Понедельник. Вторая неделя.

Я подошла к огромному панорамному окну… Удивительно, сколько раз я проезжала мимо этих зданий, и как мне всегда хотелось оказаться внутри! Узнать, какой вид оттуда, с этой немыслимой высоты?

Московский Манхэттен поражал своим размахом тех, у кого не было возможности поглазеть на Нью-Йоркский.

И вид оттуда оказался на самом деле необыкновенным - завораживающим.

Весь город был у моих ног. Мне хотелось подойти и прижаться лбом к стеклу. Раствориться в небе. Представить, что я лечу…

А потом подышать на гладкую прозрачную поверхность и…нарисовать смайлик. Веселый, забавный и счастливый.

Я улыбнулась, представив, что делаю это. Но…

Разве я могу осмелиться испортить эти безупречные идеальные окна? ЕГО окна! А если ОН увидит?

Я почувствовала, как дрожит все внутри от одного воспоминания о нем.

Идеальный.

Прекрасный.

Необыкновенный.

Тот, кто превращает мою жизнь в ад.

Тот, кто заставляет мое сердце биться с немыслимой скоростью, а тело замирать от ужаса.

Тот, на кого я не в состоянии даже просто смотреть.

Тот чей голос вызывает во всем моем теле дикую нервную дрожь.

Тот, от кого зависит моя жизнь сейчас. Тот, кого я боюсь, как огня и… И еще кое-что, в чем я не могу признаться даже себе.

- Нравится вид?

Мое сердце ухнуло вниз, а тело оказалось в тисках. Я была в клетке его рук.  В клетке его терпкого аромата. В клетке жара, исходящего от него.

И со стыдом осознавала, что это самая, самая, самая желанная клетка в мире.

Вот только…

Мне необходимо было вырваться из нее. Просто потому, что эта клетка мне не сулила ничего хорошего.

Я не должна была оказаться в ней. По всем законам физики – нет. По всем законам лирики – тоже.

И я знала, что должно произойти дальше. Знала прекрасно. И это было очень больно.

Но… совершенно невероятным образом оказалось, что я ошиблась!

То, что случилось потом точно не входило в мои планы. И по какому-то непонятному стечению обстоятельств входило в планы того, чьи руки упирались в стекло. И чей горячий шепот лишал меня последней воли.

Я чувствовала его дыхание на своей шее, чуть пониже затылка, в том самом чувствительном месте о котором знают лишь избранные.  Все равно, как если бы он провел по нему губами.

И мое сердце билось, словно загнанный в угол зайчишка, к которому подбирался ужасный серый волк.

Мне было страшно и вместе с тем мучительно хорошо. Так хорошо, словно по венам струилось искрящееся удовольствие.

Нужно было развернуться, освободиться из этого плена, но я не могла!

Я была просто не в состоянии! Так волшебно оказалось стоять с ним, близко-близко! Хоть на мгновение почувствовать себя не той, которой я являюсь в реальности, а той, которой я бываю в мечтах… и с тем, с кем бываю в мечтах…

- Я тоже люблю…смотреть…

Его бархатный баритон карамелью оседал в сознании. И я таяла, словно мороженое, политое приторным горячим топпингом. И я бы таяла и дальше, если бы не одно весомое «но».

Мне необходимо было попасть в дамскую комнату.

Немедленно.*******************************************************************************************************************Дорогие читатели, это новая история - приквел к роману "Просто ОН", я очень люблю этот роман и думаю, вы разделите со мной эти чувства!А совсем скоро выйдет еще одна новинка. Книга "Просто Она". История лучшей подруги Евгении и брата ее стального босса Алекса.Очень жду ваших комментариев, мне будет приятно, если вы нажмете кнопочтку Мне нравится и она из синей станет зеленой))))

Понедельник. Вторая неделя.

Я понимал, что нельзя общаться с важным клиентом сквозь зубы. Но иначе просто не мог.

«Определенно – думал я в тот момент – определенно, Устюгов, ты был не в себе, когда решил устроить видеоконференцию не в офисе, а в личных апартаментах, вернее, когда решил пригласить Евгению Викторовну поехать с тобой.»

- Алекс, нашу компанию устраивает ваше предложение, и мы готовы перейти к следующему этапу переговоров. И наш владелец настаивает на личной встрече с вами и вашим отцом.

- Да, конечно. Спасибо.

Собеседник явно разглядел то, что мои мысли совсем в другом месте – не дурак, иначе не был бы топ-менеджером одной из самых крупных в стране корпораций.

Я быстро договорился о том, как дальше будет продвигаться наше общение, закрыл крышку ноутбука, откинулся на спинку кресла, стараясь дышать глубоко.

Она там. В гостиной.

В моих апартаментах.

В апартаментах, где в спальне кровать, наверное, площадью больше некоторых столичных «однушек».

Я поморщился – не стоило вспоминать о спальне, тем более о кровати – поерзал, пытаясь утихомирить своего компаньона.

Мне до сих пор трудно было понять свою реакцию на эту девочку. Она ведь была… обычная? Ну да, совсем обыкновенная. Аппетитная фигурка, шелковистые пышные волосы, очаровательная улыбка и… затравленный взгляд.

Я видел, что она боится меня. Это бесило и в то же время дико заводило.

Чувствовать ее дрожь. Понимать, что ее кожа покрывается мурашками от случайных прикосновений. Видеть, как бьется жилка на изящной длинной шейке. Вдыхать аромат страха, смешанный с ароматом желания.

Я ведь не совсем дурак и понимал, что оно есть. Желание.

Этот нежный румянец на ее щеках, когда она ставила передо мной чашку кофе. Черного кофе, который я всегда просил и который ненавидел.

Нет, однажды она промахнулась и сделала кофе с сахаром и молоком. Так как я любил. И сама испугалась собственной оплошности. Губки задрожали, я каждой клеткой ощущал ее страх.

Неужели она думала, что я могу бросить в нее эту кружку или закричать? Ведь я никогда ничего подобного не делал в ее присутствии? Да и вообще, я был строгим, но не грубым и не жестоким.

- Спасибо, Евгения… Викторовна.

- Извините, я сейчас переделаю…

- Не стоит.

Я посмотрел на нее тогда и увидел розовую пелену, поднимающуюся от шеи.

Черт. Как же мне захотелось тогда…

- Идите работайте, Евгения Викторовна. Перевод этой партии документов нужен срочно.

- Да, хорошо.

Как мне хотелось услышать этот ответ в другой обстановке!

Воспоминания будоражили.

Я ударил кулаком по подлокотнику кресла.

Все, хватит! Довольно изводить себя, Устюгов! Сейчас ты пойдешь к ней и решишь вопросы раз и навсегда.

Я вышел из кабинета.

Женя стояла у окна, прижавшись лбом к стеклу.

Было в ее фигурке что-то такое, что заставляло меня дышать чаще и глубже.

Я не должен был подходить. Не должен был ставить руки на стекло загоняя ее в угол.

Не должен был произносить слова чувственным шепотом.

Никаких романов с подчиненными, Устюгов, это правило твоей компании! Или… к черту правила?

Суббота. До первой рабочей недели…

- Женька? О чем мечтаешь?

Эх, о чем! Не о чем, а о ком! Но… даже самой близкой подруге, Наталье об этом знать не стоило. Потому что… Потому, что я знала, что она скажет.

И не мечтай, Женечка! И не мечтай!

Потому, что где ты, и где он? Твой стальной босс. Тот, кого ты узнала только вчера и о мысли о котором мучают тебя уже больше суток?

Как хорошо, что вчера была пятница, и у меня было время до понедельника!

Время, чтобы переболеть своим боссом! Нафантазироваться на неделю вперед!

А фантазировать было о чем! Одни его глаза чего стоили!

(Тут должен быть смайлик с сердечками, вместо глаз, ну, то есть не вместо, ну, вы понимаете).

Раньше я думала, что мне нравятся мужчины кареглазые, что-то вроде «глаза цвета виски».

Но этот пронзительный стальной взгляд!

- Женька! Я знаю  твой мечтательный вид! Только посмей мне сказать, что в кого-то втрескалась!

- Ага, втрескалась. В Фассбендера!

- Ох, еще этого не хватало! Он же женат!

- Знаю. Же-женат! И к тому же звезда Голливуда. Это означает, что для меня – элемент безопасный! Так что имею право и помечтать!

Так я и призналась Наталье, что мой новый босс чем-то похож на любимого актера!

Нет! Это будет моя тайна! Тайна, которую я должна была унести в могилу, потому что Наташка уже готовилась растерзать меня за то, что я не докладываю ей новости -  как прошло мое первое удачное собеседование.

Мы с моей лучшей подругой шли по широкому бульвару. Наталья забрала у меня коляску с моей дочерью, и с удовольствием толкала ее перед собой. А я наслаждалась тем, чем не должна была ни в коей степени наслаждаться – ванильным мороженым в вафельном рожке.

Не должна была потому, что лишние десять кило, застряли после родов, а я обязана была от них избавиться, чтобы хоть как-то соответствовать новому статусу – помощника личного помощника руководителя. Именно так называлась должность, на которую я вчера была принята.

И именно личный помощник, вернее помощница – идеальная Виктория – проводившая со мной инструктаж ничтоже сумняшеся заметила, что моя фигура не вписывается в корпоративные каноны.

- Как быстро вы сможете похудеть, Евгения?

