Albert Ellis

The Myth of Self-esteem: How Rational Emotive

Behavior Therapy Can Change Your Life Forever

© 2005 by Albert Ellis

©  Кияновская А., перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Права на перевод получены соглашением с Rowman & Littlefield Publishing Group, Inc. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Альберт Эллис (1913–2007) – великий американский психолог и когнитивный терапевт, более шестидесяти лет занимался психотерапией и консультированием по вопросам брака и семьи. Основоположник рационально-эмоциональной поведенческой терапии. Автор более восьмидесяти книг, в том числе мировых научных бестселлеров.

Благодарю Кевина Эверетт Фитцмориса, Эмметта Велтена, Джеймса Макмахона и Шона Блау, которые прочитали эту книгу в рукописи и внесли в нее ценный вклад, но не несут ответственности за ее содержание. Спасибо Тиму Руниону за его прекрасную работу с текстом.

Можно ли сказать, что привычка постоянно оценивать себя сродни заболеванию? Все зависит от того, что вкладывать в понятие «самооценка». То, что люди – как с психологическим образованием, так и без – обычно понимают под этим словом, на мой взгляд, больше похоже на самое сильное нервное расстройство, известное человеку. По сравнению с ним даже такое неприглядное чувство, как ненависть к другим людям, не так уж и плоха.

Почему же мы относимся к самооценке, которая почти всегда приводит к самоненавистничеству, с меньшим предубеждением, чем к неприятию и осуждению других? Потому что исход вражды между людьми очевиден: им становятся ссоры, противостояние, война и геноцид.

Впечатляющий перечень, не так ли? В то время как результат ненависти к себе куда менее драматичен – кончать жизнь самоубийством не обязательно. Можно продолжать жить в постоянном самоуничижении и ни во что себя не ставить.

Давайте постараемся дать четкое определение высокой и низкой самооценки. Это не так просто, потому что на протяжении последнего столетия эти понятия постоянно размывались и смешивались. Но для того, чтобы продолжить это повествование, нужно договориться о терминологии.

Самооценка – это восприятие себя, своей жизни, сути, личности и цельности сквозь призму двух основных критериев.

1. Каких результатов я добиваюсь (в школе, на работе, в личной жизни)? Когда я получаю то, что хочу (и избегаю того, что мне не нужно), то говорю себе: это хорошо. И вроде бы все правильно. Но! Я при этом оцениваю и себя – как хорошего человека, достигшего успеха. Если же я терплю неудачу и не добиваюсь той или иной цели, то определяю это как нечто плохое, а значит, и сам становлюсь плохим.

2. Как я взаимодействую с людьми? Если отношения с другими влияют на мою самооценку, то, когда я им нравлюсь и получаю их одобрение, расцениваю это положительно, а себя считаю хорошим и достойным человеком. В противном случае – особенно если речь идет об отсутствии одобрения со стороны людей, мнение которых считаю авторитетным, – я воспринимаю свои действия и самого себя как недостойного.

На первый взгляд, все просто, но именно здесь и кроется подвох. Людям свойственно ошибаться. Никому не удается избежать неудач на работе или в личной жизни. Так что высокая самооценка носит в лучшем случае временный характер. Предположим, сейчас я на высоте, но где гарантии, что в следующий момент я не оступлюсь и не полечу кубарем вниз? Что еще хуже, если я считаю, что моя ценность зависит от моего успеха, то начинаю стремиться к нему с нездоровым рвением. Страстное желание добиться победы любой ценой часто мешает справляться с жизненными задачами и приводит к ошибкам. Тяжелый случай.

Выходит, потребность в высокой самооценке сводит шансы ее получить практически к нулю, какие бы усилия мы ни прилагали. Счастливое исключение могли бы составить те, у кого совсем нет недостатков, но таких людей не бывает.

Понимая это, философы Древнего Востока, Рима и Греции еще сотни лет назад предложили концепцию принятия себя. Идея заключается в том, что человек может сделать осознанный выбор в пользу того, что называется безусловным самопринятием (БСП). Для этого нужно решить, что отныне и впредь я принимаю себя таким, какой я есть. Как это работает? Очень просто! Берем любую важную цель, связанную с трудовой деятельностью или личными отношениями, и оцениваем то, как мы ее достигаем: хорошо или плохо, успешно или нет. При этом – внимание! – мы отказываемся оценивать самих себя как «хороших» или «плохих». Вслед за современным мыслителем Альфредом Коржибски мы воспринимаем свои достижения как часть себя. Это наш опыт, и мы в значительной степени несем за него ответственность. Но каким бы ни было достигнутое сегодня, завтра все может быть иначе: лучше или хуже. Каждый опыт – это всего лишь одна из постоянно меняющихся форм проявления нашей сути. И так будет всегда. Как утверждал Коржибски, не нужно отождествлять себя со своим поведением. Каждый из нас совершает тысячи и тысячи разных поступков: хороших, плохих и нейтральных.

Обращаясь к себе, будем точны в формулировках: «Определенно, этот поступок – благовидный или нелицеприятный – не совершал сам себя. Я признаю, что именно я совершил его. Это не последний раз, когда я поступаю таким образом: ведь во мне много достоинств и много недостатков. Но я не являюсь моими поступками; я всего лишь человек, который ведет себя хорошо или плохо».

Так, и никак иначе. Можно анализировать, к чему приводят наши мысли, чувства, амбиции, не давая оценку всей своей сущности. Потому что это невозможно – мы постоянно меняемся. Никто из нас не стоит на месте. Мы растем, развиваемся, двигаемся вперед и назад. Почему? Потому что мы так устроены.

Есть ли другой путь к безусловному самопринятию? Да. Можно убедить себя, что некто – будь то Бог, добрая фея, мама, психотерапевт или кто-то еще – приносит нам самопринятие в дар. Но в таком случае придется признать, что именно внешние силы примиряют нас с собой. К счастью, вариант, когда мы сами безусловно и безоговорочно принимаем себя, возможен. Давайте будем честными: это не Бог (и не дьявол) дают нам БСП. Мы сами делаем это. Поняв, что условное самопринятие (УСП) не работает, мы решаем принимать себя без каких бы то ни было условий. Почему бы и нет?

Выходит, безусловно принимать себя всегда и везде можно по своей воле. Так не откладывайте! Начинайте прямо сейчас. И помните: никто не может отнять у вас это право – кроме вас самих. Итак, по порядку: во-первых, вы решаете, что уже сейчас можете безусловно принять себя. Во-вторых, вы обещаете себе делать это всегда. В третьих, вы берете свою жизнь в свои руки. Как сказал Эрнест Хенли в стихотворении «Непокоренный»:

Если говорить простым языком: «Я принимаю себя целиком со всеми недостатками. Жаль, что я несовершенен, но я такой, какой есть. И так и должно быть. Оценивая себя как недостойного, я поступаю неразумно, а значит, опять совершаю ошибку. Со мной все в порядке, потому что именно так я себя воспринимаю. Точнее будет сказать, что я человек, в характере которого есть много хороших и много плохих черт. И оценивать я буду их – какими бы они ни были, – но не себя». При таком подходе можно использовать оба понятия – и самопринятие, и самооценку. Что вам больше нравится? Выбор за вами. Решайте! А еще лучше, избегайте общих оценок. Анализируйте свой опыт достижения тех или иных целей или соответствия тем или иным ценностям – не важно, хороший он или плохой. Никогда не ставьте знак равенства между таким опытом и собой как личностью. Суть человека слишком сложна и переменчива, чтобы пытаться ее измерить. Постоянно напоминайте себе об этом.

А теперь хватит бездействовать. Только вы можете решить, как вам жить дальше!

В 1969 году Натаниэль Бранден опубликовал книгу «Психология самооценки: новый взгляд на природу человеческой психики», после чего его стали считать гуру в этой области. Строго говоря, взгляд не такой уж и новый – это логическое продолжение философии Айн Рэнд, согласно которой рациональность и компетентность возведены в абсолют. Бранден выстраивает свое мировоззрение на этой догме и следует ей с тем же фанатизмом и предвзятостью, как и Рэнд в романе «Атлант расправил плечи» (1957) и ряде других книг.

С точки зрения Брандена, главным условием формирования высокой самооценки является способность «сохранять неукротимую волю к познанию». Чтобы испытывать чувство самоуважения, люди должны четко мыслить, доходчиво изъясняться и хорошо разбираться в том, о чем говорят. Именно эти качества считаются залогом психического здоровья и интеллектуального развития, а двумя неотъемлемыми составляющими высокой самооценки признаются уверенность в себе (или «самоэффективность», как это в 1987 г. назовет Альберт Бандура) и чувство собственного достоинства.

Но все не так однозначно. Людям действительно свойственно уважать себя за достижение успеха, продуктивную работу и профессионализм, но Рэнд и Бранден буквально преклоняются перед этими качествами, считая, что без них невозможно формирование настоящего чувства собственного достоинства.

Справедливости ради нужно отметить, что Бранден со временем отошел от косного мировоззрения Рэнд. Он начал признавать, что самоуважение и самопринятие могут быть обусловлены и другими причинами. Так, в книге «Шесть столпов самооценки» (1994) Бранден представил более широкий взгляд на проблему и выделил шесть ключевых факторов, влияющих на самооценку.

Одним из первых психологов и психотерапевтов, решительно вставших на сторону безусловного самопринятия, был Карл Роджерс. В начале своей карьеры он главным образом практиковал психоанализ, но уже к пятидесятым годам сделал знаменательный поворот в сторону клиент-центрированной или личностно-центрированной терапии. Одна из основных идей Роджерса, которую он отстаивал с почти навязчивой одержимостью, заключалась в том, что терапевт должен слушать клиента не перебивая; воспринимать (и чувствовать) мир сквозь призму его опыта; полностью понимать его мысли, чувства и поступки; не подвергать оценке, а тем более отрицанию, слова клиента; быть честным, конгруэнтным и полностью вовлеченным в свои с ним взаимоотношения (Rogers, 1957).

Я был готов сразу согласиться с шестью терапевтическими условиями Роджерса, которые тот назвал «необходимыми и достаточными» для личностных изменений, если бы он обозначил их желательными или благоприятными, но не безоговорочно обязательными. К 1955 году я уже создал направление психотерапии, которое получило название рационально-эмоционально-поведенческой терапии (Ellis, 1957, 1958), и написал доклад для научного журнала о психологии консультирования Journal of Counseling Psychology, в котором выразил свои возражения Роджерсу в этом отношении. Мои доводы его так и не убедили, хотя многие другие психологи сочли их состоятельными. Опишу их в нескольких словах.

1. Два человека должны находиться в психологическом контакте[3]. Не соглашусь. Люди могут формировать рабочие гипотезы о реальности самостоятельно (без участия терапевта) и/или благодаря лекциям, проповедям и художественной литературе.

2. Клиент находится в состоянии неконгруэнтности, тревожен и уязвим. Обычно так и есть. Однако для некоторых людей терапия эффективнее тогда, когда они непривычно для себя конгруэнтны, менее тревожны и уязвимы, чем обычно. Таким образом, они все еще способны к познанию и росту.

3. Терапевт «должен быть, конгруэнтным, подлинным и целостным во взаимоотношениях с клиентом». Крайне желательно, чтобы так и было! Но многим терапевтам это не удается (честно говоря, мало кто на это способен), при этом их помощь людям трудно переоценить.

4. Терапевт должен сохранять безусловное положительное отношение к клиенту, что означает «заботу о клиенте, но не в попечительском смысле и не с целью удовлетворить потребности самого терапевта». Вот это по-настоящему неплохо. Но совершенно не необходимо. Случается, что клиенты решают свои проблемы с помощью незаботливых терапевтов или же с помощью терапевтов, которых уже нет в живых, когда клиенты «связываются» с ними, читая их книги или слушая их записи.

5. Достаточным и необходимым условием для личностного изменения является «терапевт, который с эмпатией относится к сообщениям клиента, избегает их интерпретаций и переживает события так же, как переживает их клиент». Это, вероятно, большой плюс, но вовсе не необходимость. Терапевты, которые неточно понимают слова клиентов и относятся к ним неэмпатично, тоже – время от времени! – помогают. Пусть не так хорошо, как те, кто безошибочно и с эмпатией трактует все сказанное клиентом, но факт остается фактом.

6. Клиент хотя бы в минимальной степени воспринимает сообщаемое терапевтом эмпатическое понимание и безусловное принятие. Согласен. Единственное возражение: клиент может ошибочно полагать, что терапевт безусловно принимает и понимает его. Эмпатия и принятие нередко дают хорошие результаты, но клиент может почувствовать их даже тогда, когда их нет. Я часто курирую психологические консультации, которые ведутся под запись, и вижу, что некоторые клиенты хотят измениться не благодаря принятию и сочувствию со стороны терапевта, а вопреки их полному отсутствию. Они начинают ненавидеть терапевта, а это мотивирует добросовестно выполнять домашние задания и добиваться значительных изменений в лучшую сторону.

Как вы видите, роджерианские условия успешной терапии вызывают у меня возражения не по сути, а из-за своего догматизма. Терапевты по-прежнему в основном одобряют их – как «хорошие», но вряд ли необходимые. Самым главным и заслуживающим наибольшей поддержки условием Роджерса является четвертое по списку: терапевт должен безусловно принимать клиента со всеми его слабостями и недостатками, среди которых и неприятие клиентом самого терапевта. Очевидно, что в отличие от Брандена Роджерс не требует от клиента компетентности, продуктивности и неординарных умственных способностей. С его точки зрения, клиент не должен быть ответственным, честным или порядочным. Хотя ему нравятся эти черты характера, и Роджерс делает все, что в его силах, чтобы помочь человеку их в себе развить. Но не настойчиво – нет так нет. В любом случае он принимает своего клиента таким, какой он есть. В книге «Становление личности» (1961) Роджерс пишет: «Под принятием я понимаю теплое расположение к нему [клиенту] как к человеку, имеющему безусловную ценность, независимую от его состояния, поведения или чувств». Хорошо продуманная позиция, которая полностью совпадает с РЭПТ.

Не совсем ясно, как именно Роджерс пришел к своему пониманию БСП (безусловного самопринятия). Он собирался стать пастором и два года учился в духовной семинарии. По всей вероятности, там он познакомился с известным профессором богословия Паулем Тиллихом, автором книги «Мужество быть» (1953). Странно, что, после того как Роджерс стал в некотором роде экзистенциалистом, он ни разу не упомянул ни Хайдеггера, ни Сартра, ни Тиллиха.

По счастью, я прочел книгу Тиллиха сразу после ее издания. Изложенные в ней мысли сделали меня убежденным сторонником идеи безусловного самопринятия. Не исключено, что Роджерс пришел к этой необычной для того времени концепции самостоятельно, – как он дает понять, благодаря своим собственным переживаниям (experiencing) и переживаниям других. Я в этом сомневаюсь и подозреваю, что все дело в Тиллихе. Возможно, Роджерс не хотел признавать, что выстроил свое мировоззрение под его влиянием, поэтому утверждал, что научить самопринятию невозможно, его можно только пережить через эмпатию. Я с такой постановкой вопроса не согласен, так как сам сначала почерпнул идею самопринятия у Тиллиха и других экзистенциалистов, а уже затем, работая над самим собой (и с другими), смог реализовать эту идею на практике.

Впрочем, я прихожу к выводу (и такой взгляд отличает меня от Роджерса и многих других экзистенциалистов), что учиться и учить – это и есть переживание. Оба занятия подразумевают и эмпатию, и понимание. Как замечает сам Роджерс: «Без понимания в принятии мало смысла». Так же как и в эмпатии, и в преподавании. С чем я решительно не согласен, так это с высказыванием Роджерса из книги «Становление личности»: «Я уверен, что, когда отношусь к человеку с позиции полного принятия и когда он может в какой-то мере ощущать это, изменения неизбежны: человек будет конструктивно развиваться. Я включаю слово „неизбежны“ только после долгого и тщательного обдумывания».

Разве? Именно поэтому наши с ним взгляды на то, что такое БСП, почти полностью совпадают, но представления о терапии не имеют ничего общего. РЭПТ в гораздо большей степени основана на активно-директивном обучающем подходе. Я установил, что мое стремление соблюдать БПД в отношении клиентов (другими словами, принимать их такими, какие они есть, со всеми достоинствами и недостатками) далеко не всем помогает прийти к БСП. Кроме того, я знаю некоторых бывших клиентов самого Роджерса и его последователей, кто – вдумайтесь! – ни на шаг не приблизился к БСП, несмотря на безусловное положительное и уважительное отношение со стороны их терапевта. По правде говоря, БПД давалось им не лучше: в результате такого терапевтического опыта они так и не научались безусловно принимать других. Оставаясь беспощадными к себе за свои собственные ошибки, они обрушивались с суровой критикой и на окружающих.

Приведу пример. В 1960-х я в течение десяти месяцев работал с Дороти – тридцатилетней женщиной в депрессии. В конечном итоге она примирилась с тем, что я ни разу не осудил ее за враждебное отношение к родителям (и многим другим людям), но на то, чтобы маленькими шагами приблизить Дороти к БСП, ушел почти год. Даже БПД (а Дороти смогла принять своих родителей и их жестокие поступки) не сразу привело ее к БСП. Если точнее, то она продолжала жестко наказывать себя за ненависть к родителям, пока я не применил теорию общей семантики, с помощью которой убедил ее в том, что плохие поступки не делали их плохими людьми.

Мой личный терапевтический опыт, а также опыт тех, кто использовал методы Роджерса, указывает на то, что клиенты могут воспринимать БПД и БСП как по отдельности, так и вместе, а могут и вовсе не поверить в их существование. Безусловное принятие со стороны терапевта, как правило, помогает человеку добиться БСП. Но не бывает правил без исключений. Мой подход отличается тем, что я не просто безусловно принимаю клиента, но и объясняю ему, как работает БПД с философской точки зрения. Кроме того, я снова и снова привожу доводы в пользу БСП и обучаю техникам его достижения. На любой консультации РЭПТ мои клиенты выполняют несколько упражнений сразу по всем трем видам техник: когнитивной, эмоциональной и поведенческой. Нетрудно догадаться, что, если один метод не помогает достигнуть БСП, БПД и БПЖ, с задачей справляется другой.

Главное отличие моей методики от роджерианской заключается в том, что моя методика направлена на донесение информации и выстраивание отношений. Она может быть как директивной, так и недирективной – время от времени, а от терапевта требуется живое участие во время консультаций и невозмутимость при проверке домашнего задания. Мои терапевтические цели часто совпадают с целями Роджерса, но применяемые техники отличаются бо́льшим разнообразием. Было бы интересно провести исследование, чтобы выяснить, какая из методик – роджерианская или РЭПТ – дает лучшие результаты по приведению клиентов к состояниям БСП, БПД и БПЖ.

Предполагаю, что в ходе такого исследования будет установлено, что и РЭПТ, и роджерианская ЛОТ (личностно-ориентированная терапия) показывают хорошие терапевтические результаты. Не исключено, что на начальном этапе ЛОТ будет лучше, чем РЭПТ, справляться с такими состояниями, как депрессия, самоуничижение и злость. Если моя гипотеза верна, это может произойти, потому что клиентам свойственно воспринимать безусловное принятие других, демонстрируемое терапевтом, как симпатию и даже любовь. Ошибочно приняв БПД за расположение, клиент может начать делать такие выводы: «Мне казалось, что меня нельзя любить, но я вижу, что нравлюсь моему терапевту. Он принимает меня. А раз я достоин любви, то я хороший человек». Это не что иное, как самооценка!

Таким образом, ЛОТ часто облегчает состояние клиента, но не решает проблему, в то время как клиенты РЭПТ намного чаще начинают безусловно принимать себя и учатся управлять своими чувствами – интересный критерий для проверки гипотезы.

Еще одна идея для эксперимента: пусть пятьдесят клиентов с тяжелой формой депрессии пройдут классическую ЛОТ, а другие пятьдесят – ЛОТ, в ходе которой терапевт будет учить их философии сознательного пути к БСП и БПД. На самом деле любой человек может этому научиться самостоятельно, изучая книги Коржибски, Тиллиха, автора этих строк и других экзистенциалистов. Элиот Коэн, философ, практикующий РЭПТ, может послужить отличным примером.

В заключение этой главы отмечу, что Карл Роджерс внес значительный вклад в теорию принятия. Благодаря ему клиенты освоили важные условия игры. Однако, на мой взгляд, клиентов ЛОТ нужно дополнительно учить тому, как безусловно принимать себя и других через осмысление философии самопринятия.

До двадцати четырех лет я отчаянно боялся публичных выступлений, временами впадал в депрессию и постоянно оценивал себя по тем или иным критериям. Подробнее я пишу об этом в книге «Рационально-эмоционально-поведенческая терапия: помогла мне – поможет и вам» и ряде других изданий. В целом я был довольно уравновешенным и жизнерадостным, но, встретив мою первую жену Кэрил, потерял покой и сон: любит ли она меня по-настоящему? Достаточно ли сильно? Не разлюбит ли? Какой же я был дурак, что качался на этих опасных качелях крайне нестабильных отношений!

Моим сомнениям и терзаниям не было конца. И вот однажды вечером, устав бессмысленно гадать на ромашке: «Любит – не любит?» – я отправился на прогулку в ботанический сад в Бронксе. Там на меня и снизошло успокоительное озарение: неважно, насколько сильны и искренни чувства Кэрил, я не нуждаюсь в ее любви, а только хочу, чтобы она меня любила. Все просто!

Поняв разницу между желанием и потребностью, я стал другим человеком. Я все еще серьезно относился к тому, любит ли меня Кэрил, но это перестало быть поводом для чрезмерной озабоченности и тревоги. В глубине души я осознал, что не нуждаюсь ни в чьей любви, потому что мое принятие себя от нее не зависит. Любовь нужна для удовольствия, но не как средство существования. С годами я начал это видеть еще более отчетливо, но на тот момент мне было всего двадцать четыре, а я уже проник в суть вещей: для того чтобы выжить, нужны лишь еда, вода и крыша над головой. Все остальное – любовь, успех, секс – только дополняют жизнь, но не являются ее смыслом.

Одна эта мысль в корне изменила мое мировоззрение. Именно поэтому РЭПТ (даже в большей степени, чем другие виды когнитивно-поведенческой терапии, которые лишь копируют ее) в первую очередь уделяет внимание убеждениям, мыслям, когнитивным процессам и жизненным установкам, а уже затем – чувствам и поступкам. Иногда одной идеи достаточно, чтобы расставить все по местам. Например: я хочу нравиться другим, но ни моя жизнь, ни мое достоинство не зависят от этого.

Возможно, я занялся психотерапией именно благодаря этой идее, так как хотел помочь и другим осознать ее. Не теряя времени, я сразу же стал проводить консультации – на добровольных началах – для моих друзей и родственников (в том числе и Кэрил), а три года спустя поступил в магистратуру по клинической психологии.

Мне было двадцать девять, когда я, получив степень магистра, быстро и решительно начал обучать клиентов тому, как стремиться к мечте, не ставя ее во главу угла. На тот момент мне казалось, что этого достаточно. Но спустя десять лет (в 1953 году) я прочитал книгу «Мужество быть» Пауля Тиллиха, которая помогла мне лучше разобраться в философии экзистенциализма, чем работы Сартра, Хайдеггера, а по некоторым аспектам – и Коржибски. Тиллих, будучи гедонистом, испытывал сильное влечение к женщинам, но не возводил секс в ранг потребности. Он четко понимал, что его достоинство как личности не зависит от того, добивается ли он своего. И как же он был прав! Не переставая хотеть, вожделеть, жаждать, я отказываюсь ассоциировать всего себя со своими желаниями. Раз и навсегда!

Я отчетливо понял: то, что я не испытываю потребности в успехе и любви или не могу их добиться, не делает меня – и кого бы то ни было – неполноценным человеком. Просто на время я становлюсь тем, кто не получает всего, что хочет. Здо́рово! Я снова взялся за книги Хайдеггера, Сартра и других экзистенциалистов, больше, чем когда бы то ни было, увлекся конструктивизмом и полностью перестал нуждаться в любви Кэрил. По иронии судьбы она долгие годы продолжала безумно любить и уважать меня даже после нашего развода.

Итак, в своей терапевтической практике я выбрал тактику обучения и полного принятия клиента. Почти сразу я обнаружил, что есть и другие мыслители, которые самостоятельно пришли к этому мировоззрению. Среди них был Роберт Ш. Хартман, автор книги «Философия ценности»[4], с которым я много общался и вел переписку. Хартман проводил различие между внешней ценностью (по отношению к другим), которая зависит от того, как вы ведете себя с окружающими, и ценностью внутренней (по отношению к себе), которой вы обладаете по праву рождения. Выбирать вам! Вспомним слова Коржибски: вы не тождественны своим поступкам. Всегда найдется кто-то, кто будет измерять вашу внешнюю ценность, но ваше внутреннее достоинство не подлежит точному определению. Оно слишком сложно и изменчиво. Разве не так?

Вслед за Тиллихом и другими экзистенциалистами, Хартманом, Мартином Бубером и такими психотерапевтами, как Альфред Адлер, Прескотт Лекки и Ролло Мэй во всех своих работах, начиная с книги «Разум и эмоции в психотерапии»[5], написанной в 1962 году, я указываю на то, что человек сам выбирает, принимать или не принимать себя. Самопринятие – полезный инструмент, осталось решить, нужен он вам или нет.

Сделав выбор в пользу безусловного самопринятия и начав думать, чувствовать и действовать исходя из этого принципа, вы меняете к лучшему всю свою жизнь. Это противоядие от самоуничижения и депрессии работает чудесным образом.

Я сделал БСП мощным и неизменным элементом РЭПТ, что отличает ее от когнитивных методик психотерапии, разработанных Аароном Беком, Дональдом Мейхенбаумом, Дэвидом Барлоу и др. Меня иногда критикуют за эмоциональность и повторение одних и тех же идей, но это меня никогда не останавливало.

В 1972 году меня попросили принять участие в издании книги, посвященной работе Роберта Ш. Хартмана. Я написал для нее большую главу под названием «Понятие ценности человека в психотерапии» (Psychotherapy and the Value of a Human), в которой подробно и с разных сторон рассмотрел концепцию безусловного самопринятия. Профессору Хартману моя статья очень понравилась, и он сказал, что если бы я писал докторскую по философии, то мог бы получить ученую степень исключительно на ее основании. Он назвал ее «блестящей и нетривиальной».

Разумеется, мне было очень приятно это слышать. И в 1973 году Институт Альберта Эллиса в Нью-Йорке издал эту работу в отдельной брошюре с таким же названием: «Понятие ценности человека в психотерапии»[6]. Ее прочитало много клиентов – как моих личных, так и приходящих на консультации в институт – которым, по их словам, она очень помогла. В следующей главе вы найдете эту судьбоносную статью с небольшими корректировками.

Мои взгляды с тех пор не изменились, и я сохранил эту работу в качестве краеугольного камня, объясняющего, почему БСП приносит людям пользу, а самооценка, или условное самопринятие, – вред. Если вы, как и некоторые мои клиенты, сочтете мои размышления несколько затянутыми, то просмотрите их, не вдаваясь в детали, и переходите к главе 5.

[7]

Почти все современные авторитеты в области психотерапии признают, что то, как люди воспринимают себя, свою ценность и достоинство, играет исключительно важную роль. Если человек низко ценит и не любит себя, то становится крайне несчастным, и это негативно сказывается на всех сторонах его жизни. В этой связи одна из основных функций психотерапии традиционно сводится к тому, чтобы помогать клиентам повышать самооценку («силу эго», «уверенность в себе», «самоуважение», «чувство собственного достоинства» или «чувство идентичности») (Adler, 1926; Ellis; 1962, Ellis and Harper, 1961; Kelly, 1955; Lecky, 1943; Rogers, 1961).

Отказ от высокой самооценки приводит к многочисленным негативным последствиям. Сосредоточив все мысли на низменной стороне своей натуры, человек утрачивает способность решать жизненные задачи и становится все менее и менее эффективным. Ошибочное убеждение в том, что такие люди, как он, бесполезны, приводит к тому, что человек может прекратить любые попытки добиваться успеха в чем бы то ни было. Он скептически относится даже к лучшим чертам своего характера, часто считает себя «пустышкой». Думает, что тот, кто хорошо о нем отзывается, просто не разобрался в его натуре. Другая крайность: он преисполняется решимости «доказать» свою ценность любой ценой и становится готов пресмыкаться перед другими, лишь бы снискать их расположение. Раз за разом послушно отказывается от своих желаний, чтобы сделать то, что, как ему кажется (справедливо или нет), ждут он него окружающие (Ellis, 1962; Hoffer, 1955; Lecky, 1943). Может иметь склонность к самоуничтожению (как в переносном, так и в буквальном смысле слова) – поскольку все его попытки добиться успеха или угодить другим носят отчаянный характер (Watzlawick, 1978). Предпочитает уклоняться от обязательств, избегает ответственности и, по сути, перестает быть живым (May, 1969). Саботирует все или почти все свои способности, лишает себя радости творчества. Одержимо сравнивает себя с другими и с их достижениями. Больше стремится к тому, чтобы занять некое положение в обществе, чем к получению удовольствия от жизни. Часто испытывает тревожные и панические состояния (Ellis, 1962). Может внезапно броситься в погоню за наслаждениями и так же резко потерять к ним интерес. Как правило, имеет слабую самодисциплину (Hoffer, 1955). Часто занимает оборонительную позицию, что приводит к высокомерному и претенциозному поведению (Low, 1967). В качестве компенсаторной стратегии может выбирать нарочито грубый или «мужеподобный» стиль общения (Adler, 1926). Проявляет враждебность к окружающим. Впадает в состояние глубокой депрессии. Может уйти от реальности и погрузиться в фантазии. Испытывает колоссальное чувство вины. Саботирует таланты, которыми обладает. Прячется от мира за маской. Легко признает, что недоволен собой. Ругает себя за отсутствие чувства уверенности и тем самым еще больше снижает самооценку (Ellis and Harper, 1961a, 1961b). Страдает от целого ряда психосоматических реакций, вследствие которых еще больше дискредитирует себя.

И это далеко не полный перечень. Все книги и статьи по психотерапии за последние пятьдесят лет так или иначе затрагивают следующие вопросы: какой вред может причинить себе человек с низкой самооценкой? Как далеко он может зайти, разрушая свои отношения с другими? Как он погружается в чувство вины и стыда за свои действия и бездействия и иными способами уничижает себя? Там же мы находим бесчисленные иллюстрации обратных процессов. Как только человек начинает в той или иной степени принимать, уважать и ценить себя, то почти неизбежно приходит к изменениям в лучшую сторону: эффективность значительно повышается, а тревога, вина, депрессия и гнев отступают. Человек становится более эмоционально устойчивым.

Встает очевидный вопрос: если то, как человек воспринимает свою ценность и достоинство, играет столь важную роль в формировании его мыслей, эмоций и поведения, то как помочь ему поддерживать стабильно высокую самооценку вне зависимости от его успехов на профессиональном и личном поприще? Как ни странно, в современной психотерапии этот вопрос непопулярен, во всяком случае в изложенной выше формулировке. Вместо него довольно часто задается другой, по сути прямо противоположный вопрос: поскольку самооценка зависит от 1) успехов и достижений в социуме и 2) хороших взаимоотношений с окружающими, как помочь индивиду добиться отличных результатов по этим двум критериям и таким образом обрести уверенность в себе?

На первый взгляд, понятия самопринятия и самооценки кажутся идентичными, но стоит дать им четкие определения, и различие становится очевидным. В трактовке, которая наиболее часто используется Бранденом (1969), Рэнд (1956) и другими приверженцами рэндианской философии объективизма, для высокой самооценки необходимо разумное, безошибочное или компетентное поведение. Если довести это определение до логической крайности, то самооценка – «это следствие, проявление и вознаграждение ума, целиком и полностью подчиненного рациональности» (Branden, 1969). При этом «несокрушимое рацио – это несокрушимая решительность использовать свой разум в максимальной степени, никогда не отворачиваться от своих знаний и не поступать вразрез с ними. Это единственно верный критерий добродетели и единственно возможное основание для достоверной самооценки» (Branden, 1969).

В свою очередь, под самопринятием понимается то, что индивид целиком и полностью принимает себя вне зависимости от того, насколько разумным, правильным и компетентным является его поведение и как к нему относятся окружающие (Bone, 1968; Ellis, 1962, 1966, Rogers, 1961).

