Вероника, расчесав гибкие волосы розовым гребешком, шелковисто атласно росшие из ее небольшой головки с миленьким почти ангельским личиком, положила свою расплетенную резинку и несколько заколок-крокодильчиков на стул для одежды. Самокритично смотрясь в зеркальце, она вовсе не заметила как соседская кошка без определенного имени, без рода и племени, прокралась в комнату двенадцатилетней девочки, имея на то свои хитрые даже коварные пожелания. Ибо всегда, будучи в игривом настроении, в меру ласковая кошка, в минуты игры порою забывалась, всячески демонстрируя свой непокладистый нрав, стремясь уцепить чужое, она боролась за кошачье право вонзить свои цепкие коготочки и зубки во что-нибудь деликатно маленькое, но явственно необходимое для законного обладателя данного предмета. И вот, якобы случайно, кошка тихонечко прыгнула на соседний стул. Вероника, тем временем, сразу заметив движение небольшой тени, оглянулась и увидела, как кошка уверенно сидит перед ней, будто у себя дома, задиристо машет хвостиком, а во рту у зверюги зажата резинка для волос нежно розового цвета. Девочка сразу практически незамедлительно отреагировала, и стала ласково подзывать кошку к себе, упрашивая бросить эту бесполезную шалость — “Принцесска моя, моя пушлявая пипулечка, моё няшное золотце…”. Однако кошка сочла эти уговоры крайне неубедительными. Поэтому она, недолго думая, спрыгнув, важно зашагала по ковру на мягких лапах с бедной резинкой на клыках к выходу из комнаты. Что, безусловно, панически разозлило девочку, она соскочила со стула, ринулась к бессовестному животному. А воровка в ответ внезапно ощетинилась, и страшно заурчала самим животом, так как рот ее был в ту минуту некстати занят. В общем, следующие действия похитителя стались вполне предсказуемыми.

Олимпийский натренированный атлет сейчас бы позавидовал кошке, в особенности ее быстроте и ловкости, ведь она дала дёру от преследователя с весомым отрывом, взметнувшись, как говорится — с высокого старта. Вероника упрямо выбежала вслед за кошкой, нескромно крича и обзывая ее то “котиком-обормотиком”, то “пушистой чучелкой”, но напрасно, ведь животное, будучи по существу необидчивым, оказалось невосприимчивым к остроумным шутовским сравнениям.

В конце концов, когда они уже выбежали на улицу, девочка крикнула что есть сил — “Ах ты мохнатое чудище”. И кошка, естественно от такого оскорбления резко остановилась, надменно обернулась, сотворив царский карающий взор, отчего Вероника умилилась на долю секунды. Затем воровка прижала мягкие ушки к затылку и ринулась к детской площадке.

Светло. Солнышко. Летний день переливается радужными веселыми цветами, детские воодушевленные голоса доносятся отовсюду.

Обидчивая кошка засеменила прямо к собранию оголтелых мальчишек, которые азартно играли сидя на земле в фишки. Изрядно испугав их своим дерзким появлением, вмешательством в решающий бросок, она, нарушив привычный ход игры, благополучно исчезла в ближайших кустах шиповника.

А Вероника намерено приостановила бег, как бы придя вновь в разумную реальность, подумав об украденной резинке, о том не слишком важном предмете обихода, она осознала, что та точно не стоит стольких переживаний или физических нагрузок. Даже если резиночка самая любимая.

“Камане, магане, цу, е, фа” — восклицали дружно мальчики, тряся маленькими кулачками, и по окончании каждого такого не магического заклинания они показывали пальцами жесты обозначающие бумагу, камень или ножницы. Бумага заворачивает камень, камень тупит ножницы, а ножницы режут бумагу, если символы случаются одинаковые, то происходит быстрый повтор жребия, с произношением только окончания той волшебной фразы. Таким нехитрым способом определяется последовательность броска фишек, каждого из участников игры. Фишки стопкой поставленные на кон, равно пожертвованные, разыгрываются, дабы впоследствии первый игрок удачно сумел выбить их. Затем самый удачливый мальчик берет фишки двумя пальцами картинками вниз и безжалостно ударяет ими об поверхность твердой гладкой плиты, асфальта или твердого утоптанного грунта. Те капсы, которые перевернутся, показав заманчивые изображения, достаются бросившему участнику. Хотя всякий готов обжаловать любую подачу, желая уличить любого в жульничестве, каждый победитель забирает выигрыш себе. На тех фишках наклеены кадры из знаменитых фильмов, мультсериалов или просто рисунки из комиксов, по обыкновению изображены: красно-синий “Человек-паук”, зеленые “Черепашки-ниндзя”, или герои из ”Смертельной битвы”. Ценились также и другие не менее колоритные персонажи детских мечтаний. Иногда продавались целые серии фишек, порою довольно неоднозначные, странные, например светящиеся в темноте фосфором, с золотой фольгой вместо фона, пластиковые… и всех не перечислить. У всякого заядлого игрока имелся целый пакет с таким картонным сокровищем. Потрепанные или гладенькие новые, все шли в игру. Стоит заметить, что жульничество категорично не приветствовалось. К примеру, можно было бросить капсы хитрым ребром или в момент броска незаметно перевернуть фишки кончиком пальца. Если так происходило, то клеймо жулика накладывалось навсегда, и тогда все с опаской поглядывали на вероломного хитреца.

Девочку не особо заинтересовала мальчишечья игра, ее пытливое внимание, как впрочем, и немалое воображение, привлек одинокий мальчик, кротко стоящий в стороне от других. Он показался ей чересчур уединенно безмолвным, даже немного печальным. В чувствах Вероники что-то произошло, нечто неподвластное здравому уму, как взрослому, так и детскому. Нечто потаенное притягивало к этому обычному на вид мальчику с безумно большими глазами. Приблизившись с одним единственным вопросом на устах, она как бы наскоро ненавязчиво выказала свою симпатию к нему.

— Почему ты не играешь вместе с другими ребятами?

Мальчик неумело улыбнулся, проговорив тихо, почти шепотом.

— Потому что я проиграл. — и тут он сделал необдуманный вывод. — Видимо я самый настоящий неудачник.

