

Такие девушки, как я не получают таких парней, как он. А если и получают, то не могут удержать. Джим был таким, каким должен быть альфа клана: могущественный, свирепый и безжалостный. С Кланом Кошек не просто справляться. Нам нравилась наша независимость и нас раздражала власть, но мы слушались Джима. Он заслужил это. Он правил, как альфа, он дрался, как альфа и он был сложен, как альфа: широкие плечи, сильные руки, мощная грудь, кубики пресса. Вы смотрели на него и думали — «ух ты». Вы смотрели на меня и … Я была такой, какой альфа клана не должна быть: физически слабой, не переносила вид крови, с отвратительным зрением, которое не мог исправить даже Lyc-V, потому что это было связано с моей магией. Если бы я превращалась в какого-нибудь смертоносного боевого зверя, этого бы хватило. Но мой образ свирепого тигра был всего лишь пушистой оболочкой. Я бы могла сражаться, если бы от этого зависела моя жизнь, но альфа живёт битвой.

Не то чтобы Джим был помешан на убийствах. Он прибегал к физической силе только в крайнем случае, и когда дрался, он делал это с методичной точностью, жестоко и молниеносно. Мне это в нём нравилось. Он был настолько компетентен, что иногда становилось страшно, и я восхищалась тем, что он был так хорош в том, что ему приходилось делать. Но я также видела его в бою достаточно долго, чтобы распознать волнение в его глазах, когда он наносил удар, и тихий момент удовлетворения, когда его противник падал замертво на землю. Джим не искал драки, но, когда драка находила его, он наслаждался победой.

Оборотни были всецело сосредоточены на физической форме и внешности. Мне казалось это таким несправедливым, что я часто плакала из-за этого, когда была подростком. В довершение всего, я творила волшебство. Не только магию очищения белого тигра, но и настоящую магию, основанную на заклинаниях. Я использовала каллиграфию, чтобы писать проклятия. Правда, они не всегда срабатывали. Оборотни не доверяли магии. Они были частью магической природы сами по себе, и не особо нуждались в ней. Этот факт только усиливал мою отстойность.

В обществе оборотней альфа-пара действовала как единое целое. Они вместе поддерживали законы, вместе принимали решения, и когда им бросали вызов, они вместе отвечали на вызовы. В сложной ситуации я не была бы полезна Джиму. Я была бы уязвимым местом. Так что все эти чудесные сказочные вещи: его запах у меня в машине, его большое тело у меня в постели и наши украденные тайные свидания, были временными. Скоро Джим очнётся и ощутит реальность. Он бросит меня, и это разобьёт моё сердце на части. Когда это случится, и я говорю «когда», а не «если», я хочу спокойно зализать свои раны. Я не хочу жалости от своей матери, своей семьи или Стаи. Меня уже достаточно жалели.

Я даже не хотела думать об этом. Я просто хотела наслаждаться моментом, пока он у нас был.

— Дали!

Я осознала, что мы направляемся прямиком в выбоину, вильнула рулём и врезалась в бугрящийся асфальт, где корень дерева зарылся под тротуар. Пуки взлетел в воздух.

Мой желудок сделал кульбит. Плимут приземлился на асфальт.

— Уи-и-и! — я ухмыльнулась Джиму.

Он закрыл лицо рукой.

— Всё не так уж плохо!

— Дали, ты стесняешься представить меня своей матери?

— Нет!

— Это из-за того, что мы собираемся заняться сексом до свадьбы?

— Нет. Моя мама из Индонезии, но она живёт в Соединённых Штатах уже довольно давно. — Не говоря уже о том, что, скорее всего, она будет так рада, что у меня есть секс, что позвонит всем нашим родственникам, чтобы рассказать об этом. И они закатят вечеринку, чтобы отпраздновать это.

— Тогда почему я должен прятаться?

Придумай что-то и быстро…

— Знаешь, все эти заморочки со знакомством работают в обе стороны. Ты тоже не представил меня своим родственникам.

Он кивнул:

— Хорошо. У нас в эту субботу намечается барбекю. Приходи.

Я открыла рот. Но звук не выходил. Барбекю с семьёй Джима? С его мамой, сёстрами, кузенами… О нет.