Напрашивается вывод: чувство высокой самооценки могут иметь только те, кто всегда и при любых обстоятельствах ведет себя хорошо (не говоря уже о тех, чье поведение безупречно), в то время как самопринятие доступно практически каждому. При этом число индивидов, которые раз за разом совершают исключительно правильные поступки, ничтожно мало, а тем, кто без конца ошибается и поступает дурно, имя – легион. Следовательно, большинству из нас высокая самооценка будет казаться чем-то недостижимым, а устойчивое чувство самопринятия – вполне реальным.

Таким образом, те психотерапевты, кто целью своей практики видит выработку у клиентов высокой самооценки, идут по неверному пути. Куда более реалистичной задачей было бы помогать людям добиваться самопринятия или безусловного положительного отношения к себе. При этом термин «безусловное положительное отношение», предложенный Карлом Роджерсом и Стенли Стендаль (Rogers, 1951), сбивает с толку. В нашей культуре к людям принято относиться положительно, если они сделали что-то хорошее, обладают сильным прекрасным характером, одарены, талантливы или успешны. Тем не менее Роджерс искренне полагает, что принятие и самопринятие человека не зависит от его успехов и уважения в обществе и что он может принять себя просто потому, что он – это он, по праву своего рождения и существования (Ellis, 1962; Ellis and Gullo, 1971).

Честный и обоснованный подход к проблематике ценности человека формируют главным образом философы, в частности экзистенциалисты. Они пытаются установить, что нужно для того, чтобы индивид начал осознавать свое достоинство, даже когда его поведение не является образцом для подражания. Ведущая роль в этих изысканиях принадлежит Роберту Ш. Хартману, который, как никто другой, уделят проблеме ценности много времени и внимания. Насколько мне известно, только ему удалось дать наиболее полное и точное толкование понятию «внутренней ценности».

Согласно теории Хартмана, «ценность определяется степенью, с которой вещь (явление) соответствует своей концепции. Существует три вида концепций: абстрактная модель, конструкт и единичная концепция. Соответственно, можно выделить три измерения ценности: 1) системное, или соответствующее конструкту; 2) внешнее, или соответствующее абстракции, и 3) внутреннее, или соответствующее единичной концепции. Различие между этими тремя концепциями заключается в том, что конструкт имеет конечное, абстракция – исчислимо бесконечное, а единичная, например, человек – неисчислимо бесконечное множество характеристик» (Hartman, 1959).

Строго придерживаясь этих высокоточных и основополагающих определений, Хартман получает возможность сосредоточиться на исключительно важной идее внутренней ценности и с ее помощью доказать (насколько это вообще возможно), что человек сам по себе достоин полного и безусловного принятия как уникальная и индивидуальная личность. Каждый из нас до конца жизни имеет ценность для самого себя, и такая внутренняя ценность (или образ своего Я) никак не зависит от внешней ценности, то есть ценности, определяемой другими людьми. Хартман приводит несколько причин, почему индивид может неизменно принимать себя, а также считать себя хорошим и добропорядочным вне зависимости от наличия или отсутствия талантов и достижений. Рассмотрим некоторые из них.

1. Вещь (явление) является хорошей, если соответствует определению своей концепции. Таким образом, «хороший человек» – это тот, кто соответствует определению человека: он жив, у него есть руки, ноги, глаза, рот, речь и т. д. С этой точки зрения марсианин не будет являться хорошим человеком, а землянин будет (Hartman, 1967).

2. «Быть человеком с моральными принципами в бесконечное число раз (в строгом смысле слова „бесконечность“) важнее, чем быть достойным членом общества: хорошим дирижером, пекарем или профессором. Вкладывать в дело всю свою душу бесконечно важнее, чем само дело» (Hartman, 1967). Таким образом, до тех пор пока человек искренен, он обладает величайшей внутренней ценностью, не зависящей от мнения окружающих.

3. Человек может размышлять о бесконечном количестве вещей (явлений) во вселенной, полагая, что имеет представление о каждой из них. Кроме того, он может думать, что осмысливает свои размышления, и так до бесконечности. Следовательно, он бесконечен по существу – «одухотворенный гештальт, мощность множества которого равна кардинальному числу непрерывного множества. При этом такая кардинальность присуща всему пространственно-временному континууму. Результатом такого аксиологического доказательства ценности человека является то, что каждый индивид имеет такое же бесконечное число характеристик, как и весь пространственно-временной континуум» (Hartman, 1967). Таким образом, в любой аксиологической системе внутренняя ценность человека должна котироваться выше, чем все другие ценности, а он сам – восприниматься как ценный, или хороший.

4. «Бытие, выраженное в экстенсивной величине, – это совокупность всех его форм, а в интенсивной – это совокупность всех непрерывно измышляемых характеристик, не имеющая равных по их числу. Если Бытие есть такая совокупность, то по тому, как определяет хорошее Аксиома, Бытие – это хорошо. А поскольку Бытие измеряется совокупностью всех непрерывно измышляемых характеристик, то его характеристика как хорошего является вторичной, обусловленной этой совокупностью: хороший – это качество из общего числа качеств, определяющих Бытие» (Hartman, 1967).

5. Если человек не воспринимает внутреннюю ценность как более важную в сравнении с ценностью внешней, если он не усваивает, что «внутренняя ценность никак не соотносится с тем, что человек делает, а только с тем, что он есть», то он не сможет различить несправедливого отношения к себе и другим, упустит все возможности, предлагаемые жизнью, и погрузится в мир, полный потерь и отчаяния. Поэтому с прагматической точки зрения для самосохранения и счастья человеку следует принять как данность то, что он хороший, потому что он существует (Hartman, 1960).

6. «Я обладаю моральной ценностью в той степени, в которой соответствую своему собственному определению себя, а именно: „Я – это я“. Таким образом, в той степени, в которой я есть я, я добродетельный человек. Добро уходит глубоко корнями в нравственную сущность человека. Это величайшее благо в этом мире» (Hartman, 1962).

7. «Кто дает мне определение меня? Конечно, только я сам. Так, я определяю женщину как существо, у которого есть свое собственное определение самого себя… Я знаю, что я человек, если у меня есть собственное определение себя. В таком случае какому качеству я должен соответствовать, чтобы быть хорошим? Именно такому: осознавать себя, объяснять себя, ибо объяснять и осознавать себя – и есть определение меня. Чем больше я осознаю себя, тем лучшим человеком я являюсь. По этой логике все, что нужно делать, чтобы быть хорошим, – это осознавать себя» (Hartman, 1967).

8. Это важный момент. Вы можете в полной мере соответствовать системному или внешнему измерению только тогда, когда полностью соответствуете измерению внутреннему, т. е. являетесь самим собой. Другими словами, нравственный человек всегда будет лучше справляться с работой бухгалтера, пилота или хирурга. Измерения ценности перекрывают друг друга. Человеческое включает в себя социальное, а социальное – системное. Более низкая ценность находится внутри более высокой. Системное включено во внешнее, которое в свою очередь составляет часть внутреннего. Чем больше вы являетесь собой, тем лучше вы будете играть свои профессиональные и социальные роли, тем нравственнее будет ваше мировоззрение. Из своего внутреннего Я вы черпаете ресурсы для того, чтобы быть тем, кем вы хотите быть. Таким образом, развитие своего внутреннего Я – это не роскошь, а необходимость, чтобы оставаться самим собой во всех трех измерениях (Hartman, 1967).

9. «Человек как личность, как внутренняя ценность находится в измерении, которое не делает его более ценным (так как внутреннюю ценность ни с чем нельзя поставить в один ряд), но наделяет такой несравненной ценностью, которую нельзя сопоставить с внешним (материальным) миром. Он ничто по сравнению с внутренней ценностью одного человека» (Hartman, 1967).

10. «Внешняя ценность индивида зависит от того, соответствует ли он теоретическому представлению о том, каким должен быть человек. Внутренняя же ценность определяется тем, соответствует ли человек концепции индивида. В этой связи его внутренняя, или личная, ценность не может быть выражена в единицах внешнего измерения. Следовательно, индивид хорош сам по себе – как отдельный человек» (Hartman, 1967).

11. «Появление человека на свет – событие космического масштаба, так как его возможности безграничны» (Hartman, 1967). Соответственно, если мир наделен хоть какой-то ценностью, то человек и его жизнь должны иметь равнозначную или превосходящую ценность.

12. «Если принять за основу аксиому о ценностях, а именно то, что ценность – это богатство характеристик, то утверждать, что человек плохой, становится невозможно, так как он представляет собой бесконечное число качеств и свойств. Все зависит от того, как мы определяем „хорошее“, причем в рамках теории ценностей. В противном случае, потребуется разработать новую теорию» (Hartman, 1967).

Аргументы Хартмана нельзя назвать ни исчерпывающими, ни бесспорными. Несмотря на это, они предоставляют обширный и полезный материал, с помощью которого любой психотерапевт, опирающийся в работе на философские воззрения, может бороться с непреодолимыми страхами своих клиентов. Если люди боятся, что они не нравятся окружающим и их черты характера или способности далеки от идеала, то их самооценка или внутренняя ценность (которую они ошибочно связывают с ценностью внешней) катастрофически занижена. Я уже много лет использую экзистенциальные доводы Хартмана в работе с людьми, склонными к самоуничижению, и они, как правило, показывают хороший результат. Когда человек обеспокоен и настаивает на своей безнадежной никчемности, я могу довольно быстро доказать, что это лишь гипотеза, а не «факт», так как подкрепить ее какими-либо доказательствами невозможно, даже если клиенту кажется обратное. А поскольку упрямое отстаивание этой гипотезы среди прочего неминуемо приводит к удручающим последствиям, то, черт возьми, в интересах клиента это прекратить. Как правило, многие с задачей справляются – по крайней мере, в некоторой степени.

При этом, как отмечает сам Хартман (особенно когда признает, что принятие человеком себя как хорошего «…зависит от определения „хорошего“»), основные доводы в пользу теории о том, что человек обладает внутренней ценностью, а значит, не может быть ничтожным, тавтологичны и носят определительный характер. Не существует никаких эмпирических данных, чтобы подтвердить (или опровергнуть) это утверждение, и, скорее всего, они вряд ли появятся. Верно и то, что у этого довода есть выраженная прагматическая привлекательность. Любая теория о том, что все люди в целом или конкретный человек в частности являются плохими или недостойными ни своего, ни чужого уважения, приведет к опасным последствиям. Поэтому, чтобы жить долго и счастливо, людям следует принять то, что они «хорошие», а не «плохие».

Я, наверное как и любой другой психотерапевт, работающий эффективно, не могу не согласиться с этим аргументом. Тем не менее сама форма философского тезиса мне кажется неизящной. При том что мысли о своей никчемности или несостоятельности для человека, как правило, деструктивны, а мысли о своей добродетели и значимости идут ему во благо, непонятно, почему возможность полезного выбора ограничивается этими двумя гипотезами. На мой взгляд, есть и третий вариант, который не так жестко определен, но с философской точки зрения более оригинален и в большей степени соответствует объективной действительности. Речь идет о редко высказываемом предположении о том, что термин «ценность» к человеку неприменим, а определения «хороший» или «плохой» некорректны. Если педагоги и психотерапевты будут учить людей отказываться от каких бы то ни было Я-концепций и представлений о себе, тем самым они в значительной степени помогут мужчинам и женщинам мыслить вне рамок выбора одного из двух. Это даст людям возможность стать более устойчивыми в эмоциональном плане.

Должен ли человек в принципе оценивать сам себя? И да и нет. Рассмотрим этот вопрос на примере женщин. С одной стороны, они, очевидно, не просто какие-то млекопитающие, которые были воспитаны особым образом. Они уже рождаются с ярко выраженной склонностью к самооценке. Насколько мне известно, ни одна цивилизованная женщина в этом мире не принимает свою жизнь безоговорочно, не пытаясь сделать ее более приятной и менее беспокойной. Вместо этого они постоянно отождествляют себя со своими достижениями и все время стоят перед мучительным выбором, как поступить, и искренне верят в то, что если выберут «правильное» и воздержатся от «неправильного», то окажутся в раю или в аду.

Возьмем для сравнения крайне нестрогие в вопросах морали гедонистические народы Полинезии, в особенности Таити. Как описывает их Даниельссон[8] (Danielsson, 1956), это жаждущие удовольствий беззаботные люди, открытые в вопросах секса, которые свободно вступают в интимные отношения до и вне брака, эротические танцы и сексуальные игры воспринимают как должное. Еще недавно у них была распространена полигиния и одалживание жен, танцы нагишом, прилюдные половые акты, публичные дома для молодежи. Они допускали свободу выбора сексуального партнера и поощряли ритуальное лишение девственности.

В то же время у полинезийцев существует множество табу, нарушение которых заставляет их испытывать острый стыд и ненависть к себе. И по сей день они соблюдают обряд обрезания мужчин, достигших половой зрелости, мужчины и женщины едят и спят в разных домах, придерживаются строгого разделения труда между полами. Более того, в прошлом у них были распространены сексуальные привилегии, основанные на происхождении и статусе, обязательные браки для вдов, ритуальное воздержание. Женщинам запрещалось заниматься вопросами религии, а на время менструации их изолировали. В политическом и религиозном плане полинезийцы всегда были очень взыскательными: «Полинезийские вожди и знать так долго сохраняли за собой весьма неоднозначные привилегии только благодаря действенной поддержке со стороны религиозного культа. Согласно полинезийской религиозной доктрине они произошли от богов, что наделяло их святостью и непререкаемым авторитетом… Полинезийские боги требовали жертвоприношений, на многих островах – человеческих. Для богобоязненного вождя не было ничего проще и естественнее, чем избавляться от доставляющих неприятности людей, принося их в жертву. На Таити самых могущественных правителей носили на себе слуги. Считалось, что если правители коснутся земли, то ее владелец не сможет больше на нее ступить… Некоторые гавайские властители были настолько святы, что при их приближении подданные сразу прекращали работу, падали ниц и оставались в таком положении, пока те не исчезали из виду. Поэтому, чтобы не создавать дефицит продовольствия, правители осматривали поля ночью. Большинство полинезийских вождей не могли принимать пищу со своими семьями, а на некоторых островах они были настолько полны маны[9], что не ели самостоятельно – их кормили слуги» (Danielsson 1956).

Более того, общие правила поведения в Полинезии, как раньше, так и в значительной степени сейчас, основаны на принципах исключительного возвышения и унижения эго: «С точки зрения милосердия, полинезийская мораль, без сомнения, уступает христианской. То, что разрешалось вождю, было под запертом для его подданных. С другой стороны, местные жители соблюдали существующие нормы поведения несопоставимо лучше, чем мы. Строгость дисциплины была обусловлена общественным мнением, которое в небольших полинезийских общинах и племенах имело такую силу, которую вряд ли могут себе представить даже новоприбывшие в сельскую глубинку школьная учительница или священник. Неодобрение общества в Полинезии было просто невыносимым, а сменить район или остров было невозможно из-за вражды между племенами. Хорошее поведение становилось необходимостью для выживания… Что бы о них ни говорили, полинезийцы не моральные анархисты, а скорее, рабы обычаев» (Danielsson 1956).

Я привожу такие длинные цитаты, чтобы показать, что даже у одного из самых сексуально раскрепощенных и беспечных народов правила «должного» поведения являются скорее нормой, чем исключением. Люди стыдятся любых проступков и принимают одобренные обществом правила так близко к сердцу, что в случае нарушения любого из них готовы причинить себе вред, совершить самоубийство, а также позволяют жестоко наказывать и приносить себя в жертву. Если на этом свете когда-либо и существовала культура, все члены которой не унижали себя подобным образом и не подвергались суровым психологическим и физическим наказаниям за «неправильное» или «плохое» поведение, то мне о ней неизвестно и я был бы рад ее изучить.

На мой взгляд, причина такой практически универсальной склонности людей принижать себя, а также к выставлению себе отрицательных оценок кроется в нашей биологической предрасположенности к тому, что можно назвать самосознанием. Есть основания полагать, что многие из братьев наших меньших (особенно млекопитающие, в частности приматы) тоже в какой-то степени осознают «себя», поскольку они «знают» или «учат» поведение, свойственное их виду (например, бессистемно исследуют окружающую среду). Но у животных инстинкты развиты гораздо лучше, чем у людей. Вряд ли им когда-либо приходит в голову задуматься над своими мыслями. Следовательно, у них нет своего Я в обычном смысле этого слова, и тем более они не осознают, что это «они» несут ответственность за свои «хорошие» или «плохие» поступки, а значит, являются «хорошими» или «плохими». Другими словами, они лишь в незначительной степени (если такое вообще имеет место) связывают свои действия со своим эго.

В отличие от них люди не только обладают ярко выраженным «самосознанием», или «эго», но и исключительно сильной и, скорее всего, врожденной склонностью ассоциировать его со своими поступками. По сравнению, скажем, с носорогом, который довольно небрежен в своем поведении и вряд ли переживает о его пагубных последствиях, люди – гораздо более эмоционально восприимчивые и ранимые животные, которые слишком полагаются на когнитивную деятельность и практически игнорируют инстинкт самосохранения. Они извлекают пользу из того, что наблюдают за своими действиями и оценивают их. Так они определяют, приносят их поступки удовлетворение или боль и нужно ли их менять в том или ином направлении. К сожалению, люди используют одни и те же методы как для оценки своих действий с точки зрения защиты, выживания и счастья, так и для оценки самих себя, и последняя почти неизбежно приводит к самоуничижению.

Наглядно проиллюстрировать эту свойственную человеку особенность можно на примере типичного случая из практики рационально-эмоционально-поведенческой терапии. Этот подход основан на гипотезе о том, что бездумное оценивание самих себя и своих поступков приводит к психологическим расстройствам. Моему клиенту Ричарду Роу понадобилась помощь, потому что он находился в состоянии крайней депрессии из-за своей работы и отношений с женой. Любой промах с ее стороны выводил его из себя до такой степени, что он был готов поднять на нее руку. В ходе первых сессий терапии я продемонстрировал ему, что он сам вводит себя в депрессию, а также объяснил, как и почему он это делает. В точке А случается то или иное активирующее событие: он плохо справляется с работой, и его начальник все время указывает на это. В точке С (эмоциональное следствие) он начинает чувствовать себя подавленным. Роу ошибочно полагает, что это активирующее событие в точке А вызывает у него неадекватную эмоциональную реакцию (следствие) в точке С: «Я в депрессии, так как не справляюсь с работой. Мой босс недоволен и может уволить меня». Но если это действительно A привело к C, то только благодаря магии или вуду, не иначе. Моя задача – заставить Роу задуматься, как может внешнее событие (неэффективность или неодобрение руководства) стать причиной каких бы то ни было мыслей и чувств.

Нет сомнений, что к депрессии Роу приводит именно его отношение к происходящему. Вероятно, он сначала наблюдает за внешними событиями (отмечает, что работает все хуже и хуже и его начальник им недоволен), а затем начинает переосмысливать происходящее (размышляет о возможных последствиях и о том, что они ему не понравятся). Что еще хуже, он оценивает такие последствия крайне негативно. Ведь если бы он не замечал, что не справляется с работой, или не придавал этому значения (например, потому что это позволило бы ему уволиться с нелюбимой должности), то вряд ли страдал бы по этому поводу. Наоборот, пребывал бы в приподнятом настроении!

Делаем вывод: то, что Роу воображает или говорит себе в точке В (системе личных убеждений, верований), с большой степенью вероятности приводит к депрессивным реакциям в точке С. Скорее всего, сначала он внушает себе некое рациональное убеждение (РУ): «Я понимаю, что работаю плохо и мой босс может меня уволить. Если он так поступит, это будет прискорбно. Я не хочу терять это место». Такое убеждение действительно рационально: по всей вероятности, потеря работы приведет к неблагоприятным последствиям. Во-первых, он останется без дохода. Во-вторых, ему придется начать поиски новой работы. В-третьих, жена расстроится и нужно будет ее успокаивать. В-четвертых, новая должность может оказаться хуже или приносить меньше денег. На своем опыте он знает, что есть несколько веских причин, по которым увольнение неприятно. Поэтому его версия РУ в том, что плохо выполняемая работа может привести к печальным результатам, поддается проверке эмпирическим путем.

Более того, если бы Роу строго придерживался своего РУ, то мог бы вместо депрессивного состояния испытывать рациональные следствия (РС): неудовольствие, разочарование, печаль, сожаление, раздражение или досаду. Да, это тоже отрицательные эмоции, но они не идут ни в какое сравнение с депрессией. Чтобы заставить себя чувствовать иррациональное следствие (ИС) в виде депрессии, к рациональному убеждению необходимо добавить нездоровое, саморазрушительное и самоуничижительное иррациональное убеждение (ИУ): «Если я буду продолжать плохо работать и меня уволят, это будет ужасно. Я не переживу выговор и последующее увольнение. Это докажет не только то, что я выполняю работу некачественно, но и то, что я сам в высшей степени бездарен и никогда не смогу ни с чем хорошо справиться. Я заслуживаю того, чтобы быть бедным, нелюбимым и наказанным на всю оставшуюся жизнь, за то что я такой тупица!»

Иррациональное убеждение Роу опасно по нескольким причинам. Во-первых, оно дает событиям определения, которые невозможно проверить. Как бы ни было печально то, что он не справляется с работой и его могут уволить, только он сам определяет происходящее словами «ужас», «кошмар» или «катастрофа». На самом деле это всего лишь досадно и неудобно. Во-вторых, это сверхобобщение. То, что Роу не хочет быть уволенным, едва ли означает, что он этого не переживет. Некачественная работа не доказывает, что он никуда не годится как человек. То, что он не справляется со своими обязанностями сегодня, не доказывает, что так будет и завтра. В-третьих, это нелогичное заключение. Даже если бы он действительно был никчемным человеком, неспособным добиться успеха ни на одной работе, разве это означало бы, что он не заслуживает любви и поддержки? Разве как человек, находящийся в столь неблагоприятном положении, он не мог бы претендовать на особое отношение и помощь со стороны людей более благополучных? Кто из порядочных людей (или богов) осудил бы его за то, что он родился и вырос неполноценным? В-четвертых, такое ИУ почти наверняка приведет к более ужасным и печальным последствиям, чем результаты плохой работы. Ведь если Роу считает, что не переживет выговора и увольнения, то начнет еще больше нервничать. Это, в свою очередь, негативно скажется на и без того плохом качестве его работы, и его шансы ее сохранить приблизятся к нулю. Более того, если с ним попрощаются и Роу сделает из этого вывод, что бесполезен, то и на новой работе он будет действовать так, как будто не в состоянии выполнять свои обязанности. Сбудется его самоисполняющееся пророчество: Роу не справится с работой и будет уволен снова. На самом деле это послужит ложным «доказательством» его исходной гипотезы.

Как терапевт, работающий по системе РЭПТ, я демонстрирую Роу, какие его убеждения являются рациональными, а какие – иррациональными. Я стараюсь помочь ему научиться отличать разумные РУ от абсурдных ИУ. Показываю, как можно оценивать свои достижения в парадигме РУ и в результате испытывать здоровые эмоциональные следствия (печаль, сожаление, неудовольствие, стремление выполнять работу лучше). Доказываю, что оценивание себя с позиций ИУ можно не только минимизировать, но и прекратить и таким образом избежать нездоровых эмоциональных следствий (панических состояний, депрессии, снижения качества работы и т. д.).

Аналогичным образом я объясняю Роу, почему он испытывает ярость по отношению к своей жене, и помогаю ему проработать это чувство. Если в точке А она невнимательна, груба или несправедлива, его первой реакцией, скорее всего, будет рациональное убеждение: «Мне не нравится ее поведение. Мне очень неприятно. Я хочу, чтобы она вела себя иначе». Соответственно, в точке РС он испытывает здоровые эмоциональные следствия: неудовлетворенность, разочарование, досаду и раздражение. Дальше в точке ИУ у него возникает иррациональное убеждение: «Я не выношу, когда она так плохо себя ведет. Она ужасный человек. Я никогда не прощу ее за такое поведение. Она должна быть наказана за то, как ужасно обращается со мной!» Таким образом, в точке ИС он проживает нездоровые эмоциональные следствия: ярость и жалость к себе. Если у меня получится убедить Роу, что разумных РУ нужно придерживаться, а от обвинительных ИУ – отказываться, то он будет испытывать досаду чаще, чем гнев. Так вероятность того, что он поможет жене изменить ее неприятное поведение, увеличится.

Все дело в том, что активирующие события, которые происходят в жизни Роу (и любого из нас) в точке А, не являются причиной депрессии или ссор в точке С. Скорее, к ним приводят его мысли, оценочные суждения и убеждения в точке В. То, что он будет чувствовать в точке С после наступления события в точке А, в значительной степени зависит от него самого, а именно от того, что он думает о своих мыслях, ставит ли под сомнение некоторые из своих ИУ и возвращается ли к эмпирически обоснованным РУ. В природе всех людей, в том числе и Роу, заложена способность волшебным образом переходить от РУ к ИУ. Он часто отождествляет свое Я с тем, как себя ведет, и автоматически оценивает всего себя по своим поступкам. В результате все часто заканчивается тем, что он проклинает себя и всех вокруг (другими словами, занижает внутреннюю ценность), вместо того чтобы дать оценку действиям и поступкам (т. е. определить ценность внешнюю). Таким образом, он постоянно попадает в трудные и неприятные ситуации.

Я возвращаюсь к вопросу: должен ли человек оценивать себя? И снова отвечаю утвердительно: в какой-то степени должен, поскольку и с биологической, и с социальной точек зрения почти невозможно этого не делать. Постоянная оценка своих действий помогает человеку выживать: ведь, прежде чем безопасно водить машину, восходить на гору или выращивать съедобные овощи, нужно знать, насколько ты компетентен в этих вопросах. Иначе можно покалечить или убить себя. Действительно, чтобы выжить, нужно оценивать свои возможности.

Тем не менее самооценка имеет как явные преимущества, так и явные недостатки. Если вы идете неэмпирическим и ненаучным путем и оцениваете себя как «хорошего», «замечательного» или «прекрасного», потому что у вас есть семья, любимая работа или незаурядный талант, то какое-то время вы действительно будете чувствовать себя намного счастливее, чем если бы аналогичным образом оценивали только свои достижения. Если вы называете свою невесту или жену «лучшей из женщин», «неповторимой» или «богиней», когда на самом деле это значит, что вам импонируют некоторые черты ее характера, то вы также будете идеализировать и свои отношения с ней. Люди, как убедительно пишет Мэй, в основном живут с ангелами и демонами, и глупо думать, что им это не на руку (May, 1969).

Действительно ли есть какая-то необходимость в том, чтобы люди оценивали себя и других? Стоит ли оно того? После шестидесяти лет усердной работы в качестве психотерапевта, писателя, учителя и лектора я осторожно отвечу: нет. Несмотря на то что люди имеют ярко выраженную склонность (как врожденную, так и социально приобретенную) давать оценки себе и друг другу, они могут ее в себе побороть или, по крайне мере, свести к минимуму. Для этого достаточно отнестись к проблеме с рациональной точки зрения, а также много и упорно заниматься практикой. Изменение образа мышления может сделать всех более счастливыми и психически здоровыми. Ведь, вместо того чтобы со всей строгостью оценивать себя и других, можно сместить фокус внимания на оценку достижений. Не проклинать и презирать кого-либо или что-либо, а признать, что в каждом из нас есть и ангельское, и дьявольское. Не изобретать что-то, без чего нельзя жить, а решить жить так, как хочется. Успех на этом поприще вряд ли приведет к утопии (которая сама по себе ригидна, абсолютизирована и нереалистична), но с большой степенью вероятности поможет людям привнести в жизнь больше спонтанности, творчества и удовлетворения, чем когда-либо прежде. Перечислю некоторые из основных причин, по которым я отстаиваю идею отказа от самооценки в пользу оценки способностей и достижений.

1. Как положительная, так и отрицательная самооценка нерациональна и часто серьезно мешает принятию решений. Если человек ассоциирует свое достоинство с тем, насколько он успешен, то становится эгоцентричным. Сосредоточив все мысли на себе, а не на проблеме, невозможно быть эффективным. Более того, самооценка требует постоянного осмысливания, и на нее уходит много времени и сил. Возделывая «сад души», можно запустить дела в доме.

2. Неизменно оценивать себя высоко можно только тогда, когда дарований много, а недостатков мало. Однако если верить статистике, это удел избранных. Кроме того, потребуется широкий спектр универсальных компетенций, но это, опять же, дано далеко не каждому.

3. Самооценка почти неизбежно приводит к соперничеству. Если вы оцениваете себя как «хорошего», то другие в ваших глазах будут «плохими» или «не такими хорошими». Если же вы считаете себя «плохим», то других воспринимаете как «хороших» или «менее плохих». Таким образом, вы практически заставляете себя соревноваться с другими в «добре» и «зле» и постоянно испытываете зависть, ревность или превосходство. Такой настрой и образ мысли незаметно приводит к нескончаемым конфликтам на межличностном, межколлективном и международном уровне, а любовь, сотрудничество и взаимное уважение сводит к минимуму. Понимать, что некоторые ваши качества лучше или хуже, чем у других, важно и даже полезно, так как может мотивировать к тому, чтобы работать над своим характером. Но если другой человек вызывает у вас чувство собственного превосходства или, наоборот, заурядности, то это, скорее всего, причинит неприятности и вам, и ему.

4. Самооценка повышает чувство неуверенности и, как следствие, склонность замыкаться в себе, ограничивая круг интересов и удовольствий. Как сказал Бертран Рассел: «Мы должны стремиться к тому, чтобы избегать эгоцентричных страстей и приобретать только те привязанности и интересы, которые не дадут нам зацикливаться на себе самих. Никого не делает счастливым заключение под арест. Но ведь страсти, из-за которых мы закрываемся от мира и людей, есть не что иное, как тюрьма. Самые распространенные из них – страх, зависть, чувство греха, жалость к себе и самолюбование» (Russell, 1965).

5. Обвинять или восхвалять всего себя за некоторые отдельные поступки – это ненаучное сверхобобщение. «Я называю процесс психического превращения ребенка в нечто расчеловеченное, будь то монстр или просто ничтожество, болезнетворной метаморфозой, – решительно заявляет Жюль Генри. – Миссис Портман прозвала [своего сына] Пита „человеком-помойкой“. Она твердила: „От тебя несет, как от мусорного ведра, ты воняешь“. Стоило ему встать со своего любимого стула, и она клала туда старые газеты и мешки с мусором. Обращалась к нему мистер Магу и никогда не называла его по имени. Для нее он был вонючим монстром, ничтожеством, шутом» (Henry, 1963). Однако Генри упустил из вида то, что если бы миссис Портман называла своего сына Питера «ангелом» и говорила ему: «Ты пахнешь божественно», то по принципу болезнетворной метаморфозы он представлялся бы ей богоподобным созданием, хотя им и не был. Как бы от Питера ни пахло – дурно или восхитительно, – это не делало его ни зловонным, ни благоухающим человеком.

6. Когда люди хвалят или осуждают свое Я, за этим стоит явный подтекст: «хороших» людей нужно вознаграждать, а «плохих» – наказывать. Однако, как отмечалось выше, если бы «плохие» люди и существовали, то их «испорченность» была бы сродни физическому увечью и было бы жестоко бичевать их за это. И наоборот, существуй на земле «хорошие» люди, их «добродетель» была бы привилегией, поощрять за которую было бы, как минимум, несправедливо. Воздаяние по заслугам и самооценка несовместимы.

7. Давать человеку высокую оценку из-за присутствия у него хороших черт равносильно обожествлению, и, наоборот, оценивать его низко из-за плохих качеств равносильно демонизации. Нам пока неизвестен способ доказать существование Бога или дьявола, но мы продолжаем жить, и неплохо. Эта избыточная гипотеза лишь вносит сумбур в наши мысли и поступки и приносит больше вреда, чем пользы. Более того, каждый человек или группа людей имеет свои представления о Боге и дьяволе, которые ничего не добавляют к сумме человеческих знаний, а только служат препятствием для того, чтобы устанавливать успешный контакт с самим собой и с другими. Можно допустить, что люди, которые ведут себя глупо или морально неустойчиво, используют в своих интересах домыслы о сверхъестественных существах, но нет никаких доказательств того, что в них нуждаются те, чьи поступки разумны и соответствуют нормам морали.