- Что? – я слегка опешила, и, естественно, мгновенно стала краснеть…

- У нас есть определенные стандарты. Вас будут видеть в этой приемной клиенты, коллеги, компаньоны Алекса…хм, Алексея Владимировича. Вы должны выглядеть безупречно, увы, сейчас я вижу, что до безупречности вам далеко.

Я стояла и хлопала глазами, мучительно силясь не пустить слезу перед этой совершенной во всех отношениях девушкой, которая к тому же сразу обозначила, что имеет право называть босса просто Алекс.

Она была высокой, очень худой, с выдающимся бюстом. Прическа уложена волосок к волоску, стильный аккуратный маникюр, сдержанный не броский макияж. И ко всему – шикарный костюм и туфли «Шанель» - какая же у нее зарплата?

Глядя на нее, я понимала, что реально не подхожу под стандарты их компании и вряд ли когда-нибудь подойду. Ну или мне придется для этого прыгнуть гораздо выше своей головы.

А ведь совсем не так давно я бы идеально вписалась в эти каноны, мало того – сама была частью подобного идеального мира, с нарядами от известных кутюрье, фигурой не испорченной лишним весом и уверенностью в собственной привлекательности.

- Значит, «секретутка» у него та еще мегера?

Наталья слушала мой сбивчивый рассказ, акцентируя внимание на некоторых вещах.

- Не «секретутка», а личный помощник.

- Ох! Название красивое, а по факту одно и то же: кофе подай – кофе унеси.

- Кофе, похоже, буду носить я.

- Почему? Тебя же взяли документы переводить?

- Угу, но только начальник сразу сказал, что мне нужно разобраться с кофе-машиной…

И ему, похоже, было плевать на то, что я не стандартная. И вообще плевать на меня.

Он так небрежно скользнул по мне взглядом, изучая резюме, словно я не человек, а еще одна папка, которая будет стоять на полке в его кабинете. Функция.

Да, мне, в общем, и не особенно нужно было его внимание.

На этом месте по всем законам должен был стоять смайлик с обезьянкой, закрывающей мордочку лапками, потому что я позорно лгала сама себе.

Мне очень хотелось внимания нового босса.

Внимания совершенно определенного рода.

Потому, что человек, который взял меня на работу, был просто нереально хорош собой.

Наталья сказала бы – очешуительный красавчик. И я была с ней согласна.

Серые глаза, отливающие серебром или сталью, острые скулы, мягкие полные губы. И это я еще не успела рассмотреть его пристально!

И он реально был чем-то похож на Фассбендера, актера, фильмы с которым я готова была пересматривать каждый день. С попкорном и без.

Повезло так повезло! Один раз мой новый шеф поднял на меня взгляд, и я увидела в глазах то же мягкое, легкое свечение, теплоту… Так мистер Рочестер смотрел на Джейн. Впрочем, скорее всего мне банально померещилось!

- Значит, босс твой тот еще гад?

Гад – да! Определенно.

Плотно сжатые губы и низкий голос, от которого мурашки бежали по телу и кровь становилась густой и холодной.

В первый же день стать свидетелем того, как мой новый начальник увольняет сотрудников – то еще удовольствие. У меня дико шумело в ушах – не от крика, боже упаси, он не кричал! – от ужаса, стоило мне представить, что столь же ледяной, убийственный тон будет направлен на меня.

С другой стороны, я была бы не против если бы он говорил со мной подобным тоном при других обстоятельствах.

Но об этом я бы предпочла промолчать.

Понедельник. Первая неделя.

Итак…понедельник.

Я ждала его со страхом и с нетерпением.

Со страхом потому, что реально боялась облажаться в первый же день и вылететь как пробка из бутылки. Очень не хотелось, чтобы новый босс говорил со мной тем беспощадным ледяным тоном.

Ну, а нетерпение мое, естественно, было понятно.

Я хотела увидеть его. ЕГО!

Ну, хоть одним глазком еще. Просто… просто для того чтобы пополнить копилочку образов, которые можно использовать потом. В душе. Или в душе. Кому как нравится.

Можно было бы долго рассказывать о том как тщательно я готовилась к первому рабочему дню, как придирчиво выбирала что надеть, старательно наносила макияж, укладывала волосы в элегантную прическу.

Можно было бы.

Только ничего подобного не было и в помине!

Я вскочила в шесть, потому что проснулась моя дочь Лялька – на самом деле Ульяна, Ульяна Игоревна Викторова. Ей исполнилось было почти одиннадцать месяцев, она все еще была на грудном вскармливании и по утрам с удовольствием лакомилась маминым молоком. Потом я переодела ее, и поставила в манеж – она еще не ходила сама, и стояла пока не очень уверенно, зато ползала как маленький метеор.

Пока Лялька отвлеклась на игрушки я начала собираться.

Сегодня должна была прийти няня – мне удалось найти соседку-пенсионерку, которая согласилась сидеть с моей малышкой за весьма умеренную плату. Это очень радовало, так как с деньгами у меня пока был полный абзац.

От отца Ульяны я не получала ни копейки – лучше было даже не думать почему. Потому что.

Денег на моем, некогда весьма солидном счету почти не осталось, жалкие десять тысяч рублей, и об этом я тоже старалась не думать.

Весной у меня были ученики, я занималась онлайн, что-то зарабатывала, но все уходило на ребенка, а на себя…

На себя я просто забила, так же как и многие одинокие, молодые, брошенные мамочки.

Повезло еще, что в то время моя подруга Наталья взяла меня к себе на дачу – потому как жить мне так же было не где.

Да, да, я сама понимала, что моя жизнь – прекрасное пособие на тему как не надо поступать молодой, неопытной девушке. Но я уже так поступила. Оставалось сцепить зубы и расхлебывать.

Я раскрыла шкаф - наряжаться особенно было не во что.

В арсенале из рабочей одежды всего одна юбка, две блузки и платье-сарафан. Я решила надеть именно его, хотя лето было в разгаре и я рисковала тем, что приеду в офис мокрая как мышь, но зато он хорошо подчеркивал фигуру, которая, несмотря на лишние кило у меня все-таки была.

Тонкие колготки, туфли на устойчивом каблуке – увы, не фонтан, но вариантов не было.

И где мои модные наряды, которые я носила еще пару лет назад? Понятно, что в большинство из них я просто не влезла бы, но…

На меня неожиданно накатило.

Как мог отец продать наш дом, и даже не предложить мне забрать вещи?

Нет, думать об этом вовсе не хотелось. Только не сегодня. В другой раз. Никогда.

С прической я тоже не стала замарачиваться – расчесала чисто вымытые волосы, зацепила крабиком что-то вроде «мальвинки». Скромные сережки, тоненькая цепочка с кулончиком – подарок мамы на шестнадцатилетие.

Я была готова. Главное – у меня была красивая фирменная сумка! Наталья подарила, презент к первому рабочему дню в крутом офисе у крутого стального босса.

Не знаю, почему я сразу дала ему это прозвище. Может потому, что серые или, скорее серо-зеленые глаза отливали сталью? Или чувствовался стальной характер? Или под пиджаком угадывались стальные мышцы, стальной торс?

Ох, не стоило мне думать о нем. Сразу кровь прилила к щекам и телу стало тесно в сарафане и жарко.

Няня пришла вовремя – я дала последние ценные указания, поцеловала Ляльку и выскочила из квартиры.

Дорога до офиса занимала приличное время – сначала пешком до метро, потом в подземке с двумя пересадками. Хорошо еще, что до офиса тоже можно было добежать – всего одна остановка. Зато я реально была взмыленная как лошадь. Да уж.

Я понимала, что выгляжу жалко, зашла в лифт, увидела свое отражение в зеркале – растрепанная, потная, с красными щеками. Просто жуть.

Достала из сумки флакон духов – хоть немного отбить запах пота, которым наверняка от меня несет. Брызнула и…

В лифт вошел ОН.

Я готова была провалиться сквозь землю.

- Здравствуйте, Евгения…

- Доб… доброе утро. Извините, я…

Я не знала, за что извиняюсь. Наверное за то, что осмелилась стоять тут, такая несуразная, нелепая, рядом с таким божеством как он.

Мой стальной босс поднял бровь, нажал кнопку и отвернулся.

А я боялась дышать, потому что мне казалось он услышит, как дико грохочет мое сердце и прочитает мои мысли.

Только не это! Пожалуйста!

Потому, что мысли были такие, в которых стыдно признаться самой себе.

Он был потрясающий.

Я просто умирала рядом с ним.

Понедельник. (Флешбэк пятницы)

Я читал про пытки замкнутым пространством. Но пытка в лифте с женщиной, которая вызывает определенные желания – это просто мой личный топ пыток.

А она еще достала духи, видимо, решила меня добить.

И смотрит как чертов ангелочек, невинное создание, не понимающее что творит!

Что, Устюгов, допрыгался, доигрался?

В том, что я реально доигрался я был уверен.

Еще в пятницу, когда увидел ее на улице.

Я возвращался после делового обеда, остановился недалеко от офиса – мне позвонил институтский приятель. Около года назад мы гуляли на его свадьбе, и вот он обрадовал меня сообщением, что накануне стал отцом. Я искренне поздравлял его.

Мне и самому уже хотелось как-то устроить свою жизнь. Остепениться что ли, как бы смешно это не звучало.

