Я стояла на свежем зимнем воздухе, мое дыхание застилало мне глаза, а с мокрых волос капало на черную толстовку, которая была на мне слишком большой.

Джеральдина заметила, как я выскальзываю из спальни, и завыла что-то о том, что мужская одежда, которую я надела, не подходит для королевы. Она умчалась, пообещав найти мне что-нибудь более подходящее для королевской четы, а Макс погнался за ней, оставив путь к выходу свободным, и я направилась прямо к нему.

Было немного трудно прокладывать себе путь через толпу повстанцев, которые ждали, когда им выделят спальное место в туннелях к югу Берроуза, но мне удалось отбросить небольшую тень на себя и низко пригнуть голову, когда я проскользнула между ними, после чего нашла путь обратно к туннелю, ведущего к старинным часам.

Конечно, у фермерского дома стояла группа из пяти стражников-повстанцев, но с помощью нескольких слов и мрачного выражения лица мне удалось убедить их позволить мне сбежать на несколько минут.

Я слишком долго была пленницей, черт возьми. Мой разум так долго не был полностью моим, свободным от теней, уз и воли гребаных звезд, что почти забыла, как звучит настоящая тишина.

Возможно, я солгала стражникам-повстанцем, когда пообещала не выходить за ограду, окружавшую фермерский дом, где был спрятан Берроуз, но дальше не пошла. Амбар все еще находился в пределах защитных чар, окружающих его, а мне необходимо побыть наедине со своими мыслями хотя бы несколько минут.

Я вздохнула, наслаждаясь глубокой тишиной, прислонившись спиной к грубой деревянной двери амбара и глядя на потрясающий вид за ней. Была глубокая ночь, но полная луна светила ярко и окрашивала мир в серебристые тона, отчего горная цепь выглядела неземной красоты, покрытая чистым белым снегом.

Мои ноги были босыми, и снег кусал голую кожу, но прилив огня Феникса, текущего по моим венам, быстро изгнал это ощущение.

Я глубоко вздохнула, наблюдая, как пар туманится и уплывает, пока сама сосредоточилась на мыслях о Лайонеле и ухмылялась про себя, рассматривая множество красочных идей его мучительной смерти, ни разу не почувствовав желания спасти его от этой участи.

Мои пальцы прошлись по гладкой коже руки, которая когда-то была заклеймена знаком Овна, связывающего меня с ним, и я закрыла глаза, задаваясь в миллионный раз вопросом, как, черт возьми, возможно, что связь Опекуна разорвалась.

И это не единственная связь, которая была разорвана сегодня…

Я еще не позволяла себе много думать об этом, но знаю, что меня ждет мир безумия, когда действительно признаю, что Звездная связь тоже исчезла. Зеркало в бане было тускло освещено, но, несмотря на это, я несколько долгих минут стояла, разглядывая свои вновь зелёные глаза. Все это время мое сердце колотилось со скоростью миллион миль в минуту, но я отказывалась даже подумать о том, что наше проклятие действительно исчезло.

Потому что если я позволю себе поверить в это и узнать, что все неправда, не уверена, что смогу такое пережить.

Мне нужно, чтобы было по-настоящему. Мне нужна возможность прикасаться, целовать и ласкать его столько, сколько сама захочу, и чтобы ничто не стояло между нами. И все же такая мысль приводит меня в ужас. Я позволила себе чувствовать к Дариусу Акруксу все то, в чем всегда клялась — никогда не позволять себе чувствовать, и это было прекрасно, когда не существовал реальный шанс на то, что мы сможем быть вместе. Но сейчас… В свои то лучшие дни я была едва функционирующей девчонкой. Я была язвительной и резкой, упрямой до самобичевания и, чаще всего, ужасно грубой. Я была девушкой, которую никто не хотел. Нелюбовь давалась мне легко. Но Дариус дал мне понять, что я не была для него нежеланной девушкой. На самом деле, если нас действительно больше ничего не разделяет, то я практически уверена, он не захочет, чтобы мы расставались снова.

И мысль об этом зажгла меня изнутри, мне захотелось танцевать голой под дождем, кричать, что он мой, и резать любую сучку, которая осмелится взглянуть в его сторону.… Но это также напугало меня до чертиков.

Я не знаю, каково быть всем для кого-то. Я почти уверена, что даже для самой себя не являюсь всем. Без Дарси я просто какая-то противная сука, которая постоянно косячит и не извиняется за это. И я не в состоянии избавиться от ощущения, что если ничто больше не удерживает Дариуса от меня, он поймёт все слишком быстро, и тогда вообще не захочет меня. Как я должна принять такое, если позволила себе влюбиться в него еще сильнее, чем уже влюбилась? Как я должна буду пережить происходящее, когда он наконец откинет занавес и поймет, что скрывающаяся за ним Фейри — всего лишь испуганная маленькая девочка, не имеющая ни малейшего представления о том, как стать женщиной, которой он хочет меня видеть?

Я сделала еще один глубокий вдох и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, отвлечься от огня в руках, который слишком явно напоминает мне о Драконе, о котором я продолжаю мечтать, и позволить себе на некоторое время погрузиться в пустоту, пытаясь очистить свои мысли.

Но когда темнота навалилась на меня, невозможно было не почувствовать, что я возвращаюсь в ту комнату в канун Рождества, где Лайонел привязал меня к стулу и натравил на меня своих извращенных питомцев.

Желчь застряла у меня в горле, когда я вспоминала, как Клара вновь и вновь вонзала лезвие в мой живот, как моя кровь быстро и горячо растекалась по коже, а мои крики наполняли воздух, и Вард пробивался в мое сознание.

— Кого ты любишь, Роксания?

Снова и снова одни и те же слова шипели мне в уши, пока я билась, рычала и истекала кровью на плюшевых коврах комнаты, которая должна была принадлежать моему отцу. Но на этот раз я отказалась от ответа, которого они пытались добиться от меня. Я не произнесла тех слов, которые Лайонел пытался вытащить из меня своими пытками, наблюдая за моими страданиями с жаром и похотью в глазах. Возможно, он получал удовольствие от моей боли, но я отказывалась уступать ему контроль над своим сердцем.

— Кого ты любишь, Роксания? — требовал Лайонел, когда Клара отошла, и боль в моем теле снова угрожала поглотить меня. Но они не позволяли мне потерять сознание. Каждый раз, когда я теряла сознание, они просто исцеляли меня и начинали все сначала, кормя меня зельями для восполнения потерянной крови и следя за тем, чтобы этот цикл ужасов продолжался бесконечно.

Моя голова дернулась, и Лайонел схватил меня за подбородок, его ногти впились в мою плоть, когда кровь потекла по коже, и он заставил меня смотреть на него.

— Я могу прекратить, — промурлыкал он, его взгляд скользил по моему телу и упивался видом ран, порезов и ожогов, которые отмечали меня и клеймили как его игрушку. Но я не была ею. Я — Роксания Вега, дочь Дикого Короля, сестра самой могущественной и прекрасной женщины, которую я когда-либо знала, ребёнок величайшей Провидицы всех времен. Я родилась не для того, чтобы склониться перед ним. Я рождена, чтобы возвыситься.

— Я люблю его, — прошипела я сквозь зубы, игнорируя вспышку страха, которая пыталась разгореться во мне, когда я подумала о Дариусе, сыне этого монстра и человеке, который безвозвратно украл мое разбитое сердце. Мне было все равно, как сильно Вард пытался заставить меня поверить в худшее о Дариусе. Поскольку я видела в нем худшее, лучшее и все, что между этими понятиями, и он идеальная пара для меня во всех отношениях. Так что они больше не смогут настроить мой разум или сердце против него, я покончила с ложью, покончила с притворством, что я слабее, чем есть на самом деле. Я вырвалась из-под их контроля и больше не стану жертвой их дерьма.

Лайонел зарычал, дым заструился между его зубов, когда он обнажил их передо мной, и в его взгляде, наконец, появилось понимание.

— Любовь, — усмехнулся он. — Да будет так. Сохрани свою любовь к моему непокорному сыну, если это так много значит для тебя, милая Роксания. Но знай: я использую твою любовь, чтобы сломить тебя, я возьму ее и сделаю своей, и создам веревку вокруг твоего горла, которая никогда не ослабнет. Сегодня я попробую на вкус твое разбитое сердце, и ты будешь наблюдать, как я укрепляю свое господство над тобой и мужчиной, к которому ты испытываешь такие чувства. Ты станешь для меня наградой, которую я держу над ним, и угрозой, которая заставит его подчиниться. И он будет тем же самым для тебя. Мне не нужна твоя любовь, чтобы владеть тобой. Мне нужен только объект твоего желания в моей власти.

Я резко наклонилась вперед, мой лоб ударился о его переносицу, когда я дернулась в своих оковах, и он отпрянул назад, его кулак с размаху врезался в мой череп с такой силой, что я потеряла контроль над реальностью и упала в бездну.

Я судорожно сглотнула, борясь с воспоминаниями, пытаясь сосредоточиться на реальности и на том факте, что на этот раз я действительно сбежала от него. Нет никаких уз Опекуна, связывающих меня с ним, никакой угрозы, нависшей над головами тех, кого я люблю. Нет ничего, что может когда-либо вернуть меня в его компанию, кроме обещания, которое я дала — увидеть его мертвым у своих ног со стоящей рядом со мной сестрой.

Я засунула руки в карманы огромных серых спортивных штанов, которые были на мне, проигнорировала дрожь, пробежавшую по позвоночнику от изгнания магии огня, и просто стояла здесь, наслаждаясь тихим спокойствием места и сосредоточившись на том, что мы в безопасности. Свободны.

В левом кармане моих спортивных штанов была дыра, и я просунула в нее палец, проводя им по покрытой шрамами коже, пытаясь не вспоминать о боли, которую испытала, когда Лайонел выжег татуировку с моего тела. Кто-то более опытный, чем я, несомненно, смог бы исцелить шрамы, которые он на мне оставил, но я еще не искала никого, кто мог бы это сделать. Я абсолютно уверена, что исцеление не вернёт татуировку, и мне так не нравится мысль, что она исчезнет, что предпочту сохранить шрамы и притвориться, что она просто находится под ними.

— Неужели я настолько самонадеян, раз надеюсь, что ты ждешь меня? — Голос Дариуса раздался из темноты, и мои глаза распахнулись.

— Да, — согласилась я на вдохе, наслаждаясь видом его, стоящего передо мной в наполовину расстегнутой черной рубашке и нарядных брюках, которые он надел, чтобы жениться на Милдред, мое сердце колотилось со скоростью жеребца, а горло сжималось, когда я воспринимала очень реального человека, который каким-то образом стоял передо мной чуть ниже по холму. — Но мне кажется, я всегда ждала тебя, так что, возможно, ты прав.

— Даже когда ты ненавидела меня? — пробормотал он, подойдя ближе, так что свет луны заиграл на его черных волосах. Он продолжал приближаться, подходя ко мне и заставляя этот трепещущий орган в моей груди отрастить крылья и сильно биться ими, взлетая от одного только его вида. Он прижался ко мне всем своим огромным телом, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть на него, когда расстояние между нами сократилось.

— Я все еще ненавижу тебя, — солгала я, и улыбка коснулась уголков его губ, прежде чем он снова шагнул ближе, и воздух между нами сгустился от ожидания.

— Узы разорваны, — прорычал он, шагнув еще ближе и заставив мурашки покрыть мою кожу от одного только его приближения.

Его глаза были настолько темными, что в тусклом свете я не видела в них никакой разницы, но мне нужно знать, так ли это на самом деле, поэтому я скрючила пальцы и зажгла рядом с ним Свет Фейри, который вспыхнул и озарил его черты оранжевым сиянием.

Свет отразился от его темно-карих глаз, и у меня перехватило дыхание, когда я поискала черное кольцо, окружающее его радужку, и обнаружила, что его нет.

Взгляд Дариуса впился в мой, пожирая взглядом мои ясные зеленые глаза, и долгое время мы просто стояли, глядя друг на друга, пытаясь привыкнуть к тому, что наши судьбы внезапно изменились, и все то, о чем мы так мечтали, оказалось здесь, прямо сейчас.

— Как? — прошептала я, боясь нарушить тишину, как будто думала, что звезды смогут подслушать, готовясь украсть этот дар так же быстро, как они его преподнесли.

Дариус колебался слишком долго, его брови нахмурились, когда он сделал короткий вдох, который затуманил воздух между нами.

— Габриэль отвел меня в древний дворец, который давно забыт нашим видом. Там была старая магия, и я убедил звезды изменить свое мнение об узах, — сказал он грубым голосом. — Похоже, они согласились.

— Согласились на что? — пробормотала я, мое сердце билось так сильно, что я едва могла разобрать звук собственного голоса в этом бурном стуке.

Дариус опустил брови и протянул руку, касаясь ладонью моей щеки, резко вдохнув, когда тепло его кожи встретилось с ледяным холодом моей.

— Почему ты такая холодная? — потребовал он, вливая тепло своей огненной магии в мою кожу, и по моему телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с температурой. Моя плоть жаждала его с отчаянием души, которая слишком изголодалась по его прикосновениям, и мое тело мгновенно отреагировало на его прикосновение: позвоночник выгнулся дугой, соски затвердели.

— Огонь заставляет меня думать о тебе, — сказала я.

— И это… плохо? — Его голос был грубым, а его темные глаза, казалось, смотрели прямо мне в душу, когда он требовал от меня ответа, и я не смогла отказать ему.

— Только потому, что знаю, что не могу заполучить тебя. Или не смогу заполучить тебя, я полагаю…

Я взглянула на тихое небо с мерцающими далеко над головой звездами, и мое бешено колотящееся сердце только ускорило темп, когда я поняла, что они ничего не делают, чтобы разлучить нас. Ни бурь, ни землетрясений, ни пролетающих мимо Грифонов, гадящих на нас сверху. Ничего.

— Дариус, — выдохнула я, когда он наклонился вперед, собираясь сократить промежуток между нашими губами, но моя рука опустилась на его грудь. — Если ты поцелуешь меня сейчас, я не думаю, что когда-нибудь смогу отпустить тебя снова. Так что если это не для тебя, если ты не сможешь справиться с моей упрямой, эгоистичной задницей, тогда, пожалуйста, просто уходи. Потому что я не могу получить тебя только на этот раз, если я не смогу получать тебя каждый раз после него…

— Я твой, Рокси, — прорычал он мне в губы. — Каждую секунду в мире я весь твой. И после этого я все равно буду твоим, где бы я ни оказался после того, как меня не станет, я буду принадлежать тебе.

Его губы встретились с моими и заглушили любые другие возражения, которые я, возможно, собиралась высказать, и я растаяла в его поцелуе, когда его губы коснулись моих.

У меня вырвался стон, и его язык проник в рот, лаская мой, пока он медленно целовал меня, наслаждаясь каждой секундой, пока это возможно. Звезды не собираются разлучать нас, у нас нет причин спешить, и то, как он целует меня, говорит о том, что он не собирается так поступать.

Я крепко обхватила его руками, и Феникс во мне поднялся на поверхность, двигаясь к его телу в требовании, которому я последовала без раздумий, когда существо во мне взяло контроль и нырнуло под его кожу, прожигая путь внутри него, когда оно искало тени и вытесняло их из него в следе пылающей силы, которая оставила нас обоих задыхающимися в объятиях друг друга.

— Святое дерьмо, Рокси, — прорычал Дариус мне в губы. — Как…

— Я больше не позволю Лайонелу, его теневой сучке или кому-либо еще управлять нами. Они могут оставить себе свои гребаные тени — мы больше не будем привязаны к ним их проклятой силой.

Дариус посмотрел на меня сверху вниз, как будто впервые увидел во мне что-то, и я подняла подбородок, когда он запустил пальцы в мои волосы и стал изучать мое лицо голодным, страдающим взглядом.

— Ты невероятна, — тихо сказал он, впиваясь в меня и заставляя мою кожу трепетать от интенсивности его взгляда, когда он наклонился вперед, чтобы еще раз захватить мои губы своими, заставляя мои колени дрожать, а в животе порхать бабочкам.

— Давай вернемся внутрь, — пробормотала я, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на него и провести пальцами по грубой щетине, покрывающую его подбородок. — Остальные сходят с ума по тебе, а я найду подходящую одежду и…

— Габриэль скажет им, что я здесь, — сказал он пренебрежительно. — А мне нравится то, что на тебе надето.

Я рассмеялась, проведя руками по его рубашке, и мои пальцы запутались в темном материале. На мне была дерьмовая одежда старика, мокрые волосы, лицо без макияжа, и я точно выгляжу хуже всех, но у меня сложилось впечатление, что он действительно имел в виду то, что сказал.

Но когда он пристально посмотрел на меня, у меня в горле встал ком, и я крепче сжала его рубашку, вспомнив, зачем он ее надел.

— Ты и Милдред, — пробормотала я, и мысль о том, что они вдвоем после свадьбы, обожгла мне горло желчью. — Вы… — замолчала я, не в силах задать вопрос и зная, что с моей стороны несправедливо чувствовать себя так расстроенно из-за мысли, что он скрепил их союз. Но, блядь, я была клубком беспокойства с тех пор, как он покинул ту часовню, и мне необходимо знать почти так же сильно, как и не хочу этого знать. Я понимаю, под каким давлением он был, знаю, в какое положение его поставил Лайонел, так что я найду способ пережить такое, раз он это сделал, но все же мысль заставила меня захотеть сжечь весь мир дотла и разорвать гребаное лицо Милдред.

— Нет, — прорычал Дариус, на его лице отразилось отвращение. — И я бы не сделал этого, даже если бы Габриэль не спас мою задницу. У меня был план воспользоваться иллюзиями, заставив ее думать, якобы ее трахнули, а потом я собирался просто… ну, у меня нет ни одной ебаной идеи, но неважно. Я не женат.

— Не женат? — в замешательстве нахмурилась я, и он ухмыльнулся мне, медленно покачав головой, протягивая руку мимо меня, чтобы отодвинуть тяжелую балку, запирающую дверь за мной.

— Нет, — подтвердил он. — Благодаря твоему брату. Но, может, мы поговорим об этом позже? Суть в том, что я не женат, ты не связана узами с моим отцом, и мы больше не Несчастные.

— О, — сказала я, мысленно ругая себя за то, что не придумала ничего лучшего в ответ на это.

— Да, — ответил он, толкая дверь у меня за спиной. — А. И на всякий случай, если вдруг неясно, детка, я не собираюсь принадлежать никому, кроме тебя. Так что, может, нам с тобой стоит пожениться, и я покажу тебе, как выглядит настоящая брачная ночь?

Безумный смех вырвался у меня, и я покачала головой, отступая назад, зацепившись пальцами за его ремень и увлекая его за собой в амбар.

— Может, начнем потихоньку? — спросила я, пытаясь не сойти с ума от идеи выйти за него замуж. — Мы можем посмотреть, сможем ли прожить неделю, не выбивая дерьмо друг из друга, и подумать о браке лет через двадцать или что-то в этом роде?

Я ожидала, что он рассмеется, но его взгляд потемнел, когда позволил мне затащить его в амбар, и на мгновение, клянусь, увидела боль, отразившуюся в его чертах. Но я не успела акцентировать на этом внимание, как он захлопнул за собой дверь, и вокруг нас наступила темнота, а мой Свет Фейри остался снаружи.

— Как хочешь, Рокси, — прорычал он, и я ахнула, когда его руки обвились вокруг моей талии.

Мой пульс заколотился от одной мысли об этом, но прежде чем я успела слишком увлечься фантазиями о будущем с ним, его хватка на моей талии усилилась, и он повел меня назад, его рот прижался к моему, и поцелуй был таким жестоким, что почти причинял боль. Но это был лучший вид боли, который я могла себе представить.

Моя спина столкнулась с чем-то, и прежде чем я поняла, что происходит, он поднял меня и усадил на деревянную платформу, усыпанную стеблями соломы, а вокруг нас распространился ее запах.

В боковой стенке сарая позади меня было отверстие, и через него лился лунный свет, посеребрив нас и подчеркнув сильные линии его скул и челюсти. Он так чертовски великолепен, что у меня перехватило дыхание, словно какой-то мифологический полубог, пришедший разбивать сердца и красть девственниц из их домов. Но это божество здесь не для того, чтобы уничтожить меня, он пришел поклониться моему алтарю, и глубина чувств в его темных глазах заставляла все мое тело дрожать от потребности, которую, уверена, может удовлетворить только он.

Его пальцы скользнули под край моей одолженной толстовки, его кожа обожгла мою, когда он стянул ее с меня, не торопясь обнажить ему мое тело, после чего отбросил черную ткань в сторону.

Рычание сорвалось с его губ, когда он обнаружил, что я обнажена перед ним, мои соски твердые, а грудь вздымается.

— Ты больше, чем я заслуживаю, Рокси, но я не настолько бескорыстен, чтобы отказаться от тебя, — сказал он мрачным тоном. — Поэтому я не стану с тобой сегодня торопиться. Я отмечу каждый дюйм твоей кожи своими прикосновениями так, что ты даже не сможешь смыть ощущение меня со своего тела.

— Громкое заявление, большой человек, — поддразнила я, пробежавшись взглядом по его широкой фигуре, упиваясь сильными линиями его татуировок, которые выступали из-за воротника, и твердым рельефом его мышц, которые натягивали его одежду. — Тебе лучше сдержать это обещание.

Дариус мрачно улыбнулся, и я прикусила нижнюю губу, пока мы просто смотрели друг на друга, купаясь в том факте, что мы одни, а звезды ни черта не собираются что-либо делать, мешая нам быть вместе. Мне не нужно бороться с ними своей магией или уделять внимание чему-либо, кроме него, и я намерена заклеймить его тело своими прикосновениями так же точно, как он пообещал сделать это со мной.

— Сними это, — скомандовала я, прищурив глаза на остатки костюма, который все еще на нем. — Я не хочу смотреть на тебя в наряде, в котором тебе было суждено жениться на другой женщине.

Его глаза жадно сверкнули, и я стала наблюдать, как он медленно расстегивает рубашку, дюйм за дюймом открывая мне свою татуированную кожу.

Я наблюдала за ним с замиранием сердца, проводя языком по нижней губе, когда он расстегнул рубашку и стянул ее с широких плеч, так что мне оставалось смотреть на чернила, украшавшие его кожу, когда все мое тело сжалось от потребности.

Я бросила попытки быть терпеливой и наклонилась вперед, хватая его ремень, снимая кожу с пряжки и проводя пальцами по татуировке, которая отмечала его как моего, там, где она изгибалась по его бедру.

— Даже если бы это была настоящая свадьба, ты знаешь, что я всегда буду принадлежать только тебе, верно? — спросил Дариус, наблюдая за мной, пока я расстегивала ширинку и сделала паузу, спуская брюки, которые упали к его ногам.

Какая-то ехидная насмешка вертелась у меня на кончике языка, какой-нибудь ответ или шутка, что угодно, лишь бы отвлечь внимание от серьезности его слов, которые мне так трудно принять, но когда я посмотрела в его темные глаза, то обнаружила, что не могу произнести и слова.

Вместо этого я медленно протянула руку, положив ее на твердые выступы его пресса и проведя ею вверх по его мощному телу, пока она не легла на его сердце.

— Мой, — грубо сказала я, собственнически, подразумевая это каждой частичкой своего существа.

Уголки губ Дариуса приподнялись, хищный огонек, казалось, расцвел в его глазах, и он наклонился, чтобы поцеловать меня, жар его рта и сила поцелуя выбили дыхание из моих легких.

Он целовал меня так, словно наступил конец света, а я была единственным цельным его кусочком. Движения его губ против моих были отчаянным, первобытным требованием, которое умоляло, чтобы я была его сейчас и всегда, и я с готовностью уступила ему.

Пальцы Дариуса зацепились за край моего пояса, и я застонала ему в рот, приподняв задницу, чтобы он стянул мешковатые старые треники. Я была наполовину ошарашена тем, что воссоединилась с ним в самом худшем виде, но Дариус, казалось, даже не заметил мужской одежды, отсутствия макияжа и моего общего состояния. Он целовал меня так, словно я была самым прекрасным созданием на планете, а я была лишь рабыней его желания, пока он овладевал мной.

Спортивные штаны почти не сопротивлялись, когда он стянул их, и Дариус застонал, обнаружив меня обнаженной и под ними, проводя руками по изгибу моей задницы, пока его большие пальцы кружили по моим бедрам.

Но когда его рука скользнула ниже и грубая кожа шрама от ожога, который Лайонел оставил мне, коснулась его большого пальца, он резко отпрянул назад, кончиками пальцев прошелся по поврежденной коже, и из него вырвался глубокий рык.

— Я разорву его на куски, — свирепо прорычал он, его пальцы двигались по шраму, где была моя татуировка для него, и теплый поток исцеляющей магии хлынул от его ладони, лучше залечивая раны. — Он показал мне запись того, что делал с тобой. Я не могу перестать прокручивать ее в голове, снова и снова, бесконечные звуки твоих криков звенят в моих ушах, понимание, что он делал это потому, что знал, как я хочу тебя… Я, блядь, уничтожу его, но не могу ничего исправить, и это убивает меня.

Я наблюдала за ним, как из его губ повалил дым, а глаза превратились в щелочки Дракона, в то время как его мышцы задрожали от ярости. Он был опасным существом, жестоким, сильным, свирепым. Сын своего отца. Монстр, каким я всегда знала его с самой первой встречи. И если бы я была более умной девушкой, возможно, мне следовало бы испугаться. Возможно, мне следует воспользоваться шансом и убежать от него сейчас, раз связь Несчастных не заставляет меня тосковать по нему. Но ни одна частичка меня не хочет этого, и когда Дариус закончил исцелять мою кожу и сделал шаг, отходя от меня, я поймала его запястье в свою хватку и не позволила ему уйти.

— Рокси, — предупредил он, его голос прозвучал как рычание, от которого по позвоночнику пробежала дрожь, а волосы встали дыбом.

— Дариус, — прорычала я в ответ, мои пальцы впились в его кожу, когда он попытался отодвинуться от меня.

— Все, что этот человек сделал с тобой, — начал он, его глаза потемнели от боли и ненависти. — Особенно с тех пор, как понял, что я чувствую к тебе, все из-за меня…

— Нет, — отрицала я, опустив взгляд на свое бедро и потянув его за руку, заставляя его снова прикоснуться ко мне, и обнаружила, что татуировка чудесным образом цела. Метка, которую я выбрала для себя, показывая всему миру, что чувствую, показывая ему, что я чувствую, не нуждаясь в том, якобы звезды даровали мне его или пытались отрицать его. Вот что имеет значение. — Лайонел сам себе хозяин. А ты — свой. Он мог бы попытаться оправдать свою жестокость, заявив, что это как-то связано с тем, чтобы удержать тебя в узде, но все это чушь, и мы оба это знаем. Он сделал это, поскольку боится тебя, Дариус. Он знает, что ты лучше, знает, что ты сильнее его, и знает, что если он не будет использовать уловки и жестокость для контроля над тобой, ты уничтожишь его. Никогда не позволяй ему заставить себя чувствовать ответственным за то, что сделал он.

— Он создал меня по своему образу и подобию, — мрачно сказал он. — И я не раз доказывал, что ничем не лучше его.

Моя рука ударила по его лицу еще до того, как я поняла, что намереваюсь так сделать, и Дариус зарычал, обратив на меня золотые щелочки своих драконьих глаз.

— Ты лучше него, Дариус. И ты можешь быть монстром, но теперь ты мой монстр, и я хочу тебя таким, какой ты есть.

Мы встретились взглядами на бесконечно долгое мгновение, и внезапно его рот снова оказался на моем, вкус дыма покрывал его язык, а жар огня в его руках обжигал мою замерзшую кожу.

Я провела руками вверх и по его широким плечам, мои пальцы впились в его плоть, когда он навис надо мной, доминируя своим огромным телом, его руки уперлись в деревянную платформу по обе стороны от моих бедер.

Мои ноги раздвинулись, когда он встал между ними, моя ноющая сердцевина отчаянно хотела большего, когда он прижался ближе, и твердый ствол его члена прижался к моему влажному теплу.

Я вцепилась в его шею так крепко, что почувствовала, как ногти впиваются в кожу, а в его груди, прижатой к моей, раздался рык желания.

Он сбросил свои боксеры, отбросив их в сторону вместе с брюками, и схватил мое колено, зацепив им за свою талию, его твердый член уперся в меня и заставил захныкать, когда на слишком короткий миг он уперся в мой клитор.

— Я люблю тебя, Рокси, — прорычал он, отстраняясь и обхватывая мое лицо свободной рукой, заставляя меня встретиться с ним взглядом, когда его член нашел мою сердцевину и начал медленно погружаться в меня.

— Я люблю тебя, Дариус, — выдохнула я в ответ, у меня перехватило дыхание, когда ощущение того, как он растягивается и наполняет меня, отвлекло все мое внимание.

Он издал стон чистого удовольствия, не торопясь заполнить меня, его хватка на моем колене усилилась, когда он держал меня именно там, где хотел, и погружал в меня каждый твердый дюйм своего члена.

Как только он полностью вошел в меня, мы замерли, наше прерывистое дыхание окрасило пространство между нами, облачка пара вырывались с наших губ, когда жар нашей тронутой огнем кожи встречался с холодным воздухом.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга, упиваясь ощущением того, что одни, вместе, наконец-то слились, и даже ни одна звезда на небе не пошевелит пальцем, в попытке разлучить нас.

А потом он начал двигаться.

Я вскрикнула, когда он качнул бедрами, его член вошел в меня самым восхитительным образом, а моя пульсирующая киска плотно сжалась вокруг него, посылая волны удовольствия по всему моему телу.

Я оставалась в вертикальном положении, мои ногти впивались в его плечи, я прижималась к нему и двигала бедрами в такт его движениям, крепко целуя его и требуя, чтобы он отдал мне все, что у него есть.

Деревянная платформа, на которой я сидела, скрипела и стонала под дикими толчками его бедер, а щепки вонзались в мою задницу, пока я цеплялась за него, выкрикивая его имя и умоляя о большем.

Дариус схватил мои волосы в кулак и дернул за них, заставляя меня выгнуться дугой назад в его руках и обнажая мои сиськи, чтобы его рот мог опуститься на один из сосков, когда он продолжал трахать меня так сильно, что я видела звезды.

— Еще, — задыхалась я, закрыв глаза, пока он удерживал меня в этой позе, сосредоточившись на ощущении того, что он владеет мной, пока я вдавливала пятки в его задницу и пальцами сгребала его грудь.

Дариус зарычал на вызов в моем голосе и одновременно дернул меня за волосы и за колено, заставляя еще больше откинуться назад, пока его член не вонзился в ту волшебную ебаную точку внутри меня, которая обещала самый прекрасный вид забвения, и я кончила на нем с криком экстаза, который почти заглушил звук ломающегося дерева, когда платформа, на которой я сидела, провалилась.

— Блядь, — выругался Дариус, падая на меня сверху среди сломанных досок, а я упала спиной на кучу соломы, которая была там сложена.

Смех сорвался с моих губ, когда он попытался сбросить с меня свой вес, и я толкнула его в плечо, поощряя его перевернуться на спину, когда сама двинулась оседлать его.

Моя улыбка стала шире, когда я посмотрела на него сверху вниз, кусочки соломы прилипли к его скользкому от пота прессу, как будто мы принимали участие в какой-то сладкой романтической фантазии, и он только что украл мою добродетель в амбаре, пока моего папы не было дома.

— Мне нравится этот гребаный звук, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы вытащить соломинку из моих волос, когда я взяла его член в руку и начала водить пальцами по нему вверх и вниз.

— Да? — спросила я, наклонив голову на одну сторону, поднимаясь на колени, не обращая внимания на колючесть соломы, которая царапала мою кожу, и снова опускаясь на его огромный член, заставляя его стонать. — А мне нравится этот гребаный звук.

— Правда? — Его большие руки обхватили мою задницу, и я позволила ему направлять мои движения, когда начала скакать на нем, моя киска уже жаждала большего, даже когда отголоски удовольствия, которое он мне доставил, все еще оставались в моем теле. — Мне нравится, как ты кончаешь на моем члене, Рокси. Мне нравится чувствовать, как ты крепко сжимаешь меня своей скользкой киской и кричишь от такого наслаждения, что я хочу, блядь, залить его в бутылку. Мне это так нравится, что я заставлю тебя издать этот звук для меня сотню раз до восхода солнца, чтобы компенсировать все те оргазмы, которые я не успел тебе подарить, пока мы были прокляты.

— Сотню? — передразнила я, но мой голос прервался со вздохом, когда он сильно вскинул бедра и перехватил мое чертово дыхание. — Блядь, ты такой чертовски большой, — пожаловалась я, но наглый взгляд его лица дал мне понять, что он не верит, что я действительно жалуюсь.

— Да, Рокси, сотню раз. С таким же успехом я мог бы стремиться к звездам, учитывая, что эти ублюдки все это время держали нас порознь.

Я снова засмеялась, звук был почти маниакальным, когда я попыталась принять новую реальность, где мы действительно можем быть вместе, а толчки становились все сильнее, и его жаждущий взгляд переместился на мои сиськи, когда они подпрыгивали для него.

— Покажи мне, как ты трогала себя, когда хотела, чтобы это делал я, — прорычал он, не сомневаясь, что именно так и делала, и я застонала вместо того, чтобы жаловаться, когда он продолжал жестко трахать меня снизу, отказываясь позволить мне доминировать над ним, несмотря на мое положение сверху.

Я переместила руку на свой клитор и начала работать с ним, как он и хотел, а другой рукой дразнила сосок, пока его пальцы впивались в мою задницу и он трахал меня еще сильнее.

Я снова застонала, звук был настолько громким, что уверена, звезды слышат каждый момент происходящего, и мысль о сломлении их дерьмового решения о нашей судьбе сделала меня еще горячее, и я почувствовала, что приближаюсь к краю.

Дариус смотрел на меня с таким явным желанием, что я не могла отвести от него взгляд ни на секунду, и когда он приказал мне кончить для него, я подчинилась, удовольствие излучалось через меня, когда моя киска сжалась вокруг его члена и умоляла его присоединиться ко мне в нашем освобождении.

Он застонал, борясь с этим, снова перевернул нас и прижал меня к себе, трахая меня в кучу соломы, его рот впился в мой в жестоком поцелуе, который поглотил мои крики удовольствия, пока он гнался за своим собственным освобождением с дикой интенсивностью, которая заставила каждый дюйм моей плоти ожить для него.

Я встречала каждый толчок его бедер своими, и когда он, наконец, кончил с ревом, который выдал его форму Ордена, я не могла не кончить для него еще раз.

Моя киска пульсировала и пульсировала вокруг него, и он прижал меня к соломенной подстилке, когда мы развалились в объятиях друг друга, задыхаясь и содрогаясь.

Дариус перевернулся на бок и притянул меня к себе, так что я лежала у него на груди, прижав голову к горячей коже, слушая тяжелый стук его сердца, пока мы переводили дыхание.

— Теперь нас ничто не разлучит, — вдохнула я в тишину, поклявшись в этом звездам, которые нас прокляли.

Дариус замешкался, прежде чем ответить, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него, чувствуя напряжение в его руках, когда они сжались на мне.

— Это единственное место, где я когда-либо хотел бы быть, — сказал он, потянувшись, чтобы убрать прядь темных волос с моих глаз. — Прямо здесь, с тобой.

Я улыбнулась ему, с трудом веря, что все это реально. Что я могу чувствовать себя такой чертовски счастливой так скоро после того, как почувствовала себя такой чертовски беспомощной. Но было что-то такое в его объятиях, что заставляло меня чувствовать, что я наконец-то на своем месте. И я не собираюсь расставаться с этим чувством в ближайшее время.

— Нам, наверное, стоит зайти внутрь и увидеться с остальными, — неохотно сказала я, но Дариус покачал головой и повернулся, снова укладывая меня на спину на солому.

— Я уверен, что обещал тебе сотню оргазмов, а у было только три.

— Я думаю, что для меня физически невозможно испытать столько оргазмов подряд, — пошутила я, но в его взгляде была неутолимая похоть, и у меня возникло ощущение, что он действительно планирует попытаться воплотить задуманное.

— Есть только один способ узнать это, детка. Так почему бы тебе просто не лечь и не позволить мне полакомиться тобой, пока ты не кончишь мне на лицо? Потому что как только я закончу пожирать тебя, я планирую воплотить в жизнь все свои фантазии о тебе с момента нашей встречи. И поверь мне, их будет чертовски много, чтобы успеть до рассвета.

— Рассвета? — ахнула я, когда он раздвинул мои бедра и опустил свой рот к моему клитору, глядя на меня своими темными глазами, когда навис прямо над моей киской, заставляя меня задрожать от желания, чтобы он сократил расстояние.

— Волнуешься, что не сможешь выдержать? — поддразнил он, и я сузила глаза.

— Меня больше беспокоит, что ты не выдержишь, — бросила я в ответ, после чего запустила руку в его темные волосы и опустила его голову вниз, чтобы он смог выполнить свое обещание, и через несколько мгновений я снова извивалась и задыхалась под ним, пока он доводил меня до разрушения.

Ярость расцвела в моих жилах, когда я проревел в небеса свой гнев и выпустил в небо взрыв огня Дракона, цепляясь за крышу самой высокой башни Дворца Душ.

Обрубок моей правой передней лапы кровоточил по черепице, безнадежная скорбь от потери поглощала меня, пока я оставался на крыше, застряв в своей форме Ордена, словно новоявленный сопляк, неспособный контролировать свои ебучие эмоции. Но этот гнев, который я испытываю, превзошел все, что когда-либо переживал раньше.

Эта девушка. Этот гребаный отпрыск Дикого Короля сделал со мной такое только благодаря удаче и стечению обстоятельств. Я не могу понять, как она осмелилась предать меня вот так, после всего, что я сделал, привязав ее к себе. Но каким-то образом она добилась невозможного, и в тот краткий миг, когда я не успел отреагировать на внезапное изменение нашей связи, она ударила меня со скоростью и жестокостью зверя, который ее породил.

Я снова зарычал, проклиная звезды за то, что они заставили меня потратить столько лет на то, чтобы достичь цели. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы получить свою корону. Они с самого начала действовали против меня, сначала заманив Клару в объятия теней, не передав мне их силу, как я рассчитывал. Затем обманом заставили меня поверить в то, что эти чертовы девчонки Вега сдохли младенцами, как и должны были.

И вот теперь, когда удача наконец-то начала приносить все, что я заслуживаю, и корона наконец-то оказалась на моей голове, меня прокляли за дерзость и проверку моей преданности нашему великому королевству и моему истинному предназначению.

Я снова зарычал, мои когти вонзились в черепицу, когда я соскользнул, потеря крови ослабила меня, по-прежнему истекая кровью из ужасного обрубка, на который даже смотреть невыносимо.

Такая потеря оказалась для меня куда более тягостной, чем предательство моих сыновей.

Моя рука. Моя гребаная рука.

Как мне теперь колдовать с той скоростью и силой, к которой я привык? Мне потребуются годы тренировок, чтобы сравняться с прежним мастерством, поскольку у меня осталась только одна рука для колдовства, и даже тогда я, возможно, не смогу сравниться с другими Советниками.

Все, чего я так упорно добивался, может быть потеряно из-за возвращения двух принцесс, о которых мир был готов забыть.

Я снова изрыгнул огонь в небо, кислота в моем нутре просачивалась через каждый дюйм моего существа, пока я боролся, сдерживая эту ярость.

Острый укол вонзился в мою плоть, и я обернулся, мое тело напряглось, когда тени внутри меня, казалось, запульсировали и задвигались по команде, не подвластной ни моему контролю, ни желанию. Приступ головокружения едва не свалил меня с вершины башни, когда я внезапно перекинулся в другую форму под действием тьмы, бегущей по моим венам так, словно она обладала собственным разумом.

Я с воплем падал, тени метались вокруг меня, поскольку перешел обратно в форму Фейри, и они окутали все мое тело, замедляя падение, после чего бросили меня на землю, на холодный бетон двора далеко под башней.

Я упал на обрубок руки и с трудом поднялся на колени, глядя на стоящую передо мной Принцессу Теней. Она облачилась в платье, полностью созданное из тьмы, а ее жестокие глаза мерцали от стихии, которой она управляла. Она больше не выглядела как Клара, это была принцесса тьмы, истинная женщина, скрывающаяся за фасадом девушки, которая, как я полагал, находилась подле меня. Черты ее лица стали жестче, взгляд острее, а наклон подбородка свидетельствовал о том, что она считает себя равной мне, а не подчиненной. Я не знаю, что случилось с ней в той битве, но она явно не та особа, которую я контролировал с момента ее возвращения ко мне.

— Не хнычь, папочка, — пела она, все признаки Клары покинули ее, словно моего питомца никогда в ней и не было. Связь между нами разорвана, так же как и связь между девчонкой Вега, которая каким-то образом избавилась от меня и моей плоти. Хотя у меня возникло ощущение, что эти узы были утрачены, как только Клара покинула тело, а не благодаря уловкам звезд.

— Я не хнычу, — прорычал я, заставляя себя встать на ноги, несмотря на то, как кружится голова, и хлопнул левой рукой по обрубку правого запястья, вливая в него целительную магию, останавливая кровотечение, сшивая кожу на ране и унимая боль. Я не смогу отрастить руку, как и другие конечности, таково одно из Кардинальных правил нашей магии. Невозможно восстановить источник силы. Голову, сердце или руки. Ни одно из них нельзя восстановить, будучи уничтоженными.

Все время, пока я работал, Принцесса Теней наблюдала за мной, склонив голову на одну сторону, а тени танцевали вокруг нее, лаская ее кожу и позволяя обнажать места, где я мог видеть ее обнаженное тело.

— Это катастрофа, — прорычал я, отворачиваясь от нее и шагая вдоль внешней стены Дворца Душ, голый, как в день своего рождения, и выискивая цель, на которую можно обрушить свой гнев.

— Сир! — позвал Дженкинс, вынырнув из двери, мой старый дворецкий, как всегда готовый и ожидающий меня с халатом в руках. Если в этом несчастном королевстве и существует Фейри, к которому я питаю хоть какую-то симпатию, так это он. И это единственная причина, по которой я не разорвал его на части, дабы утолить жажду крови, бурлящую во мне, и вместо этого накинул на себя халат, прикрывая свое тело.

— Мне нужен полный отчет о битве и о том, кто в ней участвовал. Мне нужны имена всех Фейри, которые отвернулись от своего короля, и я позабочусь о том, чтобы за это поплатились головами. Если вы не найдете виновных, тогда разыщите мне их матерей, братьев, сестер, детей или их чертовых домашних животных. Казни начнутся на рассвете.

Дженкинс низко поклонился, и я зашагал дальше, сканируя взглядом тела убитых и ущерб, нанесенный территории. Подобное неприемлемо. Я не могу допустить подобного инакомыслия в своем королевстве, и теперь народ узнает цену измены своему королю самыми жестокими способами, какие только можно себе представить.

— Что я буду делать без руки? — с рычанием требовал я у звезд, глядя на них, а они, как всегда, равнодушно взирали на происходящее.

В любом случае, это уже не важно. Я сам хозяин своей судьбы и судьбы всего королевства. И я должен принять решение о том, как нам всем действовать дальше.

По моему позвоночнику пробежала дрожь, когда существо, которое когда-то делило тело с Кларой, последовало за мной, и я боролся с желанием оглянуться на нее, ощущая произошедшую здесь перемену. По какой-то причине девушка, которая была привязана ко мне Опекуном, сейчас отсутствует, и у меня возникло ощущение, что мне придется потрудиться, усиливая контроль над оставшейся вместо нее владычицей теней. Но я не стал противиться переменам, не стал даже признавать их, продолжая идти впереди нее, заставляя ее следовать за мной и напоминая о том, кто здесь правит.

Мне необходимо разобраться с этой переменой в ней и, возможно, адаптировать свои методы контроля над ней, но если я чему-то и научился во время своего восхождения к власти, так это тому, что никогда не нужно позволять никому видеть, как ты дрожишь.

Поэтому я буду обращаться с ней так, словно ничего не изменилось, пока я разбираюсь в ситуации, и если удача будет на моей стороне, то она продолжит играть ту роль, которую я для нее придумал, без необходимости ужесточения моей власти над ней.

Мужчина испуганно вскрикнул, когда я приблизился к нему, его широко раскрытые глаза — единственное, что ясно дало понять, что он не труп. Я увидел сломанные кости, торчащие из его тела, и пришел к выводу, что он, скорее всего, упал с большой высоты. Но я не узнал его. И когда его мольбы о пощаде достигли моих ушей, я направился прямо к нему, поставив голую ногу ему на горло и придавив своим весом, когда он начал биться и сопротивляться подо мной.

Я зарычал, глядя, как он бесполезно борется со мной, упиваясь ужасом в его глазах, заставляя признать, кто здесь более могущественный Фейри, и моя ярость окрасилась мимолетным моментом победы, когда я увидел, как из его глаз уходит жизнь, и проклял его, как никчемного кретина, которым он и был.

Все это время Принцесса Теней следовала за мной, и я чувствовал ее любопытный взгляд на своих движениях, оценивая меня и выискивая любые признаки слабости.

Как бы я к этому ни стремился, я не чувствовал с ней никакой связи, и в голове у меня крутились мысли о том, что же это может значить. Как удалось разрушить узы Опекуна? И теперь, когда она больше не находится под моей властью, как сложно будет сохранить над ней контроль?

Я перешагнул через мужчину, залитого кровью настолько, что решил, будто он уже мертв, но его рука вырвалась, когда я сделал шаг, проходя мимо него, и его пальцы впились мне в кожу, когда он зашипел, умоляя о помощи.

Я с усмешкой посмотрел на него, собираясь покончить и с его жалкой жизнью, но узнавание наполнило меня прежде, чем я успел нанести убийственный удар.

Вард выкашлял полный рот крови, его кожа была бледной, мой Провидец, ожидающий моей помощи, выглядел на грани смерти.

Я подумывал оставить его умирать. Или даже самому лишить его жизни.

Он подвел меня сегодня.

Что толку от Провидца, который не сумел предвидеть столь разрушительный поворот событий?

Но когда я поднял левую руку с намерением испепелить его дотла, плеть теней плотно обвилась вокруг моего запястья и вцепилась в таящуюся во мне тьму, сковав меня на месте. Мое сердце ёкнуло от удивления, за которым быстро последовала ярость, когда я понял, что произошло. Что она только что сделала.

— Он еще может нам понадобиться, папочка, — предупредила Принцесса Теней, ее темные глаза встретились с моим яростным взглядом, и вызов в них заставил меня вздрогнуть. Мне необходимо обуздать ее. Снова взять под свой контроль, пока она не стала проблемой. Но если этот самоуверенный взгляд в ее глазах говорит о чем-то, то я готов поспорить, что принуждать ее к подчинению здесь и сейчас не самое разумное решение. Она обладает такой силой, на которую я не могу претендовать, и с потерянной рукой я оказался в крайне невыгодном положении. Но я не дурак. И она по какой-то причине все еще находится на моей стороне, возможно, есть что-то более простое, чем насилие, с помощью которого я смогу удержать ее на прежнем месте.

— Как пожелаешь, любовь моя, — сказал я ей тем же ласковым тоном, которым успокаивал ее, когда она еще была связана со мной узами связи с Кларой. Но теперь в ней не осталось ничего от той девушки, и, глядя на незнакомые, но прекрасные черты нового, неизвестного мне существа, я почувствовал, что ее не удастся так легко усмирить.

Но она, видимо, все же вняла моим словам, ее сила ушла, вернув мне контроль над телом, и я стряхнул с себя влияние теней.

Она склонила голову в извращенной улыбке, и я неохотно послал в тело Варда достаточно целительной магии, дабы спасти его от смерти, после чего развернулся и ворвался обратно во дворец.

Мне необходимо мое ебучее золото. И мой трон. И, звезды, проклятая корона.

Дженкинс распахнул двери во дворец, и я пронесся мимо бесчисленных охранников и агентов ФБР, которые пытались помочь или задержать выживших, игнорируя их всех, направляясь прямо к тронному залу.

Шлёпанье моих босых ног эхом разносилось по огромному залу, когда я направился прямо к месту власти, где в молодости меня слишком часто заставляли кланяться Дикому Королю. Но в конце концов я сверг его. Точно так же, как я подавил бы это жалкое восстание его необученных дочерей и всех никчемных Фейри, которые решили последовать за ними в их безнадежном стремлении вернуть себе мою корону.

— Где Дариус?! — крикнул я, обращаясь ни к кому конкретно, когда Вард распростерся перед троном, а Принцесса Теней начала медленно кружить по комнате, проводя пальцами по позолоченным карнизам и, казалось, потерявшись в своем собственном мире, а тени двигались за ней.

Мой взгляд следил за ее движениями, оценивая перемены, пытаясь понять, как лучше усилить контроль над ней, и гадая, исчезла ли Клара насовсем или я смогу уговорить ее снова стать более покладистой.

— Я приведу его, мой господин, — сказал Дженкинс. — Он, должно быть, все еще празднует свою свадьбу. Хотите, я приведу сюда и его невесту?

Я подавил дрожь при мысли о том, что мне придется смотреть на отвратительную девушку, которую я был вынужден выбрать в качестве невесты для моего Наследника, и кивнул головой, понимая, что мне нужно начать мыслить стратегически. Мы должны предстать перед прессой единым фронтом. Король Драконов и его недавно женившийся Наследник против восстания, вызванного дочерьми Дикого Короля.

Я усмехнулся при воспоминании о том, как другие Наследники боролись против меня сегодня вечером, но с этим придется смириться. Я заставлю других Советников отречься от трех мальчишек. Я заявлю, что шлюха Вега месяцами трахала всех троих своей отравленной киской, а безумная шептала им в уши проклятия вместе со своими воображаемыми воронами, пока те сами не поверили в них. Запасные займут свои места в очереди наследования, и я позабочусь о том, чтобы их всех вздернули еще до того, как все закончится, дабы не осталось никаких недомолвок.

Я возложил золотую корону на голову и закрыл глаза, борясь с яростью в своем теле, пытаясь разобраться во всем этом. Я могу все исправить. В прошлом я противостоял и худшим шансам, чем сейчас, и побеждал.

Дикий Король и его заносчивая королева сдохли благодаря моей хитрости и превосходству, и их потомство вскоре постигнет та же участь. Когда они умрут, в живых не останется никого, кто сможет сравниться со мной или бросить мне вызов, и я буду править в мире, как и намеревался с самого начала, превращая Солярию в великую и процветающую нацию, которой, как я знаю, она станет, когда верховенство Ордена будет воспринято так, как и должно быть, а скрещивание будет наконец запрещено.

Минуты шли за минутами, пока я начинал обдумывать свой следующий шаг, ожидая возвращения сына, дабы углубить его в свои планы.

— Сир! — высокий голос заставил меня вздрогнуть от раздражения, и я поднял глаза: в дверь ворвалась Стелла Орион, ее темные волосы были взъерошены. — О, любовь моя, я так волновалась за тебя!

Она бросилась вперед, словно желая упасть в мои объятия, и я щелкнул пальцами, останавливая ее барьером магии воздуха.

— Неужели то, что я трахаю твою дочь вместо тебя — недостаточное сообщение? — огрызнулся я, мое отвращение к ее отчаянию отразилось на моем лице, но хватит потворствовать ее иллюзиям обо мне, у меня сейчас есть куда более насущные дела. Мне незачем тратить время на эту отчаявшуюся женщину.

— Я не понимаю, что ты…

— Когда-то ты была мне полезна, Стелла, и, возможно, я получал удовольствие от того, что трахал тебя прямо под носом у твоего мужа, но я давно устал от твоей переиспользованной пизды. А теперь мне надоел и звук твоего голоса.

— Я не понимаю, — выдавила она, схватившись в шоке за грудь, и переводя взгляд на красивую женщину, продолжающую кружить по комнате, как хищник в поисках крови, напевая под нос странную и жуткую мелодию. Стелла нахмурилась, и я понял, что она не знает, что ее дочь мертва и что за существо теперь стоит на ее месте. У меня у самого нет ответа на вопрос, как такое произошло, поэтому я не был в настроении обсуждать это. Тем более, когда Принцесса Теней подслушивает каждое слово и следит за каждым нашим движением.

На самом деле, внешне я отказывался реагировать на изменения в существе, властвующем над тенями, но, по правде говоря, именно она сейчас является главной темой моего заговора. Мне необходимо вновь подчинить ее себе, одним из способов.

— Ты все прекрасно понимаешь, Стелла, — усмехнулся я. — Прекрати позориться и преклонись перед своим королем, как положено, пока я не решил, что мне больше по душе твоя смерть.

Стелла взглянула на Варда, который все еще оставался склонившимся у моих ног, прижавшись лбом к холодной плитке и вытянув перед собой руки, явно понимая, насколько я близок к ебаной зачистке в доме, гораздо лучше, чем она.

— Где Клара? — вздохнула она. — Что здесь сегодня произошло? Почему ты не пригласил меня на свадьбу?

— Ты не слышала меня, женщина? — прошипел я.

Ее нижняя губа дрогнула, когда она опустилась на колени, но когда из меня вырвался рык, она быстро распласталась передо мной вместе с другой моей бесполезной прислугой.

Я размышлял над тем, как прикончить ее сейчас, несмотря на ее покорность, задаваясь вопросом, какой от нее теперь прок, но звук поспешных шагов снова привлек мое внимание к дверям.

— Мой король! — воскликнул Дженкинс, его голос был полон ужаса, когда он протиснулся в зал, таща за собой тележку для завтрака с привязанной свиноподобной девушкой, балансирующей на ее вершине.

— Что все это значит? — потребовал я, вскакивая на ноги и глядя на связанную и с кляпом во рту невесту Дариуса, ее глаза-бусинки метались туда-сюда от моего лица к обрубку, на месте которого должна была быть моя рука.

— Я нашел ее связанной в шкафу в покоях новобрачных. Там нет следов Дариуса. Я подумал, что вы захотите допросить ее сами, — объяснил Дженкинс, сжимая пальцы, когда он отступил назад, а я подошел ближе к призовой свинье.

Я вырвал кляп из ее рта, волосы ее усов коснулись моих пальцев и заставили мой желудок скрутиться от отвращения.

— Говори, — приказал я.

— Я не знаю, что случилось! — причитала она, и из ее глаз потекли жирные слезы, когда я оставил ее связанной на тележке для завтрака. — Я была так взволнована тем, что выйду замуж за моего снукума. Последнее, что я помню, это то, как собиралась надеть платье, и следующее, что помню, я оказалась связанной в шкафу одна в темноте.

— Это случилось до свадьбы?! — зарычал я, переводя взгляд с нее на Дженкинса, который беспомощно покачал головой. — Хочешь сказать, что вы не скрепили союз?

— Я даже н-н-не успела произнести клятву, — прорыдала она, и я с ревом оттолкнул тележку от себя, отчего она врезалась в стену и опрокинула девушку на пол с испуганным воплем.

— Мой собственный сын участвовал в этом! Мой единственный Наследник! — прорычал я, ярость во мне нарастала, зверь снова умолял о свободе, но я пытался все собрать воедино. Как он это сделал? Как они помешали мне в этом?

Я видел всё в красном цвете, когда отходил от неё, жажда мести разгоралась во мне, как торнадо, и грозила поглотить каждую мою часть.

— Уберите ее с глаз долой! — крикнул я, желая, чтобы она ушла, пока не наделал глупостей вроде убийства одной из единственной чистокровной женщины Дракона ее поколения. Дженкинс схватил ее за связанные лодыжки и стал тащить ее на животе из комнаты, пока она продолжала рыдать.

Клянусь, мое зрение помутилось, когда до меня дошла вся серьезность этого ебаного нападения, и я понял, что остался без единственной вещи, необходимой мне для обеспечения моего правления.

— Что же мне делать без Наследника! — заорал я на всех и ни на кого, хрустальная люстра над троном задребезжала, когда моя ярость почти поглотила меня.

Вокруг меня поднялась тьма, и в своей ярости я не сразу осознал силу теней, пока Принцесса Теней не ступила на мой путь, и мощь ее темной магии не столкнулась со мной.

Она швырнула меня обратно на трон, боль пронзила мой позвоночник, проклятия полились с моих губ, и весь зал окутала тьма.

Стелла и Вард закричали, когда ее сила впилась в их тела, она прогнала их из комнаты, и как только они убежали, захлопнула за ними двери и направилась вверх по ступеням к моему трону, приближаясь ко мне, ее глаза мерцали тьмой.

— Перестань хныкать, как сопляк, и подними свой подбородок, как настоящий король, — прорычала она, указывая на меня пальцем и используя свой контроль над тенями, обитавшими под моей кожей, подняв мою правую руку в ее сторону.

Я закричал от боли, пронзившей поврежденный обрубок на конце моей руки, не в силах сопротивляться, так как она использовала свою магию в отношении меня, и что-то с мучительной медлительностью росло из этого обрубка.

Я задохнулся, увидев пальцы, вырастающие из моей собственной кожи, их форма полностью состояла из теней, которые росли и росли, пока, наконец, не появилась целая рука, сформированная из ее темной силы вместо той, которую я потерял.

— Вот так, гораздо лучше, — сказала она в восторге, ослабляя свою хватку, и я мгновенно вскочил на ноги, возвышаясь над ней и хватая ее за горло, пользуясь новой рукой и удивляясь ее силе, когда оскалил на нее зубы.

— Кто ты? — потребовал я, блуждая взглядом по ее лицу, впиваясь в него, отмечая необычность, силу, красоту.

— Я твоя королева, — ответила она, ее голос охрип от силы моей хватки. — Давным-давно твой предок обещал жениться на мне и посадить меня на пламенный трон. Октавий Акрукс обещал мне свою руку в качестве супруга. Я — Лавиния Умбра, и мы заключили сделку, которой, как я ожидаю, будет следовать его потомок. Ты в долгу передо мной, папочка.

— Это не ответ на мой вопрос, — прорычал я, перебирая в уме свои знания о предках, пытаясь найти человека, о котором она говорила, и задаваясь вопросом, как долго она ждёт выполнения этого так называемого обещания и почему оно не было выполнено изначально.

— Я — королева своего народа. Предводительница рожденных в тенях. Правительница силы, подарившей мне эту вечную жизнь. Я — женщина, у которой украли империю, и ее судьба слишком долго была запечатана в Царстве Теней. Мне причитается король Акрукс. Ты — мой. — Ее глаза полыхнули тьмой ее силы, когда я крепче сжал ее горло, но она маниакально улыбнулась, глядя мне в глаза без тени страха. — И тебе нужен новый Наследник.

— Какого Наследника может родить мне такое существо, как ты? — усмехнулся я, не в силах поверить, что это существо может породить живое в утробе, наполненной лишь тенями.

— Я дам тебе Наследника, рожденного от истинной силы, в жилах которого будет течь верность так же густо, как тени его матери и огонь Дракона его отца.

— Ты можешь гарантировать мне рождение ребенка Дракона? — потребовал я, окидывая взглядом ее тело от бледной кожи до почти черных губ, наблюдая за тем, как тени двигаются вокруг нее, словно я смотрел в яму с гадюками. Но, возможно, это было оно. Решение, которое мне необходимо. Способ привязать ее и подчинить себе. В конце концов, всем хорошим шлюхам нужен сильный мужчина, который заставит их подчиняться, а я не могу сказать, что у меня есть возражения против того, чтобы трахнуть ее. Она прекрасна, даже если она полна тьмы.

— Я могу гарантировать тебе ребенка, более могущественного, чем все рожденные до него. Он будет Драконом, владеющим Элементальной и Теневой магией, и будет править вместо тебя так, как ты всегда мечтал, чтобы правил твой истинный Наследник. Но только если ты сделаешь меня своей королевой.

Я ощутил в ней жажду власти над моим троном и замешкался, не решаясь согласиться на это безумие. Неужели я действительно собираюсь подарить этому существу трон?

Ее рука метнулась в сторону, и она крепко сжала мои яйца в своей хватке, я издал шипение, когда она посмотрела мне в глаза, и, несмотря на то, что моя хватка на ее горле усилилась, она даже не вздрогнула.

— Мне причитается Король Акрукс, — предупредила она, ее глаза были безумны и пылали злобными обещаниями. — Но если ты не сделаешь меня своей королевой, я могу просто вырвать твое мужское достоинство из твоего тела и забрать одного из твоих сыновей. Вырвать, разорвать, растерзать, раздавить. Так что выбирай с умом, папочка. Ведь я уже принцесса теней, и я не откажусь от того, что мне причитается, во второй раз.

Я скривился от дискомфорта, поскольку она не убрала руку, и рывком кивнул в знак согласия.

— Я сделаю тебя своей королевой, — согласился я, и улыбка озарила ее смертоносные губы, когда она отпустила меня как ни в чем не бывало. — Но сначала нам нужно усилить контроль над королевством.

Ее взгляд блуждал по мне, пока я крепко сжимал ее горло, и наконец она кивнула, тени отступили, и я смог облегченно вздохнуть, видя, что она вновь подчиняется мне.

— Как пожелаете, мой король. Давайте тогда начнем.

Я подняла руки, огонь Феникса лизал кончики моих пальцев, пока я прислушивалась к существам, прячущихся в густых кустах, сбегающих вниз по склону горы.

Орион приготовился к атаке, его голова склонилась на одну сторону, он тоже прислушался к их движениям.

Я опустила на нас заглушающий пузырь, плотно затянув его, чтобы нас не было слышно, пока мы отходим под прикрытие деревьев.

— Сколько их? — спросила я, чувствуя, как адреналин бурлит в моих венах.

— Трое, — сказал он, его глаза потемнели до ночного оттенка.

— Мы справлялись и с большим, — сказала я, часть меня была взволнована предстоящим боем. Часть, которая начинала ощущаться такой же врожденной, как дыхание, и уверена — это связано с тем, что я приняла свою внутреннюю сущность Фейри. Мы рождены для испытаний и захватывающей битвы, и я буду противостоять нашим врагам сейчас так же уверенно, как мы противостояли им на той арене. Ничто и никогда так не ужаснёт, как стоять на коленях и быть уверенной, что увижу, как умирает человек, которого я люблю. Теперь я могу справиться с любым противником, знаю до мозга костей. Возможно, даже с Лайонелом, мать его, Акруксом, если он решит заявиться к моей двери.

— Тебе следует использовать свою скорость, чтобы обойти их сзади, — предложила я, и Орион нахмурился, глядя на меня, когда еще один скрежет пронесся по воздуху, и я почувствовала, как он отрезает меня от моей магии.

— Я не оставлю тебя, — спокойно заявил он, подняв меч и устремив взгляд на кусты впереди.

Я стиснула зубы от его упрямства, увидев в глазах первобытную защиту, которая заставляет его вести себя как пещерного человека.

— Сколько раз я должна повторять тебе, что не нуждаюсь в защите? — прошипела я.

— И сколько раз я должен объяснять тебе, что я буду защищать тебя вопреки всему? — бросил он в ответ своим суровым профессорским тоном, который только еще больше разозлил меня.

— Ты выводишь меня из себя, — надулась я.

— А ты милая, когда злишься. Ну что, Голубок, расскажем больше фактов друг о друге или же пойдем и убьем несколько Нимф? — Он одарил меня дьявольской ухмылкой, и я провела языком по зубам.

Милая? Я покажу ему милую.

Я подняла руки и разнесла кусты перед нами красным и синим огнём Феникса, явив трёх Нимф, которые бежали к нам по холму в своих изменённых формах, их голодные красные глаза смотрели на нас, а щупы тянулись к нам, приближаясь. Они были похожи на ожившие деревья, их кожа состояла из толстой корявой брони, которую трудно пробить, но, конечно, не невозможно.

Я побежала им навстречу, в моих жилах бушует адский огонь, готовый вот-вот вырваться наружу.

— Это Вега! — крикнула одна из Нимф голосом, похожим на скрежет дерева о металл. — Не убивайте ее, доставьте ее к королю.

— Не раньше, чем я попробую эту магию, — гаркнула другая, и я выпустила огненный поток, который принял форму крыльев, скользнул к ним и опрокинул двух из них на спину. Другая, более быстрая, бросилась к нам, и Орион пронесся мимо меня, взмахнув мечом, и пламя вспыхнуло по всей его длине, а затем он вонзил его прямо в грудь Нимфы. Она с воплем умерла, рассыпавшись в пепел, а я со всех ног побежала вниз по склону к остальным Нимфам, которые пытались встать на ноги.

Их хрипы заполнили мои уши, и внезапно когтистое чувство тьмы, казалось, закралось в глубину моего сознания. Во мне поднялся гнев, подобного которому я никогда не испытывала, и покрыла свои руки пламенем, бросаясь на ближайшую Нимфу, нанося ей удар за ударом в дикой, неистовой ярости. Ее щупы пронзили мою спину, и крик боли вырвался из меня за мгновение до того, как я метнула огненный шар прямо в ее грудь, заставляя его увеличиться под ребрами, и наблюдала, как на моих глазах тварь превращается в пепел. Я почувствовала нездоровое удовлетворение, когда огонь запылал в моих ладонях, а сила забурлила в моих венах.

За ней была последняя Нимфа, бегущая прямо на меня, и я подняла руки, оскалив зубы, готовясь сразиться с ней. Я жаждала убить ее за все страдания, выпавшие на долю моих друзей, за людей, погибших во Дворце Душ, за моего отца, чье имя было опорочено и чья магия была украдена этими чудовищами. И я желала сделать это воочию, почувствовать, как оно умирает благодаря мне.

Я расправила крылья на спине, поднялась так, что оказалась на одном уровне с огромной Нимфой и подняла руки, ожидая, когда она столкнется со мной. Но прежде чем это произошло, Орион вскочил на ноги, взмахнул мечом и обезглавил ее яростным ударом, от которого его бицепсы вздулись, а черная кровь существа расплескалась по груди.

Он опустился на землю одновременно с головой Нимфы, после чего она превратилась в пепел, а Орион взглянул на меня с мрачной улыбкой на лице.

По моей спине стекала горячая и густая кровь, моя толстовка практически сгорела из-за крыльев, клочья едва держались на груди, а вокруг нас повис запах смерти и углей.

Я полетела вперед и приземлилась напротив Ориона, гнев пульсировал во мне, как живое существо.

— Это была моя жертва, — прорычала я.

— У тебя идет кровь, и ты не использовала огонь. Я не намерен был рисковать, чтобы она приблизилась к тебе, как это сделала та, другая, — сказал он, его тон был жестким.

— Я не какая-то девица в беде, которую нужно спасать, — прорычала я, толкнув его в грудь, отчего его клыки обнажились, и он тут же придвинулся ближе. Но потом его взгляд смягчился, когда он заметил кровь, капающую на землю с моей спины.

— Ты ранена. — Он потянулся, чтобы вылечить меня, но я отмахнулась от его руки. — Почему ты так злишься на меня? — затребовал он, и плотина эмоций прорвалась в моей груди.

— Я злюсь, потому что мне страшно, — призналась я, торопливо подбирая слова. — Потому что, если ты будешь продолжать пытаться спасти меня, возможно, однажды ты поставишь себя между мной и смертью, и она заберет тебя у меня. — Ужас охватил меня при признании моего худшего страха. — Или, возможно, ты снова окажешься в Даркморе, поскольку принимаешь решения за нас, не посоветовавшись со мной, и я вновь потеряю тебя.

— Это любовь, Блу, — серьезно сказал он, схватив меня за запястья, когда я снова попыталась оттолкнуть его, желая выпустить часть этой жгучей ярости, которая пульсирует в моем теле. «Ты спасала мою задницу бесчисленное количество раз, ты делаешь это для меня, но сама не можешь смириться с тем, что я поступаю так же в ответ. А знаешь почему?

Я не ответила, мои зубы стиснулись, когда попыталась вырвать запястья из его хватки, но он только крепче сжал их и прижал мою правую ладонь к своему колотящемуся сердцу.

— Потому что ты никогда не позволяла никому любить себя, кроме своей сестры. Ты не доверяешь миру, и у тебя есть на это чертовски веские причины, но я не твой враг. Я знаю, что причинил тебе боль, но только потому, что люблю тебя больше, чем все галактики в этой вселенной. Я был несчастен до того, как ты появилась в моей жизни, а теперь ты пробудила во мне человека, который мне охуительно нравится, и я не хочу потерять его почти так же сильно, как не хочу потерять тебя. Так что да, я буду ставить себя между тобой и смертью при каждом удобном случае, и, возможно, тебя это пугает, но меня нет, Голубок. Благодаря этому у меня есть цель, которой у меня никогда не было раньше, и я никогда не хочу от нее отказываться.

— Я не могу наблюдать, как ты умираешь, — ответила я, мой голос надломился и выдал весь ужас от такой возможности. — Я не переживу этого, Лэнс. Поклянись мне, что ты не умрешь.

Мы были так близки к смерти на той арене, я почти увидела его кончину, и это было самым болезненным, с чем я когда-либо сталкивалась. Теперь я хочу быть достаточно сильной, чтобы противостоять всему миру и создать вокруг него огненную стену, через которую ни один враг не сможет пробиться.

— Я не могу такого обещать, красавица. — Он шагнул ближе, освобождая мои запястья и проводя большим пальцем по линии моей скулы. — Но я могу пообещать, что буду изо всех сил стараться не умереть, если только ты пообещаешь то же самое.

Я кивнула, прислонившись к его руке, когда жгучая слеза скатилась с моего глаза, и он вытер ее, а затем убрал руку. И вдруг барьеры между нами рухнули, и во мне снова проснулся зверь, желающий притянуть его ближе и в равной степени желающий наказать его за всю ту боль, через которую он заставил меня пройти. Но как я могу злиться, когда он сделал все только ради меня, и теперь он опозорен Властью, и больше никто даже не смотрит ему в глаза? Это невыносимо.

Я позволила огню Феникса вспыхнуть, пронестись по моему телу и испепелить одежду к моим ногам, крылья тихо трепетали у меня за спиной, и я подняла глаза на Лэнса Ориона, предлагая ему все, чем я являюсь, одним лишь взглядом. Его горло перехватило, когда он опустил взгляд на меня, рассматривая твердеющие соски и мою горящую, ноющую плоть, которая принадлежит только ему. Но прежде чем его глаза устремились дальше на юг, я погасила пламя, охватившее мое тело, и бросилась на него, мой рот столкнулся с его ртом, и я, взмахнув крыльями, поднялась на несколько дюймов от земли.

Его руки легли мне на спину, мгновенно залечивая раны, оставленные Нимфой, и я застонала, когда он целовал меня глубокими и требовательными движениями языка. Гнев, казалось, снова поднялся во мне, принеся с собой волну хаоса. Он поглотил меня настолько, что я вцепилась в спину Ориона, и глубокий рык вырвался из меня, побуждая укусить его, и мои зубы вонзились в его нижнюю губу.

Орион прорычал так, словно ему это понравилось, но я отпрянула назад, обнаружив, что его губа окровавлена, а мой рот смазан ею. Вот дерьмо.

В его глазах заплясала тьма, и он внезапно схватил меня, обхватив бедра и сильно сжав задницу, прижимая к твердому выступу своего члена сквозь штаны. Он слизал последние капли своей крови с моих губ, и я решила, что из-за долгого его отсутствия во мне пробудилась некая дикость. Ведь совершенно нормально издеваться над своим бывшим парнем Вампиром, верно? Верно.

Мои ногти впились в его плечи, и я послала свое пламя вниз по всему его телу, сжигая и его одежду, не причиняя вреда, совершенно не заботясь ни о чем, только лишь о том, как стать ближе к нему сейчас.

Я приподняла бедра, и гладкая головка его твердого члена уперлась в мою киску, заставляя задохнуться, когда он притянул меня к себе еще раз и направил мои бедра так, что я насадилась всем телом на его ствол.

Я застонала от желания, а он мрачно усмехнулся и украл еще один грязный поцелуй с моих губ, заставив меня содрогнуться в предвкушении того, как он заявит свои права на меня.

— Возьми меня, — умоляла я. — Я стала твоей с того самого момента, когда ты впервые назвал меня Голубком.

Он вздохнул, словно эти слова были подарком, дарованным ему самими звездами, и сильно вошел в меня, мои крылья затрепетали, поддерживая меня, а я застонала, откинув голову назад, мои волосы вспыхнули чистейшим голубым пламенем.

Орион застонал, его руки сильнее сжали мою задницу, и он направил мои бедра, используя только силу своих рук и заставляя меня двигаться всем телом вверх-вниз, пока он входил в меня снова и снова.

— Посмотри на меня, — приказал он, и я приподняла голову, зажмурив глаза от желания, наблюдая за его тяжелым дыханием, вырывающимся из груди, и интенсивность его взгляда послала поток удовольствия через мою сердцевину. Я задохнулась и застонала, вцепившись в его плечи для опоры, в то время как мои крылья продолжали биться и удерживать нас в равновесии.

Все было настолько мощно, что я приближалась к невероятному кайфу, мой клитор терся о его лобок с каждым движением его бедер и выгибом моей спины, мы вдвоем превратились в одно совершенное существо полного удовольствия, пока его член бился о какую-то восхитительно сладкую точку внутри меня.

Я кончила в медленной, содрогающейся волне удовольствия, которая ослабила меня, мое тело прильнуло к его, когда наши губы встретились, и он трахал меня каждую секунду моего оргазма, его язык упивался вкусом удовольствия на моем языке.

Затем, не успев понять, в какую сторону мне двигаться, он с вампирской скоростью повалил меня на землю и оказался у меня за спиной. Он толкнул меня на руки и колени в сухую землю, положив одну руку мне на спину, а другую опустил сзади, сильно отшлепав меня так, что я застонала.

— Лэнс, — взмолилась я, задыхаясь, желая большего и нуждаясь в этом. Я желала всего, что он хотел предложить. Боль, удовольствие, неважно, лишь бы только от него.

Я позволила своим крыльям исчезнуть, и вокруг нас в воздухе засверкали искры, когда он скользнул рукой по моему позвоночнику и стал ласкать то невероятное место между лопатками, заставляя меня задрожать от желания.

— Я был мягок с тобой, Голубок, — сказал он, его рука двинулась вниз, погладив жгучий след, который оставил на моей заднице, но он не сделал никакого усилия, дабы залечить его. — Но я наблюдаю, как на моих глазах ты превращаешься в сильнейшего Фейри, которого я знаю. И я знаю, что тебе это нравится. — Он шлепнул меня снова, еще сильнее, чем раньше, но на этот раз по задней поверхности бедра, заставив меня издавать нечто среднее между криком и стоном.

— Так ты хочешь узнать, почему мой Орден лучший в трахе? — спросил он дерзко, и я оглянулась на него через плечо, его волосы были взъерошены, а глаза настолько полны похоти, что моя киска запульсировала от желания.

— Да, — простонала я, моя кожа пылала от потребности в его прикосновениях, а в груди разгорелось любопытство.

Он ухмыльнулся, поднимаясь на колени, снова подставляя свой прекрасный член к моему входу и проталкивая каждый толстый дюйм внутрь меня одним толчком. Я простонала его имя, мои глаза закрылись, и он сильно шлепнул меня по заднице, пока я привыкала к его огромному размеру внутри себя.

— Посмотри на меня. Я хочу увидеть, как вспыхнут звезды в твоих глазах, когда я заставлю тебя кончить, — настаивал он, и я сделала, как он сказал, наблюдая, как Лэнс опускает руку под меня, нащупывая мой клитор, и поцелуй его водной магии коснулся чувствительной кожи, посылая удовольствие по моему телу, и его пальцы начали двигаться. Быстро.

Боже мой.

Он задействовал дары своего Ордена, так что его пальцы практически вибрировали на моем влажном клиторе, и я едва сдерживала свой следующий оргазм. Мои бедра раскачивались от потребности, чтобы он стал двигаться внутри меня.

— Пожалуйста, — простонала я.

— Приготовься, — сказал он с ноткой веселья в голосе, и я подчинилась за секунду до того, как он начал двигаться, его член соответствовал темпу его пальцев, и я не могла сделать вдох. Казалось, что он вибрирует внутри меня, вбиваясь с невозможной скоростью, и моя киска обхватила его еще крепче, заставляя его зарычать от удовольствия.

Он трахал меня все сильнее и быстрее, пока я не кончила на всю длину его члена, с губ слетали невнятные звуки, и очередной оргазм уже преследовал предыдущий, а удовольствие лишало меня сил, так как все мое тело сотрясалось от дрожи.

Он схватил меня за бедра, полностью контролируя, удерживая меня там, где он хотел, пока он входил и выходил из моего тела, его член терся о мою точку G, в то время как его пальцы творили какую-то нечестивую магию на моем сверхчувствительном клиторе.

— Еще раз, — приказал он.

— Я не могу, — задохнулась я, уверенная, что больше не выдержу, но его рука шлепнула меня по заднице так, что по моему телу прокатилась еще одна волна удовольствия.

— Можешь, — усмехнулся он, и я застонала, доказывая его чертову правоту, поскольку он не проявлял ко мне никакой пощады.

Мои колени стерлись о землю, я вцепилась ногтями в почву, чтобы не упасть вперед, и вбирала все, что он давал мне, с мольбами о большем на губах, когда поняла, что хочу достичь предела, к которому он меня подталкивает.

Когда он каким-то образом довел меня до очередного сокрушительного оргазма, и моя киска плотно сжалась вокруг его ствола, он произнес ряд ругательств, а затем погрузился глубоко внутрь меня, заполнив и простонав от собственного удовольствия, его пальцы впились в мои бедра до синяков, отдавая каждую каплю себя. Он медленно вошел и вышел из меня еще несколько раз, и я опустила голову на землю, когда силы покинули мое тело.

Он выскользнул из меня, упав на землю, а я села, повернувшись, чтобы посмотреть на него во всей его послетраханной красе: волосы беспорядочными потными прядями разметались по лбу, мышцы так напряглись, что каждый его пресс был идеально очерчен. Его глаза устремились к моим, там меня поджидала целая темная гавань, а на его губах заиграла улыбка.

— Ты сожгла всю нашу одежду, — сказал он, а затем начал смеяться, и звук был настолько заразительным, что я тут же присоединилась к нему.

— Как мы вернемся в Берроуз незамеченными? — Я подползла к нему, легла рядом и перевернулась на спину, любуясь лазурным небом.

— Вы явно были недостаточно внимательны на уроке, мисс Вега, — пошутил он.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, я посмотрела на него.

— Вампирская скорость, — сказал он. — Я могу перемещать нас так же быстро, как гребаный ветер. Никто нас не увидит.

Я закусила нижнюю губу, все еще чувствуя его вкус и наслаждаясь тем, как его прикосновения изгнали весь гнев, который пылал в моей груди.

— Нам все еще нужно найти траву ротиум, — сказала я, но он поднял руку, указывая позади меня, и я повернулась, заметив ярко-розовую траву, растущую под кустами.

— Я думаю, мы ее уже нашли.

Я вздохнула, одаривая его теплом своего Ордена, лежа на нем, не желая оставлять момент между нами.

— Мы… снова вместе, Голубок? — спросил Орион через некоторое время, заставив мое сердце сжаться от тысячи приятных чувств.

— Я не думаю, что мы когда-либо были по-настоящему порознь, Лэнс, — прошептала я и повернула голову, чтобы посмотреть на него, обнаружив некоторую нерешительность в его глазах. Но он моргнул, прогоняя ее, и его взгляд засиял счастьем, когда наклонился вперед, украдкой поцеловав меня. Он поклялся, что мы никогда больше не расстанемся, что будем бороться друг за друга с силой луны во время прилива, и куда бы каждый из нас ни пошёл в этом мире, другой всегда последует за ним.

Я провел еще одну ночь, ворочаясь, пытаясь заставить себя уснуть, пока мой мозг прокручивал все, что произошло, начиная с битвы и заканчивая тем, как мы сбежали, спасая свои гребаные жизни, бросив все во имя восстания против Лайонела Акрукса.

На самом деле, это не просто восстание. Поскольку мы и Вега настроены против него, я лишь могу предположить, что то, что мы все устроили на Рождество, является объявлением гражданской войны в Солярии, и с этого момента и до самого конца мы будем сражаться за победу.

В конце концов, где-то на рассвете я отключился, гадая, куда же, черт возьми, опять подевался Сет, и занял всю кровать в его отсутствие, пытаясь хоть немного отдохнуть в этом странном месте.

В дверь раздался сильный стук, и я застонал, проклиная того, кто пытается меня разбудить, и выкрикивая парочку оскорблений, пока перекладывал подушку на голову.

— Кэл? — донесся до меня обеспокоенный голос Макса, и я нахмурился, почувствовав, как его беспокойство давит на прилив эмоций, хлынувших через дверь.

— В чем дело? — с тревогой спросил я, поднимаясь на ноги и протягивая руку со своей магией, чтобы отопереть дверь.

Макс просунулся сквозь нее, как только смог, и вошел в комнату с атласом в руках. Хэмиш ранее раздал каждому из нас неотслеживаемые атласы, чтобы мы могли следить за новостями за пределами этого места.

— Лайонел уже выступил против наших семей, — прорычал он, протягивая мне устройство, когда мое нутро сжалось, и страх за маму, папу и братьев и сестер вонзился в мое тело.

Мои глаза расширились, когда я прочитал статью, которую он дал мне, опубликованную в Целестиал Таймс менее часа назад.

Я лежала на стуле, вмурованном в скалу, прислонившись спиной к голой груди Ориона, наблюдая за Ксавьером, Максом и Джеральдиной, играющими в мяч в одном из бурлящих бассейнов. Джеральдина решила, что сегодня утром для нас с Тори была выбрана баня для девочек в королевских покоях — несмотря на мои протесты — но было трудно продолжать жаловаться, когда Орион несколько раз провел пальцами по моим волосам, и я практически начала мурлыкать, как оборотень Лев, от того, насколько я была довольна.

Тори и Дариус ушли в свою комнату «за чем-то» и до сих пор не вернулись, и я решила не думать о причинах подобного поведения. Я уже даже пожалела, что позволила Сету остаться со мной и Орионом, учитывая, что теперь нам негде было уединиться. Несмотря на то, что это место казалось бесконечным туннелем, здесь также было бесконечное количество Фейри, и когда прошлой ночью мы улизнули, чтобы побыть наедине, только вампирские уши Ориона спасли нас от того, чтобы нас не поймала пара Волков Оскура, вышедших на пробежку в своих измененных формах. Он задрал мои трусики так быстро, что, клянусь, я до сих пор ощущаю эту натянутость, после чего устремил нас в темноту, так что никто нас не заметил.

— Есть ли способ связаться с кем-то, кто не является частью восстания, Джеральдина? — спросил Ксавьер, нахмурив брови.

— С кем, мой дорогой Ксавьер? — спросила она, ее большие груди подпрыгивали в крошечном зеленом бикини, которое она надела, украшенное маленькими церберами.

— София, — сказал он, его щеки слегка порозовели, когда Макс бросил ему водяной шар, и он поймал его, а затем бросил Джеральдине.