— Зато ты привлек меня своей отстраненной индивидуальностью. — подбодрила его Вероника, вычитав последнее слово в мамином журнале, который ей очень понравился.

Мальчик смутился, но вопреки всем неловкостям, они представились. Его звали Алекс, хотя свое полноправное настоящее имя он явно сократил для удобства произношения. Девочка также назвалась своим именем, только не как подобает истинной леди, она не сотворила реверанс, о том правиле древнего тона она не ведала. Затем Вероника весьма сообразительно поразмышляла и решила, что вдвоем искать проказницу кошку куда как сподручнее, намного проще. Бывши подавленным проигрышем, Алекс сразу согласился сменить привычный вид деятельности. Потому, не рассусоливая, они начали обчесывать весь периметр детской площадки. И что бы вы думали, тот наглый котик-обормотик спрыгнул с дерева рядом с Алексом, почти ему на плечи, и вручил тому на когте резинку для волос, утробно напевая и непотребно льстясь. Безусловно, девочка моментально начала ревновать, где это видано, чтобы смазливая кошка отбирала у нее друга, и ко всему прочему он еще предательски начинает гладить это волосатое недоразумение. Подбежав, Вероника угрожающе цыкнула на животное, плавно отодвигая кошку сандалькой, но та злодейка даже распушенным хвостом не повела, а просто вульгарнейшим образом мурлыкнув, вальяжно удалилась по своим кошачьим делам. “Должно быть, пошла воровать расчески” — подумала Вероника, приметив, как плохо причесана шерсть у кошки.

— Вот держи, это видимо твое. — он отдал ей резинку. — Что будем делать дальше? — вопросил безрадостный Алекс.

Девочка рассмотрела его длинные светлые волосы и необдуманно выпалила.

— Завяжем тебе хвостик.

— Думаю мне не пойдет розовый цвет. — шутливо ответил он.

Но Веронику, подобно гениальной мысли, было не остановить, если она что-либо задумала, то спасайтесь, кто может, а кто не может, то терпите, выбора у вас нет. Он, поняв эту непреложную истину, послушно присел на мягкую траву, чувствуя всеми потревоженными корнями волос, как Вероника нехитрыми манипуляциями творит “шедевр парикмахерского искусства”, по крайней мере, так ей казалось, а мальчику очень даже понравились ее легкие прикосновения, будто ласковые поглаживания. Хотя его не покидал некоторый страх — а что если его знакомые увидят девочку, измывающуюся над его прической, сколько насмешек ему предстоит услышать от них, немыслимо много. А творящая Вероника размышляла иначе — “Может, я ему нравлюсь, если он так охотно исполняет все мои капризы” — и мысль эта для девочки оказалась до мурашек приятной. Волосы Алекса были шелковистые более прямые, чем у нее. Поначалу созерцательно она видела перед собой волосы куклы и готова была неловко поиздеваться над ними, но стоило ей прикоснуться к его волосам, то сразу появилась некоторая аккуратность, бережливость в ее действиях, она пыталась не вырвать ни единого волоска. Однако без жертв явно не обошлось.

Упрямый неистовый нрав девочки столкнулся с меланхоличной застенчивостью мальчика, однако в итоге это несвойственное логике варево на вкус стало похоже на эссенцию настоящей крепкой дружбы.

В тот же неподражаемый день Вероника выдумала очень занимательную игру.

— Поиграем в прятки. — то ли предлагая, то ли приказывая предложила она.

— Вдвоем это не особо интересно. — заметил Алекс.

— Нет ничего интереснее на свете как искать и находить! — заявила твердо Вероника. — Я придумала другие правила игры.

Мальчик вопросительно воззрился на нее. А девочка начала размеренно объяснять.

— В корне всё останется по-прежнему, один закрывает глаза и считает до пятидесяти, а другой прячется где ему угодно, но оставляет подсказки, к примеру, подойдут вещи, о которых знаем лишь мы двое, предметы, напоминающие нам о счастливом или не очень прошлом.

— К примеру, кошка.

— Нет, она точно не согласится быть указательным знаком.

Тут они одновременно глумливо рассмеялись, представив как кошка, когтистой лапой указывает правильное направление поиска. Затем Вероника резко оборвала смех и зловеще произнесла.

— И играть мы будем всю жизнь. — но затем поправилась — Если конечно тебе не надоест. Или тебе не нравится моя идея? Ты только скажи, не стесняйся. — подбадривала его Вероника.

— Ты первая кто смогла рассмешить меня за всё это время. Пожалуй у меня нет выбора. — улыбаясь согласился Алекс.

На том они и условились.

С того самого дня светлое настроение притягательного озарения поселилось в их юных сердцах. Толком не ведая об ограниченном внешнем мире, не слишком углубляясь в свои бесконечные души, они не вдавались в чопорные детали мироздания, но дружба сталась для них опорой всего, нескрываемой внутренней и внешней радостью. Даже когда Алекс зажмурил глаза и досчитал до пятидесяти, несколько раз сбившись со счета, вновь отворив очи, рядом с собой он не увидел Веронику, она исчезла, словно ее никогда и не было. Однако ощущение того теплого заботливого присутствия не пропало. Значит, она действительно существует, только спряталась где-то, потому ее необходимо отыскать. Она рядом, там, где надежно спрятано его сердце.

В тот не слишком погожий летний день, Алекс не пожелал лениво сидеть дома, а обувшись в резиновые сапоги, амбициозно решил пойти погулять. Жаль только Веронику он так и не отыскал, хотя по правде говоря, и не особо старался. Он прозорливо предположил, что девочка умно спряталась у себя дома, путь к коему, Алексу пока неизвестен. Он, вздохнув, подумал — должно быть, девочка избавилась таким хитрым образом от моих дальнейших притязаний, придумала подходящую игру в прятки и спряталась там, где мне ее ни за что не найти. Но рано или поздно она появится на детской площадке, и что тогда? Всё лаконично до жути просто — он вновь предстанет проигравшим.

Из окна своей комнаты он увидел, как группа рослых ребят идет в направлении карьеров, туда, где большие экскаваторы добывают золотистый песок, отчего там образовались ухабистые горы и пологий кратер.