8. Ксенофобия и отсутствие уважения к отдельным людям сами по себе являются последствиями оценки себя и других. Ведь если вы принимаете человека А, потому что он белый, хорошо образованный католик, но сторонитесь человека Б, потому что он темнокожий, бросивший школу баптист, то вы явно не уважаете Б как личность, а значит, нетерпимо относитесь к миллионам таких людей, как он. Ксенофобия носит субъективный и несправедливый характер. Она порождает конфликты и не приносит обществу никакой пользы. Джордж Экстелл пишет: «Мужчины – глубоко социальные существа. Они наилучшим образом реализуют свои цели только тогда, когда уважают друг друга, как самих себя. Стать успешным как в личном, так и в социальном плане невозможно без взаимного уважения. Его антагонисты – ненависть, презрение, сегрегация и эксплуатация – препятствуют воплощению в жизнь ценностей всех заинтересованных сторон, а следовательно, на корню разрушают всю эффективность» (Axtelle, 1956). Осуждая кого бы то ни было, в том числе и себя, за наличие или отсутствие того или иного качества, вы уподобляетесь авторитарным и фашистским диктаторам. Фашизм – это квинтэссенция оценки людей (Ellis 1965a, 1965b).

9. Оценивание другого человека, пусть даже в положительном ключе, есть не что иное, как контроль, манипуляция и попытка его «исправить», но это не значит, что предполагаемые перемены пойдут ему на пользу. Ричард Фарсон отмечает: «Зачастую то изменение, которое подразумевает похвала, нужно не тому, кого хвалят, а нацелено на удобство, удовольствие или выгоду того, кто хвалит» (Farson, 1966). Получив оценку, человек может начать чувствовать себя обязанным что-то поменять в угоду своему оценщику, и в той степени, в какой он пойдет на такие условия, он перестанет быть сами собой или тем, кем ему действительно хотелось бы быть. Таким образом, и положительная, и отрицательная оценка вполне может привести получившего ее человека к потере самобытности и самостоятельности.

10. Оценка личности используется правящими элитами для укрепления позиций и блокировки социальных перемен. Приучаясь выставлять себе баллы за свои поступки, человек привыкает к мысли: «Мое поведение неудовлетворительно. Я должен работать над тем, чтобы вести себя лучше». Что еще хуже, он думает: «Я поступил плохо, а значит, я негодный, никчемный человек». «Правильность» поведения в значительной степени измеряется общественными нормами, определяемыми небольшой группой людей, которые стоят у руля и очень заинтересованы в том, чтобы свое положение сохранить. В их интересах побуждать человека искать одобрения со стороны властей и беспрекословно подчиняться социальным правилам, какими бы деспотичными и безрассудными они ни были. Конформизм – один из наихудших побочных эффектов самооценки. Он заключается в пассивном принятии порядка, установленного политической верхушкой и попирающего право на справедливость.

11. Люди, постоянно оценивающие себя и других, часто не умеют ставить себя на место собеседника. Как отмечает Ричард Фарсон, близкие и искренние отношения между двумя людьми часто достигаются благодаря умению внимательно слушать друг друга. «Это означает не просто ждать, пока человек договорит, но и пытаться увидеть мир его глазами, а также дать ему понять, что вам это удается. Во время такого безоценочного слушания-сопереживания мы реагируем на чувства другого так же, как и на его слова, то есть получаем полную картину того, о чем он говорит. Мы не даем оценку, не выносим суждений, не соглашаемся и не противоречим. Наша задача – понять то, что чувствует и пытается выразить другой человек. Его эмоции и идеи принимаются как значимые и для него, и для нас» (Farson, 1966). Если же, слушая другого, мы оцениваем и его и себя, то относимся к нему с предубеждением и не можем ни понять, ни сблизиться с ним.

12. Оценка личности приводит к тому, что роль желаний, стремлений и предпочтений уходит на второй план. В своих поступках человек руководствуется тем, что от него требуется, к чему его принуждают или обязывают. Если вы не измеряете глубину своего эго, то, как правило, живете по принципу: «Что бы я действительно хотел делать на своем веку, чтобы не испытывать боли и получать как можно больше удовольствия?» В противном случае вы постоянно задаетесь вопросом: «Что я должен делать, чтобы доказать, что я достойный человек?» Ричард Робертиелло пишет: «Люди постоянно отказывают себе в праве брать от жизни то, что им хочется, наслаждаться тем, что им нравится. Они почти никогда не позволяют себе сделать что-то просто для того, чтобы получить удовольствие. Постоянно оправдывают себя тем, что достаточно страдали и заслужили право на тот или иной выбор. Объясняют поступки, которые приносят им радость, тем, что совершают их из альтруизма или ради чьего-либо блага… Мысль о том, что можно что-то делать потому, что это нравится, а не для того, чтобы помогать кому-то, кто без нас просто не выживет, кажется величайшим преступлением» (Robertiello, 1964). Такова глупость, порожденная чувством собственной важности!

13. Присвоение ценности человеку парализует свободу его воли. Наша самостоятельность и без того в значительной степени ограничена, поскольку даже самые «добровольные» поступки во многом зависят от наследственности и окружающей среды. Считая ту или иную мысль, чувство или действие действительно «своими», мы игнорируем некоторые из важных биосоциальных причин. Стоит только назвать себя «хорошим» или «плохим», «гением» или «идиотом», как мы оказываемся в рамках стереотипов, а значит, почти наверняка будем предвзято относиться к своему поведению и пытаться подогнать его под выбранный ярлык. Ведь «плохой человек» или «идиот» не в силах определить, каким будет его следующий шаг, и не может усердно работать над достижением своих целей. «Хороший человек» обязан совершать только добрые дела, а «гений» – создавать только шедевры. Какие глупые, ограничивающие творческий потенциал условия накладывает на себя человек, определяя свою самость такими обобщенными понятиями!

14. Можно выделить ряд причин, почему людям нельзя давать общую оценку.

А. Предположим, что человека можно оценивать по чертам характера, но они с большой степенью вероятности будут меняться не просто ежегодно, а ежеминутно. Человек – это не вещь и не объект. Человек – это процесс. Как можно точно измерить что-то, находящееся в постоянном развитии?

Б. Не существует абсолютной шкалы характеристик, по которой можно было бы оценить человека. Качества, похвальные в одной социальной группе, в другой будут резко осуждаться. В глазах судьи убийца – ужасный преступник, а в глазах генерала – образцовый солдат. Способности (например, сочинять музыку), которые в одном столетии считались уникальными, в другом, более позднем, становятся тривиальными.

В. Чтобы дать человеку объективную оценку, необходимо придать особый вес каждому положительному и каждому отрицательному поступку, который он когда-либо совершал. Принято считать, что помощь другу уступает по значимости спасению сотен людей во время стихийного бедствия. В то же время измена жене воспринимается как нечто менее отвратительное, чем избиение ребенка. Но кто тот судья, чтобы оценивать все многообразие поступков человека с целью вывести общий балл его «добродетели» или «порочности»? Существуй на Земле некий реестр дел (и если уж на то пошло, и мыслей) каждого человека, то определять, куда отправится его душа, в рай или в ад, можно было бы сразу по их свершению. Но какова вероятность того, что такой реестр (даже в самом надежном компьютере) никогда не даст сбой?

Г. Как можно математически вычислить значение объективной ценности человека? Предположим, он совершил тысячу добрых дел, а потом замучил кого-то до смерти. Каким образом мы должны рассчитать общий балл его сути: вывести среднее арифметическое всех хороших поступков и сравнить его со взвешенной суммой всех злодеяний? Или, может быть, решить эту задачу с помощью неких геометрических способов? Какие формулы нужно использовать, чтобы с точностью измерить «ценность» человека? Существует ли хоть один достоверный метод ее математического анализа?

Д. Сколько бы характеристик ни было известно при вычислении объективной оценки человека, совершенно невозможно учесть все их множество, а значит, общий балл будет выставлен на основании лишь некоторых из них. Но будет ли такая оценка обоснованной? Достаточно одному неизвестному, а значит, неучтенному качеству измениться, и итоговый результат можно аннулировать. Предположим, что некоему индивидууму дана (им самим или другими) общая оценка в девяносто один процент (то есть считается, что он на девяносто один процент «добродетелен»). При этом он бо́льшую часть жизни бессознательно ненавидел своего брата, что фактически привело к ранней кончине последнего. Тем не менее сознательно он помнит только то, что любил своего брата и желал ему счастья. В результате он ставит себе оценку значительно выше той, на которую мог бы рассчитывать, если бы честно признал, что ненавидел и погубил своего брата. Следовательно, его «настоящая» оценка значительно ниже девяносто одного процента, но кто об этом узнает?

Е. Если человеку (им самим или другими) выставлена очень низкая общая оценка (например, 13 баллов из 100), то это, по-видимому, означает, что, во-первых, он родился никчемной личностью, во-вторых, он никогда не сможет ничего добиться, и, в-третьих, он заслуживает наказания (по сути, должен отправиться в ад) за свою безнадежную ничтожность. Все эти гипотезы невозможно проверить эмпирически, их вряд ли можно доказать или опровергнуть, и они, как сказано выше, приносят больше вреда, чем пользы.

Ж. Оценивание человеческого существа есть не что иное, как форма циклического мышления. Признание человека «хорошим» на том основании, что у него есть «хорошие» качества, основано на субъективных ценностных установках. Но кто из смертных уполномочен определять достоинство тех или иных черт человеческого характера? Предположим, некоторые из них будут признаны «хорошими» и из их совокупности будет вычислена общая «добродетель». Это неминуемо приведет к предвзятости по отношению к отдельным чертам, которые теперь будут казаться «более хорошими», чем они есть на самом деле. И наоборот, если качества человека будут определены как «плохие», то концепция о том, что он «плохой», почти неизбежно повлияет на то, что и отдельные его черты будут восприниматься как «более плохие», чем в действительности. Если «хорошие» черты человека, который считается «хорошим», будут предвзято трактоваться как «более хорошие», чем они есть на самом деле, то и сам человек под влиянием тех же предрассудков будет оставаться в глазах окружающих «хорошим», на самом деле таким не являясь. Другими словами, общая оценка складывается из того, что какие-то черты сразу определяются как «хорошие», а какие-то черты, в свою очередь, считаются «хорошими» на основании «хорошей» общей оценки. Обе эти трактовки, по всей вероятности, окажутся «истинными», какими бы ни были конкретные черты и общая оценка в реальности. «Добродетели» нельзя дать точного определения, поскольку все здание «добра» стоит на фундаменте понятий, которые носят субъективный характер.

З. Единственный способ определения объективной оценки, который можно назвать разумным, основан на том, что человек хороший, потому что живой. После смерти, соответственно, быть живым и хорошим он перестает. Рассматривая эту проблему с точки зрения религий (если мы хотим исходить из их избыточных и неоправданных постулатов), можем выдвинуть гипотезу о том, что индивид хороший, потому что божество, в которое он верит (будь то Иегова, Иисус или кто-то еще), принимает, любит и дарует благодать всем людям. Это предположение необоснованно: мы знаем – в той мере, в какой мы вообще что-то знаем, – что верящий в божество человек существует, но у нас нет способа доказать существование (или несуществование) самого божества. Тем не менее этот тезис можно взять за основу, поскольку он отсылает к базовому допущению о том, что любой из людей по своей сути «хороший», так как он человек и он живой. Недостаток этой концепции общечеловеческой «добродетели» заключается в том, что она рассматривает всех людей одинаково: «хорошее» в человеке признается, а «плохое» отрицается. Такая оценка в строгом смысле оценкой не является. Она полностью зависит от определяющих понятий и не имеет никакого смысла.

И. Идея давать общую оценку каждому человеку появилась, скорее всего, в результате искажений, которые возникают почти всегда, когда люди думают и транслируют свои мысли самим себе и другим. Коржибски (1933) и некоторые из его главных последователей, такие как Хаякава (1965) и Бурланд (Bourland and Johnson, 1991), в течение многих лет указывали на то, что карандаш₁ – это не то же самое, что карандаш₂, поэтому индивид₁ – это не то же самое, что индивид₂. Следовательно, подход ко всем карандашам и ко всем индивидам не может быть одинаковым. Бурланд активно выступал (и не один год) против использования любой формы глагола быть применительно к деятельности человека. Одно дело сказать: «Джонс наделен выдающимися математическими способностями», а другое – заявить, что Джонс – выдающийся математик. Первое утверждение гораздо точнее и, вероятно, «правдивее», чем второе. Более того, второй вариант содержит общую оценку Джонса, которую вряд ли можно подкрепить фактами о том, что он обладает высоким уровнем математического мышления. Если Коржибски и его последователи правы (а это, по всей вероятности, так, по крайней мере в некоторой степени), то с обобщениями в отношении людей нужно бороться. Мы все склонны к тому, чтобы с легкостью раздавать оценки всем и каждому, вместо того чтобы оценивать конкретные достижения, таланты и черты характера. Обобщенные (если не сказать сверхобобщенные) оценки существуют, поскольку мы, очевидно, продолжаем их использовать, но было бы намного лучше от них отказаться или хотя бы свести к минимуму.

К. Не бывает одинаковых черт характера, как не бывает абсолютно идентичных по форме яблок и груш. Нельзя с точностью определить общую оценку корзины фруктов путем сложения и вычитания лежащих в ней плодов. Точно так же нельзя складывать и вычитать черты и качества человека с целью получить единую значимую оценку его личности.

Базовые определения условной самооценки, безусловного самопринятия и связанной с ними Я-концепции приведены в предыдущих главах, но мне хотелось бы дать им некоторые уточнения в контексте смежных понятий.

Почти все определения своего Я и того, как мы это Я оцениваем, не внушают доверия из-за смешения с другими терминами. Давайте попробуем в них разобраться.

Я – это ваша личность, обладающая определенным набором индивидуальных характеристик. Вам необязательно его оценивать или измерять, да вы и не смогли бы это сделать с учетом всего многообразия мыслей, чувств и поступков, которые могут быть как «хорошими» и «полезными», так и «плохими» и «бесполезными». Поскольку ваше Я состоит из многочисленных граней, ему нельзя дать точную общую оценку. Но вы, к великому сожалению, все время пытаетесь это сделать. Будьте осторожнее!

Условная самооценка (УСО) – это обобщенная оценка вашей индивидуальности, которая складывается из отдельных баллов, присвоенных тем или иным качествам, присущим вам в настоящем или прошлом. Вы оцениваете свое Я как «хорошее», если с точки зрения окружающих ведете себя «хорошо», и как «плохое», если поступаете «плохо». Этот рейтинг никогда не будет полным и окончательным, так как ваши мысли, чувства и поступки являются «хорошими» или «плохими» лишь в текущий момент времени и будут неизбежно меняться. Тем не менее вы часто приравниваете себя к своему «правильному» или «неправильному» поведению. Это невозможно, но вам все равно.

Вы могли бы считать себя «по большей части хорошим» или «преимущественно плохим», но предпочитаете мыслить категориями абсолютного «добра» и «зла». Разве это логично? К чему приведет такая оценка? Только собьет с толку!

Должны ли вы в принципе оценивать все свое Я, или свою сущность? Нет. Но вас не остановить.

Равны ли вы своим поступкам? Нет. Вы представляете собой сложный и постоянно меняющийся процесс. Несмотря на это, вы чаще всего определяете себя как «хорошего» или «плохого». Почему? Как указывал Коржибски (1933) и другие мыслители, это происходит, потому что вы склонны превращать обобщения («Я часто поступаю плохо») в сверхобобщения («Я плохой человек»). И это ваше кредо. Что ж, да, вы человек, но не можете быть – всегда и во всем – хорошим или плохим.

Как бы то ни было, совершая очевидно «плохой» поступок, вы считаете себя плохим, а поступая «хорошо» – хорошим. Вы предвзято оцениваете не только все свое поведение, но и всего себя. Не странно ли? А когда вы гордитесь своей высокой самооценкой, то почти всегда имеете в виду ту, которая выставляется на определенных условиях. И вас это не смущает.

Безусловное самопринятие (БСП) определяется тем, что вы всегда, при любых обстоятельствах, оцениваете себя (свою сущность или свою личность) как достойного, хорошего человека. При этом вы исходите из ряда фактов. Факт первый: вы – это вы (и никто другой). Второй: вы живы. Третий: это ваш выбор. Четвертый: вы признаете и не любите свои «плохие» черты, но принимаете себя вместе с ними. Пятый: вы отказываетесь давать какую-либо обобщенную оценку всей своей личности, но оцениваете свои мысли, чувства и поступки как «хорошие», если они положительно сказываются на вас в частности и на обществе в целом. Шестой: вы верите в некоего Бога, который всегда принимает вас со всеми вашими недостатками и обладает силой сделать вас хорошим человеком. Седьмой: вы используете другую форму безусловного, полного и постоянного принятия самого себя со всеми «хорошими» и «плохими» качествами и характеристиками.

Безусловное самопринятие всегда субъективно, обобщенно и зависит только от вас. Выбрать безусловное самопринятие можно просто по своей воле или из прагматических соображений (например, потому что оно помогает жить). Невозможно доказать устойчивую связь между эффективностью, удовлетворенностью жизнью и безусловным самопринятием, но, по всей вероятности, оно приводит к этим состояниям чаще, чем условная высокая и безусловная низкая самооценка.

Вы сами навязываете себе веру в то, что причиной безусловной низкой самооценки является первородный или некий личный грех, а вы навеки обречены страдать от адских мук, в которые такая самооценка превращает вашу жизнь. К этому нет никаких оснований, если только вы не рассматриваете безусловную низкую самооценку как временное состояние, которое в итоге приведет к вечному и полному искуплению. Даже в этом случае вы можете выбирать, как вам дальше жить: по этой – не очень доброй – судьбе или по своей воле. Если вы действительно считаете, что безусловная низкая самооценка – это результат выбора, то, согласитесь, вряд ли вы когда-либо его сделаете. Если же вы верите, что как подверженный ошибкам человек вы на нее обречены (хотя и не без шанса на искупление), то, скорее всего, откажетесь от этого убеждения только в том случае, если дать вам возможность выбрать что-то «получше».

Если вы глубоко уверены в том, что самоуничижение (чистилище) неизбежно и не приводит к искуплению, то можете 1) продолжать в это верить и страдать (принять то, что вы не можете изменить) и через это облегчить симптомы депрессии или 2) совсем отказаться от этой саморазрушительной догмы, еще больше облегчить симптомы депрессии и – что самое удивительное – стать счастливым. Я предлагаю решить: принять страдания или отказаться от них. В худшем случае вы умрете несчастным. Но пусть у вас будет хоть какой-то выбор.

Верить или не верить – вот в чем вопрос! Вера в страшный грех и в неизбежное наказание приводит к адским мукам при жизни. Хорошая новость: от этой веры можно отказаться.

Безусловное принятие других (БПД). С безусловным принятием можно относиться не только к себе, но и к другим. Никто не застрахован от ошибок, люди есть люди, но их можно не осуждать, а принимать вместе со всеми недостатками. От оценки других лучше отказаться в принципе, но если их и оценивать, то как безусловно «хороших» на том основании, что они люди. «Хорошие» и «плохие» качества никого не делают абсолютным «добром» или «злом», но, оценивая других людей и их поведение, мы сами их обожествляем или демонизируем. Это не приводит ни к чему, кроме неприятностей, безразличия или ярости. Кому нужен такой выбор? Перейти от БСП к принятию окружающих без чувства собственного превосходства над ними помогает БПД.

Безусловное принятие жизни (БПЖ). Как говорили буддисты два с половиной века назад, жизнь – это страдание. Принимая ее такой, какая она есть, со всеми невзгодами и тяготами, можно по большей части получать от нее удовольствие. Возведение жизни в культ приводит к разочарованиям, а хула – к несчастьям. Принимайте жизнь и наслаждайтесь ее благами. В ваших силах видеть только то, что приводит к счастью, или только то, что усиливает неизбежные страдания. Вы сами превращаете свою жизнь в сплошной поток проблем. БПЖ раскрывает ваши способности к катастрофизации и антикатастрофизации.

Самоэффективность. На исследовании самоэффективности как важного аспекта самооценки специализируется Альберт Бандура и его последователи. Я мог бы сказать, что опередил их в 1962 году, когда написал книгу «Разум и чувства в психотерапии», в которой использовал понятия самообладания и уверенности в успехе и провел четкую грань между ними и самоуверенностью (в отличие от Бандуры, который иногда этого не делает).

Под самоэффективностью или уверенностью в успехе обычно понимают собственную способность преуспевать в решении важных задач (в школе, на работе, в отношениях). Каким бы приятным ни было это осознание, оно, к сожалению, часто перерастает в самоуверенность или условную самооценку. Вы правильно говорите себе: «Хорошо, что я способен добиться успеха», но после этого делаете сверхобобщение: «Следовательно, я хороший человек». Как сказал бы Коржибски, это ошибка. Вы человек, который преуспел в чем-то одном, в то время как хороший человек должен преуспевать всегда и во всем, во всяком случае в большинстве случаев.

Самоэффективность означает, что вы признаете ценность своих достижений. Уверенность в себе и высокая самооценка говорят о том, что вы любите себя за то, что владеете теми или иными навыками. Как заметил Альфред Адлер, признавать высокий уровень своей квалификации правильно, но это не дает вам оснований считать себя сверхчеловеком.

Именно поэтому РЭПТ отдает должное вашей квалификации и эффективности, но воздерживается от того, чтобы определять ваше «превосходство». Аналогичным образом мы просим вас признавать неэффективность некоторых своих действий без ущерба своему достоинству. Совсем другой подход! Благодаря ему вы, возможно, сможете улучшить те или иные навыки и стать более эффективным человеком, а вовсе не превосходным.

Если, как я утверждаю в этой книге, верно то, что самооценка (СО), или условное самопринятие (УСП), приносит очевидный вред, то есть основания предполагать, что она дает и ряд преимуществ. Людям во все времена было свойственно оценивать себя, и по сей день большинство из нас подвержено этой привычке. Согласно теории эволюции самооценка важна для выживания, и те из нас, кто «успешно» ею пользуется, имеет потомство, которое в свою очередь извлекает из нее выгоду и передает ее следующим поколениям.

То же самое можно сказать и о безусловном самопринятии (БСП), которое пережило много бурь, но и поныне живет в сердцах и делах многих из нас, хотим мы того или нет. Его сложно описать словами или изобразить графически, но мы все время к нему стремимся – а иногда и приближаемся, – потому что понимаем, что принятие себя идет нам на пользу. По крайне мере, отчасти. Встав на сторону БСП, мы почти сразу видим положительные результаты. Признавая за своим неидеальным Я право на ошибку, мы становимся менее несовершенными.

Предлагаю для начала принять существующие определения самооценки (или условной самооценки, УСО), а затем изучить «реальный» вред и пользу, которые она приносит в нашу жизнь.

Несмотря на все недостатки (мы поговорим о них чуть позже), СО и УСО часто приводят к следующим положительным результатам.

Успех и достижения. Склонный к СО человек говорит себе, что будет доволен собой только тогда, когда добьется карьерных или материальных результатов (денег, успеха, движимого и недвижимого имущества, предметов роскоши и искусства, почестей, наград и т. д.). При этом он должен убедить и других в своем успехе на материальном и духовном поприще и тем самым дать им возможность выразить ему свое признание и почтение.

Уже не одно столетие – как при капитализме, так и при коллективизме – достижение личных и производственных целей приводит к значительному улучшению материального состояния. Иногда личный интерес вступает в конфликт с общественным – но далеко не всегда.

Советский Союз был очень сильным в духовном плане (в нем доминировали националистические идеи и яростный атеизм) и при этом показывал высокие результаты материального производства (военно-промышленный комплекс, сталь, заводы).

Контроль и планирование. УСО побуждает людей строить планы и брать все под свой контроль – с целью оценивать себя как «хороших» или «эффективных» (Wittlict, Cudway, and Vanderlaan, 2000). Это характерно как для капиталистического, так и для коллективистического общества. Несмотря на некоторый монополистический оттенок, это приводит к росту производительности.

Внимание к физическому и психическому здоровью. Люди с УСП заинтересованы в укреплении своего здоровья (физического – через спорт, психического – через целеустремленность), чтобы снискать признание окружающих.

Самореализация. Человек с УСП и сопряженным с ним духом соперничества стремится к самореализации как способу быть «лучше» тех, кто не нашел себя в жизни (Cosken, 2000). Мотивы такой конкуренции остаются спорными.

Тяга к знаниям. Взрослые и дети с УСП ставят перед собой цель добиться выдающихся результатов в образовании – чтобы «доказать» свое «превосходство».

Выстраивание взаимоотношений. Многие женатые и неженатые пары прилагают усилия для того, чтобы заслужить условное уважение и построить оптимальные отношения – как друг с другом, так и с другим семьями, которые являются для них авторитетом (Cordura, Jacobson, and Christensen, 1998).

Работа на настоящее и будущее. Конкуренция и УСО побуждают людей усердно работать, не тратить время впустую и сосредоточиваться на создании условий для достойной жизни в будущем (Zimring, 2000).

Понимание своей уникальности. Конкурентоспособность, обусловленная УСО, помогает людям ценить свою индивидуальность – пусть даже и для того, чтобы быть «более уникальными», чем другие.

Приоритет личного опыта. Люди с УСО придают слишком большое значение самореализации и уникальности личного опыта, упуская из виду необходимость быть вовлеченными в групповую и социальную активность. Это может привести к приоритету личного над общественным и презрению к миру (Siegel, 2000).

Побуждение к альтруизму. Чтобы поступать «правильно» с целью заслужить одобрение со стороны окружающих, люди выбирают жертвенное поведение и живут «добрыми» делами, превращаясь в «святош» (Ellis 2004a, 2004b).

Зацикливание на хороших качествах. Чтобы стать «хорошими», люди с УСО придают слишком большое значение тем своим чертам, которые выделяют их на фоне других (умение делать деньги, артистизм, сексуальность), и в результате ведут однобокую жизнь (Ellis, 1962, 2003).

Как я ни старался включить в этот список только преимущества, которые вы можете получить, сосредоточив внимание на условной самооценке, мне не удалось избежать упоминания о недостатках, которые она привносит в вашу жизнь. Как это обычно и бывает – все, что приносит пользу, может и навредить. Почему? Потому что не бывает ничего абсолютно хорошего или безнадежно плохого. Ни для вас, ни для кого бы то ни было.

Теперь рассмотрим негативные стороны условной самооценки. Если вы относитесь к себе хорошо только тогда, когда совершаете «достойные уважения» поступки, то незаметно придете к результатам, которые можно назвать сомнительными. Вот некоторые из них.

Повышенный стресс, агрессия и вредные привычки. Чтобы преуспеть на работе, в школе, творчестве, да и в любой другой сфере жизни, вы начинаете – даже в случае успеха – подвергать себя дополнительному стрессу, беспокойству, агрессии и злоупотреблять алкоголем или наркотическими веществами. Это не лишено и приятных сторон, так как делает жизнь интереснее. Но стоп! Сколько можно наполнять этим разум и тело? Не говоря уже о душе? Так можно прийти к психическому и физическому насилию – насилию над собой (Crocker 2002; Ellis 2003a, 2003b).

Пессимизм и чувство безысходности. Чем больше внимания уделяется суете, смысл которой в том, чтобы заслужить одобрение других (и свое собственное), тем меньше времени и сил остается на обычную жизнь (Dweck 1994). Поскольку, чтобы быть «хорошим человеком», нужно постоянно что-то делать, вы будете часто оценивать себя как «неполноценного». Стрессовые ситуации время от времени бывают полезны, но постоянный форс-мажор никому не идет на пользу!

Условная самооценка часто приводит к отчаянным попыткам снискать одобрение окружающих с целью «доказать», что вы «хороший человек». Но на самом деле она лишь доказывает, что вы на грани.

С помощью УСО вы и ваши дети можете получать наивысшие оценки, но не образование (Fitzmaurice 1997; Stout 2000).

УСО приводит к катастрофизации любой ошибки и вечному недовольству собой (Fitzmaurice 1997).

УСО нестабильна, и ее нужно постоянно восстанавливать (Kruk 1996; Mills 2000).

УСО может легко превратиться в чувство собственной грандиозности, если вы считаете себя «лучше других» (Fitzmaurice 1997).

УСО вызывает гнев, ярость и неприятие людей, которые не относятся к вам так, как вам хотелось бы (Fitzmaurice 1997).

Люди с УСО игнорируют и оправдывают свои «плохие» поступки, иначе они считают себя «ничтожеством» (Hauck 11991; Ellis 2003, 2004a).

Люди с УСО закрывают глаза на способы решения некоторых серьезных проблем (Ellis 2004a).

Люди с УСО склонны к соперничеству с целью превзойти других и быть «хорошим человеком» (Ellis 2001a, 2001b).

Люди с УСО часто бывают эгоцентричными и страдают нарциссизмом (Baumeister 1995).

УСО может незаметно привести к психопатическому поведению (Baumeister 1995).

УСО необходимо постоянно чем-то поддерживать (Baumeister 1995).

Люди с УСО часто являют миру ложное лицо.

Люди с УСО часто начинают паниковать, а потом впадать в панику по поводу того, что паникуют (Hayes 1994).

УСО подтверждает: если вас критиковали в раннем детстве, вы будете склонны унижаться (Ellis 2001a, 2001b).

Люди с УСО часто склонны к прокрастинации и не переносят фрустрацию, всем своим видом «демонстрируя», что делать что-то плохо – это просто «катастрофа» (Jacobson 1982).

Притчи Соломона – одно из самых ранних посвященных поведению человека произведений, в котором соединилась божественная и мирская мудрость. В некоторых из этих изречений можно найти упоминания о безусловном самопринятии (БСП) и условной самооценке (УСО), хотя о последней говорится чаще. Рассмотрим те притчи, которые вошли в исправленное стандартное издание Библии и имеют отношение к исследуемому нами вопросу.

Какой вывод можно сделать из процитированных изречений и моих комментариев к ним? Во-первых, Соломон (или ряд авторов, кто писал под этим псевдонимом) очень точно подмечал склонность людей к уничижению себя и других. Он часто давал полезные советы, как держаться подальше от неприятностей: не высказывать своих суждений и быть тактичным, критикуя других. Соломон был в некотором роде миротворцем. Судя по всему, он понимал, что открытой критикой можно нанести смертельную рану. И много говорил о том, что не нужно высказывать окружающим свои замечания, даже если недостатки очевидны. Это хорошая рекомендация, как вести себя в обществе, в котором многие оправдывают свои плохие поступки и закрывают на них глаза, а по отношению к своими недоброжелателям бывают крайне враждебны и мстительны.

Так или иначе, будет лучше, если, отмечая «дурные» или «неправильные» поступки других, вы оставите свое мнение при себе. Более продуманный подход (и автор притч временами понимает это) состоит в том, чтобы, осознавая глубину философии безусловного принятия других, отдавать себе отчет в том, что они поступают дурно, но не считать их безнадежно плохими. Принимать грешника, но не грех, хотя, похоже, Богу Соломона – Иегове – это не всегда удавалось. Вряд ли Он карал виновных в тяжких грехах просто для того, чтобы помочь им стать лучше (как мы иногда делаем в поведенческой терапии). На мой взгляд, своим возмездием Он проклинал и отворачивался от них, а значит, в отличие от христианского мировоззрения подчас осуждал грешника, а не его грех. Бог Соломона (и, возможно, сам Соломон) чаще всего исходил из принципа условной самооценки: поступив неразумно, вы «заслуженно» уничижаете себя, а затем можете совершать еще более неразумные поступки. Как показано выше, временами Соломон чувствовал, что безусловное самопринятие дает человеку больше, чем УСО, но снова и снова возвращался к привычному – к УСО. Здесь вижу – здесь не вижу.

В Притчах Соломона есть несколько хороших для того времени замечаний относительно условной самооценки, а также безусловного принятия себя и других, но в них мало ясности и много противоречий. Все же это неплохо для тысячного года до нашей эры!

Более двух тысяч лет назад Лао-цзы прочувствовал дух неистового соперничества, которым было охвачено китайское общество того времени, и написал книгу о Пути жизни «Дао-Дэ цзин». Он придумал образ идеального мудреца (премудрого человека), который последовательно выбирает добродетель и естественный ход вещей. По утверждению этого мудрого старца, если люди будут вслед за ним придерживаться Дао (или Пути всего сущего) и осознавать свою истинную природу, то взрастят в себе добродетель смирения, сдерживания желаний и сочувствия. Учения Лао-цзы были знаменательными уже во времена их написания и заняли особое место на фоне изобилующей войнами истории Китая (да и всего мира) и разворота этой страны к капитализму в наши дни. За время своего существования «Дао-Дэ цзин» оказала на восточную философию больше влияния, чем любая другая книга. И сегодня это произведение формирует мировоззрение миллионов людей по всему миру.