— О, милая София, наша блестящая галопирующая подружка, — вздохнула Джеральдина. — Но нет, Ксавьер, мы не можем связываться с ней без крайней необходимости. Простое общение может подвергнуть ее риску допроса со стороны Циклопов.

Ксавьер опустил голову, и мое внимание привлекли Дариус с Тори, вошедшие в комнату. На ней было красное бикини, которое полностью совпадало с моим синим, а поверхность имитировала змеиную кожу. Джеральдина позволила Тори выбрать несколько вещей для одной из вчерашних закупок, но у нас по-прежнему не было большого количества одежды для тренировок.

Я помахала ей рукой, и она побежала трусцой, взяв Дариуса под руку, увлекая его за собой. На нем были только черно-золотые купальные шорты, и я не могла не ухмыльнуться, глядя на их одинаковые татуировки. Моя сестра безумно нежно относится к этому Дракону, даже если она решила продемонстрировать его в крутой манере, а не в нежной.

Орион подвинулся подо мной, когда Тори опустилась на шезлонг рядом с нашим, а Дариус посмотрел на него, оставшись стоять.

— Привет, брат, — сказал он, на секунду в его глазах появилась неуверенность.

— Привет, — сказал Орион, прочищая горло, и я почувствовала неловкость между ними, которая заставила меня переместиться на своем месте. Что происходит?

Тори, казалось, ничего не заметила, взяла полотенце, сложенное на конце шезлонга, и опустила его на лицо.

— Разбуди меня к обеду. Мне нужно выспаться.

Я рассмеялась, посмотрев на Дариуса, который замер на месте, его взгляд задержался на Орионе, затем переместился на других в бассейне.

— Так в водный мяч не играют, — сказал он с насмешкой и подошел к ним, подбросив на ладони огромный водный шар, который крутился и разбрасывал воду повсюду. Он запустил его в Ксавьера, и тот врезался ему в лицо, вышибая того из бассейна и швыряя на пол.

— Ах, ты, засранец! — Вскочил Ксавьер, создал в руке такой же неистовый водяной шар и метнул его в брата.

Дариус попытался увернуться, но мяч попал ему в грудь и отбросил его на несколько шагов назад.

Макс разразился смехом, и они все вступили в жестокую игру, которую Джеральдина начала воспринимать очень серьезно, бросая взрывные водяные шары, которые посылали всех в разные стороны, пока она кричала, как амазонская воительница.

— Хочешь поиграть? — заинтересованно спросила я Ориона, когда села, ухмыляясь игре, готовясь присоединиться к ней.

— Не… ты иди, — сказал он, и я оглянулась на него, нахмурившись.

— В чем дело? — спросила я, уловив некую грусть в его выражении, и его глаза снова переместились на Дариуса, а затем обратно на меня.

— Я…, - начал он, но был мгновенно прерван появлением двух других Наследников, когда Калеб ворвался в комнату, неся Сета.

— Убийство! — крикнул Сет, и я повернулась к ним лицом, обнаружив его на спине Калеба с голым задом и широко раскрытыми глазами.

По щеке Калеба была размазана кровь, и на мгновение улыбка потянулась к моему рту, поскольку я ожидала какого-то розыгрыша, но их выражения заставили меня подняться на ноги.

— Что ты имеешь в виду? — потребовала Джеральдина.

— Несколько охранников растерзаны в амбаре, — серьезно сказал Калеб, спуская Сета вниз.

— Блядь. — Орион мгновенно поднялся на ноги, а я поспешила разбудить Тори, которая уже отключилась от мира.

— Что случилось? — пролепетала она, когда я подняла ее на ноги, мое сердце стало колотиться неровно.

— Некоторых охранников убили, — сообщила я, и ее губы удивленно приоткрылись.

— Мы должны немедленно позвать моего отца! — объявила Джеральдина, вылезая из бассейна и расплескивая повсюду воду, пока бежала к выходу.

— Все должны взять свое оружие, — настоятельно приказала я, страх того, что наши враги здесь, закрадывался мне под кожу.

— Ждите здесь, — прорычал Орион, выбегая из бани, и прошло всего несколько секунд, а он уже вернулся с оружием Феникса в руках, раздавая, а также сунув пару треников в грудь Сету, чтобы тот прикрылся ими.

— Ух ты, спасибо, друг, — сказал он, прежде чем надеть их.

— Я делаю одолжение всем остальным, а не тебе, — пробормотал Орион.

— Из-за того, как пугает мой мега член, — согласился Сет с серьезным кивком, который заставил Калеба на мгновение повернуться и посмотреть на его член, а затем снова отвести взгляд, словно он вовсе не собирался смотреть. — Извини, если заставил тебя чувствовать себя неполноценным.

Орион фыркнул, но проигнорировал его, когда мы все поспешили выйти из бани в направлении, указанном Джеральдиной.

Дариус и Орион отступили назад, шагая рядом со мной и Тори, и моя рука коснулась руки сестры, когда мы обменялись обеспокоенным взглядом.

Добравшись до туннеля, ведущего к фермерскому дому, мы увидели, что он заполнен обезумевшими людьми.

— Что случилось?! — кричал кто-то.

— Король Лайонел здесь? — в панике кричал другой.

— Он не ебаный король, — раздраженно прорычала Тори.

— Держите свои сковородки на медленном огне! — крикнул Хэмиш откуда-то спереди. — Мы быстро разберемся с этим.

Мы протиснулись сквозь толпу, и я посмотрела на Ориона, который мог видеть большинство людей впереди нас.

— Что происходит? — спросила я, и он посмотрел на меня, нахмурившись.

— Похоже, Хэмиш направляется наружу с группой Фейри, — сказал он, взяв меня за руку и притянув ближе, словно думал, что на меня могут напасть в любую секунду.

Когда толпа заметила наше приближение, они освободили нам проход, и мы прошли вперед, ожидая возвращения Хэмиша, пока Джеральдина негромко разговаривала с Каталиной. Когда он наконец вернулся из фермерского дома, его лицо было бледным от беспокойства, и мой пульс участился.

— Произошел инцидент, — воскликнул Хэмиш, используя магию, чтобы его голос эхом разнесся по всему Берроузу. — Допрос Циклопов начнется немедленно. Пожалуйста, вернитесь в свои комнаты и ждите приглашения.

— Мы можем помочь? — спросила я, шагнув к нему.

— Нет, миледи Дарси, — сказал он. — Пожалуйста, вернитесь в свою комнату. Мы быстро найдем виновного.

— Вы не думаете, что это связано с Лайонелом? — спросила Тори, ее правая рука сжалась в кулак, а позвоночник Каталины выпрямился при его имени.

— Пока нет никаких признаков дальнейшего нападения, — сказал Хэмиш. — Но мы, конечно, будем очень бдительны. — Он повел нас прочь, и Джеральдина посмотрела на нас со слезами на глазах.

— Миледи, простите меня. Я бы никогда не привела вас в опасное и кровопролитное место намеренно, — всхлипнула она.

— Это не твоя вина, — мягко сказала я, но она только закрыла лицо руками и зарыдала, а Орион взял меня за руку и потянул прочь.

Нас повели вместе с толпой обратно в королевские покои, и я озабоченно пожевала губу, когда остальные начали расходиться по своим комнатам. Я схватила Тори прежде, чем она успела уйти, и крепко обняла ее.

— Это не он, Тор, — сказала я, и она кивнула.

— Если это он, я отниму его вторую сраную руку, — прорычала она, и сила в ее голосе вызвала улыбку на моих губах.

— А еще мы отсечем ему ноги и бросим в реку, чтобы он утонул, — согласилась я, когда мы расходились.

Дариус кивнул нам и потянул ее через холл в направлении комнаты, которую они сделали своей после его возвращения. Я ничего не сказала Тори о том, что она сразу же начала жить со своим новым парнем. Я почти уверена, что она взбесится, если ей на это указать, и поэтому не хочу, чтобы она отправила его искать другую комнату, поскольку боится, что он слишком глубоко и быстро войдёт. Все это было очень долгожданно, и я просто счастлива видеть, что она так улыбается.

Мы зашли в нашу комнату, Сет шел позади меня, дверь захлопнулась за нами, из коридоров все еще доносились обеспокоенные голоса.

— Эм, Дарси? — прошептал Сет, потянув меня за рукав, пока Орион направился к шкафу, где хранилась одежда.

— Да? — спросила я.

— Я знаю, что сейчас не совсем подходящее время, но… — Он создал вокруг нас заглушающий пузырь, и мое любопытство разгорелось. — До того, как мы нашли тела в амбаре, мы с Кэлом были там, я был голый, а он стоял на коленях и полностью залез на мой стояк.

— Что? — ахнула я. — Он сделал?

— Ну… нет, а вот его щека — да. И его ухо немного.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась я, не желая оценивать, но, возможно, это было какое-то извращенное дерьмо, о котором я никогда не слышала? Поскольку член в ухе никому не казался особенно приятным.

— Он кусал меня, — сказал он, покачиваясь на ногах. «Он укусил меня прямо сюда». Он стянул свои треники, демонстрируя укус, но тем же движением обнажил свой член, и через секунду его, казалось, переехал товарный поезд.

Орион впечатал его в стену позади меня, и я обернулась, задохнувшись, когда он душил Сета одной рукой, а штаны Сета упали полностью до лодыжек, невинно моргая в ответ.

— Что, блядь, ты думаешь, ты делаешь? — рявкнул Орион, и в следующую секунду Сет сбил его с ног воздушным ураганом, отправив в полет в противоположную стену, отчего по ее центру пошла трещина.

Орион вскочил на ноги, но Сет продолжал бить его огромным потоком воздуха, удерживая на месте, и повернулся ко мне с непринужденной ухмылкой, натягивая свободной рукой штаны.

— В любом случае, у меня был стояк, пока он кусал меня, и клянусь, он немного флиртовал с ним. Его рука двигалась по моему прессу и все такое, — весело сказал он, и я взглянула на Ориона, не зная, стоит ли продолжать разговор, пока он с сатанинским выражением лица борется за то, чтобы добраться до нас. Но Сет все равно продолжал, создав вокруг Ориона заглушающий пузырь, когда тот начал бросать в него оскорбления, так что он смог рассказать остальную часть своей истории.

— Итак, у меня появилась отличная идея, каким будет мой следующий шаг, — сказал он, выглядя так, словно едва сдерживался. — Я собираюсь сыграть с ним в гей-курицу.

— Гей-курицу? — нахмурилась я.

— Да, ведь Кэл — соперник, понимаешь? Он не выносит поражения. Поэтому я просто осмелюсь предложить ему стать для меня геем, и он не сможет отказаться от этой затеи, поскольку ему придется признать свое поражение. Тогда он станет полноценным геем, и мы будем все больше и больше становиться геями вместе, пока однажды не поженимся, и спустя лет десять, он по-прежнему будет верен этой идее с нашими четырнадцатью детьми, которые частенько будут спрашивать, почему папа Си всегда ходит в эти стрип-бары по выходным с сисястыми дамами и…

— Это ужасная идея, — оборвала я его, и вид у него стал подавленным, похоже, он действительно думал, что на этот раз ему удалось справиться с заданием. Я сжалилась над ним и со вздохом положила руку ему на плечо. — Просто скажи ему правду, Сет.

Он нахмурился, теребя свои пальцы.

— Что, И тогда, если он скажет, что я ему не нравлюсь, я смогу выскочить и сказать, что это розыгрыш. — Ему пришлось на секунду сосредоточиться, когда воздушная магия Ориона начала пробиваться сквозь его собственную, и выражение его лица напряглось.

— Я поговорю с ним, если хочешь, но он менял тему каждый раз, когда я пыталась поднять вопрос раньше, — грустно сказала я.

— Я знаю, но это все потому, что вам двоим нужно больше времени для общения. Побудь с ним, стань его новой подружкой, и он поговорит с тобой. — Его глаза сверкнули, как две огромные монетки, и я кивнула в знак согласия. Черт, он слишком мило смотрит на меня щенячьими глазками.

— Хорошо, но ты должен прекратить подначивать Ориона. И не мог бы ты стать его другом? Он говорит, что ему больше не нужны друзья, но я вижу, как он наблюдает за вами, когда вы веселитесь, и это разбивает мне сердце, поскольку он просто стоит в стороне, один… — сказала я, нахмурившись. — Я думаю, вы нужны ему больше, нежели он готов признать.

— Да, так грустно, правда? То, как он смотрит на нас, когда мы играем вместе, — поскуливая, сказал он. — Бедный, грустный маленький Лэнс Орион. С его разбитыми мечтами, с двумя загубленными карьерами, а теперь он опозорен Властью и изгнан на всю жизнь…

— Достаточно, — предупреждающе зарычала я, и он серьезно кивнул.

— Скоро мы станем лучшими друзьями, Дарси. Я обещаю. — Он обхватил мой мизинец. — Но сейчас я отпущу его и побегу спасаться, и если ты успеешь увернуться, то это будет здорово, детка. — Он подмигнул, затем сбросил шторм, сдерживающий Ориона, распахнул дверь своей магией воздуха и вылетел из нее на большой скорости в облаке, его усмешка донеслась до нас.

Орион бросился за ним, но я накинула на него сеть из лиан, схватив его и отбросив на кровать.

Он зарычал, практически выплевывая яд, когда стряхнул с себя сеть и попытался встать. Но я набросилась на него, как кошка, устроившись на его коленях и прижав свой рот к его рту с улыбкой, прижимаясь к его члену под штанами.

— Я знаю, что ты делаешь, Голубок, — предупредил он, когда его рука обхватила Имперскую Звезду, висевшую на цепочке на моей шее, и потянула ее так сильно, что мое сердце забилось, когда я просунула язык между его губ.

— Я тоже знаю, что делаю, — поддразнила я, и он выругался, когда я снова покачала бедрами.

Я совсем забыла об отвлечении, когда он двумя пальцами отодвинул в сторону мои маленькие бикини и погрузил их в меня с рычанием в горле. Возможно, момент не самый удачный, но поскольку мы все равно должны ожидать здесь допроса, а смерть в наши дни, похоже, таится за каждым углом, я решила украсть момент со своим мужчиной и трахнуть его, затаив дыхание.

Я толкнула Дариуса обратно к двери нашей спальни, крепко целуя и перемещая руки к его поясу, пока мое сердце стучало в паническом ритме, и я прилагала чертовски большие усилия, чтобы не пустить в голову жестокие воспоминания о том, как я оказалась во власти монстров.

— Рокси, — прорычал Дариус на моих губах, отстраняясь и разрывая наш поцелуй, но я просто переместила свой рот на его шею и начала целовать ее, пока стягивала его шорты. — Рокси, — сказал он более протестующим тоном, его руки переместились к моим рукам, когда он пытался подтолкнуть меня назад, но я снова проигнорировала его, опустившись перед ним на колени.

— Я хочу, чтобы ты трахнул мой рот, Дариус, — ответила я, глядя на него сверху, и запустила руку в его шорты, а он издал драконий рык, когда я взяла его твердую длину в свой захват и облизала губы в предвкушении.

— Клянусь звездами, — простонал Дариус в разочаровании, ругаясь, когда он потянулся вниз и поймал мое запястье, прежде чем я смогла его больше раздразнить, и снова притянул меня к себе, удерживая на ногах.

— Что? — огрызнулась я, когда он смерил меня взглядом, и я снова потянулась к его члену, но он уже натянул свои шорты и покачал головой.

— Расскажи мне об этом, — настаивал он. — Я видел твой взгляд, когда Хэмиш сказал, что будет допрос Циклопа, и я знаю, что Вард…

Я вырвалась из его хватки, когда в моем животе образовался напряженный узел, а воспоминания о том, что я пережила в ночь перед его свадьбой, покрыли мой язык кислотой, пытаясь снова закрасться внутрь.

— Теперь у меня снова есть мой Феникс, — ответила я, пытаясь отмахнуться от него, когда отвернулась и направилась к кровати, взяв одну из его рубашек и натянув ее поверх бикини, стараясь не чувствовать жало отказа по поводу того, что он оттолкнул меня. Черная ткань обтянула меня, и я почувствовала себя лучше, спрятавшись под ней, будто завернулась в одеяло безопасности. — Никто не может залезть в мою голову, если я этого не захочу.

— Тебе от этого не легче, — упорствовал он. — Я знаю, что они с тобой сделали. Я знаю, что ты чувствуешь от одной мысли о том, что кто-то еще может залезть в твою голову.

— Все в порядке, — сказала я, мой пульс гулко стучал по барабанным перепонкам, когда я вспомнила тошнотворное, леденящее чувство этого ебаного гада, ползающего в моей голове, все те вещи, в которые он пытался заставить меня поверить, и страх, которым он опутал все хорошие воспоминания, которые у меня имелись о человеке в этой комнате.

— Неправда, — огрызнулся он, подошел ко мне сзади и ухватил меня за руку, притягивая к себе. Мое сердце подпрыгнуло от этого прикосновения, и огонь вспыхнул в моем кулаке, когда он заставил меня посмотреть на него, отголоски страха, который они пытались заставить меня чувствовать к нему, на несколько секунд задержались на моей коже, после чего я отогнала их.

— Ты можешь поговорить со мной об этом, — настаивал Дариус, его рука обвилась вокруг моей щеки, когда мое дыхание участилось, и я закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания. Но они не оставляли меня в покое. И вдруг мне показалось, что не его рука лежит на моей щеке, а рука Лайонела, когда он заставил меня поднять взгляд, чтобы встретиться с ним, пока я задыхалась от агонии своего тела и сидела перед ним, прикованная, с вымазанной в собственной кровью кожей.

— Не трогай меня, — прорычала я, отступая назад и чувствуя, как огонь поднимается по моим рукам и охватывает тело, приходя на помощь так, как он не мог прийти той ночью.

Я ударилась спиной о стену и смутно осознавала, что кто-то зовет меня по имени, но все, что я чувствовала, это жар огненной магии, которая бушевала на моей коже, в то время как мой Феникс был запрятан далеко, и боль от ножа, вонзившегося мне между ребер.

Рука сомкнулась вокруг моего горла, обжигаясь огнем, пока он продолжал выкрикивать мое имя, и вдруг звук открывающейся двери прорвался сквозь крики в моей голове. Вот только крик был не в голове, и, открыв глаза, я обнаружила, что свернулась клубочком на полу, а надо мной склонился Дариус, его глаза пылали беспокойством.

— Все в порядке, маленькая Вега, — мягко сказал Макс, его рука скользнула в мою, его кожа была прохладной от прикосновения его магии воды, а в его глубоких глазах было предложение сбежать, которое я приняла всей душой, борясь за то, чтобы не удариться о стену.

Другая рука взяла мою свободную, и я повернулась, обнаружив там свою сестру, и обрела покой в ее взгляде, когда она крепко сжала меня, огонь не мог сжечь ее, пока я продолжала пылать между ними.

— Пойдем, — сказал Макс, его голос был наполнен притягательностью его рода, когда он отвлек меня от паники и помог мне связать эти воспоминания с ненавистью и яростью. Поскольку я отказалась трусить в страхе перед ублюдками, которые сделали это со мной. Они накачали меня наркотиками и обездвижили, и было ясно, что у них нет ни единого шанса пробить мою защиту, если у меня останется доступ к моему Фениксу.

Я позволила ненависти и желанию мести разгореться во мне до такой степени, что я готова была взорваться, а затем позволила Максу побудить это пламя потухнуть, а не полыхать, возвращая меня к тому моменту, в котором мы находились, и предлагая мне чувство мира и спокойствия, которое я жадно ухватила, выпуская длинный вдох, когда огонь, поглощающий меня, наконец, утих.

Дариус провел рукой от моего горла вверх по моим волосам, его взгляд был настороженным, когда он изучал мою реакцию на него, и мне пришлось бороться со слезами, которые навернулись на глаза. Его кожа была испачкана сажей, а шорты местами обгорели, но он уже залечил все ожоги, которые я ему нанесла, так что, по крайней мере, мне не пришлось погружаться в чувство вины, которое я могла бы испытать из-за этого.

— Я знаю, что это не из-за тебя, — поклялась я ему, и он кивнул, наклоняясь и целуя мои волосы, в то время как Макс позволил успокоительным ощущениям его магии пройти через меня, и мой пульс наконец-то начал успокаиваться.

— Но все-таки из-за меня, — ответил он, отстраняясь и отпуская меня, когда я нахмурилась.

— Я не верю, — твердо заявила я, и Дарси придвинулась ближе ко мне, обхватив меня за плечи и продолжая держать мою руку.

— Мы все знаем, что все сводится к Лайонелу и его последователям, — твердо сказала она. — Не позволяй ему встать между счастьем, которое вы двое обрели вместе, из-за какого-то хренового чувства вины, Дариус.

Его губы тронула грустная улыбка, когда он поднялся на ноги перед нами.

— У землеройки появились зубки.

— Ты знаешь, что да, — подтвердила она. — И я покажу тебе, если сейчас же не попытаешься отстраниться от этого. Ты нужен Тори. Так что выкинь всё ненавистное дерьмо из своего взгляда и стань мужиком, который ей нужен.

— Ай, — пробормотал Макс, бросив ухмылку на Дариуса, который кивнул в знак согласия.

— Хорошо, хорошо. Но я не подпущу к тебе ни одного чертова Циклопа, Рокси. Я скажу Хэмишу, что он может просто поверить тебе на слово по поводу этих убийств, если он не желает, чтобы я совершил новое.

Я фыркнула от смеха, и уголок его губ приподнялся, когда он стянул свои попорченные шорты и отбросил их в сторону, а затем с помощью магии воды вымыл свою кожу. Дарси и Макс отвернулись, явно не желая видеть его голым, но я продолжала смотреть на него. Это было похоже на просмотр моего личного стриптиз-шоу, и я прикусила губу, наблюдая, как блестит его мокрый пресс, пока он вытирает кожу.

Ощущение ледяного ведра с водой обрушилось на мое либидо, и я бросила на Макса взгляд, когда он невинно пожал плечами.

— Тебе нужно немного успокоиться, — сказал он в качестве объяснения. — Никакого траханья глазами Дракона.

Дариус бросил на меня взгляд, полный обещаний на потом, затем натянул свежую рубашку и пару джинс и направился к двери.

— Присмотри за ней, Дарси, — сказал он перед уходом, и Дарси цокнула на него языком.

— Думаю, твоему парню нужно напомнить о его месте в списке твоих любимых людей, — пробормотала она.

— О, он знает, — пообещала я ей. — Еще пара оргазмов, и он может попасть в первую десятку.

Макс мрачно усмехнулся, отпуская мою руку, и я посмотрела на него, так как мы оба выжидали, смогу ли я справиться сама. Но это было не первое наше родео, и сейчас мы уже вполне синхронно действовали, поэтому я не удивилась, когда при мысли о Лайонеле, Варде и Принцессе Теней мой пульс затих, и меня наполнила лишь ненависть и жажда мести.

— Спасибо, — пробормотала я, и он непринуждённо улыбнулся мне, хотя я заметила напряжение в его глазах, которого раньше не было из-за того, что принял на себя мой страх и боль.

— В любое время, маленькая Вега. — Он встал и направился из комнаты, и придушенный всхлип из-за двери дал мне понять, что там стоит Джеральдина, когда он вышел.

— Ах ты соленый тюлень, — похвалила она. — У тебя настоящее золотое сердце под этой покрытой ракушками внешностью, не так ли, Макси?

— Эм… да? — ответил он, его тон уже казался более легким.

— Пойдем, я приготовлю тебе перекусить, чтобы восстановить твою силу, — предложила она, и звук, с которым они вместе двинулись прочь, разнесся по коридору, пока мы, наконец, не остались одни.

— Каковы шансы, что здесь есть кто-то, кто не знает о моем сумасшествии? — низким голосом спросила я, и Дарси отвернулась от меня, делая вид, что думает об этом.

— Ну… у вас не было заглушающего пузыря, так что Лэнс и Калеб определенно слышали, а Сет был тем, кто бросился за мной, хотя я уже была в пути, и, очевидно, Джеральдина тоже слышала, так что…

«Будем надеяться, что это была только наша группа», — пробормотала я, хотя меня это ничуть не смутило. Я с радостью брошу вызов любому ублюдку, который плохо думает обо мне, что я якобы потеряла голову, проведя ночь в компании моих мучителей, не говоря уже о том, сколько времени я их терпела, оставшись невредимой в итоге.

— Мы всегда можем распространить слухи об упыре в туннелях, если до дойдет до такого, — добавила она, крепко сжав меня, и я понимала, что ей больно от того, через что прошла я.

— Теперь я здесь, — напомнила я ей, хотя, возможно, напоминала и себе. — Свободна. — Я показал на чистый участок кожи на руке, где когда-то было клеймо Овна, и ее губы озарила искренняя улыбка, когда та кивнула.

— Благодаря Дариусу, — согласилась она, на мгновение посмотрев в сторону двери, а затем нахмурилась и снова обратилась ко мне. — Он рассказал тебе, что именно произошло, благодаря чему звезды освободили тебя от уз?

— Он просто сказал, что умолял их разорвать их, и они прислушались, — ответила я, не в силах скрыть улыбку, которая появилась на моих губах при упоминании об этом. — Полагаю, мы давно ждали перелома в нашей удаче.

— Да, черт возьми, — согласилась она, но нахмурила брови, и я склонила голову, поняв, что она что-то скрывает.

— Что такое? — спросила я.

— Надеюсь, ничего, — быстро ответила она.

— Но?

Дарси выдохнула, отчего прядь темно-синих волос всколыхнулась перед ней, и вздохнула.

— Принцесса Теней пыталась наложить на меня проклятие во время битвы.

— Что? — ахнула я, отталкиваясь от стенки и выпрямляясь, чтобы лучше смотреть на нее. Она начала объяснять, что настоящую Принцессу Теней звали Лавиния, и что она овладела телом Клары. Она рассказала мне о том, как Ориону пришлось вонзить меч в тело своей сестры, освобождая ее душу, а теневая сучка осталась на своем месте. Но у меня не получалось выкинуть из головы слово «проклятие».

— Что она с тобой сделала? — в страхе спросила я.

— Честно говоря, я думаю, что ничего, — быстро произнесла она. — На моей руке была метка, когда она оставила проклятие. — Она закатала рукав, демонстрируя мне свою руку, но на ней не было ни единой веснушки. — Но она снова исчезла, и мы с Лэнсом думаем, что мой Феникс выжег ее из меня.

— Правда? — с сомнением переспросила я, взяв ее руку и повертев ею туда-сюда, чтобы осмотреть внимательнее, но осматривать было нечего.

— Правда, — поклялась она. — Я чувствую себя абсолютно нормально, а наши Фениксы выжгли кучу дерьма из наших тел, так что вполне логично, что он сработал, защитив меня и от такого.

Я медленно кивнула, облегчение наполнило меня.

— И ты точно чувствуешь себя хорошо? — подтвердила я, сердясь на себя за то, что не расспросила ее о битве раньше, но, честно говоря, я была рада немного передохнуть от ужасов того дня.

— Да. Я чувствую себя прекрасно. Надеюсь, эта сучка сейчас где-нибудь рыдает во сне, ведь ее дурацкое проклятие не прижилось во мне, — пошутила она, и я усмехнулась.

— Это потому, что ты полная крутышка, — ответила я со знанием дела.

— Ну, значит, нас двое, — сказала она.

— Не хочешь пойти и поискать какую-нибудь еду, которую можно украсть, и посмотреть со мной по телевизору всякую дрянь, пока ждем, когда же Хэмиш закончит допросы? — предложила я, и ее улыбка расширилась.

— Лучше бы в этих туннелях был шоколад.

— Если его нет, то какой вообще смысл жить? — посетовала я, и она рассмеялась.

— Я уже вижу заголовки газет: близнецы Вега умирают в результате совместного самоубийства, связанного с шоколадом, — сказала она, и я рассмеялась.

— Я думаю, нас больше тревожит подлый белый Волк, который крадет весь наш шоколад, — добавила я, сузив глаза на дверь на случай, если Сет уже притаился рядом при одном только упоминании о еде.

— Тогда нам лучше сначала пойти и разобраться с ним, Тор, поскольку, клянусь богом, я призову армию блох и уничтожу пса, если он похитит наш шоколад.

В итоге Дариус избавил и меня, и Тори от допроса, и я была рада побыть наедине с сестрой после всех событий, произошедших в последнее время. Мы съели по два огромных шоколадных батончика, болтая о всякой ерунде и вспоминая старые времена, а потом я помогла ей спрятать несколько шоколадок в ее комнате на потом, зная, что Сет унюхает их, если я возьму их с собой в комнату.

Допрос ничего не выявил. Преступника нет. А значит, либо виновный достаточно натренировал свой разум, чтобы скрыть правду от Циклопа, что было чертовски сложно, либо его здесь не было, и он, вероятно, прорвался сквозь границы, убив тех людей. Я не знала, какая из этих мыслей тревожила меня больше всего, но обе наводили на бесчисленные вопросы без ответов, которые выводили меня из равновесия.

Я сидела между Орионом и Тори в столовой, Наследники делили наш стол вместе с Джеральдиной и Ксавером, пока мы обсуждали бесконечные теории, которые были у нас об убийце. И больше всего меня пугала теория о том, что это как-то связано с «человеком с нарисованной улыбкой» из пророчества Габриэля.

Мы не могли поговорить с братом весь день, так как он помогал на допросах, пытаясь разглядеть что-нибудь у допрашиваемых. Но теперь, когда я поймал его взгляд в другом конце зала, где он сидел со своей семьей, он встал и подошел к нам, заняв место рядом с Джеральдиной напротив нас. Я заметила Джастина Мастерса, который с тоской смотрел на нее из-за стола, полного роялистов, и ковырялся в бублике.

— Есть новости? — сразу же спросил Дариус, напряжение в его позе говорило о его озабоченности сложившейся ситуацией.

Тори рассеянно гладила его руку рядом с собой, повернувшись к брату за ответом, которого мы все с нетерпением ждали.

Габриэль покачал головой, вокруг его серых глаз с серебряными кольцами образовались напряженные морщинки.

— Ничего. Но я надеюсь, что это событие не связано с вами. Возможно, у кого-то здесь была вражда со стражниками, поэтому я не могу ничего увидеть, ведь это не затрагивает тех, о ком я забочусь. Но с другой стороны…

— Что? — вздохнула я, когда рука Ориона опустилась на мое колено под столом и ободряюще сжалась.

— Возможно, это как-то связано с Нимфами, поскольку я не могу предсказать их движения, а тени скрывают их от меня. Но нападения выглядели более жестокими, чем их обычный стиль, — задумчиво сказал Габриэль. — Мы не можем полностью исключить это. Но если все же были Нимфы, значит, они каким-то образом прорвались через магическую границу, защищающую это место. А это кажется крайне маловероятным…

— Могут ли Нимфы быть уже здесь? — медленно спросила Тори, с подозрением глядя на остальных людей в зале. — Мы не знали, что Диего — Нимфа, и мы видели его в школе каждый день.

— Как мы сможем отличить Нимфу от Фейри, если они не изменены? — спросил Макс, сузив глаза на всех вокруг, словно все они могли быть нашими замаскированными врагами.

— Вы не можете, — просто ответил Орион.

— А я точно могу, — задиристо сказал Дариус. — Это видно по их глазам.

— Чушь, ты всегда так думаешь, но это неправда, — бросил Орион в ответ. — Как же ты упустил Диего, если можешь заметить разницу?

— Я всегда знал, что с этим парнем в шляпе что-то не так, — сказал Дариус, пожав плечами.

Мое сердце защемило при мысли о Диего, и я подумала о его шапке, которая теперь спрятана в тумбочке нашей комнаты. Возможно, в ней нас ждут ответы на многие вопросы… может, мне стоит снова попытаться заглянуть в паутину души?

— Я до сих пор не понимаю, как он прошел испытание звездами в Расплате, — сказал Макс, покачав головой.

— Я должен был понять, что он Нимфа, когда попробовал его кровь в тот раз. Жаль, что их кровь не черная, когда они в форме Фейри, иначе я бы заметил. — Орион поморщился при воспоминании. — Я просто решил, что он появится как один из моих наименее любимых Орденов.

— Вроде Гептианских Жаб? — спросил Калеб со знающим кивком.

— Да, или Гривенские Слизни, — сказал Орион, имитируя рвоту, пока Калеб смеялся.

— А ты когда-нибудь пробовал Полярного Медведя Перевертыша? Они на вкус как снежный рожок, — возбужденно сказал Калеб.

— На вкус никто не сравнится с Вега, — издевательски сказал Орион, и Калеб обнажил клыки, когда они встретились взглядами.

— Да? Попробуй поохотиться на самого сильного Оборотня в Солярии, — с ухмылкой сказал Калеб, и Орион обнажил клыки.

— Я лучше выпью кровь Жабы, чем снова буду пить из него, — усмехнулся Орион, когда Калеб обнял Сета, и брови Сета поднялись, когда он посмотрел на него.

Мое сердце сжалось при виде надежды в его глазах, но все указывало на то, что Калеб лишь защищает свой Источник. Черт, я очень надеюсь, что для блага Сета это нечто большее. Мой пушистый друг Волк возможно и был мудаком в прошлом, но сейчас у него такое мягкое сердце, и мне очень хочется видеть его счастливым.

— Чушь, — фыркнул Калеб. — Могу поспорить, что ты проверил его вены множество раз с тех пор, как мы прибыли сюда.

— С чего бы мне интересоваться кровью шавки? У меня есть принцесса Вега в качестве моего Источника, — гордо сказал Орион.

— А Опозоренный Властью Фейри вообще может иметь Источник на законных основаниях? — спросил Калеб, запустив руку в свои белокурые кудри и напрягшись, когда крепче сжал Сета. Орион дернулся, словно его ударили, и я увидела, как в его глазах разгорелась война.

— Не называй его так, — прошипела я.

— Не беспокойся об этом, красавица. Через секунду он попробует свою собственную кровь. — Орион поднялся со своего места, и Калеб тоже встал, оба они приготовились к драке.

— Во имя любви к Гиацинту первому! Сядьте, вы, напыщенные, острозубые велоцирапторы! — Джеральдина стукнула кулаком по столу. — Среди нас убийца, и игра идет полным ходом. Мы должны разгадать эту тайну, пока один из наших не оказался зарезанным ночью. Или вы предпочитаете, чтобы мы обсуждали это, одновременно собирая кусочки нашего любимого Ксавьера, поскольку, будем неоправданно честны, он — мишень с его милой невинностью и нежной душой.

— Эй, — запротестовал Ксавьер, набивая рот лазаньей. — Я не невинный.

— По совершенно несвязанному поводу, — обратился к нему Орион, когда они с Калебом опустились на свои места. — Мне нужна кровь девственника для эликсира Гильдии Зодиака, не возражаешь, если я возьму у тебя немного после ужина?

Ксавье сглотнул, его щеки стали ярко-красными.

— Я не девственник.

Дариус разразился смехом, Тори шлепнула его, остальные Наследники разразились хохотом, а Джеральдина упала вдвое, хрипя и держась за бок.

— О, моя великая тетушка Гвенет на карусели, мне так необходимо было посмеяться в этот мрачный вечер, дорогой Ксавьер. Спасибо, — сказала Джеральдина, вытирая слезы с глаз.

— Я не шучу, — возразил Ксавье. — У меня было много… секса.

— С кем? — потребовал Дариус, откинувшись на спинку стула и сложив руки.

— С девушками, — проболтался Ксавье. — Много девушек. У меня были девушки на коленях, пока я насаживал свой… рог в их набухшие… части.

— О, чувак, пожалуйста, иди и трахни кого-нибудь, мне больно слышать, как ты говоришь о том, чего никогда не делал. — Калеб указал на другой стол, где сидела группа девушек, и плечи Ксавьера напряглись.

— Я не девственник, — настаивал он, его щеки стали еще краснее.

— Все в порядке, парень. — Наклонился к нему через стол Сет, понизив голос. — Как насчет того, чтобы научить тебя кое-чему? Введу тебя в курс дела, устроив хорошую оргию, а? Я могу позвать пять или шесть из вон тех горячих волчиц Оскура, чтобы они трахнули тебя в сторонке.

— Пять или шесть… — Ксавье заметно сглотнул.

— Не для всех первый раз — это гребаная оргия, Сет, — засмеялся Макс.

— А должно быть так, — настаивал Сет. — Позже ты сможешь перейти к тому, чтобы заниматься сексом один на один. Если вокруг тебя будут трахаться еще пять человек, то ты сможешь научиться прямо на ходу, получая советы от лучших блядей, пока они направляют твои бедра. Как урок плавания.

Все засмеялись, даже Орион, но он быстро поймал себя на этом, подавив улыбку и бросив взгляд на Сета, словно обидевшись, что Волк заставил его смеяться.

— Мы можем прекратить разговор о том, что моему младшему брату устроят оргию? — спросил Дариус.

— Я вообще-то хотела извиниться перед тобой, Габриэль, — сказала я, прикусив губу от беспокойства, когда поймала взгляд брата.

— За что? О, — сказал он, предвидя ответ, и кивнул. — О том, что дом, который я так старательно строил с помощью магии земли для своей семьи, был серьезно разрушен Лайонелом Акруксом, когда он схватил вас?

— Да… за это, — грустно ответила я.

— Да, прости Нокси, — добавил Орион.

— Вряд ли я стану винить вас в этом, — сказал Габриэль, махнув рукой. — В любом случае, я уже видел новое крыло, которое собираюсь построить с крытым бассейном. Поэтому ничего страшного.

Облегчение пронеслось через меня, хотя я все еще собиралась заплатить за этот ущерб и подарить ему большую корзину, полную всяких его любимых мелочей, когда эта война закончится.

— Что еще ты видел о войне? — вклинился Дариус. — Я не хочу вечно оставаться в этой земляной дыре. Когда мы сможем нанести удар по моему отцу?

— Я жду удобного случая, — пообещал Габриэль. — Ты знаешь, что я скажу тебе, как только представится такая возможность. Просто будь всегда наготове, ибо из-за того, что Принцесса Теней блокирует большинство моих видений Лайонела, у меня может появиться лишь небольшое окно, в котором я смогу увидеть способ добраться до него, и нам, возможно, придется действовать быстро. — Он поднялся со своего места, вернулся к столу и поцеловал в губы свою жену, после чего взял маленького мальчика из ее рук и прижал его к своей груди. Я еще не успела вдоволь наобниматься с племянником, но решила, что это определенно стоит на повестке дня для меня этим вечером.

Орион проследил за моим взглядом и легонько ущипнул меня, привлекая мое внимание к себе.

— Хочешь такого же? — пробормотал он, в его глазах появилась темнота.

— Когда-нибудь, — сказала я, протягивая руку и проводя большим пальцем по ямочке на его правой щеке, представляя, как мило она будет смотреться на крошечном малыше. Он отпрянул от моего прикосновения, и мое сердце замерло от этого движения, он нахмурился и отвернулся от меня.

— Не хочешь? — спросила я.

Он взял мою руку под столом, сжал, и от этого прикосновения по моему телу пробежала дрожь чистого тепла, но он не ответил мне.

— Это значит «нет»? — спросила я, понимая, как сильно хочу в будущем этого, когда мне представилась мысль о том, что он не хочет этого.

— Мой позор передастся любому ребенку, который у нас будет, — сказал он тихо, его тихий голос предназначался только для меня, и я открыла рот, чтобы сказать, что это смешно, но была прервана чьим-то криком.

— Уиииии! — Шокирующе знакомый голос заставил мое влагалище сомкнуться, и я в тревоге развернулась на своем месте, увидев профессора Вошера, проходящего через деревянные двери с двумя большими чемоданами, левитирующими за ним. Он был одет в бархатный фиолетовый спортивный костюм, верхняя половина которого была расстегнута и открывала его загорелую, покрытую воском грудь, а нижняя часть выглядела на два размера меньше, поскольку прилегала к его мускулистым бедрам и — что еще ужаснее — выпуклости между ног.

— О, ради любви к траху, — сказал Орион себе под нос, когда Вошер мгновенно заметил нас и начал пробираться к нашему столику. Подойдя ближе, он заметил Ориона, сидящего рядом со мной, и задохнулся, указывая на него дрожащим пальцем.

— Мисс Вега, отойдите в сторону! Этот человек — беглец. Он одурманил ваш разум, заставил вас делать ужасные, ужасные вещи с ним, и он совершал грязные, мерзкие действия с вашим телом. Я прочитал отчет от корки до корки, запомнил все до мельчайших подробностей, чтобы знать, как лучше помочь вам выздороветь.

— Ну все, — прошипела я, вскакивая со своего места и забираясь на стол. Но я не знала заклинания, с помощью которого можно придать громкость своему голосу, поэтому я замешкалась и посмотрела на Ориона. — Ты можешь наложить на меня заклинание громкого голоса?

— Зачем? — обеспокоенно спросил он, оглядывая повстанцев.

Я посмотрела на Сета, подзывая его ближе.

— А ты можешь?

— Конечно, детка.

— Не надо. — Орион поднялся со своего места, но Сет уже потянулся вверх, провел пальцами по моему горлу, и прохладная магия ласково коснулась его, перед тем как я начала кричать.

— Лэнс Орион не преступник! — Все в комнате вздрогнули. Вот дерьмо, мне не нужно было кричать, пока на мне было заклинание голоса.

— Дарси, прекрати, — приказал Орион, но я проигнорировала его.

Я прочистила горло, и этот звук болезненным эхом разнесся по комнате, а Хэмиш начал блевать в углу при одном только упоминании имени моего парня. А мне это чертовски надоело.

— Он солгал суду, чтобы защитить меня, потому что знал, что я потеряю свое место в Академии Зодиака. Так что прекратите относиться к нему как к чудовищу. Он не причинял мне вреда, не издевался надо мной и не накладывал на меня никаких заклятий. — Я посмотрела вниз на Ориона, но он не улыбнулся, а судорожно потянулся ко мне, пытаясь стащить меня со стола.

— Пожалуйста, Голубок, — умолял он.

Я увернулась от него. Он заслуживает того, чтобы мир узнал, кем он является, увидел, на какие жертвы он пошел ради Дариуса, ради меня, ради королевства. Поэтому я не собиралась просто сидеть здесь и позволять людям делать вид, что его не существует.

— Так перестаньте стыдить его! — воскликнула я, но ответом мне была лишь неловкая, гулкая тишина.

Тори смотрела на меня, поджав губы, и хлопала в ладоши, пытаясь завести толпу, но они не последовали ее примеру, даже когда она толкнула Дариуса локтем, и он тоже сделал пару жалких медленных хлопков.

— Нихрена себе, вялые хлопки, мудак, — прошипела Тори.

— Любые хлопанья неловкие, блядь, — пробормотал в ответ Дариус, и моя кожа порозовела, когда до меня донесся отдаленный звук, издаваемый Хэмишем.

— Слезай, — прорычал Орион, его глаза сверкнули на меня, и мои щеки вспыхнули, поскольку я не получила от него поддержки в данной ситуации.

— Поднимись сюда ко мне, — возразила я. — Скажи им правду.

Он покачал головой, Тори и Дариус обменялись взглядами, а Джеральдина схватила себя за волосы и в тревоге оглядела комнату.

— Хвала красноречию моей леди! — воскликнула она вдруг. — Как страстна ее мольба, как проникновенна и… прекрасно изложена. Она сверкает, как звездный камень в лунном луче, своей страстью и прозой!

Несколько человек зааплодировали, но это было еще хуже, ведь теперь они аплодировали только тому, что я говорила, а не словам, которые я произнесла.

Началось бормотание, а Сет заскулил от дискомфорта, и от этого звука моя кожа запылала от смущения.

Я слезла со стола и опустилась на свое место, Орион потянулся к моей руке под столом, но я отдернула ее, не в силах поверить, что он не стал бороться за свой угол, не встал рядом со мной и не показал миру, кто он есть на самом деле.

Все в комнате поспешно отвернулись от него, и у меня сжалось горло.

— Почему ты не хочешь сказать им правду? — прошептала я Ориону, и он посмотрел на меня с противоречием в глазах.

— Потому что это ничего не изменит. Мне жаль, Голубок. -

Эти слова пронзили мое сердце, и я уставилась на свои руки, лежащие на коленях, чувствуя себя полной идиоткой за то, что меня оставили в таком положении перед всем залом.

Вошер придвинулся ближе, пытаясь использовать свои дары Сирены, чтобы получить доступ к моим эмоциям.

— Ну, если у тебя есть какие-то проблемы и тебе нужно снять напряжение с груди, моя дорогая, приходи ко мне, — промурлыкал Вошер, и Орион зарычал.

— Она и близко к тебе не подойдет, Брайан, — прошипел он, и Вошер поднял на него взгляд.

— Так, так, я не хотел устраивать шумиху. На самом деле, я пришел с подарками. — Он повернулся, жестом показывая на большие чемоданы позади себя. — Я привез все вещи Вега из академии. Я бросил все и уволился, видите? Академия полностью развалилась, и если быть до конца честным, я уверен, что Элейн планировала меня убить, так что вот мы здесь. — Он улыбнулся мне и Тори. — О, и у меня есть дополнительный сюрприз для вас! Я постирал вручную все ваши маленькие панталончики и халатики, чтобы они были шелковисто-свежими для ваших королевских задниц.

— Что ты сделал? — огрызнулась Тори.

— Пожалуйста, скажи мне, что панталончики и халатики — это не то, о чем я думаю, — пробормотала я.

— Вы должны лучше заботиться о своих интимных вещах, девочки. G-стринги и стринги могут стать совсем малюсенькими, если их регулярно не натирать хорошим мылом. Я использую нежное пенящееся белое мыло, которое варю сам, как-нибудь дам вам образец. Я называю его «Эссенция Вошера. — Подмигнул он.

— Что за хуйню ты несешь? — прорычал Дариус, дым повалил между его зубов, и я схватила Ориона за руку, чтобы не позволить ему встать со своего места, хотя, возможно, позволить ему натравить психованного Вампира на задницу Вошера вместе с Дариусом — не самая плохая идея.

— Я говорю, что это секретный рецепт, глупый мальчик. Счастливо! — Он направился в сторону Каталины и Хэмиша, обнимая их, и его задница покачивалась из стороны в сторону при каждом объятии.

Фу, отлично, я думала, что видела этого гада в последний раз.

Я заметила, что все по-прежнему старательно отводят глаза от Ориона, и мои плечи поникли от уныния.

— Я не понимаю, почему они не прекращают это дерьмо с опозоренным Властью.

— Потому что опозоренный Властью — это нечто большее, чем закон, Голубок, — сказал Орион, опустив свой взгляд от моего, тем самым показывая мне, что он также стыдится этого, и это сломило меня больше, чем что-либо другое. Мой гнев на него немного утих, потому что я увидела, что это как раз то, чего я не понимаю, но все равно мне стало больно. — Это культура, и люди не хотят, чтобы их ассоциировали с этим. И ее невозможно исправить. Я благодарен за то, что ты пыталась сделать, красавица, но приказать миру принять меня не получится.

Я вздохнула, ненавидя всё это дерьмо. Какой смысл быть «истинной королевой», если они не намерены прислушиваться к тому, что так важно для меня?

— Да, то, что ты сидишь за нашим столом, уже понижает нашу репутацию на тысячу очков, — вздохнув, сказал Сет. — Но все в порядке, брат, мы хотим быть твоими друзьями, не так ли, Кэл? — Он толкнул его локтем, и Калеб посмотрел на Ориона с намеком на оскал на губах.

— Нет, спасибо, — пробормотал он, когда Орион выпрямился, увидев вызов в его глазах.

Я знала, что их Орден побуждает их к соперничеству, но я догадалась, что провела не так много времени рядом с ними двумя, чтобы понять, насколько глубоко заложен этот инстинкт.

— Я разрываюсь на две части, миледи Дарси, — сказала мне Джеральдина. — Моя преданность вам и мой инстинкт сторониться вашего Орри, пока он не станет не более чем призрачной тенью на моей периферии. Но я преодолею любое препятствие ради тебя, моя королева.

— Спасибо, Джеральдина, — сказал я, и она поднялась со своего места, подошла к Ориону и обняла его сзади, отчего он напрягся, словно его только что ударили кнутом. — Я вижу тебя, Лэнс Азриэль Орион. Мои глаза широко открыты, и вот ты здесь, как хрустящее яблоко, балансирующее на фоне звезд.

— Спасибо, — выдавил он. — Не за то, что я хрустящее яблоко, а за другое. — Он неловко похлопал ее по руке, незаметно пытаясь отцепить ее руки от себя, и она поспешила вернуться на свое место с подавленным всхлипом.

— Тебе поможет, если я буду бить по хую всех, кто тебя игнорирует? — предложила Тори, и я рассмеялась.

— Неужели это твой ответ на все, маленькая дикарка? — спросил Орион с ухмылкой, и она на секунду задумалась.

— На большинство вещей, да, — согласилась она, и Дариус нахмурился.

— Почему же тогда ты никогда не била меня по члену? — По голосу казалось, что он чувствует себя обделенным, и она демонстративно сжала пальцы в кулак перед его причиндалами.

— Ты уверен, что хочешь получить все причитающиеся тебе удары по члену? — дразняще спросила она.

— Пришло время получить по члену, — промурлыкал Сет, доставая свой атлас и нажимая на кнопку записи.

— Она запустит твой член на орбиту, если воздаст тебе по заслугам, — заметил Макс Дариусу, пытаясь небрежно взять Джеральдину за руку, но она оттолкнула его от себя вилкой.

— Зачем ты вторгаешься в мое личное пространство, омар? — требовательно спросила она, сильнее ткнув его вилкой, отчего он выругался и отдернул руку в сторону.

Мы покончили с едой и провели остаток вечера, обсуждая, кто может быть убийцей, но возвращались к тем же выводам. Это мог быть кто угодно, поэтому мы должны быть всегда начеку, накладывать охранные заклинания на двери и всегда передвигаться по территории парами. Окруженная своими друзьями, я не боялась так сильно, как, возможно, следовало бы. Я принадлежала к числу самых могущественных Фейри в Солярии, и если кто и может справиться с кем-то подлым, притаившимся в этих туннелях, так это мы.

Когда мы вышли из столовой, я пригласила всех вернуться в нашу комнату, где мы снова испробуем на себе шапку Диего. Калеб хмуро оглядел нашу комнату, когда мы пришли, и тут же принялся украшать ее мхом на стенах и сверкающими серебряными полосками на потолке. Я улыбнулась прекрасной магии, помогая Тори соорудить из камня несколько стульев и диван, а Сет покрыл их густым мхом, после чего все уселись.

Дариус разжег несколько вечных огней, чтобы согреть помещение, и я села, скрестив ноги, на кровать напротив одного из них, а Орион опустился рядом со мной. Калеб и Сет опустились на диван, а остальные заняли стулья. Я посмотрела на Ориона, затем начала рассказывать им все, что мы узнали о Лавинии, включая видения, которые мы видели, вещи, которые мы узнали от шапки, и каждый слушал с восторженным вниманием. Затем я взяла из тумбочки шапку Диего, зная, что пришло время найти ответы и узнать, какие еще секреты в ней хранятся.

Я просто смотрела на нее с болью в сердце и горем, разрывающим горло. На глаза навернулись слезы, ведь я скучаю по своему другу и думаю о том, какую цену он заплатил ради нас в лесу, пытаясь справиться с Лавинией.

В комнате воцарилась тишина, и Джеральдина громко шмыгнула носом.

— Наш дорогой друг в шапке, — прошептала она. — Он не будет забыт. Я напишу частушку о его шапочке, сотканной из душ, и о его дорогой абуэле, и мы споем звездам так громко, что он услышит ее за Завесой.

Я кивнула, грустно улыбнувшись Джеральдине, а затем повернулась к сестре, которая ободряюще посмотрела на меня.

— Нам нужно всем взяться за руки, чтобы и вы увидели воспоминания, — объяснила я.

Сет схватил Калеба за руку, и Макс взял его за другую, после чего взял за руку Джеральдину, а мы присоединили к кругу Ксавьера, Тори и Дариуса.

— Ты уверена, что нам стоит связываться с этой штукой — шапкой души? — Тори нервно взглянула на шапку, и я поняла, что она снова обеспокоена из-за теней.

— Все в порядке, детка. Я прикрою тебя, — сказал Дариус, и она посмотрела на него с огнем своего Ордена, озарившим ее глаза, заставив меня почувствовать смущение из-за них, когда она кивнула в знак согласия.

— Ну что, все готовы? — спросила я, и все подтвердили, заставляя мое сердце биться в предвкушении того, что нам предстоит увидеть. Мы уже бесчисленное количество раз говорили о Диего, но ни у кого из нас не было ответов на вопросы о нем. Был ли он аномалией? Единственная Нимфа с доброй душой? Или таких, как он, гораздо больше?

Я взяла руку Ориона, затем другой рукой натянула шапку, после чего потянулась к руке сидящей возле меня Тори. Когда ее пальцы соприкоснулись с моими, меня потянуло в темноту теней, погружая в их глубины и ощущая присутствие всех, кто последовал за мной.

Я задохнулась, когда перед нами появилось белое облако паутины душ, и почувствовала, как Диего потянулся ко мне оттуда.

Пальцы обвились вокруг моей руки, хотя я никого не видела, но потом он приблизился, его голос раздался эхом вокруг меня, и я почувствовала, как Тори тоже приблизилась к нему.

— Пришло время узнать правду, амигас.

Он втянул нас в паутину, и я приготовилась к тому, что произойдет, так как погружалась в далекое прошлое, втягиваясь в давно забытые воспоминания, когда мои глаза открылись, и я инстинктивно поняла, чье это воспоминание. Они принадлежали Диего.

Я держал маленькую синюю игрушку Пегаса между большим и указательным пальцами, заставляя ее летать перед собой, стоя на коленях в грязи у заднего двора моего дома. Я нашёл игрушку, выброшенную на берег реки в лесу, и хотя понимал, что должен был отдать её маме, но также знал, что она выбросит её, если я так поступлю. Она ненавидела все, что связано с Фейри, но я втайне хотел узнать о них больше. Все о них.

Мне было интересно узнать о ребенке, которому принадлежал этот маленький Пегас, знали ли они, кем они однажды станут. Что они чувствуют, когда их сила пробуждается? Светят ли им звезды и хорошо ли им на душе?

Мама не любит звезды. Она говорит, что они прокляли наш род, и поэтому у нас никогда не будет много денег и еды. Мой желудок заурчал от желания поесть, которого возможно сегодня не будет, но я привык к подобному, и пока я смотрел на эту маленькую синюю крылатую лошадку перед своими глазами, я не чувствовал ничего, кроме воображаемой жизни, о которой мечтал.

Каково это — летать?

Иметь стадо, обладать магией в жилах и дарами звезд?

Понравился бы я звездам, если бы был Фейри? Смогу ли я ходить по улицам при свете дня, а не прятаться все время?

Вдруг сильная рука обхватила меня за шею и рывком поставила на ноги, а другая выхватила из моих пальцев маленького Пегаса. Меня швырнули к стене, и я уставился на дядю Алехандро, который с отвращением разглядывал игрушку в своей руке, а мой пульс бешено стучал в ушах.

— Что это еще такое? — прошипел он, но я не смог ответить, страх заставил меня задохнуться. — Ответь мне, Диего.

— П-просто игрушка, — пробормотал я.

— Мой племянник, забавляясь в грязи, мечтает стать Фейри? — огрызнулся он, и я несколько раз покачал головой, чувствуя, как с моего лица стекает капля крови.

Он прищелкнул языком, затем пустил огонь по ладони, окружив маленького Пегаса, и что-то заставило меня с криком броситься вперед, потянуться к нему и обжечь кончики пальцев, пытаясь спасти его. Но Алехандро отбросил меня назад другой рукой, и я увидел, как Пегас превратился в голубую массу, которая с шипением упала на траву.

— Будь благодарен, что твоя мадре не застала тебя с ним, — сказал он, подойдя ближе и поправляя ярко-красный шарф на шее, разглядывая меня и проводя рукой по своим коротким темным кудрям. — Сколько тебе сейчас лет? Восемь?

— Десять, — прошептал я, желая, чтобы он ушел, но взгляд его глаз наполнил меня ужасом, поскольку по глазам было видно, что он со мной еще не закончил.

— Достаточно взрослый, — сказал он под дых, решительно кивнув. — Пошли. У меня есть работа, с которой ты можешь мне помочь. — Он толкнул меня вперед, а сам пошел за мной, от страха у меня пересохло во рту, пока он вел меня к своей машине.

Когда он открыл дверь и запихнул меня на заднее сиденье, по ступенькам крыльца дома торопливо спускалась моя абуэла, ее старые ноги несли ее ко мне, а в глазах стоял панический ужас.

— Алехандро, куда ты его везешь? — потребовала она.

— Пришло время ему стать одним из нас. Мальчик стал мягкотелым, — объяснил мой дядя, садясь в машину и запирая двери.

Абуэла схватилась за ручку задней двери и с тревогой посмотрела на меня, судорожно качая головой.

— Он всего лишь ребенок!

Ее страх заставил мои ладони вспотеть, а в горле встать кому, когда Алехандро завел машину и поехал по дорожке в лес.

— Подожди! — кричала она, оставляя позади нас, но он не слушал, и мои руки начали дрожать, пока Алехандро углублялся в темный лес, граничащий с нашей землей.

— Д-дядя Алехандро? — заикался я. — Я хочу обратно.

— Назад дороги нет. Ты должен стать настоящей Нимфой. Ты должен впустить в себя ее влияние, и тогда, возможно, ты станешь тем, кем эта семья сможет гордиться.

Я замолчал, размышляя об этом. Я очень хотел, чтобы моя семья гордилась мной. Я всегда разочаровывал маму, а Алехандро я вообще не нравился. Мой отец никогда не обращал на меня внимания, но, возможно, обратил бы, если бы он мог гордиться мной.

Машина тряслась по дорожке, вокруг нас сгущалась темнота, закрывая почти весь дневной свет, пока мы направлялись в сторону рабочего сарая Алехандро. Мне не разрешалось здесь находиться, но однажды я все же пришел и посмотрел. Только раз. Поскольку я услышал скребущий, грохочущий звук, который мне не понравился, исходящий из его сарая, и я убежал и больше никогда не приходил в лес.

Теперь мы снова направлялись к нему, я вспомнил эти звуки, и ужас скрутил мои внутренности. Я не хочу входить в его рабочий сарай. Я не хочу видеть, что там находится.

Дорожка вскоре пошла вверх по холму, ведущему к сараю, и ближе к вершине холма деревья поредели, открывая широкое открытое пространство, на котором стояло деревянное строение, лишь тень под умирающим солнцем. Ручка двери была сделана из костей, на ней был выгравирован череп с двумя впалыми глазами, которые намекали о чудовищах, скрывающихся за этой дверью.

Алехандро вышел из машины и открыл дверь рядом со мной, но я не сдвинулся с места. Я не могу. Я замерз и испугался, и просто хотел вернуться домой, в объятия своей бабушки.

— Выходи, — рявкнул Алехандро, но я покачал головой в яростном отказе.

Он залез в машину, вцепился рукой в мою футболку и вытащил меня из машины, не оставляя никакого выбора, пока тащил к сараю.

— Пожалуйста, — попытался я, мой голос был настолько тихим, что едва долетал до него. — Я не хочу туда идти.

Изнутри донесся лязг цепей и стон, от которого у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

Алехандро положил руку мне на плечо, не обращая внимания на мои мольбы, подвел меня к двери и отпер ее, прижав ладонь к поверхности. Он толкнул дверь внутрь, и темнота встретила нас звуком, похожим на скулеж.

Я вглядывался в темноту, мои губы разошлись, когда я увидел там девочку-подростка, связанную и закованную в цепи, но потом мой желудок перевернулся, и я попытался убежать, увидев два окровавленных обрубка на месте ее рук.

Но дядя крепко схватил меня, затолкал в сарай и заставил опуститься на колени перед ней. Ей заткнули рот, ее глаза были страшными и большими, а светлые волосы рассыпались по плечам.

Я попятился назад, пытаясь убежать, но налетел на ноги Алехандро, когда он захлопнул за нами дверь и включил свет. Единственная лампочка над нами отбрасывала на ее лицо резкие тени, зато теперь я отчетливо видел ее зеленые глаза, и от увиденной в них паники мне захотелось бежать и не останавливаться.

Алехандро прошел мимо меня, направляясь к задней части сарая, где на стене висела череда инструментов, и у меня свело желудок, когда заметил бесчисленные пятна засохшей крови на бетонном полу, что указывало на то, что девочка была не первой, кто приходил сюда.

— Я хочу, чтобы ты превратил свою правую руку в щуп, Диего, — непринужденно проинструктировал Алехандро, словно мы не находились в сарае для убийц из сериала ужасов, но мне удалось встать на ноги и дойти до двери, подергать ручку и выяснить, что она крепко заперта.

Я развернулся, прижался спиной к дереву и уставился на лежащую на полу девушку, молящую о пощаде через кляп. Я хотел найти ключ, который освободит ее, выпустит из этого сарая. Но больше всего мне хотелось бежать, бежать и ещё раз бежать, пока ноги не сотрутся в кровь, и я не смогу преодолеть расстояние между мной и моим страшным дядей.

— Делай, что я говорю, Диего, — прошипел он, и я сделал это, глядя на дрожащую правую руку и превращая ее в длинный, похожий на дерево щуп моего вида. Я научился перекидываться в пять лет, и знаю, для чего нужны мои щупы. Мама рассказывала, что однажды, если я не стану ими пользоваться, то начну болеть. Настолько, что в конце концов умру. Хотя иногда кажется, что она хочет, чтобы так случилось.

— Ты не хочешь быть Фейри, sobrino⁴, - сказал Алехандро мрачным тоном. — Ты хочешь их силу, как и все наши сородичи. И она принадлежит тебе. Мы — их охотники, мы выше в пищевой цепи, и однажды мы снова поднимемся и займем свое законное место в этом мире в качестве их правителей, помяни мое слово. Принцесса Теней позаботится о том, чтобы так оно и было.

— Я не хочу причинять вреда никому, — выдавил я тяжелым языком, когда девочка на полу забилась, как животное в капкане. Мне это не нравилось. Мне вообще все это не нравилось. Я просто хочу уйти домой и никогда не возвращаться.

Алехандро повернулся, показывая острый нож в своей руке, который он направил на меня.

— Прижми свои щупы к ее сердцу.

Я покачал головой, и он шагнул вперед, полоснул лезвием по щеке девушки, заставив ее закричать, когда кровь брызнула на пол.

— Я заставлю тебя смотреть, как буду разрезать ее на куски, если хоть на мгновение замешкаешься, Диего, — сказал он с нездоровым выражением в глазах, которое дало понять, что он говорит серьезно. Я так испугался, что, спотыкаясь, протянул руку вперед.

Алехандро жестоко улыбнулся, взяв меня за запястье и поднеся кончики щупов к ее сердцу. Я сразу же ощутил его, глубокий источник силы внутри этого существа. Этой Фейри. И мой пульс замедлился, так как во мне загорелся инстинкт забрать ее. Я был голоден. Так сильно, так жадно хотел этой силы, что у меня внутри все заныло.

— Вот и все, — промурлыкал Алехандро, крепче сжимая мое запястье, когда мои зонды вонзились в ее плоть, и она закричала сквозь кляп.

Но как только я увидел кровь, стряхнул с себя этот инстинкт, сопротивляясь ему и пытаясь отвести руку назад.

— Нет, я не хочу, — взмолился я, когда девушка застонала от боли. — Я не хочу причинять ей боль.

Слезы покатились по моим щекам, когда хватка Алехандро усилилась, и в следующую секунду он полоснул лезвием по ее горлу, и горячая, влажная кровь брызнула на меня, заставив оцепенеть в полном шоке.

— Она все равно мертва, — прошипел он. — Возьми ее силу, или следующим я перережу твое горло. — Он снова притянул мои щупы к ее плоти, когда она начала захлебываться собственной кровью, и я зажмурил глаза, глядя, как мои щупы вонзаются в ее кожу все глубже и глубже.

Я не хочу, я не хочу, я не хочу.

— Вот и все, — возбужденно промурлыкал Алехандро. — Ты чувствуешь связь с ее силой? Она не самая могущественная Фейри, но когда ты станешь сильнее, то, возможно, захочешь заменить ее магию на магию другой. Ты не можешь накапливать силу от нескольких Фейри, Диего, но ты можешь обменять ее, когда будешь готов взять Элемент более одаренного Фейри.

Я сопротивлялся, сколько мог, но потом в моей голове зазвучал странный шепот, мягкий ласковый женский голос.

— Прими ее, Диего. Фейри обидели тебя. Возьми её и присоединись к нам.

В голосе было что-то такое манящее, и я не мог не прислушаться к нему. Мои щупы погрузились в мышцы ее сердца, и я задохнулся, когда магия устремилась вверх по моей руке, вливаясь в меня волна за волной. Я задрожал от ощущения того, как она вливается в мои вены и обвивается вокруг моего собственного сердца, глубоко зарываясь в него и пуская там корни.

На секунду я забыл обо всем остальном, утонув в удивительном ощущении наполняющей меня силы, но когда она осела во мне, мои глаза распахнулись, и я увидел, что девушка мертва, она безжизненно смотрела на меня с таким обвиняющим взглядом, что это сломало во мне что-то.

Я отдернул руку, вернул ее в нормальное состояние и отступил назад, когда на меня обрушился ужас содеянного.

Здесь так много крови, я повсюду ощущаю ее запах, и все, что могу сделать, это не вскрикнуть, ударившись позвоночником о дверь.

Алехандро двинулся открывать дверь с довольной улыбкой на губах, а я, спотыкаясь, вывалился на траву и отпрянул от него, вдыхая легкими прохладный воздух. Внезапно что-то еще пробудилось во мне, темные тени заструились по моей коже, прокладывая себе путь внутрь меня и связывая нас с тьмой их природы этим жестоким актом, а сила какого-то божества, казалось, потянула за струны моего сердца, овладевая мной так твердо, словно она часть меня. И когда она снова заговорила со мной, я понял, что это та самая Принцесса Теней, о которой мне рассказывала семья.

— Теперь ты один из нас.

— Значит, Нимфы могут быть… хорошими? — спросил Ксавьер, опираясь локтями на колени и глядя на Дарси, словно она знает ответ на этот вопрос. Но мы все видели то, что видели.

Мне не очень нравился Диего, но я немного сблизился с ним, когда увидел, какое дерьмовое у него было детство. Было трудно отпустить мои внутренние инстинкты, которые бушевали из-за того, что он мог сделать. Он пытался накачать Вега наркотиками, даже накачал Тори и мог бы сделать с ней черт знает что, если бы Дариус не вмешался. Он планировал привезти их к своей психованной матери и дяде, так как я могу простить такое?

Пусть ему и угрожали, но это все равно заставило меня оскалить клыки, когда я посмотрел на двух девушек, которые попали в этот мир, имея слишком много врагов, даже не сосчитать. Даже один из их друзей готовил против них заговор.

— Хороший — это сильно сказано, — прорычал Дариус. — Он испортил жизнь близняшкам, а мог и убить их. — Он схватил Тори за руку, костяшки пальцев побелели, когда он прижался к ней, а дым просочился между зубов. — Если бы я не вмешался в ту ночь, когда ему удалось накачать Рокси наркотиками в Сфере, сейчас она была бы мертва.

— Я знала, что не должна была стать такой обдолбанной в ту ночь. Я могу справиться со своей чертовой выпивкой, — пробормотала Тори. — Но потом я проснулась в твоей комнате и больше думала о том, что я могла сделать с тобой, чем о том, чтобы выяснить, почему я так напилась.

— Я должен был больше сомневаться, — вздохнул Дариус, его глаза мерцали огнем.

— Мне тоже, — сказала Тори. — Но я просто втянулась во все это дерьмо между нами и мои кошмары…

— Кошмары, которые я тебе устроил, — ответил Дариус, его брови сошлись, когда он посмотрел на нее, его вина за то, как он с ней обошелся, была видна на его лице, когда она подняла подбородок и посмотрела прямо на него, не давая ему покоя, но и не делая ничего больше.

— Ну, я больше не боюсь утонуть, — ответила она, тяжело вздохнув. — Мои кошмары теперь имеют гораздо более четкое лицо. Но я должна была осознать, что Диего натворил тогда. Возможно, все было бы по-другому, если бы я поняла.

Дарси потянулась к ней и, взяв ее за руку, покачала головой.

— Его заставили, — сказала Дарси, и я откинулся на свое место, глядя на нее. Она была для меня всем, и, несмотря на понимание этого, я мог думать только о том, что она лежит в могиле из-за Диего, и это пробудило во мне монстра, более жестокого, чем любой преступник, которого я встречал в Даркморе.

Защитные порывы когтями впились в мою грудь, и мне стало очень трудно видеть дальше, чем Диего, подсыпающего этот грёбаный корень в стопки Дарси и её сестры. Даже если ему угрожали. Даже если бы я смог понять, почему он так сделал. Я по-прежнему уверен, что убил бы его, если бы он стоял сейчас передо мной, за угрозу, которую он представлял для моей девочки.

— Ты должен лучше других знать, каково это — делать то, чего ты не хочешь, потому что тебе угрожают, — сказала Тори, бросив взгляд на Дариуса, и он провел языком по зубам.

— Туше, — пробормотал он, а Сет, Калеб и Макс обменялись взглядами.

— Мне никогда не нравилась его шапка, — задумчиво сказал Сет. — Теперь я понимаю, почему. Наверное, я чувствовал его злобу.

Калеб посмотрел на него с укором.

— Чушь, ты ни черта не чувствовал.

— Я чувствовал! — настаивал Сет. — Эта шапочка всегда вызывала у меня беспокойство.

— Я даже не обращал внимания на этого парня, — нахмурившись, сказал Макс. — Если бы я обратил, то, возможно, смог бы его хорошенько изучить. У него было такое не запоминающееся лицо, понимаете? В одну минуту он здесь, а потом… я совершенно забывал о его существовании. Даже сейчас я вижу его шапку гораздо четче, чем его лицо. Но это возможно потому, что шапка находится прямо здесь. — Он указал на шапочку, сосредоточенно щурясь, словно пытаясь вспомнить, как выглядел Диего.

— Может быть, такова сила Нимфы, — загадочно предположил Сет. — Возможно, он заставил нас всех забыть о его присутствии, таким образом, он мог попытаться прощупать нас ночью.

— Вы все всегда так заняты игрой в королей мира, что, держу пари, не сможете назвать девяносто процентов учеников, с которыми ходите в школу, — сухо сказал я, и Наследники обдумали это, а затем кивнули.

— Хорошая мысль, — сказал Сет. — Однажды девушка отсасывала у меня семь ночей подряд. У нее на шее было вытатуировано мое имя, она составила мне альбом со всеми моими любимыми песнями, а я все это время называл ее Минет, потому что не мог вспомнить ее имя. В лицо ей, ребята. В лицо.

— Это потому что ты мудак, — засмеялся Калеб.

— Я не силен в именах, — невинно сказал Сет.

— Вчера вечером ты перечислил всех игроков команды во всей Питбольной Лиге Солярии и их звездные знаки, — напомнил ему Макс.

— Потому что ты поспорил со мной на десять аур, что я не смогу этого сделать, — сказал Сет, пожав плечами.

— Значит, ты можешь магически запомнить сотни имен за десять аур? — спросил Макс.

— Я могу делать бесконечное количество вещей за десять аур, Макс, — сказал Сет с наглой ухмылкой. — Я могу сделать тройное сальто назад без магии воздуха за десять аур.

— Ха, — засмеялся Макс, складывая руки. — Давай.

— Мы уходим от темы, — раздраженно вставил я, пока Сет не спохватился, пытаясь доказать свою правоту. — Дело в том, что нам, видимо, придется признать, что Нимфы не являются по своей природе злом.

Дариус провел рукой по лицу.

— Я убил стольких Нимф, чувак.

— Мы все убили, — мрачно сказал я.

— И все они желали нам зла, — твёрдо кивнул Макс. — Я ощущаю их намерения. Мы никогда не убивали тех, кто не хотел бы убить нас. Я бы обратил внимание, если бы их принуждали к этому.

— Слава Богу, — прошептала Дарси, потирая глаза, и я понял, что она выглядит чертовски уставшей. Я надеюсь, что шапка не поимела ее, иначе я лично нырну в нее снова, дабы задушить душу Диего, если так. — Но что нам теперь делать? Как это изменит ситуацию?

— Возможно, никак, — сказала Тори. — Вполне возможно, Диего был другим. Тени явно стремились обратить его ко злу, но у него была шапка, помогающая бороться с ними. Но я никогда не видела других Нимф в шапках, поэтому логичнее думать, что они все испорчены.

— Но если их развращают тени, разве это не говорит о том, что без теней они по своей природе не злые? — предположил Дариус, и я неловко пошевелился в своем кресле от этой мысли.

— Бедный, бедный Диего, — проронила Джеральдина, опустив голову.

Между нами повисло молчание, поскольку ни у кого не было определенного ответа на то, чему мы только что стали свидетелями. А когда Дарси снова потерла глаза, и ее лицо побледнело, я окончательно убедился, что ей нужно отдохнуть.

«Кажется, я совсем измотана», — пробормотала она, и я наклонился, целуя ее в висок.

— Ты в шапочном состоянии, — пошутил я, и она захихикала, заставив мое сердце забиться, но потом ее улыбка снова исчезла, а глаза потемнели, поскольку ее мысли, без сомнения, вернулись к Диего.

Прошло совсем немного времени, и все стали направляться к выходу, Ксавьер и Наследники болтали о Нимфах, а Джеральдина наполовину стянула с Макса футболку, вытирая ею влажные глаза.

Я встал и поднял шапку с кровати, засунув ее в задний карман, чтобы Голубок не вздумала снова надеть ее сегодня вечером. Она облокотилась на Тори, выглядя готовой вот-вот заснуть, и я понял, что они хотят побыть вдвоем, так как обменялись взглядами.

— Увидимся позже, детка, — сказал Дариус, тоже заметив, поцеловал Тори и направился к двери вслед за остальными, оглянувшись через плечо и поймав мой взгляд.

Инстинктивно я шагнул к нему, но руки Сета обхватили его сзади и выдернули в коридор, так что дверь между нами закрылась.

Я провёл языком по своим удлиняющимся клыкам, во мне поднималось желание урезонить эту шавку. Но потом я снова посмотрел на Голубка, увидел в ее глазах изнеможение и забыл обо всем, кроме нее. Я бросился к ней, разглядывая ее побледневшие черты за секунду до того, как она уткнулась мне в грудь, словно собираясь потерять сознание. Я с тревогой обхватил ее за талию, прижимая к себе, пока изучал ее лицо.

— Упс, — сказала она сквозь зевоту.

— Что случилось? — потребовал я, когда Тори взяла сестру за руку.

— Ничего, я просто устала. Наверное, это из-за шапочки, — сказала Дарси, ее голос был слабым, а в глубоком зеленом взгляде отражалось изнеможение.

— Ты словно мертвец, — обеспокоенно сказала Тори, потянув Дарси к кровати. — Тебе стоит прилечь.

Дарси с готовностью кивнула и переползла на кровать, свернувшись калачиком, как кошка, на подушках. Ее глаза закрылись, когда Тори легла рядом с ней и обняла сестру.

Дарси удовлетворенно улыбнулась, ее рука легла на руку Тори, и мои страхи рассеялись, я понял, что для нее нет места лучше, чем рядом со своей второй половинкой.

— Я дам вам немного отдохнуть, — сказал я, и Дарси одобрительно хмыкнула, пока я шел к двери.

— Люблю тебя, — прошептала она, перед тем как я ушел, и оглянулся на нее, мой мир стал ярче от этих двух маленьких слов.

— Я люблю тебя больше, красавица. — Выйдя из комнаты, я закрыл за собой дверь и увидел, что Дариус забавляется с Наследниками и Ксавьером, хотя, похоже, Джеральдина сбежала.

Калеб носился вокруг них на большой скорости, а они изо всех сил пытались нанести ему удар, и все они хохотали, как болваны. Но пока я наблюдал за ними, то был заворожен их нерушимой связью друг с другом.

Я уже собрался ускользнуть, решив разыскать Нокси и узнать, не хочет ли он немного потусоваться, когда Сет заметил меня и издал восторженный лай.

— Лэнс, иди поиграй! — позвал он, но я лишь развел руками в ответ.

Калеб пронесся мимо Сета, ударив его так сильно, что голова качнулась в сторону, а Ксавьер заржал со смеху. Сет погнался за ним, пытаясь нанести ответный удар, но Калеб двигался как ветер и с каждым пройденным кругом начинал наносить ему пощечины, доводя Сета до бешенства, и он изо всех сил старался поймать его, хотя так и не прибегнул к магии.

— Орион — слишком скучный для игр, — пренебрежительно заметил Макс, на его губах появилась ехидная улыбка.

— Зачем мне играть в игру, которую я могу выиграть за пять секунд? — ответил я, и он усмехнулся.

— Тогда докажи нам, — подбодрил Макс, и я почти шагнул вперед, но потом снова взглянул на Дариуса.

Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но с его губ не слетело ни слова, и во мне закрались сомнения, не хочет ли он побыть наедине со своими друзьями. Возможно, он чувствовал себя слишком неловко, говоря мне, чтобы я отвалил. Возможно, ему невыносимо находиться рядом с парнем, с которым он был вынужден проводить последние несколько лет, с которым он обнимался в постели ночь за ночью, не желая этого по-настоящему. Наверное, я всегда буду напоминать ему о том, как контролировал его отец, и мы продолжим отдаляться друг от друга, пока не станем чужими.

От одной мысли об этом у меня внутри все сжалось, и я поискал слова, которые могли бы все исправить, но не нашел. Он был невольно привязан ко мне на протяжении стольких лет, и мне пришлось безропотно предоставить ему пространство, в котором ему было отказано. Он заслужил это. Хотя, честно говоря, находиться вдали от него начинало причинять боль, которая не имела ничего общего с магическими узами. Я просто чертовски скучал по нему.

Калеб дернул Сета за волосы во время следующего обхода Наследников, и Сет зарычал, бросившись вперед, чтобы поймать его, но вместо этого сильно столкнулся с Ксавьером. Блестки каскадом посыпались с волос Ксавьера, когда он был сбит с ног, и Калеб снова пронесся мимо, ударив Сета по лицу, его правая щека теперь была ярко-розовой, а Макс разразился смехом.

От одной мысли об этом у меня все сжалось внутри, и я стал подыскивать слова, которые могли бы все исправить, но так и не нашел. Он был невольно прикован ко мне столько лет, и я должен дать ему свободу, в которой ему так долго отказывали. Он заслужил ее. Хотя, честно говоря, находиться вдали от него становится больнее, и это не имеет ничего общего с магическими узами. Я блядь ужасно соскучился по нему.

Калеб дернул Сета за волосы во время очередного кругового обхода Наследников, и Сет зарычал, бросился вперед, желая поймать его, но вместо этого столкнулся с Ксавьером. Блестки каскадом посыпались с волос Ксавьера, когда он упал на землю, а Калеб пронесся мимо, снова ударив Сета по лицу, его правая щека стала ярко-розового цвета, а Макс разразился смехом.

— Давай, поймай меня, Кэл! — крикнул Сет, вскочил на ноги и побежал в комнату Калеба, захлопнув дверь, не дав Калебу проскочить, вместо этого он врезался в нее.

Калеб проматерился, а потом ввалился в комнату, Макс и Ксавьер побежали за ними, а Сет с вызовом завыл.

Я остался в коридоре наедине с Дариусом, и тишина зазвенела в моих ушах, как колокол, звонящий о смерти нашей дружбы.

Я прочистил горло и сделал шаг назад, пока он смотрел вслед своим друзьям, решив, что облегчу ему задачу и уйду отсюда.

— Я… увидимся позже? — сказал я, и Дариус нахмурился, шагнув ко мне, когда я собрался уходить.

Я задержался там на секунду, желая сказать так много всего, но обнаружил, что мой голос застрял в горле.

Я повернулся, готовясь уйти, но он произнес мое имя таким тоном, который, казалось, был наполнен тысячами надежд и сожалений.

— Лэнс?

Я обернулся, мои брови взлетели вверх, когда пространство между нами, казалось, немного сократилось.

— Да?

— Ты ведь знаешь, что все было не понарошку? — спросил он, его глаза горели пламенем его Ордена.

Мое сердце сжалось, поскольку знал, что последует дальше. Извинения, признание, что да, мы были друзьями в некотором роде, но не так, как он с Наследниками. Ему необходимо пространство, время, позволяющее привыкнуть к жизни без нашей связи, но вместе с ними придет и расстояние. И я не знаю, оправимся ли мы от всего этого.

— Да, я знаю, — вздохнув, сказал я. — Но также знаю, что сейчас напоминаю о цепях твоего отца. Так что наслаждайся своей свободой, Дариус. Правда. Ты заслужил время с людьми, чье общество тебе не навязывают. Клянусь, я не против этого.

В его глазах мелькнула обида, когда он сделал еще один шаг ко мне.

— Ты действительно так думаешь, брат?

— А разве нет? — спросил я, страх перед ответом на этот вопрос закрутил острую как бритва паутину в моей груди.

Он покачал головой, подходя ещё ближе, и часть меня — ебать, большая часть — хотела обвить его руками, словно узы всё ещё связывают нас вместе. Однако в этот раз нами руководила не какая-то магическая сила, а чистейшая дружба и любовь к человеку, с которым я разделил самые трудные дни.

— Пошли, Дариус! — позвал Макс из спальни Калеба, но Дариус не отводил взгляда от моего лица.

— Они ждут тебя, — пробормотал я, но Дариус только шагнул ближе ко мне.

— Думаю, я лучше вздремну, — сказал он, бросив на меня пристальный взгляд. Эти слова чертовски знакомы мне за все годы нашей связи, и до сих пор они всегда означали только одно.

— Правда? — спросил я, неуверенно нахмурившись из-за подтекста в его словах. Хочет ли он того, о чем я думаю?

Он кивнул, прошел мимо меня и направился к своей комнате дальше по коридору. Я смотрел ему вслед, и когда он дошел до своей комнаты, то оглянулся на меня, наклонив голову в сторону двери в знак предложения. На моих губах появилась улыбка, которую он тут же повторил, и я пошел за ним, ускоряя шаг, когда он шагнул через дверь, а я последовал за ним.

Дариус опустился на большую кровать в центре комнаты, взял с тумбочки несколько золотых украшений и начал надевать крупные браслеты, массивные ожерелья и кольца, пока я снимал обувь.

— Ты уверен? — поинтересовался я, и он снова кивнул, заставив мою ухмылку стать еще шире, после чего я прыгнул на кровать, присоединившись к нему.

Он двинулся на меня, пытаясь заставить меня прижаться к нему, но теперь мне не нужно выполнять его чёртовы указания, поэтому я дал отпор, и мы стали бороться, как волчата, смеясь и нанося друг другу игривые удары.