Джим потянулся ко мне, положил руку на мой подбородок и надавил, чтобы закрыть рот:

— Учитывая твой стиль вождения, ты откусишь себе язык.

Я была умной. И со всеми возможностями моего мозга я должна была придумать хитрый способ, чтобы сбежать:

— Я не могу заявиться вот так, без приглашения.

— Я уже сказал им, что приглашу тебя, так что они в курсе, что возможно, ты придёшь.

— О, так ты просто допустил, что я приду?

— Нет, но я подумал, что есть шанс, что ты не дашь мне от ворот поворот.

Он отказывался раздражаться и был очень логичен. Сложно спорить с логикой.

Я повернула ещё раз. Мы зарулили в более старый район. Магия разрушала высокие здания, превращая их в пыль, но также она питала рост деревьев. Дружелюбные к людям деревья, красные клены, желтые тополя, красные и белые дубы, которые обычно росли в тщательно ухоженных местах, чтобы затенять лужайки перед домом, устремились вверх, раскинув свои толстые ветви над дорогой и массивные корни под ней, волнами вздымая асфальт. Улица была похожа на пляж во время прилива.

— Дали, мне нужно знать по поводу барбекю.

— Езда по этой дороге — сущий кошмар. Они должны что-то с этим сделать.

— Дали, — Джим прорычал.

— Да, я приду на барбекю, хорошо!

Он тряхнул головой.

— Спасибо за приглашение, — добавила я.

— Всегда пожалуйста.

Я затормозила перед небольшим жёлтым зданием и заглушила двигатель:

— Мы на месте.

Дом, что стоял перед нами, был обычным одноэтажным зданием в стиле ранчо, стены были выкрашены жёлтой жизнерадостной краской. Аккуратный, недавно подстриженный двор тянулся до входной двери, затенённый старым краснокнижным деревом. Дюжина птичьих кормушек, музыкальные колокольчики, одни — однотонные, другие — с блестящими разноцветными узорами, свисали с ветвей деревьев. Дом выглядел таким ухоженным и ярким. Именно так вы представляете себе бабушкин дом.

Я очень надеялась, что с Идой не случилось никакой беды.

— Опусти своё окно, — попросила я.

Он опустил.

В салон ворвался воздух, пропитанный безжалостной жарой Атланты. Я закрыла глаза и сосредоточилась. В моём воображении, жизнерадостная передняя стена дома обрушилась. Внутри ожидала отвратительная магия, тлетворная и ужасная. Она капала с мебели, стекала по стенам густыми, тёмными каплями и покрывала половицы своей слизью. У каждого дома есть сердце, отголоски присутствия его владельца и простая магия, которая превращает обычное здание в дом. Сердце этого дома прогнило насквозь. Что-то питалось им, и теперь оно умирало.

Страх заставил крошечные волоски на моей шее встать дыбом. Это плохо. Очень плохо.

Скверная магия заметила меня. Сотни ртов появилось на поверхности слизи, тёмные щели, вооружённые острыми чёрными зубами. Слизь потянулась ко мне, пытаясь укусить. Это казалось знакомым. Это была индонезийская чёрная магия. Баланс вещей здесь был нарушен, очень сильно нарушен.

Я открыла глаза. Снаружи дом казался таким же гостеприимным. Просто подожди, мерзкая тварь, ты понятия не имеешь, кого пытаешься съесть. Я не знаю, что ты делаешь в этом доме, но я тебя выгоню. Ты не имеешь права осквернять дом того, кого я знаю.

— Что там такое? — спросил Джим.

— Эйанг Ида — милая леди, — произнесла я голосом, полным гнева. — Что-то злобное обосновалось в её доме и питается им. Я собираюсь вышвырнуть это. Дело обещает быть жутким. Останешься в машине?

Джим взглянул на меня, его лицо ничего не выражало.

— Джим?

Он наклонился ко мне и проговорил тихим, напуганным голосом:

— Я не останусь в машине.

Ну, разумеется. Это было бы нелепо. Большой Альфа-Мужик не остаётся в машине. Большой Альфа — Мужик рычит и геройски бьёт себя в грудь. Он стиснул зубы. Джим был невероятно умён. Потому-то я и влюбилась в него так сильно. Но ещё он был невероятно упрям.

