По окнам стучал дождь, пока молодая учительница английского порхала у доски, с энтузиазмом пытаясь донести до девятиклассников материал, пропущенный мимо ушей в прошлый раз. Для некоторых из учеников девятый класс — решающий, потому как от того, насколько будет хорош их аттестат, зависит, попадут они на бюджет в выбранное училище или нет. Однако английский для поступления им вообще не нужен, из всего класса его и сдавать-то будут всего три человека, которые во время урока решают экзаменационные тесты для подготовки.

Нора тоже была частью этой троицы. Глядя на очередной вариант теста, который почти не отличался от предыдущего и вызывал одну только тоску, девочка вздохнула. Тесты, тесты, тесты… у учительницы, кажется, был бесконечный запас этих бумажек, и они всё никак не кончались. Нора решала их уже на автомате: если попадается это слово — его надо менять вот на это, даже текст читать не обязательно. Проставив на скорую руку давно заученные ответы, девочка посмотрела на часы. Ещё двадцать минут до звонка, а она уже закончила. Так, что происходит за окном?

Там дождливая осень. В небольшом провинциальном городке на севере страны это нормальная погода. Люди с раскрытыми большими зонтами куда-то торопились, наступая на упавшие листья, которые дворники ещё не успели убрать. Вот одного из таких прохожих окатила водой из лужи проезжающая машина: он всплеснул руками и, ругая весь белый свет, поспешил идти дальше. На лавочке в парке, часть которого виднелась из школьного окна, сидела молодая пара. Юноша держал зонт над собой и своей подругой, а та ему что-то увлечённо рассказывала. Видимо, это было что-то грустное, потому как вскоре она вся прижалась к нему, а он начал гладить её по голове, успокаивая. Потом пара ушла, да и дождь закончился. На ту самую лавочку пришёл дедушка с седой бородой и стал кормить слетевшуюся стаю голубей.

Прозвенел звонок. Радостные девятиклассники скинули свои вещи в рюкзаки, не желая слушать, что там задаёт учительница. Кабинет быстро опустел. Это был звонок с последнего урока, поэтому совсем скоро раздевалка наполнилась толпой учеников, спешащих быстрее остальных покинуть здание школы. Не прошло и десяти минут, как в холле не осталось никого, и только некоторые из учеников неторопливо переодевали сменную обувь. А Нора всё продолжала смотреть в окно. Птиц, которых кормил дедушка, распугали мальчишки. Старик, кажется, попытался сказать что-то хулиганам, но толку от этого никакого.

— Блин, Нора, ты вообще собираешься? — раздалось буквально над Нориным ухом. Девочка обернулась — рядом с партой хмурила бровки её любимая черноволосая подружка.

— Ой, не капризничай, — Нора повеселела и показала язык, начав складывать в рюкзак свою канцелярию.

Вообще, Маша учится в другой группе по английскому, так что её приход сюда для подруги значил только одно: Маша слишком долго ждала у раздевалки. А ведь эта девочка совсем не любит ждать — ей бы скорее пойти куда-нибудь да не сидеть без дела. Хотя в этом случае — стоять.

По пути в раздевалку Маша стала энергично жаловаться, не давая Норе и слова вставить:

— Ну нет, Нор, ты представляешь? Этот Владимир Александрович опять вызвал к доске меня! Третий урок подряд! Писать письмо перед всем классом! — активно жестикулируя, она чуть было не прибила рукой подругу, — Да мне, блин, никогда в жизни этот его английский не пригодится, а уж тем более вот это! Видеть его не хочу, вот ведь старый сыч! Вот скажи мне, скажи: за-чем? Он наверняка хочет мне средний балл для аттестата испортить!

— Так ты же сдаёшь его предмет, вот он и старается тебя отвадить от этого, — высказалась Нора, как только пыл подруги подутих. На самом деле, сама она выбрала английский только из-за Маши: они ведь обе прекрасно понимали, что одна девочка не сможет сосредоточиться на иностранной грамматике.

— Да ну тебя! — вспыхнула она с новой силой, — знаешь, что? Я назло ему сдам на все… сколько там можно набрать?

— Семьдесят, — подсказала Нора.

— Вот! Наберу все эти чёртовы семьдесят баллов!

— Давай-давай, покажи ему! — весело подзадоривала её подруга.

Мария рассмеялась, поправляя волосы под шапкой у зеркала, и вдруг задумчиво посмотрела на Нору:

— Я вот о чём подумала… Может, мне осветлить волосы? Чтобы были как у тебя, такие же… — она пару секунд подбирала слово, — пшеничные. Что скажешь? Мне пойдёт?

— Хм, — девочка представила себе это, — может быть. Но зачем? Тебе, вообще-то, и с чёрным хорошо.

— Мне он надоел, — она последний раз обернулась на зеркало, прежде чем выйти из школы, — Всю жизнь хожу с этим цветом, да и хочу изменить что-нибудь, наконец. Вот ты не хотела бы покрасить волосы? Или хотя бы кончики? В красный, например.

— Нет, спасибо, меня мой обычный цвет вполне устраивает.

— Ну ты хотя бы подумай, — Маша пожала плечами, — если решишь — я лично покрашу тебя, обещаю.

Занятые разговором подружки и не заметили, как добрались до школьных ворот. Тут они, по обыкновению, стали ждать, пока за Норой подъедет её отец. Маша-то жила совсем рядом, а её подруга — за тридевять земель, поэтому её отцу всегда приходилось и отвозить дочь в школу, и забирать оттуда. Однако пунктуальность — не его козырь, так что порой Нора стояла перед школьными воротами целую вечность.

— Жердже опять задерживается, — недовольно отметила очевидное Маша, посмотрев время на своём смартфоне, — чёрт, даже сильнее, чем обычно. Прости, моя хорошая, у меня тренировка через полчаса, так что я побежала.

— О, нет, неужели ты оставляешь меня одну? — театрально расстроилась Нора и отвернулась.

— Дурочка. Ладно, всё, мне правда пора.

Девочки крепко обнялись на прощание, и Маша поспешила домой. Дожидаться отца одной — скучно, поэтому Нора достала из рюкзака электронную книжку и, сев на ближайшую скамью, принялась дочитывать заданный по литературе роман. О, конечно, именно тогда, когда она вовлеклась в сюжет, отец-таки приехал за ней.

— Меня задержали на работе, — вот первое, что услышала Нора от родителя, когда залезла в автомобиль.

Он представлял из себя совершенно обычного мужчину лет сорока с виду, с короткой стрижкой на тёмных волосах и с бритым лицом, в типичных костюмных брюках и в белой рубашке без галстука, которые он терпеть не может и принципиально не носит даже на праздники. В общем, Норин отец всегда легко сливался с другими папами на всех мероприятиях и только для своей девочки оставался особенным мужчиной.

— Сегодня было много клиентов?

— Вроде того, пятница же. Кто-то собирается зависать в клубе все выходные, а мы, администраторы, должны за ними всеми следить, — мужчина тяжело вздохнул, — и мой сменщик, как всегда, не предупредил об опоздании. Пришлось ждать его. А что у тебя в школе?

— Обычно, — Нора пожала плечами, — на английском тест решала, а на физкультуре сдавали нормативы. Кстати, к нам сегодня заходила Роза Павловна и сказала, что договорилась об освобождении ребят из актёрского от последних уроков в понеднльник. Мы поедем на тот конкурс, который должен был быть в субботу. Думали, его совсем отменят, но нет. Здорово же? — девочка улыбнулась и посмотрела на отца, а тот только кивнул в ответ:

— Здорово. Ты хорошо сдала нормативы?

— Да, но, вообще-то, я могла бы и лучше. Не понимаю, зачем Олег Денисович перед сдачей нормативов заставляет нас бегать по десять минут и выполнять ещё какие-то упражнения! У меня после этого просто не остаётся сил, чтобы сделать всё нормально.

— Моя бедная девочка, — усмехнулся мужчина.

— Скажи, а когда ты ходил в школу там, на нашей родине, тебя тоже так гоняли? — поинтересовалась Нора, надеясь, что он ей что-то расскажет. Но, как всегда, он только слегка улыбнулся при упоминании родины, а ответа никакого не дал. И не даст: Нора прекрасно знает, что в таких ситуациях отец нем, как рыба.

На самом деле, он не родной отец для своей девочки и даже просит называть себя по имени — Жердже. Однако именно Жердже воспитывает Нору почти с самого её рождения, не заводя ни жены, ни собственных детей. Да и вообще кажется, будто у него нет никакой родни: сколько Нора ни искала, она не могла найти никаких фотографий и писем, поэтому совершенно не понимала, откуда этот человек возник и почему решил её воспитывать. Хотя ещё большая загадка — её биологические родители. Кто они? Откуда они? Почему оставили её? Да и живы ли вообще? Когда-то Нора думала об этом, но теперь ей всё равно. У неё есть Жердже и большего не надо: вдруг родители просто выбросили её, как надоевшую куклу, — зачем о таком узнавать?

Уже через десять минут отец и дочь были дома, в своей уютной двухкомнатной квартирке. Жердже, не евший нормально с вечера, отправился на кухню и тут же сообщил: суп вчера был успешно забыт на плите и, конечно, стал несъедобен. Тогда они решили, что будут есть на обед яичницу, а то и хорошо: яичницы у Жердже выходят куда лучше, чем супы.

А пока отец занялся готовкой на кухне, Нора открыла ноутбук. К среде ей надо бы закончить проект по английскому, и когда это сделать, если не сейчас? Тем более, оставалось сочинить только заключение. Однако именно сейчас ей пришло сообщение ВКонтакте от Маши: «Ты уже спросила про завтра? Я забыла напомнить!». О, да, без Маши Нора и не вспомнила бы, что они хотят собраться завтра на ночёвку. Точнее, вспомнила бы, конечно, но наверняка ночью, во время традиционного обдумывания всех проколов своей жизни.

Девочка прошла на кухню и села за стол, но Жердже, сосредоточившийся на кулинарии, не услышал её и чуть вздрогнул, когда дочь с ним заговорила:

— Папа? Скажи, а можно Маше завтра к нам на ночёвку? — хоть отец и просил звать его по имени, но Нора прекрасно знала, что слово «папа» глубоко в душе его радует: она замечала, как он улыбается, когда это слышит. Улыбнулся и сейчас — уловка подействовала.

— Да, пусть приходит. Но не раньше обеда, хорошо? — он включил воду стал мыть чашку, в которой взбивал яйцо, — Мне должны принести часы на починку. Ты, кстати, помнишь наши правила?

— Да-да, конечно, — Нора поправила волосы и села прямо, как послушная ученица, — вкусняшки за свои деньги, после десяти не шуметь, лечь спать до часу ночи и не устраивать бардак.

— Молодец, всё правильно, — Жердже поделил ещё пока горячую яичницу на двоих и положил половинки на подготовленные тарелки, после чего выставил обед на стол и шутливо спросил, — вам с майонезом или с кетчупом, мисс?

Девочка осмотрела начинку яичницы. Как любит делать Жердже — зелень и жареный хлеб, а это точно определяет, какой соус лучше подойдёт.

— Кетчуп, пожалуйста, — с видом знатока ответила Нора, но мужчина всё равно поставил на стол оба соуса. Сам-то он предпочитает смешивать кетчуп и майонез, когда речь идёт о яичнице. Обмазав блюдо смесью, которую в народе называют забавным словом «кетченез», Жердже спросил:

— Так что ты видела сегодня во сне?

— Сначала пшеничное поле, а потом мальчик, — девочка стала погружаться в воспоминания и немного нахмурилась, — он сказал, что король призывает лордов на срочный совет. Мы говорили про дракона, а я собиралась сражаться против него вместе с каким-то мужчиной, сильным таким, а другой, король, отговаривал меня. Но, знаешь, так всё странно… — голос Норы стал тише, да и сама она была серьёзнее, чем обычно.

— Что «странно»? — отец вдруг очень заинтересовался её словами и даже наклонился чуть ближе.

— Уже день заканчивается, а я всё ещё помню этот сон. Он был каким-то необычно реалистичным.

— А вот это замечательно, — довольно сказал Жердже и заулыбался, — и ты ведь записала его, да?

А Нора всегда записывает свои сны с тех пор, как научилась писать. Приучил её к этому Жердже, который объяснял важность таких записей тем, что проводит какое-то исследование про влияние происходящих за день событий на сны человека. Кроме Норы в этом исследовании участвовал и он сам, и ещё несколько людей, с которыми он часто общается по работе. И вот, оправдываясь этим всем, Жердже периодически читает дочкины записи. Нора, в общем-то, не против: если ей снится что-то, о чём папе лучше не знать, она это просто не записывает. Например, в этот раз она решила умолчать о том, как тот самый король из сна нежно целовал её. А она, кажется, даже чуть-чуть влюбилась…

Следующее утро у Норы началось ближе к полудню, но зато она прекрасно выспалась и была в замечательном настроении. Позавтракав и записав сегодняшний скучный и почти не запомнившийся сон, девочка прибралась в комнате и сходила в магазин за продуктами, которые пригодятся вечером, когда придёт Маша. Подруги договорились сделать сладости и напитки сами, а потом засесть с ними перед ноутбуком и включить новый романтический фильм с красавчиком в главной роли.

Однако все дела были сделаны быстро, и Норе стало скучно. Маша обещала прийти только к вечеру, так что времени — вагон и ещё маленькая тележка. От нечего делать Нора заглянула в мастерскую Жердже, обустроенную в кладовке. Её всегда привлекало это место, но отец не разрешал ей рыться в его инструментах и детальках. Между прочим, пора бы сказать, что, помимо своей основной работы, Жердже подрабатывал мастером по починке часов и похожих механизмов. Хотя называть это подработкой будет не совсем правильно: это скорее хобби, за которое он иногда получал деньги, часть которых уходило на покупку новых деталей. Люди приносили ему часы, а он и рад был чинить их вечерами. Нора уселась в его мягкое кресло и стала рассматривать металлические детальки, которые Жердже забыл убрать вчера. Колёсики, шестерёнки и другие штучки были беспорядочно разбросаны по всему столу, поэтому Нора решила разложить их по кучкам и занималась этим до тех пор, пока Жердже не вернулся с работы и не попросил оставить в покое его рабочий стол.

Тогда девочка вернулась в свою комнату, и тут её взгляд упал на купленную недавно книжку, лежащую, почему-то, не на полке. Это известное фэнтези, которое даже иногда зовут фэнтезийной классикой, — «Хоббит». Нора давно хотела прочитать его, и теперь у неё, кажется, нарисовался план того, чем она займётся до прихода подруги. Укутавшись в плед и сев на кровать, она начала читать и так увлеклась, что даже не услышала с первого раза, когда её позвал Жердже. Он всего лишь хотел уточнить, когда всё-таки придёт их гостья, но это заставило Нору прийти на кухню, поэтому там она и осталась, не желая ходить туда-сюда. Зато отец желал: пока девочка читала, он только и делал, что бродил по квартире и занимался непонятно чем. Кажется, что-то искал.

Однако как только пришла Маша, Нора сложила книжку на подоконник, а Жердже тут же закрылся в своей мастерской и принялся работать с механизмом, который ему сегодня принесли. Подружкам так даже лучше: они остались тет-а-тет и могли секретничать сколько душе угодно. Смешивая ингредиенты своих сладостей, девочки обсуждали то учителей, то любимых актёров, то недавно вышедший сериал, то «Хоббита», который был радостно замечен Машей: это она рекомендовала с ним познакомиться. А когда на кухню всего на минутку заглянул Жердже, девочка заговорила на тему, которую давненько хотела обсудить с Норой.

— А он так и не признался откуда вы? — спросила она, стоило только объекту обсуждения спрятаться в мастерской.

— Нет. Молчит и загадочно улыбается, — вздохнула Нора, — фамилия русская, имя французское, а по-французски он говорит не хуже, чем по-итальянски и по-английски.

— Жаль. А старый паспорт? Ты не находила его?

— Он его наверняка выбросил или сдал, или куда там паспорта после смены гражданства деваются?.. О! — девочка вдруг просияла, — я сейчас покажу тебе кое-что классное.

Скинув фартук на ближайший стул, девочка воодушевлённо побежала за чем-то в комнату и быстро вернулась, принеся подруге старые золотые часы на цепочке. Она нажала на кнопочку — часы открылись, и Нора показала на непонятную надпись, выгравированную на внутренней стороне крышки:

— Вот эти часы папа отдал мне пару лет назад. Я нашла их на прошлой неделе в шкафу, и, думаю, они должны быть связаны с его прошлым, — Нора пронаблюдала, как подруга взяла и стала вертеть в руках часики, — эти буквы не похожи ни на кириллицу, ни на латиницу, но если мы узнаем язык, то наверняка узнаем и нашу родину.

— Красота какая… Может, это что-то восточное?

Нора с укором посмотрела на неё:

— Какое восточное? Мы с ним хоть немного похожи на китайцев, например?

— Я только предположила. Думаешь, это часы твоих родителей?

Девочка задумчиво посмотрела куда-то в окно. Почему-то ей хотелось, чтобы это было так: всё-таки тогда она сможет почувствовать, что с таинственными и такими далёкими родителями её связывает чуть-чуть больше, чем только кровь.

— Может быть, — сказала она совсем тихо, — но когда он отдавал мне их, то сказал, что это «подарок от моего прошлого».

— А может твои родители купили их где-то в путешествии? Тогда нам и нет смысла искать этот язык.

— Знаешь, лучше проверить, чем упустить этот шанс хоть что-то узнать, — возразила Нора, почувствовав, как её кольнула тоненькая игла обиды.

— Ладно, давай тогда спросим у Жердже, что там написано? — поспешила предложить Маша, — если он знает, то тогда они точно с твоей родины. Ну, или твой отец просто знает все языки мира…

— Хорошо, давай так и сделаем завтра утром, — девочка вздохнула и отложила часы на подоконник, и подружки снова принялись за готовку. Они ещё недолго спорили, что это за язык, но вскоре этот разговор плавно перешёл в совсем другой, а они этого и не заметили.

К часу ночи, следуя правилам Жердже, девочки успели сделать все дела и легли спать на большой Нориной кровати-диване, прижавшись друг к другу, как в детстве.

Девочки дружат ещё с самого детского сада. Как-то так вышло, что в средней группе Маша стала одиночкой без подруг, и именно тогда к ним пришла Нора, отец которой тогда был уж очень рассеянным и только к пяти годам сообразил отдать дочь в сад. Так и вышло, что слишком энергичная для остальных детей Маша сдружилась со спокойной новенькой, которая, в отличие от других, не возмущалась её подвижности и соглашалась играть в её игры. Со временем они стали совсем неразлучны и даже во время тихого часа переползали в кроватки друг к дружке, чтобы быть вместе. Правда, проблемой стало то, что, напрочь склеившись, малышки не общались с одногруппниками, так что пока одна болела, другая оказывалась в абсолютном одиночестве, не говоря уже о сильной тоске, которая в такие времена накрывала обеих. В общем-то, из-за этой жуткой привязанности они и оказались в одной школе: Жердже было проще возить дочь туда-сюда, чем пытаться заставить её адаптироваться в этом мире без Маши.

И хоть с возрастом подружки стали чуть более независимы, они всё ещё чувствовали себя лучше вместе, поэтому и засыпали они быстрее вместе. Так и в этот раз, прижавшись к Машиной груди, Нора моментально провалилась в сон.

Она была у костра где-то в лесу. Над огнём висел походный котелок, в котором кипятилась вода, а какой-то старец кидал туда разные травы.

— Помните, княжна, — сказал старец, — энергия восстанавливается в покое. Чаи травяные помогают вашему телу и вашей энергии, но не перебарщивайте с ними, иначе однажды от них и сгинете.

Девочка кивнула и взяла из его рук чашку, наполненную вкусно пахнущим чаем. Тепло согревало её руки, чуть замёрзшие в тени леса, и от этого стало так спокойно на душе, что девочка закрыла глаза, выпивая напиток.

Темнота…

Перед ней огромное кровавое поле. Трупы горели в драконьем пламени, и от этого зрелища затряслись руки. Эти люди — её дорогие подданные — лишились своих жизней на её глазах, а она даже не успела их прикрыть. Раздался вопль. Она подняла полный дикой ненависти взгляд на парящего над полем дракона. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, но она уже не контролировала это. Дракон. Должен. Умереть. Сейчас же.

Вот он, перед ней. Они высоко, магия не должна задеть выживших.

Вспышка. Резкая боль…

Девочка проснулась с раскалывающейся от боли головой и слишком быстро бьющимся сердцем. Отчаяние с вкраплениями гнева — вот что пронизывало Нору насквозь, заставляя руки бесконтрольно дрожать. Она села и, схватившись за голову, попыталась успокоиться.

Пара минут — и девочке стало легче. Она посмотрела на время: всего лишь шесть часов. Маша всё ещё спит, а Жердже в это время всегда на работе: смена начинается в три ночи и заканчивается в час дня. Тяжело вздохнув, Нора тихо поднялась с кровати и вышла из спальни, чтобы не будить подругу.

Поставив чайник греться, она взяла свой дневник и стала записывать сны, вновь пропуская их через свою душу. Она не могла понять, почему же они вызывают у неё чувство дежавю, как будто с ней это уже было, как будто она их уже видела, причём не во сне, а наяву. Будто когда-то она пила чай в компании умудрённого жизнью старичка, а потом видела эти кровавые реки, дракона и знала: от её действий зависит многое, а за плечами стоит что-то столь важное, что и собственная жизнь может быть поставлена на кон. И даже больше — она хотела защитить это что-то любой ценой и безмерно винила себя в том, что не смогла прикрыть своей рукой всех тех погибших воинов. А ведь могла. Это всё заставляло сердце больно сжиматься, а к горлу подкатывал ком печали, предвещающий слёзы. Но нет, она не заплакала: всё-таки, сон — это только сон, и Нора разумом понимала, что это лишь плод её воображения.

Налив себе чай, она запила им таблетку от головной боли и ещё несколько минут смотрела в заоконную даль, думая о том, насколько же всё это странно. За эти несколько минут она успокоилась окончательно, но никакой сонливости даже рядом не было, так что возвращаться в кровать уже не имело смысла. Зато имело смысл приготовить завтрак: наверняка Маша тоже скоро проснётся. Поэтому Нора достала из шкафа большую миску и стала замешивать тесто для оладушек.

— Как рано ты сегодня встала, — вдруг раздался мужской голос. На кухню вошёл Жердже, а Нора тут же посмотрела на время — нет, на часах только-только стало семь.

— Ты ведь должен быть на работе, — удивлённо заметила она. Отец же был одет так, будто то ли уже вернулся, то ли только собирается идти, но на вопрос дочери ответил:

— Я поменялся сменой. Поеду к часу, — он откашлялся, — Маша ещё спит, я так понимаю?

— Да, — девочка достала сковородку и стала обмазывать её маслом, — а мне сегодня снова приснился странный сон.

— Странный, потому что реальный? — догадался отец, наливая себе чай. Нора улыбнулась:

— Ага. Я будто и правда там была… — она пододвинула к нему дневник снов, — вот, почитай.

Жердже открыл тетрадь и пробежался взглядом по написанному. Кивнул головой.

— Вот значит как. Это всё очень хорошо.

— Чем же? — поинтересовалась Нора, но отец, как обычно, только загадочно улыбнулся и пошёл к себе в мастерскую.

Тут на кухню вошла сонная Маша и села на стул, прежде чем сказать что-то. Она — почти полноценный член их семьи, поэтому совсем не стеснялась ходить перед отцом подруги, с которым чуть не столкнулась в дверях, в ночной одежде.

— Доброе утро, — улыбнувшись, сказала ей подружка, — ты-то что проснулась так рано?

— Тебя рядом не было, вот и встала, — девочка зевнула и протёрла глаза. Нора знала: вот сейчас пройдёт пару минут, и Маша снова станет самым активным человеком в этой квартире.

Так и случилось: отсидевшись на стуле и окончательно проснувшись, Мария сделала небольшую разминку и отобрала у подруги половник, отстранив её от готовки оладушек. Не хотела она больше сидеть без дела.

— И как тебе спалось? — спросила у неё Нора.

— С тобой — как всегда замечательно, — весело ответила девочка, — а потом мне стало холодно. Открываю глаза — тебя нет, а так и спать неуютно, — она ловко разлила очередную порцию будущих оладий по сковороде.

Подруга рассмеялась: иногда ей кажется, что Маша к ней привязана больше, чем она к Маше.

Ещё немного времени прошло, прежде чем завтрак был готов. Девочки переоделись в нормальную одежду и пригласили за стол Жердже, чтобы поесть всем вместе. Маша по-хозяйски достала из холодильника своё любимое варенье, которое сама же и привезла в подарок с поездки на море, и стала кушать с ним, в то время как Нора и её отец считали, что так будет слишком уж сладко. Но эта девочка большая сластёна: заливая сладкие оладушки вареньем, она запивала всё это чаем с четырьмя ложками сахара, а после ещё и не отказалась от молочного шоколада.

— Когда там у вас выступление, говорите? — вдруг поинтересовался отец.

— Завтра, — ответила ему Нора, — я же говорила тебе ещё в пятницу!

— И всё-таки, мне нужно было уточнить, — он как будто что-то просчитывал в своей голове, — а во вторник у вас ничего не намечается?

— Кажется, нет, — девочка неуверенно посмотрела на подругу, но та только подтвердила её слова, — а что?

— Нора, нам пора вернуться домой, — неожиданно слишком серьёзно заявил Жердже, будто уже всё решил и его решение не подлежало апелляции.

— Что? — переспросила дочка, которой показалось, что она ослышалась.

— Мы улетаем в среду утром. Я уже достал билеты.

— П — постой, куда это мы улетаем? — не понимая ничего, Нора слегка подалась ближе к отцу, взглядом требуя ответа. Но он как будто этого не заметил: встал и убрал тарелку за собой.

— Помоете тут, хорошо? — сказал мужчина и вышел в прихожую. Подружки встревожено переглянулись и вышли за ним.

— Нет, не хорошо! Эй, что всё это значит? — Нора встала у самой двери и не дала пройти отцу, когда тот уже накинул пальто и взял зонт. Она продолжала требовательно смотреть на него, желая получить ответ здесь и сейчас, но он отпихнул её и, прежде чем выйти, сказал:

— Объясню всё вечером, когда Маша уйдёт домой.

— Нет, нет! Скажи сейчас! — девочка выбежала в подъезд за ним, но Жердже быстро спустился по лестнице, а преследовать его босиком было бы глупо, поэтому она остановилась и оглянулась на потерянную и побледневшую Машу. По её поджатым губам стало понятно: она сейчас заплачет.

— Нас опять хотят разлучить, — еле слышно высказала их общую мысль Нора и крепко обняла лучшую подругу, у которой по щеке уже побежала слеза.

— Пожалуйста, расскажи мне, что он скажет, — попросила Маша дрожащим голосом, — может, он пошутил?

Они обе знали, что это не шутка, потому как Жердже никогда не был таким жестоким, чтобы шутить вот так. Впрочем, он никогда и не заявлял о чём-то уже решенном внезапно, он всегда говорил обо всех планах сразу, как только у него возникали мысли о них, но о возвращении на родину не было ни слова до этого дня.

Девочки стояли так ещё очень долго, а после целый день прошёл как-то тихо: они обе грустили, но не говорили больше об этом. Да и вообще почти не разговаривали: включили диск с мелодрамами на ноутбуке и смотрели, прижавшись друг к другу. Маша была необыкновенно молчаливой, и Нора чувствовала, что что-то внутри её подруги происходило. Вечером, перед расставанием, они снова надолго зависли в объятиях, но всё-таки, нехотя, разошлись: за Машей приехали родители и ждали её у подъезда.

Мысли о внезапном переезде и странном поведении отца мучили Нору и ночью — сна ни в одном глазу, только желание узнать у Жердже, что же происходит. Что-то случилось здесь, в России? Или, может, Норины родители вдруг захотели вернуть дочь? А может быть, у Жердже умер его собственный родитель и оставил ему большое наследство, которое надо получить? Время было уже за полночь, а он всё не возвращался. Нора волновалась и пила чай, чтобы успокоиться, но вот, наконец, замок щёлкнул. Девочка выскочила в прихожую.

— О, ты всё не спишь, — устало сказал отец, — я рад. Нам нужно поговорить.

— Почему ты не сказал ничего раньше? — схватившись за его рукав, мрачно спросила Нора. Она вытерла остаток слёз и посмотрела отцу в глаза.

— Прости, я не был уверен в своём решении до этого утра, — Жердже мягко провёл рукой по голове дочери, но она отстранилась. Отец вздохнул, — принеси мне часы, которые я тебе подарил. Я всё расскажу.

Не прошло и трёх минут, как Нора уже сидела на своём диване, наблюдая, как отец закрывает шторами окна. Сделав это, он погасил весь свет, оставив включённой только тусклую лампу.

— То, что я покажу и расскажу тебе, скорее всего, покажется тебе невероятным, — между делом предупредил отец, — но обещай, что ты никому об этом не расскажешь. Договорились?

Нора пару секунд не решалась дать ответ: а как же Маша? Она обещала рассказать ей… но что, если при возражении он откажется что-то говорить? Глубоко вздохнув, девочка кивнула головой. Жердже загадочно улыбнулся и встал спиной к дочери.

В полумраке комнаты фигура Жердже, его слова и действия казались Норе такими таинственными, что вскоре она затаила дыхание, перестав думать о чём-либо. Жердже поднял крышечку часов и, нашёптывая себе что-то под нос, стал делать рукой грациозные, почти балетные, движения. За часами стал идти белоснежный свет, который постепенно слагался в странный узор: это был круг, от которого в разные стороны расплывались замысловатые завитки.

— Вау… — прошептала Нора, встав и подойдя ближе. Она безотрывно, как зачарованная, смотрела за растекающимся по воздуху световым рисунком. Протёрла глаза — нет, это ей не кажется. Сжала кулак — нет, боль от длинных ноготков, впивающихся в кожу, тоже кажется реальной.

Нарисованный отцом в воздухе круг холодно светился, а самом его центре был другой, чуть поменьше. Жердже бросил мимолётный взгляд на воспитанницу и просунул руку с часами в меньший круг. Послышался короткий «дзинь»: воздушный рисунок засиял жёлтым и голубым цветами, и через мгновение вместо него появилась деревянная дверь с витражным окошком. Через стёкла витража в спальню просачивался разноцветный, но тусклый свет.

Жердже открыл эту дверь перед дочерью и жестом пригласил её войти. Убрав мешающую прядь волос за ухо, девочка перешагнула волшебный порог и вдруг оказалась в большом круглом библиотечном зале. У самых его стен выстраивались высокие шкафы с книгами, а в центре стояли несколько столиков — видимо, они предназначены для читателей, которых не наблюдалось в столь поздний час. Рядом с дверью начиналась лестница, ведущая на следующий ярус, который, как и все ярусы выше, располагается по круглому периметру зала. Здесь не было светло, но множество свечей, зажжённых мистическими синими огоньками, освещали так, что случайно наткнуться на что-то было просто невозможно. Всё это заворожило Нору, от волнения её щёки покраснели, а руки сами собой сложились на груди. Она старалась дышать тихо: казалось, что малейший звук способен разбить всё это великолепие.

Следом за дочкой вошёл и сам Жердже. Он улыбнулся, заметив, какое сильное впечатление произвела на неё эта огромная библиотека, но не позволил вечность любоваться и повёл вверх по лестнице. Поднимаясь, девочка не переставала оглядываться по сторонам, рассматривая всё в этом мистическом месте, и заметила, что среди бесконечных книжных шкафов скрываются совсем незаметные двери из тёмного дерева с табличками, на которых золотом написаны цифры, которые в свою очередь, скорее всего, обозначают номера комнат. Проведя Нору по пятому, самому верхнему, ярусу, Жердже остановился напротив одной из таких дверей, имеющей номер пятнадцать. Мужчина достал из кармана ключ и открыл её. Войдя внутрь, Жердже щёлкнул пальцами и по всей комнате загорелись свечи. Это оказалась большая комната, не имеющая окон и обставленная тёмной мягкой мебелью в каком-то старом стиле, будто бы Нора попала из двадцать первого века в начало двадцатого.

— Присядь, — попросил мужчина замершую от восхищения девочку. Она неспешно, но выполнила просьбу, сев в одно из двух стоящих здесь кресел; на второе сел сам Жердже. Он смотрел на Нору, пока она не налюбовалась вдоволь этим местом, и только после заговорил:

— Добро пожаловать в мой дом, Нора. Я уверен, что нам лучше говорить это здесь, иначе ты не будешь воспринимать мои слова серьёзно, — он улыбнулся, — скажи, ты думаешь, что это сон?

Нора снова поцарапала себя и тут же потёрла заболевшее место ладошкой.

— Нет… — шёпотом ответила она, не чувствуя в себе духу говорить полным голосом в этом чарующем месте, — твой дом?.. Что ты имеешь в виду?

— Вот эту комнату. Здесь я жил до того, как вместе с тобой оказался на Земле.

— Оказался на Земле?.. — переспросила Нора.

— Ах, да, мне стоит начать говорить по порядку, — он тихо посмеялся над самим собой, — я знаю, что вы с Машей никогда не могли угадать, откуда мы с тобой родом. Франция, Италия, Германия — стран в мире так много, но мы не принадлежим ни к одной… здесь.

Жердже пару секунд наблюдал за внимающей каждому его слову Норой, выдерживая паузу.

— Шестнадцать лет назад я забрал восьмимесячную тебя из места, где тебе угрожала смертельная опасность, и принёс сюда, в этот мир. Я знал, что придёт время, когда ты начнёшь вспоминать свою прошлую жизнь, и ждал этого. А теперь твои воспоминания стали возвращаться, и я должен вернуть тебя домой, к твоей семье, как можно скорее.

— Прошлая жизнь? Что это значит?

Жердже вздохнул и протёр уставшие за день глаза руками.

— Твои сны — это воспоминания твоей прошлой жизни… реинкарнации, если называть по-научному. Реинкарнации бывают двух видов: абсолютная и неполная. Абсолютная — это когда душа полностью перерождается, в новом теле и без старой памяти. Неполная же — это когда перерождение происходит с сохранением памяти, а часто и с сохранением прошлой внешности. Неполная реинкарнация — часть абсолютной, и обычно их идёт несколько подряд — это называют циклом.

Нора была погружена в то, что рассказывал отец, а её руки невольно теребили прядь волос. Девочка не совсем понимала всё, что он говорил, но усиленно старалась осознать всю информацию.

— Для цикла всегда нужно условие, — продолжал Жердже, — и если его нарушить, то прервётся и цикл.

— А! Это как в «Аватаре»? — вдруг догадалась Нора. Отец не сразу понял, о чём она, но, сообразив, возразил:

— Нет, Аанг, как я помню, не вспоминал свои прошлые жизни. Это не совсем то.

Нора разочаровалась в своей догадке и приготовилась слушать дальше, откинувшись на спинку кресла.

— О чём я говорил? Ах, в общем, сейчас ты находишься в таком цикле. Те сны, которые ты назвала странными, казались реальными только потому, что это правда когда-то произошло с тобой. Точнее, не когда-то, а в последние дни твоей прошлой жизни. Это твои воспоминания, но скоро они начнут приходить не только во снах. Ты и не заметишь, как уже будешь помнить всё о своём прошлом. Думаю, как раз к среде это и произойдёт.

Жердже, видимо, закончил, но девочке хотелось услышать больше. Она внимательно смотрела на него, и он устало предложил:

— Хочешь, я расскажу о тех снах, которые тебе приснились?

Нора кивнула головой.

— Хорошо. В первом сне ты была на совете лордов своей родины. Кстати, ты перерождаешься там каждый раз после смерти, и каждый раз являешься, фактически, одним и тем же человеком — леди Элеонорой Меломерской. «Леди Меломерская» — это твой титул, и поэтому я решил взять второе слово для нашей нынешней фамилии. Так вот, однажды в мире появилось порождение Сатаны — огненный дракон-демон Антарон. Он уничтожал всё на своём пути, пострадали многие страны, а некоторые мелкие и вовсе исчезли. И он направился в сторону Меломера, твоей страны, поэтому король Равен собрал совет лордов. Не знаю подробнее, но один из лордов хотел идти со своей армией на дракона, но король отдал эту честь своему брату, который ничего не понимал в военных делах. Ты и тот лорд прекрасно знали это, поэтому, вопреки приказу короля, сговорились идти на Антарона вместе: он со своей армией и ты с ними.

Мужчина откашлялся и уселся удобнее.

— И так ты попала на то кровавое поле. Кажется, почти все воины лорда были уничтожены, но ты — великий маг энергии, и тебе пришлось убить дракона, использовав ради этого всю свою магию. Ты погибла, но и этот демон тоже. Кстати, после смерти демона всегда остаётся небольшой камень, его сердце, и сердце Антарона ты каким-то чудом успела закинуть сюда, в эту библиотеку, в последние секунды своей жизни.

Жердже замолчал, а потрясённая Нора ещё несколько минут переваривала всё в голове.

— Так что это за библиотека? — спросила она после недолгой тишины.

— О, это место вне времени и пространства, которое создала твоя пятая абсолютная реинкарнация, Мария. Оно полностью принадлежит тебе, и ты можешь попасть сюда с помощью своего артефакта, — отец положил на кофейный столик часы, открыв их крышечку, — сейчас эти часы — твой артефакт. Обычно им становится вещь, которая была крайне важна для предыдущей реинкарнации, однако эти часы особенные: они были одинаково важны и для двенадцатой, Микатти, и для тринадцатой, Селесты, так что теперь они всё ещё с тобой.

— Так, значит, я — четырнадцатая реинкарнация?

— Да. А если точнее, то четырнадцатая абсолютная и тринадцатая в цикле.

— И эти часы были очень важны для прошлой меня, да? Почему? — Нора взяла их в руки и стала рассматривать так, будто никогда не видела.

— Для Микатти они были символом её брака, а Селеста держала их как идеальный измеритель времени. Она была сильным магом времени, они любят следить за секундами.

— Ого… — восхищённо вздохнула Нора, — а что тут написано?

— Что-то романтичное, я полагаю, — Жердже забрал часы и посмотрел на надпись, — да, конечно. «Пусть звёзды освещают наш путь», только и всего. Ладно, пойдём, я ещё хочу познакомить тебя с хранительницей этой библиотеки и научить открывать дверь сюда.

Жердже хотел встать, но Нора его остановила:

— Погоди! А кто ты?

Мужчина улыбнулся:

— Я вроде твоего духа-хранителя. Присматриваю за каждой твоей реинкарнацией почти всю свою жизнь — несколько тысяч лет.

Он подождал пару секунд, ожидая ещё вопросы, но их не было: Нора ещё не успела придумать их, разложив по полочкам организовавшийся в голове беспорядок. Тогда Жердже поднялся и повёл глубоко задумавшуюся дочь вниз, откуда они пришли. Там он подошёл к двери под номером три и постучал.

Через минуту оттуда выглянула темноволосая девушка в длинном чёрном платье, поверх которого был накинут кружевной белый фартук. Не заметив девочку, она спросила:

— Что вам надо, сэр? — отец отошёл, показывая на Нору, и девушка просияла от радости, — ох! Миледи! Мы с братом так скучали по вас!

— Она ещё ничего не вспомнила. Нора, это Изобель, хранительница твоей библиотеки, — представил Жердже девушку.

— Всегда к вашим услугам, — Изобель сделала реверанс.

— Бель, проведи ей небольшую экскурсию, пожалуйста. Покажи оранжерею, — Жердже улыбнулся и подмигнул девушке.

— С великой радостью! — ответила та, — идёмте, миледи, вы просто обязаны увидеть оранжерею, которую создала мисс Мария.

Оглянувшись на устало осевшего за стол отца, Нора пошла следом за новой знакомой.

— За этими дверьми, — рассказывала Изобель по дороге, — сокрыты маленькие залы и ваши кладовые. А за дверью «тринадцать» — ваша тайная комната. Туда никто не заходит, кроме вас, даже я. Вероятно, там уже тонна пыли…

Они прошли по третьему ярусу и подошли к огромной двустворчатой стеклянной двери, сквозь которую проходил лунный свет. Девушка провела Нору туда, и им открылось чудеснейшее место.

Над стеклянным куполом плыли облака и светили миллиарды ярких звёзд, возглавляемых луной, которая освещала серебром плиточные дорожки, ведущие в зелёные леса. Высокие необычные деревья, кусты, цветы — всё это наполняло и переполняло это место, а летающие в потёмках светлячки и бабочки завораживали.

— Всё это создала мисс Мария, — вздохнула Изобель, — и небо, и растения. Всё вырастила сама, и сама же принесла сюда всех животных. Люблю бывать здесь… только отсюда я вижу луну и солнце, пусть они и не настоящие.

— Как так? — тихо спросила Нора. Её сердце забилось чуть быстрей от вида всех этих чудес.

— Это иллюзия, созданная некогда мисс Марией. Надо сказать, всё здесь живо благодаря исключительно её стараниям. Вот эта бабочка — видите? — она тоже дух. И та прелестная пташка, что дремлет в своём вечном гнезде, не что иное, как дух. И я, к слову, тоже дух…

— И вы тоже? — удивилась девочка: Изобель выглядела вполне настоящей, — неужели все, кто живёт в этой библиотеке — духи?

— Мисс Мария так спасла меня от смерти, — ответила девушка, — она спасла здесь многих. Кролики, что живут в северной части, были вытащены ею из лесного пожара. Они погибли, но она обратила их в духов и привела сюда. Так и живут тут до сих пор…

Изобель грустно вздохнула.

— Ох, наверно, Жердже заждался нас, — сказала она и повела Нору обратно вниз.

Отец на самом деле не особо их ждал: сидел, положив голову на стол, и чуть ли не спал. Несмотря на впечатления от этого маленького путешествия, Нору тоже стало клонить в сон, но она вспомнила, что Жердже ещё обещал научить её чем-то, и почувствовала ещё большую усталость от этого.

— О, боги, ты уже засыпаешь, — сочувственно заметил мужчина и сам зевнул, — потерпи всего пару минут, хорошо? — Нора кивнула головой в ответ, — то, как я открывал дверь, является только одним из способов попасть сюда. Сам я могу просто по одному своему желанию оказаться в своей комнате, но чтобы ты смогла войти со мной, мне пришлось использовать самый сложный способ. Тебе же он не нужен вообще, тебе достаточно сделать пару движений и дверь появится. Смотри, сейчас ты должна будешь повторить.

Жердже достал из кармана часы, вытянул руку и сделал быстрое движение, рисующее в воздухе спираль. Дверь от этого не появилась, но Жердже объяснил это тем, что сам он не способен использовать этот способ. Он дал Норе в руки часы и попросил повторить. Она повторила один раз, три раза, пять, но почему-то ничего из этого не вышло. Жердже уже довёл исполнение этого жеста Норой до идеала, но всё ещё ничего не получалось. Нора уже почти спала, но Жердже решил мучить её, пока не получится то, что должно. И только после восьмого раза к нему пришла мысль:

— Я совсем не подумал, что ты не умеешь управлять магией, — вздохнув, виноватым голосом сказал он, а Нора посмотрела на него взглядом, как бы говорящим: «А почему же тебе это раньше в голову не пришло?».

Но объяснить магию Жердже не смог: Нора просто не понимала, что он от неё хочет. Тогда в учения вмешалась Изобель, которая всё это время протирала пыль на полках рядом и краем глаза следила за происходящим.

— Мисс, закройте глаза и попробуйте ощутить, как нечто приятное и тёплое разливается по всему вашему телу. Попробуйте управлять направлением этого потока. Понимаете ли?

— Кажется, да, — почти шёпотом ответила Нора. Она слабо это чувствовала, пару раз вообще теряла это ощущение, но, наконец, смогла взять это под контроль.

— Теперь же представьте, как поток покидает ваше тело сквозь кончики ваших пальцев, но вы не перестаёте ощущать его. Сделайте же то движение, сохраняя чувство вашего потока!

Это было приятное ощущение. Нора сделала то, что Жердже довёл до идеала, и со второго раза она услышала тот самый «дзинь». Дверь с витражом оказалась прямо перед Норой.

— Получилось! — радостно и устало сказала Нора, повернувшись к своим учителям.

— Ты молодец, — слегка улыбнувшись, похвалил девочку Жердже, — Изобель, откуда ты-то знаешь, как это делается?

— Некогда я была чародейкой, — смущённо объяснила девушка, — и так учила меня наставница.

— Я и забыл. Без тебя бы мы ещё долго возились, — Жердже встал со стула и размял шею, — пошли, Нора, тебе пора в кровать.

Вместе с отцом Нора вышла за витражную дверь, и та, только закрывшись, сразу исчезла. Девочке казалось, что она пробыла в библиотеке всю ночь и теперь не успеет выспаться до школы, но Жердже её успокоил: пока она в там — время во внешнем мире не идёт. И то хорошо. Девочка проверила даже время на своем телефоне: с последнего сообщения Маше прошло всего десять минут. И этим сообщением было: «Он вернулся? Он рассказал тебе?». «Да, скажу всё завтра. Спокойной ночи!» — ответила ей Нора, после чего, наконец, легла в кровать и мгновенно уснула, забыв про все переживания дня.

Она посмотрела вниз. Балкон всего на втором этаже, но эта высота всё равно пугает. Рыжеволосый юноша сжал её руку:

— Не бойся, Эвелен, я с тобой. Послушай, Эвелен, — он повернул девочку к себе и посмотрел ей в глаза, — выживи, хорошо? Не важно, что случится со мной, но ты должна жить, понимаешь?

Дверь в комнату затрещала под ударами обращённых в демонов подданных. Девочка испуганно посмотрела туда, но Артур слегка тряхнул её, чтобы вернуть внимание к своим словам:

— Ты слышишь меня, Эвелен? Пообещай мне!

— Я… — нерешительно произнесла девочка, вздрогнув из-за громкого удара, — обещаю.

Это ложь: Эвелен понятия не имеет, сможет ли на самом деле выжить без своего телохранителя. Он кивнул и обнял её. В его объятиях страх отступил, и юноша поднял девушку на руки. Шаг — они оказались в воздухе.

Удар о землю не безболезненный: Артур приземлился на колени. На них появились ссадины, но юноша через силу вёл свою Эвелен вперёд…

На её руках кровь. Артур мёртв: вражеская стрела попала в шею. Её окружают демоны, но Эвелен уже даже не обращает на это внимания. Артур умер у неё на руках, и всё, что она чувствует — дикая боль в душе.

Резкий громкий вдох выдернул девочку в иную реальность. Неконтролируемое обрывистое дыхание впускало в лёгкие совершенно чужой и непривычный воздух, отличающийся от родного, который там, в… где "там"? Замыленный жгучими слезами взгляд еле различал очертания незнакомого места… разве незнакомого? Дрожащей рукой Нора коснулась своего лица, а после осторожно ощупала шею, плечи и грудь, выискивая бинты на ране. Стоп, какой ране? Ей понадобились долгие секунды, чтобы всё вокруг стало своим, родным. Что это было?

Тело и сознание всё ещё тряслись в остатках истерики, и Нора обняла подушку, чтобы успокоиться. Закрыв глаза, она взяла под контроль дыхание, с трудом приведя его в норму вместе с первоначально бешеным сердцебиением. Постепенно наваждение прошло, но девочка продолжила сидеть с подушкой в руках. Ей не давали покоя мысли о том рыжем парне, Артуре. Понятно, что он много значил для её прошлой жизни, но кто он? Почему звал Нору другим именем? Эвелен… Это слово так знакомо девочке, она почувствовала в нём что-то неуловимо родное, но в то же время и что-то отталкивающее, будто сама душа противится вспоминать это имя. Почему? Нора не знала ответа и могла только надеяться, что скоро всё прояснится.

Приведя мысли и чувства в относительный порядок, девочка вылезла из-под тёплого одеяла и отправилась в ванную — смыть остатки слёз и освежиться. Вытираясь, она посмотрела на своё отражение в зеркале. Грустная и покрасневшая, со слегка заволнившимися после сна волосами — как там Маша описала их цвет? Пшеничные? — она себе нравилась чуть меньше, чем обычно. Холодная вода остудила разгорячённые щёки, но лучше не стало. Выдохнув, Нора взяла с полки сначала пенку для умывания, а потом гель от мешков под глазами. Пока гель впитывался, расчесала волосы мокрой расчёской. Теперь всё почти идеально, как и должно быть. От такой мысли она вздрогнула: разве когда-то её так волновала «идеальность»? Откуда это слово вдруг взялось? Какой бред.

Заварив чай на кухне, она нашла на подоконнике свой дневник снов. Стоит ли продолжать его вести? Подумав, Нора решила, что всё-таки стоит. Стоп, а что если вчерашнее — тоже сон? Девочка тяжело вздохнула и пошла проверять это в свою комнату. Часы лежали ровно там же, куда она положила их после прогулки в библиотеку, то есть на столике рядом с диваном. Отточенное до совершенства движение, контроль потоков своей энергии — «дзынь» оповестил о том, что магия, вообще-то, реальна, а переезд в другой мир и правда ждёт Нору уже на этой неделе, а та даже и не знала, хорошо это или плохо. С одной стороны, она уйдёт в мир магии, о котором мечтала за чтением любимых книг, а с другой… Маша останется здесь, как и вся прежняя жизнь: школа, книги, хорошие знакомые, любимая музыка, родной город. От мысли об этом снова стало грустно. Девочка отошла к окну и посмотрела на хмурое небо. Что теперь будет?

Тихий перезвон колокольчиков, исходящий от витражной двери, только усугублял атмосферу, вторя закапавшему дождю. Мелкие капли разбивались о стекло и скатывались вниз, а в комнату сквозь открытую форточку стал пробираться запах сырости. Нора вспомнила, как в начальной школе они с Машей гуляли после уроков в такую же погоду. Жердже тогда обежал весь район в панике, а потом отругал дочку за то, что она не отвечала на звонки. Но всё-таки в тот день подругам было весело, несмотря на недовольство взрослых.

Вздохнув, девочка обернулась к двери, которая за это время и не подумала исчезнуть. А может, она — только иллюзия, созданная воображением? Нора подошла и дёрнула деревянную ручку — открылся вход в волшебную библиотеку. Нет, не иллюзия. Почему-то девочке захотелось пройти туда, и особенно в ту сказочную оранжерею. Как она выглядит утром?

Библиотека была точно той же: мрак и свет свечей, пустующий зал. А впрочем, кому здесь быть? О, нет, есть кому: за одним из столиков сидела сосредоточившаяся на чтении Изобель. Девушка не заметила Нору, но оно той и не надо. Взявшись за гладкие деревянные перила, девочка стала подниматься наверх. Ярус за ярусом — и вот она, прекрасная дверь оранжереи.

Теперь здесь не было луны. Вместо неё на небосклоне красовалось солнце, обрамлённое пушистыми облаками. Нора подставила свету лицо и закрыла глаза. Странно… Иллюзорная звезда пригревала как настоящая. Найдя небольшую скамеечку у входа, девочка легла, чтобы погреться под тёплыми лучами. Когда она ещё сможет это сделать? Всё-таки, осень уже отжила целых два месяца, до лета очень далеко. Она и не заметила, как задремала.

Она лежала на чьих-то коленях.

— Вот бы всю жизнь прожить так, — мечтательно сказала она, глядя на проплывающие над головой облака, — никуда не торопиться, только сидеть под солнцем и разговаривать…

— Когда-нибудь это должно стать реальностью, — ответил мужской можжевеловый голос. Она улыбнулась и посмотрела на обладателя этого голоса — молодого зеленоглазого блондина, который сам был как второе солнце для неё.

— И у нас будет свой домик, да? — спросила она.

— Обязательно, — он стал гладить её волосы, и она закрыла глаза.

— И сад?

— Конечно. Я буду выращивать в нём цветы для тебя, и мы будем там только вдвоём…

— Мы будем устраивать пикники в этом саду. Я научусь готовить.

— Уже жду этого.

Они оба засмеялись. В глубине души девушка знала, что это совсем несбыточная мечта, но он не отрицал ничего, и от этого было так хорошо, будто они уже на пикнике в собственном саду.

Проснувшись, Нора почувствовала, что её и вправду кто-то гладит. Открыла глаза. Её голова лежала на коленях задумчивой Изобель, и та сразу заметила пробуждение девочки.

— Это место навевает умиротворение… — сказала хранительница библиотеки, — я тоже часто засыпаю в оранжерее, она дарит приятые сновидения.

— Вот почему мне приснился такой спокойный сон, — Нора села и поправила волосы, — впервые за последние дни.

— И вы всегда можете прийти сюда снова, если захотите покоя. Так делала мисс Микатти, она отдыхала здесь от мужа и детей.

— Ого… А сколько их было? — девочка невольно дотронулась до висящих на шее часов, припомнив, что именно муж Микатти подарил их.

— Детей? Двое. Хорошенькие мальчик и девочка. Я часто думала о том, что с ними стало после смерти родителей, — Изобель подняла взгляд на небо и вздохнула.

— Наверно, Жердже знает.

— Знает, но предпочитает не говорить об этом. А впрочем, столько воды утекло… Мисс, я вам не сказала вчера, что пока вы тут время за дверью останавливается?

— Жердже сказал, — Нора почувствовала, что проголодалась, и встала со скамьи, — мне пора идти.

— Хорошего дня, мисс, — на прощание пожелала Изобель, и девочка, улыбнувшись, отправилась вниз, к выходу. Зачем использовать магию, если можно выйти через уже открытую дверь?

И стоило Норе это сделать, как дверь тут же исчезла за её спиной. За окном всё так же капал дождь, который после солнечного тепла выглядел ещё более унылым, однако девочке уже не было так грустно. Она думала о своём сне в оранжерее: это был тот самый король, который отговаривал её от битвы с драконом. Отчего-то мысли об этом человеке вызывали странное чувство в животе, и это чувство кружило Норе голову, придавая ощущения бесконечного счастья. Это и есть влюблённость?

За завтраком отец спрашивал о том, не приходят ли к ней какие-то воспоминания, и девочке пришлось сказать, что кроме снов никаких воспоминаний она не заметила. После завтрака он подвёз дочь до школы, где прямо у ворот её поджидала встревоженная Маша с расспросами. Нора ещё не решила, говорить ли подруге правду, поэтому сказала, что объяснит всё после первого урока. Маша, конечно, была разочарована такими словами, но всё-таки покорно согласилась ждать. Было видно, что она всё ещё переживает из-за той внезапной новости о скором расставании и что, скорее всего, она не спала всю ночь. Нора впервые проверила ВКонтакте: и правда, Маша написала огромную кучу сообщений за утро.

Английский язык был единственным уроком, когда подружки находились не за одной партой, но вот на остальных они неизменно сидели вместе. Так было и на первом уроке в этот день — на биологии. Учительница начала новую тему, и девочкам стоило сосредоточиться на материале, однако им обеим это давалось с трудом. Пока Маша то и дело поглядывала на соседку, будто пытаясь прочесть ответ на волнующий вопрос в её глазах, та взвешивала «за» и «против» того, чтобы рассказать подруге правду. С одной стороны, она обещала пересказать всё, что скажет ей отец, а с другой стороны, самому ему она обещала молчать. Но что будет, если Маша ничего не узнает? Что если для неё Нора уедет куда-нибудь в Европу? А будет вот что: она не получит ни одного СМС или звонка от лучшей подруги и станет считать, что та её забыла сразу, как только шагнула в новую жизнь. Это, должно быть, ужасно больно, поэтому решение стало очевидным: правда должна быть рассказана.

Как только прозвенел звонок с урока, Нора обратилась к подружке:

— Нам нужно где-то поговорить наедине.

Кажется, Маша немного обрадовалась тому, что скоро узнает все важные подробности. Она быстро закинула учебник и тетрадь в рюкзак и выдала идею:

— Арина Аркадьевна, — она имела в виду их классную руководительницу, — сегодня дежурит в коридоре. Её кабинет должен быть пустым всю перемену, пойдём туда.

Нора кивнула головой. Накинув на плечи свои парные рюкзачки, подруги поспешили в кабинет классной руководительницы, надеясь, что никто из одноклассников не решит распечатать там какой-нибудь доклад по физкультуре. Всё-таки, перемена всего десять минут, так что дорога каждая секунда.

К их счастью, место назначения пустовало. Это ожидаемо: Арина Аркадьевна только своему классу позволяла находиться в кабинете во время перемены. Девочки сели за заднюю парту.

— Знаешь, почему мы с тобой не могли узнать ничего о моей родине? — задала риторический вопрос Нора, отчего-то сильно волнуясь, — На самом деле, это потому что… мы с Жердже не из этого мира.

— Да? А я-то думаю: почему моя подружка такая неземная прелесть? — Маша пыталась пошутить, но, видимо, её настроение всё-таки не располагало к юмору, — Нора, у нас осталось всего минут пять, выкладывай.

— Но я серьёзно! — возразила, краснея, девочка. Впрочем, она понимала, что это всё звучит абсурдно, — я докажу тебе, докажу, но сначала, пожалуйста, выслушай меня.

Она проговаривала это быстро и с таким видом, с каким обычно говорят несправедливо осуждённые люди. Её сердце билось быстрее от волнения, а щёки, по ощущениям, становились ещё краснее. Подумав, Маша всё-таки кивнула:

— Хорошо, рассказывай. Но потом обязательно докажи, — нахмурилась, — потому что если это всё шутка, то она не смешная.

— Спасибо! — Нора облегчённо выдохнула, — у нас третьим уроком английский, за пятнадцать минут до звонка мы должны будем встретиться в туалете на втором этаже.

— А тебя Анна Викторовна отпустит?

— Конечно! Главное, чтобы… — тут прозвенел звонок и в класс стали заходить шестиклассники, — …чтобы тест был лёгким. У нас сейчас математика, да?

Девочки вышли из-за стола и поторопились на урок, но через сорок пять минут вернулись обратно, чтобы продолжить разговор. Нора всё ещё переживала, но видела, что Маша готова её выслушать, поэтому не стала тянуть. Она рассказывала всё так, как запомнила из рассказа отца, а Маша с интересом, хотя и всё ещё с недоверием, внимала ей. Реинкарнации, духи, лорды, волшебная библиотека — всё это звучало слишком нереально, но Нора с такой уверенностью рассказывала, что недоверие потихоньку уступало место вере. И вот, к самому концу пятнадцатиминутной перемены, девочка, наконец, закончила. Она говорила быстро и почти без остановок, так что в горле стало сухо.

— Хорошо, а что написано на часах? — спросила напоследок Маша, вспомнив, как они гадали об этом на кухне. За время интересного разговора её настроение снова вернулось в норму, но надолго ли?

— Я не помню слово в слово, но что-то вроде «Пусть луна освещает нам путь», — откашлявшись, ответила ей подруга, — красиво, правда?

— Романтично, — девочка мечтательно прикрыла глаза, — я бы хотела, чтобы кто-нибудь мне тоже сделал предложение с такой фразой. Только чтобы она не на часах была, а на кольце.

— И чтобы оно было золотым, а буквы были выгравированы красивым шрифтом на неизвестном языке? — спросила Нора с улыбкой. Она ясно себе представила, что свадебное кольцо подруги тогда будет похоже на то самое колечко из любимого Машиного фильма про хоббита и его компанию. Маша, видимо, поняла, на что намекает девочка:

— Нет, я не такая фанатичная, чтобы такое загадывать! — она шутя стукнула подружку пальцем по лбу.

Перед тем, как разойтись по разным кабинетам английского языка, девочки ещё раз повторили время и место встречи. Впрочем, вряд ли хоть одна из них это могла бы забыть.

Нору легко отпустили в туалет в назначенное время, так как она уже закончила с тестом и даже написала письмо. Обычно она пишет их сначала на черновике и долго думает, как правильнее написать ответы на поставленные в «письме от друга» вопросы, но в этот раз она написала всё сразу в тетрадь и почти не думала над ответами — время поджимало. Она не хотела заставлять Машу ждать, но в итоге ей самой пришлось волноваться о том, отпустили ли её подругу вообще.

Однако Маша всё-таки пришла, но её внешний вид вызывал у Норы недоумение: с носа и по губам у девочки текла кровь.

— Только не говори мне, что тебе пришлось расковырять нос, чтобы тебя отпустили, — осторожно предположила Нора, наблюдая, как подруга стирает с лица кровь. Заметив след на воротнике, Маша попыталась убрать и его, но ничего не вышло.

— Нет, это бутафорская. У Паши взяла, — объяснилась девочка, хмуро натирая воротник жидким мылом, — мы с ним договорились, что он якобы пошёл меня провожать в медпункт, но медпункт закрыт и поэтому я отмывалась в туалете. Не знаю, чем там он сам занят, но мы условились, что я позову его, когда сделаю свои дела.

— А откуда вы знаете, что медпункт закрыт? Вы же не ходили туда на самом деле?

— Он хотел уйти с жалобой на сильную головную боль, но медсестры, как всегда, нет, — Маша ещё раз осмотрела себя в зеркале, убеждаясь, что всё смыла, и, приводя себя в порядок окончательно, тряхнула чёрными волосами, — ну что, давай, показывай!

— Как всё у вас продумано, мадмуазель, — хихикнула Нора. Да уж, как будто ей в новинку то, что её подруга способна на такие махинации. Ещё и с вовлечением в это других людей, вроде хитрюги Паши, который только и ищет повод уйти с урока.

Достав из кармана часики, Нора бросила загадочный взгляд на Машу и с видом мастера-волшебника сделала те движения, которые заучила вчера. И, конечно, по закону подлости, ничего не получилось с первого раза. Подружка с недоверием посмотрела на неё, как будто спрашивая: «И что должно произойти?». Теряя уверенность в собственной адекватности, но не снимая маски великого колдуна, девочка снова повторила действие. И, к её счастью, в этот раз «дзынь» случился. Она радостно улыбнулась и посмотрела на удивлённое лицо Маши. Челюсть не отвисла, как в мультике, но в остальном было видно, что она всё-таки не ожидала, что слова Норы — не просто фантазия. А та только ещё раз убедилась, что точно не сошла с ума.

Открыв дверь и взяв подругу за руку, она завела её в библиотеку. Увидев зал, девочка с восхищением подняла взгляд, рассматривая всё вокруг. Нора узнала в этом выражении саму себя, и, не отпуская Машиной руки, поторопилась пойти наверх, в оранжерею. По пути Маша, как и Нора вчера, постоянно оглядывалась по сторонам, разглядывая всё вокруг.

— Вот это… просто вау, — восхищённо, но очень тихо произнесла она, — это же та самая библиотека, которую создала твоя… предыдущая жизнь?

— Да, это она. Но ты ещё не видела лучшего!

— Оранжерею?

Нора улыбнулась. Вскоре она вновь оказалась у той самой стеклянной двери и оглянулась на покрасневшую от воодушевления подругу, которая еле слышным шёпотом поторопила Нору:

— Почему мы стоим? Давай-давай, пойдём уже! — и вперёд неё толкнула дверь.

Здесь всё ещё светило солнце, но облаков уже не было видно: небо стало совершенно чистым. Пока Нора грелась в тёплых лучиках, Маша закрутилась по сторонам, увлечённо рассматривая это огромное зелёное пространство. Наконец она схватила подругу за руку и потащила её исследовать уголки чудесного места. А та и сама хотела посмотреть: она ещё не гуляла по оранжерее, но знала, что где-то здесь есть милые кролики.

Маша с любопытством заглядывала в каждый куст, быстро перебегая от одного к другому, а Норе хотелось насладиться спокойствием, поэтому она только наблюдала и подходила лишь когда подружка находила что-то интересное. Она и нашла кроликов на небольшой лужайке, и, конечно, было бы грехом не погладить их. Зверушки оказались совсем ручными, даже не попытались сбежать, поэтому девочки уселись на траве и стали их тискать.

— Какие они хорошенькие! — Маша чуть ли не пищала от восторга, — я всегда-всегда хотела себе такого домой!

— А что, если я скажу, что эти кролики не совсем живые? — хитро спросила Нора.

— Что?! — девочка выпучила глаза, уставившись на подругу.

— Они — духи. Моя предыдущая реинкарнация их сделала такими и поселила здесь.

— Ого… — выдохнула Маша, — а знаешь что? Было бы здорово устроить здесь пикник с кроликами, правда же?

Стоило ей это сказать, как оказалось, что Изобель думает точно так же: девушка вышла из кустов с корзинкой для пикника.

— О, мисс, это вы здесь, — улыбнулась она, — а с вами — ваша подруга, верно?

— Да, знакомься, — Нора поднялась на ноги и показала на подружку, — её зовут Маша. Маша, это Изобель, я рассказывала тебе о ней.

— Приятно познакомиться, мисс Маша, — Изобель сделала реверанс, а девочка в замешательстве посмотрела на неё:

— Нора, ты правда понимаешь её язык?

— А? — не поняла та и глянула на служительницу библиотеки, ожидая услышать какое-то объяснение. И она его получила:

— О, мисс, я не знала, что Жердже не предупредил вас. Вы сейчас в цикле неполных реинкарнаций, поэтому понимаете язык, на котором говорили в прошлой части цикла. Простите, я не подумала, что вы научились говорить по-другому.

— Что это значит? — в замешательстве переспросила Нора, — то есть, вчера мы говорили на языке моего родного мира?

— Да! — ответила Изобель, поставив на землю свою корзинку, — но духи понимают все возможные языки, поэтому для меня нет проблемы говорить по-вашему. Ещё раз: приятно познакомиться, мисс Маша.

— Ого, так вы знаете и русский язык? — обрадовалась та, а Нора даже не поняла, в какой момент девушка переключилась на другой язык: совсем не почувствовала разницы.

— Да, духи понимаю все языки, я только что сказала это мисс Элеоноре.

— Ой, Нора, значит и Жердже тоже? — догадалась Маша.

— Жердже тоже, — ответила за неё Изобель, — не присоединитесь к моему чаепитию? Я сделала мятных пряников к чаю.

— За дверью ведь время правда останавливается? — с сомнением спросила черноволосая девочка у подруги, и Нора кивнула головой, что заставило Машу просиять, — тогда нам ни что не мешает остаться на чай, верно?

Изобель улыбнулась и расстелила на траве большое клетчатое покрывало. Достала тарелочку с мятными пряниками, чайник и чашечку. Конечно, одной чашки им бы не хватило, поэтому девушка отправилась за ещё двумя, а подружки устроились на покрывале.

— На самом деле, было бы классно, если бы мы могли часто проводить время здесь, вместе, — прошептала вдруг Маша, — Изобель тоже приятная девушка. Жаль, что в среду вы вернётесь в другой мир. Мы больше не увидимся…

Нора не сразу нашла, что ответить.

— Может быть, я найду способ как-то связаться с тобой. Посылать тебе волшебные письма или даже возвращаться в этот мир.