В конце концов мы легли бок о бок, наши головы покоились на одной подушке, а часть моей души, которой не хватало, наконец-то вернулась на место.

Я увидел спокойствие в его глазах, пока мы смотрели друг на друга, и счастье охватило мое сердце — ведь мой друг вновь рядом. Причем полностью на наших собственных условиях.

— Это странно? — спросил он.

— Определенно, — подтвердил я. — Может, у нас обоих в родословной есть несколько стайных животных.

— Да, пусть будет так, — со смехом произнес Дариус.

— Только не говори об этом Сету, — предупредил я. — Он пытается принудить меня к обнимашкам, а я отказываюсь сдаваться.

— Ха, день, когда ты обнимешь Сета, будет днем, когда мой отец передаст трон с маленьким бантиком.

— Может ты напомнишь ему об этом, поскольку песик, по-моему, слишком сильно наслаждается моим обществом, — с гримасой проговорил я, и Дариус фыркнул, протянув руку, дабы потрепать мои волосы.

— Быть может, стоит дать ему немного слабины, — предложил он.

— Зачем? — моментально огрызнулся я, моя рука напряглась. — Он издевался надо мной и Дарси, когда мы скрывали отношения, он с легкостью мог выдать нас. И хотя я знаю, что это сделал не он, я все равно не уверен, что он никогда не выдал бы нас исключительно ради своей больной забавы.

— Да, он мудак, но он бы не выдал вас. Ему тупо нравится играть в бога. Он кайфует от власти, как и практически все наши сородичи. И послушай, я не говорю, что то, что он сделал, простительно. Но того, что он сделал после, возможно, будет достаточно, чтобы искупить вину.

— И что именно? — спросил я.

— Ты знаешь все те фотографии и прочее дерьмо, которые он прислал тебе, где он и Гв… — Я обнажил клыки, и он изменился на середине слова, — Дарси? Это была игра, которая должна была заставить тебя ревновать, чтоб ты боролся за нее. Он хвастается этим с того момента, как вы сошлись. Он считает, что все заслуги в ваших отношениях принадлежат ему. Я удивлен, что он до сих пор не рассказал вам сам.

Я сузил глаза, выискивая ложь, но похоже, что Дариус действительно в это верит.

— Бред, — прошипела я. — И даже если это правда, ты полагаешь, что я поблагодарю его за это? За то, что пудрил мне мозги, за то, что заставил меня думать, что он… что он и она… — Рык вырвался из моего горла, когда я не сумел сдержать убийственную ярость, возникающую при одной только мысли о том, что они могут быть вместе.

— Но ведь это сработало, верно? — Дариус приподнял бровь, ухмылка на его губах точно подсказала мне, на чьей он стороне.

— Как давно ты об этом знаешь? — подозрительным тоном спросил я, пристально глядя на своего лучшего друга.

— С того момента, когда ты попросил меня выяснить, есть ли что-то между ними. — Он невинно пожал плечами.

Прошло несколько секунд гневного молчания, затем я набросился на него, и мы снова сцепились в яростной схватке за превосходство. Я воспользовался своей вампирской силой, прижав его за горло к матрасу, а он ударил меня по ребрам, выбив воздух из моих легких, причем на его лице по-прежнему играет широкая улыбка.

— Ты — мудак, — огрызнулся я, но его улыбка перешла в смех, и я осознал, как он наконец-то чертовски счастлив. Силы покинули меня, и я отпустил его, упав обратно рядом с ним. — Пошел ты, — легкомысленно произнес я, когда он продолжил смеяться, и ухмылка появилась на моих губах, бросив попытки сдержаться.

Мой смех присоединился к его, и я погрузился в атмосферу покоя в комнате, которая выглядит такой невероятно нереальной после всего, через что мы прошли. Черт, все возможно и не идеально, Лайонел по-прежнему правит миром, а общество разваливается на части под его командованием, но в этом убежище под землей в окружении своих лучших друзей и звездной чертовой любви всей моей жизни я не жалуюсь. Я слишком долго жил в тенях в своих мыслей, настало время выйти на солнечный свет, пока еще возможно.

— Так ты играл со мной, да? — Я пихнул Дариуса локтем, когда он перевернулся на бок, посмотрев на меня.

— Сет играл с тобой. А я просто позволил ему, — невинно сказал он. — Так ты поблагодаришь его за задницу или отшлепаешь?

— Я засуну ему в задницу ебаный ананас, — пробормотал я.

— Он хороший парень, — надавил Дариус, и я хмыкнул. — Ладно, он немножко садист, но у него доброе сердце. Добрее, чем у большинства. Правда, это не всегда так выглядит.

— Ну, я не собираюсь искать его золотое сердце, Дариус. У меня достаточно друзей. Особенно теперь, когда ты вернулся, — упрямо заявил я, не желая менять свое мнение о шавке.

— Ты и не терял меня, — усмехнулся он.

— На минуту мне показалось, что да, — пробормотал я. — Ты и Наследники, я… я никогда не буду таким для тебя. Но я буду рядом. Всегда. Всегда, когда тебе понадоблюсь.

Он нахмурился.

— Я тоже всегда буду рядом с тобой, Лэнс. И ты не так уж сильно отличаешься от Наследников, просто они тебе очень не нравятся, чтобы ты мог это заметить.

— Они — кучка озабоченных придурков, — пренебрежительно сказал я, покачав головой.

— Как и я. — усмехнулся Дариус. — Но я тебе нравлюсь. — Он ущипнул меня за щеку, и я отпихнул его руку, хотя понимал, что он прав.

Моя рука упала на что-то прохладное и твердое на кровати, и я посмотрел вниз, обнаружив серебряную монетку, в которой был скрыт дневник отца. Должно быть, она выпала из кармана, поэтому я поднял ее, осмотрел и снял с нее заклинание сокрытия, в результате чего в моей руке оказалась книга в кожаном переплете.

— Когда полнолуние? — спросила я вслух, и Дариус взял с тумбочки золотые часы, на циферблате которых были изображены фазы луны.

— Сегодня вечером, — сказал он, глядя на дневник. — Хочешь прочитать его снова?

— Да, — решительно заявил я. Я запомнил основные слова Имперской Звезды, когда мне удалось прочитать его в последний раз, но многие из них я все еще не запомнил. Мне необходимо было как можно скорее начать обучать близнецов, если когда-нибудь им представится возможность воспользоваться ими. Мы должны быть готовы — хотя по выражению лица Дариуса я понял, что он не в восторге от моей новой роли Мастера Гильдии. И я не хочу, чтобы между нами что-то осталось недосказанным, даже если он ранее утверждал, что не хочет ссориться по этому поводу.

— Итак… ты все еще планируешь бросить вызов Лайонелу? — спросил я, и Дариус твердо кивнул, его глаза пылали страстью к этой задаче. Единственное, над чем мы работали год за годом, хоть я по-прежнему на его стороне, если речь заходит о победе над его отцом-психопатом. Только теперь я вижу иной способ добиться цели.

— Конечно, — страстно прорычал он, дым заструился между его зубов. — Как только Габриэль увидит возможность нанести ему удар, я брошу ему вызов и выиграю.

— И ты займешь его трон? — спросил я, в моем голосе появились резкие нотки, поскольку я знал, к чему это привести.

— Наследники и я решим этот вопрос, — сказал он, не отвечая на мой взгляд. — Они либо бросят вызов своим родителям, либо их родители отойдут в сторону, и мы сформируем новый Совет. Тот, который сумеет принести мир в Солярию.

— А что насчет близняшек? — с рычанием спросил я, и его глаза впились в мои, а челюсть сжалась.

— Я — Фейри, Лэнс. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Склониться, как какому-то слабаку, после всего, что мой отец сделал с нами?

— Слабак? — огрызнулся я. — Так вот что ты обо мне думаешь?

— Значит, ты на самом деле преклонился перед ними? — шокировано спросил он, словно не знал этого. Но чего он ожидал? Я — Мастер Гильдии Зодиака. Я влюблен в принцессу Вега.

— Я преклонил колени перед Дарси на арене, — признался я, глядя ему прямо в глаза. — Она моя королева, будь то по выбору звезд или по судьбе, предначертанной моей собственной рукой. Я всегда должен был преклонить перед ней колени.

— И Рокси тоже моя королева. Но она не принадлежит Солярии, — заявил Дариус, подняв подбородок, упрямство наполнило его выражение лица, и у меня сжалась челюсть, когда почувствовала, что мы стоим по две стороны непроходимой пропасти.

— Правьте с ними, — умолял я.

— Это не какая-то сказка, где появляются потерянные принцессы и волшебным образом делают все на свете лучше, Лэнс, — ответил он. — Подумай об этом логически. Даже сейчас они практически ничего не знают о нашем мире. Они не смогут определить на карте большинство солярианских городов. Они не знают древних законов, не знают тонкостей потребностей Орденов, у них нет целой жизни знаний, которые необходимы правителям, дабы править хорошо. Как у меня и Наследников.

— Так научите их, — предложил я. — Я тоже буду их обучать. Вместе мы сможем подготовить их к этой роли.

— Я не говорю, что мы не дадим им шанс изучить все эти вещи, но правда в том, что им потребуются годы, прежде чем они полностью усвоят даже половину того, что вдалбливали в меня и других Наследников с момента нашего рождения. Я думаю не о троне, не о своей личной власти, я думаю о Солярии. И возвращение нашего королевства под власть рода Вега не имеет смысла, если они не лучший выбор, способный привести наш народ к миру и процветанию. Ты знаешь о планах других Наследников и меня изменить королевство к лучшему. Неужели ты хочешь, чтобы мы бросили все, над чем работали всю жизнь, только из-за того, что согласно праву наследования они должны носить красивую корону, а мы — нет?

— Я прошу тебя применить свои знания. Обучи Вегиа, чтобы они могли сесть на трон, и сиди рядом с ними в качестве их руководства в Совете.

— Наследникам нужна власть, чтобы осуществить реальные изменения в Солярии, они не могут быть ограничены в своих решениях правлением монарха. И неважно, насколько благими могут быть намерения Вега как королев, факт в том, что они не знают достаточно, чтобы принимать такие решения. Они не готовы сделать те призывы, которые должны прозвучать и заставить произойти переменам, а Совет Целестиалов не должен быть принужден подчиняться решениям, которые повлияют на миллионы жизней, девушек, чье невежество делает их неспособными полностью разобраться в вопросах, — решительно прошипел он, его глаза превратились в рептильи щелочки. — Мой отец взял в заложники королевство, он взял в заложники всю мою жизнь, он взял в заложники и тебя на долгие годы, не говоря уже о том, что он сделал с Рокси. И я заставлю его заплатить за каждое из его преступлений и отберу у него трон, чтобы он увидел, что сам создал свою гибель во мне.

Я протянул руку к его руке, понимая всю глубину его желания. Я, блядь, понимаю, но трон не обязан быть наградой за его месть. Он все еще может получить это, и наставлять Вега, так будет лучше.

— А может, в этом есть что-то еще? — спросил я, нахмурившись, когда его глаза горели от желания положить конец правлению Лайонела.

Дариус отвел взгляд, слегка нахмурился и покачал головой, похоже, расстроенный тем, что я не разделил его взгляда на то, чтоб Вега получили корону. Но да, я понимаю, о чем он говорит, и да, им абсолютно необходимо дальнейшее образование, для правления королевством должным образом, но мне кажется, если Наследники найдут способ реформировать Совет Целестиалов, как и было задумано, поддерживая монархию, а не сопротивляясь ей, то, возможно, они найдут способ наладить работу, которая окажется лучше для всех.

— Я не могу склониться перед ними, Лэнс. Не сейчас, когда знаю, что они не лучший выбор для нашего королевства. Дело не в тщеславии, не в эгоизме и прочей ерунде. Блядь, есть большая вероятность того, что я не переживу войну и не увижу, чем все закончится. Но в случае моей смерти я хочу, чтобы мое место занял Ксавьер, а не Вега, поскольку он также понимает все, что требуется для правления, а они — нет.

— Ты забываешь, что именно твой отец преподал тебе многие из этих уроков, — пробормотал я, и он кивнул головой в знак согласия.

— Я считаю, что доказал — сейчас я сам по себе. Я стою в стороне от его жестокости и на собственном опыте убедился, какой вред может нанести такое руководство. Но если ты действительно считаешь, что я слишком похож на него, чтобы претендовать на это место, тогда скажи мне, — бросил он, и я покачал головой в знак отрицания.

— В тебе есть тьма, Дариус, но ты не твой отец. Ты знаешь, что моя вера в тебя никогда не ослабевала. Я лишь хочу, чтобы ты подумал о том, как объединиться и править под Вега.

— Я понимаю. Но несмотря на то, что знаю, они не лучший выбор для Солярии, я не могу рассматривать такой вариант.

Я сжал его руку, которой все еще держал его, давая понять, что понимаю его, даже если не придерживаюсь того же мнения. Он медленно вздохнул, понимая, что я тоже так думаю.

Дариус медленно потянулся вверх, сжимая мою руку, которая прижималась к его руке, и кивнул мне, показывая, что это не сломает нас. Мы разошлись во мнении, но не отдалились друг от друга. И я с облегчением понял, что ничто не сможет разрушить основы нашей дружбы.

Я вздохнул, положив голову на подушку, и он сделал то же самое, знакомый стук его сердца напомнил мне о бесчисленных снах, проведенных вместе. И пока мы лежали в тишине, я почувствовал, как провалился в покой сна, и позволил себе задремать рядом с братом, понимая, что мы связаны, несмотря на то, что Лайонел силой привязал нас друг к другу. Мы всегда будем прикрывать друг друга, и теперь знаю, что ничто и никогда не сможет этого изменить.

Я лежал с Рокси на руках, ее темные волосы рассыпались по моей груди, а дыхание было тяжелым. На ее губах играла улыбка, и время от времени она издавала вздохи.

Я и сам почти не спал. На самом деле, в данный момент я использую так много заклинаний активности и пью так много бодрящих зелий, которые я убедил одного из повстанцев сварить для меня, что практически совсем не сплю. Я попросту не хочу тратить на сон ни минуты из того времени, что у меня осталось.

Прошло уже восемь недель, а мне казалось, будто я украл лишь малую толику того будущего, о котором мечтал с ней. Я позволил времени проскользнуть мимо, как песчинкам в песочных часах, и знаю, что мне необходимо начать подготовку к тому, что произойдет после того, как истечет срок моей сделки со звездами.

Я и так уже провожу все свободное время с Ксавьером, помогая ему совершенствоваться в магии, чтобы он был готов занять мое место в Совете, когда закончится мое время, хотя он считает, что я помогаю ему стать сильнее перед войной.

Боль в груди от реальности моей судьбы касалась не столько того, что я потеряю и не смогу испытать. Речь шла о девушке, которой принадлежит мое сердце, и о будущем, которое она не сможет прожить со мной. О моем брате, о Наследниках и Лэнсе, о боли, которую причинит им моя потеря. Вот откуда возникло чувство вины. И все же я ни словом не обмолвился о сделке, которую заключил тогда со звездами.

Возможно, в душе я трус. Но не из-за этого я скрываю от них эту правду. Мне важно, чтобы они сосредоточились на возможностях, которые нам представится, и на нанесении удара по моему отцу и тем, кто следует за ним. И я знаю, что если это станет известно, то все они захотят отыскать способ изменить мою судьбу, как они это пытались сделать, когда намеревались увидеть, как рушится наша связь Несчастных.

Но сейчас все иначе. Я заключил эту сделку по собственной воле. Я отдал свою жизнь за жизнь ее и ее сестры, поскольку знаю, что они гораздо больше заслуживают жизни, чем я. Я по-прежнему ненавижу своего отца и прилагаю все усилия против него, но в душе навсегда останусь тем созданием, которое он породил. Но эта девушка в моих объятиях значила гораздо больше. Она достойна гораздо большего, чем я.

Рокси немного сдвинулась, перекатилась на спину и прикусила свою полную нижнюю губу, когда из нее снова вырвался тихий стон, и мой член затвердел от этого звука. Она была такой же ненасытной, как и я, и эта возможность обладать друг другом так, как мы хотим, разрушила все последние барьеры, существовавшие между нами.

Каждую ночь мы трахались, как животные, а потом падали в объятия друг друга, пыхтя и ухмыляясь, и рассказывали друг другу истории обо всем, о чем только могли подумать. Я хотел знать все о ней, о местах, где она выросла, о связи между ней и ее сестрой и обо всем, через что она прошла, и она была не менее заинтересована в том, чтобы узнать меня. Никто из нас не сдерживался, мы не скрывали уродливую правду о том, что пережили, и в этом была свобода и красота. Долгое время мои секреты даже не были моими, чтобы ими поделиться. Отец запер их внутри меня своим Темным Принуждением так, что я не мог рассказать ни одной душе, даже когда хотел.

Рокси никогда с жалостью не смотрела на меня, когда я рассказывал о том, как он бил меня, или о жестоких уроках, которые он заставлял меня усваивать. Вместо этого в ее глазах вспыхивала такая бесконечная ненависть к моему отцу и жажда его смерти, что у меня замирало сердце от осознания того, что она так искренне заботится обо мне.

А когда она рассказывала о том, как она жила, как училась воровать, обеспечивая выживание себе и своей сестре, я тоже не проявлял к ней жалости. Только гордость за силу и стойкость, которые она нашла в себе, чтобы выжить и преодолеть дерьмовую судьбу, выпавшую на их долю, и стать той сильной женщиной, которой она является сейчас.

В эти дни ей почти не снились кошмары, казалось, она наконец-то обрела покой во сне, когда лежала, свернувшись калачиком в моих объятиях, и лишь иногда обращалась за помощью к Максу. Я понимаю, что шрамы, оставленные моим отцом в ее памяти, мгновенно не исправишь, но сейчас в ее жизни появилось так много хорошего, что, кажется, она может жить в этом ощущении, больше не терзаясь тем, что ей пришлось пережить. Они только сделали ее выносливее, сильнее и больше похожей на королеву Фейри, которой она была рождена быть.

Рокси снова застонала, с ее губ сорвалась одна фраза, которая более чем ясно прояснила, о чем она мечтает, и вызвала нахальную ухмылку на моих губах.

— Еще, Дариус.

И я не собирался отказывать своей девочке, когда она так мило просила.

Я прижался поцелуем к ее шее, отчего по коже побежали мурашки, а ее позвоночник выгнулся дугой на кровати, ее твердые соски заставили меня застонать, когда я опустился ниже, чтобы поласкать их.

Я провел рукой по ее голому боку, нашел татуировку, которую она сделала, желая связать себя со мной, и погладил кожу, а затем втянул ее сосок в рот, заставив ее застонать чуть громче.

Клянусь, ее кожа на вкус как чертова сахарная вата, такая сладкая и пьянящая, что я никогда не смогу насытиться ею. Она начала извиваться подо мной, но когда я поднял голову, то увидел, что ее глаза все еще закрыты, а сама она продолжает танцевать на грани сна и бодрствования. И если быть справедливым к ней, я очень старался вымотать ее прошлой ночью, так что, вероятнее всего, сон ей нужен больше, чем очередной оргазм. Хороший мужчина оставил бы ее в покое. Но я не собираюсь притворяться хорошим человеком, когда дело касается ее.

Я опустился на колени между ее ног, широко раздвинув ее бедра и глядя вниз на ее тело с таким вожделением и потребностью, пульсирующими во мне, что понял, даже если у меня будет целая жизнь, чтобы любить ее, мне всегда будет мало её. Но у меня нет целой жизни. У меня осталось десять месяцев. Поэтому я попытаюсь вложить в это время столько любви, похоти и удовольствия, сколько смогу, одновременно стараясь стереть отца из этого мира и обеспечить ей безопасную жизнь после моего ухода.

Я задавался вопросом, найдет ли она кого-нибудь другого после меня, мой взгляд перебегал на бесценный рубиновый кулон, который она носила на шее, и собственническое рычание нарастало в моем теле при одной только мысли о том, что кто-то еще когда-нибудь прикоснется к ней.

Возможно, я должен был желать ей найти любовь, когда меня не станет. Но я не создан для самоотверженности, и одна только мысль об этом вызывает во мне дикую ярость, а также страстное желание потратить этот год на то, чтобы затрахать ее так основательно, чтобы знать, что ни один другой мужчина не сможет превзойти воспоминания обо мне.

Эгоист? Да. Но похуй. Она моя.

Я опустился между ее бедер, незаслуженный гнев все еще горел в моем теле, когда я раздвинул ее ноги и провел языком прямо по центру ее влажной киски, голодный рык вырвался из меня от ее вкуса, поскольку я обнаружил, что она уже так возбуждена.

Я втянул ее клитор в рот, и Рокси ахнула, когда полностью проснулась, с ее губ сорвалось проклятие, когда я сильно втянул ее, а затем вернулся к вылизыванию с жадностью голодного человека.

Я был взбешен одной только мыслью о том, что кто-то другой может подумать о том, чтобы прикоснуться к ней, и зверь во мне вздымался на поверхность кожи, требуя, чтобы я полностью овладел ею и напомнил ей, кому она теперь принадлежит.

Рокси громко стонала, прижимаясь ко мне бедрами, пока я лизал и сосал ее, насаживаясь на мое лицо, пока проводила руками по своим сиськам и дразнила соски, получая еще больше удовольствия.

Я зарычал на ее сладкую киску, вводя в нее два пальца, когда она застонала и кончила от нескольких толчков моей руки.

Ее позвоночник выгнулся дугой, и она красиво вскрикнула, когда ее влажная киска плотно обхватила мои пальцы, а я продолжал лизать ее клитор, пока она не перестала пульсировать вокруг меня, заставляя ее удовольствие длиться так долго, как только было возможно.

В тот момент, когда она опустилась обратно на матрас, я схватил ее за бедра и перевернул ее, воспользовавшись моментом слабости, пока ее тело было расслаблено, чтобы овладеть ею, пока она снова не начала бороться со мной за контроль.

Я обхватил руками ее круглую попку, сжимая ее плоть и застонал, вгоняя свой член в ее скользкую киску, придавливая ее к кровати и произнося ее имя, ощущая, как она идеально плотно обхватывает мой ствол.

Я жестко трахал ее, заставляя ее тело прогибаться под моим, когда ее крики удовольствия наполнили комнату, а кровать врезалась в стену так сильно, что я слышал, как дерево скрипит в знак протеста.

Я прижался грудью к ее спине, целуя и покусывая шею, а ее руки вцепились в простыни, и она проклинала меня между толчками моих бедер.

— Моя, — прорычал я ей на ухо, когда она попыталась оттолкнуться от меня, изгиб ее задницы был так хорош, когда я входил в нее, что я не смог удержаться, просунул руку между нами и прижал пальцы к ее другому отверстию.

— Господи, — простонала она, что, как я уже давно понял, означает «черт, да» на ее языке, и усмехнулся, вводя пальцы в ее задницу и еще сильнее трахая ее киску своим твердым членом.

Рокси кончила сильно и быстро, ее тело прижалось к моему и заставило мои губы издавать рев удовольствия, когда я выплеснул себя глубоко внутрь нее и укусил ее за плечо в доминирующем движении, которое было рождено зверем во мне. Я не мог остановиться, когда был рядом с ней, она заставляла моего зверя подниматься и привлекать внимание, ему тоже нужно сохранить свою власть над ней, так же отчаянно, как и мне.

Я вышел из нее и упал на кровать рядом с ней, притягивая ее к себе и ухмыляясь, когда она пыталась нахмуриться.

— Мудак, — пробормотала она, протягивая руку, чтобы пробежаться пальчиками по моему подбородку, отчего моя улыбка расширилась, что только еще больше раззадорило ее.

— Я ничего не могу с этим поделать, — запротестовал я, зная, что она против доминирования, но я также понял, как бы она ни противилась тому, чтобы я делал это с ней, но каждый раз она кончает намного сильнее, когда я так поступаю. Рокси, возможно, и не была покорной по своей природе, но ей безусловно нравилось, когда я принуждал ее быть подо мной, пока мы трахаемся.

— Ты за это заплатишь, — сказала она, ее губы дрогнули от удовольствия, что, как я понимаю, означает, она уже придумывает, как лучше обставить меня в следующий раз. Ей уже не раз удавалось отвлечь меня настолько, чтобы связать своей магией земли, и она брала на себя инициативу и скакала на мне, а не я подминал ее под себя, но нельзя сказать, что у меня имелись какие-либо возражения против такого наказания.

— Иногда я становлюсь собственником. Я пожал плечами, обхватив одной рукой ее задницу и притянув ближе, чтобы поцеловать эти полные губы и попробовать ее на вкус.

— Что было на этот раз? — поддразнила она. — Ты снова увидел, как я улыбаюсь какому-то другому парню?

Я усмехнулся, словно это прозвучало нелепо, хотя на прошлой неделе, увидев, как она смеется с тем повстанцем-мудаком с ямочками, я как бы набросился на нее, как Альфа, и затащил в боковой туннель, где оттрахал ее у стены. Но дело в другом.

— Драконы стремятся к сокровищам, — объяснил я, и она откинула голову в сторону, глядя на меня, ее темные волосы упали на мою руку, обнажив следы зубов, которые я оставил на ее плече, когда я, как зверь, укусил ее.

— Да, я заметила, как огромный сундук занимает половину нашей комнаты, — поддразнила она. «Не говоря уже о том, что каждый второй день я просыпаюсь с золотыми монетами, прилипшими к моей заднице». Она потянулась и достала монету с матраса позади меня, доказывая свои слова, и я ухмыльнулся ей.

— Самое важное для моего вида — отыскать самое ценное сокровище, какое только можно себе представить, а затем спрятать его, чтобы защитить и уберечь от любой угрозы. И ты, Роксания Вега, для меня важнее, чем все золото и драгоценности во всем мире вместе взятые. Я буду обходиться без них до конца своих дней, лишь бы иметь возможность украсть мгновение в твоих объятиях, где ты смотришь на меня так, как сейчас. Нет ничего, что я не сделал бы, чтобы обеспечить твою безопасность и убедиться, что ты останешься моей. Я хочу обладать тобой со всей жадностью и яростью монстра во мне, я хочу владеть тобой с жаждой тысячи Драконов, охраняющих бесценное сокровище, но больше всего на свете я хочу просто любить тебя вот так. Бесконечно, грубо и собственнически. Теперь, когда ты моя, я не отдам тебя ни за что.

— Даже за трон? — поддразнила она, единственная оставшаяся проблема между нами поднялась, а я покачал головой.

— Из тебя выйдет потрясающая жена Советника, — поддразнил я, но она ударила меня в грудь достаточно сильно, что останутся синяки. — Ай, — простонал я, когда она бросила на меня взгляд, предупреждая, что следующий удар будет сильнее.

— Из тебя получится великолепный король-консорт, — бросила она в ответ. — Знаешь, красивый, хорош в постели… молчаливый.

С моих губ сорвался смешок, и я набросился на нее, увлекая за собой, пока она боролась, как уличная кошка, визгливый смех вырывался у нее даже тогда, когда она пыталась пнуть меня по чертовым яйцам.

Но не успели мы еще больше оказаться в объятиях друг друга, как испуганный крик эхом разнесся по туннелю за пределами нашей комнаты, и мы оба оцепенели.

— Дарси, — выдохнула Рокси, хотя по голосу крик не был похож на крик ее сестры.

Но после того, как Кэл и Сет обнаружили мертвых охранников несколько недель назад, мы все волнуемся за тех, кто нам здесь дорог.

Я скатился с нее, бросил ей пару джинс и черный свитер, а затем натянул серый спортивный костюм и взял кроссовки.

Мы вышли через дверь и поспешили вслед за потоком тел через несколько мгновений, когда Рокси с облегчением воскликнула, заметив голубые волосы своей сестры в группе впереди нас. С ней был Лэнс, он поймал ее за руку и остановил, чтобы мы их догнали.

Рокси поспешила вперед и схватила Дарси за руку, они обменялись облегченными взглядами и пробормотали успокоительные слова, когда я подошел и встал рядом с ними.

— Что происходит? — спросил я, глядя на Лэнса, который напрягал слух в ожидании дополнительной информации.

— Я думаю, нашли еще одно тело, — сказал он мрачным тоном, встретившись со мной взглядом, в котором читался тот же страх, что и в моей душе.

Если кто-то каким-то образом напал на повстанцев здесь, внизу, то нам обоим совершенно ясно, кто их настоящая цель, а девушки, стоящие между нами, как раз и были ею. Но мы произнесли клятвы звездам, когда входили в Берроуз, и любой, приходящий сюда, обязан был поклясться, что не причинит им вреда. Возможно, мы и ошибаемся, но что-то в моем нутре подсказывает, что это не так. Я лишь не понимаю, как им удалось провернуть это так, что Хэмиш не ощутил разрушения клятвы.

Драконий огонь вспыхнул во мне при мысли о том, что кто-то может попытаться навредить близняшкам, и я обхватил Рокси за плечи, прижимая ее к себе, и сузил глаза на проходящих мимо нас людей.

— Мы должны пойти посмотреть, кто это был, — решительно сказала Дарси, беря Рокси за руку и подгоняя ее, потому она мгновенно выскользнула из моей хватки.

— И Тори тоже, да? — пробормотал Лэнс, когда мы зашагали в ногу, стараясь не отставать от них, пока шли по огромному туннелю. Элементали земли и здесь потрудились на славу, и теперь все стены были выложены серым камнем, декоративный сводчатый потолок делал туннели менее гнетущими, а стены украшало множество водных и огненных фигур. — Дарси отказывается позволять мне защищать ее, как бы мне этого ни хотелось.

— Это потому, что они упрямы как черти, — проворчал я, ухмыляясь, когда Рокси услышала меня и махнула рукой через плечо.

— Да. Напомни мне, почему мы снова с ними, — поддразнил Лэнс, но поскольку мы продолжали бежать за ними трусцой, как пара маленьких сторожевых собачек, откровенно разглядывая их, ответ на этот вопрос кажется бессмысленным.

Мы добрались до обеденной пещеры, где у входа в туннель, ведущего вниз к общим баням, собралась огромная толпа.

— Дорогу истинным королевам! — закричала Джеральдина, и ее приказ сопроводился собачьим лаем, который заставил повстанцев вскочить на ноги и расступиться в туннеле, пропуская Вега.

Мы шли вплотную за ними, и я ненадолго напрягся, заметив еще одного Вампира, но тут же расслабился, узнав Кэла, который опустился рядом со мной и позволил Сету спуститься со своей спины.

— Вы не видели Макса, Ксавьера и мою маму сегодня утром? — с тревогой спросил я, оглядываясь по сторонам в поисках людей, которых люблю, в надежде заметить хоть одного из них.

— Да, мне пришлось одолжить зубную пасту у Макса, а Ксавьер был с ним в комнате, — сказал Калеб, его взгляд был прикован к туннелю впереди нас, пока мы шли по нему в быстром темпе.

— А я видел, как твоя мама пару минут назад вместе с Хэмишем на кухне готовила еду, — добавил Сет. — Она назвала меня непослушным щенком и выгнала из комнаты, когда я попытался украсть печенье. Они разрешают Вега есть все, что те захотят, поэтому мой единственный способ перекусить — через них. По крайней мере, Тори любит оставлять печенье, чтобы я его нашел.

Он выглядел слегка недовольным ситуацией, а я фыркнул от удовольствия. Я и не подозревал, что моя мама увлекается кулинарией, но с тех пор, как мы появились здесь, она с головой окунулась в это дело, помогая готовить все блюда для повстанцев, пока Хэмиш крутился вокруг нее, бормоча сладкие похвалы и украдкой целуя ее, когда ему казалось, что никто не обращает на нее внимания.

Сначала я собирался протестовать из-за того, что моя мама сошлась с чертовым Грасом, но она так чертовски счастливо выглядит, когда я вижу ее с ним, что мне невозможно возразить по поводу того, что они вместе. Она заслуживает чего-то хорошего и того, чтобы кто-то действительно заботился о ней после долгих лет, проведенных в кандалах у моего отца.

Лэнс обменялся со мной облегченным взглядом, узнав, что с самыми близкими нам людьми все в порядке, как раз перед тем, как мы свернули за угол в одну из мужских бань, и на нас обрушился смрад смерти.

Повсюду были разбросаны куски плоти и запёкшейся крови, куски разорванного тела покрывали стены, а отрубленная голова с ужасом в мёртвых глазах плавала в центре главного бассейна.

— О, во имя любви к лучезарной и вечной луне! — воскликнула Джеральдина.

— Что, черт возьми, могло такое сделать? — пробормотала Дарси, сморщив нос от отвращения, глядя на останки тела.

— Многие Фейри способны на такое в своей форме Ордена, — подхватил Сет. «Драконы или Мантикоры, Львы, Медведи, Волки или…

— Вампир тоже запросто справится, — добавил Калеб, и Сет задумчиво кивнул. — Кто-нибудь может разглядеть следы зубов? Или следы когтей? Кто-нибудь, передайте мне ту руку.

— Я не буду трогать оторванную руку, чувак, — с содроганием ответила Рокси.

— Никто ничего не трогает! — закричала Джеральдина. — Мы должны провести полное расследование.

— О Боже, кажется, я знаю, кто это, — ахнула Дарси, подойдя ближе к бассейну с водой, вглядываясь в плавающую голову, которая медленно кружила в течении воды. — Не тот ли это охранник, который снаружи дежурил, когда мы ходили к Пустой горе, Лэнс? Барни Фон, как-то так?

— О да, — согласился он, придвигаясь ближе, чтобы рассмотреть. — Этот парень был козлом.

Джеральдина задохнулась и с возмущением повернулась к нему, но прежде чем успела сказать что-то в знак протеста относительно того, что мертвого парня назвали козлом, одна из повстанцев завопила, узнав его.

— Нет, только не Барни фон Бондервиль! — Девушка бросилась вперед и зарыдала, а я обменялся взглядом с остальными, после чего мы все без слов отступили, вышли в туннель и поспешили прочь.

Мы добрались до столовой, и я взглянул на сводчатый потолок, украшенный сверкающими золотыми сталактитами, блеск которых всегда привлекает внимание моего внутреннего Дракона, как когда-то Сфера.

Водопад низвергался с задней стороны пещеры в сверкающий бассейн, где была сооружена каменная площадка для отдыха, а стену украсили символы звездных знаков, подсвеченные голубыми огнями Светом Фейри. Бассейн полон аур, которые люди бросали в него, загадывая желания звездам, чтобы добиться успеха в войне, и я увидел там несколько драгоценных кристаллов, привлекших мое внимание. Так и тянет забрать несколько монет, но я подумал, что красть чужие желания глупо.

Столы сделаны из камня, большинство из которых круглые, кроме большого прямоугольного в центре, предназначенного для «истинных королев» и их свиты. За ним стояла статуя птицы Феникс с распростертыми крыльями и открытым клювом, как будто она издавала крик, у ее основания горел огонь, и в это пламя бросали еще больше монет.

Пол сверкал созвездиями, нанесенными на камень сверкающими драгоценными камнями, а справа от комнаты на стене была нарисована замысловатая карта Солярии, над которой все еще работали некоторые из наиболее искусных Фейри: каждый уголок нашего королевства, от Полярной столицы до Нептийского моря.

В пещере слышались тихие шепоты и подозрительные взгляды, все в комнате переглядывались между собой, гадая, может ли человек рядом с ними оказаться убийцей, и я стиснул челюсти от напряжения. Будто нам не о чем больше беспокоиться, готовясь к встрече с моим отцом. Каждый день принимались новые законы и объявления, которые подвергают риску все больше и больше Фейри, а повстанцы неустанно работают над переселением Тиберийских Крыс, Сфинксов и Минотавров, пока его Нимфы надвигаются на них.

Ежедневно Берроуз расширялся, размещая новых беженцев, поэтому Сет, Калеб, Джеральдина и близняшки посвящают большую часть своего времени использованию магии земли, создавая все более обширный и глубокий лабиринт, где все они могут разместиться.

Юджин Диппер взял на себя полное командование Тиберийскими Крысами, и их комнаты были сделаны в виде крошечных туннелей, в которые никто, кроме них, не сможет войти в их измененных формах, настаивая на том, что никто из них не против перекинуться на время сна, чтобы не занимать много места. Единственная проблема состоит в том, что Крысам необходимо много материала для гнезд, и по неизвестной причине они предпочитают нижнее белье, из-за чего оно постоянно пропадает из прачечных пещер, когда его отправляют в стирку.

Остальные направились к центру пещеры, и я пошел за ними, но чья-то рука схватила меня за локоть, прежде чем я успел преодолеть несколько шагов, и, повернувшись, увидел, что Габриэль Нокс держит меня за руку и хмуро смотрит на меня. Он был без рубашки, как обычно, с выставленными напоказ крыльями, и я изогнул бровь, давая понять, что не очень-то рад, что меня остановили.

— Нам нужно поговорить, — твердо сказал он, затем повернулся и улыбнулся в сторону Рокси, как раз перед тем, как она обернулась, ища меня. Он приветливо помахал ей рукой, заставив ее ярко улыбнуться в ответ, похоже, она подумала, что мы вдвоем занимаемся каким-то милым делом, которое объединяет брата и парня, или что-то в этом роде, после чего отвернулась, а он снова бросил на меня пристальный взгляд.

— Ты только что запудрил мозги моей девочке? — спросил я его, и он наклонился ближе ко мне, все еще смотря на меня убийственным взглядом.

— Может, тебе не стоит бросать камни из своего стеклянного дома, Дариус, — шипел он.

— И что это значит? — спросил я.

— Это ты скажи мне — ты тот, у кого, судя по всему, нет будущего после Рождества.

Мое сердце заколотилось, и я сжал челюсть, бросив взгляд на Калеба и Лэнса, проверяя, не подслушали ли они его своими дарами Вампира, и одновременно размышляя, действительно ли этот мудак имеет хоть какое-то представление о сделке, которую я заключил со звездами, или он просто закинул удочку. Признаюсь, я старался избегать его как можно чаще с тех пор, как мы вернулись сюда, не желая, чтобы он заглядывал в мое будущее, но подозреваю, что сейчас оно настолько переплетено с будущим Рокси, что он не смог не заметить этого. В любом случае, я не желаю, чтобы кто-то из них подслушивал разговор, поэтому наложил на нас заглушающий пузырь и подбородком указал на пустой проход справа от нас, а затем нырнул в него.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — прорычал я, приближаясь к нему и пытаясь заставить отступить угрозой в своей позе, но он только посмотрел мне в глаза и усмехнулся.

— Думаю, мы оба знаем, что знаю. Так скажи мне, придурок, какую сделку ты заключил со звездами, чтобы разорвать узы, наложенные на тебя и мою сестру? — потребовал он, словно у него есть право на обсуждение моих дел.

Я хотел вмазать ему по его тупой морде. Мне никогда не нравился этот урод. Он всегда хихикает с Лэнсом над их маленькими личными шуточками или ведет себя так самоуверенно, поскольку у него есть чертово Зрение. Хотя должен признать, что он спас мою задницу, когда дело коснулось Милдред, и если бы он не привел меня в эту проклятую звездную пещеру, то Рокси и Дарси сейчас вполне могли бы быть мертвы.

Я отвернулся от него, сделав несколько шагов в темноту, провел рукой по лицу, пытаясь прогнать гнев, порожденный моим Драконом, и подумать об этом рационально. У него есть Зрение. И даже если мы не близки, моя связь с Рокси явно имеет для него значение настолько, что позволяет ему видеть мою жизнь, и он, очевидно, уже понял, что мое будущее закончится довольно быстро на Рождество через десять месяцев.

Реальность того, что он увидел это, ударила меня под дых. Да, я знаю, что так будет. Я не ебаный идиот. Однако я пытаюсь жить настоящим моментом, наслаждаться любовью и жизнью, вкус которых я только начал познавать с момента моего слишком недавнего освобождения от контроля отца. Прошло уже восемь недель, но мне кажется, что прошло не так много времени. Ощущение, словно пролетел миг, а я едва попробовал на вкус все то, о чем всегда мечтал, что мог бы потребовать для себя. Года никогда не будет достаточно, но теперь я понимаю, что он будет таким коротким, что это сломает меня.

Я снова обернулся к Габриэлю, боль разрывает мою грудь, вынуждая посмотреть правде в глаза и признать свою вину.

— Они должны были умереть, — ответил я ему, мой голос слегка дрогнул, когда вспомнил видения, которые мне пришлось пережить. — Звезды рассказали мне об их судьбах и показали, как сложится та борьба, если я не предприму никаких действий. Либо Рокси, либо ее сестра, а может быть, и они обе погибли бы, как ты и сказал, если б я не заключил ту сделку.

— Какую сделку? — спросил он, его поза напряглась, словно он приготовился к удару, который, как он уже знает, последует.

Я смотрел на него несколько долгих секунд, зная, что в тот момент, как озвучу правду, она станет реальностью. Я потеряю контроль над ситуацией. Воплощу ее в действительность и буду вынужден иметь дело с тем, что из этого получится.

Слова сорвались с моих губ в порыве, и я почувствовал, как меня охватывает горе. Возможно, я страшно боялся потерять Рокси, когда заключал эту сделку, возможно, был готов обменять свою жизнь на ее жизнь из-за того, как сильно любил ее. Но я пока не испытал, что значит по-настоящему любить ее и быть любимым ею. И это блаженство, которое я украл для нас, спешило к неизбежному концу, который принесет ей только еще больше боли. Единственное, что я поклялся никогда больше не делать.

— Я обменял свою жизнь на их жизни. У меня есть год, чтобы доказать ей, что могу подарить ей мир, а после звезды вырвут его у нее, когда призовут меня в свои объятия.

У Габриэля отвисла челюсть, и я понял, что он не предвидел, как эти слова вырвутся из моего рта. Черт, я даже не подозревал, что расскажу ему, пока они не вырвались на свободу. Но вот она. Уродливая, честная правда, и теперь она распирала его так же, как и меня.

— Это уничтожит ее, — выдохнул он, в его глазах читалась боль за девушку, которую я очень люблю, и это сломало что-то во мне.

— Я знаю, — задохнулся я, ощущая грубую жестокость этой правды, когда произнес ее. — Я слаб. Я знаю, что мне следовало держаться от нее подальше. Я должен был провести этот год, пытаясь заставить ее разлюбить меня, чтобы было не так больно, когда придет время, но я… я ничто без нее, Габриэль. Она единственная девушка, которая когда-либо смотрела на меня и видела во мне человека, которого стоит любить. Она не видела ни моего положения, ни моей власти, ни моего богатства. Она увидела меня и заставила меня стать лучшим мужчиной для нее. Она — это все мои фантазии и мечты, о которых я когда-либо осмеливался думать, но она еще лучше, потому что она реальна. Я не могу отказаться от нее. Я готов вонзить лезвие в свое сердце прямо сейчас, если придется.

— Вот блядь, — выдохнул Габриэль, его глаза остекленели из-за Зрения, он медленно покачал головой, словно пытаясь отказаться от судьбы, представшей передо мной, но я знаю, что он не может. Сила звезд была настолько велика в том месте, что отрицать ее невозможно. Я заключил с ними сделку. Цену уже не изменить. — Мне жаль, Дариус… Я не вижу для тебя другого будущего…

Лицо Габриэля исказилось от боли, похоже, он уже увидел будущее, в котором осталась Рокси, и по одному этому взгляду я понял, что ей это принесет больше вреда, чем все те ужасные вещи, которым я подверг ее в прошлом. Я отдал свою жизнь за ее жизнь, но я единственный, кто легко отделался в этой сделке.

— Я должен был это сделать, — пробормотал я. — Я не мог позволить ей умереть.

Габриэль безнадежно кивнул, а затем шагнул вперед и заключил меня в крепкие объятия. Это было так неожиданно, что я замер, не зная, что, черт возьми, делать с человеком, который ясно дал понять, что я ему не нравлюсь с момента нашей первой встречи.

— Пожалуйста, не рассказывай остальным, — взмолился я. — Я знаю, что они предпримут. Они сосредоточатся на том, как изменить судьбу, как заключить другую сделку и попытаются спасти меня, несмотря на то, что всё безнадёжно. Мы должны сосредоточиться на убийстве моего отца и уничтожении Нимф, не говоря уже о той теневой сучке, что работает с ним. Они не могут тратить на меня время. Что, если затягивание времени будет стоить им больше жизней, нежели одна моя?

Габриэль отступил назад и нахмурился, но медленно кивнул.

— Ты прав, — сказал он, явно предвидя такое будущее. — Они сконцентрируются на твоем спасении, а не на его уничтожении, и…

— И для меня нет никакой надежды, так ведь? — спросил я, почти желая, чтобы он сказал мне, что я ошибаюсь, хотя уже понял, что он этого не сделает.

— Мне жаль, Дариус, — ответил он, качая головой. — Я обещаю, что буду продолжать заглядывать в твое будущее, пытаясь понять, не появится ли какой-нибудь способ, но…

— Ага, — с горечью сказал я, стараясь не думать обо всем том, ради чего мне так хотелось жить, помимо этого ультиматума. Сейчас это все равно не имеет значения. Мне необходимо сосредоточиться на том, что могу сделать с тем временем, которое у меня осталось.

— А какие у тебя намерения в отношении трона? — спросил Габриэль, и я издал протяжный вздох.

— Я уже не знаю. Я был рожден, чтобы править, но теперь мне суждено умереть. Но мое мнение остается неизменным: Вега не знают в достаточной степени об управлении королевством, чтобы взять и просто занять трон. Они почти ничего не знают о том, как устроена наша политическая система, возможно, они могущественны, но они не разбираются в том, что им необходимо, для успешного правления. Все, чего я когда-либо хотел, это чтобы наше королевство управлялось лучше, чем в прошлом. И я до сих пор не убежден, что две воспитанные смертными девочки справятся с этой задачей лучше, чем мои братья, которых с самого рождения учили порядкам нашего мира. У нас бесконечные планы, как улучшить Солярию и жизнь ее жителей. Я сомневаюсь, что Вега вообще знают, с чего начать.

— Значит, ты хочешь, чтобы Ксавьер занял твое место в Совете? — спросил Габриэль, не высказывая своего мнения о моих мыслях по поводу трона, хотя я должен полагать, что он полностью за то, чтобы его сестры заняли его. Но, несомненно, он видит, что такое будущее принесет нашему королевству, поэтому, вероятно, именно к нему стоит обратиться за советом.

— Да, — согласился я. — По правде говоря, я провожу с ним все возможное время, помогая развить его магические способности. Ему уже преподавали те же уроки политики и управления, что и мне в детстве, да и вообще он лучший человек, чем я.

Габриэль кивнул.

— Я вижу подобное будущее вполне возможным. Королевство, которым управляют другие Наследники и твой младший брат. Но это одно из множества вариантов будущего, открытых для нас в данный момент, и путь почти ко всем из них вымощен смертью. Наиболее вероятный путь сейчас — это то, что твой отец сотрет всех нас со временем, и его зверское правление продолжится.

— Этого не будет, — яростно прорычал я. — Если я чего и намерен добиться до своей смерти, так это увидеть, как голова этого ублюдка будет оторвана от его вероломного тела.

Габриэль открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого оцепенел, его глаза заметались туда-сюда, когда он увидел что-то, что выходило за рамки моего понимания, звезды подарили ему какое-то видение.

— Мы должны идти, — задыхаясь, произнес он, приходя в себя, и страх в его голосе заставил мое сердце забиться.

— Что там? Он нашел нас? На нас напали? — спросил я.

— Не здесь. Не на нас. Он утверждает, что стадо Пегасов, в которое входил твой брат, связано с повстанцами, и приказал убить…

— Что? — рявкнул я, огонь запылал в моих руках, а мой Дракон поднял голову в предвкушении драки.

— Ты должен найти своего брата. Только ты и Ксавьер. Если ты уйдешь сейчас, у тебя будет шанс добраться до академии раньше него — но, Дариус, каждая секунда, которую ты теряешь, означает гибель еще одной жизни. Ты должен спешить.

— Где он? — спросил я, осознавая, что должен довериться ему в этом вопросе или столкнуться с кровавой платой, которую он уже предвидел.

— Он с твоей мамой и Хэмишем возле кухни. Мне сложно предвидеть, что произойдет в академии, но знаю, что если ты сможешь спасти стадо Пегасов и достать снаряжение Лэнса для темной магии, наше будущее станет светлее.

— Понял, — сказал я, проскакивая мимо него, его последние слова устремились за мной, поскольку я перешел на бег.

— Беги, Дариус! Судьба меняется с каждой секундой!

В Берроузе воцарился хаос из-за смерти еще одного повстанца, а мое сердце скакало как громовые копыта, когда я спешил сквозь толпу в поисках своей семьи. Моя мама появилась в поле зрения, ее облик был скрыт совершенным маскирующим заклинанием, которое сделало ее похожей на обычную женщину, ее темные волосы собраны в хвост, но глаза остались такого же глубокого карего цвета, как и раньше.

Она стояла рядом с Хэмишем, когда он отправлял повстанцев обратно в их комнаты, в его глазах светилась паника, которая меня обеспокоила. Никаких зацепок в отношении убийц нет, и теперь, когда они нанесли новый удар, я стал опасаться, кто станет следующим.

Я добрался до мамы, и она схватила меня за руку, притянув к себе, ее знакомый запах окутал меня, когда мы обнялись. Сейчас я стал выше, и она легко прижалась ко мне, положив голову на мое плечо.

— Ты в порядке? — с беспокойством прошептала она.

— Я в порядке, а Дариус?

— Он в порядке, — поклялась она, на мгновение крепче прижав меня к себе, а затем отпустила, глядя на меня вверх, словно хотела увести меня в безопасное место. Но я уже не ребенок, к тому же я слишком много лет провел взаперти, не имея возможности самостоятельно сражаться. Если в этом месте существует угроза, я, черт возьми, готов противостоять ей вместе с людьми, которых люблю.

Я тихонько заржал, когда Хэмиш положил руку мне на спину и наклонился ближе.

— Не беспокойся за свою Венди насчёт этого, мой мальчик, — пообещал он, одарив меня чем-то вроде отцовского взгляда — или настолько близким к нему, насколько я мог себе представить. Мой отец никогда не смотрел на меня так.

— Я просто не понимаю, как здесь мог появиться убийца, — сказал я, сердито топнув ногой. — У нас в этих туннелях находятся одни из самых могущественных Фейри в Солярии, которые ищут их, почему Габриэль ничего не увидел? Почему Циклопы не смогли дать нам ответы?

Хэмиш в ужасе покачал головой, и я увидел, как он напрягся, проведя рукой по лысой голове и по бакенбардам.

— Это довольно сложная загадка, дорогой Ксавьер. Но будь уверен, мы найдем злодея, скрывающегося здесь, и проследим, чтобы он предстал перед гневом звезд.

Я кивнул, хотя у меня внутри всё ещё сводило, когда отступил назад, надеясь, что могу помочь в чем-то другом.

— Ксавьер! — рокочущий голос Дариуса пронесся над неистовой толкотней повстанцев, и я заметил, как он пробирается сквозь толпу, направляясь к нам. Мама обняла его, проверяя, пока Хэмиш загораживал своим большим телом обзор для толпы, давая им возможность побыть наедине.

— Что происходит? — спросил я, увидев какую-то мрачную затею в глазах брата.

— Мне нужна твоя помощь кое с чем. — Он взял меня за руку, кивнув маме и Хэмишу на прощание, пока вел меня сквозь толпу.

— Что такое? — спросил я, но он не ответил, вместо этого ускорил шаг, и мне пришлось скакать за ним, пока он трусцой бежал по более узкому туннелю, ведущему к выходу из Берроуза.

Он создал вокруг нас заглушающий пузырь и взглянул на меня, когда мы добежали до часов и выскользнули на ферму.

— У Габриэля было видение, — сказал он низким голосом.

— Какое видение? — с тревогой спросил я, чувствуя, что что-то не так, когда мы поспешили на морозный воздух, где на стражников падал обильный и сильный снег.

— Вам нужно разрешение Вега, чтобы покинуть…, - начал было один из стражников, но Дариус повалил его на землю струей воды, оскалив зубы на остальных, которые нервно переглянулись.

Мы пробежали мимо них, когда они начали перегруппировываться, и Дариус достал из кармана мешочек со звездной пылью, направляясь прямо к границе. Как только мы переступили границу, он бросил нам на головы щепотку, и я даже не успел спросить, куда мы направляемся, как нас двоих затянуло в звездное пространство, и мы пронеслись по сверкающей галактике света, после чего нас перебросило на мягкую землю между двумя густыми кустами.

Я удивленно оглянулся, заметив внешнюю ограду Академии Зодиака, за решеткой которой виднелась территория Земли.

— Какого хера мы здесь делаем? — тревожно прошипел я.

— Послушай, — прорычал Дариус, шагнув ближе ко мне, когда на него обрушилось мрачное ощущение срочности. — Габриэль предвидел, что твое стадо убьют сегодня; их объявили предателями. У нас практически нет времени, чтобы вытащить их. И я не сомневаюсь, что отец установил вокруг Зодиака новые границы, которые предупредят его о нашем прибытии сюда. Как только мы переступим границу, он узнает, где мы находимся. — При мысли о Софии, даже о гребаном Тайлере, у меня вырвался испуганный ржач, но Дариус закрыл мне рот рукой, заставляя замолчать. — Твое стадо погибнет, если мы не поторопимся. У нас нет лишнего времени. Ты справишься, братишка?

Я кивнул, мой страх уступил место решимости, когда подумал о Пегасах, которые приняли меня под свои крылья, которые признали меня, хотя многие из них боялись моего отца. А когда мои мысли устремились к Софии с ее нежной душой и всеми словами, которые прозвучали между нами за те месяцы, что я просидел в поместье Акруксов, я понял, что сделаю все, чтобы спасти ее сегодня. Она стала моим спасением, и я стану ее собственным спасением.

— Вперед, — прорычал я, мой голос на мгновение обрел резкость Дракона, Дариус кивнул, хлопнув меня по плечу, и повел к забору.

Он шагнул через одно из прутьев, которое оказалось всего лишь иллюзией, и я последовал за ним, чувствуя, как по мне пробегает магия мощного заклинания обнаружения. Я распознал прикосновение силы моего отца, и по мне пробежала дрожь. Он знает. И он придет сюда прямо сейчас, дабы забрать нас. Я понял, что скорее умру, чем вернусь в его плен.

Мы вдвоем перешли на быстрый бег и помчались по территории, пока Дариус накладывал вокруг нас мощные заклинания сокрытия, предоставляя нам наилучшие шансы избегать отца как можно дольше.

— Где они могут быть? — обратился ко мне Дариус, когда мы спускались по крутому склону и пробирались через кучу деревьев. Студентов в центре кампуса нет, и вряд ли мы скоро на кого-то наткнемся.

Я мысленно подсчитал, какой сегодня день, пытаясь вспомнить свое школьное расписание, и у меня перехватило горло.

— Они все вместе придут на повышение квалификации Ордена, — произнес я, сворачивая налево, поскольку тропинка разветвилась, и Дариус зашагал рядом со мной, пока я вел его к холмам в восточной части Территории Земли.

— Несомненно, отец точно выбрал этот момент, — пробурчал Дариус. — Если они все вместе, то их легче уничтожить за раз.

Яростное фырканье вырвалось у меня, когда я ускорил шаг, и мы вдвоем, насколько это было возможно на двух ногах, двинулись в направлении моего стада.

Оглушительный, до ужаса знакомый рев прорезал воздух, как удар грома, и я в страхе поймал взгляд Дариуса. Отец здесь.

— Ты уведи их отсюда. Я отвлеку его. — Дариус бросил мне мешочек со звездной пылью, и я неуклюже поймал его, когда он начал стягивать с себя одежду.

— Подожди! — Я в панике крикнул брату, но он отвернулся от меня, спрыгнул с тропинки и превратился в своего огромного золотого Дракона, ответив на рев моего отца собственным ревом. — Дариус — будь осторожен! — взмыл он в небо двумя мощными ударами крыльев, его тень на мгновение поглотила меня, а затем он взмыл в небо над кампусом в потоке адского пламени, вырвавшегося из его губ.

Мое дыхание участилось, когда я свернул на другую тропинку и передо мной открылся вид на восточные холмы. Я увидел там свое стадо, которое снимало одежду и готовилось к изменению, но некоторые из них указали на небо, явно увидев Дариуса, а возможно, и моего отца. Эхо двух ревов наполнило воздух, и когда я взбежал на ближайший холм, то бросил взгляд через плечо, ища их в небе.

Отец несся за Дариусом сквозь облака, кончики их крыльев пронзали небо, когда мой брат резко набрал высоту и исчез в облаках.

Огромный нефритовый зверь, коим был мой отец, последовал за ним, из его легких вырывался огонь, и мое сердце бешено забилось, когда и он исчез в облаках, а их силуэты озарились оранжевым огнем.

— София! — крикнул я, обернувшись, чтобы найти ее, когда бросился к своему стаду, размахивая рукой и привлекая

Я не увидел ее среди них, но Тайлер развернулся, в его руке была рубашка, а его каштановые волосы растрепались от того, что он ее снял.

— Ксавьер? — воскликнул он, его голубые глаза расширились от удивления, когда остальные члены стада заметили меня, несущегося к ним.

— Мистер Акрукс? — ахнула профессор Клиппард, бегом спустившись с холма и встречая «Что вы делаете в Солярии…» Тут его голос прервали, когда огненный поток прорезал облака над головой и чудовищная голова моего отца пронеслась сквозь них, с широко разинутой пастью, заживо испепеляя моего профессора, его вопль затих практически мгновенно, а тело почернело и превратилось в кучу пепла.

От криков и ужаса мое сердце едва не разорвалось, и я заставил свои ноги продолжать двигаться к стаду.

Отец спустился с облаков, устремив взгляд на меня, его челюсти снова раскрылись, а в его глазах читалась неистовая ненависть, от которой у меня свело живот. Я с гневным возгласом вскинул руки, вихрь огня и воды, вырвавшийся из меня в невероятно мощном взрыве, врезался ему в лицо, отбросив его в сторону с яростным ревом.

Он оказался так низко, что я припал к земле, избегая удара его хвоста, когда он пронесся надо мной, но я тут же поднялся на ноги и помчался к стоящим на холме Пегасам.

Дариус спустился с облаков, направив в сторону нашего отца огненный поток, который озарил весь мир глубоким красным свечением. Он оттеснил отца от нас, дав возможность бежать, когда я добрался до стада.

«Следуйте за мной! Лайонел пришел, чтобы убить вас всех!» прокричал я, когда Тайлер уставился на меня широко раскрытыми глазами, а затем перекинулся в свою большую серебристую форму с кличем, приказывающим всем слушаться.

Они все быстро перекинулись, пока я судорожно оглядывал их всех. Я все еще не видел Софию, но ведь она должна быть здесь, где же еще ей быть?

Я схватил одежду Тайлера в кулак, ухватился за его гриву и закинул ногу ему на спину, пока он не успел меня остановить. Он в гневе встал на дыбы, но я крепко обхватил коленями его бока, не желая отпускать.

— Я брошу звездную пыль на стадо, как только мы пересечем границу, — рявкнул я, и он свирепо заржал, но уже не пытался скинуть меня с себя.

Тайлер рванул вперед и взлетел в небо, и все вокруг меня захлопали крыльями, преследуя его хвост, поскольку он летел так быстро, насколько мог, к внешней границе.

Гневный рев подсказал мне, что отец увидел нас, но я не оглянулся, даже когда над головой пролетел огненный шар, упал на землю и проделал дыру в травянистых холмах Дома Терры.

Мое сердце заколотилось, когда я оглянулся на стадо, отчаянно пытаясь найти там Софию, но я по-прежнему ее не видел.

Студенты кричали на территории кампуса, бежали в укрытия и в шоке смотрели на нас, летящих над их головами.

Мы прорвались через границу так быстро, что я чуть было не упал со спины Тайлера от силы магии, обрушившейся на меня.

— Пролети над стадом! — рявкнул я Тайлеру, и он выполнил мой приказ, кружась и паря над Пегасами, а я осыпал их звездной пылью, желая, чтобы та унесла их в Берроуз, и они исчезли в сверкающем свете с кличем, умолявшим нас следовать за ними.

Но когда последние из них перенеслись в безопасное место, я уже точно знал, что Софии не было среди них.

— Где она?! — крикнул я, дергая Тайлера за гриву, вынуждая его повернуть голову, и увидел, что в его глазах плещется паника.

Он рванул обратно к границе, а я крепче ухватился за него, когда он пролетел сквозь нее, и заметил в небе яростную битву между братом и отцом. Дариус снова и снова одолевал его, но на его боку виднелись глубокие следы от когтей, а на ноге остался след от ожога. У Лайонела дела обстояли не лучше, его морда в крови, а хвост изрезан в клочья, но ни тот, ни другой, похоже, не собирались сбавлять обороты.

Тень на периферии заставила повернуть голову, и у меня в горле застрял ком, когда увидел, что Принцесса Теней поднимается на башню из клубящейся тьмы, выслеживая добычу.

— Приземляйся, — шипнула я Тайлеру, и он, как камень, упал с неба, его копыта ударились о землю в Лесу Стенаний, и я взмолился, чтобы она нас не заметила.

Я спешился с его спины, вглядываясь в деревья и прижимая палец к губам, наблюдая, как по небу расползаются тени, а она парит на них, словно на крыльях смерти. Тайлер теснее прижался ко мне, когда мы погрузились в сумрак деревьев, а я затаил дыхание, глядя, как она пролетает над головой.

— Изменись, — прошептал я Тайлеру, и он подчинился, натянул на себя одежду, которую я протянул ему, и провел рукой по волосам.

— Что, блядь, происходит? — зашипел он, создавая вокруг нас заглушающий пузырь.

— Мой отец решил, что наше стадо — предатели. Он пришел сюда, чтобы убить вас всех, — сказал я, мое горло резко пересохло. — Мы должны вытащить Софию отсюда.

Тайлер медленно кивнул, указывая на деревья.

— Она под стражей в Юпитер Холле вместе с Хайспелл.

— Блядь, — выругался я. — Эта сука передаст ее прямо ему.

Тайлер достал свой атлас и отправил Софии сообщение, а я покосился через его плечо, читая, что он написал.

Дариус

Мы незаметно добрались до края Леса Стенаний, но длинный участок открытой местности между этим местом и Юпитер Холлом заставил мое горло сжаться. Тем более, когда я заметил Принцессу Теней, несущуюся над Сферой вдали в тумане теней, взирающую на облака и, похоже, охотящуюся за чем-то в них.

— Как быстро ты можешь бегать? — спросил я Тайлера.

— Достаточно быстро, чтобы обогнать эту теневую сучку, — решительно ответил он.

— Блядь, мы действительно это делаем, правда? — произнес я, сбрасывая одежду и глядя на Принцессу Теней, готовясь к изменению.

— В чем дело, Ксавьер? Боишься? — поддразнил Тайлер, и я возмущенно фыркнул.

— Никогда, — яростно произнес я, и мы посмотрели в небо, когда Принцесса Теней повернулась к нам спиной, предоставляя крошечное окно для возможности.

— Наперегонки. — Он подмигнул, прыгнул вперед и перекинулся, и я перекинулся в то же мгновение; мы вдвоем остались на земле, поскакав так быстро, как только могли, в сторону Юпитер Холла.

Я не смел смотреть на Лавинию, мой взгляд был прикован к входу впереди нас, пока наши копыта стучали по траве. Меня подстегивала необходимость добраться до Софии, увезти ее отсюда к чертям собачьим в безопасное место — в Берроуз.

Каким-то невероятным образом нам удалось попасть внутрь, и мы оба перешли в форму Фейри, обнаженные и запыхавшиеся, оглядывая атриум.

Все было тихо, и еще через несколько секунд я решил, что у нас есть шанс, и что поблизости нет учителей, поэтому мы побежали по кафелю и вверх по лестнице в направлении старого кабинета Ориона.

Я первым добрался до двери, прижав к ней обе руки и направив в кончики пальцев колоссальное количество магии земли.

— Отойди, София! — позвал я.

— Ксавьер? — ахнула она, волнение и страх сквозили в ее голосе.

— Я здесь, — сказал я и взорвал дверь своей силой, уничтожив ее так, что она разлетелась по комнате на сотню кусочков.

Я вбежал в помещение, и София столкнулась со мной, обхватив меня руками, я положил подбородок на ее золотистые волосы и прижал ее к себе.

— Ты в порядке? — спросил я, когда Тайлер приблизился к ней с другой стороны, прижавшись к ее голове, и у меня даже не хватило сил попытаться оттолкнуть его. Я просто почувствовал облегчение от того, что она снова в моих объятиях, ее сладкий аромат наполнял меня и не желал отпускать.

Мои глаза встретились с глазами Тайлера над ее головой, и я увидел в нем ту же самую потребность, которая живет во мне, и на секунду попал в ловушку его взгляда, испытывая чертово облегчение от того, что он не умер от рук моего отца, хотя я и недолюбливал его девяносто девять процентов времени.

Я отпустил Софию, нахмурившись, когда увидел пепел на ее щеках. Она нахмурила брови, затем отступила назад и с чувством вины в глазах указала на груду горящих книг на полу, рядом с которой выстроилась еще куча книг, явно взятых из шкафа Ориона.

— Хайспелл заставила меня сжечь их, чтобы подготовиться к «новой эре», — с горечью произнесла она. — Сначала она заставила меня сжечь те, что были на Фениксах.

Мое сердце сжалось, зная, как Орион дорожит своими книгами, и я вдруг вспомнил, что ему особенно нужна одна, которая поможет ему узнать больше о драгоценных камнях Зодиака. Я схватил пустой рюкзак, висевший на крючке у двери, и запихнул в него оставшиеся книги, и сердце мое радостно забилось, когда я нашел среди них томик «Камни неба». Я закинул рюкзак на плечо, когда в коридоре раздался пронзительный крик.

— Мисс Сигнус! — закричала Хайспелл. — Вы вызваны в Центр Небулярной Инквизиции самим королем!

В нашу сторону донесся стук каблуков, и Тайлер трансформировался в форму Пегаса, а я ударил заклинанием по окну, вкладывая в удар столько силы, сколько мог вложить. Стекло разлетелось во все стороны, оставив окно открытым, и я закинул Софию на спину Тайлера, а затем залез на него и обхватил ее за талию.

— Стоять! — завопила Хайспелл, подбегая к нам с вытянутыми руками, но Тайлер поднял хвост и выпустил ей в лицо струю блесток, после чего прыгнул в открытое окно и упал в свободное падение, ее ледяной бросок промахнулся по нам на несколько дюймов, когда смертоносные лезвия пронеслись над головой.

Тайлер взмахнул крыльями, подхватывая нас, пока мы не врезались в землю, и у меня свело живот, когда он снова резко взмыл вверх, устремляясь в небо.

Мой взгляд остановился на Дариусе, когда он промчался в воздухе над Домом Игнис, перекинулся и пробил окно, ведущее в его старую комнату. Я в ужасе взвыл, когда Лавиния приземлилась на крышу, усики тени пробили цветное стекло и отправили огромные осколки на землю. Из комнаты Дариуса вырвался огненный поток, опалив тело Лавинии и заставив ее вскрикнуть, когда она поднялась выше по башне из теней, оставляя за собой мерцающий след из стекла.

Дариус выпрыгнул обратно через остатки окна с сумкой в руке, снова превратившись в своего золотого Дракона и зажав сумку между зубов. Я понятия не имею, ради чего он только что рисковал своей шеей, но когда он подлетел к нам и дернул головой, приказывая нам бежать, Тайлер прибавил скорость, направляясь к границе.

Я держал звездную пыль наготове в одной руке, а другой прижимал Софию к себе. Мои глаза были прикованы к Лавинии за моим плечом, которая гналась за Дариусом, тени извергались из ее рук, а в ее черных глазах пылала ярость.

Я ободряюще фыркнул Тайлеру, и он как-то быстрее полетел к барьеру, обозначающему нашу свободу. Но мой брат, очевидно, не закончил рисковать своей шеей: он отклонился от нас и быстро и яростно полетел в сторону парковки в ста ярдах от нас.

— Дариус! — в панике крикнул я ему, когда Лавиния бросилась за ним с убийственным намерением во взгляде.

Но Дариус был быстрее, его когти сорвали крышу стоянки и зацепились за нетронутый супербайк, в то время как огромные куски каменной кладки обрушились на красивые машины. Прежде чем Лавиния успела приблизиться к нему достаточно близко, чтобы нанести удар, он снова ринулся к нам с мотоциклом, зажатым в когтях, и с победным огоньком во взгляде.

Но Принцесса Теней обрушилась на него, как чума, сверху, витки теней обвились вокруг ее рук и запульсировали жуткой энергией. Огромные столбы дыма вырвались из ее рук, пытаясь схватить Дариуса, и я заржал от ужаса, вскинув ладонь и пронзив один из них потоком воды, вырвавшимся из меня.

Кнуты попытались связать Дариуса, и на секунду я представил себе смерть брата, когда Лавиния приблизилась к нему.

— Быстрее! — зарычал я на брата, и он резко повернулся, пробираясь сквозь тени, с решимостью в глазах, когда Лавиния направила всю свою мощь на нас, и все небо почернело от ее ужасающей силы.

Тайлер метнулся в сторону, чтобы избежать взрыва ее теней, и София закричала, падая с его спины, через мгновение она прорвалась сквозь одежду в форму розового Пегаса и пронеслась под нами, а мое сердце сжалось от страха за нее.

Она тяжело взлетела, набирая высоту, и тревожно заржала, когда Лавиния выстрелила копьем теней прямо в нее, заставив ее кувыркнуться вниз головой, а я в ужасе вскрикнул.

— Перекинься обратно! — прорычал я, в моем голосе прозвучал властный тон Дома, и она мгновенно сделала это, кувыркнувшись в небе и падая прямо к нам, так как тени разминулись с ней на считанные дюймы.

Я потянулся к ней, когда Тайлер испуганно захныкал, схватил ее в объятия и прижал к себе, мои щеки пылали от ощущения ее обнаженного тела, прижимающегося к моему, а она смотрела на меня широко раскрытыми от благодарности и удивления глазами.

— Бежим! — закричала София в панике, и я почувствовал жар дыхания Дариуса на своей спине, как только мы преодолели барьер, магия пощекотала мою кожу за мгновение до того, как я бросил звездную пыль, удостоверившись, что кинул достаточно назад, чтобы она достигла моего брата.

Нас унесло в эфир, у меня закружилась голова, и на мгновение показалось, что мы потеряли контроль, но потом нас выплюнуло в небо, усыпанное снежинками, и во всех направлениях воцарилась тишина.

Дариус с облегчением взревел, набирая скорость, и полетел рядом с нами, его золотые глаза обратились ко мне, когда он убедился, что я в порядке, и смех полного облегчения вырвался из моих легких.

— Святое дерьмо, Ксавьер. — София повернула голову и посмотрела на меня, ее короткие светлые волосы развевались на ветру, а глаза были полны благоговения.

Я наклонился вперед, собираясь поцеловать ее, желание разгорелось во мне ярче солнца, но когда я опустил голову, Тайлер сильно взмахнул крыльями, повалив меня на спину и заставив мой рот столкнуться с ее глазом, чем полностью испортил момент.

Ебаный Тайлер.

Тайлер заржал от смеха, и я нахмурился на него, когда София повернулась, чтобы посмотреть на открывшийся вид, ее щеки слегка порозовели, и мы последовали за Дариусом вниз, где он приземлился на заснеженную землю, поставив байк и сумку рядом с собой, пока остальная часть моего стада в шоке смотрела на наше появление, явно не в состоянии найти Берроуз и недоумевая, какого хрена я привел их в это безлюдное место посреди глуши.

Я спрыгнул со спины Тайлера вслед за Софией, облегчение нахлынуло на меня, когда я посмотрел на табун Пегасов, пересчитал головы и почувствовал уверенность, что они все здесь.

Дариус вернулся в свою форму Фейри в тот же момент, что и Тайлер, а моя рука плавно опустилась на руку Софии, не желая отпускать ее после того, как мы только что были близки к смерти.

— Что это за место? — вздохнула София, дрожа от холода, после чего воспользовалась своим огненным Элементом, отогреваясь, и я изо всех сил старался не смотреть вниз на ее сиськи, которые были выставлены на всеобщее обозрение.

— Это убежище для повстанцев, — объяснил я. — Теперь вам придется остаться здесь.

Тайлер широко улыбнулся, в его глазах вспыхнуло возбуждение.

— Да, черт возьми, мы в бегах, детка. — Он схватил Софию, вырывая ее из моих рук, но когда Дариус поймал мой взгляд, я нашел еще одну причину для злости.

Я наехал на него, указывая на мотоцикл, ради которого он рисковал своей шеей.

— Какого хуя ты затеял эту игру? Тебя могли убить из-за этой фиговины.

Дариус тяжело дышал вследствие того, как сильно он выложился в бою против отца, и мой взгляд остановился на кровавой ране на его боку, рука была прижата к ней, на его губах застыла гримаса, когда он открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого рухнул на землю в снег.

— Дариус! — испуганно вскрикнул я, побежал вперед и упал на колени рядом с ним. Я пока не умел исцелять, но все равно приложил руки к ране, пальцы погрузились в кровь, паника укоренилась во мне, и я заставил свою магию сделать хоть что-то, чтобы помочь.

— Держись, бро. — Тайлер опустился рядом со мной и перевернул Дариуса на бок, приложив руки к ране. Мои плечи дрожали, пока Тайлер работал над его исцелением, его брови нахмурились, пока он прилагал усилия, а следы от когтей, оставленные на боку Дариуса, начали медленно и болезненно затягиваться.

— Почему не получается? — спросил я, и Тайлер беспомощно покачал головой.

— Ему требуется больше магии, чем нужно. Я не понимаю…

— Рана от теней, — пробурчал Дариус, и я почувствовал облегчение, когда он зашевелился, его глаза раскрылись, когда он посмотрел на меня. — Потребуется гораздо больше энергии, чтобы исцелить ее.

Я кивнул в знак понимания, хлопнул рукой по плечу Тайлера и направил свою силу ему, призывая слиться с его силой.

Глаза Тайлера расширились от удивления, когда он понял, что я предлагаю, но ему не потребовалось много времени, чтобы опустить свои барьеры, наша магия слилась в ярком всплеске силы, от которого у меня перехватило дыхание, а он застонал от удовольствия.

— Блядь, какой же ты сильный, — задохнулся он, удивленно глядя на меня, когда почувствовал всю мощь моей магии.

— Не так силен, как я, — пробормотал Дариус, не в силах сдержаться, даже когда истекал кровью на земле.

— Это правда, — признался я, поскольку, конечно же, это было первое, что проверил наш отец, когда моя магия пробудилась, и он был прав. По уровню силы я не так силен, как мой старший брат. — Но у меня есть три стихии, — подколол я, а Дариус хмыкнул, хотя это обернулось болезненным ругательством.

Тайлер быстро подключился к моей магии, используя ее для усиления своей собственной, продолжая исцелять Дариуса, и рана медленно затянулась.

— Достаточно, — сказал Дариус через несколько минут, несмотря на то, что рана все еще кровоточила. — Лэнс закончит с ней. Но пока мне этого достаточно.

— Уверен? — спросил я, крепко сжимая его руку, когда паника от перспективы потерять его улетучилась. Я бы этого не пережил. Брат нужен мне больше всего на свете. Он — моя опора.

— Вполне уверен, — подтвердил он, но выглядело это так, будто рана все еще сильно болит. По крайней мере, к лицу вернулся цвет.

— Не пугай меня больше так, — прошипел я, ударив его по руке, и он на мгновение нахмурился, а затем поднялся и сел передо мной.

— Спасибо, Тайлер, — пробормотал он, а Тайлер пожал плечами, как будто это был пустяк, поднялся на ноги и поманил Софию к себе.

Блядь, он до чертиков меня раздражает, но он только что спас моего брата, и теперь я тоже благодарен ему.

— Ты же знаешь, что тебе будет лучше без меня, верно? — сказал он, и у меня вырвался стон боли, когда я покачал головой.

— Нет, не знаю, — ответил я. — Как ты можешь так говорить? Я пропаду без тебя, Дариус.

— Ты сильнее этого, — надавил он, обхватив мою шею сзади и притянув меня вперед так, что наши лбы сошлись. — Ты добрый Акрукс. Отец не испортил тебя.

— Ты не испорчен, — прорычал я. — Ты самый лучший человек, которого я знаю.

Он сухо рассмеялся, отпустив меня.

— Ты там головой ударился?

— Ты делал плохие вещи, Дариус, но это не делает тебя плохим человеком, — настаивал я, и он нахмурился, покачав головой.

— Плохие поступки творят плохие люди, — сказал он, поднялся на ноги и потянул меня за собой.

— Нет, — не согласился я. — Причина совершения плохих поступков — это то, что определяет человека. А ты никогда не совершал ни одного плохого поступка, не пытаясь сделать это по уважительной причине.

Он вздохнул, выглядя так, словно собирался продолжить спорить, но потом сдался и положил руку мне на плечи. — Хорошо, но не надо писать «здесь лежит святой» на моем надгробии. Убедись, что надпись будет искренней. Например, «здесь лежит настоящая легенда».

Я стряхнул его руку с себя, окинув его пристальным взглядом.

— Дариус, это не смешно.

Он закатил глаза и пошел за сумкой, которую он прихватил из Дома Игнис, поставил ее на мотоцикл и покатил его в сторону Берроуз.

— Что в сумке? — с любопытством спросил я, идя с ним следом за стадом Пегасов.

— Я взял снаряжение Ориона для темной магии и задолжал близняшкам кое-какие вещи, которые они оставили в смертном мире, — сказал он, его брови сошлись вместе, затем он дернул подбородком к рюкзаку, висевшему у меня на боку. — Что ты достал?

— Книги Ориона, — произнес я, самодовольно ухмыляясь, и открыл сумку, перебирая спасенные мною книги. Я вытащил твердый переплет в обложке, которая выглядела так, словно ее инкрустировали разноцветными драгоценными камнями, и прочитал название на корешке. Камни неба.

— Это та, которую он просил, да? — с надеждой спросил я Дариуса, помахав книгой у него перед носом, и мой брат ухмыльнулся, а затем взъерошил мои волосы.

— Молодец, засранец, — ласково сказал он, и я не упустил из виду, как он снова прижал руку к ране на боку. — Он превратится в ребенка, когда увидит её. Ставлю пятьдесят аур на то, что он скажет: О, мои звезды!», как мальчик в рождественское утро.

Я рассмеялся, пожал ему руку в знак подтверждения нашей сделки, и мы направились внутрь, ведя за собой стадо и позволяя им пройти через магический барьер.

Охранники удивленно вскрикнули, когда заметили нас, один из них объявил, что идет за Хэмишем, чтобы тот совершил обет с новыми беженцами и впустил их в Берроуз.

Мое внимание было приковано к Софии, которую Тайлер вел вперед, они шептались друг с другом, но когда ее взгляд встретился с моим, мой живот обдало жаром, и я обнаружил, что глупо ухмыляюсь ей. Чертовски приятно снова увидеть ее, и теперь, когда она здесь, я решил, что мне нужно признаться Фейри в своих чувствах. Ужасно представить, что она могла умереть сегодня, и я не желаю терять ни секунды, скрывая от нее правду. Конечно, всё может обернуться против меня. Она может сразу выбрать Тайлера, но, по крайней мере, я буду знать, что мне делать.

Сначала мне нужно сделать правильный жест. Убедиться, что я лучший Пегас для нее из всех возможных, и я почти уверен, что знаю, что нужно сделать для этого.

Дариус вкатил мотоцикл на ферму, закинув сумку на плечо, и я с облегчением выдохнул холодный воздух и почувствовал, как присутствие отца наконец-то покидает мое тело.

— Дариус! — донесся до нас голос Ориона, воздушный толчок и размытое движение ознаменовали его появление за секунду до того, как он врезался в моего брата, и они вдвоем растянулись на земле. — Куда ты, черт возьми, делся?

Дариус начал объясняться, пока Орион осматривал его на предмет ран, хмурясь на кровавую рану на боку и прижимая к ней руку с недовольным ворчанием, бормоча что-то о том, что он ее не чувствует, после чего они обменялись взглядами, которые закончились смехом.

Я наблюдал, как он залечивает рану, его челюсть сжалась, когда он сосредоточился на ней, а Дариус объяснял, что у нашего отца появилась новая рука из теней, от чего мое нутро напряглось. Конечно, этот ублюдок не сумел остаться с бесполезным обрубком, что облегчило бы нам столкновение с ним, когда придет время. Нет. Теперь у него есть рука из теней, более мощная, чем та, которую он потерял. Клянусь, гребаные звезды смеются над нами за то, что мы поверили в такую маленькую победу.

Ориону наконец-то удалось залечить рану, хотя на боку его тела остались розовые линии, которые, по его словам, придется продолжать исцелять, чтобы полностью избавиться от них, и я с облегчением вздохнул, когда Дариус снова встал на ноги.

На его коже еще оставались другие порезы и синяки, но по тому, как Орион слегка покачнулся, стало ясно, что он израсходовал всю свою магию на рану от теней.

— Кто-нибудь хочет предложить вену? — спросил он, оглядывая стадо, но Дариус покачал головой.

— Остальные раны поверхностные. Я справлюсь сам, как только вернусь к своему золоту.

Орион нахмурился, похоже, его это не очень устроило, но кивнул в знак согласия, а затем убежал и принес ему джинсы с такой скоростью, что я и глазом моргнуть не успел, как он вернулся. Дариус натянул их, а Тайлер и София надулись, все еще оставаясь голыми.

— И никакой одежды для нас? — проворчал я, и Орион посмотрел на меня извиняющимся взглядом, проводя рукой по шее.

— Прости, это старая привычка Опекуна, — пробормотал он. — Я могу сходить за…

— Все в порядке, — сказала София. — Давайте просто зайдем внутрь.

Я потерпел неудачу, пытаясь не пялиться на Софию, но мой взгляд упал на ее идеально круглые сиськи и сверкающий ваджаззл, который блестит вокруг ее киски. Блядь, она так красива. Я не знаю, что делать с собой, каждый раз, когда я смотрю в их сторону, в поле моего зрения попадает шикарный гребаный хуй Тайлера, словно пытающийся поймать мой взгляд. Грр.

Я заставил себя смотреть на Ориона, а не на них, и вспомнил о книгах, которые прихватил и ухватился за это предлог, чтобы прекратить пялиться, как девственник.

— Я принёс тебе это. — Я снова открыл рюкзак, протянув ему сначала книгу о драгоценных камнях, и у Ориона отвисла челюсть, когда он взял книгу из моих рук, осторожно перелистывая ее, словно она была самой драгоценной вещью в мире.

— О мои звезды, — вздохнул он, выхватывая у меня сумку и перебирая книги с мальчишеской улыбкой на лице. Я фыркнул от смеха, когда Дариус бросил на меня пристальный взгляд, понимая, что я только что потерял пятьдесят аур, но выражение лица Ориона определенно того стоило.