Я был не из тех, кто наслаждается случайными связями, меняет подружек так же часто как рубашки, галстуки и авто, и панически боится, что какая-нибудь цыпочка «залетит» или другим способом заставит пойти к алтарю.

Женитьба меня не пугала. У меня перед глазами был счастливый пример – мои родители больше тридцати лет жили в браке и сомневаться в их искренних чувствах не было причин. Мать прошла с отцом огонь, воду, и медные трубы. Поддерживала и в той ситуации, когда он, нищий студент только-только начал осваивать азы бизнеса, и тогда, когда первые приличные заработки отбирал рэкет, и тогда, когда на нашу компанию серьезно покушались рейдеры. Мама была рядом.

И я всегда хотел найти такую же верную вторую половинку.

Её я увидел случайно - повернул голову, чтобы пропустить очередной порыв ветра.

Девушка остановилась, прижимая летящую юбку к ногам, длинные волосы закрывали лицо. У нее была аппетитная фигурка, сочная. Вызывающая определенные мысли и желания.

Хм. Вздохнув, я подумал, что надо бы вечерком наведаться в клуб, мое воздержание длилось уже недели две, или три, или месяц, точно я не считал. Не то, чтобы я страдал – при том количестве работы что на меня свалилась, в последнее время, возвращаясь домой я думал только о том, чтобы скорее провалиться в сон.

А может и не стоит в клуб? Может стоит подойти к этой куколке и взять у нее телефончик?

Еще один порыв ветра, малышка тряхнула головой, убирая непокорные локоны. Наши взгляды встретились…

И я… я просто охренел.

Других слов не было. Застыл как истукан воткнувшись в нее взглядом.

Аппетитная, сочная фигурка? Да, если бы только! Я словно получил хороший такой, зачетный удар в челюсть.

Во-первых, у нее были очень красивые глаза – большие, яркие, опушенные черными ресницами.  Во-вторых, в меру пухлые губы, розовые и естественные, что для меня было немаловажно.  В-третьих, аккуратный носик, высокие скулы. И ко всему такой испуганный и невинный вид!

Просто… просто катастрофа!

Я сглотнул. Давно со мной не было такого конфуза. Я как мальчишка-юнец, не мог справиться с поведением некоторых частей моего тела.

Она опустила голову, проходя мимо, но я заметил, что у нее слегка покраснели щеки.

И это опять был удар ниже пояса. Я чуть не пошел за ней следом, как ходят крысы за чуваком с дудочкой. Просто силой воли заставил себя остаться на месте, тем более идти бы мне пришлось как инвалиду.

Я вынужден был еще какое-то время постоять на улице - как раз поразмышлять над своим поведением.

Нет, я в принципе всегда адекватно реагировал на эффектных девушек, но в том то и прикол, я не мог сказать, что она как-то особенно эффектна, скорее даже наоборот. Слишком простенькая для такого как я. Да-да, у меня не было никаких комплексов по поводу моей внешности, я знал, что могу убийственно действовать на дам. Эта ягодка скорее была не моего поля и я, честно говоря, сам не очень понимал, что именно заставило меня буквально сложиться пополам.

Я видел, что она зашла в здание нашего офиса – это значило, что ей будет выписан пропуск и я смогу узнать к кому именно направилось это чудесное создание.

Если бы я знал, что курочка идет прямо ко мне в лапы!

Когда я вошел в холл, она как раз шла к лифтам  – видимо долго занималась пропуском. Мне не следовало заходить с ней в лифт, и я хотел уже было задержаться, но подошла моя личная помощница, Виктория с документами и…

Так мы с этой девочкой-видением оказались в одном лифте.

Я видел, что она смотрит на меня украдкой. Сам я разглядывал ее нагло и бесцеремонно, а мысли были только о том, какой не удобный у нас лифт – сплошные зеркала и стекло. Если бы не это, если бы не Виктория, которая что-то зудела мне в ухо, если бы…

Когда малышка вышла на одном с нами этаже у меня появились смутные подозрения – я ждал претендента на вакансию переводчика.

Не может быть, чтобы мне так повезло.

Или… не повезло?

Понедельник (Флешбэк пятницы)

Устюгов – везунчик, это про меня. Но, как любит говорит моя сестрица Дарья – это не точно.

Вот и именно. Увы.

Девочка-видение пришла именно в мой офис.

С одной стороны – мне не нужно было ее искать по всем этажам и конторам.

Это плюс.

С другой – служебные романы!

Это минус.

Служебные романы в моей компании - табу. Вернее, табу для меня, как для руководителя. Я не был против, если мои сотрудники находили семейное счастье прямо на рабочем месте, конечно, если это не мешало работе.

Но я начальник. Я не мог заводить отношения с подчиненными.

Точка.

Эту прописную истину нам с братом отец втолковывал с того самого дня как мы начали работу в его компании.

Андрей единожды оступился и… это стоило нам довольно дорого.

Нам – я имел в виду компанию.

Брат тоже пострадал. Его сердце пострадало. Я видел, как он буквально собирал себя заново после той истории. И вопрос с серьезными отношениями для него, похоже, надолго был закрыт. Впрочем, в данный момент я не замечал, чтобы Андрей особенно страдал без великой любви.

Если же возвращаться к теме служебных романов… Я понимал, что это не есть хорошо. И не очень достойно, особенно если ты начальник. Как узнать, она соглашается на отношения потому, что ты ее вставляешь, или ее вставляет твоя должность? Или она вообще просто боится отказать, чтобы работы не лишиться? Вопрос!

В общем, в таких вот тягостных раздумьях я пребывал, глядя на девочку-видение, заходящую в мою приемную.

Евгения Викторовна Викторова. Переводчик-референт. Без опыта работы – она покраснела, объясняя Виктории этот факт, а я подумал о том при каких еще обстоятельствах она краснеет? Интересно, покрывается ли она румянцем, когда…

- Алексей Владимирович?

- Что? – я ответил слишком резко, понимая, что Виктория окликала меня уже не в первый раз. Нагло сделал вид, что был сильно занят документом, лежащим на моем столе, и как же мне повезло, что это докладная записка, касающаяся некоторых сотрудников, хоть какая-то степень важности у бумажки есть.

- Алексей Владимирович, я предложила Евгении Викторовне сделать пробный перевод, если вы не против.

Я поднял глаза на, хм, Евгению Викторовну, стараясь, чтобы взгляд был твердым.

Какая же она милая. Перепуганная как кролик.

Неожиданно подумал о том, что было бы если бы я выгнал Викторию, и предложил провести собеседование в закрытом кабинете?

Черт, Устюгов, очнись! Служебный роман невозможен. Точка.

Я потер переносицу, стараясь прогнать невеселые мысли.

Был только один выход – не брать ее на работу. Но…

- Мне действительно очень нужно это место, и я готова приступить к работе уже сегодня…

Зря она это сказала, я уже было готовился произнести коронную фразу, мол, мы подумаем, а потом мягко выпроводить ее, чтобы чуть позже позвонить ей лично, но…

- Алексей Владимирович, я думаю, стоит дать Евгении шанс. У меня как раз есть несколько документов, это срочно. Заодно – проверим.

Виктории нужно урезать премию. Или добавить?

Я сам не понимал, с какого перепугу веду себя как малолетка на свидании вслепую.

Моя личная помощница увела краснеющую малышку в приемную, а я откинулся в кресле и закрыл глаза.

Нет, ну не в душ же бежать? Душ, кстати, у меня в офисе имелся.

Скрепя сердце принял решение все-таки поехать вечером в клуб, а пока… Пока она там что- то переводила я вызвал тех, кого собирался уволить.

Разговор с ними был короткий. По стечению обстоятельств общение происходило в приемной, и новенькая стала свидетелем «избиения младенцев» - именно так сотрудники называли некоторые из способов моей работы. Хотя я никого не избивал, разумеется. Даже голос не повышал. Просто… немного стали во взгляде и убийственно спокойный, холодный тон.

Малышка выглядела испуганной, я мысленно чертыхнулся – ее-то я как раз совсем не хотел пугать.

Когда уволенные мной персонажи покинули приемную она встала, вышла из-за стола.

- Что? – кретин, я даже не попытался быть с ней чуть вежливее!

- Я… - снова на ее щеках был румянец, от которого у меня просто живот сводило, да что ты будешь делать!  - Я закончила. Можете проверить.

Я бы мог проверить! Это точно! Только этой невинной овечке не стоило пока знать, что именно я хотел проверить у нее и каким образом!

Я резко развернулся, чтобы пройти в кабинет.

Пусть Виктория сама проверяет, договаривается – я умываю руки!

Но, разумеется, не тут-то было!

Виктория остановила меня и подтолкнула ко мне малышку.

Хотя, хм… малышкой ее назвать было сложно. Я на глаз определил третий размер и… все остальное тоже такого размера, как мне было нужно.

- Алексей Владимирович, я все посмотрела. Мне кажется, Евгения нам подходит. Ее устраивают наши условия. Но, думаю, вам лично стоит ознакомится с материалом. У меня сейчас Лондон на линии – наши друзья из «Бритиш консалт» проснулись. Я выясню, что им нужно и зайду позже.

Определенно, Виктория рисковала квартальной премией. Такой подставы я не ожидал и не готов был простить.

Понедельник (Флешбэк пятницы)

Я поднял взгляд на девушку, скромно стоящую у крохотного стола в углу.

- Проходите в кабинет. Давайте, что вы там… напереводили.