— Ой! — вдруг глаза Маши заблестели какой-то идеей, и она схватила подругу за руку, — а давай останемся в этой библиотеке навсегда? Если время за дверью стоит, то Жердже ведь не сможет прийти и забрать тебя, да?

Эти слова смутили Нору, и она отвела взгляд. Маша не прекращала смотреть на неё, только сильнее сжимая запястье. Девочке пришлось ответить:

— Я не знаю. Это… безумие. Однажды нам всё равно придётся выйти, ты ведь понимаешь? Что тогда будет?

— А мы не будем возвращаться, — шептался ответ, — будем здесь до самой смерти вместе.

— Это невозможно, когда-нибудь мы обязательно захотим вернуться.

— Нет, нет… Мы же будем вместе, понимаешь? — она немного помолчала и разочарованно опустила взгляд, — плохая идея, да?

— Да, наверно, — Нора посмотрела на Машу и нежно погладила её ладонь, надеясь этим немного её подбодрить. Она прекрасно понимала, что подруга переживает их будущее расставание намного сильнее.

Тут вернулась и Изобель с чашечками. Судя по её растерянному лицу, девушка заметила грустное настроение подружек, но не сказала ничего. Она села рядом, налила чай и заговорила.

Девочки, чуть взбодрившись, стали задавать вопросы Изобель, а та старалась им отвечать. Со временем все трое почувствовали, что находятся в дружественной обстановке, а чай, Солнце и фонтанный шум только поддерживали эту тёплую атмосферу. А спрашивали Нора и Маша о том, что их волновало больше всего: смогут ли они связаться? Изобель мало чего знала про связь между мирами, но рассказала, что мосты между ними открываются только в определённых местах и с определённым интервалом, и что Жердже унёс Нору через случайно попавшийся мост. Неподалёку от города, где она родилась, есть несколько таких мест, но именно тот мост, что вёл в земной мир, оказался открытым в нужный момент. Маша, положив голову на плечо подруги, даже предположила, что это, видимо, сама судьба решила свести их вместе.

За какие-то полчаса девочки напились чаю и узнали всё, что хотели знать, поэтому скоро решили возвращаться в школу. Попрощавшись с Изобель, они спустились вниз, обсуждая то, что узнали. Они понимали, что шанс встретиться вновь есть, и благодаря этому настроение Маши снова оказалось на высоте.

Закрыв дверь, девочки вышли из дамской комнаты. Маша позвала Пашу, вечно расслабленного высокого шатена, из соседнего туалета, и они уже были готовы разойтись, как увидели надвигающегося в их сторону учителя английского из машиной группы. Он выглядел сердитым, и все трое сразу поняли, что что-то сейчас произойдёт нехорошее.

— Мария, Элеонора, Павел, в кабинет директора! — скомандовал учитель. Сейчас он не похож на того, кто станет слушать какие-то оправдания и, тем более, претензии, но Маша сходу стала протестовать:

— Почему? Мы ничего не сделали! Медпункт был закрыт, поэтому…

— Вот это лежало у вас на парте, — Владимир Александрович показал бутылочку с бутафорской кровью, — а Павел уже попадался за курением в туалете во время уроков. Мои выводы очевидны, дети.

В общем-то, звучит логично, поэтому девочке не нашлось чем оправдаться. А Нора хотела было спросить, почему её тоже в этом подозревают, но разъяснение пришло к ней само: они с Машей всегда вместе и такое совпадение, что они именно в этот момент случайно встретились, почти невозможно. Троица была вынуждена идти с учителем к директору. Паша явно нервничал, а Маша с Норой знали, что они не сделали ничего запрещённого школой, поэтому не сильно беспокоились. Нора прокручивала в голове мысль, что её подружка очень зря связалась с Пашей, да и вообще он не из тех, с кем стоит водить дружбу.

— Почему не спрятала? — шёпотом спросил у Маши Паша.

— Спрятала. Положила в пенал, ты сам видел, — ответила девочка.

— Надо было в парту прятать или мне отдать, у тебя же пенал прозрачный.

— Ой! — Маша виновато посмотрела на паренька. Он снисходительно вздохнул:

— Ладно, я сам виноват, что не забрал.

— Да какая уже разница кто виноват? — вмешалась Нора. — Что сделано — то сделано. Нам ничего не будет, если не докажут, что мы что-то натворили.

— Ну да, ну да, — скептически произнёс Паша, — одного моего некурящего друга однажды вот так же обвинили и заставили проходить тест, когда он стал всё отрицать. Доброе имя отмыл, но пришлось потаскаться со всякими анализами. Легче было бы признаться в том, чего не делал, и не мучиться.

— Но в нашей стране нельзя заставить человека делать тест без его согласия или согласия родителей, — с подозрением заметила Маша, — и вообще, мы же не в армии, чтобы так строго с нами…

— Вот родители и дали согласие.

В кабинете детей усадили перед директорским столом и приказали подождать, пока вернётся сам хозяин школы, за которым пошёл Владимир Александрович.

— А как давно это было? — спросила Маша, вернувшись к Пашиной истории про его друга.

— В середине прошлого года, а что?

— Так, может, новый директор не будет требовать тест? — предположила девочка, — он, вроде, адекватный.

Как раз под конец прошлого года в школе сменилось руководство. Тогда были организованы настоящие выборы: дети и учителя голосовали за одного из предложенных кандидатов в директора, и общий выбор пал на молодого преподавателя математики Дениса Евгеньевича. К сожалению, он не ведёт математику в классе наших горе-прогульщиков, но говорят, что он в меру лоялен и интересно ведёт уроки. Вот на его лояльность и понадеялась Маша.

— Может он-то и не будет, — скептически, но согласился Паша, — а вот Владимир Александрович может надавить на него.

— Да ну, Владимир Александрович не похож на того, кто будет давить на молодого директора.

— А мне он всегда казался каким-то истеричным, — призналась Нора.

— Нет, он, в общем-то, нормальный, — возразил Паша, — но слегка…

В кабинет вошёл директор, а за ним — Владимир Александрович, поэтому Паша был вынужден отложить свои суждения насчёт англичанина на потом.

— Так, дети, — произнёс запыхавшийся директор, который явно торопился на эту встречу, — что случилось?

— Они… — начал было говорить Владимир Александрович, но Денис Евгеньевич его перебил:

— Я спрашивал их. Присядьте пока.

Учителю явно не понравилось это, но ему пришлось повиноваться. А дети совсем не ожидали, что их спросят прежде, чем Владимир Александрович обвинит их во всех грехах, и вся троица пару секунд не знала, что и сказать. Паша начал рассказывать свежую легенду:

— На уроке Маше стало плохо, но Владимир Александрович не отпустил её в туалет, и я предложил ей сделать вид, что у неё пошла кровь. Вот, дал для этого бутафорию.

— Всё так? — спросил Денис Евгеньевич у Маши, и та согласилась с версией одноклассника. Ну а что, неплохо же придумал.

— А что тогда там делала Элеонора? — с подозрением спросил Владимир Александрович.

— Я вам всё ещё не давал слова, — строго сказал директор, — но правда, что ты там делала?

Нора хотела было фантазировать на ходу, но за неё ответил Паша:

— Я написал ей СМС и попросил прийти, а меня попросила это сделать Маша. У Норы были таблетки и леденцы.

— Что за таблетки? — спросил директор у Норы.

— От отравления, — сообразила девочка, — я всегда ношу их с собой на всякий случай. Знаете, в нашей столовой всегда еда какая-то несъедобная.

— А зачем конфеты?

— Чтобы изо рта не пахло, — ответила уже Маша. Видимо, ей показалось, что раз уж Нора и Паша сочиняют об её отравлении, то и сама она должна внести свою лепту, — от рвоты и таблетки во рту очень неприятное ощущение. Кажется, запах от леденца до сих пор остался, можете проверить.

Нора поняла, о чём она: у неё самой во рту оставался запах мятных пряников Изобель.

— Она и меня угостила, но я съел только один, — Паша достал из кармана мятный леденец и фантик от такого же леденца. Видимо, у них всё идеально сходится.

— Хорошо. Владимир Александрович, когда вы их нашли, чем они занимались?

— Стояли у туалета, — ответил директору учитель, — я чувствовал запах мятного пара от вейпа. Знаете, подростки сейчас часто покупают ароматизированные жидкости.

— Давайте вместе сходим туда, — предложил директор, — если они курили, запах всё ещё должен остаться. А если нет — вы зря забили тревогу.

Владимир Александрович согласился, и они вдвоём ушли, сказав ученикам посидеть ещё немного. В это время прозвенел звонок с урока.

— Ну вот, теперь не успеем переодеться на физру, — проворчал Паша.

— Я не думала, что он спросит нас. Хорошо ты придумал с отравлением, Паш, — похвалила его Маша.

— Да ну тебя, просто обстоятельства идеально сошлись.

— Я уже подумала, что ты какой-то волшебник, — сказала Нора, — и конфеты у тебя нашлись, и кровь.

— А может, ты вообще вампир? — улыбнулась Маша.

— Ага, заедаю запах крови мятными леденцами, — как-то мрачно ответил на её шутку парень.

— А на самом деле, что ты делал в туалете? — спросила Нора.

— Курил, — пожал плечами, будто это что-то само собой разумеющееся, — жидкость у меня мятная, вот и таскаю конфеты с собой.

— Зато честно, — заметила Маша, — хотя нам это всё на руку, так что спасибо.

— Не за что. А сами-то вы что там делали?

Девочки переглянулись, не зная, что сказать.

— Ну ладно, не так уж и хотелось это знать, наверняка болтали или ещё какой-нибудь ерундой занимались, — Паша махнул рукой. В его голосе не было обиды, но подружки почувствовали некоторую неловкость.

Спустя минуту вернулись директор с Владимиром Александровичем. Судя по всему, они ничего не унюхали в туалете, поэтому последний извинился перед детьми, и их, наконец, отпустили с миром.

— И правда волшебник что ли? — усмехнулась Маша, когда они покинули кабинет, — не мог же запах так быстро выветриться.

— Ох уж эта магия, девчонки, — улыбнулся, наконец, парень, — до встречи в сказочном мире!

С этими словами он отделился от Норы и Маши и ушёл в сторону раздевалки. Видимо, за формой пошёл.

Учебный день закончился без приключений, разве что пару человек из класса, в том числе Нору и её подружку, забрали с последних уроков для участия в актёрском конкурсе. Вместе с руководительницей драмкружка они отправились в городской театр на заказанном автобусе, по пути вновь повторяя свои реплики, а Нора знала, что после выступления ей придётся поговорить с Розой Павловной: больше она не вернётся на сцену с остальными. Мысли о предстоящем разговоре и об ожидаемой бурной реакции на него мешали сосредоточиться на подготовке, однако это не важно: девочка давно и хорошо выучила свою роль.

Выступление прошло, как всегда, отлично, и коллектив драмкружка Нориной школы снова занял первое место. Пока остальные переодевались, девочка отвела Розу Павловну в сторонку и сообщила о своём уходе. Женщина, конечно, была не в восторге от этой новости, но пожелала удачи в переезде на новое место. Всё прошло хорошо, и Нора облегчённо вздохнула. Она сама не радовалась отлучению от драмкружка, в котором состояла вместе с Машей аж с пятого класса, но изменить что-то уже невозможно.

Этой ночью девочке или не снилось ничего, или она просто совсем не запомнила сон. По словам Жердже, сны-воспоминания не должны забываться, так что ничего страшного Нора в этом не видела, хотя сам Жердже почему-то забеспокоился.

Как он и говорил, весь вторник был посвящён сборам. Точнее, Нора и Жердже решали, что нужно взять с собой, а что не так уж и важно. Конечно, вся техника оказывалась во второй группе, и это заставляло Нору задуматься о том, насколько же сильно будет отличаться её жизнь в том мире от жизни в этом. Конечно, было и так ясно, что жизнь сильно изменится, но осмысливать это девочка начала только сейчас. Никакой техники, всюду магия и из знакомых — только Жердже. И, ко всему этому, она будет видеться с людьми, которых видела только в своих снах, а это так странно. Для земного мира, во всяком случае. И особенно странно знать, что кого-то из этих людей она в прошлом целовала. Эта мысль время от времени возвращалась к Норе: она всё пыталась представить себе, как пройдёт первая встреча с этим человеком, которого Жердже ещё и королём назвал. Конечно, она понимала, что воспоминания должны к тому времени вернуться и всё такое, и тогда её уже этот вопрос беспокоить не будет. Она же, вроде как, вернётся к своему возлюбленному, да?

В общем, после обеда у них уже были собраны три коробки, которые Жердже оставил в своих апартаментах в библиотеке, а Норе позвонила Маша, чтобы пригласить подружку погулять в последний раз. Конечно же, отказываться от этой встречи было бы глупо.

Они встретились где-то на середине пути между их домами. Заранее они не договаривались, куда именно пойдут, поэтому это было первым, что спросила Нора. Она знала, что у подруги есть какой-то план, потому что обычно так и бывает. Однако этот план Маша и не подумала рассказать: сказала только интригующее «сюрприз» и была такова. Она повела подружку по дворам в неизвестном направлении, не давая ей даже попробовать разгадать свою задумку с помощью разговоров. Девочка расспрашивала о подготовке к переезду и о том, не узнал ли Жердже про их визит в библиотеку.

Через минут пятнадцать подружки вышли к новому двенадцатиэтажному дому, и Маша позвонила в домофон. Конечно, Нора и не подозревала, кто может жить в этом доме и зачем этот человек её подруге. Однако вместо того, чтобы попросить этого человека выйти, Маша сказала стандартную фразу «это я», и она вместе вошли внутрь. Лифт поднял девочек на верхний этаж, где из одной из квартир выглянула девушка, которая лишь дала гостье ключи и скрылась за дверью. Кажется, Нора начала догадываться, зачем они здесь.

Лестницы не заканчиваются на верхнем этаже. В многоэтажках они продолжаются железом, ведущим в темноту за решёткой. Проще говоря, на чердак. А оттуда — прямиком на крышу. С помощью полученных ключей черноволосая сняла замок с решётки, не дающей пройти наверх, и через него провела подругу наверх.

Казалось, весь город виден с этой крыши. Нора не особо боялась высоты, но всё же с большой осторожностью подошла к краю и, глянув вниз, сделала пару шагов назад. Она посмотрела на Машу.

— Помнишь, — начала говорить та, глядя вдаль, — как в прошлом мы мечтали о том, что однажды встретим вместе рассвет, глядя на него через окна какого-нибудь очень высокого здания?

Она посмотрела на подругу, очарованную чувственностью её голоса. Нора не хотела портить момент звуком лишних слов и только слегка кивнула головой. Этого было достаточно, чтобы Маша вновь обратила свой взор на горизонт и продолжила говорить:

— Я не могу подарить тебе на прощание рассвет, и доступа к высокому зданию с панорамным окном у меня нет, но, знаешь, я часто представляла себе ту нашу фантазию. Мы с тобой вместе всю жизнь, мы ссорились и мирились, но всегда были рядом и не важно, душой или телом. Ты знаешь меня, как никто другой, — голос девочка начинал едва уловимо дрожать, — я тоже знаю тебя. И вот поэтому я хочу на прощание проводить вместе с тобой уходящее солнце, сидя здесь, выше всех в этом городе.

Маша, кажется, хотела что-то сказать ещё, но вместо этого крепко обняла подругу. Добрые объятия сейчас говорили красноречивее любых слов. Обе они понимали, что, возможно, это их последняя встреча — и эти мысли болезненно сжимали что-то внутри. Единственным лекарством от этой боли было тепло, которым они обменивались в крепких объятиях в паре шагов от края крыши, среди последних лучей уходящего за горизонт светила. Маша всем своим существом вжалась в свою ближайшую и единственную подругу, приложив голову к ней на плечо. Та же ласково гладила её чёрную головку, стараясь успокоить вновь расплакавшуюся девочку, хотя сама еле держалась. Но ведь всё будет хорошо, время порознь пройдёт быстро, и она снова будет рядом. Всё будет хорошо… так ведь? Дав волю чувствам и пережив их, Маша неохотно отстранилась от подруги и взглянула на закат — всё-таки они здесь ради него.

— Вот и сбылась наша мечта, — тихо сказала Нора, взяв её за руку. По щеке стекала предательская слеза, но в голове тут же пронеслось — нельзя плакать, нужно прекратить. Стоп, а почему?.. Нора смутилась от такой внезапной и странной мысли, но тут же откинула это всё, возвращая себя в реальность.

Маша тем временем подошла к самому краю крыши и, посмотрев вниз, на оживлённую дорогу, спросила:

— Как ты думаешь, что со мной будет, когда ты уедешь? — она посмотрела на подругу долгим беспокойным взглядом, но, не услышав ответа, тяжело вздохнула и подошла к ней ближе, — Давай никогда не забывать друг о друге?

Маша достала из кармана две подвески для ключей в виде цветных кристаллов: оранжевый и голубой. Подняла их вверх:

— Они как это небо. Оранжевый — та часть неба, где сейчас солнце, а голубой — как остаток безоблачного дня. Солнце кружит по небу, путешествуя с востока на запад, но небо всегда остаётся на месте. Так что пусть оранжевый знак путешественника-солнца будет с тобой в том мире, а я останусь со знаком вечного неба тут.

Маша вложила кристалл в руку подруги.

— Это будет знаком нашей дружбы, — сказала Нора, бережно сжав подарок, — и солнце обязательно вернётся на небо. Только пускай небо не останется одно, пускай оно обратит внимание на другие звёзды вокруг него. Хорошо?

— Но солнце всё равно навсегда останется ближе всех для него.

Девочки улыбнулись друг другу и как-то устало засмеялись от пафоса собственных слов. Они ещё долго стояли там, на крыше, пока светило совсем не скрылось за горизонтом, и всё разговаривали. Прощание было грустным, но они обе верили, что однажды солнце снова взойдёт и закружится в объятиях неба.

Но всё же, каким бы печально-красивым ни был вечер для Норы, ночь вдруг обратилась настоящим кошмаром.

Она лежала на мраморном полу. Она знала, что умирает, но не чувствовала страха. Всё, что она ощущала в себе — вина и непонимание. В глазах начинало темнеть, но она ещё видела его — беловолосого парня. Он был в ярости, его кулаки сжаты. В этот момент из его ладоней начинает что-то выливаться… нет, это не жидкость, это чёрно-фиолетовый дым. Парень издал истошный крик, но тот перерос в рычание. Это уже не он, не её любимый брат — это большой красный монстр. Она почувствовала, что не в силах ничего сделать, и от этого ей стало больно и обидно. Глаза закрываются…

Она не умирает, а оказывается в комнате с круглым столом. Уже другой, темноволосый, но неуловимо похожий на первого, парень согнулся в агонии. В голове отчаяние: "Это моя вина. Моя вина. Моя вина". Крик. Рычание. Яркий свет. Кровь… труп чудовища растворяется в воздухе. "Я убила. Я виновата. Прости. Прости. Прости". Сердце будто рвут на части, руки дрожат, силы покинули её. Она опустилась на пол. Кто-то дотронулся до плеча и что-то сказал. Хлопнула дверь. Теперь она осталась одна. Дыхание то и дело обрывается от слёз, и ей ужасно больно где-то глубоко внутри.

Что-то тяжёлое и грубое сжимало сердце, когда она открыла глаза. Из горла вырвался отчаянный стон плача, хриплый и низкий, насколько позволял Норин голос. Поднеся ледяную ладонь к лицу, Нора почувствовала, как всё оно намочено слезливыми реками.

— Эрнест..! — скрипнула она, надеясь, что он услышит её со следующего этажа и придёт, живой и слегка уставший. Так, а кто это?

Ещё с минуту девочку трясло, с минуту её сознание возвращалось в реальность — и вот она снова дома. Всё хорошо. Ничего не произошло. Однако тело еле подчинялось попыткам прийти в себя — дыхание отказывалось контролироваться, а дрожащие руки никак не унимались. На ватных ногах Нора поднялась с кровати и дошла до ванной — холодная вода помогла успокоиться. Обессилившая, она присела на край ванны и пару минут стеклянно смотрела в пол. Замёрзла, вернулась в кровать, но не легла. Укуталась одеялом, обняла насквозь промокшую подушку и стала прокручивать образы из снов в голове, но они вновь стали насылать тревогу, которую Нора постаралась унять. Всё хорошо, это всего лишь сны. Только лишь сны.

В таком подавленном состоянии Жердже и застал дочку, когда пришёл будить её. Он сразу понял, что ей приснилось что-то плохое, и обязан был спросить об этом. Он сел рядом с ней на кровати и приобнял за плечи.

— Что тебе приснилось? — спросил он. Девочка прильнула к отцовской груди.

— Два парня. Они оба… — Нора почувствовала, что ей тяжело говорить, — …стали монстрами. Одного… я убила. А второй… не знаю, что с ним. Я умерла.

— Ты запомнила, как они выглядели?

— Первый… не знаю, у него были тёмные волосы. А второй был в ярости… там был какой-то дым… И у него были белые волосы, кажется…

— Этого не должно быть, — вздохнув, заключил Жердже.

— О чём ты?

— Ты не должна видеть сны с беловолосым мальчиком, — объяснил отец, стирая с её лица слёзы, — то, что ты видела, произошло очень давно, за много полных реинкарнаций до тебя.

Нора ничего не ответила: просто не знала, что на это говорить. Посидев ещё с минуту, Жердже отправился готовить их последний земной завтрак. Пока яичница жарилась, он поставил на прикроватную тумбочку Норе стакан воды:

— Попей, станет легче.

За завтраком девочке уже было лучше, но она всё ещё не до конца отошла от своих кошмаров. После они стали собираться. Нора хотела сама выбрать себе одежду, но вмешался Жердже. Любимые джинсы заменила юбка по колено, а симпатичный хвостик — красивая укладка, с которой девочке пришлось провозиться несколько минут. Но зато он хотя бы позволил ей надеть её прекрасный тёмно-красный свитер. Нора понимала отца: он возвращает её туда, где она не была много лет, к её настоящей семье. Всё должно быть идеально. Однако свои празднично уложенные светлые волосы она всё-таки собрала резинкой, оставив для красоты пару завитых прядей спереди, потому что это уже был перебор нарядности.

Наконец Нора и Жердже были готовы. Девочка понимала, что она больше никогда не вернётся в эту квартирку, и она никак не могла перестать ходить и «прощаться» с родным домом, но у Жердже был чёткий план по поводу того, во сколько выходить, поэтому он постоянно поторапливал дочь. Надев пальто, чёрные кроссовки и рюкзак, в который она сложила самые важные вещи, Нора вышла вместе с отцом на улицу, к такси, — свою собственную машину они не могли оставить посреди дороги, она была сдана на хранение на парковку.

Такси ещё не подъехало, поэтому им пришлось встать под зонтом у подъезда. Это был не дождь, нет, а настоящий ливень, быстро увеличивающий лужи. Нора смотрела в свой телефон, который не решилась оставить в этом мире, ожидая сообщения от Маши. Подруга была в сети пару минут назад, но так и не ответила на написанное ещё два часа назад сообщения. Впрочем, время уже девять, она должна быть на уроке.

Должна, однако сквозь шум небесной воды Нора услышала голос:

— Вы ещё не уехали! — без шапки и зонта, с тяжелым и точь-в-точь похожим на норин рюкзаком к ним бежала Маша. Сходу она поймала подругу в объятия, уткнувшись ей в плечо.

— Что ты здесь делаешь? — шепотом спросила Нора, обнимая её в ответ.

— Пожалуйста, Жердже, — заговорила девочка, всхлипывая, — возьмите меня с собой!

Жердже, чуть подвинув зонт в сторону своей дочери и её лучшей подруги, ответил:

— Это невозможно.

Маша затряслась, только крепче сжав Нору. Та сама уже не могла сдерживать слёзы, чувствуя тепло тела своего ближайшего человека, которого не увидит ещё целую вечность. Если вообще когда-нибудь увидит.

— Тогда… — обрывисто говорила черноволосая девочка, — тогда останьтесь здесь… пожалуйста.

— Нет, — твёрдо сказал мужчина, — Элеонору ждут её родные.

К подъезду подъехало такси, но он не спешил разнимать плачущих подруг.

— Всё будет хорошо, — шептала то ли самой себе, то ли Маше Нора, — я вернусь, и мы снова будем рядом.

— Не забывай меня, пожалуйста, — обрывисто и отчаянно просила та, — а лучше вообще не оставляй… что тут со мной станет?..

— Всё будет хорошо, — это уже звучало как мантра, — всё обязательно будет хорошо. Я принесу тебе много-много всего из того мира и много-много расскажу, только дождись меня здесь.

— Не могу…

— Всё будет хорошо.

— Нет, не будет. Забери меня с собой, я боюсь…

— Что скажут мои родные? Мне нужно сначала узнать всё.

— Тогда можно я уйду с тобой, когда ты вернёшься? — Маша оторвалась от плеча Норы и посмотрела ей в глаза.

— Да. Я всё устрою, и мы уйдём вместе, — слишком уверенно для таких обещаний ответила та, — только не забудь меня и дождись.

— Обещаешь?

— Да.

Маша слабо улыбнулась.

— Нора, нам уже пора, — напомнил о себе Жердже. Маша нехотя отпустила Нору, но она сама решила обняться в последний раз. Не сказав ни слова, девочки разошлись после объятий, и отец с дочерью сели в машину. Водитель тут же нажал на газ, и Маша стала медленно уплывать назад.

— Ты всё-таки сказала ей, да? — отец вздохнул, глядя на Нору. — Я так и знал, что ты это сделаешь.

— Прости, — единственное, что сказала девочка, но он не стал укорять её.

Нора долго меланхолично смотрела в окно, чувствуя, как её прежняя жизнь неумолимо уезжает куда-то в прошлое вместе с окраинными новостройками, плавно перетёкшими в лес. Добравшись до места на машине, Жердже завёл девочку в самую чащу и вывел на какую-то полянку. Одолжив её часы, он стал изучать определённое место и через минуту сделал вывод, что мост или ещё не открылся, или уже закрылся. Даже при вероятности второго варианта, Жердже решил, что они будут ждать и даже, если придётся, поставят палатку и останутся до следующего утра. Он принёс из библиотеки два стула, чтобы они не сидели на сырой земле, и термос с бутербродами.

Нора ещё в машине думала о том, чтобы написать Маше прощальное сообщение, но промедлила, поэтому решила сделать это теперь, пока они ждут открытия моста. Набрав текст, девочка хотела его отправить, однако связь в лесу абсолютно отсутствовала.

— Ты всё-таки взяла телефон? — вздохнул Жердже.

— Тут все мои фотографии и… вся моя жизнь, — грустно ответила девочка.

— Ну что ж, в том мире нет ни связи, ни электричества, так что он быстро станет бесполезным кирпичом.

— А если я когда-нибудь вернусь в этот мир?

— Это будет тяжело, — предупредил Жердже, — и будет риск остаться здесь ещё на год. Мост открывается только раз в год, если я ещё не сказал.

— Поэтому мы не могли подождать? Тогда, в библиотеке, ты говорил, что я много вспомню к среде, но мне, кажется, пора признаться, что кроме снов… я не вспомнила совершенно ничего.

— Я догадывался, — Жердже почему-то тяжело вздохнул, — что-то идёт не так. Ты видишь то, что не должна, но воспоминания о прошлом не приходят. Надеюсь, это из-за того, что ты не в родном мире, а там дела пойдут как надо.

— А может, ты ошибся? Что если я — абсолютная реинкарнация, а не неполная?

— Этого не может быть. Ты бы родилась в другом месте, с другой внешностью, воспоминания не приходили бы даже через сны. Ошибки быть не может, Нора.

После этих слов Жердже стал очередной раз проверять, не открылся ли мост, а Нора достала из кармана рюкзака свой кристалл. Она не сможет сказать последнее «до встречи» своей лучшей и единственной подруге, и это давило на неё. Ох, она совсем не хотела бросать Машу, но у неё никто не спрашивал, хочет ли она в свой родной, но неизвестный мир. А встретятся ли они снова?

— Наконец-то! — радостно сообщил Жердже, — Нора, нам пора отвести тебя домой.

Мост открылся. Девочка ожидала увидеть здесь действительно изящный мост из синей прозрачной материи, но нет. Это просто еле заметный портал, напоминающий дверной проём без самой двери, да ещё и немного парящий над землёй. Нора поднялась со стула и, повесив на плечо рюкзак, подошла к мосту. Пока, Земля! Прощай, лучшая подруга! Нора в последний раз печально оглянулась на лес позади себя и, наконец, шагнула в неизвестность.

Переступив порог призрачной рамы, отец и дочь оказались на поле, заросшем фиолетовыми цветами, каких Нора никогда не видела раньше.

— Посмотри-ка, — улыбнулся Жердже, глубоко вдыхая воздух родного мира, — нас встречает вереск!

Он посмотрел вверх, и Нора последовала его примеру. Небо было чистым, солнце стояло высоко над головой и приято пригревало. В пальто от этого стало жарко, поэтому мужчина снял с себя пальто и предложил это сделать и дочери.

— Сейчас здесь конец первого летнего месяца, — рассказывал Жердже, ведя за собой свою воспитанницу через поле, — сегодня достаточно тепло, обычно немного прохладнее.

— Получается, здесь месяца отстают на… пять месяцев, да?

— Вроде того. Тебе придётся привыкать, что твой день рождения выпадает не на зиму, а на осень. Зима тут, кстати, не такая холодная, как в России.

— Здорово, наверно, — девочка вздохнула. Она обернулась на мост между мирами и вдруг поняла, почему местные не могут случайно забрести в другой мир: очертания парящей рамы издалека оказались совсем незаметными. Но она ведь там, ещё можно вернуться… Нора встряхнула головой, пытаясь выкинуть это из головы. Через год Маша снова будет рядом. Всего год, его не так уж и сложно пережить. К тому же, родные наверняка заждались…

— Расскажи мне о моей семье, пожалуйста, — попросила Нора, чтобы отвлечься, — я ничего не знаю о них.

— Ах, да. Я думал, что ты вспомнишь, поэтому ничего не говорил.

— Но я не вспомнила.

— Знаю. Что тебе о них рассказать?

— Всё… кто они?

— Они — Совет лордов или, по-другому, Фениксы. Как для фениксов, для вас каждый конец жизни становится началом следующей. Вас шестеро: пять лордов и король. Каждый из лордов представляет один из пяти народов, живущих в королевстве, а король Равен вас объединяет.

— Король Равен… — что-то для Норы было особенное в этом слове, — а родители?

— Родители? Их нет. Вы возрождаетесь у своих монументов, а эти они — и есть то условие вечного перерождения, о котором я говорил. Разрушение монумента прервёт цикл неполных реинкарнаций.

— Ого, — девочка всё поняла и даже как-то не расстроилась: единственным её родителем навсегда останется Жердже, — тогда расскажи мне ещё про короля и остальных. И как я вообще попала в этот цикл?

Они вошли в окружавший вересковое поле лес. Лёгкие тут же наполнились приятным хвойно-сырым запахом и даже дышать сразу стало легче. Тучи сосновых верхушек закрыли собой солнце, даря прохладу: здесь, наверно, замечательно находится в жару. Чернику хорошо собирать… А как он понимает, куда идти? Нора остановилась вместе с отцом, о чём-то задумавшемся. Или не понимает?

— Ну, — Жердже вздохнул и внимательно огляделся, видимо, вспоминая дорогу, — сначала все вы были правителями своих стран. Ты, например, была княжной одного сильного княжества. А потом вас и ваши владения уничтожил Сатана… да куда я забрёл?! — мужчина сердито посмотрел на небо и продолжил, только уже быстрее, идти, — вы умерли, но сам Всесоздатель, то есть местный Бог, дал вам возможность переродиться здесь, в Меломере, где вы и стали Советом лордов. Сначала вы жили в приёмных семьях, а потом Равен стал видеть видения от Всесоздателя, в которых тот рассказал, что вы избраны им для какой-то цели и что в первой реинкарнации вы можете давать благословения нерождённым детям. Потом они рождались уже представителями народов своего благословителя. Ты тогда была не самой популярной из вашей шестёрки, так что теперь твой народ, янтари, самый малочисленный.

— Янтари? — её слегка насмешило такое название.

— Только у одного из пяти народов когда-то было своё имя, поэтому вы с семьёй решили дать новые названия всем, а чтобы было проще использовали названия драгоценных камней.

— Ладно, ну а так что насчёт Фениксов? Что это за люди? — напомнила о своё вопросе Нора, уже уставшая пытаться догнать своего воспитателя и немного отставшая.

— Прости, забылся, пока говорил. Ваш король тогда, в первом перерождении, был справедливым и честным человеком, стремящимся сделать всё для жителей королевства, но теперь, как я знаю, он сильно изменился и мечтает о том, чтобы сбежать от своих людей и обязанностей. Его правая рука — лорд-учёный из народа рубинов Эрнест, умный и чувственный человек. Во всяком случае, так говорила о нём прошлая ты, вы с ним были хорошими друзьями. Ещё у Равена есть родной брат, лорд народа топазов Янки, он… скажу так: ему плевать на свой высокий статус и прямые обязанности, он предпочитает проводить своё время в тавернах. Не знаю почему, но ты раньше защищала его перед Советом лордов.

Наконец они вышли из леса и оказались неподалёку от дороги, по которой в этот момент промчалась позолоченная карета в сторону города, который теперь уже был виден.

— О, если не ошибаюсь — это карета кого-то из лордов, — Жердже устало улыбнулся, — жаль, что нас не заметили, теперь придётся идти пешком.

Нора смотрела вслед уходящей карете, чувствуя, что развевающийся над ней герб с птицей, изогнутой кругом, ей очень знаком.

— Это герб нашей страны? — спросила девочка.

— Да, герб Меломера… и герб вашей семьи, конечно.

Карета проехала по перекинутому через ров подъёмному мостику и скрылась за городской стеной. Только теперь Нора обратила внимание на эту стену, за которой не было видно совсем ничего, и только несколько домов виднелись через открытые врата. Вдоль же этого сооружения раскинулась настоящая деревня: стояли деревянные домики, по грязной улице бродили гуси и собаки, где-то мычала корова, а перед этим всем располагались распаханные огороды и даже огороженный сад. Нора прозвала это у себя в мыслях «деревенским кольцом», и отчего-то именно это название казалось ей идеально верным.

И вот это всё: ров, стена, мостик, деревенское кольцо — всё это вызывало в девочке чувство влюблённости в этот город, и она неосознанно ускорила шаг, чтобы быстрее дойти туда. Теперь её догонял уже Жердже.

— Есть ещё лорд Йохан из агатов, — продолжил прерванный рассказ мужчина, — весь из себя такой рыцарь, старается жить по чести. Знаешь, такой типичный книжный рыцарь и не самый дружелюбный человек. И есть леди Мейфен, тихая и пацифичная представительница аметистов — это всё, что я знаю.

— Я так хочу с ними встретиться, — выдала Нора и оглянулась на отца. На самом деле, до этой секунды они не задумывалась об этом, но теперь что-то внутри поднимало в ней сильное желание всех их увидеть, будто бы она скучает по ним. Жердже засмеялся:

— Осталось совсем немного.

— Может, расскажешь мне ещё что-нибудь? — попросила девочка.

— Интересный факт: рубины — единственный народ из пяти, который не обладает совсем никакой магией. Ты это и так бы узнала… но мне больше нечего тебе рассказать. Эти люди вообще очень склонные к науке, как лорд Эрнест, а он проводит за исследованиями очень много времени. Иногда это заканчивается плохо, как в тот раз, который ты видела сегодня во сне. Он был неосторожен: разбил сердце демона, а тот его захватил, поэтому тебе пришлось его убить.

— Надеюсь, мне не придётся это повторять, — вздохнула Нора, поправив лямку рюкзака на плече, — а что насчёт беловолосого парня?

— А вот его тебе точно лучше не встречать, — голос мужчины зазвучал очень серьёзно, — он, может, и явится к тебе, но старайся не говорить с ним и отойти подальше: я приду и позабочусь о том, чтобы он тебя не тронул.

— Кто он такой?

— Он — Сатана. Самый опасный демон для тебя, хотя в сравнении с Земным он, в общем-то, почти безобидный.

— В смысле? — девочка непонимающе нахмурилась. Сатана, король ада, повелитель демонов — и «почти безобидный»? Показалось, будто Жердже пытается над ней подшутить.

— Ну, тот Сатана, о котором говорят на Земле — действительно чудовище, а этот… он что-то ищет, поэтому не рушит то, где этого нет, и не идёт на конфликт с теми, кто никак не связан с его поисками. Ты в эту группу не входишь, к слову.

— Постой, ты же сказал, что он уничтожил наши страны?

— Я говорю: он наверняка что-то там искал или пытался добраться до вас, нынешних Фениксов, потому что вы должны иметь информацию об этом чём-то, — почему-то Жердже вдруг заговорил тише, — хотя Интестору он клялся не трогать…

— Что? — переспросила Нора, еле услышав слова.

— Нет, ничего, я сам с собой. О, добро пожаловать в Меломер!

Путники уже шли по деревенскому кольцу, и Нора с трепетом в сердце стала рассматривать всё вокруг: этот вид грязной деревенской улицы почему-то приносил ей радость, ей хотелось любоваться им подольше. Посмотреть животных, заглянуть в лица бродившим тут крестьян, которые, её заметив, замирали и долго следили взглядом. Девочка в ответ улыбалась и хотела даже помахать им, но сдержала себя: вдруг это будет странно?

— Как ты повеселела, — усмехнувшись, заметил Жердже, — ничего, ты всю свою жизнь сможешь быть здесь хоть каждый день.

По деревянному откидному мосту они перешли неглубокий, наполненный наполовину водой ров, который показался Норе бесполезным. Однако она тут же перестала об этом думать: стоящий у открытых ворот стражник при её виде резко выпрямился и, отдав честь, с улыбкой выпалил:

— Добрый вечер, Ваша Светлость! Я не обознался?

Нора на секунду даже растерялась, но абсолютно точно была уверена, что это было обращено к ней, поэтому поспешила ответить:

— И вам вечер добрый! Я… — она не была уверена, что говорить, и за неё это тут же сделал Жердже:

— Вам повезло первому в Меломере встретить леди после её возвращения. Вы не обознались, можете поделиться радостью с вашими коллегами.

Жердже торопливо пошёл вперёд, но стражник задал вопрос вслед:

— Это вы — тот самый маг, который заботился о нашей леди, или только провожаете её?

— А как думаете вы? — бросил в ответ Жердже и повёл растерянную, но всё же счастливую отчего-то Нору в город.

— Ух ты, он правда меня узнал? — спросила девочка, заглядывая в лицо торопящегося отца. Правда ведь узнал! И это спустя столько лет…

— Конечно, ты ведь одна из Фениксов. В Меломере несколько твоих статуй, а портретов, наверное, в десятки раз больше, — он чуть наклонился к дочери и шутливым тоном прошептал, — к тому же, ты сияешь на километр вперёд своей улыбкой, это трудно не заметить.

— Я что, глупо выгляжу? — беззаботно задала вопрос Нора, на самом деле ни капли не сомневавшаяся, что выглядит идеально.

— Нет, я всего лишь шучу.

Широкая, выложенная плитками дорога вела от ворот прямо к стоящему вдали светлому дворцу, и Нора поняла: вон там стоит её родной дом. Однако Жердже вдруг свернул на другую, чуть более узкую дорогу, и девочка не могла не спросить:

— Разве мы идём не во дворец?

— Сначала я хочу лично предупредить о твоём возвращении Фениксов. Может, они даже соберутся вместе ради встречи с тобой.

— И зачем это? — отец и дочь уже оказались у дверей большого гостевого дома, — разве мы не можем прийти просто так?

— На самом деле, я просто хочу, чтобы твоё возвращение прошло гладко. Может, с воспоминаниями ты бы и не стала собирать Совет, а просто пришла бы на ужин, как ни в чём не бывало, но сейчас так нельзя.

Жердже отвёл Нору в номер на втором этаже и оставил её там, а сам ушёл, обещав вернуться не позже, чем через час.

Оставшись одна, девочка сняла обувь и развалилась на большой двуместной кровати. Всё происходящее с ней казалось сном, который может прерваться в любой момент, но он заставлял сердце Норы биться быстрее и вызывал только счастье. Все эти люди, дома, город — она была переполнена любовью к этому месту, ясно чувствуя: здесь её родина. Валяясь на животе и уткнувшись в подушку, девочка представляла себе жизнь здесь: чаепития с семьёй, прогулки по чистым Меломерским улочкам, разговоры с подданными королевства — она радовалась этим фантазиям, чувствуя, что они не должны быть далеко от истины. О, как было бы здорово, если бы и Маша была здесь…

Мысль о лучшей подруге, оставшейся где-то там, за порталом в поле, как будто отрезвила девочку. Она села и посмотрела на подвешенный к рюкзаку кристалл. В груди кольнуло: и когда они снова встретятся? Валяться и радоваться уже расхотелось. Нора вздохнула. Всего год — и Маша снова будет рядом, да ведь? Это становилось её новой мантрой.

Поднявшись, она подошла к широкому окну и вновь взглянула на сказочный Меломер, чтобы отвлечься от этого. Она смотрела на прохожих и поняла, что за всё время она не встретила ни одного «не-человека». Все и всё здесь было совершенно нормальным: люди как люди, а животные — как животные, такие же, как на земле.

Вдруг с улицы послышалась музыка, и прохожие тут же направились в сторону её источника. Нора выглянула из окна и, не увидев ничего, вдруг решила идти туда. А почему нет? Не тухнуть же ей в этой спальне весь этот час, правда же? Обувшись и обмотав шею шарфом, девочка оставила записку Жердже и с лёгкой душой выскользнула из гостевого дома.

Идя на звук, она снова разглядывала городские улицы. Они совсем не были похоже на то, что она представляла себе, когда думала о своём будущем ещё на Земле. Она представляла город, который, как в фильмах про средневековье, будет состоять из двухэтажных деревянных домов, меж которых будут проходить грязевые дороги, по которым будут ездить телеги с уставшими мужиками-извозчиками. В общем, она думала, что весь город будет копией деревенского кольца. Однако ожидания далеки от реальности, причём в хорошую сторону: вдоль аккуратных дорог, выложенных плитками, были выстроены разноцветные пятиэтажные домики. Они напоминали Норе фотографию Копенгагена из учебника географии: там домики, напоминавшие эти, стояли на берегу канала, но только если на фото они были жёлтые, зелёные, розовые и красные, то тут они окрашены в бордовые и жёлтые тёплые цвета. Этажи этих домов казались меньше, чем Нора привыкла видеть в городе на Земле, но и были они куда аккуратнее и создавали необыкновенный уют на улицах и, тем более, во дворах, в которые можно попасть через арки определённых домиков. В таких дворах у самих зданий стояли клумбы с большим количеством зелени, а в центре возвышался памятник или журчал фонтанчик, рядом с которым неизменно стояли скамейки и стенд с объявлениями.

Но тот из дворов, в который пришла восторженная видом родного города Нора, впору было назвать площадью: он и побольше, и, в отличие от других, держал в себе небольшую сцену, у которой и столпились люди. Дома тут тоже были не такие, как везде: вместо подъездов в этом дворе красовались изящные магазинные двери с ажурными вывесками. У входа в один из них девочка, к собственному удивлению, обнаружила отлично отполированный автомобиль, напоминающий какую-то очень-очень старую земную модель века девятнадцатого.

Но продолжавшееся выступление быстро оторвало Нору от удивления. На сцене пели люди в масках во главе с девушкой в лёгком белом платье, и девочка очень захотела послушать их поближе, поэтому стала протискиваться сквозь толпу вперёд. Подходя, она случайно толкнула женщину с шикарными рыжими волосами и тут же извинилась, но потом ещё долго чувствовала на себе её взгляд.

А маски тем временем пели а’капелла нечто, похожее на легенду: о том, как Всесоздатель сотворил из куклы фею, а из глины — дракона, которые стали воевать между собой. Появились Великие горы, и прошло много столетий до тех пор, пока потомки феи и дракона, наконец, помирились, однако сам Сатана взбунтовался против этого союза и уничтожил оба королевства, на века заковав их в лёд. Только несколько великих феи и драконов спаслись от этой участи, сбежав и положив начало жизни на «этом этаже».

Нора зачарованно слушала легенду до тех пор, пока маски не поклонились и не покинули сцену, однако она так и поняла, о каком «этаже» пели эти люди. Впрочем, это совсем не мешало ей аплодировать со всеми, показывая артистам свой восторг, который вдруг резко прервался, когда к Норе подошла та рыжая женщина.

— Миледи? — спросила она, — миледи, это вы?

Посмотрев на неё, Нора растерялась: а подтверждать точно стоит? Она ведь станет задавать лишние вопросы. Но не врать же в лицо подданным? Боже… Женщина разочарованно покачала головой, увидев смятение:

— Простите, обозналась. Вам говорили, что вы похожи на нашу леди Элеонору? — Нора всё ещё не могла сказать и слова, — о, ещё раз простите. Пристала к вам… Вы, наверно, даже не из янтарей? Я знаю всех их вашего возраста: работаю в школе Феникса. Вы не местная?

Теперь Нора просто обязана была прервать молчание, чтобы не показаться совсем уж глупой. Она неловко подтянула уголки губ, чтобы не быть невежливой:

— Я только-только приехала в Меломер, но, вообще-то, я родом отсюда.

— А, знаю я таких, как вы… Ваши родители, видимо, уезжали на заработки в Империю? — и тут на лице женщины показались черты вдруг пришедшей догадки, поэтому она чуть наклонилась и зашептала, — вы, случаем, не дочь короля и леди Элеоноры? У нас тут ходил слух, что леди не умерла, а уехала куда-то, чтобы воспитывать своего ребёнка подальше от дворца… — она заглянула в глаза окончательно потерявшейся Норы, — а, впрочем, это же невозможно. Простите, что приклеилась со своими расспросами.

И отошла. Нора тут же решила вернуться в гостевой дом, чтобы больше не сталкиваться с расспросами, на которые не понимает, как отвечать. С одной стороны, конечно, можно и рассказать, что она и вправду вернувшаяся леди, а с другой стороны — это привлекло бы такое внимание, с которым Нора совладать не в силах. Да и Жердже, наверно, волноваться будет, если не найдёт дочь в номере.

Ах, вспомнишь солнце — вот и лучик. Навстречу девочке шагал хмурый отец.

— Нора! — выдохнул он, встретившись с ней, — зачем..! — он оглянулся на повернувшихся в их сторону людей и молча вывел девочку из толпы. Они быстро дошли до главной дороги, и Нора поняла, что теперь они точно идут во дворец. Тут Жердже остановился и надел на дочь плащ, который всё это время нёс в руке.

— Это для того, чтобы на нас меньше пялились, — объяснился он, накрывая голову девочки капюшоном, — я сообщил о твоём возвращении Равену, он так обрадовался… с ним был Эрнест, и они решили собрать Совет по этому поводу. Как я понял, сейчас вся твоя семья дома, — тут мимо них промчалась ещё одна карета с гербом семьи, — ладно, не вся. Зря я поторопился надеть на тебя капюшон. И надо было попросить твою карету…

Несмотря на то, что дворец был виден ещё у самых ворот, идти до него было всё равно далеко, и даже через десять минут Жердже и Нора были ещё далеки от дома Фениксов. Мужчина ускорил шаг, не обращая внимания на усталость своей дочери, которая начала отставать от него. Впрочем, девочка отставала не только потому, что уже не могла идти так быстро, но и потому что то и дела крутила головой, рассматривая главную улицу города.

Она заметила ещё три автомобиля, и все они были припаркованы у крылец магазинов, выглядящих очень дорогими. Видимо, на главной улице вообще располагались все самые престижные заведения и квартиры Меломера: здесь гуляли богато одетые люди со своими собаками и прислугой, которая тащила в руках кучи позолоченных сумок и коробок. Богачи не замечали ничего вокруг себя, болтая между собой и глядя только вперёд, зато некоторые из их свит, казалось, узнавали в наблюдающей за ними девочке свою леди: они тут же веселели и приветственно кивали ей, получая такой же кивок в ответ. Норе нравилось смотреть за этим всем, а капюшон, в общем-то, не особо скрывал её лицо.

Наконец, всё ещё хмурый Жердже и совсем опьяневшая от радости Нора подошли к большим кованым воротам дворца, охраняемым двумя стражниками. Девочка по предварительной просьбе отца показала своё лицо. Стражники переглянулись:

— О, неужели это и вправду вы, миледи! — воскликнул один из них, открывая перед Норой ворота, — тут минут двадцать назад въезжал лорд Йохан, его кучер уже передал нам эту новость.

— Но мы не поверили! — подхватил второй, помладше, — и зря, зря! Миледи, вы, возможно, помните моего папаню? — Нора хотела было ответить, но стражник был слишком возбуждён их встречей и не давал даже вставить слово, — о, наверно, нет. Вы тогда, семнадцать лет назад, спасли его в битве с драконом. Его и ещё с десяток таких же учеников милорда Йохана, как он. Я в то время был совсем мальчишкой и думал, что папаня не вернётся, но случилось чудо! То есть — вы, конечно. Я тогда и решил, что положу всю свою жизнь на то, чтобы защищать дворец!

Молодой стражник аж покраснел от прилива энергии и восторга, вдохновенно рассказывая всё это.

— О, это так мило… — успела ответить ему Нора, прежде чем он, чуть отдышавшись, выпалил:

— Простите мою наглость, миледи. Позволите вас обнять?

— А? — девочка смутилась от неожиданности, — ну, давайте.

И этот высокий человек тут же поймал её в свои объятья, слишком сильные от волнения.

— Эй, Ханс! — окликнул его товарищ по службе, — ну ты хоть это, не раздави миледи! Она может и сильный маг, но всё ещё хрупкий ребёнок.

— Ой-ой! — Ханс неловко отстранился, — это не было чересчур?

— Всё хорошо, — засмеялась Нора.

— Я думаю, нам нужно идти, — настоятельно сказал Жердже, — нельзя заставлять Совет лордов долго ждать, это не вежливо.

— С возвращением, — отдал напоследок честь старший стражник, пропуская Нору и её воспитателя за ворота.

Они вошли во дворец.

— Я сказал, что они ещё не знают о твоей потере памяти? — внезапно спросил Жердже.

— Чт… нет, — это как будто выдернуло Нору из эйфории. Только сейчас ей пришло осознание: здесь ждут не её. Ждут не Нору, выросшую в чужом мире, а ту удивительную и любимую всеми леди Элеонору, которая уничтожила дракона. Девочка почувствовала, как по коже пробежал холодок. Король рад не её возвращению, а возвращению своей возлюбленной. Лорд Эрнест ждёт не её, а свою лучшую подругу. Именно на встречу с леди Элеонорой спешил лорд Йохан в своей карете.

Нора стала идти медленнее. Она здесь никто, её не должно тут быть. Очень захотелось убежать, но Жердже уверенно вёл её вперёд по коридорам дома Фениксов и леди Элеоноры. Встретившаяся служанка радостно сделала реверанс, но Нора всё больше и больше чувствовала себя наглой самозванкой.

Руки чуть заметно задрожали и заледенели. Девочка понимала, что ей никуда не деться, и, натянув капюшон, решила отвлечься, разглядывая прелестную обстановку дворца. На светлых стенах коридоров висели гобелены и подсвечники, по мраморному полу расстилались ковры — место было будто наполнено светом, даже несмотря на то, что окон здесь не было. Этот вид по-домашнему откликался в душе Норы, но это ощущение перекрывалось напряжением, унять которое девочка просто не могла. Наверно, так чувствуют себя ведомые в последнее место назначения смертники.

Наконец они встали у большой расписанной золотом двери, где их встретил весёлый слуга.

— Мне возвестить о вашем прибытии Совет? — спросил он. Жердже оглянулся на дочь:

— Готова? — тут отец, видимо, заметил, что девочка побледнела, — ты зря переживаешь. Фениксы — замечательная семья, — он обратился к слуге, — да, сообщите им, пожалуйста.

— И что мне говорить? — спешно спросила Нора, поправляя волосы.

— Не говори пока. Дай мне объясниться перед ними, а там всё само пойдёт. Не волнуйся.

Не волноваться было невозможно: когда слуга вышел и с поклоном стал открывать дверь, Нора чуть вовсе не умерла прямо там. Она одновременно хотела и поскорее увидеть свою семью, и убежать подальше, а желательно — вернуться на Землю, к Маше. С ней не было бы так страшно, и девочка сейчас жалела, что оставила кристалл в гостевом доме. Может, она чувствовала бы себя спокойнее с ним.

Но вот перед ними открытый проход в светлый зал, и Нора вынуждена идти за Жердже. Пути назад больше нет.

Три из шести стен Зала Совета, — это название само пришло Норе в голову, — занимали огромные окна, которые и делали его таким невероятно светлым, а по всему периметру были расставлены стойки с растениями, придающими ощущение свежести этому месту. Пахло зеленью, как пахнет в ботанических садах, и это было здорово. Чуть ближе к центру полукругом стояло шесть кресел, отличающимися друг от друга не только расцветкой, но и сидящим на нём человеком. Одно и вовсе выделялось: на нём не было никого.

Прямо же напротив двери, среди позолоты и на небольшом подиуме, восседал молодой человек Нориного возраста. Золотой хаос на голове, прямой взгляд и едва выраженная улыбка — Нора узнала в нём того самого человека-солнце из сна. Рав… Король Равен.

— Вот мы и здесь, — как будто для слепых объявил Жердже. Его Величество даже не посмотрел на человека, воспитавшего его возлюбленную. Вернее, её реинкарнацию. Он грациозно поднялся с места и медленно, будто растягивая момент, стал подходить к ней в полной тишине. Нора не могла оторваться от его приближающихся сдержанно-радостных синих глаз, едва заметно подчёркнутых снизу следом бессонной ночи, и не оторвалась бы, если бы не бархатный голос справа:

— Рав, не спеши так.

Монарх замер на месте и обратился своё внимание туда.

Если бы кому-то предложили угадать, где сидит тот, кого тут называют королём, то кандидатура настоящего лидера Фениксов сразу бы отпала при виде этого человека. Его место не имело позолоты, как кресло на подиуме, но весь вид этого юноши был таков, будто он восседал на настоящем троне и не сомневался в собственной исключительной важности. В отличие от короля Равена, одетого в точно ту же повседневную одежду, какую носят простые горожане, он выглядел парадно: чёрные идеально выглаженные брюки, такой же жилет, белоснежная рубашка, шейный платок цвета тёмного мёда и пиджак, накинутый на плечи.

— Что, Эрнест? — строго спросил король, а это имя эхом отдалось в Норином сознании. Эрнест, тот самый. С этажа выше… лучший друг леди Элеоноры и демон, которого ей пришлось убить.

Совершенно и небрежно лорд Эрнест снял с себя очки в какой-то слишком тонкой оправе и поднялся, скинув этот свой аксессуар в кресло так, будто ему совершенно плевать, приземлится он на пол или на мягкое сиденье.

— Я понимаю твою радость, Рав, — заговорил он, медленными и шагами идя в сторону Норы, — но тебя совсем ничего не смутило?

Ну всё, теперь Норе и правда оставалось только умереть прямо тут: она поняла, что лорд заподозрил в ней самозванку, и, что хуже, была с ним согласна.

— Ты не объяснишь, что это значит? — нахмурился Жердже.

Лорд вздохнул и остановился всего в метре от неё. Девочка тут же отметила, что он выше своего лидера на целую голову, да ещё и держал подбородок так прямо, будто все в зале на одном с ним уровне.

— Я имею в виду, что наша Эль не стала бы посылать кого-то оповестить нас о своём прибытии.

— И?

— У меня есть два предположения по этому поводу, — вдруг их взгляды встретились. Платок в цвет глаз… красивые. Нора как зачарованная продолжала смотреть на него и почувствовала, будто в её голову кто-то залез и копается в мыслях. Оторвавшись от контакта, юноша естественным движением поправил тёмно-шоколадные волосы и продолжил мысль:

— Или кое-кто хочет заставить нас поволноваться… — и его тут же перебил некто слева:

— Или Жердже продал нашу дорогую Элеонору и притащил к нам похожую на неё девчонку, — звонкий голос принадлежал мальчишке, одновременно похожему на короля и ему же противоположному. Он развалился поперёк кресла и обнимал большую мягкую подушку, но тем не менее выглядел весьма энергичным, слегка покачивая тонкой ногой, обутой в чёрную с золотом туфельку на каблучке, какие носили европейские аристократы ещё при самом Петре Великом. Туфелька эта вместе со своей парой входила, однако, в наряд отнюдь не аристократично-европейский: из неё тянулся длинный белый гольф, доходящий до середины икр, а выше него была только штанина чёрных шорт со складкой, кончающаяся чуть выше колена. От рубашки же, благодаря подушке, был виден только рукав, аккуратно загнутый по локоть. Солнечные подзавитые локоны его волос хоть и выглядели слегка растрёпано, но явно были уложены так специально. Это лорд Янки, младший братец короля, раздражённо дёрнувшегося, когда он заговорил.

— …или она потеряла память, — закончил лорд Эрнест, сделав вид, что не слышал слов лорда Янки.

— Так и есть, — наконец, заговорила Нора, не дав ответить за себя Жердже. На мгновения в зале образовалась тишина, и девочка смутилась. Наверно, стоило всё-таки помолчать. Король Равен вдруг опешил и опустил взгляд куда-то вниз, сразу потеряв свой царственный вид и приняв лицо замешательства, смешенного с грустью.

— О нет! — тем временем шутливо воскликнул лорд Янки, — что же хуже: то, что прекрасная леди не бросится на шею Равена, или то, что она больше не сможет защитить даже саму себя?

— Очевидно, первое, — заметил сидящий рядом с лордом Янки рыжий парень. Он был одет в тёмный спортивный костюм, который совсем не скрывал силу его больших рук. У него явно было преотличное настроение, и он даже не старался выглядеть так пафосно, как лорд Эрнест, хотя и до расслабленности лорда Янки ему тоже было далеко.

— Всё-таки магии можно научиться, а вот историю с потерей памяти мы уже проходили. Помнишь, Ян?

— И мне всё ещё плевать, — отрезал лорд Янки, — я ничего не потерял.

— Себя ты потерял, балбес, — прилетело ему в ответ, — а ведь ты же — самое главное в твоей жизни, не так ли?

— Ты говоришь о старом скучном Янки, а он мне ни капли не важен.

А король продолжал потерянно стоять посреди зала. Нора заметила, что его руки слегка дрожали — он нервничал. Лорд Эрнест же с лёгкой усмешкой отвернулся от спорящих и вновь взглянул на Нору, уже чуть менее серьёзно и пафосно, чем раньше.

— Я оставляю её на тебя, — сказал ему Жердже и, дождавшись утвердительного кивка, развернулся и тут же исчез. Нора еле успела заволноваться сильнее, как её тут же отвлёк от этого лорд, протянувший руку:

— Добро пожаловать домой, — его голос вдруг стал таким дружелюбным, что девочка от неожиданности даже не сразу сообразила протянуть руку в ответ. Массивное кольцо на безымянном пальце сделало это рукопожатие не очень удобным, но это не помешало почувствовать, что руки у лорда Эрнеста очень горячие, и заметить, что пальцы усеяны маленькими шрамами, а вторая ладонь вообще забинтована.

— Надеюсь, я и правда смогу назвать это место домом, — почти прошептала она. Лорд тепло просиял:

— Поверь, мы все поможем тебе как можно быстрее почувствовать себя частью нашей семьи. Как Жердже тебя называл? Эль? Лео? Нора? Элли?

— Третье, — смелее ответила она и как-то по-дурацки улыбнулась ему, — а вы…

— В первую очередь, мы твоя семья, Нора. Я Эрнест, и я познакомлю тебя с этим миром, хорошо?

— О, да, а я же говорил, что Эрн первый к ней подойдёт! — засмеялся лорд Янки, обращаясь к своему соседу-спорщику, а потом к самому юноше, — потеснил Равена и пошёл вперёд! Элегантный манёвр.

— Иди к чёрту, — задумчиво и раздражённо ответил король, всё смотрящий в никуда.

— Это Янки, — Эрнест кивнул в сторону лорда, — младший брат Равена. А Равен — это наш застывший король. Он очень ждал тебя, но теперь, думаю, не знает, как себя повести.

— Честно говоря, я тоже, — призналась Нора, стараясь заставить себя разговориться.

Тут с кушетки встал лорд в спортивном костюме и подошёл к ним:

— Меня зовут Йохан, и я сейчас должен быть на тренировке, поэтому, простите, покидаю вас, — по-дружески похлопал Нору по плечу своей тяжёлой рукой, — с возвращением домой!

И ушёл.

— Йохан сейчас младше тебя, ему только пару недель назад исполнилось шестнадцать, — Эрнест оглянулся и показал на тихо сидящую и наблюдающую за всем происходящим взрослую женщину, похожую на китайскую красавицу. Она сидела прямо и приветственно взмахнула рукой, когда поймала на себе чужие взгляды. Красавица была одета в красное платье по колено, а её чёрные волосы были собраны в пучок, скреплённый длинными палочками. Однако не столько привлекал вид самой женщины, сколько вид сидящего на спинке её кресла сокола, надменно смотрящего по сторонам. Лорд стал говорить о ней:

— А это Мейфен, она самая физически старшая из нас сейчас, ей тридцать шесть. Мудрая и сильная женщина, правила нашим королевством одна целых двенадцать лет.

— Спасибо, Эрнест, — изящно кивнула головой красавица, — это мой долг — заботиться о наших людях.

— Наш общий долг, — согласился парень, — пойдём, я покажу твои покои.

Эрнест повёл Нору из зала, но тут их остановил король Равен:

— Постойте! Элли… Нора, я правда рад, что ты дома, но я не думал, что… — король, кажется, потерял слова.

— Я думаю, тебе стоит подумать обо всём в одиночестве, — посоветовал ему Эрнест, будто отстраняя от себя и неё.

— И примириться с тем, что наша дорогая Элеонора ушла насовсем, — добавил Янки.

Эрнест спешно вывел Нору из зала.

— Я надеюсь, тебя не задело ничего, что сказал Янки, — говорил он, идя по тому же коридору, по которому сюда Нору вёл Жердже, — у него что на уме, то и на языке. Как-то раз Йохан упомянул, что прошлая ты говорила о том, как Янки сказал что-то очень болезненное в тот момент, когда тебе было особенно плохо.

— Когда я убила тебя? — догадалась девочка, но тут же пожалела: по лицу лорда стало понятно, что он не хотел бы это вспоминать.

— Давай поговорим об этом когда-нибудь потом, — попросил он и сменил тему, — так ты всё-таки что-то помнишь?

— Немного. Вообще-то, я вспоминаю всё понемногу через сны, но этого так мало… Жердже сказал, что в этом мире всё должно пойти лучше.

— Так это же замечательно! — глаза Эрнеста блеснули радостью, и он даже облегчённо вздохнул, — ты всё ещё можешь всё вспомнить. Если не вспомнишь, впрочем, то всё равно хорошо. Главное — ты здесь, с нами, а я готов снова стать твоим лучшим другом.

— Спасибо, Эрнест, — Нора улыбнулась.

— О, ты назвала меня по имени, это уже хорошо. А твою память мы постараемся вернуть, только бы понять как…

Эрнест потянулся к нагрудному карману, и Нора вновь заметила, что у него перебинтована рука.

— Забыл очки в зале Совета, как всегда, — оповестил парень, не найдя то, что искал.

— Что у тебя с руками? — спросила девочка. Эрнест показал забинтованное запястье:

— Это? Ничего такого, всего лишь остатки эксперимента, не бери пока в голову и привыкай, мои руки часто в бинтах.

Поднявшись на второй этаж, они подошли к большим белым дверям с уже знакомым и выглядящим ещё лучше вблизи гербом.

— За этими дверьми — твои покои, — сказал Эрнест. Он снова почему-то улыбался, — Добро пожаловать домой, Нора.

Девочка ещё раз посмотрела на прекрасный герб и потянула за изящные золотые дверные ручки. Перед ней открылся коридор. Не очень длинный, но и не такой маленький, как школьный. Пол был устлан огромным мягким тёмно-коричневым ковром, на белых стенах висели картины в рамках. В коридоре всего пять дверей: две на правой стене, столько же на левой и одна, двустворчатая, прямо напротив главной.

Нора ожидала, что её покои — это просто спальня, но Эрнест стал показывать налево и направо: вот библиотека, вот ванная, кабинет, мастерская и, главное, спальня.

— А что в мастерской? — с интересом спросила Нора.

— Ох, видишь эти картины? — многозначительно спросил Эрнест, — ты писала их там. Эль… прошлая ты, я имею в виду, сделала из этой комнатки целый склад художественных принадлежностей.

— Ух ты, я тоже люблю рисовать, — Нора чувствовала себя уже не так скованно, как в зале.

— У вас с Эль не так уж и много различий, как может показаться, — заключил Эрнест, — прости, мне пора идти, меня ждут в школе. Я зайду за тобой перед ужином, в семь, а пока осваивайся здесь.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулась Нора. Теперь, когда она осталась одна, наступило время осмотреть покои, и девочка решила начать со спальни.

Спальня идеально соответствовала ожиданиям новой хозяйки: мягкий ковёр, большая кровать с балдахином, туалетный столик с кучей всяких бутылочек, полочки с красивыми коробочками и дверца в огромную гардеробную. Не успела Нора начать изучать все эти коробочки, как в комнату заглянул Эрнест. Судя по покрасневшему лицу и едва сбитому дыханию, он бежал, но всем видом показывал, что ничего такого не было.

— Я вот подумал, — сказал он, — не хочешь походить в мою школу? Может, уроки истории помогут твоей памяти вернуться.

— А… хорошо, — от такого внезапного предложения девочка даже растерялась, — можно попробовать.

— Тогда я договорюсь с директором, — после этого юноша вновь исчез за дверью.

И вот, Норе теперь снова предстоит ходить в школу. Насколько же сильно она отличается от земной?

Весь следующий час девочка ходила по своим покоям и изучала каждую из комнат. В мастерской она нашла кучу разноразмерных холстов, разного рода краски, кисти и палитры, бумажные альбомы и целый ящик карандашей. Настоящий рай для художников! На картинах леди Элеоноры были нарисованы самые разные люди: счастливые старички на одной из городских площадей, влюблённые у фонтана, красивая служанка в фартучке, мальчишка-поварёнок, жокей верхом на белой лошади, члены её семьи, из которых чаще всего леди Элеонора рисовала Эрнеста и Равена в разном возрасте (хотя чаще, конечно, молодыми). Нора даже посчитала из любопытства: портретов короля оказалось на шесть больше, чем портретов лорда. Кроме портретов в мастерской нашлись и изображения пейзажей, натюрморты и даже вид из окна спальни, но, видимо, рисование людей доставляло леди Элеоноре большее удовольствие, чем запечатление всего остального. В общем-то, Нора вполне её понимала.