Я вздохнула:

— Послушай, это то, с чем я обычно имею дело. Если ты идёшь со мной, то делаешь все по моим правилам. Я собираюсь использовать магию, и тебе придётся с этим мириться и не делать вид, что всё это глупости.

— Окей, это твоё шоу.

Что бы вы не говорили о Джиме, он всегда относился к моей магии со здравой долей уважения. Мои письмена не всегда срабатывали, но Балийская магия — это совсем другая история. С этой стороны он меня ещё никогда не видел.

Я открыла багажник и выбралась из машины. В багажнике было два комплекта: маленький для каллиграфии и большой для Балийского колдовства. Упаковка пончиков стояла сверху большого ящика. Глаза Джима загорелись. Он потянулся к упаковке, но я слегка шлёпнула его по руке:

— Нет. Подношение.

Я открыла большой сундук, достала ожерелье из бусин железного дерева с большим черным амулетом на нём. На амулете поблескивал стилизованный лев ярко-красного цвета с золотыми деталями. У льва были большие круглые черные глаза, наполовину прикрытые ярко-красными веками, широкий нос с двумя круглыми ноздрями, два широких уха и огромная открытая пасть, полная белых зубов.

— Баронг Бали, — сказала я Джиму, надевая ожерелье ему на шею. — Король духов и заклятый враг Рангды, Королевы Демонов.

Джим изучал амулет:

— Так, как часто ты это делаешь?

— Примерно раз в несколько недель, — сказала я. — Плохие вещи случаются — обычное дело.

— И предлагать тебе деньги — это оскорбление?

— Легенда гласит, что давным-давно на острове Бали жил злой колдун. Он был ужасным человеком, который вызывал демонов, накладывал проклятия и крал детей и молодых симпатичных мужчин и женщин, чтобы высосать из них кровь, чтобы использовать её в своих тёмных ритуалах. Человеку по имени Кетут надоело, и он попросил у Баронга Бали силы уничтожить колдуна. Баронг Бали поговорил с Кетутом и сказал ему, что он даст тому силы изгнать зло, но взамен, если кто-нибудь из жителей деревни придёт к Кетуту за помощью против тёмной магии, ни он, ни его семья не смогут им отказать. Кетут согласился, и Баронг Бали превратил его в Баронга Макана, Тигрового Баронга. Кетут победил колдуна, и с тех пор его потомки охраняют баланс между злом и добром.

— Ты думаешь, это правда? — спросил Джим.

— Я не знаю. Но я — тигр, и у меня есть силы изгонять тёмную магию, и люди приходят ко мне за помощью.

— Ты беспокоишься, что если начнёшь брать плату за это, то придётся расставлять приоритеты?

Я посмотрела на него удивленно. Ого. Прямо в яблочко.

— Да. Прямой сейчас, богатые и бедные для меня равны. Я не получаю никакой компенсации, кроме восстановления баланса и удовлетворения от проделанной работы. И я хочу, чтобы так оно и оставалось.

— Но должна же быть какая-то награда за это.

— Люди оставляют дары, — ответила я. — Иногда деньги, иногда еду. Обычно они оставляют их у меня на пороге, иногда передают через мою мать. Я не знаю, кто они, но всегда принимаю с благодарностью.

Я открыла большой сундук и вытащила статуэтку Баронг Бали. Она была около фута в высоту, но размер не имел значения.

— Поставь его, пожалуйста, под деревом.

Эйанг Ида любила это дерево. Оно росло вместе с ней, и я могла уловить её следы в ветвях. Дух дерева любил её. Он нам поможет.

Джим поставил статуэтку у корней дерева. Я выскользнула из туфель и сняла носки, затем выудила подношение из сундука. Я сделала его дома, перед тем как уйти. Джим посмотрел на банановый лист, скрученный в маленькую корзинку, на искусно выполненный поднос из пальмовых листьев, на композицию из цветов и фруктов и поднял брови. Я положила туда пончик, отнесла к статуэтке, опустилась на колени и положила всё к ногам Баронга Бали. Джим опустился на колени рядом со мной.

Я сидела неподвижно, погрузившись в медитацию, позволив своей магии окутать лужайку. Она текла по почве, касалась корней дерева и спиралью поднималась по стволу в крону. В магии, исходящей от дерева, произошла неуловимая перемена. Духи заметили Джима и задумались о его связи со мной. Если бы между нами была прочная связь, они бы его признали. Проблема в том, что я не была уверена, а достаточно ли этой связи.