Лучше бы я ничего не говорил, или говорил другим тоном. Я видел, что она совсем стушевалась. Неужели так сильно нужна работа? Да, такие как она вообще не должны работать!

Такие девушки должны сидеть дома и ждать пока я принесу им мамонта.

Черт. Что за идиотские мысли были в моей голове? И как тут делами заниматься? А впереди серьезные переговоры…

Она протянула мне документы.

- Садитесь.

- Спасибо.

У нее был очень приятный голос. Не высокий и не низкий, с небольшой хрипотцой, возможно от волнения. Голос, царапающий за самые чувствительные места.

Я бегло просмотрел бумаги, которые она мне дала.

Повода не брать ее на работу не было. Но…

Черт. Я прикрыл глаза.

Может, стоит просто взять и пригласить ее в ресторан?

Я представил, как она будет краснеть и стесняться.

Нет. Так сразу нельзя. Наскоком. Она сбежит и будет права.

И что делать?

Я украдкой взглянул на нее – малышка разглядывала офисные стены, словно на них висели картины Ван Гога или Дали.

- Хм, Евгения…

- Викторовна…

- Я помню. – надо учиться разговаривать с ней помягче, а то у бедного кролика будет разрыв сердца. – Евгения Викторовна, вы приняты. С понедельника можете приступать.

- Спасибо.

Она вздохнула – такой мощный вздох облегчения, приподнимающий и без того высокую грудь – и улыбнулась.

- Как вам у нас понравилось? – Я не понимал, зачем спрашиваю, возможно, просто не очень хотел еще отпускать ее. Собственно, я вообще не хотел ее отпускать!

Еле сдержал стон, увидев ее обворожительную улыбку:

- У вас тут очень красиво, прекрасный стиль и цвет подобран…

Если бы меня в этот момент спросили, какого оттенка стены в моем офисе – фиг бы я ответил!

- Вы же знаете - бирюзовый, это цвет позитива, символ успеха и…любви.

Бирюзовые стены любви. Наверное.

Она смотрела на меня, или нет – не на меня. На меня она смотреть стеснялась. Так, бросала взгляды. И мне казалось, что… ну, да, мне казалось, что взгляды вполне заинтересованные.

Или казалось?

Я вообще чувствовал себя рядом с ней неуверенно. То есть я был неуверенным.

И это не то что было мне не свойственно. Это было просто нереально!

Unreal, как сказал бы мой брат Андрей, который последние несколько лет жил в Нью-Йорке.

Я, Алексей Устюгов, Алекс – так меня называли близкие – на минуточку долларовый миллионер, чувствовал себя неуверенно. Оцените!

На ее слова о бирюзовых стенах любви я вроде бы даже промямлил что-то в ответ.

Я. Устюгов. Промямлил!

Просто потому, что был весьма озадачен – у меня никогда еще не было такого, в разгар рабочего дня, в кабинете… Я был заведен как тестостероновый маньяк.

У меня даже руки тряслись. Чтобы как-то унять дрожь взял ручку, делая вид что подписываю бумагу. Пальцы не держали дорогую любимую ANCORA. Отец подарил нам эти ручки, когда мы с братом подписывали свой первый контракт.

- Красивая у вас ручка.

Я смотрел на нее, она на меня, румянец снова заливал ее щеки.

- Да. Спасибо. Это ANCORA. Такой бренд…

- Я знаю. У моего отца была похожая.

Интересно, кто же ее отец, если он может покупать себе ручки за пять тысяч евро? И почему его дочь устраивается на работу в мою компанию, на скромную должность с зарплатой не больше восьмисот?

Я подумал, что нужно бы это выяснить.

- Я могу идти?

- Да, да… вы свободны.

А так хотелось сказать – останьтесь, посидите со мной, с вами приятно просто находиться в одном помещении. Но это было очень глупо, наверное…

Когда моя девочка-видение вставала со стула, с ней произошла маленькая неприятность - юбка слегка задралась – и у меня пересохло во рту.

Это было уже слишком.

Нет, определенно мне нужно было вечером в клуб. Переключиться с режима воздержания, расслабиться, сделать себе немного приятно.

Она вышла из кабинета. А я…

Я снова думал – пройти в душ или все-таки постараться прийти в себя не используя радикальные методы?

И почему я не пригласил ее в ресторан? Переводчик мне, конечно, нужен, но…

Ладно, в конце концов, я решил, возможно моя дикая реакция действительно лишь производное от долгого ничегонеделания?

Тем же вечером пошел в клуб и…вернулся оттуда один. Никого не захотел так же сильно как эту крошку.

Думал о ней все выходные. Такого со мной не случалось, наверное, с институтских времен.

И вот понедельник. Тот же лифт.

И она.

Малышка о которой я думал все выходные.

И ее аромат, преследующий меня, и заставляющий давиться слюной.

Ты попал, Устюгов!

Понедельник. Первая неделя.

Мне казалось, я силой мысли заставляю лифт двигаться быстрее.

Находиться в замкнутом пространстве с моим новым боссом было то еще испытание на прочность.

Он посмотрел на меня как на букашку и отвернулся.

Я благодарила за это всех олимпийских богов, потому что мне не пришлось краснеть и думать о том куда деть глаза. Я была уверена, загляни он в них, тут же увидит и мои мысли, и тот сон, который снился мне сегодня.

Сон, за который я могла бы получить «Оскара» в определенном жанре.

Лифт остановился. Двери открылись.

Неожиданно мой босс повел себя как джентльмен – то есть попытался пропустить меня вперед. Он отодвинулся, встал боком, показывая мне, что я должна пройти первой.

Вот только мне совсем не хотелось проходить мимо него!

И я была права!

Конечно же выходя я неловко подвернула каблук и мое тело угрожающим образом наклонилось в сторону начальника. Да что там, наклонилось! Я почти упала на босса, который этого явно не ожидал, потому что просто меня оттолкнул!

Шедеврально!

Конечно, он не хотел, чтобы я помяла его костюм, который… Который был сшит отлично, возможно даже на заказ, хотя, может это было творение какого-то известного модельера, которое продавалось по цене почки.

Оттолкнул, а потом схватил за локоть и притянул обратно!

- Извините, Евгения, вы не ушиблись?

Ушиблась. Давно. Видимо в детстве.

- Это вы меня извините. Я сама виновата. Неловкая.

- В вашем положении это не удивительно.

Я осмелилась посмотреть ему в глаза, не понимая, что он имел в виду. Зря я это сделала. Красивые у него глаза. До мурашек.

- Вы новенькая. Переживаете стресс. Не волнуйтесь, у нас в компании к новичкам относятся хорошо. Если вас кто обидит – приходите жаловаться ко мне. Я разберусь.

Он…его губы были расслаблены и у них была та самая форма, которую обычные люди – не небожители – называют улыбкой.

Он что, улыбался мне? И…Пытался подбодрить?

Я не верила глазам, ушам и остальным органам.

За ночь я начиталась в интернете про Устюгова – информация была противоречивой, в основном писали те, кого он уволил и, понятно, что писали они не о понимающем и поддерживающем начальнике. Устюгов был суров, свиреп, беспристрастен, властен и жесток.

Да, да, именно такие характеристики ему давали те, кто у него работал и те, с кем он работал – пара отзывов от партнеров тоже была.

О том каким он бывает суровым и свирепым я уже имела представление.

Был ли он беспристрастным – пока не знала, возможно. Ведь он оценил мой перевод, не глядя на то, что я не гламурная красотка, больше подходящая на роль секретарши или помощницы.

Властный? Да, когда он говорил с подчиненными – он был властным. И с Викторией он тоже был властным.

И когда сказал, что мне необходимо будет научиться пользоваться кофемашиной – тоже.

Я представляла его властным в несколько иной обстановке, но об этом лучше было не вспоминать.

- Евгения, все хорошо?

Ох уж этот предательский румянец! Интересно, я так и пялилась на него все это время?

- Да, спасибо, все в порядке.

- Тогда сварите мне кофе, пожалуйста. Пока Виктория подготовит для вас материалы.

Я видела стремительный кинжальный взгляд Виктории, но, что я могла ему сказать? «Давайте Виктория сварит вам кофе, ей так этого хочется?» Глупо же.

Варить кофе с помощью кофе машины это так же смешно, как ехать на мотоцикле в очках виртуальной реальности.

Это не по-настоящему! Настоящий кофе я варила в турке, по маминому рецепту.

Сначала превращала в патоку сахар и воду, когда сахар становился коричневым засыпала в турку свежемолотый кофе, заливала водой – воду надо было лить аккуратно, она моментально вскипала. Потом переливала кофе в чашку сквозь ситечко и добавляла молока.

Этому научила меня мама. Она готовила такой кофе специально для отца.

- Евгения, вы разобрались или вам еще раз показать на какие кнопки нажимать?

Он считал меня тупой. Очевидно.

Через минуту я вынесла чашку кофе с молоком и с сахаром. Хотя помнила, что и Виктория и мой стальной босс раза два повторили – кофе черный, горький, без сахара.

Я мысленно проваливалась сквозь землю, пока он пристально смотрел на чашку.

- Извините, я сейчас сделаю другой.

- Спасибо. Я выпью этот. Просто на будущее – черный, без сахара. Очень легко запомнить.

Он разозлился, это было очевидно. Да и кто бы не разозлился? Мне было очень обидно за такой глупый косяк в первый же день.