Устав любоваться картинами, она заглянула в ванную. Не самая интересная комната, на самом деле. Так, красивая ванна посреди полупустой комнаты, завешанной по одной стене полками с различными баночками. Кабинет оказался интереснее: на рабочем столе леди Элеонора оставила кучу бумажек с какими-то записями и даже записную книжку, а на полках стояли красивые фигурки и книги. Норе было жутко интересно, что же записывала прошлая она в последние дни своей жизни, но, к сожалению, читать на этом языке она всё ещё не умела. И поэтому в библиотеку она даже не стала заходить. Девочка даже задумалась: а зачем леди Элеоноре библиотека в покоях, если у неё была собственная гигантская библиотека, в которую она могла в любой момент попасть с помощью часов? Скорее всего, ответа на этот вопрос ей уже не узнать.

Девочка вернулась в спальню. Сняв кроссовки, она прилегла на кровать. Кажется, прошло всего немного времени с тех пор, как она проснулась, да и в этом мире ещё только начинало садиться Солнце, но Нора уже чувствовала, что её глаза слипаются. Стоило ей только поудобнее улечься в этой мягкой постели, как веки сами опустились, и через минуту Нора уже спала.

Глава 4. Уроки, провалы и Венер

Она гуляла по строящемуся Меломеру. Пекло Солнце, но строители возводили очередной дом, несмотря на жару. Рядом лёгкой походкой шагал очаровательный юноша. Он улыбался и любовался всем, что видел. Навстречу им шла пожилая женщина. Заглядевшись на парочку, она не заметила лежащие на земле кирпичи и споткнулась. Не теряя ни секунды, юноша подлетел к ней и помог встать, попутно спрашивая о её самочувствии. Он выглядел обеспокоенным, но старушка ласково похлопала его по плечу, и тёплая улыбка возвратилась на своё место. Старушка успешно выдержала падение.

— И всё же, — сказал паренёк, когда бабушка ушла, — как мне покорить сердце милой Мейфен?

Она не успела ответить: к юноше подбежала малышка с венком и протянула это ему.

— Ох, это правда мне? — юноша встал на колено, чтобы девочка надела ему на голову венок, — спасибо, малышка! Как тебя зовут?

— Александра! — картаво выговорила девочка.

— Какое сладкое имя, Александра! Где твоя мама?

Девочка показала куда-то в сторону, юноша посмотрел туда и кивнул головой. Девочка побежала к маме, но, обернувшись, весело крикнула юноше:

— Пока-пока, лорд Янки!

Юноша со смехом помахал Александре.

— И всё же…

Нора проснулась, всё ещё чувствуя тепло, исходившее от молодого человека из сна. Она села и на секунду испугалась — что это за место? Однако тут же успокоилась, вспомнив, что она уже не на Земле, а в своём родном дворце, и вот это уже не сон. Девочка откинулась обратно на мягкие подушки и долго смотрела в потолок, осознавая, что теперь для неё началась совершенно новая жизнь. Всё старое осталось в другом мире, а впереди ждёт много лет среди людей, которые сейчас для неё почти незнакомцы. Но там, в прошлом, осталась и Маша… Нора вздохнула, напомнив себе: нужно потерпеть всего год. Разве год — это много?

Девочка встала с кровати и огляделась. Она впервые попала в свои покои вчера, но они уже казались ей родными, будто бы она прожила всю жизнь здесь. Будто и не уходила. Ей нравилось это ощущение — оно помогало чувствовать себя свободнее.

Нора сняла с себя помявшуюся одежду, в которой случайно заснула вчера, и заглянула в гардеробную. Если бы не окно напротив, там было бы совсем темно, но этого света всё равно не хватало, чтобы зайти немножко дальше, чем первый метр. Странно было то, что Нора в своих покоях нигде не видела ничего из осветительных приборов, а они бы тут явно не были лишними.

Однако всё же девочка и на освещённом метре отыскала среди одежды что-то, что ей понравилось. Хотя, вообще-то, Норе нравилось многое из того, что она увидела. Видимо, вкусы не изменились с перерождением. Она достала с вешалок симпатичную блузку и юбку, похожую на ту, что взяла с Земли, и была довольна своим внешним видом. Разве что не помешало бы умыться.

С этой мыслью Нора вылезла из спальни и зашла в ванную комнату. На тумбочке уже стоял таз с тёплой водой, но девочка решила прежде рассмотреть полки, на которых нашлись кучи пустых баночек с разными подписями — напоминание, что стоит поскорее научиться читать на местном языке. А ведь то, что там было, сделало бы кожу идеальнее.

— Ваши крема и маски испортились за всё время, — в ванную зашла светловолосая служанка, — моя предшественница опустошила их двенадцать лет назад. Прикажете подготовить новые, миледи?

Нора на секунду растерялась.

— У меня правда было так много… всего?

— Ой… да, — служанка неловко одёрнула рукав своей формы, — мне говорили, что в прошлом вы проводили по несколько часов в день за уходом за своим телом.

— Ничего себе. Я тоже люблю это всё, но в таком количестве? Как странно, — Нора засмеялась.

— Я думаю, вы всё равно выглядите потрясающе.

— Я стараюсь, — Нора слегка смутилась и перевела тему, — а как тебя зовут?

— Ой! Простите, что не представилась. Я Мелисса, ваша личная горничная. У меня комнатка напротив ваших покоев — обращайтесь, если буду вам нужна, миледи.

— Спасибо, — Нора осмотрела полки ещё раз, — не подскажешь где в этих комнатах можно найти мыло? Было бы неплохо хотя бы по-человечески умыться.

— Подождите, пожалуйста, я его ещё не принесла, — Мелисса положила рядом с тазиком принесённое белое полотенце и быстро вышла, однако скоро вернулась, — я оставлю его тут, если вы не против.

Девушка положила мыльницу на полочку рядом с банками.

— Ух ты, оно так вкусно пахнет… — заметила Нора, взяв в руки мыло. Мелисса улыбнулась:

— Благодарю. Я добавила мятного масла, чтобы оно пахло лучше.

— Ты сделала его сама? — удивилась девочка.

— Да. Умение делать мыло, шампуни, маски и всё остальное — одно из требований к личной горничной представителя семьи Фениксов. Если вы захотите что-нибудь особенное — доверьте это мне.

— Как круто! — Нора заметила непонимание на лице служанки и поспешила объяснить, — я имею в виду: очень хорошо. Так выражаются там, где я выросла.

— А… я запишу, — девушка достала из кармана блокнот и вправду что-то там написала, — здесь так раньше никто не говорил. Скажите, как скоро можно будет забрать тазик?

— Через пару минут, я только умоюсь.

— Тогда я подожду здесь, — горничная отошла назад, и Нора принялась умываться, после чего девушка снова спросила, — мне сделать маски для вас в эти баночки?

Девочка задумчиво посмотрела на них:

— Пока не надо, я хочу для начала разобраться с ними сама.

— Как прикажете. Вы можете позвать меня в любой момент: в каждой вашей комнатке есть по верёвочке, которая связана с колокольчиком в моей комнате, — она показала на толстенькую верёвку с кисточкой рядом с ванной, — я всегда на месте.

Тут в ванную постучали и, с позволения Норы, вошёл Эрнест.

— Эль всегда поздно ложилась и рано вставала, — с ходу заметил он, — а ты, значит, рано ложишься и рано встаёшь?

— Прости, что я заснула вчера, я не знаю, как так вышло… — Нора виновато опустила глаза.

— Ты не должна передо мной оправдываться, да и вообще никому ничего не должна, ты же одна из нас. Между прочим, ты помнишь, что я вчера предлагал тебе насчёт школы?

— Помню.

— Отлично, я договорился, чтобы тебя записали в класс. Школьную форму оставил на твоей кровати, она должна быть тебе по размеру. После завтрака карета отвезёт нас до школы. Ты же пойдёшь на завтрак?

— Да, — Нора кивнула. Урчащий живот не давал выбора, поэтому пришлось согласиться. Хотя как — пришлось? Она и не собиралась отказываться.

— Вот и отлично. Тебе сегодня снилось что-то из прошлого? — осторожно спросил Эрнест.

— Я видела Янки и, кажется, он тогда был немного другим. А ещё в городе была стройка.

— Я рад, — лорд довольно качнул головой, — идём на завтрак?

Путь до обеденного зала, что был расположен на первом этаже, показался Норе призрачно знакомым. Зал был таким же круглым, как и зал Совета, только в два раза меньше. Посреди стоял круглый стол с шестью пустующими стульями, на один из которых сел Эрнест и показал на стоящий справа от себя:

— Эль всегда сидела здесь, — сказал он, и Нора приземлилась на указанное место, — поверить не могу, что впервые за семнадцать лет он не будет пустовать.

— Почему ты говоришь «семнадцать»? Мне всего шестнадцать, — напомнила Нора.

— Жердже тебе не объяснил? Эль погибла семнадцать лет назад, а потом твоя душа восстанавливала силы ещё почти год.

— А…вот как. Они все уже ушли? — девочка кивнула на свободные стулья.

— Нет, они ещё не пришли, — Эрнест улыбнулся, — я всегда начинаю завтракать раньше всех. Впрочем, кроме Равена, вот он, наверно, уже поел.

На стоящий по другую от Эрнеста сторону стул вдруг уселся Йохан, совсем незаметно прошедший к столу.

— Доброе утро, семья, — хмуро сказал он, спешно приступив к завтраку, — как там Равен?

— Мы его не застали, — ответил Эрнест. Стремительно дожевав свой салат, Йохан вылез из-за стола и заглянул под железный куполок, закрывавший тарелку на противоположном от Эрнеста месте.

— Я думаю, он уже не придёт, — предположил Йохан и забрал тарелку к себе.

— Всё в порядке? — решилась спросить наблюдавшая за этим всем Нора. Лорды одновременно посмотрели на неё: один с улыбкой, а другой и непониманием.

— Это просто Йон, он всегда такой. Ты привыкнешь, — сдерживая усмешку ответил Эрнест, а предмет обсуждения растерянно объяснился:

— Я жутко голоден. Эрн, хочешь мясо?

— Давай. Ест только фрукты и овощи, потому не наедается, — прокомментировал лорд, наблюдая, как ему перекидывают в тарелку кусочки мяса.

— Мясо не ест, за девчонками не бегает, — в комнате появился лорд Янки, — тренировки, тренировки, тренировки. И не скучно тебе жить? Ах, прости, забыл, что ты жить не умеешь.

— На позолоченных подушках сидит, девчонок хмурит, — резко ответил ему Йохан, — свидания, роскошь, свидания. И когда ты успеваешь выполнять свои обязанности? А, да…

— Джентльмены, не стоит ругаться с утра, — по правую руку от Норы присела Мейфен, — сегодня такой хороший день, почему бы вам не перестать злить друг друга?

— О, сестрица Мэй, не твоего ли попугая собаки сегодня утром загрызли? — поинтересовался Янки, вальяжно развалившись на стуле, — что-то я его со вчерашнего собрания не видел.

— Мой сокол вчера отправился по поручению в Сантию, но спасибо, что не равнодушен, — леди Мэйфен мило улыбнулась, а Янки замолчал, — Равена всё-таки не было?

— Наверно он в своих покоях. Вчера за ужином на нём лица не было, — Эрнест уже стал складывать приборы, закончив с едой.

— Бедняжка, — леди вздохнула, — это такой удар для него… Но рано или поздно он возьмёт себя в руки, не будет же страдать вечно.

— Как ты в него веришь! — усмехнулся Янки, — эй, а вы уже знаете, что Империя позавчера вечером захватила Шавеллу?

— Нам уже давно докладывали о планах императора Лаврена захватить весь Аэсудон, — сказал Эрнест, накрыв пустую тарелку и усевшись удобнее, — это дело времени, когда он окажется у наших ворот.

— Да ладно тебе, он наверняка навоюется и успокоится, до нас не дойдёт, — отмахнулся блондин.

— Императоры «успокаиваются» только в могиле.

— Значит, его надо умертвить, всего-то. Нанять какую-нибудь хорошенькую янтарку, пусть она ему раз — и голову отвернёт.

— Как у тебя всё просто, Ян, — Йохан встал и задвинул за собой стул, — приятного дня, семья! — и вышел.

Эрнест тоже поднялся:

— Пойдём, Нора, тебя ждут в школе. Я подвезу на своей карете.

Девочка кивнула и, по указанию лорда, отправилась переодеваться.

Школьная форма, как и сказал Эрнест, нашлась на кровати. Переодеваясь, Нора всё не могла перестать думать об «ударе», который получил Равен. Хоть никто не сказал вслух, но она прекрасно понимала, что это всё из-за неё: король ведь ждал свою леди, а не потерявшую память девочку. Нора пыталась вбить себе в голову, что это вовсе не её вина, но всё равно неприятные мысли обжигали её сердце. Вздохнув, она взглянула в зеркало.

Форма состояла из нескольких частей одежды: чёрная юбка в складку чуть выше колена, нежно — розовая блузка с епископским рукавом, белые гольфины, чёрный бант, крепящийся под воротником, и чёрные туфли. Лёгким движением руки девочка распустила свои густые волосы. Снова пройдясь по ним расчёской, она уложила их покрасивее, а после повесила на шею часы, пихнула в карман Машин кристалл и отправилась на улицу. Это первый раз, когда Нора бродила по дворцовым коридорам одна, но всё же по памяти она вышла, не так долго пробродив по этим лабиринтам. Всё-таки было в них что-то родное.

Перед парадным входом уже стояла закрытая карета, рядом с которой, глядя на часы, Нору ждал Эрнест. Заметив, что девочка вышла, он улыбнулся и оглядел её, после чего почему-то нахмурился и спросил:

— Почему ты не надела перстень?

— Какой перстень? — последовал ответ.

— Я оставил его рядом с формой, на кровати, — сказал юноша и обратился к старенькому слуге, — Рафел, принеси перстень леди Элеоноры из её спальни.

— Да, Ваша светлость, — Рафел слегка поклонился и быстро скрылся за дверьми. Тем временем Эрнест предложил Норе сесть в карету.

— Послушай, — со вздохом сказал Эрнест, — сейчас Рафел принесёт твой перстень-печать, а ты больше не выходи за пределы дворца без него. Это твой документ, твоя печать, твой знак. У каждого из совета лордов есть такой перстень, и только он является доказательством нашей принадлежности к Фениксам. Понимаешь?

Рассказывая это, Эрнест показывал свой собственный перстень, который Нора заметила ещё накануне. На нём не было огромного камня, но было изображение семейного герба, похожее на печать. Принесённый слугой перстень леди выглядел совершенно точно так же.

— Так, значит, это твою карету мы видели вчера с Жердже, — задумчиво заметила Нора, когда кучер уже вывез их за ворота дворца.

— Да? Жаль я вас не видел в окно, могли бы доехать до дворца вместе, — лорд вздохнул, а потом вдруг пересел к девочке и, пару секунд серьёзно посмотрев на неё, застегнул верхнюю из трёх пуговиц на её блузке. Нора почувствовала тепло, исходящее от его рук, и на мгновение показавшийся сладкий запах, и в сердце что-то ёкнуло.

— Пожалуйста, следи за тем, чтобы верхняя пуговица была застёгнута, — серьёзно сказал Эрнест, — я понимаю, что это, может быть, не совсем удобно, но выглядит плохо.

Нора коснулась этой круглой пуговицы и кивнула головой. Она пододвинулась к окошку и стала наблюдать за красивыми меломерскими улочками, чтобы скинуть с себя ощущение неловкости. Её спутник же заговорил про школу:

— Я договорился, чтобы тебя приняли на две недели. При школе есть пансион, но, думаю, леди лучше жить в собственных покоях и ездить каждое утро на карете. Я приказал не объявлять о том, что ты из Фениксов… Жердже говорил тебе о Фениксах? — Нора кивнула головой в ответ, — очень хорошо. Тебя представят как Элли Вриния, но ты имеешь право дать понять, кто ты на самом деле. В общем-то, администрация школы знает твоё настоящее имя, но для остальных ты будешь просто новенькой ученицей. Если хочешь, можешь рассказать, что ты из совета лордов, но тогда учителя, скорее всего, будут ждать от тебя… очень многого.

— Я лучше останусь Элли… как там? — сказала Нора, представив себе всё это.

— Вриния, — напомнил Эрнест, — с древнего языка заклинаний это переводится как «время». Как твой символ.

— Я так и поняла, — улыбнулась Нора, — а что тогда с моей печатью?

— Пусть она будет с тобой, но, если хочешь скрываться, держи её и свои часы в портфеле. Его выдадут, когда мы приедем.

Карета уже выехала из города. За окнами нарисовался хвойный лес. Нора пыталась заглянуть вглубь его, но деревья росли слишком близко, а кроны их оказались слишком густыми, чтобы смотреть сквозь них.

— Но всё же, если будут спрашивать, не ври. Ты одна из самых уважаемых людей королевства, ложь может сильно отразиться на твоей репутации. Просто уходи от ответов, которые могут тебя раскрыть.

— А разве то, что меня зовут Элли Вриния, и то, что я просто новая ученица — не ложь?

— Во-первых, когда-то очень давно у тебя и правда была эта фамилия, а во — вторых, то, что мы не разглашаем твоё происхождение — не обман. Если ты не будешь никому говорить, что ты, например, человек, никто не обвинит тебя во лжи, правда?

Скоро карета въехала в ворота огромной на вид школы.

Как истинный джентльмен, Эрнест помог Норе выйти из кареты, как только они остановились у парадного входа. Там их уже поджидал солидный мужчина в возрасте со свитой из четырёх человек.

— Приветствую вас в нашей школе, леди Элеонора, — слегка поклонившись, произнёс мужчина, — ваше нахождение здесь — большая честь для нас. Моё имя Джавиер Морено, я директор этого заведения, но для вас, юная госпожа, я всего лишь верный Джав.

— Мистер Морено, — строго обратился к директору Эрнест, — прошу вас не подмазываться к леди Элеоноре, ваши действия имеют глупый вид.

— Виноват, мой лорд. Но тем не меньше, все мы, — директор показал на свою свиту, — желаем, чтобы леди приятно провела время в стенах этого учреждения и возымела категорически положительное о нём впечатление.

— В таком случае, мистер Морено, в ваших интересах не смущать её. Помнится, вы обещали подготовить портфель.

— Да-с, мой лорд, и мы исполнили обещанное.

Женщина из свиты вынесла вперёд чёрный портфель с блестящей золотой кнопочкой и белой эмблемой школы. На эмблеме красовалась птица-феникс, под которой был изображён пергамент с какими-то буквами на языке этого мира… И вот Нора вспомнила, что не умеет читать. И как теперь учиться? Не в первый же класс отправляют… Взяв в руки портфель, Нора поблагодарила женщину и улыбнулась.

— Чтобы нас не увидели, — Эрнест обратился к девочке, — я привёз тебя позже начала первого урока. Мистер Морено мой старый знакомый, оставляю тебя на него. Он проведёт тебе экскурсию по школе и отведёт в класс.

— Ты заберёшь меня потом?

— Нет, но я пришлю кэб за тобой, — Эрнест залез в карету, — удачи, Нора.

Девочка помахала ему рукой и обернулась к директору школы.

— Вы готовы миле… ой, мисс Вриния, да?

— Да, пойдёмте. Я очень хочу приступить к урокам.

— Тогда позвольте пригласить вас в тур, так сказать-с, по нашему заведению.

Шагая следом за директором, девочка слушала его рассказы о школе и о том, какие здесь ученики учатся. Конечно, самые богатые и привилегированные дети страны, как иначе-то? И всё же, некоторые «простые деревенские» умудрялись попасть сюда, сдавая сложнейший экзамен на «отлично». За таких одарённых платило государство. Про саму школу Нора ничего интересного для себя не узнала, кроме названия. В общем-то, по эмблеме можно было догадаться, что школа носит гордое название «Школа Феникса». Её основал Эрнест, а он один из фениксов, поэтому-то школу так и назвали. Чья школа? Школа Феникса — гордо и лаконично.

Наконец, директор привёл ученицу к дверям её класса. В последний момент Нора вспомнила, что Эрнест советовал убрать часы и перстень в портфель, и попросила Морено подождать пару секунд. И вот мужчина глядит на часы и стучится в дверь. Заводит девочку в класс. Молодая симпатичная учительница с интересом посмотрела на новенькую и дала директору слово.

— Уважаемые ученики, — начал Мистер Морено, — с сегодняшнего утра вашей новой одноклассницей станет эта прелестная девушка, мисс Элли Вриния. Как всегда, прошу вас соблюдать правила хорошего тона и стать хорошими… эм… товарищами для новенькой. Вам слово-с, мисс. Расскажите о себе вашим одноклассникам.

Нора за последние два дня привыкла, что она молчит, а за неё говорят, поэтому была совершенно не готова произносить речь. Пришлось импровизировать:

— Леди и джентльмены… — начала она, но директор не дал продолжить и, под тихое хихиканье из класса, объяснил:

— Мисс, в нашей стране мы никогда не произносим «леди» в отношении простых подданных. В нашей стране только двух женщин можно звать подобным образом, — и после обратился к ученикам, — мисс Элли приехала в Меломер совсем недавно, поэтому ещё не знает всех наших традиций.

Норе стало стыдно за свою ошибку, хотя она впервые слышит о таком. Но вдруг в мыслях мелькнуло: «Я одна из тех двух женщин!». Схватив эту мысль для уверенности, Нора выпрямилась и окинула взглядом всех сидящих. Да, даже среди этих важных богачей, она — леди Элеонора — самая важная. Самая элитная. Отпихнув честные мысли о том, что она не чувствует себя самой важной и вообще той самой леди Элеонорой, девочка более-менее уверенно заговорила:

— Да, я совсем недавно в Меломере, поэтому прошу прощения, если вновь нарушу какую-нибудь из ваших традиций, — подкрепляя ускользающую уверенность, Нора пробежалась взглядом по новым одноклассницам и отметила, что снова будет одной из самых симпатичных девочек в классе, — надеюсь, вы поможете мне здесь адаптироваться. Итак, я — Элли Вриния, и я приму за честь стать частью вашего коллектива.

Воцарилась неловкая тишина. Учительница показала на одну из пустующих парт, которые здесь оказались одиночными, и Нора прошла к ней. Прозвенел звонок с урока.

Одноклассники тут же повставали с мест и стали перешёптываться, собравшись по кучкам в разных углах кабинета. Нора то и дело ловила на себе странные взгляды ребят, и от этого ей становилось не по себе, поэтому девочка всё никак не могла заставить себя встать и подойти к кому-нибудь. Она заскучала и достала кристалл: как там сейчас Маша? Нора стала представлять себе, будто бы они здесь вместе: вот подружка сидит за соседней партой, они болтают, и им, как всегда, никто больше не нужен. О чём бы они говорили? Нора осторожно огляделась. О, Маша бы точно оценила бы парня из компании, стоящей сзади — ей очень по душе черноволосые худые мальчишки с выступающими скулами. Но Нора бы ей сказала, конечно, что таких парней — полным полно, и вообще «если нравится — иди и познакомься». Маша бы не пошла: «Да ну, он недостаточно классный, чтобы мне самой к нему подходить». Нора улыбнулась.

Спустя какое-то время учительница взяла колокольчик со своего стола и им объявила о начале урока. Последний раз такой звонок Нора слышала в начальной школе на Земле. Начался урок истории. Нора достала из портфеля такой же учебник, какой лежал на партах одноклассников. Для вида, конечно, она же всё равно не поймёт, что там написано.

Сначала учительница спрашивала учеников по теме прошлого урока. Они говорили о первой половине четвёртого века, но Норе это число не говорило ни о чём. Она же даже не знает, от чего они ведут отчёт. Может, счёт идёт от рождения местной версии Иисуса, а может от какого-то всемирно значимого события. Например, от окончания кровопролитной войны. Так вот, по ответам учеников, в первой половине третьего века не происходило ничего интересного. Совет лордов подписал договор о сотрудничестве с другой страной, соседи воевали, Меломер помогал в этой войне одной из сторон. Скучно. Нора тем временем думала: а что же происходило тогда с леди Элеонорой? А, вот, сказали: леди Элеонора вместе с королём Равеном участвовала в переговорах, после которых Меломер был совсем отстранён от войны. Иначе бы те, с кем воевали союзники, напали бы на Меломер, а это ведь маленькая и слабая страна.

Закончив с опросом, учительница начала новую тему: вторая половина четвёртого столетия. И этот период начался с того, что в королевство пришли вести о нападениях дракона Антарона на дальних соседей. Рассказывали, на кого нападал дракон, и какие страны оказались уничтожены. Описывали, что делали соседи для борьбы, а потом то, как в Меломере забили тревогу. На этом урок и был закончен.

Нора посчитала, что, видимо, сейчас здесь идёт примерно 367–370 год. Хоть что-то стало известно, уже неплохо. Девочка посмотрела на часы и поняла, что уроки в этой школе идут целый час.

Ученики куда-то засобирались и, оставив все вещи, стали выходить из кабинета. Нора тоже вышла с ними, хотя и не могла понять, куда они идут. Но скоро поняла — человеческий поток привёл в столовую. Одноклассники встали в длинную очередь, ведущую к раздаче, на которой они показывали какие-то карточки для получения еды. Девочке тоже захотелось есть, но карточки у неё точно не было, поэтому она вернулась в класс.

Перемена тянулась ужасно медленно: девочка успела изучить всё за окном и оглядеть каждую парту, прежде чем вернулись ученики.

— Эй, ты! — услышала она сзади и обернулась. За ней сидела красивая, чем-то похожая на Мейфен, девочка, и она однозначно обращалась к Норе.

— У меня есть имя, — напомнила та.

— Да, я знаю. Но не помню. Я не видела тебя в столовой, ты не ешь?

— У меня нет карточки. Она ведь нужна, да?

— Ага. Что ж, тогда я тебе соболезную. Сходи до директора, может там выдадут, а то неприятно как-то, что кто-то в классе голодный сидит.

— Спасибо, я схожу завтра утром.

— Не забудь! А то меня, как старосту, будут громко ругать, — девочка встала и отошла к одной из групп учеников.

Начавшимся через пару минут уроком была литература, на которой каждый из учеников читал у доски стихи собственного сочинения. А потом математика, причём Норе угораздило попасть прямо на самостоятельную работу. Каждому выдали по листу с тремя задачами и по чистому листу — для ответов. И, конечно же, Норе пришлось просидеть целый час, глядя на непонятные буквы — она даже по цифрам не могла догадаться, что нужно найти в этих задачах. Так и сдала листок пустым, не написав на нём ни слова.

А после математики класс снова засобирался, вот только на этот раз вместе с вещами. Нора хотела догнать старосту и спросить, куда все идут, но её позвала учительница:

— Мисс Вриния, задержись на минутку.

Девочка обернулась и послушно подошла к преподавательнице:

— Да?

— Ты новенькая и наверняка хорошо сдала экзамен, но это не значит, что тебе не нужно делать самостоятельную работу, — строго сказала молодая женщина. Нора смутилась и, пересилив себя, объяснилась:

— Там, где я выросла, другая письменность. Я не понимаю, что тут написано.

— И как ты тогда сдавала экзамен? — учительница удивлённо выгнула бровь.

— Я его не сдавала.

Чуть помолчав, учительница закрыла дверь и жестом пригласила Нору сесть за парту, а после подсела к неё и полушёпотом спросила:

— Можно я задам тебе один маленький невинный вопрос?

Девочка заволновалась и неуверенно кивнула. Ей казалось, что сейчас на неё будут кричать, и от этого она даже побледнела.

— Кто твои родители?

Нора растерялась. Эрнест, конечно, не говорил, что отвечать в таком случае, а сама она не могла вот так сходу обойти этот вопрос и не выдать себя. Увидев замешательство, учительница откашлялась и продолжила:

— Когда нам вчера на совещании объявили о твоём поступлении, мне напомнили об одном старом слухе. Говорят, что леди Элеонора не погибла в битве с Антароном, а бежала в другую страну, чтобы родить и вырастить своего ребёнка. Её общего ребёнка с королём Равеном. И вот вчера объявляют, что леди вернулась из далёкой страны, да говорят в народе, что пришла она не одна… Понимаешь, ребёнку леди и короля сейчас должно быть как раз столько же лет, как и тебе.

Девочка не знала, как на это реагировать, и уже искала способы просто сбежать, но под внимательным взглядом этой женщины ей ничего не приходило в голову.

— Если ты — наша принцесса, родная дочь короля Равена и его любимой женщины, то ты можешь сказать об этом мне. Я твой классный руководитель, ты можешь мне доверять, я не скажу об этом никому.

Через пару молчаливых минут учительница вздохнула и сдалась:

— Ладно, прости. Мне просто очень нужно узнать, кого ждать на родительском собрании. В твоём документе не указаны родители, поэтому… ладно, всё. Постарайся научиться читать за эту неделю, хорошо? И чем раньше — тем лучше.

— Я могу идти? — робко спросила Нора и получила утвердительный ответ, — не подскажите, где у нас сейчас урок?

— Уроки закончились. Да, точно, возьми расписание, — учительница дала ученице бумажку с расчерченной табличкой, по которой стало ясно, что они учатся пять дней в неделю и каждый день всего четыре урока.

Нора в задумчивости вышла из школы и нашла припаркованный у входа кэб.

— Госпожа Элли? — подмигнул кэбмен, и девочка кивнула, залезая на повозку. Мужчина тут же подстегнул лошадей, заставляя их мчать через лес, а потом через город — прямо ко дворцу. Норе оставалось только подняться в свои покои и провалиться на кровать для размышлений о том, как прошёл этот день.

А день прошёл не то что бы круто: на самом деле, после него Норе особенно захотелось вернуться в земной мир. Чтобы каждый день ходить в обычную школу, встречать там Машу и болтать с ней весь день. А потом ждать Жердже у школьных ворот целую вечность, слушая музыку или аудиокнигу. Рассказать ему о своих делах по дороге домой, а дома разогреть суп и вместе обедать. А потом бы ей позвонила Маша, они вместе пошли бы гулять куда-нибудь на другой край города.

Вздохнув, Нора вдруг подумала, что неплохо было бы забрать свои вещи, которые отец отнёс в библиотеку, когда не нашёл девочку в гостинице. Да и Жердже тоже неплохо было бы проведать.

Встав с кровати, девочка достала часы из портфеля, открыла дверь библиотеки и вошла внутрь. На ближайшем столе лежали Норины пальто и рюкзак, которые она оставила в гостинице вчера. Вчера! Ей казалось, будто прошла уже неделя.

Решив пока не брать ничего, Нора стала подниматься по ступенькам наверх, к апартаментам Жердже, но по пути встретила Изобель.

— Ох, как радостно вновь вас встретить, — тепло улыбаясь, сказала девушка, — вы к Жердже? Он наказал не пускать.

— Почему? — удивилась Нора.

— Вероника, — почти шёпотом многозначительно сказала Изобель. Вероника когда-то была то ли его женой, то ли девушкой, но давным-давно умерла, а Жердже всё ещё иногда впадает в уныние из-за этого. И тогда его лучше не беспокоить, потому что он просто не в состоянии с кем-то нормально разговаривать. Нора прекрасно это понимала, но всё равно почувствовала какую-то тоску.

— Хорошо. Передай ему, что я хотела бы увидеться, когда он… успокоится, — сказала она и, забрав свои вещи, покинула библиотеку. Только она вышла, как в спальню постучали.

— Кто там? — спросила девочка, и в комнату вошёл лорд Эрнест. Он бросил мимолётный взгляд на витражную дверь библиотеки, которую Нора тут же закрыла, и заговорил:

— Как всё прошло?

— В школе, да? Ничего особенного… Учительница спрашивала о родителях, что мне нужно было ей сказать?

Эрнест снял очки и убрал их в карман пиджака:

— А что ты сказала?

— Я промолчала. Не смогла придумать слов, — Нора заправила за ушко вылезшую прядь волос и присела на край кровати, — она думает, что я дочь леди Элеоноры и короля.

— Ян уже рассказал мне о таких слухах, — парень сел рядом, — люди очень хотят знать как можно больше о жизни своих лордов, поэтому верят даже такой ерунде, хотя прекрасно понимают, что это совершенно невозможно.

— Когда я была на медосмотрах, — вдруг вспомнила Нора, — мне всегда сочувственно напоминали, что мамой мне не быть… значит, так и должно быть, да?

— Жердже тебе не объяснял ничего? Да, мы, Фениксы, платим возможностью стать родителями за своё бессмертие. Кому-то из нас это только упрощает жизнь, а некоторые… Равен, например, всегда мечтал о наследнике.

— Здорово, наверно. А что мне отвечать на такие вопросы в школе?

— Можешь не отвечать, это слишком глупые предположения, — Эрнест встал с кровати, — что ж, я рад, что всё…

— Подожди, я хотела ещё кое-что спросить, — Нора неожиданно для самой себя ухватила его за рукав, — у тебя сейчас есть дела?

— У меня всегда есть дела, Нора, но я могу их отложить. Что ты хотела?

— Есть ещё одна проблема, связанная со школой, — смущённо ответила девочка, — я не умею читать на вашем языке.

Эрнест на мгновение замер, а после как-то нервно усмехнулся:

— Почему ты не напомнила мне об этом утром? И я сам совершенно не подумал. Ладно, раз такое дело, то мне придётся с тобой позаниматься. Пойдём ко мне.

Его покои нашлись на третьем этаже, прямо рядом с лестницей. Вход туда тоже украшал большой золотой герб — видимо, так принято отмечать покои лордов. Коридор-прихожая не отличался от Нориного: столько же дверей, да и расположены они совершенно так же. Парень отправил девочку в свою спальню, а сам пошёл в библиотеку, откуда вскоре вернулся с детской книжкой-букварём.

Эрнестова спальня была даже близко не такая, как спальня леди Элеоноры: она была какая-то маленькая и тёмная, зато с выходом на просторный балкон. Повсюду лежали книги, а туалетный столик явно использовался как письменный, однако даже при этом комната была очень аккуратной: хозяин явно любил порядок, что ещё раз подтверждала идеально заправленная кровать.

— Чувствуй себя как дома, Нора, — сказал Эрнест, раздвигая тяжёлые шторы. Солнечный свет потоком ворвался в спальню, сделав её намного уютнее, — только, пожалуйста, не перекладывай здесь ничего. Иди сюда.

Он сел на узкий диван у окна и быстро пролистал букварь. Нора почувствовала себя ребёнком, которого старший брат собирается учить грамоте.

Запоминать буквы оказалось совсем не сложно: они как будто сами по себе поселялись в голове девочки, а потом запросто стали складываться в слова и предложения. Эрнест объяснил, что так и должно быть: это ведь та самая письменность, которой Элеонора пользовалась веками до тех пор, пока не потеряла память. Всего лишь полтора часа ей понадобилось, чтобы восстановить своё умение читать, и её учитель был очень доволен.

— Давай закрепим твои знания в последний раз, — сказал Эрнест и поднялся с дивана, — какие книги ты любишь?

— Фэнтези, детективы… знаешь, я, кажется, прочитала не достаточно много книг, чтобы определить, что мне нравится больше всего, — вдруг Нора задумалась и рассмеялась: вспомнив о фэнтези, она поняла, что в этом мире это, скорее всего, должна быть историческая литература.

— Что такое? — спросил лорд, наблюдая за смеющейся девочкой.

— В мире, где я выросла, нет магии, — старалась дать объяснение Нора, — поэтому книги о мирах с магией и драконами писали только в жанре фэнтези, это значит «фантазия». И я просто подумала, что… наверно, все романы этого мира можно так назвать.

Эрнест пару секунд обдумывал услышанное, прежде чем уточнил:

— То есть, в том мире совсем нет магии? — Нора кивнула головой, — как странно… и как далеко там зашёл прогресс? Медицина?

— Если сравнивать с тем, что я здесь видела, то очень далеко. У меня есть кое-что из того мира, я могу показать тебе.

— Я буду только рад, — просиял Эрнест, но тут же вспомнил о другом деле, — но сначала давай найдём тебе какую-нибудь небольшую книжку, чтобы ты потренировалась читать.

Парень привёл её в свою библиотеку. Это была небольшая комнатка, забитая высокими книжными шкафами, каждая полка которых была полностью заполнена. Эрнест задумчиво перебирал свою коллекцию, и девочка тоже смотрела на корешки книг. Одно из названий вдруг отчего-то кольнуло её чем-то из неизвестного прошлого: «Виноградный император», который странно отзывался в её душе. Нора достала эту книгу с полки и открыла аннотацию, однако не успела начать читать — её отвлёк Эрнест.

— Эту книгу написала одна из моих бывших женщин лет сто пятьдесят назад. Она обо мне и я не хотел бы, чтобы ты её читала, — его слова прозвучали так серьёзно, что Нора и не подумала ослушаться, поэтому убрала книгу обратно.

— А почему? — спросила она, не отрывая взгляда от «Виноградного императора».

— Мне от этого будет неловко с тобой разговаривать, — честно ответил лорд, — там описаны слишком личные подробности моей жизни. О, а как тебе вот эта повесть? — он протянул ей тонкую книжку с названием «Алый», — Она про любовь крестьянки и воина, который взял её в плен. Хорошо написана и можно прочитать за вечер.

— Как банально, — задумчиво ответила девочка и стала листать странички.

— Все книги в чём-то банальны. А может вот эту? — лорд забрал «Алого» и дал «Господина Верноподданного», который тоже был достаточно тонким, — Её написали ещё когда я был княжичем в Пебране… Мой отец повесил автора за то, как он уныло изобразил наше небогатое княжество.

— Так ты был князем до Меломера? — спросила Нора.

— Нет. То есть да, но только года два, а потом стал императором. Тебе вообще нравятся книги в реализме?

— Мне понравились все, которые я читала. Можно я возьму эту?

— Конечно. У меня тут целая коллекция Пебранских книг, — Эрнест провёл пальцем по книжкам одной из полок, — так что если захочешь ещё почитать о моей родине — милости прошу. У меня и Интесторские есть, если тебе будет интересно.

— А Интестора — это..?

— А Интестора — это твоя родина. Ладно, давай поговорим об этом потом, сейчас я в нетерпении увидеть чудеса из того мира, — лорд улыбнулся и пошёл на выход из библиотеки.

В своих покоях Нора достала из рюкзака полуразряженный телефон. Эрнест сосредоточенно наблюдал за тем, как на экране появилась цветная надпись, а потом время. Нора смахнула вверх — открылся рабочий стол с кучей приложений.

— А что эта вещь умеет делать? — почти шёпотом спросил Эрнест.

— Много чего. Воспроизводить музыку, как… фонограф, наверное. Передавать сообщения — это маленькие письма — на другие смартфоны. Делать фотографии, как фотоаппарат, и записывать видео — это живые фотографии. На нём можно делать заметки и звонить как… в этом мире есть телефоны?

— Эти дорогие имперские штуки, которые дают говорить с другим человеком на большом расстоянии? — уточнил лорд, аккуратно взяв в руку Норин телефон.

— Да, что-то вроде того. Смартфоны мы тоже почти всегда называем телефонами, потому что изначально они и были созданы для того, чтобы звонить. В общем, всё вот это умеет делать мой телефон.

— Потрясающе, — тихо пробормотал Эрнест, — я так хочу разобрать его и посмотреть, что внутри… но его наверняка невозможно потом собрать правильно, да?

— Ага. Это достаточно новая модель, у них даже крышки не снимаются.

— И стоят, наверно, кучи золота?

Нора рассмеялась:

— Нет, не угадал. У нас их можно купить очень много где и некоторые стоят как… три похода в ресторан.

— И сколько стоят три похода в ресторан? — уточнил Эрнест, оторвавшись, наконец, от телефона.

— Мы с Жердже каждый раз тратили по две тысячи рублей. Я не знаю, правда, сколько стоит золото в рублях… О, точно! Батон белого хлеба стоит шестьдесят рублей, а значит, считай, что… — девочка открыла калькулятор и быстро посчитала, — считай, что очень дешёвый телефон стоит сто батонов.

— Это мало! Так тебе посчитал твой смартфон? — восхищённо сказал Эрнест, — постой, у тебя есть тут бумага? — он оглядел спальню Норы. Девочка открыла приложение для рисования и дала ему:

— Ты можешь писать пальцем прямо здесь.

Она с улыбкой наблюдала за очарованным новым открытием Эрнестом, который тут же провёл расчеты и получил тот же результат, что и калькулятор.

— Какая полезная вещь! Я просто обязан через год заглянуть в ваш мир и купить себе такую, — говорил парень, пока Нора показывала и рассказывала о других интересных функциях. Они даже сделали общее селфи перед тем, как девочка стала показывать ему мир через камеру своего телефона. К счастью, видео и фотографий на нём было предостаточно.

Вечером Эрнест воодушевлённо рассказывал о чудесном устройстве во время ужина с другими членами семьи. Нора иногда поправляла и дополняла его рассказ, однако, казалось, он запомнил почти всё, что она говорила. Так девочка, наконец, с помощью Эрнеста влилась в общение со своей семьёй, среди которой не было только Равена. По словам леди Мэйфен, королю в тот вечер нездоровилось. Зато о других Фениксах она узнала больше: Мейфен была не совсем такой тихоней, как описывал её Жердже, Йохан не был зациклен на долге и чести, а Янки оказался довольно милым молодым человеком.

После ужина Эрнест не отпустил Нору одну и, провожая до покоев, сначала продолжал восхищаться миром, в котором она выросла, а потом и вовсе попросил:

— Ты сможешь научить меня тому языку?

— Даже не знаю, — растерялась девочка, — на самом деле, я совсем не различаю, когда говорю на русском языке, а когда на… а как называется наш язык?

— Аэсудонский, на нём говорит весь континент.

— Удобно. В том мире, чтобы говорить с иностранцами, нужно учить другие языки.

— Безумие! И у каждой страны свой язык?

— Почти.

— Во времена моего императорства было так же, — вдруг стал повествовать Эрнест, — но я решил, что вся мои империя должна говорить одинаково, поэтому выбрал красивый язык королевств фей и драконов, и заставил все завоёванные страны переходить на него. Это было довольно болезненно для многих, но зато удобно.

— Ого! — удивилась Нора, — так, значит, ты так сильно повлиял на мир?

— Да. Я много чего натворил ещё, — парень внезапно помрачнел, — но изменить язык целого континента было не так уж и сложно: почти все земли, которые ты можешь увидеть на карте Аэсудона, или принадлежали моей Империи, или были моими вернейшими союзниками, — Эрнест вздохнул и чуть улыбнулся, — так, хватит вспоминать это время. Так что насчёт моей просьбы?

— Я же говорю: я сама не чувствую, когда переключаюсь с одного языка на другой. Когда я показывала тебе видео, а ты потом ты что-то говорил — я даже не вспомнила, что ты говоришь на… аэсудонском, — и тут Нора вспомнила о том, что говорила ей Изобель, — хотя знаешь, я кое-что придумала. Жердже — дух, поэтому знает все возможные языки, но я уверена, что он их различает. Может быть, он сможет помочь тебе?

— Хорошая мысль. Ты проводишь меня в свою библиотеку?

— Хоть прямо сейчас! Я и сама хотела зайти после ужина, чтобы забрать книги, которые я взяла из того мира.

Так они и сделали. Отыскав брошенные на кровати часы, Нора открыла витражную дверь и провела Эрнеста внутрь. Зал был по-прежнему великолепен, но сейчас девочку интересовал Жердже, который удачно оказался именно в читальном зале.

— Обожаю это место, — шёпотом признался Эрнест, пройдя внутрь.

— Я тоже, — так же тихо ответила девочка и подошла в Жердже, — привет!

Отец выглядел уставшим и неприветливым, как всегда в периоды скучания по своей Веронике. Он перебирал и раскладывал по кучкам лежавшие на столе книги.

— Зайди попозже, Нора, я сейчас не в настроении, — сказал он, и от его холодных слов что-то больно сжалось в груди. Нора понимала его состояние, но он никогда не говорил с ней так отчуждённо. Начав мять руки, она осторожно спросила:

— А можно мне забрать книги из того мира? Те, которые в почтовой коробке.

— Бель! — громко обратился Жердже к протиравшей пыль с пустой полки Изобель. — Принеси сюда ту коробку с книгами, которую я хотел разложить.

Девушка кивнула и быстренько умчалась вверх по лестнице.

— Пап, — постаралась как можно ласковее подступиться к отцу Нора, — можно тебя попросить кое о чём?

— Я же сказал: не сейчас! — строго напомнил мужчина. Прикусив губу, девочка выдала еле слышное «хорошо» и отошла подальше, к лестнице. Эрнест положил руку ей на плечо и спросил:

— В том мире он тоже был таким?

Нора покачала головой, чтобы не выдать голосом подступившие слёзы. Ей было до боли неприятно слышать такие резкие слова от родного человека, но показывать она этого не хотела. Тем более при Эрнесте.

Скоро на лестнице раздались размеренные шаги: с тяжёлой почтовой коробкой вниз спускалась Изобель. Не говоря ни слова, Эрнест поднялся к ней и забрал груз, а после кивнул своей спутнице на дверь.

— Спасибо, — поблагодарила Нора девушку, а та мельком глянула на Жердже и улыбнулась, будто извиняясь за что-то.

Витражная дверь закрылась и исчезла. Эрнест опустил коробку на пол рядом с кроватью леди Элеоноры и обратился к девочке:

— Ты в порядке?

Нора безмолвно кивнула головой, но тут же потеряла силы сдерживать свои слёзы дальше. Она разревелась прямо посреди комнаты, закрыв лицо руками, и вдруг почувствовала тёплые объятия Эрнеста. Он не сказал ни слова, но само его присутствие рядом отчего-то давало Норе чувство защищённости и спокойствия, каких она не чувствовала никогда раньше, и от этого становилось намного легче.

Следующий учебный день оказался куда лучше предыдущего. На контрольной по математике оказалось, что задания здесь уровня класса седьмого, поэтому Нора легко решила их. Правда, очень долго выводила слова, поэтому успела написать не всё. Урок рисования же просто не мог разочаровать Нору. Ученики на нём рисовали натюрморт, а учитель (это был первый урок, когда учительницу кто-то заменил) ходил между мольбертами и подсказывал, как сделать работу лучше. Впрочем, здесь Норе пришлось постараться: учитель бесконечно заставлял её поправлять рисунок, а остальные ученики казались ей просто гениями живописи. За ужином же, наконец, появился Равен. Видимо, он стал приходить в себя. Они с Норой даже перекинулись парой слов: он спросил, как у неё дела в школе и какие уроки её ждут завтра.

В ночи на четверг и на пятницу Норе не снились воспоминания леди Элеоноры. И это к лучшему: Нора не хотела бы больше страдать из-за них. Пусть леди Элеонора остаётся в прошлом: жизнь в этом мире как-то безмятежнее без напоминаний о ней. Всё, казалось, налаживалось, и жизнь уже не готовила Норе потрясений, но странности всё-таки стали происходить.

Урок истории в пятницу был в самом разгаре. Речь шла о том, что происходило в последние дни до того самого дня, когда леди Элеонора и Йохан вышли против Антарона. Учительница как раз говорила о том, что лорды обсуждали на совете за три дня до этого, как вдруг раздался стук в дверь. Учительница позволила войти, и в кабинете появился нежданный посетитель. Строго одетый и аккуратно причесанный, он поздоровался с изумлённой учительницей и сказал, что хочет присутствовать на всех уроках этого класса сегодня. С воистину величественным видом, он прошёл на свободное место в последнем ряду. В гробовой тишине его шаги чётко раздавались по всему кабинету. Казалось, никто даже дышать не смел, все сразу выпрямились и стали похожи на идеальных учеников. Каждый хотел показать себя в лучшем виде перед ним. Даже учительница всё никак не могла продолжить свой рассказ, и только Нора скосила на него свой взгляд. Что он вообще здесь делает?

— Прошу, продолжайте урок, — произнёс он. Собравшись, но явно волнуясь, учительница продолжила рассказывать. Теперь она боялась ошибиться, поэтому то и дело поглядывала в свою тетрадь. А как не волноваться, когда в твоём классе сидит и внимательно слушает сам король Равен?

На перемене все вели себя тихо. Разговаривали шёпотом и стеснялись даже много ходить, поэтому многие вышли в коридор.

А Нора не чувствовала в этом необходимости, поэтому продолжала сидеть и делать вид, что никакого Равена здесь нет. Однако вскоре она краем глаза заметила: он смотрит на неё. Взглянув на своих одноклассников и вздохнув, Нора решила выяснить, в чём всё-таки дело.

Она встала со своего места и подошла к королю, который выглядел на удивление довольным.

— Ваше Величество, — сказала она, стараясь не выдать, что они вообще-то завтракали вместе, — наверно, тут всех волнует вопрос: зачем вы здесь?

— Ох, мисс, я расскажу, — Равен выложил на парту Норины часы, которые та оставила сегодня дома, чтобы не таскать зря, — видите ли, я узнал, что на сегодняшнем уроке вашему классу пригодятся эти часы, но не знаю, на каком именно. Я бы оставил их кому-нибудь, но это очень важная вещь для нашего королевства, и я считаю своим долгом охранять их лично до тех пор, пока они не понадобятся. Потом я, честное королевское слово, перестану вас смущать.

Нора специально оставила свои часы на туалетном столике дома, и ей было совсем непонятно, зачем Равен их принёс. Впрочем, спрашивать его об этом при всех она не могла, поэтому сказала только:

— Спасибо, Ваше величество, — и вернулась за свою парту. Она чувствовала на себе косые взгляды учеников, но за последние два дня она успела привыкнуть к этому.

Через некоторое время учительница объявила о начале урока своим колокольчиком.

Это был урок, на котором ученикам объясняли законы королевства и последствия их нарушений. В общем-то, законы Меломера мало чем отличались от законов другого мира. Один раз, пока учительница зачитывала очередной закон, Равен сказал, что было бы неплохо внести правки в него. Это был закон о полномочиях лордов и леди, и что король имел в виду — не понятно, но, как подумалось Норе, он хочет ограничить власть лордов или вроде того.

Последними двумя уроками была тренировка. Оказалось, что на неё ученики должны делиться по народам и заниматься тренировкой своих навыков: янтари, как Нора, должны были заниматься магией, например.

Урок проходил на специальной огороженной площадке за школой, и проводить его должна была женщина, которую Нора уже однажды видела: это та самая рыжая женщина с концерта, которая первая предположила, что перед ней — дочь леди и короля. Та её тоже узнала:

— Я — мастер Корнелия, — представилась женщина новой ученице, — мы, кажется, виделись в тот день, когда объявили о возвращении нашей леди. Между прочим, леди сама была моим мастером.

— Да, я вас помню, — ответила девочка. Однако поняв, что это странно звучит, уточнила, — помню, что видела вас на концерте.

— Я уверена, вы покажите нам неплохие умения, — глядя прямо в глаза, ответила на это мастер Корнелия.

Нора промолчала. Привет, завышенные ожидания!

Посадив учеников на скамью, мастер Корнелия оглядела их всех и начала занятие:

— Итак, дорогие мои, начнём с повторения прошлого урока. Стефани, покажи нам!

Чуть отойдя, мастер стала наблюдать. Стефани, невысокая и стройная девочка вышла на её место. Сосредоточившись, она повернулась к лежащим неподалёку ящикам. Её руки сделали изящное движение, будто готовя невидимый шар к броску, а после она от груди кинула этот самый невидимый шар, а он оказался не таким уж и невидимым: это была еле видная энергия белого цвета. Врезавшись в ящик, она окутала его полностью в считанные секунды. Стефани сделала движение вверх руками, и ящик поднялся в воздух. Но это ещё не всё: закрыв глаза, девочка подняла его ещё выше, после чего послышался хруст: ящик стал ломаться. Вдруг Стефани опустила руки, а недоломанный ящик упал на землю. Девочка выглядела так, будто своим собственными руками поднимала этот большой предмет. Она устало плюхнулась на скамью и посмотрела на мастера.

— Очень неплохо, но недостаточно, — сказала Корнелия, — садись. Элли, теперь ты.

Что-что? Это нужно повторить? Неуверенно Нора вышла туда, где только что стояла Стефани. Помявшись, она спросила:

— А что нужно сделать?

— Подними в воздух один из целых ящиков и раздави его. Это должно быть несложно для тебя.

Да с чего бы? Нора не умеет пользоваться магией, её максимум и минимум — открыть дверь в библиотеку. Но всё же она решила попробовать. Как делала Стефани? Повторив движение одноклассницы, она не получила ничего. Кто бы сомневался. А леди Элеонора бы смогла… Да леди Элеонора много бы смогла, не только ящики поднять!

Увидев, что у ученицы ничего не выходит, Корнелия посадила девочку и вызвала другую. Лили, как звали эту ученицу, с лёгкостью подняла ящик и раздробила его в щепки. Она выглядела так, как будто постоянно такое делает, и Нора не могла не восхититься этим. А потом пошёл единственный парень — Виктор. Он чуть дольше возился с ящиком, но тоже довёл дело до конца. Как итог: Стефани не смогла закончить, а Нора не смогла вообще ничего. Последней Корнелия дала второй шанс, заверив Стефани, что если получится у «Элли», то и сама Стефани получит второй шанс.

— А можно я ей помогу? — спросила девочка, уцепившись за возможность.

— Если получится — пожалуйста, — сказала женщина, как будто как раз это ей и надо было.

— Ты ведь всё правильно сделала, — шепотом сказала Стефани, подойдя к Норе, — только энергию не выпустила. Ты умеешь?

Выпустить энергию — это то самое, чему учила Изобель? Такое она точно сможет. И как сама не додумалась?

— Вроде, умею, — неуверенно сказала Нора.

— Не подведи тогда. Смотри: сначала создаёшь шарик энергии, а потом, когда он врежется, заставь энергию окутать ящик. А потом сможешь его поднять. Там останется только сжать энергию — и дело сделано. Давай! — Стефани ободряюще похлопала девочку по спине и отошла к остальным, оставив Нору один на один с этой деревяшкой. В теории всё это звучало не сложно, но что там на практике выйдет? Вздохнув, девочка прокрутила в голове то, что объясняла Изобель. Теперь она готова и сосредоточена для того, чтобы применить знания на этот огромный ящик.

— Эй, кто вы? — услышала Нора вопрос Корнелии к кому-то. Ей стало интересно, но она продолжала, не отвлекаясь. Может, это какая-нибудь внеплановая проверка, так что же, обязательно видеть этого человека? Девочка сосредоточилась на высвобождении энергии. Отчего-то это было так волнительно — снова чувствовать это лёгкое покалывание, это течение магии в своих руках. Она делала это с часами, но это не то же самое, ведь теперь она не только чувствовала это течение, но и видела свою энергию. Кончики её пальцев светились сладким бирюзовым светом, и так же светилось нечто прозрачное и лёгкое, высвобождаемое девочкой. Но разве у других энергия была такой? Корнелия не говорит ничего, значит, наверно, так и должно быть. Нора заворожено наблюдала, как в её руках энергия из маленькой жемчужины вырастает в маленький детский мяч. Очарованная, Нора уже не видела и не слышала, что происходит вокруг.

Она не заметила, как некто подошёл к ней сзади. Не обратила внимания на холодок, исходивший от того человека. Не видела, как со своего места сорвался Равен. Но крик короля, раздавшийся прямо у неё за спиной, не мог не оторвать её от дела:

— Уходи прочь! Я не дам тебе взять то, что ты хочешь!

Нора резко повернулась назад, перестав осознанно контролировать шар. Но это шар не из глины, а из живой магии — от одного лишь неосторожного движения девочки он вдруг взорвался ослепительной вспышкой прямо в руках. От неожиданности Нора вскрикнула, но жгучая боль и кровоточащие ладони теперь меньшая из её проблем. Всё стало происходить слишком быстро.

Со стороны Равена мелькнуло что-то белое, король оказался сбит с ног. Переведя взгляд в его сторону, Нора увидела нечто вроде косой ледяной колонны, но та мгновенно исчезла.

— Прежде чем защищать кого-то, позаботься о своей шкуре, — послышались насмешливые слова.

Подняв глаза, она увидела его. Белые растрёпанные волосы, светлые глаза, улыбка садиста. И холодный, жуткий взгляд, которым этот до боли знакомый юноша смотрел прямо в глаза девочки. В голове щёлкнуло: парень из сна! Точно. И одет так же. Белая рубашка с кружевными воротником и манжетами, чёрные брюки. Он был похож на какого-то вампира, а от его взгляда по коже бежали мурашки.

— Кто ты? — тихо спросила Нора, не в силах отвести от него взгляд.

— Тот, кто уже вечность хочет приручить тебя. Ты поможешь мне кое с чем, — последовал загадочный ответ. Парень щёлкнул пальцами и тихо, но жутко засмеялся.

Вдруг Нора почувствовала боль в запястьях, как будто их сначала сильно перетянули верёвками, а потом проткнули иглами. Вперемешку с болью от энергетического взрыва это было просто невыносимо, но самое страшное — Нора даже не могла пошевелиться. Та самая прекрасная бирюзовая энергия прозрачными нитями стала покидать тело Норы, а на противоположном конце — он, это страшное существо.

Это конец?.. Боже, кажется, да…Слабость от потери энергии всё сильнее сжимала в своих объятиях тело девочки. Нора стала медленно терять сознание, пока беловолосое создание совсем рядом шептало что-то неразборчивое, и девочка теперь только этот шёпот и слышала. Как же быстро закончилась эта новая жизнь, не правда ли? А леди Элеонора — смогла ли бы она противостоять этому монстру? Конечно. Но ведь Нора и есть леди Элеонора, так отчего же она такая слабая? Ах, эта странная жизнь… Разум девочки медленно падал куда-то в пропасть, оставляя все мысли и чувства позади. И вот — темнота, но только лишь для неё.

Свет энергии стал распространяться по всему телу, охватывая каждый его сантиметр. Скованный льдом и им обездвиженный, король Равен чувствовал, что за ней настанет его очередь, а после и очередь всей семьи Фениксов. Что будет с королевством? Но вдруг свечение энергии стало намного светлее и ярче, на секунды ослепив всех вокруг. А как только ослепление прошло, обнаружилась неожиданная картина: взрослая стройная девушка в чёрном боди с рукавом по локоть и длинными волосами, собранными красной атласной лентой в низкий хвост. Стоя вплотную к беловолосому существу, девушка сложила руки ему на грудь. С отвращением и гневом смотрела ему в глаза, а тот опешил лишь на секунду. Но даже на секунду запоздавшая реакция оказалась слишком поздней: всё его тело тонкими ниточками источало энергию, переходящую к светловолосой девушке.

— Элли? — с удивлением и надеждой позвал по имени король. Эта сильная девушка, магией сравнимая со своим противником — его самый близкий человек, его любовь, которую он уже и не надеялся увидеть. Эта девушка — леди Элеонора, и она его услышала. Сделав пару резких шагов назад, разорвав нити магии, но не прервав грозный зрительный контакт со своим врагом, девушка одним движением высвободила часть своей силы и с её помощью легко сломала сковывающий короля лёд.

— Давно не виделись, Венер, — презрительно произнесла леди Элеонора, обращаясь к беловолосому чудовищу, — неужели Сатана решил лично зайти за нами только потому, что я оказалась слаба?

— А почему нет? — усмехнулся юноша, — ты воспользовалась моментной слепотой, чтобы напасть.

— Тогда, Венер, пришло время одному из нас исчезнуть! — с вызовом в голосе произнесла леди Элеонора.

В этот момент они оба оказались в воздухе: и она, и её противник. Внезапно возрождённая леди Элеонора и король демонов Венер, он же Сатана. Старые враги. И оба — маги времени. Останавливая время для всех остальных, они вели бой.

Танец льда, стихии Венера, и энергии, подчиняющейся Элеоноре, был виден отрывками. Они были в небе и на земле, они уклонялись от атак друг друга и контратаковали. Бирюзовая вспышка здесь, ледяная глыба там. За танцем наблюдали все, кто был способен это увидеть. И никто не смел вмешаться. Равен не мог помочь: он только помешает. И Жердже, явившийся только что, тоже.

— Венер убьёт её, — взволнованно сказал Жердже, — точно убьёт.

— Нет. Она сильнее, — возразил Равен. Он всегда верил в свою любимую.

— Вряд ли. Сам Сатана против смертной… — Жердже вздохнул и уже почти пошёл ей на помощь, но Равен остановил его:

— Не мешай ей сражаться. Это её бой.

По всей площадке появились замёрзшие разломанные ящики, которые использовались для тренировок. В ограждении появились дыры. В земле — ямы. На телах оппонентов — раны. Сколько времени прошло для них? Час? Два? Для наблюдателей это было всего две минуты.

Вот и финал танца. При виде этого, в Равене закипели ревность и злость, но Жердже не дал ему кинуться вперёд. Зато готовился идти к ним сам. Посреди площадки стояли король демонов и повелительница энергии, он прижал её к себе и, целуя её губы, смотрел в глаза. А она не делала с этим ничего.

Вдруг Сатана отпустил ей и ошарашено отшатнулся.

— Венер! — крикнул Жердже, подбегая к беловолосому парню.

— Жердже? Это ты? Всё как в тумане… — негромко сказал тот. По его потерянному взгляду стало ясно, что он ни черта не притворяется.

— Она что, правда смогла исцелить тебя? — Жердже посмотрел на леди Элеонору. Девушка стояла, как статуя, и смотрела в никуда.

— Скажи, — юноша не обращал никакого внимания на девушку, — что произошло?

— Я расскажу тебе всё, — пообещал мужчина, — но позже.

Не слыша их разговора, Равен понял, что, кажется, чудовище обезоружено. Наконец-то. Он поторопился подойти к Элеоноре. Как долго он ждал встречи!

Но вдруг девушка безумно улыбнулась.

— Переселение прошло успешно, — сказала она, — забавно, я как наследие, перехожу от одного родича к другому.

— Ты! — Жердже понял, что произошло, — Ты! Оставь её в покое!

— Обязательно, — ответила девушка, — только найду тело получше. Ахах, Жердже. Забавно. Ты побывал моим сыном, братом и отцом. Кем ты станешь королю демонов в следующий раз?

Облизнув пухлые губки нового тела, чудовище вплотную подошло в Жердже.

— А может, мне уже убить тебя? Вечно ты на стороне моих врагов. Ай! Какая непокорная девчонка!

Существо отошло подальше, тихо ругаясь. Жердже обнажил меч, чтобы убить покорённое демоном тело.

— Ты серьёзно? — усмехнулось чудовище, обернувшись… Вдруг глаза леди Элеоноры перестали двигаться, тело замерло. И только губы шевелились, оставаясь единственным средством наблюдения за продолжением борьбы между душой девушки и демоном:

— Отпусти меня! А что, если нет? Я просто убью это тело, делов-то. Дурочка, я же реинкарнируюсь в твоё новое тело с тобой. Не сможешь! Да что ты. Проверим? Ты не убьёшь саму себя. Поспорим? Ну-ну.

Рука Элеонора схватилась за горло.

— Ты что, серьёзно?! Подчинись мне, демон, и будешь жить. Нет, девчонка, это тело теперь моё. Сомневаюсь. Ахахах! Слушай, я опытный демоноборец, ты уверен, что тебе по силам взять моё тело? Никто ещё не мог избавиться от меня! Да что ты? Я буду первой?

— Элли, — позвал Равен, — не давайся ему!

— Какой смелый у тебя мальчишка! Эй, он не мальчишка! Оу, да ли? А сможет ли он устоять против этого?

Тело резко повернулось к Равену и замахнулось на него рукой. Пальцы засветились бирюзовым, но дальше ничего не последовало. Рука сжалась в кулак.

— Хаха, ну да, ну да, попробуй только! Я устала играть. Готовься, прямо сейчас ты будешь повержен. Удачи, девчонка. Эй, что?

Теперь засветились обе ладони, а под ногами стал расти энергетический купол. Он не задевал человеческой плоти, поэтому, когда он коснулся стоящих рядом, они почувствовали лишь слабое покалывание.

— Ты правда думаешь, что это как-то поможет? — смеялся демон, но Элеонора отвечала, — Конечно.

И вот купол вырос до головы девушки, а потом ещё выше — и вытеснил из неё фиолетовый дым. Леди вернулся контроль над телом. Дым стремился пройти сквозь купол, а Элеонора, довольная своей маленькой победой, хотела было посмотреть на беспомощного демона, но, как только она шевельнулась, из носа хлынула кровь, а голова будто бы раскололась пополам. От неожиданности и боли, девушка ухватилась за голову, потеряв контроль над куполом. Энергия сразу рассеялась в воздухе, и демон устремился к отвлёкшейся Элеоноре. Однако ничего не вышло: на пути оказался Жердже, в последний момент оттолкнувший леди.

— Эй, присмотри за ней вместо меня! — спешно выкрикнул Жердже Венеру за секунду до того, как его разум был полностью охвачен демоном.

— Чёрт! — ругнулся демон, поняв, что попал не по адресу. Меч Жердже вывалился из рук. Лицо мужчины искривилось в гневе, — это слабое раздражающее существо не имеет права быть мои сосудом! Попомни меня, девчонка, я ещё вернусь за вами всеми, как только освоюсь с этим… куском ничего!

С этими словами Жердже — то есть, уже Сатана, — исчез. Отправился в свою обитель.

Элеонора несколько долгих секунд смотрела туда, где только что стоял её дух-хранитель, осознавая, что она могла бы ему помочь, но оказалась недостаточно сильной. Король присел рядом со своей любимой. Кровь у девушки текла рекой, поэтому юноша достал из кармана платок и дал его ей.

— Спасибо, — едва дрожащим слабым голосом сказала леди, — прости, я… не смогла нас от него спасти. Жердже из-за меня…

Она опустила голову. Из глаз потекли слёзы.

— Зато ты спасла себя, — Равен обнял её, прижав к груди. Она слегка отпрянула:

— Я запачкаю…

— Какая разница? — юноша слегка улыбнулся. Она положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Ей от этого стало спокойнее, и Равен это знал. Он поднял её на руки и обратился к Венеру:

— Иди за нами.

— Где я? — рассеянно спросил бывший демон, подойдя к королю.

— В Меломере, — ответил тот, — кто ты такой?

— Лорд Венер, повелитель фей времени и племянник вождя снежных драконов, — представился юноша, а потом немного тише добавил, — во всяком случае, я им был. Кажется, я уничтожил всё.

— Обсудим это во дворце, — с этими словами Равен пошёл в сторону школьных ворот.

Юноша посмотрел на Элеонору и прижал её к себе сильнее:

— Не думай о нём. Жердже пошёл на это, чтобы защитить тебя и наш мир. Нам всем было бы намного хуже, если бы на его месте была ты.

— Я люблю тебя, Рав, — вдруг ответила Элеонора. Равен не мог не улыбнуться: эти слова сделали его чуть-чуть счастливее.