— Боюсь, что Хайспелл сожгла некоторые из твоих других, — угрюмо произнес я и тут же пожалел о сказанном, поскольку Орион взглянул так, словно только что сказал ему, что убил его щенка.

— Сожгла их? — прохрипел он, и я кивнул, бросив на него извиняющийся взгляд, так как он прижимал сумку с книгами к груди, словно не хотел, чтобы они узнали, что случилось с их друзьями.

— Прости, друг. — Дариус положил руку на плечо Ориона и зарычал.

— Я убью эту фальшиволицую ведьму, — прорычал он, обнажая клыки, еще крепче прижимая к себе книги, и я был уверен, что он дал им это обещание. Чувак определенно убьет в отместку за те книги.

— А вот это я принес тебе, — сказал Дариус, доставая из сумки большой деревянный сундук и передавая его, отчего Орион снова ухмыльнулся.

— Все мое снаряжение? — спросил он взволнованно, и Дариус кивнул.

Орион потряс сундук, и тот загрохотал, словно внутри было что-то тяжелое.

— Кости тоже у тебя? — спросил он, и Дариус мрачно улыбнулся ему, оглянувшись через плечо и окинув нас троих заглушающим пузырем, а затем ответил, взялся за руль мотоцикла и начал толкать его к входу в туннели, как раз когда Хэмиш открыл дверь, скрытую за часами, и вышел.

— Ну, я не для того потратил все эти годы, обучаясь темной магии в борьбе с отцом, чтобы просто забыть обо всем, когда наконец пришло время его уничтожить.

Орион с нетерпением кивнул.

— Тогда мы скоро сможем возобновить ваши занятия.

— Добро пожаловать, прекрасные парни и нежные Фейри! — нетерпеливо воскликнул Хэмиш, а Дариус убрал заглушающий пузырь. — Шаг вперед для принесения клятвы, и мы быстро подготовим вас к приему.

Тайлер пошел вперед, предупредительно фыркнув на других Пегасов, которые расступились, пропуская его вперед, и повел Софию за собой, чтобы они могли произнести свои клятвы.

Дариус проехал мимо них. Направляя байк в туннель и ведя его по внушительному коридору, который своим сводчатым потолком и бледно-серыми стенами создавал впечатление, что он находится в усадьбе, а не под землей.

Мы вместе начали углубляться в Берроуз, и я понял, как тихо здесь было.

— Проводится очередная проверка, пытаясь найти убийцу? — негромко спросил я.

— Он снова заставил Циклопов работать в полную силу, — кивнув, сказал Орион, на его бровях проступила тревожная морщинка. — Но если в ближайшее время они ничего не найдут, думаю, нам придется взять дело в свои руки. — Он и Дариус обменялись мрачным взглядом, который точно сказал мне, какой у них план по вытягиванию информации из людей, и я издал нервный скулеж.

— У тебя на примете есть подозреваемые? — спросил Дариус, создавая вокруг нас заглушающий пузырь.

— Ну, мы доверяем Циклопам найти правду. Кто, как не один из них, может скрывать свою причастность? — предположил Орион, и дрожь страха пробежала по моему позвоночнику.

— Ты действительно думаешь, что это может быть один из них? — спросил я, содрогаясь от воспоминаний о последнем допросе и навязчивого ощущения, что Циклоп протискивается в мои воспоминания.

— Кажется, это достойное основание для начала, — сказал Орион, и Дариус кивнул.

— Я не успокоюсь, пока с этим не разберутся, — прорычал Дариус.

— Тогда давай навестим их, — сказал Орион.

— Я догоню тебя. Сначала навещу Рокси, — сказал Дариус, и Орион кивнул ему на прощание, направляясь в боковой туннель и растворяясь в темноте, как тень, наделенная жизнью. Я был более чем счастлив оставить его наедине с этой извращенной задачкой.

Я замедлил шаг, ожидая, когда стадо догонит нас, пока они произносили свои клятвы, и вскоре мы уже вели их вглубь впечатляющего лабиринта туннелей, которые создали здесь, где прячутся повстанцы.

От всех веит тревожной энергией, по стаду, идущему за нами, пробегают мелкие мурашки, и я инстинктивно провожу по ним руками, пытаясь успокоить их.

Мое сердце защемило из-за смерти профессора Клиппарда, и моя ненависть к отцу стала еще острее, пока я пытался успокоить членов моего Ордена, которых он планировал убить сегодня.

Я рысью подошел к Тайлеру и Софии, и она тут же притянула меня ближе, с тихим ржанием раскрыв губы. Мой пульс участился, когда ее обнаженные изгибы прижались к моему телу, а мой член подскочил от возбуждения, что она определенно почувствовала. Однако она не отстранилась, и я не удержался и провел пальцами по чувствительному месту между лопаток, заставляя ее тихонько хныкать, поскольку она дрожала от желания.

Я проигнорировал пристальный взгляд Тайлера на меня, крепко обнимая ее и пытаясь оттолкнуть его руку, но он не отпустил. Моя рука коснулась его руки, и от контакта по моей коже разлилось тепло.

— Спасибо за все, приятель, — сказал Тайлер слишком дружелюбно, когда я отпустил Софию и пожалел, что у меня нет проклятых штанов, поскольку я наполовину одет, и это невозможно скрыть. — Дальше мы сами разберемся.

— Не будь засранцем, — сказала София, топнув ногой, и Тайлер возмущенно фыркнул, снова посмотрев на меня. — Он сегодня спас наши жизни». Светло-голубые глаза Софии сверкнули, и моя грудь вздыбилась от гордости. — Мы можем как-то поговорить с нашими семьями? У меня нет моего атласа.

— Хэмиш может доставить сообщения семьям. Но ты не сможешь связаться с ними напрямую. Он даст тебе атлас, но его можно использовать только для закрытой сети, которая стоит у нас в Берроузе, — сказал я, и она нахмурилась, ее беспокойство за семью очевидно. — Я попрошу Хэмиша навестить тебя сегодня, — пообещал я.

Тайлер кивнул, его самоуверенная маска на секунду ослабла, обнажив его беспокойство за свою семью, и я понял, что должен сделать это для них.

— Тори и Дарси здесь? — с надеждой спросила София.

— Да, пойдем. Они будут рады тебя видеть. — Я пошел вперед, они последовали за мной, а Дариус перекинул ногу через мотоцикл, завел двигатель и поехал по туннелю, рев двигателя эхом отразился от стен.

До меня наконец-то дошло, насколько близко они все были сегодня к смерти, и в моем животе разверзлась яма ужаса. Если бы мы действовали медленнее, если бы Габриэль не увидел, как это происходит…

Мое дыхание участилось при мысли о потере Софии и даже гребаного Тайлера. Пусть он и был мудаком, но мысль о том, что он погибнет в огне моего отца, поселила ужас в моем сердце. Теперь мое стадо здесь, и я обязан защитить их. И я сделаю так, чтобы моя психованная плоть и кровь больше никогда не приблизилась к ним.

Я расхаживала взад и вперед по столовой Берроуза, поглядывая то на большие часы на стене, то на туннель, который ведет к ферме, ожидая появления Дариуса и Ксавьера. Я даже не знаю, сколько времени им понадобится, чтобы добраться сюда из академии, и как далеко она находится, но также я не знаю, сколько звездной пыли у них с собой и хватит ли ее на переброс всего стада, поэтому я понятия не имею, как долго мне придется ждать, а Габриэль тупо твердит мне, что нужно набраться терпения. Но к черту терпение.

— С ним все будет в порядке, — успокаивала меня Дарси, подходя ко мне и беря мою руку, дабы сжать ее. Остальных повстанцев отправили обратно в их комнаты, пока проводится расследование последнего убийства, но я отказывалась оставаться в своей комнате, поэтому я жду здесь — хотя я бы предпочла быть снаружи, если бы у меня было хоть какое-то право голоса.

Я взглянула на Габриэля, гадая, не видел ли он чего-нибудь еще, чтобы сделать это предположение более определенным.

— Пока Дариус не потеряет голову от ярости, он благополучно вернется обратно. Но мне сложно увидеть многое из того, что происходит — вероятно, потому, что тени каким-то образом вовлечены в это. Есть варианты, открытые для нас, которые показывают его возвращение, так что есть хорошие шансы, — сказал он загадочно, почти не успокаивая меня, ибо с каких это пор Дариус Акрукс не теряет голову?

— Я не переживу, если с ним что-нибудь случится, — пробормотала я, позволив себе единственный момент любовной слабости, прикусив нижнюю губу и пытаясь напомнить себе, насколько чертовски сильный этот человек.

— Дариус может быть кем угодно, но он буквально перевернет небо и землю, чтобы быть с тобой, — сказал Габриэль. — Я уверен, что он делает все возможное, чтобы поскорее вернуться к тебе.

Я цокнула языком, зная, что это правда, но все же не в силах избавиться от чувства тревоги в своем нутре.

— Мне кажется, что все, что мы здесь делаем, затягивается, — сказала я. — Мы сражались, освобождаясь от Лайонела, отобрали у него руку, сумели заполучить Имперскую Звезду и спрятать ее от него, и все же мы здесь, сидим в какой-то пещере, изучаем уроки магии в перерывах между созданием новых пещер для размещения тысячи беженцев, вместо того, чтобы просто покончить со всем этим.

— Сейчас не время, — сказал Габриэль, вздох в его голосе дал мне понять, что его это тоже бесит, но также подтверждает, что ничего не изменилось.

— Я просто хочу, чтобы он умер у моих ног, — прорычала я. — Разве я прошу слишком многого? Чтобы отец моего парня мучительно истек кровью у моих гребаных ног?

— Ого, ты становишься очень кровожадной, когда волнуешься, — поддразнила Дарси.

— Я не волнуюсь, — ответила я, — я чертовски зла, я надеру его чешуйчатую задницу, когда он вернется сюда, за то, что он вот так сбежал без меня.

Габриэль хихикнул, словно он вовсе не возражает против подобной идеи, и я ухмыльнулась ему.

— Вот, — раздался позади меня голос Сета, и я повернулась, обнаружив, что он стоит там, протягивая кекс с большой буквой Б, нарисованной на верхушке. — Ты выглядишь как девушка, которой нужно немного утешиться.

— В виде кекса со случайной буквой Б на нем? — спросила я, приподняв бровь.

— Да. Без сомнения, тебе нужно поддерживать свою энергию для всего того гневного секса, которым вы с Дариусом будете заниматься позже.

— Оставь сексуальные упоминания о моих сестрах на время, чтобы я не был в пределах слышимости, хорошо? — с гримасой предложил Габриэль. — Достаточно того, что звезды показывают мне вспышки этого дерьма, не говоря уже о том, что я должен слушать разговоры об этом.

На лице Сета появилось дьявольское выражение, словно ему только что бросили вызов, и я закатила глаза, наполовину предвкушая, как Габриэль использует Зрение, чтобы обыграть его в маленькой игре, которую я заметила в его глазах-бусинках.

— Откуда ты вообще его взял? — спросила Дарси, указывая на кекс.

— Он просто стоял там, чтобы любой желающий смог взять его на кухне! — с усмешкой ответил Сет.

— Так почему Б? — спросила я, все еще не дотрагиваясь до кекса, который он по-прежнему протягивал мне.

— Я и не знал, что ты будешь так суетиться из-за буквы, которую я выбрал. Ты можешь выбрать любую другую. Может, мне стоит принеси тебе с буквой Т.

— Там была буква Т? — спросила я.

— Да. Их там много, и на каждом написана буква «С днем рождения, Броуди» в этой аппетитной голубой глазури. — усмехнулся Сет, а я вскинула бровь.

— Так ты украл чьи-то праздничные пирожные? — спросила Дарси, выражая что-то среднее между весельем и ужасом.

— Нет, не все. Только С, Б и Д… если честно, я взял почти все, но последние три оставил — глазурь просто не соответствует стандарту этого кекса, а я не хочу есть некачественный кекс.

Я посмотрела на синюю глазурь, размазанную справа от его рта, и рассмеялась, поняв, что он имеет в виду.

— Значит, ты украл чьи-то кексы на день рождения, и единственные, которые ты оставил, содержат слово «умри»¹⁰ сразу после того, как другого парня случайно нашли мертвым? Ты чертов психопат.

Габриэль посмеялся вместе со мной, когда Сет непонимающе нахмурился, а Дарси прикрыла рот рукой, словно изо всех сил старалась не считать это смешным, хотя это действительно было так.

— У нас есть кекс? — спросил Калеб, встав в строй нашей группы, его рука опустилась на мои плечи, он слегка приобнял меня, и я быстро приняла кекс от Сета.

— Мой, — поддразнила я, откусив от него большой кусок и заставив его ухмыльнуться, после чего он бросился к Сету, схватил его за подбородок и заставил замереть, чтобы он слизал глазурь с края губ.

— Клянусь звездами, Кэл, — вздохнул Сет, а Калеб лишь усмехнулся и еще больше откинул его подбородок в сторону, а затем впился зубами в его шею.

Рука Сета обхватила шею Калеба, пока он питался, притягивая его ближе с волчьим рыком, который прозвучал по-волчьи горячо. Я обменялась взглядом с Дарси, когда Калеб продолжал кормиться, прижимаясь всем телом к Сету на несколько долгих секунд, после чего он наконец отстранился с ехидной ухмылкой.

— Ты становишься неаккуратным, чувак, — поддразнил он. — Какая же это охота?

— Я отвлекся на то, чтобы быть замечательным другом, — запротестовал Сет, его взгляд устремился на Калеба, когда тот протянул руку, залечивая укус на шее, а затем слизал остатки крови с большого пальца.

— Ну да, некоторые могут подумать, что ты стал небрежным. Или что ты на самом деле хочешь, чтобы я тебя укусил.

— Пфф. — Сет толкнул его сильнее, чем можно назвать игривостью, его щеки слегка порозовели. — Мне просто нравится, когда есть кто-то, с кем можно побороться, и кто может сравниться со мной, вот и все.

— Что ж, тогда в следующий раз, возможно, тебе стоит побороться, а не облегчать мне задачу. — Калеб ухмыльнулся, затем бросился прочь от нас, оставив Сета стоять и смотреть ему вслед.

Он повернулся к нам лицом, провел пальцами по своим длинным темным волосам, и его взгляд остановился на моей сестре.

— Дарси, мне нужно срочно поговорить с тобой о положении этих камней, — внезапно сказал он.

— Камней? — растерянно спросила я, когда Сет кивнул.

— Да. Это не может ждать. И мне нужно немного утешительной еды, — добавил он, протягивая руку и забирая у меня из рук наполовину съеденный кекс.

— Эй! — рявкнула я на него, но он уже запихнул весь кекс себе в рот и потащил Дарси от нас прочь, в то время как она извиняюще улыбнулась мне. — Что это, блядь, было?

— Я не знаю и не хочу знать, — ответил Габриэль. — Я не хочу выяснять больше того, что происходит в голове этого Волка, чем уже знаю.

Прежде чем я успела ответить, он указал подбородком в сторону коридора, ведущего к поверхности, и я вздохнула, повернувшись лицом к нему.

Все мои тревоги пронеслись в голове, и я затаила дыхание в ожидании их прибытия. Я знаю, что Габриэль предупредил их идти в одиночку, но это не значит, что мне это должно нравиться, и я намерена высказать Дариусу все, что думаю, как только удостоверюсь, что с ним все в порядке.

Не успела я взбеситься еще больше, как шум возвестил о прибытии группы дальше по туннелю, и мои легкие сами собой сжались, я облегченно выдохнула и побежала вперед, навстречу Дариусу и Ксавьеру.

Рев двигателя мотоцикла заставил мои глаза расшириться, и я в шоке уставилась на Дариуса, появившегося из темноты тоннеля верхом на супербайке ограниченной серии, который он мне купил, а позади него бежало целое стадо Пегасов, голых и в форме Фейри.

Я заметила Ксавьера, бегущего впереди стада, и когда я осмотрела группу, то увидела Тайлера и Софию сразу за ним, мое сердце забилось от радости, увидев их снова.

Дариус мчался прямо ко мне на байке, колеса заскользили по каменному полу столовой, когда он затормозил и остановился прямо передо мной.

Я увидела кровь на правой стороне его лица и заметила весь его бок за мгновение до того, как он притянул меня в свои объятия и поцеловал так сильно, что дыхание вырвалось из моих легких.

Я бросилась к нему, распадаясь на части и целуя его в ответ, когда разрозненные кусочки моей души воссоединились и запылали для него так яростно, что казалось, будто все мое тело светится.

Его язык проник в мой рот, и он зарычал, вдыхая запах дыма, кедра и мужчины, и я почувствовала, как бешено колотится его сердце о мою грудь, давая мне понять, как близко он находился к гораздо худшей участи.

Я резко оттолкнула его назад, мой кулак метнулся и врезался ему в грудь — что вообще-то было ужасно больно, так как его тупые мышцы очень твердые, поэтому удар был похож на битье стены.

— Не смей меня так волновать, — прорычала я, а затем отвернулась и пошла приветствовать своих друзей.

— Рокси! — позвал меня Дариус, но я просто отмахнулась от него и продолжила идти.

Джеральдина подбежала к стаду с горой одежды, летящей за ней в порыве воздушной магии.

— Не волнуйтесь, Грасси здесь! — поприветствовала она, щелкнув пальцами группе повстанцев, которые следовали за ней, дабы помочь раздать одежду стаду Пегасов.

Я заметила Каталину, обнимающую Ксавьера, он сжимал ее в своих объятиях, кровь испачкала его кожу и заставила мое нутро сжаться от осознания опасности, в которой они оказались.

София завизжала, заметив мое приближение, и я обняла ее, крепко прижав к себе, несмотря на то, что она голая.

— Черт, я скучала по тебе, — вздохнула я, когда она стиснула меня в своих объятиях и издала придушенный смешок.

— Зодиак уже не тот, с тех пор как вы все ушли, — ответила она, и тут к нашим объятиям присоединилась еще одна пара рук, и я оказалась зажата между ней и Тайлером, который обвился вокруг меня сзади.

— Надеюсь, твои яйца не упираются мне в задницу, — предупредила я его, хотя и усмехалась, не в силах собраться с силами и разозлиться, пока меня переполняет облегчение от того, что они здесь и все с ними в порядке.

— Мои яйца принадлежат девушке с другой стороны этого сэндвича объятий, — ответил Тайлер. — Так что не беспокойся об этом, принцесса.

Я фыркнула при упоминании моего титула и позволила им обнять меня еще на мгновение, после чего мое внимание привлекло рычание разъяренного Дракона позади нас.

— Ой, Тайлер, есть кое-что, что ты должен знать обо мне и Дариусе…, - начала я, но Тайлера оторвали от меня с силой Дракона в режиме зверя, и я обернулась, обнаружив его распростертым на полу в нескольких футах от нас. Дариус приближался к нему со смертью в глазах.

— Куда делись черные кольца на твоих зрачках? — спросил Тайлер, уставившись на Дариуса с пола, его взгляд метнулся к моим глазам, и он ахнул от осознания случившегося. — Не может быть! Как вы, ребята…

Он осекся, когда Дариус бросился на него, но я успела воздвигнуть между ними воздушный щит, пока он не успел атаковать, и шагнула вперед, хватая его за руку и дергая ее, вынудив его обратить на меня внимание.

— Эй, чувак, единственные яйца, которые меня интересуют, это твои, даже если они не приблизятся ко мне в обозримом будущем из-за того трюка, который ты провернул, сбежав от меня вот так, — огрызнулась я.

Дариус проигнорировал меня, дым струился между его губ, когда он смотрел вниз на Тайлера, который невинно поднял руки с места, сидя голой задницей на полу.

— Я понял, мужик, она твоя девушка. Даже если это не имеет никакого звездного смысла после всей этой истории с Несчастными. Но неважно. Сообщение получено. Больше никаких голых объятий, независимо от того, насколько эмоционально провокационным будет воссоединение, — пообещал Тайлер, и София беспокойно переступила с ноги на ногу, наблюдая за происходящим.

Дариус по-прежнему был настроен на убийство, поэтому я протянула руку и взяла его подбородок в свою ладонь, заставив его взгляд встретиться с моим.

— Я полагаю, что ты полностью опустошен? — спросила я его, раздражение в моем голосе звучало довольно отчетливо из-за того, что он позволил себе оказаться в таком уязвимом положении. Несомненно, у него есть на это веские причины, но сейчас я рассержена на него из-за того, что он рисковал собой, когда меня не было рядом, чтобы прикрыть ему спину, поэтому я не намерена быть благоразумной.

Дариус пробурчал что-то вроде утвердительного ответа, в котором не было слов, но в знак предупреждения я крепче сжала его челюсть, впиваясь ногтями в кожу, чтобы он понял, насколько я серьезна.

— Тогда, я думаю, вместо того, чтобы нападать на моих друзей, тебе стоит привести себя в порядок и навалить на себя золото, чтобы пополнить источник, верно? Я приду к тебе, как только удостоверюсь, что София и Тайлер устроились. Нам нужно поговорить о твоем мачо-дерьме.

— Не надо мне нести чушь про «нам нужно поговорить», Рокси. Я не домашний питомец, которого нужно дрессировать. И если я хочу выбить все дерьмо из этого урода за то, что он трогает мою девушку с высунутым членом, то я, блядь, сделаю это, — ответил он.

Я подошла ближе, наклонила свой рот к его рту, но не настолько близко, чтобы поцеловать его, и сказала низким тоном.

— К твоему несчастью, Дариус, у меня в запасе много магии, и я встану между тобой и Тайлером, так что если ты не думаешь, что сможешь справиться со мной без капли магии в жилах, я предлагаю тебе вернуться в свою комнату, пока я не надрала тебе задницу перед всеми этими прекрасными людьми.

Дариус зарычал, наклонившись ко мне и взявшись за мою шею, его большой палец скользнул по ней, поглаживая точку пульса, которая заколотилась, когда он притянул меня ближе, схватив за горло.

— Тебе лучше знать, что не стоит угрожать Дракону, Рокси, — сказал он, его слова коснулись моего уха, когда он придвинул свой рот так близко к моей коже, что по моему позвоночнику пробежала дрожь. — Возможно, мне придется напомнить тебе, почему.

— Давай, придурок, я тебя не боюсь. — Я задрала подбородок, не делая никаких попыток убрать его руку с моего горла и купаясь в той взбешенной энергии Альфы, которую он источает на меня, пока я стою на своем и осмеливаюсь заставить его совершить свой чертовски худший поступок.

Дариус немного ослабил хватку, приблизился ко мне и зашептал на ухо, заставляя все мое тело вспыхнуть энергией, которую я испытываю только тогда, когда провоцирую этого конкретного зверя.

— Тебе повезло, что мне так нравится, когда ты обзываешь меня, детка.

Он резко отпустил меня, проходя мимо и оставляя в подвешенном состоянии в резко опустевшем воздухе, который ворвался внутрь, пытаясь заполнить пустоту, оставленную его аурой.

Я закатила глаза ему в спину, пытаясь сохранить иллюзию того, что на меня совершенно не влияет этот мой монстр, и, несомненно, потерпев неудачу, так как я практически захлебнулась слюной и уставилась на его задницу в этих джинсах, пока он уходил.

Я опустила воздушный щит, защищавший Тайлера, и протянула ему руку, когда он издал низкий свист.

— Мне нужен доступ к атласу и информация о группе в Фейбуке, в которой вы все здесь состоите — как вы ее назвали? Повстанцы навсегда? Долой короля? Давайте засунем это в его драконью задницу? Скажи мне, что это что-то запоминающееся.

— Понятия не имею, чувак, насколько я знаю, здесь нет ничего социального. Это закрытая система, поэтому мы можем обмениваться постами и сообщениями в ФейБуке только с другими людьми в Берроуз на наших атласах. Я провожу большую часть своего времени, тренируясь с Орионом и Наследниками, так что…

— Стоп, блядь, у вас здесь Опозоренный Властью профессор? Хэштег, они занимались этим в изоляторе. Хэштег — ее отшлепал вампирский танк…

— Никаких хэштегов, — твердо сказала я, протягивая руку, затыкая ему рот и оглядываясь вокруг, в поисках Дарси с Софией и Ксавьером, когда они все обнялись, и она попала в свой собственный сэндвич с голыми объятиями.

Вместо того, чтобы спорить со мной, Тайлер проследил за моим взглядом, затем сердито фыркнул и топнул ногой, когда я убрала руку.

— Да твою ж мать, он уже подкатывает к моей девушке, — проворчал он, сузив глаза на Ксавьера. — Посмотри на него. Он явно тренировался все это долбаное время. Он такой: «Эй, София, посмотри на мою упругую задницу и пресс, и знаешь ли ты, что я могу отжарить тебя под радугой?». Ррр.

Тайлер рванул с места в быстром темпе, и я рассмеялась, когда побежала в ногу с ним, и мы подошли к остальным.

— Привет, Ксавьер! — с яркой улыбкой воскликнул Тайлер, когда закончились обнимашки, и я обменялся ухмылкой с Дарси по поводу того, что София здесь, с нами, в безопасности от монстра, который в настоящее время правит нашим королевством.

— О, привет, чувак, — ответил Ксавьер, его взгляд окинул Тайлера оценивающим взглядом, после чего остановился на его члене, который, я должна признать, тоже пытался привлечь мое внимание. Не то чтобы я испытывала хоть малейший интерес к члену Тайлера, но он весь сверкает, усыпан драгоценными камнями и прочим дерьмом, так что он притягивает взгляд. — Я так рад, что нам удалось спасти тебя.

— Ты был таким храбрым, — сказала София, хлопая ресницами перед Ксавьером и прикусив нижнюю губу.

— Ты можешь одеться? — прервала я, протягивая руку, чтобы прикрыть глаза от члена брата моего парня, который непринужденно выставлен на всеобщее обозрение.

— Оу, мне так жаль, что его простой член оскорбляет тебя, Тори, — совершенно серьезно сказал Тайлер, повернулся и взял несколько треников из плавающей кучи позади Джеральдины с помощью магии земли. Он передал спортивный костюм Софии, которая натянула его, пока они с Ксавьером одевались, а Дарси пыталась не рассмеяться, пока два Пегаса-самца, казалось, соревнуются, кто первым наденет свою одежду.

Тайлер выиграл примерно на полсекунды, и Ксавьер топнул ногой, как трехлетний ребенок, которому только что сказали, что ему нельзя есть конфеты.

— Я как раз рассказывала Софии, что мы можем выделить комнату для нее и Тайлера в королевских покоях, — сказала Дарси, когда мы все молча согласились не обсуждать соревнование. — Там есть одна свободная комната, поскольку… — Она посмотрела на Ксавьера, затем на Каталину и неловко прочистила горло.

— Ты имеешь в виду, с тех пор как Каталина начала пробираться в комнату Хэмиша каждую ночь вместо того, чтобы спать в своей? — спросила я, заставив Ксавьера сморщить нос.

— Она думает, что мы с Дариусом до сих пор этого не поняли, — пробормотал он, бросив взгляд на свою маму, которая помогала Хэмишу раздавать одежду остальному стаду с момента их появления. — И я не думаю, что она признается в этом, если ты спросишь ее, так что, возможно, им просто придется найти комнату в новых туннелях. — Его взгляд переместился на Софию, и я поняла, что он не хочет, чтобы она была так далеко — Берроуз сейчас стал таким огромным, и в нем так много беженцев, что последние его секции находятся, буквально, в паре миль под землей. Там же находятся дополнительные бани и столовые, которыми управляют люди, живущие в тех частях, и если они окажутся внизу, мы вряд ли увидим их.

— Я разберусь с Каталиной. Вы, ребята, покажите им все вокруг, а я догоню вас, как только все будет улажено.

Ксавьер бросил на меня взгляд, говорящий о том, что он сильно сомневается, что это сработает, а я лишь нахально ухмыльнулась в ответ и направилась поговорить с его мамой, которая как раз закончила с последним из стада.

— Прекрасно сделано, Китти, — пробормотал Хэмиш, его рука коснулась ее спины, когда она улыбнулась ему, и, клянусь, я почувствовала, как от нее исходит счастье.

— Извините, что прерываю, — произнесла я, придвигаясь ближе, чтобы они заметили меня, и они отпрянули друг от друга, словно я могла не заметить весь их разговор.

— О, крыжовник на кусте, ты меня прямо-таки напугала, моя королева, — вздохнул Хэмиш, прижимая руку к груди, когда я улыбнулась ему.

— Потому что вы думали, что были очень деликатны в своих ласковых словах, когда шептали их друг другу? — поддразнила я, и Хэмиш, честное слово, покраснел, в то время как полные губы Каталины приоткрылись.

Она действительно красивая женщина, и теперь, находясь здесь, это стало гораздо более очевидно. Она одевалась в простые платья, которые подчеркивали ее фигуру, не выставляя ее напоказ, длинные темные волосы не были уложены в идеальную прическу, а были усыпаны крошечными цветами, которые она добавляла в них с помощью магии земли. Иллюзия по-прежнему оставалась на месте, но Орион еще на прошлой неделе научил нас видеть сквозь такие простые иллюзии, как ее. И поскольку я уже знаю, что это иллюзия, мне не потребовалось много усилий, чтобы увидеть ее настоящую.

Ее улыбки больше не были пластмассовыми, а сияли настоящим счастьем, и она наконец-то смогла проводить время со своими сыновьями и дарить им любовь, которой им так долго не хватало. Она даже проявляла эту материнскую любовь ко мне и Дарси, когда появлялась такая возможность, а также к Лэнсу и даже к Джеральдине. Словно в ней взыграла любовь, которая так долго была заперта и заточена внутри нее, и теперь, когда она освободилась, она не переставала делиться ею со всеми, с кем только могла. И хотя мне сложно это выразить, мне безумно нравится, что она играет со мной в маму. Пару раз она даже укладывала мне волосы, и от этого у меня на сердце становилось легко и трепетно, хотя я не знаю, как ей об этом признаться. Но мне кажется, что она догадывается, поскольку ей самой так долго не хватало такой привязанности, что она легко распознавала ее в других.

— А мальчики знают? — спросила она, оглядываясь по сторонам, но Дариус уже давно ушел, а Ксавьер сделал вид, что не замечает нашего разговора.

— Все знают, — отпарировала я, и Хэмиш приложил руку ко лбу.

— О, во имя любви к звездам, я запятнал ваше доброе имя, миледи, — вздохнул он.

— Я уверена, что Лайонел запятнал мое имя давным-давно, когда стал одалживать меня своим друзьям ради политических выгод, — с горечью пробормотала она, и я нахмурилась при мысли об этом.

— Ну, Лайонел сейчас все еще учится дрочить левой рукой, так что будем надеяться, что в эти дни он не сможет удовлетворить даже себя, — прорычала я, и Хэмиш снова задохнулся.

— О ужас!

Каталина все же рассмеялась, так что я смирилась с этим. Я уже много раз давала понять, что не гожусь на роль принцессы, и мой грубый язык был меньшим из зол.

— В общем, дело в том, что Ксавьер был бы чертовски рад, если бы София смогла занять комнату рядом с его, поскольку он имеет с ней все те же отношения Дома. Я думаю, ему действительно нужно снова оказаться рядом со своим стадом после последних нескольких месяцев, проведенных здесь без единого Пегаса в поле зрения. Так что я подумала, может, они займут твою комнату, раз уж ты все равно проводишь ночи со своим новым бойфрендом…

— Святые небеса, простите меня, — прохрипел Хэмиш, и я удивленно вскинула бровь. Фейри вообще-то не были ханжами в таких вещах, но он выглядит так, будто надеется, что земля разверзнется и проглотит его, дабы спасти от этого разговора.

— Что в этом такого? — спросила я.

— Хэмми считает, что блуд вне брака — это хорошо и прекрасно, пока в нем не замешана любовь. А поскольку мы… сказали слово на букву «Л», то он считает, что мы должны пожениться, если хотим продолжать… физические отношения. — Каталина, честно говоря, покраснела, и если это не было самой милой вещью в мире, то я не знаю, что тогда должно быть.

— Итак… ты хочешь выйти замуж? — спросила я, не зная, хотела ли она сказать именно это, или же она хотела сказать, что отказывалась.

— Ну, технически, поскольку я на самом деле не умерла, мой брак с Лайонелом все еще связывает меня. Так что если я попытаюсь выйти замуж снова, узы не возникнут, и звезды отвергнут их. В полиамурном союзе можно вступать в брак с несколькими партнерами, но в такой ситуации звезды поймут, что я поступаю нечестно. — Каталина печально поджала губы, а Хэмиш притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

— Я лишь хочу удостоить тебя чести стать моей невестой, любовь моя, не думай ни на секунду, что я думаю о тебе хуже из-за твоего несчастного союза с этим хамом, — прошептал он.

— Что нужно сделать, чтобы развести тебя с королем ящериц? — спросила я, гадая, сможем ли мы найти какой-нибудь способ все обойти.

— Брак между Фейри может быть расторгнут по закону — но в таком случае нам придется подать документы, о которых он будет уведомлен, а значит, он узнает, что я жива. Я думала об этом. В конце концов, здесь мы в безопасности, но…

— Я не позволю моей Китти снова попасть в поле зрения этой угрозы, пока она не будет действительно готова к этому, — защитно прорычал Хэмиш, в его тоне звучала собачья жестокость, которая указывала на форму его Ордена.

— Что-то еще? — спросила я.

— Смерть — вздохнула она, затем пожала плечами.

— Получается, что у Дикого Короля не было власти расторгать браки? — спросила я, думая о власти, которой обладали старые смертные короли, и мне показалось, что я что-то слышала о том, что они могли это делать. Но опять же, возможно, я ошибаюсь. История никогда не была моим лучшим предметом.

— Миледи… я думаю, что, возможно, он мог, — вздохнул Хэмиш, глядя на меня с надеждой в глазах.

— Значит, его дочери могут это сделать? — предположила я, приподняв уголок губ, когда Каталина уставилась на меня с едва сдерживаемым волнением.

— Возможно! Ох, рыбка на колесе обозрения, как ты думаешь, ты сможешь? — воскликнул Хамиш.

— Я не знаю, а что нужно для этого сделать? — спросила я, оглядываясь по сторонам и махая Дарси и Джеральдине, чтобы они присоединились к нам с того места, где они стояли и разговаривали с Габриэлем.

— Габриэль сказал, что все сработает, — сказала Дарси, когда остальные повернулись, чтобы посмотреть и на нее. — Без дальнейших разъяснений.

— А есть шанс, что он объяснил тебе, что нам нужно делать? — спросила я, ухмылка появилась на моем лице, когда я поняла, что это действительно происходит.

— Он просто сказал, что мы должны объединить нашу магию, воззвать к звездам и сказать им, что это так. Что бы это, черт возьми, ни значило, — пожала она плечами.

— Что, черт возьми, происходит, милые дамы? — спросила Джеральдина, глядя между мной и своим отцом, который все еще крепко держит Каталину.

— Их королевские величества собираются попытаться вырвать мою дорогую Китти из лап этого неотесанного узурпатора трона, — взволнованно сказал Хэмиш. — Он освободит ее от уз и сделает доступной для ухаживания самым естественным образом!

— По-английски? — спросил Дарси, когда Джеральдина разрыдалась.

— Мы попытаемся устроить Каталине звездный развод, — объяснила я, а Дарси широко улыбнулась.

— Тогда ладно. Давайте сделаем это. — Она потянулась к моей руке, и я взяла ее, выталкивая свою магию на поверхность кожи, навстречу ее и ожидая, когда она отбросит разделяющие нас барьеры.

Дарси на мгновение нахмурилась, а я в замешательстве посмотрела на нее, ожидая, когда она объединит со мной энергию. Мне никогда раньше не приходилось так ждать ее, наша магия всегда отчаянно пытается столкнуться и объединиться, поэтому пауза показалась мне очень странной.

— Все в порядке? — пробормотала я, когда она стиснула зубы.

— Да. Я просто чувствую себя немного уставшей сегодня, — разочарованно отозвалась она, когда ее магия столкнулась с моей, и я ахнула от неожиданности, привыкая ощущать мощь всей этой силы как единое целое.

Я запрокинула голову назад и посмотрела на звезды за пределами пещеры, не зная, должна ли я произнести слова, или что именно они хотят от нас, но как только я подумала о том, что хочу расторгнуть брак между Каталиной и Лайонелом, я почувствовала присутствие звезд вокруг нас.

Я резко вдохнула, когда шепот вечных существ пронесся по воздуху и, казалось, прошелся по моим волосам, как мягкие пальцы. Я обменялась взглядом с сестрой, когда мы обе ясно представили себе наши намерения, и, как внезапный ливень по моим щекам, я почувствовала, что магическая связь, на которую мы пытались повлиять, распалась.

Звезды, похоже, позабавило облегчение, пронесшееся в моей груди, и в следующее мгновение они удалились, снова оставив нас наедине, и обратили свое внимание куда-то в сторону, пока я сосредоточилась на том, чтобы вернуть свою магию и отделить ее от магии Дарси.

Я отпустила ее руку, и она споткнулась, отстраняясь, но в последнюю секунду сумела удержаться на ногах и засмеялась над собой, пробормотав извинения.

— Получилось? — воскликнула Джеральдина, привлекая мое внимание к своим расширенным глазам и сцепленным рукам, так как она отчаянно ожидает новостей.

Хэмиш и Каталина держались за руки, с надеждой глядя на нас, и я не могла не усмехнуться, кивнув.

— Ты свободна, — сообщила я Каталине, и Хэмиш завыл, как собака, жаждущая крови, заключил ее в объятия, повалил на спину, как в старом голливудском фильме, и крепко поцеловал ее, а Джеральдина начала всхлипывать.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Хэмиш опустился на одно колено и достал из заднего кармана коробочку с кольцом в виде сапфира, откинул крышечку и преподнес Каталине кольцо с кристаллом розового кварца размером с чертово яйцо, когда он поперхнулся и оказался не в состоянии даже задать вопрос.

— Да! — закричала она, бросилась к нему и поцеловала его так горячо, что они упали обратно на пол, кольцо оказалось где-то между ними, а мы отступили назад и рассмеялись, стараясь не упасть от их буйного проявления.

— Свадьба состоится в новолуние, дабы даровать ей самое чудесное из благословений! — объявила Джеральдина и, не говоря ни слова, бросилась бежать, хлопая руками в воздухе, когда она возбужденно лаяла.

— Разве новолуние не через два дня? — спросила Дарси, ухмыляясь, когда мы отступили еще немного назад, а Хэмиш и Каталина продолжали целоваться, как пара возбужденных подростков.

— Если кто и сможет организовать свадьбу века за два дня, так это Джеральдина Грас, — ответила я, когда мы направились в королевские покои.

— Так сколько дерьма ты намерена вылить на Дариуса за то, что он вот так сбежал от тебя? — поддразнила Дарси, слишком хорошо зная меня.

Я ухмыльнулась, невинно пожав плечами.

— Только столько, сколько он может выдержать. Кроме того, у меня создается ужасное впечатление, что он обманывает себя, полагая, что я стала мягкой с того момента, как мы стали вместе. Думаю, ему нужно напомнить, кому именно он себя отдаёт.

— Тогда предупреди меня, если здесь начнется третья мировая война, поскольку у меня такое чувство, что ты уже нашла свою пару в этой войне, и я немного волнуюсь, что ты обрушишь крышу этого места на всех нас, если действительно ввяжешься в нее.

Я рассмеялась, не возражая, так как она знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, какая это чушь.

Мы разошлись в разные стороны, добравшись до королевских покоев, где можно было услышать, как всхлипывает Джеральдина, рассказывая новости всем и каждому, после чего я удалилась, собираясь найти своего Дракона и устроить ему ад за то, что он так меня напугал.

Я быстро пошла по коридору, добралась до нашей комнаты и, сняв магические замки, распахнула дверь.

Мое сердце сделало эту безумную скачущую штуку, когда мой взгляд упал на него, и я замерла, глядя на него, лежащего в самом центре кучи сокровищ, с цепями на шее, кольцами на пальцах и парой корон, лениво покоящихся на его голове, склоненной на одну сторону.

Его грудь все еще обнажена, а на коже запеклась кровь от нескольких ран, которые он до сих пор не залечил, и я догадалась, что это из-за недостатка магии. Я нахмурилась, заметив четыре розоватых шрама на его боку, мое горло перехватило, когда я вспомнила рану, которую нанесла мне Клара, когда пыталась затащить меня в Царство Теней, и тысяча вопросов о том, что, черт возьми, произошло в академии, рванулись к моим губам, но задержались там, пока я позволила себе немного переварить этот поток эмоций.

Я была в ярости и в ужасе, и глубины моего чувства к этому прекрасному кошмару давили на меня так сильно, что я не могла дышать.

Глаза Дариуса оставались закрытыми, дыхание тяжелое, и пока я стою здесь, мое раздражение перешло в облегчение от того, что он вернулся.

Он в порядке. Здесь. Мой.

Это все, что на самом деле имеет значение. Кроме того, он помог спасти Софию, Тайлера и остальных членов их стада, так что я не могу позволить себе злиться из-за этого.

Черт. Возможно, я стала мягкой.

Я тихо закрыла за собой дверь, снова заперла ее и наложила вокруг себя заглушающий пузырь, чтобы не потревожить его, пока буду углубляться в комнату. Несмотря на то, что это всего лишь пещера под землей, здесь чувствовалось странное ощущение дома. Но учитывая, что Дариус заставил Калеба создать здесь мебель и мелкие предметы домашнего уюта, а в углу развел очаг, в котором всегда горит пламя, мне здесь не может не нравиться. Каменные стены покрыты маленькими белыми цветами, пол устлан мягким ковром мха, а на дальней стене нескончаемой струйкой стекает крошечный водопад, и почему-то кажется, что все это… наше. Наш собственный маленький кусочек мира вдали от внешнего мира.

Я придвинулась к Дариусу ближе, наклонила голову и посмотрела на него, наслаждаясь редким зрелищем его полностью расслабленных во сне черт лица, где он просто лежит, монстр в нем дремлет, а мужчина так мучительно красив, что я не в состоянии оторвать взгляд.

Я не припомню, когда в последний раз заставала его спящим. Он всегда крепко обнимает меня, пока я сплю, а потом неизбежно будит меня каждое утро своим ртом на моих губах, либо на какой-нибудь другой части моего тела, если мне особенно повезет.

Затем мы вставали, отправлялись на поверхность для пробежки, которая состоит из бесконечных кругов по защищенной территории над землей, а затем вместе завтракаем — и каждый день он обязательно приносит мне кофе. Но среди всего этого я никогда не заставала его спящим, и теперь, когда это произошло, я стала понимать, насколько это странно. Неужели он всегда так мало спит? У меня не было возможности выяснить это до того, как мы прибыли сюда, но кажется странным, что он буквально никогда не засыпает раньше меня и не просыпается позже.

Я забралась на кровать, мой заглушающий пузырь скрыл звук передвигаемых вокруг меня сокровищ и нескольких монет, упавших на пол, когда я забралась к нему на колени.

Дариус что-то пробормотал во сне, его руки переместились на мои бедра, когда он притянул меня немного ближе, а я позволила заглушающему пузырю исчезнуть.

Но его хватка ослабла, дыхание осталось глубоким, а на лбу появилась морщинка, от которой у меня защемило сердце.

Я осторожно протянула руку, мои пальцы погладили татуировку, которую он сделал для меня, там, где она изгибается по левому бедру и исчезает под поясом его джинс. Мой взгляд скользнул по словам, которые я искала. Есть только она.

Блядь, я люблю этого мужчину.

Я провела руками по его груди, исцеляющая магия нарастала в моих ладонях, и я направила ее в него, ища порезы и синяки, исцеляя рану на голове, где кровь сгустилась у виска, и находя сломанное ребро, которое я быстро вправила на место.

Я вообще не уверена, что хочу знать, какого вообще он выжил, пока был вдали от меня.

На всё ушло довольно много магии и концентрации, но огонь, бушующий позади меня, восполнял силы почти так же быстро, как я их истощала.

Вздох вырвался с моих губ, когда я закончила и поняла, что закрыла глаза от концентрации. Я снова открыла их и увидела, что взгляд Дариуса устремлен на меня, а его хватка на моих бедрах настолько крепкая, что я почувствовала, как он держит меня так же сильно, как я держу его в этот момент.

— Черт, я не хотел засыпать, — нахмурившись, сказал он, выглядя искренне рассерженным этим фактом, а я рассмеялась, протягивая руку, чтобы провести пальцами по его подбородку, наслаждаясь прикосновением его щетины к моей коже.

— Ты извиняешься за то, что уснул? — поддразнила я, но это не уменьшило беспокойства в его темных глазах.

— Я просто не хочу ничего пропустить, — сказал он, проведя рукой по лицу и выпустив вспышку магии, похожую на луч чистого солнечного света. Она проникла в его кожу, заставив его глаза запылать еще сильнее, когда он опустил руку обратно на мое бедро, его пальцы прошлись по штанам, где на коже красовалась моя татуировка.

— Что это было? — спросила я, с любопытством наклонив голову на одну сторону, поскольку он больше не выглядит уставшим, его взгляд стал напряженным и буравил меня, словно боялся, что я могу исчезнуть, если он отвернется.

— Просто заклинание, придающее мне энергию и не дающее заснуть, — пренебрежительно ответил он. — У меня не хватало магии, чтобы сотворить его, когда я пришел сюда, и мои глаза, должно быть, закрылись…

— Что плохого в том, чтобы поспать? — спросила я, проводя пальцами вниз от его челюсти к шее и по узору пламени, который извивается на его плече и на груди, ища письмена, спрятанные в них. Кровь, грязь и дым от драки, в которой он участвовал, все еще оставались на его коже, но я не сделала ни одной попытки смыть их, мне нравится, что он такой, что я вижу его истинную суть и снаружи.

Дариус долго смотрел на меня, не отвечая на мой вопрос, секунды тянулись, пока я не подумала, что он не ответит, и наконец он ответил.

— Я хочу, чтобы мы остались здесь навсегда, — пробормотал он, его голос низкий и грубый, словно он старался не нарушить тишину своими словами. — Заставить время остановиться за этой дверью и жить в этом моменте вечно.

— Это не жизнь, — ответила я, уголок моих губ приподнялся, когда я сдвинулась на его бедра, чувствуя, как твердая длина его члена требовательно прижимается ко мне.

— А что же тогда? — спросил он, как голодный человек, выпрашивающий объедки, и мое сердце сжалось от боли, когда я посмотрела на него, ненавидя шрамы, которые Лайонел нанес ему изнутри и снаружи.

— Хвататься за каждое мгновение и придавать ему значение, — ответила я. — Хорошо прожитая жизнь должна быть полна приключений, опасностей и страсти.

— Похоже на каждый момент, который мы проводим вместе, — ответил он, его руки опустились на мою талию и немного приподняли подол рубашки, когда я кивнула, его горячая кожа прикоснулась к моей самым восхитительным образом.

— Думаю, тогда у нас все просто идеально, — согласилась я. — Не хочешь рассказать мне, что в сумке?

Дариус посмотрел на сумку, которую принес с собой, где та лежит возле кровати, и медленно выдохнул.

— Только не злись на меня.

— Это кажется маловероятным.

— Ты выводишь меня из себя, — обвинил он. — Ты даже не знаешь, почему я прошу тебя не злиться.

— Тот факт, что ты спрашиваешь об этом, уже сигнализирует о том, что ты облажался, поэтому я оставляю за собой право взбеситься, — ответила я, пожав плечами, что заставило его зарычать.

— Ладно. Ты помнишь, как я и другие Наследники отправились в царство смертных, чтобы выбить все дерьмо из твоего бывшего?

— Как я могу забыть? То зрелище, где ты избиваешь его до крови, было моим любимым порно в течение примерно шести месяцев.

— Серьезно?

— Ну, в то время я не могла иметь тебя, так что у меня неплохо получалось удовлетворять себя. Вдохновение было оценено по достоинству, — поддразнила я.

— Дикарка, — сказал он, его голос был полон страсти.

— В этой истории был смысл, — подтолкнула я, когда его рука переместилась к моему поясу, и он со вздохом замер.

— Хорошо. Итак, после того как мы закончили преподавать урок ему и его дружкам-панкам, мы решили пойти посмотреть место, где ты жила до того, как пришла в академию.

Я замерла, когда поняла сказанное, мой взгляд снова устремился на сумку и на край изношенного свитера, пробуждая воспоминания.

— О.

— Мы не пытались лезть в ваши дела, — сказал он, его рука переместилась, взяв мой подбородок, когда он заставил меня повернуться и посмотреть на него. — Мы просто хотели сделать несколько наших фотографий там или что-то в этом роде. Мы думали, что тебе это покажется забавным. Мы действительно не ожидали, что будет так…

Я боролась со стыдом, который испытала при мысли о том, что четыре самых богатых засранца во всей Солярии вошли в дерьмовую квартиру, в которой мы ютились, и заставила себя выдержать его взгляд.

— Так ты принёс нам наши вещи? — спросила я.

— Это заставило меня понять, почему ты так расстроилась, когда я сжег твою одежду в ту первую ночь. Почему столь небольшие деньги так много значили для тебя…

— Это были не маленькие деньги, — выдохнула я. — Это было все, что у нас было.

— Рокси… — начал Дариус, но я прервала его, вздохнув и заставив себя забыть об этом. Мы все равно уже прошли через все это. И если быть до конца честной самой с собой, я рада, что он увидел это, поскольку теперь я могу сказать, что он действительно понимает, и не уверена, что он когда-либо понял бы, если бы не побывал там сам.

— Все в порядке, — сказала я. — Спасибо, что сохранил их для нас.

— И это все? — недоверчиво спросил он.

— Я не совсем уж безрассудна, — заметила я, и он нахмурил брови, как будто это неправда.

— А я не вспыльчивый придурок, — ответил он, заставив меня рассмеяться.

— Что случилось, пока тебя не было? — спросила я, проводя кончиками пальцев по четырем розовым шрамам на его боку, и он посмотрел на них вниз, пока я прослеживала рельефные бугорки. — Что это?

— Лавиния подарила моему отцу руку из теней взамен той, которую ты у него отняла, — мрачно ответил Дариус, а я злобно зарычала на это откровение.

— Да пошел он, — злобно прошипела я. — Он такой уебищный мудак. Почему он не мог просто поплакать о своей потерянной руке и пожалеть себя где-нибудь в яме? Держу пари, он был так охуенно самодоволен по этому поводу.

— Он не выглядел столь самодовольным, когда я разрывал его зубами и когтями. Ему здорово в этом повезло. — Рука Дариуса приземлилась поверх моей на его шрамы. — Но он был у меня в руках, Рокси. Я был так близок к тому, чтобы оторвать его жалкую голову.

Я улыбнулась огню в его глазах, хотя и понимала, что сейчас последует «но».

— Лавиния? — догадалась я, и он кивнул.

— Да. Этот кусок дерьма неФейри снова заставил ее спасать его задницу, — хмыкнул он.

— Что ж, будем надеяться, что он сейчас зализывает свои раны и видит кошмары о том, как ты надрал ему задницу, — ответила я, пытаясь сосредоточиться на положительных моментах, поскольку это действительно было нечто. Если бы мы только смогли убрать Лавинию из этой гребаной картины, тогда, возможно, мы сможем выиграть эту войну и навсегда покончить с правлением Лайонела.

— Надеюсь. — Он зверски улыбнулся, и мне чертовски понравился этот кровожадный взгляд его темных глаз.

— А ты покажешь мне, как их исцелить? — спросила я, проводя пальцами по его шрамам. — Потому что, когда я залечивала другие твои раны, эти никак не отреагировали.

— Тебе просто нужно использовать гораздо больше силы, — вздохнул он. — Тени искажают рану и заставляют ее сопротивляться магии Фейри. Но я в порядке. Я справлюсь сам, как только восполню силы. — Он провел пальцами по золоту, на котором сидит, а я покачала головой.

— Без шансов, — сказала я, глядя ему в глаза, когда влила свою магию в его кожу и продолжила процесс заживления шрамов. Они сопротивлялись, как он и говорил, и я нахмурилась, вливая в него все больше и больше магии, огонь у меня за спиной подпитывал мою магию, и медленно шрамы разглаживались, пока от них вообще ничего не осталось, и я немного задрожала от напряжения, связанного с использованием такого количества магии сразу.

Дариус поднялся так, что оказался сидящим подо мной, его губы коснулись моих, когда он посмотрел мне в глаза и крепче сжал мою талию.

— Я все еще не заслуживаю тебя, — сказал он. — Но я люблю тебя всем своим жалким сердцем и собираюсь доказывать тебе это каждым мгновением, подаренным мне на этой земле, до моего предсмертного вздоха. Так что нет, Рокси, я не хочу спать. Потому что я не желаю терять ни одной секунды, подаренной мне с тобой. Я хочу взять каждую из них и постараться сделать их настолько хорошими для тебя.

От искренности этих слов у меня защемило сердце, и когда он поцеловал меня с нежностью и непреклонностью собственника, мне показалось, что все мое существо распалось из-за него.

Его язык проник между моих губ, и я тихо застонала, трясущимися пальцами расстегивая его ремень, пытаясь принять груз его любви, несмотря на естественную склонность чувствовать себя недостойной ее. Когда Дариус Акрукс смотрит на меня так, будто я — весь его мир, это кажется непомерным давлением на измученную, замкнутую девушку, и все же его вера в мою ценность настолько сильна, что ее невозможно отрицать.

Мы снимали друг с друга одежду медленными, глубокими и обдуманными движениями, от которых моя грудь вздымалась между поцелуями, которые скрепляли нас вместе и грозили утопить меня.

Дариус обнимал меня так, словно я была самой ценной вещью в его жизни, и когда я опустилась на твердую длину его члена, наша магия хлынула из-под кожи, сливаясь воедино и полностью лишая меня дыхания.

Ощущение того, что Дариус владеет моим телом, сердцем, магией и душой, поглотило меня, пока его член погружался в меня дюйм за дюймом, пока я, наконец, не была заполнена им полностью.

Наш поцелуй прервался, и мы замерли, глядя друг на друга, каждая наша частичка объединилась в одно целое, пока его сила и тело овладевали мной, и я с готовностью подчинялась его требованиям, требуя его взамен.

Когда мы начали двигаться, каждая крупица моей души ожила для него, и когда он довел меня до кульминации, которая вырвала воздух из моих легких и доминировала над всеми фибрами моего тела, я поняла, что уже нет пути назад. От нас.

Дариус Акрукс полностью завладел моим сердцем. И я потребовала в ответ права на него.

— Святое гуакамоле, какой великолепный день, чтобы жениться на представительнице рода Драконов! — воскликнула я, сбрасывая с себя постельное белье и швыряя его в лицо изумленной Анжелике, вскочившей с кровати такой же голой, как в день моего рождения, с подпрыгивающей грудью и развевающейся на ветру леди Петунией в этот самый радостный день. Честно говоря, иногда эта девушка выглядит так, словно ей нужно хорошенько потрясти куст базилика, чтобы изгнать перхоть из ушей. — Ну, не сиди тут и не глазей, глупенькая Нелли, у нас много дел и всего восемнадцать часов на их выполнение. Надевай свой боевой наряд, моя дорогая — сегодняшняя ночь будет незабываемой. Ни небо, ни земля не смогут нарушить эти самые могущественные планы. Так что дерзай, моя горячо любимая рептилия, у нас нет времени на твои сомнения!

Я распахнула дверь и вышла в коридор, чуть не налетев на самого скользкого лосося, спешившего в ванную, чтобы вымочить мои баклажаны в преддверии дня.

— О, Макси, смотри, куда пускаешь слюни, а то кто-нибудь поскользнется, — укорила я, протягивая руку, чтобы закрыть его отвисшую челюсть резким движением указательного пальца, а затем быстрым шагом пошла прочь.

— Где, блядь, твоя одежда? — прошипел он, устремляясь за мной, как змея на брюхе, снова привлеченный моими женскими прелестями.

— У меня нет времени на одежду в такое утро, — ответила я, гадая, намерен ли он до бесконечности ходить за мной по пятам и смогу ли я воспользоваться его мускулами для развески декораций, если получится.

— У всех есть время на гребаную одежду, Джерри. Люди увидят твои сиськи, если ты будешь продолжать разгуливать здесь в таком виде, и тогда мне придется их убить, и возникнет целая проблема с уборкой, и…

Я резко остановилась, крутанувшись так, что он врезался прямо в меня, так как не успел вовремя обратить внимание на мою остановку и самому затормозить. Он схватился за широкий изгиб моей спины, чтобы не упасть, и я с полным правом ударила ему в нос, заставив его попятиться еще раз.

— Не прикасайся к моей персоне до свадьбы, слюнявый кальмар, — крикнула я, отгоняя его назад, прикрывая свои соски листочками, а леди Петунию — цветущей петунией, чтобы остановить его постоянные блуждания. — До того момента у меня нет времени на полив газона.

— Я не лапал тебя, наоборот, я чуть не упал на задницу, когда ты так остановилась, — рявкнул он. — И я собирался сказать… погоди-ка, ты только что сказала, что не до свадьбы? Типа ты согласна переспать после нее?

— Это же свадьба, правильно? — спросила я, не зная, ударился ли он головой о мои прыгающие Бетти и не получил ли сотрясение мозга, когда мы столкнулись. — Что это за свадьба, где подружка невесты к концу ночи не окажется с угрем в ее тайном Сесиле?

— В твоем… где, нахрен, находится секретный Сесил? — спросил он, хмурясь на листья, которые скрывают мои девичьи соски, похоже, они не очень его устраивают, но я закатила глаза на его постоянное незнание женской красоты. Честно говоря, без моего обучения не уверена, смог ли он отличить маковку от дырочки в нижней части глобуса.

— Что ж, раз ты не можешь разобраться в этом вопросе, тогда, возможно, мне стоит найти кого-то, кто сможет. — Я в отчаянии подняла руки вверх и отвернулась от него, давая ему возможность полностью рассмотреть нужное отверстие, когда я понеслась со стремительной скоростью, итак уже потеряв слишком много времени из-за этой надоедливой барракуды.

— Ты не можешь продолжать бродить в таком виде! — крикнул мне вслед Макс, но я только отмахнулась от него и поспешила дальше, направляясь в баню, чтобы омыть мою петунию и освежить мой зад.

— Дорогу! — крикнула я, переходя на спринтерский бег, когда добралась до пещеры, где располагались королевские бани, и несколько ранних посетителей в тревоге взвизгнули, вынужденные отскочить в сторону, когда я с разбегу прыгнула в бассейн и опустилась в воду, как лебедь.

Я вынырнула из воды, подобно лебедю, сбросившему свой серый пух и наконец-то появившемуся в белых перьях. Схватив мочалку, я, как язычник, намылила свое тело, в рекордные сроки потерев каждый уголочек, а затем облила себя холодной водой с помощью магии ледяной воды и снова выпрыгнула из бассейна; петуния и два зеленых листочка поплыли по воде за мной, когда я выбралась из купальни и направилась в свою комнату.

В коридоре меня, как и ожидалось, поджидала злобная анаконда, и я драматично вздохнула, укутавшись мхом, прикрывая тело, пока он не успел отчитать меня еще больше.

— Будь добр, если собираешься ходить за мной по пятам, то высуши мне волосы, — обратилась я через плечо, проходя мимо, не давая ему возможности пуститься в болтовню.

— Знаешь, ты сегодня какая-то угрюмая, Джерри, — заметил он, когда порыв теплого воздуха закружился вокруг меня и высушил меня так основательно, что я смогла бы разжечь огонь, потерев бедра друг о друга.

— Ну, если бы я успела закончить с приготовлениями вовремя, то это бы сняло большую часть моего напряжения, но список бесконечен, а время идет. — Я протиснулась обратно в свою комнату и позволила двери закрыться перед его лицом, после чего развеяла магию, покрывающую мое пышное тело, и натянула пару джинс и белую футболку.

Анжелика, к счастью, уже встала с постели и начала одеваться, а я еще раз проверила, все ли у нее под контролем для свадебного угощения, которое мы устроим после бракосочетания.

Я восемь раз уточнила у нее все детали, убеждаясь, что она все предусмотрела, так что я могу быть уверена, что ни один рогалик с маслом не останется без внимания, и, наконец, я предоставила ей возможность надеть лифчик, когда осталась довольна.

Я повернулась и снова распахнула дверь, намереваясь направиться прямо в зал, чтобы приступить к украшениям, но вместо этого оказалась в центре противостояния на мясном рынке, когда и мальчик Макси, и дорогой Джастин стояли и смотрели друг на друга прямо перед моей дверью.

— О, что это за чертовщина? — спросила я, положив руки на бедра в ожидании ответа на вопрос.

— Я пришел предложить тебе свою помощь на сегодня, моя милая Грасси, — сказал Джастин, поправляя твидовый пиджак, в который он был одет, и предлагая свою щеку несносному Наследнику слева от него.

— Только вот, я пришел первым и уверен, что ей нужен человек с такими магическими навыками, которые действительно полезны для организации свадьбы — ты годишься лишь для поджога вещей. Если только ты не планировал помогать на кухне?

— Прекрасно, похоже, вы разрешили ситуацию без моего вмешательства, — заявила я, решительно хлопнув в ладоши. — Джастин, ты можешь помочь Анжелике на кухне, а я заберу надоедливую барракуду наверх, чтобы он помог мне с украшениями.

Я протиснулась между ними, чуть не задохнувшись от тестостерона, наполнившего коридор, пока Макс провокационно ухмылялся, а Джастин дулся, как маленький морской слизняк, которым он зачастую и является. Честно говоря, этому парню время от времени необходимо отшлепать сардину.

— Ты еще не думала о том, чтобы позволить мне быть твоим спутником на свадьбе? — спросил Джастин, торопливо шагая рядом со мной, и я рассерженно вздохнула.

— Я уже говорила тебе, это эксклюзивное мероприятие. Мы не хотим, чтобы каждый Том, Дик и Джастин присутствовали на нем. Будут присутствовать только лично приглашенные гости моего папы и его возлюбленной, леди Каталины, и поскольку ни один из них не просил твоего присутствия, оно не потребуется.

— Стой. — Джастин схватил меня за руку и рывком остановил, как только мы достигли столовой, и я обернулась, взглянув на него со вздохом разочарования. Честно говоря, иногда он ведет себя как ребенок, у которого болит зуб. — Конечно, как твой жених, мое приглашение гарантировано. Хэмиш скоро станет моим свекром, поэтому…

Рычание, словно зверя из пещеры греха, наполнило воздух, и порыв ветра взметнул мои волосы за мгновение до того, как Джастина отбросило назад и прижало к ближайшей стене с хрустом, свидетельствующим о том, что, скорее всего, что-то сломалось. Возможно, его эго, но трудно сказать наверняка.

Макс пронесся между нами, как павлин с распущенным хвостом, и оскалил зубы на Джастина, когда тот встал перед ним, используя воздух, который удерживал того у стены.

— Не прикасайся к ней, — предупредил он, став Альфой и диким, и я могу признаться, что меня заводит, смотря, как он выпускает кракена на человека, которому суждено вырвать меня из его объятий. — Она сказала тебе, что ты не приглашен, так пойми этот ебаный намек, или я поставлю тебя на место.

— Мое место рядом с ней, — прорычал Джастин, его взъерошенные светлые волосы в беспорядке рассыпались и упали ему на глаза. — Это ты забываешь о своем месте во всем этом. Зачем ты вообще здесь? Ты не предан Вега.

— Я предан Солярии, — ответил Макс, освобождая Джастина от магии воздуха, которая пригвоздила его к стене, а я закусила губу и дала себе время понаблюдать за тем, как разворачиваются события. — Но если у тебя проблемы со мной, то я всегда готов с тобой подраться.

В ладонях Джастина вспыхнул огонь, а Макс нагло ухмыльнулся, совершенно не похожий на того, кто одаривал меня пару раз, когда разбойничал в моей морской пещере.

Мое сердце заколотилось, как стадо бегущих Минотавров, и я слегка обмахивала себя ладошкой, когда драка разгоралась с новой силой: огненный шар врезался в водяную струю, отчего огромное облако пара охватило всех нас троих, и они бросились друг на друга.

В ход пошли кулаки и магия, а я наслаждалась тем, что из-за меня сражаются так, словно я кусок мяса, выложенный для них, чтобы полакомиться, а затем повернулась и ушла прочь, выйдя из облака пара, как горилла из тумана.

У выхода меня ждал верный член Ослов с моими масляными рогаликами в руках, и я любезно поблагодарила его, напомнив ему о важности обеспечить моим дамам завтрак, как всегда подобающий королевам этим утром, после чего направилась по туннелю, ведущему к ферме.

Крики и звуки продолжающейся драки преследовали меня, и на моих губах заиграла самодовольная улыбка, от которой леди Петуния вся затрепетала. С моей стороны не очень-то благородно наслаждаться тем, как грубияны борются за мое внимание, но я не могу не оценить образ мальчика Макси, бьющего об пол обожаемое лицо маленькой лесной мышки милого Джастина.

Не то чтобы я питала особую неприязнь к своему будущему мужу или что-то в этом роде. Но я просто знаю, что танцы с его болтуном никогда не сравнятся с танцами с дельфином, и это наводит на меня тоску. Если бы только мальчик Макси мог узреть ошибочность своих взглядов, преклонить колено, заняться каким-нибудь душевным хобби вроде вязания и сделать из себя достойную кандидатуру, я бы даже смогла предаться фантазиям о том, чтобы разорвать соглашение, заключенное между мной и Джастином, и уплыть с ним в морскую пену. Папа не стал бы возражать. Он лишь желает, чтобы я была счастлива. Но все это не имеет значения, поскольку я согласилась на это, и я не я, если не леди своего слова — этому меня научила моя дорогая, милая, совершенно покойная матушка. Кроме того, единственное, что обеспечит мне счастье, — это видеть королев Вега на троне и иметь рядом с собой мужа, который будет так же радоваться подобной участи, как и я.

Я с сожалением вздохнула, понимая, что мой скользкий лосось никогда не сможет стать таким человеком, и переключила свое внимание на текущую задачу, поднимаясь по туннелю, ведущему на ферму, и выходя на морозный утренний воздух.

На дворе стоял март, и в воздухе ощущались признаки весны, хотя снег все еще не растаял от северного ветра. Но из леса доносилось пение птиц, а нарциссы то и дело высовывали свои головки в ожидании обильного цветения.

Я огляделась вокруг, устремив взгляд на выбранное мной место в дальнем конце участка внутри магического барьера, где расступаются горы, а за ними открывается прекраснейший вид, и у меня вырвался вопль чистого восторга, когда я взглянула на это место.

Я шагала по морозной земле, ощущая вокруг себя магию земли, наслаждаясь полнотой своей силы после того, как я провела прошлую ночь под луной, собирая аконит.

Звук топота ног привлек мое внимание, и я оглянулась: моя леди Тори бежит вдоль края магического барьера, ограждающего нас всех, и визжит от восторга, когда никто иной, как подлый Дракон, гонится за ней в явной попытке схватить ее в свои объятия. Мое сердце наполнилось звездным светом при виде ее улыбки, и я засияла еще ярче, когда он повалил ее на землю, а ей удалось ударить его коленом в мужской бисквит, когда они упали.

Сладкий звук Дракона, проклинающего ущерб, нанесенный его сокровищу, наполнил воздух, и я облегченно вздохнула, когда вслед за этим раздался ее смех. Теперь ему осталось только преклонить колено, отказаться от своих притязаний на Совет Целестиалов и жить вечно в качестве ее преданного мужа, воспитывая следующее поколение принцев и принцесс Вега для трона, пока она будет управлять королевством вместе со своей сестрой, как и было задумано звездами.

Я переключила свое внимание на текущую задачу и опустилась на одно колено, начав создавать место проведения свадьбы с помощью магии земли: сначала я возвела беседку, выросшую из земли, на помосте, и возвышающуюся к звездам, а затем перешла к местам для гостей, которые я расположила двумя аккуратными рядами позади нее. Свидетелями этого радостного события должны были стать всего восемь человек. Папа попросил, чтобы присутствовали Вега и я, а Каталина хотела, чтобы здесь были ее сыновья и другие Наследники. Упоминался и один Опозоренный Властью бывший профессор, но когда бедный папа упал в обморок и чуть не разбился головой о камень, было решено, что ему лучше остаться в стороне со своим позором, чтобы не омрачать магию их союза.

Тяжелые шаги за спиной привлекли мое внимание, и я повернула голову, закончив сооружать каркас своей постройки, и увидела приближающегося Макси, его рубашка наполовину сгорела, одна бровь опалена, но нахальная развязность его движений дала мне понять, что он хорошенько отдубасил Джастина.

— Ты ушла, — обвинил он, останавливаясь позади меня, и я тоже поднялась на ноги.

— У меня есть работа, как ты прекрасно знаешь, — укорила я его, протягивая руку, чтобы шлепнуть его по торсу, моя ладонь встретилась с упругими мышцами его груди и задержалась на его восхитительно темной коже. — Но скажи мне, он кричал, как саламандра в выгребной яме?

Макс жестоко рассмеялся, наклоняясь и доминируя надо мной своей огромной аурой, когда его рот опустился к моему уху.

— Я заставил его умолять мамочку и обмочить штаны для пущей убедительности, — прорычал он, взяв мои пальцы в свои и используя свои дары, чтобы показать воспоминания.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я позволила ему это, мои губы изогнулись от удовольствия, когда он показал мне момент, когда он ошеломил Джастина своей грубой силой и вверг в него волну ужаса с помощью своего дара Сирены, заставив того рыдать, умолять и даже обмочиться.

— Ого, ты плохая, плохая, плохая барракуда, правда? — пробормотала я, моя рука скользнула по его груди и провела по твердым рельефам его пресса, когда он тихо застонал от моего прикосновения.

— Мне не нравится, что этот ублюдок пытается украсть тебя у меня, — сказал он, сохраняя свою преданность, хотя мы оба знаем, что это ни к чему не приведет.

— Он не может украсть то, на что не претендует, — ответила я со вздохом, убирая руку и оглядываясь на всю работу, которую мне еще предстоит сделать, но, конечно, он не собирался так легко успокаиваться.

— Я претендую на тебя, Джерри. Ты просто слишком слепа, чтобы увидеть это.

Я снова перевела взгляд на него, нахмурившись от наглой дерзости его тона и приглушив маленькую джигу, которую леди Петуния пыталась запустить в моем нижнем белье.

— У меня сегодня нет времени на филантропию, — начала я, но он уже проследил за моим взглядом и кивнул.

— Ладно. Если ты хочешь сосредоточиться на том, как сделать все это красивым, блестящим и все такое, то у тебя наготове идеальный мужчина для этой работы. Я могу сделать с помощью магии воды такое, что взорвет твой маленький безумный мозг, Джерри.

Макс взял меня за руку, и я с удивлением посмотрела на наши переплетенные пальцы, чувствуя, как его магия прижимается к барьеру моей.

— И если ты хочешь сделать что-то действительно потрясающее, то нам стоит поработать над этим вместе, — добавил он, в его тоне сквозила смелость, а в глазах — блеск.

Эта подлая морская собака в один прекрасный день станет моей погибелью.

И все же, несмотря на все причины не доверять проблемному Наследнику, я обнаружила, что моя магия устремилась к той точке контакта, к которой он прикоснулся, сила внутри меня завибрировала от скандальной идеи слиться с его силой.

— Это практически богохульство, — пробормотала я, не отстраняясь.

— Да ладно, Джерри. Это же не первое, что я когда-либо вводил в тебя.

Я посмеялась над его шуткой и кивнула в знак согласия. — Хорошо, тогда давай еще раз спутаем наши щупальца, мальчик Макси. Я хочу посмотреть, на что ты способен.

Его ухмылка расширилась, и я отбросила свои барьеры в сторону, обнаружив, что это оказалось гораздо проще, чем должно было быть с таким хамом, как он. Наша магия слилась воедино, и ох, какое же это слияние!

Я задохнулась от прилива его силы под кожей, чуть не упала от прилива воды и воздуха, которые пронеслись по моему телу, встречая мою собственную магию и соединяясь с ней в яростную волну. Моя власть над землей заземлила нас, но мощь нашей объединенной водной стихии почти унесла меня в прилив блаженства, из которого я не хотела возвращаться.

— О мокрые бегонии в воскресное утро, — застонала я, впитывая ощущение того, как он заполняет меня.

— Ага, — простонал Макс, его глаза загорелись от возбуждения, когда я тоже оказалась внутри него. — Все, что ты сказала.

Я громко хихикнула, смех во мне вырвался наружу и заставил его тоже улыбнуться, когда я переключила свое внимание на текущую работу, и мы начали создавать свадебное место мечты.

— Сегодняшняя ночь будет незабываемой, — ворковала я, пока мы работали, и Макс придвинулся ближе ко мне, обхватив руками мою талию, таким образом, усиливая контакт между нами, и я обнаружила, что нисколько не протестую против этого.

— Да, Джерри. Все будет идеально, — пообещал он, и, черт возьми, я поверила, что он действительно хотел, чтобы так оно и было.

Я бежал по туннелям с высунутым языком и зажатой в кулаке бутылкой бурбона. Я чертовски возбудился, пока мчался прочь от пещеры, где свадьба превратилась в безумную вечеринку после того, как Хэмиш и Каталина ушли спать.

Все остальные напились до чертиков, но только не я. Мое плечо ударилось о стену, и я споткнулся и ударился боком о противоположную стену. Кого я обманываю? Я нажрался, как мышь в крошечном домике, но у меня есть планы. Большие, большие планы.

Я добрался до двери нашей комнаты, толкнул ее и обнаружил Ориона на кровати с его блестящей книжкой о драгоценных камнях, раскрытой на голой груди, и с надеждой в глазах. Но потом его лицо осунулось, когда он понял, что это я, а не Дарси, и я ухмыльнулся, войдя в комнату и держа бутылку бурбона за спиной.

— Все веселятся, — объявил я.

— Отлично, — сказал он категорично.

— Но ты здесь совсем один, как одинокий олень. — Не выпуская бурбон из рук, я двинулся к кровати и заполз на нее, а его глаза сузились.

— Был, но теперь пришла собака, чтобы досаждать мне, — сказал он.

— Дай мне посмотреть, — попросил я, потянувшись за его книгой, но он со скоростью Вампира смахнул ее со своей груди и положил в ящик тумбочки.

Я не особо вслушивался, когда он рассказывал нам о том, что он узнал в своей блестящей книжке о драгоценных камнях, я смотрел на шоколадку, торчащую из кармана Тори Вега. Шоколадка, которая теперь спрятана под моей подушкой. Забавно, что она продолжает играть со мной в эту игру по поиску вкусняшек. Иногда она так хорошо прячет их, что кажется, будто она не хочет, чтобы я их нашел. Но я всегда нахожу.

— Чего ты хочешь, Сет? — прорычал он, и я протянул ему бурбон с соблазнительной ухмылкой.

Я принес тебе подарок.

— В нем есть яд? — подозрительно спросил он, и я поджал губы.

Я запрокинул голову назад и застонал от досады, что он так думает о своем лунном друге, но он рванулся вперед, прижав руку ко рту и заткнув меня.

— Да что с тобой? Возвращайся на вечеринку. — Он оттолкнул меня, и я упал на пол, забрался обратно на кровать и стал лапать его, предлагая ему бурбон.

— Дарси попросила меня зайти за тобой, — солгал я. Это мой сюрприз для Дарси, поскольку я собираюсь умаслить ее сегодня вечером и заставить ее навести справки о Кэле. Это идеальное преступление. Ее всегда лучше всего уговорить, когда рядом Орион. К тому же, возможно, это станет для нас хорошим способом сблизиться.

— Да? — спросил он, его глаза засветились, и я кивнул, помахав ему бурбоном. — Но тебе придется догонять, потому что все остальные пьяны в стельку.

Он медленно принял бурбон, открутил пробку и понюхал его.

— Да ладно, если я накачаю тебя наркотиками, Дарси меня кастрирует, — сказала я. — Это просто подарок.

Он посмотрел на меня суженными глазами, но сделал глоток бурбона, и я по-волчьи улыбнулся.

— Могу я открыть тебе секрет? — прошептал я, наклоняясь вперед, чтобы положить подбородок на его плечо.

— Нет, — прямо сказал он, потягивая бурбон и пытаясь оттолкнуть меня от себя, но мой подбородок по-прежнему оставался на этом мускулистом плече.

— Он хороший, — прошептал я. — Тот, который может погубить меня.

Он нахмурился, наблюдая за мной, пока глотал очередную порцию бурбона, в его темных глазах сверкнула интрига.

— Да?

— Да. Но если я дам тебе эту силу, Лэнс Орион, ты должен стать моим другом, — сказал я, ткнув его пальцем в ямочку. — Лучшие друзья. Понял?

— Конечно, — легкомысленно ответил он, и хотя эхо моего трезвого мозга говорило, что он, вероятно, играет со мной, как шлюха на флейте, пьяный мозг говорил, что впереди — зеленый свет.

— Я влюблен в своего лучшего друга, — выдохнул я свой самый страшный секрет.

— В Дариуса? — переспросил он.

— Нет. — Я отпихнул его.

— Макс?

— Нет!

— Дарси? — угрожающе прорычал он.

— Нет, — прорычала я сквозь зубы. — Забудь об этом. — Я соскочил с кровати, но приостановился, когда он произнес имя, что распутало меня, как будто он потянул за нить моей души.

— Калеб? — спросил он, его голос слегка смягчился.

— Да, — прохрипел я, снова поворачиваясь к нему с поскуливанием. — Я люблю его, а он никогда не полюбит меня в ответ, потому что он не — потому что он не любит — потому что у меня огромный — и у него такой же большой — и - ох. — Я плюхнулся на кровать, зарываясь лицом в грудь Ориона, и он предупреждающе зарычал, отпихивая меня назад.

Я взглянул на него, обнаружив его клыки, и указал на них. — Подожди — у тебя же есть клыки! Значит, у тебя наверняка есть ответ, который мне нужен. Питье крови возбуждает тебя? Например, если бы ты пил кровь уродливого лепрекона, но на вкус он как радуга, ты бы возбудился? Или тебе нужно найти горячие пакетики с кровью, чтобы возбудиться? Ты должен сказать мне, Лэнс, как ты возбуждаешься?!

Какое-то движение на периферии заставило меня повернуть голову в сторону, и я увидел Джастина Мастерса, который смотрел на нас широко раскрытыми глазами через открытую дверь с потрясенно разинутыми губами.

— Как многое ты услышал?! — прорычал я, готовый отрезать ему уши и угрожать каждому члену его семьи, чтобы он никогда не проронил ни слова об этом.

Он отступил на несколько шагов, страх проступил на его лице.

— К-как ты спросил профессора Ориона, как он возбуждается, — пролепетал он, и я вздохнул с облегчением, поспешил к двери и захлопнул ее перед его носом.

— Спасибо звездам, — тяжело сказал я.

— О да, — язвительно сказал Орион, глядя на меня. — Спасибо звездам.

Я крутанулся на месте, создал заглушающий пузырь и прыгнул обратно на кровать, пока Орион потягивает бурбон. Создавалось впечатление, что он хочет напиться, чтобы вынести мое общество, но это вряд ли. Я же восхитительный.

— Итак? — спросил я. — Ты становишься твердым из-за крови Дарси или потому, что это кровь Дарси, она делает тебя твердым? Ты когда-нибудь возбуждался только от крови? Мне нужно знать, Лэнс. Хватит от меня скрывать.

Он вздохнул, опустил бутылку и недовольно взглянул на меня.

— Ладно, — надулся он. — Да, я уже возбуждался от мощной крови.

— До Дарси? — уточнил я, и он кивнул, не встречаясь с моим взглядом, так как явно не хотел обсуждать это. Но обсуждать он будет.

— Чья это была кровь? Ты их трахал? Или это была уродина? Или ты трахнул урода?

— Это был Дариус, ясно? — огрызнулся он, и мои губы разомкнулись.

— О мои звезды… ты трахал Дариуса. Это все объясняет.

— Нет, не трахал! — возразил он. — Его кровь возбудила меня, вот и все.

— Точно. — подмигнул я. — Все в порядке, Лэнс. У нас тут общий круг. Ты можешь рассказать мне правду. Ты делал с ним «Оборотня вниз»? Или ты позволил ему прокатиться по твоему «Млечному Пути»?

— Мы не трахались, — прорычал он, и я вздохнул.

— Тогда почему ты говоришь мне, что трахались? — спросил я.

— Я не трахался, — сказал он с недоверием.

— Ладно, ладно, так ты говоришь, что тебе было тяжело из-за твоего лучшего друга, но ты не вставлял ему? — спросил я, нуждаясь в разъяснении, поскольку его слова не имеют никакого смысла.

— Я возбуждался из-за его крови. И вообще, это было, когда мы были связаны узами Опекуна, все было по-другому, — сказал он, нахмурившись. — Это не имеет никакого отношения к тому, что Калеб чувствует к тебе.

— Хм… так ты говоришь, что я должен связать Кэла с собой узами Опекуна, тогда я буду неотразим для него?

— Нет, это не то, что я сказал.

— Ага, но допустим, я смогу выясню, как это делается…

— Сет, — шипел он, и я вздохнул.

— Да, да, я не стану этого делать. Но знаешь, что я мог бы сделать…

— Сказать ему правду? — предложил он, и я пренебрежительно махнул рукой.

— Не будь смешным, сейчас ты говоришь как Дарси.

— Значит, сказать ему правду — это смешно, а то, что привязать к себе лучшего друга в качестве Опекуна, чтобы у него появился соблазн трахнуть тебя, — нет?

— Именно. — Я кивнул. — Понимаешь, Лэнс, я пытаюсь найти вариант, при котором мне не придется говорить ему, но я все равно буду иметь его. И особенно решение, при котором мне не придется брать на себя ответственность за то, что все пойдет не так, если он меня отвергнет.

Он покачал головой.

— А ты хоть когда-то верил в себя и принимал свое собственное дерьмо, Сет Капелла?

Я задумался над этим, хмуро глядя на своего нового друга, когда выхватил бутылку бурбона из его рук и сделал большой глоток.

— Это риторический вопрос?

— Нет.

— Хм, похоже, что да. Может, пойдем на вечеринку? — Я спрыгнул с кровати и направился к двери, но перед выходом обернулся к нему, уязвимость плескалась во мне. — Ты ведь никому не скажешь, что я тебе это рассказал? Особенно Кэлу. Если он узнает, а я ему не нравлюсь, то потеряю его. А я не могу его потерять. Я так чертовски боюсь его потерять.

Он нахмурился, поднялся на ноги и натянул футболку, а затем выхватил бутылку бурбона у меня из рук, держа меня в напряжении, пока он держал этот секрет над моей головой, как топор.

— Как бы ты ни заслуживал, чтобы эта бомба взорвалась у тебя перед носом, я не собираюсь опускаться так низко, как ты это делал в прошлом.