Алексу вспомнилось, как однажды взрослые парни понукали его прыгнуть вниз с обрыва, с высоты примерно между третьим и четвертым этажом многоэтажного дома, и что бы вы думали? Он прыгнул! Шагнул и через несколько секунд уже увяз в мягком песке по самые колени. Падение в пропасть оказалось вполне простым занятием, вовсе нестрашным, но повторять столь бесстрашный прыжок мальчик не стал. Ведь удача может не улыбнуться дважды.

Вообще эта редкая для города местность очень примечательна для детей, ведь помимо зыбучих карьеров там располагается небольшое болотце. И именно туда со всей мальчишечьей резвостью направился Алекс. Всего двести метров ему нужно было преодолеть, прежде чем показалось то многообразие декораций для всевозможных игр и шалостей, которое находилось прямо за конечной автобусной остановкой, небольшого магазинчика с продуктами и гаражами.

Придя на характерную неровную местность, преодолевая природные бугры и наросты, ему вспомнилось как однажды у его друга Веча погиб кот, которого похоронили здесь на холмике у небольшого деревца. Дружной компанией впятером они часто приходили сюда и просто молчали, было искренно жаль животное, но больше жаль мальчика любившего котика.

Еще вспомнилось, как однажды они построили укромный шалаш в пустом заброшенном колодце. Стоит упомянуть о глубине колодца, а она была немалой, однако преодолимой, если ловко цепляться за металлические скобы. Алекс видел из окна своей комнаты как его друзья бегут с найденными досками в сторону карьеров, скрытно тихо и радостно быстро. Поэтому впоследствии вложив доски прямо над самым дном на характерные бетонные выступы, они постелили своеобразный пол. Затем уже внутри в уединенном покое зажигали огарки восковых свечей, которые Алекс приносил из дома, это стало его обязанностью, и сидели вот так, болтая о всякой детской ерунде, играли в карты. Но однажды пришли взрослые ребята с канистрой бензина в руках и видимо с диким желанием поджечь их потаенную обитель, что они и, злорадно улыбаясь, сотворили. Долго после этого зловещий дым высился над многоэтажками черным непроницаемым столбом. Сейчас Алекс лишь содрогается от ужаса воображая несбывшийся кошмар — а что если бы те хулиганы не стали заглядывать внутрь колодца, просто без затей облили бы бензином дно, чиркнули спичкой…. Но нас детей, будто всегда оберегала некая высшая сила, о которой мы и не помышляли, хотя и верили в суперспособности, которые всегда кем-то даруются. Ах, да, чуть не забыл, еще один уникальный экспонат примечательных карьеров это “заброшенная школа” или “заброшка” и многие называли сей футуристское место именно так. Сейчас, конечно, она превратилась в ухоженный добротный университет, но тогда то потерянное место представляло собой недостроенный остов школы, вернее, массивный блочный каркас, отчего бетонные перегородки с большими дырами для окон устрашающе взирали на посетителей сей неофициальной достопримечательности. Первый этаж здания ушел целиком под землю, потому что местность здесь болотистая и может быть по причине вязкости грунта, школу так и не достроили, или же по причине нехватки финансирования. Однако дети, невзирая на предостережения родителей, частенько бегали по тем темным коридорам, любуясь рисунками, граффити, ходили по узким перекладинам верхнего этажа, боясь выдать свой страх, боясь упасть, всегда было страшно, но в то же время дико интересно.

В центре карьеров, словно оазис располагался небольшой пруд, там водились ужи и ящерицы, некоторые мальчики порою их отлавливали для забавы или на продажу. Помнится, однажды Алексу стало жалко зеленую ящерку, и он купил ее у зубастого мальчика одноклассника, затем посадил ее в кармашек своего портфеля. После урока английского языка, решил проверить сохранность зверька, засунул руку, и тут же резко выдернул, ведь ящерка оказалась страшно кусачей. Уже дома он смастерил некий аквариум с песком и камушками, где ящерка закапывалась в грунт, только головка выглядывала, но затем неким неизвестным способом она сбежала на волю.

Но в этот раз ребята занимались иным более интригующим времяпровождением, они проверяли на прочность свои резиновые сапоги. Цепочкой они брели вдоль берега пруда, и самые смелые прыгали на островки не поглощенные водой. Три естественных холмика выросли прямо из середины пруда, посему всякий норовил прыгнуть с одного на другой, поначалу это было вполне возможно, но опасно. Алекс, недолго думая, уподобился им и также начал прыгать, попеременно увязая и хлюпая в топкой грязи. Достигнув конечной цели, а именно третьего самого дальнего островка, он немало зачерпнул сапогом мутной воды, отчего холодная влага обдала его стопы неприятным холодком. Однако никто над ним не посмеивался, ведь все уже изрядно промокли.

И сырые словно лягушки, но с воодушевляющим чувством некоего достижения, они дружно отправились сушиться на трубы, по которым постоянно течет теплая вода, в дальнейшем поступающая в жилые дома. Там жарко, даже руку долго не продержишь на металлической поверхности труб, где можно было отогреться, и, несомненно, положив сырые носки на огромные своеобразные батареи, немного подсушить их. Две отдельные трубы плотно прилегали друг к другу, однако для безопасности кое-где они были обиты железом, отчего тепло не жгло всею силой, но там где защитный панцирь отсутствовал обычно никто не сидел. Теперь представьте идиллическую картину, достойную кисти художника: несколько ребят сидят без обуви и без носков, а некоторые и без штанов, по воле собственной догадливости и нескромности оказавшись в подштанниках, сушат свои подмоченные одежды, дабы родители в будущем, когда дети после гуляния явятся домой, не оказались строги к их проказам. Помнится, в один сумрачный день мимо сей сушильни прошла их классная учительница…

Они столько выстроили шалашей, что и всех не упомнить: под бетонной лестницей, под трубами, в деревьях, даже в снежных сугробах рыли метровые пещеры. В ту зимнюю пору во время такого ручного бурения, одного мальчика завалило сугробом, к счастью его сразу откопали, а он в ответ смеется, заливается хохотом, хотя его друзьям явно не до смеха.