— И я тебя, Элли, — ответил он, — я скучал.

— Как думаешь, Жердже можно спасти?

— Ты смогла спасти себя, значит, можно и его.

— Спасибо. Мне нужно было это услышать.

Венер, только начавший отходить от происходящего, решился спросить:

— Как у вас это получилось? Я никогда не видел, чтобы носитель избавлялся от демона.

— Я тоже, — задумчиво согласилась Элеонора, — мне всегда казалось, что убрать демона можно только убив носителя, и иначе невозможно.

— Не зря Эрн однажды сказал, что для тебя нет ничего невозможного, — улыбнулся Равен, кивнув лакею на дверь кареты, чтобы тот её открыл.

В карете Равен уложил Элеонору на один диванчик, а сам с Венером сел напротив. Юноша достал из кармана второй платок.

— Ты же колдуешь холодом и без демона? — уточнил Равен у беловолосого.

— Вроде того, — ответил тот.

— Заморозишь? — король протянул ему платок, а Венеру было не сложно помочь.

После король спустился на пол кареты и сел рядом со своей девушкой. Он взял её за руку, а вторую свою ладонь, с замороженным платком, положил на переносицу.

— Холод должен облегчить боль, — прошептал он.

С каким-то непонятным сожалением Венер наблюдал за ними, и пытался вспомнить всё, что случилось с ним, однако скоро понял: рабство у демона осталось непроглядным чёрным пятном в его памяти, но он точно натворил много страшных дел, которые вряд ли можно как-то исправить. Хотя, может быть, защита этой необыкновенной девушки станет ключом к искуплению? Кто знает.

По пути во дворец самочувствие Элеоноры вернулось в норму, поэтому Равен не стал сопровождать её до покоев. Он признался, что очень хотел бы провести с ней сейчас как можно больше времени, но у него были какие-то важные дела. Например, отправить слуг к лордам, чтобы вечером на Совете были все.

Леди же решила в появившееся свободное время поговорить с глазу на глаз с Венером: это не первая их встреча, и ей очень хотелось узнать кое-что о его прошлом.

— Чай? — предложила Элеонора, приведя бывшего врага в свой кабинет.

— Я бы не отказался от кофе, — ответил молодой человек, присев в кресло, на которое указала девушка. Вызвав Мелиссу, леди попросила принести кофе и чего-нибудь сладкого, а сама села за стол.

— Как так вышло, что вы стали демоном? — сходу спросила она у Венера, который, казалось, был не совсем здесь.

— Сразу о главном? — улыбнулся он, выплывая из своих мыслей.

— Простите, просто мне безумно интересно. Наверно, ужасно уживаться с этим созданием в одном теле.

— У меня не было споров с ним, как у вас. Вообще-то, я плохо помню все эти… столетия, я полагаю? Не представляю, сколько лет прошло.

В кабинет вошла Мелисса с круглым серебряным подносом. Кофе, сахар в кубиках и тарелочка с двумя шоколадными круассанами — всё, как было заказано. Горничная старалась скрыть интерес, но всё равно то и дело бросала на леди взволнованный взгляд.

— Благодарю, Мелисса, — дружелюбно сказала ей вслед Элеонора, прежде чем вернуться к разговору с Венером, — да, прошло очень много лет. Старший из нашей семьи, Йохан, жил ещё восемьсот лет назад, и вы уже тогда давно… демонствовали. Так, значит, вы родом из королевства фей? — она чуть привстала, стараясь найти крылья за его спиной, хотя прекрасно помнила, что их там нет.

— Да. Моя мать была феей, — он тоже зачем-то оглянулся, — у меня были крылья, но, видимо, из-за Сатаны они куда-то делись. Или отпали со временем… а что с крыльями Жердже?

— Что? — неловко переспросила девушка, — у него были крылья?

— Да. Он тоже сын феи, мой старший брат. И как он дожил до этого времени?

— Как мне известно, Жердже дух, а духи почти не стареют, — Элеонора откинулась на мягкую спинку стула, — он — и с крыльями? Не могу себе представить. Жердже ведь и не говорил никогда ни о вашей связи, ни о феях.

— Я бы тоже не стал говорить о своём брате-демоне, — усмехнулся Венер. От вкусного кофе он расслабился и сел так же вольно, как его собеседница, закинув ногу на ногу.

— Я вас понимаю. А кто такая Аи?

Венеру снова стало не по себе. Если бы он не был от природы бледным, как сметана, то побледнел бы в этот момент.

— Аи? Откуда вы о ней знаете?

Увидев волнение парня, Элеонора поспешила объяснить:

— Вы нападали на меня пару раз до этого и тогда говорили что-то про девушку с этим именем. Вы искали её. Это имя странно во мне отзывалось, поэтому я думаю, что могу быть с ней как-то связана.

— Аи, — вздохнул, стараясь успокоиться, Венер, — это моя сестра. Кузина по отцу, если точнее. С неё всё началось.

— Расскажите мне! — затаив дыхание, попросила леди. Ей казалось, что это невероятно важно.

Поменяв ноги местами, парень сомкнул руки в замок и заговорил:

— Её убили во время бала во дворце фей. У меня с собой было сердце демона, который когда-то владел моей матерью, и из-за гнева и… отчаяния, возможно… я его выронил. Дальше всё как в тумане, хорошо помню только то, что стал монстром и убил кого-то, — Венер перешёл на шёпот, а Элеонора подалась чуть ближе к нему, — кажется, это была другая моя сестра. У меня до сих пор перед глазами образ Аи на грязном белом полу…

Он замолчал, глядя в никуда, и так начались долгие секунды тишины, в которые оба собеседника думали об этой истории. В голову Элеоноры пришла истина, и эту истину она тихо озвучила Венеру:

— Я была Аи, — парень поднял на неё вопросительный взгляд, — мне снился сон недавно: я лежу на холодном мраморном полу, а рядом вы, беловолосый и родной мне парень, превращаетесь в жуткого монстра. Я даже понимала, что умираю…

— Может, поэтому я на вас и нападал, — ответил на это Венер, вытерев ледяные капли, выступившие на лбу. Эта девушка — сестрёнка Аи… сколько же реинкарнаций она успела пережить? Бывший демон смотрел на неё и как будто даже улавливал общие черты между Элеонорой и своей сестрой. Похоже, она тоже принцесса, тоже храбрая, и тоже… идеальна. Должно быть, совершенство — что-то, заключенное в самой душе. Но прошла ли она тот же ад, что и Аи? И всё же, четким ощущением, что перед ним его сестра, Венер не обзавёлся, хотя ему почему-то очень этого хотелось. А может, ему просто хотелось знать, что рядом с ним снова есть кто-то, кто станет его новым лучом света в жизни, как сестра, выведшая когда-то из тьмы.

Вдруг Элеонора выпрямилась и, откинув назад волосы, ласково улыбнулась:

— Ладно, давайте не будем о грустном прошлом. Знаете, наши дворцовые пекари из поколения в поколение передают рецепт восхитительных круассанов. Попробуйте!

Венер удивился такой перемене настроения леди, но всё же взял предлагаемую булочку. И девушка оказалась права: тесто было если не самым лучшим, то как минимум одним из лучших на его памяти.

— Я не знаю, что вас ждёт на Совете сегодня, — говорила Элеонора, наблюдая за ним, — но будьте уверены, что я и лорд Эрнест будем на вашей стороне.

— Почему? — спросил парень, запивая круассан кофе.

— Мы с ним оба понимаем, что в ваших делах нет вашей вины. Эрнест сам не так давно был в похожем положении, он точно поддержит вас.

Девушка поднялась и снова вызвала к себе Мелиссу, которая появилась на пороге комнаты уже через минуту.

— Мелисса, пожалуйста, спроси у Его Величества, куда стоит разместить нашего гостя, — попросила Элеонора, а после вернулась к Венеру, только что доевшему угощение. Она взглянула на время и потянулась.

— В вас и правда что-то есть от моей сестрёнки, — сказал парень, наблюдая за ней, — вы помните ещё что-нибудь о её жизни?

— Нет, только это, — покачала головой, — давайте перейдём на «ты»?

— Я не против, — Венер отставил опустевшую чашку, — так кто ты?

— Всего лишь леди Элеонора Меломерская, член Совета Лордов и младшая из Фениксов, — представилась девушка, — а тот человек — король и мой жених. Равен не очень доверчив, поэтому, пожалуйста, не обижайтесь, если он скажет что-то лишнее.

— Я не в том положении, чтобы обижаться, — заметил её собеседник. Тут в комнату вошли Мелисса и ещё одна горничная, которая сказала, что отведёт Венера в выделенную ему королём комнату.

Когда бывший враг ушёл, Элеонора ещё несколько минут сидела в кабинете, обдумывая их разговор, а после вспомнила, что у неё есть важное дело — забрать оставленные в школе часы и кристалл. Прежде чем идти, девушка переоделась в первое попавшееся белое летнее платье: всё-таки боди у неё не служило повседневной одеждой и более подходило для тренировок и сражений, где лишние болтающиеся тряпки могут сковывать и мешать. Расчесав растрепавшиеся в пылу битвы с демоном волосы, она, наконец, почувствовала себя полностью готовой к долгой прогулке.

И вот леди вышла за дворцовые ворота. Посмотрев по сторонам, она улыбнулась: «Привет, Меломер. Я скучала». Меломер тоже скучал: улицы встретили её такими родными цветными стенами и не менее родными незнакомыми лицами счастливых горожан, вышедших прогуляться под идеально голубым летним небом и тёплыми солнечными лучами. Сначала многие из этих людей обратили своё внимание на идущую от дворца светловолосую особу, но чем глубже она заходила в город и чем больше становились толпы, тем меньше внимания привлекала Элеонора. Ей всегда нравилось чувствовать на себе радостные взгляды подданных, узнававших в ней леди-защитницу с картин и статуй, но растворяться среди торопящихся и просто гуляющих людей тоже было для неё, пусть и редким, удовольствием.

Элеонора любила всё в своём королевстве, но особенно — его жителей. Каждый из них вызывал в ней прилив тёплых, может даже материнских, чувств: девушка всем сердцем желала подарить своим подданным ощущение любви и защищенности, чтобы всем было хорошо. Наверно, именно это чувство раз за разом толкало её на протяжении аж одиннадцати неполных реинкарнаций идти в бой против самых страшных существ, лишь бы уберечь мирный маленький Меломер от боли и страхов.

Опьянённая любовью, девушка зашла в один из своих самых любимых дворов Меломера. Как и всегда, в нём стоял прекрасный фонтан, у которого не было ни души. Это место напоминало ей об усадьбе с виноградным садом, в которой она проводила летние дни своего самого первого детства, прошедшего в далёкой Интесторе. В той усадьбе был уютный внутренний дворик, где стоял точно такой же фонтан — собственно, этот был поставлен сюда именно по заказу леди.

Элеонора подошла к доске с объявлениями, которая стояла рядом, и стала изучать, чем живут сейчас меломерцы. За семнадцать лет не изменилось ничего: кто-то искал квартирку на Главной улице, кто-то продавал дом на Деревенском кольце, а кто-то рассказывал о своей свежеоткрытой лавке. Одно из таких лавочных объявлений притянуло внимание леди: оно было написано новым городским ювелиром с очень знакомыми именем и фамилией. Элеонора вспомнила, что этот человек — сын одного очень невезучего кузнеца, которого девушка трижды спасала от демона, и последним из этих демонов был дракон Антарон. После первого спасения этот кузнец явился во дворец и хотел аудиенции с леди: он привёл с собой свою беременную жену и попросил у Элеоноры благословить их ребёнка. Это совсем обычная для неё история: несмотря на то, что благословение уже давно не имеет никакой силы, спасённые люди часто просили об этом. Они всегда верили, что благословенный леди-защитницей ребёнок родится здоровым и будет убережён от несчастий.

От воспоминаний её оторвала светловолосая девчушка возраста малышки Норы (так Элеонора прозвала беспамятную себя), выскочившая из подъезда и подошедшая к ней:

— Миледи? — робко спросила она. Элеонора мягко улыбнулась:

— Да, это я, — и увидела искорку восторга в глазах девочки.

— Миледи! Бабушка узнала вас из окна, но она слишком слаба, чтобы быстро спуститься сюда. Скажите, вы берёте учеников к себе?

Леди оглянулась. Заметив в одном из окон знакомое, но изрядно постаревшее лицо, она помахала ему рукой и спросила:

— Значит, твоя бабушка — Филис? Когда-то она была моей ученицей.

— Да! Я тоже очень способная, можно мне тоже попробовать стать вашей ученицей?

Элеонора вздохнула, сев на бортик фонтана, и с сожалением сказала:

— Я сейчас не беру учеников, но в школе лорда Эрнеста преподаёт магию моя лучшая ученица. Может, тебе стоит поступить туда?

— У моей бабушки нет денег, чтобы оплатить обучение, — потупив взгляд, ответила девочка.

— Как тебя зовут?

— Эрика.

— Послушай, Эрика, — Элеонора ласково погладила её плечо, — твоя бабушка была лучшей в своё время, и если ты продемонстрируешь на практическом экзамене хоть вполовину такие же способности, как у неё, то тебя примут на бесплатное обучение. Ты будешь учиться в классе, ориентированном на развитие магии, но тебе ведь это и нужно, да?

Глаза Эрики засияли:

— Это правда возможно? Прямо вот так?

— Сейчас я как раз собираюсь туда, так что, если хочешь, можешь идти со мной, а я поговорю с директором, — предложила Элеонора.

— Да, конечно! — радостно ответила девочка и в порыве эмоций схватила леди за руку, — Спасибо, миледи! Я… я только скажу бабушке!

— Хорошо, я подожду тебя, но недолго, — и Эрика побежала в свой подъезд. Вскоре она вернулась и, счастливо благодаря леди, пошла за ней.

Пройдя через половину города и выйдя через главные ворота, где с леди, как обычно, поздоровалась стража, они вышли в Меломерский лес. Элеонора то и дело поглядывала на взволнованную девчушку, и вдруг начала сомневаться в своём поспешном решении. А что, если она на самом деле плоха в магии? Остановившись, она обратилась к спутнице:

— Эрика, я хочу проверить твои способности. Тебя бабушка учила чему-то?

— Да, миледи, — кивнула девочка.

— Хорошо. Видишь эту палку у дороги? Подними её, — Эрика подошла к палке и нагнулась за ней, — нет, стой! Ты должна использовать магию, — девочка отошла и с лёгкостью подняла предмет с помощью своей энергии, — а теперь сломай её.

Выпрямившись и встав в позу, Эрика разломила палку пополам. В общем-то, пока всё было правильно и хорошо, однако не для леди Элеоноры.

— Эрика, — обратилась девушка к испытуемой, — в нашей магии не так важны движения, как ощущения. Чувствуй свою энергию, контролируй её и доверяй ей. Пока ты чувствуешь, ты всё делаешь правильно. Понимаешь?

— Думаю, не совсем, — смущённо призналась Эрика.

— Хорошо, смотри, — леди закрыла глаза и убрала руки за спину. Совершенно не шевелясь, она с помощью своей энергии подняла другую палку с земли и разломала её на две части. Открыв глаза, она, как и ожидалось, увидела два обломка перед собой.

— Видишь? — указала она, — попробуй контролировать энергию, не используя направляющих движений.

Эрика оглянулась и заметила ещё одну палку. Получив одобрительный взгляд леди, она попыталась повторить её действия, но не получилось.

— Ничего, потренируйся потом. Филис тоже не сразу смогла.

Больше ничего подходящего для испытаний рядом не нашлось, и они отправились дальше.

Идти пришлось около десяти минут. Всё это время девушка рассказывала Эрике, как нужно действовать, чтобы приём управления энергией без рук удался. Эрика многое спрашивала, а Элеонора старалась ответить как можно понятнее: иначе всё это мероприятие не имело бы смысла. Наконец, леди зацепилась взглядом за то, что очень даже подходило для следующего задания — куча толстых веток, оставленных после спила дерева.

— Это не совсем то, что я надеялась найти, но… Как насчёт того, чтобы полетать на вот этом, как ведьмы на мётлах? — предложила девушка.

— Ну… хорошо? — неуверенно ответила Эрика. Кажется, она весьма смутно представляла себе, как такое вообще возможно сделать.

— Выбери себе какую-нибудь веточку и отчисти от лишнего хотя бы наполовину, — сказала Элеонора и, вытащив одну из кучи, стала чистить её от листьев и веточек поменьше. Конечно же, она делала это не своими руками, поэтому, по примеру мастера, Эрика тоже стала отламывать веточки магией. Через пару минут Элеонора была готова, да и Эрика скоро закончила. Леди осмотрела работу девочки и выдала задание:

— Сможешь поднять эту ветку, как ту палку?

Попробовав, девочка дала положительный ответ.

— Хорошо. Тогда посмотри, как сделаю я, и повтори за мной.

С этими словами Элеонора подошла к своей ветке и подняла её, окутав своей светящейся бирюзой энергией. После она села на неё, как садятся ведьмы на мётлы, и поднялась выше, повернувшись лицом к Эрике.

— Почему ваша энергия так светится? — спросила девочка, наблюдая за этим..

— Я не уверена, что знаю правильный ответ на этот вопрос, — ответила девушка, — не беспокойся, это просто моя небольшая особенность, доставшаяся от отца.

Более-менее удовлетворённая этим ответом, Эрика приступила к заданию. Она снова была очень сосредоточена на движениях, но Элеонора уже не обращала на это внимания. Теперь она следила, чтобы девочка не сделала что-то неправильно. Наконец, та оседлала ветку и посмотрела на леди.

— Полетим не высоко, хорошо? Чтобы лететь, просто продолжай управлять своей энергией. Поднимись повыше.

Осторожно девочка оторвалась от земли и поравнялась с леди. Глядя вниз, она крепко вцепилась в свой транспорт и будто бы была готова прижаться к нему всем телом.

— Сядь прямее, так будет удобнее балансировать. И не отвлекайся, чтобы не потерять контроль. Я подстрахую, если что-то пойдёт не так.

— Но мы высоко… Мне страшно, — призналась девочка. Элеонора понимающе улыбнулась и объяснила, как сесть, чтобы точно не упасть, а после отправила её лететь вперёд по дороге. У Эрики не сразу вышло разобраться, как именно следует направлять «метлу», но с помощью наставницы быстро освоилась.

Так они пролетели достаточно много. Это было намного быстрее, чем пешком, особенно когда Эрика стала чувствовать себя увереннее. Всего за полтора десятка минут они добрались до самых школьных ворот, и там им пришлось слезать. С этим не было никаких проблем, леди даже не стала объяснять, как это делается. Смотря на тот огонёк восторга, пылавший в глазах Эрики, Элеонора почувствовала радость и гордость за свою временную ученицу. Давно с ней такого не было, и она даже соскучилась по этому.

Бросив ветки в лесу недалеко от ворот, взволнованная новым опытом Эрика и довольная ею Элеонора вошли на территорию школы. Малышка Нора была здесь утром, но леди последний раз приходила в школьный двор девятнадцать лет назад, ещё до происшествия с Эрнестом. На девушку стали наплывать воспоминания, и она поняла, что с того времени тут ничего не изменилось.

Оглядывая фасад, она заметила движение в окне директорского кабинета. Что ж, теперь она точно знает, что мистер Морено выйдет навстречу и будет преследовать гостей, пока они не уйдут. А впрочем, Эрику всё равно нужно отвести к нему. Элеонора оглянулась на свою спутницу. Эрика зачарованно рассматривала школу, стараясь не отставать от леди.

— Я думаю, — обратилась к девочке Элеонора, — ты легко сдашь практический экзамен. Даже если нет, у тебя будут две попытки. Если не выйдет в этот раз, то следующая попытка будет через десять дней. Потренируйся делать то, о чём я тебе рассказывала, и тогда ты станешь лучше понимать и чувствовать свою энергию.

— Спасибо, миледи, — ответила Эрика.

Элеонора только улыбнулась. Она всегда любила смотреть на то, как юные талантливые янтари учатся управлять своей силой. А ведь и Филис, и Корнелия когда-то были всего лишь девочками, которые с трудом поднимали и ломали палки. Филис, правда, в отличие от Корнелии, не стала мастером для других, но когда-то Элеонора сравнивала её умения со своими собственными и гордилась, что ещё чуть-чуть и ученица станет такой же сильной, как она. А теперь вот леди ведёт её внучку туда, где другая сильная ученица передаст ей свои знания. Да, вот оно это наследие, что после себя оставила леди Элеонора — мастерство энергии. Малышка Нора скоро вернётся на своё место, а Элеонора исчезнет, оставаясь лишь в чьих-то воспоминаниях. Зато всё, чему она научилась за три с половиной сотни лет существования Меломера, будет жить среди её учеников и тех, кому они передадут свои знания.

Элеонора не ошиблась. Пока она вместе с Эрикой шла по коридорам в кабинет директора, этот самый директор явился к ним сам.

— Добрый день, миледи, — сказал он, появившись из-за угла, — как я рад, что вы снова с нами и что вы снова здесь.

— Я пришла за своими вещами, которые оставила утром, — объяснилась девушка, — и привела с собой будущую ученицу этой школы. Пожалуйста, примите у неё экзамен, мистер Морено.

Директор посмотрел на Эрику оценивающим взглядом.

— Надеюсь, она оправдает ваши слова. Мисс, прошу за мной.

Девочка в последний раз взглянула на леди, а та ободрительно прошептала:

— Удачи! — пошла в кабинет, где последние дни училась Нора.

Там никого не было, и девушка без лишних разговоров забрала свой портфель. Она сразу достала оттуда любимые часы и повесила на шею: ей спокойнее, когда это сокровище при ней.

Элеонора вышла из кабинета и решила прогуляться по школе, вспоминая те дни, когда Эрнест только-только её открыл. Тогда их отношения были не столько дружескими, сколько романтическими, а до расставания оставалось ещё лет шесть. Уже потом Элеонора обратила внимание на давно влюблённого в неё короля и решилась дать ему шанс, оставшись с Эрнестом лишь лучшими друзьями, как и было в самом начале их меломерской жизни. Здесь же, в коридорах школы, лорд часто обнимал свою любимую и почему-то совсем не боялся, что их заметят ученики. В отличие от Равена, он не хотел скрывать их отношения. Но ведь и в тайнах есть что-то особенное, не правда ли?

Тут Элеонора заметила через окно, что на тренировочной площадке снова занимаются дети. Корнелия призвала одного из своих подручных демонов, — Зарру, — сердце которого однажды подарила ей леди, и с его помощью тренировала новых магов энергии. А ведь когда-то Зарра помогал учить саму Корнелию…

Элеонора называла это занятие «Охотой на демона», и во время него ученики толпой охотились на Зарру, который подзадоривал их и, будто играясь, атаковал. Это выглядело как игра, но леди-мастер точно знала, что демон следит за каждым из детей и подмечает их действия. Он их анализирует и оценивает, ведь это он умеет лучше всего. Когда-то Зарра был прекрасным учителем магии воздуха в одной деревенской школе, поэтому-то он научился следить за всеми, оценивать и ладить буквально с каждым ребёнком. Однако это не помогло ему избежать плена у владыки демонов, когда тот напал на деревню. Сатана полностью контролировал его разум, и потому Зарра почти совсем не помнил, что творил, будучи демоном, но однажды леди Элеонора просто уничтожила его и забрала сердце. Так он и стал её верным союзником, благодарным за спасение своей души. Он всё ещё полностью зависит от хозяйки его сердца, но занимается тем, что любит больше всего: это было условие, по которому леди передала его Корнелии.

Элеонора владела множеством таких демонических сердец, и она знала историю жизни каждого из своих демонов. Каждый из них был благодарен ей, каждый был готов сражаться за неё до последнего. Она никогда не была способна вернуть их к настоящей человеческой жизни, но старалась сделать жизнь под её крылом как можно более сносной, пусть она и длилась от призыва до отзыва. И Элеонора точно была уверена, что лучшая ученица продолжает эту традицию.

Понаблюдав со стороны, девушка вдруг захотела поговорить с Корнелией, поэтому быстро спустилась и вышла на тренировочную площадку.

Корнелия, наблюдающая за Заррой и детьми, не заметила, как к ней на скамью присела леди.

— Привет, Корри, — сказала она. Учительница посмотрела на неё и тут же бросилась на шею:

— Миледи! Вы сегодня были великолепны! И я так рада вас видеть!

Элеонора засмеялась: Корнелия всегда была эмоциональной.

— Простите, — сказала она, отлипнув от своего мастера, — что я не смогла вам помочь. Мне нужно было увести детей…

— Всё правильно, Корри, не беспокойся. Вообще, я хотела поговорить с тобой…

— О чём?

— О малышке Норе. Она такая слабая… ты знаешь. Я уверена, что это чудо, держащее меня здесь, не продлиться долго, и она займёт моё место. Пожалуйста, Корри, помоги ей освоить нашу магию, если в этом будет нужда. Я сомневаюсь, что она всё вспомнит.

— Так, значит, вы… то есть она, потеряла память? — переспросила женщина.

— Да. Элла — это Нора, а она — это я, только без памяти. Что-то такое было с лордом Янки.

— Тогда я с радостью научу её всему, что знаю, если она обратиться за помощью, — клятвенно произнесла Корнелия, посмотрел в глаза своей леди.

— Спасибо. Я рада, что после меня рядом с ней останутся такие верные люди, — улыбнулась та, облегчённо вздохнув, — я переживаю за неё, она же совсем ребёнок. Нора совсем ничего не знает об этом мире, о магии, о Фениксах… о моём прошлом она ничего не знает. А ещё этот Венер… который был Сатаной, ты помнишь? Я боюсь, что малышка Нора не сможет его понять и принять. И Жердже занял его место, ахх, ей будет так больно… Она совсем как я, когда была слабой княжной Эвелен.

— Миледи, слабая княжна Эвелен стала самой могущественной волшебницей в королевстве, значит и ей это под силу!

— Но у меня были эти столетия, за которые я встала с колен и изучила свою силу, а у неё просто нет столько времени. Она должна уметь всё уже сейчас, хотя бы потому что от неё этого ждут подданные. Я помню, как строилось это королевство, я сама с ним росла. Никто никогда не ждал от меня чего-то большего, потому что никто не думал, что я умею больше и лучше. Со мной всегда были мой хороший друг, лорд Эрнест, и моя семья. Я знаю, что малышка Нора сможет справиться со всеми проблемами, но как много времени на это уйдёт? Ау, снова заболела голова…

— Лорд Эрнест и король поддержат её, я уверена, — подбадривала свою леди Корнелия. Элеонору это тронуло, но она тут же вспомнила, что расстраиваться перед подданными, вообще-то, нельзя:

— Да, ты права. Всё хорошо, — и снова натянула улыбку, — а как у тебя дела? Ты замужем?

— Уже девять лет, — кивнула головой женщина, — теперь я Корнелия Требир. Он тоже янтарь, но магией почти не владеет. Работает в организации, которая за газетами следит.

— Что? Разве такие есть в Меломере? — удивилась Элеонора, для которой эта информация стала внезапной новостью.

— Три года как. Спонсируется самим королём. Я слышала, что он создал эту организацию после какой-то статьи, которая его взбесила.

— Я не думала, что какая-то статейка может настолько разозлить Равена, что он даже не пожалеет денег на целую организацию, которая будет следить за этим… А что это была за статья?

— Я не знаю, простите, — сказала Корнелия, — никогда не интересовалась.

— Это странно и так не похоже на Равена…

— Я уже слышала, что кто-то так говорил. И даже не один человек. Раньше королевство было свободным, а теперь некоторые говорят, что после контроля над прессой появится контроль и над нашими жизнями.

— Отлично, и именно теперь мне пришло время исчезнуть, — в голосе Элеоноры вновь зазвучало беспокойство. Она хотела ещё сказать, что малышка Нора не сможет отстоять свободу своих людей, но вовремя поняла, что это совсем не то, что стоит говорить подданным, поэтому сказала другое, — я поговорю с Равеном. Ещё не хватало нам готовить почву для восстаний. Даже нет, я лучше вынесу этот вопрос на Совете, вдруг остальные не в курсе или им тоже есть что сказать. Совет лордов защитит людей от посягательств на свободу.

— Не стоит, миледи, — неожиданно возразила Корнелия, — мой муж говорит, что их организация всего лишь не даёт газетам печатать слухи и сплетни. Большинство людей считает, что это правильное решение.

— Но ты же сама сказала про контроль над жизнями!

— Миледи, я сказала, что так считают лишь некоторые. Это те люди, которые всегда всем недовольны.

— Что ж… Хорошо. Думаю, мне пора, — леди краем глаза заметила, как к ним направляется Зарра и толпа детей, — скоро к тебе приведут девочку на экзамен, не хочу мешаться.

Она обняла свою любимую ученицу на прощание и вернулась в школу. Элеонора медленно брела по коридорам. Она думала о том, как бы ей хотелось не знать, что она может в любой момент исчезнуть, оставив малышку Нору вместо себя. Что будет с этой девочкой? А что станет с народом? Нет, Нора ему не навредит, но и помочь не сможет. Вернётся ли Жердже? Что сделает малышка Нора, если встретится с ним? Если он захочет её захватить, Нора просто не сможет сопротивляться.

Вдруг девушка услышала знакомый голос, доносящийся из одного из кабинетов. Эрнест? Элеонора пошла на звук и заглянула туда, откуда слышался голос. О, она запросто могла себе представить то, что там увидела, и ни капли не удивилась, однако это отчего-то даже завораживало её.

За окном небо уже окрасилось в оранжевый цвет, а золотые лучи засыпающего Солнца покрывали всё в кабинете и ослепляли. Очки лорда были брошены на учительском столе. Он даже не сложил их. Здесь же, на столе, валялась папка, которую Эрнест любит носить с собой. Тишину нарушал только тихий женский смех. Эта прелестная девушка сидела на одной из парт и, перебирая волосы лорда, улыбалась. Он же, нежно обхватив руками её голову, целовал её тонкую шею, короткими шажками поднимаясь от самых ключиц к подбородку. И вот он выпрямился, но не отпустил её. Пару секунд они влюблено смотрели друг другу в глаза, после чего резко подтянулись друг к другу. Их губы соединились в поцелуе, они оба даже закрыли глаза от удовольствия.

— Эрнест, — отвлекла своего друга Элеонора, не желая больше ни минуты оставаться незамеченной, — тебе стоит взять в привычку закрывать двери на ключ.

Лорд на секунду замер, а после оторвался от девушки и поднял глаза на леди. Когда секундное удивление сменилось радостью, он подошёл к ней:

— Что случилось? Как это..? Ты всё помнишь?

— Да. Обсудим это дома, хорошо? — улыбнулась Элеонора и тут же попала в объятия своего лучшего друга:

— Это же замечательно! Как ты себя чувствуешь?

— Я тоже скучала по тебе, Эрнест, но есть более важные темы для разговоров. Не познакомишь меня со своей дамой?

— Меня зовут Рамона, — самостоятельно представилась болтающая ножками темноволосая девушка, — мы с милордом вместе уже год.

— Да… да. Рамона, тебе нужно представить леди Элеонору? — шутливо спросил парень, отпустив подругу.

— Мне кажется, в этом нет необходимости, — ответила за новую знакомую леди и обе девушки хихикнули, — итак, значит, год? Семнадцать лет назад я бы назвала это рекордом. Ты здесь учишься?

— Эль! — возмутился Эрнест, — за кого ты меня принимаешь?

— Я учительница, — рассмеялась Рамона, — работаю всего лишь второй год. Но, конечно, с милордом мы познакомились ещё во время моей учёбы: он награждал меня как лучшую ученицу выпуска.

— Здорово. Получается, тебе… двадцать один, да?

— Двадцать два. Но четырёхлетняя разница в возрасте с милордом — это ведь не страшно?

— Смотря как считает сам милорд. Эрнест, думаю, мне пора, — обратилась Элеонора к другу, — увидимся на Совете?

— Подожди меня, поедем домой вместе, — попросил тот, — нам нужно всего полчаса.

— Всего полчаса? Как скажешь, Эрни, — девушка похлопала друга по плечу и хотела уже выйти, как решила напомнить, — и не забывайте закрывать двери. Нас с Равеном вычислили только из-за открытого замка.

Элеонора направилась к мистеру Морено, чтобы узнать результаты проверки Эрики. Придя в кабинет директора, она не нашла там девочку, зато нашла директора, работающего за своим столом. Эрику, очевидно, он отправил сдавать практический экзамен к Корнелии. Так даже лучше.

— Я принесла портфель. Не думаю, что вернусь в эту школу как ученица, — сказала леди мистеру Морено и поставила на его стол портфель.

— Мисс Эрика сдала письменный экзамен, — сообщил мужчина, убирая портфель куда-то на пол, — я уже успел проверить. Вам интересно? Результат плоховат, но если на практическом экзамене всё пройдёт хорошо, то она сможет бесплатно учиться в спецклассе.

— Она хорошо справляется с магией, вряд ли что-то будет не так.

— Надеюсь, — Морено встал, — не хотите ли чаю?

— Пожалуй. Я не ела с самого утра.

Директор взял чайник, стоящий здесь же, достал из шкафчика две чашки и налил чай.

— Я помню, что вы пьёте с двумя ложками сахара, — улыбнувшись, вспомнил он, — и любите мёд.

Элеонора еле слышно засмеялась, а директор выставил чашки на журнальный столик и достал маленькую баночку с мёдом и чайные ложечки. После он указал на красный кожаный диван, и девушка присела. Он уселся рядом.

— Спасибо, что так и не рассказали милорду о том, что я вытворил двадцать лет назад, — произнёс мистер Морено, — я был молод и самонадеян, понимаете?

— Это было мерзко с вашей стороны, Морено, но вы не распускали рук, так что я решила не говорить об этом с Эрнестом, — объяснилась Элеонора, — подумала, что расскажу, если это повторится.

— Я на это понадеялся, миледи, — признался мужчина, — моя карьера была бы разрушена, расскажи вы об этом инциденте милорду. Сейчас мне так стыдно за прошлого себя. И как я мог решить, что вы вдруг предпочтёте меня самому королю?

— И правда, сейчас это даже смешно.

После директор стал рассказал леди о своей милой полненькой женушке, о сыне, который в этом году поступил в эту школу, и о щенке Бруме, которого недавно подарила одна из учениц. Девушка с интересом слушала его. Люди могут меняться, в этом она убедилась ещё раз.

Когда-то в этом кабинете она познакомилась с молодым парнем, которого Эрнест назначил новым директором своей школы. Он был достаточно мил, но стоило лорду оставить Элеонору наедине с ним, как парень начал пытаться убедить девушку в том, что ей стоит встречаться с ним, а не с королём. Она бы, скорее всего, вежливо отклонила его предложения, если бы он не вспомнил бы очень старую историю из прошлого короля.

Это история о том, как Равен расстался с девушкой после нескольких лет отношений. Казалось бы, обычное дело, но родители девушки — влиятельные аристократы, и они посчитали этот жест оскорбительным. Именно поэтому, пользуясь своим положением, они напечатали в одной продажной газетёнке (которую закрыли сразу после этого случая) о том, какой король на самом деле домашний тиран и эгоист, и о том, как он якобы жестоко порвал отношения с несчастной девушкой, стоило ему только узнать, что та беременна. Правда в том, что расстался он с ней из-за того, что они не сошлись характерами, и сказал об этом так вежливо, как только это возможно, и в том, что девушка не только не была беременна, но и не могла быть таковой вообще. Конечно, сама девушка (совершенно чистое создание) не была причастна к этой статье и почти сразу написала статью с опровержением и с извинениями перед Равеном в другой, более известной, газете. Она даже приезжала во дворец, чтобы лично извиниться за родителей. Равен простил их, но всерьёз задумался о том, что аристократию в королевстве следует уравнять с остальным населением. Вот как-то так единственными людьми с привилегиями остались Фениксы. Пятёрка лордов и король — вот вся знать королевства, которой позволено больше, чем остальным.

Но, даже не смотря на то, что эту идею народ воспринял с восторгом, прогремевшая на всю страну предыстория этого решения осталась черным пятном в биографии Равена. И в это чёрное пятно ткнул леди Морено двадцать лет назад. «Он же бросит вас, как бросил её. С позором и жестокостью» — говорил он, совсем не приняв во внимание, что этой истории уже больше ста лет и что Элеонора лично наблюдала за всем. Именно это было мерзко для неё: Морено заявлял вещи, о которых, видимо, только слышал краем уха, и тыкал этим как доводом о том, что Элеоноре будет лучше с ним, а не с королём. Не говоря уже о том, что он оскорбил этого самого короля такими словами. Оскорбил человека, которого всем сердцем любит девушка, которого уважают все народы королевства.

Рассказы мистера Морено и погружение Элеоноры в собственные воспоминания прервала вошедшая в кабинет Эрика. Она робко протянула лист директору, тот посмотрел на него и, прочтя отчёт от Корнелии, сказал:

— Наверно вы, миледи, были правы. Удивительно, эта девочка набрала девять баллов из десяти. Давно не видел такого высокого балла у новичка.

Элеонора заглянула в протянутый удивлённым директором лист. И правда — прекрасная отметка, и она вызвала в девушке чувство гордости за внучку своей ученицы. Такие, как Эрика — это наследие леди, и благодаря им Меломер никогда не останется без защиты.

На предложение Элеоноры ехать с ней и лордом Эрнестом в карете Эрика ответила отказом: вдохновлённая успехом на экзамене, она очень хотела потренировать свою магию и заверила леди, что вернётся домой сама в целости и сохранности. Девушка не настаивала.

Элеонора дошла до кареты Эрнеста, которая была припаркована в местной конюшне, и поняла, что друг ещё не пришёл. Что ж, это даже хорошо, она может, наконец, побыть наедине с собой. Она вошла в карету и развалилась на одном из двух диванчиков. Голова почему-то снова стала болеть. Правда, эту боль нельзя было назвать сильной. Скорее — раздражающей. Смотря в потолок, леди ещё раз прокручивала в голове планы на оставшуюся часть дня. Точнее, вечера. Не отрывая взгляда от потолка, она достала часы и, открыв их, подняла над своими глазами. Почти шесть. Неплохо, но ужин придётся пропустить, иначе не успеет сделать всё, что запланировала.

Эрнест подошёл скоро. Девушка поднялась и потянулась. Карета тронулась. Элеонора загадочно смотрела в окно, ожидая вопросов друга, а он долго сверлил её взглядом, прежде чем сказал:

— Знаешь, я ведь жду, чтобы услышать что-нибудь удивительное.

— Да? — губы девушки расползлись в улыбке, — что например?

— Я бы предпочёл историю о том, как моя невероятная подруга вернула память и повзрослела за несколько часов.

Леди пододвинулась к Эрнесту и, положив голову ему на плечо, начала тем голосом, которым обычно матери читают сказки на ночь своим детям:

— Однажды в совсем близкое нам королевство пришёл злой-злой владыка демонов. Он явился прямо в разгар солнечного дня и напал на маленькую и беззащитную светловолосую девочку, желая забрать её к себе во служение. Он стал вытягивать из девочки жизненные силы, но вдруг… пуф! — леди вскинула руку, изображая взрыв, — и в ослепительном бирюзовом свете вместо неё оказалась храбрая гроза драконов, великолепная леди Элеонора… — девушка выдержала паузу и звонко рассмеялась, подняв взгляд на друга, — скажи, тебе разве не доложили об этом?

— Значит, Сатана проник в мою школу? — серьёзно спросил Эрнест, и веселье Элеоноры тут же испарилось.

— Да. Венер поцеловал меня, и демон перешёл ко мне. Я изгнала его, но он вселился в Жердже.

— Ого, Жердже решил в коем-то веке тебе помочь? — леди отметила, что такому язвительному удивлению есть оправдание, она и сама не ожидала помощи от этого духа, — и что теперь с Венером?

— Я думаю, Жердже пришёл ради малышки Норы. А Венер сейчас у нас во дворце, — девушка убедилась, что они всё ещё едут в лесу, — я уже говорила с ним, он вроде неплохой парень и Сатаной стал по случайности.

— Как я тогда?

— Кстати, да… Нора же говорила тебе, что ей снился тот день? Тогда же она видела и точно такой же сон с Венером, так что я считаю, что сестра этого мальчика, которую он искал, это я, — Элеоноре в этот момент пришло жуткое осознание. Она поправила вывалившуюся прядь волос и тихо предположила, — как ты думаешь, это из-за меня демоны напали на Интестору и Антарон прилетал в Меломер?

— Я уверен, что нет, — ответил Эрнест и ласково вернул голову девушки на своё плечо, — ты же не могла быть до этого и в Отестре, и в Пебране, и на острове Казун, и в Старом Кварсете…

Тепло, исходящее всегда от этого человека, как всегда успокоительно воздействовало на леди. Она вздохнула и почти минуту молчала, а потом сказала:

— Может быть, я жила там свои предыдущие жизни?

— Нет, судьба бы нас свела в Пебране. Хотя… возможно, ты была со мной, но тогда ты не могла быть на острове Мейфен.

— И что ты имеешь в виду?

— Может быть, когда-то ты была моей сестрой, но я не могу этого сказать наверняка, — неуверенно ответил лорд.

— Судя по твоим рассказам, мы не очень-то с ней похожи, — усомнилась девушка, — или нет?

— Я бы сказал, что ты такая же хрупкая и сильная одновременно, как она. Хотя я плохо её знал, может, она только казалась мне такой.

— А что бы ты хотел сам: чтобы я была её реинкарнацией или чтобы не была? — Элеонора заглянула в глаза Эрнеста, а тот как-то неловко улыбнулся:

— Ты пытаешься прочитать мои мысли?

— А ты против? Ответь, мне правда интересно.

— На самом деле, я не могу определиться. Со стороны морали я бы, конечно, не хотел бы знать, что встречался с собственной сестрой…

— Эй, даже если я её реинкарнация, то ваши родственные связи уже не действительны.

— Тут не в крови дело, понимаешь? В общем, с другой стороны: я бы хотел, чтобы она простила меня так же, как это сделала ты, и чтобы увидела, как я изменился.

— Так может, я родилась здесь для того, чтобы передать тебе её прощение? — девушка несколько секунд смотрела на замершее серьёзное выражение лица Эрнеста, а потом вдруг рассмеялась и слегка стукнулась своим плечом о его, — Да ладно тебе, уже столько лет прошло. Я уверена, что её душа давно тебя простила.

Вздохнув, лорд развернул Элеонору к себе и крепко обнял.

— Я думаю, что я здесь родился для того, чтобы стать тем, кем Селеста бы гордилась. И для этого, возможно, Всесоздатель послал мне тебя, Эль, — сказал он, — спасибо, что была рядом со мной столько лет.

— Эрни, ты чего? — леди ласково обняла его в ответ и погладила по голове.

— Ты же вернулась ненадолго, да? Я подумал, что лучше сказать это прямо сейчас, чем потом жалеть о несказанном.

— Говоришь так, будто ты мне чем-то обязан.

— Если ты хочешь сказать, что это был взаимовыгодный союз, то я и так это знаю, — лорд вылез из рук девушки и повеселел.

— Нет, я бы сказала как-нибудь попроще.

— Прости, — Эрнест выдохнул, а Элеонора заметила, что они уже в городе. Она выглянула в окно и попросила кучера остановиться, а после сообщила другу:

— Мне нужно зайти кое-куда.

— Тебя подождать?

— Если хочешь, — девушка пожала плечами и вышла из кареты.

Перед ней была ювелирная мастерская Дейва Канцлота, витрина которой украшалась симпатичным витражом и ажурной вывеской. Колокольчик звонко оповестил хозяина о приходе клиента, когда леди переступила порог мастерской. Ей навстречу вышел рыжеволосый молодой человек с веснушками и лучезарной улыбкой:

— Чем могу помочь столь прелестной особе?

— Дейв Канцлот — это ты? — спросила Элеонора, разглядывая выставленные на прилавке украшения.

— Да, это я. Ты хочешь что-нибудь из этого? Оставь свой адрес, и я сброшу половину цены, — его слова заставили леди улыбнуться.

— Нет-нет, я хочу, чтобы ты сделал кое-что, — она достала из сумочки оранжевый кристалл и, осторожно подцепив магией, сняла его с брелка, — мне нужно, чтобы он был повешен на цепочку.

Молодой мастер взял кристалл в свои руки, чтобы разглядеть:

— Что это за материал?

— Я думаю, это эпоксидная смола, но не уверена.

Дейв Канцлот выдохнул. Судя по его лицу, он подумал, что это что-то очень дорогое.

— То есть ты хочешь, чтобы я продел в него цепочку? — уточнил он.

— Не только. Сделай ему ещё серебряный колпачок, чтобы выглядело лучше. Можешь дать какую-нибудь бумажку, чтобы я нарисовала?

Парень присел и вытащил откуда-то лист бумаги и карандаш, а леди принялась чертить.

— А вот здесь, — она нарисовала овал посередине колпачка, — я хочу видеть какой-нибудь красный камень. Например… ты сможешь найти красный янтарь? Можно даже сделать его из обычного, его только…

— У меня есть связи в Осподене, я достану настоящий. Только это, вероятно, выйдет тебе не дёшево.

— Не важно, сколько это будет стоить, — леди достала из сумочки полный мешочек золотых монет и выложила его на прилавок, — это должно покрыть все затраты.

Дейв заглянул внутрь мешочка и побледнел:

— Боюсь, э-это даже пр-превышает в пару раз, — заикаясь, сказал он.

— Ничего страшного, если всё будет сделано в течение пяти дней и в лучшем виде, — ответила девушка, — и этот кристалл очень важен для меня, поэтому я надеюсь, что ты не повредишь его больше, чем нужно.

— К-конечно, — парень перевёл дыхание, заставляя себя успокоиться, — напиши свой адрес, чтобы я смог принести его, когда всё будет готово.

Он дал бумагу и ручку-перо с чернильницей, и Элеонора написала: «Дворец Фениксов, леди Эл.» — а после достала печатку и поставила внизу свою печать.

Подняв взгляд на ювелира, она увидела на его лице замешательство. Он тут же опустил глаза:

— Простите, что не признал вас, миледи. Я чувствовал, что вы выглядите очень знакомо, но…

Девушка улыбнулась:

— Ты ничем меня не обидел, Дейв, не стоит извиняться. Просто выполни заказ и всё будет хорошо, — она выглянула в окно и увидела стоящую там карету Эрнеста, — о, меня ждут. Хорошей тебе торговли, Дейв Канцлот!

И она хотела выйти, однако парень остановил её:

— Постойте! — он упал на колено и поцеловал её руку, — я всю жизнь хотел отблагодарить вас за спасение моего отца в… тот день. Если бы не вы, моей матери пришлось бы продать мастерскую и отдать меня в приют. Она ужасно болела и без отца не потянула бы моё воспитание… спасибо вам, миледи!

Ювелир всем своим лицом покраснел, но всё же смотрел ей прямо в глаза и говорил от чистого сердца. Леди не единожды сталкивалась с таким, но каждый раз это становилось для неё откровением. Она ласково посмотрела на парня и, положив руку на его рыжую голову, ответила:

— Защищать меломерцев — это мой долг, Дейв, поэтому я просто не имела права оставить твоего отца умирать в ту ночь, Антарон и так забрал слишком много жизней.

— И всё равно, — Дейв поднялся на ноги, — если однажды вам понадобится помощь в битве, то я и мой младший брат с радостью пойдём за вами.

— Я надеюсь, что такой день никогда не настанет, — девушка снова посмотрела в окно, — мне пора идти. Пока, Дейв.

И вернулась к Эрнесту. Карета тронулась.

Леди наблюдала за проплывающими по ту сторону стекла домами, погружаясь в печаль, которую ей вряд ли можно было успокоить. Лорд же долго наблюдал за подругой, прежде чем, наконец, спросить:

— Что-то случилось?

— Да. Как думаешь, Нора сможет защитить Меломер вместо меня, если это будет необходимо?

— Я думаю, что ты перекладываешь на её плечи слишком тяжёлую ношу. Она не должна делать то же, что делала ты, а в случае необходимости мы всегда можем положиться на учеников Йона.

— Ты всегда говорил так, — вздохнула леди, — наверно, ты прав. Но если она сама захочет защищать Меломер, пожалуйста, поддержи её и научи, как правильно это сделать. Хорошо?

— Как будто я могу поступить иначе.

— Спасибо, — улыбнулась Элеонора.

Вернувшись во дворец, девушка попросила служанку принести ей в покои чаю. Пока ждала, сходила в библиотеку за сердцем дракона, чтобы убрать его к остальным сердцам: ей важно, чтобы вся её коллекция была в одном месте, да и малышке Норе так будет удобнее. Дождавшись служанку, леди закрыла на ключ дверь в покои. Ей не должны помешать. Она поставила чайник на туалетный столик, ещё раз проверила, что на месте всё, что ей нужно, и пальцем по-особому провела по зеркалу. Зеркало сверкнуло на мгновенье. Заклинание сработало. Она начала говорить с зеркалом. Хотя, конечно, она говорила с собой: с маленькой собой, с малышкой Норой. Это послание ей.

Девушка говорила очень долго. В послании были её чувства, её мысли, её советы. Это то, что она оставляет малышке Норе, чтобы поддержать её. Чтобы помочь ей. Часы еле слышно тикали. Где-то за дверьми в покои стучалась служанка — Элеонора не явилась на ужин. За ужином Равен наверняка рассказал остальным, что произошло, и теперь уже никто не будет удивлён появлением леди на собрании. И это хорошо, ведь Элеонора может в любой миг снова стать малышкой Норой, и тогда она уже не сможет сказать им всем то, что хочет. Её, кажется, просто не станет.

На собрание леди Элеонора слегка опоздала, однако сильнее неё задержался Янки: для него опаздывать — норма. Войдя в зал собраний, девушка приковала к себе внимание своих старых друзей. Переговаривающиеся король и Эрнест замолчали, Мейфен лучезарно улыбнулась, Йохан приветственно кивнул головой. Леди прошла к своему креслу и оглядела собравшихся.

— С возвращением, — сказал ей рыжий лорд, — Равен чуть с ума тут не сошёл.

— Я знаю, — ответила девушка, — у меня остались воспоминания малышки Норы.

— Эрнест говорил, что она потом вернётся, — прозвучал тихий мелодичный голос Мейфен, — разве нельзя это как-нибудь предотвратить?

— Нет, я думаю. Да и это будет значить смерть Норы, понимаешь?

— Прости, но между ней и тобой любой из нас, — леди указала взглядом на остальных, — выберет тебя.

— Надеюсь, малышка Нора никогда не вспомнит то время, пока здесь я, — Элеонора слегка нахмурилась, — по отношению к ней это эгоистично.

— Но это правда так, — подтвердил слова Мейфен Йохан и бросил взгляд на Эрнеста, однако тот не стал никак комментировать эти рассуждения, как и Равен. Это было облегчением для Элеоноры: всё-таки теперь Нора — это часть её личности, и всё, что обращено к ней, отражается и на леди. Ей было бы неприятно слушать подобные речи от самых близких людей.

— Ладно, может уже начнём? — обратился Йохан к королю, — нельзя же вечность его ждать.

— Мы должны дождаться всех, такие правила, — напомнил ему Равен, — полчаса ещё не прошло.

— Может он вообще не придёт, тем более что здесь уже все, кроме него.

— Правила, Йохан.

Однако не прошло и трёх минут, как в зал явился Янки. Его внешний вид отличался от того, в чём его привыкла видеть семья: казалось, будто он пытается подражать Эрнесту, нарядившись в костюм.

— Вау, пришёл всё-таки, — усмехнулся Йохан.

— Не я виноват, что Рав не начал собрание, — отозвался на это Янки и плюхнулся на своё место, и только тут заметил Элеонору. Его лицо тут же засияло: — с возвращением, Эль!

— И тебе привет. Сегодня какой-то праздник?

— О чём ты? — но он тут же понял, что она говорит про одежду, и поспешил объясниться, — А! Я не успел переодеться после прогулки. Парик снял, макияж смыл, а переодеваться времени не было.

— Ты узнал сегодня что-нибудь важное? — тут же спросил Эрнест, — Лучше нам начать собрание с этого.

Янки неловко засмеялся:

— На самом деле я ходил на свидание с одной очаровательной особой, было не до разведки. О, на самом деле она такая замечательная, если мы продержимся вместе ещё месяц, то я обязательно познакомлю вас с ней!

— Правда что ли? — насмешливо высказал Йохан, — И где ты её нашёл? В младших классах школы Эрнеста?

— Не смей так говорить! — Янки нахмурился и со всей силы бросил в него подушкой.

— Не могу себе представить взрослую девушку, которой понравился бы такой дурак, — и он тут же схлопотал ещё несколько зарядов из подушечных запасов соседа, которые сразу отправились обратно с ещё большей силой.

Вдруг раздался громкий раздражённый голос короля Равена:

— Я предлагаю вернуться к более важным проблемам, чем эта ерунда. Ощущаю себя наблюдателем в яслях.

— И правда, какое ребячество, — согласился с ним Эрнест.

— Сестрёнка Эль! — жалостливо воскликнул Янки, будто что-то вспомнив, — твой парень меня уже который год ни за что достаёт!

— Не тебе ябедничать, Ян, и тем более не ей, — бросил ему брат.

— Иди к чёрту, ты стал таким злым после перерождения!

— Что между вами снова происходит? — непонимающе обратилась к Равену Элеонора.

— Не делай вид, что не помнишь, — был резкий ответ. Рав не в духе.

— Не помню! Ян, что ты натворил?

Лорд только обиженно пожал плечами и устроился поперёк кресла, отвернувшись от брата.

— Ну конечно, не знаешь, — почти прорычал Равен, — эй, Элли, хватит издеваться над ним, нам нужно начать собрание.

— Может, ты мне объяснишь, что тут происходит?

— Ты хочешь сказать, что сама на него не злишься? — он заговорил с ней мягче. Пытается успокоиться, видимо, и хорошо.

— …нет? — уже как-то неуверенно сказала Элеонора. Конечно, Янки говорит иногда ерунду, но она уже давно привыкла не принимать его слова близко к сердцу, и для неё было странно слышать такие вопросы от Равена. Она даже попыталась вспомнить, не говорил ли при ней Янки что-то настолько ужасное, от чего на него может так взъесться брат. И нет, не говорил.

Девушка откинулась на спинку кресла и выжидающе стала смотреть на Равена, а потом на остальных. Когда под её взгляд попал Эрнест, в ней щёлкнуло: вот оно. Тогда, в первый день, когда малышка Нора только сюда пришла, Эрнест говорил про что-то «очень болезненное, что сказал Янки, когда ей было плохо». А Эрнесту это сказал Йохан. Элеонора перевела взгляд на него. Если она сказала это только ему, то это было в ту ночь перед битвой. И что же он такое запомнил? Она не жаловалась на Янки, а Йохан тогда в то время вообще висел над картой и, вроде бы, даже не слушал её.

— Йон, за что это я должна злиться на Янки?

— За что? — удивился тот, — ты сама говорила, что он обидел тебя в тот вечер, когда Эрнест погиб.

— Эй, не было такого! — ревностно принялся защищать остатки своего честного имени Янки, — сестрица, я не ожидал, что ты наговоришь гадостей обо мне!

— Постойте, то есть, это всё из-за… этого? — переспросила девушка.

— Да он же чёртов мерзавец! — снова стал громко полыхать Равен, — он же знал, что тебе и без того плохо, а полез со своими шутками! Да это же из-за него ты… ты…

— Что я? — нахмурилась Эль, а за нервного короля мысль спокойно закончил Йохан:

— Покончила с собой, я полагаю. Ты тогда говорила что-то про «покончить с этим всем и начать всё заново», для этого ведь и пошла со мной.

— Так ты всё-таки меня слушал тогда?

— Одним ухом.

— Одним ухом! — от такой глупости девушка даже устало засмеялась, — О, Всесоздатель… Йон, ты слушал меня одним ухом, а теперь из-за тебя страдает бедный Янки! Если бы ты слушал по-хорошему, в два уха, то знал бы, что слова «Янки» и «я стала чувствовать себя ещё хуже» звучали даже не в одном предложении. Я говорила, что он сказал что-то подбадривающее, что на него не похоже, а я осталась копаться в своих дурацких мыслях. Говори потом с тобой по душам…

— Йон! Подлец, как ты мог! — злобно прошипел обиженный лорд, а Йохану явно стало совестно за это.

— Простите, я считал, что всё понял правильно, — искренне и немножко стыдливо сказал он своей семье.

— Ладно, — Янки тут же успокоился, смахнув все обиды.

— Я предлагаю всё-таки начать со… — начал говорить Эрнест, но вдруг встретился взглядом с королём. Лорд снял очки и вздохнул, — о, я помню этот взгляд, Равен. Хочешь что-то сказать?

Элеонора почувствовала, будто воздух в зале стал заряжаться электричеством: приближалась буря, а её источник-король явно разозлился после разборок с Янки, которого он терпеть не может с того времени, как тот потерял память о прошлых жизнях. Что ж, раньше леди могла успокоить такие бури до их начала…

— Рав, — ласково обратилась она к своему любимому, — всё в порядке?

— Ты не представляешь, как я устал от этого всего, Элли, — процедил он, не отрывая своего пронзительного взгляда от цели. Эрнест же продолжал выжидающе смотреть на короля, не говоря ни слова.

— Все тут устали, братец, — в своей привычно непринуждённой манере сказал Янки, — вон какие все злые. Тут только Мэй и Эль нормальные. Хотя сестрица Мей всегда молчит, и сейчас молчит…

— Я предпочитаю не верить пересказам и наблюдать, — негромко ответила ему Мейфен.

Все затихли. Даже Янки. Напряжение никуда не пропало, а Элеонора почувствовала себя ответственной за всё это. Не виновной, но ответственной. Потому она знала, что именно она должна что-то с этой бурей сделать до того, как временное затишье кончится. А оно кончится: девушка прекрасно знает характер Равена, и он просто так не успокоится на молчании. Обязательно что-то ещё скажет или, ещё хуже, сделает, как тогда, после того скандала с аристократской дочкой. Вот только что там мог натворить Эрнест для девушки было загадкой, и ей казалось, что будет глупо, если причина этого жуткого взгляда в том, что лорд выпросил у Элеоноры сердце демона для своего исследования накануне того происшествия.

— Равен, если хочешь что — то мне сказать — говори, я не собираюсь отвечать на твои мысли, — не выдержал Эрнест. Он не мог не видеть что — то нехорошее во взгляде короля.

— Теперь ты виноват в том, что решил играть с Элиными камешками, — высказал то самое глупое предположение Янки, — Эль, ну успокой уже короля, что ж ты сидишь.

— Рав, — обратилась к парню Элеонора, — если Ян вдруг прав, то Эрнест не виноват, вся ответственность только на мне.

Король даже ухом не повёл.

— У нас сломался король, несите нового, — шутил его Янки, которому уже становилось скучно.

— Эй, Рав… — пыталась сказать ещё что-то леди, но вдруг король встал и обрывисто стал отвечать ей:

— Что, Элли? Что? Неужели тебе совершенно плевать? Неужели я один мучился все эти годы? Это ведь наш дорогой учёный довёл до того, что ты была… что мы потеряли нашу Софи! Если бы не его идиотские эксперименты..! Скажи мне, Элли, почему ты его защищаешь? Неужели между вами всё это время что-то было?

Он перешёл черту, и это больно кольнуло в Элеоноре. Она поднялась и с чуть приподнятой головой стала чётко и сдержанно отвечать:

— Знал бы ты, Рав, как мне надоела вся эта твоя ревность. Ты никогда не доверял мне и не представляешь, как часто Эрнест пытался защитить наши с тобой отношения после твоих выходок. Вообще-то, сейчас я даже пожалела, что у нас «всё это время чего-то не было».

Она ещё с секунду посмотрела на растерявшегося короля, а после направилась на выход:

— Позовите меня, когда наш король будет в себе, — и вышла.

Она не увидела, как король сначала покраснел, потом побледнел, потом закрыл лицо руками.

— Что я наговорил?.. — прошептал он, сокрушенно опуская взгляд от двери, за которой скрылась его любимая девушка. Он возненавидел самого себя, ему было стыдно за всё, что он сказал ей.

— Дама и господа, — произнёс Янки, чтобы разрядить обстановку, — только что мы видели редкое явление: падение короля Равена.

— И никому его даже толкать не нужно было, — покачал головой Йохан.

Леди Элеонора шла по коридорам своего родного дома. Сердце сжималось от обиды и подступавших слёз, но девушка всё равно начинала сомневаться: а не зря ли она так резко ответила Равену? Тряхнула головой: нет, ему уже давно пора было узнать, что она чувствует.

Она пришла в место, где ей всегда было спокойнее, где почти никогда никого нет — во внутренний дворик дворца, хранящий в себе те самые монументы, благодаря которым Фениксы всё ещё с Меломером. Элеонора села у своего монумента и подняла голову к небу. Находящиеся уже на самом выходе слёзы закатились обратно, снимая с глаз эффект размытия. Леди увидела звёзды.

Она смотрела туда, в далёкое космическое пространство, однако на самом деле находилась не здесь, а где-то глубоко в себе. Её накрыли грустные, отчаянные мысли о Равене, о малышке Норе, о будущем. Скорее всего, завтра утром она уже не проснётся. Она так и не сказала то, что хотела сказать на совете, и, видимо, уже не сделает это. Леди посмотрела на часы: уже поздно, вряд ли она успеет вернуться на собрание. С Равеном они попрощались не так, как она хотела бы. Загадка её возвращения так и не решена. Она не сделала ни-че-го. Элеонора снова заплакала, чувствуя свою бесполезность. Зачем она вернулась? Да кто ж знает. Девушка закрыла глаза, сдерживая неровное дыхание.

Неизвестно, сколько она так просидела, но из болота этих мыслей её вытащил голос севшего рядом Эрнеста:

— Как ты?

А как она? Леди обречённо пожала плечами:

— Как может чувствовать себя девушка, которую постоянно обвиняют в неверности на пустом месте?

Эрнест поднял глаза к небу, и Элеонора заметила, что он снова забыл свои очки в Зале Совета.

— Почему ты ничего не сказал ему?

— Что я должен был сказать? То, что я пригласил тебя специально, чтобы в случае чего у дворца не возникло проблем? Это не оправдает меня в его глазах, ты знаешь, у него есть и другие причины злиться на меня.

— А, да, ревность… он ужасный собственник.

— Я тоже.

— Нет, ты другой, Эрнест.

— Я тоже собственник, но другого типа. Равен хочет, чтобы ты была только его, а измена стала бы для него сигналом, что ты предпочла другого, что он хуже этого другого, и это сильно бы ударило по нему. Может, Равен даже не пережил бы этого, как не пережил твоей смерти. А я знаю, что моя девушка должна быть только моей девушкой, и поэтому я не беспокоюсь об изменах. Если же это произойдёт, то я пойму, что девушка никогда и не была моей, и места рядом со мной для неё нет. Да, я буду зол какое-то время, но страдать по ней не стану.

— Поэтому ты не ревновал, когда Рав во время наших отношений пытался флиртовать со мной?

Эрнест вздохнул:

— Да. Ты тогда уже выбрала меня, уже была моей девушкой, зачем мне волноваться о том, что ты за моей спиной начнёшь отвечать на его заигрывания? — он на секунду замолк, а после тише спросил, — ты ведь не думаешь, что я не ревновал, потому что не любил тебя?

Элеонора покачала головой. Нет, конечно нет, он никогда не заставлял чувствовать себя нелюбимой.

— Вообще, я хочу рассказать тебе кое-что о Равене, — сказал вдруг лорд — о том, что было здесь без тебя.

Он взглянул на подругу, как бы спрашивая: «Послушаешь?». Она кивнула, а Эрнест вновь обратился к звёздам.

— Это было похоже на то, что нам однажды подложили под двери. Помнишь те книжки? Я читал и узнал стиль автора в статье, которую нам подкинули в обеденном зале. Это было года три назад. Мы с Равеном пришли на завтрак рано и нашли под столом газету, он сам залез и достал её. Первым изучил заголовки, обложку, а потом так оскорблено передал мне. Это была статья о тебе, — он сделал небольшую паузу, а Элеонора чуть потянулась ближе к нему, — в ней написали о том, что ты была не верна нашему королю. Было перечислено с десяток твоих «любовников» с «неопровержимыми доказательствами». В списке были и я, и Йохан.

— Какой кошмар, — девушке стало ещё хуже: неужели даже в народе считают, что она на такое способна? Элеонора обняла колени, уткнувшись носом в подол юбки. Эрнест слегка толкнул её в плечо:

— Подожди, я ещё не всё сказал, Эль. Рав в тот день был так взбешён, что даже Йохан стал оправдываться и говорить ему, что это неправда и бред…

— А что сказал ты?

— Ничего. Я решил промолчать, — признался Эрнест, — может, поэтому он теперь беситься. Зато тогда, после этой статьи, он тут же принялся разбираться с издательствами и придумал закон, который теперь защищает меломерцев от лживых слухов. Потом он за две недели нашёл того писаку, кто сочинил статью и те книги, а за ним открылось и целое сообщество, замышляющее переворот. Это замечательно, но самое главное сейчас то, что Рав всё это сделал ради того, чтобы защитить твою честь. Понимаешь меня? — девушка подняла глаза на друга, — и, как сказал в тот день Янки, «теперь мы знаем слабое место нашего короля». Рав всё это время ненавидел забравшего тебя Жердже и, я это знаю, прямо сейчас убивается из-за своих слов.

— А ты совсем не изменился за эти года, — слабо улыбнулась Элеонора, — снова пытаешься вернуть мне веру в Равена. Не надо, я на самом деле всё ещё люблю его, пусть это и не меняет того, что он ведёт себя как идиот.

— Я никогда не перестану верить, что вы идеально друг другу подходите, — тихо засмеялся Эрнест, — но правда, хотя бы в свои последние часы не держи на него зла.

Не говоря ни слова, леди положила голову на плечо друга, и они долго сидели в тишине. Каждый думал о чём-то своём. Все переживания о случившемся куда-то пропали из мыслей Элеоноры, и теперь она чувствовала только абсолютное спокойствие и любовь. Она думала о любимом Меломере, который теперь останется без неё; о любимом друге, который ненавидит одиночество; о любимой семье, с которой никогда не поговорит; о ревнивом, но родном короле, который теперь будет вечность винить себя за всю ту наговорённую ерунду. Леди не знает, вернётся ли этой ночью малышка Нора, и оттого ей страшно: в любой момент всё, что она любит, останется где-то позади. Даже нет, не так. Её самой не будет, она не сможет снова любить всё это. И не сможет защитить. Девушка тяжело вздохнула.

— Скажи, Эль, — вдруг обратился к ней Эрнест, — я могу спросить у тебя про…

— …Софи?

— Да. Равен будто злиться на что-то, что с ней связано.