Я просто вспомнила отца, то, как мама подавала ему эту чашку кофе и… размечталась.

- Не переживайте. Идите, работайте.

Он снова… улыбнулся? Наверное, у меня галлюцинации.

Иду работать. И как тут работать, когда все мысли о…

Понедельник. Первая неделя.

Работы было много. Виктория положила на небольшой стол, выделенный для меня огромную стопку документов. Улыбнулась. Улыбка даже казалась искренней.

Откуда такое количество бумаг, неужели у них в штате вообще не было переводчика? Впрочем – какое мне до этого дело? Меня взяли работать, буду работать.

Я просто валилась с ног, когда пришла домой. Но, кто мне даст упасть? Одиннадцатимесячная дочь? Или Наталья, которая нагрянула с тортиком?

- Наташ, ну куда мне?

- Это специальный, он без сахара и муки. Не представляешь какой вкусный! И вообще, я не понимаю, что ты загоняешься по поводу веса? Из-за того, что эта «секретутка» ляпнула? Лично шеф тебе что-то сказал?

Лично шеф после чашки кофе с молоком старательно меня игнорил. Ну, в общем, я-то ни на что и не рассчитывала…

- Ты красивая, аппетитная, привлекательная молодая женщина! Очень! Уж мне-то поверь! Мы с тобой когда по парку шли, ты не замечала как на тебя мужики шеи сворачивают?

- Это они на тебя!

- Не свисти! Я шла с коляской. На дам с колясками внимания никто не обращает – это очевидно.

- Да уж.

Это я знала хорошо. Собственно, я и не искала каких-то знакомств после расставания с отцом Ульянки, но то, что на меня перестали обращать внимание молодые люди когда я была с ребенком – очевидный факт.

Кому нужны чужие дети, которые даже родным отцам не нужны?

- Ну, ты чего? Опять вспомнила этого, своего, «недомачо»?

Наталья любила давать хлесткие прозвища.

Игорь ей сразу «не зашел», и она мне об этом сказала, без всяких реверансов.

- Жень, хоть убей, но это не твой человек. Да, я вижу, как он вокруг тебя крутится, как старается, но… У меня ощущение, что ему от тебя что-то надо и все тут!

- Что может быть надо от меня?

- Ты забыла кто твой отец? Сокольничий, «Сокол» - все знают и о том, чем он занимается и о том, какой у него счет в банке. И ясно, что дочь Сокольничего девочка не простая.

- Откуда ему знать о моем отце? У меня и фамилия другая.

- Жень, ну, правда, не будь совсем уж такой простой! Кому надо, тот нароет информацию!

Наталья не ошиблась. Игорю нужна была не Женечка Викторова, симпатичная на тот момент еще студентка магистратуры, а деньги Женечкиного отца, бизнесмена, с которым многие предпочитали не связываться.

- Так, вижу, уплыла в воспоминания! Женя! Забыли. Вычеркнули! Все! Твой Игорь умер!

- Наташ, ну…

- Не «нукай», наливай чай. А еще лучше свари свой кофе, только без сахара.

- Без сахара так вкусно не получится.

Лялька спала, а мы сидели на кухне, и я рассказывала подруге о первом рабочем дне.

- Да уж…этот твой Устюгов тот еще… сатрап.

- Да нет. Со мной он вел себя спокойно. Даже очень.

Даже улыбался. Лучше бы он этого не делал, потому что представлять себе его грозного и стального было гораздо безопаснее чем мечтать о его улыбке.

- А я замуж выхожу.

- Что?

Я уставилась на Наталью не веря ушам своим.

- Ты кого-то встретила?

- Ты издеваешься, да?

- Нет. За кого тогда?

- То есть Трошин, по-твоему, вообще не вариант?

У Натальи, как и у меня, да как, наверное, и у каждой молодой девушки, была своя трагическая история. Или такая, которую юная дева считает трагической.

У нее был Роман. В прямом и переносном смысле. То есть его звали Роман, и у них были отношения. И Наталья думала, что все серьезно, собиралась замуж, она действительно любила его. А потом Роман ей изменил. Вернее, не потом. Он изменял ей, оказывается, регулярно. И даже не считал это чем-то сильно зазорным. Я знала, что разрыв был для Натальи очень болезненным, она не рассказывала всех подробностей, хотя мы были самыми близкими подругами, но…

Есть то, о чем не можешь даже близким.

Я ведь тоже не все рассказывала о своем разрыве с Игорем.

Слишком больно.

Наталья после романа долго в себя приходила. Были какие-то встречи, попытки. После она рассказывала в красках об очередном «недо-кавалере» и мы хохотали до слез.

А потом появился Дмитрий Трошин. Приличный молодой человек – так сказала мама Натальи и была права.

Трошин работал, зарабатывал, у Трошина была машина – нормальная тачка для парня из среднего класса, Трошин был спокойный, Трошин оказался мужчиной не без чувства юмора.

В общем – идеальный вариант для мужа.

До скрежета зубовного.

И я прекрасно понимала, что для моей Натальи этот вариант – не вариант.

Потому что…

Ну, потому что!

Ей бы подошел кадр типа моего Устюгова.

То есть, какого такого «моего»? Совсем не моего. Увы.

«Мой» Устюгов вряд ли будет моим где-нибудь, кроме моей головы.

- Жень, ты куда опять уплыла?

- Ты реально хочешь выйти за Трошина?

Наталья.

Для чего нужны подруги?

Правильно, для того чтобы вовремя дать хорошего пинка! Встряхнуть! Сказать – дорогая, соберись! Или даже так – соберись, тряпка!

Но это иногда. В стрессовой ситуации.

А еще…

Еще подруги нужны для того, чтобы можно было положить их голову на плечо, погладить по ней и сказать – поплачь, дорогая, и станет легче. И выслушать все, что она скажет. Или просто помолчать.

Или встретить ее козла – бывшего, который бросил ее с ребенком и плюнуть ему в морду, смачно так, при всем честном народе!

Я именно так и сделала, когда случайно пересеклась в одном из клубов с Женькиным бывшим. И стыдно не было. Наоборот – такая гордость была за себя! Я за подругу отомстила!

Хотя, отомстила бы я, если бы я его подвесила за одно место, как барсука в известной песенке, или наняла бы подкачанных парней, чтобы его отметелили, или киллера…

Правда, мой Трошин этих тайных планов не одобрил, и не понял моей радости. Мой «нареченный» как я его со смехом именовала, когда мы встречались с девчонками.

После того приснопамятного плевка он долго отчитывал меня, говоря, что ему за меня стыдно.

Стыдно, у кого видно. Но я не стала это озвучивать.

В конце концов Трошин был не плохим вариантом.

Угу, для тех, кто уже отчаялся отыскать что-то приличное.

А я, Наталья Кораблева, лучшая подруга Евгении Викторовой, именно отчаялась.

И вообще, все эти поисковые отряды и охота на мужчин были не для меня.

Увы, с моей яркой внешностью, как ни странно, трудно было найти нормального мужчину. Они меня боялись.

Я была термоядерная, и взрывоопасная.

Те мужчины, которые были бы мне интересны предпочитали совсем иных женщин. Встречались они с гламурными дивами – обязательно получившими свою красоту не от природы, а у косметолога, визажиста, массажиста, фитнес-тренера и диетолога. А женились обычно на спокойных, милых, положительных, домашних девочках. Обязательно девственницах.

Такой вот был топчик у мужчин моей мечты.

Поэтому пришлось мне скорректировать мечту и удовольствоваться Димочкой Трошиным. Положительным, прилично зарабатывающим, имеющим квартиру и машину, в общем – нормальным. И скучным, до скрежета зубовного.

Впрочем, для кого-то ведь и Трошин – мужчина мечта?

Вообще, о своих мечтах лучше помалкивать, ну, или на «крайняк» делиться с самой близкой подругой. Хотя я и Жене не могла рассказать какой мужчина мне нужен.

Дело было не в деньгах. Совсем. Если бы я гналась за деньгами, то давно вышла бы замуж за одного из своих шефов, «пузанчика» за пятьдесят, у которого был личный самолет и повар. Нет. Не вставляло.

Мне нужен был мужчина…

Да я и сама не знала толком, какой.

Верный.

Тот, для которого я была бы главной картой в колоде. Главной фигурой на доске. С котором можно было бы говорить обо всем, и молчать, тоже обо всем.

- Наташ, теперь ты куда-то улетела? О чем думаешь?

- О том, какой же у меня мужчина мечта.

- И какой?

Женька смотрела на меня… с жалостью?

Наверное. И была права. Она видела, что я усиленно пытаюсь примириться с мыслью, что Трошин именно то, что мне надо.

- Не знаю, Жень. Такой. Особенный.

- Да, особенный. Я тоже хочу… особенного.

Она явно хотела такого, как ее новый шеф. А у меня не хватало смелости разрушить ее мечты и сказать, что с такими вообще лучше не связываться.

Я же уже успела навести справки. Алекс Устюгов, долларовый миллионер и плейбой. Красавчик.  Они с братом в свое время были просто звездами столичной тусовки. Сшибали самых популярных дамочек, от простых тусовщиц, до звезд шоу-биза.

Естественно, Женьку этот Устюгов сразу очаровал!

Я только надеялась на то, что моя подруга все-таки девушка разумная и не будет сама пытаться добиться от шефа внимания. Вернее, я была уверена в том, что Женя не станет. Она, скорее, убежит роняя тапки, если этот Устюгов предпримет какие-то попытки подкатить к ней.