Все дети без исключения стремились изведать загадочные карьеры, даже пунктуальные девочки нередко наведывались туда, которым явственно чужды занятия вроде строительства или лазания по песчаным горам, они вопреки расхожему мнению, находили там нечто примечательное и для себя. Всем нравилось гулять в той чудесной стране, в сравнение с которой детская площадка покажется фальшивой декорацией. Да, карьеры опасны, но там всё настоящее, всё ощутимо живое!

Однажды ребята отыскали толстый черный шнур, повесили его на самой верхотуре, дабы залезать на самый верх песчаного обрыва. Но Алекс, испытывая свои акробатические силы, настолько сильно сжал канат, что не заметил торчащий из жгута малый гвоздь, который немедля больно впился в его руку. До сих пор на ладони мальчика остался продольный шрам. После того ранения он просто пописал на рану, и она добротно зажила. Мальчики часто так делали, и это всегда помогало.

Ещё помнится, как друзья накупили маленьких петард в магазине “Автомобилист” в отделе фейерверков, и впоследствии весь карьер зазвучал оркестровым свистом, разразился колоннадой взрывов и хлопков. Некоторые негодяи бросали шутихи под ноги, отчего многие ребята шарахались в сторону от всякого маломальского грохота, а кто-то прыжками постоянно исполнял неповторимые танцы и пируэты.

О сколько в том прошлом осталось впечатлений. Дух захватывает.

Однако настроение Алекса было изрядно подмочено. Его лениво лежащие носки на горячих трубах, почти не высохли, поэтому он решает не дожидаться чуда, а просто обуться в музыкальные сапоги и пойти гулять дальше.

Отныне его маршрут пролегал через детскую площадку, довольно скучную на вид, однако дети во все времена настолько сообразительно изобретательны, что готовы использовать для игр любые строения. Самая обычная на вид горка из скрепленных тонких согнутых труб, преображалась в настоящий аттракцион. Играли дословно так: игра похожа на догонялки, только с закрытыми глазами, прикрыв веки, ведущий ищет тех, кто извивается по горке пытаясь укрыться от его касаний, и участникам нельзя спускаться на землю. Сейчас трудно представить кучку ребят акробатов, которые неудобно повисли на одной трубе, а рядом тянет руки незрячий, который хватается за воздух, дабы кого-нибудь завадить. Весьма забавно.

Помимо прочего здесь еще есть деревья, на коре коих небольшим шрифтом начертаны имена. Интересно, когда дети вырастут, те надписи останутся на коре дерева?

До ответа на этот вопрос еще слишком много времени должно пройти, поэтому Алекс направился на свое любимое место, туда, где кто-то неумышленно создал одно из увлекательнейших времяпровождений. Оно заключается в следующем: возле высоких кустов со съедобными красно-оранжевыми ягодами на ветвях, проложены нам уже ранее знакомые трубы, которые не касаются земли, а рядом высятся пара труб выбивалок напоминающие пухлую букву “П”. Иногда там чистят ковры или вывешивают постиранную одежду, можно также повиснуть, прыгнуть с горячих труб на перекладину, перевернуться на руках и отбросить себя обратно на трубы. Мимолетное чувство полета ощущаешь, когда отпускаешь руки, выставляя ноги вперед для удачного приземления, особенно когда творишь дальний прыжок, когда перелетаешь дальше труб, и дальше самих кустов. От такого занятия на ладонях образуются мозоли, затем руки грубеют и более не ощущают неприятные ощущения. Как же увлекательно было превозмогать свои способности, учиться слаженному равновесию, ведь нужно было приземляться на тонкую полосу и ведь столь легко поскользнуться. Многим нравилось здесь прыгать, многие тут знакомились, дружили и конечно ссорились. Изобретательность не ведала границ, она словно жила в детской крови, она не любит стоять на месте, а постоянно проистекает, поддерживая саму жизнь. Но сегодня, в одиночестве, Алексу, не захотелось прыгать, к тому же в кромешной сырости это делать крайне опасно. Ему незабываемо помнится, как его руки однажды соскочили со скользкой перекладины, и он больно упал на спину, отчего сразу потерял голос, он только мычал, пытаясь издать слова обиды обращенные к самому себе.

Поэтому в полном одиночестве он бродил по пустынной детской площадке, не всегда ловко перепрыгивая через лужи, ибо с такими сырыми ногами ему точно нечего было терять.

Но тут он невольно отыскал первую подсказку. Та самая розовая резинка для волос Вероники нынче висит на ветке дерева, как бы беззвучно ненавязчиво указывая верное направление в поисках подруги. Недолго думая Алекс взял ее и двинулся дальше, ведь прямо напротив находился подъезд дома. Возле коего он обнаружил вторую мохнатую подсказку, которая часто перестает играть, забывая свою важную роль. Кошка приземисто лежала на лавке, сырая, но чрезмерно гордая. Гладить мокрый комок шерсти никак не хотелось, поэтому вместо этого, мальчик затейливо поднес резинку к ее бледному маленькому носу. Алекс самонадеянно пожелал, чтобы кошка, словно обученная сыскная собака, тут же пустилась по разыскиваемому следу. Однако животное не шелохнулось и даже, кажется, неодобрительно кокетливо поморщилось. Далее не ставши напрасно тревожить этот сыреющий сгусток лени, мальчик отворил дверь подъезда. И тут соскочив с лавки, кошка ринулась внутрь дома быстрее его самого — Так вот что она ждала — открытие двери. — подумал Алекс и оказался прав.

Кошка поднималась по ступенькам всё выше и выше, этаж за этажом, покуда не остановилась, огляделась, и села возле невзрачной двери одной из квартир. Алекс долго не решался, но всё же позвонил, нажав на клавишу звонка. Зазвучала немного скрипучая мелодия, послышались легкие девичьи шажки. Кошка в ответ громко протяжно замяукала. И девочка за дверью уже начала ругаться с незваной гостьей, обзывая ее “воришкой”, будто кошка самолично достала лапой до звонка. Глупо. Особенно глупо сейчас выглядит мальчик, нежданно представившийся перед Вероникой. Должно быть, она уже забыла обо мне — безрадостно подумал он. Но она лишь улыбнулась и воскликнула.

— Вот видишь, не трудно было отыскать меня.

— Если бы не кошка поводырь, то я бы не решился обзванивать все квартиры. — отозвался он.