— Знаешь, Эрнест, — медленно начала Элеонора, — Рав начал быть нервным, когда мы потерял её. Софи была нашей мечтой. Я знаю, возможно, это было невозможно, но мы так долго молились Всесоздателю — и он подарил нам её. Мы хотели рассказать семье, когда всё станет… стабильно, — она грустно усмехнулась, — Равен так внимательно оберегал нас обеих, с Софи… он ведь замечательный. Каждый день я влюблялась снова и снова, мы были так счастливы, Эрнест. Казалось, что небо над головой всегда будет голубым, солнце всегда будет высоко, счастье никогда не кончится. Мы были взволнованы, он даже сделал мне предложение… Мы и это хотели сказать позже. Но я дала тебе эти глупые камни, я не смогла спасти тебя, а после и Софи. Я чувствовала себя ужасно, Равен тоже, но он старался ради нас троих, старался спасти меня от моих мыслей. Кажется, я тоже старалась, но, видимо, плохо, потому что в одно утро Софи… ну, знаешь, её не стало. Мы переживали это вдвоём, не говоря ничего остальным. Должен был молчать и врач, мы так решили. Я чувствовала такое…опустошение, — леди ненадолго замолчала, — я нуждалась в перерождении, чтобы забыть обо всём, как о ночном кошмаре. Это одна из причин, по которым я пошла в ту ночь за Йоханом. Я знала, что не переживу бой, но… желания опасны, Эрнест, Нора ведь не вспомнила не только этот кошмар. Она не вспомнила почти ничего. Теперь я чувствую, что не должна была оставлять Равена. Я же просто сбежала, Эрнест. И, кажется, Равен пошёл за мной, когда узнал об этом побеге. Он жизни себя лишил, Эрнест, понимаешь? Я, наверно, не должна на него сердиться, я просто не имею права.

Глаза снова наполнились слезами. Внимательно слушавший всё это время Эрнест обнял подругу, и она расплакалась прямо у него на плече.

— Это не так, — сказал он, гладя её по голове, — ты имеешь право злиться. А сейчас тебе стоит отдохнуть, хорошо? — девушка кивнула, — Я провожу тебя.

Он и правда проводил её до самых дверей покоев, на прощание подарив ей свои тёплые объятия. Они не сказали друг другу ничего, прежде чем разойтись, но Элеонора была уверена, что слова теперь — лишнее, они бы только уничтожили эти трепетные ощущения, оставшиеся после всего.

Элеонора не жалела, что рассказала Эрнесту всё. Может быть, он поможет Равену, когда сама она исчезнет. Стянув башмаки в гардеробной, девушка легла на кровать, которую малышка Нора не заправила утром, торопясь школу. Леди закрыла глаза, очищая свои мысли, однако медитативную тишину нарушил стук в дверь.

Она догадалась кто это. Поднялась и, попутно заправляя постель с помощью энергии, направилась к двери. Поправила волосы. Взялась за ручку.

— Я хочу поговорить, — да, на пороге стоял именно он, король Равен. Он и правда выглядел так, будто всё это время переживал о том, что наговорил. И он волновался. Почти незаметно, но Элеонора знает Равена слишком хорошо, чтобы увидеть. Он не отводил взгляда, но явно хотел бы это сделать.

— Тогда заходи, — девушка пропустила его в спальню. Он облегчённо выдохнул. Леди села на кровати, король — на стуле, который отодвинул от туалетного столика девушки. Они сидели в молчании минуту, но обоим это показалось вечностью.

— Я никогда так не думал, — наконец сказал Равен. Ему не требовалось уточнять, что он имеет в виду: она прекрасно понимает, о чём он.

— Ты сказал так из-за той статьи? — тихо спросила Элеонора.

— Тебе уже рассказали, — король усмехнулся, как бы говоря: «Конечно, другого и нельзя было ожидать», — нет, это было давно, я давно разобрался с этим. Но… слова вырвались сами собой, я почти не думал, прежде чем сказать. И… я знаю, что это не оправдает меня, но последние два года я пью таблетки, из-за которых иногда становлюсь раздражительным. Мне очень жаль, что именно сегодня этот побочный эффект дал о себе знать снова.

— А зачем тебе таблетки? — осторожно и обеспокоенно спросила Элеонора.

— Голова сильно болит без них. Но не переживай, врач говорил, что это не серьёзно, скоро я буду в порядке.

Девушка больше не стала его ни о чём спрашивать: он никогда не врал ей, но если врёт теперь — то не хотелось бы знать об этом сейчас, когда им осталось совсем недолго быть вместе.

— Прости меня, Элли, — наконец, сказал король. Она кивнула в ответ, мол «ладно, прощаю».

Равен пересел к ней, и она почему-то захотела обнять его. Он сделал то же в ответ, зарывшись носом в её волосы. Все обиды тут же ушли прочь, и их место заняла окутывающая всё тело и душу любовь. Она обожала такие моменты и ненавидела, когда они заканчивались и когда её маленький мальчик снова становился королём, которому нужно встать и уйти заниматься важными государственными делами. Иногда после ухода он не возвращался, оставляя свою девочку в одиночестве на весь вечер, всю ночь и, иногда, весь следующий день. Элеонора чувствовала, что сейчас он не уйдёт, но отпускать Равена всё равно не хотела. Что если это последняя встреча? Что если через пару минут вернётся малышка Нора? Что если…

— Я так устал, Элли, — еле слышно признался юноша, прервав череду мыслей, — так хочу прекратить всё это. Устал пытаться быть сильным и справедливым королём, устал перерождаться. Забери меня с собой, пожалуйста.

— Нельзя, — прошептала в ответ девушка.

— Почему?.. Вот бы оборвать эту нить, связывающую меня с этим местом. Я начинаю ненавидеть наших людей, Элли, я больше не могу.

— Осторожнее с желаниями, Рав, — ласково сказала Элеонора. Кто ещё его может об этом предупредить? Девушка положила ладонь на его голову и стала медленно гладить.

— Я просто хочу жить вместе с тобой в нашем домике за городом, выращивать овощи и устраивать пикники в саду, — продолжал Равен, — чтобы всё было хорошо, чтобы мы не были ничем ни перед кем обязаны. Чтобы мы были счастливы и свободны, Элли. Чтобы не были больше Фениксами, которым приходится месяцами вымаливать счастье у кого-то сверху.

Девушка обняла парня сильнее. Она чувствовала, что он на грани, что в любую секунду он может заплакать.

— Потерпи, милый, — сказала она, — когда-нибудь мы снова будем вместе, будем счастливы и свободны.

— …Но уже не в этой жизни, да? Скорее бы перейти в неё.

Элеонора чувствовала, что её любимый человек уже не справляется, но не могла найти слов, которые могли бы магической руной налечь на его сознание и уберечь от судьбоносных ошибок.

— Спасибо, Элли, — вдруг сказал Равен, — за то, что позволила мне узнать, что ты чувствуешь. Я долго думал об этом, прежде чем прийти, — он виновато усмехнулся, — видимо, я отвратительный возлюбленный, раз не замечал такие очевидные вещи раньше.

Элеонора хотела ответить ему, но вдруг внутри щёлкнуло что-то знакомое всем Фениксам.

— Ты чувствуешь это? — спросила она, — неужели кто-то из наших..?

— Никто никогда не перерождался так быстро, — покачал головой встревожившийся король. Они давно запомнили, что это ощущение связывалось с монументами и появлялось только тогда, когда кто-то из Фениксов возрождался.

— Пойдём, нам нужно узнать в чём дело, — леди встала и собиралась пойти к двери, но Равен остановил её, удержав за руку:

— Давай полетим? Так будет быстрее.

Он поднялся и подошёл к окну, которое тут же было открыто. Леди не стала спорить: пролететь через крышу будет явно быстрее, чем бежать по дворцовым коридорам.

— Я пойду вперёд, — сказал король, но на этот раз уже его задержала Элеонора, — что?

— Я люблю тебя, — прошептала девушка. Она чувствовала, что если не скажет это сейчас, то потом может не быть такой возможности. Монарх улыбнулся и, слегка наклонившись, поцеловал её:

— И я тебя, Элли.

Секунда — и вот за окном распахнулись два белоснежных крыла. Элеонора обожала, когда Равен применяет свою магию: со своими золотыми волосами он становится похожим на ангела, тем более когда на небе, как в этот момент, висит луна. Он протянул ей руку:

— Не бойся.

Она и не боялась. Сколько раз Элеонора в подобные лунные ночи ускользала из дворца и летала над спящим Меломером? Однако она обожала давать своему любимому возможность почувствовать себя героем, поэтому и в этот раз шагнула ему в объятия. Конечно, его собственных сил не хватило бы, чтобы удержать её вот так, поэтому девушка всё-таки использовала энергию. Как днём она держала в воздухе ветку, на которой летела, так теперь она держала и собственное тело.

Равен мигом взлетел ввысь, выше самой высокой башенки дворца, но тут остановился, шепнув:

— Элли, смотри, у монументов кто-то есть!

И правда, на одном из… нет, именно на Элеонорином монументе восседал какой-то тёмный человек. Король тут же опустился вниз, за крышу, и дальше леди летела сама. Они выглянули во внутренний двор, и только теперь разглядели: крутя в руках часы, которые, видимо, забыла Элеонора после разговора с Эрнестом, на камне скучающе восседал никто иной как Жердже. Леди и король переглянулись.

— Я слышу вас! — громко сказал Жердже, посмотрев прямо в сторону наблюдающих прямо в тот момент, когда Элеонора подумала о том, чтобы неожиданно напасть на него.

Пара опустилась во внутренний двор, крылья короля исчезли, а леди осторожно спросила:

— Зачем ты здесь?

— А ты как думаешь? — усмехнулся новый Сатана, — по ваши души пришёл, дорогая.

Однако он, кажется, и не думал нападать. Это напрягало Элеонору только больше. Тем не менее, она поняла, что это идеальный момент для того, чтобы убить Сатану и заключить его навсегда. В прошлый раз у неё не хватило сил это сделать, а теперь… Мысль, что ей придётся убить того, кто был ей отцом последние шестнадцать лет, никак не облегчала жизнь, но это единственное решение, которое может быть.

Она сделала то же, что и всегда пи борьбе с этим демоном: приостановила время. Стала обходить его, чтобы напасть сзади, но тут он рассмеялся:

— О-хо-хо! Ты правда думала, что я попадусь на это?

Элеонора дрогнула, мельком глянув на Равена — время определённо было остановлено.

— Значит, и ты… — чуть испуганно выдала она, пытаясь сообразить, что теперь делать.

— У нас с Венером одна мать, великолепная фея времени Хатия. Как думаешь, её дети владеют силой времени?

Запустив время вновь, девушка бросила взгляд на Равена, говорящий ему: «стой там, я справлюсь сама». Посмотрела в знакомое лицо врага. Он ухмыльнулся и, спрыгнув с монумента, сделал шаг назад. Девушка услышала, как кто-то из Фениксов прибежал во внутренний дворик. Пришла пора действовать.

Она резко вытянула руки, чтобы освободить энергию, которая должна сковать Жердже, но вдруг в неё сбоку прилетело что-то очень тяжёлое, сбившее её с ног, травмировавшее и прижавшее к земле. Один из монументов… Девушку пронзила ужаснейшая боль — удар пришёлся по голове. На землю закапала кровь.

Свет энергии — монумент скинут. Девушка на ногах. Руки светятся, вторая попытка обязана не провалиться. Промахнулась. Снова удар. Другой монумент. Кажется, сломана рука. Но боль не только физическая — что-то как будто порвалось в её душе. Это был её монумент, он разрушен. Отодвинула. Энергия кончается, тело еле двигается. Но леди встаёт. Уже не может сосредоточиться. В ушах звенит, кровь затекает в глаза, мешает видеть. В ход пошли оставшиеся монументы. Жердже просто играет с ней, нанося один за другим удары древними камнями, но не давая упасть. Она не могла ничего с этим сделать, энергия шла на то, чтобы хоть как-то залечить травмы и раны. Никто не мог помочь ей: Жердже преграждал путь сорванными монументами. Наигрался. Одним ударом заставил её отлететь на метр, разломал монумент и скинул на неё.

— Я думал, что ты сильная, — издевательски сказал Жердже-Сатана, — но нет, ты жалкая. Все вы жалкие. Я бы забрал вас всех, но у меня другие планы, уж извините. Но я возьму… тебя.

Элеонора не видела, кому он это сказал. Не видела, как он исчез. Всё её тело было покрыто синяками и кровью. Она истратила энергию на то, чтобы сохранить себе жизнь, сделала что могла.

К раненой леди подбежали Йохан и Равен. Первый, что для него необычно, выглядел скорее напуганным, а второй явно был взбешён, однако вместе они стали освобождать девушку из-под каменных завалов.

— Кого он забрал? — сдерживая стоны от боли, тихо спросила девушка.

— Мэй, — дрожащим голосом ответил Йохан.

— Ох, Йон, окажи услугу, — попросила она.

— Предсмертное желание? — неудачно попытался шутить лорд.

— …да. Уничтожь мои часы. Разломай как можно сильнее.

Ей было тяжело просить об этом, но между часами и жизнями оставшихся Фениксов, в том числе и малышки Норы, она выбрала второе. Йохан взял в руки большой кусок одного из монументов и стал им со всей своей силой бить часы. Ломался механизм, билось стекло. Она слышала, но это уже не важно. Элеонора попыталась сесть, но боль пронзила всё её тело, поэтому она продолжила восстанавливать его. А что если раны передадутся малышке Норе?

Равен сидел рядом и пустым взглядом смотрел на неё. Точнее, куда-то сквозь неё. Он и она думали об одном и том же. Только что фениксы потеряли бессмертие, а королевство — леди Мейфен. Леди Элеонора тоже покидает их. Кажется, всё очень плохо.

— Разрыв нитей, значит, — многозначительно произнесла Элеонора, припоминая Равену свой совет про желания.

— Разрыв всего, — той же интонацией ответил Равен. Если это не начало конца, то что это?

— Я даже не знаю, что хуже: лёд Венера или эта магия земли Жердже?

— То, с чем даже ты не смогла справиться.

Воцарилось молчание, к которому присоединился и покончивший с драгоценным часами лорд Йохан. Девушка тяжело перевела дыхание:

— Хэй, Рав… Можно я и тебе дам предсмертное поручение?

Король тряхнул головой, вытащенный из своих мыслей:

— Разве уже время для предсмертных просьб? — он нежно взял её за руку.

— Рав, пожалуйста, сейчас не время для твоей приторной романтики, — серьёзно сказал ему Йохан. Леди почему-то улыбнулась.

— Передай Норе, чтобы она посмотрела записи на туалетном столике… — попросила Элеонора, — о, надеюсь, ей не передадутся мои раны.

— Я скажу, обещаю, — клятвенно ответил Равен.

— Хорошо. Мне пора уже… я чувствую, — сказала леди, а после нескольких секунд тишины добавила, — Рав! Прости за всё, что я сделала не так. И ты, Йон, прости меня. Передайте мои извинения и Эрнесту, и Янки, и Мэй, если вы сможете вернуть её… Я так люблю вас всех.

Йохан отвёл взгляд. Равен склонился над своей девушкой. Это их последний, прощальный поцелуй.

— Не скучайте, ребята, — попыталась веселее сказать девушка и даже улыбнулась. После она подняла взгляд к небу. Звёзды всё ещё ярко светили и уходить пока не собирались. Что ж, звёздное небо — последнее что она видит, и почему-то это показалось ей таким прекрасным моментом: всё-таки она ещё ни разу не умирала так спокойно. Девушка закрыла глаза.

Уже третий день Нора безвылазно сидела в своих покоях. Точнее, она больше лежала, чем сидела. Два дня назад, рано утром, она проснулась в своей комнате. На ней была помятая школьная форма, волосы растрёпаны. И никто ничего ей не объяснял. Она и сейчас не знала ничего, кроме того, что здесь была леди Элеонора. Все эти дни Нора почти никого из семьи не видела, зато служанки во главе с Мелиссой дежурили здесь постоянно, но и они ничего не комментировали. Два раза в день в покои приходил доктор и сверялся о её состоянии. По результатам его проверок давались указания слугам: чем девочку кормить, позволять ли выходить за пределы покоев, заставлять ли её соблюдать постельный режим.

В первый день Нора проснулась ужасно обессиленной, движения давались с трудом. Мышцы болели, как будто накануне она весь вечер занималась физкультурой. Тогда ей было указано лежать весь день и садиться только для того, чтобы поесть. Ей сказали, что обессилена она из-за того, что леди Элеонора потратила слишком много энергии. Собственно, из-за этого объяснения она и узнала о том, что леди была здесь.

Во второй день ей стало лучше. Эрнест заходил, спрашивал о самочувствии, а потом ушёл и больше не показывался. Девочка хотела чем-нибудь заняться, но служанки, по указу врача, не давали ей вставать с постели, поэтому Норе оставалось только лежать и скучать. К её счастью, после обеда она заснула, день закончился быстрее.

И вот теперь после утреннего визита врача ей разрешили сидеть. Девочка уже совсем не чувствовала боли в мышцах, но слабость ещё не до конца прошла. Нора не понимала, почему ей не дают хотя бы пройтись по комнате. Запреты начали раздражать. Она попросила, чтобы ей принесли какую-нибудь книгу, а при уточнении Мелиссы показала на туалетный столик, на котором лежала целая стопка, и попросила самую толстую из книг. Почему-то она казалась самой интересной. Открыв, Нора обнаружила, что книга написана от руки красивыми печатными буквами. У неё самой буквы этого мира всё ещё выходили корявыми, хотя прогресс в этом уже намечался. А это, наверно, какая-нибудь записная книжка леди, которую Нора стала заинтересованно изучать:

«Здравствуй, кто-то, кому в будущем понадобиться открыть мои записи! Я — младшая леди Меломерская и последняя княжна великолепной Интесторы, Элеонора. За годы всех своих жизней я успела выучить магию энергии настолько, насколько мне хватило воображения, поэтому теперь держу при себе пятёрку учеников, которые унаследуют мои знания, и пишу это пособие. Если ты, как и я, из народа янтарей, то тебе точно будет полезно изучить эту книгу. Добро пожаловать!»

«Пособие по магии» — звучало очень интересно для Норы, тем более учитывая её успехи на той тренировке, из-за которых она чувствовала, что просто обязана научиться владеть магией, даже если ей не стать такой же сильной, как леди.

Девочка продолжила читать. Вступление было длинным, больше походило на личный дневник с рассуждениями. А потом началась первая глава — «Основы». В «Основах» леди Элеонора хотела передать, конечно, только самые базовые знания и умения, сопровождая рассказ симпатичными акварельными иллюстрациями. Она давала жизненные советы и даже шутила, это всё ещё напоминало дневник. Впрочем, очень полезный дневник: читая, Нора начала пробовать себя в магии. Следуя советам и подсказкам прошлой себя, она попыталась перетащить с туалетного столика на кровать расчёску с помощью энергии, и это оказалось довольно сложно: во-первых, девочка не сразу заставила энергию подчиняться ей, во-вторых, она долго не могла схватить саму расчёску, и в-третьих, она её трижды уронила. Тем не менее, в итоге цель оказалась в руках, и Нора впервые почувствовала себя пусть и не великим, но магом энергии.

После расчёска тем же путём вернулась, и почти сразу после этого в комнату вошёл врач. Кажется, служанка выходила из комнаты, пока шло занятие магией. Врач тут же начал читать лекцию о том, что до выздоровления она не должна использовать энергию, а Нора, слушая его, думала, стоит ли ей сказать то, о чём она думала ночью. При их утренней встрече девочка не решилась сказать это, но теперь…

— Послушайте, — перебила девочка врача, заставив его замолкнуть, — спасибо, что беспокоитесь обо мне, но я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы самой решать: нужно ли мне лечение или нет.

— Но, миледи, заботиться о вас — приказ короля! — возразил мужчина.

— Может и так, но вы уже выполнили свою работу, — ответила Нора, — благодарю вас, а теперь оставьте меня. Я сообщу, если мне понадобиться ваша помощь.

После недолгого молчания врач послушно кивнул, пробормотав «Как скажете, миледи», и удалился из спальни вместе с лишними служанками. Отделаться от него оказалось легче, чем думала Нора. Впрочем, она давно поняла, что леди и лорды могут делать что угодно и никто им не указ, кроме, разумеется, короля. До этого момента она как-то стеснялась использовать предоставленные ей права, но сидеть взаперти в собственной комнате ей слишком уж надоело, тем более смысл в этом был только в тот первый день.

— Миледи, если вам станет плохо, — обратилась к Норе Мелисса, задержавшаяся после ухода врача, — позовите меня, — и ушла.

Оставшись, наконец, наедине с собой, девочка встала с кровати и потянулась. Прошлась по комнате, положила записи леди Элеоноры на стол. Выглянула в окно и открыла его впервые за последние дни.

— Миледи, вам стоит выйти подышать свежим воздухом, — сказала она своему отражению в стекле таким же тоном, каким ей давал советы врач. Улыбнулась.

Зайдя в гардероб, чтобы переодеться для прогулки, обнаружила, что вещи все лежат не там, где она привыкла их видеть. И, кстати, школьной формы не было поблизости вообще, что странно: Нора точно помнит, что служанка повесила форму в гардероб. Школьных туфель тоже не оказалось на месте, да и не на месте тоже. Девочка решила проверить портфель. Вот на столике лежат перстень-печать и Машин кристалл, неожиданно красиво оформленный, а портфель Нора не нашла ни в одной из комнат её покоев. Как, кстати, и часы, которые она совершенно точно оставляла на столе… Но тут её вспомнилось, что их приносил в школу король Равен и что тогда он загадочно сказал, что чувствует, что они пригодятся там или вроде того. Значит, про форму стоит спросить у Эрнеста, а про часы — у Равена.

Нора переоделась в подходящие для прогулки платье и сандалии. Посмотрев на себя в зеркало, девочка подумала, что и с распущенными волосами выглядит неплохо. Да и вообще ей было лень возиться с лентами, а все резинки остались в апартаментах Жердже в библиотеке. Причесав мягкие волосы, она аккуратно уложила их на голове и закрепила в нужных местах прозрачными невидимками. Прекрасно, как и подобает леди. Закончив сборы, Нора взяла с собой магическое пособие и отправилась в дворцовый сад.

За те несколько дней, которые Нора жила во дворце до пришествия леди, она поняла, что сад — лучшее место во всём дворце. Она была здесь всего дважды, но этого хватило, чтобы о нём сложилось впечатление как об уютном солнечном местечке с поющими птичками и фруктовыми деревьями. Ещё на сад выходило окно её спальни, поэтому девочка знала, что обычно здесь никого нет, кроме садовника, который в тот момент, видимо, был где-то в другом месте.

Нора уселась на скамеечку под яблоней и открыла «Основы». Допустим, перетаскивать предметы она научилась. Следующий пункт этой главы о сжатии предметов. Леди говорит, что тренироваться в этом лучше на каких-нибудь палках или чём-то, чего можно много найти и что не жалко ломать. Нора огляделась по сторонам. Никаких палок, конечно, здесь не валяется, а ломать деревья — не лучшая идея, поэтому единственный потенциальный тренажёр, который она нашла — камень. Нора ни в коем случае не думает, что она настолько сильна, чтобы разломать камень вот так сразу, но вдруг получится? А если не получится — будет тренировка по подниманию предметов.

Сначала девочка подтащила камень, который был размером примерно с её кулак, поближе, потом подняла в воздух, покрутила, положила на место, потом снова подняла и опустила на скамейку. Чувствовала себя маленьким ребёнком, который счёл за игрушку какой-то камень с дороги и теперь не может им наиграться. В каком-то смысле так и было, но Нора оправдывалась перед собой, что это тренировка, а не игра. Недолго передохнув, перечитывая пункт про сжатие предметов, девочка снова принялась за камень. Теперь она держала его в воздухе и старалась сжать (вернее — сломать), следуя инструкциям прошлой себя. Получалось у неё или нет — она не знала, потому что камень на это не реагировал никак. С палкой понять это было бы проще, но взять палку ей совершенно неоткуда, разве что найти садовника и спросить у него.

В течении пятнадцать минут безуспешного сжимания камня мысль о садовнике становилась всё более убедительной, поэтому, оставив «тренажёр» и книгу на скамейке, девочка отправилась искать этого человека. Его она не нашла, зато наткнулась на кучу веточек, которые, видимо, были собраны со всего сада. Подняла одну из верхних и попыталась сломать. Вышло не сразу, но, наконец, девочка смогла это сделать — ура! Закрепив успех ещё на двух палках из этой кучи, довольная собой Гроза Веточек сложила обломки обратно в ту же кучу и вернулась к скамейке.

Нора снова попробовала расколоть камень своей энергией, но снова не получила результата. Пожав плечами, она решила, что на сегодня попыток хватит. Подняв взгляд на своё раскрытое окно, она вспомнила, что теперь ей снова придётся идти по длинным коридорам до покоев, и вдруг ей в голову пришла опасная, но интересная идея для тренировки в переносе предметов энергией. Девочка положила камень на книгу и стала поднимать их вместе, стараясь удержать первое на втором. Приловчившись, она тащила их выше, и ещё выше, и ещё, пока, наконец, книга не оказалась на уровне окна, а потом и на подоконнике. Положив их там, Нора самодовольно улыбнулась и отправилась к себе.

Понимаясь по белым ступенькам дворца, Нора рассматривала висящие на стенах картины. Их стиль был очень похож на стиль тех, которые девочка видела в мастерской леди, и даже изображали они то, что она так любила: улочки Меломера и счастливые подданные. Отчего-то их улыбки трепетом откликались в сердце Норы, ей захотелось подольше посмотреть на них, но вдруг, перейдя последнюю ступень, девочка буквально столкнулась с Эрнестом.

— О, здравствуй, — рассеянно сказал он, — тебе уже разрешили встать с постели?

Как и во время своего визита прошлым днём, лорд выглядел потерянным, будто ходил в тумане.

— Я сама себе разрешила.

— Понятно… — Эрнест отвёл куда-то взгляд, — Равен сегодня вечером устраивает собрание. Если хорошо себя чувствуешь, то должна там быть.

— Да, я приду, — девочка обернулась туда, куда смотрел собеседник, но ничего необычного не заметила, — скажи, Эрнест…

— Ты сама сможешь дойти до зала Совета? — спросил он, перебив её, — я могу зайти за тобой.

Нора быстро прикинула, как ей идти от своих покоев в зал, и ответила:

— Нет, я сама.

— Тогда не забудь: собрание в шесть, до ужина. А сейчас я пойду, если не возражаешь.

Лорд поправил пиджак и, обойдя её, стал спускаться по лестнице. Только сейчас девочка вспомнила:

— Возражаю! — Эрнест повернулся и вопросительно посмотрел на неё, — ты не знаешь, где моя форма и портфель?

— Портфель? Эль вернула его мистеру Морено, а форму я отвёз в школу.

— Что?! — взволнованно воскликнула Нора и спустилась на ступеньку к нему, — Эрнест, в портфеле остался мой кристалл. Я же смогу его вернуть? Да?

Лорд на секунду растерялся, но тут же успокаивающе ответил:

— Я сейчас как раз поеду в школу, заодно могу спросить Морено о твоём кристалле. Только не переживай, хорошо? — он положил руку ей на плечо и заглянул в глаза. Нора слегка смутилась:

— Хорошо, спасибо, — и добавила тише, — это для меня очень важно.

Эрнест наконец-то показал свою тёплую улыбку:

— Я знаю, — и пошёл по своим делам.

Норе было неловко о того, что она нагрузила его своей проблемой, но в глубине души она чувствовала, что ему можно довериться: всё-таки не просто так он был другом леди Элеоноры.

Посмотрев ему вслед, девочка продолжила путь в свои покои. Там она переложила книгу на место и поставила камень на прикроватный столик. Лучше иметь специальный объект для тренировок, чем использовать для этого что попало.

Поняв, что ей совершенно нечем заняться, Нора в очередной раз прочитала пункт про перемещение объектов в «Основах». Остановившись на совете чаще применять этот навык в быту, Нора решила попробовать это сделать. Усевшись на стул напротив зеркала туалетного стола, Нора подняла с помощью энергии расчёску и стала пытаться расчесать свои волосы, и чем дольше она это делала, тем лучше у неё получалось. Продолжение того совета гласило, что вместе с этим стоит занимать руки чем-то другим, чтобы приучить себя управлять энергией, не используя их. Это казалось Норе сложным, и она не ошиблась: стоила ей начать что-то делать руками, как энергия, держащая расчёску, перестала делать то, что нужно. Расчёска стала летать непонятно как, совсем не касаясь её волос. Что ж, этот трюк пока слишком сложный.

Оставив расчёску в покое, девочка обнаружила, что ей всё ещё нечем убить время, поэтому она уселась на кровати с камнем и стала пытаться жонглировать им с помощью магии. Выходило плохо. То камень падал, то Нора не успевала подхватить его энергией и он, конечно, снова падал. Минут через десять Нора поняла, что уже устала от этой игрушки. Она хотела поэкспериментировать с магией ещё, но ей не приходило в голову, что можно с этим сотворить.

Она долго валялась на кровати, прежде чем ей пришла мысль попробовать порисовать, держа карандаш энергией. Нора отправилась в мастерскую, прикрепила к мольберту небольшой листок бумаги, достала карандаши, уселась на табуретку напротив мольберта. Часть «поднять карандаш и направить его на мольберт» была успешно завершена, а часть «рисовать» оказалась сложнее. Даже простые линии выходили очень кривыми, а круги и того хуже. Это даже нельзя было назвать кругом, скорее — очень неровная и недорисованная спираль. Тем не менее, это занятие оказалось довольно забавным и позволило скоротать время до половины шестого.

Нора вернулась в спальню. Она решила всё же завязать волосы, но переодеваться не стала. Выбирая ленту среди их огромного разнообразия, девочка вдруг заметила записку, написанную на хорошо знакомом земном языке, явно от леди Элеоноры.

«Привет, малышка Нора! У меня для тебя есть послание. Оно длинное, так что слушай, только если у тебя есть лишние полчаса-час. Проведи пальцем по зеркалу, рисуя круг, и ты его увидишь». И сердечко в конце.

«Лишние полчаса-час» у неё были днём, когда она от скуки занималась магией. И почему эта записка не попалась на глаза раньше? Вздохнув, девочка отложила бумажку и продолжила возиться с лентами. Наконец, хвост был завязан, а Нора отправилась в путешествие по коридорам Меломерского дворца.

Отказывая Эрнесту с его предложением проводить её, девочка в глубине души всё-таки переживала, что заблудится, поэтому решила в случае чего спрашивать дорогу у прислуги, которая постоянно попадается ей на пути каждый раз, когда она куда-то идёт. К счастью, делать этого не пришлось: все эти стены и повороты коридоров оказались очень знакомыми, так что Норе запросто удалось пройти до самого Зала Совета, где пока был только Равен.

— О, ты пришла, — слегка удивился он, — значит, уже хорошо себя чувствуешь?

— Да, вполне, — ответила девочка, — а где все остальные?

— Я не знаю, — это всё, что сказал король.

Он вернулся к чтению каких-то записей, от чего своим приходом его оторвала Нора. Стало слишком тихо. Девочка ещё раз осмотрела зал и вдруг заметила, что у стен по обе стороны от входа стоят длинные и высокие книжные шкафы из светлого дерева, которые в первый раз не были замечены, вероятно, из-за волнения. Да и вообще спиной к ним стояла…

— Равен, — обратилась Нора к монарху спустя пару минут скуки, — ты не знаешь, где мои часы?

— Йон уничтожил их, — не поднимая глаз от бумаг, ответил Равен, — по просьбе Элли.

— Почему?

Парень вздохнул и всё-таки отложил всё в сторону.

— Потому что они стали слишком опасными для Меломера. Новый Сатана, твой Жердже, может с их помощью попасть во дворец.

— Новый… что? — переспросила девочка, подумав, что ослышалась.

Равен замер, а после устало протёр глаза и откинулся на спинку кресла:

— Прости, у меня совсем вылетело из головы, что ты всё ещё ничего не знаешь, — он приложил ладонь ко лбу и потёр его, — помнишь то чудовище, которое напало на тебя? — Нора кивнула головой, — это Венер. Во время его нападения получилось так, что ты… что вернулась Элли, в общем. Пока они сражались, демон, сидящий в этом мальчишке, вылетел и ненадолго вселился в Элли. Она вытолкнула его, но потом под удар попал Жердже. Теперь он то, чем раньше был Венер, — Равен закрыл глаза, нахмурился и только через пару секунд добавил, — да, кажется, я ничего не забыл. Наверное, стоило сказать об этом пораньше, прости.

По коже Норы пробежали мурашки. Переваривая услышанное, она безотрывно смотрела на короля, а тот снова погрузился в бумаги. Она пыталась осознать, что всё это значит. Хэй, неужели отец и правда навсегда ушёл? Неужели тот разговор так и останется последней памятью о нём? Что теперь будет? Норе стало не хватать воздуха, а руки будто мигом ослабели в десять раз.

— Ты в порядке? — рядом вдруг появился Эрнест. Девочка совсем не слышала, как он подошёл к ней.

— Что? — тихо переспросила она. Лорд коснулся её щеки, потом ладони и обеспокоенно спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Ледяная и бледная…

Нора потёрла руки и поняла, что они и правда очень холодные.

— Мне, наверно, нужно подышать свежим воздухом, — и встала с кресла, тут же почувствовав лёгкую тошноту во рту. Качнулась.

— Рав, мы скоро вернёмся, — предупредил Эрнест короля, придерживая девочку за плечи.

— Можете не торопиться, Йон предупреждал, что опоздает, — ответил тот, даже не глядя в их сторону, — и Янки наверняка не собирается приходить вовремя.

Поддерживаемая тёплыми руками лорда, Нора вместе с ним вышла из Зала, где они тут же встретились с Янки.

— О, неужели собрание уже закончилось? — радостно спросил Янки, а потом вдруг переменился в тоне, — Нора, а ты, вообще-то, что здесь делаешь? Ты ведь должна быть в кровати?

— Я отказалась от врача утром, — ответила девочка.

— И зря, я думаю, — сказал ей Эрнест.

— Нет, не зря. Иначе когда бы Равен сказал мне о том, что случилось с Жердже?

— Вот она, королевская доля, — усмехнулся Янки, — молчат все, а винят в неведении только короля.

Светловолосый лорд пробежался в последний раз взглядом по парочке, а после скрылся за дверью Зала Совета.

— Так, значит, в этом дело? — понял Эрнест.

— Не знаю. Мне почему-то так страшно стало, когда Равен рассказал обо всём, — Нора вздохнула, пытаясь успокоить саму себя, но к глазам вдруг подкатили слёзы. Пришлось сделать усилие, чтобы не позволить им выйти наружу. Леди не должна плакать при других, так ведь?

— Я уверен, что с ним всё в порядке, — попытался успокоить её парень, — демоны вроде Сатаны в первую очередь питаются желаниями и чувствами жертвы, так что он не навредит Жердже.

— Но мы ведь с ним больше не увидимся, да?

— Надеюсь. Ваша встреча может плохо кончиться и для тебя, и для всего Меломера.

Наконец, они оказались во внутреннем дворике, заваленном кучей камней. Свежий воздух тут же наполнил тело девочки лёгкостью, а присутствие рядом Эрнеста скоро совсем её успокоило. Глубоко вдохнув, Нора, спустя всего лишь пару минут, сказала:

— Спасибо, мне стало лучше.

— Ты уверена? Мы можем побыть здесь ещё немного, — будто в подтверждение своим словам лорд прошёл в круг, составленный из торчащих из-под земли обломков камней, и коснулся одного из них, — раньше на их месте были наши монументы, а теперь… я думаю, раз их больше нет, то и нам, Фениксам, осталось недолго.

Он говорил безо всякой грусти, как будто это совсем обычный повседневный разговор.

— Во всяком случае, перерождаться мы больше не сможем, поэтому нам надо быть осторожнее, чтобы пожить дольше. Понимаешь меня?

— Да, — Нора кивнула головой и улыбнулась, — я слишком трусишка, чтобы не быть осторожной.

Эрнест засмеялся:

— Тогда я могу быть спокоен. Эль ведь ни разу не доживала даже до двадцати восьми…

Это звучало как настоящее откровение для Норы, и она на мгновение впала в ступор, а после спросила:

— Почему?

— Защищала наш дом и подданных. Благородно и прекрасно, но для нас, Фениксов, это каждый раз оказывалось внезапным ударом, — Нора слушала внимательно, поэтому ему пришлось объяснить, — она же член нашей семьи. Представь: мы с Эль строим планы на завтрашний день, а утром мне сообщают, что она мертва. Знаешь, каково это?

— Нет.

— Это замечательно. Желаю, чтобы твой ответ на этот вопрос всегда оставался таким же, — лорд взглянул на карманные часы, — ещё есть время.

В этот момент он как будто что-то заметил среди обломков. Присев, он стал перекладывать их в сторону, и его движения выглядели такими лёгкими, будто эти камни нисколько не весили. Вскоре лорд достал оттуда окровавленный кусочек монумента размером с Норин кулачок и поднял вверх, чтобы рассмотреть, а девочку от этого вида передёрнуло.

— Это кровь Эль, да?

— Не только её, но и твоя тоже, — задумчиво сказал Эрнест и сунул камень в карман, после чего вновь сверился с часами, — пойдём?

И они отправились в Зал Совета. К их возвращению туда уже подошёл даже Йохан, обещавший опоздать, и от этого Норе даже стало неловко: насколько же долго им пришлось ждать? Однако Мейфен тоже ещё не пришла, и это немного успокаивало.

— Все в сборе, — Равен сел прямо и отложил свои бумаги.

— Наконец-то! — зевнул его брат, по обыкновению развалившийся на своих подушках, — мне не терпится взглянуть на нашего адского гостя.

— Это потом. Раз все на месте, объявляю совет открытым, — громко и торжественно сказал король.

— А как же Мейфен? — спросила Нора. Этот простой, как ей казалось, вопрос, обратился в давящую тишину, единственным нарушением которой стал тихий упрёк Янки:

— Рав, ты что, не сказал самое главное?

Равен не ответил и даже опустил взгляд в пол.

Янки вздохнул:

— Ой, Нора, тут такое произошло, пока тебя не было… Рав сошёл с ума и поссорился с Эль, а потом на дворец напал Жердже и забрал сестрёнку Мэй. Те два дня, которые ты была в отключке, мы все переживали, потому что не могли придумать как спасти её и боялись, что ты не проснёшься. Вообще-то это собрание посвящено первому, так что я вообще не понимаю, как Рав умудрился это умолчать.

— Просто давайте начнём уже, — как-то спешно ответил то ли ему лично, то ли вообще всем Равен, — сегодня у нас ещё и ежемесячный Совет, поэтому начнём с важных вопросов.

— Эй, а Мэй что, не важный вопрос?! — рассердился Янки и даже поднялся. Король его проигнорировал:

— Эрнест, ты подготовил отчёт, как я просил?

— Конечно, — лорд встал, оставив на кресле свои очки и взяв записную книжку.

То, что он говорил, оказалось слишком сложным для Норы, поэтому на второй минуте перечисления того, какая часть ежемесячного бюджета куда ушла, девочка не выдержала и перестала даже пытаться вникнуть. Она вновь оказалась один на один со своими переживаниями об отце. В этот раз они не были такими печальными и даже наоборот: теперь Нора пыталась убедить саму себя, что спасти его вполне возможно. Если в Жердже вселился тот же демон, что и в леди Элеонору, а она смогла его изгнать, значит то же самое можно провести и с папой, не правда ли? Тем не менее, она всё равно не представляла, как вообще до него теперь добраться и повторить изгнание. Для второго, как казалось Норе, нужно было только научиться управлять магией, но первое так и оставалось загадкой.

Эрнест закончил свой доклад, и Равен стал обсуждать с ним же финансирование проектов меломерских предпринимателей и архитекторов, а потом ещё какое-то время разговаривал с Йоханом об армии, которую лорд, видимо, обязался собрать. В том разговоре активно участвовал и Эрнест, так что у Норы стало складываться впечатление, что этот человек разбирается буквально во всё, и при этом намного лучше, чем остальные. Может, это ему нужно было стать королём?

Зато Янки, будто в противовес Эрнесту, не говорил ни слова и даже не скрывал своей скуки. Только когда Равен обратился к нему с вопросом о настроениях народа, лорд лениво ответил, что с прошлого месяца ничего не изменилось, разве что появились новые слухи о леди Элеоноре. Однако последнее король явно слушать не хотел, поэтому, наконец, велел принести всем чай на перерыв и через десять минут привести того самого Венера.

А тот самый Венер все эти дни провёл в маленькой комнатке с узким окном. Это не тюрьма, конечно, но выходить за пределы двух комнат, — этой спальни и туалета, — ему не разрешалось. Даже двух здоровенных охранников приставили, чтобы не смог сбежать. При этом всём никто и не думал объяснять, зачем его здесь держат и когда наконец отпустят, а из развлечений выдали только стопку бумаги и карандаш.

Дни медленно сменялись (в отличие от одежды бывшего Сатаны — на просьбы хотя бы дать мыло и воду для стирки ему отвечали отказом) друг за другом и, в конечном счёте, совсем слились, не отличаясь друг от друга совершенно ничем. Венер пытался их разнообразить, выдумывая себе интересные занятия, но всё быстро надоедало. Так в какой-то момент к нему пришла мысль, что, вообще-то, он неплохо колдует льдом и может разнести эту чёртову дверь, чтобы уйти, однако страх того, что тогда его точно повяжут и закроют в настоящей тюрьме, тревожил больше этого заточения. Нет, он был даже немного рад, что в итоге сидит тут, а не оказался на плахе за всё зло, которое сделал, будучи Сатаной, хотя это было бы справедливым концом для его жизни.

Итак, проводя время за подбрасыванием ледяного шарика в попытках как можно дольше его не уронить, Венер совсем не ожидал, что в его скромную обитель вдруг заявится слуга, которого он раньше не видел, и передаст приказ явиться в Зал Совета. Парень сначала удивился, а потом посмотрел в висящее на стене зеркало и, увидев лохматого себя в грязной белой рубашке, смутился: он помнил, что в Совете состоит и та прелестная девушка, которую приказал защищать Жердже, и ему совсем не хотелось показаться ей в таком неопрятном виде.

— А я могу попросить пару минут на подготовку? — спросил Венер.

— Хорошо, я даю вам ровно две минуты, — строго ответил слуга и вышел, захлопнув за собой дверь.

Конечно, постирать рубашку у Венера не выйдет, но причесаться вполне можно, поэтому эти две минуты парень пытался уложить белоснежные волосы так, чтобы они не выглядели глупо.

Время вышло, и вот он уже шагает за слугой, сопровождаемый теми двумя громилами, которые должны прибить его в случае неповиновения. Венер волновался: он был уверен, что от его одежды неприятно пахнет, но в то же время надеялся, что после Совета ему позволят уйти на свободу.

Наконец, он оказался в шестиугольном светлом зале, где среди прочих были и та самая светловолосая девушка, и её возлюбленный король. Правда, чем-то она отличалась от того, как Венер её помнил, но это уже было не важно: увидев его, она тут же перевела взгляд.

При виде этого существа у Норы перед глазами вновь всплыла ужасная картина нападения вместе со всеми сопровождающими её ощущениями. Девочка почувствовала, что побледнела, и даже захотела уйти, однако строго напомнила себе, что сейчас он не сделает ей ничего плохого. Тем не менее, его внимательный взгляд пробирал насквозь, поэтому она предпочла делать вид, что его просто нет в этой комнате.

— Наконец мы можем обратиться к главной теме собрания, — сказал Равен. — Позвольте представить вам бывшего Сатану и младшего брата Жердже — Венера.

— О, младший брат, титул Сатаны у них по наследству передаётся? — усмехнулся Янки.

— Можно сказать и так, — ответил Венер. Его голос вызвал дрожь в теле Норы. К её спокойствию, он хотя бы перестал смотреть на неё.

— Расскажи о себе, пожалуйста, — попросил король.

Венер растерялся: что они вообще хотят услышать? Однако парень стал импровизировать:

— Я сын древней феи времени и племянник вождя Снежных драконов, лорд фей, двоюродный брат королевы и принцесс. Мне семнадцать лет, не женат. Разрушил своё королевство и ещё кучу других здесь, в человеческом мире. Предпочитаю груши яблокам. Не переношу огненных драконов и вкус слив. Умный, не очень сильный, но красивый. Хватит?..

— Да, вполне, — Равен явно посчитал практически всё бесполезной информацией.

— Итак, где ваше королевство? — спросил Эрнест.

— На ваших картах его нет и не было. Оно на другом этаже.

— Что? — озвучил мысли Норы Янки.

— Ян, тебе пора изучить географию, — с некоторым укором сказал Эрнест, — этажи — это слои мира. Мы живём на четвёртом этаже — на этаже людей. Боги живут на втором этаже. Между нами — этаж духов. Выше богов — первый этаж, его называют стеклянным, потому что он…

— Полностью обращён в лёд самим Сатаной и выглядит так, будто сделан из стекла, — закончил за него Венер.

— Ну, не то чтоб стало понятней… А, ладно, мне всё равно, — Янки, закинув ногу на ногу, стал пялиться в потолок. Равен посмотрел на него с осуждением, но промолчал.

— А ещё, как мне известно, пройти на стеклянный этаж невозможно, — добавил Эрнест, — магический артефакт, позволяющий это сделать, утрачен ещё в начале времён.

— Спасибо, Эрнест, — такими словами Равен дал понять, что бесполезной информации с него хватит.

— Я несколько месяцев изучал этажи нашего мира и стеклянный в особенности, — Эрнест сделал вид, что не заметил намёка короля.

— О, какой ужас, отослать домой мы его не сможем, — иронизировал Янки.

— Но у меня есть информация, которая может вам пригодиться, — осмелев, сообщил Венер. Равен и Эрнест с интересом на него посмотрели, и он начал рассказывать, — пока я был един с Сатаной, я мало запоминал из того, что происходило, но часто вёл с ним диалог. Сатана желает вернуться на стеклянный этаж, и с этим связано его желание завладеть вами. Кажется, вы можете привести его к осколкам артефакта, который создаст портал туда. Ещё Сатана поддерживал моё желание схватить Элеонору тем, что давал почувствовать, что она — реинкарнация моей сестры. Сейчас это даже для меня звучит глупо, но он говорил, что я не обрету счастья, пока не вернусь домой вместе с ней. Уверен, что Жердже он теперь мотивирует тем, что на стеклянном этаже осталась Вероника, его невеста.

— Нора, Жердже говорил что-нибудь о Веронике? — взволнованно спросил Равен.

— Он мало что рассказывал, — ответила девочка, — но я знаю, что он часто вспоминал о ней.

— Значит, Сатана точно манипулирует Жердже с помощью его чувств, — заключил Венер. Вдруг Нора подумала, что он наверняка должен знать ответы на её вопросы, поэтому, набравшись смелости, заговорила:

— Скажи, а ты знаешь, как можно спасти его?

Хоть этот парень и вызывал у Норы страх, она хотела узнать у него всё о том, как она может вернуть своего отца. Девочка уже твёрдо решила, что обязана хотя бы попытаться это сделать.

А Венер такому вопросу удивился: уж кто-кто, а Элеонора точно должна знать такое. Пару секунд он смотрел на неё, но потом решил ответить:

— Это не очень сложно… — он отчего-то стал говорить менее уверенно, — я знаю способы. Один — с помощью магии жизни, но нельзя знать наверняка, останется ли он жив после этого. Второй способ — переманить демона в кого-то, кто сможет его вытолкнуть из себя, а потом заточить. И тебе ведь почти удалось сделать то-то подобное, разве нет?

— Равен — это просто синоним к слову «умолчание», — усмехнулся Янки, — позвал его сюда и даже не предупредил, что наша Нора ничего не помнит.

— Замолчи уже, — бросил ему брат.

Нора тем временем оживилась:

— Эрнест, а я могу выучить магию жизни? — мысль о том, что она может овладеть чем-то, способным спасти отца, как будто прибавляла ей уверенности, что всё будет хорошо.

— Сомневаюсь, — задумчиво ответил лорд, — хотя, с другой стороны, Эль же умела как-то залечивать свои раны… так, нет, Нора, тебе нельзя даже думать о том, чтобы подходить к Жердже!

— Мы не хотим потерять единственную оставшуюся леди, — объяснил за него Янки.

— К слову, в Интесторе не редко практиковали лечение с помощью магии энергии, — вспомнил Равен, — даже в нашем дворце были такие целители. Правда, далеко не все маги имеют к этому предрасположенность…

— Хорошо, Равен, мы поняли, что Нора вполне сможет исцелять, — ответил ему Эрнест, — но если она решит близко подойти к Жердже — он же просто заберёт её к себе. Это небезопасно для всех нас.

— А никто и не говорил, что ей кто-то позволит это сделать, — успокоил своего лорда Равен, — Янки прав: не хватало нам лишиться ещё одной леди.

— Но если Всесоздатель прикажет Норе через тебя идти и сражаться с Сатаной, то ты быстренько отправишь её это выполнять, — отметил Янки.

— Потому что тогда я буду уверен, что она в безопасности!

— Какой бред! — слова брата явно возмутили лорда, — Не ты ли рассказывал, что Всесоздатель может только создавать? Как он вообще может кого-то защитить?

— Не задавай глупых вопросов, Ян.

— Я, может, что-то путаю, — вдруг заговорил Йохан, — но разве исполнение приказов Всесоздателя — не наш священный долг?

— А ты прав, — согласился с ним Эрнест, — нам дали вторую жизнь для того, чтобы мы исполнили план Всесоздателя. Он не защитит никого, но отказать в выполнении приказа мы не можем.

— И я не против выполнить этот приказ, — мысль о том, что спасение Жердже будет происходить под защитой самого Бога, только заводила Нору, но, кажется, только её одну. Все замолкли и обратили свои взгляды в её сторону. Девочке от чего-то стало неловко за собственную уверенность.

— Знаешь, Нора, — высказал Янки, — я бы порадовался, что за последние полчаса твоя грусть перешла в решительность, если бы вся эта идея не была самоубийственной.

Никто не проговорил этого вслух, но было видно, что остальные согласны со светловолосым лордом.

Венер же не относил себя к «остальным». Он видел, как от слов блондина Элеонора растерялась и опустила взгляд, поэтому понял, что сейчас — лучший момент для громких заявлений:

— Перед тем, как попасть под власть демона, — громко сказал парень, — старший брат приказал мне присмотреть за ней. Если вы отправите Элеонору по указанию Всесоздателя, я обязательно исполню свой долг, — всё внимание, конечно, перешло с Норы на него, и даже она сама подняла глаза, — думаю, это может стать моим искуплением.

— Не существует ничего, что перекрыло бы все твои грехи, — Янки нахмурился и даже нормально сел, чтобы видеть этого человека.

— Разве что уничтожение Сатаны, — ответил ему Йохан, — избавление мира от этого вредителя вполне себе причина простить всё.

Янки гордо пожал плечами и даже спорить не стал.

— К слову, Венер, — обратился к экс-демону король, — насколько хорошо ты владеешь магией времени?

— Ни насколько. Я никогда не умел ей управлять.

— Разве? Ты был на равных с Элли.

— Это всего лишь усиление Сатаны. Без него я не могу ничего.

Равен разочарованно вздохнул:

— В таком случае объявляю Совет оконченным.

— Но мы же ничего не решили! — возмутился Янки, — как мы будем спасать Мэй?

— Это был в первую очередь Ежемесячный Совет, Ян, а вернуть Мэй для нас практически невозможно. Обсудим это снова через пару дней, хорошо? Нам всем сейчас нужно всё обдумать, и если будут какие-то идем, то послушаем на следующем Совете.

— А я постараюсь узнать побольше информации об этаже Сатаны, — сказал, будто соглашаясь с королём, Эрнест.

На том и закончили.

После собрания должен был быть ужин, но Норе как-то не хотелось на него идти, поэтому она, попрощавшись с Фениксами, отправилась к себе.

Венера же снова с двух сторон окружили его охранники и повели в его комнату, однако он увидел уходящую леди и попросил разрешения отойти к ней на минутку.

Внезапно почувствовав на плече ледяную руку, Нора испугалась и тут же обернулась. Вид бывшего врага напомнил ей о том страхе, который пришлось пережить перед приходом леди Элеоноры, поэтому она даже отшатнулась от него.

— Прошу прощения, — Венер неловко улыбнулся, — не бойся меня, я больше не причиню тебе вреда.

— Я знаю, — Нора растерянно бросила взгляд на стоящих в десятке шагов его стражей, — оно как-то само выходит. Вы что-то хотели?

— На собрании я сказал правду. Если понадобиться, то я отдам свою жизнь за тебя. Хочу надеяться, что это искупит хотя бы частичку моего греха.

Он говорил так клятвенно, что Нора даже улыбнулась ему, а в сердце будто вспыхнул огонь.

— Не нужно отдавать за меня жизнь, — она решительно приблизилась к Венеру, — просто помогите мне спасти Жердже и Мэй.

— Если нам обоим позволят это сделать.

— Если Всесоздатель даст добро. Пообещайте, что поможете мне, — сама не зная зачем, протянула ему руку.

Вот так просто? Только что она боялась. Сын феи времени аккуратно сжал её ладонь:

— Хорошо, обещаю сопровождать и защищать тебя до тех пор, пока мой брат и твоя подруга не будут спасены.

По коже Норы пробежали мурашки от холода, исходящего от его тела, и девочка закончила рукопожатие, от чего Венеру даже стало неловко.

— Что ж, встретимся, когда всё будет решено, — довольно сказала Нора, — мне пора, до встречи.

Венер хотел остановить её и попросить разобраться с тем, что ему не приносят воды для умывания и стирки, но что-то его удержало: всё-таки слово леди наверняка не будет иметь значения, если такой приказ дал сам король. Так и разошлись: Нора отправилась к себе, вспомнив о послании леди, а Венера конвоем провели в его тюрьму.

Вернувшись в свои покои, девочка вновь взглянула на бумажку от леди: а что если она оставила в послании какие-то подсказки, которые помогут спасти Жердже? Вздохнула. Даже если леди рассказала о том, как избавить человека от демона, Норе всё равно предстоит проделать огромный путь, чтобы суметь это сделать. Это ведь наверняка тяжело и невозможно без подготовки, иначе Эрнест не погиб бы в тот день. Однако Нора взглянула на своё отражение в зеркале и встретила там решительный взгляд, хозяйка которого слишком боится навсегда потерять любимого отца, а потому готова преодолеть любые трудности. Не важно, сколько времени пройдёт, но однажды они заглянут в гости к миру, который все шестнадцать лет был их домом. Навестят Машу, посидят в парке у школы, купят мороженое в любимом кафе — Нора возьмёт любимое ананасовое, а Жердже будет долго выбирать, но в итоге сдастся и закажет обычный пломбир. Всё будет хорошо.

Но пока девочка не готова слушать послание: сил почему-то совсем не было, поэтому она переоделась и легла в кровать. Обняв подушку и потеплее укутавшись, она быстро заснула.

Ей снились сны. Не те, что говорят о прошлом, но те, что отражают дневные переживания. Она видела Жердже, он её звал к себе. Она бежала, но он не приближался. А потом он погрустнел, развернулся и ушёл. Нора не могла его догнать. Потом ей снилось, что она лежит в своей комнате на Земле, а на её кровати сидит леди. Леди тепло улыбалась и гладила Норину руку. «Я с тобой» — говорила она.

Девочка проснулась раньше, чем за окном рассвело. В комнате ничего не было видно, а свечей и вообще каких-нибудь осветительных приборов в этих покоях не водилось. Но глаза привыкли к темноте, вскоре Нора смогла различать очертания предметов. Она села на кровати, зевнула. Взгляд упал на туалетный столик с зеркалом, и в памяти тут же всплыли воспоминания о вчерашнем вечере и о послании от леди. Теперь у Норы точно есть время до завтрака, чтобы узнать, что Элеонора оставила для неё.

Поднявшись, она потянулась и снова зевнула. Спать всё-таки ещё немножко хотелось. Чтобы причесаться, Нора решила попробовать перенести к себе расчёску с помощью и замерла в тот самый момент, когда её энергия обхватила предмет. Она поняла, почему в покоях нет никаких свечей: бирюзовая энергия оказалась ярким и завораживающим источником света. Положив расчёску, девочка стала воспоминать то, о чём ей говорили в школе на тренировке — и создала в своей ладони маленький светящийся шарик размером с мячик для настольного тенниса. Но что, если сделать его больше?

Нора помнила, как в момент пришествия Венера такой шарик взорвался в её руке, поэтому старалась быть осторожной. Подняла его повыше, наращивая диаметр, и вскоре он стал похож на большой круглый светильник на потолке, позволяющий увидеть всё в этой комнате. Сердце Норы забилось быстрее от красоты собственной магии, и она поняла, что во что бы то ни стало должна научиться полностью её контролировать. Иначе ведь будет как в игре: решил не прокачивать навык у персонажа — потерял половину всей его истинной красоты. А разве можно позволять себе такое терять, когда персонаж — ты сам?

Однако дальше — сложнее. Затаив дыхание, девочка стала пытаться уменьшить шарик, чувствуя, как потоки энергии начинают течь в обратном направлении. Каждое неосторожное движение заставляло сердце на мгновение замереть, но вот в руках у неё снова светящийся теннисный мячик.

— Вау… — на выдохе произнесла она, очарованно смотря на переливающуюся энергию. Всё сознание было сосредоточено в этом сгустке магии, она просто не могла перестать любоваться им и не понимала, почему при дневном свете это выглядит далеко не так впечатляюще.

Сколько времени Нора провела наедине с этим шариком — неизвестно, зато известно, что отвлеклась она от экспериментов с его размером только когда солнечные лучи затмили это бирюзовое великолепие. Только теперь девочка, наконец, вспомнила, что собиралась послушать послание леди.

Поднявшись, она причесалась и переоделась. Заправила кровать. Села за туалетный столик и посмотрела на своё отражение в зеркале. Интересно, а леди сильно от этого отличается? Заглянув в бумажку, Нора вновь прочитала инструкцию: «Проведи пальцем по зеркалу, рисуя круг…».

Палец оставил за собой светящийся след, который тут же растёкся по всему зеркалу, и оно стало похоже на белый монитор. Вскоре на «мониторе» появилась картинка: симпатичная девушка, идеально похожая на Нору, сидит, освещённая несколькими энергетическими шариками, летающими повсюду. Её руки сложены на столике, на который сейчас опирается Нора, но осанку она сохраняет. Глядя на неё, девочка тоже выпрямилась. Длинные распущенные волосы девушки отброшены назад, а зелёные глаза как будто смотрели прямо в душу через зеркало. Пару секунд молчала, потом улыбнулась.

«Привет, — сказала наконец, — я решила, что стоит оставить для тебя это послание. По-настоящему мы никогда не поговорим, а так ты меня немножечко узнаешь. Между прочим, то, что ты сейчас сделала — это магия времени, только с её помощью можно оставлять и открывать послания. У нас с тобой она в крови, но… я никогда не была в неё по-настоящему хороша»

Леди неловко улыбнулась, а после налила себе что-то горячее в фарфоровую чашечку.

«Зато, как ты уже должна знать, я замечательно справляюсь с магией энергии, — отпила чай, — даже больше скажу: за всё время существования Меломера здесь родилась только одна девушка, чьи способности были совсем наравне с моими. Это, правда, принесло много бед королевству, но сейчас уже не о чем беспокоиться. Однако ты не думай, что я превосходна и всемогуща: на нашей родине, в Интесторе, были такие крутые маги, что двух десятков таких хватало, чтобы отразить атаку целой армии! Мне до них учиться — как пройтись пешком до луны. Я про ту, которая у Земли: луна в нашем мире немного ближе к планете».

Элеонора взглянула на лежащие рядом часы.

«На ужин, наверно, не успею… Нужно так много сказать тебе! Вот, например, то, что кристалл Маши я отдала городскому ювелиру: решила, что будет лучше, если эта вещица будет висеть на шее, а не на рюкзаке. Его должны принести через четыре-пять дней, поэтому не переживай. Я уверена, Дейв сделает всё в лучшем виде»

Нора выдохнула, узнав, что с кристаллом всё в порядке: вчера вечером она так сильно задумалась о Жердже, что совсем забыла спросить у Эрнеста про результат его разговора с директором школы.

«И еще… Я уверена, что ты уже знаешь о Жердже, — Норе подумалось, что леди использовала магию времени, чтобы почитать её мысли из будущего, — и ты наверняка переживаешь из-за этого. Если честно, я тоже не могу поверить, что так получилось, да и вообще кажется, будто это моя вина. Хотя Рав говорит совсем другое… в любом случае, я надеюсь, что Жердже не придёт за тобой. Он не маг, умеет только драться мечом и стрелять из лука, но даже так может быть опасен. О, кстати, тебе не помешало бы научиться нашей магии!»

Леди поставила перед собой то самое пособие по магии, которое вчера читала Нора, и девочка тут же поняла, о чём будет идти речь.

«Я не настаиваю, ты можешь делать что хочешь, но если решишь, что это правда важно — то загляни сюда. Я оставлю эту книжку прямо здесь, на столе. Хотела когда-то написать свой собственный учебник, а хватило сил только на самое основное. Хотя тебе надо с чего-то начинать, верно? А после можешь обратиться к Корри… к Корнелии, которая тренер в школе Эрнеста. Она была моей лучшей ученицей семнадцать лет назад»

Леди снова отпила чаю.

«Что ж ещё? Ещё я вернула твой портфель директору. Самое важное, конечно, забрала, и ты уже знаешь это. Думаю, тебе нет смысла туда ездить, а ещё это теперь опасно. Не хочу, чтобы ты умерла от рук Жердже… Или, что хуже, стала его безмолвной марионеткой. На самом деле я очень беспокоюсь за тебя, Нора, ты так беззащитна. Особенно без Жердже. Я так хочу защитить тебя от всего…»

Девушка грустно вздохнула и опустила взгляд.

«Я… не знаю, что тебя ждёт. Чувствую, как будто оставляю тебя совсем одну в этом огромном незнакомом мире. Но нет, нет, ты не одна. С тобой фениксы, они позаботятся о тебе. Ты можешь доверять им, они наши друзья. Эрнест — мой самый близкий человек, советник и друг в одном лице, Ян — как младший брат, Мэй — почти сестра, Равен… я уверена, он не даст тебя в обиду. Его я тоже боюсь оставлять здесь, если честно. Не знаю, что с ним будет после моего ухода, и уже не узнаю. Надеюсь, он не будет ограждаться от всего женского пола, это будет… так похоже на меня, я не хочу, чтобы он перенёс это».

На минуту Элеонора перестала говорить. Ей было тяжело думать об этом, поэтому она проглотила эти мысли, запив их чаем.

«Вообще-то, я даже думаю, что ты и сама можешь в него влюбиться. Конечно, он же такой милый. Интересно, как бы он на такое отреагировал? — девушка слабо и грустно улыбнулась, — обрадовался бы, или наоборот не смог бы принять твои чувства? Надеюсь, он будет милосерден. Не только к тебе, но и к другим девушкам, которые захотят прилечь его внимание. Ох, нет, я всё-таки не хочу представлять, как к нему лезут другие…».

Элеонора сморщилась, а потом засмеялась.

«Отлично, я ревную его к воображаемым женщинам. Как глупо… Ну да ладно. Я надеюсь, что наша семья будет заботиться о тебе, а ты сделаешь то же самое для них. Особенно присмотри за Эрнестом, он может наделать глупостей в своих экспериментах, — Элеонора подмигнула, — и в целом, пожалуйста, позаботься о нём. Напоминай ложиться спать пораньше, спрашивай что-нибудь. Ему жизненно необходимо чувствовать себя нужным. Не давай Янки в обиду, он замечательный человечек, а Рав его терпеть не может с тех пор, как тот потерял память. Ещё запомни правило: если случилось тебе плохо или нужна помощь — иди к Эрнесту, если нужно выбрать крем или маску для лица — это к Янки, если нужен совет про отношения — Мейфен поделится своими дипломатическими секретами, если решишь привести себя в форму — Йохан даст дельные советы по тренировкам. И последнее правило: к пьяному Равену даже не подходи, он во хмеле ужасен, — девушка даже нахмурилась, вспомнив о чём-то, — я и сама отказывалась разговаривать с ним, когда он выпивал»

Леди вздохнула, а потом достала из-под стола какую-то коробочку, сверху которой лежала толстенькая записная книжка.

«Я думаю, мне стоит рассказать о сердцах демонов. Вот в этой книжке у меня записаны и зарисованы все демоны, которые тут есть, кроме дракона Антарона — его я просто не успела записать… о, пожалуй, сделаю это сейчас, — Элеонора заправила волосы за уши и, взяв лежащий рядом карандаш, стала писать что-то в записной книжке, — Корнелия может научить тебя использовать сердца, у неё самой это отлично получается. Может быть, это вообще единственное, что ты обязана знать. Демоны будут как Лорд Дремора в Скайриме — и сразятся за тебя, и никогда не умрут, но ещё с ними можно просто поговорить или попросить что-то сделать»

Нора заметила, что леди одновременно с разговором ещё и пишет, и удерживает три энергетических шарика — и это вызвало у девочки уважение к ней.

«В коробочке ты сможешь найти все сердца, которые я собрала за свою жизнь. Постарайся не давать их никому и, что важнее, не роняй, иначе станешь как Эрнест в тот день…»

Потом она где-то с минуту молча доделывала записи, а после отложила всё и взглянула на время.

«Ещё есть пара минут… — вздохнула, — надеюсь, тебе удастся через год навестить Машу. Она, наверно, ужасно скучает… Прости, что не могу подсказать, когда открывается мост, но можешь спросить у Эрнеста — он наверняка что-то знает. Хотя, если честно, я никогда раньше не слышала о мостах в другие миры, так что сложно будет найти какую-то информацию, — снова посмотрела на часы, — так, всё, теперь мне точно пора идти, иначе опоздаю на собрание. Всё оставлю здесь, пользуйся. И… будь осторожна в этом мире, хорошо? Здесь бывает опасно. Удачи в будущем, надеюсь, ты найдёшь свой вид счастья в Меломере. Пока-пока!»

С этими словами леди протянула руку к зеркалу и сделала какое-то очень быстрое движение, после которого Нора увидела в отражении саму себя. Для этого ей уже не были нужны энергетические шары: в окно стал проникать свет восходящего солнца.

Возникло ощущение, что девочка только что посмотрела разговорное видео какого-то блогера на ютубе, однако оно, не смотря на то, что было интересным, не дало ответов на Норины вопросы. Она вздохнула и откинулась на спинку стула. Какое может быть счастье в Меломере, когда любимый папа захвачен демоном? С другой стороны, Нора тут же вспомнила, что Венер знает, как можно спасти Жердже, и от того ей стало легче. Всё будет хорошо.