А в том, что он предпримет я не сомневалась. Женя была красивая. Несмотря на ее загоны по поводу лишнего веса и неуверенность в себе.

И она была именно такая на которых женятся мужчины мечты. Спокойная, домашняя, милая. Правда не девственница, и не серая мышь.

Я очень хотела, чтобы Женька была счастлива, после всей этой эпопеи с отцом ее малышки.

А мне и с Трошиным будет нормально.

Наверное.

Впрочем, пока он даже не знает, что я реально собралась за него замуж! Предложение он не делал. И, по ходу, я его сама ему сделаю.

- Наташ, скажи, я глупая? Ну, он правда мне нравится, но ведь шансов нет?

- Глупая! Это у него шансов нет с такой как ты! Ты куколка, красивая и умная!

- Он тоже красивый и умный, Наташ…

- Ага, и хороший, когда спит зубами к стенке.

- Это точно!

Мы позволяли себе смеяться только прикрыв рты потому, что Лялька – дочь Жени, спала очень чутко.

А мы не спали. Не спали полночи. Вспоминали свои влюбленности, мечтали, расписывали счастливое будущее с мужчинами нашей мечты…

И конечно обе благополучно не услышали сигналов своих телефонов! И даже Ульянка – живой будильничек – дрыхла вместе с нами! Хорошо, что няня пришла чуть раньше, а то бы обе безнадежно опоздали бы на работу.

Впрочем, для меня это не было такой страшной проблемой, а вот для Женьки…

Утренняя гонка была гонкой втройне, потому что Наталья осталась ночевать у меня.

Мы говорили полночи. И очень зря – голова была реально квадратная! И как с такой работать, когда в ней сплошной песок?

Но я не могла выгнать подругу, да и мне тоже нужен был этот разговор. Окончательно освободиться от прошлого – еще раз пережить весь тот ужас…

Если бы мне сказали года три назад, что я попаду в то положение, в котором я оказалась, я, наверное, просто хмыкнула бы и усмехнулась, борясь с желанием покрутить пальцем у виска. И еще поразилась, до чего же бурная фантазия у людей!

Но, увы, все, что случилось, случилось именно со мной.

Я осталась на улице с грудным ребенком. Одна. Брошенная и никому не нужная.

Меня выгнал человек, за которого я собиралась выйти замуж. Человек, являющийся отцом моей крохотной дочери. Человек, которого я любила. Ну, или думала, что люблю.

Тогда, стоя на улице с коляской я признавалась сама себе, что любовь была иллюзией. Признавалась, с упоением проворачивая нож в своей же кровоточащей ране.

Просто я, выросшая как тепличный цветок, не особенно разбирающаяся в мужчинах, приняла желаемое за действительное. Да и тот, кто так упорно меня добивался, был слишком профи, и ему оказалось так просто задурить мне голову, запудрить мозги.

А семья… Семья, которая должна была меня защитить, помочь… Семьи к тому моменту уже, практически не было.

Мама умерла. Отец женился второй раз, и его жена методично избавлялась от моего присутствия в папиной жизни.

Началось это банально с «девочка выросла, девочке пора становиться самостоятельной», а потом плавно перешло в «ей от тебя только бабки нужны, она тебя не уважает, ей пора понять, что ты не будешь все время ее содержать» и дальше по всем пунктам.

Вот только я никогда не просила меня содержать. Я даже не просила оплачивать институт, тот факультет, на который меня очень хотел впихнуть папа. Я спокойно перевелась на другой и училась на одни пятерки.

И если уж на то пошло, у меня были деньги. Мама оставила мне наследство. Более чем приличную сумму. Вот только отец посчитал, что я не достойна маминых денег. И маминого дома недостойна.

И дочь моя недостойна носить имя моей матери.

Я старалась не вспоминать об этом. Как будто блок поставила в памяти на какое-то время.

Зачем думать, если ничего не изменишь, только боль накатывает?

Головой я понимала, что папа должен был мне помочь, должен был защитить меня от таких как Игорь, должен был быть рядом просто потому… просто потому, что он мой отец!

А ведь у меня еще и брат есть! Константин.

И он тоже мог бы вступиться за меня перед отцом. Или пристальнее присмотреться к Игорю.

Ладно, брат хотя бы помогал мне деньгами, когда я родила, и в квартиру бабушки, наконец-то, сподобился меня пустить! Причем у меня была доля в этой квартире! И я могла тут находиться на вполне законных основаниях! Но почему-то получилось так, что квартира оказалась в собственности у жены Кости. Мало того, брату приходилось скрывать от этой жены, что я тут живу!

- Женька, почему нам так не везет с мужиками? Что в нас не так, а? Вот ты – ты хорошенькая как картинка!

- Ага, с моим весом!

- Мужчины на кости не бросаются. И, поверь мне, вес 70 кило при твоем росте - это вообще не приговор! Мы с тобой просто слишком хорошие!

- Это точно.

- И поэтому мы – магнит для уродов! Помнишь в «Красотке»?

- То есть твой Трошин урод?

- Нет. Трошин не урод. Из Трошина я еще сделаю человека.

Мы было начали ржать как сумасшедшие, но быстро вспомнили, что в комнате спит Лялька, а сон у нее чуткий.

- Наташ, может, не стоит спешить? Может, ты еще встретишь…

- Кого? Только не говори «свою любовь», а то я тебя прибью.

Я именно и хотела сказать ей про любовь. Но, видимо, Наталья моя уже в любовь не верила.

- Знаешь, Жень, я рассуждаю философски. Если я должна встретить любовь я ее встречу. И это не мешает мне выйти за Трошина. Разведусь, если что.

- А если дети?

- Ну… дети… Мы быстро детей не планируем. У нас все расписано, план, бизнес проект, стартап семейства Трошиных – Кораблевых. Я и фамилию менять не хочу.

- Почему именно стартап?

- Не знаю, мне слово нравится.

Я хотела задать Наташке самый главный вопрос, но по ее взгляду поняла – лучше не надо.

Наталья Трошина не любила. Но замуж за него собралась. Что ж, разве мне было ее судить?

Я вот любила Игоря Власова, замуж собиралась и осталась как та старуха у разбитого корыта.

Хотя, почему же? Вовсе не у корыта! Может и слава Богу, что я не вышла за Игоря? Разве лучше было бы, если бы он женился на мне только потому, что рассчитывал получить деньги и поддержку от моего отца? И какая бы у меня была жизнь с таким мужем?

Нет уж. Лучше так. Да, я одна. Одинокая. Но совсем не несчастная!

У меня прекрасная дочь. И я нашла работу. Начну зарабатывать, встану на ноги и…

Может мне повезет, и я найду того самого.

Я закрывала глаза и представляла… нет, лучше бы я не представляла! Устюгов не моего поля ягода. Или я не его. В общем – это настолько unreal, что даже говорить не о чем!

- Женька, я, кажется, даже представляю о ком ты сейчас мечтаешь! Даже не думай! Ты на работу устроилась чтобы работать!

- Наташ, а представь если у меня начнется роман с Устюговым?

- Не представляю!

- Кстати, у него есть брат родной, холостяк. Я и тебя пристрою!

И мы снова заржали, прикрывая рты ладошками.

Дурочки. Которым очень хотелось, чтобы их любили.

По-настоящему. До дрожи в коленках. До мурашек. Когда прикосновения обжигают. Когда оторваться не можешь…

- Женька, мы проспали! Тебе на работу добираться сколько? Няня уже в дверях!

Опоздать на работу в мои планы не входило. Я представила лицо стального босса, как он отчитывает меня – тихо, но так, что сосет под ложечкой…

- Евгения Викторовна, вы уволены…

Я очень хотел снова встретить ее в лифте. Растрепанную, запыхавшуюся, очень милую.

Не судьба.

Или судьба?

«Охраняют тебя от глупостей, Устюгов» – подумалось мне. Но было обидно.

Я уже придумал, о чем мы могли бы поговорить. Например, о том, что она делает по вечерам. Вряд ли то же, что и я думая о ней.

В приемной Евгении тоже не оказалось.

Я погрузился в работу, хотя мысли были об одном: пришла – не пришла?

Виктория словно читала эти мои мысли, зашла минут через десять после начала рабочего для и сообщила, что новенькая опаздывает.

- Что делаем? Увольняем сразу?

Я удивился тому, что Виктория еще спрашивает. Обычно она даже не ставила меня в известность убирая сотрудников, находящихся на испытательном сроке, если они ее не устраивали. Неужели заметила мой интерес?

- Хм… Даже не знаю, что сказать. Разве раньше вы не решали эти вопросы самостоятельно?

- Я понимаю. Что должна ее уволить, но… На самом деле она вчера такой объем работы выполнила – как за два дня, точно. И переводы у нее отличные. Причем, она одинаково хорошо переводит и с английского на русский, и с русского на английский.

Черт, а я-то уже обрадовался…

Обрадовался, что не надо будет испытывать эти адовы муки, сидя в кабинете и мечтая о девочке, сидящей у меня в приемной. Обрадовался, что могу с чистой совестью ей позвонить и пригласить на ужин, или в клуб, или…

Я сразу хотел пригласить ее ко мне домой – если уж быть совсем откровенным.

- Виктория, если вы считаете, что ей нужно дать шанс.