Основным постулатом своей философии, которого Лао-цзы последовательно придерживался, было учение о мире, открытости сознания и сочувствии к страданию других людей – даже когда они настроены неуважительно и враждебно. У него мы находим следующие изречения в поддержку безусловного принятия других (БПД):

Как мы видим, Лао-цзы – явный сторонник идеи БПД. Несмотря на то что поэтический язык его изречений немного затрудняет восприятие мыслей в поддержку безусловного самопринятия (БСП), он последовательно выступает против стремления к превосходству и открыто презирает самовосхваление. По его мнению: «Тот, кто гонится во весь опор за добычей, теряет разум» (Глава 12). Он пишет: «Устраните „мудрость“, отбросьте „разумность“, / И польза людям будет стократная» (глава 19). Он говорит: «[Премудрый человек] не имеет „своего взгляда“» (глава 22). И продолжает: «Искусный [полководец] побеждает и на этом останавливается… Он побеждает и себя не прославляет»[12] (глава 30).

Когда Лао-цзы говорит о сдерживании желаний, он, судя по всему, имеет в виду отказ от страстей и алчности. Например, своим изречением «…премудрый человек желает нежелания» (глава 64) он, вероятно, хочет сказать: «Не гонитесь за успехом, идите к нему шаг за шагом». К сокровищам, которые следует бережно хранить, он относит «нежелание быть первым в мире» (глава 67). Его премудрый человек «не гордится собой» (глава 72).

Есть достаточные основания полагать, что Лао-цзы смотрит на условную самооценку (УСО), т. е. на склонность оценивать себя положительно по добрым делам как на слабость, свойственную человеку. Он понимает, что безусловное самопринятие может быть более справедливым и оправданным. Тем не менее он особо подчеркивает, что нужно следовать пути добродетели и «истинного» естества, а временами дает понять, что только так можно прийти к принятию себя. Другими словами, ставит условие.

Лао-цзы много говорит об умении выдерживать дискомфорт: «…премудрый человек отвергает крайности, отвергает излишества, отвергает роскошь» (глава 29). Также: «Великий муж… предпочитает то, что внутри, тому, что снаружи»[13] (глава 38). При этом непереносимость фрустрации Лао-цзы критикует: «Кто многое считает легким, будет иметь много трудностей» (глава 63). Советует взглянуть в лицо собственной тревожности и преодолеть ее: «Премудрый человек не имеет болезни. / Он знает, что такое болезнь, и потому не болен» (глава 71).

У Лао-цзы мы не находим прямого упоминания о безусловном принятии жизни (БПЖ), но он имеет его в виду, когда призывает своих читателей отказаться от ненужного стресса и напряжения, которые мешают жить полноценно. Он снова и снова возвращается к мысли о том, что у жизни и природы свой собственный мирный и стихийный путь. Нам следует принять то, что с нами происходит, и перестать причитать о том, чему не суждено случиться. Плыть по течению и пожинать плоды трудов своих. Есть много вещей, которыми мы можем наслаждаться по праву своего рождения, и нет нужды отчаянно загонять себя и пытаться обойти других в гонке за счастье. Философия Лао-цзы достаточно ясно освещает вопросы БСП и БПЖ, а в чем он удивительно преуспел, так это в распространении идеи БПД. Несмотря на то что его произведению уже больше двух тысяч лет, ход мысли действительно хорош!

Изречения Иисуса в Новом Завете – пожалуй, одна из самых запутанных и противоречивых интерпретаций условной самооценки (УСО) и безусловного самопринятия (БСП). То же самое можно сказать о его философии осуждения и сурового наказания грешников (в нашей терминологии – «условного осуждения других»), которая стоит в оппозиции к принципам безусловного принятия других (БПД). Существует множество переложений и толкований высказываний Иисуса, так что трудно сказать, во что он действительно верил.

Проиллюстрируем вышесказанное с помощью Евангелия от Матфея, которое занимает двадцать страниц Нового Завета в исправленном стандартном издании Библии 1953 года[14] и в значительной степени повторяется в Евангелиях от Марка, Луки и Иоанна.

В первых главах Евангелия от Матфея описано, как Иисус противостоит искушениям дьявола: «С того времени начал Иисус проповедовать и говорить: кайтесь, ибо близко Царство Небесное» (Мф. 4: 17; 5: 3–10). Из этого следует, что тот, кто не исполняет Божьи заповеди, по меньшей мере понесет кару.

Кто же те, кто избежит наказания и войдет в Царство Небесное, те, кто праведен и имеет веру в Бога? Иисус отвечает: «нищие духом», «скорбящие», «кроткие, ибо они наследуют землю», «алчущие и жаждущие правды», «милостивые», «чистые сердцем», «миротворцы», «гонимые за правду» и так далее.

Из слов Иисуса понятно, что Бог требует от людей хорошего поведения. Он щедро вознаграждает тех, кто следует Его закону, и явно обозначает, как будут наказаны (изгнаны с небес) те, кто непокорен, неправеден, немилосерден, нечист сердцем и не имеет мира в душе. Это явное условное принятие других (УПД). Бог и Иисус говорят, что вы получите по заслугам. Кроме того, мы имеем дело с УСО: следуя Божьим, «праведным» законам, вы становитесь «хорошим», а отступая от них – «плохим» человеком (и заслуживаете наказания). Четко и ясно!

Индивидуальные качества человека отрицаются дважды (Богом и самим человеком). Этот посыл повторяется в Евангелии от Матфея снова и снова. Приведу несколько типичных примеров условного самопринятия в интерпретации Иисуса.

И так далее. Если вы согрешили или только подумали о грехе (например, о прелюбодеянии), вы будете сурово наказаны. Око за око, два зуба за зуб. С другой стороны, несмотря на то что практически все иудейские и языческие законы того времени были в высшей степени карательными, Иисус нередко демонстрировал удивительную терпимость и всепрощение. Так, он полностью принял Марию Магдалину, проститутку, которая стала первой из людей, удостоившейся явлению его воскресения. Рассмотрим и другие примеры, когда Иисус вставал на сторону безусловного принятия других.

С одной стороны, Иисус был беспристрастным и всепрощающим, а с другой – карающим и осуждающим. Как объяснить это противоречие, я не знаю. Возможно, он следовал ветхозаветным заповедям своего Бога, Иеговы (который повелевал мстить за обиды и отплачивать за причиненное зло той же мерой – око за око, зуб за зуб), и таким образом хотел расположить к себе тех, кто в Иегову верил. К тому же он жил в окружении язычников, склонных к резким оценкам и насилию, и чувствовал, что их можно сдерживать только ответным террором. Как бы то ни было, он дает нам выбор: мир или меч. Либеральные христиане выбирают принятие и прощение, в то время как фанатичные консерваторы часто встают на сторону оценивания и осуждения. Можно сказать, что пророчества Иисуса нередко носили угрожающий и осуждающий характер, но его жизнь была образцом миротворчества на утопающей в рознях Земле. Своего рода Далай-лама того времени.

Противоречивы ли высказывания Иисуса об условной самооценке и безусловном самопринятии? Насколько я могу судить, да. Он недвусмысленно заявляет, что если вы поступаете «хорошо» и «правильно», то будете вознаграждены на земле и на небе. Кроме того, как я указывал в первых абзацах этой главы, Бог, Иисус и другие люди имеют полное право наказывать и проклинать вас за плохие поступки, так как, по всей видимости, ваше неправильное поведение стало результатом вашего выбора, за который вас следует покарать и предать поруганию.

Это явная условная самооценка и условное самоосуждение, подкрепленные условным принятием других. Приведу еще несколько примеров условного самопринятия в словах Иисуса.

А теперь несколько примеров того, как Иисус взращивает в людях условное самоосуждение.

Во всех версиях Евангелия встречаются противоречивые доктрины.

1. Если вы праведны и верите в Бога и Иисуса, то обязательно получите награду.

2. Если вы неправедны и не верите в Бога и Иисуса, то будете прокляты на земле и попадете в ад.

3. Если вы ведете праведную жизнь на земле, то достойны высокой самооценки – условной.

4. Если вы ведете неправедную жизнь и поступаете безнравственно, то будете заслуженно чувствовать себя ничтожной личностью.

5. Вердикт вашему поведению будут выносить другие – условное осуждение других.

6. Временами другие будут принимать вас, несмотря на ваше плохое поведение – БПД.

7. Нигде не сказано прямо, что принимать себя можно всегда, даже если ваши поступки оставляют желать лучшего, а другие от вас отворачиваются.

Таким образом, Иисус в основном ратовал за условное принятие себя и других. При этом он иногда учил людей принимать друг друга безусловно. Такое БПД было неполным, но речь идет о времени, когда люди очень строго оценивали себя и других по поступкам. Чем аморальнее они были, тем условнее была оценка. Учение Иисуса не поддерживало идею полного БСП и БПД.

Кроме того, Иисус не сказал практически ничего, что помогло бы людям прийти к безусловному принятию жизни и переносить фрустрацию. В отличие от Иова, Бог не причинял ему тяжких страданий, не испытывал его веру, чтобы в конце концов вознаградить за нее. Иисус вел хорошую жизнь, и, хотя он был жестоко распят, его пророчество о воскрешении сбылось. Незадолго до своей смерти он громко воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» Может показаться, что, в отличие от Иова, Иисус потерял веру в Господа. Но это не совсем так! После воскресения Иисус сказал своим ученикам: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя людей во имя Отца и Сына и Святого Духа».

Так же как и в случае с Иовом, вера Иисуса в Господа победила. Все хорошо, что хорошо кончается. Это пример умения выдерживать фрустрацию и безусловно принимать жизнь: Иисус, Иов и другие люди могли преодолеть любые трудности, зная, что Бог – если они будут искренне в Него верить – чудесным образом их поддержит и защитит от нечистого духа.

И все было бы прекрасно. Загвоздка только в том, что всемогущий Бог должен не только существовать и требовать от вас абсолютной веры, но и явить себя со своей чудотворной помощью. А это вряд ли возможно, особенно если вы агностик или атеист.

Более практичные решения можно найти с помощью БПЖ и умения выдерживать фрустрацию: 1) в вашей жизни, как веками говорили буддисты, было и, скорее всего, будет много несчастий и невзгод; 2) Высшие Силы, возможно, существуют, и если вы глубоко в них верите, то они помогут вам преодолевать трудности или сводить их к минимуму; 3) веры в Высшие Силы достаточно для того, чтобы уменьшать число неприятностей и справляться с ними; 4) даже если вы не верите в Высшие Силы, то можете по своей воле принимать сложные ситуации и находить из них наилучший выход. Такие ситуации никому не нравятся, но вы можете выбрать проживать их со здоровыми чувствами сожаления и разочарования; 5) в противном случае вы можете по своему выбору требовать, чтобы тяжелые времена обходили вашу жизнь стороной, так как они ужасны и вы не можете их вынести. Такой подход обычно приводит к депрессии, сильной тревоге и ярости (нездоровые чувства); 6) не важно, верите вы в помощь Высших Сил или нет, вы можете научиться выдерживать дискомфорт и относиться к жизни с безусловным принятием; 7) выбор за вами!

Пусть Иисус и не говорит прямо о безусловном принятии жизни (БПЖ), это делают другие, например Соломон и Пауль Тиллих: на Бога надейся, а сам не плошай!

Бенедикт Спиноза и Фридрих Ницше – одни из философов, оказавших большое влияние на формирование идеи о самооценке.

Трактовать учения обоих – задача не из простых. Спиноза был близок к атеизму и, чтобы избежать преследований со стороны истинно верующих, нашел убежище в пантеизме. А Ницше был поэтом, который в провокационной и юмористической манере атаковал свои собственные взгляды, поэтому трудно с уверенностью сказать, что стояло за обличительным пафосом его произведений. Но давайте попробуем!

Приведу несколько цитат из сборника «Читая Спинозу»[15], в который вошла «Этика» и другие важные труды[16].

Спиноза, по всей видимости, хочет сказать, что самоэффективность – это хорошо, но если человек использует ее исключительно в личных интересах (противоречащих интересам других) или с целью обрести некую репутацию, то вера в собственную эффективность принимает ничем не обоснованные крайние формы и из добродетели превращается в одержимость.

Самоэффективность дает больше возможностей для выполнения задач любой сложности и в любых обстоятельствах, если вы правдиво оцениваете свои силы.

Иметь самооценку как объективный анализ своих способностей совершенно нормально, но стоит выйти за границы нормы, как это приводит к конфликтам с окружающими. Судя по всему, Спиноза хочет сказать, что связь между «нормальной» самоэффективностью и высокой самооценкой закономерна. При этом он не отмечает, что если человек честно признает свое бессилие, то это часто приводит к самоуничижению, а следовательно, к нервозности. Независимо от того, насколько объективно вы оцениваете свою способность к действию, вы все равно ставите себе условие: «Я должен быть эффективным, потому что это делает меня лучше».

Предположу, что Спиноза имеет в виду, что любить себя – значит любить всего себя целиком, даже если не все ваши части эффективны. Кроме того, он замечает, что если человек считает себя на что-то неспособным, то «пока он воображает, что не может того или другого, он остается неопределенным к действию, и, следовательно, невозможно, чтобы он сделал это». Спиноза понимает, что установка «Я плохо играю в теннис» реализуется через то, что делает вас неспособным к хорошей игре. Он мог бы развить эту мысль, сказав, что если вы играете плохо и при этом считаете, что должны играть хорошо, то начинаете принижать всего себя целиком, а не только свои способности к игре в теннис. Если ваша самооценка зависит от того, насколько вы успешны на том или ином поприще, то она всегда будет падать, как только вы потерпите неудачу. Спиноза почти – хотя и не до конца – приходит к умозаключению, что частью самооценки является самоуничижение.

По всей видимости, Спиноза хочет сказать, что любовь и желание – это хорошие состояния (когда они в пределах «нормы»). При этом если вы слишком любите побеждать, то вами двигают установки: 1) «Я должен победить!» и 2) «Я должен победить, чтобы быть хорошим человеком». Чрезмерные желания, граничащие с одержимостью, приводят к тому, что вы завышаете значимость своих успехов, но принижаете свои реальные результаты и свое Я. В глазах Спинозы, судя по всему, стремление к успеху превращается в острую (чрезмерную) потребность в нем. Такая эмоциональная зависимость от успеха заставляет вас оценивать предмет своих желаний как нечто, без чего невозможно жить, и может приводить к самоуничижению. Если успех и признание – это только желание, но не вопрос жизни и смерти, то никакие неудачи не смогут заставить вас чувствовать себя ничтожным. Но вы, как правило, именно нуждаетесь в любви и начинаете ненавидеть себя, если вам не удается ее добиться.

Если вы искренне стыдитесь своих поступков, то вы сожалеете о них, но не переносите стыд и осуждение на себя. Одно дело – сказать себе: «Я поступил неправильно, и мне грустно, что я это сделал» (в РЭПТ мы это называем здоровыми отрицательными эмоциями), и совсем другое – сделать сверхобобщение: «Я поступил неправильно. Этого не следовало делать ни при каких обстоятельствах. Раз я так повел себя, значит я плохой человек». Признавая свой неверный шаг, вы определяете его как плохой, но не себя как плохого человека, который никогда не должен оступаться. Вы остаетесь верным своему желанию не ошибаться, но не требуете от себя совершенства, а значит, признаете то, что, поступив плохо, не стали плохим. Повторю: если желание поступать правильно не доведено до фанатизма, то оно оградит вас от ненависти к себе, не снимая с вас ответственности за ваше «преступление».

Этим Спиноза определяет добродетельную природу как наслаждения, так и самой добродетели – нечто вроде вещи в себе. Но тому, что такое «добродетель», нас учит социум, и если мы этому учению следуем, то нам 1) нравятся наши действия (или бездействия) и 2) мы делаем сверхообщение о том, что наши добродетельные поступки делают добродетельными нас.

На основании вышесказанного мы можем предположить, что некоторые наблюдения Спинозы о самоэффективности, самооценке и самопринятии носили новаторский характер. Судя по всему, он понимал, что чрезмерное превозношение своей эффективности, когда радость от нее превосходит радость от себя, таит в себе подводные камни. Он ни в коем случае не возражал против «нормального» самовозвышения и самопринижения при условии, что эта оценка не доходит до «неразумной» крайности. Однако я сомневаюсь, что он понимал, что любая степень самооценки – оценки всего себя целиком – причиняет человеку вред и приводит к нервозности.

О том, что касается достижения безусловного принятия других (БПД), Спиноза выражался несколько яснее. Разберем некоторые из его мыслей.

Необязательно выбирать злость или мщение в ответ на причиненную обиду. Можно принять ее с достоинством и ответить любовью. Чувство ненависти в определенной степени можно контролировать.

По всей видимости, наша природа состоит в том, чтобы существовать в мире вместе с другими людьми. А значит, нам следует строить свою жизнь на принятии как личного, так и общественного начал.

Разум дан человеку для того, чтобы находить общий язык с другими людьми и, возможно, с животными.

Спиноза, очевидно, понимал, что безусловное принятие других может быть полезным. Точно так же, как три столетия спустя это понимаю я!

Этим Спиноза утверждает не только идею БПД, но и БПЖ – безусловного принятия жизни.

Подведем итог: Спиноза с помощью рациональных доводов постиг суть, а возможно, и тонкие нюансы БСП, БПД и БПЖ. Неплохо для семнадцатого века!

А в конце девятнадцатого века этими вопросами заинтересовался и довольно хорошо в них разобрался Ницше. Что он на самом деле хотел сказать своими поэтическими изречениями, не всегда получается разгадать. Но попытаться все же стоит. Разберем некоторые цитаты из сборника «Портативный Ницше»[17] в переводе Вальтера Кауфмана[18].

Не очень-то дружелюбно!

Безусловно, смелое высказывание, выходящее за рамки всех шаблонов. Но концепция сверхчеловека ставит идею превосходства на пьедестал и является в высшей степени антидемократичной.

Вот! Против гнева и, по-видимому, за безусловное принятие других.

Ницше, скорее всего, выступает против чрезмерной самооценки, полученной путем завоевания.

Брак слишком ограничивает свободу и должен быть наказан прелюбодеянием. Зачем искать компромисс? Ничего общего с БПД!

Возможно (хотя я и не уверен), Ницше говорит, что желания не стоит возводить в ранг нужды, и тогда они не ограничат вашу свободу. Сильно хотеть чего-то – это нормально, но требовать, чтобы ваше желание непременно сбылось – это слабость, ведущая к неврозу.

Подведем итог: идеи Ницше весьма разнородны. У его философии множество противников, но он бесстрашно бунтует и до конца борется за то, что считает правильным. При этом он, судя по всему, постоянно осуждает себя и других за слабость. С одной стороны, Ницше выступает против гнева и мщения, а с другой – презирает и принижает людей. Он за самоэффективность, но, очевидно, имеет в виду, что она делает человека хорошим. Ницше так и не смог полностью раскрыть концепцию безусловного принятия себя и других – над ней одерживает верх борьба за власть. Как пишет его переводчик и сторонник взглядов Вальтер Кауфман, Ницше мог бы быть эмпириком, если бы не его тяга к романтизму. Реализм и романтизм в философии Ницше часто вступают в конфликт, и, как бы он ни пытался быть одинаково компетентным в обоих направлениях, ему это до конца так и не удалось.

Интересно, что Карл Роджерс, так же как и Ницше, был романтиком. Он верил в справедливость и думал, что рано или поздно в мире воцарятся принципы справедливого правосудия. Но и Ницше, и Роджерс часто не брали в расчет тот непреодолимый импульс, с которым люди стремятся избегать честной оценки себя и других. Таким образом они удовлетворяют потребность в одобрении и принятии себя окружающими, которая вырастает из того, что их поводырь или терапевт относятся к ним с любовью. Ни Роджерс, ни Ницше так и не пришли к пониманию, что принимать себя можно, даже когда этого не делают окружающие, какими бы значимыми для вас они ни были. Этот ловкий – но абсолютно честный – маневр не входил в их словесный арсенал.

Сёрен Кьеркегор был в некотором роде гением тревожных состояний. Он осознавал свою проблему, но, будучи ревностным христианином, «решал» ее с помощью истовой веры в Бога. Я бы назвал такое решение очевидно неэлегантным – особенно для атеистов вроде меня. Тем не менее его блестящие размышления о беспокойстве породили некоторые идеи, которые легли в основу экзистенциализма. Кьеркегор вел образцовую жизнь и, хотя так и не научился безусловному самопринятию (БСП), он внес значительный вклад в развитие концепции безусловного принятия других (БПД).

Его шедевры «Страх и трепет» (1843) и «Болезнь к смерти» (1848) в каком-то смысле являются трудами по клинической психологии. В них можно найти высказывания о тревожности и отчаянии, которые имеют отношение к обсуждаемому в этой книге вопросу БСП и БПД.

В трактате «Страх и трепет» Кьеркегор размышляет о сложном выборе, стоящем перед Авраамом. Он должен был подчиниться Божьей воле и принести в жертву своего сына, рождение которого иначе как чудом и Божьим промыслом не назовешь, – жена Авраама, Сарра, в течение пятидесяти лет рожала ему только дочерей[21]. Кроме того, Кьеркегор раскрывает глубокую личную проблему: он полностью отказался от своей любви к Регине, которая, будучи с ним помолвленной, вышла замуж за другого.

В обоих случаях – Авраама и своем – Кьеркегор «решает» дилемму посредством абсолютной веры в Бога, самоотречения во имя этой веры и отказа от земной любви (а также отказа от вины в случае Божьего гнева). На мой взгляд, это хитрый прием. Если бы Кьеркегор по-настоящему достиг безусловного самопринятия, то сказал бы себе: «Бог существует. Я истинно в Него верю и думаю, что Он сделает так, чтобы все было хорошо, как бы я ни поступил. Даже если Бог будет мной недоволен, я всегда могу принять свой неправильный выбор, понимая, что не заслуживаю проклятия за то, что сделал неверный шаг. На месте Авраама я бы выбрал спасение Исаака и недовольство Бога и полностью принял бы себя вместе с этим неправильным поступком. В моем же случае я отказываюсь от Регины[22], пусть даже и по глупости, но принимаю себя вместе с этим „правильным“, но неразумным поступком».

Таким образом, что́ бы Кьеркегор (и Авраам) ни сделал, он все равно был бы грешен тем, что, поступая «неправильно», не осудил себя. Искусно выйти из положения Кьеркегору позволяет его истинная христианская вера в Бога, который, что бы ни случилось, всегда «прав» и «великодушен»: и когда Он садистски велит Аврааму принести в жертву Исаака, и когда сам Кьеркегор безрассудно отказывается от Регины, вместо того чтобы еще раз попытаться завоевать ее.

Элегантность экзистенциального выбора заключается в том, чтобы делать «неправильные» вещи (если окажется, что они неправильные), но никогда не проклинать себя – а это БСП. Христианская же вера предполагает, что Бог не способен на плохие действия, всегда примет грешника (но не грех) и чудесным образом сделает так, чтобы все было «хорошо», даже когда люди оступаются или поступают неразумно.

Чистая, или элегантная, концепция БСП основана на том, что человек полностью принимает себя, что бы ни произошло. Идея БСП, вдохновленная верой (как это было у Кьеркегора), строится на том, что человек должен во что бы то ни стало принимать Бога, даже если тот неправ и жесток. «Решение» Кьеркегора неэлегантно, так как оно необоснованно предполагает, что существует всеведущий Бог, который может ошибаться, но которого никогда нельзя порицать. Таким образом, это решение подкреплено двумя необоснованными предположениями, в то время как более гуманная идея БСП в них не нуждается.

Вот тут абсолютистская вера Кьеркегора заманивает его в ловушку. Если этика универсальна и применима ко всем в любое мгновение, то у нас, людей, нет выбора быть правыми или неправыми. Установление этических норм диктует нам, что хорошо, а что плохо. Мы можем выбирать, следовать или не следовать таким предписаниям, но не должны их оспаривать. В результате мы всегда или правы, или неправы. Но это, как сказал Альфред Коржибски, нелепое сверхобобщение. В ходе нашей человеческой жизни мы совершаем тысячи поступков при разных обстоятельствах. Следовательно, абсолютная этика к миру людей неприменима – но допустима для ангелов и Бога. Если Авраам убивает Исаака по требованию Бога, то это условие оправдывает его поступок и сам Авраам не видит в нем проблемы с этической точки зрения. Но при других обстоятельствах (скажем, он убивает Исаака, потому что ему не нравится, как тот выглядит) действия Авраама можно было бы признать совершенно неправомерными. Этические нормы должны быть установлены в соответствии с условиями, которые определяют их как правильные или неправильные. Но условия, как и все в этом мире, будут постоянно меняться. Они не являются и никогда не станут универсальными. Поэтому на Божьих условиях – которые он принимает на веру – Аврааму следует сделать то, что велит ему Бог, и принести Исаака в жертву. Как, черт возьми, он собирается изменить эти условия? Никак! А потому единственный выход – пожертвовать Исааком и покончить с этим!

Условие, что Авраам горячо любит Исаака, – значительное, но не универсальное. Это условие, выбранное Авраамом как индивидом, и оно, согласно данной этической норме, является предпочтительным, но не всеобщим. Нам остается только пожалеть бедного Исаака и бедного Авраама за то, что последний сделал такой личный выбор. И раз это дело личное, а не всеобщее – то к черту Исаака!

Конечно, мы могли бы установить еще одно «универсальное» правило: «Ни один отец ни при каких обстоятельствах не должен убивать собственного сына».

Но так мы – и уж конечно, Авраам – точно попадем в западню: два «универсальных» правила противоречат друг другу: 1) «Человек должен всегда повиноваться Божьей воле» и 2) «Авраам ни при каких обстоятельствах не должен убивать собственного сына». Это безвыходная ситуация!

Похоже, из этого примера следует, что правила универсальной этики должны соблюдаться всегда и всеми и что они не должны вступать в противоречие с другими всеобщими нормами морали. И куда это нас приводит? В тупик.

Мы, очевидно, должны руководствоваться этическими нормами – чаще всего самыми строгими. Устанавливая их, мы верим, что они принесут больше пользы, чем вреда, но времена и условия меняются, а значит, одни правила нужно пересматривать, а другие – устранять. В противном случае, как это произошло с Кьеркегором, мы создаем больше проблем, чем решений. Красота идеи БСП, БПД и БПЖ заключается в том, что она сводит этические проблемы к минимуму (а так и должно быть), предлагая простые решения тех из них, которые остаются. Не следуя концепции безусловного принятия, Кьеркегор постоянно попадает в этические ловушки.

На самом деле абсурдно всеобщее: оно практически никогда не существует и ему нельзя строго следовать. Давайте попробуем дать ему другое определение: «Некие общие моральные нормы могут быть установлены для целого ряда обстоятельств. Принося больше пользы, чем вреда, они не требуют неукоснительного и всеобщего соблюдения. Оговорив такие нормы заранее, нужно с осторожностью их придерживаться, чтобы определять, при каких условиях и в какое время они приносят больше пользы, чем вреда».

Читая «Болезнь к смерти», мы находим еще одно религиозное «решение» проблемы Кьеркегора, связанной с его тревожностью и чувством отчаяния. Рассмотрим некоторые из его наблюдений и мои комментарии к ним:

По всей видимости, никто не свободен от отчаяния, и только истинный христианский мир может от него избавить, да и то не всегда. Это похоже на циклическое мышление. Сила, стоящая за всеми нами, – это вера в христианство, а без нее нас одолевает отчаяние. При этом подлинная христианская вера, которая может нас спасти, встречается редко. Природа человека – все ставить под сомнение, в том числе свои собственные сомнения. Неудивительно, что мы впадаем в отчаяние!

Кьеркегор забывает добавить: «Если вы верите, что это так; если вы считаете, что должны получать все, что хотите, и абсолютно никогда не должны испытывать чувство отчаяния». Он забывает отметить, что это вы порождаете отчаяние, выдвигая категоричные требования долженствования. И скорее всего, вы сможете без него прожить, если будете придерживаться парадигмы предпочтений.

Вы в любом случае проиграете! Если Бог говорит вам, что делать и чего не делать, то что бы вы ни выбрали (по своей воле) – не быть самим собой или быть самим собой – вы все равно понесете кару. Бог просит вас быть самим собой – что бы это ни значило, – но не принимает вас, каким бы ни был ваш ответ: «да» или «нет». При этом если у вас есть абсолютная вера в Него, вы каким-то образом выйдете из ситуации победителем. Как именно, я не знаю.

Давайте попробуем это распутать. (1) Бог – это высшая сила, которая позволяет вам иметь (или не иметь) веру. (2) Он хочет, чтобы вы безгранично верили в Него и Его волю. (3) Если вы выбираете в Него верить, то ваша вера наделяет вас силой – богоугодной – быть самим собой. (4) При этом ваша вера каким-то образом позволяет вам обходиться без отчаяния. Итак, вы являетесь самим собой (с Божьего благословения), а ваша вера в Него позволяет вам: а) быть самим собой, то есть правильным или неправильным, и б) в любом случае освобождает вас от отчаяния. (5) Возможно, все заканчивается хорошо, потому что вы пошли на большой риск и с головой ушли в веру, которая позволяет вам быть самим собой и иметь великого союзника в лице Бога.

Получается, что можно одновременно быть и грешным человеком, и добрым христианином (я, правда, не знаю, как именно). Если у вас достаточно веры в то, что это возможно, то вы вполне можете совершить это чудо. Уловка-22[23]: да, вам это удалось, но только с божьей помощью. Чудо произойдет, потому что вы сделали выбор в пользу веры. В противном случае вы окажетесь в глубоком противоречии с собой, Богом и мирозданием.

А теперь давайте попробуем решить эту проблему с помощью РЭПТ, не полагаясь на чудо. (1) Зная, что ваши (и, возможно, Бога) цели и ценности противоречивы, вы выбираете те из них, которые кажутся наибольшим добром или наименьшим злом. (2) Вы знаете, что ваш выбор может оказаться неправильным (иметь серьезные недостатки), но все равно его делаете. (3) Вы решаете, что Бог, если он существует, примет любой ваш выбор – хороший или плохой – так же как и Свой, потому что даже Он бывает противоречив и склонен к ошибкам. (4) Итак, и вы, и Бог признаете свои недостатки и решаете безусловно принимать себя вместе с ними. (5) Почему? Потому что ваша цель – БСП, которое не предполагает порицания ни для вас, ни для вашего Бога. Единственный способ прийти к этой цели – перестать осуждать кого бы то ни было. (6) Итак, вы выбираете то, что на ваш взгляд является наибольшим добром или наименьшим злом, и живете с этим. Вы несете ответственность за этот свой выбор, но не проклинаете себя (или Бога) за то, что по глупости поставили не на ту лошадь и тем самым навлекли на себя неприятности. Вы принимаете себя, Бога и мироздание вместе со всеми ошибками. Никто не любит их совершать, но проклинать за них некого.

Следуя вышеуказанному пути, вы выбираете БСП, БПД и БПЖ, а значит, отказываетесь от идеи, что любой ваш выбор безошибочен, а поступок верен. Так вы сможете вести достаточно счастливую жизнь. Пусть и неидеальную!

Если вы хотите верить в божество, то можете (хотя и не обязаны) продолжать это делать, признав за Ним (или Ней) свойство в известной степени ошибаться. Я думаю, этого будет достаточно. Если же вы решите с Богом попрощаться, то это не означает отказа от веры вообще, но теперь вы в большей степени будете доверять неидеальной, несовершенной и изменчивой человеческой природе, другими словами себе.

В Книге Бытия описывается стоящая перед Авраамом дилемма: исполнить Божью волю и убить своего сына Исаака или спасти Исаака и навлечь на себя Божью немилость. Авраам выбирает убить Исаака. Но так как все, чего хочет Бог, – это проверить силу веры Авраама, то, когда тот проявляет свое намерение поступить так, как велит Бог, Он расценивает это как доказательство великой веры и позволяет Аврааму сорваться с крючка.