— Войдешь? — нерешительно предложила Вероника. — Тебя нужно хорошенько просушить. Да и кошку тоже не мешало бы протереть полотенцем.

Мальчик с удивлением воззрился на девочку. А кошка недоверчиво попятилась назад.

— Не вижу ничего особенного в своей осведомленности. — отнекивалась девочка. — Я сейчас делала домашнее задание, изредка поглядывая в окно, и вот вижу, на трубах сидишь ты, блистая голыми пятками. Разве это правильно?

— Не хочу чтобы меня дома вновь ругали. — кратко объяснил он.

— Тогда не откажи в гостеприимстве.

Алекс, в который раз возжелал повиноваться ее уместным капризам, подобно легкомысленному влюбленному, впрочем, и она ухаживала за ним словно влюбленная, но в итоге вышло нечто странное, ранее они так не поступали, раньше такого никогда не чувствовали.

Однако мальчик не сдвинулся с порога, представив, как ему стыдливо придется обнажаться перед девочкой, поэтому сильно засмущался и выпалил себе в оправдание нечто несуразное.

— Я отыскал тебя и по правилам игры, настала твоя очередь искать меня.

Об этом Вероника опрометчиво позабыла, но в ответ утвердительно кивнула головой. Она закрыла глазки и начала вслух мягким голоском считать до пятидесяти. И под аккомпанемент ее милого тембра, Алекс, заручившись пониманием, направился прямиком к себе домой, гадая по дороге — сможет ли он незаметно пронести мокрые брюки и носки мимо пытливых родителей, дабы вследствие чего возложить их на батарею. Или вместо него это совершит мама с явным раздражением, кислым лицом и навязчивостью своих воспитательных идей. Таким задушевно задумчивым шагом он вышел из подъезда Вероники, добрался до школьного стадиона, думая о том — а что если Вероника не отыщет его, ясное дело будет так, но тогда они попросту не смогут видеться. Тут ему сразу вспомнилось, как он одним летом часто находился среди девочек, потому что никого из мальчиков поблизости не было, и его подло окрестили “бабником”, что звучало обидно. Значит, даже хорошо, что они больше не будут контактировать. Но кто бы мог подумать, что те самые высокомерные мальчики, обзывавшие Алекса, через несколько лет станут развязными юношами, и также будут ухаживать теперь уже за девушками, но теперь никто их в том не упрекнет. А Алекса никогда не смогут понять. Потому что он будет всю свою жизнь бегать за Вероникой, находясь в томительном постоянном ожидании новой встречи, вспоминая в слезах былые свидания, краткие, но самые счастливые в его жизни.

На стадионе, на самом краю, наполовину в землю были зарыты черные покрышки шины. И Алексу внезапно вспомнилась история как однажды белокурая девочка с нежным прозвищем Одуванчик, оставила на трубах свои художественные принадлежности и один дядечка видимо подсчитав ее пакет мусором, и не особо думая, выкинул их в большой ближайший мусорный бак. Алекс и его лучший друг Веч решили помочь девочке достать из мусора ее карандаши, мелки, краски. Таким образом, они впервые без брезгливости копались в мусорных отходах, хотя там внутри не было ничего особенно отвратительного, склизкого, противного, не было белых личинок червяков. Но всё обошлось наилучшим обликом, к счастью обоих они достали несколько цветных экземпляров, весьма обрадовавшись спасению вещей Одуванчика. Однако девочка не пожелала их принять в таком виде, а вместо того подарила цветной мел мальчикам. Приняв дар, теперь уже заслуженные мусорщики, или посвященные панки, они завидели те самые шины на стадионе, возымев нестандартную идею. Полноценный художественный замысел возник в их талантливых душах — раскрасить мелками эту черную резину. Поверхность делилась на ромбики, потому Алекс и Веч задумали раскрасить каждый отдельный фрагмент в свой цвет. Естественно мелков хватило на полторы шины, как впрочем, и дождь слегка размыл их художество, а со временем и вовсе стер с лица покрышек. Но насколько велик был тот творческий порыв!

Вспоминая ту историю, Алексу явилась идея — а что если написать на асфальте буквы его имени, которые могут стать ориентирами, никто другой не поймет их значение, а Вероника, может быть, отыщет его, следуя графическим следам. Мыслишка эта, ему, несомненно, понравилась, отчего белым мелом он незамедлительно начертал букву “л” на асфальте стадиона. Первоначальную букву “а”, он решил нарисовать чуть позже, вблизи подъезда Вероники.

Веронике не составило особого труда отыскать Алекса, во-первых, он оставил для нее изображения букв из своего имени в различных местах и последняя буква “с” значилась на двери его подъезда, во-вторых, номер квартиры подсказали всезнающие бабушки, по обыкновению сидящие на лавочке во дворе, которые словно передвижные библиотеки или скрытые камеры, знают все мельчайшие подробности о жильцах каждого дома в округе. Следуя зову логике легко догадаться, что мальчик не был удивлен скорому появлению девочки.

— Тебе нравится играть со мной? — спросила она, стоя у порога его квартиры.

— Еще бы! — искренно ответил он. — Мои родители столько ругаются, что я впадаю в пустоту хандры. Теперь они вовсе меня не замечают. Я невидимым призраком блуждаю из комнаты в комнату, а они всё кричат и кричат…. Но я вспоминаю о тебе, Вероника, зная, ты ждешь меня, значит я кому-то нужен, небезразличен, и от этих чувств мне сразу становится легче на душе. — откровенно радуясь высказался Алекс.

— И я отвлекаюсь от этой постоянной зубрежки уроков. Ведь родители хотят, чтобы я выросла самой умной и талантливой девочкой на свете. Они готовят меня к университету, это что-то вроде школы, только куда страшнее. — сказала недовольно Вероника, но затем добавила. — Знаю, они любят меня, но при этом лишают меня детства, игр, даже сейчас я выбежала якобы в магазин за продуктами из маминого списка. И вот решила зайти к тебе. Поэтому мне очень нравится наша игра в прятки. Ведь мы прячемся не для того чтобы нас не нашли, и мы остались в одиночестве, а наоборот, мы хотим быть найденными.

Вероника взглянула на наручные часики и дрожь, кажется, скользнула по ее телу.

— Извини, мне надо спешить. — выпалила она.