— Значит, глазированный пончик — это традиционное Индонезийское подношение? — спросил он.

Вот остряк.

— Нет, традиционное подношение подразумевает пирожные. В данном случае, я предлагаю то, что мне нравится. Имеет значение само усилие приготовления кананг — подношения.

— Почему ты просто не повторишь тот фокус со стикерами?

Последний раз, когда мы вошли в дом, окутанный магией, я написала защитный иероглиф на стикере и прилепила его к груди Джима.

— Потому что эта тёмная магия Индонезийского происхождения, а я намного сильнее в своей родной магии, чем в начертании проклятий на клочках бумаги.

Духи всё ещё сомневались. Я не могу оставить его на лужайке. Он будет упрямиться и последует за мной в дом. Я должна была показать им, что он важен.

— Джим?

— Да?

— Мне нужна помощь.

— Я готов, — ответил он.

— Мне нужно, чтобы ты подумал о том, почему впервые позвал меня на свидание. Действительно подумал об этом.

— Я пригласил тебя, потому…

Я подняла руку:

— Нет. Не говори мне, — мне было слишком страшно узнать. — Просто думай об этом.

— Хорошо.

Я точно знала, почему была влюблена в Джима. Причина была не одна, а целый ворох. Он был одним из самых умных людей, которых я когда-либо встречала. Когда Кэрран заходил в тупик, он шел к Джиму и доверял ему придумывать выход из положения. Он выглядел… Ну, он был сексуальным. Невыносимо горячий, как мужчина, которого вы могли бы увидеть в журнале или по телевизору. В нём была какая-то грубая мужественность, своего рода смесь мужской уверенности и силы. Он был так не похож на меня. Я была маленькой и хрупкой, а он — крупным и мускулистым. Мне нравилась эта двойственность, контраст между мной и им. Это заводило меня, и я наблюдала за ним, когда он не замечал. Я знала, как он держал голову, наклон плеч, как он ходил, неторопливо и уверенно. В толпе одинаково одетых мужчин я бы сразу узнала своего Джима.

Но заставили меня влюбиться в него не его ум, не его внешность и даже не тот факт, что он был смертельно опасен. Всё это было здорово, но недостаточно. Поэтому я открыла своё сердце и позволила духам заглянуть внутрь. Моя жизнь часто была хаотичной. Мне было страшно. Я выходила из себя. Я психовала. Я всегда сомневалась, сработает ли моя магия проклятия или нет. Я была беспомощна без очков, и это тоже пугало меня. Но Джим… Джим мог сделать один шаг в мой хаос, и внезапно все проблемы разрешались сами собой. Он решал их одну за другой со своей спокойной логикой, а затем поворачивался ко мне и говорил: «У тебя получится». И я осознавала, что он прав, и я справлюсь. Он верил в меня.

Тепло заструилось по моим босым ступням и разлилось внутри меня, вплоть до кончиков пальцев, пока они не начали покалывать.

— Что-то происходит — сказал Джим спокойным тоном.

— Пусть происходит.

Джим сидел очень тихо. Мускулы напряжены и сгруппированы, как будто перед прыжком. Духи касались его и ему определённо это не нравилось. Видимо «пусть происходит» означает «готовься убивать».

Амулет на его груди задрожал. С металлическим лязгом глаза Баронг Бали широко распахнулись. Духи признали нашу связь и будут его оберегать. Но это также означало, что Джим будет видеть мир моими глазами. Его это немного шокирует.

— Духи даровали тебе Взор, — объяснила я. — Теперь ты можешь видеть мир так, как вижу его я. Это временно. Если ты снимешь амулет, ты снова станешь слеп к магии. И, похоже на то, что эффект пройдёт, как только закончится магическая волна.

Я встала на ноги:

— Сейчас мы войдём в дом. И ты увидишь разную странную хрень. Не пугайся.

Он наградил меня ещё одним непроницаемым взглядом.