— Эй, я никому не разболтал о тебе и Дарси, — возразил я. — Даже Наследникам. Мне просто нравилось шутить над вами.

Он надел кроссовки и в мгновение ока оказался рядом со мной, жестокая улыбка приподняла его губы.

— А как ты думаешь, Капелла, понравится ли мне играть в свои собственные игры?

Я мрачно усмехнулся, мне нравится эта его психопатическая сторона. Это напоминает мне меня. А я потрясающий. — Продолжай. Но теперь у меня есть секретное оружие. Дарси — моя лучшая подруга. Так что давай.

Он обнажил свои клыки, затем открыл дверь, и я прыгнул ему на спину, прежде чем он успел удрать от меня, его вампирская скорость почти заставила меня вздрогнуть, так как он сорвался с места в тот же момент. Я громко завыл от восторга, крепко держась за него, когда он, ругаясь, рванул в направлении пещеры, где веселились остальные наши друзья.

Он так резко затормозил, что я перелетел через его плечо, мой вой перешел в вопль, когда я ударился о каменный пол и отскочил по нему, поймав себя порывом воздуха на секунду позже. Он несносно рассмеялся, и я не смог не присоединиться к нему, вскочив на ноги и одарив его вызывающим взглядом.

«О, ты хочешь поиграть со мной в грубую игру, Лэнси?» Я бросился на него с боевым кличем, рвущимся из моего горла, но он отскочил в сторону, вынырнув через дверь на вечеринку, и я крутанулся на пятках, следуя за ним, тут же потеряв интерес к игре, когда заметил Калеба на столе между всеми, без рубашки и с пятью банками пива, левитирующими над его головой вверх дном. Его рот был широко открыт, когда Макс поднес жидкость к его губам, и он выпил ее. Половина не попала, потекла по его обнаженной груди, и мой член поднялся, как солнце на рассвете, когда я смотрел на его блестящий пресс и изгиб его горла, когда он глотал снова и снова. «Stay» группы The Kid LAROI и Джастина Бибера играла из чьего-то атласа, и она мгновенно стала моей любимой песней всех времен.

Ахуеть.

— Лэнс! — завизжала Дарси, вскакивая со стула в массе оранжевой тафты, и он поймал ее в воздухе, прижал к своей груди и забавно посмотрел вниз на ее бесконечно уродливое платье.

Здесь была только наша компания друзей, которая была моим любимым местом в мире, потому что они являлись моей настоящей стаей. Мне не нужны ежедневные минеты, кремпаи и щекотание яиц, чтобы быть довольным. Конечно, если бы я мог, то добавил бы эти вещи в отношения с Кэлом, но в эти дни я на сто процентов соблюдаю целибат, что для Оборотня означает большую проблему. Я уже даже не так часто дрочу, потому что все время думаю о своем лучшем друге и чувствую себя виноватым за то, что был так одержим им. Так что я кончаю примерно два раза в день.

— Эй, красавица, что это за хрень? — спросил Орион, пощипывая яркий материал, пока она смеялась ему в грудь.

— Мое платье, — раздался голос Дарси, приглушенный его рубашкой.

— Сияющее платье королевы Солярии! — воскликнула Джеральдина.

— А я-то думал, что ее облевала тыква, — с ухмылкой сказал Орион, и Джеральдина в гневе ударила по столу.

— У тебя совсем нет вкуса, Лэнс Орион. Ты бы заставил ее одеваться, как обычную бобовую рассаду.

— Она может одеваться во все, что ей нравится, если только я потом буду срывать с неё это. — Он одарил Дарси злобной улыбкой, а Тори швырнула ему в голову пустую пивную бутылку. Его рука взметнулась, поймав ее в последнюю секунду, когда он обратил свой взгляд на нее.

— Проблемы?

— Ты грубо обращаешься с моей сестрой, — пожаловалась она.

— Это говорит девушка, у которой рука в дюйме от члена моего лучшего друга. — Орион жестом указал туда, где рука Тори лежала на бедре Дариуса.

— Согласен, — отозвался Ксавьер, прихлебывая из блестящей бутылки что-то под названием «Бакарроти Айс».

— Туше, — сказала Тори, откинувшись на спинку кресла.

— Если ты будешь продолжать рвать на мне одежду, у меня ничего не останется, — укорила Дарси Ориона, хотя ее глаза сияют так, словно она не очень-то и против.

— Именно это я и хотел сделать, — пошутил он, и Дарси рассмеялась, а они двое не могли перестать смотреть друг на друга. Как мило, и я ничуть не завидую тому, что у них есть такая непоколебимая связь. Да кого я обманываю?

Мой взгляд снова вернулся к Калебу, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и пиво пролилось на его волосы из еще одной пары бутылок, которые Макс отправил наверх, и попало на его плечо, когда он вытирал рот тыльной стороной руки. Что было наименьшей из его проблем, учитывая, что он уже чертовски вымок. Но, клянусь звездами, я совсем не против отмыть его своим языком.

— Сет Капелла! — закричала Джеральдина с места, где она сидела рядом с Максом. — Ты пропустил свою очередь, и теперь ты будешь дважды устраивать кому-то подлянки.

Ухмылка заиграла в уголках моего рта, когда я подошел к столу и взял пиво из большого ведерка со льдом, которое Макс принес ранее. Белая скатерть стала грязной от пролитых на нее напитков, но остальная часть помещения все еще оставалась нетронутой: мерцающие фонарики, развешанные по всему потолку, и красивые ледяные и цветочные украшения повсюду. Здесь так красиво, что мне хотелось блевать. Хотя и в хорошем смысле.

Орион устроился рядом с Дариусом, притянув Дарси к себе на колени, а Тори перелезла через Дариуса и обняла сестру, выглядя пьяной до чертиков, когда уткнулась в нее, как кошка. В трезвом состоянии она точно не любила обнимашки. Она ударила меня в глотку, когда я в последний раз попытался прижаться к ней, но я думаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы попытаться устроить эти объятия…

— Ну, и что же это будет, Капелла? — потребовала Джеральдина, и я закусил нижнюю губу, глядя на Калеба, отхлебнув немного пива, пока решал, что делать. Кэл, казалось, был счастлив остаться на месте, когда Макс щелкнул пальцем, и пустые пивные бутылки опустились на стол позади него. Мои мысли неслись вскачь, пока я пытался придумать подлость, которая помогла бы мне понять, нравлюсь я Кэлу или нет. И мой маленький пьяный ум придумал именно такую идею.

— Ладно, я предлагаю всем выпить по бутылке пива. Тот, кто закончит последним, должен поцеловать меня. — Я широко улыбнулся, глядя Калебу прямо в глаза, когда его губы на секунду разошлись, а потом он пожал плечами, как будто это ничего не означает. Возможно, так оно и есть, но, возможно, и нет.

— Рокси не играет, — объявил Дариус с рычанием в глубине горла Дракона.

— И Дарси, — подхватил Орион, и я с усмешкой посмотрел на них.

— Вы, ребята, просто не хотите меня с кем-то делить? — поддразнил я, а Дариус погрозил мне пальцем, в то время как Орион окинул меня холодным взглядом, хотя видно, что бурбон на него подействовал, его маленькие злые глазки были уже не такими кровожадными, как обычно.

— Джерри тоже не играет, — сказал Макс, но Джеральдина наколдовала себе репу и ударила его ею по уху.

— Ерунда, мальчик Макси! — крикнула она. — Я не буду отмазываться от игры в дерзость и остроумие. Я побью этого зверя наповал.

Макс бросил на меня взгляд, в котором говорилось, что если я посмею на нее наброситься, он отрежет мне язык, но Джеральдина Грас не являлась моей целью в этой игре.

— Тогда вперед, — сказал Калеб, спрыгивая со стола и приземляясь передо мной с кривой ухмылкой. Он взял бутылку пива из холодильника со льдом и стукнул ею о мою, не разрывая зрительного контакта со мной, и мое сердце забилось в опасном, голодном ритме. — Игра началась.

Макс, Джеральдина, Дариус, Ксавьер и Орион взяли новые бутылки пива, и я усмехнулся им, мое сердце забилось сильнее, когда я задумался, как все это произойдет. Если Кэл тайно хочет меня, то, конечно, он будет пить медленно и проиграет игру, верно? Это должно сработать.

— Раз… два… поехали! — крикнул я, и они все начали пить свое пиво так быстро, как только могли.

Макс продолжал наблюдать за Джеральдиной, попивая медленнее, поэтому оставался немного позади нее, и у меня свело челюсть, когда я взмолился, чтобы мне не пришлось целовать его только из-за того, чтобы он хотел уберечь Джерри от моих съедобных губ. То есть, он горяч, и я бы точно слегка возбудился от него, но это были не те губы, от которых я хотел бы получить поцелуй.

Орион и Дариус расправились со своими напитками за две секунды, и Ксавьер, похоже, тоже был уже на пороге, когда я перевел взгляд на Кэла. У него оставалось не меньше полбутылки, и когда его глаза встретились с моими, мой пульс забился в такт, надежда наполнила меня и назвала счастливчиком.

Джеральдина допила свою, задыхаясь, и Макс последовал за ней, оставив дело за Ксавьером и Калебом.

— Ух ты, как же будет ужасно, если нам придется поцеловаться, правда? — сказал я Калебу, нервно хихикая. — Так уж плохо?

— Готово! — объявил Ксавьер, и мое сердце взлетело и полетело на луну, сделав пятьдесят круговых оборотов вокруг нее, а затем врезалось в кратер, где и обустроило себе дом.

Это случилось.

Вот оно.

Оно спускается в город Тукана.

Через полсекунды Калеб допил свой напиток, опустив бутылку на мокрые губы, и наши друзья начали смеяться и подбадривать нас, как будто это была одна большая, смешная шутка. Но на самом деле это не было шуткой. Это то, чего я хотел так чертовски долго, и теперь он шагнул ближе ко мне, не сводя глаз с моего рта, и я, задыхаясь, тоже шагнул к нему.

— Ну же, милая. Поцелуй меня, — нахально сказал Калеб, запустив руку в мою рубашку и притянув меня так близко к себе, что я уже ощущал вкус пива на его губах.

Его улыбка была наигранной, но его темно-синие глаза оставались смертельно серьезными, и они пожирают меня так же, как я пожираю его. Или, по крайней мере, в это мне хочется верить. Что есть какая-то более глубокая причина, по которой он занял последнее место, и, конечно, когда мы поцелуемся, я узнаю наверняка. Я почувствую это, даже не спрашивая его. И он тоже это почувствует, и тогда, и тогда…

— Подожди, подожди, подожди, — позвал Макс, когда улыбка Калеба исчезла, а его глаза впились в мои с таким желанием, которое я почувствовал до самой глубины души. — Ксавьер не допил.

— Ты такой стукач, чувак, — пожаловался Ксавьер, и Калеб повернулся, глядя на них, оставив меня смотреть на него со стиснутой челюстью, когда его пальцы сжались на моей рубашке.

— А ты не должен быть маленьким жуликом, — бросил в ответ Макс, и я заставил себя обернуться, мое нутро резко упало, когда я увидел бутылку пива, на дне которой оставалось полдюйма содержимого.

Макс потряс ею как доказательством того, что Ксавьер не закончил игру, и мое сердце заколотилось от собственного разочарования.

— Нет, — выдохнул я, и глаза Калеба метнулись ко мне, но я заставил себя отстраниться, его пальцы все еще сжимали мою рубашку, словно он не хотел ее отпускать.

Но потом он все-таки выпустил и улыбнулся, смех вырвался из его уст, как будто он почувствовал облегчение.

— Спасибо, блядь, за это, — сказал Калеб, и, возможно, это была просто ложь, но на ложь это не было похоже. Было похоже на нож, вонзившийся прямо в мою грудь и вырезавший мое сердце.

Ксавьер со вздохом поднялся со своего места и направился ко мне, и вдруг мне пришлось целоваться с чертовым младшим братом Дариуса, а Калеб отошел, чтобы сесть рядом с Максом.

Нет, блядь, нет. Несправедливо. Все должно было быть не так.

Ксавьер нахмурился, и я схватил его за шею, с рычанием притянул к себе и поцеловал с таким ожесточением, что он заскулил в знак протеста. Затем я отпихнул его от себя и осушил свое пиво в один глоток, после чего опустился на стул рядом с Орионом и Дарси.

Дарси смотрела на меня с жалостью в глазах, пока игра продолжалась, но я нацепил на лицо фальшивую улыбку, притворяясь, что мое сердце только что не испинали и не поставили на нем крест. Что я не чувствую, что меня отвергли. Ведь это не так, но каким-то образом все так.

— Моя очередь! — воскликнула Джеральдина, указывая пальцем на Ориона. — Вы, сэр, слишком легко отделались в этой игре.

— Я буквально только что пришел, — сказал он, отхлебнув из своей бутылки бурбона.

— Именно, — сказала она. — Поэтому я осмелюсь предложить вам облачиться во все регалии Ослов, которые я смогу принести из своей комнаты сюда, до конца ночи и до завтрашнего завтрака.

Орион сморщил нос, а Дарси и Тори разразились смехом, возбужденно кивая, когда он застонал и сдался.

— Хорошо, — согласился он. — Тогда неси сюда.

— Давай, лосось, мне нужны твои громоздкие руки, чтобы помочь мне. — Джеральдина вскочила на ноги, потянув за собой Макса, который, казалось, с большим желанием последовал за ней, уставившись на ее задницу, хотя как он мог что-то разглядеть сквозь километры розовой тафты, покрывающей ее, я не имею понятия.

Калеб взглянул на меня, прихватив себе еще пива, а я провел пальцами по волосам, делая вид, что мне холодно, как огурцу со льдом, хотя внутри я умираю.

— Не могу поверить, что ты меня укусил, чувак. Ты всегда так целуешь людей? — Ксавьер вытер припухшую нижнюю губу.

— Вот дерьмо, неужели я только что украл девственность твоего грубого поцелуя? — спросил я. — Или это была девственность твоего первого поцелуя? — в ужасе задохнулся я.

— Чувак, — прорычал на меня Дариус, а я невинно пожал плечами.

— Что? Он не должен был жульничать, если не хотел, чтобы его трахали в рот. Я ничего не могу поделать, если это был его первый раз.

— Сет, — зашипел Дариус. — Мне уже пришлось наблюдать, как ты целуешь моего гребаного брата, словно он один из маленьких бет в твоей Волчьей стаи, может, хватит уже об этом говорить?

— Ладно, ладно, — сказал я, отступая и глядя на Ксавьера, щеки которого порозовели. — Извини, парень. Если тебе нужен совет по поводу лишении девственности, я весь внимание.

— А кто лишит девственности Ксавьера? — в комнату вошел Тайлер с Софией под руку, и Ксавьер выругался себе под нос.

— Смотрите, кого мы нашли в туннеле! — воскликнула Джеральдина, вбегая обратно в пещеру и с Максом, у которого были полные руки изделий Ослов.

Тайлер ухмыльнулся Ксавьеру, взяв пару бутылок пива и передав одну Софии, когда они сели с ним.

— Что случилось с твоей губой? — спросила София, протягивая руку, чтобы исцелить ее, и Ксавьер покраснел еще сильнее.

— Сет укусил, — пробормотал он.

— Это было странно, — задумчиво сказала Тори. — Это был такой злой поцелуй, как будто он пытался разорвать рот Ксавьера.

Глаза Калеба переместились на меня, пока я пытался удержать свою улыбку на месте.

— Это говорит девушка, которая целует Дариуса так, будто хочет съесть все его лицо, — бросил я ей.

— Я так не целуюсь, — запротестовала она, когда Дариус разразился смехом.

— Возвращаясь к девственности Ксавьера, — легкомысленно сказал Тайлер, его глаза злобно сверкнули на Ксавьера. — Значит, ты все еще девственник, да, приятель?

— Отвали, — прорычал Ксавьер. — Я не девственник.

— Вполне нормально, что луна еще не осветила твой нежный светильник, Ксавьер, — сказала Джеральдина, подойдя к Ориону и начав указывать ему, как переодеться в форму Ослов. Очевидно, он выпил достаточно бурбона, чтобы охотно в неё облачиться.

— Луна осветила мою… Я имею в виду, у меня нет нежной лампочки, — пробормотал Ксавьер.

— Но ведь это же откровенная ложь, не так ли? — издевался Тайлер. — Ни одного драгоценного камня на виду.

— В этом нет ничего плохого, — настаивала София, толкая Тайлера локтем под ребра.

— Но ведь стразы тебя возбуждают, не так ли, детка? — Тайлер сказал с ухмылкой, и София покраснела. — Что ты сказала о моих? Что они заставляют твою киску сверкать.

— Ну да, но это не значит, что они должны быть у всех, — запротестовала она.

Дарси соскользнула со стула и помогла Ориону переодеться в комбинезон серебристого цвета с вышивкой Ослы на спине и над промежностью. Джеральдина повесила ему на шею медальон Ослы, затем прикрепила значок Ослы и надела на голову берет Ослы. Дарси обернула вокруг его талии сумку и закрепила ее ремнем, пока он пил бурбон, а остальные начали смеяться над ним. Он выглядел чертовски нелепо, особенно когда Джеральдина наклеила на него несколько мигающих неоновых наклеек, а Тори потянулась, чтобы наклеить по одной на каждую из его щек.

— Теперь довольны? — спросил Орион, растягивая рот в глупой улыбке.

— Да, и я буду еще счастливее, когда ты появишься на завтраке в этом, — сказала Дарси сквозь смех. — Ты выглядишь так чертовски мило.

— На меня все равно никто не смотрит, красавица, — напомнил он ей.

— Теперь будут, — пробормотал Дариус, находясь между весельем и раздражением из-за того, что его друг нарядился в костюм приверженца Вега, хотя для этого уже поздновато. Орион стал полным роялистом и даже не притворяется, хотя, думаю, когда он завтра протрезвеет, то пожалеет, что согласился на эту затею.

— Моя очередь, — сказал Орион с дикой улыбкой, пригвоздив Джеральдину взглядом, когда опустился на свое место. — Ты должна спеть эту ужасную гребаную песню «Прочь, прочь, прочь», но сделать это так, будто ты любишь Наследников, а не Вега.

— Ах ты, гаденыш, — ахнула Джеральдина, падая на колени у ног близняшек и качая головой. — Я никогда не оскверню имя моих прекрасных дам.

— Это просто игра, Джеральдина, — сказала Тори.

— Мы действительно не возражаем, — пообещала Дарси, опускаясь на колени Ориона. — На самом деле я очень, очень хочу это услышать.

Джеральдина издала сдавленный звук, затем кивнула, медленно поднялась на ноги и подняла подбородок, начиная петь. И пока все отвлеклись на то, как она морщится, исполняя песню с нашими именами вместо имен Вега, я незаметно создал заглушающий пузырь вокруг Дарси и Ориона, наклонившись ближе к ним.

— Он не хочет меня, — простонал я, и Орион отпрянул в сторону, поняв, что я нахожусь прямо возле его уха.

Дарси нахмурилась, погладив меня по голове.

— Ты этого не знаешь.

— Эй, дай мне войти, — Тори ткнула пальцем в свою сестру, проталкивая свой стул через Дариуса, чтобы присоединиться к нам, и Дарси посмотрела на меня с надеждой и мольбой в глазах.

— Она никому не скажет, — сказала она, и я хмыкнул.

— Ты клянешься? спросил я, и Дарси кивнула.

— Я мизинцем обещаю. К тому же она хорошо знает Калеба, так что, может быть, она сможет помочь?

Она действительно очень хорошо знает Калеба. Она даже хорошо знает его член. На самом деле, она могла бы рассказать мне обо всех вещах, которые ему нравилось делать в спальне, и дать мне некоторое представление о том, насколько большое значение имели ее сиськи и вагина в этом уравнении. Я имею в виду, какова вероятность того, что ему нравилось заставлять ее носить мужскую одежду и говорить хрипловатым голосом, пока он нагибал ее и время от времени называл ее Бернардом? Конечно, я полностью согласен с тем, что иногда ему нравятся сиськи и прочее, потому что я сам их обожаю, но если он хотя бы несколько раз заставлял ее делать все эти штучки с Бернардом, тогда у меня появится проблеск надежды, что ему хотя бы интересно. Такое даже не кажется таким уж маловероятным.

Я щелкнул пальцами, впуская Тори в пузырь, и она посмотрела на нас, опираясь на сестру.

— Мы раскрываем секреты? — заговорщически прошептала она. — У тебя есть секрет, Лэнс?

Он обдумал это, затем кивнул.

— Вообще-то, есть. У меня есть секрет насчет Габриэля, но я не могу никому его рассказать. Но он такой охуенно смешной. — Он начал смеяться про себя, и близняшки тут же набросились на него.

— Что там? — потребовала Дарси, когда Тори замахнулась на него своей пивной бутылкой.

— Расскажи нам, — взмолилась Тори. — Это право девушки — иметь компромат на своего брата.

— Ну же, Лэнс, — упрашивала Дарси, глядя на него большими глазами. — Габриэль позволил мне упасть в лужу на днях, хотя он полностью предвидел это, и он смеялся, как козел, так что теперь я хочу отомстить.

— Я не могу, — сказал он, качая головой. — Я поклялся, что никогда не расскажу. Вам придется постараться и вытянуть его из него.

— Если ты расскажешь, то я… — Дарси наклонилась вперед и прошептала что-то ему на ухо, от чего он зарычал, а я подпрыгнул на своем месте.

— Она сказала, что позволит тебе делать это в каждый вход? Спереди и сзади? В любом порядке — тебе даже не придется спрашивать? — спросил я, и Дарси размахнулась и ударила меня по руке, заставив Ориона удовлетворенно улыбнуться.

— В чем твой секрет, Сет? — Глаза Тори снова переметнулись на меня, и я вздохнул, бросив взгляд на Калеба, который все еще был отвлечен Джеральдиной, а Тайлер записывал, как она поет песню, и София смеялась от души.

— Калеб, — пробормотал я себе под нос.

— Что? — Тори наклонилась ближе.

— Калеб, — повторил я громче.

— А что насчет него? — спросила она, и я бросил еще один взгляд в его сторону, прежде чем проболтаться. Я слишком пьян, чтобы использовать хоть какой-то фильтр.

— Я люблю его. Я влюблен в своего лучшего друга, и я тупой гребаный неудачник, потому что он никогда не полюбит меня в ответ, и каждый раз, когда я думаю, что он тоже может что-то чувствовать ко мне, то понимаю, что просто обманываю себя, но все-равно продолжаю держаться за маленькую, крошечную возможность того, что, возможно, я не воображаю. Но потом глупые мальчики-лошади вынуждены крутиться вокруг, не допивая пиво и крадя поцелуй, предназначенный для горячего Вампира, и вот мы здесь, Тори. Вот мы и здесь, блядь.

— Ого, — вздохнула она, обменявшись взглядом с Дарси. — Тебе нравится Калеб? — спросила она в шоке.

— Да, — натянуто ответил я, подавшись вперед, чтобы зарыться лицом в плечо Ориона, и он попытался оттолкнуть меня, но я ухватился крепче. — Я думаю, это началось гораздо раньше, чем мне хотелось бы признать, поскольку был один раз в Мерцающих источниках, когда у нас возник секс втроем с девушкой, но потом она ушла, и мы немного поцеловались, но он отрицает, что это когда-либо происходило, так что, возможно, я спятил. Но я думаю, что мне необходимо выяснить все до конца, понимаешь?

— Так спроси его, — надавила Дарси, и я приподнял голову, повернулся, чтобы посмотреть на нее, и взял ее щеки в свои ладони.

— Нет. Я не буду, — упрямо заявил я. — Я не могу принять отказ. Я не смогу смотреть ему в глаза, когда он откажет мне и скажет, что я все это выдумал. Я не буду этого делать, Дарси. Не буду.

Орион схватил мои руки, оторвал их от лица своей девушки и обнажил клыки, но я высвободился и схватился за лицо Тори.

— Скажи мне, что у тебя есть идеи. Ты целую вечность не говорила Дариусу, что он тебе нравится. Ты великолепно обходила его стороной. Как ты догадалась, что нравишься ему, не признавшись, что он нравится тебе в ответ? Мне нужно знать, Тори. Как ты так долго избегала говорить ему правду, потому что мне нужны твои навыки.

— Ну… возможно, если бы мы были честны друг с другом с самого начала, мы бы не потеряли столько времени», — сказала она, выпятив губы, когда я сжал ее щеки.

Я отпустил ее со вздохом раздражения.

— Бесполезно. Мне нужен надежный план, где Калеб должен поцеловать меня, не зная, что он хочет, чтобы я его поцеловал, тогда я смогу узнать по состоянию его хуя, когда мы будем находиться член к члену, и вот тогда я пойму. Я просто узнаю. И у меня был идеальный план, но Ксавьеру пришлось пойти и помешать мне. Снова.

— Снова? — возбужденно спросила Тори, но тут Калеб притащил стул и опустился рядом со мной.

— О чем вы все говорите? — спросил он, и я опустил заглушающий пузырь, так как мое сердце заколотилось в горле.

— У Лэнса загадочная сыпь на яйцах, — выпалил я первое, что пришло мне в голову, и Орион бросил на меня смертельный взгляд, его губы приоткрылись, чтобы возразить мне, и его кулак поднялся, словно он собирался ударить меня.

Дарси схватила его за запястье, бросив на него умоляющий взгляд, и, как истый засранец, он сдался.

Тори фыркнула от смеха, когда брови Калеба изогнулись дугой. — О… черт, извини, брат, — неловко сказал он, и если бы взгляды могли убивать, взгляд Ориона уже испепелил бы мои мозги.

— Мы просто обсуждали его лучшие варианты, но если он не займется лечением в ближайшее время, думаю, они отвалятся, — грустно сказал я, похлопывая Ориона по руке, а Дарси слегка покачала головой в знак явного предупреждения не убивать меня.

— Ты их видел? — встревоженно прошептал Калеб, и я на полном серьезе кивнул.

— Да, все не очень хорошо. Они похожи на две фиолетовые груши, которые просто висят там, готовые упасть с обреченного дерева, — грустно ответил я.

Орион бросился на меня, и я быстро сдвинулся, вскочив с места и увлекая за собой Калеба, когда Дарси перехватила его, просунув язык между его губами. Он сопротивлялся еще несколько секунд, прежде чем она бесстыдно прильнула к нему, и он сдался. Возможно, завтра он будет мне благодарен, похоже, парень сегодня получит охренительную порцию секса. Да, он определенно будет благодарен за это утром. К тому же, что такое небольшие слухи между друзьями?

Я опустился рядом с Ксавьером через стол, оставив здоровое расстояние между мной и моим потенциальным убийцей, когда Кэл сел рядом со мной.

— Нет ничего плохого в простой Джейн Ди, — говорил Тайлер, облокотившись рукой о спинку стула Софии, глядя поверх нее на Ксавьера. — Я имею в виду, некоторые люди могут сказать, что идеальный диджаззл — признак настоящего Дома, но ты всего лишь Саб, так что какое это имеет значение?

Ксавьер притопнул ногой, с вызовом глядя на него, а я опустил руку в миску с чипсами на столе, медленно поднося их ко рту и похрустывая ими, наблюдая за происходящим.

— Я могу быть Домом, — твердо сказал Ксавьер. — И я им стану.

София посмотрела на него из-под ресниц, затем на Тайлера, прикусив губу, словно не могла решить, кто из них ее больше интригует.

— Ты не должен делать ничего, что тебе не по душе, Ксавьер, — сказала она.

— Да, Ксавьер, — ответил Тайлер, улыбаясь. — Но если тебя это беспокоит, почему бы нам не провести опрос, чтобы выяснить, кто более популярен среди нам подобных? — Он достал из кармана свой атлас, покрутил его в руке. — Но мы сможем получить наилучший ответ, если у нас будет несколько фотографий, которые люди смогут сравнить.

— О мои звезды, ты имеешь в виду фотографии члена? — вздохнула София.

— Ага. Только если Ксавьер не слишком труслив, — сказал Тайлер, глядя на него.

— Я не против, — мгновенно ответил Ксавьер, выпячивая грудь, а я запихнул в рот еще несколько чипсов. Это золото.

Тайлер встал, а я обменялся забавным взглядом с Кэлом, когда тот оттянул пояс и сфотографировал свой член, а затем передал атлас Ксавьеру. Ксавьер тут же встал, оттянул пояс своих брюк и сделал снимок, после чего передал атлас обратно Тайлеру.

Я взглянул на Дариуса, уверенный, что он придет в ярость, если поймет, что его брат вот-вот выложит свои причиндалы в социальные сети, но он был отвлечен Тори, которая кормила его шоколадными конфетами из коробки. Коробки, которую, как я полагаю, она хочет, чтобы я пришел и стащил у нее. Игра за вкусняшки началась.

— Хм, Ксавьер, — сказал Калеб. — Это не очень хорошая идея.

Ксавьер проигнорировал его, пока Тайлер принялся яростно печатать сообщение в ФейБуке, а Калеб переглянулся с Дариусом, явно раздумывая, что делать.

— Опубликовано, — объявил Тайлер, засовывая атлас обратно в карман и ухмыляясь Ксавьеру. — Мой член против твоего, чувак. Пусть победит лучший член.

Я достал свой атлас из кармана, чертовски заинтересованный этим сообщением, и открыл ФейБук, в то время как Кэл наклонился ближе, чтобы прочитать через мое плечо, его мужской запах донесся до моего носа и заставил меня захотеть сесть еще ближе к нему.

Я шел по длинному коридору в комнату для допросов ФБР, агенты шли за мной по пятам, а вокруг меня витала атмосфера настороженного уважения, которая, надо признать, мне нравится.

Слишком долго эти мятежники мешали мне. Слишком долго я играю в кошки-мышки, где мышкам слишком легко спрятаться. Слишком долго я ощущал на языке невыносимый привкус неудачи. Но, наконец, все закончится.

Агент Хоскинс почтительно склонил голову, ведя меня к камере, где содержался заключенный, и широко распахнул передо мной дверь. Не говоря ни слова, я шагнул внутрь, Вард последовал за мной, его черный плащ стелится по полу.

— Это она? — спросил Вард, рассматривая окровавленную, сломанную женщину, которая сидит в наручниках, где руки сцеплены за спиной — вероятно, это единственное, что удерживает ее в вертикальном положении на стуле.

— Я хочу, чтобы перед казнью из ее разума извлекли все грязные секреты мятежников.

— Да, мой король, — промурлыкал Вард, облизывая свои бледные губы, когда в его красном теневом глазу заклубилась тьма, и он откинул капюшон, обнажив свои длинные волосы.

Женщина застонала, и на моем лице появилось нечто среднее между усмешкой и улыбкой, когда она подняла свой испуганный взгляд, чтобы встретиться с моим.

Я пересел на край стола для допросов перед ней, а Вард занял пустой стул, предназначенный для следователя, и тоже сел перед ней, наблюдая, ожидая, готовый нанести удар по моей команде.

Я достал из кармана свой атлас и открыл последнюю статью, которую эта женщина опубликовала обо мне. По моим венам пробежал трепет от того, что я наконец-то поймал эту бельмо на глазу, и я знаю, что вырву его навсегда еще до конца дня.

— Возвышение Лжекороля, — прочитал я, гнев забурлил под кожей, когда моя огненная магия проложила путь вокруг тела. — Автор Фелисити Корбин.

Фелисити вздернула подбородок при звуке своего имени, ее распухшие черты лица выдавали презрение и неуважение даже после нескольких часов самых жестоких допросов, которые могло устроить ФБР. В ее глазах по-прежнему горит непокорная искра, словно она действительно считает себя истинной Фейри. Как будто ее непокорность перед лицом моего могущества имеет для меня хоть какое-то значение.

Я пропустил многие банальности, которые она публиковала в своей газетенке, но обратил внимание на те статьи, за которые ее сожгут.

— Самопровозглашенный «самый могущественный человек в Солярии» сделал немногое, чтобы заслужить корону своими собственными заслугами, вместо этого его власть основана на применении теней и темной магии. Без помощи этих темных и извращенных составляющих к его магии он на самом деле не сильнее остальных членов Совета Целестиалов и никогда им не станет. Хуже того, сила, которой он обладает, была объявлена вне закона задолго до того, как он усадил свою жалкую задницу на трон, и уже одно это должно лишить его притязаний и отправить в тюрьму Даркмор на гниение. — Я посмотрел на нее поверх грубого провокационного бреда, который она то и дело публиковала обо мне, гадая, сколько еще времени ей понадобится, чтобы сломаться.

Допрос не выявил ничего интересного. Насколько могли судить сотрудники ФБР, она не в курсе, где скрываются мятежники, но я уверен, что у нее с ними установлены прочные связи. Ее роялистские бредни и повторяющиеся сопли по поводу обращения с ее видом и другими предательскими Орденами более чем ясно указывают на ее преданность, и вскоре она понесет последствия этой преданности. Но, признаться, я немного удивлен тем, что в ее глазах по-прежнему горит вызов, когда она с презрением взглянула на меня.

— Истинные королевы восстанут, — зашипела она, из разбитой губы по подбородку потекла кровь. — Когда они обретут полную власть, они придут за тобой. Они сорвут корону своего отца с твоего лба и свергнут тебя с трона, показав всей Солярии, какой ты ничтожный человек.

Я ударил ее сзади с такой силой, что чуть не свалил ее со стула, треск ломающихся костей наполнил воздух, когда она повалилась, свисая с кресла, только ее связанные руки удерживали ее на нем, прикрученном к полу.

— Сделай это, Вард, — прорычал я, встав так, что возвышался над ней во весь рост, давая возможность увидеть, насколько велик этот маленький человек. — И сделай так, чтобы было больно.

Улыбка Варда расширилась, когда он наклонился вперед, схватил в кулак копну волос Фелисити и заставил ее выпрямиться на своем месте, вынуждая встретиться с ним взглядом, когда он перекинулся. Я наблюдал, как его темно-красный глаз слился с обычным, клубящаяся тьма в этом шаре заставила Фелисити задрожать, когда он заставил ее встретиться с ним взглядом.

Он затащил ее в развратные глубины своего разума с извращенной улыбкой на покрытом шрамами лице, и ее крики наполнили воздух, когда он начал извлекать каждый секрет из глубин ее мозга. Но пока он выскребал все, что мог, из ее никчемной головы, оставляя в сознании шрамы, не поддающиеся восстановлению, я понял, что она ничего мне не даст. А значит, она — пустая трата столь ценного кислорода.

Я оттолкнул Варда в сторону, когда мне надоело ждать, развел у ее ног огонь, который лизнул нижнюю часть ее кресла и ошпарил ей ноги. Ее голова откинулась назад, когда крик боли вырвался из нее, и я улыбнулся, поднимаясь вверх на порыве воздуха, убеждаясь, что я единственный, кого она может видеть.

— Теперь я похож на маленького мужчину? — спросил я, наклоняясь ближе, вкушая ее страх и разжигая пламя, которое начало обжигать, поджигать и пожирать.

Она сильно задрожала, сдерживая очередной крик, но сквозь страх и боль в ее глазах поднялась еще одна волна неповиновения.

— Ты всего лишь паразит, живущий в доме истинных королев. И когда они убьют тебя, да царят они долго.

Я зарычал, поднял руку, и огонь поднялся вместе с ней, а жалкая тварь издала последний крик, когда он поглотил ее.

Я не сводил с нее глаз, наблюдая, как кожа сходит с ее костей, как в ее горле затихают болезненные крики, пока ее пожирает мой огонь, и мой взгляд зацепился за медальон, болтавшийся у нее на шее.

Когда от нее остались лишь пепел и кости, я погасил пламя и схватился за золотую цепочку, дернул достаточно сильно, отсекая ее обугленную голову от тела, и перевернул медальон на ладони, забирая свое новое сокровище. Он оказался высшего качества, но его портило наличие бриллиантов на лицевой стороне в форме Пегаса. Я провел по нему большим пальцем, расплавив поверхность золота, и вынул драгоценные камни, позволив им попасть в карман моего пиджака.

Затем я открыл медальон и обнаружил фотографию юноши, который, как я полагаю, сын Фелисити; он примерно того же возраста, что и мой Наследник, с серебряным блестками в каштановых волосах.

Я усмехнулся, прижав большой палец к фотографии, и сжег ее дотла, после чего убрал ожерелье в карман и повернулся к Варду.

— Что-нибудь еще было при ней?

— Только мешочек со звездной пылью, милорд, — сказал он. — Похоже, она уже давно скрывается от ФБР, перемещаясь с места на место вместе со стадом.

— Как они смеют использовать творение Драконов, бросая вызов своему королю, — прошипел я, проходя мимо него к выходу и обдумывая указ, пока он бежал за мной по пятам. — Сообщи прессе, что сегодня днем будет объявлен новый закон. Я запрещаю всем Орденам иметь звездную пыль, кроме Драконов или тех, кто имеет разрешение от короля. Любой, кто будет уличен в хранении, будет обвинен в измене.

— Да, сир, — сказал Вард. — Прекрасный выход, мой король.

Я вышел из штаб-квартиры ФБР, застегивая пальто, когда ветер хлестнул меня, и толпа фотографов бросилась вперед, пытаясь перехватить меня. Кольцо агентов ФБР сдерживало их, но я на мгновение остановился на ступеньках, позволяя им сделать снимки, пока моя грудь вздымалась, а лицо озаряла довольная улыбка.

— С очередным предателем разобрались, — с гордостью в голосе произнес я, когда на меня обрушился шквал вспышек и вопросов, на которые я не намерен отвечать. Сегодня вечером я подготовлю заявление и…

Громкий всплеск заставил меня посмотреть вниз: что-то мокрое упало на землю у моих ног, и я с презрением посмотрел на кучу дерьма, разлетевшуюся по моим ботинкам.

— Милорд, — вздохнул Вард, хватая меня за руку, но я с рычанием отпихнул его от себя, как раз в тот момент, когда огромная и дурно пахнущая дерьмовая масса шлепнулась ему на плечо и ошметки от нее попали мне на грудь.

— Аррр, — прорычал я, вскинув голову и посмотрел в небо, откуда оно прилетело, и увидел знакомую сиреневоволосую девушку, сидящую на спине Грифона, который поднял хвост, и еще одна огромная куча фекалий полетела в мою сторону. Я попытался воспользоваться воздухом, дабы не дать им попасть в меня, но я до сих пор нахожусь в пределах действия запрета на магию, окружающего штаб-квартиру ФБР, поэтому не смог остановить их, и они обрушились на мое лицо, а я пошатнулся назад в отвращении и возмущении.

Я вытер глаза, вещество уже начало жечь и чесаться, когда я с яростным ревом нацелился на своих врагов.

— Да здравствует король дерьма! — кричала она.

— Схватить их! — крикнул я, когда ФБР поспешила привести себя в порядок, но девушка уже осыпала звездной пылью себя и Грифона, на котором сидела, и исчезла в эфире, когда рев вырвался из моих легких.

Я повернулся к прессе, обнаружив, что сотня камер направлена на меня, пока я пытался вытереть дерьмо с глаз, а жжение все усиливается.

Я поспешил к своей машине, крикнув Варду, чтобы он не отставал, когда водитель открыл мне дверь, и я прыгнул на заднее сиденье, срывая с себя пальто и вытирая глаза.

— Ох, папочка, как же стыдно, — откуда-то сбоку от меня произнесла Лавиния, и я обернулся, пытаясь найти ее, когда из моего носа повалил дым. — А если бы она попыталась убить тебя, то ты был бы мертвее мертвого, а я стала бы одинокой королевой. — Тут она рассмеялась, и я обхватил рукой ее горло, заставляя замолчать.

— Не смейся надо мной. предупреждающе прорычал я. — Никто не смеет бросаться в радиусе ста ярдов от штаб-квартиры ФБР. Она, блядь, не смогла бы коснуться меня ничем смертоносным.

Я почувствовал, как теневая рука поднимается, обхватывает мое горло и сжимает так сильно, что перекрывает весь воздух. Во мне поднялась паника, когда я попытался восстановить контроль над рукой, которую она мне подарила, пробуя вложить в нее всю свою волю и обнаруживая, что она не реагирует, и продолжает действовать против меня, следуя ее командам, а не моим. Нет.

— Не говори со мной таким тоном, — прошипела она, в ее взгляде появилось безумие, говорящее о силе, которой она обладает.

Тени расползлись по салону автомобиля, я пытался отогнать их от себя с помощью стихии воздуха, но ее сила оказалась слишком велика. Она сковала меня тенями, заставив опуститься на сиденье и села на меня сверху, улыбаясь, как демон.

Я боролся за воздух, гнев разгорался во мне все жарче и жарче. Как она смеет использовать свою силу против меня? Она ничто без меня. Ничто!

— Бедный сердитый маленький папочка, — промурлыкала она, схватила мою рубашку и разорвала ее резким движением, от чего пуговицы разлетелись во все стороны. Она снова вернула мне возможность дышать, и я зарычал, пытаясь вырваться из ее рук.

— Да как ты смеешь? — прорычал я. — Освободи меня сейчас же и преклонись перед своим королем!

Она разразилась диким хохотом, царапая мою грудь так сильно, что разодрала кожу, и снова овладела моей теневой рукой, вынудив меня ударить себя по лицу так сильно, что на нем останутся синяки, а на языке почувствовался вкус крови.

— Глупый мальчишка, ты весь мой. Мой, мой, мой. Мой Король Акрукс, — произнесла она с диким блеском в глазах, и я боролся изо всех сил, пытаясь освободиться, боясь ее силы, пока она сжимала меня в объятиях и держала в своей власти. Это неприемлемо. Я должен подчинить ее своей воле, показать ей, кто ее хозяин.

— Ты будешь повиноваться своему королю! — прорычал я, когда она подпрыгнула и опустилась на меня.

— Мм, сир? — кротко спросил Вард с передней части машины.

— Что? — прошипел я.

— Кажется, сегодня днем в городе Нострия будет протест против ваших притязаний на трон, — сказал он, его глаза остекленели от увиденного. — Если мы отправимся туда сейчас, то успеем схватить мятежников до того, как все начнется. — Он не смотрел прямо на меня, явно делая вид, что не замечает ситуации, в которую меня загнала Лавиния, поскольку его взгляд был устремлен на заднее стекло.

Ее хватка внезапно ослабла, и я сумел сесть, с ужасом глядя на свою теневую руку — насколько велика ее власть надо мной. Я должен вернуть ее под свой контроль, и когда она сползла на пол и смочила губы, собираясь взять мой член, я с удовольствием увидел, как возвращается ее покорность.

— Отвези меня домой, — приказал я, стараясь не обращать внимания на жгучий зуд в глазах и на то, что от меня все еще исходит запах дерьма. — Но я не буду брать их в плен, Вард. Любой мятежник, до которого я сегодня доберусь, умрет.

Я пролистал комментарии многочисленных Пегасов к посту Тайлера в ФейБуке, где говорили, что член с украшениями лучше, хотя, по крайней мере, достаточно людей отметило размер моего члена, чтобы окончательно не разрушить мою уверенность. Не то чтобы я мечтал о простеньком члене. На самом деле, не так давно я планировал украсить его к чертям собачьим, но потом произошла битва, я попал сюда, и у меня не осталось времени подумать о том, как именно мне украсить свой член.

Я вздохнул, направился в столовую и засунул свой атлас в карман, мне надоело смотреть на красивый член Тайлера в интернете. София вернулась в его комнату прошлой ночью, и я снова почувствовал себя неудачником во всей этой истории с Пегасом. Но мои инстинкты не унимаются, они требуют, чтобы я занял место Дома стада и сделал Софию своей. И это именно то, что я собираюсь сделать. Но делать это с голым членом нельзя, однозначно.

Нет, мне нужно повысить уровень своего члена, придать ему такой вид, чтобы он стал королем членов. Вот тогда я покажу Тайлеру. Он дрогнет при виде моего ослепительного Ч, и тогда мы увидим, за кем пойдет стадо. А потом мы увидим…

Я увидел впереди парня, который, как уже заметил, татуирует Фейри в столовой, и теперь поспешил к нему, его шелковистые черные волосы собраны в узел, а свободная майка, в которую он одет, демонстрирует бесчисленные диснеевские татуировки, украшающие его руки. Он оказался здоровым парнем, его мускулистые загорелые руки на вид достаточно сильные, чтобы размозжить чей-то череп, и от него исходит ужас, которого оказалось достаточно, чтобы заставить меня засомневаться в своем решении, хотя я не позволил себе полностью отказаться от этой мысли. В конце концов, он возможно является единственной надеждой для моего члена.

Я ускорил шаг, прочистил горло, привлекая его внимание, но он не оглянулся.

— Эм, простите? — спросил я, и он нахмурился, оглядываясь по сторонам, а затем продолжил идти дальше, словно не замечая, что я вежливо улыбаюсь и жду его ответа.

Я рысью побежал за ним, пристраиваясь рядом и стараясь не отставать от его бешеного темпа.

— Вы делаете татуировки, так ведь? — спросил я его, и он пристально посмотрел на меня.

— Возможно, — пробормотал он. — Ты тоже хочешь?

— Нет… вообще-то я хочу пирсинг. Ты и этим занимаешься? — с надеждой произнёс я, и его взгляд изучающе пробежался по мне.

— Ты же ребенок Акрукса?

— Да, — сказал я, подняв подбородок. — И?

Он смотрел на меня еще некоторое время, затем пожал плечами.

— Что ты хочешь, проколоть уши? — Он захихикал при мысли об этом, а по моей шее пробежал жар, когда я собрался спросить его о том, что мне действительно нужно.

— Нет. Я хочу… ну, ты знаешь. — Я дернул головой, показывая жестом на свой член, и парень нахмурился.

— Что? — в замешательстве спросил он.

— Ты знаешь… мой… — Я понизил голос до шепота. — Пирсинг на члене.

Он разразился смехом, а жар с моей шеи поднялся к щекам, пока я пытался его скрыть.

— Так ты сделаешь это или нет? — прошипел я.

Он задумчиво провел большим пальцем по костяшкам правой руки, затем покачал головой.

— Я могу, но не буду.

— Почему? — топнул я ногой, и его бровь приподнялась.

— Потому что не хочу. — Он постарался ускорить шаг, но я схватил его за руку и дернул, заставляя его снова взглянуть на меня, что он и сделал, и от его смертельного взгляда я отшатнулся, хотя и остался стоять на своем.

— Давай, я заплачу тебе. Или сделаю что-то для тебя взамен. Чего ты хочешь? — спросил я, и он задумался.

— Все, что захочу? — уточнил он, и я кивнул.

— Все, что угодно, — согласился я, и он задумался на минуту.

— Ты же знаешь Габриэля Нокса? — спросил он.

— Да, а что с ним?

— Ну, он мой старый друг, и он любит применять свое Зрение, чтобы обвести меня вокруг пальца. Например, недавно утром он сказал мне, что предвидит, как я подавлюсь последним блином, если съем его. Но потом он пошёл и съел его, так что я знаю его игру. Он разыграл меня, как сраного дурака.

— Хорошо… и что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?

— Я хочу слегка отомстить, — усмехнулся он. — Но я не могу отомстить ему сам, поскольку он следит за мной. Но он не следит за тобой…

— Так что именно ты хочешь, чтобы я сделал? — нахмурился я.

— Я не хочу знать ничего о том, что ты сделаешь, иначе он все увидит. Но я хочу, чтобы ты разыграл его так, чтобы он никогда больше не связывался со мной.

— Ты же знаешь, что он, буквально, может увидеть этот разговор прямо сейчас, так ведь? — произнес я, понимая, что шансов разыграть Габриэля Нокса у меня примерно столько же, сколько и превратиться в Дракона, как всегда мечтал мой старый добрый папочка.

— Нет, он сейчас занят, — сказал он со знающей ухмылкой. — Ну что, договорились? — Он протянул мне испачканную чернилами руку.

— Сначала пирсинг члена? — уточнил я, и он кивнул, тогда я вложил свою ладонь в его, и между нами пронеслась вспышка силы, когда мы заключили сделку. Я понятия не имею, как собираюсь выполнить свою часть сделки, но попробую.

— Хорошо, я достану то, что необходимо. Ты знаешь, где обитает клан Оскура?

Я кивнул в знак согласия, потому что да, все знают, где обосновалась стая Оборотней головорезов — их вой, вечеринки или трах можно услышать в любое время дня и ночи, если только не использовать постоянно заглушающие пузыри, а Розали и Данте Оскура каждое утро приходят в столовую со своей огромной стаей на хвосте, привлекая к себе внимание. Я даже пару раз спускался туда с Наследниками и близняшками, чтобы повеселиться с ними, и было очень круто.

— Прямо перед тем, как попасть в их комнаты, есть несколько комнат специально для меня и моей семьи. Я использую первую слева для работы. Встретимся там через десять минут.

Я кивнул и с возбужденным кличем помчался в указанном направлении. Проходя мимо буфета, я схватил яблоко и пару морковок, благо, что никого из знакомых рядом не было, и пошел по извилистым туннелям, ведущим на территорию клана Оскура.

Внутри комнаты, куда меня направил татуировщик, была небольшая зона отдыха с несколькими диванами и стульями, которые словно сделаны из плетеного мха.

Я с радостным ржанием слопал яблоко и принялся за морковку, положив ноги на деревянный журнальный столик и ожидая прихода своего нового друга. Когда он появился с коробкой в руках, я резко выпрямился на своем месте, проглотив полный рот моркови.

— Я не знаю твоего имени, — весело поинтересовался я.

— Карсон, — сказал он, положив коробку на стол и открыв крышку.

Наклонившись вперед, я охнул, увидев внутри ужасающе выглядящую иглу, которая покоилась рядом с пистолетом для татуировок.

— Ладно, давай покончим с этим. Снимай штаны, ложись на диван, — распорядился Карсон, и по мне пробежала нервная дрожь, прежде чем я скинул штаны вместе с боксерами и лег на мшистые подушки, оставив на месте футболку с надписью " Рог и встал» и радужные носки.

— А как насчет пирсинга? — спросил я. — Разве мне не нужно что-то выбрать?

— Выбирай, что хочешь, — сказал он. — Я — Элементаль Земли. Я могу создать металл и драгоценные камни, какой захочешь. Просто объясни мне, чего ты хочешь. Принц Фейберт¹¹?

Я покачал головой, точно зная, что мне нужно.

— Лестница Иакова¹², - сказал я без малейшего намека на сомнение в голосе. — Радужная.

Он уставился на меня своими темно-зелеными глазами, в которых блеснуло веселье.

— Ты уверен в этом? На весь гребаный член?

— Да, — кивнув, сказал я. — Целиком. Сверху донизу, спереди и сзади, настолько блестяще и сверкающе, насколько ты можешь его сделать.

Он поскреб рукой по щетине, затем достал из коробки большую иглу.

— Блядь, будет больно.

— А ты не можешь исцелить ее, пока делаешь? — протестующе заскулил я.

«Неа, это не мой стиль. Я исцелю его после». Он жестоко ухмыльнулся, отпихнул мои ноги в сторону, сел рядом со мной на диван и грубо взял мой член, заставив меня вскрикнуть в ужасе.

— Готов? На счет три.

Я нервно кивнул, когда он поднес иглу к моему стволу, и подавил еще один скулеж, когда он приготовился вонзить ее в мой чертов член.

— Три. — Он проткнул иглой кожу, и я заскулил так громко, что задрожала крыша.

— А-а-а-а!

Я сидела на коленях Дариуса, прижавшись лбом к его лбу, и наше тяжелое дыхание смешалось. Я усмехнулась про себя, пытаясь собрать силы, чтобы высушить нас после того, как мне удалось отвлечь его достаточно, чтобы приморозить его к стулу, а затем забралась к нему на колени и взяла контроль в свои руки, оседлав его до кульминации, которая заставила мою чертову голову кружиться, пока жар его Дракона пытался растопить лед. Можно с уверенностью сказать, это было чертовски жарко, и к тому времени, как он высвободился и с рыком вошел в меня, заставив все мое тело затрепетать от удовольствия, мы уже оба были насквозь мокрыми.

Его магия все еще пульсирует под моей кожей, и я положила руки ему на грудь, чувствуя, как сильно бьется его сердце, а его руки опустились на мою талию, и мы остались так, наслаждаясь ощущением такой близости друг с другом.

Прошел почти месяц с тех пор, как Дариус и Ксавьер спасли стадо Пегасов в Академии, и с тех пор было потрачено много времени на спасение большего количества их рода из Туманной Инквизиции и с помощью полученных нами наводок, пресекавших преследования Лайонела на их вид.

Габриэль и его семья проверяли уровень возможностей Зрения Варда, появляясь на митингах и пресс-конференциях, стараясь нанести Лайонелу небольшие атаки, проверяющие способности Варда. Они не могли нанести сильные удары, поскольку Лайонел никогда не появлялся на публике без защитных заклинаний вокруг него или антимагических зон, созданных ФБР, но газеты были заполнены изображениями лже-короля, покрытого дерьмом Грифона, перемазанного бисквитом и даже покрытого клеем, перемешанным с блестками для Пегасов. Я не вполне поняла, что именно Габриэль узнал о способностях Варда, но что бы это ни было, было безумно забавно наблюдать, как день Лайонела снова и снова портится из-за такого.

Мы с Дариусом должны были встретиться с остальными в комнате Дарси, чтобы обсудить, что нужно делать, как нанести ответный удар Лайонелу, но потом Дариус шлепнул меня по заднице и сказал, что не может дождаться, когда он завладеет ею позже, и я увидела властный блеск Альфы в его глазах, поэтому мне пришлось напомнить ему, кто главный в наших отношениях. И это я.

— Иногда мне хочется, чтобы Дикий Король никогда не умирал, — пробормотал он, почти про себя, прижимая меня к себе. — Я думаю о том, как бы все изменилось, если бы ему удалось остановить моего отца до того, как все это случилось. Сколько времени у меня было бы с тобой…

Я вздохнула, переместив пальцы к его подбородку и наклонив его голову так, чтобы он посмотрел на меня.

— Теперь у нас есть столько времени, сколько мы пожелаем, — сказала я. «С прошлым покончено. Мы не можем его изменить, так зачем об этом думать?

Его брови сошлись, и он заскользил руками вверх по моему позвоночнику, поглаживая лопатки, где под кожей дремлют крылья, заставляя меня выгнуть спину и тихо застонать от удовольствия.

— Рокси, на Рождество, когда я думал…

Раздался стук в дверь, и я повернула голову, чтобы посмотреть в ее сторону, когда Макс позвал нас.

— Я полагаю, что этот перерыв в безудержной похоти означает, что вы перестали трахаться и просто обнимаетесь — так что прекратите заставлять нас всех ждать вас и тащите свои задницы в комнату, где мы разберемся, как это сделать.

Я рассмеялась, даже не чувствуя себя виноватой в том, что заставила их ждать, когда мужчина в моих объятиях крепче прижался ко мне, и я оглянулась на него. Нам пришлось чертовски долго ждать этого вкуса счастья, и я намерена наслаждаться им так часто, как только смогу.

— Дай нам десять минут, — позвала я.

— Нет, — огрызнулся Макс. — Дариус будет в полном порядке через пять. Потом будет еще один раунд, и мы будем смотреть, как дребезжат эти чертовы стены, пока Джерри рассказывает нам сказки о садовниках, которые поливали ее гребаный газон, и я клянусь луной, что пойду на убийство, если она упомянет хоть одного ублюдка, кроме меня.

— Это очень странно, что ты знаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы снова затвердеть, кретин, — отозвался Дариус, смех окрасил его голос.

— Мне тоже очень неловко, что я постоянно испытываю такое сильное вожделение, но вы двое буквально никогда не останавливаетесь, поэтому мы здесь.

Я рассмеялась, когда шаги Макса удалились от двери, а Дариус склонил голову ко мне.

— Он все равно ошибается, — сказал он, сдвигая бедра подо мной так, что у меня не осталось иллюзий относительно того, насколько он уже тверд, и я прикусила губу от искушения в его темных глазах.

— Ты говорил что-то о Рождестве, — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие, поскольку мы и вправду опаздывали.

— Забудь, — сказал он, слегка покачав головой. — Речь шла только о том, как охуенно ты выглядела, когда я увидел, что ты ждешь меня в конце прохода. Я знаю, что это был не день нашей свадьбы, но я провел годы, зная, что меня женят на этой карге Милдред, и я не могу сказать тебе, сколько раз я фантазировал о том, что там будет такая девушка, как ты.

— Как я? — поддразнила я, но он не улыбнулся в ответ на мой игривый тон, а лишь приподнялся, пока его губы не коснулись моих, и у меня перехватило дыхание.

— Нет. Не как ты. Это была ты. Даже до того, как я увидел тебя, всегда была ты, Рокси. Только ты.

Он поцеловал меня, и я влюбилась в него. Не так, как я уже любила, но в этот совершенно пленительный, ясный момент, который позволил мне понять до самых корней души, что для меня всегда будет только он. Теперь это так. Я и он, связанные друг с другом так, что нам не нужны никакие звезды, поскольку это наше, и мы сами выбрали это, боролись и завоевали это кровью, страданиями и душевной болью, и никакие брачные узы, подаренные нам небесами, никогда не смогут сравниться с этим. Мне не нужны серебряные кольца в глазах. Мне нужен только этот мужчина передо мной и знание того, что мы были теми, кто боролся, чтобы заполучить друг друга, не нуждаясь в помощи или наставлениях небесных существ. Потому что это было наше. И никто не вправе распоряжаться им, кроме нас.

Я неохотно отстранилась, ощущая его вкус на своих губах и позволяя нашей магии свернуться вместе в смеси огня и воздуха, которая высушила нас и оставила мои волосы выглядеть гораздо менее оттраханными.

Дариус поднялся на ноги, поднял меня так легко, словно я ничего не весила, и понес через всю комнату, а я обвила руками его шею и позволила своему взгляду пробежаться по сильным чертам его лица, темной щетине на челюсти, хмурому лицу, которое, кажется, никогда не покидает его.

Он опустил меня возле шкафа, который Калеб смастерил для нас, натянул белую футболку и черные треники, а затем достал одежду для меня. Я ухмыльнулась, когда он опустился на одно колено и потянул пару черных трусиков вверх по моим бедрам, одевая меня с опасным взглядом в глазах, который обещал, что скоро он снова будет раздевать меня.

Затем он помог мне влезть в джинсы, медленно встал и натянул их на изгиб моей задницы, после чего застегнул их и потянул меня вперед за пояс, чтобы украдкой поцеловать.

Я простонала ему в рот, а его руки стали ласкать мою грудь, пока он целовал меня, пощипывая мои соски так, что мне стало больно, а затем разнял наши губы и натянул мне на голову зеленую кофточку с длинными рукавами.

— Я знаю, что ты делаешь, — обвинила я, глядя на него, когда он осторожно вытащил мои длинные темные волосы из-под воротника кофточки.

— И что же? — прошептал он, касаясь губами моего уха.

— Ты пытаешься возбудить меня, чтобы потом снова заставить меня оказаться под тобой и овладеть мной по методу Альфа.

— Не притворяйся, что тебе это не нравится, Рокси. Ты всегда кончаешь сильнее всего, когда я прижимаю тебя к себе.

Он отступил назад, пока я не успела ударить его, его глубокий смех заставил меня улыбнуться и боролся с моим желанием пробить его большую голову своим ботинком. Я выбрала золотую середину и вместо этого отшвырнула его, надела кроссовки с высокими носками и вышла из комнаты, опередив его.

Дариус, казалось, только больше позабавился моим грубым поведением, и я сделала мысленную пометку, чтобы больше не позволять ему так легко спускать мне с рук его дерьмо. Но в эти дни злиться на него гораздо труднее, чем раньше, благодаря всем этим чертовым оргазмам, которые он мне дарил. На днях я буквально орала на него, называя его ящеричным засранцем с эго размером с одну из лун Юпитера, а он сказал мне продолжать оскорблять его, опустился на колени и засунул голову под мою юбку, где заставил меня забыть, из-за чего я вообще на него злилась. Я была уверена, что в какой-то момент вспомню и снова устрою ему ад, но до сих пор я ослеплена воспоминаниями о том оргазме и не могу вспомнить, за что я хотела обозвать его всеми известными мне именами.

Я открыла дверь в комнату Дарси и Ориона, и моя близняшка оглянулась на меня, резко закатив глаза, а я просто пожала плечами, сделав вид, что я невинна, как пирог, и проскользнула в комнату, заняв место рядом с Калебом, который сидел на диване в одиночестве.

Он улыбнулся мне, сменив позу и опустив руку на спинку сиденья, а остальные поприветствовали нас или пробормотали менее чем тонкие комментарии о том, как долго мы заставили их ждать.

— Я бы сказал, что мне жаль, но это не так, — пожал плечами Дариус, занимая место на противоположной стороне комнаты рядом с Орионом, его взгляд метался от меня к Калебу, когда он прорычал небольшое предупреждение, которое, как я предполагаю, было адресовано руке, лежащей на спинке моего места.

Калеб проигнорировал его, уголок его губ приподнялся от удовольствия, когда он посмотрел на меня, а не на засранца Дракона.

— Мы только что обсуждали проблему, связанную с тем, что Нимфы испорчены тенями», — объяснил он, указывая на шапку Диего, которую Сет в данный момент нюхал, сидя на кровати со скрещенными ногами. — Если твой маленький друг, любящий вязаные вещи, не был злым, бездумным существом, пока его шапочка помогала ему сохранять себя на земле, то вполне логично, что тени, по крайней мере, частично виноваты в том, что Нимфы все время ведут себя так ненормально.

— Но они все равно плохие люди, — добавил Макс, привлекая мое внимание к себе, где он сидел рядом с Джеральдиной. — Как ни крути, они получают свою магию, крадя нашу, и делают это, убивая нас.

— О, конечно, твой простой маленький сосисочный ум воспринимает это именно так, — укорила Джеральдина. — Но наш дорогой Диего никого не трогал щупами, пока учился в академии. Он не просунул ни одного пальца ни в одно мое отверстие, а ведь я много раз была в его компании.

— На тебя в прямом смысле напала гребаная Нимфа в ту ночь, когда он пытался накачать близняшек, — возмущенно сказал Макс, и Джеральдина громко вздохнула, а Орион провел рукой по лицу, словно молясь звездам, чтобы они дали ему сил.

— В том видении, которое мы увидели, когда Диего получил свои способности от той девушки Фейри, которую Алехандро запер в своем сарае для убийств, он впервые почувствовал тени и услышал зов Принцессы Теней. Так что, если он пользовался своими щупами подобным образом, это было похоже на то, как мы впервые воспользовались своими дарами Ордена? Значит, это пробудило ту его сторону и его связь с тенями, что дало ей возможность пробраться внутрь? — предположила я.

Орион задумчиво кивнул, наклонился вперед и постучал пальцем по книге, которая там лежала, корешок ее инкрустирован чем-то похожим на изумруды.

— За последние несколько лет, когда мы с Дариусом охотились на Нимф, мы заметили, что они собирают темные предметы — такие, которые легко могут быть использованы тенями. Диего упоминал, что его семья относилась к Принцессе Теней, как к какому-то божеству, что если они откликались на ее призывы, используя эти предметы для более прочной связи с тенями, дабы лучше слышать ее? Это сблизило бы их с существом, которому они поклоняются, и позволило бы ей получить большее влияние на них в то время, пока она пыталась найти способ вернуться в Царство Фейри.

— Должно быть что-то большее, чем просто соединить несколько темных предметов друг с другом, — сказал Дариус. — Несколько раз, когда мы ловили их за чем-то подобным, они всегда уносили вещи с собой. А что если они пытались их куда-то отнести?

— И как мы выясним, куда они их несли? — спросила Дарси, накручивая на палец прядь темно-синих волос.

— Ей-богу, кажется, я знаю, — воскликнула Джеральдина, подняв руку, словно мы были в классе и у нее есть ответ, который нужно сообщить учителю. Орион снова вжился в роль профессора, даже не заметив этого, и указал на нее, давая ей право говорить. — Мы поймали одного из подлых Дэниелсов, и наша собственная надоедливая барракуда воспользуется его дарами, чтоб пустить корни в ее Нимфийский нос! — Она посмотрела на Макса с возбужденным выражением лица, и он вздернул бровь.

— Ты хочешь, чтобы я допросил Нимфу? — спросил он, выглядя в некотором роде взволнованным вызовом в этом предложении.

— Это может сработать, — заинтересованно отозвался Сет, приподнимаясь и слегка подпрыгивая на кровати. — Ты можешь наброситься на его деревянную задницу и выпытать все их секреты прямо из его мозга.

— Когда наши родители пытались допросить одного из них, все прошло не очень хорошо, — заметил Калеб, сдвинувшись вперед на своем месте так, что его колено ударилось о мое, и Дариус снова предупреждающе зарычал на него.

— Да все потому, что у ваших родителей, как и у вас четверых, нет никакого мастерства, — воскликнула Джеральдина. — Ты не ловишь форель на крючок и не ждешь, что она приведет тебя обратно в свое логово. Ты засовываешь скользкого червяка в ее дыхательное отверстие и щекочешь ее щупальца, пока она не предложит тебе свои секреты с такой же готовностью, как дикая лошадь.

— У форели нет ни дыхательных отверстий, ни щупалец, — пробормотал Макс в замешательстве, и Джеральдина резко застонала, закрыв глаза тыльной стороной ладони и чуть не ударив его локтем по лицу.

— Небеса, спасите меня от линейных умов людей! — закричала она.

— Я думаю, Грас хочет сказать, что ты должен взять под свой контроль Нимфу еще до того, как она поймет, что ты рядом, — перевел Орион, а я рассмеялась. — Так, чтобы вместо того, чтобы пытаться прощупать кого-то и попытаться сохранить свои секреты, она просто захотела поделиться ими с тобой.

— Это ведь не причинит им вреда? — обеспокоенно спросила Дарси, и благословите мою чертову сестру за ее милую душу. Конечно, она убила кучу Нимф — целую кучу — но я знаю, что с тех пор, как узнала о Диего, она беспокоится о том, что нападет на кого-то невинного. И я думаю, она права.

— Нет, не причинит, красавица, — сказал Орион, глядя на нее так, словно только что влюбился в нее еще сильнее.

— Тебе придется совратить Нимфу, — заявила я, заливаясь смехом и указывая на Макса, который хмуро уставился на меня.

— Отвали, — прорычал он. — Я не буду этого делать.

— Думаешь, не сможешь? — поддразнил Дариус, и Макс вздрогнул.

— Я могу отвадить тебя от Тори, если мне взбредет в голову, придурок. Не сомневайся в моей силе.

— Докажи, — заявила я.

— Ты хочешь, чтобы я соблазнил Дариуса? — поддразнил Макс, и я посмотрела на своего большого парня Дракона, думая, может ли моя ревность отойти на второй план настолько, чтобы я смогла насладиться просмотром этого шоу, но потом мой взгляд упал на Сета, который все еще подпрыгивал на постели позади него, как щенок.

— Нет. У меня есть идея получше, — произнесла я. — Вместо этого ты должен заставить Сета и Кэла переспать.

Губы Сета разомкнулись, и он одарил меня наполовину смертельным взглядом, наполовину взглядом «Я люблю тебя», а я лишь ухмыльнулась своему шедевральному плану. Тонко? Не очень, но все равно гениально.

— Слишком просто, — пренебрежительно сказал Макс, отмахиваясь от меня и разрушая мой гениальный план, когда Калеб выпрямился на своем месте рядом со мной.

— Так ты добудешь для нас нужную информацию или как? — спросил Орион, прервав нашу игру своим властным профессорским тоном.

— Информацию или Нимформацию? — поинтересовалась я, заливаясь смехом над собственной шуткой, и Дарси разразилась хохотом вместе со мной, а остальные просто смотрели на нас так, словно мы рехнулись. — Это было охуенно смешно, — проворчала я, когда никто из них не присоединился.

— Не было, детка, — сказал Сет, покачав головой, словно я была какой-то бедной жалкой душонкой. — Ты не смешная. Просто постарайся держаться своей язвительной, стервозной линии, хорошо? Тебе это больше идет.

Я открыла рот, намереваясь возразить, но Дариус повернулся и ударил его по руке прежде, чем я успела это сделать.

— Не говори ей, что она не может быть смешной, придурок, — предупредил он, как мой личный темный рыцарь.

— Что ж, скажи мне, Дариус, — серьезно сказал Сет, глядя ему прямо в глаза. — А. Ты. Рассмеялся?

Наступила тишина, пока Дариус смотрел на меня, прекрасно помня, что он не смеялся, а я старалась выглядеть взбешенной этим фактом, пока все остальные разразились смехом. Калеб сдался первым, игриво толкнув меня, пока я пыталась сдержать свое негодование по поводу того, что было вполне обоснованной шуткой, но я сдалась, когда Сет прыгнул на нас сверху, и через мгновение я оказалась на дне собачьей кучи.

Я почувствовала, как Дариус прыгнул на кучу, и воздух вышел из моих легких, я пиналась и била, пока ему не удалось стащить остальных с меня и повалить их на задницы, заняв место, на котором сидел Калеб, и усадив меня к себе на колени.

— Папа регулярно получает отчеты о передвижениях Нимф, и у него есть местонахождения нескольких известных бродяг, которым лже-король дал ночлег неподалеку от Дворца Душ. Мы могли бы подкрасться к одному из них, как два гуся в поисках гусыни, — предложила Джеральдина, ее глаза светились.

— Может, тебе стоит пойти без Грас, — предложил Орион, когда Макс поднялся на ноги, похоже, он был более готов к такому решению, раз Джеральдина согласилась пойти с ним. — Чтобы ты мог думать о соблазнении Нимфы, а не о ней.

— О Боже правый, ты прав, о позорник, — ворковала Джеральдина, мгновенно опускаясь на свое место. — Папа сообщит тебе их местонахождение, а я останусь здесь, чтобы не отвлекать тебя от твоей доблестной работы.

— Отлично, — хмыкнул Макс, направляясь к двери. — Кто-нибудь хочет пойти со мной, или я иду один?

— Прекрасно, я с тобой, — согласился Дариус, вставая и усаживая меня на свое место, держа руку на моем плече, похоже, он собирался заставить меня остаться в стороне, но я не особо заинтересована в том, чтобы подкрадываться к Нимфам и смотреть, как Макс делает свое дело, поэтому ему не нужно об этом беспокоиться.

— Развлекайтесь, мальчики, — окликнула я, когда Сет и Калеб тоже встали, и все четверо обменялись ухмылками при мысли об их маленькой вылазке.

— Ты идешь, Лэнс? — спросил Дариус, когда они дошли до двери, но тот покачал головой.

— Кажется, я что-то нашел в этой книге, но мне нужно еще немного времени, чтобы вникнуть в смысл, поэтому я лучше закончу с этим, — ответил Орион, его маленькие хваткие руки уже обвились вокруг книги о драгоценных камнях, и я не удержалась, чтобы не усмехнуться над тем, что он такой зануда.

— Ты такой милый. — Дарси поцеловала его в щеку, и он ухмыльнулся ей.

— Думаю, я искупаюсь и вздремну, — сообщила я, переглядываясь с девочками. — Хотите присоединиться?

— Я за, — согласилась Дарси, в то время как Лэнс открыл книгу и уткнулся в нее носом, казалось, забыв, что мы все еще здесь.

— Что ж, взъерошьте мне перья, я не могу отказать себе в удовольствии провести время с моими королевами, — вздохнула Джеральдина, и я усмехнулась, когда мы направились к двери.

— Я напишу Софии и Анжелике, — сказала Дарси, доставая свой атлас, и я улыбнулась, мир снизошел на меня, пока мы шли по коридору.

Это место хоть и было временной перспективой вдали от войны, бушующей над нами в Солярии, но это было убежище, которым я чертовски рада наслаждаться так долго, как только смогу. Потому что здесь, с моей сестрой, Дариусом и моими друзьями, время словно остановилось, и все так прекрасно, что хочется нажать на паузу и остаться здесь навсегда.

Звездная пыль вынесла нас на Лунную улицу перед одним из самых желанных домов в городе, в двух шагах от территории, окружающей Дворец Душ.

Когда-то им владели многие из самых политически влиятельных семей королевства, но не теперь. Лайонел завладел этим домом, а также несколькими другими в городе, и подарил их Нимфам, чтобы те использовали их во имя так называемого мира, который он заключил с ними.

Дом был сурово белым, с внушительными стенами, отбрасывающими темные тени на дорогу, с крыльцом, подпираемым внушительными колоннами, по форме напоминающими Ордена. От Минотавров до свирепых Медуз и Гарпий, кладка была настолько искусной и красивой, что колонны казались почти живыми.

Весенние птицы щебетали на близлежащих деревьях, и я почувствовал, как потеплел воздух, когда смена времен года полностью вступила в свои права.

Моя кожа покрылась мурашками, когда я посмотрел вниз по улице: заклинания иллюзии, над которыми мы работали вместе, мерцали на моей коже, отражая утренний свет от нас и отвлекая все внимание от нашей позиции.

Дариус взял на себя инициативу и трусцой поднялся по ступеням большого городского дома, и все втроём мы держались рядом с ним, когда он подошёл к двери, прижав руку к дереву, проверяя наличие магических замков.

Плечо Сета ударилось о мое, и я взглянул на него — иллюзия позволяла нам видеть друг друга, хотя никто другой не мог этого сделать, и я мог наслаждаться возбужденным взглядом его землистых глаз.

— Готов? — поддразнил я, и он ухмыльнулся шире, магия потрескивала на кончиках его пальцев, и он практически кипел от энергии.

— Я настолько готов к тому, чтобы начать бороться как следует, — ответил он с волчьим рычанием на губах. — И это только начало, не так ли?

— Да, наверное, — согласился я.

— Мы должны сделать что-то безумное, чтобы отпраздновать, если все пройдет удачно, — сказал он. — Например, устроить вечеринку или прыгнуть с трамплина, или подраться в клетке, или спеть в караоке, или еще что-нибудь. Что бы ты сделал, если бы мог отпраздновать что угодно? — спросил он, снова прижимаясь ко мне и заставляя мои мышцы напрячься от этого прикосновения самым волнующим образом.

— Мне нужно поохотиться, — мгновенно ответил я, мой взгляд переместился на его шею, и я потерял себя в фантазиях о моем рте на его коже и горячем приливе его крови к моим губам, когда я прижимаю его тело к своему. — И мне нужен секс, — добавил я, не подумав.

Брови Сета взметнулись, он пару раз моргнул, и когда я понял, что только что сказал, то рассмеялся, встряхнув головой, избавляясь от желания почувствовать его кровь, в то время как Дариус заявил, что на этом месте нет никаких магических замков или заслонов. Что было неудивительно. Даже Лайонел не был настолько глуп, чтобы учить Нимф пользоваться своей магией и произносить заклинания, которые так легко можно использовать против нас.

— Хорошо, я пойду убедиться, что все внутри спят, а после мы ворвемся внутрь, — сказал Макс. — Мы же не хотим, чтобы они почувствовали нашу магию и были начеку еще до того, как мы подойдем достаточно близко, чтобы я мог манипулировать одним из них. Вам, ребята, стоит убедиться, что ваши ментальные щиты подняты, иначе вы тоже будете храпеть.

Я кивнул вместе с остальными, крепче удерживая свои барьеры, хотя на самом деле они не нуждались в укреплении. В последнее время я все равно тщательно держу их под замком, мои мысли слишком рассеяны, а эмоции слишком запутаны, поэтому я не хочу, чтобы он их улавливал. Мне не нужна драма, связанная с его вопросами, если он обнаружит что-то из того дерьма, что проносится у меня в голове, особенно когда некоторые из них могут представлять угрозу для баланса, который мы поддерживаем вчетвером.

Я посмотрел вниз по улице, этот район мне хорошо знаком, поскольку он находится недалеко от дома моей семьи. Мама несколько раз связывалась со мной через дневник, сообщая, что с ними все в порядке, и передавала нам расписание Лайонела, чтобы мы всегда знали о его передвижениях. Не то чтобы это нам сильно помогло, учитывая свиту Драконов, с которой он часто путешествует, ФБР, которые в полном составе посещают его мероприятия, и Принцессу Теней, преследующую каждый его шаг. Но у Габриэля есть команда, которая работает над тем, как ослабить его защиту на публичных мероприятиях и выяснить, насколько легко Варду обнаружить наши перемещения.

Я ощутил прикосновение силы Макса к моим щитам и не мог не зевнуть, несмотря на силу, с которой я противостоял его дарам, пока он работал над тем, чтобы устранить всех, кто был в достаточной близости, чтобы почувствовать нас, пока мы здесь.

Я оглядел пустую улицу, пока он работал, и подумал, как долго мы можем рисковать, болтаясь здесь, прежде чем одна из Нимф почувствует нашу силу и поднимет тревогу. Лучше бы нам работать быстрее, чтобы избежать этого.

Макс кивнул, когда закончил, и Дариус взялся за ручку двери, расплавив ее и замок в своем хвате, а затем толкнул дверь, и мы вчетвером вошли внутрь.

Мы сбросили иллюзии, как только дверь закрылась за нами, и я бросился прочь от остальных, выхватывая свои огненные кинжалы-близнецы Феникса. Я забежал в каждую комнату дома, проверяя, со сколькими Нимфами мы имеем дело, и обнаружил только одну на кухне, перегнувшуюся через стойку и крепко спящую у плиты.

Я остановился перед остальными, которые успели сделать всего несколько шагов в дом, и нагло ухмыльнулся, снова убрав оружие и запустив пальцы в свои белокурые локоны, пытаясь их уложить.

— На кухне и он большой ублюдок. Остальная часть дома чиста, — объявил я, заслужив ухмылку от Сета и кивок от Дариуса.

Макс прошел мимо меня в указанном мной направлении, раздвигая перед собой свои дары и посылая чувство покоя и доверия, вибрирующее в воздухе, когда его темно-синие чешуйки поползли по коже и показались из-за краев одежды.

Мы зашагали за ним, держась рядом, пока он направлялся на кухню и подходил к Нимфе, которая все еще спала в своей форме Фейри, разметавшись по кухонному столу.

Мое сердце заколотилось, когда мы приблизились к этому существу, которое было врагом нашего рода и в то же время так похожим на нас, что трудно было даже представить, насколько опасным оно может быть.

Макс протянул руку к руке Нимфы, и я шагнул ближе, коснувшись плеча Макса, чтобы увидеть, каких воспоминаний он добивается от Нимфы.

Сет поймал мою руку как раз в тот момент, когда меня потянуло в разум нашего врага, и я переплел свои пальцы с его, крепко держась за них.

Темнота сменялась вокруг нас, пока Макс работал над воспоминаниями, а я ловил моменты жизни, прожитой этим существом: места и лица менялись вокруг меня так быстро, что невозможно было полностью отличить их друг от друга, пока одно из них не остановилось перед нами, и я обнаружил, что наблюдаю за происходящим.

Нимфа в измененной форме шла сквозь деревья темного леса с участками снега на земле, его рука крепко сжимала что-то красное, что загоралось в тусклом свете, проникающем между деревьями.

Существо, в чей разум мы сейчас вторглись, шло позади другой Нимфы, прислушиваясь к шепоту, который, казалось, исходил из его собственного разума, побуждая идти дальше по наклонной тропинке.

Привкус теней покрывал мой язык, и я наполовину сознавал, что Сет хнычет от их вкуса, а Дариус застыл в узнавании, держась за другую руку Макса.

— Накормите меня. Сделайте меня сильнее, — выдохнула Принцесса Теней в разум Нимф, и они ускорили шаг, проходя через все более густой лес, пока не вышли на огромную поляну, на которой возвышалась пирамида из ониксового камня, устремленная в небеса.

Видение замерцало вокруг нас, и я увидел новое воспоминание: Нимфа положила красно-золотое блюдо на огромный алтарь, который, казалось, был вырезан из черного камня, из которого была сложена пирамида, в которой мы сейчас стоим.

По всему алтарю были высечены изображения женщины, в которой я узнал ту теневую сучку, которую Лайонел держит подле себя, принимая участие в различных боях и сексуальных актах.

Когда Нимфа поставила блюдо на стол, вся комната начала гудеть от темной и необузданной энергии, пространство над алтарем пульсировало и изгибалось, казалось, что тьма образовалась сама собой, когда тени проскользнули через разлом в наше царство, а требования Принцессы Теней становились все громче в сознании Нимфы.

На алтаре были разложены другие предметы, каждый из которых был связан с разломом, мерцавшим в пространстве над ним нитями теней, осквернявшими воздух и заставляющими желчь подниматься в горле.

— Где это? — Голос Макса эхом разнесся по пространству, в его тоне прозвучала соблазнительная нотка, которая заставила меня захотеть ответить ему, хотя у меня и не было ответа.

Нимфа поддалась его требованиям, и перед нами замелькали новые образы, двигаясь так быстро, что я не успевал за ними следить, пока он показывал нам, как добрался до этого места, и где оно находится на дальнем востоке нашего королевства.

— Скольких Фейри ты убил? — спросил Макс, и я стиснул челюсти, поскольку меня посетили воспоминания о том, как он сотрудничал с другими Нимфами, когда они врывались в дома невинных Фейри, убивали их и вонзали свои щупы в грудь мужчин, женщин и детей. Я чувствовал их голод, их потребность в этой силе, словно она была заложена в их душах.

Таких воспоминаний становилось все больше и больше, пока ярость не закипела в моей крови, когда я почувствовал жестокость и насилие в этом существе столь отчетливо, что это наполнило меня яростью и желанием стереть его и всех, кто на него похож, с лица земли.

Видение резко оборвалось, и я вздрогнул, вынырнув из него, и снова оказался на кухне, когда кровь забрызгала мое лицо и заставила меня резко вдохнуть от удивления.

Сет все еще крепко сжимал мою руку, а Макс выглядел таким же потрясенным, как и я, и все мы уставились на Дариуса, который стоял рядом с отрубленной головой Нимфы с окровавленным топором в руке и с оскалом на лице, который на мгновение напомнил мне его отца.

— Нам нужно уничтожить этот алтарь, — твердо приказал он, доставая из кармана мешочек со звездной пылью.

Он бросил её на нас четверых, не успев сказать ничего другого, и мы в считанные секунды оказались в объятиях звёзд и снова оказались за пределами магического барьера, скрывавшего Берроуз.

— Я ощутил эту смерть, как свою собственную, кретин, — огрызнулся Макс, направляя кулак на лицо Дариуса и попадая ему в челюсть.

— Она должна была умереть, — прорычал Дариус в ответ, опуская топор и нанося ответный удар.

— Не тогда, когда я был в ее гребаной голове! — гневно завопил Макс, бросаясь на Дариуса, а Сет оттащил меня на шаг назад, прежде чем они успели наброситься на нас.

Я повернулся и посмотрел на него, обнаружив, что его лицо тоже забрызгано кровью, и протянул руку, собираясь стереть часть крови с его щеки большим пальцем.

— Оказывается, нам еще предстоит убить кучу Нимф, — сказал я с ухмылкой, и от его ответной улыбки у меня перехватило дыхание.