- Я считаю – нужно. Кажется, она уже пришла. – у Виктории был отличный слух. Впрочем, громкую возню в приемной слышал и я.

- Пригласите Евгению ко мне.

- Алексей Владимирович, я надеюсь вы будете не слишком…

Что? Моя помощница учит меня обращаться с провинившимися сотрудниками? Это было что-то новенькое. Или она реально смогла считать мой интерес к новой помощнице?

- Извините. Простите, пожалуйста, я опоздала, но я могу остаться сверхурочно и взять работу на дом, и…

Я бы хотел сверхурочно. Тут. В моем кабинете. На удобном диване. Или, нет, лучше в моих апартаментах в Сити – было бы идеально.

- Евгения, я…

Хотел уже прочитать ей нотацию, но понял, что не могу. Эти глаза, перепуганные на смерть. Она меня и так боится. Если я еще начну…

- Евгения, сварите мне кофе.

- Да, конечно. Черный?

Я всегда пил черный. Поддерживал имидж брутального мужика. А любил я кофе с молоком и с сахаром.

Она стояла напротив моего стола, наши взгляды пересеклись и я…

Черт. Она моя подчиненная. Помощница. Переводчик. Мне нельзя…

Сколько я еще выдержу?

- Нет. Сделайте как вчера.

Она покраснела, а мне захотелось сбежать в душ. Немедленно.

И начать разрабатывать стратегию захвата.

Когда Евгения поставила передо мной чашку, а я еле удержался, чтобы не взять ее за руку, или не за руку. У нее была весьма аппетитная… хм… вся она была аппетитная. И лучше мне пока ее не видеть! И хорошо, что следующие несколько дней у меня был повод не сидеть в офисе каждый день, чем я и пользовался.

Правда, работы было столько, что я приходил домой и падал. Но, падая, все равно успевал подумать о том, как бы мне подкатить к милой помощнице?

Виктория была довольна ее работой. Да и мне казалось жестоким уволить ее без причины.

Я правильно сделал, что взял некий тайм-аут.

По вечерам я засиживался в кабинете и даже не видел, как она уходит, соответственно не прощался. В лифте мы вместе больше не ездили. Единственное, от чего я не мог отказаться – кофе из ее рук, пару раз в день.

Виктория даже поблагодарила меня за то, что я передал эту обязанность новенькой. Да, Вика и так много работала, к тому же, у нее был статус повыше, все-таки личный помощник. Правда, если уж на то пошло, я и сам мог нажать кнопочку на кофе-машине, и даже делал это – девушкам в приемной не обязательно было знать сколько чашек кофе я пью в течении дня. Но… совсем без чашечки другой от Евгении я не мог.

Я фантазировал, думал о том, что могло бы быть, если бы она чуть задержалась у моего стола. Встала бы чуть ближе… А в отсеке, где стояла кофе машина был небольшой, но удобный и крепкий стол. И душевая.

Черт, один раз я уже встал и пошел туда, чтобы…

Сам не знал, что бы я сделал. Только напугал Евгению и она чуть не обварилась свежесваренным напитком.

- Что, обожглись?

- Нет. Повезло.

- Испугались?

- Просто вы подошли так тихо.

- Извините.

- Это вы меня извините. Я сделаю новый.

- Вы меня боитесь?

- Что?

Она взмахнула ресницами, в ее огромных глазах реально застыл испуг.

- Евгения, я не ем сотрудников.

- Я понимаю. Просто…

- Просто, что?

- Мне очень нужна эта работа.

Она говорила тихо, еле слышно. Нужна работа. Ясно. А мне нужна была она. Желательно немедленно. Ну или хотя бы… хотя бы через пару дней, когда я осмелюсь-таки…

Я ведь уже принял решение. Дал себе неделю. Если через неделю это сумасшествие не пройдет, то…

Кого я обманывал? Я знал – не пройдет.

После выходных, в понедельник, буду действовать.

Я не успела испугаться после того случая с опозданием. То есть испугалась, конечно, но как-то быстро мой босс меня успокоил. Успокоил ли?

Наверное, ему просто было все равно. И не хотелось искать новую сотрудницу. Наверное.

Вообще, я поняла, что Викторию более чем устраивает моя кандидатура. Еще бы! Ей конкуренцию я точно составить не могла.

Где идеальная она и неидеальная я?

Я видела, как на нее реагируют посетители моего стального босса. И как не реагируют на меня. Не то, чтобы мне хотелось чьей-то реакции.

Хотя, вру… И снова тут должен быть грустный смайлик. Мне хотелось.

Но об этой реакции мечтать все равно, что мечтать выйти замуж за принца Гарри, который, к тому же, уже женат.

Виктория общалась со мной ровно. Выдавала мне очередной пакет документов по утрам и забирала вечером. Иногда были какие-то срочные документы, которые требовалось перевести.

Правда, о реальном отношении ко мне Виктории я услышала случайно. И приятного ничего в этом не было. Но, как говорила моя мама – не хочешь узнать о себе неприятные вещи – никогда не подслушивай.

Я, в принципе, и не подслушивала.

Просто оказалась не в том месте, не в то время – пошла в дамскую комнату во время обеденного перерыва и…

- Я, конечно, в шоке была, когда он сказал, что она его устраивает. Нет, переводчик нам нужен, но мне казалось он отдаст предпочтение мужчине. Ну или, по крайней мере найдет красивую женщину.

- Тебе не угодишь, Викуля.

- Да мне и не надо угождать! Мне-то что! Пусть хоть Квазимода работает. Но зачем сажать ее в приемную? Людей пугать?

- Что, она настолько страшная?

- Она не страшная, она никакая. Амеба. Асексуальная. Неприятная.

- Тебе-то что до ее сексуальности?

- Приемная босса – лицо компании, понимаешь? Лицо! А теперь представь, там сидит эта. С ее лицом. Жесть.

- А ты не говорила об этом с Устюговым?

- С Алексеем? Поговорю. Позже.

- Он уже и Алексей? Любопытно.

- Он – Алексей Владимирович. И для меня, и для всех остальных. Ладно. Пошли, хватит языками чесать. Мне еще надо этой клуше двадцать документов выгрузить.

Они вышли, а клуша, то есть я, осталась обтекать.

Наверное, надо было наплевать на мнение Виктории, на все ее слова, но…

Но я ведь сама видела себя в зеркале! И помнила, какой я была раньше. В институте. И дело даже не в стройности, меньше шестидесяти кило я не весила. И даже дорогие шмотки не при чем.

Я была уверенной в себе, счастливой девушкой и которой вся жизнь впереди. И даже дрязги с отцом, и неприязнь мачехи не так портили жизнь.

А теперь? Что во мне изменилось?

Наверное, я в первую очередь понимала, что теперь я ответственна за жизнь моей дочери. Мне хотелось дать ей все самое лучшее. Для этого я должна была работать. И плевать на отношение всяких там личных помощников.

И я готова работать хорошо. Потому, что мне реально нужно это место.

Первая неделя прошла, в общем, относительно спокойно.

Босса я почти не видела. Даже подумала, что он специально прячется у себя в кабинете, чтобы не лицезреть такую жуткую меня.

Это, конечно, бред.

Ему на меня было абсолютно плевать.

Это я поняла, когда увидела его с умопомрачительной красоткой.

Я возвращалась из столовой, они как раз шли по коридору. Она его обнимала, и что-то интимно шептала, и он улыбался ей. А я наблюдала за ними из-за угла, чувствуя, как мое сердечко по капелькам стекает в туфли.

Да, именно такие женщины достойны таких мужчин. Даже Виктории было до этой девушки как до звезды!

Она была… в ней была естественность и красота. Ничего лишнего, элегантная, стильная, при этом обаятельная и милая. Они были чем-то похожи с Устюговым. Ну, про таких, наверное, говорят – одного поля ягоды.

Угу, именно так. А я была ягодой совсем другого поля. Сорняком, если уж точнее.

Ну и ладно.

Я уже как-то смирилась.

И вообще, зачем мне нужен такой как Устюгов? Даже если вдруг – совершенно фантастически вдруг! – он обратит на меня внимание?

Надолго ли? На раз?

Пятница. Первая рабочая неделя+ суббота)Мне не нужен был мужчина на одну ночь. Однозначно.

Я понимала это совершенно точно. Я как-нибудь и без этого проживу. Ничего такого в этом нет.

И вообще, я признавалась сама себя в том, что либо у меня проблемы с либидо, либо ничего такого особенного в занятиях тем самым нет. Да, в романах все красиво. Кайф, удовольствие, сносящее крышу, запредельные чувства. А на деле…

На деле все прозаично и уныло. Ну, или мне так не повезло.

Так что, помечтать о таком мужчине как мой стальной босс, конечно, приятно, но пусть мечты остаются мечтами. Мне нужна работа! И все.

К пятнице я была совсем измотана. У Ляльки резался очередной зуб, спала она плохо, ну и, конечно, сказывалось мое отсутствие – моя малышка скучала, ей было непривычно без меня.

Переводов на работе было очень много. С непривычки болели глаза, спина, руки. И мне хотелось спать и плакать.

Плакать хотелось больше. Потому… Потому, что мне реально нереально нравился мой начальник.

Я буквально под стол стекала, когда видела его в приемной. Или когда заходила в кабинет, чтобы приготовить ежедневную чашку черного кофе.