И Алекс начал заветный отсчет, предполагая, как трудно будет ему искать Веронику в бескрайних просторах необъятной школы.

Выходные пролетели незаметно. Завтра наступит учеба, нужно будет высматривать скрытые и явные подсказки.

Просиживая штаны в классе, особо не вникая в тоскливый учебный процесс, Алекс размышлял о том, как недальновидны взрослые, яркий пример тому — учительница математики завуч по совместительству. Она ругает его, невольно ставит возле ученической доски и ревностно отчитывает за каждый арифметический промах, она рисует ему плохие отметки в учительский журнал, а затем в дневник, яростно желая оставить мальчика на второй год. Частенько намекает на этот школьный вид казни, и надменно твердит одно и тоже, открыто пророча будущее, словно Сивилла с пергаментом в руках. Учительница всеми силами пытается напугать его, но чаще унизить, нисколько не думая, о том, что в семье у Алекса всё рушится, в воздухе повисло настроение разрыва, происходит сокрушение чего-то цельного неподдельного, его родители безмерно несчастны. Для чего тогда ему, Алексу, быть умненьким и улыбчивым? Нет, ограниченная учительница видит лишь внешность ученика, и, к сожалению, не более того. Но он обязательно исправит двойку на тройку, ибо учиться лишний год в школе ему не хочется, лучше поскорее уйти из нее, и выкинуть из памяти все те мученические годы. Посему Алекс думал на отвлеченные темы. Например, он никак не мог различить в школе подсказки оставленные Вероникой.

Пока однажды он не заметил кошачью мордочку на письменной доске. Через несколько дней там же появились очертания мохнатых щек и ушек, а усики торчали сорванными струнами. Тогда-то мальчик догадался, что Вероника, скорее всего, учится в этом самом классе раз в неделю, или пару раз в неделю. Поэтому необходимо было скорее выяснить точный день появления рисунка, выяснить какие классы занимаются литературой в этот день, примерно какого ранга класс девочки, и только потом узнать время их урока, затем просто, увидеть и подойти к подружке.

Теория оказалась проще, чем практика.

Тот день сразу не задался. Когда Алекс рано утром проснулся, он почувствовал на своем веке выскочивший здоровенный ячмень, красную шишечку, которая страшно зудила и мешала нормальному зрению. Потом уже в классе один мальчик заметил появление этого недоразумения и как будущий лекарь сказал — “Я помогу тебе, я знаю одно действенное средство!” Алекс безропотно кивнул в знак одобрения. Минуту ничего не происходило. Мальчик видимо копил во рту обильно струящуюся слюну, которую тот охотно пустил в глаз Алекса одним мощнейшим плевком. Горе доктор оказался щедрым на лекарство, не сомневайтесь, он даже мог бы добавить несколько порций, если судить по веселому выражению его лица. В то время как лицо пациента оказалось полноценно орошенным мокрой и вязкой слюной. Это была шутка, отчего Алекс только ухмыльнулся, умылся, но в душе всё же затаил некоторую обиду и раздражение.

Вскоре последовали не физические, а куда более болезненные, моральные унижения со стороны учительницы. Отчего с пульсирующей яростью он, не собирая вещей, вышел из класса, дабы хотя бы немного остыть, отвлечься, прохаживаясь по одиноким коридорам школы. По пути он приметил тот самый заветный кабинет литературы. Отворил дверь. Мерно вошел в класс. Осмотрелся. Служащий здесь учитель естественно начал роптать, укоряя его выходку, но Алекс подавленный и расстроенный с безразличием отвергал школьные уставы и нормы поведения (хотя он никогда не шел наперекор своей благородной совести), и тут он увидел Веронику. Подойдя к подружке, слегка улыбнулся, ощутив некоторое душевное облегчение. Развернулся и вернулся в обратное русло своих скитаний. С той самой минуты в нём зародилось непосредственное веселье, возникающее в особенности, когда он представлял, как девочка закрывает перед всеми глаза, и вслух начинает отсчитывать до пятидесяти…. Просто умора! Что девочка и проделала, несомненно, слово в слово, ведь таковы правила игры в прятки.

После уроков, Алекс не отправился домой, великолепно догадываясь, что ожидает его за ту гусиную надпись красными чернилами в дневнике. А направил свое фантазийное устремление к другу Вечу, который жил совсем рядом, в соседнем доме. Часто они собирались у него, дабы поиграть в игрушки, но не в обыкновенные солдатики, то были фигурки куда лучше, то были особые пластмассовые герои — чубрики. Однажды Алекс назвал их подобным забавным образом, и так повелось в дальнейшем. Чубриком в малом детстве он называл Чебурашку, а Чиполино именовал Чупиком, поэтому мягкие игрушки само собой были названы — чупиками. Игры их были невыразимо творческими, ибо дети постоянно создавали целые неповторимые истории, придумывались замысловатые и не очень сложные сюжеты, которым определенно могут позавидовать сценаристы фильмов и сериалов. Персонажи были уникальны, каждый имел свой уникальный характер, различную силу, шкалу нравственности, значимость в сердце ребенка и присуждаемую славу. У Алекса побеждал всегда самый слабый на вид чубрик, который преодолев трудности одной лишь силой духа, шел на пьедестал почета, а у Веча наоборот, выигрывали самые мощные исполины титаны, временами не слишком приятные на вид герои. Дружными руками строились целые города размером с комнату или кровать. Увлечения двух друзей со временем менялись по неизъяснимой причине, одно время им нравились роботы, конструкторы, затем динозавры и огромные пауки, затем машинки, но чубрики никогда не надоедали, не забывались.

Вероника вскоре окончила домашние задания и отправилась немного погулять во двор. С бесконечными увещеваниями и уговорами, ее всё же отпустили чересчур заботливые и мнительные родители. Ей предстояло отыскать Алекса, но вот беда, в школе он давно не появлялся. Может быть, он заболел — подумала она. Но и дома его также не оказалось. Однако девочка заметила на его коврике возле входной двери небольшие кучки песка, которые словно золотые слезинки были разбросаны по всей лестнице. Не задумываясь, девочка последовала за подсказками. И вправду песочные слезы вели прямиком на улицу, затем на асфальт тротуара. Похожие на следы, Вероника читала их, понимая, куда они ведут. На карьеры.