— Может, тогда затащим их внутрь, чтобы сообщить новости? — предложил он, глядя на Дариуса и Макса, которые продолжали драться среди весенних цветов, и я кивнул, бросившись вперед и сбив его с ног, когда мы помчались обратно внутрь, на поиски остальных.

— Мы должны отвлечь внимание.

Я подняла голову на звук голоса Габриэля, который вывел меня из дремы, в которой я лежала на краю лежака в бане. Здесь было так тепло и душно, что я не могла не попытаться выкроить несколько минут отдыха, дабы нагнать сон, который Дариус так настойчиво пытался украсть у меня — и даже вьющиеся волосы стоили того, чтобы подремать.

— Почему мы должны отвлекать внимание? — спросила Дарси, расположившись у кромки теплой воды, где она наблюдала за Джеральдиной, плавающей по поверхности в огромной раковине русалочки, которую она создала для себя из магии земли. София нежилась в бассейне рядом с ней, ее глаза были закрыты, и она расслаблялась.

— Я не знаю — чтобы это ни было, оно скрыто от меня тенями, так что я не могу помочь с этим, но уже увидел, как я и моя семья сегодня ночью попадем в центр Туманной Инквизиции, так что Лайонел и его теневая сучка будут охотиться за нами, а не за вами. — Габриэль отсалютовал нам, повернулся и ушел так же быстро, как и появился, явно решив свою судьбу и зная, что она не будет связана с нами.

— Будь осторожен! — крикнула я ему вслед, и он, хихикая, направился обратно в коридор, а затем вернулся к нам.

— Вам стоит отправиться обратно к Ориону — Наследники вернутся в любой момент, а Дариус весь на взводе и хочет убивать, — добавил он.

— А что из новенького? — спросила я.

Его смех унесся прочь от нас, и я заставила свою сонную задницу сесть, в то время как остальные вылезали из бассейна, Джеральдина гребла ракушку к бортику, напевая частушку о соленом лососе.

Они оделись и высохли, и мы вернулись в комнату Ориона и Дарси, София отошла, чтобы найти Ксавьера и Тайлера, поскольку у них были планы полетать со стадом в облаках сегодня днем.

Я последовала за Дарси внутрь вместе с Джеральдиной и обнаружила Ориона сидящим со скрещенными ногами посередине кровати, его волосы выглядели так, словно он сто раз провел по ним пальцами, а его нос настолько глубоко погрузился в страницы книги о камнях, что он, наверно, чувствовал вкус клея, которым она была переплетена.

— Бля, чувак, ты выглядишь так, будто изменял моей сестре с этой книгой в твердом переплете, — поддразнила я, и он с ухмылкой посмотрел на нас, положив книгу перед собой.

— Мне нужно сломать ей корешок? — поддразнила Дарси, когда он с глубоким смехом откинул с глаз свои растрепанные волосы.

— Кажется, я кое-что нашел, — сказал он, подзывая нас ближе и указывая на часть текста, написанного совершенно не по-английски. — Посмотрите сюда, здесь говорится о двенадцати камнях Гильдии Зодиака.

— С ума сойти, — вздохнула Джеральдина.

— Оооо, — ворковала Дарси, пересаживаясь к нему на кровать, а я опустилась на стул. — И что это рассказывает о них?

— Не так уж много, — вздохнул Орион. — На самом деле, это только небольшой отрывок. Но он подразумевает, что камни когда-то держали главы двенадцати могущественных семей, каждая из которых представляла один звездный знак. Затем я вспомнил отрывок, который читал в этой книге… — Он повернулся и взял одну из многочисленных книг, лежавших на кровати позади него, и стал перелистывать страницы пыльного фолианта так тщательно, как только мог, прежде чем протянуть нам исписанную от руки страницу. — Это отчет о пророчествах, которые были предсказаны за последние несколько сотен лет и которые могли сбыться, а могли и не сбыться — в основном, все пророчества, которые были дарованы известным Провидцем звезд, и которые не касались событий в его жизни. В детстве я был одержим идеей найти старые пророчества и выяснить, о чем они говорили и сбылись ли они, так что…

— Мы поняли, у тебя в детстве были книги вместо друзей. Но почему тогда ты выглядишь так, словно в любой момент наложишь в штаны? — перебила я, предвидя целую череду воспоминаний о его привычках к чтению в детстве, если я не верну его на путь истинный. Дарси казалась увлеченной его книжной страстью, и мне захотелось выйти из комнаты, пока они не устроили какую-нибудь книжную оргию, о которой мне совершенно не хочется знать.

— Верно, итак, это пророчество, которому почти четыреста лет, и оно гласит: «Воссоединение камней Гильдии Зодиака ознаменует рассвет нового царствования».

Орион посмотрел на нас с сестрой с широкой ухмылкой, а Джеральдина вскрикнула, приложила руку ко лбу и рухнула на пол.

— Святое дерьмо, Джеральдина! — воскликнула я, спрыгивая со стула и переворачивая ее на спину, вливая в ее тело целительную магию, недоумевая, что, черт возьми, только что произошло.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Дарси, наклонившись поближе, и Джеральдина начала что-то бормотать себе под нос.

— Время близится, время близится, время близится…

— Что? — спросила я, с тревогой глядя на Ориона, который стоял над нами. Но прежде чем я успела испугаться и задуматься, не явилось ли ей видение, Джеральдина вскочила на ноги и подняла руки вверх, из ее горла вырвался мощный звук, когда она наложила на себя заклинание усиления голоса, и ее слова эхом разнеслись по всему Берроузу.

— ВРЕМЯ БЛИЗКО!

— Господи! — Я зажала уши руками, а Дарси недовольно поморщилась, когда Джеральдина разразилась слезами, к счастью, прервав заклинание, и упала перед нами на колени.

— Мы должны собрать камни воедино и ознаменовать рассвет вашего правления, мои королевы, — прохрипела она между всхлипами, и мое бешеное сердцебиение наконец-то стало успокаиваться, когда я поняла, что у нее просто приступ О.С.Л.О.В.

— Ты напугала нас до смерти, Джеральдина, — выругалась Дарси, а Орион покачал головой и вернулся к своим драгоценным книгам.

— Так где же остальные камни? — спросила я, глядя на него и гадая, есть хоть какая-то польза от пророчества, сделанного сотни лет назад.

— Потеряны. Многие поколения назад, — вздохнул Орион. — Я нашел записи в некоторых других книгах, где они упоминаются под разными названиями, и я почти уверен, что на самом деле все они относятся к одному и тому же набору из двенадцати камней. Самый известный из них — Драгоценные камни Лариома, которые, по слухам, сотни лет назад были драгоценностью Дракона по имени Гермиод. Он любил их больше жизни, и звезды прокляли его за то, что он потерял их в результате того, что ценил их превыше всего. Это детская сказка, которой я никогда не придавал особого значения, но если в ней есть хоть какая-то доля правды, то, возможно, мы сможем их разыскать…

— Кто-нибудь пытался найти их до сегодняшнего дня? — спросила Дарси, придвигаясь ближе к нему, намереваясь получше рассмотреть книгу камней, в то время как я снова опустилась на свое место.

— О, бесчисленное множество Фейри пытались, ваше высочество, — сказала Джеральдина, сумев подняться с пола, чтобы взглянуть на книги. — Драгоценные камни Лариома — очень желанное сокровище, существование которых ни один Фейри так и не доказал. И все же многие продолжают охотиться за ними. Считается, что это самое безнадежное дело, которое когда-либо предпринималось в Солярии. Охоту за камнями называют бесконечным простором, бессмысленным поиском, жизнью дурака, самым идиотским путешествием, надеждой безумца….

— Мы поняли, Джеральдина, — прорычал Орион. — Но, возможно, раньше просто не было подходящего времени — в конце концов, мы уже нашли шесть из них.

Не успела она ответить, как за нами открылась дверь, и в комнату вошли Наследники: у Макса был окровавленный нос, а у Дариуса рассечена губа.

— Что случилось? — спросила я, вскочив на ноги, когда мой взгляд остановился на этих травмах и крови, разбрызганной по ним.

— Не волнуйся, детка, — непринужденно сказал Сет. — Дариус просто обезглавил Нимфу, а Макс начал с ним драться после нашего возвращения, потому что ему не понравилось, как он с ней расправился. Ничего особенного.

— О, — я снова опустилась на свое место, а Дариус нахмурился от того, как быстро исчезло мое беспокойство, но он явно в порядке, поэтому я не намерена хлопотать над ним, как курица-наседка.

— Ты убил ее? — ахнула Дарси.

— Она была злом, маленькая Вега, — заверил Макс. — Мы видели, что оно сделало с нашим видом.

Плечи Дарси опустились от облегчения, и я должна признать, мне тоже стало легче. Если там были маленькие счастливые друзья Нимфы, я не хотела, чтобы Дариус их обезглавливал, но если он убил одну или двух, которым нравилось проводить свободное время, убивая невинных Фейри, то кто я такая, чтобы судить?

— Разве ты не хочешь броситься ко мне и исцелить меня, детка? — поддразнил меня Дариус.

— Очень мало шансов. Не ввязывайся в драки со своими друзьями, если не можешь справиться с последствиями, — усмехнулась я. — Кроме того, я хочу услышать, что вы, ребята, узнали от Нимфы.

— Да, расскажите нам, что вы узнали, — подбодрил Орион, пересаживаясь на кровать, а затем вскочил на ноги, едва не навалившись задницей на одну из книг.

— Ты в порядке, парень? — спросил Калеб, склонив голову на одну сторону. — Сыпь на яйцах все еще доставляет тебе проблемы?

— Что? Нет, — огрызнулся Орион, метнув смертельный взгляд на Сета, который лишь невинно пожал плечами.

— О, дорогой, на твоем Джоне Рональдсе не должно быть сыпи! — воскликнула Джеральдина. — Я могу приготовить для тебя специальную мазь. Позвольте мне спросить у моего папы, нет ли у него еще запасов бородавочной извести и…

— У меня все в порядке, спасибо, Джеральдина, — прорычал Орион, и я захихикала, когда он бросил на Сета еще один взгляд, обещавший ему медленную и жестокую смерть. Мы с Дарси посмотрели друг на дружку, едва не расхохотавшись еще больше, пока взгляд Ориона не переметнулся на нас, и его глаза профессора-демона произвели жуткий эффект, заставив наши смешки замереть в горле. У чувака талант к властному преподаванию, даже если ему никогда не нравилась его прежняя работа. — Давайте выслушаем, что вы четверо узнали.

— Существует разлом между Царствами Фейри и Теней, который питает Лавинию силой, а Нимфы помогают ей увеличивать ее с помощью этих темных артефактов, — объяснил Дариус, взяв со стола атлас и открыв карту Солярии, а затем приблизил участок густого леса на дальнем востоке королевства и указал на него. — Здесь есть храм или что-то в этом роде, и похоже, что это место кишит Нимфами.

— Вопрос в том, как нам закрыть разлом между Царствами? — спросил Сет, опускаясь в кресло напротив меня.

— С помощью темной магии, — серьезно ответил Орион. — Но это будет непросто.

— Кого волнует простота? — спросила я. — Я хочу знать, осуществимо ли это.

— Я думаю, это ослабит Лавинию, если нам удастся справиться с задачей, — добавил Дариус. — У нас сложилось впечатление, что артефакты рядом с разломом увеличивали ее силу. Так было до того, как она проникла в наше Царство, но вполне логично, что это помогает ей притягивать тени и в наше Царство.

— В видении, которое мы увидели о Лавинии, королева Вега изгнала ее в Царство Теней и запечатала разлом, отрезав оставшихся Нимф от ее силы, — задумчиво добавила Дарси. — Так что, возможно, закрытие этого разлома снова ослабит их.

— Там наверняка обитает огромное количество Нимф, — возразил Орион, наклонившись поближе, чтобы взглянуть на карту, которую Дариус вывел на своем атласе. — Черт знает, сколько их там, но это будет непросто.

— Чтож, у нас никогда ничего не бывает легким, не так ли? — Я пожала плечами, заработав один из тех испепеляющих взглядов моего Дракона, который говорит о том, как сильно он ненавидит то, с чего началось наше общение.

Уголок моих губ дернулся от удовольствия, когда он нахмурился, поскольку, возможно, когда-то я его чертовски ненавидела, и нам обоим было бы намного легче, если бы мы с самого начала открыто признались в своих чувствах и влечении друг к другу, или если бы он даже пошел против желания своего отца, когда дело дошло до меня, но это не наша история. И я не уверена, что любила бы его так отчаянно, если бы было по-другому. То, как мы встретились, возможно, и не было красивой сказкой, наполненной сонетами и розами, но это была грубая, жестокая, настоящая история. Наша. И я ощущала каждую долбанную минуту этого пути.

— Может, нам стоит просто хорошенько ударить по ним, — предложила Дарси. — У нас здесь целая армия, ожидающая удара — почему бы не вывести их на поле боя и не показать Лайонелу, на что мы способны?

— У нас нет столько звездной пыли, — заметил Макс. — Учитывая, что Лайонел ограничил доступ к ней, нам трудно обеспечить достаточное ее количество, чтобы самим продолжать ею пользоваться.

— Мы справимся, — сказал Калеб, самоуверенно пожав плечами. — Мы сможем уничтожить несколько Нимф.

— Да, черт возьми, мы можем, — согласился Сет. — Мы — это Мечта Феникса, Сучьи Огненные Глаза, Волчонок, Кусачий К, Рыбья Ярость, Драгзилла, Профессор Позор и Бэтти Бетти.

— Не начинай опять это дерьмо, — простонал Дариус, когда Джеральдина громко захихикала над именем, которым он ее одарил, а моя улыбка растянулась. Я до сих пор продолжаю удивляться тому, что он ведет себя так чертовски нормально рядом со своими друзьями, этот фасад полного долбоеба опускается ровно настолько, чтобы пропустить свет, когда его окружают люди, которым он доверяет.

— Отъебись, — прорычал Орион. — Если мне необходимо взять хреновое прозвище, то хотя бы не приплетай сюда мой чертов позор.

— О, только посмотрите, тебе хочется получить милое прозвище от Сета, — поддразнила его Дарси, и Орион вздохнул, когда Сет тут же ухватился за возможность подшутить над ним.

— Трудно не добавить твоего стыда, когда он смотрит мне прямо в глаза, Лэнс, — легкомысленно проговорил Сет. — Ты должен просто признать это, создать клуб бесстыдников с опозоренными друзьями, которые отправляются в бесстыжие приключения.

— Или я могу отрезать твои волосы и задушить тебя ими, как насчет этого? — бросил в ответ Орион.

— Ого, Профессор Позор сегодня сварливый, — пробормотал Сет, и Дарси щелкнула пальцами, выплеснув идеальную струю воды прямо ему в нос.

— Ай! — вскрикнул он.

— Не впутывай сюда позор, — потребовала Дарси.

— Ладно, — вздохнул Сет. — Я придумаю что-нибудь еще, но пока мы будем использовать Профессор Позор.

— Мы должны посоветоваться с Габриэлем по поводу этого алтаря, — заявил Дариус, возвращая нас к текущей задаче.

— Габриэль не может помочь нам в этом, — сказала я, поджав губы. — Но он сказал, что он и его семья будут отвлекать Лайонела и Лавинию от нас. Поэтому я думаю, что лучшее, что мы можем сделать, это неожиданно напасть на них и ударить так сильно, как только сможем.

— Ее величество права, — с торжественным кивком согласилась Джеральдина. — Мы должны загнать их в самые темные глубины, обрушить все силы в каждую щель и трещину, через которую мы сможем протиснуться, подмять их под себя и оставить их молить об отпущении грехов.

— Да, как и сказала Джерри, будем долбить их до тех пор, пока они не смогут больше терпеть, — с усмешкой согласился Макс, когда Джеральдина ахнула.

— Не будь таким вульгарным, ты, потрясающий морской еж! — воскликнула Джеральдина, ударив его сзади по голове с такой силой, что он едва не ударился головой о стол перед ним.

— Если этот разлом дает Лавинии больший контроль над их тенями, то они будут неистово охранять его, — предупредил Орион. — Я сильно сомневаюсь, что мы сможем просто силой проникнуть туда. Кроме того, если мы пробудем там слишком долго, скорее всего, появится Лайонел, а мы все еще не готовы справиться с ним.

— И он, вероятно, приведет с собой Гильдию Драконов, — пробормотал Дариус.

— Однако если Габриэль ворвется в один из его Центров Инквизиции, это, по крайней мере, даст нам немного времени, — заметила я, и Орион кивнул, размышляя над этим.

— Почему бы нам просто не воспользоваться нашими преимуществами? — предложил Сет.

— И какими же? — с любопытством спросила Дарси.

— Ну, возможно, ты не заметила, детка, но я могу быть немного выпендрежником, когда этого требует случай.

— Случай никогда не требует такого, но ты делаешь это постоянно, — заметил Орион, а Дариус забавно фыркнул.

— Позволю себе не согласиться, — сказал Сет, подняв подбородок. — Например, прямо сейчас, случай, конечно же, требует. Если мы нападем на них исподтишка, возможно, схватим нескольких их друзей и привяжем их к кольям, оставив кричать, чтобы их маленькие приятели слышали, и вот тогда Нимфы примчатся к ним на помощь.

— И что тогда? — спросила я, пытаясь понять, как то, что мы привлечем их к себе, поможет нам добраться до разлома.

— Тогда Кэл подкрадется сзади, пока они отвлекутся, и разнесет их разлом вдребезги еще до того, как они поймут, что он там, — просто сказал Сет, ухмыляясь Калебу, которому, похоже, понравилась эта идея.

— Да, я могу поиграть в героя, если вам это нужно, — согласился Калеб, кокетливо проводя пальцами по своим белокурым кудрям, что он всегда делал, пока его взгляд задерживался на Сете.

— Ты не можешь взорвать разлом, — прорычал Орион, качая головой. — Это разрыв в ткани, разделяющей наши Царства, и в отличие от моста, который мы оставляем открытым в Царство смертных, этот опасен. Нам нужно запечатать его, чтобы тени больше не могли проскользнуть через него. Если мы сделаем это неправильно, то в итоге мы можем сделать его еще больше и дать Лавинии и Нимфам еще больше могущества, вместо того, чтобы забрать его у них.

— И ты говоришь, что я с этим не справлюсь? — спросил Калеб, бросив на него укоризненный взгляд.

— Я говорю, что для этого потребуется темная магия и огромная концентрация, и даже тогда я не уверен, что это удастся. Разлом станет нестабильным, одно неверное движение, и мы можем расширить его, выпустив еще больше теней в наше Царство, вместо того чтобы запечатать их. И хрен знает, что тогда случится со всеми нами, — резко ответил Орион.

— Если кто и сможет справиться с этим, так это ты, Лэнс, — заметил Дариус, и мы все разом посмотрели на нашего бывшего профессора, который нахмурился.

— Это опасно, — сказал он, а Дарси, глядя на него, поджала губы.

— В наши дни все опасно, чувак, — подчеркнула я, и он неохотно кивнул в знак согласия.

— Я предполагаю, что для этого придется использовать связующую иглу, а это очень темный артефакт, которому никто из вас не обучен, — задумчиво добавил Орион.

— Именно такой удар нам нужно нанести по ним, — твердо сказал Дариус. — Так что я предлагаю сделать это. Я могу возглавить атаку, чтобы отвлечь Нимф и выманить их из храма. Но если тебе потребуется сосредоточиться, пока будешь работать над устранением разлома, то ты не пойдешь один. Тебе нужно взять с собой того, кому доверяешь, чтобы он прикрывал твою спину.

— Я пойду с тобой, — мгновенно предложила Дарси, но Орион покачал головой.

— Полагаю, попасть туда незамеченным будет очень сложно. Мне нужно будет двигаться с максимальной скоростью, а я не смогу этого сделать, пока несу кого-то. Будет лучше, если я пойду один, Голубок.

— Или взять с собой самого сильного Вампира в Солярии, — вмешался Калеб, его подбородок с вызовом вздернулся, когда они встретились взглядами. — Я могу присмотреть за твоей задницей и справиться с любой угрозой, которая может на нас обрушиться, и при этом почти не вспотев.

— Да, блядь, можешь, — усмехнулся Сет, его глаза загорелись, когда Орион застыл, в его взгляде читался отказ.

Дарси потянулась и взяла Ориона за руку, одарив его суровым взглядом.

— Если ты не можешь рисковать и нести кого-то, то Калеб — твой единственный выбор. Он силен, и ты можешь ему доверять. Так в чем проблема?

— Да, все, что тебе нужно сделать, это вежливо попросить меня, и я защищу тебя, Лэнс, — мило улыбнувшись, сказал Калеб, хотя эффект был испорчен тем, что его клыки обнажились.

Орион зарычал, явно не обрадовавшись такой идее, но я выгнула бровь и посмотрела на них, чувствуя себя так, словно смотрю передачу о дикой природе, где только что два хищника наткнулись друг на друга на границе своих территорий и собираются драться насмерть, чтобы заявить права помочиться на ближайшем дереве.

— О-о-о, мне кажется, или здесь становится жарко? — громко спросила Джеральдина, обмахивая лицо веером, пока два Вампира смотрели друг на друга с явной неприязнью. — Клянусь, весь этот тестостерон может оплодотворить одну из присутствующих здесь дам, если вы, мальчики, не найдете способ снизить его уровень.

— Да, успокойтесь, мальчики. Мы уже все решили, — ответила я, сгибая пальцы и позволяя пламени Феникса разгореться по их поверхности, так как мысль о драке заставляла мои вены гудеть. — Мы с Дарси возглавим группу, отвлечем Нимф и выманим их из храма. Вам двоим нужно будет пробраться внутрь, пока мы будем отвлекать их, и запечатать дыру с тенями с помощью этой причудливой штуковины с иглами. Все просто.

— Ты нихрена не возглавишь, Рокси, — прорычал Дариус, схватив меня за руку и притянув ближе к себе, когда его зрачки превратились в щели рептилии в знак предупреждения. — До этого ты участвовала лишь в нескольких рейдах на Нимф. Так что я не позволю тебе рисковать своей шеей, пытаясь доказать, что ты можешь делать что-то, о чем ты явно не имеешь ни малейшего представления.

— А вот и он, — сказала я, наклонившись и положив руки на ручки кресла Дариуса, глядя в его тьму и готовясь разжечь в ней пламя. — Засранец, который до сих пор думает, что он более достоин нашего трона, чем Наследницы, которые рождены, чтобы восседать на нем.

— А вот и она, — ответил он низким голосом, от нашего нескончаемого спора воздух между нами потрескивал, когда мы снова разжигали его. — Маленькая девочка, которая думает, что корона на ее голове сделает ее способной управлять королевством, о котором она ничего не знает.

— Может, сыграем в камень, ножницы, бумагу, чтобы решить, кто возглавит королевство? — прошептал Сет. — Просто кажется, что этот спор будет продолжаться весь день, если не больше, а нам нужно уничтожить Нимф…

Калеб рассмеялся, Макс тоже фыркнул, а я удерживала взгляд Дариуса и ждала, не мелькнет ли в его большом эго хоть капля сомнения, но в ответ на меня смотрел только Дракон, уверенный, что знает все. Ррр, иногда мне хочется врезать ему по члену даже больше, чем воспользоваться им для веселых занятий.

— Дариус прав, — сказал Орион позади меня, и я заставила себя обернуться, чтобы посмотреть на него. — Он самый опытный среди вас, когда дело доходит до схватки с Нимфами. Он должен вести вас.

— Значит, он должен? — спросила Дарси, сузив глаза, но прежде чем наш спор успел разгореться, Джеральдина вскочила на ноги и опрокинула стол, заставив всех нас отскочить от него — хотя Дариус так и остался сидеть на своем месте, расставив ноги в позе больших яиц, даже не вздрогнув.

— Дамы, давайте готовиться к отъезду — у меня есть для вас подарок, который вы наденете на битву, и у нас нет лишнего времени, чтобы тратить его на флирт с этими неотесанными грубиянами. Я предлагаю нам всем встретиться в амбаре, остальные пойдут и заберут оружие из своих комнат — мы не можем просто сидеть здесь и бездельничать, пока Нимфы ждут своей смерти от наших честных и преданных звездам рук.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Джеральдина схватила меня и Дарси за запястья и стремительно потащила нас из комнаты, оставив Наследников и Ориона в шоке смотреть нам вслед.

Проклятье, эта девушка знает, как правильно уйти.

— Я не закончила говорить Дариусу, где ему выйти, — пробурчала я, пока меня тащили на буксире, что, по всей видимости, означало быстрый бег.

— Я знаю, миледи, — сказала Джеральдина, бросив взгляд через плечо, и поспешила дальше, ни разу не ослабив хватку ни на мне, ни на моей сестре. — Но в этом-то и проблема. Ваш дорогой Драгун ослеплен своим неудачным воспитанием, необходимостью доказать, что он достоин своего положения и вашей любви, гордостью Льва, упрямством самого Марса, не говоря уже о самом отчаянном желании его сердца сохранить вас в безопасности. Переубедить его не удастся, и я сочла благоразумным избавить вас от напрасной траты времени. Большие мужчины любят говорить о том, как они сильны и правы, но мы-то с вами знаем правду.

— Какую правду? — спросила Дарси, когда мы зашли в комнату Джеральдины. — Что женщина обладает гораздо большей властью, нежели мужчина. Мы стойкие и верные сердцем, мы любим горячо и защищаем яростно, мы добры, когда нужно быть добрыми, и упрямы, когда нужно поступить правильно, а самое главное — мы не ослеплены капризами Длинного Шермана, хлопающего нас по бедрам. И хотя леди Петуния и ей подобные то и дело отворачиваются от нас, мы по-прежнему обладаем силой, на которую мужчины никогда не смогут рассчитывать. Так что пусть Драгун верит, что он главный, если от этого его мужское достоинство станет больше…

— Он не должен быть чертовски большим, — пробормотала я, а Дарси рассмеялась.

— Слишком много информации, Тор.

— Я всего лишь утверждаю, — я пожала плечами, а Джеральдина по-девичьи хихикнула.

— Ох, скажите, миледи — должна признаться, что у меня было любопытство по поводу размера ягод Драконьего донгла — они ведь очень большие. И я, возможно, раз или два рассматривала его впечатляющие размеры, когда он был в состоянии покоя после Перекидывания, но я никогда не видела его в его полной, самой возбужденной славе, если ты понимаешь, о чем я. Так что, он пропорционален его впечатляющему телосложению?

Я ухмыльнулась и пожала плечами.

— Для Дариуса, конечно, да — но не для всех Драконов.

— О, милостивый, ты же не хочешь сказать…

— Расслабься, Лайонел никогда не подносил свой обрубленный член ко мне, но я довольно часто видела, как он вонзал его в Клару, пока я была теневой сучкой, чтобы понять, почему в нем так много чертовой ярости. Он похож на гриб, который наполовину обезглавлен.

Дарси разразилась хохотом, а Джеральдина завыла так громко, что я была уверена, что с крыши слетела пыль и осыпалась на нас.

— Ну, мне придется позже, миледи, заставить тебя поведать мне истории о том, как ты весело скакала на своем чешуйчатом приятеле. Не говоря уже о том, как твой кровожадный барсук хозяйничает в розовом цветнике, дорогая Дарси. Я слышала пару слухов о том, как вампирская скорость может быть использована во время полового акта, а те приталенные брюки, которые он носил на занятиях, рассказали немало о его колоссальной мужской выпуклости. Я даже расскажу вам о моем последнем свидании с самим скользким сибасом…

— Подожди, — прервала Дарси. — Вы с Максом снова переспали?

Я вздрогнула от этого небольшого замечания, а Джеральдина драматично вздохнула, открывая сундук у изножья кровати.

— Да… признаться, у меня появился вкус к его чернике. Увы, боюсь, что все закончится лишь душевной болью.

— Почему ты так говоришь? — спросила я, гадая, действительно ли она верит, что Хэмиш будет принуждать ее к дурацкому браку по расчету, если она решит, что не хочет его заключать. Он определенно не похож на человека, который хочет сделать что-то, что сделает его дочь несчастной.

— Не берите в голову, — пренебрежительно сказала Джеральдина, внезапно вставая и поворачиваясь к нам с такой ухмылкой, что практически ослепила нас, протягивая два больших свертка, завернутых в ткань. — Сама королева, ваша мать, оставила их моему отцу и попросила хранить их в безопасности, пока не наступит день, когда они понадобятся. Прошло много лет, но он ни разу не усомнился в том, что она знала, что делала, когда доверила ему их сохранность, и сегодня утром он сказал мне, что чувствует это в своих водах. А его воды никогда не ошибаются. Пришло время. Они — ваши.

Я слегка нахмурилась, почувствовав тяжесть свертка, и двинулась положить его на ее кровать, обменявшись взглядом с Дарси, пока мы обе развязывали тесемки, фиксирующие белую ткань на месте. Узлы были прочными, вещь была крепко завязана, но когда я наконец развернула ткань, я задохнулась, когда мой взгляд упал на подарок нашей матери.

Мои губы разомкнулись, когда я уставилась на прекрасные доспехи, которые ожидали меня внутри свертка. Металл бронзового цвета выглядел так, словно его окунули в масло, вихри красного и синего цвета пронизывали каждый его дюйм, а пульс, казалось, исходил от самого металла еще до того, как я приложил к нему руку.

— Эти доспехи были созданы для прежних королев. Ваших предков из прошлого, которые принадлежали к вашему наследию и обладали формой вашего Ордена, — благоговейно вздохнула Джеральдина. — В них живет огонь Феникса, совершенно нерушимый и незапятнанный.

Поверх потрясающего нагрудного знака лежала маленькая записка, и я сглотнула ком в горле, потянувшись к ней дрожащими пальцами. Имя Роксания было написано витиеватым почерком, в котором я узнала почерк своей матери.

Дождь ласкал мою кожу, покрывая чешую на руках и шее, пока мы скрывались под деревьями, и я снял со спины лук, заряжая его стрелой, сосредоточившись на магии воды и установив связь с Элементом.

Я ощутил, как влага насыщает воздух, как капли падают с неба, разбиваются о сосны и впитываются в землю у наших ног. Это мои владения, что заставило маленькие волны удовольствия пробежать по моей коже.

Приложив еще немного усилий, я переключила свое внимание на окружающий нас воздух, закрыв на мгновение глаза и сосредоточившись на узорах, которые создавали два Элемента, разбиваясь о валуны, деревья и окружающих меня Фейри.

Я продолжал идти с закрытыми глазами, используя связь со своими Элементами, составляя карту местности, окружающей меня, выталкивая свое осознание из тела и создавая гораздо большее видение леса, окружавшего нас, чем я способен увидеть своими глазами в темноте и под дождем.

Наша группа тихо двигалась вверх по склону, Кэл и Орион шли по обе стороны от Дариуса, используя дар Вампиров, прислушиваясь к Нимфам, но я засек их первым.

На вершине холма, вдоль края просеки в лесу, образовалась гряда, твердые камни прорезали насыщенную влагой землю и образовали пустоту осознания в моем сознании. И на этом гребне, двигаясь вместе, стояли три возвышающиеся фигуры, каждая из которых перешла в свою форму Нимфы и рыскала по окраинам поляны, как звери, охраняющие свой дом.

— Они примерно в ста ярдах там, — сказал я, указывая на них, и остальные последовали моему примеру, сгрудившись вокруг меня.

Я направил свое восприятие дальше, ища новые фигуры, скрывающиеся в темноте деревьев, и находил их, группу за группой, либо патрулирующих края леса, окружавшего поляну, либо собравшихся ближе к ее центру.

Я направил свое сознание в ту сторону, гонясь за дождем и ветром, которые обрушивались на огромное каменное сооружение, не пропускающее их и образующее в моем сознании точку тьмы, которая должна была стать причиной того, почему они все собрались здесь.

— На поляне среди деревьев за ними стоит огромное сооружение, — сказал я, прервав связь с Элементами и открыв глаза, чтобы взглянуть на своих друзей. — Я предполагаю, что это храм, где они хранят алтарь, и что разлом находится внутри него.

— О, ты иногда бываешь дьявольски коварным дельфином, не так ли? — промурлыкала Джерри, глядя на меня. Ее кистень непринужденно покоился на плече, шипастый шар, свисающий с его конца, медленно раскачивался взад-вперед. Я уже собрался возразить на замечание о дельфине, но отвлекся, наслаждаясь видом ее доспехов, и прежде чем я успел что-то ответить, заговорила Дарси.

— Похоже, Элементали Земли получат это, — сказала она с опасным блеском в глазах, сгибая пальцы в предвкушении.

— Мы с Калебом обойдем деревья, чтобы быть на позиции, как только вы их выманите, — сказал Орион, его глаза задержались на Дарси, словно он не хотел ее оставлять, поэтому Сет придвинулся ближе и обнял ее за плечи.

Мы с Калебом сидели на ветке огромной сосны и смотрели на гребень холма, где между деревьями, словно проклятая гора, возвышалась пирамида из черного камня. С ближайшей стороны храма вверх уходили бесконечные лестницы, на которых толпились Нимфы. Но когда сзади нас по воздуху пронеслись полные боли крики, Нимфы как одна бросились к ним.

Мы оставались в тени деревьев, не двигаясь ни единым мускулом, пока Нимфы продирались под нами сквозь подлесок, а я все крепче сжимал рукоять меча Феникса у бедра. Эти засранцы направлялись прямо к девушке, которую я люблю. Но когда я подумал о Голубке, мне вспомнилось чудовищное пламя разрушения, которое она способна вызвать своим огнем Феникса. Эта девушка способна вызвать апокалипсис в этом мире, и в глубине души я знаю, она может постоять за себя. Она — сила природы, чертов ураган. И вместе с ней, Тори, Дариус и остальные, я уверен, они справятся с этим. Нимфы бросились навстречу одним из самых могущественных Фейри, когда-либо ходивших по этой земле, и мне жаль, что меня не будет рядом, чтобы присоединиться к битве.

Я переглянулся с Калебом, когда последние Нимфы скрылись под нами, их тяжелые шаги затихли вдали, и они оставили храм без единого стражника на его подступах. Улыбка соперничества скривила мои губы, а в его глазах вспыхнул вызов, когда он кивнул в ответ на вопрос, который я мысленно задал.

Мы спрыгнули с дерева, на котором прятались, и в тот же миг бросились вперед, устремившись к храму со всей силой наших даров, мои ноги едва касались земли от скорости передвижения. Воздух хлестал меня по лицу, а вокруг витало напряжение надвигающейся войны.

Мы добрались до черных ступеней храма, мое плечо врезалось в плечо Калеба, когда мы свернули к ним и с бешеной скоростью помчались вверх по лестнице. Мы оба соревновались, доказывая свою скорость, наше соперничество полыхало между нами, и мы бежали так быстро, что мой череп звенел, а сердце норовило выскочить из груди.

Мир превратился в серое пятно, когда я устремил свой взгляд на зловещее отверстие на вершине пирамиды и довел себя до предела. Дикий восторг охватил меня, когда мы добрались до входа и на скорости влетели в темноту внутри, тут же поглощенные целиком.

Мы помчались вниз по наклонному полу, и из чрева пирамиды под нами разносились гравийные голоса Нимф. Когда мы достигли дна спуска, я с замиранием сердца смотрел на толпы Нимф перед нами.

Мы не замедлили бег, мы не могли. Если мы пропустим хоть один шаг, нас заметят, поэтому мы изо всех сил мчались к открытым дверям в конце темной комнаты. Нимфы повернулись, почувствовав, что мы рядом, и поняли, где находимся, но мы слишком быстры, чтобы быть пойманными, их трещотки зазвучали у меня в ушах, когда они попытались заблокировать нашу магию.

Послышались их крики, когда они бросились в погоню, я вилял вправо и влево, уклоняясь от них, Калеб делал то же самое с другой стороны. Мы вместе проскочили в дверь, минуя наших врагов, и с моих губ сорвался возглас. Мы вдвоем развернулись как один, захлопнули дверь и укрепили ее комбинацией моей магии льда и земли Калеба, но я не представляю, как долго она продержится, когда Нимфы настигнут нас.

Мы помчались дальше в темноту, пробираясь по извилистым переходам, где на стенах висели паутины, а в горле ощущался вкус пыли.

Когда мы наконец оказались в большом зале, то замедлили шаг, и по моему позвоночнику пробежала дрожь: наши ноги заскользили по гладкому камню, когда энергия вокруг нас изменилась.

Я послал в воздух Свет Фейри, и мы застыли на месте, глядя на открывшееся перед нами зрелище.

Огромный каменный алтарь возвышается в самом центре камеры, на камне запеклись пятна старой крови, а сверху он был завален артефактами. Драгоценности, ожерелья, драгоценные камни, и все они гудели от какой-то темной силы, от которой здесь было трудно дышать.

Сам алтарь и стены были покрыты древней резьбой, изображающей истории о Нимфах, на многих из них была изображена женщина, подозрительно похожая на Лавинию, но я не могу расшифровать их смысл, тем более что меня отвлекает самая удушающая вещь в этом помещении.

Над алтарем в воздухе зияла трещина, похожая на дверь в абсолютное небытие. Внутри были тени, клубящиеся и пульсирующие, словно жаждущие освобождения, и когда я шагнул ближе, то почувствовал, что они взывают ко мне, словно я порезал себя истощающим кинжалом, и умоляют подчиниться их силе.

Калеб тоже двинулся вперед, явно соблазняясь ими, и на мгновение я задумался, каково это — пройти через эти смертоносные врата и попасть в их полные объятия.

— Что это? — вздохнул Калеб, в его голосе звучало благоговение, когда он подошел к алтарю и его пальцы коснулись кинжала с черной рукоятью.

Он вздохнул, поднял его и повертел между пальцев, его глаза зажмурились, когда он немедленно повернул его к своей собственной руке, и на его лице расплылась извращенная улыбка.

Затишье теней оказалось столь сильным, что я почти позволил ему это сделать, но потом почувствовал отголосок руки отца на своем плече, его предупреждения о темной магии. Я должен найти хорошее, чтобы удержаться, должен сохранить свет в своем разуме, чтобы тьма не могла прокрасться внутрь.

Я подумал о том моменте, когда потянул Дарси под воду в бассейне Акруксов и украл поцелуй, которого жаждал так чертовски долго, что чуть не сошел с ума от желания. А потом ее появление у моей двери в грозу, ее свежевыкрашенные волосы, насквозь промокшая одежда и слово «синий» на ее губах. Она стала моей погибелью и моим спасением одновременно. Она предложила мне себя в тот момент, хотя я втайне претендовал на нее задолго до этого. Но именно в ту ночь она стала реальностью.

Помня о ней, я вывел себя из давящего оцепенения, бросился вперед и выбил клинок из рук Калеба.

Он моргнул, с яростью глядя на меня, но когда он встретил мой взгляд, его плечи немного опустились, выходя из транса.

— Черт, неужели я чуть не перерезал свои проклятые звездами запястья? — выругался он, запустив руку в свои белокурые кудри, с отвращением глядя на кинжал на полу. — Я слишком красив, чтобы умереть в какой-то уродливой пещере с тенями.

— Ты не должен резать себя в этом месте, — настоятельно сказал я, с тревогой глядя на разлом и чувствуя уверенность в том, что эти слова вырвались с моих губ. — Эта чертова тварь вырвет душу из твоего тела, чтобы сожрать ее внутри, если ты так поступишь. Сосредоточь свой разум и сопротивляйся ей — ты должен думать о чем-то хорошем.

— Например? — огрызнулся он, тени явно все еще влияют на него, раз он снова с тоской взглянул на разлом и решительно направился к нему.

Я схватил его за руку, заставив отступить на шаг и крепко держа его.

— Калеб, — прорычал я. — Подумай о лучшем воспоминании, которое у тебя есть, и держись за него изо всех сил.

— О чем ты говоришь? — пробормотал он, снова пытаясь освободиться, его взгляд вернулся к клинку, но я вцепился в него, встал перед его лицом, чтобы он посмотрел на меня, а не на портал или оружие, которым он хотел воспользоваться против себя. Хотя толку от меня не много, учитывая, что он меня ненавидит.

— Подумай о Наследниках, — попытался я. — О Дариусе, Максе, Сете.

Его глаза смягчились, когда я назвал последнее имя, и напряжение ушло из его позы.

— Думай о Сете, — я уловил перемену в нем, и он кивнул, медленно расслабляясь и делая шаг прочь от разлома.

— У тебя есть хорошие воспоминания, чтобы держаться за них? — спросил я, не желая отпускать его на случай, если он решит воспользоваться своей скоростью, чтобы с головой нырнуть в разлом.

— Да, да, Тинкербелл, — пробормотал он. — У меня есть счастливое гребаное воспоминание. Теперь ты можешь отпустить меня. — Он оттолкнул меня, и я в раздражении обнажил клыки, отчего он оскалился на меня, и между нами вспыхнуло соперничество. Но у нас нет времени на это дерьмо, нам нужно закрыть разлом и убраться отсюда.

— Это место запятнано Принцессой Теней, — тяжело произнес я, глядя на разлом, который, должно быть, прорублен прямо в Царство Теней.

Крик Нимфы заставил нас обоих обернуться в сторону выхода, и мы бросились вперед, совместными усилиями закрывая двери, а Калеб поднял огромный деревянный шест рядом с дверью и просунул его в засов, запирая ее. Дверь затрещала, когда на нее навалилась толпа Нимф, и Калеб использовал свою магию земли, тщательнее запечатывая дверь, выкрикивая проклятия.

— Давай быстрее, придурок, — сказал он. — Я буду держать эту дверь закрытой, а ты закрой этот ебаный разлом для теней.

— Сейчас, — прорычал я, направляясь к клубящемуся в воздухе разлому и доставая из кармана зачарованную связующую иглу, которая должна помочь мне запечатать его. Но безмерная сила этого места подсказала, что от меня потребуется очень многое.

Но я как-нибудь справлюсь. Ведь теперь мне кажется, что я наношу удар прямо в сердце самой Лавинии, суки, которая убила мою сестру, которая пыталась проклясть Голубка. И хотя я не понимаю, для чего именно используется данное место, очевидно, что за многие годы здесь были принесены некие подношения для Принцессы Теней. Темная сила этих артефактов на алтаре, несомненно, питает Царство Теней и саму теневую суку.

— Привет, Лавиния, — ухмыльнулся я, поднимая руки к темному порталу и готовясь приступить к заклинанию, которое отсечет ее от этого источника силы. «Я пришел сюда, чтобы сказать: «Иди ты нахуй».

Из-за деревьев хлынуло множество Нимф, больше, чем мы предполагали, каждая из них в своей измененной форме и вопила во всю мощь своих трещоток, пробегая между толстыми стволами, дабы прийти на помощь своим собратьям.

Мы образовали кольцо вокруг поляны, каждый из нас разместился на деревьях над ними, ожидая, пока бойня начнется, но их было так много, что невозможно было придерживаться нашего плана, заключавшегося в том, чтобы нападать на них сверху.

Макс пронесся между деревьями справа от меня, стреляя из лука стрелами, используя магию воздуха, удерживаясь в воздухе и пытаясь сохранить контроль над своей магией Элементалей, но оставаясь достаточно высоко над ними, чтобы ослабить воздействие их трещоток.

Близняшки промчались по поляне передо мной, огонь Феникса струился из их рук, и они создали гигантскую пылающую Х, которая прорезала землю и подожгла ее, эффективно разделив Нимф, так как те вынуждены были отступить от пламени, а некоторые из них были убиты мощью их силы.

— Держитесь ближе ко мне! — крикнул я, не сводя глаз с Рокси, которая неслась по поляне в своей полностью измененной форме, огонь позолотил доспехи, которые дала ей Джеральдина, а ее волосы запылали алым пламенем.

— Старайся не отставать, придурок! — крикнула она в ответ, и я зарычал, крепче сжав топор, глядя на поляну внизу и пуская в Нимф еще больше магии со своего места в кронах деревьев.

Но когда Рокси и ее сестра взмахнули крыльями и устремились прочь от меня с явным намерением продолжить атаку вместо того, чтобы следовать моим приказам, я стиснул зубы и спрыгнул со своего насеста с поднятым топором.

Я с ревом бросился на Нимфу, которая металась между деревьями подо мной, столкнулся с ней и обрушил свой топор на ее голову, как раз в тот момент, когда почувствовал острый наконечник ее щупа на своем боку.

У меня не было места, чтобы здесь перекинуться, так плотно стоят деревья, поэтому я побежал на своих двоих, мой пылающий топор сверкал в темноте, пока сам бежал навстречу со своим следующим противником, мой взгляд скользил между Нимфой и двумя Фениксами, которые пронеслись между деревьями впереди меня.

Я совсем потерял их из виду, когда встретил своего врага, взмахнул топором с диким криком и отсек ему ногу, когда он бросился на меня. Тварь упала, как дерево, на которое и была похожа, я набросился на нее, как только она упала на землю, добивая ее оружием, подаренным мне сестрой женщины, которую я люблю.

Бой быстро перешел в хаос и кровопролитие, и я потерял из виду Рокси и ее сестру, отдавшись борьбе.

Я размахивал топором с такой жестокостью, что у меня болели руки, и каждый удар оружия о кость или древесную плоть отдавался в моем теле, как марш смерти.

Сквозь деревья у меня за спиной раздался вой, и Сет в облике огромного белого Волка прыгнул на меня, повалив Нимфу на землю своими раскаленными металлическими когтями и вонзив зубы глубоко в горло существа, которое рычало и брыкалось под ним.

Я вырвал свой топор из груди моей последней жертвы, яростное рычание вырвалось из моих губ, когда между ними заклубился дым, и желание перевоплотиться настойчиво рвалось наружу, мой внутренний зверь жаждал присоединиться к борьбе.

Стрела пролетела мимо моей головы так близко, что я почувствовал жар пламени, когда она пролетела мимо меня. Я обернулся, посмотрев, как она попала в глаз одному из существ, за мгновение до того, как на меня навалилась огромная масса и повалила на лесную подстилку.

Я успел перекатиться, когда падал, мой кулак ударился о похожую на кору плоть моего противника, когда тот придавил меня своим весом, и его скрежет прозвучал так громко, что мои руки чуть не замерли от его силы.

Магия внутри меня замерла, мой топор отлетел в сторону, а мышцы сжались от чуждого ощущения силы Нимфы, овладевшей мной. В ярости я зарычал, когда Нимфа вонзила в меня свои щупы; я дернулся в сторону, избегая удара, который вместо этого попал в листья рядом с моей головой.

Она нападала на меня снова и снова, а я метался из стороны в сторону, уклоняясь от ударов этих заостренных щупов, вбивая кулак в ее бок и пытаясь выбраться из-под нее.

Нимфа закричала мне в лицо, и в меня ворвалось еще больше ее неистовой силы и выбило дыхание из моих легких, когда я лишился возможности дышать, и боль в груди прорвалась сквозь оцепенение в моем сознании, шепча обещания моей смерти, когда сквозь меня прорвалась боль.

Но когда я попытался ухватиться за своего Дракона и перекинуться, чтобы спастись, Нимфа закричала от боли и вспыхнула надо мной, ее тело развеялось в пепел и угли, которые рассеялись, открыв взору пылающую девушку, поднявшую подбородок в знак приветствия.

— Вставай, придурок, — огрызнулась Рокси, словно спасение моей задницы вывело ее из себя, и я вскочил на ноги, сражаясь за доступ к своей магии, чтобы залечить кровоточащую рану в груди, и поднял с земли свой топор.

— Вернись в воздух, — рявкнул я на нее, мое сердце заколотилось, когда она перевела свой дикий взгляд на трио Нимф, которые только что заметили нас между деревьями.

Рокси взглянула на меня, уголок ее губ дернулся от удовольствия, и я почувствовал тень собственной ухмылки в ответ.

— Такой охуенно властный, — прокомментировала она, после чего сильно взмахнула крыльями и взлетела, как я и приказал.

Но вместо того, чтобы полететь в безопасное небо, где она могла бы продолжать наносить дальние удары по нашим врагам, как я велел ей и Дарси делать все это время, она пролетела по лесной подстилке, едва в дюйме от земли, и устремилась прямо к ним.

— Рокси! — прорычал я, пускаясь в пешее преследование, мой топор был поднят над плечом и нацелен на убийство, так как желание защитить ее слилось с голодом монстра во мне, и я посмотрел в глаза этим Нимфам, обещая им гибель от моей руки.

Я бросился за ней, жар ее пламени согревал воздух, по которому я бежал, а чистое сияние ее красно-синего огня почти ослепляло меня, пока я гнался за ней.

Рокси издала свой собственный боевой клич, когда оказалась на расстоянии удара Нимф, и взрыв силы, вырвавшийся у нее, чуть не свалил меня на задницу, когда на меня обрушилась тепловая волна, которая на несколько секунд смыла дождь с неба своей интенсивностью.

Огонь хлынул из нее потоком, поглотив трех Нимф, и к тому времени, когда я добрался до них, то просто продирался сквозь горящий пепел, который был всем, что осталось от их тел, и глядел, как она наконец повернулась к небу и помчалась вверх за пределы моей досягаемости.

Нимфы все приближались к нам, и я повернулся, намереваясь направиться обратно к существам, которых мы оставили привязанными к кольям в центре нашей ловушки, но обнаружил, что из-за деревьев мне преграждает путь огромная Нимфа.

Звуки крика Тарзана привлекли мое внимание слева, и я взглянул в ту сторону как раз вовремя, чтобы увидеть Джеральдину, качающуюся между деревьями на толстой лиане, ее огненный кистень был нацелен с ужасающей точностью, когда она с криком: «Не сегодня, ничтожество!» — обрушилась на Нимфу.

Огромная Нимфа издала такой мощный скрежет, что я почувствовал его до самых пальцев ног, и моя магия снова оказалась заблокирована, но я улыбнулся, медленно покачивая топором взад-вперед, шагая к ней между деревьями, пока дождь хлестал меня по голове.

Я был человеком в гуще схватки, и готов доказать свою силу против каждого существа с темной душой.

Орион матерился, пытаясь закрыть разлом, а я стиснул зубы, пытаясь удержать двери, углубляясь в них с помощью магии земли, в то время как Нимфы завывали и издавали свои ебучие предсмертные хрипы прямо за дверью.

Им не потребовалось много времени, чтобы прорваться через первую дверь, которую мы запечатали, и я подозреваю, что близость к разлому теней приводит их в бешенство. Понятно, почему и на них он так действует. Даже сейчас, когда я изо всех сил стараюсь удержать дверь, укрепляя ее камнями и лианами от ударов Нимф по ту сторону, я все еще чувствую притяжение этой темной и испорченной магии.

Она была подобна прикосновению руки к моему позвоночнику, шепоту любовницы на ухо и зову Сирены, еще более могущественной, чем Макс, которая жаждет заманить меня в рай.

Усилия тьмы стремились ко мне так же, как они тянулись к темным предметам, выложенным на алтаре, и я не сомневаюсь, что другие Фейри приходили сюда до меня и попадали в ловушку их зова. Более чем один из темных предметов был оружием, готовым и ждущим, когда прольется кровь жертв, которые явно приводились сюда снова и снова, судя по запаху крови и пятнам на камне.

Когда двери были закрыты, помещение стало почти полностью черным, едва пробивался дневной свет сквозь крошечные щели, выложенные по краям двери, и Свет Фейри Ориона стал единственным источником света во всем зале.

Я стиснул зубы и попытался удержать дверь, когда ее сотрясла очередная дрожь.

— Как дела? — закричал я через плечо, мои пальцы сжались в кулаки, когда в дверь стали колотить с еще большей силой, и весь храм, казалось, зазвенел от удара, пыль посыпалась с крыши и рассыпалась по моим волосам.

— Лучше, когда меня не отвлекают, — хмыкнул Орион, как и подобает мудаку, а я покачал головой, недоумевая, с чего это я ожидал от него чего-то большего, хлопнул рукой по деревянной двери и усилил поток магии, текущий по моим венам.

— Ну, если мы не закончим, мне придется замуровать нас окончательно, — пробормотал я, глубоко вдыхая ртом, а затем закрыл глаза и выпустил взрыв мощной магии земли. Я прижал ладони к двери и завладел ее сущностью, усилием воли превратив ее душу в камень, а не в дерево, и запечатав ее целиком, пока Нимфы продолжали вопить от ярости за дверью.

Я полностью запечатал дверь, укрепляя и утолщая ее, пока между нами и монстрами, которые пришли за нами, не встала плита из непробиваемого гранита, фактически заперев нас в этом месте и убедившись, что они не пройдут.

Я повернулся лицом к Ориону, зажег огонь в ладони, чтобы лучше видеть, что он делает, и у меня перехватило дыхание, когда мой взгляд упал на разлом.

Он пульсировал и извивался, в нем нарастала отчаянная энергия, и казалось, что он пытается вырваться из рук Ориона, который сшивал ткань этих чертовых Царств, словно шил пасхальный чепец для сраного парада.

Когда мой взгляд остановился на крутящемся вихре тьмы, я почувствовал резкий толчок в груди, и прежде чем я понял, что происходит, метнулся вперед, мои бедра ударились о край алтаря, когда я схватил черный кинжал, и стон удовольствия сорвался с моих губ.

Тени заскользили по моей коже, шепча обещания исполнения небывалых желаний, когда я откинул голову назад и снова застонал, ощущая ласку тысячи пальцев, блуждающих по моему телу, отделяя каждую частичку меня и обещая мне больше власти, о которой я даже не мечтал.

Орион что-то крикнул, и я услышал одно имя среди слов, которые он выплевывал в мою сторону, имя, которое заставило меня встряхнуть головой, пытаясь прочистить ее, вспоминая ощущение теплых рук на моей коже и крови на моих губах.

Я вцепился в это чувство всеми силами, на мгновение закрыл глаза и разорвал путы, которыми тени пытались привязать меня к себе, а затем снова открыл их, посмотрел на кинжал в своей руке и зарычал, поняв, что эти чертовы тени почти поймали меня.

Я призвал свою огненную магию, разжег в кулаке самое жаркое пламя, какое только мог вызвать, и стал уничтожать клинок в своей руке, плавя металл и заставляя тени злобно шипеть и плеваться.

Я отбросил расплавленный кусок металла от себя, и воздух над алтарем словно завибрировал, а тени завыли в знак протеста, заставив мой взгляд упасть на мириады других темных предметов, разбросанных по алтарю.

Я вскочил на алтарь и повернулся спиной к разлому, пока Орион проклинал и пытался запечатать его, его руки дрожали от усилий заставить его закрыться, пока он продолжал сшивать разрыв между этим царством и другим.

Я ухватился за край каменного алтаря и, используя сочетание своей магии земли и силы Вампира, вырвал каменный стол из его основания и отправил все темные предметы по полу прочь от разлома. Тени закричали и застонали еще громче, от этого звука у меня заложило уши, но я стиснул зубы и вскинул руки, взрывая каждый предмет своим мощнейшим огнем и уничтожая столько, сколько удавалось.

Я чувствовал, как тени бьют меня по спине, и готовился к жалу и укусу удовольствия, которое они предлагали, сосредоточившись на всех лучших воспоминаниях, которые я мог собрать, и прочно обосновавшись в этом царстве, где существуют истинные владельцы моей радости и любви.

Паническое проклятие заставило меня обернуться, и я обнаружил, что Орион ухватился за край разбитого алтаря, его глаза расширились от страха, когда его взгляд встретился с моим. Похоже, что-то тянет его к последней щели разлома, которая все еще зияет, а игла повисла на кончиках его пальцев, и кровь стекает с другой руки, от маленького прокола на пальце капли темно-красного цвета поплыли по воздуху в сторону разлома, который гудел и стонал от яростной силы, способной поглотить все наше царство, если только у нее будет такая возможность.

— Что мне делать? — потребовал я, в панике бросаясь к нему, хватая за руку и пытаясь оттащить его от разлома, который завывал все громче, и все больше его крови устремлялось к нему.

Я попытался вогнать целительную магию в его тело, дабы заблокировать доступ к его крови, но в тот момент, когда я начал формировать ее в своей ладони, Орион зарычал в знак отказа.

— Не соединяй свою магию с моей, иначе ты тоже будешь обречен, — прорычал он, ударяя меня о разбитый алтарь, и в его взгляде промелькнули боль и удовольствие в равной степени. — Когда моя хватка ослабнет, он поглотит меня, — задыхался он. — Ты должен найти способ закрыть его. Ты должен отрезать Лавинию от…

— Не смей говорить так, словно ты уже мёртв, придурок. Это твоя магия поймала тебя? — спросил я яростно.

Орион хмыкнул в подтверждении, его лицо исказилось от боли, которая, как я знаю, не имеет ничего общего с тем, что тени делают с ним, и всё связано с тем, что, по его мнению, он может потерять, если его вырвут из этой жизни.

— Как только она сожжет всю мою магию, она утащит за собой мою душу, — вымолвил он. — Тебе нужно бежать, тебе нужно…

Я с рыком бросился к нему, мои клыки обнажились, когда я получил ответ и столкнулся с его спиной, обхватив рукой за грудь и сжав его волосы другой рукой, после чего дернул его голову в сторону и глубоко вонзил зубы в его горло.

Орион яростно зарычал, возмущение, которое он испытал, когда я укусил его, более чем ясно проявилось в жесткости его позы, когда я втянул полный рот его крови и жадно проглотил.

В тот момент, когда сила его магии охватила мой язык, его способность использовать ее заблокировалась, и его связь с тенями прервалась.

Он оступился на шаг, когда его связь с разломом прервалась, но я удержал его, продолжая глубоко пить, наслаждаясь пьянящим вкусом его крови и впиваясь клыками в его шею, чтобы связь не восстановилась.

Орион мгновение боролся, но потом, похоже, понял, какой шанс я ему даю, и снова поднял иглу, вогнав ее острие в край разлома, и зарычал от усилия, с которым его свинцовые конечности проталкивали иглу через разлом.

Я продолжал пить, пока он заканчивал свою работу, всё помещение, в котором мы стояли, дребезжало и тряслось, поскольку разлом до последнего момента боролся со своим разрушением.

Наступила глубокая и тяжелая тишина, когда разлом был наконец зашит, давление в зале упало так внезапно, что у меня заложило уши.

Орион выронил иглу, прижавшись ко мне, а я оказался захвачен жаждой крови, не в силах отстраниться, как должен был, продолжая пировать от его крови.

Это не то, что делает наш вид. Это противоречит Кодексу Вампира.

Но он действительно чертовски сильный Вампир, и я не могу отрицать то наслаждение, которое получаю от того, что владею его кровью и костями.

Я зарычал, посасывая сильнее, но Орион зарычал в ответ, его руки схватили мою руку, которой я все еще держал его, и в мгновение ока вырвали у меня запястье. Мое сердце заколотилось от осознания, но я не успел остановить его, когда его клыки вонзились в мое запястье, и он издал победный рык.

Шок прокатился по моей душе, когда он начал пить, мои Элементы заперлись внутри меня, а сердце заколотилось от того, что мы делаем.

Это было запредельно. Кодекс был составлен отчасти для того, чтобы предотвратить подобное. С тех пор как почти две тысячи лет назад наступила эра крови, практика создания ковенов была отменена, как часть договора, заключенного для того, чтобы положить конец кровавой ненависти между Вампирами и другими Фейри. Сейчас это древняя история, но в те времена наши сородичи создавали ковены именно таким образом, питаясь друг от друга и формируя связь, которая тесно связывала их и облегчала охоту в стаях. В течение многих лет Вампирские ковены бродили по земле, убивая других Фейри и используя их объединенную жестокость как единое целое, сея ужас далеко и широко. Прошло совсем немного времени, как другие Фейри начали охотиться на нас, убивая их, останавливая кровопролитие, и были чертовски близки к тому, чтобы стереть нас с лица земли.

Но затем была заключена сделка. Последние оставшиеся Вампиры создали Кодекс, и практика создания ковенов была отменена, наряду с обещаниями нашего вида не потакать охоте, чтобы сдерживать нашу жажду крови.

И по сей день наш Орден связан этим Кодексом, и мы обязаны следовать ему или, в противном случае, столкнемся с последствиями потери контроля над жаждой крови.

Поток нашей совместной магии, перетекающий из моего тела в его, а затем обратно в мое, заставлял мою голову кружиться, а пульс учащаться.

Я ощущал, как сила этой связи нарастает между нами двумя, пока мы, звери, не слились в одно целое, прилив силы и жажды крови, соединившись в пьянящую смесь, которую могли в полной мере оценить только те, кто принадлежал к нашему виду.

Моя кровь кипела и бурлила в жилах, древняя магия боролась под моей и его кожей, меняя наши натуры, и мы обрели единство, которое никогда не казалось возможным между нами двумя до этого момента, глубокое и непоколебимое уважение и связь возросли в нас, когда мы стали чем-то гораздо большим, чем были раньше.

Мы оба вытащили клыки из тела друг друга в один и тот же момент, пошатнулись и обернулись, уставившись друг на друга с вздымающейся грудью, окровавленными губами и колотящимися сердцами.

— Вот дерьмо, — потрясенно вздохнул Орион, и я кивнул, потому что тоже почувствовал это.

— У нас нет на это времени, — выдохнул я, пытаясь привести мысли в порядок, в то время как от нахлынувших чувств, которыми мы только что обзавелись, моя кожа начинала зудеть, а мышцы покалывать от потребности в охоте.

Орион кивнул, облизнул губы и бросил на меня голодный взгляд, который сказал мне, что на вкус я явно не хуже его самого. Но я не могу позволить себе зациклиться на том, что только что переступил с ним ту самую запретную черту.

— Тогда давайте откроем это место, чтобы близняшки смогли уничтожить всё, что здесь осталось, — твёрдо сказал Орион, подняв взгляд на крышу над нашими головами и вызвав ухмылку на моих губах, когда я понял, что он задумал.

— Земля и Воздух вместе сделают гораздо лучше, — заметил я, протягивая ему руку, и он замешкался на полсекунды, а затем шлепнул своей ладонью по моей, в результате чего наша магия мгновенно столкнулась, и наши барьеры исчезли, словно их и не было.

— Похоже, теперь я тебе доверяю, sanguis frater¹⁴, - сказал он, одарив меня мрачной улыбкой, от которой у меня заныли клыки.

— Похоже на то, — сказал я, возвращая ему улыбку, когда мы оба подняли руки и использовали нашу совместную магию, разрушив крышу храма взрывом такой силы, что, клянусь, весь лес содрогнулся под его мощью.

Орион поднял нас порывом воздушной магии, а я создал камни, на которые мы приземлились, мягкими, как матрас, и мы помчались вместе так быстро, что даже звезды не могли увидеть нас, когда мы бежали.

Сильный толчок сотряс землю у моих ног, сбив с ног двух Нимф передо мной, я взмахнула крыльями, взлетела, чтобы не упасть, и зависла в воздухе, пытаясь понять, откуда он взялся.

Я посмотрела на Тори: она прикончила одного из наших врагов взрывом огня Феникса, превратившим его в пепел, и выглядела как принцесса-воин, когда огонь ревел вокруг нее и сверкал на ее доспехах.

Нимфы подо мной начали подниматься, и я вскинула руки, оттопырив верхнюю губу, гнев закрутился во мне, как торнадо. Меня ужасало, насколько дикой я себя чувствовала сегодня, словно во мне проснулся зверь, а сама полна решимости заставить каждого из этих монстров страдать за всех убитых ими Фейри.

Но прежде чем я успела высвободить нечестивую ярость, живущую в моих жилах, мимо меня пронеслось пятно, серебряный блеск полоснул их по горлу и распорол кожу, похожую на кору. Орион развернулся, быстро ударил обоих ножом в сердце, и они сгорели перед ним. Он повернулся ко мне, на его губах играла однобокая ухмылка, и я с облегчением улыбнулась его возвращению.

— Они были моими жертвами, профессор, — прорычала я в притворном гневе, опускаясь на землю и слегка приседая перед ним.

— Тогда почему они погибли от моего меча, мисс Вега? — поддразнил он.

Нимфа пронеслась сквозь деревья позади него, и я ахнула, выпустив яростную волну огня из ладони над его плечом. Она врезалась в грудь существа, повалив его на землю, где оно умерло с воплем, и почерневший пепел заплясал в воздухе вокруг нас, когда существо покинуло этот мир.

Дариус и Тори закричали, уничтожая гигантскую Нимфу справа от нас, и две стрелы просвистели в воздухе быстрой чередой из лука Макса, мгновенно убив еще двоих.

Сет в своей Волчьей форме рвался к Нимфам с огненными перчатками, виляя хвостом на бегу, а Калеб запрыгнул ему на спину, используя свои кинжалы-близнецы, убивая всех Нимф, которые подходили к ним слишком близко.

Джеральдина превзошла Макса, размахивая своим кистенем с неистовыми движениями, ее бедра покачивались при каждом ударе, словно она исполняла какой-то танец убийства.

Орион внезапно схватил меня и поставил рядом с сестрой и Дариусом, создав вокруг нас воздушный щит, чтобы дать нам время передохнуть от натиска битвы.

— Вам обеим нужно попасть в храм, — сказал Орион мне и Тори. — Там есть алтарь, полный темных артефактов, который нужно уничтожить. Калеб начал работу, но ваш огонь Феникса должен закончить ее.

Мы кивнули друг другу, Орион опустил воздушный щит, развернулся и вогнал свой меч в грудь Нимфы, а Дариус подпрыгнул и взмахнул топором, обезглавив еще одного зверя, так что вокруг нас взметнулся пепел. Они смеялись от удовольствия, держась рядом друг с другом, а мы с Тори взлетели в небо, наши крылья бились сильнее и пылали огнем, когда мы поднялись над кронами деревьев.

Дождь обрушился на нас, когда я разглядела впереди вырисовывающийся из-за деревьев храм, и мы резко прибавили скорость. На мгновение огонь на моих крыльях потух, дыхание перехватило, и я почувствовала, что крылья вот-вот исчезнут, и паника ворвалась в мою грудь.

В следующее мгновение они вновь загорелись, и я глянула на летящую впереди меня Тори, радуясь, что она ничего не заметила, пока я успокаивала свое бешеное сердцебиение и продолжала лететь. Я догадываюсь, что моя магия на исходе, хотя не понимаю, почему мой Феникс ощущался таким далеким, пока я притягивала его обратно к поверхности своей кожи.

Из-за тумана, прилипшего к опушке леса, казалось, что мы приближаемся к краю света, пока кружили над храмом, и мой взгляд зацепился за толпу Нимф, когда они достигли ступеней и начали спринтерски взбегать по ним к взорванному открытому верху.

По отчаянию, с которым они двигались, я поняла, что они идут за артефактами, заложенными среди упавших кирпичей, и Тори зависла напротив меня, когда мы остановились над храмом и подняли руки. Зловещая энергия прокатилась по моим конечностям, когда я приготовилась уничтожить каждый из этих темных предметов и отобрать их у Лавинии и ее чудовищной армии Нимф.

— Вместе? — предложила Тори, и я ухмыльнулась, вложив одну руку в ее и опустив свои барьеры, чтобы наша магия могла устремиться вместе.

Но этого не произошло. Моя магия зашипела, как мерцающее пламя свечи на ветру, и огонь на моих крыльях тоже зашипел.

— Дарси? — встревоженно спросила Тори, когда я направила свою магию к ней, стиснув зубы и натягивая нити силы внутри себя, которые, казалось, обрывались и рвались одна за другой.

— Давай же, — прорычала я, внутри меня столкнулись паника и решимость. Я не понимаю, что происходит, но должна сопротивляться, я должна найти в себе силы, которые, как знаю, живут во мне.

Нимфы были почти на вершине храма, и я выругалась, пытаясь взять свою силу под контроль и направить ее на сестру.

Мой Феникс ожил, и вздох облегчения покинул меня, когда наш огонь хлынул нескончаемой волной. Не было времени задавать вопросы о том, что произошло, когда Тори с беспокойством посмотрела на меня. Мы должны завершить это.

Нимфы карабкались по упавшей каменной кладке, пытаясь добраться до алтаря, и мы, не жалея ни секунды, обрушили на них нашу силу, словно копье огненной смерти. От нас устремились крылья прекрасной красно-синей птицы, пронесшейся по небу в сиянии невероятной силы, а затем столкнувшейся с вершиной храма.

Нимфы закричали, потому что огонь поглотил не только алтарь, он поглотил весь храм, и огонь понесся по нему, как скоростная лава, пожирая все на своем пути, и я ахнула от безмерности даров нашего Ордена.

Нимфы пытались бежать, но они оказались слишком медлительны, их настигла огненная волна смерти, докатившаяся до самого основания храма, и все начало рушиться.

Посыпались кирпичи, храм содрогнулся и рухнул под нашей мощью, осыпаясь и сгорая.

Но прежде чем я успела отпраздновать, ярость когтями пробила себе путь через мои внутренности, и черное облако опустилось на меня, притягивая мою силу и вырывая ее из моей хватки.

Я с рычанием сопротивлялась, испугавшись того, что завладело мной, когда мой огонь снова потух, а Тори уставилась на меня с моим именем на губах и страхом в глазах.

Я боролась с хаотичным, голодным существом, втягивающим в себя мое пламя, и вдруг моя сила вырвалась из меня взрывом, который выплеснулся из моего тела в тело моей сестры, разбросав нас с Тори в стороны, словно нас ударило ударной волной.

У меня зазвенело в ушах, а по рукам и груди пронеслась боль. Крик вырвался из моих легких, когда я выкрикнула имя сестры, и ее отбросило от меня с такой силой, что мое сердце замерло в груди.

Я видела, как она падает, как гаснет ее пламя, когда взрыв отбросил ее далеко от меня, и она с криком отчаяния рухнула с неба, а меня охватил страх и ужас от того, что я только что сделала.

Но чернота снова вздымалась во мне, и когда я вскинула руки, желая применить магию воздуха, ничего не вышло.

Я падала в воздухе на высоте двухсот футов и вдруг почувствовала себя ужасающе смертной, когда мои крылья растворились, и несколько бронзовых перьев разлетелись вокруг меня по ветру, устремившись к грозовым тучам надо мной, а я падала так быстро, что была уверена, это мой конец.

Я подумала о Лавинии, о том, как она пометила меня, о ее злобных глазах, когда она наложила на меня свое проклятие, и вдруг темнота нахлынула слишком быстро, чтобы я могла что-то с этим поделать. Я теряла сознание, деревья проносились мимо меня над острыми камнями земли, и все, о чем я успела подумать, это о моей сестре, о Лэнсе, о моем брате. Поскольку я ничего не могла сделать, чтобы спасти себя, и не успела даже попрощаться.

Темнота захватила меня полностью, а страх охватил мое сердце. Я лишь наполовину осознавала, что крик все еще рвется из моего горла.

Какая-то сила столкнулась со мной, и вдруг я покатилась, прижатая сильными руками к твердой груди, тело Ориона обхватило меня, так что я не почувствовала удара о землю, когда мы кувыркались по ней, он спас меня от гибели.

Но еще сильнее, чем державшие меня руки, было чудовищное существо, удерживавшее меня в своей хватке внутри моего тела, так яростно, что я не могу вырваться. Оно отчаянно изголодалось и жаждало моей силы больше всего на свете.

«Я поймал тебя, Голубок», — прорычал Орион, его голос был пронизан страхом, а я пыталась пробиться к нему из темноты, но не могла найти дорогу назад.

Мы перестали перекатываться, но он не отпускал меня, ужас захлестнул меня, когда горячая, влажная кровь потекла по моей щеке.

В голове клубился давящий, когтистый туман, а ярость заполняла каждую частичку моей души.

Я начала биться, пытаясь найти своего Феникса, но не могла до него дотянуться. Он был зарыт так глубоко внутри меня, что казалось, будто его там и вовсе нет. И это пугало меня больше всего на свете.

В воздухе зазвенел смех, жестокий и высокий голос, который я бы сейчас узнала где угодно. Потому что он преследовал меня в кошмарах с того дня на арене во Дворце Душ.

— Лавиния идет! — закричал Макс. — Мы должны идти!

Я попыталась произнести имя сестры, но ничего не вышло, так как снова погрузилась в темноту, теряя сознание.

На секунду показалось, что два черных глаза смотрят на меня изнутри моего сознания, словно я смотрю прямо в душу Принцессы Теней, и она держит меня в своей хватке, ее кулак сжимает мое сердце, а ее смех все еще звенит в моей голове.

Я не могу освободиться, не могу ничего сделать, только все глубже и глубже погружаюсь в тени, которые, похоже, живут в моем теле. Но они не ощущаются так, как раньше; они словно прячутся в моей душе, скрываются из виду, но все же присутствуют там постоянно, так что я едва могу перевести дух.

Во мне снова поднялся гнев, и я вцепилась когтями в того, кто держал меня, с рычанием на губах, пытаясь освободиться и пытаясь вспомнить, за что я боролась. Но потом все вернулось ко мне, накатив волной ужаса.

Тори.

Моя сестра.

Где она?

— Уходите! — крикнул Сет, вокруг меня началась паника, хотя я ничего не видела.

Моя голова закружилась, центр тяжести, казалось, сместился, и я поняла, что путешествую сквозь звездную пыль, и паника захлестнула меня с головой. Потому что я не чувствую своего близнеца. Я не могу найти ее. Ее здесь нет.

— Тор? — Мне удалось повернуть язык вокруг этого слова, но оно прозвучало как шепот.

— Проснись, красавица. Посмотри на меня, — умолял Орион, исцеляющая магия проникала из его кожи в мою, но он не мог исцелить это разрывающее чувство внутри меня. Словно в центре моего тела разверзлась пропасть, затягивая меня в себя. Нет… не мое тело, не моя сила, не мой Феникс.

Нет, нет, нет.

Голова закружилась, ярость снова взяла верх, я боролась с державшими меня руками, желая вырваться, вернуться к себе, к Тори. Но я не находила ничего, кроме еще большей тьмы.

Я потянулась к источнику силы, где находилась моя магия, но ее там почти не было. Словно моя сила утекала в канализацию, и на этот раз никакой огонь в Солярии не способен ее восстановить.

И сквозь всю эту черноту я снова подумала о своей близняшке, потому что не ощущаю ее. И мне нужно знать, что она здесь, что с ней все в порядке после того, что я натворила.

— Открой глаза, Голубок, — приказал Орион, и я прижалась к нему, лежа на спине, снова узнавая его, когда почувствовала тепло его тела, прижавшегося к моему.

Сет заскулил рядом, а Джеральдина застонала от ужаса.

— Моя королева! — кричала она. — Пожалуйста, взгляни на лицо своего возлюбленного! Вернись к нам!

Каким-то невероятным образом мне удалось выполнить просьбу Ориона: мои глаза распахнулись, и на меня уставились два до боли знакомых темных глаза. Кровь стекала по его щеке из раны на виске, и паника захлестнула мою грудь.

— Ты ранен, — прохрипела я, и тут Калеб оказался рядом, его пальцы прижались к голове Ориона, а под его ладонью засветилась исцеляющая магия.

— Спасибо, sanguis frater, — сказал ему Орион, и Калеб кивнул, но я слишком ошеломлена, чтобы спросить, что это значит.

Голова Ориона опустилась вперед, когда тяжелый вздох облегчения покинул его, его губы прижались к моему лбу.

— Тори, — прошептала я, и Дариус повернул голову в поисках ее, где он стоял на коленях рядом со мной, его руки обхватили мои запястья, словно он пытался прижать меня к себе.

Орион поднял голову и тоже повернулся, и прошло две мучительно молчаливых секунды, когда я в глубине души поняла, что ее здесь нет.

Что-то столкнулось с Дариусом, повалив его на землю, два больших черных крыла поднялись с плеч нападавшего, и Джеральдина закричала, как банши.

Я задохнулась, когда Орион оттащил меня в сторону, и уставилась на Габриэля, который ударил Дариуса по голове желтым сонным кристаллом, отчего тот упал без сознания у его ног. Но когда Габриэль собрался встать, Дариус поднялся позади него, как мертвый, с оскалом на губах и жаждой крови в глазах. Габриэль снова навалился на него, снова и снова ударяя его кристаллом, пока Дариус наконец не упал неподвижно.

Мы все в ужасе смотрели на него, когда Габриэль встал, его покрытая чернилами грудь обнажилась, крылья сложились за спиной, а в глазах появилось извинение.

— Габриэль превратился в зло! — взревел Макс, а Калеб бросился на моего брата, нанося удар в челюсть, которого тот избежал молниеносным движением, дав мне понять, что он, должно быть, предвидел это, когда Сет с рычанием бросился вперед.

Габриэль оттолкнул Сета струей воды и встал перед распростертым телом Дариуса, а мы все в шоке уставились на него.

— Что ты делаешь? — прохрипела я.

— Он собирался вернуться за Тори, — серьёзно сказал он, в его глазах плескалось сожаление. — Но он умрет, если пойдет. Я видел это.

Все Наследники обменялись взглядами, застыв на месте, и ужас, словно змея, прошелся по моей груди от его слов.

— Но она там одна, — в тревоге воскликнула я, пытаясь освободиться от хватки Ориона, но мое тело было еще слабо, а его руки были словно из железа.

Я должна вернуться за ней, я должна убедиться, что она в безопасности.

— Она переживет это, — пообещал мой брат. — Мы должны дождаться ее возвращения, Дарси. Если кто-то вернется, чтобы попытаться помочь ей, это только ухудшит ситуацию.

— Нет, — выплюнула я, борясь с собой изо всех сил, когда во мне поднялся злобный зверь, и я поняла, что сделаю все, чтобы вернуть сестру. Я смогу справиться с Лавинией, я смогу справиться со всеми ними ради нее. Я оставлю за собой след из смерти и разрушений, но в конце она будет в безопасности и в порядке.

— Голубок, послушай его, — приказал Орион, но я не стала. Она — моя вторая половина. И она там одна, среди наших врагов. Я сделала это, я причинила ей боль, и кто знает, что случилось с ней после того, как ее сбросило с неба? Там не было никого, кто бы мог ее поймать, как это сделал Орион для меня.

Я забилась сильнее, но Габриэль бросил на меня печальный взгляд, шагнул вперед и приложил спящий кристалл к моей голове.

— Мне жаль, но ты должна мне доверять, — сказал он, когда сила кристалла навалилась на меня, и от него и усталости, уже охватившей мое тело, я погрузилась в темноту.

Но в ней я не нашла покоя. Только жестокую, бесконечную ярость, которая вырвала у меня саму суть того, кем я была, и утопила меня в своей жестокости. И почему-то я поняла, что она ни за что не отпустит меня.

Тори

Я очнулась от звука удара, который, казалось, звенел по всей внутренней поверхности моего черепа. Инстинктивно я потянулась к своей магии, чтобы защитить себя, и испытала бесконечное облегчение, когда она пришла ко мне из темноты, хотя мой Феникс отреагировал медленнее.

Я заставила себя открыть глаза, собирая воедино все, что произошло, и паника быстро опустилась на меня, когда я поняла, что нахожусь в нашей с Орионом комнате.

— Тори, — задохнулась я, вскакивая с мягкой кровати и найдя со мной в комнате Дариуса, который снова и снова обрушивал свои покрытые пламенем кулаки на дверь. Но дверь мерцала от силы магии, которая эхом разносилась по всей комнате, явно не давая ему прорваться.

Я была одета в мягкую голубую пижаму с бантиками на манжетах и воротнике, что сразу же дало мне понять, что это пижама Джеральдины, и я предположила, что она сменила мне доспехи, пока я спала.

— Что происходит? — обратилась я к Дариусу, но как только я дошла до него, слабость придавила меня, и мои колени ударились об пол.

Нет, вставай. Борись за нее. Найди Тори.

Дариус внезапно схватил меня за руку, с тревогой в глазах поднял на ноги и осторожно обнял своими сильными руками. — Ты в порядке?

— Я не знаю, — призналась я, вырываясь из его хватки и решительно направляясь к двери. — Но это не имеет значения. Мы должны выбраться отсюда. Мы должны вернуться к Тори.

Он кивнул, хотя его глаза с беспокойством задержались на мне, когда я повернулась к двери и прижала к ней руки, побуждая подняться свой земельный Элементаль. Он тяжело приподнялся, словно его вытаскивали из воронки, и я зарычала, заставляя его подчиниться моему приказу.

Я взорвала дверь силой землетрясения, пытаясь сорвать ее с петель, но силовое поле вокруг нее не поддалось.

— Лэнс! — крикнула я. — Ты здесь?

— Я здесь, Голубок, — мрачно ответил он. — Не проси меня выпустить вас. Габриэль приказал нам сделать это.

— Хорошо, тогда я знаю, чью голову оторву первой, когда освобожусь, — прорычала я, когда Дариус приблизился ко мне, снова вдавливая свою магию в дверь, чтобы вместе взломать ее.

— Так будет лучше, Дарси, — донесся до меня голос Габриэля. — Неужели ты думаешь, что я сделаю что-то, что подвергнет любого из вас опасности?

— Значит, она не в опасности? — спросила я, надежда затеплилась в моей груди.

— Ну… — Его нерешительность заставила меня зарычать, и кулак Дариуса снова столкнулся с дверью, из него вырвался рев Дракона.

— Выпустите нас! — крикнула я.

— Вы пожалеете об этом. Все вы, — прошипел Дариус, как животное.

— Когда это я подводил тебя? — спокойно спросил Габриэль, и мне захотелось ударить его за этот спокойный тон.

Я знаю, что он не станет подвергать Тори прямой опасности, но она все еще там одна. И какой бы сильной она ни была, это не имеет значения, если Лавиния объединится против нее с армией Нимф.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Пожалуйста, позволь мне пойти к ней.

— Тебе нужно отдохнуть, — прорычал Орион, как властный мудак.

— Мне нужна моя сестра, — прорычала я.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Лэнс, как будто я только что не набросилась на него.

— Я в порядке, — выдавила я из себя.

— Она снова упала в обморок, — сказал Дариус, а я бросила на него взгляд, обозначающий предателя.

Он пожал плечами, демонстрируя мне свою преданность, и я ударила его по руке.

— Ты и твоя сестра — жестокие женщины, — пробормотал он, хотя не похоже, чтобы это его беспокоило.

Я повернулась обратно к двери, гнев бурлил во мне, как бушующий вихрь.

— Вы не имеете права держать нас здесь!

— Доверься Габриэлю, — призвал Орион.

— Нет, — прошипела я, яд заструился по моим венам, во мне поднялось дикое и жестокое существо, готовое уничтожить весь мир ради своей второй половины.

Дариус снова заколотил в дверь, впадая в безумие и пытаясь вытащить нас, а я помогала ему, сколько могла, пока слабость снова не охватила меня.

Я внезапно упала, и Дариус подхватил меня на руки, не дав мне упасть на пол, перенес на кровать и уложил на нее, а сам сел рядом, направляя целительную магию в мое тело.

— Я держу тебя, маленькая землеройка, — успокаивающе пробормотал он, мягкий, плюшевый Дракон смотрел на меня сверху вниз вместо разъяренного животного, когда я почувствовала истинность этого заявления.