Его низкий цепляющий баритон – он говорил по телефону, а я слушала, как завороженная. Я бы слушала его целый день…

- Евгения… Викторовна!

- Извините…

- С вами все в порядке?

Нет. Со мной все НЕ в порядке. Я схожу с ума от желания провести ладонью по щетине, которая появляется на вашем Алексей Владимирович лице к вечеру, и еще мне очень хочется потрогать ваши губы – они мягкие, или не очень? – и хочется, прикоснуться к этим губам языком, и…

- Евгения Викторовна, идите домой, сегодня пятница…

- Я еще не всю работу закончила.

- Ничего страшного. Там нет ничего срочного. А вы… Я вижу, за эту неделю вы устали.

Еще немного и он прямо в глаза мне скажет, что я плохо выгляжу. Я почувствовала, что снова начинаю краснеть.

- Нет, вы выглядите хорошо. Но я же знаю, какой объем работы вы успели выполнить? Так что… вам точно полагается премия.

- Спасибо.

Премия! Я в тот момент думала совсем не о премии! Он реально сказал, что я выгляжу хорошо? Ну, он просто тактичный.

Угу, видела я пару раз какой он тактичный, когда он при мне отчитывал Викторию или других сотрудников!

- Хм… может вас подвезти?

Что? Он собирается…? Нет, я, наверное, что-то не так поняла. Крыша едет от реальной усталости.

- Нет, спасибо. Всего хорошего.

Он явно хотел сказать что-то еще, но… промолчал. А я, воспользовавшись случаем, убежала. Да нет, просто сбежала, чтобы не сотворить какую-нибудь глупость!

В субботу мы снова гуляли с Натальей. Я рассказывала ей о неделе на новом месте, а она…

- Викторова, ты, часом, не влюбилась в шефа?

- Наташ, ну ты что?

- О, все… узнаю этот взгляд. Ты что, с ума сошла?

- Ну, даже если и влюбилась. И что? Я ведь прекрасно понимаю, насколько мне не светит? Поэтому…

- Почему ты так уверена, что не светит-то?

- Потому что! Есть такой прекрасный ответ, Наташ! Потому. Что. Это как влюбиться в Фассбендера! Пожалуйста! Любой каприз за ваши деньги! Вы можете видеть его в кино, читать о нем в журналах и в интернете, подписаться на его инстаграм и рыдать в подушку. Вы тут, а он за океаном. Идеальные отношения.

- Женьк, ну, прости, я не хотела тебя обидеть…

- Да я знаю. Я сама себя обидела. Дурочка. Нет, я не влюбилась в него, Наташ. Но он мне очень нравится. И я все время думаю, если бы я встретила его три года назад? Ну, не Игоря, не Власова, а его, Устюгова? Он бы обратил на меня внимание, а?

- Ты уверена, что сейчас он на тебя внимания не обращает?

Я закатила глаза и вздохнула. Наталья была оптимисткой. И еще – очень меня любила, как любит настоящая подруга. Без ревности, без обидок, без конкуренции.

- Жень, тебе просто нужно немного времени. Нужно прийти в себя после этого урода Власова. И снова полюбить себя. И тогда ты таких как твой Устюгов просто будешь как семечки щелкать! Они у тебя штабелями падать будут!

Я представила Устюговых штабелями и мне стало очень смешно.

И хорошее настроение вернулось.

До понедельника.

До того момента как мой босс сказал, что я должна поехать с ним в его апартаменты.

До того момента, как он прижал меня к стеклу…

Понедельник. Вторая неделя.

Неделя ада. Других слов я не находил.

И не ожидал, что это будет так.

Она сидела в приемной, а я…

Я лишний раз не мог выйти туда потому, что…

Потому что после того, как я ее видел я не мог нормально стоять, ходить и сидеть.

И потому, что каждый раз видя ее чувствовал себя каким-то уродом. Мысли, которые она во мне вызывала были совсем не скромными, и не слишком приличными. Мне хотелось…

Мне всего хотелось. Хотелось просто взять ее за руку и потащить в кабинет, на диван. Или еще лучше – сразу домой, в спальню.

Но… Ясно же, что сделать так я не мог?

Нужен был какой-то грамотный подкат.

И тут я понял, что опыта у меня нет, от слова совсем.

То есть я привык начинать общение с девушками в клубе, причем как правило в клубе были компании и там все происходило совсем просто. Вы тусуетесь вместе, вы танцуете, ты покупаешь ей пару коктейлей, взгляды, руки, и вот вы уже едете в гостиницу или к ней.

К себе я никого не приглашал. Это было правило. Мое и моего брата.

Когда Андрей жил в Москве мы как правило клубились в одной компании.

Брат был на три года старше меня. Естественно, он начал активную дружбу со слабым полом чуть раньше, ну, ладно, намного раньше. Он вообще у нас завзятый плейбой. Реально. В какой-то момент жизни он действительно менял девиц каждый день. Если девочка задержалась с ним на неделю его уже начинали подкалывать.

А потом брат решил остепениться. И кто ж знал, что у такого опытного кавалера будет такой прокол!

Сначала он выбрал в себе в секретарши красотку, просто куколку, Барби, блин! Ему приспичило начать отношения с этой крошкой. Я подозревал, что у малышки полторы извилины и слишком поздно понял, что ошибаюсь.

В общем, мои подозрения и страсть брата стоили нам выгодного контракта и нескольких миллионов не рублей. Малышка укатила в закат на новенькой «бэхе» последней модели, которую ей подарил брат, а он остался с разбитым корытом, сердцем, и тачкой, которую уписал в стену в порыве гнева – хорошо, что сам остался невредимым.

С тех пор брат слишком скептически относился ко всему, что связано с отношениями. Несмотря на положительный опыт наших родителей.

Он говорил, что семья – это не для него. И давно убедил маму, что внуков ей придется нянчить только моих и Дашкиных.

У меня не было таких катастроф в личной жизни как у Андрея. Возможно потому, что еще не было по-настоящему серьезных отношений?

Я был заточен на семью и брак. Мне хотелось найти женщину, к которой мне приятно было бы возвращаться каждый день, которую хотелось бы любить, оберегать, ограждать от всего. Которая родила бы мне детей.

Детей я не боялся ни разу – тут надо сказать спасибо моей сестрице Дарье – она постоянно заставляла меня сидеть с ее спиногрызиками! Да что, сидеть! – кормить, менять памперсы, даже купать! И всегда говорила, что когда я стану отцом – буду ей очень благодарен. Я на это надеялся!

В общем, я был готов к семье и браку.

Осталось выяснить, готова ли к этому моя новая помощница Евгения.

Но, реально, оказалось я не очень понимаю даже как начать с ней разговор о том… о том, что я хочу пригласить ее на свидание, к примеру.

Вот как?

Подойти после работы и предложить сходить куда-нибудь? Но она сидит в приемной рядом с Викторией, начать разговор при моей основной личной помощнице казалось неуместным.

Вызвать Евгению в кабинет и спросить там? И как это будет выглядеть? Босс вызвал к себе, чтобы на свидание позвать? И она будет думать, не уволю ли я ее, если она откажет?

Несколько дней я был в ступоре.

В пятницу по счастливому стечению обстоятельств мы остались одни в приемной. Тут бы мне и начать разговор и…

Я начал.

С того, что сказал ей – вы плохо выглядите.

Нет. Не буквально, но… она так посмотрела на меня, словно я ей в лицо сказал – ты замученная, уставшая, не выспавшаяся, иди домой отдыхать!

А я просто хотел отпустить ее пораньше. Это был предлог, чтобы пригласить на ужин. Я даже спросил, может, ее подвезти? Она едва не отпрыгнула от меня, как от чумного.

Евгения боялась меня, это было очевидно. С пятничным подкатом я облажался.

Ну, ладно, у меня были в запасе выходные, чтобы все продумать и понедельник, чтобы начать новую жизнь.

Но я не придумал ничего лучше, как взять и заставить ее поехать в мои апартаменты. Якобы чтобы она помогла мне с видеоконференцией! И сварила кофе.

Она снова сделала с молоком и сахаром и мне захотелось ее расцеловать.

О, нет… Мне хотелось не только расцеловать!

Но я заперся в кабинете потому, что у меня реально была конференция, которую я не мог провести в офисе.

Когда все закончилось я закрыл ноутбук, откинулся на спинку дивана.

Нужно было набраться смелости.

Что?

Устюгов ты нормальный? Ты уговариваешь себя набраться смелости?

Хватит уже! Вставай и иди!

Я ударил кулаком по подлокотнику кресла. Затем решительно встал и вышел из кабинета.

Женя стояла у окна, прижавшись лбом к стеклу.

Нереальная. Потрясающая.

Я желал ее так, что у меня зубы сводило.

Было в ней что-то такое, что заставляло меня дышать чаще и глубже. И в горле стоял ком.

Нельзя было к ней подходить. И нельзя было ставить руки на стекло загоняя ее в клетку.

Я должен был сделать все как-то иначе. Не знаю. Встать рядом. Спросить. Что она делает вечером. Пригласить на обед. Спросить, не хочет ли она начать отношения…

Как это делается? Откуда мне знать?

Зато я прекрасно знал, как загнать ее в угол.

Я не должен был прижиматься к ее макушке и шептать на ухо слова чувственным шепотом.

Я не должен заводить роман с подчиненной, с помощницей, с девушкой, работающей на меня! Это правило компании!

К черту правила!