Мы подошли к порогу. Я вставила ключ в замочную скважину, повернула его и распахнула дверь. Дом простирался перед нами, тёмный и холодный. В воздухе витала слабая трупная вонь. Джим сместился, приняв более свободную позу, готовясь к тому, что кто-то попытается разодрать ему шею. Я сложила руки, закрыла глаза и позволила силе волнами исходить от меня.

Джим оскалился.

Я открыла глаза. Вязкая зловонная магия сочилась из стен вокруг нас, прозрачная, испещрённая тёмными пятнами, она скатывалась по панелям вниз.

— Что это за дичь?! — рявкнул он.

— Это ты окунул только мизинчик в мой мир. Держись ближе, Джим.

Стены возле двери были светлее, налёт мерзкой магии тоньше, но к концу коридора магия становилась плотнее. С того места, где я стояла, мне было видно открытое окно в кухне. Тёмная слизь втекала сквозь него в дом. Что бы это ни было, оно пришло с заднего двора.

Маленькие клыкастые пасти сформировались из вязкой магии и потянулись ко мне. Джим выхватил свой нож — огромный, тёмно-серый, с изогнутым наконечником и рядом металлических зубцов у рукояти.

Я сделала глубокий вдох и подняла руки в медленном и грациозном движении, руки отведены назад, пальцы растопырены и дрожат.

Скверная магия замерла в нерешительности.

В моей голове пели флейты, а металлические звуки ксилофона задавали ритм. Я распахнула глаза, согнула колени, оторвала носки от пола и крутанулась на месте. Магия толчками вырывалась из меня. Слизь вокруг нас испарилась, как будто сгорела в невидимом огне. Яркий солнечный свет распространялся волной, омывая стены, пол, потолок от гнили. Он очистил коридор, гостиную, кухню, скользнул по оконной раме. Тёмная слизь пропала из виду.

Странно.

— Ни хрена себе! — произнес Джим.

Я нахмурилась:

— Это неправильно.

— Что значит — неправильно? Это, мать твою, невероятно!

— Обычно, когда дом настолько заражён, магия глубоко укореняется. У меня должно было уйти больше, чем два шага очистительного танца. Не понимаю. Такое сильное заражение, но поверхностное.

Я прошла на кухню и открыла дверь на заднее крыльцо. Задний двор выходил на участок леса. Кованый железный забор отделял газон от деревьев, узкие ворота были приоткрыты. Мерзкая магия витала между деревьями, покрывая кору, сочась и выжидая. Она почувствовала меня и скользнула глубже в лес.

Куда же ты? Не убегай. Мы только начали.

Я пересекла газон, вышла через открытые ворота и направилась в лес. Джим шёл рядом со мной. Магия ускользнула от меня. Я нагнала её на тропе между могучими дубами. Тот же самый запах, что я почуяла на пряди жёстких волос у себя на кухне, наполнил мои ноздри — сухой, едкий и горький. Почти на месте.

Тропинка нырнула под сень ветвей деревьев, сплетённых вместе побегами кудзу. Я шла по ней, двигаясь быстро по естественному туннелю из листьев и ветвей. Зеленый туннель вывел на поляну. Должно быть, здесь упало огромное дерево и прихватило с собой пару соседей. Три гигантских ствола лежали на траве. Окружающие нас деревья и плющ претендовали на свет, жадно ловя каждый случайный фотон, и листья заполнили пространство высоко над нами, что делало солнечный свет рассеянным и зеленым. В воздухе витал скверный запах, пропитанный разложением. Это было похоже на пребывание на дне действительно глубокого, кишащего помоями колодца.

Эйанг Ида сидела на бревне. Её кожа имела болезненный серый оттенок, глаза остекленели и были широко открыты. Она уставилась прямо на меня, но не думаю, что она могла меня видеть. Вокруг неё кружилась плотная, как чернила, магия.

Я остановилась, Джим замер рядом со мной.

— Это она?

— Она.

Я подняла руку, чтобы остановить Джима, если он захочет подойти к ней, но он не двигался. Он действительно мне доверял. Я попросила его держаться возле меня, и он следует этому.

Слева от меня зашуршали папоротники, и в поле моего зрения возникло существо. Около десяти дюймов ростом, оно выглядело как крошечный человечек, с тёмно-коричневой кожей, двумя ногами и двумя руками. Длинные, жёсткие волосы ниспадали с головы до пят, пару дюймов волочась по земле тёмной мантией. Он уставился на меня двумя янтарными глазами, каждый с узким темным зрачком, похожим на глаза голубой храмовой гадюки, затем открыл широкую пасть, показав два белых клыка, и зашипел.