— Что со мной не так? — в страхе прошептала я, не желая говорить об этом никому, кроме него. Я не хочу, чтобы Орион или мой брат думали, что я не могу позаботиться о себе. Не тогда, когда я нужна Тори, и мне необходимо убедить их отпустить меня к ней.

Дариус нахмурился, пощупал мой лоб на предмет температуры, а затем опустил руку.

— Может быть, ты больна, — слабо сказал он, но я покачала головой, в глубине души понимая, что это такое, но боясь признаться в этом.

— В чем дело? — спросил он, явно увидев в моем выражении лица что-то, что выдало мои страхи. — Давай без глупостей, землеройка.

Я сглотнула, вытаскивая слова из глубины души и давая им выйти наружу.

— Проклятие Лавинии.

Дверь открылась, и Орион влетел в комнату, пройдя через силовое поле, как будто его и не было, и помчался в мою сторону. Дариус бросился к двери, врезался в наложенную на нее магию и с грохотом рухнул на пол.

Габриэль перешагнул через него и поспешил ко мне, и они с Орионом склонились надо мной, явно услышав то, что я сказала. Орион взял мое лицо в свои руки и изучал мои глаза, ища что-то, что подтвердило бы или опровергло это, но я не поняла, что он обнаружил.

— Ты не проклята, Голубок, — сказал он таким тоном, который сообщил мне, что он абсолютно напуган тем, что я могу быть проклята. Словно произнесение этих слов помешает этому быть правдой.

Я опустила свои руки на его руки с болью в сердце.

— Но что, если так?

Его черты исказились, и я уставилась на мрачного и сурового человека, готового на все, чтобы защитить меня от этой участи.

— Тогда я продам свою душу, чтобы спасти тебя, — прорычал он, и сила этих слов упала в яму ужаса внутри меня. Потому что я не хочу, чтобы он платил за меня какую-либо цену. Он уже отдал за меня весь свой мир, я не позволю ему сделать это снова.

— Нет, — сказала я сквозь зубы. — Мы разберемся с этим вместе.

Он кивнул, хотя темное обещание в его глазах поведало мне о жертве, которую он готов принести ради меня, и меня это встревожило.

— Все мы будем, — согласился Габриэль, и я посмотрела на него, когда Орион отпустил меня, заметив беспокойство на лбу брата. — Каждое проклятие можно разрушить, — добавил он, и я нахмурилась, отчаянно надеясь, что есть простой выход из этой ситуации. Но когда нам вообще везло?

— Ты видишь что-нибудь, что может нам помочь? — спросила я.

— Если это сделала Лавиния, то она — ключ к тому, чтобы снять проклятие, — торжественно сказал Габриэль. — Я не вижу ни ее, ни этого проклятия.

— А как же судьба Голубка? — прорычал Орион, крепко сжав руку своего друга, вынуждая Габриэля посмотреть на него. — Ты должен суметь увидеть, выживет ли она после этого. Что ты видишь, брат? — взмолился он.

Габриэль сглотнул, в его глазах отразилась боль.

— Орио, ты должен понять, мы на войне. Я вижу, как вы все умираете так часто, что с трудом могу это выносить. Судеб так много, что я не могу точно предсказать будущее ни одного из вас. — Его глаза переместились на Дариуса, когда он снова присоединился к нам и посмотрел на меня со сжатой челюстью.

— Что если мы убьем Лавинию? — предложил Дариус, и я кивнула, мне понравилась эта идея. Я бы отправилась сейчас прямо к ней и вогнала бы ледяное копье в ее грудь, если бы могла.

— Проклятья порой не так просты, — тяжело произнес Орион, его взгляд не отрывался от моего, словно он отчаянно ждал ответа в моих глазах.

— Верно, — со вздохом согласился Габриэль, затем его глаза на мгновение остекленели, и мы все молча уставились на него, ожидая, что он скажет что-то, что сможет помочь. Вернувшись к нам, он взял меня за руку и крепко сжал. — Я вижу, что вы с Лэнсом посетите Библиотеку Потерянных, я не могу видеть многие книги, которые вы прочтёте, или что вы в них найдёте, но я уверен, что это значит, что в тех книгах содержатся сведения о тенях.

— Я никуда не пойду, пока моя сестра не будет в безопасности, — упрямо сказала я, и Габриэль медленно кивнул, его глаза снова остекленели, затем из его груди вырвался облегченный вздох.

— Она очень скоро вернется, — сказал он наконец, и с меня свалилась тяжесть, словно все небо держалось на моих плечах.

Поза Габриэля расслабилась, и я поняла, как это, должно быть, ужасно — видеть в видениях, как вокруг тебя умирают все, кого ты любишь, видеть их конец тысячу раз и лишь по мере возможности отталкивать их от смерти. Это похоже на ад.

— Ты уверен? — спросил Дариус, между его глаз появилась тревожная складка.

— Да, — заверил Габриэль. — Судьба определена.

— Спасибо, блядь, за это. — Орион провел рукой по лицу, затем опустился на кровать рядом со мной, его челюсть сжалась. — Расскажи мне все, что можешь, о своих ощущениях, Голубок. Мне нужно знать как можно больше, чтобы я мог помочь найти нужные книги в той библиотеке.

Я кивнула, испытывая стыд за то, что собираюсь сказать. Потому что внезапно мне не захотелось, чтобы весь мир узнал о том, что, по моим опасениям, со мной происходит. Это делает меня слабой, а Фейри полностью противоположны этому. Но я не могу скрывать это от всех, я должна бороться, должна найти способ остановить проклятье, но я не могу сделать это в одиночку.

— Словно внутри меня пропасть, — сказала я, приложив руку к груди. — И из нее выплескивается ярость, гнев и ненависть. Но она забирает и меня. Она высасывает мою магию, питаясь ею, как какое-то голодное животное, и… — Я подавилась следующими словами, страх, который они вызвали, поглотил меня в пустоту. — Она хочет забрать и моего Феникса. Когда я разделила силу с Тори, ярость словно взяла верх, и сила вырвалась из меня, когда я попыталась противостоять. Но потом, когда я упала, я вообще не чувствовала своей магии. Я почувствовала… — Слезы обжигали мои глаза, но я не дала им пролиться, так как в груди зародился ужас.

— Что, Голубок? — спросил Орион, мой собственный страх отразился в его глазах.

— Смертная, — прошептала я, и, клянусь, все в комнате вздрогнули.

— Это невозможно, — мгновенно отверг эту мысль Орион, но Дариус посмотрел на Габриэля, ища у него ответа, и я сделала то же самое.

Габриэль покачал головой, глядя на меня в недоумении.

— Я не смогу увидеть твою судьбу, если ты потеряешь магию, — прохрипел он. — И это не как с тенями, такое просто не придет ко мне.

— Но это невозможно, — настаивал Орион, поднимаясь на ноги, его клыки обнажились, и он хотел куда-то направить свой гнев, но в этой комнате не было никого, кого можно было бы обвинить. Он схватил Габриэля, подтаскивая его ближе ко мне. — Посмотри на ее судьбу внимательнее, ты должен увидеть ответ. Ты должен найти его.

— Я буду смотреть, — поклялся Габриэль ему, мне.

Они все принялись обсуждать, что делать, и мое дыхание стало тяжелее, когда звук их голосов отдался в моих ушах, и я подтянула колени к груди, крепко обняв их. Я не могу стать смертной, я не могу вернуться к той жизни, из которой я пришла. Страх подкрался ко мне так быстро, что я едва могла его выдержать. Прилив воспоминаний захлестнул меня, когда я вспомнила, как жила в нищете в мире, в котором никогда не чувствовала своего места. Ночи, проведенные в обнимку с сестрой, моя близняшка — единственное утешение в мире, где так темно, что всегда было трудно найти свет. И это даже хуже, поскольку если мне придется вернуться туда, я должна буду уйти одна. И если в моих жилах не будет магии, я никогда не смогу вернуться в Солярию. А люди, которых я люблю, редко смогут навещать меня, или со временем они заболеют. Мне придется быть вдали от них всех, от сестры, Ориона, Габриэля, всех моих друзей…

Я понимаю, что забегаю вперед, что прямо здесь и сейчас судьба еще не определена. Но сколько времени у меня осталось? Что если завтра моя магия исчезнет навсегда, а я начну слабеть от пребывания в мире Фейри? Что если единственный выход для меня — покинуть Солярию, бросить своих друзей и семью на войне, в которой мне больше никогда не представится шанс сражаться? Это немыслимо. Невыносимо.

Я сделала медленный вдох, заставляя себя не паниковать. Я — Дарси Вега. Я не думаю о плохом, я всегда сосредотачиваюсь на хорошем. И я должна сейчас поступить так же, иначе меня поглотит ужас, и он никогда не отпустит меня.

Пока ничего страшного не произошло, меня окружают люди, которые могут помочь мне найти ответ. Брат у меня самый лучший Провидец Солярии, а парень — самый умный профессор.

— Что происходит? — Голос Тори вырвал меня из моих собственных мыслей, и я вскрикнула, вскочила на ноги и побежала к ней, когда она вошла в комнату. Я прижалась к ней, крепко обняв ее, а на глаза навернулись слезы. — Мне так жаль. Это все моя вина.

— Все в порядке. — Она прижала меня к себе, и мое сердце немного успокоилось от того, что я воссоединилась со своей близняшкой.

Дариус выхватил ее из моих рук, целуя ее волосы и защитно рыча. Ей пришлось наполовину вырваться из его рук, чтобы снова добраться до меня.

— Что случилось?

— Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, — твердо сказала она, с беспокойством глядя на меня, когда Габриэль подошел, чтобы тоже обнять ее. — Что случилось? Почему все выглядят такими встревоженными?

Я выдохнула и сказала ей правду, но при этом подняла подбородок, бросая вызов.

— Я проклята, — сказала я, эти слова, казалось, заполнили всю комнату, и моя сестра начала качать головой в немедленном отказе.

— Нет, ты сказала, что победила проклятие. Ты сказала, что твой Феникс справился с ним, — твердо произнесла она, словно желая, чтобы это оказалось правдой.

— Я ошибалась, — призналась я, мое сердце разрывалось больше от боли за нее, чем за себя, потому что я увидела, как страх овладевает ею, и мне не нравилось быть причиной этого.

Орион пересел на мою сторону, его рука скользнула по моим плечам.

— Мы немедленно отправимся в библиотеку. — Он посмотрел на мою сестру. — Я найду ответ на этот вопрос, — поклялся он, а горло Тори дрогнуло, когда она попыталась довериться ему.

Я посмотрела на Ориона и нахмурила брови, заметив два серебристых следа от укуса на его шее.

Что это? — Я подняла руку и провела пальцами по ним.

— Калеб и я… — Он прочистил горло и посмотрел на Габриэля, который бросил на него знающий взгляд. — Мы испили друг друга у алтаря и случайно образовали что-то вроде… Вампирского ковена. Это то, что противоречит Кодексу Вампиров, поскольку он заставляет наш инстинкт охотиться. Теперь он мой кровный брат, мой sanguis frater. Это связь, которая заставила нас создать союз и положила конец нашему соперничеству.

— Союз? — Я прорычала это слово, вспомнив узы Опекуна, которые причиняли ему такие страдания, но он покачал головой.

— Эта связь ничего не требует от меня, она лишь обеспечивает мне некое родство с Калебом, — объяснил он.

— Это нечто большее, — сказал Дариус, удивленно подняв брови. — С ним тебе будет хуже, чем с твоим драгоценным Нокси.

— Да пошел ты, ему со мной не хуже, — прорычал Габриэль, затем указал нам на дверь. — Пойдемте, пойдемте. Если вы уйдете сейчас, то вернетесь до наступления ночи… если только, дерьмо, неважно. — Он потер глаза. — Просто поторопитесь, хорошо? — сказал он немного резко, и мы быстро кивнули.

Я бросилась к шкафу и взяла оттуда черную юбку, белый свитер и нижнее белье, переоделась за дверью и обула ноги в сапоги на плоской подошве, а затем вышла вслед за Габриэлем из комнаты вместе с остальными.

Тори держалась рядом со мной, бросая на меня тревожные взгляды, и я вырвалась из рук Ориона, взяв ее за руку. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Я не могу этого вынести.

Она кивнула, отводя взгляд, и я сжала ее пальцы, чтобы снова привлечь ее внимание.

— Что с тобой случилось там? Ты была в опасности?

— Немного, — призналась она. — Но вообще-то, я… видела нашу маму. — Она достала из кармана маленький амулет, показала его мне, и я удивленно посмотрела на крошечную Гидру.

— Правда? — спросила я, чувствуя боль в груди от того, что упустила такое.

Тори стала рассказывать обо всем, что видела, и остальные тоже подошли поближе, слушая её. Когда она рассказала нам о том, что сделал Вард и через какой мерзкий ритуал он прошел, чтобы получить свой теневой глаз, меня пробрала дрожь отвращения.

— Как ты думаешь, почему она показала тебе это? — спросил Габриэль, пока Тори рассматривала амулет Гидры.

— Я не знаю, но думаю, что это важно.

Мы погрузились в задумчивое молчание, направляясь к выходу из Берроуз, и перед тем, как выйти, Дариус двинулся вперед и обнял меня, заставив мои брови взлететь вверх.

— Я собираюсь пойти и рассказать обо всем остальным, маленькая землеройка. Я хочу, чтобы ты знала, в твоем распоряжении золото Дракона, на которое ты сможешь купить любое лекарство в этом мире, которое тебе понадобится, и весь гнев моего Ордена, чтобы помочь тебе в поисках разгадки этого проклятия.

Он отпустил меня, и я с замиранием сердца посмотрела на него. — Спасибо, Дариус.

Он кивнул, посмотрел на Ориона и похлопал его по плечу, когда между ними и Габриэлем промелькнул взгляд, обещавший, что они разорвут мир на части в поисках разгадки этого проклятия. Затем Дариус поцеловал мою сестру на прощание и трусцой побежал по коридорам.

— По крайней мере, мне не придется быть там, когда узнает Джеральдина, — сказала я Тори, издав легкий смешок, но Тори не улыбнулась.

— Ты всегда улыбаешься, даже когда идет дождь, — сказала она, ее глаза заблестели от слез.

— Мне нравится дождь, — заметила я, но когда она посмотрела на меня так, словно у нее разбилось сердце, я крепко обняла ее. — Клянусь, оно пройдет, как и любой другой ливень, мы найдем способ пройти через него вместе.

Она кивнула на моем плече.

— Я буду бороться с каждой каплей дождя, если придется. Одну за другой, я вырежу их из воздуха.

— Я знаю, что ты сделаешь это, — ответила я, обожая то, как сильно моя сестра любит меня.

Мы все вместе вышли на улицу, Орион держал свою руку на моих плечах, его выражение лица соответствовало охоте на ведьм, когда он вел меня за Габриэлем, а Тори шла с другой стороны.

Мой брат повернулся ко мне, когда мы вышли за границу, вырвал меня из объятий Ориона и обнял до хруста костей.

— Там тебя встретит моя подруга. Она поможет тебе найти то, что тебе нужно.

Я кивнула ему, крепко прижавшись к его плечу, и он отступил назад, нахмурившись и посмотрев на Ориона через мое плечо. — Присмотри за ней, Орио, — предупредил он.

— Всегда, Нокси, — прорычал Орион.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? — с тревогой спросила Тори, притягивая меня в свои крепкие объятия.

— Я присмотрю за ней, — ответил за меня Орион.

— Тебе нужно отдохнуть, — посоветовала я ей, натянуто улыбнувшись. — Мы скоро вернемся.

— Мы вернемся, когда найдем способ снять проклятие, — поправил меня Орион, и Тори провела пальцем по его лицу.

— Ты найдешь ответ, Лэнс Орион, или я заставлю тебя пожалеть об этом. Займись своим ботанским делом и найди способ все исправить, — приказала она, и Орион протянул ей руку.

— Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы снять проклятие, — пообещал он, и Тори хлопнула ладонью по его ладони, прежде чем я успела остановить ее, между ними вспыхнула вспышка магии, когда сделка состоялась.

— Тебе не надо заключать сделки со звездами, — с тревогой сказала я.

— Не волнуйся, Дарси, он не нарушит сделку. Посмотри на него. Он найдет способ убрать солнце с неба и навлечь гибель на всех нас, если это спасет тебя от проклятия Лавинии, — сказала Тори, мрачно улыбаясь.

— В этом-то и проблема, — пробормотала я, но меня никто не слушал, поскольку Орион схватил меня за руку, а Габриэль достал из кармана мешочек со звездной пылью. Я знаю, что мы не можем ее использовать, но выражение его лица подсказало, что мы воспользуемся ею, нравится мне это или нет. Я смотрела на этих трех могущественных членов моей семьи, и мое сердце потеплело от того, что они рядом со мной, связь между нами так сильна, и я знаю, что ничто и никогда ее не разрушит.

— Она ждет вас, — сказал Габриэль, затем достал из мешочка щепотку звездной пыли и передал полупустой мешочек Ориону.

Габриэль рассыпал над нами звездную пыль, направляя нас к цели, пока мы уносились в сверкающее море света.

Мы приземлились под темным пасмурным небом, стоя перед широким черным озером с маленьким островом посреди него. Земля была зеленой и пышной, и, оглядевшись вокруг, я поняла, что мы находимся на топких болотах места, которое напомнило мне фотографии Ирландии, которые я когда-то видела. По земле стелился густой туман, холод в воздухе пробирал до костей, и я запустила в свои вены магию огня, передав ее и Ориону через точку соединения наших ладоней.

Под нашими ногами в землю была вырублена серия каменных ступеней, которые вели вниз к краю озера и исчезали в совершенно неподвижной воде.

— Принцесса Дарси? — раздался сзади нас мягкий женский голос, и мы оба повернулись, обнаружив там симпатичную женщину с коротко остриженными волосами и смуглой кожей. Она была одета в джинсовое платье с книгой, засунутой в передний карман, на груди красовалась булавка команды Скайлакс Питбол.

— Привет, — сказала я, все еще пытаясь привыкнуть к тому, что ко мне так обращаются.

— Я Лайни, — сказала она, делая реверанс, ее глаза опустились на землю, а затем снова поднялись и посмотрели на меня. — Вы очень красивы.

— О… спасибо, — неловко сказала я, заправляя прядь синих волос за ухо.

— Нам нужен доступ в Библиотеку Потерянных, — резко сказал Орион, и взгляд Лайни переместился на задумчивого хранителя на моей стороне.

— Ты Лэнс Орион, — прошептала она, и Орион вздохнул.

— Давайте пропустим рвотные позывы и отвращение к Опозоренному Властью, — прорычал он. — Нам нужно попасть в библиотеку.

— О, ты мне не противен. Я имею в виду, что от позора у меня немного сводит живот, но я могу это пережить, — весело заявила она. — На самом деле, некоторые из нас в полном восторге от тебя.

— Что? Почему? — спросил он, и я удивленно улыбнулась.

— Я и мои друзья разобрались в этом, — сказала она с ноткой гордости в голосе. — Для начала, я не верю ни единому слову из того бреда, который печатается в Целестиал Таймс. Поэтому я провела собственное расследование, прочитала все статьи о судебном деле и поговорила с Габриэлем и его женой. Я знаю, что ты сделал для одной из принцесс Вега. — Она указала на меня. — Она не стояла бы сейчас рядом с тобой, если бы то, во что верят все остальные, было правдой.

Облегчение прошло через меня, и мне сразу понравилась эта девушка, так как она смотрела на Ориона с восхищением, которого он заслуживал.

— Спасибо. Я бы хотела, чтобы больше людей это поняли, — серьёзно сказала я, и она грустно кивнула.

— Большинство людей здесь не понимают этого. Но я познакомлю вас с теми, кто понимает, — радостно сказала она.

— Сколько здесь тех, кто чувствует то же самое, что и ты? — с надеждой спросила я.

— Э-э, четверо. Включая меня, — сказала она.

— Будь прокляты звезды, с такой поддержкой моя судьба точно изменится к полуночи, — сухо сказал Орион, и я ткнула его пальцем в бок.

— Не хотите ли вы сейчас пойти внутрь? — спросила она, игнорируя его тон, и я огляделась вокруг, не понимая, что она имеет в виду.

— Да, — прорычал Орион, расстроенный тем, что его заставили ждать, его манеры, очевидно, остались в прошлом вместе с его улыбками.

Она прошла мимо нас, направляясь вниз по ступеням к темному озеру, и я озадаченно нахмурилась.

Когда она дошла до подножия ступеней, я ахнула: она шла прямо по воде, а из-под озера вздымался узкий каменный мост. Я пошла за ней, Орион держался у меня за спиной, пока мы переходили по воде, по поверхности которой расходилась рябь от появления моста.

Мы добрались до острова в центре озера, и когда Лайни вывела нас на поросшую мхом землю, я поняла, что мы стоим внутри древнего зодиакального колеса. Все звездные знаки высечены на земле вокруг нас, и когда Лайни опустилась на корточки и смахнула мох с какого-то места в центре круга, я увидела выгравированный там символ солнца. Она приложила к нему руку, и золотой свет засиял под ее ладонью за секунду до того, как под нашими ногами раздался тяжелый стук.

Колесо зодиака опустилось на несколько дюймов, и мой желудок заныл, в то время как колесо под нами начало опускаться в землю, а мы оказались на его вершине.

Как только мы оказались под землей, еще одно каменное колесо опустилось над нами, закрыв вход, и мы погрузились в полную темноту.

Мы продолжали спускаться, грохот разносился вокруг нас и вибрировал в моих костях. Внезапно темнота рассеялась, и все слова покинули меня, когда я увидела кристально чистый пузырь, внутри которого мы находились, и из которого открывался вид на озеро. Но здесь, внизу, было совсем не темно, а полно танцующего света, и когда скопление огней пронеслось мимо нас, я поняла, что это рыбы. Серебристые, светящиеся рыбы, которые оставляли за собой сверкающие следы.

Я приложила руку к стенке пузыря, поверхность была похожа на размягченный пластик, он прижимался к моей руке, но не продавливался.

— Будет лучше, — взволнованно сказала Лайни. — Просто подожди.

Наконец мы спустились под дно озера, оставив песчаное дно позади вместе с потрясающими рыбами, которые танцевали над нашими головами, и чернота снова окружила нас, пока мы продолжали погружаться под землю.

Когда мы спустились в пещеру, размером с два собора вместе взятых, темнота рассеялась, и свет снова разлился над нами, а дыхание застряло у меня в горле.

Красота этой библиотеки казалась потусторонней, стены были темно-серыми, а над головой возвышались великолепные арки. На четырех стенах гигантской комнаты были изображены прекрасные каменные лица женщин, каждая из которых представляла стихии.

Лицо женщины-земли было увито мхом и плющом, в ее глазах и на губах распускались цветы; лицо женщины-воды было с открытым ртом, и с ее губ стекал водопад воды в сверкающий бассейн на дне библиотеки, который искрился светом; у лица огня, высеченного в скале, глаза горели ярчайшим синим светом, а в трещинах камня клубились потоки лавы; и наконец, лицо воздуха было покрыто белыми пушистыми облаками, и хотя ее волосы были высечены из камня, казалось, что они как-то шевелятся и меняются под действием волшебного ветра. Вокруг каждого из них были лестницы, ведущие к книжным стеллажам, встроенным в стены, и туннели, ведущие в более глубокие проходы библиотеки за ними.

Под нами по спирали тянулись бесконечные книжные шкафы, сделанные из дерева, камня и стекла. Над бассейном под лицом водного Элементаля проходили мостики, на каждом из которых стояли книжные шкафы поменьше, которые рассматривали Фейри.

Колесо зодиака под нашими ногами остановилось в самом центре пещеры, и я в изумлении огляделась вокруг. Лайни ушла вглубь пещеры, ведя нас за собой, а я вглядывалась в невероятные окрестности, не желая моргать, чтобы не пропустить что-нибудь.

Перед нами в воздухе танцевали бабочки, их крылья были золотыми и оставляли за собой шлейфы света, как рыбы в озере. Я оглянулась, ожидая реакции Ориона, зная, как он обожает книги, и рассчитывая увидеть в его глазах ликование, но пока мы шли, там была только тьма, и я уверена, что это связано с проклятием.

Я взяла его за руку, желая успокоить, но он не посмотрел в мою сторону, продолжая идти за Лайни, пока мы проходили между древними книгами по обе стороны от нас.

— Нам необходимо посмотреть любые тексты, которые у вас есть о тенях или темной магии, — сказал Орион, его взгляд уперся ей в затылок.

Лайни кивнула ему в ответ.

— Конечно, — согласилась она. — Но сначала зайдите к моим друзьям, они умирают от желания познакомиться с вами.

Орион готов был возразить, но я взяла его за руку и взглядом приказала ему прикусить язык. Они не знают, что я проклята, и я определенно не хочу говорить им об этом. Мы можем уделить несколько минут, чтобы поздороваться.

Мы обогнули стеллажи и подошли к секции, где стояли столы, а вокруг сидели Фейри и читали. Девушка с темными волосами вскочила со своего места и звонко крикнула. Мои глаза расширились от удивления, и она быстро опустилась на пол, кланяясь мне.

— Это Бриттни, — объявила Лайни, как раз когда к нам подбежала другая девушка с голубыми волосами. — Это Кэндис. — Девушка низко поклонилась мне, ее глаза метнулись к Ориону.

— Так здорово, — пискнула Кэндис. — Могу я предложить вам напитки? Может, перекусить? Или массаж ног? У Бриттни отлично получается, правда, Бриттни?

Бриттни открыла рот, собираясь заговорить, но вместо этого раздался громкий гудок, и она прижала руку ко рту, ее щеки покраснели от смущения.

— Она оборотень лося. У нее нервный клич, — объяснила Лайни. — Это Юджин.

— Здравствуйте. — Стройный мужчина поднялся со своего места, на его голове была копна белых волос, а в глазах читалось восхищение.

— Я тебя знаю, — сказала я, осознав это. Ты останавливался в Берроузе. Ты — Верховный Бак, эээ, что-то вроде того, верно?

— Именно так. Верховный Бак Солярианского Пошиба Тиберианских Крыс. Рад познакомиться с вами должным образом, принцесса.

— А мы с вами. Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Я уже несколько недель живу в библиотеке, помогая найти новые способы перемещения взамен звездной пыли. В некоторых старых легендах говорится о чем-то, называемом парообразованием, когда ты можешь превратить себя в газообразную форму, а Элементаль воздуха на большой скорости пронести тебя через всю землю, — пискнул Юджин.

— Нам нравится доказывать правдивость старых легенд, — взволнованно сказала Бритни.

— К сожалению, мы думаем, что парообразование могло иметь серьезные побочные эффекты, такие как отслоение нескольких слоев кожи и гниение ногтей, — нахмурившись, сказала Кэндис.

— Ого, — морщась, отозвалась я.

— Мы уже закончили с представлениями? — пробурчал Орион.

— Принцесса-спасительница смотрит на нас, — вздохнула Кэндис, а Бриттни нервно пискнула, и они обе покраснели.

— Подождите, если вам нравится доказывать легенды, есть одна, о которой нам нужна информация, — осознав, произнесла я, и Юджин пискнул, в его глазах появился восторженный взгляд.

— Какая легенда? Для нас будет честью помочь вам, — сказал он, практически переполняясь гордостью от этой идеи, и я создала вокруг нас заглушающий пузырь.

— Мы ищем Самоцветы Лариома, — сказала я, решив довериться этим людям, хотя Орион посмотрел на меня так, словно не был уверен, стоит ли нам это делать. Однако я чертовски хорошо разбираюсь в людях, и Габриэль обязательно бы сказал что-нибудь, если бы увидел в них что-то сомнительное.

— Оооо, это моя любимая легенда! — воскликнула Бриттни, и Юджин бросился к книжной полке, схватил с нее книгу, которая была в два раза больше его головы, и, с хрипом, понес ее, положив на стол с тяжелым стуком.

— Мы займемся этим, миледи, — пискнул Юджин. — Это список всех книг о легендах в библиотеке». Он быстро пролистал потрепанные страницы, затем остановился на одной и указал на заголовок вверху над казавшимся бесконечным списком книг. Тексты о самоцветах Лариома. — Мы просмотрим их все, ваше высочество, и если нам удастся узнать хоть малейшее их местонахождение, мы немедленно сообщим вам.

— Не все, — вклинился Орион, уступая моему желанию поставить перед ними эту задачу. — Нам нужна информация о драгоценных камнях для Весов, Скорпиона, Стрельца, Козерога, Водолея и Рыб.

— Оки куки караоке. — засиял Юджин, а Орион жестко кивнул, повернувшись к Лайни.

— Мы здесь по срочному делу. Отведи нас в секцию по темной магии, мы не можем больше терять время, — грубо произнес он, его терпение явно было на пределе.

— Пожалуйста, — добавила я.

Лайни быстро кивнула, пробормотав извинения, и кивком головы предложила нам следовать за ней. Кэндис помахала нам на прощание, и я поблагодарила ее и ее друзей за помощь, когда Орион поймал меня за руку и повел за собой вслед за Лайни.

— Раздел темной магии находится в лабиринтах, — сказала Лайни, проведя нас через каменную арку в другую часть библиотеки.

Это место было огромным. Куда бы я ни посмотрела, везде было много книг, много полок, много красоты. Мы прошли по маленькому мостику над журчащим ручьем, затем подошли к большой двери, черной, как железо, и закрытой на засов. Лайни прижала руку к центру двери, и из-под ее ладони вырвалась магическая искра, которая засияла на двери и заставила засов отодвинуться с громким лязгом.

Двери расступились перед нами, и из темноты шагнул огромный человек. Его голова была превращена в голову быка с огромными рогами, загибающимися вверх, а его человекоподобное тело было огромным, возвышающимся надо мной, с темно-коричневым мехом, покрывающим его кожу. Минотавр поклонился мне, и Лайни жестом пригласила нас присоединиться к нему.

— Арнольд отведет вас в секцию темной магии. Никогда не отходите от него, иначе вы заблудитесь здесь, а мы никогда вас не найдем. Только Минотавры знают дорогу в эту секцию. Так мы защищаем самые опасные знания в этой библиотеке.

Мы двинулись вперед, присоединяясь к Арнольду, и он издал глубокое «му», а затем повернулся и повел нас прочь в темноту. Мы поспешили за ним, когда звук захлопнувшейся за нами двери эхом разнесся по туннелям впереди нас.

Мой пульс затрепетал, и я тут же зажгла Свет Фейри, отгоняя тени. Арнольд, очевидно, не испытывал проблем со зрением, но он не стал возражать против моего заклинания, ускорив шаг и свернув в узкий проход, который теснил нас с обеих сторон.

Чем дальше мы шли, тем холоднее становился воздух, земля ускользала из-под ног по мере того, как мы спускались все глубже в землю, а когда мои пальцы коснулись стены, я ощутила сырость на ее поверхности.

Проходы резко поворачивали влево и вправо, пока мы шли по лабиринту, я уже потеряла чувство направления. Арнольд никогда не замедлял темпа, а иногда поворачивал так быстро, что Орион со своей вампирской скоростью подгонял нас вперед, чтобы мы не отстали. В конце концов, один из проходов открылся в темную пещеру, которая заставила мое сердце биться быстрее.

Над нами возвышалась крыша, а под нами весь пол обрывался в бездну, на которую было страшно смотреть. Мы стояли так близко к краю, что я поняла: если кто-то слишком резко повернет из этого туннеля, он упадет прямо насмерть в темную пропасть внизу.

Поперек нее простиралась узкая платформа, в центре которой стоял пюпитр из какого-то темного металла. На нем лежала белая книга, страницы которой были открыты и пусты. Арнольд повернулся и жестом показал мне, чтобы я подошла к книге на этой смертоносной платформе, и мои брови выгнулись дугой.

— Что это? — спросил Орион.

Глаза Арнольда метнулись к нему, затем ко мне, после чего опустились на землю.

— Я не могу говорить с ним, миледи.

Рычание подкатило к моему горлу, но у нас нет лишнего времени, чтобы тратить его на попытки оправдать имя Ориона перед каким-то случайным Минотавром. И один взгляд на Арнольда сказал мне, что даже пытаться не стоит.

— Тогда скажи мне, — попросила я.

Арнольд кивнул, в его глазах читалось извинение, когда он повернул свое массивное тело ко мне, расположившись так, что оказался спиной к Ориону, словно даже взгляд на него причинял физическую боль.

— Эта книга — пропуск ко всем темным книгам, которые мы здесь храним. Тебе нужно только попросить то, что ты ищешь, и книга предоставит тебе все, что может пригодиться.

— А что, если мы не знаем, что ищем? — прорычал Орион.

Арнольд перевел взгляд на него, потом снова на меня, на его бровях выступили капельки пота.

— Скажи мне, — разочарованно попросила я, и Арнольд кивнул.

— Вы должны стараться быть как можно более точной, когда думаете о том, что вам нужно, миледи. Если есть что-то, что вам нужно, но вы не можете найти, я постараюсь помочь вам, чем смогу. Когда вы здесь закончите, позвоните в колокольчик, и я приду за вами — или вы можете позвонить, если вам понадобится моя помощь. — Он указал над моей головой, и я посмотрела на бронзовый колокол, висящий над входом, с длинной веревкой, свисающей с него.

Вдалеке раздался звук колокольчика, и Арнольд громко замычал в ответ, после чего устремился в туннели, звук его копыт, стучащих по каменному полу, доносился до нас, пока он шел.

— Хвала небесам, он ушел, — пробормотал Орион, выходя на платформу и направляясь к зловеще выглядящей книге.

Я последовала за ним, глядя на ужасающее пространство внизу, и даже осознание того, что я владею магией воздуха, как-то не успокаивало меня. Мне стало интересно, насколько глубока эта яма, не обваливается ли она в земной котлован, и мой желудок скрутило от этой мысли.

Я присоединилась к Ориону на платформе, глядя вниз на белую книгу. Вблизи было видно, что обложка книги сделана из белого стекла, и, когда Орион провел по ней большим пальцем, один взгляд на его выражение лица сказал мне, насколько ценным было это вещество.

Орион пролистал пустые страницы, прежде чем посмотреть на меня.

— Лучше тебе спросить об этом, Голубок, — подсказал он, отступая в сторону, чтобы я подошла еще ближе к книге. — Вспомни все симптомы, какие только сможешь.

Я медленно вдохнула, сосредоточившись на чистом листе перед собой и вызывая в памяти все мрачные чувства, которые цеплялись за мою душу, когда я упала с неба в храме. Удерживая эти ужасные чувства, я мысленно сформировала вопрос и крепко зажмурилась, а затем произнесла его вслух. — Какие теневые проклятия могут украсть магию Фейри?

Темные чернила расцвели на страницах, словно дождь, пролившийся с неба и запятнавший книгу словами. Список проклятий собрался на странице, и под каждым был написан один абзац.

Орион придвинулся ближе, читая их, и взглянул на меня краем глаза.

— Что-нибудь из этого кажется знакомым? — обеспокоенно спросил он.

Я прочитала каждую из них, от проклятия, которое вызывало гниение кожи, до другого, которое разъедало кости изнутри, пока ты не терял способность ходить. Но потеря магии казалась побочным продуктом этих проклятий, чем-то, что происходило на последних стадиях перед неизбежной смертью Фейри.

— Нет, — сказала я. — Ничего из этого. — Что было чертовски приятно, потому что некоторые из этих проклятий звучали как ужастик.

— Тогда спроси еще раз, — надавил Орион. — Будь более конкретна.

Я кивнула, пытаясь придумать новый вопрос, который поможет мне получить ответ.

— Какое теневое проклятие может наполнить меня яростью и лишить возможности использовать магию?

Страница снова стала пустой, пока новые чернила не начали растекаться по ней, но на этот раз их было меньше. Я покачала головой, глядя на появившийся текст, в котором подробно описывалась анатомия какого-то теневого зверя, темного растения, которое могло прорасти в тебе корнями и вывернуть тебя наизнанку, и теневого червя, который мог зарыться в твой череп и свести тебя с ума.

— Мы что-то упускаем, — сказала я Ориону, подняв на него глаза, когда складка образовалась между моими бровями. Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке, в его глазах горел огонь.

— Ты можешь это сделать, Голубок. Мы пробудем здесь, пока ты не справишься.

Дрожь пробежала по мне, когда я кивнула, вернув взгляд к книге и начав задавать ей вопрос за вопросом, ища ответ, который мы так отчаянно ищем.

— Давай подойдем к делу более обобщенно, — сказала я после часа попыток и неудач в поисках того, что нам нужно. Орион кивнул в знак согласия, его волосы взъерошились от того, сколько раз он провел по ним пальцами.

— Как тени могут влиять на магию Фейри? — спросила я.

Перед нами появилась целая страница, и я заинтересованно нахмурилась, наклоняясь ближе и читая текст.

Я со вздохом закончила утреннюю пробежку и наклонилась вперед, упершись руками в колени, переводя дыхание, а Дариус зеркально повторил за мной.

— Ты намерена заставлять меня напрягаться по полной, не так ли? — поддразнил он, и я улыбнулась ему.

— Ну, я не собираюсь облегчать тебе работу только потому, что мы трахаемся, — ответила я.

— Ах, так вот чем мы занимаемся? — спросил он, его глаза вспыхнули тем опасным жаром, который, вероятно, был призван предупредить, но всегда казался скорее красным флагом для быка Тори внутри меня.

— Дариус Акрукс, так вроде ты провел большую часть прошлой ночи между моих ног, — поддразнила я. — Если ты не называешь это трахом, тогда я и не знаю, что это было.

Дариус выпрямился и направился ко мне, его взгляд был мрачным и обещал, что я заплачу за это пренебрежительное замечание, но я с удовольствием стояла на своем.

— Нет, Роксания Вега, я не называю это трахом, — ответил он. — Я называю это поклонением моей богине. Я называю это занятием любовью с самой красивой женщиной во всей Солярии, я называю это раскаянием за все плохое, что я тебе сделал, и самое малое, что я могу предложить в качестве возмездия за вред, который я тебе причинил. Но больше всего я люблю тебя с силой солнца и преданностью луны, потому что ты — мой конец, детка. Единственная мечта, о которой я никогда не смел мечтать. И все же ты здесь, в пределах досягаемости в любое время. И тебе лучше поверить, что теперь, когда ты у меня есть, я не смогу устоять перед тобой. Я планирую так тщательно пометить каждый дюйм твоего тела воспоминаниями о моих прикосновениях, что ты никогда не сможешь их забыть.

— А с чего мне их забывать? — нахмурившись, спросила я, и он опустил бровь, продолжая удерживать мой взгляд.

— Мы на войне, Рокси, — медленно сказал он. — И я не могу поверить, что звезды будут настолько добры, что позволят нам всем увидеть ее конец. Так или иначе, я возьмусь за своего отца и уничтожу его, чтобы свести на нет угрозу, которую он представляет для всех нас. Но это обещание не обойдется без риска. Ты должна это понимать.

— А я тебе запрещаю, — подавшись вперед, ответила я, чтобы ощутить его дыхание в воздухе между нами, зажав в руке толстовку без рукавов, в которой он бегал.

— Я хочу, чтобы ты знала. Но в любом случае я намерен жить каждый день в полную силу и делать все, что в моих силах, чтобы мы победили в этой войне.

— Например, тренировать меня и брата с самого утра, пользуясь магией, чтобы не дать себе уснуть? — спросила я, приподняв бровь, ибо если он считает, что я не заметила, как он практически перестал спать с тех пор, как мы попали в Берроуз, то он ошибается.

Дариус замешкался, затем вздохнул, протянул свою большую руку к моей шее и приподнял мой подбородок, прижав меня к себе. Это было властно и собственнически, но в то же время нежно и любяще. Ласка его грубых пальцев, касающихся моей точки пульса, заставила мое сердце затрепетать, а мой дерзкий вид улетучился, когда я погрузилась в интенсивность его взгляда.

— Я просто не хочу ни о чем жалеть, — пробормотал он, впиваясь в меня. — Мне нужно, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю. Мне нужно, чтобы ты поняла, что единственное место, где я когда-либо хотел бы быть, это здесь, с тобой, что бы ни случилось. И если я действительно погибну на этой войне, приняв на себя ответственность за своего отца, то мне нужно, чтобы ты знала, как сильно я тебя любил…

— Прекрати так говорить, или мне придется тебя отшлепать, — предупредила я, и он рассмеялся.

— Конечно, ты применишь насилие, чтобы доказать, как сильно тебе не нравится мысль о том, что мне будет больно, — пошутил он.

— Да, но смерть не может получить тебя, поскольку я заявила свои права.

— Чушь, — ответил он, его пальцы переместились так, что он наклонил мой подбородок и прильнул своим ртом к моему, позволяя мне почувствовать прикосновение его слов к моим губам. — Если бы ты заявила на меня права, мы бы уже были женаты.

Дыхание застряло у меня в горле, и я разразилась удивленным смехом.

— Ты сумасшедший. Мне девятнадцать.

— Двадцать будет на следующей неделе, — заметил он, и я покачала головой, но не так решительно, как следовало бы.

— Почему бы тебе просто не пойти до конца и заодно обрюхатить меня? — спросила я.

— Если ты предлагаешь, то я не против, — ответил он, его рука коснулась моего плоского и очень даже незанятого живота, его голос был таким чертовски серьезным, что я смогла только потрясенно разомкнуть губы и уставиться на него.

— Может, все-таки пока свадьба, — с сухим смешком согласился он, наклоняясь вперед, целуя мои изумленные губы, а я только покачала головой и расплылась перед ним.

— Ты ебать сумасшедший, — пробормотала я, когда он отстранился.

— Нет, Рокси. Я просто знаю, чего хочу, и это ты. Любым способом, которым я могу получить тебя, и любым способом, который ты предложишь. Так что если я смогу уговорить тебя стать моей невестой, то я, блядь, так и сделаю. Если ты никогда не захочешь выйти замуж, то я приму и это. Если ты не хочешь, чтобы я был так близко, и все, что мне остается, это возможность наблюдать за тобой и жаждать тебя издалека, как делал, когда мы были Несчастными, тогда я приму и это. Только ты, Рокси. Только ты. Так что вот он я, и я твой. Остальное зависит от тебя.

Я упивалась честностью его темных глаз, словно губка, которая так отчаянно нуждалась в ней, и все, что я могла сделать, это впитывать ее и позволять ей заполнять все те темные, недостойные уголки моего сердца, которые я так долго считала неизменной частью себя. Я никогда даже не смела надеяться, что кто-то может любить меня так, как он сейчас признается в этом, и, глядя в его взгляд, я открыла в себе то, чего, как я боялась, никогда не смогу обрести.

— Есть только он, — вздохнула я, задерживаясь на его взгляде и понимая, что с этим человеком у меня проблемы. Потому что он прав. Неважно, как долго я собиралась тянуть с этим и пыталась убедить себя, что мы не торопимся и узнаем друг друга получше, я уже и так знаю о нем все, что можно знать. Черт, мы прожили вместе почти шесть месяцев, и не было ни дня, чтобы жар между нами или мой голод по нему ослабли. У нас все в порядке. Так что брак, дети, все то безумное дерьмо, которое люди делают, когда знают, что нашли своего единственного, для нас тоже было в планах, если мы захотим этого. Но сначала все же я планирую выиграть эту войну.

Дариус улыбнулся, наклонил голову в сторону, разглядывая меня, и медленно убрал руку с моей шеи, выпуская меня из-под чар своего прикосновения.

— Никаких свадеб, понял, — сказал он, ухмыляясь мне самодовольным взглядом, который, как я знаю, означает, что он уверен в своей победе, но я не собираюсь позволять ему оставить меня в дураках.

Я наклонилась к нему и снова поцеловала его, от прикосновения наших губ и его щетины у меня на коже появились мурашки, после чего отстранилась и сказала ему всего одно слово.

— Пока.

Я развернулась на пятках и пошла прочь, пока шок застыл на его лице, и рассмеялась, когда он окликнул меня.

Я заставила землю содрогнуться под его ногами, когда побежала обратно в сторону Бэрроуз, еще один смех сорвался с моих губ, когда он бросился в погоню, обдавая меня водой, которая разбрызгивалась о воздушный щит, который я выставила за спиной.

Я ворвалась в фермерский дом, проскочила через дверь мимо изумленных охранников, свернула за угол, открыла дверной проем, спрятанный за старинными часами, и проскочила в него.

Я захлопнула за собой дверь и пробежала еще несколько шагов по затемненному туннелю, затем остановилась, когда звук его шагов, раздавшихся позади меня, заставил мой пульс участиться.

Я прижалась спиной к каменной стене, наложив на себя заклинание сокрытия и применив магию земли так, что каменная стена выросла вокруг меня, сместившись так, чтобы скрыть меня из виду за мгновение до того, как Дариус распахнул дверь.

Он побежал по коридору, а я затаила дыхание, пытаясь скрыть свое присутствие, пока он приближался к моему укрытию, и подавила смех. Но как только я подумала, что мне удалось выйти сухой из воды, он резко остановился, его рука метнулась в сторону и обхватила меня за талию, прижимая к своей груди.

— Ты не сможешь спрятаться от меня, Рокси, — прорычал он, крепко поцеловал меня, пока я не успела ответить, и прижал меня спиной к стене.

Я застонала ему в рот, когда он обхватил мои бедра и поднял меня, прижимая к камню и целуя, не давая вздохнуть, а его твердый член уперся в меня и дал понять, что именно он собирается сделать вместо завтрака.

— Тебе нужно поработать над своими заклинаниями сокрытия, — пробормотал он мне в губы.

— Без сомнения, ты можешь сделать лучше, — ответила я.

— Я могу скрыть нас так хорошо, что никто даже не услышит твоих криков, когда ты кончишь на моем члене, не говоря уже о том, чтобы увидеть, как ты стонешь, облокотившись на эту стену, — нахально сказал он, и, блядь, у меня возникло искушение воспользоваться его предложением.

Он снова поцеловал меня, когда я сцепила лодыжки у него за спиной, застонав от ощущения того, как он прижимается ко мне, а его мощное тело прижимает меня к стене, но прежде чем я успела увлечься этой идеей, сдавленный крик и звериный вой эхом разнеслись по туннелю и заставили мое сердце замереть в груди.

Мы оторвались друг от друга, оба посмотрели в темноту туннеля, где снова раздался жуткий вой.

— Не похоже на оборотня, — сказала я, схватившись за предплечья Дариуса, который продолжал прижимать меня к стене.

— Нет, не похоже, — нахмурившись, ответил он.

Снова раздался крик, мольбы о помощи наполнили воздух и заставили дрожь пробежать по моему позвоночнику.

Дариус отпустил меня в одно мгновение, мои ноги ударились об пол, из его губ вырвался рык, а его глаза перешли в форму золотого Дракона, зверь в нем поднялся на поверхность кожи.

— Держись рядом и не отставай от меня, — приказал он.

— Блядь, нет, чувак, — отрезала я, отталкивая его плечом в одну сторону, сама взяла инициативу в свои руки и побежала по туннелю, прикрывая его спиной.

Дариус дышал мне в затылок, вынужденный следовать за мной, и мы свернули в боковой проход, где крики становились все громче и отчаяннее. Они оборвались булькающим криком, перешедшим в удушье, и в воздухе раздался рев огромного существа Ордена, заставивший мой позвоночник выпрямиться, а в кончиках пальцев вспыхнула магия, когда мы приблизились к источнику звука.

Мы добрались до конца прохода, который использовался для хранения припасов, и я потянулась к ручке слегка приоткрытой двери, где нас встретил звук огромного существа, разрывающего плоть.

Дариус схватил меня за плечо и толкнул за себя, шагнув в дверь первым. В его другом кулаке пылал огонь, заставивший меня прищуриться от внезапного яркого света в темном туннеле, когда за ящиками с припасами в самом темном углу комнаты показалась спина огромного волосатого зверя.

— Эй! — рявкнул Дариус, и огонь засиял ярче, но когда зверь крутанулся вокруг себя, он врезался в ящики, в результате чего они полетели в нашу сторону, а я вскинула руки вверх, защищаясь потоком воздуха, так как нас едва не раздавило.

Как только они упали, я опустила щит, а Дариус перепрыгнул через ближайший ящик, матерясь, когда он добрался до дальнего конца комнаты, и я быстро последовала за ним, желчь поднялась у меня в горле, когда я увидела окровавленные останки женщины, которая, как можно было предположить, звала на помощь.

— Он пошел в ту сторону, — сказал Дариус, перепрыгивая через ящики и направляясь в другой туннель, который ответвлялся от этого.

Я опустилась на колени, пощупала запястье женщины на предмет пульса, но не нашла его, кровь от огромных когтей, разорвавших ее грудь, пропитала коленки моих леггинсов.

Я снова встала и повернулась, чтобы побежать за Дариусом, осознавая, что уже ничем не могу ей помочь, и понеслась за ним, ориентируясь на звук его шагов, удаляющихся от меня в темноту.

Дариус матерился впереди, и я помчалась за ним так быстро, как только могла, обогнула угол и чуть не врезалась в него, когда обнаружила, что он стоит у пересекающихся проходов и хмуро смотрит на них.

— Я не знаю, куда он делся, — промолвил он, произнося заклинание усиления, но до нас доносились лишь звуки людей, направляющихся в столовую и шумящих в своих комнатах, но ничего от зверя, за которым мы гнались.

— Какого хера это было? — спросила я, оглядываясь вокруг, как будто могла найти какую-то подсказку о том, куда он направился, но нет ничего, что позволит предположить, куда.

— Не знаю. Я только мельком видел его. Кто-то большой и волосатый — возможно, Монолирийский Медведь или Цербер.

— Немейский лев тоже может быть таким большим, — вздохнула я, оглядываясь по сторонам. — Может, продолжим поиски?

Дариус на мгновение задумался, затем покачал головой. — Пойдем предупредим остальных, если нас будет больше, тогда будет больше шансов выследить эту тварь.

Кивнув в знак согласия, Дариус взял меня за руку и потащил за собой, и мы побежали обратно к главной части Берроуз.

Мы прошли через медленно собирающуюся толпу в столовой, затем вбежали в королевские покои и направились прямо к комнате Дарси и Ориона.

Дариус забарабанил в дверь, рывком открывая ее и разрушая заклинание, наложенное на нее, чтобы запереть ее, когда они не ответили достаточно быстро.

Когда они не ответили достаточно быстро, Дариус ударил кулаком по двери, распахнув ее и прорвав заклятие, наложенное на замок.

— Я укушу тебя за задницу, — сонно пробормотал Орион, приподнявшись на кровати и растерянно глядя на нас.

— Проснись. Произошло еще одно убийство, — заявил Дариус, втаскивая меня в комнату и шлепая Сета по его волосатой заднице, на которой он спал в своей измененной форме у изножья большой кровати.

— Где Дарси? — спросила я, тревожно оглядываясь по сторонам, и Орион нахмурился, глядя на другую сторону кровати, как раз когда Дарси откинула одеяло с головы и выглянула на нас.

— Здесь, — пробормотала она, ошарашенно вытирая сон с глаз. — Вы сказали «убийство»?

— Да. И мы видели тварь, которая это сделала, хотя мы не особо ее рассмотрели, но это был большой оборотень с огромной волосатой спиной, так что мы можем немного сузить круг поиска, — ответил Дариус, когда Сет перекинулся и сел, глядя на нас, его член был выставлен на всеобщее обозрение.

— Он убил женщину в пещерах снабжения рядом со входом в туннели, — добавила я. — Мы услышали, как она кричала о помощи, но не успели вовремя.

— Хорошо. Давайте вернемся к охоте, — твердо сказал Орион. — Я позову Кэла, и мы составим план.

— С каких пор ты стал называть его Кэлом? — поскуливая, поинтересовался Сет, но Орион без комментариев убежал.

— Наверное, из-за кровного братства, — пренебрежительно сказала я. — Можешь теперь убрать свой член?

— Я зову его Кэл, — пожаловался Сет, поднимаясь на ноги и выглядя так, словно хотел побежать за Орионом, дабы примкнуть к ним.

— Все зовут его Кэл, чувак, — заметила я, но Сет только откинул голову к потолку и завыл.

— Дайте мне одеться, и я готова идти, — сказала Дарси, спрыгивая с кровати и направляясь за одеждой, в то время как Дариус схватил с пола пару треников и бросил их на колени Сету.

— Хватит сидеть голым перед моей девушкой, а то я спалю тебя, — рассеянно пробормотал он и обернулся посмотреть на дверь, как раз когда та распахнулась, и Калеб с Орионом вбежали внутрь, смеясь и подпихивая друг друга.

— Из-за чего смеетесь? — спросил Сет, вскакивая и натягивая треники, с надеждой в глазах глядя на Вампиров.

— Тебе надо было быть там, — покачав головой, засмеялся Калеб, когда он обменялся взглядом со своим новым приятелем, а я закатила глаза.

— Все готовы? — спросила я, и все согласились, хотя Сет по-прежнему дулся, когда мы вышли из комнаты в поисках остальных. Макс стал помогать Джеральдине с рогаликами по утрам, а Хэмиш с Каталиной всегда следят за кухней, поэтому мы быстро вернулись в столовую.

Калеб и Орион бросились вперед нас, чтобы сообщить остальным о происходящем, и к тому времени, когда мы догнали их, Хэмиш уже усилил свой голос по всему святилищу повстанцев и потребовал, чтобы все снова вернулись в свои комнаты.

— Кому-нибудь нужно немного помочь? — воскликнул Вошер, прокладывая себе путь сквозь толпу к нам в леопардовой рубашке и молнией по центру вместо пуговиц. Молния была расстегнута так низко, что его соски были выставлены напоказ. Он был очень загорелым благодаря хорошей погоде, которая привлекла его загорать голышом в любое время дня на крыше амбара. Он утверждал, что ходит туда для уединения, но фактически это значит, что нам, выполняющим приказы, предоставлялась возможность бесплатно лицезреть его маленькие соски всякий раз, когда мы приземлялись там после занятий, что было просто чертовски великолепно.

— Фу, нет, — ответила я, отодвигаясь от него, но его взгляд все равно остановился на нас.

— О, бедные, милые девочки, вам нужна помощь, чтобы справиться с травмой, вызванной тем, что среди людей, которые последовали за вами сюда в надежде на убежище, есть еще одно убитое тело? — спросил он, раскрывая руки для объятий, и я вздрогнула от этого предложения.

— Это не мы виноваты в том, что здесь бегает какой-то псих, — сердито сказала Дарси. — И нет, мы не хотим от тебя никакой помощи в расследовании.

Вошер вздохнул и отвернулся, намереваясь предложить свои скользкие объятия другим Фейри, и я с содроганием смотрела, как он удаляется.

Дариус и Орион начали раздавать всем приказы о том, как они хотят провести обыск, а я предложила показать Хэмишу, где было оставлено тело.

Дариус поймал меня за запястье и притянул к себе, крепко поцеловав и заглянув в глаза.

— Оставайся с Дарси и используй свой огонь Феникса на любого засранца, который хоть раз не так на тебя посмотрит.

— Я большая девочка, Дариус, я справлюсь, — заверила я его, на что он сузил глаза, резко кивнул и отвернулся, чтобы снова приступить к поискам.

— Вам необходим завтрак для королев, прежде чем вы отправитесь в свои ужасные поиски, миледи! — воскликнула Джеральдина, подталкивая к нам две тарелки с рогаликами с маслом, и я приняла свою со словами благодарности, мой желудок заурчал после утренней пробежки.

Остальные Наследники и Джеральдина двинулись за Дариусом и Орионом, а Дарси пристроилась рядом со мной, слегка сжав мои пальцы, когда я направилась обратно по туннелям к телу. — Ты в порядке? — спросила она, когда я откусила рогалик.

— Да. Просто немного напугана тем, что эта тварь все еще бродит по туннелям, а мы ее так и не поймали, — ответила я, когда Хэмиш начал бормотать о всех мстительных наказаниях, связанных с фруктами, которые он планирует преподнести негодяям, сделавшим такое, как только он их поймает.

Я дожевала свой рогалик, а Дарси предложила мне свой, заметив, как я облизываю пальцы, заявив, что она все еще сыта после ужина, а так как я не намерена жаловаться на бесплатную еду, то с радостью приняла его.

Когда мы дошли до места, где была убита женщина, мы задержались, позволив Хэмишу зайти внутрь, чтобы провести расследование, и ждали, когда он вскрикнет от ужаса при виде растерзанного тела.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? — спросила я Дарси, когда мы задержались в коридоре, не зная, чем дальше помочь, и размышляя, стоит ли нам присоединиться к остальным в поисках.

Мы каждый день стараемся выжечь из нее проклятие, объединяя наш огонь Феникса и побуждая его пронестись через ее тело подобно тому, как мне удалось выжечь Темное принуждение из Дариуса и его семьи. Мы были полны надежд, что это помогает, хотя каждый раз, когда мы завершали работу, она чувствовала себя вымотанной.

— Думаю, лучше, — сказала она. — Хотя я все еще измотана.

— Ты уверена, что это не связано с Вампиром в твоей постели?

— С Сетом, сидящим в первом ряду? Нет, спасибо. — Она сморщила нос, и я рассмеялась над этим наглядным примером.

— Да… я понимаю. Но, может, отдых поможет? — предложила я, и она вздохнула.

— Я не хочу отдыхать — я хочу бороться, — твердо ответила она, и я согласно кивнула.

— Так, а не мои ли это любимые сестры, — позвал Габриэль, и мы обе подняли головы, увидев, что он идет к нам по коридору, сняв рубашку и расправив крылья. — Судьба зовет вас по именам.

— Что это значит? — спросила я, отталкиваясь от стены, к которой прислонилась, чтобы лучше видеть его.

— Звезды не сказали мне многого, но они сказали следующее: пришло время вам посетить Дворец Пламени.

Глаза Дарси расширились от удивления, а губы приоткрылись. — Правда?

— Я думала, что от этого места остались одни руины? — поинтересовалась я, дрожь предвкушения пробежала по моей коже.

— Так и есть, — согласился Габриэль. — Но, видимо, призраки ваших предков хотят поделиться с вами некоторыми секретами.

— Прямо сейчас? — спросила Дарси, и он кивнул.

— Я оставил записку остальным. Пойдемте сейчас, иначе судьба снова измениться, и вы потеряете этот шанс.

Я переглянулась с сестрой, но мы обе уже направились к нему, жар наших Фениксов ярко полыхал под нашей кожей при мысли о том, что мы отправимся на их родину.

— Похоже, нам пора идти, — взволнованно произнесла я, и Дарси широко улыбнулась, когда мы поспешили присоединиться к брату.

Габриэль обнял нас за плечи, направляя к выходу и ведя обратно через ферму, пока мы не оказались по другую сторону барьера, где он достал из кармана мешочек со звездной пылью.

— Разве мы не должны полететь, чтобы сберечь звездную пыль? — спросила Дарси, переплетая пальцы.

С тех пор как Лайонел ввел ограничения на использование этой пыли, нам становилось все труднее и труднее доставать ее для снабжения повстанцев, и мы все стали путешествовать без нее, насколько было возможно.

— Не в этом путешествии, — ответил Габриэль. — Но я уверен, что оно того стоит.

Он бросил нам на головы горсть мерцающей звездной пыли, и мы унеслись сквозь звезды, а затем приземлились в знойных джунглях, где вокруг нас раздавались звуки животных, а влажность воздуха, казалось, давила на нас со всех сторон.

— Где, черт возьми, мы находимся? — с любопытством спросила я, когда Габриэль направился сквозь деревья, похоже, он точно знал, куда идет, то ли с помощью Зрения, то ли еще как-то.

— Мы где-то на крайнем юге, — предположил он. — Возможно, мы уже даже не в Солярии, хотя я точно не знаю. Я знаю, как сюда попасть, только благодаря моим видениям, позволяющим видеть ровно столько, чтобы добраться сюда посредством звездной пыли, и бывал я здесь нечасто. Однажды, несколько лет назад, я отчаянно нуждался в чем-то, что помогло бы мне освободить мой разум от уз монстра, и звезды подсказали мне прийти сюда. Именно здесь я получил свой Поцелуй Феникса. Он протянул руку, показывая мне вытатуированное кольцо с крыльями Феникса, которое опоясывало его палец, как и то, которое я подарила Дариусу в виде браслета.

— Здесь был Феникс, который подарил его тебе? — в надежде спросила я, вскинув брови, но он быстро покачал головой.

— Нет. Я взял кольцо с руки скелета, которого нашел в руинах под настоящим дворцом. Похоже, что дар возвращается в металлическую форму после смерти того, кто его получил, а значит, я могу забрать его себе. Я подозреваю, что ему сотни, если не тысяча лет, но он все еще горит с жаром падающей звезды.

— Невероятно, — пробормотала Дарси, ее рука коснулась моей, пока мы шли бок о бок.

— Это так. Но я рискну предположить, что это лишь одно из бесчисленных сокровищ, спрятанных здесь, во Дворце Пламени. Но я не верю, что какой-либо из этих секретов предназначен для меня.

— Ты думаешь, наши предки хотели, чтобы мы пришли сюда? — спросила Дарси, ее голос был наполнен благоговением, хотя мой природный цинизм заставлял усомниться в этом подозрении.

— Это место простояло в руинах сотни лет, Дарси. Я сильно сомневаюсь, что они ждали, когда же наши медленные задницы появятся здесь на протяжении всего этого чертова времени. Скорее, они предоставили бы такой же шанс всем Фениксам, появившимся за время, прошедшее после гибели их рода. Но учитывая тот факт, что за все это время не родился ни один представитель нашего Ордена, этот шанс выпал нам.

Дарси и Габриэль обменялись взглядами, которые, как я знала, говорили о моем скептическом отношении, и я отмахнулась от них, заставив их посмеяться на мой счет, пока мы продолжали пробираться через заросшие джунгли к чему-то, в чем Габриэль был уверен, — несмотря на то, что ничто не указывало на то, что впереди нас ждет что-то, кроме еще более пышной зелени.

На нас внезапно накатил поток энергии, и я затаила дыхание, пока он гудел и гудел в моем теле, ощущая прикосновение тысячи поцелуев к моей коже и заставляя мои волосы почти встать дыбом.

— Потомки королевского рода, — прозвучал в моем сознании голос, наполненный неземной силой, и один взгляд на Дарси подтвердил, что она тоже его слышит. — Носители нового рассвета. Искатели прошлого.

Я стиснула челюсти, когда сила запульсировала с новой силой, заставляя все мое тело напрячься, так как казалось, что она прокладывает себе путь до самых моих костей, охотясь за моим сердцем и оценивая то, что она нашла.

— Время для вашего пробуждения близко.

Сила ослабила свою власть надо мной, и я, спотыкаясь, сделала шаг вперед, поймав руку Габриэля, которую он протянул ко мне, словно уже видел, как я падаю, и ждал, чтобы подхватить меня. Дарси полностью налетела на него, и он тоже удержал ее на ногах, слегка усмехаясь, когда она выругалась.

— Магия, которая здесь обитает, древняя и невероятно сильная, — сказал он, как будто ему было совсем не страшно. — Идемте. Дворец Пламени ждет.

— Ну да, дворец, ожидающий нас, это совсем не жутко и не тревожно, — пробормотала я, следуя за ним. — Неодушевленные предметы просто слоняются без дела и ждут нас.

Дарси рассмеялась, а я усмехнулась ей, пока мы шли вперед по дорожке, выложенной бронзовым металлом, который выглядывал из-под зарослей листвы. Все мое тело словно гудело от энергии, как будто сами камни были разумными и знали, что мы здесь.

— Большая часть дворца сейчас находится под землей — здесь есть туннели, ведущие в самые разные места, хотя в те несколько раз, когда я бывал здесь ранее, звезды точно указывали мне, куда нужно идти, — объяснил Габриэль, когда мы дошли до развилки тропинки: одна тропинка вела направо, к тому, что напоминало темную пещеру, врезанную в скалы, а другая сворачивала налево, где, клянусь, сквозь деревья виднелось огромное здание.

— Нам нужно идти туда, — указала я, показывая налево, где стояли огромные золотые ворота, закрытые и опутанные лианами и прочей зеленью джунглей. Разглядеть их было почти невозможно, но как только я взглянула на них, то сразу поняла, что они там есть, будто я уже была здесь раньше, хотя точно не была.

Дарси кивнула в знак согласия, явно ощущая ту же тягу к своей силе, что и я. Это ощущение тянуло меня вперед, как шнур, привязанный за пупок.

Когда Габриэль раздвинул последние лианы, я не смогла удержаться от вздоха, когда мой взгляд полностью упал на древний вход во Дворец Пламени.

— Вау, — вздохнула Дарси, в то время как я выругалась в гораздо менее вежливой форме.

Джунгли хорошо постарались, чтобы скрыть то, что, очевидно, когда-то было потрясающим дворцом, построенным из желтого камня, искрящегося прожилками кварца и казавшегося золотым в свете солнца, пробивавшегося над нами сквозь деревья.

Габриэль отошел в сторону, а мы с Дарси зашагали вперед, направляясь к воротам, в то время как густая листва стелилась по нашим ногам, оставляя их влажными от сырости.

В деревьях над нами закричала обезьяна, и я повернула шею, чтобы посмотреть вверх, заметив несколько разноцветных птиц, проносящихся между ветвями, отчего мои глаза расширились от удивления.

Мы добрались до ворот, и я протянула руку, чтобы ухватиться за них в тот же момент, что и Дарси, подключившись к нашей магии земли и побуждая лианы соскользнуть с металла, заставляя джунгли отступить, пока перед нами не предстали высокие золотые ворота.

Как только мы убрали руки, ворота распахнулись с гулким лязгом, заставившим животных в джунглях вскрикнуть и броситься прочь сквозь деревья.

За воротами открылся внутренний двор, вдали на булыжниках виднелись стены какого-то огромного строения.

— Здесь я вас и оставлю, — сказал Габриэль, привлекая мое внимание к себе, стоявшему позади нас.

— Оставляешь? — с грустью спросила Дарси, и он кивнул.

— Вы останетесь здесь, пока не раскроете секреты своего рода и не научитесь сражаться, как когда-то сражались ваши предки. В огне, крови и костях. Феникс восстает всегда.

Эти последние слова прозвучали с таким оттенком правды, что у меня волосы встали дыбом, а существо внутри меня проснулось и подняло голову, чтобы ответить на вызов, который только что был брошен нам.

— Сколько времени нам понадобится? — спросила я, а Габриэль на мгновение сосредоточился, ища ответ у самих звезд.

— Трудно сказать. Месяц, год… Потребуется время, чтобы понять силу, а принять ее — это уже вторая половина битвы. Здесь имеются уроки, которые вы должны усвоить, и только от вас зависит, как быстро вы это сделаете. Найдите своих внутренних Фейри и прислушайтесь к ним. Путеводная звезда приведет вас в место покоя, и когда придет время, вы выйдете оттуда, готовые сражаться дальше.

— Год? — возразила Дарси. — Мы в самом разгаре чертовой войны, Габриэль. И я не хочу так долго быть вдали от всех. — Она явно думала об Орионе, а я чувствовала то же самое по отношению к Дариусу. Мы только-только начали жить вместе, и я не хочу быть вдали от него неизвестно сколько времени.

— Да, это безумие, — сказала я, делая шаг в противоположную сторону от ворот, хотя веревка, которая, казалось, пыталась втянуть меня в них, сильнее тянула меня к себе. — Мы не можем просто исчезнуть на какое-то абсурдное количество времени, пока Лайонел там делает хрен знает что…

— Это важно, — твердо ответил Габриэль. — Если вы отвернетесь от этих врат сейчас, они закроются навсегда. Звезды даруют вам этот единственный шанс, и если вы свернете с этого пути, то в вашем будущем я предвижу лишь тьму. Вам нужны знания, скрытые здесь. Вам необходимо закончить становление Фейри, которыми вы должны стать, если надеетесь когда-нибудь принять корону и править с истинной милостью и властью королев, достойных этого.

— Но… здесь ничего нет. Здесь никто не жил тысячу лет — что мы должны кушать? — спросила я, потому что это место могло быть красивым, захватывающим и все такое, но никак не роскошным местом отдыха.

— Звезды обеспечат, — загадочно ответил он, и я сузила глаза, поскольку это полная чушь.

— Звезды всегда приносили мне только горе, — пробормотала я, когда Дарси снова оглядела ворота.

— Я чувствую силу этого места, — сказала она низким голосом. — Как ты думаешь, мы действительно сможем узнать здесь все, что нужно знать о наших Фениксах? — Я увидела надежду, мелькнувшую в ее глазах, и поняла, что она думает о проклятии, гадая, не здесь ли мы выясним, как покончить с ним навсегда, чтобы она могла вернуться к своей полной силе, готовая ринуться в бой и оторвать чертову голову Лавинии в уплату за то, что она наложила на нее это проклятие.

— Я тоже это чувствую, — согласилась я. Мое раздражение из-за нелепости того, что нам придется оставаться здесь в течение длительного времени без кофе, улетучилось, когда я начала задумываться, действительно ли это то место, куда ей нужно прийти, чтобы покончить с проклятием. Мы ежедневно работали над тем, чтобы выжечь его, но она читала, что это может сделать племя Фениксов. Мы не были племенем, нас было всего двое. Возможно, здесь мы сможем найти какую-то более сильную силу, которая поможет нам. Чтобы помочь ей.

— Пришло время вам заявить о своей силе, — твердо сказал Габриэль, и я выдохнула, глядя через золотые ворота на мощеный двор за ними. По другую сторону был открытый дверной проем между двумя колоннами, на которых лежали золотые кирпичи, отбрасывающие тень на внутреннюю часть дворца, так что мы не могли видеть, что находится внутри. Но я знаю, что мы не можем исследовать ничего дальше этого. Ступив за порог этих ворот, мы сделаем выбор, и у меня возникло ощущение, что мы не сможем изменить свое решение, как только оно будет сделано.

— Скажи Лэнсу, чтобы не волновался за меня, — сказала Дарси, приняв решение. — Мы будем усердно работать, чтобы здесь все узнать, что сможем, и поскорее вернуться.

Я кивнула в знак согласия, сглатывая, готовясь переступить порог.

— Ты хочешь что-то передать Дариусу? — спросил Габриэль, и моя кожа покрылась мурашками от одной мысли об этом.

— Просто… скажи ему, чтобы он не был придурком, пока меня нет, — пробормотала я.

— Вряд ли такое возможно, но я передам ему, — ответил Габриэль. — Мне тоже передать послание о твоей бесконечной любви или только о члене?

Я окинула его пристальным взглядом, и он разразился смехом.

— Ладно, — хмыкнула я. — Скажи ему, что я люблю его и что он не должен быть козлом, пока меня нет. Достаточно для тебя, придурок?

— У меня от этого слезы на глаза наворачиваются, — сказал Габриэль, насмешливо положив руку на сердце, а я закатила лаза.

Габриэль двинулся вперед, обхватил нас обеих руками и крепко сжал, после чего поцеловал в головы.

— Вы будете лучшими королевами Солярии, — яростно сказал он, не выпуская нас из своих объятий еще мгновение, и я рассмеялась.

— Ты это видел? — с любопытством спросила Дарси, и он усмехнулся, отступая назад.

— Нет. Но я чувствую всей душой.

Дарси нерешительно улыбнулась и взяла меня за руку, а я обернулась, чтобы еще раз посмотреть на ворота.

— Ну, вот и все, — негромко проговорила я, и мы переступили порог.

Магия пронеслась по воздуху, заставляя мое тело раскалиться от жара моего Феникса и заставляя меня перекинуться так внезапно, что она прожгла мою одежду, покрыв тело синим и красным пламенем и заставив мои крылья вырваться из позвоночника.

Дарси ахнула, когда ее тоже заставили перекинуться, ее рука крепко сжимала мою, когда ворота захлопнулись за нашими спинами с такой окончательностью, что у меня не осталось сомнений: они не откроются снова, пока мы не выполним свою задачу.

— Добро пожаловать домой, рожденные огнем, — возвестил властный женский голос, и воздух задрожал от этого звука, который, казалось, исходил от всех вокруг нас и ниоткуда одновременно. — Пришло время познать путь пламени.

Дарси

— Я выпотрошу его, — прорычал мне на ухо Дариус, прижавшись к моей спине, а я на большой скорости мчался по Берроузу, охотясь за убийцей, как и последние пару часов.

Этот засранец сбежал с места преступления, но он не мог быть далеко. Он должен был быть где-то поблизости, да и металлический запах в воздухе подсказывает, что он все еще пропитан кровью своей жертвы.

Мы ходили по этим туннелям взад и вперед, проверяя каждую комнату, но потом меня привлек звук шагов, и я приготовился прикончить предателя, живущего среди нас.

— Ты выпотрошишь его после того, как я оторву ему конечности, — предложил я, а Дариус мрачно усмехнулся.

Мы свернули в большую пещеру, которая была оборудована под кухню: повсюду каменные столешницы, на стенах висела металлическая утварь.

Я обернулся на звук льющейся воды и увидел у раковины Джастина Мастерса, который, ругаясь, оттирал красные пятна со своей толстовки.

Я остановился, и Дариус соскочил с моей спины, когда я взял Джастина на прицел. Джастин посмотрел на нас, испуганно вскрикнул и разбрызгал повсюду воду, пытаясь выключить кран, но вместо этого включил его на полную мощность.

— Вы до смерти меня напугали, — прошипел он, сумев, наконец, выключить воду. — Что вы здесь делаете?

Он схватил полотенце, вытер руки и сложил ладони, прикрывая одно из больших красных пятен на своей толстовке.

— Ищем убийцу, — промурлыкал Дариус.

— Что ж, удачи вам в этом. — Джастин отвернулся от нас и пошел в направлении выхода в другой части комнаты.

Я пронесся мимо него на огромной скорости, остановился перед ним и наклонил голову вниз, обнажив клыки. Он испуганно отступил на шаг назад, и я посмотрел поверх его головы: сзади к нему приближался Дариус.

— Что тебе нужно? — потребовал Джастин, стараясь не смотреть мне в глаза. — Не могу поверить, что они вообще позволили тебе свободно разгуливать по Берроузу, — пробормотал он. — Всем неприятно смотреть на тебя.

Я зарычал, а Дариус издал рык, который пронесся по комнате, схватил Джастина за плечо и дернул так сильно, что тот повернулся к нему лицом.

— Что это за пятна? — требовательно спросил он, и я наклонился ближе, принюхиваясь к темно-красной кляксе на плече Джастина.

— Кровь, — подтвердил я, после чего Джастин отпрянул от меня, осознав, как близко я нахожусь, но вместо этого наткнулся на грудь Дариуса. Он оказался зажат между двумя хищниками, и бежать ему некуда.

— Я порезал руку, вот и все, — убежденно заявил Джастин.

Дариус схватил его руки, осматривая их, но Джастин пытался вырвать их.

— Я уже все залечил, разумеется, — быстро сказал Джастин. — Я думаю, что перерезал артерию, потому что кровь хлынула во все стороны.

— Как удобно, — пробурчал я, и он вздрогнул, оглянувшись на меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал он, но на его лбу выступил пот, и я понял, что мы его поймали.

— Какой у тебя орден, Джейкоб? — запросил Дариус.

— Ц-цербер, — заикнулся он, начиная чувствовать, что мы представляем опасность в комнате. — И меня зовут Джастин. Почему ты спрашиваешь об этом?

— Потому что крупный зверь убивает людей в Берроузе, — сказал я, сжимая в кулаке заднюю часть его толстовки и притягивая его к себе, чтобы иметь возможность заговорить ему на ухо. — Была найдена еще одна жертва, а теперь мы обнаружили тебя здесь, в крови.

— Если бы я убил их в форме Цербера, то моя одежда не была бы окровавлена, так? — прошипел он.

— Могла, если ты оставил ее рядом, чтобы смыться, — сказал Дариус, схватив Джастина за горло и сжав его.

Я вцепился рукой в его светлые волосы, заставляя его ругаться, и мы с Дариусом тянули его туда-сюда, как львы кость, жаждущие этого убийства.

— Хватит! — в ужасе завопил он, и во мне проснулось извращенное удовлетворение. — П-пожалуйста, я никого не убивал. Вы не можете этого доказать.

— Циклоп может, — заметил я.

— В любом случае, я думаю, у нас достаточно доказательств, чтобы уложить тебя, Джереми, — добавил Дариус, и мы обменялись дикой улыбкой.

— Н-нет, пожалуйста, просто отпусти меня, — взмолился он.

— Тебе нравится убивать своих жертв, разрывая их на части, раздирая их зубами и когтями, — прорычал я, моя рука так сильно рвала его волосы, что они вырывались с корнем. — Может быть, мы сделаем то же самое с тобой.

— Это будет справедливо, Джозеф, — согласился Дариус, его чудовище было выставлено на всеобщее обозрение.

— Святой изюм на песочном тесте! — в комнату ворвался Хэмиш, за ним последовала Джеральдина. — Вы не можете убить его, должен быть официальный суд. Мы не куры в курятнике, мы должны действовать в рамках законов нашего рода, иначе кто мы, как не ковбои, скачущие на заблудших козлах под луной?

— Папа прав, — настаивала Джеральдина, торопясь вперед и подхватывая копченый лосось, лежащего в корыте со льдом у раковины. Она ударила им Джастина по голове, издав вопль, достойный филина у амбара. — Но если ты виноват в этом, нечестивый дровосек, я засуну этот лосось так глубоко в твой матросский сундук, что он никогда больше не увидит света!

— Да не делал я этого! — кричал Джастин, его рука коснулась мокрого, красного следа на щеке, пока Джеральдина била его лососем снова и снова, произнося слова на каждом ударе.

— Я. Похороню. Тебя. Как. Сомнительный. Апельсин. Разложенного. Для. Истинных. Королев. Услышь. Меня сейчас. И. Услышь. Меня. Впредь.

Я отступил назад, чтобы насладиться зрелищем, глядя, как Джастин раз за разом получает лососем по лицу, затем она принялась за его яйца, ударяя всей рыбиной о его причиндалы, отчего тот закашлялся и упал на колени.

— Я невиновен, — прохрипел он, когда Джеральдина водрузила рыбу на плечо, как оружие.

— Скоро мы увидим, в какую сторону упадут раковины, — сказал Хэмиш, выпятив грудь и схватив Джастина за руку. — Ты будешь заперт, как свекла в банке с консервами, ради безопасности истинных королев и их народа. — Он потащил его из комнаты, и Джастин с мольбой оглянулся на Джеральдину, но та лишь отвернулась от него и положила рыбу обратно в корыто.

— Он всегда вызывал у меня сильнейшую дрожь, — вздрогнув, сказала она. — Возможно, мои женские реки всегда говорили мне, что в моих водах таится змея. Женщина никогда не должна игнорировать змей в своих реках, боюсь, я подвела истинных королев. — Она упала на колени, уткнувшись лицом в бедра Дариуса и вцепившись в его штаны так сильно, что те начали спадать.

— Клянусь звездами, Джеральдина, — пробормотал Дариус, пытаясь натянуть штаны, но Джеральдина вцепилась в них так крепко, что они сползли вниз вместе с боксерами, обнажив его голую задницу. — Джеральдина!

Он успел натянуть их обратно, когда она отпустила его и бросилась на меня, пытаясь ухватиться за мои брюки, но я с вампирской скоростью отскочил в сторону и остановился рядом с Дариусом, наши плечи прижались друг к другу.

— Пойдем расскажем близняшкам, — предложил я, и Джеральдина застонала, приложив руку ко лбу.

— Ой, но вы же не знаете, — вздохнула она, волочась к нам на коленях. — Породистые кони моих нежных леди остались в неведении.

— В неведении? — прорычал Дариус.

— Наши леди Тори и Дарси были унесены на крыльях судьбы. Габриэль вернулся и сообщил нам об этом всего несколько минут назад, после того как доставил их к дверям судьбы.

— О чем ты говоришь? — потребовал я.

— Они отправились во Дворец Пламени, где их предки жили много веков назад, чтобы изучить пути своего рода. Наш прекрасный и галантный Габриэль считает, что они пробудут там некоторое время. Возможно, даже несколько месяцев.

— Месяцев? — задохнулся Дариус. — Ты шутишь, — огрызнулся он. — Скажи мне, что ты шутишь.

В его ладонях зажегся опасный огонь, и Джеральдина со всхлипом попятилась назад, стоя на коленях. Мое нутро сжалось, а руки опустились по бокам, и меня охватила печаль. Голубок ушла? На несколько месяцев?

— Ох, но это правда. И да, нам будет их очень не хватать, но мы должны воздать хвалу звездам за их добрый и чудесный дар!

— Нет, — рявкнул Дариус. — Скажи мне, где они сейчас?

— Я не знаю. Местонахождение Дворца Пламени давно утрачено, и некоторые говорят, что это всего лишь миф, легенда, слух, — резко сказала Джеральдина. — И Габриэль не расскажет о месте, пока они находятся в таком важном путешествии. Мы должны ждать их здесь и часто думать о них, посылая им в эфир положительные вибрации, чтобы они могли…

— Нет, — огрызнулся Дариус, указывая на нее. — Где Габриэль?

— Я не знаю. Он исчез, как фантом, в ночи после того, как сообщил нам новости, заявив, что ему нужно выполнить еще одно важное поручение небес.

— Он прячется от нас, — прорычал я. — Но я найду его. Залезай ко мне на спину, Дариус.

Дариус без слов вскочил и обхватил меня руками и ногами, а я на скорости выбежал из кухни. По крайней мере, если мы узнаем, где они, то возможно сможем навестить их. Как Голубок могла уехать, не заглянув ко мне? Я бы не стала возражать против того, чтобы она узнала о своем виде, и, честно говоря, мне очень интересно узнать о секретах этого дворца, но разве она не могла предупредить меня заранее?

— ГАБРИЭЛЬ! — крикнул Дариус, усиливая свой голос с помощью магии, так что он эхом разнесся по всему Берроузу, и этот ублюдок должен быть в курсе о нашем приближении.

Мы остановились перед комнатой Габриэля, и Дариус взорвал ее огнем, с его губ сорвался драконий рев, но огонь пронесся по прочному воздушному щиту и быстро погас.

Я опустил его, хмуро глядя на него. Черт, я зол на то, что они уехали, не попрощавшись, и я буду чертовски скучать по Голубку, но он ведет себя так, словно Джеральдина сказала, будто Тори никогда не вернется.

— Остынь, чувак, что происходит? — спросил я его, когда он начал расхаживать взад-вперед перед дверью.

— Она не вернется еще несколько месяцев, — прошипел он. — У меня нет месяцев.

— Что это значит? — в замешательстве спросил я, но он покачал головой, дым вырывался из его губ.

— Я буду скучать по ней, вот и все, — пробормотал он.

— Да, и я буду скучать по Голубку, но… может, это и хорошо. Они узнают больше о своем Ордене. Может, они откроют новые дары, которые помогут нам…

— Мне все равно, — огрызнулся он, его глаза превратились в золотые глаза Дракона. — Она должна быть здесь. Со мной. — Он подошел к двери и ударил по ней кулаком. — Габриэль! Выйди и встреться со мной лицом к лицу.