То, как Авраам воспринимает Бога, наряду с жестоким выбором, перед которым его Бог поставил, рационализирует решение Авраама убить Исаака, потому что…

1. Авраам знает, что Бог всесилен и может наказать и даже убить его, если он не принесет Исаака в жертву. Он верит в Божий промысел.

2. Он нежно любит Исаака, но свою собственную жизнь, похоже, любит немного больше.

3. Он полностью принимает Бога с Его жестокостью.

4. Если он не исполнит Божью волю, то Он, естественно, может убить не только Авраама, но – вполне вероятно! – и Исаака. Поэтому Авраам поступает вполне разумно, выбирая то, что, по его мнению, является меньшим злом, которое по счастливой случайности оказывается добром.

Тем временем у Бога, похоже, серьезное психологическое расстройство.

1. Он не просто хочет, чтобы Авраам в него верил, – вера Авраама ему абсолютно необходима. Он в себе сомневается!

2. Если Авраам не докажет Богу, что верит в него так, как Богу нужно, то вполне заслуживает садистской расправы.

3. У Бога нет намерения лишать Авраама жизни. Все, чего он хочет, – испытать веру Авраама, поэтому он ему лжет и – по иронии судьбы – не держит свое слово.

4. Дилемма, которую Бог ставит перед Авраамом, вызовет в последнем чувство мучительного беспокойства (если не сказать больше).

5. Бог не принимает Авраама безусловно, но в значительной степени демонстрирует свою мстительность.

Если бы Авраам обратился к философии РЭПТ примерно за пять тысяч лет до ее изобретения, то мог бы действовать, опираясь на здравый смысл.

1. Ненавидеть не Бога, а его указ, безусловно принимая Бога вместе с Его изуверской жестокостью.

2. Выбрать наименьшее зло, осознав, что его дни скоро закончатся, а жизнь Исаака только начинается – спасти Исаака, а не себя.

3. Признать, что Божий указ в высшей степени несправедлив и вреден, не определяя его как вселяющий ужас и страх.

4. Убить себя, а не Исаака.

5. Найти другие «хорошие» варианты выхода из ситуации.

Подведем итог: безусловное принятие себя, Бога и безрадостных обстоятельств не избавляет Авраама – и Сёрена Кьеркегора – от серьезной проблемы, но предлагает способы, как, не впадая в панику, справиться с ней намного лучше.

Некоторые взгляды Кьеркегора, изложенные в трактате «Болезнь к смерти», кажутся спорными.

Не согласен. Решающий фактор – это сознание, помноженное на догматическую веру в то, что жизнь не должна быть сложной и противоречивой, как это ей свойственно, а также в то, что у любой проблемы всегда должно быть правильное решение, которое можно найти с помощью веры в Бога.

Согласен, но Кьеркегор не до конца осознает, что к беспокойству, как и к смертельной болезни, приводит чрезмерное чувство тревоги, основанное на острой потребности в определенности и безопасности.

Не согласен. Если человек убежден, что он должен вызывать всеобщее восхищение, потому что иное исключено, но при этом очевидно, что ему это не удается, то его самооценка условна, а это всегда очень шаткая позиция.

Да, потому что нам всем в некоторой степени нужны гарантии того, что наше благосостояние и успех будут устойчивыми. А не то!..

Неплохо для 1849 года! Сегодня у нас есть веские доказательства того, что глубокая вера в Бога или дьявола может дать человеку чувство уверенности в себе, пусть даже и ложное. Вера в Бога или дьявола может помочь – на какое-то время. Но как бы не пришлось вернуться к суровой реальности!

Здесь Кьеркегор, который обычно спокойно относится к чужому мнению, становится нетерпимым. Он размышляет о грехе и прощении, но сам не прощает тех, кто не верит в Христа и христианство. Временами он допускает безусловное принятие других, но как только речь заходит о вере в Бога, Христа и христианство, как он сразу забывает об этой концепции. Высказывать какое бы то ни было суждение о Христе, быть равнодушным к тому, существовал ли он вообще, подвергать сомнению или отрицанию доктрины христианской веры – это грех, который не подлежит прощению, ибо «нет других богов, кроме Меня». Грешников ждут вечные муки, и если вы не исповедуете истинную христианскую веру, то просто обречены на отчаяние. На этом мысль Кьеркегора в отношении безусловного принятия других останавливается.

На фоне остальных теорий безусловного принятия философия Мартина Бубера выделяется тем, что он рассматривает обретение «истинного» или «духовного» самопринятия через «истинное» принятие других – с помощью отношения Я-Ты. Можно ли с ним согласиться? Как и Ницше, Бубер был поэтом и в чем-то мистиком, поэтому мы никогда не можем быть до конца уверены в том, что на самом деле стоит за его словами. Но давайте попробуем разобраться.

Рассмотрим некоторые высказывания Бубера.

Так звучит присущий поэтам и мечтателям романтизированный перфекционизм. Когда вы думаете, чувствуете и действуете в парадигме Я-Ты, то убеждены, что этот процесс захватывает вас целиком. То есть индивидуальность других вы признаете полностью, а свою попытку совладать с нею, миром и собой – лишь как второстепенную часть. Возможно, это иллюзия, поскольку вы как человек, индивидуальность которого признается, не можете быть отделены (я объясню ниже почему) от «сознавания» и чувствования себя. В связи с этим Я-Ты – это не только то, что вы думаете и чувствуете, но и то, что вы есть. Отношение Я-Оно как составляющая внешнего мира и как реакция на него (и на ваши чувства) также всегда будет частью вашего существа. Даже если вы полностью признаете только пару Я-Ты, поскольку осознаете, что быть слишком эгоцентричным небезопасно, то сможете ли вы полностью отделить свое Я-Ты от своего Я-Оно? И я, и Бубер (чуть ниже) говорим: нет.

Как я уже говорил в предыдущем абзаце, будучи человеком с признанной индивидуальностью, вы наделены чувствами и не можете быть отделены от них и своих мыслей об окружающем мире. Далее Бубер пишет: «Как опыт, мир принадлежит основному слову Я-Оно. Основное слово Я-Ты утверждает мир отношений». Мой друг Альфред Коржибски сказал бы: и/и, а не или/или.

Да, когда мы в сознании. Находясь в бессознательном состоянии (например, в ступоре или глубоком сне), мы вряд ли осознаем вечность Ты. Перемещаться из одного состояния в другое мы будем (по всей вероятности) до тех пор, пока не умрем.

Черта с два! Дереву на меня наплевать! Содержание отношений Я-Оно определяется тем смыслом, который я в них вкладываю. Отношение со стороны Оно пассивно.

Нет. Я живу среди людей, но принимаю их исключительно по своей воле, усердно работая над реализацией такого своего решения. Никто и ничто не дает мне Ты. Я сам произвожу его.

Нет. Даже оказавшись в одиночестве на необитаемом острове, я нахожу Я-Оно повсюду: в воде, деревьях, камнях, пище и т. д.

Или за предметы, события, память и т. д.

Здесь что-то не так. Можно принимать всех людей, даже тех, кто не нравится. Но любить всех и вся? Вряд ли!

Похоже, Бубер говорит о безусловном принятии других (БПД): чтобы принимать человека целиком, не обязательно соглашаться со всеми его мыслями, чувствами и поступками. Да, это явное БПД.

Бубер хитрит. Можно воспринимать дерево как объект и не соотноситься с ним – но как именно, я не знаю. Видеть дерево – означает (а) частично создавать его, а следовательно, (б) иметь к нему какое-то отношение, которое никогда не будет до конца объективным. Даже на необитаемом острове вы будете оценивать дерево применительно к своим целям: на него можно залезть или сорвать с него фрукт. Вряд ли вы будете смотреть на дерево как на абстрактный объект.

Почему бы и нет? Всех, кого мы встречаем, мы определяем в ту или иную категорию: кто-то нас любит, а кто-то – нет. Это может быть сложнее, чем классификация деревьев, но так или иначе мы это делаем. Связь с Ты не бывает абстрактной, она постоянно меняет свое содержание и форму.

Это сбивает с толку! Может ли Ты в принципе быть свободным от отношений – полностью или частично? Может ли Оно, пусть и соотнесенное с отдельным человеком, когда-либо само по себе начать отношения с ним?

Человек не является полноценным, но он жив (о чем обычно свидетельствует существование пары диких отпрысков).

Предвзятое мнение, согласно которому ваш дух тождественен вашему Ты. Но вернемся на необитаемый остров, где вы могли бы вполне одухотворенно соотноситься с пищей, животными и деревьям. Без других людей ваш интерес к дикому миру и вещам все еще мог бы иметь живой захватывающий характер. Это было бы сложно, но вполне возможно.

Снова предубеждение. Как я писал в своей первой книге «Фольклор секса»[25], любовь всегда «настоящая» – потому что она существует. Она может стать «лучше», когда два человека открывают друг другу свое Ты. Но подлинными и искренними могут быть и страстная безответная любовь, и даже сильная любовь к природе.

Обычно так и есть. Человек рождается и воспитывается с чувствами Я и Ты и почти всегда живет в социальной группе. Он может в той или иной степени быть больше одержимым идеей Я, чем Ты, или наоборот, но это вряд ли хорошо сказывается на его жизни.

Хорошая мысль! Безусловное принятие жизни (БПЖ) означает, что вы воспринимаете превратности судьбы как ее неотъемлемую часть. В противном случае вы не сможете им противостоять и ваше убеждение в том, что они должны обходить вас стороной, сделает вас несчастным. Сложности и неблагоприятные ситуации будут всегда – примите это.

Это, по-видимому, говорит о том, что полная обоюдность отношений Я-Ты невозможна. Кроме того, как терапевт, вы не можете позволить клиенту быть сопричастным вам. «Исцелять и воспитывать может лишь живущий в предстоянии и все же пребывающий в отдалении». Таким образом, у взаимности Я-Ты есть ряд ограничений. С моей точки зрения, Бубер говорит о том, что даже самое лучшее Я-Ты следует принимать как в некоторой степени одностороннее отношение, а взаимное БПД – это идеал, который вряд ли может быть достигнут. Бубер добавляет: «Всякое отношение Я-Ты внутри такой ситуации соотнесенности, которая специфицируется как целенаправленное воздействие одной части на другую, существует в силу взаимности, которой не суждено стать полной». Отдавая свое Я-Ты, не рассчитывайте, что оно к вам вернется в полном объеме. Это наблюдение вполне реалистично.

Бубер полагается на Бога и в своей работе постоянно обращается к Нему. Он говорит о противоречии, которое возникает при обозначении Бога как личности и «как абсолютной личности, т. е. такой личности, которая не может быть релятивирована». Бубер пишет: «…Бог свою абсолютность включает в отношение, в которое он вступает с человеком», а также в отношения между людьми.

Другими словами, возможность отношения Я-Ты ниспослана нам Богом. При этом совершенно не говорится о том, нужно ли что-то делать, чтобы эту возможность реализовать. Время от времени создается впечатление, что Бубер указывает на то, что отношение Я-Оно и отношение Я-Ты необходимо различать, но потом эти два процесса у него снова сливаются воедино. Подведу итог: отношениями Я-Ты и Я-Оно нас наделяет Бог. Это довольно смелое предположение. В заключительном абзаце Бубер отмечает: «Существование взаимности между Богом и человеком недоказуемо, как недоказуемо существование Бога». Верно! Предположение о том, что Бог существует, положенное в основу предположений, объясняющих наши отношения Я-Ты и Я-Оно, не соответствуют реальной действительности.

Если исключить из наших размышлений фактор Бога и построить их на эмпирических данных, а также на том, как применить на практике концепции Бубера Я-Ты и Я-Оно, для того чтобы помочь вам и всему человечеству вести более счастливую жизнь, то можно сформулировать следующее.

1. Есть бытие и есть бытие-здесь. Вы родились и выросли в мире людей и вещей.

2. Вы всегда выстраиваете отношения как с вещами (Я-Оно), так и с другими людьми (Я-Ты). Бывают редкие исключения из правил, но они лишь подтверждают правила. Отношения Я-Ты обычно более интенсивные и глубокие, чем отношения Я-Оно. Но не всегда.

3. В силу того что отношения Я-Ты часто имеют более преднамеренный и содержательный характер, чем отношения Я-Оно, их можно (при желании) назвать более «духовными». Но не всегда. В некоторой степени можно выбирать, в какие отношения больше вкладывать душу – при условии, что вы понимаете и можете спрогнозировать, к чему приведет ваш выбор. Такой выбор важно поддерживать работой над своими мыслями, чувствами и действиями.

4. Как правило, отношения Я-Ты требуют большей вовлеченности и вы можете сосредоточивать на их создании и поддержании почти все свои усилия. При этом отношения Я-Оно неизбежны, и ими не стоит пренебрегать. Следует уделять некоторое время и внимание их реализации.

5. Не следует стремиться к удовлетворению своего эго или условной самооценке (УСО), так как это приводит к тому, что вы перестаете уделять должное внимание отношению Я-Ты (или принятию других людей) и становитесь слишком эгоцентричным.

6. С отношениями Я-Оно и Я-Ты можно в некотором смысле экспериментировать, чтобы понять, какое из них приводит к улучшению жизни. Но ни одним из этих отношений не следует пренебрегать.

7. Любые неблагоприятные ситуации, связанные с Я-Оно и Я-Ты, можно попытаться один раз исправить, но после этого их нужно принять (без приязни). Когда вы осознаете и полностью принимаете то, что жизнь естественным образом колеблется между отношениями Я-Оно и Я-Ты, то становитесь эмоционально свободными. Такова жизнь!

Я сомневаюсь, что взгляды на безусловное самопринятие, которых придерживается РЭПТ, нашли бы у Мартина Бубера поддержку. Тем не менее полагаю, что они реалистично и логично вытекают из его учения об отношениях Я-Оно и Я-Ты. И хотя Бубер неохотно касается вопросов о том, какие недостатки и опасности таит в себе условная самооценка, их привнесение в его учение может пролить свет на то, что осталось между строк.

Мартин Хайдеггер является одним из основоположников теории самости и определяющих ее концепций самооценки, экзистенциального выбора, Dasein (существования, бытия-здесь, бытия-в-мире) и др. Тем не менее мне трудно вписать его в контекст этой книги о самооценке по следующим причинам.

1. Некоторые из основных понятий, введенных Хайдеггером, несколько двусмысленны, так как являются сверхобобщениями, применимыми почти ко всему, что касается человеческой жизни.

2. Лишь немногие из его высказываний можно увязать с основными идеями этой книги: он редко проводит различие между понятиями условной самооценки (УСО), самоэффективности (СЭ) и безусловного самопринятия (БСП).

3. В своей жизни он делает много неоднозначных выборов: то рьяно оправдывает и защищает свою приверженность идеям Третьего рейха, то становится удивительно «объективным» и открытым для беспристрастного анализа важных аспектов личности и общества.

4. Несмотря на то что он улавливает суть (если не является автором) концепции безусловного самопринятия, Хайдеггер полностью упускает из вида все, что касается безусловного принятия других (БПД).

5. Он уделяет пристальное внимание онтологической природе Dasein (существования, бытия-в-мире, бытия-здесь), но опровергает его фактические и апостериорные (а значит, более вероятные) аспекты.

6. В своем мышлении Хайдеггер склонен к абсолютизму. Его предпосылки о бытии и существовании тавтологичны, а рассуждения о том, что некоторые «факты», следующие из его повторяющихся суждений, можно «доказать», – цикличны.

7. Судя по всему, Хайдеггер не понимает, что к тревожности и желанию оценивать себя приводит не сам факт человеческого существования в мире вероятностей, но то, что люди настойчиво требуют, чтобы у них были определенность и полная безопасность, которые невозможны в несовершенном, неопределенном и призрачном мире.

Из моего предвзятого отношения к Хайдеггеру и его философии видно, что многие из его взглядов так и остались для меня загадкой. Я могу заблуждаться или быть несправедливым в своих высказываниях об этом авторе. И все же посмотрим, к чему приведут мои пристрастные размышления о некоторых идеях Хайдеггера, изложенных в книге «Бытие и время».

Если я существую только тогда, когда намереваюсь что-то сделать, то разве я перестаю существовать, находясь в коме? Нет. Пусть и в меньшей степени, но я все еще существую. Активно я существую тогда, когда у меня есть намерения, но ведь я могу существовать и пассивно. Наличие намерений, скорее всего, указывает на то, что я существую, но, существуя, я не обязан иметь намерения. В коме можно находиться годами. Слово «существование» не подходит для того, чтобы быть связанным с намерением. Эти понятия в некоторой степени, хоть и не полностью, совпадают. Находясь в коме, я могу не существовать для других (если они себя не обманывают), но не в принципе. Даже если у окружающих нет связанных со мной намерений, мое тело, находящееся в коме, существует. А разве это не часть меня? И как быть с тем, что я могу выйти из комы и вернуться к действиям? Означает ли это, что я начну существовать больше?

Если я мыслю (научно или нет), то, по всей вероятности, существую, так как работа мозга – это один из признаков жизни. Но это лишь часть жизни. Впав в кому, я все еще живу. Можно ли быть живым и не думать (быть в коме)? Да, но не таким живым, как при активном мыслительном процессе. Можно ли быть живым и ничего не чувствовать, или быть в оцепенении, или в глубоком сне? Да, но не таким живым, как когда чувствуешь. Похоже, есть степени думания, чувствования и проявления активности, которые делают меня более или менее живым. Существование или бытие, по-видимому, можно классифицировать по уровню жизнеспособности.

Почему? Почему бытие не может существовать в раю или в аду? Или даже само по себе? Если у меня есть душа (или дух), то должен ли быть мир, в котором она могла бы существовать? Зачем душе без телесной оболочки нужен мир? Если ее место на небесах, то это и есть ее мир, но мир ли это на самом деле? Почему моя душа в какой-то момент существует, а потом, позже, перестает существовать? Если она существует сегодня, означает ли это, что она должна существовать вечно? И доказывает ли это, что у меня есть душа или что она должна – кроме как по определению – быть вечной? Если моя душа должна существовать где-то, но для нее нет места нигде (даже в чистилище), доказывает ли это, что она не может существовать, поскольку у нее нет бытия-в-мире (Dasein)?!

Иллюзия или самообман может длиться вечно. Так ли это? Предположим, у человека есть иллюзии, но он умирает. Что происходит с его заблуждениями? Они остаются? Может ли он убедить других, что они все еще во власти иллюзий? Если мы постоянно убеждаем себя в том, что Бог существует, доказывает ли это его существование? А как насчет дьявола?

Нет. К тревоге, скорее всего, приводит потребность в определенности: все всегда должно быть в порядке, а вы – получать только то, что хотите, и не иметь повода для беспокойства. Если заменить острую нужду в определенности на желание ее иметь, то можно сказать себе так: «Очень плохо не получать то, что я хочу, или получать то, что мне не нужно. Мне это не нравится, но не приводит меня в ужас, а значит, меня не пугают мои страхи».

Нет. На физиологическом уровне на нас оказывает влияние сильное чувство страха, но не легкая тревога. А экзистенциальная тревога может быть легкой.

Но ведь присутствие или бытие-в-мире тоже определено онтологией. Получается, что и онтология определена фактичностью?

Забота о людях? Или обо всем подряд? К тому же забота может быть как ненавязчивая, так и тяжкая. А если вы какое-то время находитесь в коме, как вы проявляете заботу? Присутствуете ли вы в бытии-в-мире? Или просто в бытии?

Если вы не способны быть собой в своем проявлении заботы или по природе своей безразличны, означает ли это, что у вас нет Я? Или что ваше Я неким образом ограничено? Предположим также, что вы заботитесь только о себе? Такой заботы достаточно?

Ужас возникает уже только потому, что мы есть? А если предположить, что наше присутствие здесь может не быть абсолютным, безупречным и не бесконечным?

В общем, да! Как часто мы вспоминаем о времени? А ведь ощутить его можно, главным образом, через осознание. Всегда ли мы его осознаем? Находясь в пространстве и времени, чувствуем ли мы последнее? Ведь чаще всего мы даже не замечаем, как оно проходит. А оказавшись в коме, связь со временем и вовсе можно потерять.

Наконец-то! Похоже, мы все-таки сдвинулись с мертвой точки. Если забыть об онтологии и принять, что, во-первых, у нас есть бытие-в-мире, или Dasein, и что, во-вторых, это бытие включает в себя заботу, то можно прийти к понимаю того, насколько забота важна с практической и экзистенциальной точек зрения. Именно поэтому в рамках РЭПТ забота почти всегда связывается с безусловным принятием других – ведь мысли, чувства и действия взаимно дополняют друг друга даже тогда, когда они не совпадают полностью.

Почему же тогда бытие-в-мире (Dasein) не включает также бытие-в-мире-для-других? И почему бытие-в-мире-для-других не включает бытие-в-мире (Dasein)? Совершенно очевидно, что у нас есть и бытие, и бытие-в-мире, и бытие-в-заботе. Разве это не части одного целого?

Если предположить, что все эти части взаимосвязаны, то в экзистенциализме Хайдеггера (если не в его жизненной философии) можно увидеть одно из первых проявлений безусловного принятия других.

Если вы позволите себе посмотреть на некоторые максимы Хайдеггера сквозь призму моего скептицизма, то увидите, что они только кажутся очевидными и онтологическими (бесспорными). Но так ли это?

Давайте предположим, что в нашей врожденной (внутренней) природе принимать присутствие в Dasein (бытии-в-мире, бытии-здесь) как данность возможно только потому, что мы (и другие люди) здесь есть. Но можно ли быть уверенным в том, что это так? Разве можно во все времена и при любых условиях знать о принципах Хайдеггера и следовать им? Даже если все они «справедливы» и вы стремитесь их соблюдать, разве это обязывает вас жить только по этим правилам? Неужели в противном случае вы перестанете существовать, т. е. присутствовать в бытии-здесь и все еще быть живым? И продолжать быть живым до самой смерти?

Возможно, правильнее было бы сказать так: «По всей видимости, я думаю, чувствую и совершаю действия, какими бы ни были обстоятельства. Это дает мне знание, что я существую и присутствую в бытии-здесь, которое по моим наблюдениям тоже существует. А в таком случае как мне жить (продолжать мое существование) так, чтобы по большей части получать от этого удовольствие?»

Вернемся к основным вопросам своего Я, самооценки и безусловного самопринятия, затронутым в этой книге. Можно с определенной долей уверенности (пусть и не на все времена) утверждать следующее.

1. Я верю, думаю, испытываю желания и совершаю действия в этом мире, и поэтому я, вероятно, существую.

2. У меня, как и у большинства людей, есть выраженные намерения думать, чувствовать и действовать.

3. Мир существует, и хотя он может существовать и без меня, но я существую и присутствую именно в нем, а не нигде.

4. Чтобы сделать свою жизнь в мире лучше, я буду считать, что он существует, а у меня есть мое присутствие, мое бытие в нем.

5. Я допускаю, что с большой степенью вероятности я буду жить некоторое число лет и в какой-то момент стану неживым, т. е. прекращу свое существование.

6. В связи со сказанным выше, я сделаю все возможное, чтобы существовать как можно дольше и таким образом, чтобы получать удовольствие от жизни и избегать боли, неприятностей, несчастий и болезней.

7. С этой целью я буду стремиться к тому, чтобы получать больше того, чего я хочу, и меньше того, чего я не хочу, а для этого я буду, анализируя и оценивая свои действия и бездействия, безусловно принимать себя вместе со всеми моими ошибками и неадекватными чувствами и поступками. Точка.

8. И пусть мой жизненный план несовершенен и не всегда практичен, но, для того чтобы понять, работает он или нет, у меня должна быть возможность проверить его экспериментально. Пока я жив, я всегда могу пересмотреть и изменить свои установки. Позвольте мне во всем убедиться на своем опыте.

9. Я хочу мирно сосуществовать со всеми людьми, поэтому буду прилагать усилия для того, чтобы начать безусловно принимать не только себя, но и других и жизнь. Этот план может сработать, но, если что-то пойдет не так, я его пересмотрю. Я буду учиться на своих ошибках.

Жан-Поль Сартр – один из величайших и самых ярких философов-экзистенциалистов двадцатого века, взгляды которого на условную самооценку (УСО) и условное самопринятие (УСП) заслуживают пристального внимания. Сартр во многом опирался на мировоззрение своего учителя – Хайдеггера. Ему удалось избежать онтологической и религиозной демагогии, свойственной другим ведущим экзистенциалистам, и он подошел к идеям БСП и БПЖ намного ближе, чем другие мыслители того времени. И сделал это замечательным образом!

Позвольте мне остановиться на некоторых из его основных мыслей, изложенных в книге «Бытие и ничто», и пояснить, почему я часто соглашаюсь с этим автором.

По всей вероятности, то, что я сознаю, что сомневаюсь, доказывает, что я существую. Но не наверняка. Я могу заблуждаться, думая, что сомневаюсь, и считать, что у меня есть сомнения, когда на самом деле их нет. Другими словами, я могу ошибочно думать, что сомневаюсь, а на самом деле не сомневаться. При этом если я сознаю, что могу заблуждаться по поводу своих сомнений, то, скорее всего, я существую. Так или иначе, обманчивое убеждение в том, что я сознаю, что сомневаюсь или заблуждаюсь, скорее всего, доказывает, что я существую. Так что позвольте мне предположить, что с высокой степенью вероятности это так.

Разум может быть стандартом здравого смысла. Но что, если, имея пагубные представления, я думаю, что они здравые? Что, если я существую без воли и своих суждений и, как амеба, выбираю «правильный» путь наугад, но (статистически) все еще считаюсь живым? Что, если я просто чувствую, что совершаю «правильные» поступки, не осмысляя и не оценивая их?

Да. Было бы трудно знать, что знаешь, не зная, что знаешь, что знаешь. Но разве невозможно? Можно получить черепно-мозговую травму и чувствовать, что знаешь, и избежать несчастного случая со смертельным исходом, не зная, что знаешь.

Будь бытие только само по себе, разве мы могли бы сознавать его? Нет, для этого нужно быть более, чем просто живым.

На мой взгляд, Сартр говорит о том, что человеку необходима жизнь или его собственное «что-то», чтобы не испытывать страх. Но, сказав это, он сам себя погружает в тревогу.

С этим можно согласиться, если определять знание как сознание. Также можно сказать, что все чувства, даже малейшие, являются некоторой частью сознания, так как всякий раз, испытывая то или иное чувство, вы его в какой-то степени осознаете. А как еще понять, что такое чувствовать?

Насколько я знаю, Сартр сделал это заявление в 1943 году, тогда как Альфред Коржибски сказал об этом на десять лет раньше: «Я есть множество моих чувств и поступков, а не что-то одно из них».

Я притворяюсь кем-то, кем не являюсь, и в некоторой степени знаю об этом. Если я вру, что у меня есть деньги, то это не самообман, а ложь. Если я говорю, что я богат, т. е. причисляю себя к состоятельным людям, зная, что денег у меня немного, то это самообман. Как сказал бы Коржибски, я не могу быть богатым каждый раз, когда у меня есть немного денег.

Не обязательно! Бывает, что я осознаю, что мне кто-то нравится, а бывает, что и нет. Я не всегда пребываю в сознании или без сознания полностью. Разве я не могу быть в сознании частично?

Нет. По всей видимости, Сартр понимает, что стыд бывает двух видов: 1) стыд за свой поступок (скажем, за обман кого-то), который подразумевает и того человека, которого вы обманули, и отождествление всего себя со своим обманом; и 2) стыд только за свой поступок (обман), но не за всего себя целиком.

При этом Сартр не видит между этими видами стыда принципиального различия. А если так, то он обходит стороной очень важный момент: можно стыдиться любой мысли, чувства или действия, отмечая, что они «плохие» или «постыдные», но при этом не стыдить себя за то, что вы так думаете, чувствуете или поступаете. В этом случае можно сказать так: «Я поступил неправильно и не добился своей цели, но плох мой поступок, а не я. Я не мой поступок, хоть я и несу за него ответственность. Как человек, который этот поступок совершил, я могу измениться и в следующий раз повести себя лучше». Таким образом вы избавляетесь от нездорового стыда за себя, а стыдитесь только того, что сделали.

Сартр понимает, что большинство тех, кто осознанно поступает «плохо» по отношению к другим (которые их за это осуждают), считают, что у них нет иного выбора, кроме как винить себя и свои поступки. Но выбор есть – особенно если следовать принципам РЭПТ, – и его можно обратить себе во благо. Люди не являются своими проступками, хотя нет никаких сомнений, что они их совершают. Но благодаря РЭПТ, даже поступая плохо, они не чувствуют себя плохими людьми. Сартр вплотную подошел к пониманию этой идеи, но так и не разглядел ее полностью. Ему почти, но не до конца, удалось постигнуть концепцию безусловного самопринятия (БСП).

Да. Он может мечтать, быть в оцепенении или в замешательстве. Как правило, если он «видит» мужчину, то с высокой степенью вероятности это мужчина. Но не наверняка. Он может быть слеп или отвлечен от всего мира.

Не всегда! Можно, например, любить Гитлера, быть одержимым и ослепленным своей любовью, но не желать взаимности. Обычно, если я люблю кого-то, то хочу, чтобы и он любил меня. Но не всегда! Даже если моя любовь не разделена, я все равно могу получать от нее удовлетворение и не нуждаться в том, чтобы меня любили в ответ.

Да. К прошлому можно относиться хорошо, плохо или с безразличием. Мы сами наделяем его смыслом, придерживаемся этого смысла или изменяем его. Можно на протяжении долгих лет думать, что отец пренебрегал вами, а затем понять, что в силу свой занятости он был вынужден так поступать, считая, что именно таким образом он выражает свою любовь и дает вам все самое лучшее.

Да. Бывает, что психоаналитические «объяснения» оказываются «истиной», но большинство из них строятся на догадках, которые вполне могут быть ложными. Я сам решаю, верна ли интерпретация моего психоаналитика. Один и тот же анализ сегодня мне кажется «верным», а завтра – «ошибочным».

Подведу итог: у Сартра можно найти много хороших тезисов, особенно о том, что касается стыда. Но ему не до конца очевидно следующее.

▶ Вы не должны стыдиться себя, даже когда ваши поступки безнравственны и вы понимаете, что от них страдают другие люди.

▶ Время от времени ваши поступки могут нарушать нормы морали, принятые в вашей социальной группе, но это не делает вас аморальным человеком.

▶ Вы живете в обществе других людей, и для сохранения всеобщего блага с ними следует выстраивать хорошие отношения. В этом вам поможет безусловное принятие себя и других, но вас никто не обязывает придерживаться этих жизненных принципов.

▶ Добровольный отказ от безусловного принятия себя и других, скорее всего, скажется «плохо» и на вас, и на вашей социальной группе. Но к плохим результатам может привести и условная самооценка (УСО), и условное принятие других (УПД), которые свойственны многим людям. А если так, то придется принять эти риски без нытья и направить свои силы на то, чтобы менять жизнь – свою и других людей – к лучшему.

Хотя у истоков экзистенциализма стояли Хайдеггер и Сартр, наиболее досконально концепцию безусловного принятия себя и других рассмотрел Пауль Тиллих в книге «Мужество быть» (1952). В мои руки эта книга попала на следующий год после ее издания, и так как в это время я трудился над созданием РЭПТ, то доработал и положил в ее основу многие из блестящих идей Тиллиха.

К несчастью для нас обоих, Тиллих был даже слишком гениален: дав детальное описание многочисленным видам и подвидам БСП и БПД, он не смог за деревьями увидеть леса. Основными формами принятия Тиллих называет разные степени мужества быть, но они сами, так же как и пути к их обретению, часто теряются в потоке его размышлений. Продвигаемые им идеи предельного интереса, веры в Бога и онтологии бытия-здесь не находят у меня отклика. Они неприемлемы для «подлинного» принятия себя и других, о чем я и попытаюсь рассказать в этой главе. Несмотря на то что эти идеи действительно отличаются от условной самооценки, их нельзя назвать «по-настоящему» безусловными.

Тем не менее Тиллих пытается это сделать, когда пишет, например, о том, что мужество «…предполагает принятие нужды, тягот, ненадежности, страдания, возможного разрушения»[32].

Отлично сказано! И хотя по большей части речь идет о безусловном принятии, оно ограничено абсолютной верой человека, обладающего мужеством быть, в Бога. А следовательно, не в такой степени основано на силе духа, как это должно быть.

Тиллих приводит несколько обоснований, почему мужество быть (которое я понимаю как мужество существовать, несмотря ни на что) не является достаточным фактором для безусловного принятия. Но его доводы меня так и не убеждают. Поэтому он добавляет несколько причин, которые, с его точки зрения, должны «попасть в цель», и, по всей видимости, с изяществом. Приведу основные из них.