Так и оказалось. Вскоре она отыскала мальчика в прямоугольной большой яме, где Алекс усердно мастерил что-то вроде шалаша из трухлявых досок. Улыбаясь, девочка подошла к другу, но он словно обиженно ее не замечал.

В ту пору в Алексе жило мучительное разочарование и гнетущее отчаяние, его жизнь словно меняла привычное встречное течение. Словно некогда в меру спокойная река жизненной судьбы, ныне обрывается губительным водопадом. Грусть в его взгляде густела тенями болезненной обиды. И видя как сейчас плохо мальчику, Вероника ощущала себя не в том месте, не в то время. Будто ей не стоило сюда приходить. Но Алекс со скукой поприветствовал ее, поздравил с удачным поиском, и стал откровенничать.

— Ты нашла меня, и это здорово. Но надеюсь, взрослые не будут столь осмотрительны как ты, ведь я сегодня сбежал из дома. Я больше не могу слушать их нескончаемую ругань. Отец без меры начинает пить спиртное, а мать начала проводить время с другими кавалерами. И что мне делать в такой ситуации? — он взволновано воззрился на Веронику.

— Пускай другие живут, как хотят. А мы будем играть в прятки. — твердо заявила девочка.

— Но долго ли мы сможем прятаться от взрослых, от проблем этого мира? Они постоянно давят на меня и заставляют играть по их правилам, по правилам общества. Тебя Вероника, готовят к университету, чтобы ты стала добросовестным специалистом, чтобы ты потом поступила на важную должность. А что буду делать я?

— Жить внутри себя. Помимо внешнего мира, есть еще и внутренняя вселенная, в которую мы вольны пускать лишь того кого сами захотим впустить. Даже если вокруг бесчинствует зло, в душе мы можем сохранить огонек добра. Которое никто не отнимет, но и никто не поймет. — сказала Вероника и заплакала.

И они раскрыли обители своих детских невинных душ, подобно двум книгам одного творца. В этот день они долго разговаривали о всяческих глупостях и о переживаниях столь личных, столь глубинных, что их не выразить прозаическими словами. Вероника даже не заметила, как опоздала к сроку прихода домой.

Вскорости стемнело, стало холодать.

В итоге побег Алекса обернулся, вернее, окончился неминуемой катастрофой. Мимо того места, где он думал что спрятался от всех взрослых, проходил мужчина с собакой на привязи, которая нюхом ищейки учуяла детей. Тот человек сразу заподозрил нечто неладное, ведь нехорошо детям шататься без дела вечером по карьерам. Отсюда следует — что надо сопроводить их по домам, невзирая на их препирательства.

Уже в квартире отец Вероники громко выкинул громогласный возглас — чтобы она не дружила с тем неразумным мальчиком, и больше думала о дальнейшей учебе.

Родители Алекса напротив, вовсе не заметили его временное отсутствие.

Отныне девочка гуляла только под тщательным родительским присмотром, пристальный снайперский взор из окна следил за ней неумолчно неустанно, отчего друзья больше не виделись. Лишь в школе во время перемен обменивались несколькими словами, но возобновить игру в прятки не решались.

Столица приняла Алекса не так гостеприимно радушно, как он того желал. Суетливый сонный муравейник его не особо привлекал, он даже ненавидел этот город, красный Вавилон который отнял у него любимую девушку. Поэтому он сразу начал искать подсказки, и это казалось непреувеличенным безумием. Ведь разве возможно заметить их в столь огромном городе. Посему Алекс решил обойтись без головоломок, вознамерился совершить обдуманный поступок, просто рано утром сесть возле университета, коих не так много, определенно Вероника учится в престижном вузе, и ждать ее приход.

Часами он сидел возле входа учебного здания, независтливо смотря, как успешные молодые люди располагают планами на будущую жизнь, а Алекс, что имеет он? Окромя Вероники у него ничего не осталось, только она одна светит негаснущим маяком надежды в его тусклой судьбе.

Он почему-то ожидал от нее проявления королевской надменности, но девушка встретила его дружелюбно, словно ничего в их отношениях не изменилось.

— Прости, я совсем забыла о подсказках. Теперь у меня настала бурная студенческая жизнь, столько дел, столько новых эмоций. Мне очень нравится это мое нынешнее состояние.

“Значит, она уже позабыла про нашу игру”. — невесело подумал он.

— Но я готова бросить всю эту суету. Лишь бы быть с тобой. — уверенно и ласково произнесла Вероника.

Алекс был поражен, доволен, немного расстроен.

— В этом нет необходимости. — вымолвил Алекс дрожа от нескрываемого волнения. — Раньше, я всегда искренно радовался, находя тебя, ведь мы были детьми, мы были равны. А теперь, я вижу, сколько различий между нами. Я могу вовсе позабыть про окружающую реальность, могу одиноко жить в своем придуманном мирке, могу по-детски играть, но ты, Вероника, ты иного сорта. Ты покоряешь этот мир. Меня же он отвергает. Я не нравлюсь родителям, безразличен людям. Только тебе я нравлюсь, неизвестно по какой причине.

— Вполне известной. — сказала девушка улыбаясь. — Мне по душе твоя наивная детскость и дело не в каждодневной веселости, те студенты которых ты сейчас видишь в стократ счастливей тебя и потому они выглядят моложе тебя, но в нравственном отношении к жизни они старики, они уже придумали свои жизни, и будто уже прожили их, они всё попробовали, потому столь циничны. Их интересует лишь карьера, развлечения, они разучились играть, потому что уже давным-давно перестали быть детьми.

— Если я тебе так нравлюсь, значит, мы будем встречаться? — спросил он бледнея.

— Мы и так иногда с тобой видимся. — сказала она.

Но Алекс не вытерпел поступающего к горлу надрыва чувств и с отупелой грустью вымолвил.

— Из-за того что я ребенок, поэтому ты со мной играешь! Видимо я совсем не гожусь для серьезных отношений.

— Если ты, Алекс, повзрослеешь, то перестанешь мне нравиться. — сухо вымолвила она.

Алекс вздрогнул, с юной пылкостью выкрикнув клятву.