— Это ещё что такое? — спросил Джим.

— Дженглот — ответила я.

Как я и думала. Это был один из национальных индонезийских ужастиков. Вот только, учитывая количество магии в том доме, их должно быть больше. Намного больше.

— Оно питается кровью.

Ещё один дженглот взобрался на бревно. А в дупле дерева вспыхнула третья пара глаз.

— Он и его семейка выкрали Эйанг Иду из её дома, — сказала я. — Они будут кормиться питательными веществами из её крови, а когда в ней ничего не останется, она станет одной из них.

Лес ожил дюжиной горящих глаз. Большое племя, по меньшей мере, пятьдесят особей. Я ожидала увидеть пятнадцать, может быть двадцать. Но пятьдесят? Пятьдесят — совсем скверно.

— Их сложно убить?

— Да. Они живучие. Хорошо помогает, если их поджечь.

— Их довольно много, — заметил Джим.

— Да.

— Тебе может понадобиться некоторая помощь… — голос Джима был спокоен. Он взвешивал наши шансы. И численность была не на нашей стороне.

С тихим шепотом существо скользнуло на колени Эйанг Иды. Если бы у него были ноги, этот дженглот был бы в фут ростом с волосами в два раза длиннее, но ног у него не было.

Вместо них, у него был змеиный хвост, длинный и коричневый, как тело плюющейся кобры. Королевский дженглот.

Дженглоты шуршали в листве, окружая нас. Они поглотят нас в мгновение ока.

Обычно, когда я меняю форму, пару минут я не могу понять, где я нахожусь и что я там делаю, но сейчас, когда Джим был рядом, я должна рискнуть.

Я сняла очки и протянула их Джиму:

— Вот, подержи на секунду.

Он поднял брови и взял очки.

Я скинула барьеры. Мир завертелся тысячами мутных вспышек всех цветов радуги. Оох, как красиво. Миленькие разноцветные пузырьки.

Знакомый запах закружил вокруг меня, завлекая. Ох, Джим. Джим. Он здесь, со мной! Джим…

Что это за вонь?

Тьфу. Мерзкий, отвратительный запах. Нечистый. Фу.

Дженглот! Это дженглот свернулся на коленях Эйанг Иды. Гадость. Погодите, что она здесь делает? На чём я остановилась?

Королева Дженглотов подняла голову, открыла пасть и зашипела на меня, тёмная магия позади неё полыхала, как демонические крылья.

Что? Возмутительная наглость. Кем она себя возомнила?

Я топнула своей огромной белой лапой и зарычала. Звук моего голоса вибрировал, как звон гигантского гонга, оглушая. Моя магия следовала за ним, как ударная волна. Она коснулась первого дженглота. Мерзкое существо в панике зашипело, распалось на части, как будто мгновенно превратилось в пепел и истлело. Вокруг меня, дженглоты исчезали, превращаясь в пепел и тая на ветру. Королева Дженглотов шипела и извивалась. Её магия пыталась бороться со мной, но мой рёв поглотил её, как яростный лесной пожар поглощает лужу. Королева исчезла.

Неприятная вонь пропала. Лес вздохнул, освобождаясь от заразы, но Эйанг Ида не шевелилась. Она всё ещё была связана. Ненадолго.

Я потрусила к ней на своих больших мягких лапах и легла у её ног, положив передние лапы одна на другую. Держись. Я и тебя освобожу.

Я посмотрела на Джима и позволила своей магии струиться. Возле меня, сквозь мох проклюнулись крошечные, белые и желтые цветы. Порхая на мягких крыльях, рядом пролетела голубая бабочка. К ней присоединилась белая, и ещё одна, и ещё…

Джим уставился на меня с отвисшей челюстью.

Моя магия скользнула по стволам деревьев. Дубы над нами застонали, их ветви пришли в движение, подпитываемые моей магией, лучик солнца, чистый и тёплый, упал на лицо пожилой женщины. Эйанг Ида сделала глубокий вдох и моргнула.

Джим выронил мои очки в мох под ногами.