Очень хорошо – почти в самую точку! Обладание мужеством (или чем-то еще) в парадигме тавтологии доказывает только то, что вы говорите, что оно у вас есть. Вы по определению соглашаетесь с самим собой в том, что обладаете им. И что? Вполне возможно и даже в наивысшей степени вероятно, что это так. Но где доказательства того, что вы не ошибаетесь или не обманываете сами себя, когда считаете, что и ваше мужество, и вы сами, и бытие-здесь, и что-то еще существует? Это может быть так, а может быть иначе. Все, что вы без конца повторяете сами себе («Я существую. Я существую здесь. У меня есть мужество. У меня есть мужество быть»), может быть и, вероятно, является фактом. Но является ли этот факт несомненным (если отвлечься от определения этого понятия)? Нет. Это всего лишь высокая степень вероятности. Вы можете думать, что существуете, и при этом заблуждаться, находиться во власти самообмана или вовсе быть психически больным человеком.

Не исключено, что ошибаться может даже Декарт. Он говорит: «Я мыслю». Хорошо, допустим. «Я мыслю, что существую». Возможно, да, а возможно, и нет. «Следовательно, то, что я мыслю, доказывает то, что я мыслю». Разве? «А то, что я мыслю, что я существую, доказывает, что я действительно существую». Повторю: разве?

Тавтология – неубедительное доказательство. Разберем фразу: «Я, наверное, мыслю». Это «наверное» должно указывать на то, что я (тот, кто мыслит) существую. При этом оно может также указывать на то, что я только думаю, что существую, а это в свою очередь всего-навсего указывает на то, что я, вероятно, существую, но не делает то, что я существую, несомненным фактом. В этой связи в моих интересах предполагать, что я существую, вести себя так, как будто это факт, и продолжать жить. Ничто не может быть несомненным, в том числе и моя мысль о том, что ничто не может быть несомненным. Увы! Ничего не остается, как жить в мире, полном вероятностей и неопределенностей. У меня есть мужество принять фактор неопределенности, даже если он мне не нравится.

Тиллих, используя онтологию в качестве аргумента, «доказывающего», что и он сам, и все мы существуем, находит благовидный выход из ситуации, если мужества быть нет. Чтобы этим мужеством обладать, следует принять неопределенность, но это в онтологическую аргументацию Тиллиха не входит.

Таким образом, если к мужеству быть относиться как к чему-то окончательному, абсолютному, данному на все времена и т. п., то можно доказать только то, что, по всей вероятности, вы будете им обладать полностью и при любых условиях – но не то, что оно будет у вас всегда – особенно если речь идет об обладании им в предельной степени. Разве можно быть уверенным в том, что у вас есть предельное мужество быть, не говоря уже о том, что оно гарантированно будет у вас в будущем?

Судя по всему, можно сделать следующий вывод: несмотря на то что своей теорией о предельном интересе Тиллих утверждает обратное, существование каких бы то ни было вечных максим доказать нельзя. Если вам это удастся, то, возможно, вы сможете обладать ими вечно. Повторяю: возможно!

Даже онтология не может выйти за определенные рамки. Можно утверждать, что бытие-здесь существует сегодня. Но означает ли это, что оно обязательно будет существовать завтра? Здесь вполне может существовать как в паре с бытием, так и без него. Сейчас бытие не существует вне «здесь», но вполне вероятно, что это случится в будущем. Возможно, где-то во вселенной уже есть бытие, которое существует вне «здесь», – или оно со временем появится. А возможно, и нет. Но бытие вполне может существовать и само по себе – возьмем, к примеру, мировой дух.

Утверждение, что бытие включает в себя бытие-здесь, скорее всего, является сверхобобщением. Было бы правильно уточнить: «В настоящий момент бытие онтологически означает бытие-здесь». И по всей вероятности, бытие-здесь-навечно. Но как доказать навечно?

Кроме того, если исходить из предположения, что жизнь на нашей планете появилась лишь спустя какое-то время после большого взрыва, а до этого Земля (да и вся вселенная) была безжизненна, то означает ли это, что сначала было здесь, а лишь потом возникло бытие?

Мы можем выдвинуть гипотезу о том, что, зародившись, жизнь (бытие) создала здесь. Но даже если эта гипотеза верна, так ли уж жизни это было нужно? Разве она не могла сотворить душу (бессмертную) без здесь? Маловероятно, но возможно.

Если не относиться к бытию-здесь, как к чему-то определенному и данному по умолчанию, а вместо этого воспринимать его с осторожной оговоркой, что оно существует по всей вероятности, то теряем мы мало, а приобретаем (вероятно!) много. К примеру, мы можем сказать так: «По всей вероятности, бытие-здесь существует и, по всей вероятности, оно продолжит существовать для людей и других живых существ. При этом не исключено, что наступит момент, когда бытие и здесь смогут существовать независимо друг от друга. Пока этого не произошло, мы можем предполагать, что они постоянно взаимосвязаны». Верь мы в это, насколько изменилась бы наша жизнь?

Позвольте мне взять за отправную точку это вероятностное (а не онтологическое) утверждение, чтобы понять, получится ли у меня (и у Тиллиха) с его помощью вывести формулу безусловного принятия себя и других.

Начнем с того, что, по всей вероятности и многочисленным эмпирическим данным, человеку на этой земле отведено примерно сто лет, на протяжении которых он – со всеми своими ошибками и ограниченными возможностями – думает, чувствует, действует, а другими словами, живет и хочет продолжать жить в ясном уме, добром здравии и с удовольствием. При этом далеко не все люди здоровы и удовлетворены. Небытия (смерти) не избежать, но давайте попробуем не приближать его. А это, как сказал Тиллих, «предполагает принятие нужды, тягот, ненадежности, страдания, возможного разрушения». Под «принятием» здесь понимается то, что ко всем неблагоприятным обстоятельствам, которые не всегда получается исправить, нужно не только относиться как к неотъемлемой части жизни, но и воспринимать их без нытья и жалоб, даже если они нам не нравятся.

Уже одного этого было бы достаточно, чтобы в значительной мере войти в состояние лояльности и принятия. Мы вполне могли бы жить, не полагаясь на богов и их чудотворное вмешательство в уготованную нам судьбу. Любую «добрую» и «злую» участь, выпадающую на нашу долю, мы могли бы безусловно принимать из прагматических соображений: ее непринятие, по всей вероятности, приводит к еще более плачевным результатам – к испугу и жалобам, от которых становится только хуже, а мы на пустом месте погружаемся в депрессию. Стон о беде не ведет к победе.

Так что же еще нужно для безусловного принятия себя и других? Практически ничего. Мы оставили эмпирические и прагматические обоснования принятия и отказались от избыточных онтологических аргументов и гипотез о Боге, которыми оперировал Тиллих. Невелика потеря!

С безусловным принятием и мужеством им обладать связано множество родственных понятий, и я напишу о них позже. Если в двух словах, то безусловное принятие означает хорошее отношение к себе, окружающим и миру, несмотря ни на что, – даже тогда, когда вы не получаете то, что хотите.

Более подробно безусловное принятие можно описать так:

▶ стремление, пусть и неуспешное, сводить к минимуму чувство разочарования, озабоченности, раздражения, а также боль и депрессию;

▶ стремление, пусть и неуспешное, получать одобрение, любовь и принятие окружающих, а также не вызывать у них чувство обиды или ненависти;

▶ стремление, пусть и неуспешное, быть компетентным и достигать своих целей;

▶ стремление добиваться справедливого отношения к себе со стороны окружающих и избегать чувства отчаяния и обиды, если это не удается;

▶ стремление, пусть и неуспешное, находиться в состоянии спокойствия, равновесия и самообладания;

▶ стремление, пусть и неуспешное, держать свою жизнь в своих руках и не подвергаться тирании;

▶ стремление, пусть и неуспешное, иметь цель жизни и наполнять ее смыслом;

▶ стремление, пусть и неуспешное, принять то, что человек смертен и не может жить столько, сколько ему хотелось бы;

▶ принятие того, что проблемы не решаются волшебным образом, а неких высших сил, на помощь которых вы рассчитываете, может не существовать.

Мы вернемся к детальному рассмотрению БСП, БПД и БПЖ в последующих главах. А пока снова обратимся к «Молитве о душевном покое» Рейнгольда Нибура, которую он сочинил в начале двадцатого века: «Даруй мне мужество изменить то, что я могу, принять то, что я не в силах изменить, и мудрость отличать одно от другого».

Обдумав все еще раз, я прихожу к выводу, что безусловное принятие включает, по крайней мере, три важных момента: 1) мужество пробовать новое, когда старые методы не работают; 2) принятие того, что всегда будут проблемы, которые не растворятся в воздухе и не исчезнут (прямо сейчас и без следа), нравится вам это или нет; и 3) решение, которое можете принять только вы сами, о том, стоит ли пробовать новый путь, если есть основания предполагать, что старый не принесет ничего, кроме плохих результатов.

Это означает принятие того, что ваши решения могут оказаться неверными. Принятие того, что проблемы будут существовать всегда. Принятие того, что сто́ит пробовать новые пути, а также того, что эти новые пути могут оказаться лучше старых. Уже четыре формы принятия, которые можно назвать элегантными. Наверное, именно из-за их количества виды принятия так трудно уложить в голове. Но разве у нас есть выбор лучше?

Как и дзен-буддизм, тибетский буддизм основан на откровениях и принципах Будды Шакьямуни (Гаутама), но с некоторыми существенными отличиями. Я предлагаю рассмотреть несколько ключевых аспектов этой традиции, которые были описаны Далай-ламой XIV и американским психиатром Говардом Катлером в книгах «Искусство быть счастливым» и «Искусство быть счастливым на работе».

К счастью, взгляды Далай-ламы в этих книгах изложены весьма подробно, поэтому мой обзор будет лаконичным. Непременно прочитайте эти произведения и желательно не один раз – их уникальное содержание не имеет аналогов и дает пищу для размышлений. Приведу несколько выдержек из книги «Искусство быть счастливым», которые, на мой взгляд, имеют отношение к безусловному принятию себя, других и жизни.

Далай-лама выступает с критикой принятой у западных психологов позиции восхваления условной самооценки (УСО), основанной на стремлении к успеху.

Книга «Искусство быть счастливым» содержит так много мыслей, высказанных Далай-ламой в поддержку безусловного принятия других, что перечислить их все практически невозможно. Прочтите книгу и убедитесь сами. Приведу лишь несколько из многочисленных отрывков.

Далай-лама явно выступает на стороне безусловного принятия жизни, а это одна из трех форм принятия, которые пропагандирует РЭПТ и которые я описываю в этой книге. Вместе со многими другими буддистами он был вынужден покинуть Тибет и найти укрытие на территории Индии. Несмотря на это, он не только счастлив сам, но и учит быть счастливыми всех, кто следует его жизнеутверждающей философии. Его уроки принятия подробно изложены в книге «Искусство быть счастливым».

Один из надежных способов достичь счастья Далай-лама видит в том, чтобы «не потакать собственным желаниям, а ценить то, что у нас уже есть».

Исследовать то, что благоприятно сказывается на жизни, Далай-лама и Говард Катлер продолжают в книге «Искусство быть счастливым на работе». В ней они еще ближе подходят к пониманию того, что условная самооценка опасна, в то время как безусловное принятие приносит много пользы. Приведу некоторые из его рекомендаций относительно самооценки.

В книге «Искусство быть счастливым на работе» вы вряд ли найдете однозначное определение понятия безусловного самопринятия, потому что Далай-лама, как я покажу ниже, полностью фокусируется на безусловном принятии других и возвращается к этой теме снова и снова. При этом он постоянно напоминает нам о том, что основной источник наших несчастий – мы сами, а значит, эгоцентризм и оценка своего эго как хорошего или плохого имеют разрушительный характер.

«Это углубление в истинную природу нашего Я, природу реальности, и является предметом теории и практики буддийской философии», – говорит Далай-лама. Значит, можно научиться освобождать свой ум от защитной болтовни и честолюбия и вместо этого сосредотачиваться на том, что действительно важно или приносит удовольствие. Особое внимание Далай-лама уделяет тому, что мы выбираем занятия не для того, чтобы зарабатывать кучу денег и завоевывать расположение других, а для того, чтобы найти собственные цели и интересы и посвятить их реализации значительную часть жизни.

Таким образом, пусть и не выступая открыто на стороне БСП, Далай-лама высказывается в пользу самореализации, которая заключается в том, чтобы понять свое призвание и следовать ему вне зависимости от общественного признания. Это путь к тому, чтобы стать самим собой.

Вся суть Далай-ламы, смысл его жизни, как удачно выразился Говард Катлер, заключается в «его искреннем желании быть полезным», к которому он – с почти маниакальной одержимостью – пытается приобщить всю человеческую расу. Приведу лишь несколько примеров, иллюстрирующих безусловную любовь Далай-ламы к человеку, из книги «Искусство быть счастливым на работе».

Из бесед Далай-ламы с Говардом Катлером становится ясно, что девиз философии тибетского буддизма – относиться к людям с теплом и состраданием. Сам Далай-лама практикует то, что исповедует, и делает это с замечательным постоянством. То, как он и другие буддийские монахи принимают своих врагов, можно назвать удивительным, учитывая все великие испытания и лишения, на которые китайское правительство уже не одно десятилетие обрекает Тибет. Их взаимодействие с китайцами носит необвинительный и невраждебный характер. А это подтверждает один из их основных жизненных принципов тибетских монахов: гнев вызывает не отсутствие справедливости или правосудия как таковое, но то, что мы сами выносим этим «ужасам» обвинительный приговор. Идеи РЭПТ и тибетского буддизма находят серьезную поддержку в мыслях, чувствах и поступках Далай-ламы и его последователей.

А как обстоят дела у тибетских монахов с безусловным принятием жизни? Как и раньше, найдем искусное воплощение этой концепции во взглядах и поступках Далай-ламы. Вот несколько ярких примеров, вошедших в книгу «Искусство быть счастливым на работе».

Говоря о карме (судьбе), Далай-лама указывает на то, что это слово не означает, что «всему, что с нами происходит, мы обязаны нашим прошлым поступкам – в нынешней или прошлой жизни… Так же как прошлые действия могут повлиять на наше настоящее, нынешние действия могут изменить наше будущее». А значит, мы не обречены на ту или иную карму, если в настоящем предпринимаем действия, которые могут на нее повлиять.

Говард Катлер пишет: «Далай-лама не разделял жизнь и работу: для него они были тесно переплетены – так тесно, что он не видел различия между „личной“ жизнью и работой, „духовной“ и „домашней“ жизнью».

Подведу итог: Далай-лама и тибетский буддизм произвели на меня хорошее впечатление. И хотя в их философии не уделяется много внимания безусловному самопринятию, но зато продумано до мелочей все, что касается безусловного принятия других и жизни. Далай-лама не только сам успешно реализуется в качестве духовного лидера, учителя, ученого и дипломата, но и показывает другим, как наполнять жизнь спокойствием, добротой и состраданием к ближним, что бы ни происходило вокруг. Он уделяет много времени прощению себя и других, а также тому, как быть снисходительным к своим резким высказываниям. Он сам и его буддийское учение – отличный пример того, как преодолевать ненависть к себе, гнев на недоброжелателей и жалобы по поводу мироустройства. А что еще нужно для счастья?

Я уже почти закончил эту главу, когда мне в руки попало руководство по медитации Випассаны «Простыми словами о внимательности»[35], написанное монахом из Шри-Ланки Х. Гунаратаной. В нем обсуждаются некоторые традиции тибетского буддизма, которые немного отличаются от взглядов Далай-ламы. Предлагаю коротко на них остановиться.

В основе всех форм буддизма лежат четыре благородные истины, ведущие к просветлению, которые сформулировал Будда Шакьямуни. Несмотря на это, в рамках буддийской духовной традиции существует большое многообразие школ и течений, имеющих между собой значительные различия. Например, дзен-буддизм и тибетский буддизм по-разному смотрят как на безусловное принятие себя, других и жизни, так и на пути его достижения. Некоторые взгляды тибетского буддизма я разобрал в главе 17, а сейчас остановлюсь на том, как эти вопросы трактуются в дзен-буддизме.

На западе ведущим авторитетом по дзен-буддизму признается Дайсэцу Тэйтаро Судзуки. Я приведу некоторые цитаты из книги «Дзен-буддизм и психоанализ», которую он написал в соавторстве с Эрихом Фроммом и Ричардом де Мартино.

Описание дзен-буддизма, выполненное Судзуки, включает в себя несколько полумистических аспектов самости, единства, абсолютной субъективности, внутреннего творчества, обожествления личных чувств и в крайней форме противоречит принципам логики и интеллектуализации. Тем не менее его представление о дзен-буддизме отличается четким пониманием концепций БСП, БПД и БПЖ. Предлагаю рассмотреть его взгляды подробнее.

В том, что касается безусловного самопринятия, последователь философии дзен мало обеспокоен тем, насколько он «хорош» для других. Напротив, он «предстает кротким, скромным и смиренным»[36].

Судя по всему, главная цель дзен-буддизма (так же как и РЭПТ) заключается в том, чтобы избавиться от эгоцентризма, а также жажды успеха и любви. При этом некоторыми сектами дзен порицается желание как таковое, а не только непреодолимое. Их последователи стремятся к полному отказу от желаний. Риндзай, одна из крупнейших школ дзен, говорит: «Аристократ – это тот, кто не сгорает страстью и постоянно пребывает в бездействии». С точки зрения сохранения психического здоровья такой подход крайне опасен.

О сострадании ближнему и безусловном принятии других дзен говорит более конкретно.

Дзен, так же как и тибетская школа буддизма, полон сострадания. Классика жанра.

Не менее важной частью философии дзен является умение переносить дискомфорт или безусловное принятие жизни.

Как и прочие, эта мысль изложена очень ясно. Целый ряд школ буддизма, включая дзен, специализируются на обучении терпению и стойкости, а также философии безусловного принятия жизни.

Подведу итог: дзен достаточно активно пропагандирует идеи БСП, особенно тем, что побуждает своих последователей принимать себя без неутолимой жажды материального успеха и любви. Отличный результат с учетом того, что эта идея продвигается без опоры на БПД и БПЖ. Древняя философия дзен-буддизма, которая насчитывает уже две с половиной тысячи лет, прочно удерживает свои позиции и по сей день!

После того как я выступил с решительной поддержкой безусловного принятия себя (БСП) и безусловного принятия других (БПД) и в 1955 году создал РЭПТ (Ellis 1957, 1958, 1962), концепция принятия стала одной из приоритетных задач этого направления психотерапии. Среди ведущих специалистов в области РЭПТ можно назвать Майкла Бернарда, Рэймонда Диджузеппе, Рассела Кригера, Уильяма Кнауса, Сью Уолен, Джанет Вулф, Пола Вудс. И многих других!

Исключительно веские аргументы в пользу безусловного самопринятия мы находим в многочисленных публикациях Уинди Драйдена (Windy Dryden, 1994, 1997, 2002; Dryden and DiGiuseppe, 2004; Dryden and Gordon, 1991; Dryden and Neenan, 2003; Neenan and Dryden, 1992). Кроме того что он популяризировал идеи БСП и БПД среди своих постоянных клиентов, Уинди Драйден успешно использовал их в РЭПТ-коучинге, а также проводил сеансы терапии для всех желающих.

Приведу типичный пример того, как Драйден говорит о принятии себя в книге «Лайф-коучинг» (Life Coaching), написанной им в соавторстве с Майклом Нинаном: «Мы неоднократно обсуждали концепцию принятия в этой книге, так как считаем, что она играет жизненно важную роль в развитии и поддержании эмоциональной стабильности. Интернализация философии самопринятия помогает устранять пренебрежительное отношение человека к самому себе, позволяя сконцентрировать внимание на своих поступках, чертах характера и переживаниях, например: „То, что я не справился с ситуацией, не делает меня никчемным. Я просто получил новый опыт“. Принятие себя значительно снижает частотность и интенсивность тревожных состояний, так как вы перестаете нападать на самого себя. В основе разрушительных эмоций часто лежит именно аутоагрессия» (Neenan and Dryden, 2002).

Это, вне всякого сомнения, БСП. Читаем дальше: «То, что вы живете с проблемами или без них, не делает вас ни ущербным, ни превосходным человеком. Тогда кем же вы являетесь? Как мы утверждаем в этой книге, вы, как и все люди, подвержены ошибкам (несовершенны). При этом ваша задача – перестать оценивать себя по поступкам или качествам и вместо этого начать оценивать те свои стороны, которые вы хотите изменить или улучшить (например: „Я могу принять себя вместе со своими паническими атаками, но так как я хочу от них избавиться, то обращусь за профессиональной помощью“)» (Neenan and Dryden, 2002).

Еще одна настоятельная рекомендация Драйдена – перестать принижать себя за любые признаки психического нездоровья. И хотя в первых томах книги мы не находим никаких высказываний в пользу безусловного принятия других, в конечном итоге Нинан и Драйден приходят к тому, чтобы призвать читателей учиться терпимости: «Терпимость означает, что вы готовы признать, что люди могут думать и поступать по-разному, но вы не должны принимать или одобрять их выбор. Считая чье-то мнение или поведение неприемлемым, возражайте против них, а не против человека. Терпимость дает людям право на ошибку и тем самым снижает вероятность нервного расстройства» (Neenan and Dryden, 2002).

Эта позиция уже почти совпадает с РЭПТ-философией БПД, но ей не хватает уверенности. Драйден последовательно учит своих клиентов и читателей тому, что оценивать свое Я не только неправильно, но и вредно. Приведу пример типичного диалога с клиентом.

В 1999 году Драйден публикует книгу для широкой аудитории «Как принять себя»[37]. В главе «Важность безусловного самопринятия» (The Importance of Unconditional Self-Acceptance) он подробно останавливается на сути условной самооценки (УСО) и связанных с нею рисках. Среди прочего он пишет: «Можете ли вы не просто дать себе оценку, но и полностью обосновать ее, учитывая то, что, как мы уже выяснили, любая личность чрезвычайно сложна и постоянно меняется? Так, если у вас низкая самооценка, то в своем стремлении ее повысить вы постоянно критикуете все свое исключительно сложное и изменчивое Я… Ответ лежит в безусловном принятии себя». В той же главе Драйден показывает, что самоуничижение часто является результатом категорического требования от себя высокой эффективности, в то время как БСП «тесно связано с гибкой философией предпочтений». Кроме того, он высказывается в пользу безусловного принятия других и призывает читателей поставить под сомнение свои эгоцентричные ожидания того, что другие обязаны относиться к ним только справедливо.

В руководстве «Основы рационально-эмоционально-поведенческой терапии»[38], которое он написал для практикующих РЭПТ-терапевтов, Драйден приводит эмпирические, логические и прагматические аргументы в пользу принятия себя и других.

В пособии, написанном в соавторстве с Нинаном в 2003 году, он методично обосновывает пользу БСП: «Помогайте своим клиентам принимать себя, несмотря на склонность к деструктивному поведению». «Убедитесь, что ваш клиент понял принцип эмоциональной ответственности РЭПТ: не обвинять себя за то, что его эмоциональные проблемы в значительной степени созданы им самим. Он несет за них ответственность, но не может быть проклят за то, что они у него есть». «Постарайтесь, насколько это возможно, не вовлекать свое эго в вашу практику РЭПТ. Оценивайте свои терапевтические решения, но не себя, за то что вы их принимаете».

В 2003 году Драйден и Нинан издают «Карманный компаньон РЭПТ-терапевта»[39], в котором не менее решительно поддерживают теорию и практику безусловного принятия жизни (БПЖ): «Помогите своим клиентам увидеть, что любые неблагоприятные ситуации – это не конец света, но неотделимая часть жизни».

Подведу итог: Уинди Драйден и Майкл Нинан уверенно отстаивают позиции БСП и БПД. В своих многочисленных работах они пишут о том, как перейти от непереносимости фрустрации к безусловному принятию жизни (Dryden 1994, 2002; Neenan and Dryden, 2002, 2003). Они привержены идеям РЭПТ от начала и до конца!

Пол А. Хок начал практиковать рационально-эмоционально-поведенческую терапию еще в 1960-х и с тех пор написал ряд популярных книг по оказанию самопомощи, в которых методично пропагандировал идеи БСП, БПД и БПЖ. В одной из своих первых работ на тему преодоления депрессии (Overcoming Depression, 1973) он отметил: «Для того чтобы вызвать у себя депрессию, достаточно просто всегда и во всем винить себя». Верно! Ведь «что значит испытывать чувство вины? Это означает маркировать себя по своим поступкам».

Во всех своих многочисленных работах по РЭПТ Хок раскрывает тему вреда условной самооценки по сравнению с исключительной пользой безусловного самопринятия. Его книгу «Как победить в игре с самооценкой»[40] я бы назвал шедевром. Мы часто рекомендуем ее клиентам Института Альберта Эллиса.

В начале третьей главы своей книги Хок пишет: «Есть только одно средство, с помощью которого можно избавиться от комплекса неполноценности, ощущения собственной никчемности и низкой самооценки: никогда не оценивать ни себя, ни других». Далее с помощью аргументов РЭПТ он отвечает на вопрос, почему нельзя дать себе логически обусловленную оценку, и переходит к описанию невротических расстройств, к которым приводит привычка оценивать себя и других, – таких как депрессия, ревность и приступы ярости.

Хок продолжает: «Если вы не можете исправить свои недостатки, принимайте себя вместе с ними». И полностью принимайте других, какими бы они ни были!

В конце своей замечательной книги Хок пишет: «Работайте над этой проблемой до тех пор, пока не научитесь мыслить вне рамок самооценки и себялюбия. Ваша цель – полное самопринятие». Вся суть РЭПТ в двух словах!

Пол Хок написал несколько книг по самопомощи (1974, 1976), в которых показал, что люди, вместо того чтобы преодолевать непереносимость дискомфорта с помощью безусловного принятия жизни, предпочитают оправдывать прокрастинацию, пристрастие к алкоголю и другие вредные привычки тем, что не могут остановиться.

Как видно из этой главы, Уинди Драйден, Майкл Нинан и Пол Хок, каждый из которых является ведущим РЭПТ-терапевтом, блестяще продолжают традиции рационально-эмоционально-поведенческой терапии в отношении БСП и БПД. Их работы содержат многочисленные советы профессиональным психологам и простым людям о том, как справиться с отсутствием дисциплины и низкой толерантностью к фрустрации: работать над достижением безусловного принятия жизни. Эти авторы охватывают все основные психотерапевтические принципы РЭПТ.

Аарон Бек – автор когнитивной психотерапии, сделавшей его авторитетом в области работы с депрессивными больными (Beck, 1961, 1963, 1967, 1976; Beck, Rush, Shaw and Emery, 1979). Он исследовал дисфункциональные схемы поведения, вызванные депрессией в легкой и тяжелой форме. В своем основополагающем трактате «Тревожные расстройства и фобии. Когнитивный подход» Бек наглядно показал ключевую роль, которую играет высокая и низкая самооценка в формировании состояний тревоги и паники (Beck, Emery & Greenberg, 1985).

В разделе, посвященном принятию тревожных расстройств, он и его соавторы отмечают, что «основное убеждение человека, связанное с принятием, заключается в том, что он боится допускать ошибки, так как полагает, что из-за них будет отвергнут другими… Он склонен сверхобобщать и усреднять, другими словами, он считает, что принятие играет жизненно важную роль… Поскольку его самооценка напрямую зависит от того, что думают о нем окружающие, он в высшей степени зависит от их мнения… Таким образом, его самопринятие – это замок на песке».

В книге «Депрессия»[41] Бек пишет, что в тяжелых случаях «самооценка человека находится на самом низком уровне… Он считает себя ни на что не годным, полным неудачником».

В своей главной книге «Когнитивная психотерапия эмоциональных расстройств»[42] Бек указывает на то, что «базовыми состояниями у пациентов с депрессией и тревожностью являются самокритика и низкая самооценка». Самоуничижение, пишет Бек, часто проистекает из дисфункциональных мыслей, среди которых склонность к чрезмерно обобщенным и категорическим суждениям (по принципу «все или ничего»), дисквалификация положительного, тяга к преувеличению и преуменьшению и, как сформулировала Карен Хорни (1950), тирания долженствования. Примечательно, что Бек и я – независимо друг от друга – пришли к очевидно схожим взглядам (Ellis 1958, 1957a, 1957b, 1962).

Несмотря на то что Бек учит пациентов с депрессией и тревожностью переносить состояние дискомфорта, он никогда полностью не встает на сторону того, что я называю безусловным принятием жизни (БПЖ). Напротив, если Бек понимает, что низкая самооценка пациента связана с тем, что тот в крайней степени унижает себя и обесценивает свои поступки, то пытается остановить это, переводя внимание человека на его хорошие черты и качества. С точки зрения РЭПТ такая стратегия приводит к тому, что человек начинает принимать себя на условиях, другими словами – к условной самооценке. Концепция безусловного принятия себя вместе со всеми, пусть даже неадекватными характеристиками, кажется Беку чуждой. На мой взгляд, эта тема раскрыта в наших независимых статьях о сходствах и различиях когнитивной психотерапии и РЭПТ (Padesky and Beck, 2004; Ellis 2004).

Автор знаменитой книги «Хорошее самочувствие. Новая терапия настроений» (1995) психиатр Дэвид Бернс был учеником Аарона Бека в Пенсильванском университете, где изучал когнитивную психотерапию. Не удивительно, что в первых главах «Хорошего самочувствия» Бернс высказывается в поддержку условной самооценки и рекомендует указывать людям, предрасположенным к депрессии и самоуничижению, на то, что у них наверняка есть хорошие качества, за которые они могут себя уважать. При этом попытки оценивать себя по отрицательным чертам или поступкам Бернс считает ошибочным сверхобобщением.

К счастью, он не останавливается на достигнутом и пишет великолепную тринадцатую главу «Работа и личные достоинства», в которой отчетливо призывает к безусловному самопринятию. Бернс утверждает, что реальной самооценкой можно назвать «способность испытывать максимальную радость и любовь к себе независимо от того, насколько вы успешны в тот или иной момент своей жизни». Именно так в РЭПТ мы определяем БПД, а поскольку Бернс отдает должное моим книгам «Разум и эмоции в психотерапии» и «Разум или чувства. Что важнее, когда решил изменить жизнь к лучшему» (Ellis and Harper, 1961/1975), то можно предположить, что он берет эту формулировку из них.

Через всю книгу Бернса «Хорошее самочувствие» лейтмотивом проходит мысль о том, что самооценка в общепринятом понимании этого слова вредна и часто приводит к депрессии и тревожности. Автор приводит несколько превосходных ролевых игр и упражнений, с помощью которых читатели могут заменить привычку оценивать себя на БСП, а в одном из разделов пишет о том, как перестать быть жертвой УСО.

В книге «Десять дней с высокой самооценкой»[43], а также в доработанном справочнике «Руководство по хорошему самочувствию»[44] Бернс мастерски продолжает вести бой с условной самооценкой и пропагандирует безусловное принятие себя. И хотя он не отказывается от идеи «самооценки» полностью, но определяет ее таким образом, что этот термин начинает означать «самопринятие». В книге «Десять дней с высокой самооценкой» есть раздел под названием «Самооценка: условная и безусловная» («Conditional vs. Unconditional Self-Esteem»), в котором Бернс проводит такое же четкое различие между этими понятиями, как это делаю я. Он пишет о восьми преимуществах БСП: «Я всегда буду чувствовать себя на равных с другими людьми: не выше и не ниже никого из них. Это сделает мои личные отношения более полноценными».

Бернс также пишет о том, как можно по-разному реагировать на утрату того, кто вам дорог, разъясняя разницу между чувствами печали и горя (здоровые реакции) и депрессией (заболевание). Он говорит о большом различии между здоровым гневом на чьи-то несправедливые поступки и нездоровой яростью на человека, такие поступки совершающего. Все это перекликается с той чертой, которую проводит РЭПТ между здоровыми и нездоровыми отрицательными чувствами (Ellis 2001a, 2001b, 2002, 2003, 2004).