— Тогда я спрячусь там, где ты меня никогда не найдешь. Будешь искать меня, и чувствовать, как меня не хватает в твоей жизни!

— Такого места не существует. — сказала Вероника.

На том они расстались, каждый прибывал в своем привычном личном настроении духа.

Трудно пришлось Алексу спорить с судьбой, особенно со столь упрямой капризной особой. Он остался в столице, бесчувственно взирая на то, как бастуют обделенные бедняки против зажиточных богачей, ведь высший свет вкусил сверхъцелебную вакцину будущего, этот эликсир здоровья, а нищие не согласились с таким противоречивым раскладом сил. Теперь никто не работал, и Алекс находил приют и пищу у палаток несогласных.

Он мог бы уехать далеко-далеко отсюда, спрятаться от Вероники в высоченных горах, в непроходимых лесах, в жаркой пустыне, в холодном море, но что-то его не пускало. Ему жизненно необходимо было находиться рядом с любимым человеком. Некая неразлучно нерасторжимая связь сковала их нежными чувствами, называемая попросту — любовью.

И может быть, поэтому, Вероника весьма быстро нашла Алекса, уединенно лежащего на скамье в безмолвном парке. Сев рядом с ним, она встретила искрящий звездной пылью рассвет. Утро возносилось солнечно теплым туманом, отчего Алексу никак не хотел просыпаться. Но сердце его забилось чаще, почувствовав родное столь близкое тепло. Он очнулся ото сна.

— С добрым утром, соня. — произнесла радостно Вероника.

Он также принял сидячее положение тела, размашисто хлопая веками. Всей пятерней поправил скомканные остатки былой прически.

— Ты приняла то лекарство? — сразу спросил он, в последнее время его очень мучил этот вопрос.

— Думаешь мне уже пора? — рассмеялась она. — Нет, мы не столь богаты. А времени так мало. Мои родители настолько скоропостижно расписали моё будущее, но этого не учли.

— Только не говори что ты умираешь! — судорожно произнес Алекс.

— Я и не скажу. Ты сам вскоре всё узнаешь. — на лице девушки отразилось досадливое сожаление. — Тебе придется искать меня, долго, очень долго, и в старости однажды ты найдешь меня. Я верю в это. — Вероника приметила его нервический порыв и попыталась смягчить электризованное напряжение между ними. А так хорошо всё начиналось. И вправду дети спокойны лишь тогда, когда спят.

В душе Алекса творились многогранные образы, словно вещие предвестники они раскрывали ему скорбную правду, он давно чувствовал нечто подобное. Известие Вероники ошеломило его лишь отчасти, только сердце юноши не хотело с тем смиряться.

— Зачем мне жить в мире, в котором нет тебя? Ведь я чувствовал, я ощущал…

— Пообещай мне, что ты не последуешь вслед за мною. — с нежностью требовала Вероника.

— Я не могу… — жалобно уверял ее Алекс. — Не могу!

Минули несколько мрачных месяцев и предначертанная трагедия свершилась. Алекс искал Веронику, но не мог ее найти, ведь отныне она одна лежала в больнице для тяжелобольных. А родители девушки плохо относились к подозрительному юноше, потому не отвечали на его умаляющие звонки. И только когда их смягчило горе неумолчной потери, они осознали, что у их единственной дочери был всего один друг, которого они гнушались, коего несправедливо сторонились.

Алекс неустанно плакал, и те слезы казались бесконечными брызгами неспокойного моря. Божественная совесть подсказывала ему о том, что тело девушки покоится в земле, но бессмертная ее душа блаженствует на Небесах. И тогда он осознал, где именно искать истинно бессмертную Веронику, ему нужно будет подняться на небо, высоко-высоко, дабы достичь Небес, где Перводвигатель, где ослепительно светит необъятная точка, где безначальное начало всех начал. Но умереть он не мог, ибо она того не хотела, всячески противилась тому. Поэтому его жизненный дальнейший путь стал впервые ясен подобно Вифлеемской звезде, он начал искать способ достичь самих Небес.

И он вскоре отыскал способ покинуть Землю. Ведь люди настолько мирно стали жить, что решили познать другие галактики, решили проверить — а правда ли что солнечная система имеет конец, и там за краем никого нет, а правда ли, что те объекты, видимые с помощью телескопов, всего лишь наклейки на куполе стеклянного шарика и звезды на самом деле маленькие, такие, какие мы их видим? Ученым нужен был доброволец для непостижимо дальнего полета, но в претендентах оказался только Алекс, ведь лететь придется весьма продолжительно по времени, путь займет десятилетия, а вероятность смертельного исхода негуманно велик. Поэтому у юноши спросили только одно — какова цель его путешествия? На что он ответил — “Мне необходимо найти Веронику. Такова игра в прятки”.

Когда Алекс, после долгих десятков лет космических блужданий, пересек границу солнечной системы, его космический корабль начал ломаться, приборы зашкаливали, ибо тепло звезды лишь тускло касалось сих просторов. Вскоре корабль стал нефункционирующей консервной банкой с человеком внутри. Задыхаясь, ощущая нестерпимый холод, Алекс знал — еще немного, еще несколько минут…

Затем он увидел свет столь невыносимо яркий, что слова описания покажутся блеклой тенью того несравненного светоча, который ему довелось узреть. Вдруг стало тепло. Корабль распался на части. Алекс безмятежно парил. Он обернулся. Оказывается тьма космоса осталась позади, словно созданный Творцом мир, делится на черное и белое, но в черном есть капля добра — это наша живая планета, сотворенная для венца творения человека, а в белом мире живет Безначальная Любовь.

Безвременно он безмятежно парил, долго или вечно, не заметил, не знал. И лишь одна мысль пробудила его успокоенную душу, мысль о Веронике. Ведь он так стремился на Небеса, чтобы найти ее. И Алекс взором отыскал свою любимую девушку, сливаясь изящными очертаниями со светом, она предстала пред ним в божественной неизъяснимой красоте. Ее голос был нежен добротой и кроток трепетом.

— Ты отыскал меня. — сказала она.

Восторг вселил в Алекса блаженное безмолвствование.

Поцеловав его в щеку, девушка начала считать до пятидесяти. С каждым очередным числом мир менялся, и сам Алекс возвращался туда, где всё когда-то началось…