Вдруг в дверь постучали, и тут же на пороге показалась горничная Мелисса.

— О, вы уже встали, миледи… — сказала она, — я как раз собиралась вас будить.

— Зачем? — спросила девочка, отвлекаясь от своих мыслей о Жердже.

— Вы разве не едете в школу сегодня?

— Нет, мне сказали, что я больше не буду там учиться.

Мелисса смутилась:

— Простите, я не знала.

— Всё в порядке. Нальёшь мне ванну?

— С маслами?

— Пожалуй, — кивнула, немного подумав, Нора, — сегодня мне нужна ромашка.

Скоро она уже лежала в горячей ванне и смотрела в зеркало, прикрепленное к потолку. В первые дни такое дизайнерское решение казалось ей странным, но теперь она полюбила любоваться своим отражением. И вот сейчас же, лёжа под зеркалом, девочка сравнивала себя с Элеонорой. Безусловно, леди выглядела потрясающе, да и к тому же источала нечто… вызывающее тёплый отклик в Норе. Она всё ещё казалась идеальной: её до сих пор любят Фениксы и народ, она смогла победить ужасное чудовище, у неё был замечательный вкус в одежде (во всяком случае, такой вывод Нора сделала при просмотре доставшегося ей гардероба), а кожа и волосы находились в превосходном состоянии. Если насчёт внешности девочка ещё могла сказать, что она не сильно хуже, то остальная часть великолепия Элеоноры вдруг невидимым грузом опустилась ей на плечи. Маленькая беспамятна реинкарнация вообще сможет когда-нибудь превзойти леди?

— Миледи, — после стука в ванную заглянула Мелисса, — вы пойдёте сегодня на завтрак?

— Конечно… — отстранённо ответила Нора.

— В таком случае у вас осталось всего десять минут, чтобы спуститься в обеденный зал.

— Правда? — девочка поднялась и взволнованно посмотрела на Мелиссу, — спасибо, что предупредила.

— К вашим услугам, миледи. Вам нужно что-нибудь?

— Да… принеси полотенце, пожалуйста.

И горничная скрылась. Нора же вылезла из ванной и подошла к огромному висящему над раковиной и тумбами зеркалу. Нет, не важно, насколько крутой была та, которую здесь зовут Эль: важно, что маленькая беспамятная реинкарнация должна стать достаточно сильной, чтобы спасти своего отца. И Мейфэн тоже, конечно.

— Доброе утро, Нора, — поприветствовал король, как только она зашла в обеденный зал, — с тобой всё в порядке?

— Ты спрашиваешь для приличия? — с усмешкой сказал Янки, — я не заметил, что тебе это было интересно вчера.

— Потому что на Совете мы должны были решать важнейшие вопросы, а после она ушла, — спокойно объяснился король, — Нора?

— Да, мне намного лучше, чем вчера, — девочка улыбнулась.

— Скажи, ты имеешь что-то против присутствия Венера на завтраке?

— Венера? — удивилась она, — почему я должна быть против?

— Мне показалось, что ты боишься его. Ты правда не возражаешь?

Нора покачала головой, и тогда Равен дал служанке какой-то знак, после которого она быстро скрылась за дверью, чуть не столкнувшись с Йоханом.

— Доброе утро, Йон, — поприветствовал его Равен, но тот не ответил и сел за стол. Лорд посмотрел на тарелку и вздохнул:

— Почему так много мяса и так мало овощей?

— А по мне овощей предостаточно, — сказал Янки и поморщился, — особенно лука, какая гадость.

— Лук полезный. Хочешь поменяться?

Не сказав ни слова больше, лорды тут же изменили содержимое своих порций: Йохан отдал Янки всё мясо, а тот ему — все овощи.

— Как-то Эрнест слишком сильно опаздывает, — заметил Йохан.

— Я не видел его со вчерашнего ужина, — отозвался король, — последние дни он был сильно занят в школе, может и сегодня поехал туда с утра.

— К сожалению, у меня есть дела поважнее, — в дверь вошёл хмурый Эрнест. По его уставшему виду было понятно, что он или очень рано встал, или не спал до утра.

— Смотри, Нора, — подмигнул девочке Янки, — семнадцать лет назад, когда здесь была Эль, он всегда ложился вовремя, а теперь его некому отправить спать и он до утра занимается всякими делами.

Эрнест полностью проигнорировал его слова.

— К слову, — сказал он, — кто тут решил заказать торт на завтрак?

Янки улыбнулся:

— Вообще-то мне сегодня исполнилось семнадцать лет. Я знаю, что у нас не принято отмечать такое, но я видел, как это делают наши подданные, и тоже захотел.

— Как это по-детски, — вздохнул Равен, — зачем вообще отслеживать возраст, когда постоянно перерождаешься?

— Это ты постоянно перерождаешься, а для меня это всего лишь первое перерождение. Кстати, Нора, а в другом мире как этому относятся?

— Как к празднику, — поделилась Нора, начав медленно окунаться в воспоминания, — на мой день рождения мы с Машей, моей подругой, ходили в наше любимое кафе и заказывали вкусную еду, а Машин день рождения мы праздновали на даче её родителей и с фейерверками. Было весело.

— Я тоже хочу фейерверки! — неожиданно воодушевлённо воскликнул Янки, — Давайте запустим их сегодня за городом?

— Янки, нет, — король строго остановил его фантазии, — во-первых, в Меломере нельзя найти фейерверки, а во-вторых, люди могут подумать, будто сегодня какой-то праздник.

— За лесом есть замечательное поле, — лорд-именинник будто не слушал своего брата и продолжал говорить с Норой, — поедем туда сегодня ночью?

— Давай! — тут же согласилась девочка.

— Я поеду с вами, — тут же откликнулся Эрнест, — мало ли что случится.

— Отлично, вместе будет веселее, — Янки даже похлопал в ладоши, — после завтрака я сразу пойду в город и всё устрою. Так, а где мой торт?..

— Когда я был на кухне перед завтраком, его ещё не доделали, — Эрнест, наконец, приступил к еде. Нора ещё раньше заметила, что он слишком внимательно слушает, когда кто-то за столом разговаривает.

И тут открылась дверь. Янки на мгновение обрадовался, но тут же разочаровался: в комнату вошёл не слуга с его тортиком, а беловолосый пленник. Равен молча указал ему на место Мейфен, находящееся рядом с Норой.

— Доброе утро, — сказал Венер, осмотревшись. Отчего-то ему было спокойнее от того, что он оказался именно между королём и своей знакомой леди.

За столом возникло молчание, провисевшее до тех пор, пока Янки снова не начал болтать:

— Кстати, Нора, я брал из твоей ванной книжку Эль с рецептами интесторских масок. Занесу тебе днём, хорошо?

— Да, приходи. А что за маски?

— О, я уверен: тебе они понравятся. В Интесторе точно знали толк в уходе за собой, а Эль сохранила в памяти лучшие рецепты для кожи и волос. Я оставлю для тебя закладки на моих самых любимых, но с ними придётся долго сидеть.

— Ничего. Если они правда окажут лучший эффект, то я готова и час с ними просидеть, — хихикнула Нора.

— Да вы на одной волне, я смотрю, — недовольно заметил Равен.

— А мне так интересно наблюдать за тем, как Интестора спустя столько лет продолжает влиять на людей, — Эрнест задумчиво смотрел на Янки, — слушаю вас и вспоминаю о своей жене, племяннице князя… Она тоже безумно много времени тратила на уход за собой.

— Эй, постой, ты разве не говорил как-то раз, что твоя жена была феей? — Янки подозрительно нахмурился.

— Глория всего лишь одна из одиннадцати моих жён, — пояснил Эрнест так, будто это что-то само собой разумеющееся.

— Од…одиннадцати?! — чуть не подскочил лорд, нервно усмехнувшись, — ты не шутишь? Эй, и не смей больше меня упрекать в том, что у меня так часто меняются девушки, понял?

— Успокойся, в его времена это было нормальным явлением, — вздохнул Равен, — тем более для императора. И тем более, что сам он частенько меняет избранниц…

— Да как тут упокоиться! Одиннадцать жён! Ну, Эрн, и сколько же у тебя было детей?

Эрнест закрыл глаза, немного помолчал, а потом хотел было что-то сказать, но остановился и подумал ещё немного. Улыбнулся:

— А я и не знаю. Мне не всегда докладывали, когда от меня рожали жёны и наложни…

— Наложницы?! — вот теперь Янки подскочил.

— Да. Если я правильно помню, в гареме их было… за всё время, кажется, около трёх сотен.

— Три сотни… — лорд положил голову на стол и стал тихо смеяться.

— Спасибо, Эрнест, ты доломал моего брата, — даже Равен улыбнулся.

Венер тем временем мог только наблюдать за Фениксами, ощущая себя совершенно лишним.

— Зачем вы меня позвали? — спросил он.

— Чтобы объявить, — король обратился ко всем сразу, — что за ужином я собираюсь донести до вас веление Всесоздателя по поводу ситуации с Мэй. Прийти обязаны все, кто сейчас здесь находиться. Каждому придётся вложиться в это дело.

— Если речь о деньгах, то я только что сильно вложился в охрану школы, — сразу предупредил Эрнест.

— А я отложил большую сумму на ежегодный бал, — его примеру последовал Янки, — в этом году я сильно выйду за рамки предоставленного бюджета.

— Я говорю не о деньгах. Тратиться при воплощении плана буду только я, это уже решено, но в остальном придётся постараться всем. К ужину постараюсь написать более подробный план, поэтому не беспокойте меня до вечера.

С этими словами он встал и собирался покинуть обеденный зал, но обернулся к Эрнесту:

— Эрн, я решил сменить лекарство от головы, можешь найти для меня специалиста?

— Что такое? Таблетки дворцового доктора тебе всё-таки не подходят?

— У них есть противный побочный эффект, расскажу позже.

— Почему не сказал раньше? Прошло уже два года.

— Не важно, мне просто нужно другое лекарство.

— Я поговорю со своими специалистами, — кивнул лорд, не задавая больше вопросов, и король, поблагодарив, ушёл.

— Что бы там Всесоздатель ему не сказал, — Янки, наконец, поднял голову, — это вряд ли удивит меня больше, чем… — он посмотрел на Эрнеста и покачал головой. Тот же обратился к Норе:

— Я забыл сказать тебе вчера вечером: твоего кристалла в школе нет. Прости.

— Ничего, Эль сказала, что отдала его в мастерскую, — ответила девочка и тут же поняла, что случайно назвала леди не так, как обычно. Однако никто не обратил на это внимания, и она выдохнула.

— А, она оставила тебе послание в зеркале, я прав?

— Да, именно так. Она часто так делала?

— Нет, в нашей семье некому их открывать, но раньше Эль вела так дневник в ручном зеркальце. А что она тебе сказала? — Эрнест снял очки и стал протирать их салфеткой из кармана, однако не перестал смотреть на собеседницу. А она улыбнулась и, облокотившись о стол, посмотрела ему прямо в глаза:

— Ты хочешь узнать всё-всё-всё? Ладно: она попросила меня присмотреть за тобой.

— Правда? Мне казалось, в присмотре нуждается только Равен, — он поднялся и задвинул свой стул, — а теперь мне нужно по делам. До вечера.

— А торт, видимо, достанется только нам троим, — сказал Янки, проводив уходящего взглядом. Только он это произнёс, как к нему пришла горничная и прошептала что-то на ухо. Судя по всему, что-то плохое: лорд тут же помрачнел.

— Что такое? — спросила Нора, как только горничная отошла.

— Торт случайно уронили. Видимо, нам не суждено попраздновать с самого утра, — он немного помолчал, а его выражение лица вновь приняло довольный вид, — ну и к чёрту, сегодня ночью всё равно принесу что-нибудь сладкое, когда будем запускать фейерверки. Скажи, какое ты вино предпочитаешь?

— Я не пью, Янки, — будто извиняясь, ответила ему девочка.

— Тогда мы с Эрнестом будем пить вино, а тебе я возьму виноградный сок, — встал, — до вечера? А, да, я же ещё загляну к тебе с книжкой Эль. До дня! — ушёл.

Нора осталась наедине с Венером и почему-то почувствовала себя обязанной как-то с ним поговорить.

— А почему вы не едите? — спросила она, указав на тарелку с нетронутой едой, стоящую прямо перед парнем.

Он же, конечно, просто не мог себе позволить признаться вслух, что ему как-то некомфортно завтракать среди лордов, тем более что до того момента, как король указал на стул, Венер понятия не имел, куда и зачем его ведут. Пришлось высказать то, что первым пришло на ум:

— Прошу прощения, слишком увлёкся вашим семейством. На самом деле, мне казалось, что они все… более сдержанные.

— Я вас понимаю, — посмеялась Нора, — когда Жердже вёл меня к ним, я тоже представляла их иначе. Потом оказалось, что они совсем не такие строгие, как я думала. Фениксы правда замечательные люди.

— Не до конца разделяю твои взгляды, но это похоже на правду.

— Что-то не так? — Нора отложила пустую тарелку и с интересом посмотрела на собеседника.

А стоит ли говорить ей? Венер отвёл взгляд:

— Не важно. Я хочу обсудить это лично с твоим королём.

— Ваше право, — пожала плечами девочка и поднялась, — всего хорошего.

Сразу, как только за юной леди закрылась дверь, в обеденный зал вошли охранники Венера, только приступившего к еде, и многозначительно встали сзади.

— Господа, — с жалостью в голосе проговорил он, — позвольте доесть завтрак, чтобы не обидеть короля и его милую леди.

— Пять минут, — прохрипел один из громил. Парень выдохнул и усердно зажевал то, что во много раз превосходило по качеству и вкусу еду, приносимую в его комнату. Этот замечательный завтрак даже немного напоминал о родине и о славных обедах с сестрой Аи в королевском дворце фей. Да, заботливая сестрёнка всегда угощала самым лучшим…

Девочка вернулась в свои покои, точно зная, чем ей теперь заняться. Она взяла камень и учебник, оставленный леди, и спустилась в сад. Нора твёрдо решила, что уж сегодня-то она точно должна научиться раскалывать камни.

Ну, или нет. Во всяком случае, она просидела там довольно долго и не получила никакого результата, как и вчера. Это, кончено, расстраивало, и Нора не понимала, что именно она делает не так, но, как говорят, надежда умирает последней.

Вдруг девочка услышала откуда-то сверху голос:

— О, Нора! Вот ты где!

Она подняла голову и увидела, что из окна её спальни высовывается блондинистая голова лорда Янки. Он помахал какой-то книжкой и прокричал:

— Я тебя уже десять минут ищу, чтобы отдать это!

В следующие секунды он полностью открыл окно, встал на подоконник и прыгнул вниз. Сердце Норы кольнуло и замерло, когда за его спиной появились большие белые крылья, а он преспокойно спустился на землю.

— В общем, вот, как и обещал, — он протянул девочке толстенькую записную книжку с несколькими закладками.

Нора взяла в руки книжку и легонько кивнула головой. Янки улыбнулся и плюхнулся рядом на скамейку. Крылья тут же исчезли, будто их и не было, а Нора только перевела дыхание от увиденного.

— Что это было? — спросила она.

— А, ты ещё не видела магию топазов? — догадался Янки. Его явно позабавила реакция девочки.

— Ни разу…

— Ну что ж, всё бывает впервые, — он посмотрел на камень и на учебник, — чем занимаешься?

— Осваиваю магию энергии, — ответила ему Нора.

— И как, осваивается?

— Медленно, — прозвучала усталая жалоба, — даже слишком.

— Ничего страшного, Эль тоже не сразу всё умела, но научилась, а ты чем хуже неё? Ничем, дорогая моя, ничем.

— Спасибо. А каково было тебе, когда ты не смог ничего вспомнить?

— Мне было всё равно, в основном. Конечно, ребята постоянно давили на меня, мол, я совсем не такой, каким должен быть. Они не говорили этого, но удивлялись каждый раз, когда я высказывал мысли, какие не высказал бы прошлый я. И иногда даже злились. Особенно этим страдал Равен, он вроде как брата потерял. Ха-ха, как будто без памяти меня с ним кровь не связывает.

— Я замечала, что он как-то не очень дружелюбен с тобой.

— Да-да. Его многое во мне не устраивает, вот он и бесится. Эль его ещё как-то сдерживала, когда он особенно дичал… слушай, мне кажется, Равену давно пора оставить трон. Он уже не тот величественный и справедливый король, каким его видели люди три сотни лет назад, а сейчас вообще начали появляться те, кто хочет сдвинуть его. Недавно слушал в одном баре дискуссию о том, кто из лордов лучше будет управлять на его месте.

— И кто победил?

— Не знаю, спорщики так и не пришли к решению. Может, они придумают кого-то, кто вообще всех нас заменит. К слову… Сегодня у нас не получится сходить на фейерверки, прости.

— Почему? — поинтересовалась Нора, наблюдая за лордом.

— Их просто нет в Меломере. Но у тебя ведь тоже будет день рождения, так что до него я успею заказать их! Ты же не против так отпраздновать?

Девочка рассмеялась:

— Конечно нет, Янки, я буду только рада.

Янки запрокинул голову и посмотрел на зелёные ветки, закрывающие от него небо. Он всё ещё улыбался, а Нора для себя отметила, что улыбка у него очень красивая, да и вообще он выглядел точно как спустившееся с неба Солнце со своими золотыми волосами. Как тогда, в её сне, но теперь он будто бы взрослее.

Парень повернул голову в сторону девочки и подмигнул, как будто только что слышал её мысли. Потом он встал, потянулся и сказал:

— Я, в общем, пойду бездельничать где-нибудь в городе, — и направился прочь из сада, а напоследок ещё и обернулся, чтобы помахать Норе рукой.

В следующий раз они встретились только за ужином. На этот раз опоздал Равен. Он принёс с собой какой-то лист бумаги и, усевшись на своё место, оглядел собравшихся с видом истинного повелителя:

— Итак. Сегодня ночью я видел послание от Всесоздателя…

— Ты уже говорил, — напомнил Янки, которому явно уже стало скучно.

— Помолчи хоть немного, — недовольно сказал Йохан.

— В общем, он сказал мне, что у Норы есть миссия. Я ещё не до конца расшифровал послание, но оно связано с Жердже, магией жизни и какими-то камнями, которые нужно достать. Ещё эти камни связаны как-то с каждым из нас. У меня есть одна мысль, но… я сомневаюсь.

— Камни, да? — Венер задумчиво нахмурился, — кажется, это про артефакты фей. Их таких пять, и я смутно помню, что они зачем-то мне были нужны.

— И ты за нами охотился ради них? — уточнил Равен.

— Не могу вспомнить, но, скорее всего, это так.

— Может, ты ещё и сможешь что-то сказать про «сокровище глиняных фигур, что полны осязаемым внутри»?

— Может быть, это артефакт драконов, с помощью которого можно управлять стихиями. Драконы, по легенде, были слеплены из глины.

— Значит, у драконов и надо его искать, я думаю, — заключил Равен, — Нора, у Эль было сердце одного дракона, он при жизни был драконьим князем, сможешь призвать его и спросить?

— Нет, это пока слишком сложно для меня, — покачала головой Нора.

— Я думаю, в этом нет смысла. Если у меня был этот дракон, то я скорее всего просил его принести мне то, что надо, — задумчиво сказал Венер, — значит, сейчас драконье сокровище или у Жердже, или его никогда не было у драконов человеческого этажа.

— Или было, но пропало, — вставил слово Эрнест, — и я даже знаю куда. У их народа в моё время были некоторые финансовые трудности, поэтому они выдали кого-то из дочерей князя замуж за одного из моих советников, дав в приданное только какую-то очень важную для них вещь. Через десять лет советник с женой переехали в страну, которая тогда называлась Варайдайрой, так что, вероятнее всего, артефакт находится там. Насколько я помню старую карту, сейчас это должно быть на территории Осподена.

— И всё равно, княжество драконов стоит проверить, — сказал Равен, — я ещё подумаю над этим посланием и что конкретно мы должны сделать. Нора, будь готова к тому, что тебе придётся отправиться в длительное путешествие.

— Только рада! — откликнулась она, вновь чувствуя прилив вдохновения на подвиги.

— Я считаю, что вы должны позволить мне сопровождать её, — высказал Венер, почувствовав, что сейчас идеальный момент для этого, — леди пригодиться кто-то, кто сможет её защитить.

— Мне нужно подумать об этом, — ответил Равен после нескольких секунд молчания.

— Обдумай это по-хорошему, — посоветовал Венер, — кто, как не я, сможет защитить её от Жердже? Ещё прошу учесть, что когда-то я был профессиональным охотником на демонов и разбираюсь в них.

— Спасибо, я учту.

После этих слов Равен удалился, так и не притронувшись к ужину. Нора украдкой переглянулась с Венером, почувствовав в нём сообщника. Она помнила его обещание и надеялась, что он не нарушит его. Венер же и не думал отступать, ощущая предстоящее путешествие как свой личный долг.

— Я так и знал, что всё будет именно так, — вздохнул Янки, — хэй, Нора, если тебе действительно нужен будет напарник, то я к твоим услугам! Не хочу, чтобы ты отправлялась куда-то с бывшим Сатаной.

— Согласен с ним, — тут подал голос молчавший всё это время Йохан, — не хватало нам потерять тебя.

— Спасибо, ребята, — Нора чуть смутилась их доброжелательности, — но я думаю, что вам нужно остаться здесь, вы нужны королевству. Да я и не против ехать с Венером…

Такие слова тепло тронули сердце Венера, и это приятно отразились на его лице:

— Пока рядом с ней нет моего брата, его заменяю я. Это была его последняя просьба, так что я сделаю всё, чтобы защитить вашу леди.

Янки недоверчиво хмыкнул:

— А что, если ты всё ещё служишь тому демону? Как нам это узнать?

— Я могу поклясться своей кровью.

— Это, к слову, хорошая идея, — заметил Эрнест, — кровь демонов очень тёмная и имеет неприятный запах: так говорила Эль. Так мы и узнаем правду.

— Согласен, — в этот же момент Венер взял лежащий рядом нож и быстро, чтобы не дать себе передумать из-за боязни боли, чирканул им по ладони. В это мгновение, казалось, всё его тело пронзила болевая стрела, поэтому он даже не успел скрыть это на своём лице. Он протянул ладонь к Эрнесту, который тут же обмакнул в кровь свой палец, а после, понюхав, сделал лаконичный вывод:

— Он не демон.

Побледневшая от вида крови Нора выдохнула только тогда, когда Венер убрал руку.

— Это не доказательство, — заметил Йохан, а Янки подтвердил:

— Мы не знаем, что у него в голове.

— Что ж… — нахмурился Эрнест и как-то небрежно скинул свои очки на стол. Поднялся и сел на место Равена. Венер даже не успел сообразить, как горячие пальцы лорда ухватились за его подбородок. По коже пробежали мурашки от пробирающего насквозь взгляда Эрнеста, который ещё с минуту держал так бывшего демона в совершенной тишине. Наконец, отпустив парня, он цокнул языком и вынес свой вердикт:

— Он чист. Убивать Нору не планирует и отдавать Жердже тоже. Успокоились?

— Вот так… просто? — еле выдал из себя Йохан. Нора ещё не видела его таким растерянным, как и Эрнеста — настолько жутким. Вдруг он поморщился и закрыл глаза, приложив ладонь к голове:

— Нора, пожалуйста, дай мне очки, — а после убрал их в карман пиджака.

— Я же говорил, что буду лишь защищать её, — полушёпотом произнёс ещё не отошедший от этой внезапной пытки взглядом Венер.

— Я думаю, что если кого теперь и боятся — так это Эрнеста. Да, Нора? — слабо попытался шутить Янки, но девочка не ответила. В этот момент Эрнест показался ей таким уверенным и властным, что в сердце что-то ёкнуло. Она не могла согласиться с Янки, потому что это её завораживало.

Посидев в тишине ещё немного, светловолосый лорд пожелал всем спокойной ночи и вышел, а следом за ним это сделал и Йохан.

— А что это было? — спросила Нора, взглядом прикованная к виновнику всеобщей растерянности.

— Секрет. Не думай об этом, — ответил Эрнест, — иди спать, я бы хотел побыть с Венером наедине.

— А это безопасно? — обеспокоенно обратился тот к покорно поднявшейся со стула леди.

— Я уверена, что Эрнест не причинит тебе вреда больше, чем ты сам себе, — она указала на раненую руку, — и Эль была о нём очень хорошего мнения, а это не просто так.

— Как приятно слышать такие отзывы от вас обеих, — рассмеялся лорд, — не переживай, Венер, нам просто обоим нужно закончить с ужином. Сладких снов, Нора.

— Вам тоже, — ответила она и вышла. Несмотря на опасения Венера, Эрнест действительно лишь ел и наблюдал за ним, а после оставил одного. Парню даже стало легче дышать, когда зал опустел.

Нора же, вернувшись к себе, не могла заснуть очень долго: она вновь загорелась надеждой спасти своего папу и окунулась в фантазии о том, как это всё будет происходить. Вот она соберёт всё, что нужно, он появится, а потом — пуф! — древняя магия, заключённая в артефактах, изгоняет из него этого демона. Она обнимет его и станет рассказывать всё-всё: как скучала по нему, как путешествовала. А после они вместе вернуться на денёк на Землю… Постепенно мечты превратились во сны, в которых Нора чувствовала себя счастливой.

Однако от иллюзорного счастья этого сна её вдруг пробудил громкий и очень настойчивый стук в дверь.

Сначала Нора понадеялась, что ночной гость, кто бы им ни был, уйдёт, и тогда она сможет спокойно вернуться к своим снам. Однако стучать не прекратили даже спустя пять минут, поэтому Норе пришлось-таки вылезти из-под одеяла. Прежде чем открыть, она спросила:

— Кто там?

— Ваша светлость, король желает вас видеть у себя, — услышала девочка тихий голос служанки.

— Подождите минутку.

Нора накинула поверх тонкой ночной рубашки шёлковый халатик, всунула ноги в мягкие тапочки и вышла за дверь.

— Пожалуйста, проводите меня до него, — попросила Нора. Она понятия не имела, как дойти до покоев Равена. Да и зачем она ему понадобилась среди ночи?

Нору клонило в сон, но она всеми силами держалась, чтобы не уснуть где-нибудь в коридоре. Путь показался ей чересчур долгим и тяжёлым, однако, в конце концов, они дошли до места назначения и остановились у большой двери, которая, очень ожидаемо, тоже украшалась семейным гербом.

Служанка толкнула ручки и провела леди в покои короля, которые были совершенно так же устроены, как Норины, и кабинет Равена нашёлся точно там же, где стоит и её кабинет.

— Миледи здесь, — сообщила служанка королю, закрыв дверь за девочкой, — прикажете что-то ещё?

— Нет, ты свободна, спасибо, — монотонно ответил тот.

Равен стоял, согнувшись над какой-то картой, разложенной на столе. Вокруг него была куча книг и бумажек, а волосы были сильно растрёпаны, будто кто-то пытался специально их запутать.

— Сядь куда-нибудь, — сказал король, не отрываясь от карты. Его голос звучал устало.

Гостья огляделась. Помимо кресла Равена в кабинете было ещё два, но они оба были заставлены стопками книг. Нора решила переложить одну из стопок на пол, но тут же услышала возражение:

— Нет, не трогай! Я же потом не найду ничего.

Равен оторвался от карты и сам переставил книги туда, куда ему было нужно. После этого он взглянул на Нору, и его взгляд оставался на ней дольше, чем стоило бы, но потом он спешно отвернулся к карте.

— Прости, что заставил подняться так рано, но этот вопрос должен быть решён как можно скорее. Тебе, конечно, вряд ли понравится то, что я хочу сказать, но я уверен, что это единственное верное решение.

— Ты о том, что тебе сказал Всесоздатель?

— Да. Я расшифровал послание, навёл некоторые справки и даже написал одно важное письмо. Но подожди немного, сейчас ещё должен прийти Венер.

Это значило, что Равен принял решение о том, что Венер всё-таки будет сопровождать Нору. Он не угадал, что это «вряд ли ей понравится»: на самом деле будет даже лучше, если с ней поедет кто-то, не являющийся важным лицом в королевстве, да и этому беловолосому пареньку, источающему холод, девочка стала ещё больше доверять после слов Эрнеста.

Венер пришёл всего через пару минут. По его полузакрытым сонным глазам можно было легко догадаться, что его тоже вытащили из тёплой постели. Равен усадил парня в кресло, а потом, наконец, сел сам.

— Я обдумал твоё предложение, Венер. Ты был прав, и ты правда лучший претендент на роль попутчика для леди Элеоноры, — высказал король, — но я должен сначала спросить важную вещь: ты знаешь, как выглядят артефакты фей и драконов?

— Знаю, — протирая глаза ответил Венер.

— В таком случае, всё решено. Я уже набросал для себя примерный план, по которому мы будем действовать, и начнём с того, что вы двое через три дня поедите в королевство фей, чтобы Нора научилась магии жизни у мастеров. Срок на обучение — две недели, и я уверен, что ты, Нора, с этим прекрасно справишься. После вы приедете обратно в Меломер для получения дальнейших указаний. Следуя им, вы отправитесь за артефактами. Пока вас не будет, я постараюсь собрать как можно больше информации и определить наиболее точное расположение каждого из них.

— И что потом? — девочка поёрзала на стуле, почувствовав прилив энергии. Ей отчего-то не терпелось приступить к выполнению этого плана, и она была готова начать хоть прямо сейчас. Сон, в общем, как рукой сняло, что нельзя было сказать о зевающем Венере.

— Потом, с помощью этих артефактов, вы должны будете проникнуть на Стеклянный этаж. Всесоздатель не объяснял, как и что вы там должны сделать, но с помощью магии жизни вы уничтожите Сатану. И это — наш план. Я не знаю, что станет с Жердже и Мэй, но, — голос короля вдруг перешёл на полушёпот, — я надеюсь, что это их спасёт. Я верю, что в этой миссии и есть смысл того, что Всесоздатель дал нам всем вторую жизнь.

— Интересно, а почему он не уничтожит Сатану самостоятельно? — спросил Венер.

— Потому что это Всесоздатель! Он созидает, а не разрушает, — ответил Равен с выражением глубоко верующего человека, — и в том его роль — давать жизнь, но не отнимать. Иначе для чего ему рыцари, сражающиеся с тьмой от его имени?

— Как скажешь, — на самом деле, размышлять об этом Венеру не очень хотелось.

— В общем, будьте готовы к предстоящему вам пути. На вас лежит надежда Всесоздателя и меня. А теперь прошу меня простить, что потревожил ваш сон, можете идти. Спокойной ночи.

И Равен замолчал, вновь согнувшись над картами и бумагами.

— Спокойной ночи, — сказала Нора, покидая кабинет короля. Он с какой-то тоской посмотрел ей вслед и кивнул головой.

Девочка была счастлива настолько, что даже хотелось прыгать и хлопать в ладоши. Единственное, что её останавливало — ночь, во время которой весь дворец должен спать. Даже Венер, изначально уверенный, что решение будет в его пользу, улыбнулся, заметив радость юной леди. А ещё он заметил, что, пока рядом эта девочка, его охранники не смеют подходить.

— Что ж, — девочка заправила прядь волос за ухо, — теперь мы с вами — напарники по спасению человечества.

— Пожалуйста, перестань на «вы», я ещё с той тобой договорился перейти на «ты», — наконец, сделал ей замечание Венер, до последнего надеявшийся, что она сама поймёт.

— Вы… ты имеешь в виду Эль, да? Хорошо, так даже проще, — Нора бросила взгляд на терпеливо ждущих Венера стражей, — тогда встретимся позже, спокойной ночи.

Потянувшись, она отправилась к себе в спальню, где второй раз за ночь заснула в отличном настроении.

Утром план Равена был встречен критикой со стороны обеспокоенного Янки: несмотря на сказанное накануне Эрнестом, он всё ещё не считал мысль отправлять последнюю леди Меломера с бывшим Сатаной хоть сколько-то хорошей. Братья вновь стали спорить, но к вечеру все совсем смирись с тем, что придумал сам Всесоздатель.

Следующие три дня Нора намеревалась потратить с максимальной пользой: собрать вещи, которые она хотела взять с собой, научиться чему-то новому в магии. Разломить камень у неё пока не получалось, но она знала, что может ломать хоть что-то, вроде тех палок, а значит пока можно было научиться держать несколько вещей одновременно, как это делала Эль.

Ещё Нора пересмотрела свой гардероб, перебрала шкафчики кабинета и мастерской и собрала целую гору вещей, которые хотела бы взять. В гардеробе даже нашёлся небольшой чемодан, в который можно было всё сложить, однако вещи, конечно, не влезли. За три дня девочка значительно уменьшила эту гору, оценив реальную важность всего, так что в чемодан не только влезло всё, но и осталось немного места.

Каждый из трёх дней Нора тренировалась в магии. Она научилась удерживать сразу три шара из энергии, но так и не сумела делать при этом что-то ещё, но не грустила по этому поводу: успеет ещё научиться, впереди куча времени до встречи с Сатаной.

И за эти три дня она ни разу не поговорила с Венером. Нора чувствовала, что стоит это сделать, потому что им ещё предстоит провести вместе много времени, но удобных случаев не предоставлялось: Равен больше ни разу не приглашал его поесть вместе с Фениксами.

Ранним утром назначенного дня Нора вместе со своим большим чемоданом вышла из дворца. У самых ступеней уже ждала большая карета, вокруг которой собрались все: Венер, Равен, Янки, Эрнест и даже Йохан, которого Нора не часто видела в последнее время. Говорили, что он постоянно тренируется, чтобы прийти в форму.

— Хочу показать вам карету, которую я спроектировал специально для путешествий, — Эрнест завёл Нору и Венера внутрь и стал показывать всё, чем улучшил обычную карету. Вообще-то, он ещё раньше хвастался, что его подчинённые закончили работу над этим чудом, поэтому девочка не совсем была удивлена им.

На потолке висела штука, состоящая из рулона ткани и молнии. Эрнест рассказал и продемонстрировал, что ткань можно стянуть вниз и закрепить на полу, пристегнув с помощью молнии к полу. Лорд назвал это ширмой, и с её помощью карета разделялась на две комнатки. Потом он специальным рычагом накрутил свою ширму обратно и пристегнул так, чтобы она не мешала и была почти незаметна.

Следующее улучшение — складной столик. Ничего необычного: столик был прикреплён к стенке кареты и легко раскладывался, нужно было только поднять его и разложить ножки.

Главное же, что делало карету пригодной для путешествий, это широкие скамьи-кровати. Конечно, они не настолько широкие и длинные, чтобы почувствовать себя как дома, потому что даже невысокой Норе пришлось поджать ноги, когда Эрнест предложил ей попробовать лечь, а шириной они были всего полметра, так что упасть было не так уж и сложно. И тем не менее, лежать на таких явно удобнее, чем на скамьях в карете, в которой Нора ездила в школу.

Эрнест также показал, что под скамьи можно положить чемоданы, а в маленьком ящичке над столом оказалась аптечка. В полу Эрнест открыл дверцу, ведущую в неглубокий отсек для продуктов. Конечно, никакого холодильника там не было, поэтому продуктов нашлось немного: в основном сухари, яблоки и картофель, ещё чай и специи. Ёмкости с водой обнаружились в отсеке за задней стенкой кареты, а с ними и некоторая посуда. И даже о кучере позаботились: его скамья не только была широкой, но и могла быть накрыта с помощью откидного верха, который был удлинён так, что опускался аж до подставки для ног, образовывая небольшую комнатку. Под всеми тремя скамьями, имеющимися в карете, был отсек с подушкой и одеялом — никто не останется в холоде.

Эрнест явно очень гордился своей прекрасной каретой, в которую смог вместить так много всего и при этом не изуродовать внешний и внутренний вид.

— А зачем здесь крюк? — поинтересовался Венер, разглядывая потолок кареты.

— Здесь должна была висеть клетка, — ответил Эрнест, — я проектировал это для Мэй, она единственная из нас часто бывает в путешествиях. Здесь бы висела клетка с её птицей, но теперь…

Эрнест достал поставленный на крышу кареты керосиновую лампу и повесил на этот крюк.

— Теперь сюда прекрасно впишется лампа. Спички я уже положил в аптечку.

— Спасибо, Эрнест, — улыбаясь, сказала Нора. Это, конечно, не дом на колёсах, но её впечатлило то, как интересно лорд всё устроил.

— Не нужно благодарить. Она тут больше никому не нужна, так пусть послужит делу. Между прочим, под одну из скамеек я положил справочник по королевству фей. На случай, если вы захотите ознакомиться.

— Итак, — привлёк внимание Равен, — как я уже вам говорил, дорога займёт около трёх дней. Вечером, когда вы приедете, у вас встреча с королевской семьёй. Я всё ещё не понял, зачем это, но таково условие короля… Насчёт того, где вы будете жить: я отправил письмо в гостевой комплекс, там вам выделят небольшой домик. Кучер довезёт вас до комплекса, а после поселится в гостинице в центре города. Если вдруг обстоятельства сложатся так, что вам нужно будет вернуться раньше, отправьте ему записку. К слову, он не любит разговоров, поэтому не сильно приставайте к нему.

— Как прикажете, — ответил ему Венер, — а где он сам?

— Думаю, скоро будет.

— Эй, Венер, — обратился к беловолосому Янки, который всё ещё был против всей этой затеи, — только попробуй не уберечь нашу леди.

— Не беспокойтесь, я позабочусь о ней, — заверил экс-демон. Он понимал волнение золотоволосого лорда, но такие замечания уже начинали надоедать.

— Уж постарайся. Нора, ты тоже будь осторожна, хорошо?

— Хорошо, Янки, — весело ответила девочка. Она была уверена: всё будет в порядке, а Янки зря переживает.

— И не забывай, что вне дома и кареты тебе нужно носить на себе печатку, — напомнил Равен, — это твоё главное удостоверение личности.

Нора кивнула головой: за последние дни он говорил об этом аж несколько раз, сложно такое забыть.

В этот момент показался кучер — довольно молодой мужчина с хмурым и строгим взглядом. Он тут же сел на своё место, готовый отправляться в любой момент.

— Кажется, нас уже ждут, — заметил Венер, — поехали?

— Да, пора бы уже, — согласилась Нора и вновь посмотрела на свою семью. К ней сделал шаг Эрнест. Лорд положил руку на плечо девочки и серьёзно сказал, глядя в глаза сквозь стёкла очков:

— Ян прав, береги себя.

— Ничего не случиться, со мной ведь Венер, — ответила она и тут же получила короткие объятия от Эрнеста. Тёплые, как всегда, к чему Нора уже начала привыкать. Однако вдруг она почувствовала что-то новенькое, но почему-то родное: от лорда исходил еле уловимый сладкий запах. На что он похож?..

— Я заметил, что Эрн всегда обнимает только леди Элеонору, — шутливо сказал Янки, — эй, это как-то не честно.

— На это есть причины, — ответил ему лорд, отступая от Норы, — но обсуждать их я не собираюсь.

— Как жаль! Меня уже тысячу лет никто не обнимал! В любом случае, удачи в освоении магии… жизни, да, Нора?

— Я уверена, что мне не нужна удача, чтобы справиться с этим, но спасибо.

— Отличный настрой, — похвалил Равен, — но тебя уже заждался Венер.

Опомнившись, Нора, наконец, рассталась с Фениксами и только заходя в карету напоследок помахала им ручкой. И вот она села напротив своего нового спутника, закрыв дверь и тут же поняв, что кучер начал путь.

— Я тут подумал, — вдруг сказал Венер, — что мы так и не познакомились по-хорошему.

— У нас не было времени, зато теперь его предостаточно.

— Это точно…

— Скажи, я ведь правильно поняла, что Жердже — твой родной брат?

— Да, это так, он мой единоутробный старший брат.

— Вы с ним совсем не похожи! Мне всегда казалось, что братья должны быть почти одинаковыми.

Венер рассмеялся:

— Совсем нет, у нас же разные отцы. Это от отца мне досталась моя замечательная внешность, — он зачесал пальцами свои волосы назад, — хотя я на самом деле почти копия его младшего брата. А ты… — ему было интересно узнать, на кого больше похожа Нора, но он вовремя остановился: она же не помнит своё прошлое, — …ты очень хорошо ладишь со своей семьёй, да?

— Только с Эрнестом и Янки, — вздохнула девочка, — но я надеюсь со временем стать чуточку ближе и с Равеном, и с Йоханом.

— Йохан — это тот рыжий накачанный парнишка?

— Да. За всё время, пока я здесь, мы с ним почти не разговаривали, и почему-то мне сначала казалось, что он ненавидит Янки…

— Разве это не про вашего короля?

— Равен тоже не сильно его любит, это правда. Раньше Эль как-то смягчала их конфликты, а я… наверно, ещё недостаточно влилась в эту семью. Так, а почему мы остановились?..

Венер тут же повернулся и выглянул в маленькое окошечко, однако в этот же момент в дверь кареты постучались. Чуть помедлив, Нора осторожно открыла. За дверью оказался всего-навсего стражник, и девочка даже помнила его: он всегда караулит городские ворота по утрам вместе со своим напарником.

— Прошу прощения, миледи, — как-то неловко сказал он, — у вас есть минутка?

Растерявшись, юная леди всё-таки вышла. За стражником, как оказалось, прятался симпатичный рыжий юноша, который тут же обратился к Норе:

— Миледи! Это я упросил Вельинга остановить вашу карету, — честно и взволнованно признался он, — по городу ходят слухи, что вы надолго уезжаете из Меломера, поэтому я боялся не отдать вам это…

Он суетливо залез к себе в сумку и достал оттуда красный бархатный мешочек с красиво вышитыми инициалами: «Д.К.». Что-то знакомое… Нора осторожно развязала золотой шнурок и извлекла серебряную цепочку, потянувшую на себе то, что девочка уже и не ждала увидеть до конца поездки. Сердце радостно подпрыгнуло: это был прекрасно украшенный кристалл, подаренный Машей. Серебряный колпачок походил на завившиеся вокруг оси листья, в которые были вставлены крошечные красно-оранжевые камни и один покрупнее. Янтарь, значит? Нора будто бы даже ожидала это.

— Ого… — с загоревшимися от счастья глазами выдохнула Нора, — я уже думала, что не скоро получу его. Спасибо большое! Я ведь уже заплатила, да?

Парень смущённо улыбнулся:

— Да, даже с излишком. Носите на радость вам и окружающим, моя леди, а если понадобиться что-то ещё — вы знаете, где меня найти. Не смею вас больше задерживать…

— Эй, Дейв, а моей жене такое не сделаешь? — шутливо попросил стражник.

— Нет, все заказы индивидуальны, — ответил мастер, — но приходите, может и вашей супруге что-то приглянется в моей лавке.

— Не сомневайся, она точно захочет что-нибудь, сделанное руками человека, у которого заказывала сама леди.

Нора тихо рассмеялась, а после вспомнила, что правда пора ехать:

— Меня ждут, — сказала она, — ещё раз спасибо за кристалл!

Наконец, она вернулась к Венеру и тут же застегнула цепочку на своей шее. Карета тронулась.

— Красивый, — заметил её спутник.

— Да, просто замечательный. Я думала раньше, что будет удобнее перевесить его на шею, а Эль взяла и заказала это, — Нора сжала кристалл в ладони и буквально почувствовала ту невидимую нить, что связывает её с Машей. Как она там? Интересно, завела новых друзей? До встречи осталось совсем немного, нужно только победить вселенское зло…

— Давай сыграем в игру? — решил предложит Венер, заметив, что девочка слишком задумалась о чём-то.

— В какую?

— Это игра со спичкой. Ходим по очереди. Тот, чья очередь настала — держит спичку в руках и старается рассказать как можно больше фактов о себе. Один факт — одно очко. Выигрывает тот, у кого их наберётся больше.

Такая идея девочке понравилась: во-первых, как-то всё равно нужно скоротать время в дороге, а во-вторых будет неплохо узнать друг друга получше — всё-таки им предстоит долго путешествовать вместе.

— Хорошо, — наконец, ответила Нора.

— Здорово, — Венер достал коробок спичек из аптечки, — здорово, что у нас целых пять коробков, не правда ли? Кто начнёт?

— Давай я, — Нора взяла у него коробок и достала спичку.

— Гаси сразу, как только покажется, что пламя вот-вот коснётся кожи, — предупредил Венер, — игра игрой, но лучше нам обойтись без ожогов.

Нора кивнула головой и чиркнула о коробок. палочка загорелась, а девочка поторопилась начать:

— Меня зовут Элеонора, мне шестнадцать лет. Выросла на Земле. Жердже — мой приёмный отец. Лучшую подругу зовут Мария, мы учились с ней в одном классе. Я не курю, но однажды пробовала. Мне нравится волейбол. Я не умею разламывать камни своей магией. Я не очень хороша в магии. Люблю сладкое. Умею рисовать. Предпочитаю собак кошкам. У меня зелёные глаза, хорошее зрение. Вешу пятьдесят три килограмма при росте сто пятьдесят восемь сантиметров. Боюсь смерти. Вижу сны о своём прошлом. Я видела во сне тебя. Считаю себя красивой. Умею шить и вязать. Хотела стать художником…

Она хотела ещё добавить, но поняла, что пора погасить спичку.

— Двадцать два факта, неплохо, — сказал Венер, — теперь моя очередь.

Пока Нора пыталась сама пересчитать свои факты, её собеседник уже зажёг свежую спичку, чуть поднял её и стал рассказывать:

— Меня зовут Венер. Мне очень много лет, но вообще-то семнадцать. Я участвовал в убийстве своей матери. Поддался демону, когда мою сестру убили. Был охотником на демонов. Разбираюсь в камнях. Умею призывать демонов. Почему-то потерял крылья. Умею становиться снежным драконом. У нас с тобой разный цвет глаз. Я уничтожил твою родину. Любимый цвет — чёрный. Предпочитаю читать детективы. Раньше писал стихи. Я красивый. Я умный. Я скромный. Я видел много смертей. Моё тотемное животное — лис. Я никогда не был королём фей. Никогда не видел своего отца. У меня не было детей. Я сейчас точно обожгусь.

Чуть прикусив губу от жара и секундной боли, Венер тряхнул спичку, погасив её.

— Двадцать три, если считать последнее, — неуверенно подсчитала Нора.

— Конечно считать, я обжёгся! — шутливо нахмурился Венер и убрал коробок в аптечку, — а теперь могу я спросить?

— Да, конечно. О чём?

— Тебе не холодно?

Девочка внимательно прислушалась к своим ощущениям, а после покачала головой:

— Нет, а что?

— Да так. Всё-таки я наполовину снежный дракон, и моё тело источает холод. Это часто доставляет неудобство окружающим.

— Точно я заметила это при нашей первой встрече и после… К слову, ты говорил, что можешь сам становиться снежным драконом.

— Могу, но не люблю это делать.

— Почему? Мне кажется, это должно быть здорово.

— Мне не удобно с рогами. Они тяжёлые и от них болит голова. Да и дракон из меня никакой, если совсем честно: я даже высшую форму не могу принять.

— Что за высшая форма? — Нора представила себе огромного белого дракона, извергающего из ноздрей снежную бурю и парящего на прозрачных, как лёд Байкала, крыльях.

— Ну, как сказать, — вздохнул Венер, — есть обычная форма, в которой дракон выглядит как рогатый человек, а есть высшая форма, в которой он становится большим летающим змеем. Представила?

Нора подумала, что его описание не сильно отличается от того, что она уже вообразила, и утвердительно кивнула.

— Вот и хорошо, — Венер размял уставшую шею и, чуть отодвинув шторку, стал наблюдать за происходящим за окном. Конечно, и город, и даже деревенское кольцо уже остались далеко позади, и карета летела по неровной лесной дороге.

До самого полудня они ехали в тишине. Нора достала из чемодана ту самую книжку, которую ей одолжил Эрнест, и принялась тренироваться в чтении. Рассказывалось о мужчине-портном Юргене, который платил налог в полтора раза больше, ходил в храм каждое утро и хвалился этим. Однако эти «заслуги» не уберегали от неприятностей: его толкали, его игнорировали, ему отказывали в помощи и, в конечном счёте, убили. Теперь понятно, что имел в виду Эрнест под «княжество изобразили уныло». Нора вздохнула и перелистнула страницу: история Юргена закончилась, но оставалась ещё половина книжки. Да, ещё одна повесть, но, пожалуй, её можно оставить на потом. Девочка отвернулась к окну, но краем глаза заметила, что Венер смотрит в её сторону, и даже когда она посмотрела в ответ, он не отвёл взгляд.

— Можно взять? — спросил он, кивнув на книгу, и Нора передала ему что он хочет. Парень открыл первую страницу и сделал такое лицо, будто изучал сложный научный доклад, а после внимательно посмотрел на обложку.

— Не понравилась? — удивилась девочка.

Венер слегка прикусил губу — его вредная привычка, когда он в сомнениях. Сказать ей? Он не хотел показаться идиотом перед ней, но она ведь и так однажды узнает, не так ли? Протянул ей книгу обратно:

— Прочитаешь мне? Пожалуйста.

Нора взяла, не понимая, почему он просит.

— Ладно, но я не очень быстро читаю.

Венер кивнул, показывая, что всё в порядке, и тогда девочка вновь открыла книгу: «Одним отвратительно грязным утром…»

Юноша слушал эту историю, не отрываясь от того, что происходило за окном, и Норе показалось, будто ему на самом деле не интересно.

Но это было не так. Смотря в никуда, Венер отчётливо видел всё, что читала его спутница. Он пролетел над серым городом, улочки которого были трагически пусты, будто по ним прошлась эпидемия, и остановился над бело-позолоченным маленьким храмом. Он увидел, как из него быстрым шагом с опущенной головой вышел тоненький и высокий, как палка, мужчинка в круглых очках. Мистер Юрген, портной. Что-то себе приговаривая под нос, Юрген мчался на длиннющих ногах в свою мастерскую, располагавшуюся на другом конце города, но это путешествие вдруг сбил жуткий человек-шкаф, толкнувший непонравившегося ему пешехода. Юрген сверкнул глазками и крикнул просьбу о помощи стоявшему неподалёку полицейскому. Просьба проигнорирована: безразличный хранитель спокойствия отвернулся, чтобы не видеть творящееся безобразие и кровь, показавшуюся на вытянутом лице мужчинки, который еле-еле выбрался из-под напавшего бугая. «Я плачу полтора налога, чтобы меня защищали, а вы..! Я напишу жалобу!» — будто плюнул в полицейского Юрген, сбегая как можно скорее с места происшествия. Венер отправился за ним пешком, спустившись на грязь и слегка поморщившись. Ему всегда было противно находиться в таких условиях: будто бы сами дороги и здания стонали от печали, не говоря уже о лицах редких прохожих. Почему они вообще живут тут?

А тощенький герой тем временем завернул в узкий закоулок, сужаемый только сильнее кучами мусорных мешков и деревянных коробок. Пролавировав среди них, Венер скользнул за Юргеном в тёмную маленькую мастерскую. Зажжённая свеча мало помогала в освещении, но портному было всё равно: усевшись на стул и неприлично сгорбившись, он уже штопал какие-то штаны. В дверь постучали, но не дождались ответа и вошли. Мужчинка обернулся и тут же затрясся. «Я плачу полтора налога..!» — выжал он, а посетитель, недружелюбного вида кривой парень в одной только полосчатой майке, с усмешкой кинул в него мешок: «Да сдались мне твои налоги, упырёныш, заплатку в пальто вставь и сделаю вид, что не видел, как ты обоссался!». И правда: со стула медленно капало, и Юрген смущённо сжал в руках мешок. Посетитель ушёл, а Венер отвернулся, чтобы не видеть этой мерзости. Навидался такого в замке у матушки, не хочется больше. Пока портной, трясясь от перенесённого испуга, осматривал данное на починку пальто, юноша стал бродить по его мастерской и смотреть на иглы и нити, беспорядочно раскиданные по длинному рабочему столу, и на мотки ткани, валяющиеся прямо на полу. Он с лёгким раздражением игнорировал злобные причитания Юргена про полтора налога, про жалобу князю и про охрану, которую ему обязаны предоставить, чтобы такие страшилы не приходили в его замечательный хлев. Венеру не приходилось никогда встречать таких мнительных существ, и открытие их в лице этого портного его не радовало. А могли ли быть такие в королевстве фей? Ха, ну уж точно не в матушкином городе. Тут же отдёрнул себя: хватит вспоминать о ней, она этого не заслуживает.

Он даже не сразу заметил, как в мастерскую снова постучали. «О, великая Селеста…» — недовольно вздохнул Юрген и небрежно бросил свою работу. Вышел за дверь. Венер последовал за ним лишь спустя какие-то секунды, — ему, вообще-то, действительно становилось скучно в этом месте, — но сделав шаг через порог увидел кровавый ручеек. На мгновение замер, поднял взгляд. Спокойной походкой, будто ничего не случилось, от тела с перерезанным горлом отходил тот самый полицейский, которого Юрген звал на помощь.

— «Жалобу он так и не написал», — закончила Нора, закрывая книгу, а после посмотрела на своего глубоко ушедшего в себя спутника, — и как тебе?

— …что? — переспросил тот, медленно выплывая из залитого кровью закоулка.

— Ты ведь слушал что я читала, да?

— А… Да, конечно. На самом деле, мне совсем не понравилось, — Венер провёл ладонью по своим белоснежным волосам и скрестил руки на груди, откинувшись назад, — ни смысла, ни интересного персонажа. Зачем вообще такое писать?

Нора пожала плечами:

— Мне тоже не понравилось, но Эрнест говорил, что этой повестью автор очень уныло показал их княжество.

— Повесть, — парень усмехнулся, — я бы так это не назвал, ты читала не дольше часа. Но да, это было действительно… как ты назвала? Уныло. И скучно к тому же.

— Я согласна! Если автор этого и добивался, то у него хорошо вышло.

— В ином случае, он полнейшая бездарность.

— Абсолютно точно, — девочка улыбнулась, сделав в голове заметку о том, что нужно будет узнать: Эрнест действительно думал, что ей должно понравиться, или дал случайную книгу? Мало ли у Эль был отвратительный литературный вкус, тогда нужно срочно исправлять мнение лорда об этом.

Пообедали они картофелем, который остался с утра. И ужинали картофелем. Тогда же, за ужином, кучер, наконец, заговорил: сообщил, что завтра к полудню они прибудут в столицу королевства фей.

Именно поэтому следующее утро Норы началось с того, как Венер пихнул ей в руки справочник по королевству фей и приказал читать. Нора впервые отказала ему в просьбе, потому что после пробуждения она в первую очередь хочет поесть. Картошки больше не было, поэтому пришлось снова есть яблоки, и только после этого Нора согласилась почитать.

Большая часть информации, содержащейся в этом тонком справочнике, показалась бесполезной. Зато они узнали, что королевством фей правят король Раневар и его дочь, принцесса Ария. Оба принадлежат к масти чувств. Венер предположил, что мастью они называют тип, к которому принадлежит фея, а типов есть пять: чувства, жизнь, смерть, разум и время. А ещё суд у них бывает двух типов: для людей статусных и для крестьян. Первый суд ведёт лично сам король, а второй — городской суд. К статусным людям они относят дворян, причём только тех, кто дворянином родился, и это правило касается даже иностранцев. Видимо, в королевстве часто случается что-то требующее суда, раз об этом даже написали в справочнике. А потом они дошли до чтения о валюте, и вдруг Венер спросил:

— А у нас есть деньги?

Нора серьёзно на него посмотрела и поняла, что никаких денег им не выдавали, о чём она и сообщила своему спутнику.

— Видимо, вчерашняя картошка у нас должна была растянуться на две недели, — растерянно усмехнулся Венер, — а мы всё съели.

— И что теперь будет? — спросила Нора, начиная соображать, что им теперь делать.

— Или мы умрём с голоду, или король Раневар позволит нам есть у них, или мы просто напишем письмо твоему Равену, — высказал свои мысли Венер.

— Я предлагаю начать с последнего. Он, наверно, просто забыл, или…

— Ещё одно «или»?

— Или в гостевом комплексе предусмотрено питание. Но Равен же н говорил об этом, да?

Венер вздохнул. На самом деле, ему не терпелось увидеть современных фей, но точно не нищую их часть. Он вообразил себя копающимся в мусоре и просящим милостыню. Эти перспективы выглядели весьма нерадужно, и полудракон нахмурился.

Вскоре на горизонте показался город. Его, как и Меломер, ограждали огромные стены, но выглядел он куда больше: словно в нём вместилось бы сразу три Меломера.

Столица фей, город Вересал, оказался большим и внутри. Хотя надо сказать, что Норин родной город выглядит симпатичнее. Улицы Вересала не были устланы никакими плитами, а кирпичные и крашеные во все оттенки серого дома вызывали сплошное уныние. И, конечно, в разгар дня по улицам ходило много народа. Народ Нору интересовал особенно, потому что настоящих фей она ещё не видела. Ну, не считая Венера, но он на фею похож не был, даже крыльями не располагал. А вот за окном были такие феи, которых она себе представляла: красивая одежда, прозрачные крылья в форме лепестка. Жители города были одеты одевались разноцветно и элегантно, будто каждый из них был или профессиональным дизайнером, или богачом, который может себе позволить покупать дизайнерскую одежду. В общем, феи сильно контрастировали с внешним видом своего городка.

Карета проехала по однотипным улицам и въехала в какую-то арку, за которой и остановились. Приехали. Нора вышла и осмотрелась, а из будки, у которой они встали, вышла полная женщина-фея с крыльями формы лепестка ромашки.

— Здравствуйте, у вас снят дом в нашем комплексе? — спросила она, приветливо улыбаясь.

— Мы из королевства Меломер, король Равен должен был зарезервировать дом, — ответила ей Нора.

— Секунду, — женщина на минутку удалилась в будку, а после вышла оттуда с какой-то бумажкой, — вы — леди Элеонора Меломерская?

— Да, — кивнула головой Нора.

— Пожалуйста, покажите печать, удостоверяющую вашу личность, — попросила женщина.

До этого Нора и не вспоминала про печать, поэтому сразу залезла за ней в карету. Покопавшись в чемодане, девочка нашла это кольцо и продемонстрировала его женщине. Та кивнула и попросила следовать за ней. Взяв из кареты чемодан, Нора и Венер попрощались с кучером и отправились к своему временному дому.

То место, по которому они шли, не было таким серым, как остальной город. В справочнике, конечно, было написано, что стиль гостевых комплексов несколько отличается от основного городского стиля, но это место было похоже на уютную (и довольно богатую) немецкую деревушку из пары десятков двухэтажных домиков, и это не «несколько», а «кардинально»! Здесь также оказались кафе, медпункт и пекарня, но за продуктами жители этого места вынуждены вылезать в город. В один из этих маленьких домов поселили Нору и Венера. Каждому выдали по ключу и на этом оставили.

Войдя внутрь, эти двое попали в небольшую светлую гостиную с камином, книжной полкой и диваном. Справа нашлась открытая кухня, совмещённая с гостиной, слева — лестница на второй этаж, где располагались две спальни и ванная комната

— Что ж, весьма недурно, — удовлетворённо высказал Венер.

— Мне тоже нравится, — согласилась с ним Нора.

Парень первым делом решил пойти отоспаться, пока есть время, а девочка всё никак не могла налюбоваться этим уютным местом. Она осмотрела каждый уголок этого домика, пока не успокоилась и не решила, наконец, разобрать чемодан в своей спальне. Пока она раскладывала вещи, проснулся Венер и напомнил, что их ждёт визит к королевской семье, так что лучше бы им начать собираться и поскорее выходить.

И правда, Равен говорил, что вечером в день приезда у них встреча с королевской семьёй. Нора уже знала, что наденет, поэтому долго ждать её не пришлось: белая блузка, любимая земная юбка, чёрные балетки и кристалл на шее — вот и всё снаряжение. Ну и кольцо-печатку пришлось надеть на всякий случай. Волосы заплетать девочка не стала — и так хороша, нужно только немного уложить.

Венер оценил её наряд взглядом, но ничего не сказал. Нора же заметила, что он всё в той же одежде, которая была на нём и всё время поездки, и на каждой их встрече до этого. Неужели у него больше нет ничего? Тем не менее, одежда почти не была мятой. Он явно старается быть аккуратным.

Закрыв дверь своего съёмного домика, Нора и Венер отправились в путь, а идти им предстояло далеко — до самого дворца. На транспорт-то денег нет.

Путь до королевского дворца занял у Норы и Венера полтора часа, но им показалось, будто они шагали целую вечность.

— Скажи, как ты думаешь, — обратилась Нора к своему спутнику, когда завидела дворцовые башни, — зачем король попросил явиться к нему лично?

— Не знаю, — Венер, не привыкший столько ходить пешком и изрядно уставший, пожал плечами. Его голова в тот момент совсем отказывалась размышлять о таких вещах.

— Может быть, это просто знак вежливости? — девочка стала предполагать сама. — Или потому что я тоже из королевской семьи и он хочет что-то обсудить?.. — вдруг её мысли занял абсолютно другой, взволновавший сильнее вопрос. — Венер, ты ведь был лордом у себя дома, я правильно помню?

— Да, а что?

— Значит, ты наверняка умеешь вести себя на таких приёмах, как тот, куда мы идём. Подскажи, как мне стоит там держаться?

Венер даже посмотрел на неё, застигнутый врасплох такой просьбой. Он улыбнулся:

— Просто соблюдай рамки вежливости и приличий, но не показывай напряжение. Ты ещё не была на приёмах с другими монархами?

— Нет. Надеюсь, сейчас всё пройдёт гладко. Ты поможешь мне если что? — она с надеждой взглянула на парня.

— Ни в коем случае, — резко ответил тот, — потому что сейчас я только твой телохранитель. Разговаривать с королями и прочими аристократами нельзя, пока не спросят.

— Но ты ведь говорил с Фениксами! — возмущённо напомнила Нора. Что, если всё пойдёт слишком плохо? Неужели придётся выпутываться самой?

— К ним это правило не относиться. — парировал Венер. — Не беспокойся так сильно, Раневар — такой же живой человек, как и ты, расслабься и поболтай с ним.

— Он не человек, он король фей.

— Физиологически, феи — это всего лишь люди с крыльями и с большей привязанностью к элементам.

Парочка подошла к огромным открытым вратам, за которыми раскинулся бескрайний цветущий сад. Феи, причём именно абсолютно обычные на вид горожане, свободно проходили внутрь и выходили оттуда группами, смеясь и болтая, а стражники никак на это не обращали внимание. Что ж, путеводитель был прав, рассказывая, что королевский сад открыт для посещения.

— Не очень-то похоже на «всего лишь люди», — закончила Нора про короля Раневара. — Ладно, пойдём, как-нибудь справлюсь.

Они прошли под аркой ворот и отправились ко дворцу по плиточной дороге, выложенной под облаками зелёных ветвей. Погода и вся атмосфера вечернего сада располагала к неспешной прогулке по стриженой аккуратной траве, где стояли столики для пикников и выстраивались кусты-фигуры представляющие различных птиц. Казалось, будто бы весь народ фей здесь — настолько много их там гуляло.

Наконец, путники предстали перед входом во дворец, охраняемый двумя стражниками, один из которых тут же строго спросил:

— Господа, вам чего?

— Я леди Элеонора из Меломера, — представилась Нора, доставая бумажку-приглашение, — у меня назначена встреча с королём Раневаром.

Стражник взял в руки бумажку и внимательно посмотрел на неё, а после дал знак своему напарнику и пропустил путников к дверям. Нора немного задержалась, прежде чем войти, и смущённо спросила:

— Не подскажете, где сейчас можно найти короля?

— В тронном зале, леди, — был ей ответ, а уточнять, где тут тронный зал, она уже не стала. Впрочем, это и не понадобилось: стоило ей и Венеру войти во дворец, как их тут же встретили и, забрав приглашение, повели к королю. Что ж, видимо, тот вопрос тоже был лишним, но кто ж знал..?

Пока шли, Нора и её спутник рассматривали интерьер дворца. Высокие окна, светлые шторы и ковёр, свежие цветы в больших вазах — конечно, дворец выглядел великолепно и просторно, но девочке он показался каким-то слишком обычным, а Венеру, сравнивавшему его с дворцом королевы фей на своей родине, недостаточно серьёзным. У него вообще создавалось впечатление, что он идёт по центральной столичной больнице и сейчас из-за угла вылетит торопящаяся к пациенту фея жизни. В целом, та больница так и выглядела, даже внешне: её тоже окружал сад, где гуляли больные, а само здание походило на небольшой дворец. Настоящий же дом королевы и её сестёр-принцесс довольно сильно отличался: да, там тоже было светло и просторно, но стены украшались портретами предыдущих королей (даже самых ненавистных народом, ведь они тоже часть истории), копиями важнейших приказов, свисающими из горшков живыми растениями и большим числом наипрелестнейших фей-служанок, которых теперь не наблюдалось. Да и парадный вход действительно выглядел как парадный и внешне, и изнутри, а тут сразу коридор какой-то… В общем, ни Нора, ни Венер не оценили высоко старания фейских дизайнеров.

Перед входом в тронный зал, преграждённый витражными дверьми, на которых изображались солнце и луна, парочку остановили. Их сопровождающий скользнул внутрь, а выскользнув обратно попросил подождать, пока выйдет предыдущий визитёр, после чего оставил их одних.

— Я хорошо выгляжу? — слегка нервничая, спросила Нора у Венера. Он быстрым взглядом пробежался по ней:

— Да, конечно. Неплохо было бы причесать волосы получше, но король вряд ли обратит на это внимание, — ответил он. Хотел спросить у неё, как выглядит сам, но подумал, что это не имеет значения. Да и что сейчас ещё можно исправить?

Наконец, зал покинул какой-то важный фей-аристократ, и туда прошли Нора с Венером. Второй старался держаться позади девочки, чтобы подчеркнуть, что главная тут она, а он только сопровождает.

Нору пробила лёгкая дрожь — она даже не стала обращаться внимание на интерьер зала. Впереди на золотом громоздком троне восседал круглый король-блондин, на вид ровесник Жердже, рядом с ним по одну сторону стоял высокий господин в исключительно белой одежде, а по другую на шёлковых подушках сидела кудрявая светлая девушка — видимо, принцесса.

Первые секунды король молчал, и от этого остановившейся в двух метрах от него Норе стало совсем неуютно. Мысли напуганными цыплятами беспорядочно носились в её голове, совсем не помогая сообразить, что теперь стоит сказать. Вежливости, приличие и ноль напряжения — девочка вспомнила, что сказал ей Венер, и собрала всё своё актёрское мастерство для того, чтобы прикинуться готовой ко всем разговорам спокойной аристократкой и заговорить, но вдруг король Раневар начал первым:

— Добро пожаловать в моё королевство, леди Элеонора Меломерская, — он сдержано улыбнулся и медленно кивнул ей.