Бернс продолжает развивать эту мысль в справочнике «Руководство по хорошему самочувствию», в котором он приводит несколько основных методов полного самопринятия, в том числе разработанное мною упражнение по борьбе со стыдом, которое я описываю в главе 25 этой книги. Выполняя упражнение, нужно намеренно совершать неразумные поступки, рискуя при этом попасть под каток общественного осуждения. При этом основная работа ведется над тем, чтобы в результате такого опыта испытать здоровое чувство сожаления вместо привычной депрессии или ненависти к себе.

В седьмой главе книги «Хорошее самочувствие» Бернс подробно описывает чувства злости и раздражения. Он не говорит открыто о безусловном принятии других, но наглядно демонстрирует, что гнев возникает из-за того, что человек считает себя вправе его испытывать: «Я имею право на то, чтобы люди относились ко мне именно так, как я хочу. Если они поступают по отношению ко мне несправедливо – а это совершенно недопустимо – то они ни к черту не годятся!» Бернс говорит о том, что не существует абсолютной правды или универсальной справедливости, поэтому право на гнев из-за того, что кажется несправедливым, – это всего лишь миф и иррациональное убеждение. Он подходит к предметному разговору о БПД с разных сторон и, пусть и не явно, но поддерживает эту концепцию. Говоря об эмпатии и лести в «Руководстве по хорошему самочувствию», Бернс замечает, что не стоит критиковать и осуждать человека как личность, даже если он совершает по отношению к вам дурной или несправедливый поступок. «Одно дело – враждебно критиковать личность человека и совсем другое – высказывать свое несогласие с тем, что он делает». Таким образом, Бернс затрагивает самую суть БПД. Он постоянно напоминает своим читателям, что нытье по поводу того, как страшно менять что-то в работе, отношениях или других стрессовых ситуациях, основано на соображениях вторичной выгоды. Он последовательно высказывается о пользе безусловного принятия жизни наряду с безусловным принятием себя. Итак, Дэвид Бернс заслуживает оценки «отлично» за то, что методично принимает принятие! В отличие от Аарона Бека он прилагает максимум усилий для того, чтобы продвигать философию БСП, БПД и БПЖ – так же, как это делает РЭПТ.

Во всех своих работах, особенно в «Терапии выбора»[45] и «Терапии реальности в действии»[46], Уильям Глассер придает особое значение любви и взаимоотношениям. К сожалению, он раз за разом повторяет, что отношения между людьми – это буквально вопрос жизни и смерти, а не естественное желание быть счастливым. Выбор, который он предлагает читателю, заключается в том, чтобы остро нуждаться в отношениях и уходить в депрессию, если они не складываются. Это существенно отличается от того, что рекомендует РЭПТ: хотеть быть в отношениях, а в случае неудачи испытывать здоровое чувство сожаления.

Тем не менее в книге «Терапия выбора» он четко формулирует тезисы о ценности безусловного принятия других.

О том, что касается безусловного самопринятия, Глассер высказывается не достаточно ясно и решительно. Он определенно видит, что ощущение себя более могущественным или превосходным по отношению к другим происходит по собственной воле: «Движимые жаждой власти, мы создали иерархию почти во всем, к чему прикасаемся… Пытаться вырваться вперед, даже если для этого нужно пройти по головам, – вот жизненное кредо».

Снова и снова Глассер говорит о том, что отказ от власти над другими, равно как и отказ от подчинения, помогает сосредоточиться на гораздо лучшем выборе – работать над собственным эгоцентризмом и относиться к другим как к равным, наслаждаясь сотрудничеством и чувством взаимного расположения. Для того чтобы прийти к безусловному самопринятию, по мнению Глассера, нужно сфокусировать внимание на безусловном принятии других. Так же как и тибетские дзен-буддисты, он говорит о сострадании как о противоядии от острой нужды в превосходстве, которая чаще всего сопровождается тем, что, не став «сверхчеловеком», вы будете с глупой настойчивостью втаптывать себя в грязь. Средство от самоуничижения, по Глассеру, заключается в отказе от уничижения других. При этом он редко касается этой проблемы как таковой.

Глассер приближается к принципу безусловного принятия жизни, когда в начале книги «Терапия выбора» пишет о том, что контролировать можно только свои мысли, чувства и поступки. Следовательно, нельзя иметь все, что хочется, и вам, черт возьми, лучше принять это разочарование. По его словам, даже философы «должны научиться тому, как не желать слишком многого».

Кроме того, Глассер настойчиво утверждает, что при лечении депрессии у женщин нужно их «в некоторой степени обучить теории выбора: никто не может сделать их несчастными, кроме них самих». Далее он пишет: «Крайне важно научать клиентов тому, что жизнь несправедлива», и им лучше принять такое положение вещей.

Подведу итог: Глассер доходчиво разъясняет принцип безусловного принятия других и кладет его в основу своей терапии. То, как он высказывается о философии безусловного принятия себя и жизни, носит более расплывчатый характер. Тем не менее Глассер показывает своим клиентам и читателям, как с помощью его терапии можно сделать выбор в пользу того, чтобы этой философии следовать.

В свое время Стивен Хейс был приверженцем радикального бихевиоризма, но затем создал теорию реляционных фреймов, основанную на том, что поведение человека всегда обусловлено контекстом окружающей среды, а основная причина психических расстройств заключается в том, что у людей в отличие от животных есть язык как средство общения. Это средство коммуникации очень полезно, и от него, конечно, лучше не отказываться. При этом языковые и символические процессы крайне сложны и участвуют в том, что люди склонны воображать эмоциональные «ужасы» там, где их на самом деле не существует. Допустим, что человек, столкнувшийся с такими серьезными проблемами, как инвалидность, бедность или потеря близкого, впадает из-за них в депрессию. С помощью языка, вербально он может нарисовать картину прекрасного будущего в раю, не имея опыта смерти. Если в дальнейшем он убедит себя в том, что не в силах выносить свои подавленные чувства, что он даже думать не должен о тех неблагоприятных условиях и мрачном состоянии духа, в котором оказался, то может сам себя завести в еще более глубокую депрессию и начать воображать мирную загробную жизнь, которая принесет ему спасение от всей этой боли. Таким образом, человек может совершить самоубийство, не имея для этого веских причин. Никакое животное в подобных обстоятельствах не покончит с собой, просто потому, что у него нет ни языка, ни образа будущего, которые могли бы «помочь» ему пойти на этот шаг.

На основе своей теории реляционных фреймов (ТРФ) Хейс создал необычную форму терапии, которую назвал «терапией принятия и ответственности», ТПО (Hays, Stroshal and Wilson, 1999). Он считает неприемлемым оспаривание деструктивных мыслей психически нездорового человека, таких как: «Я ни в коем случае не должен испытывать постоянную боль! Я не могу ее вынести. Это ужасно! Единственный выход – покончить с собой и обрести покой и благодать в загробной жизни». Там, где РЭПТ помогает суицидальному клиенту подвергать сомнению идею долженствования, негибкость мышления, непереносимость фрустрации, склонность к катастрофизации, чувство безысходности и отказ принимать жизненные трудности, терапия Хейса утверждает, что такое оспаривание содержания мыслей клиента вызовет у него еще большее беспокойство и стремление избежать опыта переживания боли, а значит, приведет к еще большей катастрофизации и расстройству психики.

В некотором смысле Хейс прав. С точки зрения РЭПТ люди часто используют язык для сверхобобщений: «Разочарования должны обходить меня стороной!»; «Я не должен испытывать депрессию, даже если постоянно терплю неудачу»; «У меня нет сил преодолеть чувство разочарования и депрессию. А значит, я никогда не буду счастлив и должен покончить с собой!». Иногда язык действительно «заставляет» людей бежать по кругу долженствований и испытывать трудности по любому поводу. При этом, как учит РЭПТ, вы можете выбрать реалистичный, логичный и прагматичный диспут (внутренний диалог со своими мыслями) и с его помощью трансформировать долженствование в предпочтение. Таким образом, вы сможете сначала найти лучшее решение эмоциональных проблем, связанных с неблагополучной средой, а затем улучшить саму среду и реже сталкиваться с неблагоприятными ситуациями.

Притом что ТПО выстраивает похожую линию когнитивно-поведенческой терапии, основной упор в ней делается на том, чтобы распутывать вербальные узлы клиентов, «ослабляя узы самого языка». Вместо активно-директивного оспаривания того, что в РЭПТ называется дисфункциональными и иррациональными убеждениями, в ТПО используются другие инструменты когнитивно-эмоционально-поведенческой терапии, такие как метод философской оценки, анализ преимуществ и недостатков, ментальные практики и прием использования метафор. Недавно я провел анализ формулировок Хейса (ТПО и ТРФ) и написал статью о том, что они вполне совместимы с РЭПТ.

К такому же заключению пришли Чиаррочи, Робб и Гудшелл (из публикаций в печати), которые прошли обучение по ТПО и использовали РЭПТ в своей практике. Мы считаем, что школы ТПО и РЭПТ могут быть интегрированы, но Хейс (в своих статьях) придерживается другого мнения.

Главное, на что я хочу обратить внимание в этой главе, – это то, что терапия принятия и ответственности полностью соответствует своему названию. Как инновационная форма когнитивно-поведенческой терапии, она ставит перед собой цель помочь клиентам обрести безусловное принятие себя. Приверженцы этой школы полностью подтверждают буддийскую точку зрения о том, что «основной характеристикой человеческой жизни является страдание». Но люди обладают способностью сводить свои страдания к минимуму – достаточно начать анализировать то, как они сами создают свои проблемы, и сделать выбор в пользу отказа от них. С помощью методов ТПО можно понять, какие вербальные процессы являются деструктивными, и «работать над тем, чтобы изменить или улучшить их содержание».

Как ясно следует из ее названия, в основе терапии принятия и ответственности лежит философия, которая гласит, что «истина всегда локальна и прагматична». «Мы считаем, что истинно то, что дает результат». Три цели ТПО – «интерпретация, прогнозирование и воздействие». Упор делается на борьбу с ригидным поведением, вызванным чрезмерным подчинением социальным правилам. ТПО призывает клиентов и терапевтов к безусловному принятию себя (БСП), других (БПД) и жизни (БПЖ), несмотря на все страдания, которым подвержены все люди во всем мире. В терапии ТПО вполне определенно и настойчиво говорится о целесообразности всех упомянутых форм принятия, и именно поэтому я считаю, что она во многих отношениях совместима с РЭПТ и может быть интегрирована с последней (Ellis).

Приведу яркий пример того, как ТПО выступает на стороне БПД: «Одна из самых элегантных форм принятия – прощение… Однако дар прощения не преподносится кому-то другому. Отпустить то, что произошло, – не значит облагодетельствовать того, кто поступил плохо. В первую очередь, это подарок самому себе». Bien![47]

Так же как и РЭПТ, ТПО требует особой приверженности со стороны терапевтов и клиентов. В рамках этой терапии проявление психических расстройств объясняется биологической предрасположенностью, природой человеческого языка и сложным контекстом среды. В связи с этим ТПО считает, что дисфункциональное поведение изменить трудно. Кроме того, она требует от человека не только фундаментального и регулярного пересмотра ценностей и жизненных принципов, но и непрерывного получения нового опыта для закрепления тех из них, которые окажутся наиболее эффективными. Мы опять видим сходство с РЭПТ: для обретения и поддержания эмоционального здоровья необходима постоянная практика и работа над собой – возможно, до конца жизни!

В сборнике «Осознанность, принятие и отношения: выход за рамки традиционной когнитивно-поведенческой терапии»[48], который вышел под его редакцией, Хейс признает тот факт, что многие специалисты, внедряющие в практику инновационные виды когнитивно-поведенческой терапии, применяют и адаптируют методы разных школ. Антология включает в себя статьи таких известных психотерапевтов, как Зиндел Сигал, Джон Тисдейл, Роберт Коленберг, Т. Д. Борковец, Г. Теренс Уилсон и Г. Алан Марлатт.

Притом что эти авторы и их коллеги во многом отдают предпочтение ТПО и лежащей в ее основе теории реляционных фреймов, они также разрабатывают и внедряют свои собственные концепции и методы работы. Так как Хейс соглашается с тем, что такие инновационные техники могут быть интегрированы с ТПО, мне кажется странным, что он отрицает возможность интеграции с РЭПТ, несмотря на то что последняя намного ближе к ТПО, чем некоторые формы терапии перечисленных выше авторов.

Я не смогу включить в эту книгу полный обзор всех глав сборника «Осознанность, принятие и отношения», в которых упомянутые выше терапевты и их коллеги пишут о важности БСП, БПД и БПЖ. Прочтите и убедитесь сами. Но я рад видеть, что современная когнитивно-поведенческая терапия успешно развивается в этом направлении. При таких темпах принципы безусловного принятия себя, других и жизни в скором будущем прочно войдут в теоретическую базу когнитивно-поведенческой терапии и станут ее рутинной практикой. Судя по всему, время безусловного принятия действительно близко!

Как утверждают Кьеркегор, Хайдеггер, Сартр и другие ведущие экзистенциалисты, человеку свойственно испытывать экзистенциальную тревогу – нередко в крайней форме. Верно ли это? Если да, то можно ли ее уменьшить или устранить, имея, например, мужество быть?

Через экзистенциальный кризис, по всей вероятности, проходит практически каждый из нас. Философы-экзистенциалисты часто обходят стороной причины того, почему это происходит, но я попытаюсь в них разобраться. Итак, приступим!

Судя по всему, мы уже рождаемся и воспитываемся с противоречивыми установками.

1. По своей природе мы во многих отношениях инертны, а так как в младенческом возрасте не можем позаботиться о себе сами, то на нейронном уровне обучаемся еще большей пассивности.

2. По мере того как мы развиваемся, мы сохраняем большую часть нашей пассивности, но мы также наслаждаемся активностью и независимостью.

3. Такая склонность к тому, чтобы быть одновременно зависимым и независимым, часто приводит к существенному внутреннему конфликту.

4. Бывает, что мы одновременно стремимся и к большой (возможно, безграничной) степени зависимости-пассивности, и к большой (возможно, безграничной) степени независимости-самостоятельности. Настоящий конфликт: никакой логики или однозначного решения.

5. С самого рождения в нас воспитывается склонность возводить свои предпочтения в степень долженствования. Повзрослев, мы убеждаем сами себя, что хотим и должны быть (а) зависимыми, то есть принимать заботу и опеку, и (б) автономными, то есть самостоятельно заботиться о себе и жить по своему разумению. Еще один конфликт!

6. Такие противоречивые и взаимоисключающие желания достаточно плохи сами по себе, но если мы возводим их в степень крайней необходимости (а это случается часто), то испытываем сильные чувства разочарования, тревоги, ярости, возмущения или впадаем в депрессию. Уже третий конфликт!

7. У многих из нас есть сильная предрасположенность к перфекционизму (врожденная или приобретенная). Мы требуем, чтобы наша автономность была абсолютной, а любовь – безграничной. Удовлетворение должно быть полным, а жизнь – безоблачной. Мы никогда не останавливаемся на достигнутом (даже если добились того, чего хотели) и всегда требуем и жаждем большего.

8. Другими словами, мы часто требуем гарантий, что нас никогда (ни сейчас, ни в будущем) не лишат того, что нам нравится, и не заставят делать то, что нам не нравится. Да-да, именно гарантий.

9. Мы должны получать все, что хотим, без усилий! Немедленно! Вчера!

10. Из-за своих инфантильных, противоречивых и перфекционистских требований мы сначала становимся тревожными, впадаем в депрессию или выходим из себя, а потом приходим в ужас от этих неприятных состояний и начинаем настойчиво требовать, чтобы их ни при каких обстоятельствах не было в нашей жизни. Все это приводит к тому, что мы накручиваем сами себя и становимся еще более раздражительными, подавленными или агрессивными. Двойной удар!

11. Мы упорно требуем от себя компетентного и успешного решения всех своих противоречивых и нереалистичных задач, не говоря уже о мировых проблемах. Так как это в принципе невозможно, то мы практически неизбежно обрекаем себя на состояние, близкое к отчаянию, или на (совершенное) безразличие. Даже в те редкие моменты, когда мы пребываем в ладу с самими собой и миром, мы требуем (стопроцентной) гарантии того, что так будет всегда. Блажен, кто верует!

12. Всеми возможными способами мы требуем (часто настоятельно) того, что не существует в природе: совершенства, гарантий, крайней необходимости, идеалов, непротиворечивых противоречий. Вздор!

Над этими вопросами веками размышляли как философы, так и проповедники разных религий, которые предложили несколько решений, в том числе магических и сверхъестественных. Одно из них – придумать доброго Бога, который милостиво решает все экзистенциальные проблемы. «Решение» неправдоподобное, но если верить в него всей душой, то можно увидеть, что оно работает – какое-то время. Вы убеждаете себя в том, что ваше божество о вас позаботится, надо лишь надеяться на лучшее. Но так как вы, увы, не можете быть уверены в том, что Он (или Она) обеспечит вас всем, чем нужно, то все, что у вас есть, – это искренние надежды.

Еще одно кардинальное «решение», предложенное мудрецами, – это нирвана. Состояния нирваны можно достичь путем добровольного отказа от всех желаний (не говоря уже о потребностях) и жесткой самодисциплины, которая нужна для того, чтобы изо дня в день вести «идеальную» свободную от всего мирского жизнь. Если вы при этом не уснете последним сном (в чем я почему-то сомневаюсь), то в вашей жизни не будет ни боли, ни лишений. Ни удовольствия. Сплошная скука.

Более оптимальное – и реалистичное – решение для полного разочарований и противоречий человеческого существования предлагали святой Франциск, Пауль Тиллих, Рейнгольд Нибур и другие, в том числе я с РЭПТ. Речь идет о концепции безусловного принятия: 1) себя (БСП), 2) других (БПД) и 3) жизни (БПЖ).

Если вы еще не пришли к этим основным формам безусловного принятия, то вам лучше смириться с безжалостностью реалистичного взгляда на жизнь или тем, что Карл Поппер называл критическим рационализмом. Вместо перечисленных выше нереалистичных «решений» проблемы экзистенциальной тревоги, попробуйте следующее.

1. Став взрослым, не позволяйте себе пассивно принимать заботу ваших опекунов, «эксплуатируя» их доброту. Это инфантилизм. Отдавайте предпочтение тем своим позывам, которые – без перфекционизма! – направлены на то, чтобы взять заботу о себе в свои руки.

2. Работайте над тем, чтобы воспринимать свою инициативность и самостоятельность как нечто само собой разумеющееся и сознательно получайте от них удовольствие.

3. Постарайтесь увидеть, как ваша тяга к сверхзависимости и борьба за независимость вступают в противоречие друг с другом. Осознайте, что невозможно всегда – и сразу – получать то, что хочется.

4. Осознав, что невозможно хотеть зависеть от кого-то другого (целиком и полностью) и в то же время быть совершенно независимым и самостоятельным, примите этот конфликт во всем его несовершенстве.

5. Признайтесь себе, что оправдываете свой выбор быть полностью несамостоятельным или полностью независимым крайней необходимостью.

6. Постарайтесь увидеть особенно отчетливо, что, испытывая острую нужду в чем-либо, вы легко впадаете в тревогу, депрессию и ярость.

7. Остерегайтесь любых проявлений перфекционизма. В том, чтобы хотеть любви, удовольствий и успеха, нет ничего плохого, но неутолимая жажда всепоглощающей любви и неземного наслаждения может нанести непоправимую травму.

8. Хотеть чего-то – это нормально. При этом требование гарантий того, что вы получите все, о чем мечтаете, и избежите всего, что вам ненавистно, может привести к тревожному расстройству.

9. Постарайтесь отслеживать мысли о том, что вы должны легко и без усилий получать все, что хотите.

10. Если вы загнали себя в состояние тревоги, депрессии или ярости, не нойте о том, как вам плохо – так не должно быть.

11. Не требуйте от себя компетентности во всех вопросах и успешности во всех делах. То, с чем следует справляться лучше всего, – это просто быть.

12. Повторю, попытки быть успешным и даже очень успешным не имеют ничего общего с тем, чтобы всегда и во всем стремиться к совершенству, абсолютизму и долженствованию. Пробуйте, сколько хотите, но вы не должны делать все идеально!

Как только вы перестаете стремиться к идеалу и начинаете хотя бы время от времени просто делать то, что умеете, вы тем самым закладываете основу для безусловного принятия себя, других и этого сложного мира. Подведу небольшой итог сказанному выше.

Не оставляйте попыток добиваться того, что вы хотите: успеха, любви, художественных, материальных или иных благ. Это поможет максимально устранить из жизни то, что вам не нужно. Но не забывайте о следующем.

▶ Принимайте все разочарования, неприятности, боль, отвращение и депрессию, от которых вы не можете, как бы вам того ни хотелось, полностью или частично освободить свою жизнь.

▶ Принимайте неодобрение, пренебрежение, презрение, обиду, ревность и враждебность других людей, но не принимайте их слова и поступки на свой счет.

▶ Принимайте свои неудачи и некомпетентность, но не смиряйтесь с ними!

▶ Принимайте несправедливое отношение к себе со стороны других людей. Если его и можно изменить, то с помощью прощения, а не мести. Но помните, что гарантий не существует.

▶ Принимайте себя, всю свою суть и естество, но делайте все возможное, чтобы не совершать неадекватные или аморальные поступки.

▶ Возьмите под контроль все способы, которыми пытаетесь навредить себе. Принимайте помощь, но не ставьте себя в зависимое положение. Будьте самостоятельны, но без нарциссизма.

▶ Признайте, что в жизни есть смысл, ставьте перед собой долгосрочные цели, которые вы сами считаете важными.

▶ Признайте, что не будете жить вечно, и не отказывайтесь от той единственной жизни, которая у вас определенно есть, ради той, что обещана после смерти.

▶ Признайте, что никакая магия не решит ваши проблемы, но их можно облегчить посредством упорного труда и целенаправленных усилий.

▶ Признайте, что вы существо социальное и прожить без добрых отношений и взаимодействия с другими вы сможете, но довольно плохо. Безусловное принятие других (БПД) поможет наслаждаться человеческим общением и предотвратить вымирание людей.

▶ Признайте, что и вы, и другие люди могут ошибаться. Осуждение себя за те или иные недостатки вряд ли оградит вас (или кого-либо еще) от неверных шагов.

▶ Примите свою подверженность хорошим и плохим чувствам. Качественно изменить деструктивные мысли можно посредством постоянной практики их анализа. Но сведение эмоций к нулю сделает вас безжизненным. Постарайтесь поменять свой эмоциональный заряд с минуса на плюс, но не превращайтесь в зомби!

▶ Признайте, что вы человек, мысли, чувства и поступки которого взаимно дополняют друг друга. Вы чувствуете себя так, как думаете и поступаете; поступаете так, как думаете и чувствуете; и думаете так, как чувствуете и поступаете. Неразрывная связь! Изменение одного из компонентов повлечет изменения и двух других.

▶ Принимайте мысли, чувства и поступки, от которых не можете избавиться. Начать можно прямо сейчас, но помните, что на все нужно время и упорная практика!

▶ Признайте, что самоконтроль – это самый эффективный контроль из всех возможных.

▶ Признайте, что принятие в значительной степени состоит из сострадания – к себе и своему Я, к другим и их Я, а также к беспокойному миру и его Я. Еще раз, неразрывная связь.

Можно ли включить в этот список что-то еще? Возможно. Я его пока не закончил.

К этому моменту мы разобрали, что такое безусловное самопринятие (БСП) и чем оно существенно отличается от таких понятий, как самоэффективность и, в первую очередь, условная самооценка (УСО). Давайте предположим, что мне удалось вам показать недостатки УСО и преимущества БСП. На эту работу ушло какое-то время, но мы будем исходить из того, что мы с ней справились. И что дальше?

А дальше пришло время задать простой вопрос и получить на него не такой уж простой ответ. Вопрос: «Как мне безусловно принять себя?» Ответ: «Существует много когнитивных, эмоциональных и поведенческих способов, но мы остановимся на двух основных. Можно 1) волевым решением начать принимать себя, несмотря ни на что и 2) лечь костьми, чтобы развить силу воли, которая, как вы уже понимаете, вам нужна».

Начнем с того, что касается волевого решения. Согласно теории и практике РЭПТ человек по своей природе постоянно делает те или иные выборы и обладает врожденной и приобретенной способностью решить, что его цель – БСП.

Возможно, у вас за плечами годы и даже десятилетия, когда вы жили, не принимая себя, и очень страдали от этого.

Как мы уже разобрались в этой книге, человеку свойственно считать, что стремиться следует к самоэффективности, так как ему очевидны ее преимущества. При этом большинство людей путают самоэффективность с условной самооценкой, а это плохо. Даже когда вы, приложив немало сил, добиваетесь успеха и одобрения со стороны окружающих (особенно тех, кто для вас важен), вы загоняете сами себя в жесткие рамки. На какое-то время вы действительно становитесь эффективным, но при этом пребываете в состоянии тревоги, которое не всегда удается скрыть. Вы понимаете, что никто не даст вам гарантий, что вы будете успешным всегда, и начинаете принижать себя, а это не что иное, как УСО; то вы недовольны тем, чего добились; то успех оказывается временным; то вы сначала на коне, а потом падаете лицом в грязь. Очень скоро все это станет для вас очевидным, и вы поймете, что ваша самооценка (не говоря уже о самопринятии) зависит от многих и многих факторов. И начнете хотеть большего.

Обнаружив, что все время шли вероломным (и обманным) путем, вы отправляетесь на поиски БСП – ведь у вас есть, по крайней мере, понимание того, что его можно достигнуть. Вы отталкиваетесь от одного из первых предположений РЭПТ о том, что все наши мысли, чувства и поступки взаимно дополняют друг друга и вытекают одно из другого. Помните про неразрывную связь: мы чувствуем то, как думаем и поступаем; действуем так, как чувствуем и думаем; и думаем так, как чувствуем и поступаем.

Итак, вы решаете, пусть и неохотно: «Кажется, мне придется несколько изменить свои мысли, чувства и поступки. Хотя, если честно, не несколько, а существенно!» Что ж, начало хорошее. Но это пока просто решение измениться, не подкрепленное ни чувствами, ни поступками. У вас есть решимость и даже воля, но ваша воля пока не сильна.

Дальше вы какое-то время работаете над тем, чтобы укрепить свое намерение и развить силу воли. Вы постоянно напоминаете себе о недостатках УСО и преимуществах БСП. Возможно, вы даже заново прочтете главу 7 этой книги, в которой описано то, чем УСО хороша (у нее не такие уж плохие преимущества) и чем она плоха, а также то, какую пользу можно получить от БСП. Вы подводите итог и неоднократно приходите к выводу, что ваша цель – безусловное принятие. При этом вы по-прежнему путаете последнее с самоэффективностью и с условной самооценкой. Легкость, с которой вы это делаете, удивляет, так как вы, естественно, не только думаете и чувствуете по-другому, но и имеете многолетний опыт практики БСП.

И вот, в попытках стать более решительным и развить силу воли, вы ищете информацию о том, как это сделать, но в итоге понимаете, что и тут не обойтись без усердной работы и что вам не следует заблуждаться на этот счет.

Некоторую информацию по теме можно почерпнуть из теории общей семантики Коржибски: оценка всего себя как хорошего человека по своим хорошим поступкам является ложной, потому что вы человек, который поступает хорошо (или плохо), но это не делает вас ни полностью хорошим, ни полностью плохим. Предположим, вы соскальзываете назад к условной самооценке и по привычке говорите себе: «Уже то, что я решил работать над БСП, делает меня хорошим». Здесь нужно остановиться и поправить себя: «Ерунда! Хорошо, что я принял такое решение, но оно не делает меня хорошим». Таким образом, вы отказываетесь анализировать то, что решили измениться, с позиций УСО. Вместо этого вы фокусируетесь на идее, что, приняв такое решение, каким бы хорошим оно ни было, вы не становитесь ни хорошим, ни плохим. Вы просто действуете хорошо.

Это вернет вас на путь к БСП. Продолжать стремиться – означает действовать. Вы примеряете БСП еще раз: «Я могу безусловно принимать себя, даже тогда, когда меня отбрасывает назад! Что же нужно для того, чтобы продолжить работу над этим выбором? Усвоить огромную разницу между принятием своих усилий и принятием себя за то, что я их прилагаю».

Шаг за шагом вы продвигаетесь вперед – медленно, но верно. Вам не нравится то, что иногда приходится отступать, но вы не переносите это чувство на себя. Вы полны решимости возвращаться на выбранный путь и идете по нему в своем темпе.

Будет много маленьких – и больших – откатов к условному самопринятию. И каждый раз вы будете их видеть и корректировать, пока УСО не начнет оставаться позади, уступая все больше и больше места БСП. Главное, не останавливаться!

И не забывать пользоваться тремя основными интерактивными инструментами.

На мой взгляд, я достаточно подробно описал условную самооценку (УСО) и те риски, которые она в себе таит, а также безусловное самопринятие (БСП) и те преимущества, которые вы получаете, сделав выбор в его пользу. Тем не менее для полноты картины следует еще раз остановиться на важности интеграционного подхода, о котором так много говорится в рационально-эмоционально-поведенческой терапии.

Как точно отметили Хайдеггер, Сартр и другие экзистенциалисты, мы, люди, существуем в контексте триединства «человек, общество, природа».

1) Каждый из нас – уникальная личность, которая некоторое время живет в этом мире и в памяти других людей.

2) Мы разделяем бытие и совершаем социальный обмен с другими людьми.

3) Мы существуем в мире одушевленных и неодушевленных предметов, с которыми постоянно взаимодействуем и обмениваемся информацией. Мы являемся частью и составляем единое целое со всем, что нас окружает, и влияем на себя, других и весь мир.

Время от времени мы забываем об этом взаимодействии, и у нас возникает сильное искушение подчеркнуть свою индивидуальность, или свою социальность, или свою принадлежность к миру вокруг. В этой книге особое внимание уделяется мужеству быть своим «уникальным» Я – в комплексе с мужеством быть членом общества и частью окружающего мира. Я пишу о том, что, если у нас не хватает мужества существовать в таком триединстве, мы рискуем провести остаток дней в полной изоляции. Это неровный и тернистый путь!

Но вернемся к основам. Определить, насколько у вас получается быть самим собой и к чему это приводит, можете только вы сами и только на собственном опыте. К счастью, у каждого из нас всегда есть возможность отредактировать свое сложное Я. Используйте ее!

Пока вы работаете – да, именно работаете – над тем, чтобы меняться, не забывайте о тех, кто рядом. Они тоже имеют право быть, и в какой-то мере быть самими собой. Безусловное принятие других идет рука об руку с безусловным принятием себя. И я надеюсь, что одно является неотъемлемой частью другого.

В то же время мир вокруг полон сложностей и хитросплетений – нравится вам это или нет. У вас есть воля, чтобы с достоинством выносить то, что вам не нравится, и наслаждаться тем, что вам по душе. Сделав этот выбор, вы обретаете безусловное принятие жизни (БПЖ).

Из существующих вариантов принятия – БСП, БПД и БПЖ – выбирайте все три. Не мелочитесь!

К этому моменту мы подробно рассмотрели несколько основных аспектов условной самооценки и безусловного самопринятия, а также убедились, что и рационально-эмоционально-поведенческая терапия (РЭПТ), и некоторые известные философы признают, что, по крайне мере в некоторых случаях, лучше выбирать БСП, чем УСО. Мы также попытались разобраться в том, что такое БСП, какие плюсы оно дает и как его достичь с помощью когнитивных, эмоциональных и поведенческих методов, которые используются в РЭПТ и других формах когнитивно-поведенческой терапии. Позвольте мне выразить надежду, что я был достаточно убедителен в этих вопросах и что этот материал будет вам, мой читатель, полезен.

Остается один важный момент, который мы пока не рассмотрели со всех сторон. Как я писал ранее, РЭПТ отличается от большинства других методов психотерапии тем, что разделяет отрицательные чувства, которые возникают в качестве реакции на неблагоприятные события, на здоровые и нездоровые. К здоровым относятся разочарование, огорчение, печаль, сожаление и неудовлетворение, а к нездоровым – сильная тревога, депрессия и гнев. Кроме того, РЭПТ проводит четкое различие между здоровыми действиями, такими как самодисциплина и владение собой, и нездоровыми – такими как прокрастинация и заедание проблем, которые часто превращаются во вредные и дисфункциональные привычки.

При этом даже здоровые отрицательные чувства (особенно такие, как грусть и разочарование), вызванные неблагоприятными событиями, все еще являются негативными и тягостными. Горечь утраты, которая не может не возникнуть при потере родственника или друга, гораздо лучше депрессии, но ее вряд ли можно назвать приятной или «хорошей». Так как же ее облегчить? Как продолжать быть счастливым?

Как правило, я отвечаю на этот вопрос так: чувство скорби следует прожить. До тех пор, пока вы на своем опыте не переживете состояния грусти и сожаления по поводу несчастливых событий, вы не будете пытаться их предотвратить, не будете искать новых отношений и не станете утруждать себя поиском того, что может приносить радость. Таким образом, здоровые отрицательные чувства, вызванные тем или иным лишением, способствуют хорошим результатам в будущем. Поэтому лучше научиться жить с этими отрицательными чувствами, а не пытаться от них избавиться.

Итак, если желанная цель не может быть достигнута, то у вас есть веское основание для того, чтобы вместо нездоровых состояний депрессии, тревоги и гнева научиться испытывать здоровое чувство сожаления. Однако мне теперь совершенно очевидно, что есть решение еще лучше: вместо здоровых негативных чувств – безусловно принимать себя, других и жизнь. Я пришел к этому пониманию недавно, когда в очередной раз погрузился в изучение буддийской концепции страдания.

Я осознал, что мы страдаем почти всегда, даже когда занимаемся любимыми делами. Это неоспоримый факт. Допустим, мы любим свою семью, но при этом обнаруживаем, что жизнь в кругу домочадцев имеет много ограничений (нужно мириться с родителями супруга или супруги) и неприятностей (нужно справляться с непослушными детьми). Или мы очень любим свою работу, но должны постоянно иметь дело с придирчивым начальником и недоброжелательными коллегами. Или мы всей душой любим спорт, но не любим кого-то из команды или судей и нам не нравится дорога до спорткомплекса. Или мы с трепетом относимся к театру, но нам приходится мириться со скучными пьесами, плохими режиссерами, убогими постановками и дорогими билетами. Что бы мы ни делали, нет добра без худа. Неприятности случаются!

Если даже самые приятные занятия не обходятся без проблем, расходов, скуки и разочарований, значит, здорового негатива и трудностей не избежать? Как бы не так! Нормальная жизнь состоит из удовольствия, радости, энтузиазма – и страдания. А для того чтобы справляться с любыми негативными чувствами и действиям (здоровыми и нездоровыми), существует пусть и не идеальное, но чертовски хорошее решение – то, о чем идет речь в этой книге: выбор безусловного принятия.

Предположим, что вы не только решили сделать выбор в пользу принятия, но и начали упорно его практиковать. Вы принимаете себя с большей частью своих недостатков и ошибок; принимаете других с их глупыми поступками и предвзятым отношением; принимаете мир, в котором живете, со всеми его пороками, несправедливостью и другими бесчисленными проблемами. К чему это вас приведет?

По моей теории (хотя я пока и не могу ее доказать), с большой степенью вероятности произойдет несколько вещей.

1. Вы будете спокойно и невозмутимо принимать себя, других и жизнь.

2. У вас появится стойкая привычка к принятию, имеющая под собой философское обоснование.

3. Продолжая признавать существование пороков и несчастий, вы перестанете потворствовать своим и чужим разрушительным мыслям, чувствам и поступкам.

4. Вы можете принять решение активно противостоять любому злу.

5. Вы полностью избавитесь или сведете к минимуму принципы неодобрения, порицания, осуждения, которые лежат в основе всех серьезных состояний тревожности, депрессии и гнева (например: «Я должен хорошо работать и нравиться тем, кто для меня важен. Только так можно быть достойным человеком»).

Говоря иначе, выбрав непринятие, вы начинаете рвать и метать, драматизировать, катастрофизировать и генерировать чувство озлобленности на себя, других и мир вокруг. Это не только приводит к психическим расстройствам, но и ухудшает положение дел. Именно из злости произрастают споры, драки, месть, вражда, терроризм, война и геноцид. Что может быть хуже? Кроме того, гнев мешает удовольствию, удовлетворенности, конструктивности, творчеству и прогрессу. Увы! Ярость почти неизбежно приводит к возмездию, ответной ярости и мести со стороны тех, на кого вы злитесь и против кого воюете. Как гласит старая пословица, согласие питает любовь, гнев порождает ненависть. Даже самый «праведный» гнев ведет к самым мрачным последствиям.

Возможно, я несколько преувеличиваю и обобщаю, но чаще всего именно гнев и агрессия лежат в основе тревожности, депрессии, а также ощущения собственной никчемности и безнадежности. Если вы злитесь на свои ошибки и безнравственные поступки, то посыл «Я ненавижу свою глупость!» может привести к тому, что вы начинаете исследовать свои недостатки и пытаетесь их исправить. Если же вы ненавидите себя за то, что поступаете глупо, то, скорее всего, мыслите так: «Я никчемный и безнадежный дурак!» Результат: самобичевание, никаких изменений к лучшему, лишь еще один глупый поступок.

Точно так же дела обстоят с социальными предрассудками, шовинизмом и ненавистью. Если вам не нравится то, что думают, чувствуют и делают другие, то у вас появляется стимул показать им иные, более уместные, нормы и правила поведения. Но если вы ненавидите людей за их «проступки», то это, скорее всего, вызовет ответную ненависть и сопротивление, а также то, что они начнут преднамеренно совершать акты «воздаяния». Настаивая на том, чтобы другие «улучшили» свои привычки, вы только подталкиваете их к «худшему» поведению. Парадокс? Да, но так оно и есть.

И последнее: если вам не нравятся проблемы, сложности и плохая организация вашего социума и всего мира, то вы можете пытаться изменить положение дел к лучшему, например участвуя в проведении реформ. Вы даже можете организовать конструктивную борьбу. Но если вы ополчитесь против всего «ужасного» и «кошмарного» мира, то, скорее всего, почувствуете отчаяние, уныние, бесцельность собственной жизни и тяжелую депрессию. В результате у вас может возникнуть желание разрушать и мстить всем без разбора. Наглядный, хотя и экстремальный пример – террористы-смертники.

Враждебность, ненависть и война сами по себе являются серьезной проблемой, которую тревожные расстройства и глубокая депрессия увеличивают во много крат. Как мы только что убедились, ненависть является противоположностью принятия. Если вы настойчиво и целенаправленно работаете над тем, чтобы безусловно принимать себя (вместе со своими недостатками), других (вместе с их «неправильностью») и жизнь (вместе с ее невзгодами), то вам будет все труднее и труднее проявлять враждебность и испытывать гнев. Это не избавит вас от чувства разочарования, ведь и вы сами, и другие люди, и мир несовершенны. Но вы не будете приходить в ярость или совершать насилие.

И что дальше? А дальше вернемся к прекрасному – и даже великому – выбору, который есть у каждого. Склонность проклинать себя, других и мир, приводящая к психическим расстройствам, в какой-то степени является биологически обусловленной и врожденной особенностью человека. Но как я описал в этой книге, мы часто выбираем эту модель эмоционального поведения – по своей воле. Никто не должен никого ненавидеть; в наших силах от ненависти отказаться. Достичь безусловного принятия себя, других и жизни можно благодаря упорному и настойчивому применению когнитивных, эмоциональных и поведенческих методов.

Гипотетически, любой человек может достичь БСП, БПД и БПЖ. Возможно, я ошибаюсь, но, на мой взгляд, безусловное принятие не только останавливает ярость по отношению к кому бы то ни было (особенно к себе), но и подготавливает почву для других, более радостных, чувств.

Наряду с ярко выраженной тягой к страданию люди обладают естественной склонностью к творчеству и наслаждению. Мало у кого ее нет. Мы получаем удовольствие – часто безмерное – от физических ощущений: чувствуем запахи, вкусы, прикосновения, воспринимаем визуальную информацию. Мы мыслим, испытываем эмоции и совершаем поступки. Все это дает каждому из нас возможность наслаждаться – сдержанно или с упоением – искусством, музыкой, танцами, театром, архитектурой, наукой, философией, спортом и т. п. Неплохой выбор!

Как только безусловное принятие становится неотъемлемой частью вашей жизни, как только вы начинаете безусловно принимать себя, других и мир, как только вы избавляетесь от гнева, тревожности и депрессии, перед вами открываются безграничные возможности для самореализации (Ellis, 2001a, 2001b; Ellis and Becker, 1983). Вы можете ставить эксперименты, пока не найдете то, что вам по-настоящему нравится, и то, что вам нравится еще больше. И жизни не хватит, чтобы воплотить все задумки и пуститься во все приключения. Только на собственном опыте можно понять, к чему лежит душа.

Перенимайте чужие знания, учитесь на своих ошибках, но делайте это без самоосуждения. Это одно из настоящих достоинств принятия. Само по себе оно не гарантирует радости и даже в какой-то степени может заставить грустить о неудачных поступках и событиях, которые вы не в силах изменить. Грустить, но не злиться и не приходить в ужас. Разум, свободный от страданий, дает возможность наполнить нашу короткую несовершенную жизнь радостью самореализации. Нужно только решиться.

Я, как и буддисты, не отрицаю, что жизнь полна страданий и разочарований, но в ней есть место и радости, и счастью. Относитесь к этому реалистично и зрело. Через мысли, чувства и практику учитесь получать удовольствие от всего, что его приносит. Начните спокойно и безропотно принимать (без приятия) то, что вы не можете изменить. Найдите в себе мудрость, чтобы отличать одно от другого (и принимать это отличие!). Так вы сможете открыть свое сердце для большой радости. Принятие неизбежной боли не доставляет удовольствия, но может привести к наполненности и самореализации. Выбор за вами!

Я рад, что Дэвид Миллс положил в основу этого важного исследования некоторые из моих фундаментальных идей о самооценке. Если придерживаться взглядов, которые он в нем изложил, то можно – с высокой степенью вероятности, но без гарантий – стать менее тревожным и более успешным человеком. И даже тот, кто не добивается в жизни невероятных высот, сможет жить в состоянии душевного равновесия и гармонии с самим собой и другими. Повторю: по всей вероятности!

Решение, с помощью которого Дэвид Миллс предлагает преодолевать самооценку, я называю элегантным. Оно заключается в том, чтобы оценивать только свои дела, поступки и действия, но не свое Я, свою суть или сущность.

По всей видимости, большинство людей уже рождаются с ярко выраженной склонностью к тому, чтобы давать своему Я недостоверные глобальные оценки, а своим действиям – довольно точные частные оценки. В ходе своей практики я обнаружил, что клиентам, приходящим на рационально-эмоционально-поведенческую терапию (РЭПТ), трудно отделить оценку своих мыслей, чувств и поступков от оценки себя как личности. По этой причине я обучаю их, как отказаться от самооценки, и предлагаю на выбор два решения: «элегантное» философское, о котором в своей статье подробно написал Дэвид Миллс, или «неэлегантное» практическое. На одном из первых сеансов я говорю клиентам:

Одно из определений фашизма – это убеждение в том, что некий набор отличительных черт (например, «белый», «ариец», «мужчина») не только делает его обладателя «выше» человека с другим набором отличительных черт (например, «чернокожий», «еврей», «женщина»), но и наделяет такого «сверхчеловека» исключительными политико-социальными правами. Из этого следует, что подавляющее большинство американских либералов, называющих себя «антифашистами», пропагандируют не что иное, как фашизм, но иного – интеллектуального – порядка. Фактически, чем либеральнее общество в политико-экономическом смысле, тем больше оно тяготеет к интеллектуальному фашизму.

В соответствии с приведенным выше определением, интеллектуальный фашизм – это убеждение в том, что некий набор отличительных черт (например, «умный, культурный, талантливый, творческий или успешный») делает его обладателя «выше» человека с другим набором отличительных черт (например, «глупый, некультурный, неталантливый, нетворческий или неуспешный»). Убеждение фашистов, как интеллектуальных, так и политико-социальных, в своем превосходстве субъективно по той простой причине, что его нельзя подтвердить никакими объективными доказательствами. В сущности, оно основано на оценочных суждениях или предрассудках, которые носят определительный характер и которые нельзя ни проверить, ни опровергнуть эмпирическим путем. Это не более чем оценка, выбранная группой людей с предубеждениями, – и не обязательно большинством.

Говоря это, я не отрицаю, что между разными людьми существуют поддающиеся проверке различия. Они, безусловно, есть. Люди отличаются по цвету кожи, росту, уровню интеллекта. Любой, кто отрицает это, какими бы благими ни были его намерения, просто не принимает действительность.

Различия, существующие между людьми, имеют как явные преимущества, так и явные недостатки. Так, чем темнее пигментация кожи человека, тем лучше он себя чувствует в условиях тропического климата, но больше предрасположен к наследственным заболеваниям крови. Для игры в баскетбол лучше подходят высокие люди, но в конном спорте и академической гребле больше ценятся те, кто ростом ниже. Большое количество серого вещества жизненно необходимо тем, кто работает с программным обеспечением, в то время как при работе дальнобойщиком это, скорее всего, окажется существенным недостатком.

Давайте посмотрим правде в глаза: при определенных условиях один набор характеристик может быть полезнее (или «лучше»), чем другой. Нравится нам это или нет, но факт остается фактом. Люди в современном мире, может быть, и свободны, но, безусловно, не равны.

Исходя из вышесказанного, зададимся по-настоящему важным вопросом: «Делает ли человека обладание тем или иным дарованием лучше других?» Конкретнее: «Если человек является отличным спортсменом, художником, писателем или бизнесменом, делает ли это его лучше других?» Сознательно или неосознанно, фашизм, как политико-социальный, так и интеллектуальный, отвечает на этот вопрос утвердительно.

При этом политико-социальные фашисты (или фашисты «низшего порядка») в этом отношении пугающе откровенны. Они не только честно и открыто восхваляют свою «избранность» по этническому, половому или политическому признаку, но и так же честно и открыто признают, что презирают, ненавидят и считают отбросами всех, кому не повезло попасть в их ряды. По крайней мере, у них есть мужество осознавать свои убеждения.

Как ни жаль, но в случае с интеллектуальными фашистами (или фашистами «высшего порядка») дела обстоят не столь очевидно. Они неизменно гордятся своей либеральностью, гуманностью и отсутствием классовых и расовых предрассудков. Однако именно потому, что их фашистская идеология остается неосознанной, они более опасны для общества, чем их собратья «низшего порядка».

Давайте вспомним, как спорят между собой хорошо образованные, эрудированные люди, воспитанные в духе западной культуры и либеральных ценностей. Как в состоянии раздражения и недовольства они называют друг друга? Уж точно не «грязный негр», «еврейский выродок» или «черномазый недоросток». Но «тупой идиот», «кретин», «одураченный болван» – в порядке вещей. И будет ли презрение в голосе интеллигентного фашиста чем-то отличаться от брезгливости фашиста радикального? Признаем честно: нет.

Предположим, что один из участников спора действительно глуп или плохо образован. Разве это преступление? Должен ли он провалиться сквозь землю или умереть от осознания своего невежества? Становится ли он никчемным, бесполезным мерзавцем только потому, что не обладает знаниями или интеллектом в той степени, в которой, по мнению его оппонента, обладать должен? Но разве то, что стоит за словами либерально настроенного человека, не означает, что тот, кто ему не нравится, заслуживает «смерти»? Разве это не то, что мы (а все узнали себя, не так ли?) подразумеваем, когда в нашей обычной жизни критикуем, осуждаем и оспариваем взгляды других людей? Предлагаю ответить на эти вопросы с безжалостной честностью.

Требования интеллектуального фашизма столь же невыполнимы, как и требования фашизма политико-социального. Невозможно населить планету белокожими высокими мужчинами нордического типа (если, конечно, не брать в расчет геноцид и генетический отбор), как невозможно создать общество, состоящее сплошь из интеллектуальной элиты, творческой интеллигенции и успешных предпринимателей. Даже лишив «недостойных» жизни, мы вряд ли выведем расу совершенных «сверхлюдей», потому что всегда будут те, кто лучше соответствует эталонным параметрам или достигает большего успеха, и те, кто по сравнению с ними справляется или выглядит хуже.

Таким образом, скрытые цели интеллектуального фашизма нереальны и утопичны: в современном мире далеко не каждый одарен художественными или интеллектуальными сверхспособностями. И если мы требуем, чтобы все были в числе избранных, то к чему мы приговариваем тех, кто к ним явно не относится? Ответ очевиден: граждане «низшего класса» обречены на презрение и обесценивание со стороны «сверхграждан», а также на самоненавистничество и неприятие самих себя.

Извращенность интеллектуального фашизма этим не исчерпывается. В отличие от фашизма «низшего порядка» он не служит формой невротической защиты для своих приверженцев и фактически направлен против них самих. Так, идеология политико-социального фашизма основана на презрении тех, у кого нет «эталонных» качеств, и на восхвалении тех, у кого эти качества есть. С психологической точки зрения, это компенсация глубинного комплекса неполноценности, которая выражается в провозглашении собственного превосходства над теми, кто не попадает под эталон, а следовательно, не достоин статуса человека.

В основе интеллектуального фашизма также лежит идея превосходства одних над другими, но эта самодельная взрывчатка чаще всего детонирует в руках того, кто ее держит. Недостаточно объявить себя гениальным, талантливым или успешным – рано или поздно придется это доказать. Талант и интеллект измеряются конкретными результатами, которых, с математической точки зрения, могут добиваться лишь единицы. Мало кто может быть по-настоящему уверенным в своей принадлежности к касте людей, обладающих качествами, которые они сами же и обожествили.

Что еще хуже, интеллектуальные фашисты требуют безупречной компетентности и вселенского успеха не только от других, но и от самих себя. Кем бы они ни были – математиками, артистами, учеными или коммерсантами, – они должны добиваться идеальных результатов не только в своих отраслях, но и во всем, за что берутся. Им недостаточно писать прекрасные стихи, нужно, помимо этого, быть идеальными любовниками, душой любой компании и экспертами в вопросах политики. Вполне естественно, что быть безупречным во всех начинаниях не суждено ни одному из живущих на земле. Наступает час расплаты, и тот, кто презирал и оскорблял других за то, что те не стали универсальными гениями, направляет это же оружие против самого себя.

Я допускаю, что мои слова заставили многих корчиться от чувства вины или кричать от негодования, но решительно продолжу. Типичные политико-социальные «либералы» наших дней, какими бы праведными ни были их мотивы, на деле являются ярыми приверженцами фашистской идеологии. Они по своему усмотрению назначают «хорошие» или «превосходные» качества и тем самым автоматически лишают большинство людей возможности соответствовать этим субъективным стандартам. Они презирают, преследуют и ведут борьбу с теми, кто не подстраивается под их капризные требования, и, что не менее важно, чаще всего и сами не соответствуют своим же завышенным ожиданиям и погружаются в пучину невротического самобичевания и жалости к себе.

Поясню вышесказанное на примере, причем намеренно разберу случай не из психотерапевтической практики (которая, естественно, изобилует яркими историями болезни), а из моего «менее неврастеничного» круга общения. Речь идет о старом знакомом, яром антифашисте, родители которого погибли от рук нацистов. Он очень гордится своими либеральными взглядами и при этом исключает из своего круга общения всех, кого считает невеждами. Последних он называет «безмозглыми тупицами», «настоящими идиотами» или «невыносимыми болванами». Его раздражают все, чей интеллект оказывается ниже установленного им уровня, и от него часто можно услышать: «Не могу понять, зачем такие кретины живут на свете? Мир без них был бы намного лучше!»

Как и многие клиенты с похожим мировоззрением, этот человек год за годом терпит неудачу в деле, в котором хотел бы добиться успеха. Он мечтает стать известным писателем, но не может продвинуться дальше пары абзацев, так как находит их «глупыми», «несущественными» и «банальными». Очевидно, что его тяга к сочинительству вызвана не тем, что ему нравится писать, а тем, что он хочет казаться умным и вызывать восхищение у других людей (конкретно, у других писателей). В его случае интеллектуальный фашизм не только вредит отношениям с окружающими, но и лишает радости самовыражения. Мало ли таких людей? Имя им – легион!

Есть ли другой путь? Да, но для начала нужно признать, что интеллектуальный фашизм широко распространен в современном мире и приводит к внтури– и межличностным конфликтам. Его можно и нужно заменить другой жизненной философией. Сразу поясню, что я не имею в виду сентиментальную концепцию эгалитарного общества, в котором все равны, полностью принимают друг друга и не пытаются раскрыть и развить свои таланты. Эта идея не выдерживает критики, и я говорю не о ней.

Я понимаю, что между людьми существуют значительные различия (а также сходства), которые вносят разнообразие в нашу жизнь и делают ее интереснее. Мы часто строим отношения с теми, кто не только отличается от других, но и в том или ином смысле их превосходит. При этом ценность человека должна измеряться не его популярностью, успехом, достижениями, интеллектом и т. д., а исключительно его человечностью.

Попробую выразить эту идею более оптимистично: люди ценны просто потому, что они есть, а не потому, что они умны, образованны, талантливы или успешны. Эта мысль кажется революционной, хотя на самом деле она стара как мир и в какой-то мере содержится в учениях Иисуса из Назарета и других религиозных деятелей. Если кто-то ставит перед собой цель добиться успеха в баскетболе, астрофизике или искусстве, то ему может пригодиться высокий рост, острый ум, тонкая душевная организация или что-то еще. Но если главная цель человека заключается в том, чтобы жить в гармонии с собой и окружающим миром, то все, что ему нужно, – испытывать радость оттого, что он есть, он существует, он проявляется, а не оттого, что он есть, существует и проявляется каким-то особенным или специальным образом.

Чтобы избежать путаницы и разногласий, я хотел бы пояснить свою позицию: я ни в коем случае не против того, чтобы люди ставили перед собой цели, для достижения которых требуется методичное выполнение тех или иных задач или совершенствование тех или иных навыков. Большинство мужчин и женщин счастливы именно тогда, когда они двигаются к своим целям, решают жизненно важные вопросы и осуществляют долгосрочные проекты.

При этом я продолжаю утверждать, что нельзя измерять внутреннюю ценность человека результатами его деятельности. Если кто-то более счастлив, здоров, богат или самодостаточен, если он лучше рисует, пишет или производит что-то полезное, это не делает его «лучшим» человеком, и было бы крайне желательно, чтобы каждый отдавал себе в этом отчет.

В рамках рационально-эмоционально-поведенческой терапии (РЭПТ) мы рекомендуем воздерживаться от оценки самого себя, своего Я, своей сути и целостности, а вместо этого оценивать только свои действия, поступки и достижения. И вот по каким причинам.

Многие издания, которые были упомянуты в первых статьях и в этой книге, утратили актуальность, поэтому в библиографический список вошли только некоторые из современных и классических работ по самооценке и самопринятию. Расширенный список был бы бесконечным, и мы ограничиваемся перечнем избранных источников. Более полный список литературы по рационально-эмоционально-поведенческой терапии (РЭПТ) и методам достижения безусловного принятия себя и других можно найти в периодическом бесплатном каталоге Института Альберта Эллиса. Чтобы получить каталог, напишите по адресу: Albert Ellis Institute, 45 East 65th Street, New York, NY 10021. Телефон: (212) 535–0822; факс: (212) 249–3582.

Альберт Эллис родился в 1913 году в Питтсбурге, откуда в 1918 году его семья переехала в Нью-Йорк. В конце 1930-х Эллис поступил на отделение клинической психологии в Колумбийском университете, где получил степень магистра (MA) и защитил диссертацию (PhD). Он занимал несколько важных должностей, в том числе был ведущим психологом штата Нью-Джерси и адъюнкт-профессором (помощник профессора. – Прим. ред.) в ряде университетов США. Являлся президентом Института Альберта Эллиса в Нью-Йорке. Более шестидесяти лет Эллис работал психотерапевтом, а также семейным психологом и психологом-сексологом. Принимал клиентов в психологическом центре Института в Нью-Йорке. Альберт Эллис – автор рационально-эмоционально-поведенческой терапии (РЭПТ), первой из популярных когнитивно-поведенческих терапий (КПТ).

Эллис занимал пост руководителя подразделения консультативной психологии при Американской психологической ассоциации, был президентом Общества научного изучения сексуальности, состоял в нескольких профессиональных обществах, в том числе в Американской ассоциации психотерапевтов и Американской ассоциации секс-консультантов, терапевтов и педагогов полового воспитания. Является дипломированным специалистом по клинической психологии Американского совета профессиональной психологии и ряда других профессиональных организаций.

Эллис удостоен самых высоких наград в области профессиональных и клинических достижений таких профессиональных обществ, как Американская психологическая ассоциация, Американская ассоциация консультантов и Американская психопатологическая ассоциация. Был признан одним из «самых влиятельных психологов» в США и Канаде. Работал консультантом и соредактором в ряде научных журналов. Опубликовал более восьмисот научных статей и выпустил более двухсот кассет с аудио– и видеозаписями. Автор и редактор более семидесяти книг и монографий, в том числе ряда научно-популярных и профессиональных бестселлеров. Неполный список его самых известных книг:

Ayn Rand: Her Fanatical, Fascistic, and Devotedly Religious Philosophy.

The Road to Tolerance, 2004b.

Здесь и далее выделены положения теории Роджерса, с которым Эллис ведет полемику. – Прим. пер.

The Philosophy of Value, 1969.

Reason and Emotion in Psychotherapy, Ellis, 1962.

Psychotherapy and the Value of a Human, 1973.

Перепечатано с разрешения журнала «Ценность и оценка: Аксиологические исследования в честь Роберта Ш. Хартмана» под редакцией Джона Уильяма Дэвиса. Издательство университета Теннесси, Ноксвилл, 1972 (Value and Valuation: Axiological Studies in Honor of Robert S. Hartman, edited by John William Davis. Knoxville: University of Tennessee Press, 1972).

Бенгт Даниельссон (1927–1997) – шведский этнограф и путешественник, директор Шведского национального музея этнографии, один из участников экспедиции на плоту «Кон-Тики». – Прим. ред.

Мана – в верованиях народов Полинезии сверхъестественна сила, носителями которой могут быть люди, предметы, животные. Ману использовали для достижения определенных целей: победы в битве, обильного урожая, излечения от болезни и т. п. – Прим. ред.

Здесь и далее использован перевод Ветхого Завета на русский язык, выполненный Российским Библейским Обществом в 2011 г. – Прим. пер.

Здесь и далее, где не указано иное, перевод с древнекитайского В. В. Малявина по изданию «Дао-Дэ цзин». Книга о Пути жизни. М., «Феория», 2010. – Прим. пер.

Перевод с древнекитайского Ян Хин-шун. «ДАО ДЭ ЦЗИН» в двухтомнике «Древнекитайская философия». М., «Мысль», 1972. – Прим. пер.

Дословный перевод с английского «The full-grown man … prefers what is within to what is without» – Прим. пер.

При переводе использовался перевод Нового Завета на русский язык, начатый в 1953 году под ред. еп. Кассиана при поддержке Британского и Иностранного Библейского Общества. – Прим. пер.

A Spinoza Reader, 1994.

Перевод цитат на русский язык по сборнику «Бенедикт Спиноза. Избранные произведения. Том первый». Москва, Государственное Издательство Политической Литературы, 1957. – Прим. пер.

The Portable Nietzsche, 1959.

Перевод цитат на русский язык В. Рынкевича по изданию «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого». М.: «Интербук», 1990. – Прим. пер.

Перевод В. А. Флеровой по изданию: Фридрих Ницше, сочинения в двух томах, том 2, издательство «Мысль», Москва, 1990. – Прим. пер.

Перевод цитат на русский язык по изданию «Сёрен Кьеркегор. Страх и трепет». М., Издательство «Культурная революция», 2010. – Прим. пер.

Согласно Ветхому Завету Сарра до рождения Исаака была бесплодна. Книга Бытия, глава 11, стих 30. – Прим. пер.

Регина Ольсен (1822–1904) – возлюбленная Сёрена Кьеркегора, с которой он был помолвлен с сентября 1840 года по октябрь 1841 года, а затем разорвал отношения. – Прим. ред.

«Уловка-22» – роман американского писателя Джозефа Хеллера, известный возникшим в нем логическим парадоксом между взаимоисключающими правилами. – Прим. ред.

Цитаты на русском языке в переводе Н. Файнгольда. Источник перевода: Альманах «Квинтэссенция» под ред. В. И. Мудрагея. М., 1992. – Прим. пер.

The Folklore of Sex, 1951.

Высказывание Бубера звучит иначе, а. и. «…смертная жизнь по сути своей есть колебание между Ты и Оно». – Прим. пер.

Перевод на русский язык по изданию: Бытие и время / М. Хайдеггер; Пер. с нем. В. В. Бибихина. – Харьков: «Фолио», 2003. – Прим. пер.

Здесь и далее, где не указано иное, перевод на русский язык по изданию: Сартр Жан-Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. / Пер. с фр., предисл., примеч. В. И. Колядко. – М.: Республика, 2000. – Прим. пер.

Дословный перевод с английского, так как это цитата из предисловия к книге Being and Nothingness, trans. Hazel E. Barnes (New York: Philosophical Library, 1951). – Прим. пер.

Высказывание Сартра в оригинале: «But Heidegger, whom we know to have been greatly influenced by Kierkegaard, considers anguish instead as the apprehension of nothingness»/ «Но Хайдеггер, о котором известно, что он был под влиянием Кьеркегора, напротив, рассматривает тревогу как постижение ничто». В тексте сохранен вариант автора, а. и.: «Kierkegaard considers anguish instead of the apprehension of nothingness». – Прим. пер.

Высказывание Сартра изменено автором. В оригинале оно выглядит так: «…That he is blind/ он может быть слеп». При переводе сохранен вариант автора, а. и.: «…that he is idiotic». – Прим. пер.

Перевод цитат на русский язык Т. И. Вевюрко по изданию: П. Тиллих. Избранное. М.: «Юрист», 1995, с. 7–131. – Прим. пер.

Здесь и далее цитаты из книги «Искусство быть счастливым» в переводе М. Чеботарева. – София, 2009. Источник: Библиотека буддистских текстов www.geshe.ru. – Прим. пер.

Здесь и далее цитаты из книги «Искусство быть счастливым на работе» в переводе Д. Кузнецова. Источник: Библиотека буддистских текстов www.geshe.ru. – Прим. пер.

Перевод с английского Н. Б. Издание Буддийского Просветительского Содружества. – Прим. пер.

Перевод на русский язык по изданию Эрих Фромм «Дзен-буддизм и психоанализ». М., Издательство «Весь мир», 2007. – Прим. пер.

How to Accept Yourself.

Fundamentals of Rational Emotive Behaviour Therapy, 2002.

REBT Therapist’s Pocket Companion, 2003.3

Overcoming the Rating Game: Beyond Self-love – Beyond Self-Esteem, 1991.

Depression, 1967.

Cognitive Therapy and the Emotional Disorders, 1976.

Ten Days of Self-Esteem, 1993.

Feeling Good Handbook, 1999b.

Choice Therapy, 1998.

Reality Therapy in Action, 2002.

Bien – прекрасно (фр.). – Прим. ред.

Mindfulness, Acceptance, and Relationship: Expanding the Cognitive Behavioral Tradition. Hayes, Follette & Linehan, 2004.

Модель ABC – модель РЭПТ, в которой: A (Adversities) – активирующее событие, B (Beliefs) – личные верования, способы оценки событий, C (Consequences) – следствия, эмоциональные и поведенческие паттерны, возникающие вследствие B. – Прим. ред.

REBT Book for Practitioners, Bernard and Wolfe, 2000.

The Psychology of Self-Rating.

Overcoming the Rating Game, 1991.

Overcoming Resistance: An Integrated Rational Emotive Behavior Therapy Approach.

Anger: How to Live with It and without It.

REBT Resource Book for Practitioners, Bernard and Wolfe, 2000.

Полное имя – Беррес Фредерик Скиннер. По имени Фред к Скиннеру обращались те, кто знал его лично. – Прим. пер.

New Approaches to Psychotherapy Techniques.

Речь идет об основоположнике гештальт-терапии Фредерике Перлзе. – Прим. пер.

Overcoming Destructive Beliefs, Feelings, and Behaviors, 2001b.

Feeling Better, Getting Better, and Staying Better, 2001a.

Tyranny of Words.

Перепечатано из издания G. L. Flett and Paul L. Hewitt, eds., Perfectionism: Theory, Research, and Treatment (Washington, DC: American Psychological Association, 2002), pp. 217–29. Используется с разрешения.

How to Live with a Neurotic, 1957a.

Humanistic Psychotherapy.

A New Guide to Rational Living.