— Добрый вечер, король Раневар, — ответила Нора настолько умеренным голосом, насколько могла. К её облегчению он и дальше не давал ей времени на то, чтобы самой толкать диалог вперёд, говоря сразу за нею:

— Вы сильно изменились за последние четыре сотни лет. Помните, как мы виделись ещё в Интесторе, на последнем балу у ваших родителей?

Интестора — родина Эль. Почему никто не предупредил, что король Раневар — её старый знакомый? И вообще, как-то он молод для четырёхсот лет…

— Прошло слишком много времени, я почти не помню то время, — импровизировала девочка, помня, как Равен приказывал не разглашать, что она забыла все прошлые жизни: мало ли эта информация попадёт в руки потенциальных врагов! Вот бы этот король и Эль не оказались какими-нибудь близкими друзьями, пожалуйста.

— Правда? — Раневар сложил руки на груди и поднял бровь, — я полагал, что вы помните так же много, как и другая леди Меломера.

— Это слишком тяжёлые воспоминания для меня, поэтому я предпочла их забыть.

— Ах, вот как. В любом случае, Эвелен, я рад видеть вас снова, — он уселся поудобнее, — должен сказать, что я глубоко потрясён вашим подвигом семнадцатилетней давности: в тот год Антарон превратил в пепел многие наши поля и селения на севере и северо-востоке, а мои феи ничего не смогли с ним сделать. Как же вам удалось с ним справиться?

Хороший вопрос, Ваше Величество. На самом деле Нора сама не сильно понимала, как Эль умудрилась уничтожить дракона, но так ответить было невозможно.

— Я просто взорвала его своей магией, — это описание больше всего походило на то, что Нора видела во сне, — но пришлось потратить на это всю свою энергию.

Кажется, король удовлетворён.

— Что ж, я рад, что до меня дошли правдивые новости. Это и правда потрясающе, хотел бы однажды увидеть это своими глазами. Но, что ж, перейдём к делу, по которому вы сюда приехали, — Раневар указал на стоящего рядом мужчину, — позвольте представить Алиана, он один из лучших мастеров магии жизни в моём королевстве, преподаёт в элитном колледже. Я поручил ему заняться вашим обучением, — он вдруг усмехнулся, — хотя, по правде говоря, я слегка не уверен в реальности исполнения вашей идеи. Не помню, чтобы кто-то кроме фей мог хорошо использовать эту силу.

— Вы не правы, — внезапно и возмущённо возразила ему Нора, вспомнив разговоры об этом в Меломере, — в Интесторе было много магов, чья энергия могла исцелять. Я знаю, что моя тоже на это способна, но мне нужен кто-то, кто научит этим пользоваться.

— Тогда это будет полезным и интересным опытом для моего покорного слуги, — король будто бы не ожидал услышать возражения, но спорить не стал.

— Я надеюсь на это, — низким приятным голосом отозвался слуга.

— Что ж, леди Элеонора, о вас я знаю многое, — Раневар решил сменить тему, — но кто этот юноша за вами?

Нора моментально оглянулась на Венера, не зная, как его представить, и он понял, что лучше ему говорить самому:

— Меня зовут Венер, Ваше Величество.

— Полагаю, вы принадлежите к одному из народов Меломера? — уточнил король. — Простите за излишнее любопытство, я предпочитаю знать, кто находится в моём дворце.

— Нет, я из рода фей, Ваше Величество.

— Вот как? Должно быть, вас наняли проводником по моим землям?

— Я не ваш подданный, Ваше Величество.

— В таком случае, как вы оказались рядом с леди Меломера?

Венер взглянул на Нору, придумывая, как это объяснить, и быстро решил:

— Это личная информация, Ваше Величество.

Но королю, судя по всему, критически хотелось знать всё, и потому он обратился уже к Норе:

— Не прольёте ли света на этот вопрос, леди Элеонора? Боюсь, ваш сопровождающий может быть преступником, сбежавшим из моих владений.

Пока Раневар говорил всё это, Венер наконец обратил внимание на странный взгляд принцессы, направленный на него. Она смотрела то ли с интересом, то ли с удивлением, то ли пыталась вспомнить, где могла видеть его. Что ж, феи живут куда дольше людей, и за свою долгую жизнь она могла однажды увидеть его под властью Сатаны. Это может доставить проблемы Норе — очень нехорошо.

— Что? Почему вы так решили? Он абсолютно точно впервые приехал в ваше королевство.

— Часто мы лишаем крыльев преступников и ставим метку на спине. Вполне может быть, что… что вы делаете?!

Поняв, что лучше прекратить этот спор с королём как можно быстрее, Венер стал расстёгивать пуговицы рубашки. Глаза принцессы округлились от удивления, а король только нахмурился, наблюдая за ним. Нора, в общем-то, тоже совсем не ожидала, что её спутник возьмёт и разденется посреди тронного зала, но всеми силами старалась держать себя в руках, чтобы не показать, будто что-то не так. За годы занятий в драмкружке, где на сцене часто происходило всякое выходящее за рамки сценария, она научилась сдерживаться и оставаться в образе.

Венер бережно сложил рубашку в руках и повернулся спиной к присутствующим. На уровне лопаток красовались маленькие обрывки прозрачных крыльев, но, конечно, никаких меток не было и в помине. Нора заметила, как принцесса смутилась, не в силах оторвать взгляд от гостя, а её крылышки еле заметно затрепетали. Её отец тоже не пропустил мимо глаз такую реакцию, и тут же торопливо заговорил:

— Ладно-ладно, Венер, вы всё доказали. Оденьтесь, пожалуйста, — юноша тут же выполнил приказ, довольный собой, — что ж, леди Элеонора, я рад принять вас и вашего сопровождающего в своём королевстве. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным, а сейчас меня ждут другие аудиенты. Всего доброго.

Нора кивнула и вместе с Венером удалилась из зала. Преподаватель магии жизни Алиан тоже вышел, и уже за дверями они договорились о встрече следующим утром в королевском саду, чтобы решить, когда проводить занятия и где: Алиан уже слишком опаздывал на занятия со своими студентами, чтобы задерживаться дольше.

— У тебя неплохо вышло беседовать с Раневаром, — заметил Венер, когда они остались одни.

— Правда? Мне казалось, что я выгляжу потерянной, — выдохнула Нора, — ну и ладно. Вопрос теперь в том, что ты там вытворил!

— А что? — улыбнулся парень, — я тебя смутил? И как тебе моё тело?

— Тело и тело, ничего особенного, — пожала плечами девочка, — но ты заметил, как прин…

— Леди Элеонора! — женский возглас оборвал её слова, заставляя обратить внимание на догоняющую парочку принцессу фей. Воздушная оранжевая юбка подскакивала в такт быстрым шагам, а каблучки высоких сапог легко отстукивали её приближение. Венер отметил, что, судя по всему, в этом дворце тоже запрещено летать, как было и на его родине. Порядок — это хорошо.

— Не сочтите за наглость, я лишь хочу задать пару вопросов вашему спутнику, — девушка остановилась перед ними, скромно сложив ладони на уровне пояса. Глубоко вздохнула, прогоняя еле заметную отдышку от такого стремительного хода.

— Пожалуйста, — Нора указала на Венера и немного отошла.

— Благодарю, леди, — и принцесса обратилась к парню, — мы с вами не могли видеться раньше?

— Нет, Ваше Высочество, — отрезал тот, моментально переключившись в режим нижепоставленного собеседника.

— Вы уверены? Вы кажетесь таким знакомым, да и ваше имя… — растерянно призналась принцесса, краснея, — меня зовут Ария. Может, вы помните моё имя?

— Нет, Ваше Высочество, — помедлив чуть, добавил, — я бы обязательно запомнил его. Мою сестру звали похоже.

— И как же её… ой, простите, пожалуйста, я, наверно, задерживаю вас, леди.

Нора только покачала головой, а Венер счёл нужным ответить на недозаданный вопрос:

— Аирия. Сестру звали так, Ваше Высочество.

— В честь самой госпожи Аирии? — карие глазки принцессы Арии округлились.

— …кого, Ваше Высочество? — Венер мимолётно глянул на Нору, но та, очевидно, и знать не могла о таких личностях.

— Высшая фея Аирия, принцесса и покровительница фей масти жизни, — неловко объяснилась девушка, — вы и правда выросли так далеко от нашего королевства, что не слышали о ней?

— Там, где я вырос, поклонялись первородным феям, Ваше Высочество. Слышали что-нибудь про Делису? Она была кумиром моей сестры и многих фей жизни.

— Выходит, где-то и правда существуют другие феи с другими покровителями… — прошептала принцесса себе под нос, — хотелось бы побывать у них.

— Это невозможно, Ваше Высочество. Моего народа давно нет в живых, — последнее он сказал зря, и тут же решил ретироваться, пока не появились лишние вопросы, а для того обратился к своей спутнице, — миледи, мы правда задерживаемся.

Нора поняла, что он хочет этим сказать, так что тут же заглянула в невидимые часы под длинным рукавом и задумчиво закивала:

— И точно, Венер. Принцесса Ария, нам действительно пора идти, просим прощения.

Наследница фейского трона отчего-то отпрянула и смущённо поправила высоко завязанный пышный хвостик:

— Нет-нет, это я должна извиняться. Можно последний вопрос? — Нора кивнула. — Где вы остановились?

— В гостевом комплексе в городе, — был ей ответ.

— Благодарю. Всего хорошо, леди Элеонора, вам и вашему сопровождающему.

— Вам тоже, принцесса Ария, — на этом, наконец-то, светская беседа была закончена, и парочка удалилась, не разговаривая до тех пор, пока дворец и окружавший его сад не остались позади.

— Ничего себе, — высказалась Нора, — и почему она так пристала к тебе?

— Влюбилась девочка, с кем не бывает? — не задумываясь, пожал плечами Венер. — Меня и раньше так догоняли.

— И ты думаешь, это всё из-за влюблённости?

— А зачем ещё бежать за мной и так заинтересованно расспрашивать? — На лице парня появилась самодовольная улыбка. — На самом деле, я не осуждаю: в меня очень сложно не влюбиться, я невероятно хорош.

— Мне вот как-то удаётся! — самолюбование, смешанное с явно шутливым тоном, резко рассмешило девочку. Он? Невероятно хорош? Она взглянула на его лицо, и смешно быть перестало: нет, вообще-то он действительно красивый. Впрочем, не в Норином вкусе.

— Это только из-за того, что наше знакомство вышло отвратительным, а первое впечатление ещё свежо в памяти, — вдруг он перешёл на какой-то внезапно серьёзный тон, — но на самом деле я рад, что сейчас мы так спокойно общаемся. После всего произошедшего ты могла бы и отказаться разговаривать со мной. Спасибо тебе.

Эта его благодарность как снег на голову: девочка растерялась, не зная, что ему сказать. Рот будто бы водой залили, слова даже не собирались рождаться в ответ на признание Венера. Тот же заметил смятение в лице своей собеседницы, и поспешил поставить точку самостоятельно:

— Вообще-то, я хотел сказать, что надеюсь стать хорошим другом для тебя. Честное слово, я замечательный друг и союзник, Нора.

— Тогда не бросай меня, пока мы не спасём Жердже, — выдала девочка и зашагала быстрее, тут же сменив тему, — что значат масти для вас, фей?

— Полагаю, то же, что и раньше значили типы, — Венер вздохнул, торопясь не отстать от неё, — бывает несколько типов фей: феи жизни, смерти, разума, чувств и времени. И я думаю, что «масть» звучит пафоснее, чем «тип», что скажешь?

— Пожалуй. Напомни, а к какой масти относишься ты?

— К последней. Я из фей времени, как и моя мать. Но не думай, что я могу управлять временем или что-то в таком роде, феи времени — самые бесполезные, от этой магии у нас только название.

— Почему?

Парочка завидела впереди рынок с едой. Фрукты, ягоды, чаи, овощи и — самое главное! — готовые угощения, которые пахли очень вкусно и прямо-таки манили к себе прохожих. В животах путников заурчало, и оба они подумали о том, что было бы неплохо обойти этот рынок подальше. Так и сделали: перешли на другую сторону улицы.

— Потому что все остальные типы фей совершенствовали свою магию тысячелетия, у них были их кумиры — первородные феи, чьих идеалов они придерживались и по чьим заветам учились. А наша первородная фея, моя мать, пережила всех своих братьев и сестру, но всегда полагалась на силы артефактов и Сатаны, совсем не пользуясь своим даром, — парень почувствовал, что начал злиться, но сдерживать подступающий гнев даже не пытался, — а её идеалы? Она ненавидела драконов и другие типы фей! Она экспериментировала над живыми существами, пыталась смешивать свою кровь с наследниками сильных родов, чтобы родить… не знаю, невероятное существо, которое будет сильнее всех на свете! У меня десятки братьев и сестёр, которых она использовала для достижения своих отвратительных целей, и, как думаешь, учила ли она кого-то хотя бы частичке своих скудных знаний о магии времени?

— Нет? — нерешительно ответила Нора, изумлённая тем резким негативом, который исходил от её собеседника.

— Верно! — он вздохнул, успокаивая себя. — И поэтому все феи времени бесполезны. Тем более что у всех, кого я знаю, элемент совсем не Время, это тоже никак не помогает в освоении магии.

— Что ты имеешь в виду под «элемент»? — уточнила девочка, стараясь отвлечь его от дальнейшей агрессии в сторону прошлого: злящийся Венер ей не понравился.

— Ты не разбираешься в природе магии или за пошедшие годы представления о неё поменялись? — по инерции его слова звучали резко, но он тут же одёрнул себя, делая голос спокойнее. — Прости, я не хотел так громко.

— …я не разбираюсь в магии, — Нора решила сделать вид, что ничего не было.

— Тогда я постараюсь как можно проще объяснить, как понимали её на моей родине. — Венер откашлялся, будто профессор перед лекцией, и начал. — Во-первых, ты должна знать, что каждая душа крепко повязана с одной стихией и одним элементом. Стихии — это физические воплощения живого и неживого: огонь, вода, земля и воздух. Элементы — это нечто, составляющее душу: чувства, разум, жизнь, смерть и время.

— Проще говоря, элементы — это то, что нельзя увидеть, а стихии — то, что можно?

— Почти. У каждого разумного существа есть душа, а у души — свои элемент и стихия. Второе, что нужно понимать: даже если стихия твоей души — вода, это не исключает того, что ты, условно, сможешь управлять огнём, но твой огонь будет значительно слабее, чем огонь того, у кого это родная стихия. Так же и с элементами: фея типа жизни будет плохо справляться со своими силами, если её элемент, скажем, разум, и она сможет стать мастером только если приложит очень много сил.

— Звучит как талант, — отметила Нора, и Венер даже повеселел и хлопнул в ладони:

— Да-да, точно! Ты поняла суть. Но, как ты, наверно, заметила, не каждое разумное существо способно к магии несмотря на то, что её частичка есть во всех. Это связано с тем, что воспроизводимая магия зависит не от души, а от тела: чистокровные феи при всём желании не зажгут огонь из пальца, а обделённые способностями люди вообще ничего не сделают, понимаешь?

— Это очевидно, что магия зависит от народа.

— Да. И «талант» хоть и влияет на её воспроизведение, но не может перекрыть. Между прочим, абсолютно любая магия изначально происходит от какого-то элемента или стихии. Объяснить?

— Давай. Объясни: магия Янки, который брат короля, заключается в призыве крыльев, как такая магия появилась?

Тем временем на улице уже успело стемнеть, местный народ стал прятаться по домам. На дороги повыходили подозрительные личности в плащах с капюшонами, с бритыми татуированными головами и, некоторые, вообще в одних только трусах. Заметив это, Венер стал идти поближе к своей спутнице, которая не обращала внимания на этих странных фей. Почему-то у него складывалось ощущение, что они могут с лёгкостью напасть и утащить её вглубь своего серого города, и оттого хотелось взять её за руку и быстро-быстро спрятать в снятом домике, чтобы было безопаснее. Однако он вернулся к теме:

— Всё просто: он не призывает крылья, а снимает с них невидимость. Крылья есть всегда, но силой, исходящей от магии чувств, они скрыты.

— Звучит глупо. То есть, он постоянно держит их под контролем магии? Не думаю. И… почему магия чувств?

— Нет, осознанно он не скрывает крылья: это заложено в нём с рождения, как дыхание. Однако когда нужно, он прикладывает усилие, чтобы сделать их видимыми и осязаемыми. Зрение и осязание — это чувства, поэтому магия чувств. Понимаешь?

— …допустим. А что насчёт моей магии энергии? Может, энергия — это отдельный вид стихии?

Венер ненадолго задумался, доставая из памяти моменты, когда замечал за ней и за взрослой Элеонорой использование магии для перемещения вещей.

— Энергия — это средство осуществления магии, — сказал он, соображая, как всё объяснить, — она есть у всех, но вот такое взятие её под контроль возможно только с помощью сил разума.

— Почему?

— А разве это не основано на использовании воображения и сосредоточения?

— А! Кажется, я поняла, — Нора кивнула головой, — моя магия действительно зависит от того, как я себе представляю её воплощение и как удерживаю её под контролем. Но почему другие так не могут, если энергия есть у всех?

— Потому что у остальных она, как я говорил, лишь средство, запускающее их магию: высвобождает огонь, открывает крылья лорда Янки и прочее, а твои силы позволяют ей действовать в своём чистом виде. Но, знаешь, я только предположил, всё-таки раньше я не встречался с таким.

— Нет-нет, сейчас я думаю об этом, и мне кажется, что ты прав.

И правда, магия энергии — это сплошной контроль. Потерял контроль — потерял энергию. Нора потёрла пальчики, давно вылеченные, но некогда повреждённые её неосторожным обращением с энергетическим шариком. А без воображения вообще невозможно заставить её двигаться. Что это, если не влияние элемента разума?

Скоро парочка, наконец, подошла к своему гостевому комплексу. Они были жутко уставшими и голодными после такой долгой прогулки, и поэтому торопились вернуться домой как можно скорее, однако у самого входа, стоило им пройти через арку, их поймала женщина, которая встретила их днём. Она сообщила, что за эти несколько часов на имя леди Элеоноры пришла посылка, оказавшаяся огромной сумкой, в которой что-то звякнуло при передаче в норины руки. Конечно, Венер тут же забрал у неё эту тяжесть, но она оказалась неподъёмной даже для него, поэтому в конечном счёте женщина вынесла им небольшую тележку, на каких обычно возят чемоданы.

Уже через десять минут посылка была выставлена на столик в гостиной и вскрыта: внутри оказалась огромная куча золотых монет, среди которых записка: «Слуга, который должен был вложить это в карету, опоздал к твоему отъезду. Деньги из личного бюджета леди Элеоноры, так что не стесняйся тратить их. Твой король Равен» — и постскриптум ниже — «Меломер использует международные мерки валюты, менять нет необходимости».

— Кажется, мы всё-таки не умрём от голода, — с облегчением сказала Нора, — что думаешь о том, чтобы поужинать сегодня в кафе? Сходить за продуктами мы уже не успеем.

Они оба посмотрели в окно и убедились: солнце уже окончательно село.

— Согласен.

Однако возникла проблема: сколько денег нужно взять? Нора предложила принести с собой в кафе всю сумку, Венеру же эта идея совсем не понравилась: такое количество золота вообще не стоит кому-то показывать. Тогда они договорились взять с собой монет двадцать и посмотреть, хватит ли этого. Как заметил парень, если не хватит — всегда можно сходить за большим количеством.

Кафе располагалось в обособленном маленьком домике в самом центре гостевого комплекса и в целом могло бы быть спутано с жилой двухэтажкой, — точно такой, в какой поселились Нора и Венер, — однако столики на улице и графитовая доска с меню чётко выдавали истинное предназначение здания.

Когда парочка прошла внутрь и выбрала один из столиков у окна, к ним подошла фея-официантка. Её униформа совершенно не отличалась от того, что можно увидеть в любом другом кафе, и это слегка удивило Нору, однако свои мысли девочка пока придержала при себе.

Открыв меню, она обнаружила, что блюда расцениваются совсем небольшими цифрами и, судя по валютному значку, совпадающему со значком на монетах, для присланного Равеном бюджета это совсем ничего. Почти бесплатно. Нора хотела было поделиться наблюдением со своим спутником, однако по облегчению на его лице поняла, что он и сам догадался. Заметив её взгляд, Венер улыбнулся и закрыл меню:

— Не против, если я попрошу тебя выбрать за нас двоих?

— Ты уверен? Тебе может не понравиться то, что я закажу.

— Ничего, зато узнаем, что наши вкусы не совпадают, — он вдруг поднялся из-за стола и обратился в официантке, — не проводите до уборной, пока моя леди выбирает?

Та лишь кротко кивнула, и они оставили Нору. «Моя леди» — с усмешкой повторила в мыслях девочка. Будет забавно, если примут за влюблённую пару…

На самом деле, девочка хотела попробовать почти всё из меню кафе — особенно сладости, конечно, потому что у таких сказочных существ, как феи, наверняка должны быть сказочные вкусности. Хотя на деле они не выглядят сказочными — скорее совсем обычными, — и всё же… Первым делом в список заказа попали «Облачные пирожные» в компании с чаем «Розовое равновесие» — то, что звучало слаще всего. Но это не может быть ужином, так ведь? Помимо дессерта нужно было выбрать что-нибудь ещё, и поэтому выбор пал на жареную курицу с овощами.

Венер же тем временем застрял у зеркала в туалете. Отражение его совсем не радовало: белая рубашка, ко всей своей мятости, начала желтеть в области подмышек, а брюки казались великоваты из-за потерянного веса. Лицо тоже стало каким-то чрезмерно худым и болезненным, глаза — усталыми, а волосы — грязными от долгой поездки. Жалкий вид, от красавца-лорда совсем мало что осталось. Вздохнув, парень заставил себя улыбнуться и вышел, возвращаясь к своей спутнице. За ним прошла и официантка, зачем-то поджидавшая у туалета.

— Как-то ты долго, — мельком высказала ему Нора, прежде чем продиктовать свой заказ. Он не ответил, увлёкшись разглядыванием этой девочки. У неё за три дня пути почти не загрязнились волосы, она и сама выглядела свежее. Не повезло ей с сопровождением.

— Что-то случилось? — вопрос, наконец, оторвал Венера от раздумий.

— Нет, ничего. Думаю о том, как здорово будет принять ванну после ужина.

— И правда. О, кстати, я хотела спросить: в твоё время феи тоже были такими?

— В смысле? — хоть он и мог ответить «да» почти на любой «смысл», уточнить всё-таки было интересно.

— Они не отличаются от людей! Я ждала, что увижу какую-нибудь невероятную архитектуру — дома на деревьях или что-то вроде того, и интересную моду, а оказалось…

— Может, это люди не отличаются от фей? Там, где я вырос, тоже не было ничего необычного. Я не имею в виду, что королевство было таким же унылым, но… ты ведь понимаешь, да?

— Да. Ладно, не важно, я просто немного разочарована, что феи — это просто люди с крыльями.

— Или люди — это феи без крыльев, — Венер не смог сдержать смешок, хоть в душе и понимал, что она вообще-то права, — хочешь, я расскажу тебе, откуда появились феи?

Нора хотела было согласиться, но вдруг в памяти всплыла песня, услышанная ею в самый первый день в Меломере. Что-то ведь было про фей…

— Первая фея была… создана из куклы? — неуверенно уточнила она, и парень даже удивился:

— О, так ты знаешь? Удивительно, но так и есть.

— «Так и есть»? Это правда или просто легенда, в которую ты веришь?

— Мы звали её Матерью Фей, и это правда кукла. Её дети, старшие братья и сестра моей матери, восстали против её правления и забрали всё то, что делало куклу живой, и теперь её нерушимое тело покоится в глубоком подземелье королевского дворца. Как-то раз мне стало интересно, и Аи любезно показала мне её. Я даже смог дотронуться…

— Жутко…

— Не настолько, как ты себе представляешь.

За разговором они не заметили, как прошло время и им принесли заказ.

Следуя ожиданиям Норы, Венер совсем не был против того, что она заказала — и мясо с овощами хорошо поел, и белое воздушное пирожное (оказавшееся, к сожалению девочки, чересчур уж сладким) пришлось ему по вкусу, и чай с розой порадовал. Венер же просто наслаждался тем, что так напоминало ему жизнь подле любимой сестры: она постоянно кормила его подобными сладостями и угощала чаем, который сама делала из роз, растущих в её саду. Сама Аи не была сладкоежкой, зато легко выследила такую черту в кузене, не получавшем ничего подобного от своей жестокой матери. Кажется, теперь и Нора об этом догадается.

После ужина к ним подошла официантка, по словам которой выяснилось, что золотые монеты используемой валюты называются тонгами. И, конечно, появилось и название серебряных монет — нармы, которых в качестве сдачи отдали около двадцати штук, отчего Венер мгновенно высчитал, что стоимость одного тонга — пятьдесят нарм.

Открытия не закончились после возвращения из кафе: заглянув в ванную, Нора восторженно обнаружила, что там установлен кран с водой. С другой стороны, это заставило её вспомнить, какой всё-таки несовершенный Меломерский дворец — там ванну набирала её служанка Мелисса, таская воду вёдрами. Не без помощи магии энергии, конечно, но всё равно хлопотно.

Утро следующего же дня началось с разочарования. Венер, вечером потративший много времени на стирку своей одежды, обнаружил, что его злополучная рубашка за ночь не успела высохнуть до конца. Время поджимало, отправить Нору одну он совсем не мог — и потому пришлось смириться с положением дел.

На встречу с учителем Норе и Венеру не пришлось идти пешком: теперь, имея достаточно денег, они могли позволить себе нанять первый попавшийся кэб за один тонг и быстро добраться до дворцовых садов. Правда, вышли они слишком рано, так что ждать пришлось ещё около часа, и первое, что сказал учитель при встрече:

— Меня радует, что вы пришли в назначенное время. Через полчаса у меня начинается занятие в школе, поэтому предлагаю обсудить всё быстро.

Он сразу сообщил, что занятия, которые он проводит в колледже, оканчиваются в четыре вечера, но проводить уроки Норе он может только после шести, поэтому они договорились встречаться в семь. Местом же был назначен парк у озера за городом — и в целом это оказалось всё, что он хотел обсудить. Венер остался недоволен: ради вот этих пяти минут пришлось тратить столько времени!

Зато теперь у них был повод прогуляться по городу и закупить продуктов.

В книжном они взяли карту столицы и территорий у города, потом позавтракали в первом же попавшемся кафе чаем и пирогом, прошлись по магазинам одежды. Нора в обновках не нуждалась, но постоянно посматривала на Венера, наблюдая за тем, куда он смотрит. Сам он ничего не говорил, но на лице было ясно написано: «мне нужна одежда». Вообще-то, ей самой было неловко от того, что сопровождающий её парень ограничен всего одним комплектом одежды, и поэтому девочка как бы случайно бросила, разглядывая витрины:

— Как думаешь, тебе пошла бы вон та рубашка?

Парень понял, к чему этот вопрос. Ему было неудобно просить её о чём-то таком, но отворачиваться теперь от её намёков было бы глупо.

— Да, я носил подобные раньше.

— Тогда ты просто обязан её примерить! Пойдём, — и зашла в магазин как можно быстрее, чтобы он не успел ничего возразить. Впрочем, этого и не стоило ждать.

Случайно выбранная рубашка, как оказалась, и правда подошла Венеру лучше всего остального, что его попросила примерить Нора, поэтому было решено купить эту и ещё несколько особо важных вещей — носки и нижнее бельё, — которых тоже очень не хватало. Однако хоть в прошлом Венер и не был обделён ни деньгами, ни подобной, — очень милой, по его мнению, — заботой со стороны девушек, теперь он почувствовал себя неудобно от таких внезапных трат.

— Знаешь, Венер, — вдруг тихо заговорила Нора, как только они вышли из магазина, — нет ничего такого в том, что леди одевает своего компаньона… и если тебе понадобятся деньги, то ты можешь их попросить. Всё-таки Равен, кажется, не планирует выдавать тебе зарплату за моё сопровождение.

Что ж, и правда: господа часто заботятся о внешнем виде своих слуг, это нормально. Во всяком случае, такая мысль парня успокоила.

— Спасибо, — сказал Венер, — и прости, что придётся пользоваться твоей щедростью.

— Всё в порядке, я только рада, что ты не отказался. О, знаешь, я так хочу сегодня приготовить нам ужин сама!

Тогда они отправились гулять по многочисленным лавкам с овощами, фруктами, специями, чаями и вообще всем, что можно каким-либо образом употребить в пищу. Там Нора взяла немного картофеля, специи, соль, лук, мясо, масло и три сорта чая. И ещё груши — по просьбе Венера.

Дома девочка достала сковородки, ножи и доски, и принялась за готовку. Венер всё время крутился рядом, пытаясь внести свой вклад в это дело, но Нора настоятельно попросила его удалиться и не мешать. Готовить на плите, которая представляет собой небольшую железную печку, было для Норы в новинку, но всё равно это мало чем отличалось от привычной земной электрической плиты. Итак, включив режим шеф-повара и применив все свои кулинарные навыки, Нора приготовила лучшую жареную картошку в своей жизни. Ну, если не считать того, что некоторые картофелинки пригорели.

Вечером, в семь часов, Нора и Венер встретились с мастером Алианом в садах за городом. Он предложил сразу приступить к занятию, но попросил парня уйти куда-нибудь прогуляться, чтобы не отвлекать ученицу.

В следующие дни Венер даже не ехал вместе с Норой, предпочитая остаться в городе. Три дня он просто гулял по улочкам, иногда болтая с местными жителями и, что куда чаще, жительницами. Эти короткие беседы, основанные чаще всего на вопросе «А как пройти к…?» дали прекрасную возможность посмотреть на другую, внутреннюю сторону города. За серыми фасадами зданий и грязными дорогами прятался город настоящий: необыкновенно приветливые и гостеприимные жители, в домах которых царили уют и красота. Один раз Венеру даже удалось побывать в гостях у какого-то джентльмена, с которым он разговорился и согласился на чашечку чая. Разговор был пустяковый, да и имени этого джентльмена Венер не запомнил. А может, он даже и не представлялся.

На четвёртый день он не захотел идти гулять и от скуки решил попробовать приготовить суп. Когда готовила Нора, это не выглядело сложным, но Венер быстро стал сомневаться, что справится. Тем не менее, суп вышел хотя бы съедобным. Даже девочка, вернувшаяся с очередного занятия голодной, оценила его старания как «на первый раз неплохо». Гордый своим творением, Венер решил варить этот суп каждый день, надеясь, что так он сможет окупить хотя бы часть затраченных на него денег.

А пока Венер постигал основы кулинарии и проникал на внутреннюю сторону города Вересала, Нора пыталась освоить магию жизни. Хотя поначалу мастер Алиан, подобно своему королю, и был настроен скептически насчёт этой идеи, но он честно искал способ использовать Норину энергию в нужном направлении. Дело в том, что феи жизни использовали собственную кровь, чтобы лечить чужие раны и помогать справляться с болезнями, но кровь девочки явно не годилась для этого, потому что особыми свойствами не обладала, и оттого им приходилось экспериментировать каждое занятие. Проверяли они свои догадки прямо на Алиане: ему было не жалко калечить свои руки ради исследования, потому что он запросто их залечивал. Пару раз они резали и Норины руки, чтобы она на себе почувствовала действие магии.

Первые два занятия никакого результата не было, потом они начали понемногу что-то понимать. Например, то, что чтобы энергия исцеляла, надо по-особенному обволакивать ей раны и при этом полностью сосредоточиться, представляя, как раны заживают. Поняли они это, когда у Норы случайно почти получилось это сделать, а после на этом знании и основывались занятия: девочка должна была научиться исцелять осознанно.

Но заживление ран — это одно, а магия жизни включает в себя и излечение болезней. Вдохновлённый неожиданным успехом, мастер Алиан даже решился пить яды, чтобы проверять способность исцелять то, что внутри. Он предположил, что для нейтрализации ядов Норе стоит обволакивать тело целиком так же, как и для исцеления ран. Она попробовала представить, как яд нейтрализуется, и это действительно сработало, но нужно было провести ещё испытания, а у Алиана в этот день закончились яды. Именно поэтому Нора освободилась и вернулась домой.

Она ждала, что её, как и в предыдущие пару дней, будет ждать суп от Венера, но оказалось, что в этот раз у него вообще ничего не получилось: не доглядел за супом. Обиженный сам на себя, Венер валялся на диване в гостиной без какого-либо настроения чем-то ещё заниматься. «Зато не будет мешать» — подумала Нора, собираясь самостоятельно взяться за готовку. А не вышло: из съедобного в доме не было почти ничего, кроме нескольких оставшихся груш. Грушами ужинать не хотелось, поэтому девочка собралась съездить до овощной лавки.

— Разве ещё не слишком поздно? — лениво спросил Венер, не вылезая с дивана. — Та лавочка наверняка уже закрыта.

— Я успею доехать до девяти, — ответила Нора, — если поймаю кэб. Ты не поедешь со мной?

— Нет, и тебе не советую. Темно уже, народу на улицах мало…

— Всё равно поеду. Хочу приготовить что-нибудь вкусное на ужин… и заодно научить тебя новому. Помой пока ту посуду, которую ты использовал, хорошо?

— Будет сделано, моя леди.

Венер решил добездельничать ещё минут десять, а Нора оделась теплее, зачерпнула горсть монет из небольшой пиалы, которую они поставили у выхода для быстрого доступа к деньгам, и торопливо отправилась на улицу.

Как только за девочкой закрылась дверь, Венер в сотый раз принялся сравнивать Вересал и свою родину. Улицы Вересала выглядят ужасно грязными и скучными, улицы же столицы его родины всегда содержались в порядке, везде были цветы и флаги, будто каждый день в городе устраивался праздник. Королевская семья фей всегда любезно принимала гостей, даже выделяла им комнаты во дворце, но король Вересала явно не так любезен. Королева Инда бы устроила для иностранных гостей ужин, но перед королём Раневаром им пришлось стоять всё то время, пока не закончилась аудиенция. Однако что точно роднило фей Вересала и фей его родины — это поклонение предкам. Здесь они поклоняются «высшим феям», то есть королевской семье, которую помнит Венер, а эти самые «высшие феи» поклонялись детям первой феи.

По легенде, Всесоздатель создал фею раньше всего живого. Фея, преображённая из фарфоровой куклы, пела чудесные песни, сидя у него на плече. Всесоздатель любил своё драгоценное творение, но однажды она начала скучать, и тогда он, в качестве подарка, сделал ей друзей. Вопреки солнечным ожиданиям, она вдруг обернула этих друзей своими рабами — они не имели даже голосов и имён, следуя лишь её эгоистичной воле. Потом четверо из пяти детей этой феи, которую они звали Матерью, подарили безвольным куклам чувства, разум, способность жить и умирать… и убили властолюбивую Мать, которая была категорически против уподобления подданных ей самой. Самая же младшая и любимая дочка напрочь отказалась участвовать в восстании, и после свержения Матери обиженно ушла на север вместе с некоторыми особо преданными рабами. И эта дочь — фея времени и главное зло всего королевства, которое волей своего элемента прожило два тысячелетия и прекрасно сохранилось. Это — госпожа Хатия, предыдущая носительница Сатаны и мать Венера и Жердже. Вспомнив брата, парень грустно улыбнулся: как так вышло, что демона унаследовали оба сына-отступника, более всех желавших гибели злу? Ах, да, всё из-за несдержанности младшего. А ведь сестра говорила…

Открыв глаза, Венер зевнул и взглянул на часы, стоящие на камине. Прошло три часа. Нора, должно быть, уже успела вернуться и лечь в постель.

Потянувшись и размявшись, он поднялся с дивана и пришёл на кухню. Сначала он ни о чём не думал, наливая себе воды из остывшего чайника, а после сел за стол и вдруг заметил на плите грязную сковородку, осуждающе направлявшую свой единственный палец в сторону того, кто так и не выполнил данную ему просьбу. Так, а разве Нора не..? Странная мысль заставила парня подорваться со стула и взлететь к спальням. Девочка не ответила на стук в дверь, и оставалось лишь проверить самому. Её нет. Душа резко свернулась в груди, заставляя как можно быстрее проверить остальные комнаты. Нет. Норы нет.

— Нора? Ты дома? — в надежде крикнул Венер — и не получил ни звука в ответ.

Бардак и пустота, оставшиеся после неудачной кулинарной практики, только подтвердили, что никто не заходил на кухню. Даже если она ушла в кафе, обидевшись из-за невымытой посуды, вряд ли забрала с собой купленные продукты.

Звякнули монетки в кармане, хлопнула дверь — Венер даже не погасил свет. Кафе давно закрыто — девочки там точно нет. На нервно-быстрый стук из кабинки рядом с выходом из комплекса вышла совсем молодая женщина, не та, что была раньше:

— Здравствуйте? Вам что-то нужно?

— Девочка, лет шестнадцать, светлые волосы… Вы не видели её?

— Что? Ох, нет, не помню. Моя смена началась…

Да какая разница, когда она началась?

— Простите за беспокойство.

Дежурный кэб стоял на своём обычном месте — отлично, нельзя тратить время на прогулки.

— Довезите до рынка на Винной улице, — одна тонга отошла извозчику и лошадь тронулась с места, — вы давно тут стоите?

— Смена с шести, — по голосу уже понятно, что он не разговорчив.

— Хорошо. Не вы ли подвозили светловолосую девочку часа три назад?

— Я.

— Она не возвращалась с вами?

— Просила ждать, но слишком долго ходила.

Потерялась на рынке. Может, пошла пешком?.. Всё равно слишком долго.

Кэб ехал быстро по свободной ночной улице, и Венер всеми силами старался рассмотреть прохожих, идущих в сторону гостевого комплекса. Он успел сотню раз пожалеть, что не поехал вместе с Норой, и теперь боялся упустить её среди фей. Может, она решила прогуляться до дворцового сада? Может, она засиделась с какой-нибудь кофейне? Может…?

Парень выскочил ещё до того, как лошадь окончательно остановилась. Рынок, конечно же, был пуст, и ничто не выдавало даже намёка на то, что случилось с девочкой. Что, если она пошла пешком и что-то случилось по дороге?.. Венер отмахнулся от этой мысли, решив оставить её напоследок, чтобы потом не терять времени на возвращение сюда.

К рынку примыкал городской парк, и парень завидел там старичка, читающего газеты.

— Уважаемый! — обратился он, подбегая к старому фею, — Вы не видели здесь невысокую светловолосую девочку?

— Девочку? Сколько ей лет? — доброжелательно отозвался дедушка.

— Шестнадцать. Она чуть выше моего плеча…

— А! Я видел здесь прелестную девушку без крыльев, вы её ищите?

Сердце Венера забилось быстрее. Она была тут.

— Да! Вы знаете, куда она пошла?

— По правде говоря, она не совсем «пошла»… Мне показалась эта сцена жутко странной, и теперь я даже понимаю, почему…

Слишком. Медленно. Парень еле сдерживался, чтобы не торопить пожилого свидетеля.

— …её ведь забрал друг, кажется. Такой высокий, красивый, но с татуировкой на лице. Кажется, там были какие-то буквы… Он поприветствовал её и даже обнял, но девушка почему-то потеряла сознание. Друг и его спутник покачали головами и унесли её…

— Куда?! — всё-таки вырвалось. Старичок махнул на улицу, которой заканчивается парк:

— Туда, я долго следил за их уходом.

— Благослови вас Всесоздатель, — бросил парень и поторопился как можно скорее попасть на ту улицу.

Всё очень плохо. Как неправильно, не стоило вот так отпускать её! Каждой своей клеткой Венер чувствовал, как ускользают драгоценные секунды, каждая из которых теперь может стать фатальной, и беспокойство вдруг стало сменяться злостью. Что может быть нужно двум парням от хорошенькой девушки? Что они, твари, с ней сделали? Где-то в самой глубине его сущности раздалось пока ещё тихое рычание, и мороз стал медленно затмевать лёгкий холод, источаемый телом.

Он бегло смотрел по сторонам улицы: в любом из домов может быть Нора! И вдруг на глаза попался небольшой бар. Если где и могут знать о парне с татуировкой на лице, то бар — это самое место. Войдя внутрь, Венер даже не обратил внимание на местный контингент и стремительно подошёл к барной стойке. В прошлом ему приходилось бывать в таких заведениях, и потому он наперёд выложил перед хозяином десяток монет:

— Знаешь ли ты, где можно найти парня с буквами на лице? — спросил, глядя прямо в глаза.

Хозяин, широкоплечий фей с глупой причёской усмехнулся, а после пересчитал тонги.

— Хм, ищешь Майка? Тоже захотел повидаться с его…

— Мне нужен адрес. Быстрее.

— Хорошо-хорошо! — хозяин смешливо вскинул руками. — Только не вздумай болтать ему, откуда узнал. Выйдешь из бара и иди влево, третья парадная по правую руку — его берложка.

— Спасибо, — процедил Венер и направился к выходу.

— Эй, будь с ним помягче, парнишка, он жёсткий мужик! — ехидно предупредил фей, на что парню захотелось просто послать его подальше.

Влево, раз, два… вот оно. Несдержанно громко кулак ударил по двери, где должен жить этот Майк. Тихо. Долго. Прошло целых несколько секунд, прежде чем послышались ленивые шаги. За дверью появилась чрезмерно расслабленная физиономия огромного, будто шкаф, фея. Он подмигнул:

— Майки сейчас занят, зайди попозже, — да, обязательно, ждите завтра. Оттолкнув тело от двери, Венер прошёл внутрь и прошипел:

— Мне он нужен прямо сейчас.

— Майки! — недовольным басом крикнул мужчина. — К тебе посетитель!

— Щааа, — протянули откуда-то сверху, — закончу с этой!

— А мне его терпеть? Иди сюда, кому говорю!

Послышалось недовольное ворчание, и через полминуты к ним спустился парень с татуировкой в виде букв на щеке. Вот он, дружок. Убить бы к чёрту…

— Ты кто ещё такой? — как будто харкнул Майк.

— Я пришёл за ней, — с грозным видом сообщил Венер. Майк понял, о ком он, но только усмехнулся.

— Кыш отсюда, — сказал он шутливым тоном, — нашёлся, чёртов принц.

— Ты думаешь, я просто так уйду?

— О, великий Кай! — закатил глаза, — Вы только посмотрите. Зар, будь любезен…

С этими словами Майк развернулся и отправился обратно наверх, а тот мужчина схватил Венера за ворот и потащил к двери. Зря, тварь, ты так послушен. Раздражаешь.

Глаза его сверкнули, и дракон, недовольно рычавший столько времени, вырвался наружу. Всего секунда — и вот он вырывается из хватки этого мужчины, который, с воротником Венера в руках, теперь смотрит на грозно торчащие тёмно-серые драконьи рога. Венер стал сильнее — и его снежная сила тоже. Резким движением он заточил Зара в глыбу льда, оставив только голову, чтоб не сдох, и почти взлетел по лестнице.

В маленькой комнатке наверху были только стол и дым. Венер сразу увидел её: Нора лежала на каменном полу совсем рядом с вовсю пылающим жаром камином — сгорит, если хоть немного подвинется. Её порванная одежда валялась в другой части комнаты, всё тело было покрыто длинными порезами и кровью.

— Какого чёрта ты с ней сделал?! — гневно зарычал на стоявшего в паре шагов от неё Майка Венер.

Майк всего секунду пялился на разъярённого дракона, волосы и плечи которого уже покрылись снежинками и который источал такой мороз, что, казалось, только огонь в камине сдерживает окончательное заледенение комнаты. Убийственно тяжёлый взгляд Венера, его белое лицо и животное желание разодрать своего оппонента заставили Майка действовать быстро. Он схватил со стоящего рядом стола кинжал и, легко подняв Нору одной рукой, приставил к её горлу нож.

— Только тронь меня, и она отправится к чертям!

Венер растерялся, но виду не подал. Так и замер, готовый превратить Майка в лёд в любую секунду. Сейчас ситуация во власти этого мерзавца: он может убить её и просто так. Пусть только попробует… Вдруг пальцы Норы шевельнулись: она начала приходить в сознание. Приоткрыв глаза, девочка дрожащей рукой дотянулась до своей шеи.

Всё произошло мимолётно. Яркое нечто блеснуло и хлопнуло у ножа — Майк выронил его, и лишь на мгновение отвёл свои лапы от девочки — оказался закован в лёд.

Обезвредив это противное существо, Венер упал на колени рядом с Норой. Она снова оказалась без сознания, а раны всё продолжали кровоточить. От одежды ничего не осталось — всё слишком испорчено, и поэтому парень снял с себя рубашку — её длины хватало, чтобы закрыть всё, что леди не должна выставлять напоказ. Подняв её на руки, Венер в последний раз метнул разозлённый взгляд на громко матерящуюся голову Майка, и поторопился покинуть эту жаркую и мерзкую квартиру. Нужно скорее показать Нору врачу.

Очень удачно Венер заметил пустой кэб, пересекающий улицу, и, не желая тянуть время на поиск другого, вышел на середину дороги.

— Эй! — недовольно выкрикнул кэбмен, а парень со спасённой леди забрался в кабину и, заплатив аж две тонги, назвал адрес. Без лишних вопросов они быстро оказались у гостевого комплекса, где навстречу выбежала та женщина.

— Пожалуйста… где здесь врач? — спросил дракон, ни на мгновение не останавливаясь. Женщина, с ужасом смотрящая на окровавленное тело, лишь указала направление, но этого было достаточно. Лишь оставив Нору на попечение двум врачам медпункта Венер смог выдохнуть. Её спасут.

И всё равно, пока ей оказывали первую помощь, он сидел на скамье у медпункта и нервно разглядывал звёзды. Только теперь он обратил внимание на жуткую головную боль и убрал свою драконью сущность подальше. Сейчас она ни к чему и делает только хуже.

Время медленно шагало, и начинало казаться, будто там, за закрытой дверью, что-то пошло не так, однако скоро вышел один из врачей, доктор Хартон. Он закурил трубку и сел рядом с Венером.

— Вы еле успели. Ещё полчаса — и ваша леди не пережила бы эту ночь.

— Что с ней? — переминая пальцы, спросил парень.

— Кроме порезов и большой потери крови? Наркотик, который мы называем «Милостивый Господин». От него опустошается запас энергии, и от этого мозг засыпает. В небольших количествах он почти безвреден и даже используется в медицине, но ей ввели его несколько раз и помногу.

Парень понял, что первый раз эту дрянь ввели именно когда Майк «обнял» Нору на глазах того старика.

— Есть ещё кое-что. Судя по некоторым повреждениям, её… — Хартон откашлялся, — над ней грубо надругались, так скажем. Не могу сказать, есть ли у этого физические последствия, кроме тех небольших повреждений, но если она была в сознании, то… вы понимаете, это вряд ли пройдёт бесследно. Кроме того, она сильно замёрзла — вполне могут последовать нарушения и из-за этого.

Пока Венер осмысливал то, что услышал, врач убрал свою трубку и, ещё немного понаблюдав за растерянным парнем, посоветовал:

— Идите домой и отдохните, ваша леди всё равно останется у нас ещё надолго. Приходите завтра, она уже должна будет проснуться.

Хартон вздохнул и вернулся в здание медпункта, а Венер всё же решил последовать его совету.

И всё же, заснуть он не мог. Его не покидали мысли, что это он виноват в том, что случилось. Это он испортил суп, оставив и себя, и Нору без ужина и без чего-либо, из чего можно готовить. Это он поленился идти с ней, хотя знал, что на улице темно и опасно. Это он, в конце концов, заморозил её — это не удивительно, ведь она была в руках разозлённого снежного дракона. Но разве он отправился с ней не для того, чтобы защищать? Может, и правда было бы лучше, если на его месте был бы кто-то из её королевства?

Отчего-то его руки постоянно дрожали, а мысли продолжали быть угнетающими. Это было ужасно, и это длилось до рассвета.

За долгую бессонную ночь он так и не смог успокоиться. Изнурённая голова путала мысли, скрещивая одни с другими и создавая полный хаос, однако точно было ясно одно: именно Венер теперь должен приложить все усилия, чтобы произошедшее ни в коем случае не осталось лишь их с Норой воспоминанием. Майка и каждого, кто ему помогал, настигнет наказание не просто соизмеримое, но и в десятки раз превышающее преступление, а как они его получат будет зависеть лишь от разумности короля фей.

Умывшись ледяной водой, парень сел на край ванны. Что сказать Норе при встрече? Она будет зла? Пожалуй, она имеет право злиться на слугу, не выполнившего свой первоочерёдный долг. Вздохнул. Захотелось есть, но он решил, что прежде всего нужно дойти до медпункта и узнать о состоянии Норы.

Пройдя в небольшое белое внутри и снаружи здание, Венер тут же встретил медсестру, которая накануне чуть не упала в обморок при виде окровавленного тела.

— Вы к вашей леди? — спросила она, поглядывая на дверь комнаты отдыха, откуда слышались два мужских голоса, один из которых точно принадлежал доктору Хартону.

— Как она?

— Проснулась — и это уже хорошо. Доктора говорят, что ей придётся провести здесь ещё как минимум неделю.

— Я могу её увидеть?

Медсестра неуверенно подняла взгляд на часы, после чего всё же дала добро и провела Венера к одной из трёх палат.

— Постарайтесь не волновать её, — попросила девушка, прежде чем впустить посетителя.

Нора, переодетая в белую больничную рубаху, лежала на койке и даже не посмотрела в сторону вошедшего парня. Руки её были перебинтованы по всей длине, не считая ладоней, а лицо и шея обклеены пластырями разных размеров.

— Привет, — обратил на себя внимание Венер, присаживаясь на стоящий рядом стул, — как ты?

— Они не дали мне умереть, ты знаешь, — безразлично ответила девушка.

— Да, к счастью. Нора, прости, я… — он всем сердцем стремился хотя бы извиниться за свой проступок, однако она вдруг повернулась к нему и спешно выдала:

— Ты спас меня!

Венер увидел, как в её глазах блеснуло восхищение, однако в тот же момент она резко отвернулась к окну и тихо повторила:

— Ты спас меня, Венер. Не знаю, дожила ли бы я в той жаркой комнате до утра. Спасибо тебе.

Парень затаил дыхание. Разве это заслуженно? Он не знал, как ответить, поэтому продолжил свою мысль:

— …я не имел права отпускать тебя одну.

Нора промолчала. В глубине души она была согласна с ним — ему поручили быть телохранителем, как-никак, однако ей не хотелось, чтобы он брал вину на себя. Да можно ли взваливать подобный груз на человека, который тебя спас? Хотелось говорить о чём-то другом, но никаких идей не было видно за стеной тревожных воспоминаний прошлой ночи.

— Прости, что оставила тебя без рубашки. — сказала она наконец. — Она была красивой.

— У меня есть другие.

— И всё равно я должна тебе новую. Эта вся в крови, порвана… остаётся только выкинуть.

— Ничего страшного.

Наступило молчание. Неловко сидя перед ней, Венер заметил, что тонкие её пальцы обмотаны бинтом, и вспомнил те маленькие вспышки, которые она устроила прежде, чем Майк убрал свои руки.

— Нора, скажи, почему ты сразу не сделала те взрывы?

— М? — девушка взглянула на него краем глаза. — Тебе говорили про вещество, которым они накачали меня? Из-за него у меня не было сил даже голову поднять. А тогда… — в этой небольшой паузе Нора вновь стала погружаться в страх прошлого дня, и голос чуть заметно задрожал. — Я очнулась и увидела тебя. Наверно, надежда на спасение дала мне сил. Кстати, Венер, тебе ведь идут рога…

— Правда? Мне кажется, они ужасны. Не люблю их.

— Ты выглядел невероятно сильным.

— И после них жутко болит голова.

— Я ценю то, что ты пошёл на это ради меня. — внезапно девушка прикоснулась к его руке своими перебинтованными пальцами и улыбнулась. — Спасибо, Венер.

Парень отвёл взгляд, не ответил, и от этого Норе стало не по себе: будто бы ему неприятно её касание. Или, может, неприятна она сама? Точно, он ведь прекрасно понимает, что вчера происходило. На щеках девушки показались следы стыда, и рука сама убралась от Венера.

— Я собираюсь пойти к королю, чтобы потребовать наказание для тех преступников. — предупредил Венер, чтобы хоть этим сгладить возникшую неловкость. — Ты не против?

Нора покачала головой, мол, «нет, не против», но голосом это сделать у неё отчего-то не хватило сил.

— Тогда я вернусь к тебе после разговора с ним. — встал. — Пока?

Девушка кивнула, и Венер, немного помявшись, покинул палату.

Оставшись одна, Нора глубоко вздохнула. Ей не верилось, что это произошло. Конечно, она много раз слышала о подобном на Земле, но что бы это коснулось её? Нет, всегда казалось, что это невозможно. Но всё же… кому-то взаправду понадобилось её похитить. Девушка посмотрела на свои перебинтованные ладони. «Леди Элеонора не позволила бы сделать с собой такое» — подумала она, — «а я даже не смогла противостоять им». Она чувствовала себя слабой, недопустимо слабой. Леди сражалась с драконом, дала отпор самому Сатане, а Нора? Нора не справилась с обычным преступником. Что бы было, если бы Венер не пришёл?

Венер. Янки не доверял ему… Но теперь же он заслуживает доверия? «Смогу ли я когда-нибудь ему отплатить?» — спросила себя Нора, поглядывая на дверь, за которой скрылся Венер. Вздохнула. Теперь всё… пусть не хорошо, но в десятки раз лучше, чем вчера. И это главное. Нора очень хотела использовать свои новые умения, чтобы залечить раны и уменьшить боль, но оказалась ещё слишком слаба: энергия не восстановилась.

Вернувшись домой, Венер взглянул на себя в зеркало. Невыспавшиеся, виноватые глаза смотрели на него. «Я ведь мог не допустить этого, — напомнило отражение, — и сейчас мы бы завтракали, как обычно. Надеюсь, те врачи смогут восстановить её здоровье, всё-таки это феи жизни».

Нащупал в кармане брюк пару монет — брать больше не придётся. Можно ехать.

Покинув комплекс, парень нашёл дежурный кэб и отправился во дворец, по пути соображая, что скажет королю. А что, если король откажет в помощи? Что, если не примет? Нет. Должен. Иначе… королевская семья Меломера вряд ли промолчит, когда к ним придёт срочное письмо. С другой стороны, всё ведь зависит от положений королевства фей и Меломера на мировой арене… Нет, судя по происходящему на приёме, у них хорошие дипломатические отношения. Король ведь не захочет их рушить, верно?

Как всегда, дворцовый сад был полон народу, а парадный вход охраняли серьёзные стражники.

— Господин, чего вам? — спросил один из стражников.

— От имени леди Элеоноры из Меломера, я требую встречи с королём, — с серьёзным, полным решимости и твёрдости взглядом ответил Венер.

Стражник достал из кармана бумажку и что-то поискал в ней взглядом.

— Вы не можете войти, — сообщил он.

— Почему? — Венер нахмурился и чуть приподнял подбородок, глядя стражнику в глаза. — У меня дело первостепенной важности!

— У вас не назначено встречи с королём, — стражник оставался равнодушен.

— Однако закон королевства гласит, что иностранные представители аристократии имеют право рассчитывать на суд с участием короля. Как же мне сообщить королю, что моя госпожа нуждается в помощи с его стороны?

— Этим занимается Её Высочество, не король.

— Тогда сообщите ей немедленно, что требуется её аудиенция! — отчего-то Венера стало раздражать такое отношение.

— Постойте, — стражник вошёл во дворец и вышел спустя минуту, — принцессе доложат о вас, ждите её решение.

Всего через несколько нервных минут вышла служанка принцессы, пригласившая внезапного гостя внутрь.

Предвкушая полчаса беспрерывного стояния на ногах в душном зале, Венер был даже слегка удивлён, когда его привели во внутренний дворик дворца. Прекрасная принцесса Ария сидела у фонтанчика на одном из плетёных кресел, и глаза её радостно блеснули, когда появился гость. Тем не менее, девушка лишь сдержанно улыбнулась и мягко взглядом на второе кресло:

— Добро пожаловать во дворец вновь. Присаживайтесь. — пронаблюдала за ним. — Надеюсь, вы пришли ко мне лишь для жалобы на мелких воришек.

— Нет. — серьёзно отрезал Венер, даже не потрудившись улыбнуться в ответ. — Этой ночью леди Элеонора была похищена прямо с городской улицы, и я пришёл сюда, чтобы это дело не осталось незамеченным.

Принцесса замерла на мгновение, еле скрыв шок, однако щёки и встревоженный взгляд, вопреки желанию хозяйки, выказали её резкое чувство. Руки дрогнули, а после крепче обхватили ручки кресла.

— Должна признаться, никогда ранее я не слышала о подобных делах в нашем королевстве. Не могли бы вы… Нет, прежде скажите, что сейчас с леди?

— Мне удалось отыскать её и передать в руки врачей. Сейчас она в безопасности, но похитители нанесли значительный ущерб её здоровью. Как будущая королева, вы, вероятно, понимаете, что ваше бездействие или недостаточное содействие не останется без ответа со стороны Меломера. — смотря прямо ей в глаза, Венер рассчитывал, что девушка просто не сможет не отреагировать правильно. И был прав: дрогнувшее тяжёлое дыхание выдало обеспокоенность принцессы.

— Да, вы правы. Как будущая королева, я обязана и сделаю всё, что требуется для наказания того из моих подданных, кто осмелился переступить через закон. Расследование пройдёт при моём непосредственном участии, можете не сомневаться. Скажите, леди чувствует себя достаточно хорошо, чтобы встретиться со мной сегодня же?

— Я говорил с ней утром. Полагаю, она сможет принять вас. — в этот же момент он понял, что оговорился: нет, Нора не в том положении, чтобы «принимать у себя принцессу». У неё другой статус. Однако поправляться парень не стал, чтобы не терять собственного веса в глазах собеседницы.

— В таком случае, я приеду к ней после обеда. В какой больнице её можно найти? — кажется, принцесса даже не почувствовала ничего принижающего её статус в оговорке Венера.

— В здании медицинской помощи в комплексе, где мы остановились. Состояние леди было чересчур критическим, чтобы я имел время рассматривать другие варианты.

— В таком случае, предупредите её о моём посещении, а после него мы отправимся туда, где вы её нашли.

— Под «мы»…

— Я не имею в виду меня и леди, ей нужно отдыхать. — торопливо объяснилась принцесса, перебив Венера. — Я поеду с вами. — выдохнула.

— Как скажете, Ваше Высочество. Я только хочу предупредить, что, вероятно, моя леди не захочет говорить открыто о произошедшем.

— Это не проблема.

— Для феи чувств, полагаю?

— Моя масть имеет свои преимущества, и я должна ими пользоваться, если это убережёт моих подданных. Говоря об этом, могу я задать вам личный вопрос?

Венер вздохнул, но в душе улыбнулся.

— Да, Ваше Высочество.

— К какой масти вы принадлежите?

— Время. Я сын феи времени.

Принцесса даже не стала скрывать удивление:

— Да? Никогда не слышала о такой масти. Как я знаю, высших фей, от которых мы произошли, всего четыре, и каждая обладала своей силой. Среди них не было силы времени…

Пару секунд Венер прикидывал, насколько правильно будет рассказать ей правду.

— Что, если я скажу, что вы неправильно понимаете свою историю? — осторожно начал Венер.

— Я прочитала все книги по истории моего королевства.

— Значит, ваши книги врут. Вы не могли произойти от высших фей, и их было немного больше, чем «всего четыре».

— Ох, нет, вы же выросли не в нашем королевстве, откуда вам может быть известно, что было, а что — нет? — принцесса нахмурилась.

— Хорошо, как вы думаете, откуда я? — Венер улыбнулся, глядя на то, как девушка стала защищать лживую историю.

— Думаю, ваша семья переехала куда-то за пределы королевства ещё до вашего рождения.

— Нет. Ни один из моих предков никогда не был на этих землях, — парня позабавило, как после этих слов девушка сердито отвела взгляд.

— Тогда я не могу предположить ответа на ваш вопрос.

— Хорошо, тогда я просто скажу вам, что я ровесник трём из четырёх «высших фей».

— Это невозможно.

— Почему?

— Исключено!

— Разве?

Девушка откинулась на свинку кресла, посмотрела на Венера и вдруг засмеялась.

— Вы меня разыгрываете! — сказала она.

— Нет, я говорю правду.

— Тогда вам, должно быть, уже исполнилась пара тысяч лет! Нет-нет, вы слишком молоды.

— Это только подтверждает, что демон помогает сохранить молодость.

Улыбка тут же исчезла с лица принцессы, но на Венере — осталась.

— Что вы только что сказали? — осторожно переспросила девушка.

— Прежде чем сделаете обо мне какие-либо выводы, послушайте мою историю, — сказал Венер, — согласны?

— Говорите.

— Тогда слушайте. — Венер удобнее уселся в кресле. — это история началась давным-давно, когда в королевстве фей… Нет, не в вашем, вашего тогда ещё не существовало. Так вот, в королевстве фей родились мальчик и девочка. Их отцы были родными братьями, но матери были в двух шагах от войны. Мать девочки была любимой всеми королевой, мать мальчика же ненавидели даже её родные дети. И однажды мать мальчика похитила девочку, чтобы потребовать у её матери выкуп и даже потом женить на ней своего сына. Мальчика приводили в темницу, где сидела девочка, чтобы они влюбились друг в друга, но неожиданно для всех планы его матери изменились: она возненавидела девочку и решила убить её. Мальчик узнал об этом и хотел спасти девочку, но она спаслась сама, услышав его голос.

Венер вздохнул и закрыл глаза, вновь окунувшись в события, приведшие его сюда.

— Девочку выкупили, но она и мальчик стали часто общаться. Они стали очень близки и дороги друг другу, поэтому, спустя десять лет, мальчик был в ярости, когда на его глазах девочку убили. Он был так зол, что случайно уничтожил сосуд, хранящий в себе древнего демона. Демон питался гневом мальчика и обещал, что поможет ему вернуть девочку. Вместе с демоном мальчик уничтожил свою родину и отправился в мир людей, где три тысячелетия выискивал свою кузину, чтобы забрать к себе и снова стать счастливым. Она в то время перерождалась вновь и вновь, пока, наконец, не переродилась в леди маленького королевства. Девочка ненавидела мальчика и в своём маленьком королевстве она стала достаточно сильной, чтобы противостоять ему. И однажды мальчик вновь напал на неё, чтобы забрать к себе, но она освободила его от демона. Демону нужен был сосуд, поэтому он захватил отца девочки, и теперь мальчик и девочка начали длинный путь. Она — чтобы спасти отца, а он — чтобы искупить хоть частичку своих грехов, особенно перед девочкой.

Венер отвёл взгляд. Принцесса же, увлёкшаяся его рассказом, продолжала пристально смотреть на него.

— Можете мне верить, а можете не верить, — сказал ей парень, — но я клянусь, что изложил вам правдивую историю.

— Тот мальчик — это вы? — догадалась девушка.

— Мне проще рассказывать это без постоянного напоминания, что это произошло со мной, — ответил Венер, сделав лёгкий кивок головой.

— Значит, девочка… леди Элеонора?

— Да, это она. Но не говорите с ней об этом, она не помнит и не поймёт.

— Хорошо. В вашем королевстве, значит, учили другой истории?

Венер улыбнулся.

— Ваше высочество, — сказал он, — я только что рассказал вам о том, что был очень близок со своей двоюродной сестрой. Я хотел, чтобы вы догадались об этом, но это та самая сестра, чьё имя похоже на ваше.

— Аирия… А! — лицо принцессы преобразилось так, как будто на неё снизошло озарение. — Вы хотите сказать мне, что ваша сестра названа не в честь высшей феи, а… сама ей была?

— Именно это я и хочу сказать. Имена «высших фей», которые я слышал, совпадают с именами королевской семьи королевства, откуда я родом. Аирия — фея жизни, принцесса и генерал фей, и Кай — её младший больной брат, фея разума. Могу поспорить, что вы и ваш отец почитаете фею чувств Инду, которая в своё время была старшей сестрой Аирии и королевой фей.

— Да, вы правы, — задумчиво сказала принцесса.

— И феи смерти, конечно, поклоняются сестре Инды и Аирии, принцессе Лаорин. Но никто из вас не может быть потомком кого-то из этих четверых.

— Почему?

— Потому что Аирия умерла на моих глазах, ей было всего семнадцать и детей у неё не было. Лаорин я лично убил спустя пару минут, став демоном, Инда обратилась в лёд. Я не видел маленького Кая, но даже если он каким-то образом оказался за пределами моей родины и не обратился в лёд, он не мог долго жить без крови Аирии. Думаю, вы понимаете, почему.

— Потому что он был болен, а Аирия поддерживала в нём жизнь?

— Да, и, как вы знаете, кровь любой другой феи жизни убила бы его.

Принцесса на какое-то время замолчала, видимо, обдумывая то, что услышала.

— Я не знаю, верить ли вам. — тихо сказала она. — Мне кажется, вам нет смысла врать, но это совсем не то, что я всегда знала. Если это всё так, то почему же мы знаем о них? Почему считаем их своими предками? Я не понимаю.

— Ваше высочество, феи всегда дорожили своими правителями, так что, быть может, ваши предки решили сохранить их имена навсегда в памяти своих детей, а со временем так сложилось, что потомки стали считать носителей известных имён своими предками.

— Это было бы забавно, — принцесса слабо улыбнулась.

— Легенды рождаются, когда их веками передают из уст в уста, принцесса. Реальные истории обрастают вымыслами и превращаются в сказки.

— Мне это нравится. Я никогда не стану переписывать историю в учебниках, но я хочу верить в то, что вы рассказали. К тому же, мне нравится сейчас думать, что я сижу рядом с братом той, в честь кого меня назвали.

— Что вы имеете в виду?

— Моя мать была феей жизни и умерла сразу после моего рождения… обычная история, вы понимаете. Отец скучал по ней и надеялся, что я — фея жизни, как и она, поэтому назвал меня чуть изменённым именем той, кому молилась мама. Аирия и Ария — звучат почти одинаково, и было бы очень здорово, если бы я и вправду унаследовала магию матери, но вышло иначе.

— Это было бы очень символично, — заметил Венер.

— Да… — фея отвела взгляд, но потом снова посмотрела прямо в глаза Венеру. — Знаете, с той минуты, когда вы впервые оказались передо мной, я почувствовала, что нас что — то связывает. Что-то, что я не могу понять… простите, что нагружаю вас этим, но я должна была сказать.

— Это может значить, что мы пересекались где-то в прошлом, — задумчиво объяснил юноша, — и это, скорее всего, произошло на моей родине.

— А вы… тоже чувствуете что-то подобное? — спросила принцесса. В её глазах блеснула надежда.

— Нет, я такого не чувствую. — признался Венер. — Не расстраивайтесь, это может быть из-за того, что вы знали меня, но я не знал вас, всё же я был из знати.

На секунду Венер увидел разочарование во взгляде девушки, но она быстро скрыла его.

— Спасибо за то, что объяснили, — сказала принцесса, а после поднялась с кресла, — и благодарю за прекрасную беседу. Мне стоит начать готовиться к расследованию.

Она заправила прядь за ухо и слегка улыбнулась, после чего оставила Венера, которому теперь пришлось самостоятельно искать путь из дворца.

Дальше он решился пройтись пешком. Всё-таки погода хорошая, да и за покупками стоило бы сходить: дома ничего съедобного не осталось, а что Нора, что Венер не ели со вчерашнего дня. Парень решил на этот раз со всей серьёзностью подойти к готовке, чтобы хоть так порадовать девушку. Подобрал идеальные ингредиенты, на вкус старался определить достаточность перца и соли — и получил лучшую из версий супа, которою только мог сделать.

Перелив приготовленное в специально купленную баночку, Венер отправился в медпункт, по пути в который встретил одного из врачей, мистера Хартона, спешащего откуда-то. Венер догнал его и поздоровался.

— Вы идёте к вашей подруге? — устало спросил врач.

— Да. Можно мне передать ей суп? Она не ела со вчерашнего дня.

— Конечно, у нас ведь не кормят больных. Но времени у вас будет немного, минут пятнадцать или вроде того.

И вот Венер прошёл в её палату. Какое-то необъяснимое лёгкое волнение нашло на него, будто бы его здесь быть не должно, будто бы он что-то нарушает, и вид мирно спящей, обнимающей одеяло девушки только сильнее давил. Будить её не хотелось совершенно, однако, поставив принесённое добро на тумбочку рядом и присев на стул, парень осторожно тронул её плечо:

— Нора, я принёс тебе поесть, — сказал он, заставляя себя повысить голос в этой абсолютной тишине.

Вздрогнув, девушка резко открыла глаза и почувствовала, что сердце её на мгновение остановилось. Лицо похолодело, но всё хорошо: это всего лишь Венер.

— Напугал. — прошептала она, приподнимаясь. — Привет.

— Всё в порядке? — он совсем не ожидал такой реакции.

Нора только покачала головой и зачем-то искусственно улыбнулась:

— Разве сейчас может быть «всё в порядке»? Отчего-то очень тревожно… Ты говорил с королём?

— Только с принцессой. — Венер взял в руки банку и, открыв, протянул девушке вместе с ложкой. — Поешь, только осторожно: он ещё горячий… если не остыл у меня в руках. Принцесса сказала, что придёт к тебе для беседы по поводу произошедшего.

Аппетит у Норы и без того еле обнаруживался, а после этих слов вовсе стало не по себе. Обсуждать всё с принцессой — это представлялось очень… неловко.

— Когда?

— После обеда. Поговори с ней откровенно, чтобы тем, кто сделал тебе больно, стало в десять раз хуже.

Девушка кивнула, заставляя себя доесть суп.

— Ты сам его приготовил? — отложила баночку на тумбу.

— Да. Как вышло?

— Вкусно, спасибо. Ты почти мастер. — снова улыбнулась, он сделал то же в ответ.

— Я старался. — в комнату вошла медсестра и сообщила, что время вышло. Венер встал. — Тогда пойду. После вашей встречи с принцессой мы с ней поедем в квартиру Майка. Зайти к тебе потом?

Нора пожала плечами:

— Если останутся силы.

Парень оставил её, и тут же пришла медсестра, которая принялась менять бинты.

Майк. Это имя перекрыло все Норины мысли. Она казнила каждую букву, вспоминая прошедшую ночь, и твёрдо согласилась с Венером: нужно рассказать всё. Во всех самых ужасных подробностях. Это будет месть Майку.

Тем временем Венер гулял по территории гостевого комплекса, не зная, чем себя занять, пока не завидел у входа знакомую девушку. Принцессу пропустили на территорию комплекса и указали, в какую сторону идти. Конечно, направили её к дому, который снимали Нора и Венер, и юноша направился ей навстречу.

— Здравствуйте, Ваше высочество, — сказал он, — леди Элеонора сейчас находится в медпункте, позвольте вас проводить.

Принцесса улыбнулась.

— Конечно, благодарю.

Венер направился в нужную сторону, принцесса пошла рядом. Как — то слишком близко… она точно влюбилась.

— Как леди себя чувствует? — спросила принцесса, не глядя на Венера.

— Совру, если скажу, что хорошо. Меня только беспокоит, что врачи не используют силу жизни, чтобы помочь ей.

— Закон обязывает их не совершать такого в отношении иностранцев, — объяснила девушка, — единственное, что дало бы им право использовать магию: если бы леди оказалась на грани смерти. Простите, но это сделано только для того, чтобы обеспечить пациентам сохранность жизни. Вдруг у пациента непереносимость крови фей или его уже когда-то так лечили? Это может плохо кончиться.

— А, точно, я совсем не подумал об этом.

— Вы не забыли, что после моего разговора с леди Элеонорой вы должны ехать со мной на место преступления?

— Я помню.

Венер с принцессой подошли к медпункту. Девушка хотела было войти, но юноша задержал её:

— Могу я попросить вас?

— О чём? — удивилась принцесса.

— Пожалуйста, не используйте магию на леди.

Повлиял ли на решение принцессы слегка смущённый вид Венера, или она повелась на собственное к нему отношение, но девушка ответила:

— Это будет непросто… но хорошо, я обещаю вам, что не сделаю этого, — а потом чуть тише добавила, — если вы, конечно, верите в честность фей чувств.

Не дожидаясь никакой реакции Венера, она прошла внутрь медпункта, и юноша пошёл за ней. В холле их встретил мистер Хартон, преградив дорогу в палату для принцессы.

— Извините, но вам туда нельзя, — сказал он, а потом добавил чуть более мягко, — пока вы не представитесь.

В этот момент Венер пронаблюдал, как буквально на секунду лицо принцессы преобразилось, как бы говоря: «Серьёзно? Вы меня не знаете?».

— Принцесса Ария, — любезно представилась она и попыталась пройти, но Хартен всё ещё преграждал ей путь.

— Мне нужны доказательства, — сказал он.

Теперь уже мимолётное выражение лица девушки сказало: «Эй! Что ты себе позволяешь?!». Это были тени злости и непонимания, которые вдруг показались Венеру слишком знакомыми. Пока принцесса достала и показала какой-то медальон, Венер успел перебрать в уме все «за» и «против» того, о чём он подумал.

В общем, девушку пропустили и даже разрешили сидеть в палате неограниченное время.

— Простите, я бы хотела, чтобы наш разговор был исключительно тет-а-тет, — сказала принцесса, когда Венер вошёл за ней в палату, — пожалуйста, подождите меня на улице.

Венер кивнул головой, глянул на наблюдающую за ними Нору и быстро удалился на улицу. В любом случае, он ещё не совсем отошёл от своих внезапных догадок.

Принцесса присела на стул у кровати Норы, а та даже приподнялась, когда она вошла.

— Здравствуйте, — улыбнулась принцесса, — вам, конечно, уже сообщили, зачем я здесь?

— Добрый день, — ответила Нора, — Венер сообщил…

Она знала, что принцесса должна прийти, но всё равно растерялась. Она не ожидала, что это произойдёт так скоро.

— Что ж… в таком случае, начнём?

Пока принцесса говорила с Норой, Венер улёгся на ближайшую скамью и стал любоваться небом, отбросив все мысли. Он уже решил, что одно знакомое выражение лица погоду не делает, поэтому совершенно перестал размышлять об этом. Зато погоду делают фигурные облачка, плывущие высоко над землёй. Юноша увидел небесного пса, барашка, дерево… а потом как-то задремал.

Как назло, во сне он увидел мрачные коридоры родного замка, а потом до боли знакомое подземелье, где его родительница держала своих пленников. Он прошёлся по подземелью, заглянул в глаза каждому заключённому. Боль, страх, ненависть — вот что он прочитал. Откуда-то издалека раздался стон. Венер побежал по бесконечному коридору, ища среди многих камер нужную. И он нашёл, но стоило ему только войти в камеру, как он оказался в маленькой пустой комнате. Хотя нет, не совсем пустой: на широком окне сидела черноволосая женщина в чёрном платье. Она подняла глаза на Венера и улыбнулась кривой, страшной улыбкой. Увидев в руках Венера кинжал, из неоткуда взявшийся, она изменилась в лице, скорчив гримасу презрения и гнева. Она — та, кого Венер увидел в принцессе Арии. Она — его ненавистная мать.

Венера разбудило чьё-то осторожное, даже ласковое, прикосновение. Он открыл глаза и огляделся. Рядом стояла принцесса.

— Нам пора ехать, — с улыбкой сказала она. Но Венер ещё пару секунд пристально смотрел ей в глаза, прежде чем что-либо сделать.

— С моим лицом что-то не так? — не выдержав, спросила девушка.

— Нет, всё в порядке, — ответил Венер и улыбнулся, вставая со скамьи. Нет, образ этой принцессы совсем не похож на образ его матери: Ария совсем не грубая и, вроде, не надменная. Не жуткая, не сумасшедшая, совершенно не кровожадная.

Девушка направилась к выходу с территории комплекса, Венер шёл строго за ней.

— Леди рассказала вам? — поинтересовался Венер.

— Да, мы с ней очень душевно пообщались, — ответила принцесса, — подозреваю, что на суд её не отпустят, поэтому попросила у неё письменное разрешение на то, чтобы я лично представляла её в суде, — улыбка исчезла с лица девушки, она заговорила более серьёзным голосом, — это ужасно. Вряд ли её похитили, чтобы потребовать выкуп, поэтому я думаю, что на её месте могла оказаться любая из моих подданных, это непростительно. Я говорила и с врачом, он рассказал много жуткого. Ещё он сказал, что леди идёт на поправку быстрее, чем должна, так что… ей повезло, наверно.

Они вышли к двум открытым каретам, стоящим друг за другом. В одной сидели двое сильных мужчин, а во второй — пятеро. В первую карету залезла принцесса, и Венер сел рядом с ней.

— Итак, — вздохнула принцесса, — куда нам нужно ехать?

Венер нахмурился. Он не знал ни названий улиц, ни номеров домов, а баров и овощных лавок в столице королевства должно быть больше, чем один.

— У вас есть карта? — спросил он.

— Ой, да, есть, — принцесса достала из стоящей рядом с ней сумки карту и отдала её Венеру. Юноша пробежался по ней глазами, нашёл гостевой комплекс, от него по дорогам перешёл к овощной лавке и уже оттуда дошёл до дома Майка.

— Здесь я нашёл леди Элеонору, — Венер показал принцессе нужную точку на карте. Посмотрев, девушка сказала адрес кучеру. По пути до места назначения принцесса попросила Венера рассказать о том, как он вообще нашёл Нору, а потом ему пришлось описать внешности всех, кто как-то участвовал во всех событиях. Принцесса внимательно его слушала и делала какие-то заметки в блокноте.

Вскоре кареты остановились у порога Майка. Вместе с Венером и принцессой из карет вышли все. Принцесса поднялась по ступеням и постучала в дверь. Дверь открыл Зар, и его сразу схватили двое из сопровождающих принцессу мужчин. Ария прошла в дом, осмотрелась. В сопровождении Венера она поднялась на второй этаж, где не нашла никого.

— Куда делись ещё двое? — задумчиво сказала девушка.

— Двое? — удивлённо переспросил Венер.

— Да. Леди Элеонора говорила, что их было трое. Ну что ж, остальных будут ещё искать, а пока расскажите, как всё происходило здесь.

Они спустились вниз.

— Меня приняли за наркомана, — начал Венер, — Зар позвал Майка после того, как провёл меня в гостиную. Я стоял здесь, а после спустился Майк. Я попросил его вернуть мне леди, но он приказал меня выпроводить. Это было… грубо, и я не стал это терпеть. Я применил магию, чтобы освободиться от Зара, а потом поднялся наверх.

История продолжилась на втором этаже.

— Леди лежала здесь, — Венер показал на место, где всё ещё были кровавые следы, — на ней не было одежды, но было много ран. Она потеряла сознание до того, как я пришёл. Вон в том углу я нашёл её разорванную одежду, — но одежды в углу уже не было, — Майк, это который с татуировками на лице, тоже был здесь. Он поднял леди с пола и приставил к горлу нож, чтобы я не мог ничего сделать, но она ненадолго очнулась и с помощью магии энергии ранила его руку. Майк немного отошёл от неё, и я заключил его в лёд, после чего забрал леди и довёз до медпункта в гостевом комплексе.

— Спасибо, — задумчиво сказала Ария, — это не так важно для дела, но разве вы не говорили, что относитесь к феям времени? Как вы можете управлять льдом?

— Мой отец был снежным драконом, — ответил Венер.

— Ладно, спасибо, — девушка вздохнула и не стала больше об этом спрашивать, хотя по её глазам было видно, что она хотела бы узнать больше.

Пока принцесса Ария раздавала указания своим подчинённым, Венер снова осмотрелся в комнате. В памяти разгорелось алое пламя камина — а рядом оказалась истекающая кровью Элеонора. Интересно, ждала ли она спасения? Или за всё время, пока была здесь, уже оставила такие надежды?.. Вдруг парень заметил кое-что очень знакомое на полу рядом с местом, где вчера лежала одежда девушки. Он поднял: это её драгоценный кристалл. Как хорошо, что заметил. Она, наверно, очень бы расстроилась, когда не нашла бы его.

Они ещё недолго находились в этом доме, после чего принцесса оставила своих слуг ждать оставшихся преступников, а сама села в карету и уехала во дворец вместе с Заром, предварительно сообщив Венеру, что суд, скорее всего, будет уже послезавтра.

А домой Венеру пришлось идти пешком, потому что он потратил все монеты, которые брал вчера, и не взял новых. Дурак.

Вечером он съездил на встречу с Нориным учителем магии жизни и сообщил, что она не в состоянии прийти на занятие. Тогда учитель Алиан попросил у Венера их адрес и сказал, что на следующий день приедет туда, чтобы узнать, когда они смогут вернуться к занятиям. И вернуться он явно хотел, это было видно. Однако когда он приехал, выяснилось, что сами врачи не уверены, как скоро состояние Норы улучшится до того, что она сможет безопасно заниматься магией, но это должно произойти скоро: девушка быстро идет на поправку.

Но не так быстро, чтобы в день суда оказаться способной приехать во дворец. Венер пообещал, что расскажет ей, что там будет, потому что намечалось действительно что-то интересное: во-первых, сам король взял на себя обязанность судьи, а во-вторых, на суд должно было прийти очень много фей. Несомненно, дело о похищении иностранной аристократки привлекло к себе много внимания, потому что жители королевства редко слышат о подобных случаях.

Даже зная о том, что прийти собираются очень многие, Венер удивился, увидев, что большой зал суда переполнен народом. Скамеек на всех не хватило, поэтому много кто стоял. Венер выступал как главный свидетель, а с ним свидетелями стали хозяин овощной лавки и тот дедушка, который рассказал Венеру, кто похитил его спутницу. Троица преступников, как полагается, сидели за решёткой, но и им дали слово. Они не отрицали свою вину, но говорили о произошедшем так, как будто это делало их героями. Они попросту хвастались своим планом и вообще содеянным. Выступила и принцесса Ария, говорящая от имени леди Элеоноры. После того, как она во всех деталях пересказала рассказ самой Норы, в зале раздались шёпотки, а после со скамьи встала девушка. С позволения короля она рассказала и свою историю, которая отличалась от Нориной только тем, что её выкинули на улицу после преступления. И виновниками тоже была эта троица. Вот только за эту девушку никто не заступился: стражи закона просто проигнорировали её просьбы наказать обидчиков.

Вслед за этой девушкой стали подниматься и другие, со своими очень похожими историями. Кто-то сбегал от Майка и его двух сообщников, кого-то тоже выкидывали на улицу, кого-то спасали, но ни на чьи заявления не отреагировали. Среди пострадавших были и совсем юные девочки лет четырнадцати, и взрослые женщины под сорок лет. Вставал и парень, у которого на руках был младенец. Его младшая сестра тоже пережила встречу с этими преступниками, вследствие чего через девять месяцев умерла при родах. После рассказа этого парня ещё некоторые жертвы рассказали о том, что тоже оказались в положении.

Таким образом, оказалось, что эта преступная троица занималась этим всем последние лет десять, но так и не была наказана из-за того, что в полиции, по какой-то причине, никак не реагировали на заявления. Майк на это с усмешкой сказал, что у них в полиции «есть друзья, и им это было бы не выгодно». Тем не менее, король — не их полицейский друг, и он вынес единственное справедливое решение: смертная казнь. А народу король пообещал разобраться с полицейским бездействием и наказать виновных.

Слушая рассказ Венера о заседании суда, Нора смотрела в одну точку за окном. Это всё нагоняло на Нору тоску, но она знала, что правосудие всё-таки свершилось, и от этого на душе становилось чуть-чуть легче. Когда Венер закончил рассказ, она немного помолчала, а потом посмотрела на парня, коснулась его руки и сказала:

— Спасибо, что сделал это.

— Я не мог поступить иначе, Нора, — ответил он. Девушка вновь отвела взгляд и прикусила нижнюю губу, после чего тихо попросила:

— Пожалуйста, давай уедем?

На следующий день Нору, наконец, выпустили из палаты. Она уже почти восстановилась, в основном из-за того, что ещё утром в день суда нашла в себе силы лечить раны. Конечно, всё она восстановить пока не в состоянии, да и магия жизни отнимает у неё много энергии, но теперь она способна присмотреть за собой сама, не находясь под постоянным надзором врачей.

От досрочного возвращения в Меломер Нору отговорил Венер. Во всяком случае, он убедил её возвращаться на родину только тогда, когда она полностью освоит магию жизни, потому что это крайне важно для миссии, порученной им Всесоздателем. Она напомнил Норе о том, что только соблюдая все предписания они смогут спасти Жердже, и с этим Нора поспорить не могла.

Итак, девушка вернулась к занятиям с Алианом, но теперь уже её везде сопровождал Венер. Нора была этому очень рада, а он теперь и не мог оставить её одну вне дома: даже после того, как Майка и его двоих приятелей засадили за решётку, у них в городе осталось много друзей, которые могут захотеть мести, так что Вересал стал весьма опасным местом для Норы и Венера.

Три дня понадобилось, чтобы Алиан, наконец, сказал, что ему больше нечему учить Нору. Конечно, это не значило, что теперь она может вылечить что угодно, но она уже знала, как это сделать, а дальше — дело за практикой. Чем больше практики — тем лучше будет получаться.

Уже следующим утром Нора и Венер сели в карету и отправились в Меломер. Первый день пути, как и половина второго, прошли почти без остановок, но к обеду второго дня у них закончился салат, который Нора наготовила в дорогу, и пришлось сделать долгую остановку в лесу. Место, которое выбрал кучер, оказалось весьма живописным: они остановились у подножия горы, рядом с которой находилось маленькое озерцо, а вокруг — хвойный лес.

Венер принялся собирать древесину для костра и привлёк к этому делу кучера. Они разошлись в разные стороны, и вскоре Венер потерял кучера из виду. Он собрал много палочек и веточек, сложил их в одну кучу, подготовил место и, наконец, зажёг костёр. В это время Нора успела почистить овощи и подготовить воду. Вскоре вода в котелке закипела, и ещё через какое-то время суп был готов. Девушка разлила еду по тарелкам, а остатки вылила в баночки. Поставила воду снова, в этот раз для чая.

— Где наш кучер? — спросила Нора, с какой-то странной нарастающей тревогой глядя на третью тарелку. — Я его что-то давно не видела.

— Он ушёл в лес где-то полчаса назад.

— И всё ещё не вернулся?

— Нет. По крайней мере, я его не видел, — пожал плечами Венер. — Ты думаешь, что-то случилось?

— Надеюсь, что нет. — по коже пробежал холодок от мысли об этом. — Если он не вернётся до того, как закипит вода, мы пойдём искать.

— Хорошо, как скажешь.

Пока они обедали, вода закипела — а кучер так и не появился.

— Придётся идти за ним, — вздохнул Венер. Они затушили огонь, убрали всю утварь в карету и отправились в лес. Венер всё ещё не решался отпускать Нору от себя слишком далеко, тем более, если есть вероятность, что с кучером что-то случилось, и поэтому от идеи разделиться отказался моментально.

Они ходили по лесу, зовя кучера, но не слышали никаких откликов. Чем дальше в чащу — тем ближе старалась держаться девушка к своему спутнику, а жуткое, зудящее ледяными когтями ощущение страха всё нарастало. Вдруг под одним из кустов показалось что-то серебряное — портсигар кучера.

— А это случайно не его вещь? — спросила Нора, подняв его. — Кажется, я видела что-то такое во время нашей остановки по пути в Вересал.

Венер поднял аксессуар и покрутил в руках. Он хотел было сообщить, что тоже видел этот портсигар, но в этот момент Нора заметила на траве за кустом кровавый след.

— Теперь всё ясно. Кто-то, или что-то, ранил его, пока он собирался закурить, — высказал Венер, — если страшно, я провожу тебя до кареты и оставлю там, а сам пойду по следу.

— Нет, я лучше пойду с тобой, — резко ответила Нора, — что, если тебя тоже ранят, и ты не вернёшься? Или если оно придёт к карете, пока я одна?..

Венер не стал спорить. Он пригнулся к земле и стал высматривать, куда ведёт след. Сначала он был явным, но чем дальше — тем меньше капель крови, и вскоре след оборвался. К счастью, искать, куда идти дальше, не пришлось: совсем рядом нашёлся небольшой вход в пещеру, под которым было очередное кровавое пятно.

— Мы пойдём туда? — Нору передёрнуло, стоило ей вглядеться в темноту пещеры.

— Иди прямо за мной и всё будет хорошо. Или, может, останешься ждать меня здесь?

Девушка покачала головой, и они, немедля больше, вошли туда.

Широкий извилистый коридор вёл путников всё ниже и ниже, и чем дальше они заходили, тем темнее становилось, поэтому очень скоро Норе пришлось создать энергетический шарик. Девушка старалась не отставать от Венера, а тот в свою очередь внимательно осматривал пол и стены, чтобы не наткнуться на какие-нибудь ловушки. Он осторожно заглядывал за повороты и проверял их на сокрытие кого-то, кто мог схватить кучера. Этот кто-то, очевидно, очень силён, раз смог одолеть и утащить молодого крепкого мужчину. Ну или же этот кто-то — сразу несколько существ.

Зайдя за очередной поворот, Венер заметил углубление наверху стены. Нора посветила ему, и юноша обнаружил, что это, должно быть, ещё один проход. Венер ловко забрался по выступающим камням, и его мысли подтвердились: это был очень низкий коридорчик, ведущий в какую-то комнату.

— Пойдём туда? — спросил он у Норы, тревожно поглядывающей в темное продолжение коридора, в котором она осталась.

— А что там? — спросила она, но вдруг услышала, что где-то в темноте что-то упало, — а впрочем да, пойдём посмотрим.

Девушка попыталась забраться наверх по тем же выступам, по которым залезал Венер, но вдруг один из камней отломился, и Нора бы упала вниз, если бы Венер не успел вовремя схватить её за руку. Он помог спутнице, и они поползли вперёд по проходу. Сначала там было невозможно даже голову поднять, но постепенно потолок становился выше, и под конец путники даже смогли встать с колен. Девушка выдохнула: всё время казалось, будто сзади неё ползёт какое-то жуткое чудовище, готовое схватить за ногу, а теперь можно было идти вровень со своим телохранителем.

Коридор вывел их в небольшой и очень пустой зал. Единственное, что можно было здесь увидеть — это проход в противоположной стене. Юноша пошёл вперёд, внимательно глядя себе под ноги, но вовремя остановился, чуть не наступив на еле заметную нажимную пластину.

— Нора, сможешь нажать на неё с помощью энергии?

— Думаю, да, в этом не должно быть ничего сложного… — Нора тут же собралась нажать, но Венер остановил её:

— Подожди, нам лучше отойти в коридор. Мало ли что произойдёт.

Они отошли, и Нора сразу же нажала на пластину. Всего через мгновение пол в комнате исчез, а вместо него появилась глубокая яма с торчащими со дна пиками, между которыми ползали змеи и лежало несколько скелетов.

— Как хорошо, что у тебя такой внимательный спутник, — улыбнулся Венер, глядя на то, с каким ужасом смотрит на открывшуюся картину Нора.

— И правда… — прошептала девушка, наблюдая, как над ямой снова появляется пол. Венер попробовал шагнуть на него, проверяя насколько пол надёжный, и сообщил, что они можно идти.

Обойдя пластину и дойдя до следующего прохода, путники оказались в очередном коридоре, в далёком конце которого виднелся свет.

— Думаю, нам стоит убрать шарик, — предположила Нора. Венер немного помолчал, вглядываясь в пол и стены коридора. Он опасался наткнуться в темноте на какую-нибудь ловушку, но посчитал, что ловушка-то тут вряд ли будет, а вот враг на том конце точно заметит свечение. Получив согласие, Нора вернула энергию в своё тело, и далее они продолжили путь без света. Юноша осторожно прощупывал каждый метр своей ногой, а Нора старалась идти так, чтобы всегда касаться рукой Венера. Конечно, рядом с ним она и так чувствовала холод и смогла бы понять, когда он отдалится, но только прикосновения давали ей уверенность, что она здесь не одна. Так ей становилось чуть менее страшно, пусть даже она и продолжала вздрагивать от каждого лишнего шороха.

Венеру тоже было страшно. Там, впереди, кто-то есть, и этот кто-то вряд ли будет настроен дружелюбно. И сколько там кого-то? Они вооружены чем-то? Всё, на что сейчас может надеяться Венер — его ледяная магия. В которой он плох. Он и тренировался-то в последний раз, когда был ещё совсем мальчишкой, лет в четырнадцать, а тот случай с заморозкой Майкла и его сообщника казался Венеру просто подарком госпожи Удачи. Тем не менее, сейчас он должен продолжать идти вперёд, потому что иного пути попросту нет.

Тем временем коридор плавно становился всё более узким, и путники стали идти боком. Наконец, они добрались до света. Венер шепнул Норе оставаться в нескольких шагах от него и выглянул.

Это была большая комната. У противоположной стены горел большой костёр, над которым висел котёл. Содержимое котла перемешивало здоровое чудовище, раза в полтора больше Венера и именуемое троллем. Такой может и кулаком убить. Нора тоже увидела тролля, когда прижалась к другой стене. Она старалась следовать указанию Венера, но и знать, что в той комнате находится, ей тоже было важно. Юноша же продолжил изучение комнаты. На стенах висело два факела, а в углу он увидел небольшой пьедестал со статуей музыканта, вокруг которого было разбросано немало костей. А вот справа от входа, совсем недалеко, нашёлся кучер. Венер стал прикидывать в голове, как можно его отсюда вынести, не привлекая внимания тролля, а чудовище тем временем заметило торчащую белую голову и с явно не гостеприимным лицом медленно зашагало в сторону посетителя. Нора, всё это время беспрерывно наблюдающая за ним, тут же слегка стукнула по спине Венера, обращая его внимание на подступающую угрозу.

Юноша не растерялся и сразу выскочил из укрытия, предварительно толкнув спутницу обратно в темноту, чтобы тролль её не заметил. Не тратя времени, Венер призвал своего внутреннего дракона и слегка сбил с толку монстра, увидевшего внезапно появившиеся рога. Ещё мгновение — и костёр тролля вместе с его котлом оказались запечатаны в лёд. Венер очень сильно промахнулся, и этот промах больно ударил по его самочувствию. Всё плохо.

— Тыыы! — вырвался рык из уст тролля, явно разозлённого выходкой гостя. Всего два шага — и только ловкость ног позволила парню выжить. Второй размах огромной руки неминуемо бы прикончил, однако прямо в плечо чудовища прилетел сгусток света. На миг ослеплённый, он не сразу заметил появившуюся из прохода девушку.

Она была бледной от страха, еле стояла на ватных ногах и едва ли понимала, зачем это делает. Итак, она обратила внимание тролля на себя и теперь судорожно соображает, что делать дальше. По троллю совсем не видно, чтобы её энергетический шар его покалечил.

— Ээээ, привет? — нервно выдала она. — Вы, наверно, очень голодны? Да?

Нора ничего не ожидала, но вдруг тролль заговорил. Плохо и грубо выговаривая слова, но он всё-таки сказал:

— Я не ел две недели! Проваливайте, иначе я сварю вас!

— Вам нельзя нас есть! — решил вставить своё слово Венер и мог бы получить по голове от грозно зарычавшего тролля, если бы Нора спешно не остановила бы его:

— Он прав! Вы не должны нас есть, потому что… мы пришли помочь вам навсегда избавиться от голода!

Видимо, её слова прозвучали достаточно убедительно, потому что тролль недоверчиво спросил:

— Вы не лжёте? — Нора кивнула головой. — Я дам шанс. Говорите! Но не обманывайте! Иначе съем вас троих.

Тролль указал на лежащего без сознания кучера.

— Договорились! — Нора подошла ближе и протянула руку монстру. Тот грозно посмотрел на неё, но пожал. Его ладонь оказалась куда больше и сильнее Нориной, но, к её облегчению, он не сжал её слишком сильно.

— Да, — буркнул тролль.

Венер смотрел на Нору с её непонятной идеей ещё недоверчивее тролля. Он совершенно не понимал, что задумала его спутница, но и она, справедливости ради, тоже пока не знала, что теперь будет делать.

— Позвольте мне… проверить, жив ли этот человек, — попросила девушка, — я хочу убедиться, что вы ещё не убили его.

Тролль нахмурился, но позволил ей подойти к кучеру, а сам принялся пристально смотреть на Венера, заметив, что у того пропали рога. Нора села на пол перед раненым мужчиной и, осмотрев его, решила применить магию жизни, чтобы уменьшить его раны. Она сосредоточилась и вспомнила всё, что узнала о лечении ран. Она тренировалась на себе, так что у неё быстро получилось подлечить кучера. Не всё затянулось, но этого должно хватить, чтобы он выжил. Тем более, Нора почувствовала, что если потратит ещё хоть чуть-чуть энергии, то уже точно не сможет стоять на ногах.

Она поднялась и сказала вслух, что кучер точно жив.

— Что я должен сделать, чтобы не голодать? — грозно спросил монстр. Только сейчас Нора обратила внимание на то, что во время разговора он постоянно что-то делает руками, как будто пытается показывать жесты. Что ж, видимо, среди троллей тоже есть такие, которые не могут говорить без жестикуляций.

— Следуйте за нами, — ответила девушка и направилась к выходу.

— Есть путь короче, — сообщил тролль. Он подошёл в стене и нажал на еле заметный камень, выступающий из неё. Перед троллем открылся широкий проход. Переглянувшись, Нора и Венер последовали за ним. Монстр шёл впереди с факелом, так что Венер позволил себе перестать осматривать всё подряд: наверняка тролль предупредит, если где-то здесь ловушка.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил парень. Про её планы он спрашивать не стал, чтобы не вызывать подозрений у чудища, а сам решил просто довериться ей.

— Я потратила все силы на лечение кучера, — поделилась девушка, — и на шары.

— Наверно, нам стоило взять с собой спички, прежде чем идти в пещеру, — вздохнул юноша. Он чувствовал свою вину за то, что не смог попасть по троллю. Если бы он не промазал, то они бы уже были у кареты. Нора бы там вылечила кучера и скоро они бы поехали дальше. Теперь же его спутница без сил и не сможет отдохнуть в ближайшее время. И защитить себя при необходимости тоже не сможет. Хотя и она хороша: если бы она не вылезла, Венер наверняка бы смог победить тролля.

Следуя за троллем, они и вправду потратили намного меньше времени, чем когда шли к нему. Уже через десять минут они вышли из пещеры и направлялись в сторону кареты. Нора успела придумать план действий, и ей оставалось только надеяться, что всё пройдёт как надо.

Дойдя, она залезла внутрь и достала одну из баночек с суповым запасом. Пока она там копалась, к ней присоединился Венер, оставив тролля ждать у погашенного костра.

— И всё-таки, что ты придумала? — спросил он шёпотом.

— Как говорят там, где я выросла, дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, но научи его ловить рыбу, и он будет сыт всегда. В нашем случае, человек — это тролль, а рыба — это вот этот суп.

— Так ты хочешь научить его готовить суп? Я не уверен, что это хорошая идея.

— Почему? Ты же научился.

— Я-то да, а он… он тролль.

— Если он умеет говорить и понимать слова, то и готовить сможет, — сама не веря в свои слова сказала Нора, — но сначала мы должны научить его добывать ингредиенты.

— Ты хочешь, что бы он выращивал овощи?

— Нет, мы пойдём в ближайшую деревеньку и попробуем наладить отношения местных фермеров и тролля.

— Это был сарказм? — спросил Венер. Он плохо себе представлял то, как этот план можно осуществить.

— Что? Я серьёзно, — Нора даже немного удивилась такому вопросу. Взяв банку с супом, девушка вышла к троллю и протянула ему еду. Тролль недоверчиво посмотрел на неё.

— Докажите, что не отравлено, — сказал он. Это прозвучало резко, и Нора на секунду впала в ступор. Потом она поставила банку перед ним и сходила в карету за ложкой. Открыла банку, съела немного, вопросительно посмотрела на тролля и снова протянула ему суп. Теперь он забрал у неё еду и быстро выхлебал всё содержимое банки, после чего Нора спросила:

— Вы хотели бы есть это каждый день?

Троллю понадобилось несколько секунд, чтобы дать ответ. И ответ был положительным.

— Хорошо, — Нора слегка улыбнулась, — тогда сейчас нам надо пойти в ближайшую деревню. Вы знаете, где она находится?

— Знаю, — буркнул тролль, резко помрачнев.

— Тогда вы сможете провести нас туда, — Нора поднялась с земли, на которой сидела, и отряхнулась. Она достала из чемодана около двух десятков монет и предложила отправиться в путь. Тролль с неохотой согласился, а Венер подошёл к спутнице и тихо спросил:

— Ты уверена, что это безопасно? Я могу сделать это вместо тебя, если хочешь остаться.

— Идём, Венер, всё в порядке, — ответила ему Нора, отправившись вслед за чудовищем. Венер вздохнул, но отговаривать не стал.

Пока Венер опасался, что Норин план выйдет им боком, сама девушка всё сильнее убеждалась в том, что это всё — хорошая идея. От чего-то она совсем перестала бояться тролля, и даже рискнула выйти с ним на разговор по пути.

— Мне казалось, тролли, вроде вас, не говорят, — отметила она.

— Я лучше них, — ответил тролль.

— Это видно. Где вы научились?

— Слушал речь других.

— Значит, где-то ещё есть говорящие тролли?

— Не знаю.

— Вы умеете что-то ещё необычное для троллей?

— Стихи пишу.

— Пишите? Вы умеете писать?

— Умею.

— Вас кто-то этому научил?

— Гувернантка, — это слово было явно тяжело выговорить троллю, и оно же вогнало Нору в ступор.

— Гувернантка? — переспросила она, чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Да.

— Так значит, есть ещё тролли, умеющие писать? — после непродолжительного молчания спросила она.

— Она человек.

Нора растерялась и немного отстала от тролля, поравнявшись с идущим позади Венером.

— Ты сказал, что пишешь стихи, — вдруг обратился к троллю Венер, — можешь, прочитаешь нам хоть одно?

Чудовище приостановилось. Он обернулся на спутников и, выдержав паузу, стал рассказывать:

«В поле, под звёздным небом,

Услышал я песню дриад,

Что на своём языке воспевали

Прекраснейший звездопад.

И слушая их а’капеллу

Я начал молиться

Всевышнему, что б он помог

Мне снова домой возвратиться»

Тролль ещё пару секунд смотрел на спутников, будто выжидая оваций, после чего развернулся и вновь продолжил путь. Нора и Венер переглянулись между собой.

— Это красиво, — восхищённо заметила девушка, — а можете рассказать что-нибудь ещё?

— Нет, — буркнул тролль.

Ещё несколько минут они шли в тишине, пока за деревьями не показались домики.

В деревне было не слишком много домов, но рядом с ней оказались засеяны большие поля. Люди, увидевшие необычную троицу, сразу прятались в домах, и Нора никак не могла ни с кем заговорить. Она хотела узнать, как пройти к главе деревни, но теперь им приходилось искать его дом самим. К счастью, это было не так трудно, потому что это был самый большой и красивый дом, а над входом красовалась надпись, подтверждающая, что тут живёт старейшина. Нора попросила Венера и тролля ждать её на улице, а сама вошла внутрь.

Она нашла старейшину сразу, как вошла: он сидел за столом в первой же комнате. Тут же было ещё несколько человек, и они все обратили внимание на посетительницу.

— Здравствуйте, — сказала она, — меня зовут Элеонора Меломерская, и я хотела бы говорить со старейшиной.

— Здравствуйте, — из-за стола встал бородатый старик, — я старейшина, чем могу помочь?

— Я бы хотела предложить вам нанять на работу кое-кого очень сильного. Он может вспахивать поля, носить грузы или ещё как-то иначе помогать вашей деревне за скромную плату.

— И сколько же он просит за свою помощь? — старейшина поднял бровь. Видимо, его заинтересовало предложение.

— Немного: ему нужна пища, только и всего. Единственный его недостаток это то, что он выглядит… очень необычно.

— Я бы хотел посмотреть на него.

— Он ждёт на крыльце.

Старик кивнул головой и вышел, а Нора — за ним. Ему хватило одного взгляда, чтобы в ужасе повернуться к девушке:

— Вы предлагаете мне взять к себе… его?!

— Подождите! — Нора поторопилась успокоить старейшину, — он не такой, каким кажется на первый взгляд.

Венер и тролль с недоумением следили за Норой, старик же кивнул, как бы говоря ей продолжать. Девушка на секунду растерялась.

— Он силён и умён, умеет читать, писать и говорить. Он совсем не как его собратья.

Старик осмотрел тролля с головы до ног и сказал, что ему надо посоветоваться. Он удалился в дом.

— Если всё пройдёт хорошо, то вас здесь будут кормить, — с улыбкой сказала троллю Нора, — если вам будет не сложно помогать этим людям здесь, в деревне.

— А пройдёт всё хорошо? — угрюмо спросил тролль, — кому здесь нужен я?

— Но вы совсем как человек, — ответила ему девушка, — может быть, они дадут вам шанс. Просто постарайтесь не испортить их впечатление о себе.

Вскоре вернулся старейшина с каким — то свитком. Он ещё раз оглядел тролля и подошёл к нему.

— Вы и правда готовы помогать моей деревне? — спросил он, глядя снизу вверх на тролля.

— Не просто так, — ответил тот. Старик удовлетворённо улыбнулся.

— Тогда мы готовы обеспечивать вас едой, если вы поклянётесь соблюдать порядок и выполнять все поручения, которые будут вам даны.

Тролль мельком посмотрел на Нору и внезапно упал на колено, будто рыцарь:

— Клянусь. Сердцем и плотью.

— Тогда пойдите сейчас с этой бумагой на лесопилку, что в восточной части деревне, и передайте это хозяину, — старейшина дал троллю свиток, — он скажет, что делать. Когда закончите, возвращайтесь сюда, я организую вам еду.

С этим старик ушёл обратно в дом.

— Ничего себе, и правда получилось, — сказал Венер, глядя вслед старику.

— Я на это и рассчитывала, — Нора обратилась к троллю, — что ж, теперь вы больше не будете голодны.

— Благодарю, — сказал тот. Чуть подумав, он взял руку девочки, чуть наклонился и приложил к своим губам, после чего отпустил её и добавил, — можете забрать того человека, вы выполнили договор. Прощайте.

Он выглядел каким-то то ли смущённым, то ли растерянным, потому, не дожидаясь ответа, глянул на небо и торопливо пошёл в указанном направлении. Потом остановился, помешкал. Оглянулся и обратился снова к Норе:

— Как ваше имя?

— Элеонора, — ответила девушка, улыбнувшись, — Элеонора Меломерская.

Тролль задумчиво кивнул головой и поспешил идти дальше.

— Прощайте! — крикнула ему вслед Нора и вместе с Венером отправилась в обратный путь. — Он всё-таки милый, не находишь?

— Я подумал, что он решил тебя сожрать, но, Нора, ты меня всё-таки удивила. — сказал Венер. Почему-то он чувствовал удовлетворение от произошедшего не меньше, чем его спутница.

— На самом деле, это всё так случайно вышло, — призналась девушка.

— Случайно?

— Я тогда, в пещере, испугалась, что если ничего не сделаю, то он тебя убьёт. А потом он так посмотрел… не знаю почему, но я решила попробовать говорить с ним и не думала, что он ответит.

— Ну надо же, — усмехнулся Венер, — нам крупно повезло, на самом деле.

— Да. Жаль, что я не довела план до конца.

— Точно, ты хотела научить его готовить.

— Но его отправили выполнять задание. Если честно, мне кажется, что он и без меня это сумеет.

— Если уж он умеет писать стихи… — согласился юноша, — ты и так много сделала для него.

Вскоре Нора и Венер дошли до пещеры тролля и по известному короткому пути добрались до кучера. Он уже очнулся, но не смог освободиться от верёвок. Венер развязал верёвки, и уже через полчаса карета вновь поехала по дороге в сторону Меломера.

На следующий день, уже поздно вечером, они приехали во дворец. Их никто не встретил, и Нора с Венером разошлись по своим комнатам, где оба почти сразу легли спать.

Норино следующее утро началось необыкновенно рано: обычно она просыпалась за час до завтрака, но в этот раз часы показывали, что времени оставалось в три раза больше. Лёжа в постели, она смотрела на навес балдахина и поверить не могла, что снова вернулась домой. Ничего здесь не изменилось и создавалось ощущение, что вся поездка в королевство фей была длинным и неприятным сном. Просто сном, а на самом деле ничего не произошло. И было бы прекрасно, будь это правдой.

Поднявшись с кровати, девушка взглянула на своё отражение в зеркале, и в памяти всплыл образ прекрасной леди Элеоноры — она бы уж точно не допустила того, что случилось в Вересале. Нора отвернулась от зеркала и направилась в ванную… где неизбежно встретила отражение вновь. Дожидаясь, пока Мелисса приготовит ванну, всё не могла оторваться от зеркала: на лице и шее совсем не осталось следов той ночи, но грудь пересекал неровный и неприятный шрам. Маленькие, но столь же уродливые украшали теперь и её живот, запястье, ноги, а на правой ноге, с внутренней стороны ляшки, и вовсе нашёлся точно такой, как на груди. Мелисса с интересом поглядывала на эти новинки тела своей хозяйки, но, кажется, стеснялась что-то спрашивать, зато Нора не постеснялась: поинтересовалась, нет ли какой-нибудь хорошей мази, которая убрала бы шрамы. К сожалению, горничная о подобных вещах никогда не слышала.

Закончив с утренними процедурами, девушка решила разобрать вещи в гардеробной: вспомнила, что хотела сделать это ещё до отъезда, но всё никак руки не доходили. Накинув любимый шёлковый халатик, она вошла в комнатку, наполненную одеждой, коробочками, шкатулками и обувью. Как и ожидалось, в шкатулках обнаружились склады всевозможных украшений, а вот коробки скрывали в себе сюрпризы. Например, в одной Нора наткнулась на огромную стопку рисунков, среди которых было очень много Равена и каких-то детей, чаще всего девочек. Среди них нашёлся карандашный рисунок с подписью «Малышка»: на нём король сидел на своём кресле в зале совета и нежно держал в руках младенца. Рассматривая рисунок, девушка нашла на обратной стороне множество имён — и почти все из них были зачёркнуты, помимо трех: Доротея, Софи, Ноэль. Что-то в глубине души отозвалось на них: что-то эти имена значат. Однако что именно Нора так и не вспомнила, но всё же это казалось её чрезвычайно важным, будто бы знать эти имена — её необходимость.

Скоро она отложила эту бумажку и продолжила осматривать полки. Долго никак не могла найти ничего, что её бы заинтересовало, и стало скучно, поэтому решила посмотреть ещё одну коробочку и закончить с этим на сегодня. Достав самую длинную коробку с полки, Нора смахнула с неё пыль и открыла, ожидая увидеть здесь очередное украшение или ещё что-нибудь, но вместо этого в коробке оказалось самое настоящее оружие. Кинжал с красивой золотой рукоятью, на вершине которой расположился герб, заключенный в круг и украшенный янтарём. Чёрные ножны украшали красные камни и золотые волны. Завороженная красотой своей находки, Нора подняла её и медленно достала кинжал из ножен. На лезвии оказался выгравирован герб и инициалы: «леди Эл.». Осматривая лезвие дальше, Нора встретилась взглядом со своим отражением. На несколько секунд она замерла, после чего спешно скрыла кинжал в ножнах и вынесла его из гардеробной. Почему-то почувствовала, что обязана научиться орудовать им, что это сделает её сильнее. Приблизит к идеалу, сделает хоть немного похожей на Эль.

Нора посмотрела на часы — самое время идти в трапезную. Она впервые за всё время решила не переодеваться и идти прямо в халате, как постоянно делают Йохан и Янки. Ещё она впервые пришла раньше всех. Служанка принесла ей омлет и чай, и девушка принялась завтракать.

В трапезную вошёл Эрнест. Он мягко улыбнулся, увидев девушку, и заговорил сразу, как только сел на своё место:

— Мне с утра сообщили, что ты вернулась. Хотел идти на завтрак вместе с тобой, а ты уже здесь. Как всё прошло?

Нора отвела взгляд, стараясь сохранять хорошее настроение внешне.

— Да, всё в порядке. Были небольшие трудности, но мы с Венером всё уладили. Знаешь, там… — посмотрела на него и вдруг увидела какие-то странное беспокойство, будто бы она случайно проговорилась о произошедшем.

— Откуда у тебя шрам на руке? — Эрнест тронул её запястье — и, сама того не желая, она резко отстранилась. Сердце в тот момент стало трепыхаться, как испуганный мотылёк, а парень изумленно замер, хотя уже через пару секунд молча вернулся к еде.

— Он и раньше был, — тихо ответила Нора, решив, что и ей стоит сделать вид, что только что ничего не произошло.

— Не представляю, как мог не заметить. — немного помолчал. — Нора, если тебе нужна помощь или ты хочешь что-то рассказать, то можешь довериться мне. Я сделаю всё, что в моих силах… а мне под силу многое.

— Спасибо, — казалось, напряжение в воздухе только росло.

— Я напугал тебя?

— Нет. Прости, я, наверно, просто не выспалась, поэтому… — не зная, как это объяснить, девушка сменила тему. — Чем вы занимались, пока меня не было?

— Кроме обычных государственных дел? Я и Рав искали информацию об артефактах, и нашли кое-что в старой книжке, которую писала Эль. Артефакт, о котором она рассказывала там, может оказаться не тем, что мы ищем, но вы с Равеном скоро поедете в Интестору за ним.

Лёгкий на помине, в трапезную вошёл король. Выглядел он, как обычно, уставшим, будто всю ночь занимался своими важными делами.

— Ну что, Нора, какие результаты поездки? — спросил он, усаживаясь за стол.

— Прекрасно. Я научилась лечить своей магией, как нам и нужно было.

— Нужно будет опробовать это. Эрнест, у тебя есть плохие новости? Отчего такой напряжённый?

— Я скажу тебе, если сочту нужным.

— Значит, никогда не скажешь.

Завтракали они в полной тишине. Йохана и Янки не было, а Равен выглядел слишком уставшим для болтовни. Эрнест постоянно поглядывал на Нору, а она всё никак не решалась спросить, что не так. Впрочем, она скоро перестала обращать на это внимание и стала думать о своих находках. В первую очередь её интриговали те имена на рисунке леди, потому что ей казалось, что для прошлой неё это было очень важно. Нора подумала, что, скорее всего, это имена учениц леди, а ещё она подумала, что Равен должен что-то об этом знать.

Только Нора собралась спросить у короля, как дверь в трапезную распахнулась, и за стол практически влетел Янки.

— Хэй, Нора! — весело подмигнул он, — они тебе уже сказали?

— О чём? — спросила Нора, моментально перестроившись с печальной атмосферы на настроение Янки. В душе она обрадовалась, что хоть кому — то здесь весело, и тоже оживилась.

— Я сегодня приведу прямо сюда свою будущую невесту! Точнее, я думал привести её в тот вечер, когда ты вернёшься, то есть завтра, но теперь хочу привести её сегодня.

— Звучит здорово, — она поёрзала на стуле и облокотилась о стол, приняв позу внимательнейшего слушателя, — и во сколько она будет здесь?

— На ужине. Принарядись как-нибудь, ладно? Это важно, мы всё-таки Фениксы, и мне будет неудобно, если я и моя девушка окажемся самыми прекрасными за этим столом.

— Хорошо, я поняла, — со смехом ответила Нора.

— Я тоже вчера вечером думал о том, чтобы познакомить вас кое с кем, — вдруг сказал Эрнест, словно выплывая из своей озадаченности.

— Вот и приводи её сегодня, будет ещё веселее, — предложил Янки, — Йохан всё равно свалил, и места за столом стало много.

— Нет, не сегодня. Я ещё не до конца уверен в ней, да и время не то…

— Постойте, вы оба собрались жениться? — как будто проснулся Равен.

— Я давно тебе говорил, что женюсь сразу, как только найду ту самую, — мечтательно ответил ему брат, — и вы с Эль тоже послужили мне хорошим примером.

— Я пока не собираюсь, — высказал Эрнест, — может, лет через шесть, если она не разочарует меня.

— Что ж, я рад, что хотя бы у кого-то есть шанс быть счастливым, — король грустно усмехнулся, вспомнив о чём-то болезненном.

— У всех есть шанс! — ответил ему Янки. — Нужно только постараться. Тем более: ты сам должен создавать своё счастье, и лучше, чтобы оно не зависело от других людей.

— Если бы всё было так просто!..

На том король закончил свой завтрак и ушёл. Эрнест вздохнул:

— Он не может свыкнуться с потерей Эль, потому что почти не видит тебя, Нора. Надеюсь, время поездки вылечит эту рану.

Когда Нора вновь оказалась в свои покои, то почувствовала какое-то неуютное, излишнее тепло. В спальне обнаружилась Мелисса, ковыряющаяся в огне камина, и она сразу принялась объясняться, как только заметила хозяйку:

— Миледи, во дворце сегодня холодно и Его Величество приказал разжечь камины.

— Холодно? — Нора прислушалась к своим ощущениям. — Не знаю, не замечала.

— Миледи, многие слуги уже оделись теплее, огонь развели во всём дворце. В трапезной обычно холоднее всего, вы правда не заметили? — девушка пожала плечами. — Вы хорошо себя чувствуете? Может, позвать врача?

— Нет, не надо, со мной всё хорошо. Можешь идти.

Как только Мелисса покинула комнату, Нора ещё раз взглянула на огонь и, поежившись отчего-то, принялась заниматься магией. Больше всего ей хотелось научится управлять своими силами так же здорово, как это делала Эль, и поэтому она стала пытаться делать несколько дел одновременно: прописывать буквы на бумажках и заставлять предметы вокруг себя летать. Выходило крайне плохо. Всё падало, Нора не могла сосредоточиться, и невнятное ощущение нарастающего беспокойства совсем этому не способствовало. Всё никак не покидало её ощущение, будто она в комнате не одна, а невидимый наблюдатель непременно хочет сделать больно.

Поначалу девушке спокойно удавалось игнорировать это ощущение. Она была уверена — никто в этом мире не захочет намеренно проникать в покои леди Элеоноры и причинять ей вред. Эль все любили. Она невероятно сильная, она героиня, спасшая мир от дракона. А может этот кто-то всё знает?..

Руки стали дрожать, участилось дыхание. Повторяя себе, что никто не причинит ей вреда, Нора не могла контролировать подступающий к горлу страх, и мысли будто бы накрыло туманом. Подскочив, девушка оглядел спальню. Никого здесь нет. Но лучше не стало: кто-то прячется здесь, совсем рядом, он может выскочить откуда угодно и уничтожить. У него длинный кривой нож, он будет резать с садистской улыбкой, не давая даже закричать… Нору передёрнуло от внезапных воспоминаний, и сквозь пелену подступающих слёз она помчалась к окну.

Свежий воздух сада окутал её, словно холодное одеяло, и от него стало легче. Отделавшись от приступа безумного страха, Нора вспомнила слова Венера о том, что у Майка остались друзья. Они могут прийти в любую минуту ради мести и… дуновение ветра принесло с собой еле заметный цветочный запах. Нет, здесь, в Меломере, всё хорошо. Друзья Майка не придут сюда.

Немного успокоившись, Нора взяла с туалетного столика кинжал Эль и стала осторожно осматривать комнату. Угол за углом — она осмотрела всё, но и следа чьего-то присутствия не нашла. Полчаса вот так бессмысленно бродила, пока не смогла заставить себя вернуться к своим делам, продолжая держать кинжал под рукой. Так, на всякий случай.

Когда время уже стало подходить к ужину, Нора могла твёрдо сказать, что научилось чуть лучше управлять своей энергией. Предметы уже не падали, пока она занималась чем-то другим, но пользоваться ими пока не выходило, хотя, конечно, очень хотелось одновременно и писать, и расчёсывать волосы, и освещать комнату.

Собираясь на встречу с подружкой Янки, девушка помнила его слова про «принарядиться», однако залезать в тёмные глубины гардеробной не решилась, поэтому понадеялась, что пусть и повседневное на вид, но вполне симпатичное белое платье с кружевами вполне пойдёт. Тем более с украшениями, которые она нашла утром и переложила в шкатулку в ящике туалетного столика. Долго капалась в своих сокровищах, подбирая что-нибудь подходящее, и наконец выбрала широкое ажурное колечко. Не просто так: что-то в душе подсказывало, что оно невероятно ценное. На шее, само собой, так и оставался её драгоценный эпоксидный кристалл.

Венер всё-таки пришёл навестить её после поездки с принцессой Арией. Наверно, ему было неловко приходить просто так, и потому он принёс с собой прекрасное пирожное из того кафе в центре гостевого комплекса и налил чаю. Новости, рассказанные им, обрадовали Нору: кое-кого уже точно поймали, и Майк, скорее всего, к этому времени тоже оказался за решёткой.

Венер устал за день и точно заснул бы прямо на стуле, если бы не разговаривал, поэтому Нора отпустила его спать. Однако уже уходя он задержался: достал что-то из кармана брюк и вложил в руку девушки:

— Я нашёл его на полу в той квартире.

В душе Норы закружились сразу два трепещущих чувства: радость от возвращения самой ценной из её вещей и неприятное представление того, что если бы Венер не заметил кристалл сегодня, то он был бы утерян на веки вечные.

Нора сжала его в ладони. Это — последняя нить, напоминающая о любимой Маше. Это — символ того, что скоро они снова будут вместе. Нельзя потерять это.

Теперь она не пришла первой, но пришла второй: в трапезной на ужин уже ждал Равен. Они только поздоровались и ещё пару минут сидели в тишине — однако только Норе пришла мысль, что пора бы спросить про те имена, как к ним присоединился Эрнест.

— Йон всё же не покажется? — спросил он, усаживаясь.

— Не похоже, чтоб он шутил об этом, — ответил Равен. Вдруг его взгляд упал на Норины пальцы: кольцо его заинтересовало, да и Эрнест тут же обратил на него внимание.

— Это любимое кольцо Эль, ты знала? — сказал лорд.

— Наверно, я интуитивно его выбрала, — девушка и сама принялась вновь рассматривать своё украшение.

— Вполне может быть. Кажется, его подарил Рав.

— Да… это кольцо я подарил, когда делал ей предложение, — настроение за столом резко упало, и Норе даже стало неловко. Показалось, будто бы она не имеет права надевать его.

Прошло ещё немного времени, прежде чем в окно обеденного зала громко постучались.

— А вот и Янки, — вздохнул Эрнест. Служанка открыла окно, и через несколько мгновений через него переступил юный лорд. На его лице светилась улыбка, а на руках он нёс темноволосую девушку, чьи глаза были завязаны.

— Мы приехали, — сообщил он спутнице, поставил её на ноги, отвернул от сидевших за столом и снял повязку с глаз, — добро пожаловать ко мне домой.

Девушка осторожно развернулась к столу, и всего на мгновение на её симпатичном лице блеснуло удивление.

— Знакомьтесь, её зовут Рамона, — представил свою девушку Янки, — Рамона, это моя семья.

— Рада знакомству, — Рамона тут же натянула улыбку и сделала реверанс, — Яков, ты не говорил, что ты…

— Прости, я не хотел, чтобы ты любила меня за мой титул, — ответил Янки.

— Мне стоит называть тебя «Ваша Светлость лорд Янки»?

— Не говори глупостей, зови как нравится.

Он взял девушку за руку и привёл к столу. Галантно отодвинул стул и усадил.

Янки выглядел очень счастливым.

— Мне стоит представить тебе моих близких? — спросил он.

— Нет, — ответила Рамона. Отчего-то она совсем перестала волноваться при знакомстве с Фениксами, будто давно уже вращается в их обществе. Норе показалось только, что, когда Рамона смотрит на Эрнеста, она всегда старается поскорее перевести взгляд. Эрнест тоже выглядел каким — то напряжённым, он будто был чем-то недоволен.

— Кстати, Эрнест, — весело обратился Янки, — ты мог видеть Рамону в школе. Она работает учительницей уже почти год.

Эрнест кивнул головой и не сказал ни слова, но Янки, видимо, было всё равно. Видимо, ему не нравится сидеть за столом со своей подчинённой.

Слуги стали приносить еду на закрытых тарелках. Ничего необычного для семейного ужина Фениксов на столе не появилось: всё было так же скромно, как и всегда.

— Как вы познакомились? — Нора решила прервать повисшее за столом молчание. Янки довольно взглянул на свою девушку:

— Я вышел на прогулку в пригород и заметил, как хрупкая красавица несёт тяжёлые сумки. Предложил свою помощь, а она пригласила на чай. Это было примерно полгода назад.

— Полагаю, что под чаем ты действительно подразумеваешь чай, — шутливо спросил Равен, — потому что полгода назад тебе не исполнилось даже семнадцати.

Янки смутился:

— Да… конечно. Просто чай. Мы ведь все здесь знаем закон.

Разговаривая, лорд не переставал ухаживать за гостьей: наливал ей чай, подкладывал салат и подавал сахар. Равен наблюдал за этим с улыбкой, и такого взгляда Нора ещё у него не видела, тем более в сторону брата.

— Рамона, расскажите о себе, — попросил он.

— Даже не знаю, с чего начать… — мило посмеялась. — Мне двадцать два, четыре года назад я с отличием выпустилась из школы, а в прошлом году устроилась туда на работу. Мои родители — фермеры, Ваше Величество, и они очень гордятся тем, что я смогла найти такую достойную работу.

— И они будут гордиться ещё сильнее, когда ты станешь младшей леди, — тихо, будто бы только ей, но очевидно для всех сказал Янки.

— Почему младшей? — спросила Нора, и Эрнест с каким-то недовольством ответил:

— Потому что называться леди имеете право только ты и Мэй. Даже жена лорда не должна вызывать чувства, будто она равна вам. — он резко встал. — Прошу меня простить, я вынужден вас оставить.

И он ушёл так быстро, что никто не успел задать ему каких-то вопросов. Янки удивлённо посмотрел ему вслед:

— Странно, он не говорил, что просидит с нами не долго.

С лица Рамоны пропала улыбка. Она опустила взгляд, но быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась:

— Может быть, ему стало плохо? Все мы люди, всякое может непредвиденно случиться.

— Завтра спрошу у него, но ты не воспринимай это на свой счёт.

— Хорошо. О, миледи, можно задать вам вопрос?

— Вы уже задали, — шутливо ответила Нора.

— И правда. Скажите, что стало с вами и королём, когда вы потеряли память?

Нора растерялась. Она посмотрела на мрачнеющего Равена, пытаясь найти в нём ответ, а он выжидающе смотрел на неё.

— Ну, я потеряла память, а король, вроде как, потерял невесту… — неуверенно произнесла она.

— Ваше величество, вы разве не пытались вернуть память своей любимой? — продолжила спрашивать Рамона.

— В попытках смысла нет, — ответил Равен.

— Значит, вы даже не пробовали…

Король встал из-за стола столь же резко, как сделал до этого Эрнест.

— Прости, Янки, я больше не могу здесь быть.

— Эй, стой! Рав! — остановил его брат, — прости её, я не предупредил, что это запретная тема.

Равен вздохнул и всё же покинул комнату.

— Меня не казнят за это? — спросила Рамона.

— У нас запрет на казнь, и я не дам тебя в обиду… только, пожалуйста, не говори больше об этом.

— Я, кажется, тоже сказала что-то не то, — поделилась мыслью Нора.

— Ты вообще не думай об этом, тебе он простит что угодно, — со смешком ответил ей Янки, — а ещё спасибо, что до сих пор здесь. Ох, думаю, пора кое-что сделать, пока мы не остались совсем одни, — Янки поднялся со стула и запустил руку в карман, — очень хочу, чтобы у этого были свидетели.

Янки немного помялся, бросил взгляд на Нору. Она улыбнулась ему, понимая, что сейчас произойдёт. Янки взволнованно обратился к своей возлюбленной:

— Я знаю, что мы знакомы совсем недолго, но также я знаю, что никогда не встречу другой такой девушки, как ты. Ты — самая прекрасная и умная из всех. — Янки встал на колено и достал и кармана алую бархатную коробочку. — Рамона, я…

— Нет, — резко оборвала его Рамона и заговорила очень-очень быстро, — прости, Яков… Янки, я не могу быть с тобой. Я хотела сказать тебе утром, но говорю сейчас. Прости. И прощай.

Девушка вздохнула, будто с её плеч упал тяжёлый груз, и, обойдя всё ещё стоящего на колене лорда, покинула комнату.

Янки ещё пару секунд смотрел потерянным взглядом куда-то в пустоту. Он сжал в руке коробочку и медленно поднялся. Это выглядело так, будто груз Рамоны теперь перелёг на него. Тяжело сел на стул и закрыл лицо руками.

Янки долго молчал, а Нора не могла решить, стоит ли ей что-нибудь сказать ему. Но он заговорил сам:

— Нора? Если ты ещё здесь, скажи, что со мной не так? Почему от меня все уходят?

Его голос звучал слабо и подавленно. Девушка села к нему поближе — туда, где только что сидела Рамона.

— Янки, — сказала она, — может, они освобождают места другим людям?

— Мне не нужны другие, я хочу, чтобы остались эти.

— Зачем тебе люди, которые хотят оставить тебя в прошлом? — на это Янки не ответил ничего, и Нора смутилась, — прости, я сказала какую-то глупость, да?

— Да уж, — Янки, наконец, посмотрел на неё. Лорд слегка улыбнулся, но взгляд его был в точности таким, какой часто бывает у Равена, и их родственное сходство было только на руку этому сравнению. Он попросил:

— Пожалуйста, посиди со мной. Не хочу оставаться один.

— Хорошо.

Янки снова закрыл глаза руками, и они вместе просидели так очень долго. Норе хотелось как-то утешить его, но не могла подобрать таких слов, чтобы не сказать глупость снова. Она совершенно не представляла, что сейчас может облегчить его душу. А что бы сделала Эль?..

— Ян, — тихо позвала его Нора. Он посмотрел на неё.

— Когда ты называешь нас по именам… ну, «Ян», «Рав», понимаешь?.. Тогда звучишь точно как Эль. — Янки выпрямился и взял со стола чай, сделал глоток. — Говори так чаще, нам всем это нравится.

— Вам нравится слышать её?

— Наверно… Но ты — это ведь она. Только без памяти, прямо как я. Поэтому… — он снова отпил чаю и рассеянно покачал головой. — Знаешь, сколько я себя помню, я стремился найти свою принцессу. Как Рав. У него была ты, он был очень счастлив, хотя, конечно, не вспоминая все его провалы… В общем, я мечтал встретить ту, за которую буду отправлять людей в тюрьмы, выдвигать новые законы, даже драться. А она бы нежно заботилась обо мне и всегда ждала. У меня никогда не было девушки, даже до потери памяти, и казалось, что раз теперь появилась, значит она — та самая. Глупо, да? Наивно.

Нора не знала, что ему ответить, а он будто бы разговаривал сам с собой и уже не ждал ответа.

— Я написал так много стихов и пьес, где двое любят друг друга, а сам, наверно, должен обходиться мечтами. Честно говоря, я завидую Эрнесту. Он мало чего рассказывает, но я знаю, что он легко меняет девушек. Наверно, он быстро их забывает, а может просто не ждёт ничего. Мы с ним ближе, чем тебе может показаться со стороны, но я до сих пор ни разу не видел его по уши влюблённым. Только в прошлом, наверно, которое не должен помнить…

И он снова затих, будто обдумывая что-то. Тяжёлую тишину прервал вошедший Эрнест.

— Ян, нам нужно с тобой поговорить, — серьёзно сказал он, садясь на своё место. Янки промолчал.

— Может, вы поговорите потом? — предложила Нора. — Ян немного…

— Нет. Нора, пожалуйста, оставь нас, нам нужно обсудить кое-что, — возразил Эрнест.

— Всё хорошо, иди, — сказал Янки Норе, — я… скоро буду в норме.

— Ладно. Если что, ты знаешь, где найти меня, — Нора встала, посмотрела на чересчур серьёзного Эрнеста и хотела уже идти, но вдруг, повинуясь секундному порыву, обняла Янки, и только после этого смогла оставить х вдвоём.

Возвращаясь в свои покои, она не могла перестать думать о произошедшем. Янки был совсем не плохим парнем, и от такой жестокости, от его откровений Нора начала тихо злиться на Рамону.

Однако мысли об этом быстро померкли, стоило Норе вернуться в свою спальню. Окно уже было закрыто, а огонь в камине всё ещё горел. Не прошло и пары минут, как чувство какой-то опасности снова дало о себе знать. Кинжал тут же оказался у Норы в руках, и она вновь стала проверять все углы и тёмные места. И, конечно, она снова никого не нашла. Сердце девочки снова быстро заколотилось, а лицо побледнело. Она еле сдерживала дыхание, ей казалось, будто этот звук побудит спрятавшегося врага к немедленному действию.

Но Нора не может бесконечно рыскать по комнате, просто не хватало на это сил, и потому она села на кровати, обложившись подушками. Она удерживала одновременно шесть энергетических шариков, и для неё это было много. Зато вся комната была освещена, и неуловимому врагу было не суждено выскочить из темноты.

Так девушка и просидела очень-очень долго.