— Он занят, — донесся до нас мужской голос, и мы оба обернулись, обнаружив златовласого Оборотня Льва, стоящего в тени, прислонившись к стене и задрав одну ногу.

— Леон, — понял я и направился к нему. — Где Габриэль?

— Он может быть в своей комнате. Он может быть далеко отсюда. Кто может знать? — небрежно сказал он, запустив пальцы в свою длинную гриву.

— Ты можешь знать, — настаивала я.

Дариус снова ударил кулаком по барьеру комнаты Габриэля, и из-за него донесся женский стон.

— Гейб занят, — сказал Леон с ухмылкой.

— А ты кто, его телохранитель? — Дариус плюнул на Леона.

— Я просто таинственный Лев, скрывающийся в тени, у которого много секретов, — сказал он голосом, который, как я догадался, показался ему жутким. Он сложил свои мускулистые руки и уставился на нас, когда мы не сразу отреагировали на это. — Разве вы не хотите узнать мои секреты?

— Один из них — где Габриэль? — переспросила я.

— Да… и нет, — сказал он, бросив ухмылку на Дариуса, который сузил на него глаза.

— Если ты знаешь, то скажи мне прямо сейчас, — приказал Дариус, его плечи напряглись, а в глазах появилось выражение отца. Раздался протяжный стон, который определенно принадлежал Габриэлю, и я выругался под нос.

— Ого, я дрожу в своих маленьких ботинках, — усмехнулся Леон. — Гейб ушел, чувак. Он либо в той комнате, трахает свою жену в другом царстве, либо отправился плавать с дельфинами в Саншайн Бэй. Кто знает?

— Ты, — огрызнулся Дариус. — Ты знаешь. И я их слышу, так что в любом случае я знаю ответ.

— А ты? — спросил Леон, размахивая руками и шевеля пальцами. — Или это все просто иллюзия?

Я провёл ладонью по лицу и вздохнул, понимая в глубине души, что мы не доберёмся до Габриэля. Он видел все пути, по которым мы пытались бы добраться до него, и мои плечи поникли, когда я смирился с этим.

— Давай, мужик. Пойдем, — сказал я Дариусу, но рука Леона взметнулась и влепила мне пощечину.

— Эй, — рявкнул я.

— Ты чувствуешь это, Лэнс? Это удар судьбы. — Он схватил меня за рубашку и притянул к себе, улыбаясь, как Чеширский кот. — А я — ее посланник. Скачи со мной навстречу своей судьбе. Оседлай меня!

— Ради любви к луне, Леон. — Я отпихнул его назад. — Личные границы, помнишь? Я уже не знаю, сколько раз должен это повторять.

Я развернулся и стал уходить, увлекая за собой Дариуса, который с остервенением бросил попытки добраться до Габриэля.

— А как же мои секреты? — в отчаянии воскликнул Леон, но мы просто продолжали идти. — У меня есть секретный квест, который нам поручил Габриэль, — взволнованно сказал он, поняв, что нам нет до него никакого дела.

— Нахуй Габриэля, — проворчал Дариус, и я похлопал его по плечу.

— Они скоро вернутся, брат, — сказал я, надеясь, что мои слова были правдой.

— Не скоро, — сказал он, свесив голову, и я собрался спросить, что его действительно беспокоит, но тут к нам подбежал Леон, разнимая нас и накидывая руки на плечи.

— Гейб сказал, что мне нужна пара новобранцев для нашего квеста, и я подумал, что это будет отличная возможность познакомиться с новыми друзьями.

— Ага, конечно. Увидимся, — прорычал Дариус и пошел по коридору, пуская за собой дым, пока не исчез в тумане.

— Вау, как драматично, — вздохнул Леон, наклонившись близко к моему уху. — Полагаю, тогда остаемся только мы с тобой, Шамси.

— Шамси? — прорычал я.

— Да, Опозоренный властью¹⁵. Я подумал, что сделаю из этого милое прозвище, чтобы оно не казалось таким, ну, знаешь… губительным.

Я пожал плечами, скрестив руки.

— Неужели есть квест?

— Конечно, есть, — сказал он, закатывая свои золотые глаза. — За кого ты меня принимаешь, Шамси?

— Я бы предпочел, чтобы ты меня так не называл, — категорично произнес я.

— Кого еще мы возьмем с собой? — продолжил он, будто я ничего не говорил.

— Что вообще за квест? — разочарованно спросил я.

— О мои звезды, я же даже не рассказал тебе о квесте. — Он прыгнул передо мной, прижав руки к моим плечам. — Гейб сказал, что ты ищешь какие-то драгоценные камни, так? Верно?

— Верно, — согласился я, нахмурившись от того, что разговор зашел в тупик.

Я все еще не продвинулся в своих поисках камней Гильдии Зодиака, хотя у меня появилось немало зацепок после того, как Юджин и его друзья прислали из Библиотеки Потерянных информацию о драгоценных камнях, которые могут оказаться теми, что мы ищем. Но из-за отсутствия звездной пыли и того факта, что я гнался по следам, исчезнувшим сотни лет назад, продвинуться в наших поисках довольно сложно.

— И это особенные драгоценные камни, верно? Верно? — подтолкнул Леон.

— Верно. — Он когда-нибудь перейдет к делу?

— Ну. — Он подошел ближе, посмотрел налево и направо, прежде чем закрыть рот рукой. — Я знаю, где один из них. Обычно я бы не отдал ни одно из украденных сокровищ моей семьи — мы лучшие воры в Солярии, в конце концов, — но у моего отца он заперт в особом месте, а мне нужно немного отомстить отцу.

— Из-за брата? — с грустью поинтересовался я. Рори Найт оказался достойным союзником в тюрьме Даркмора, и я должен признать, что причина, по которой он там оказался, вывернула мой чертов желудок.

— Да, отец даже не разговаривает с ним из-за позора. Я думаю, ты много знаешь о позоре, поэтому, наверное, понимаешь его, позорящего. Я хочу отомстить ему за то, что он такой козел… — сказал Леон, грусть промелькнула на его лице, но затем улыбка так же быстро расплылась по его лицу. — Поэтому я хочу украсть у моего отца-вора и отдать тебе его сокровище для твоей коллекции камней.

— Это не коллекция камней…

— Это будет самый ценный камень в твоей коллекции камней, — гордо заявил он, повернулся и зашагал по туннелю впереди меня, а я решил, что нахрен, и не стал его поправлять.

На Леоне были узкие джинсы, которые облегали его толстые бедра, его мускулистый корпус обтягивала белая футболка. Его золотистые волосы практически сияли в свете бра вокруг него, и я покачал головой в его сторону, улыбка на секунду приподняла мои губы. Он слегка подрос с тех пор, как подружился с Габриэлем, особенно с тех пор, как перестал быть моим большим поклонником из-за моего положения в питболе. Конечно, сейчас он живет теми мечтами, о которых когда-то мечтал я сам, так что, полагаю, именно я должен быть тем, кто в настоящее время фанатеет от него. Ведь теперь, когда меня опозорили, я вряд ли был той знаменитостью, с которой он впервые встретился столько лет назад, когда его академия участвовала в программе обмена с Академией Зодиака.

Я устремился за ним, не желая упускать возможность завладеть еще одним драгоценным камнем, и он одарил меня плутовской улыбкой.

— Итак, кого мы вербуем? — спросил Леон.

— Давай возьмем Калеба, — решил я.

— Да — я люблю Калеба! И он теперь твой sanguis frater, верно? — проворковал он, поворачиваясь ко мне и проводя большим пальцем по серебристым отметинам на моей шее.

— Да. — Я стряхнул его руку. — Габриэль сказал тебе?

— Да. Но он сказал, чтобы я не распространялся о том, как это круто, поскольку вампирские ковены — это плохо, и если я буду говорить об этом слишком много, то у других Вампиров могут возникнуть идеи о присоединении, что, очевидно, не очень хорошо — но я должен задуматься, прав ли он в этом, ведь для меня это кажется чем-то хорошим, и хочу, чтобы у моего любимого Вампира было все лучшее.

— Это противоречит Кодексу Вампиров по определенной причине, — ответил я, зная, что это правда, хотя я не могу сказать, что ненавидел это раньше. — Существуют проблемы с охотой стаи, жаждой крови и…

— По мне, так это хорошие идеи, Шамси. Возможно, Калеб согласится, и мы сможем найти вам нового рекрута. Пошли, найдем его! — Он побежал по проходу, и я бросился вперед, подхватив и перекинув его через плечо, и помчался к королевским покоям, пока Леон кричал.

Я опустил его возле комнаты Калеба и постучал костяшками пальцев в дверь. Она открылась, и Калеб засиял, увидев меня.

— Sanguis frater! — взволнованно воскликнул он, и мы обнялись. — Ты посмотрел документальный фильм о кровавой реке в восточной Вольдракии, о котором я тебе рассказывал?

— Да, — сказал я, когда мы отпустили друг друга. — Мне так захотелось пить, что пришлось разбудить Дарси и покормиться ею.

— Да, меня тоже замучила жажда. Я думал, что буду кормиться от первого встречного, пока не наткнулся на Вошера, — сказал Калеб, сморщив нос.

— Эх, Нова однажды заставила меня кормиться им для демонстрации на уроке, — с отвращением сказал я. — Он вымазал мне весь рот, и мои клыки не могли появиться в течение недели.

— Блядь, он внушил тебе страх к клыкам? — вздохнул Калеб.

— Сильный, — сказал я, и Калеб повернулся к Леону, обнимая и его.

— О, держу пари, переживание за клыки — самое худшее, — грустно сказал Леон. — Львы боятся за гриву, если кто-то трогает наши волосы без разрешения. Однажды это случилось со мной… я так и не смог с этим справиться. — Он вздрогнул, и Калеб прижал ладонь к его руке.

— Должно быть, было ужасно, — сказал он, когда Леон печально кивнул, а Сет вдруг высунул голову из-под руки Калеба через дверь.

— Однажды у меня был страх за лобок, когда кто-то запутался в моём, пока мы занимались этим. Это. Было. Ужасно, — сказал он, улыбаясь и оглядывая всех нас, пытаясь присоединиться к нам.

— Это совсем не то же самое, — раздраженно заявил я, и Сет хмыкнул, посмотрев на Калеба.

— Да, ты не можешь сравнивать подобные вещи, чувак. Это даже оскорбительно, — нахмурившись, сказал Калеб.

— Вообще-то можно, — вклинился Леон. — Однажды я запутался лобком во множестве столовых приборов, и теперь я не могу даже ложку взять в рот, не испугавшись за лобок.

— Как, черт возьми, ты запутался в столовых приборах? — в замешательстве спросил я.

— Ты играл в чип-чоп? — со знанием дела спросил Сет.

— Именно, чувак! — воскликнул Леон. — Знаешь, сколько людей ведут себя так, будто они даже не знают, что такое чип-чоп? Это классическая игра.

— Классическая игра с лобками и столовыми приборами? — усмехнулся я, складывая руки.

— Каковы правила? — весело спросил Калеб.

— Ты должен посмотреть, сколько столовых приборов ты сможешь навешать на свой лобок, — объяснил Леон.

— Засчитывается, только если приборы висят более десяти секунд, — добавил Сет.

— То есть… ваши члены просто торчат, пока вы играете на глазах других людей? — спросил я, не понимая, почему меня заинтересовала эта игра, ведь я определенно не собираюсь в нее играть.

— Ага, — одновременно сказали они, и я посмотрел на них, пока они ухмылялись друг другу, чувствуя, что вдвоем они похожи на смесь двух очень взрывоопасных зелий в одном котле. Они оба такие… веселые.

— Ну что, идем? — спросил я, и Леон посмотрел на меня.

— Да! Давайте отправимся на поиски приключений, — сказал Леон.

— О, а что за приключения? — спросил Сет, нетерпеливо подбегая к нам.

Леон объяснил, пока мы шли за ним по коридору к выходу, и вскоре оказались на улице, летнее солнце светило на ярко-зеленой траве, повсюду росли маргаритки и одуванчики.

Охранники одаривали меня взглядами, переговариваясь друг с другом, но я игнорировал их, настолько привыкнув к подобному обращению, что теперь оно меня даже не волнует.

Мы вышли за границу, и Лев достал мешочек со звездной пылью, повернувшись к нам.

— У тебя целый мешочек? — потрясенно спросил Калеб.

— Я хранил его на черный день, и мое львиное чутье подсказывает мне, что сегодня будет очень сильный дождь, — сказал Леон, и я взглянул на чистое голубое небо, на резвящихся в нем певчих птиц и на солнце, которое светит так ярко, что у дождевых туч нет ни единого шанса образоваться под его взором.

— Да, похоже на то, — заговорщически согласился Сет. — Так куда мы едем?

— В мой родной город, — сказал Леон. — Алестрия. — Он бросил на нас звездную пыль, и нас потащило прочь, перенесло сквозь звезды и вынесло в темном переулке, где в воздухе витал густой запах мочи.

— Фу, мы в аду? — пробормотал Калеб, шагнув ближе ко мне, словно я мог отгородить от вони. — О мои звезды, это что, дерьмо? Типа Фейри, блядь, срало, прямо там, у мусорного бака? — Он натянул рубашку на нос, и я не могу его в этом винить.

— Это магия Алестрии, — ворковал Леон. — Между грязью, мочой и дерьмом, которое бродяги разводят в переулках, есть что-то особенное в этом месте.

— Думаю, мне нравится, — прошептал Сет, и мы с Калебом обменялись взглядами.

Леон подошел к стоку, опустился на колени и произнес какое-то заклинание, его рука заметалась взад-вперед по металлу, пока он не начал мерцать. Он ухватился за него и потянул вверх, открыв лестницу, ведущую в темноту.

— Знаешь, я думаю, что лучше вернусь в Берроуз и приму обжигающий душ, который сожжет слой моей кожи, — сказал Калеб, отступая назад, но я прижал руку к плечу и подтолкнул его вперед.

— Давай, принцесса, ты можешь справиться с небольшой грязью, — поддразнил я, а Сет оглянулся на нас и кивнул в нетерпении.

— Мы можем вычеркнуть это из списка наших желаний, Кэл, — позвал он.

— В моем списке желаний нет «залезть в яму с дерьмом», — возразил Калеб, покачав головой, но все равно позволил мне повести его туда.

— Это будет одна из тех историй, которые мы будем рассказывать долгие годы, — подбодрил Сет. — Как в тот раз, когда я был на Луне и засунул свой член в кратер.

— Правда? — спросил Леон, с трепетом глядя на него, когда Сет гордо кивнул. — Святое дерьмо, расскажи мне все. На что это было похоже? Получил ли ты после этого магическую силу члена?

Я застонал, когда Сет ухватился за возможность рассказать кому-то новому свои лунные похождения, и я постарался отвлечь его, пока Леон вел нас вниз в канализацию, а Калеб неохотно следовал за ним.

Сойдя с лестницы на дне, я зажег Свет Фейри и огляделся по сторонам: в туннеле, в котором мы находились, рядом с нами протекала река. Мы следовали за Леоном по узкой тропинке рядом с ней, голоса Леона и Сета разносились вокруг нас, когда они смеялись и рассказывали истории, а я шел с Калебом, который старался ничего не трогать и бормотал обещания сжечь всю одежду, которая на нем есть, как только мы вернемся в Берроуз.

Когда Леон и Сет свернули в туннель направо, я потерял их из виду и понял, что Калеба больше нет рядом со мной. Оглянувшись, я обнаружил, что его голова и одна рука запутались в толстой паутине, свисающей с потолка.

— Блядь, аргх, — хрипел он, пытаясь сжечь ее с себя, но только еще больше запутался в ней, едва не сжигая себе брови.

Я трусцой бросился к нему на помощь, держа в руке ледяное лезвие.

— Кэл, не шевелись, — посоветовал я, и он так и сделал: скорчил гримасу, когда я прорезал липкую паутину, и вздрогнул всем телом, когда он отпрянул от нее, сдирая остатки с волос и стряхивая их с руки.

Я секунду рассматривал паутину, мне не понравился ее размер и то, как она исчезла в широкой дыре в стене над нами. Она может принадлежать безобидному пауку-ткачу, но мое нутро напряглось от другой возможности. Пауки Гнарла были чертовски редки, но их паутина очень липкая, и такое место, как это, идеально подходит для кого-то такого размера. Я взмолился, чтобы звезды ошиблись в этом предположении.

— Давайте двигаться дальше, — призвал я. Голоса Леона и Сета уже стихли, и я не думаю, что мы должны разлучаться, не тогда, когда каждый полицейский в королевстве охотится за нами.

Мы воспользовались вампирской скоростью, преследуя остальных, свернули в туннель, по которому они ушли, но обнаружили, что тот пуст.

Я притормозил, а Калеб выплюнул проклятие, остановившись рядом со мной, и его нога погрузилась в мутную лужу, он отряхнул ногу и с помощью магии огня высушил ее.

— Нахуй мою жизнь, — проворчал он, выглядя совершенно отвратительно во всей этой ситуации.

— Сет! — позвал я в темный туннель впереди и зарычал, когда он не ответил. В этом туннеле есть развилки, ведущие в нескольких направлениях. Куда они, блядь, подевались?

— Нахуй. Если они бросили нас, то позже могут встретиться с нами в Бэрроуз, — сказал Калеб, но прежде чем он успел повернуться и осуществить этот план, раздался рев, и из темноты на нас надвинулась темная фигура монстра с десятью руками.

— Дерьмо, — прорычал я, подняв руки и обрушив на него магию воздуха. Он тут же опрокинулся, из него послышался смех, и я понял, что это были Сет и гребаный Леон, когда отправил к ним Свет Фейри.

В руках Сета были лианы, и он, очевидно, сидел на плечах Леона, поскольку сейчас он оказался под ним, а его бедра были зажаты вокруг ушей Леона. Они смеялись как сумасшедшие, и лианы Сета хлестали вокруг него, одна из них ударилась о воду и подняла брызги, которые попали Калебу в лицо.

— Аргх! — закричал он. — Это попало мне в рот, ублюдок.

Сет завыл от смеха, отцепляясь от Леона и хватаясь за бок, пока он поднимался на ноги, но Калеб бросился вперед, ударив его руками в грудь и отправив его назад в реку сточных вод с огромным всплеском. Я разразился смехом, когда голова Сета поднялась, и он с воплем ужаса отскочил в сторону.

— Ах ты, придурок! — крикнул он, когда мы с Кэлом расхохотались.

Леон поднялся на ноги, помчался за Сетом и вытащил его из воды, высушив его жаром своего огненного Элемента, и тоже разразился хохотом.

— Я заболею. Я заболею Фейтисом. Фейфилисом. Ебаным розовым глазом, — в панике кричал Сет.

— Ты в порядке, чувак, — спокойно сказал Леон. — Эта вода чистая. Сток с дерьмом находится в следующем туннеле.

— Спасибо звездам за это, — пробормотал Калеб, высушивая волосы магией огня.

Леон повел нас дальше по туннелям, и наконец мы добрались до огромной двери с колесом посередине. Он резко повернулся к нам, его золотые глаза сверкнули.

— За этой дверью лежат годы и годы семейных реликвий, вещи, украденные моими предками, множество наших драгоценностей.

— Как они могут быть реликвиями, если вы их украли? — спросил я, и Леон шикнул на меня.

— Не трогай здесь ничего, ибо ты навлечешь на себя проклятие, которое заставит твои глаза выпасть из твоей головы, а нос впасть в лицо.

— Серьезно? — возразил Кэл. — Тогда я туда не пойду.

— Хах, шучу. — рассмеялся Леон. — Но если вы попытаетесь что-нибудь украсть, я узнаю и убью на хрен вас и всех, кого вы любите. — Он слегка улыбнулся, затем повернулся и прижал руку к двери, из-под его ладони заискрилась магия, затем колесо начало вращаться само по себе в быстром темпе. Дверь с лязгом отворилась, и он широко распахнул ее, открыв взору сокровищницу, освещенную вечным огнем.

Мы последовали за ним внутрь, и у меня отвисла челюсть от бесконечных чудес в этой комнате. Здесь были сундуки, переполненные драгоценностями, сияющая корона, стоявшая на полках, где хранились всевозможные зелья и редкие артефакты, и даже целый доспех кроваво-красного цвета с созвездием Льва на груди.

— К счастью, мы не взяли с собой Дариуса, он бы обязательно попытался присвоить все это себе, — произнес я, и Леон зарычал при мысли об этом.

Лев подошел к старому деревянному шкафу, отпер его маленьким ключом, который достал из кармана, и вытащил изнутри серебряную шкатулку. Он открыл ее, обнажив всевозможные драгоценные камни, порылся в них и выбрал самый совершенный из всех. Это был овальный топаз золотисто-коричневого цвета, сверкающий магией, живущей в его глубинах.

Я потянулся к нему, скрытый знак Гильдии на моей руке начал зудеть, словно понимал, что это за камень, и шепот звезд, казалось, на секунду повис в воздухе, призывая меня схватить его. Но Леон крепко обхватил его пальцами, не дав мне этого сделать.

— За это ты мне кое-что должен, — объявил Леон, и я, нахмурившись, посмотрел на него.

— Что? — потребовал я.

— Правду, что произошло между тобой и Габриэлем в ту ночь, когда он посетил тебя в Академии Зодиака пять лет назад, и у него возникло загадочное отвращение к шарам. Я знаю, что что-то произошло, Лэнс Орион. Так помоги мне, мне нужно узнать этот секрет.

Я в ужасе отдернул руку.

— Нет, — прошипел я. — Я унесу его в могилу. Я поклялся ему.

Сет и Калеб с любопытством посмотрели на меня, но я скрестил руки и покачал головой.

— Нет секрета — нет камня, — легкомысленно сказал Леон, пожав плечами, и я зарычал.

— Нам нужен этот камень. Я просто скажу Габриэлю, чтобы он забрал его у тебя, — ответил я, и Леон ахнул, обиженно прижав руку к груди.

— Ты не сделаешь этого, — прошипел он.

— Сделаю. Или так, или ты отдашь его мне. — Я протянул свою ладонь, и Леон в замешательстве посмотрел на меня, все еще крепко держа его.

— Мне нужна твоя карточка Райана Лаксиана из Питбольной лиги, — сменил он тактику.

— Это коллекционная вещь, — с досадой заметил я, не говоря уже о том, что этот парень был моим любимым игроком детства.

— Или я проглочу камень, и ты сможешь выкопать его из моих какашек. — Леон угрожающе поднес камень к своему открытому рту, и я чертыхнулся.

— Ладно, — проворчал я. — Ты можешь забрать карточку, только отдай мне камень.

— Конечно. — Леон сунул его в карман. — Мы обменяемся позже.

Я зарычал, и он усмехнулся.

— Могу я взять эту шляпу? — спросил Сет, и мы повернулись, обнаружив на нем нелепую красную ковбойскую шляпу с кожаными кисточками, свисающими с нее. — Я всегда считал себя любителем шляп.

— Ты выглядишь смешно, — фыркнув, сказал Калеб.

— Конечно, чувак, — легко согласился Леон.

— А почему ему не нужно вытаскивать ее из твоего дерьма, он ведь ничего тебе за нее не даст? — бросил я на него взгляд.

— Не будь таким ворчуном, шамси, — сказал Леон, обнимая меня. — Ты все еще мой любимчик. — Он лизнул меня в лицо. — Ух ты, на тебе и правда ощущается вкус позора. — Он лизнул меня снова. — Как корица и несбывшиеся мечты.

— Ладно, Леон, отстань, — предупредил я, испытывая горечь от постыдного комментария и не радуясь тому, что он обслюнявил меня.

— Прости, я не хотел тебя опозорить, — пробормотал он, как будто ему действительно было жаль, хотя то, что он зовет меня шамси, не говорит об этом. — Я думаю, ты можешь выпустить его в виде аромата, он такой манящий. Ты могла бы назвать его eau de toi-regret¹⁶.

— Спасибо, — сухо произнес я. — Я займусь этим, как только закончу создание своей собственной линии одежды для несбывшихся желаний.

— Мне кажется, ты действительно что-то задумал, Лэнс, — серьезно сказал Леон. — Ты можешь продавать ее всем остальным неудачникам. Таких опозоренных, как ты, не так уж много, но ты можешь распространить ее на отбросов, неудачников и даже наркоманов.

— Не могу дождаться, — сказал я в пустоту.

Мы направились к выходу, и Леон плотно закрыл дверь, пока Сет возился с кисточками на своей новой шляпе, а Калеб качал головой, улыбаясь ему.

Где-то над нами послышался треск, и я посмотрел на трубы, извивающиеся над головой, а затем взглянул на Калеба, чтобы убедиться, что он тоже это услышал. Я согнул руку, привлекая магию к кончикам пальцев, и мы пошли дальше, уносясь куда-то вперед.

Мы обогнули следующий угол, и Сет испуганно завыл.

— Святая мать восьминогой твари!

Мой взгляд упал на огромного паука Гнарла, преградившего нам путь, его белые глаза сверкали в нашу сторону, а огромные волосатые ноги пробирались вперед, его клешни щелкали, и от него исходил ужасный хрюкающий звук.

Калеб ринулся вперед и ударил его по лицу огненным кулаком, отбросив назад силой своего Ордена. Паук встал на ноги, и я вздрогнул, заметив, что по стенам карабкаются новые пауки, а стук колючих лапок по полу позади нас заставил меня обернуться.

— Не дайте им себя укусить, — призвал я. — От их яда у вас разорвутся легкие.

— А-а-а! — Сет ринулся в бой, сбив одного паука в воду своей магией воздуха, а я схватился с тем, что стоял передо мной, создав в руке ледяное копье и точно запустив ему в голову. Копье вонзилось в его уродливую морду, и он закричал, умирая, но на его место тут же встал другой.

Леон поспешил вперед, посылая огненные шары в туннель, и жар его силы согрел мои щеки: пауки разбежались от его пламени, а другие сгорели в огне.

Порывом воздуха я сбил еще одну тварь в воду, а Калеб прожег путь прямо сквозь них.

— Бежим! — прорычал Кэл, и я схватил Леона, перекинув его через плечо, а Калеб схватился за Сета, и мы помчались прочь, пока Сет кричал

— Йи-ха!

Мы вернулись к лестнице, когда звук бегущих монстров последовал за нами, и я помчался вверх по перекладинам, толкнув крышку люка наверху, и выбрался наружу.

Калеб появился сразу за мной, Сет прижался к его спине, кисточки его шляпы развевались на ветру, а Леон спрыгнул с моей спины и захлопнул канализационный люк, снова запечатав его заклинанием.

— Там внизу, в этой дыре, пауки, — гравийный мужской голос заставил меня обернуться, и я обнаружил стоящего там голого волосатого парня с целым набором столовых приборов, свисающих с его лобка.

— О мои звезды, он чемпион по чип-чопу лобка, — ахнул Сет, начиная аплодировать мужчине, который явно был под кайфом, поскольку начал кружиться и показывать на небо.

Леон осыпал нас звездной пылью, и мы унеслись обратно в Берроуз. На моей сетчатке навсегда остался образ вилок и ножей, закрученных в лобок того мужчины, но меня также охватило облегчение. Потому что теперь у нас появился еще один драгоценный камень, и, несмотря на необходимость отмываться и то, что мне придется отдать свою карту Питбола, чтобы завладеть им, я должен считать это победой.

Каталина Акрукс жива!

Я лежал в бассейне бани, используя свою власть над Элементом, чтобы поддерживать себя на поверхности воды. Я перекинулся в полную форму Сирены, темно-синие чешуйки украшают мою кожу, и по ним пробегают мурашки удовольствия от соприкосновения с водой.

Я глубоко вдохнул, пытаясь закрыть свой разум и отгородиться от непрекращающегося давления всеобщих эмоций, которые пытались изменить мои собственные чувства. Находиться здесь, внизу, так близко к бесчисленным Фейри очень утомительно.

По правде говоря, мне и в лучшие времена приходилось прилагать немало усилий, чтобы сохранить свой разум свободным от чужих эмоций, в Академии Зодиака я часто сталкивался с подобной проблемой, зов множества эмоций лишал меня сна или мешал сконцентрироваться, когда они били по моим чувствам.

Но здесь всё ещё хуже. В академии у меня была Королевская Лощина, куда я мог сбежать, а комната в доме Аква была окружена водой, которая притупляла давление внешних эмоций гораздо лучше, чем земля или воздух. Здесь же я чувствую, что задыхаюсь от боли в стоптанных пальцах ног, негодования по поводу размеров порций, неудовлетворенной похоти и общего разочарования.

Прошло много времени, пока множество повстанцев скрывались под землей, и победы, которые мы одерживаем над Лайонелом, разрушая его центры Туманной Инквизиции, дают лишь небольшую передышку от монотонной жизни вдали от мира. В королевских покоях мне было гораздо легче, чем большинству других, наши комнаты просторнее, и свободы больше, но от остальных повстанцев исходит такое давление скуки и разочарования, что мне все труднее и труднее удается отгородиться от них.

— Я только что узнал от мамы, — голос Калеба прервал мою маленькую гавань спокойствия, и я отогнал вспышку раздражения, которая прошла сквозь меня, открыв глаза и посмотрев на него в надежде услышать какие-нибудь новости от своей семьи.

— Есть о чем беспокоиться? — спросил я, перевернувшись и подплывая к нему, когда он сел на край бассейна.

— Нет. Она говорит, что Лайонел по-прежнему следит за тем, чтобы они были заняты рутинной работой, держит свои планы относительно остальной части королевства при себе, одновременно отправляя ФБР в погоню за дикими гусями в поисках информации, украденной Сфинксами и Минотаврами, хотя никаких веских доказательств этому не было представлено. О, и еще была какая-то хреновая вечеринка, на которой они все должны были присутствовать, дабы отпраздновать его свадьбу с теневой сучкой.

— Он что-то задумал, — пробормотал я, чувствуя это в своей душе и ненавидя то, что мы не можем понять, что именно.

— Да. Мама продолжит пытаться узнать больше, но я беспокоюсь о том, насколько она близка к нему. Она сказала, что Хэдли и остальных Запасных перевели в специальный класс в Зодиаке вместе с этой гребаной троллихой Хайспелл. Никому не разрешается задавать вопросы о том, что они изучают, но я могу только представить, что в этом замешана куча всякой хуйни, которую любит Лайонел.

— Полагаю, Эллис не особо возражает, — с горечью пробормотал я, зная, что моя грубая младшая сестренка наслаждается каждой минутой обращения с ней как с Наследницей моего места в Совете Целестиалов. Но если она всерьез считает, что сможет отнять его у меня без боя, то она обманывает себя.

— Да. — вздохнул Калеб, откидываясь назад и опираясь на руки, глядя на бассейн с водой.

— Что случилось? — спросил я, автоматически потянувшись, чтобы ощутить его эмоции, но он заблокировал их, как делал в последнее время, и я невольно нахмурился. — Ты частенько меня не впускаешь.

Бровь Калеба изогнулась, и он посмотрел на меня, похоже, не зная, хочет ли он говорить о том, что у него на уме, но затем опустил вокруг нас заглушающий пузырь и наклонился ближе к тому месту, где я находился в бассейне.

— Ты знаешь, что в последнее время я часто охочусь на Сета? — понизив голос, спросил он, хотя в этом не было необходимости, так как вокруг нас заглушающий пузырь.

— Конечно. — Волнение, которое Сет вызывал всякий раз, когда проносился мимо меня, спасаясь от клыков Калеба, заставляло меня улыбаться каждый раз, когда я ощущал его.

— Ну, я много об этом думаю. В то время, когда я не занят чем-то, мои мысли блуждают, и начинаю думать о том, как гонюсь за ним, как мне приятно бороться за возможность вонзить свои клыки в его кожу, как приятно прижимать его к себе и просто брать от него все, что хочу, блядь, так грубо, как захочу. И я… я начинаю задаваться вопросом, есть ли в этом нечто большее…

— Ох, да? — Уловив более чем странный оттенок похоти, исходящий от Сета, когда они с Кэлом играли в эти игры, я понял, что ещё чувствую, как их обоих это возбуждает. Особенно, если учесть, что мы все заперты здесь ночь за ночью, слушая, как Дариус и Тори практически разрушают стены своей страстью, при этом не имея практически никакой возможности удовлетворить свои собственные потребности. Мне удалось провести одну-единственную ночь, преклоняясь перед телом Джерри после свадьбы ее отца, но с тех пор я вновь жил на горе синих яиц, пока она заставляла меня работать на износ ради каждой крупицы внимания, которую я получал от нее.

— Да, и я начинаю беспокоиться, что, возможно, моя мама права.

— Твоя мама? — озадаченно спросила я.

— Да. То есть, я чуть не убил Тори, играя в эту дурацкую игру. И иногда, когда охочусь, мне очень трудно сохранять голову. Я полностью погружаюсь в свою жажду крови, и мне кажется, что она побуждает меня действовать так, как я бы не стал. Или… возможно, всё это полная хрень, и всё, что она на самом деле делает, это раскрывает то, чего я хочу больше всего, облегчая мне понимание того, что именно является моим самым сокровенным желанием. — Он нахмурился и снова отвел взгляд, а я почесал подбородок.

— И ты думаешь, что такое желание — это кровь Сета?

Губы Калеба разомкнулись, похоже, он уже собрался согласиться, но потом наклонился еще немного вперед.

— Не просто его кровь. Я хочу владеть им. Сделать его своим каким-то первобытным способом, который не подлежит сомнению никем и ничем. Я чувствовал нечто подобное, когда Тори была моим Источником, но с ним всё гораздо сильнее. Одна мысль о том, что кто-то еще может укусить его или предъявить на него какие-то права, заставляет мою гребаную кровь кипеть. Мне приходится бороться с желанием просто схватить его и запереть там, где никто не сможет его найти. Прошлой ночью он ушел и бегал под луной с Розали Оскура и ее стаей, а я два часа просидел в своей сраной комнате, после чего сорвался и бросился на его поиски. Он был в форме Волка, так что наша драка была эпичной, но когда мне, наконец, удалось повалить его под себя и впиться зубами в его шею, клянусь, я достиг нирваны. И я подумал, что это все, что мне нужно, но когда Розали позвала Сета вновь побегать с ней, как только я насытился, мне пришлось сделать все возможное, чтобы не наброситься на нее. Я просто не могу смириться с мыслью, что кто-то пытается заполучить его хоть каким-то образом, и это сводит меня с ума. — Клыки Калеба обнажились, и из него вырвалось рычание, когда он подумал об этом, а я поднял руки в знак капитуляции.

— Успокойся, парень, у меня нет никакого желания кусать твой драгоценный Источник.

Он рассмеялся, и я улыбнулся в ответ.

— Это какие-то вампирские штучки. Может, поговоришь об этом с Орионом? Вдруг это связано с вашим ковеном Вампиров? — предложил я.

— Да, — согласился он, посмотрев наверх, словно надеясь, что его новый приятель появится в любой момент, а я покачал головой по поводу их отношений. Они превратились из злейших соперников в гребаных лучших друзей, причем между ними не было ничего общего, кроме небольшого любовного укуса, и я даже не сомневаюсь в их новой связи, поскольку чувствую, как она гудит между ними, словно они были лучшими друзьями с самого детства. Странно, но они выглядят вполне счастливыми, и не похоже, что с ними произошло что-то ужасное — они просто потеряли желание постоянно соревноваться друг с другом за источники крови и нашли способ сплотиться вокруг всего вампирского.

Калеб огляделся, наклонил голову, прислушиваясь к чему-то, чего я не мог расслышать, и поднялся на ноги.

— Габриэль только что появился в столовой, и у него есть план, как помочь нам получить теневой глаз, — сказал он, жестом приглашая меня выйти из воды.

Я вздохнул, вылез из бассейна и перекинулся обратно в форму Фейри, после чего с помощью магии воды высушился и быстро оделся.

Мы поспешили по широким туннелям к столовой и обнаружили Габриэля в окружении группы повстанцев, которые слушали его с восторженным вниманием, их волнение разливалось в воздухе и касалось моей кожи.

Кэл подтолкнул меня, указывая на нашу группу, и мы пробрались сквозь толпу к ним, пока Габриэль давал повстанцам свои указания.

— Мне необходимо, чтобы каждый из вас составил план убийства Провидца лжекороля Варда в течение ближайшего месяца, — заявил он. — Вы можете выбрать любое время для удара и придумать самые мрачные и ужасные методы нападения, какие только сможете. Очень важно, чтобы вы сделали это своим приоритетом. Нам нужна его смерть, и мы должны осуществить это как можно скорее.

В толпе раздался ропот, настроение стало кровожадным, голодным и решительным. Я удивленно переглянулся с Калебом, когда мы подошли к нашей группе, и Габриэль присоединился к нам.

— Разве Вард не увидит, что все они идут? — в замешательстве спросил я, а Габриэль демонически ухмыльнулся.

— О, я рассчитываю, что он увидит бесконечные версии своей смерти в самом ближайшем будущем, — согласился он.

— Если он увидит, как они приближаются, тогда как ты ожидаешь, что у них получится? — подтолкнул я.

— Я и не рассчитываю, — просто ответил он. — Я только хочу, чтобы он был настолько отвлечен всеми смертельными угрозами, которые видит на своем пути, что не заметит нас, когда мы нападем на него сегодня ночью.

— Так мы собираемся убить его? — спросил Дариус, похоже, готовый к этой идее.

— Нет, — рявкнул Габриэль. — И ты не должен и секунды думать об этом.

— Святые угодники, кажется, я поняла! — воскликнула Джеральдина, подпрыгивая на своем месте и привлекая мое внимание к своим сиськам. — Старый добрый отвлекающий маневр, да?

— Именно, — согласился Габриэль.

— Какая нахрен отвлекалка? — резко спросил Орион.

— Это когда ты говоришь кому-то, что ожидаешь пощечины, но вместо этого удивляешь его длинным шерманом по бегонии! — объяснила она, разговаривая словно с ребенком, и Ксавьер разразился смехом.

— Именно. Но вместо того, чтобы приближаться к гнилой бегонии Варда, мы подкрадемся к нему и украдем теневой глаз прямо с лица ничтожного Провидца, — гордо сказал Габриэль.

— Так ты хочешь, чтобы мы украли его глаз, не убивая его? — спросил Сет, словно считал это невыполнимой задачей.

— О, Сет Капелла, можно подумать, что ты никогда раньше не вырывал глаз у хитрого маленького Роджера, — укорила Джеральдина. — Иногда мне кажется, что вы, мальчики, такие скользкие, как копченый лосось поутру.

— Хочешь сказать, у тебя есть опыт вырывания глаз у людей? — спросил я, наполовину отвращаясь, а наполовину возбуждаясь от одной мысли об этом. Джеральдина в режиме крутой воительницы стала моей заветной мечтой — и она снится мне очень часто.

— Лавинию и Лайонела нужно будет оттащить подальше от дворца, чтобы у вас появились все шансы нанести ему удар. Вард, без сомнения, запрётся в своих покоях, как только у него начнутся видения обо всех этих смертельных угрозах в его адрес, так что найти его будет достаточно просто.

— А я смогу провести нас во Дворец Душ благодаря кольцу, которое сделала мне Тори и которое дает доступ к потайным ходам короля, — сказал Орион, его глаза загорелись от мысли о том, чтобы нанести удар прямо в сердце их силы.

— Именно. Я думаю, что ты, Дариус и Джеральдина отправитесь за Вардом, а остальные нападут на новый центр Туманной Инквизиции, который Лайонел только что открыл к западу от Туканы, — сказал Габриэль.

— Ты видел, как мы его захватим? — спросил я, поскольку мы пытались придумать, как разнести это место на кусочки с тех пор, как его построили.

Лайонел явно устал от того, что мы разрушаем его тюрьмы, и создал это новейшее место с таким количеством магии, что повстанцы так и не придумали действенного плана, как разрушить его и освободить заключенных, которых он держит внутри, не запуская защиту, в результате чего все погибнут.

— Да, и с помощью моей семьи, уверен, мы выведем оттуда заключенных, — подтвердил Габриэль, и моя кровь запульсировала при мысли о том, что мне снова предстоит вступить в бой.

— О, я обожаю хорошие поединки, — завизжала Джеральдина, хлопая в ладоши.

— Джеральдина возглавит вас, когда вы прибудете во дворец, — приказал Габриэль, заставив кровожадные ухмылки Дариуса и Ориона превратиться в хмурые.

— Почему? — потребовал Дариус.

— Потому что она самая непредсказуемая. Кроме того, я уверен, что она прекрасно понимает план — вы не сможете передумать и принять решение убить его, иначе он увидит, что вы идете. Он должен быть настолько ошеломлен всеми смертельными угрозами, что не увидит простого ранения, так что вы должны спланировать только лишение его глаза.

— Мы должны оставить его в живых? — спросил Дариус, выглядя злым как черт. — Ты знаешь, что этот больной ублюдок сделал с Рокси?

Ксавьер грустно фыркнул, посмотрев на брата с болью в глазах.

— Поверь мне, я знаю, — прорычал Габриэль, его братская любовь ясно звучала в его тоне, но он оставался тверд в своем решении. — Его день придет, но это не сегодня. Его глаз нужен нам больше, чем его смерть. Я не могу видеть тени, а это единственное, что может привести нас к разломам, и предвижу будущее, где мы используем этот глаз, находя их, и преуспеваем в деле. Моя семья проверила бреши в его способностях нелетальными атаками, и я могу подтвердить, что он никогда не видит их приближения. Он ни хрена не годится для того, чтобы сажать свою задницу в кресло королевского Провидца, и я с нетерпением жду возможности доказать это, когда вы вырвете этот гребаный уродливый глаз из глазницы.

— Так вот почему ваша маленькая банда хулиганов кидала в лицо Лайонела пироги с дерьмом, заставляла его спотыкаться и падать в непонятные лужи, и бросала ему в голову дилдо из драконьего члена во время его публичных выступлений? — спросил Сет, его глаза наполнились пониманием. — Ты выяснял пределы возможностей Варда.

— Именно, — гордо ответил Габриэль. — И когда я сидел и смотрел на замедленное воспроизведение того, как большой, блестящий, пластиковый член куклы Пегасасекс шлепает его по лицу на официальной коронации его теневой королевы прошлой ночью, я понял, что время пришло.

— Я позаботился о дополнительных блестках для такого случая, — гордо сказал Ксавьер, и я фыркнул от смеха, когда тот выпятил грудь.

— В общем, суть в том, что нам нужен его глаз, и мы категорически не можем его убить. Понятно? — подтолкнул Габриэль, оглядывая группу и убеждаясь, что мы согласны с его планом.

Дариус выглядел недовольным, но он кивнул в знак согласия, и Джеральдина вскочила на ноги.

— О радостный день! Я схожу за бабушкиным глазным совочком и мигом встречусь с вами, подлые ребята, у границы. — Она ушла, не дав никому из нас возможности задать ей вопрос о совочке для глаз, но я предположил, что это просто какой-то странный оборот речи.

— Значит, мы разрушим тюрьму короля-психопата, — проговорил я, когда мы направились в свои комнаты, где взяли оружие.

— И о, какая это будет ночь, — радостно пропел Сет, вырываясь вперед, и я не мог не усмехнуться над тем, какой вызов встал перед нами.

Мы пробирались по каменным переходам, проходящим под Дворцом Душ, Джеральдина шла впереди, напевая под нос какую-то странную песню, а я прикусил язык и заставлял себя без жалоб следовать за ней.

Но это ебать как сложно.

Она буквально трижды без всякой причины меняла направление, и хотя я знаю, что ее выбор ведет нас дальше от комнат Варда, а не ближе к ним, я не могу сказать ни слова против.

— Ты уверена, что это тот путь, которым стоит идти? — сквозь стиснутые зубы спросил я, а Орион ухмыльнулся, прекрасно понимая, что это меня бесит. Ну серьезно? Неужели я должен следовать ее приказам на протяжении всего похода, даже когда понимаю, что она предпринимает сумасбродные действия, которые только оттягивают все это дело? — Мне кажется, нам стоит выбрать более прямой путь…

— Конечно, ты так думаешь, — вздохнула Джеральдина, в голосе которой прозвучало полнейшее раздражение, несмотря на то, что я открыл рот всего три раза из сотни случаев, когда желал подобного, как мы вошли в туннели. — Потому что у тебя линейный и простой ум хорошо воспитанной дойной коровы. Когда ты видишь траву, ты идёшь прямо к ней — и неважно, что в трясине впереди тебя ждёт болотное чудовище.

— И каким же образом мы рискуем наткнуться на болотное чудовище? — прошипел я, а Орион захихикал.

— Никаким, — поспешно ответила она. — Ведь мы плывем по справедливым и спокойным водам госпожи судьбы, и только ее прихоти приведут нас к сегодняшнему успеху.

Я оставил попытки вразумить сумасшедшую женщину и просто продолжил внутренне ворчать, пока она искала скрытую лестницу и поднималась по ней. Вверх, вверх и вверх, далеко за пределы второго уровня дворца, где, как я знаю, расположены комнаты Варда.

— Тревога! — внезапно объявила Джеральдина, распахнув дверь и отбросив в сторону гобелен, войдя во дворец. — Вперед, дорогой брат и мой верный острый зуб, игра идет полным ходом!

Мы поспешили в коридор за моей безумной сводной сестрой, и она целеустремленными шагами направилась в дальний конец зала.

Мои пальцы сжимались от желания взять в руки топор, но я оставлял его закрепленным на спине, зная, что у меня и так уже достаточно соблазна, чтобы отрубить Варду его ебучую башку, когда его увижу. Мне не нужен лишний соблазн в виде подручного оружия, которое облегчит задачу. Мне постоянно приходится повторять это в голове.

Не убивай ублюдка, помогавшего пытать женщину, которую я люблю. Не убивай ублюдка, помогавшего пытать женщину, которую я люблю. Не убивай ублюдка, помогавшего пытать женщину, которую я люблю.

Но я могу, блядь, слегка покалечить его в качестве расплаты за то, что он участвовал в её мучениях.

Какой-то темный звук заставил меня обернуться: темная тень мелькнула в уголке моего глаза, и я нахмурился, почти уверенный, что услышал там что-то, почувствовав тяжесть взгляда на своей спине.

— Вы слышали это? — пробормотал я, обращаясь к остальным, зная, что наш заглушающий пузырь обеспечит приватность моих слов.

— Да, — ответил Орион, его острый взгляд обшаривал дальний конец коридора, а ощущение, что за нами наблюдают, усилилось.

— Я чувствую хитрого наглеца на крыльях, — прошептала Джеральдина, снимая со спины свой меч и угрожающе размахивая им, пока она шагнула к нам, чтобы взглянуть. — Если мы попадем в засаду, то ты должен бежать, мой милый брат, ибо моя госпожа нуждается в твоих услугах больше, чем она в моих, поэтому я возьму вину на себя, если нас постигнет такая участь.

— Мои услуги? — спросил я, все еще хмуро глядя в коридор и не замечая там никого.

— Да. Ты очень приятно согреваешь ее сердце. Даже если ты и надоедливый зверь, ты явно знаешь толк в ее лужайке.

— Спасибо? — Я взглянул на Ориона, который, казалось, выглядел чересчур охуенно веселым от всего этого, и нахмурился.

— Пожалуйста, не затыкай мне уши рассказами о твоем причудливом взломщике. Мне не нужно, чтобы визуальные образы, навеянные такими рассказами, давили на мой разум, вызывая кровосмесительные мысли в твоем исполнении.

— На самом деле мы не родственники, так что это не будет кровосмешением…

— Да. Мы должны забыть о возможности того, что бродячий Норман преследует нас, и продолжать выполнять нашу задачу. — Джеральдина внезапно повернулась и протиснулась между мной и Орионом, задев нас обоих плечами и отбросив в сторону, и помчалась в противоположном направлении от звука, который наверняка слышала.

— Вы слышали леди, — сказал Лэнс. — Туда.

Я фыркнул и повернулся, собираясь последовать за ней. В голове у меня мгновенно пронеслась мысль о том, что мы застанем Варда врасплох, за которой тут же последовало желание расчленить его за то, что он сделал с моей девочкой.

— Я взял с собой меч из солнечной стали, так что ты можешь хорошенько его покромсать, — болтал Лэнс, пока мы шли. — Я решил, что это наименьшее, чего он заслуживает за то, что сделал с Тори.

— Серьезно? — спросил я, чувствуя себя слишком взволнованно от мысли, что смогу нанести этому ублюдку шрам на всю жизнь, хотя, возможно, это нездорово, но я не намерен психоанализировать себя на этот счет.

— Да. Я знаю, что ты жаждешь прикончить его. Черт, я бы сам его выпотрошил, если бы мог. Но, возможно, Тори сама захочет присвоить себе такую честь, когда вернется.

— Когда бы это, блядь, ни было, — прорычал я, мое настроение мгновенно испортилось, когда подумал о месяце, который уже был потерян. — Я пропустил ее гребаный день рождения.

— Я знаю, брат, я пропустил и день рождения Дарси. Но Габриэль уверен, что они должны это сделать. Им нужно научиться всему, что может предложить Дворец Пламени, если они намерены обрести достаточную мощь, чтобы уничтожить Лайонела и…

— Для тебя всё иначе, — огрызнулся я, понимая, что не должен был так говорить, поскольку его взгляд потемнел, и он обнажил клыки, но он не знает правды. Я не просто пропустил ее гребаный день рождения, я пропустил единственный ее день рождения, где мне выпал шанс отпраздновать с ней как следует. В тот день я полностью вышел из себя, перекинулся и улетел из Берроуза, решив найти отца и уничтожить его, чтобы она вернулась ко мне, а я в полной мере воспользовался бы тем небольшим количеством времени, которое у меня осталось, без мрачного облака его присутствия, все еще висящего над нами.

Но, конечно же, ничего не вышло. Я пролетел полпути до Дворца Душ, как вдруг, словно летучая мышь из ниоткуда, появился Габриэль и сказал мне, что мое будущее закончится этой ночью, если я и дальше двинусь по намеченному пути.

Поэтому мне пришлось повернуть назад, не в силах смириться с мыслью, что я больше ее не увижу, даже если и готов рискнуть собственной жизнью, дабы покончить с человеком, который властвует и так много разрушает. Но я не смог бы смириться с тем, что потеряю ее без возможности попрощаться. Так же, как я не могу спокойно следить, как недели, дни, часы и секунды проходят без нее, прекрасно осознавая, что мое время на исходе.

У меня осталось чуть меньше пяти месяцев, однако даже то короткое время, которое у меня осталось, украли, и Габриэль не дал ответа на вопрос, сколько еще ждать ее возвращения. Он даже признался, что существует вероятность того, что это случится после Рождества, что значит, возможно, я уже урвал последний поцелуй с ее губ, ее последнюю улыбку, смех, все это закончилось еще до того, как началось, и я настолько зол на звезды, на себя и на все, что было между нами, что уже не мог хранить этот секрет в себе.

— Почему это не одно и то же? — прорычал Орион, хватая меня за руку и поворачивая лицом к себе, пока Джеральдина спускалась по лестнице, словно даже не слыша нас. — Ты думаешь, что раз она твоя Элизианская Пара, то твоя связь с ней сильнее, чем моя с Дарси?

Я открыл рот, почти готовый согласиться с ним, только чтобы почувствовать силу его гнева и позволить ему отвлечь меня от бесконечной боли, которую я испытываю из-за времени, потерянного с единственной женщиной, которую я когда-либо полюблю. Но потом я задумался, чуть не выложив всю правду, понимая, насколько это эгоистично. Я храню этот секрет по уважительной причине, нам всем необходимо сосредоточиться на войне и не тратить время на борьбу со звездами из-за моей ебаной безнадежности. Я сделал выбор и должен принять его.

— Дело не в этом, — пробурчал я, заставляя себя держать голову, несмотря на желание лишится рассудка. — Я просто знаю, что скоро мне придется выступить против Лайонела, и мне кажется, что я теряю возможность провести с ней последнее время. Нет никаких гарантий, что я одержу победу в том бою, даже если ты и научишь меня темной магии, необходимая сила которой даст мне преимущество, и ты это знаешь. Так что если дело дойдет до ее возвращения, то у меня не будет шанса попрощаться.

Я знал, что это было глупо — говорить ему такую полуправду, но я должен был надеяться, что они все смогут простить меня и понять причины моей лжи.

Лэнс расслабился, его брови нахмурились, когда он покачал головой.

— Ты победишь, когда придет время, — яростно сказал он. — Нам только нужно убрать Лавинию с дороги, а потом ты получишь шанс сразиться с Лайонелом, и увидишь, как он будет истекать кровью у твоих ног за все то, что он сделал и тебе, и всем нам. Тори вернется раньше, чем ты думаешь, и ты с уверенностью посмотришь в будущее, где создашь маленьких Дракончиков и Фениксов, которые будут гоняться друг за другом в королевстве, процветающем в мире.

Я сжал челюсти, не в силах больше ничего сказать о Рокси или о том, почему мне не удастся увидеть что-то из этого ни во сне, ни наяву, и лишь кивнул ему.

Лэнс собрался отстраниться от меня, но я поймал его за руку и заставил снова встретиться со мной взглядом.

— Ты всегда был для меня братом, — резко сказал я. — И любовь, которую я испытываю к тебе, могущественнее, чем любые узы, наложенные на нас, из-за которых мы вынуждены были чувствовать друг друга. Если я умру, я хочу, чтобы ты знал, что…

— Дариус, не надо…

— Присматривай за ней, — прорычал я, беря его руку в свою и заставляя его произнести клятву вместе со мной. — Если меня не станет, обещай мне, что сделаешь все возможное, чтобы помочь ей пережить случившееся и вновь сделать ее счастливой. Люби ее как брат и помоги ей обрести… покой, не зависящий от меня. Поклянись. Я должен знать, что она не будет одинока без меня.

В глазах Лэнса появился протест, но затем в его взгляде отразились страх и тьма, которые так часто поглощали меня в эти дни, и он кивнул.

— Только если ты поклянешься сделать то же самое для Дарси, если со мной случится худшее, — ответил он.

Мне следовало бы сказать ему, что меня уже не будет рядом, но я не сделал этого, зная, что все равно сдержу эту клятву в этой или следующей жизни, нуждаясь в его помощи ради Рокси.

— Клянусь, — согласился я, и когда он тоже согласился, между нашими ладонями промелькнула вспышка магии, которая связала нас.

Я притянул его к себе за наши сцепленные руки и обхватил за плечи, крепко обняв на мгновение, после чего отпустил, надеясь, что он не понял, что таким образом я прощаюсь с ним на случай, если у меня не будет возможности сделать подобное до того, как закончится мое время. Так как знаю, что если наступит Рождество и мой срок подойдет к концу, я не проведу свой последний день в окружении людей, которые меня любят. Я полечу во Дворец Душ и сделаю все возможное, чтобы мой отец и его гребаные приспешники сгинули вместе со мной.

Мы расступились и отправились вслед за Джеральдиной, торопясь догнать ее и обнаружив как раз в тот момент, когда она достигла третьего этажа дворца и вышла в коридор. Она по-прежнему была на целый этаж выше спальных покоев Варда, но мне не хотелось спрашивать ее, почему она идет еще одним окольным путем, вместо этого я пытался напомнить себе, что Габриэль предвидел, что все получится, пока мы с ней.

— О сладкий лук на корзине ржи! — воскликнула она, когда дверь между нами захлопнулась, и мы с Лэнсом бросились вперед, доставая оружие и зажигая его огнем Феникса, когда ворвались через дверь, оказавшись в огромной комнате, где на стене висела картина мертвой королевы.

Джеральдина опустилась на колени и возносила хвалу мертвой женщине, несмотря на то, что та явно была не более чем краской на холсте, а я пробормотал проклятие в адрес ее нелепости, снова убирая топор в ножны, погасив пламя.

Я полагаю, эта одна из комнат, которая заперлась от моего отца, поскольку она выглядит нетронутой. Она по-прежнему полна вещей, касающихся Дикого Короля и его королевы, и я ненадолго задумался, почему нам дали доступ к ней.

— Джеральдина, я не думаю, что у нас есть время восхвалять случайные картины, — сказал я.

— Ах ты, Драгун с трескучим брюхом, — вздохнула она. — Иногда ты так раздражаешь, что трудно вообще действовать в окружении твоих властных, скучных манер.

— Мы в буквальном смысле пришли сюда, чтобы забрать теневой глаз, — шипел я. — А не для того, чтобы отправиться на гребаную экскурсию по дворцу. Кто знает, как долго остальные смогут держать моего отца и Лавинию подальше отсюда?

— Ладно, — вздохнула она тоном, говорящим о том, что я ее чертовски раздражаю, а я вздохнул, прикусив язык в знак того, что пора заканчивать с этим дерьмом.

Мы двинулись в путь, но Джеральдина внезапно вскрикнула, подняла руку и указала дрожащим пальцем на стену. Я повернулся к ней, потянулся за своим топором, но потом замер, поняв, на что она указывает. На стене под картиной появилась пара мерцающих серебряных крыльев, от них исходил гул энергии, который трудно игнорировать.

— Дарси сказала мне, что королева Мерисса отправляла ей видения, отмеченные подобным символом, — вздохнул Орион, шагнув к картине с выражением благоговения на лице.

Я недоверчиво приподнял бровь.

— Зачем королеве оставлять для нас видения, которые нужно найти?

— Ты прав, — вздохнула Джеральдина. — Ты самый недостойный, чешуйчатый подозрительный саламандр, отпрыск лжекороля, неравноценный рапскаллион. И давай не будем начинать скандал с Опозоренным Властью в этой комнате.

— Ладно, Грас, хватит, — проворчал Орион, шагнув вперед с протянутой рукой, и я последовал за ним.

Как только мои пальцы коснулись поверхности камня, я оказался вовлечен в видение, от которого у меня перехватило дыхание, поскольку мне дали возможность заглянуть в жизнь, которая могла бы быть.

— Это будущее было украдено у всех нас, — прозвучал голос Мериссы Вега в моей голове, и у меня отвисла челюсть, когда в ускоренном темпе я увидел целую жизнь воспоминаний, где близняшки Вега росли вместе со мной и другими Наследниками.

Лэнс и Клара тоже взрослели вместе с нами, все мы проводили бесчисленные часы в обществе друг друга, росли вместе и планировали жизнь, в которой мы объединимся в единую силу, призванную править Солярией.

Мне открылись видения, как мы с Рокси, выглядящие моложе, чем сейчас, снова и снова тянулись друг к другу, как мы впервые поцеловались в этом самом дворце во время празднования ее пятнадцатилетия и были пойманы ее отцом, который чуть не разорвал меня надвое, прогоняя оттуда.

Лэнс и Дарси влюбились друг в друга, когда он приехал домой в свой первый отпуск в середине сезона профессионального питбола, и у них начался бурный роман, который пресса растиражировала как сенсацию. Мы с Рокси продолжали тайком встречаться, пытаясь бороться с тем, кем мы являемся друг для друга из-за наших положений и того, что это будет значить для Совета Целестиалов.

Но со временем мы перестали бороться с этим, и мои губы приоткрылись, когда я смотрел изображение за изображением, подробно описывающим, как я отказался от своего места ради нее, женился и передал свое место Ксавьеру.

Все королевство пребывало в мире и любви к своим принцессам. Когда пришло время им взойти на престол, я был рядом с Рокси, а Лэнс стоял рядом с Дарси. И все было так охуенно хорошо, что я практически ощутил вкус происходящего. Будущее, которое так и не наступило для нас из-за моего отца.

Джеральдина начала всхлипывать, когда видение исчезло, снова и снова повторяя слова любви к истинным королевам, а я пытался не скорбеть о жизни, которую я никогда не смогу прожить. Потому что моя смерть приближается на стремительных и уверенных крыльях. Теперь меня нет ни в одной из версий будущего Рокси. Но пока впечатление от этого видения оставалось в моем сознании, я начал задаваться вопросом, действительно ли будущее с ними двумя, стремящимися занять трон, будет таким плохим, как я и опасаюсь.

Возможно, другие Наследники, способные направлять их, смогут научить их тому, что необходимо для управления нашим королевством. Но меня не будет рядом, чтобы узнать, такое ли будущее их ожидает или нет.

И хотя укол скорби обо всем, чего у меня никогда не будет, тяжело давит на мою грудь, я не могу не задаваться вопросом, что произойдет, если мне действительно удастся убить своего отца и вычеркнуть его из этого мира до того, как мне придется последовать за ним за Завесу. Возможно, когда меня не станет, эпоха Драконов завершится, и настанет время Фениксам вновь восстать.

Данте пронесся над головой, поразив всех Нимф током, когда они кинулись на перехват убегающим повстанцам. Он снес половину ограждения своей силой молнии, а мы сделали остальную работу, пробив магические границы за ним, как раз перед тем, как Лайонел и Лавиния появились, собираясь обрушить смертельный дождь на стольких людей, скольких могли.

Магия повстанцев заблокирована, их руки скованы светящимися голубыми наручниками, но Калеб пробирался между охранниками, крал ключи и освобождал столько повстанцев, до скольких мог добраться. Чем больше из них возвращали себе магию, тем больше перевес был в нашу пользу, но Нимфы прибывали толпами вслед за своей королевой, и я не знаю, как долго мы сможем удерживать преимущество.

Вошер и Макс встали у разрушенной ограды позади меня, используя свое очарование Сирены, притягивая всех повстанцев к себе и подпитывая их чувством свободы, от которого у меня самого гудело в груди. Они создали вокруг себя щиты и ледяные барьеры, прикрывая себя от любых вражеских ударов.

Ксавьер низко пронесся над убегающими Фейри, ударяя копытами по агентам ФБР, поднявшим оружие против убегающих повстанцев, и громко ржа в знак поддержки. На его роге красовался острый металлический шип, который сделали для него близнецы, и он пылал огнем Феникса. Каждый раз, когда он встряхивал гривой, то восторженно ржал, а блестки от его гривы заставляли пламя гореть всеми цветами радуги. Он смотрелся довольно нелепо, когда прикреплял эту штуку к своей голове в форме Фейри, но я должен признать, что сейчас он выглядит довольно круто. Особенно сейчас, работая над тем, чтобы сдерживать ФБР, как ему и было поручено. Но я? У меня была самая важная работа из всех.

«Аууу!» завыл я в своей форме Фейри, закрыв рот руками, стоя на вершине одной из грязных хижин, в которых вынуждены были спать заключенные Фейри. И когда Нимфы обратили свое внимание на меня, а не на повстанцев, пытавшихся прорваться мимо них, я создал мощную иллюзию этих самых людей, скрывая их от истинного пути и ведя Нимф в нескольких направлениях, их огромные щупы проносились по воздуху и прорезали все, кроме моих иллюзий. Далеко за ними, на другой стороне территории, Лавиния и Лайонел гонялись по кругу за еще большим количеством моих иллюзий, рассекая лишь толпы магических заклинаний вместо Фейри, над спасением которых мы все работаем.

Я смеялся над этим хаосом, заметив Кэла, который как ветер носился между настоящими повстанцами, освобождая их магию, чтобы они могли защищаться. Облака дыма и вспышки света разлетались по огромному зданию, когда Фейри мстили за свое пребывание в этом адском месте, и я усмехнулся их усилиям.

Мой взгляд остановился на паре маленьких детей, бегущих рука об руку к Максу и Вошеру, то и дело чуть не падая, пока толпа проносилась мимо них, и моя улыбка исчезла.

«Сюда! Вот так, шевелите задницами!» подбадривал Вошер, маня мятежников мимо него туда, где Леон и его семья работали над тем, как замаскировать их заклинаниями и скрыть от посторонних глаз.

Я зарычал, когда мужское колено врезалось в затылок одного из мальчишек, и они вдвоем упали в грязь.

Я завыл, но на этот раз это был настоящий волчий вой: я стянул с себя одежду и бросился в бой, мои огромные лапы врезались в грязь, пока я бежал против потока убегающих Фейри, стремясь добраться до детей. Огненные перчатки Феникса на моих руках изменили форму, чтобы уместить мои лапы, но я не давал пламени разгореться, пока бежал сквозь море наших союзников, дабы никого не ранить.

Впереди меня раздались крики, и огромная тень заслонила луну: массивная Нимфа ворвалась в толпу, сбивая Фейри с ног и вонзая свои щупы им в грудь.

Люди бросились на меня, повсюду ужас, магические заклинания поднимались в воздух, что только усиливало опасность, когда взрывы огня и льда проносились над толпой.

Я громко рявкнул, пытаясь сказать им, чтобы они остановились, пригнул голову, когда с неба упал ледяной шар и снес парня рядом со мной. Я перепрыгнул через двух женщин, стоявших передо мной, и приземлился прямо над телами двух детей, когда Нимфа поднялась над ними, и ее ветвистая рука врезалась мне в голову.

Я с воплем пошатнулся в сторону, но не упал, а вскочил на ноги и с диким рычанием вонзил когти в ее грудь, огонь зажегся на моих перчатках и впился в ее тело.

Нимфа вскрикнула от боли и попятилась назад, а я, воспользовавшись своим преимуществом, подпрыгнул и перекусил ей горло, одновременно разрывая когтями ее тело. Что-то хрустнуло под давлением моих челюстей, и Нимфа превратилась в пепел, мои лапы ударились о землю, и я повернулся к детям в облаке пыли и углей, подталкивая их носом, чтобы они поднялись.

Мальчик был немного старше и потянул свою младшую сестренку за руку, их маленькие пальчики вцепились в мой мех, когда я помог им забраться на спину.

Затем я поднялся во весь рост и вместе с толпой устремился к разрушенному забору, силы Макса и Вошера струились по мне и заставляли мое сердце петь. Свобода уже близка, мы так близко.

Глаза Макса остановились на мне в толпе повстанцев, и он побежал вперед, навстречу мне, снимая детей с моей спины и прижимая их к своей груди.

— Я выведу их отсюда. Кэлу нужна помощь, — настоятельно сказал он, повернулся и побежал за ограду.

Его последние слова оставили меня с чувством ужаса в груди, когда я вскочил на вершину одного из сараев, чтобы оглядеть территорию и найти его.

Калеб сражался с тремя Нимфами, быстро двигаясь и нанося им удары своими двойными клинками, но он не в силах сдержать их всех, даже с его скоростью. И когда одна из них ударила его кулаком по голове, сбив с ног и повалив на спину, я громко завыл, надеясь, что он услышит и поймет, что я иду. Тогда я спрыгнул с крыши сарая, и мои лапы ударились о землю. Я уже бежал, рвался к своему лучшему другу и парню, которого я так сильно люблю, что мысль о его потере приводит меня в ужас.

Я снова завыл, давая понять, что уже близко, а затем бросился в бой, готовый помочь, столкнувшись с ближайшей к нему Нимфой и повалив чудовище на землю. Я с такой силой полоснул когтями по его морде, что затрещали кости. Чудовище сдохло от моего очередного удара, пепел разлетелся вокруг моих ног, и я обернулся, обнаружив Нимфу с щупами, прижатыми к груди Кэла, неподвижно лежавшего на спине, глаза его были закрыты, губы бледны.

Я завыл от отчаянного страха, бросаясь к нему, и вдруг в глазах у меня вспыхнул совершенно убийственный красный цвет, когда я столкнулся с Нимфой, до того как она сумела вонзить свои щупы в грудь Кэла, и стал кусать ее со всей силы, пока не раздался мерзкий хруст и моя жертва не превратилась в пепел.

Последняя Нимфа повернула назад и побежала, но я не отпустил ее, атакуя ее с кровью ее друзей на губах и оскаленными для убийства зубами.

Я взмыл в воздух, приземлился ей на спину и повалил на землю с сильным треском. Я вернулся в форму Фейри и обрушил свои перчатки на ее затылок, нанося удар за ударом со всей яростью души человека, вырванной из его тела. И если Кэл мертв, значит, так оно и есть.

Нимфа скончалась с болезненным воплем, и я упал в грязь, поднимаясь, покрытый грязью, кровью и копотью. Я бросился к своему другу, стирая пепел с глаз, опустился рядом с ним, разорвал его рубашку и прижал руки к его груди, когда Ксавьер пронесся над головой с яростным ржанием, вонзив свой рог в грудь другой Нимфы, бегущей на нас, убив ее смертельным ударом и осыпав нас блестками, пролетая мимо.

Целительная магия хлынула из меня, как только моя магия соединилась с магией Калеба, у меня вырвался стон полного облегчения от осознания того, что он все еще со мной.

— Кэл, вернись. Очнись, — прохрипел я, подавая ему волну за волной целительной магии и чувствуя, как заживает травма головы, и его глаза моргнули и открылись.

— Я знал, что это будешь ты, — сказал он, его голос был сухим, а на губах заиграла косая улыбка. — Всегда ты. — Затем его глаза расширились от страха, когда он взглянул через мое плечо, и он схватился за меня, перевернув нас так, что он оказался на мне, и у меня перехватило дыхание, когда я увидел Лайонела Акрукса, несущегося на нас в небе, его нефритово-зеленая чешуя сверкает, а из его открытой пасти вырывается огонь, нацеленный прямо на нас.

Вокруг нас поднялся купол из плотной почвы, превратившись в камень перед самым взрывом, Калеб стиснул зубы, пытаясь удержать его на месте. Я прижал ладонь к его руке, предлагая ему свою магию, и его барьеры мгновенно опустились, стон удовольствия вырвался из меня, когда наша сила слилась воедино, и я почувствовал вкус его силы на своем языке.

Камень превратился в непроницаемый металл, серебристо вспыхивая от силы наших объединенных стихий земли, мы не давали огню Лайонела коснуться нас, и несколько золотистых локонов Калеба упали вперед, коснувшись моего лба, наше дыхание смешалось внутри маленького пространства, пока мы сражались, защищая друг друга.

Из-за барьера донесся гневный рев, и мы рассмеялись.

— Давай вылезем через туннель, и пусть он тратит силы, пытаясь попасть сюда, — предложил Калеб, и я усмехнулся, кивнув в знак согласия. Но никто из нас не сдвинулся с места, и вдруг пространство показалось мне таким маленьким, а его тело, придавившее меня, затруднило дыхание.

— Кэл, — прошептал я. — Я хотел сказать тебе… Дарси считает, что я должен. И Орион тоже, вообще-то, а и Тори, раз уж я об этом заговорил. И вообще, сейчас, возможно, не лучшее время, но…

Купол внезапно слетел с нас, и показался Лайонел с обхватившими его когтями, на его чешуйчатом лице появилась драконья ухмылка, когда он обнаружил нас под ним. Калеб с яростным криком метнул один из своих двойных кинжалов, и тот вонзился в щеку Лайонела, заставив зарычать от гнева, и он отступил назад, пытаясь вырвать кинжал.

— Мы должны спуститься под землю! — Я ухватился за рубашку Калеба и заставил землю провалиться под нами, скрыв нас из виду, земля нагрелась вокруг нас, и пламя Лайонела попыталось последовать за нами.

Но мы опускались все глубже и глубже, пока вдвоем не проложили туннель, встали на ноги и побежали быстро и тяжело, пытаясь преодолеть расстояние между нами и этой психованной ящерицей.

— Нам нужно увести его от повстанцев, — решительно сказал я, и Калеб кивнул, между нами проскочил взгляд, говорящий, что сегодня мы точно можем умереть, но мы одновременно принялись прокладывать тоннель вверх, зная, что ни один из нас никогда не спрячется под землей.

— Ты лучший Фейри из всех, кого я знаю, Кэл, — серьезно признался я ему. — И я чертовски люблю тебя всем сердцем.

— Я заставлю тебя повторить это, как только мы выберемся отсюда, Сет, — сказал он, одарив меня одной из своих наглых ухмылок, но она исчезла, как только мы приблизились к поверхности, и он бросил на меня напряженный взгляд. — Но на всякий случай, я хочу, чтобы ты знал, что я не выбрал бы никого другого в этом мире, с кем можно умереть бок о бок. Ты любовь всей моей жизни, ты знаешь это? Я чертовски люблю Дариуса и Макса, но ты и я? У нас есть нечто особенное, что я даже иногда не могу объяснить.

— Ты так думаешь? — спросил я, задаваясь вопросом, говорит ли он то, что думаю.

— Да, — прорычал он. — Ты словно мой Союзник Туманности на гребаной скорости, чувак.

Мое горло сжалось, когда я понял, на что он намекает. Союзник равен другу. И я не знаю, почему ожидал, что он скажет что-то другое. Хотя в ту минуту я понял, что мне все равно. Мне выпала охренительная честь дружить с Калебом Альтаиром, и если это все, чем нам суждено быть, то мне этого достаточно. Ведь я провел большую часть своей жизни, любя луну, так и не прикоснувшись лапой к ее поверхности. Калеб станет моей новой луной, моей недосягаемой любовью, висящей надо мной в небе. И я буду смотреть на нее ночь за ночью безо всякой обиды, словно одинокий волк на вершине горы, пытающийся подойти достаточно близко, чтобы искупаться в ее свете.

Увидев, как могла бы сложиться наша жизнь, если бы Лайонел не препятствовал каждому нашему шагу, я почувствовал тяжесть в груди из-за всего, что он у нас отнял. У близняшек. Они не заслуживали той жизни, какая была у них. Они не заслуживали дерьмовых приемных семей и отсутствия стабильности, они не заслуживали нищеты, голодных ночей, отсутствия родительской любви, которая должна была их окружать.

Меня и по сей день возмущает то, в каких условиях я их нашел. Холодная квартира с плесенью на потолке и моя девочка в поношенной пижаме с кроликом и взглядом, говорящим о том, что я только что убил ее последние нервы.

Блядь, если бы я мог вернуться назад и сделать все по-другому, то сделал бы. Я бы вошел к ним домой, усадил их и, блядь, обнял, во-первых. А во-вторых, я бы притащил туда Наследников, и не позволил бы им уйти, пока они все не воссоединятся. Все могли бы избежать целого океана душевной боли, если бы мы раньше разобрались со всем нашим дерьмом.

Но я уже давно понял, что ретроспектива — враг будущего. Мы не вернемся назад, что сделано, то сделано. Что было потеряно, то потеряно. Наши пути устремлены вперед, а двери закрыты. Возможно, у меня полно сожалений, которыми можно заслонить небо, но толку от них столько же, сколько от тонны камней на спине. И в основном я отбрасывал их и оставлял в своем прошлом. Но видение напомнило мне, что Лайонел ответственен за многие страдания в нашей жизни.

Странно было увидеть себя в мире, где моя жизнь не принадлежала другому, где я по возвращении домой с турнира по питболу встречаю Голубка и понимаю, что мы влюблены друг в друга. Насколько было бы проще, если бы так сложилась судьба…

Предпочла бы она такую версию меня? Он выглядит счастливым, лишенным стресса, в его глазах нет и намека на тьму. Нынешняя версия меня порой жестока и холодна, но она оказалась единственной, кто прорвался сквозь все это. Она стала моим солнечным светом после вечной зимы, и я не знаю, горевать ли о жизни, которой у нас не было, или быть благодарным тому, что мы все равно встретили друг друга.

В глубине души я ощутил странную отдаленность от человека, которого увидел в том видении. Он не я. Я расстался с ним в тот день, когда умерла Клара, а Лайонел связал меня с Дариусом. И если он не был мной, значит, и Дарси не была собой в видении. Она была девушкой, выросшей в Солярии, и в ней присутствовал лоск привилегированности, которым часто пользовались Наследники, и я не уверен, что нынешней моей версии это нравится. Мне нужен мой Голубок. Та, которая пришла в этот мир в неведении, и за которой я наблюдал, как она расцветает, превращаясь в королеву Фейри. Наша история не была красивой, и уж точно не была легкой. В ней были борьба и разлука, споры и боль. Но она была нашей, до мельчайших подробностей, и я понял, что не променяю ее на ту красивую, простую жизнь, которую только что увидел. Я отношусь к своему Голубку очень трепетно, и, возможно, с моей стороны эгоистично так думать после всего, через что она прошла, но я ничего бы в ней не изменил, и чтобы она стала той, кем является, ее необходимо было сломать, подвергнуть давлению, чтобы она превратилась в алмаз, словно уголь в бриллиант.

— О, как легко все могло быть, так же просто, как песчаному червю на морском бризе, — всхлипнула Джеральдина.

— Эти люди — не мы, — озвучил я свои мысли, и Дариус посмотрел на меня, нахмурившись.

— По крайней мере, у них было будущее, — пробормотал он.

— У нас оно тоже есть, — прошипел я. — Хватит говорить так, словно твоя судьба предрешена. Ты способен победить Лайонела.

Он пожал плечами, а Джеральдина вытерла глаза рукавом и глубоко вздохнула.

— Возможно, ты прав, Орион, возможно, наш путь вернее. В конце концов, самый сочный грейпфрут никогда не висит в самом низу дерева.

— В этом есть смысл, — удивленно сказал Дариус.

— Флабберджеки! Конечно, есть смысл, сухарик-переросток! — похлопала она его по уху. — А теперь пошли, нам нужно идти вондер.

— Я не совсем понимаю, какой смысл ты вкладываешь в слово «вондер», — пробормотал Дариус.

— Вондер, как «давайте погрузимся в трещины великого вондера», ты, дурачок. Не знаю, как можно выразиться яснее, — насмешливо сказала она, выходя из комнаты, и мы переглянулись, после чего последовали за ней.

Мы торопливо шли по просторным залам дворца, и тут по моему позвоночнику пробежали мурашки: обострившийся слух снова уловил позади нас какой-то звук.

Я обернулся, выхватывая меч Феникса, и в тот же миг Дариус снял со спины топор. Я вглядывался в тени за распахнутой дверью, пытаясь разглядеть темноту, но она была настолько густой, что я ничего не мог различить.

— Почему мне кажется, что за нами наблюдают? — прошептал я, а Дариус кивнул, делая шаг к двери, но я поймал его за руку и притянул обратно.

— Мы должны оставаться на месте, — произнес я, уплотняя наш заглушающий пузырь вокруг нас. — Но не теряй бдительности.

Он кивнул, и мы развернулись, чтобы последовать за Джеральдиной, и увидели ее, спускающуюся по огромной лестнице, устланной темно-синим ковром.

Мы тихо двигались за ней, и я постоянно оглядывался через плечо, прислушиваясь к тому, что происходит позади нас, на случай, если снова услышу странное шарканье.

Джеральдина свернула в коридор у подножия лестницы, а мы держались за ее спиной, пока та ускоряла шаг.

— Его покои здесь, внизу, — подбодрил Дариус.

— Да, да, ты, надоедливый бандикут. Я доведу нас до места назначения. Просто вверьте мне ваши судьбы, и я не дам вам сбиться с пути. — Джеральдина повернула направо по коридору, когда Дариус зашипел ей, что она идет не туда, но после нескольких случайных поворотов мы снова оказались в том же коридоре, и она подошла к двери, остановилась, прижав руку к двери, отключая магические замки и сигнализацию, а затем толкнула ее.

— Ах да, — промурлыкала она. — Жирноволосый трескач опирается своим покрытым шрамами лицом на лагалуффина.

— Что, черт возьми, такое лагалуффин? — прошептал я, подавшись вперед, чтобы взглянуть поверх ее головы в темную комнату.

— Думаю, она имеет в виду подушку, — сказал Дариус, приоткрывая дверь шире, чтобы ему тоже было видно.

Вард крепко спал на кровати с балдахином, лицом к нам, закрыв глаза и нахмурив брови, словно его мучили кошмары.

Во мне поднялась жажда крови, желание убить этого мерзавца переполняло меня, и я последовал за остальными в его комнату, мы втроем приблизились к нему, словно призраки, пришедшие украсть его душу в ад.

Я извлек с бедра меч из солнечной стали и передал его Дариусу. — Заставь его заплатить, — прорычал я, и он кивнул мне, приближаясь к нему.

Но не успел он дойти до него, как Джеральдина бросилась на кровать, схватила Варда и с силой ударила его по лицу.

«Ах!» — закричал он, подняв руки, пытаясь сбросить ее с себя, но она привязала их к его груди лианами и зажала в руке баклажан в форме члена, а затем засунула его ему глубоко в рот, заглушая крики.

В следующую секунду она достала из кармана серебряный предмет, похожий на шарик для мороженого, и вонзила в его глазницу с точностью, позволявшей предположить, что она делала это раньше.

Вард закричал в баклажан, извиваясь как сумасшедший, когда Джеральдина нажала на рычаг на ложечке, и раздался щелчок, поскольку штуковина сомкнулась вокруг его теневого глаза.

Я уставился на нее с открытым ртом, когда она вырвала всю эту штуку из лица в потоке крови и победно подняла ее вверх, пока он кричал сквозь овощной кляп.

— Истекай кровью ради удовольствия рода Грас, дьявольский человек! — прорычала она. — Я объявляю этот глаз достоянием истинных королев!

Вард бился и всхлипывал о баклажан, пока Джеральдина спускалась с него, доставая из кармана пластиковый пакет и засовывая в него глаз, а затем плотно закрывая его. Страшный красный глаз был окружен тенями, витки которых свисали с него, как крошечные лапки, когда он сердито извивался внутри пакета.

— Фу… — Я отпрянул, когда она положила его в карман, затем до меня донесся еще более громкий крик Варда, и я понял, что Дариус находится на кровати, отрезая себе один из пальцев.

— Твою мать, — задохнулся я, подавшись вперед, когда Дариус разорвал рубашку Варда и начал вырезать крест-накрест глубокие порезы на его груди, заставляя меня дико ухмыляться и наблюдая, как льется его кровь, а тот корчится под ним в агонии.

— Это разминка перед тем, что я буду делать с тобой в будущем. — Дариус плюнул Варду в лицо, затем встал с кровати, бросил палец в стакан с водой на тумбочке Варда и вытер кровь с руки о штаны.

Он передал мне меч из солнечной стали, я склонился и добавил еще несколько порезов к работам Дариуса на груди Варда, а Дариус мрачно усмехнулся, понимая, что такое никогда не заживет. Он будет носить эти шрамы до тех пор, пока не придет один из нас, который убьет его.

Я протер лезвие о простыни Варда, после чего вложил меч обратно в ножны и повернулся к нему спиной.

Но я нахмурился, когда понял, что Джеральдины нет рядом.

— Куда, черт возьми, она делась? — прошептал Дариус, и мы вдвоем выбежали из комнаты, проверили коридор, но и там оказалось пусто.

Какой-то шум привлек мое внимание к потолку, и я выругался, увидев Джеральдину, связанную паутиной тьмы, ее тело приковано к месту, а усики теней затыкают ей рот, так как она пытается прокричать предостережение нам.

Резкое движение позади меня заставило меня обернуться, и какое-то темное существо столкнулось со мной.

Я с рыком упал на землю и оттолкнул его назад, его черное тело было покрыто какой-то липкой субстанцией. Оно было наполовину человеком, наполовину монстром, и я в ужасе отбросил его от себя, так как осознал, что его лицо представляет собой странную смесь лиц Дариуса и Ксавьера, отправив его вниз по лестнице слева от меня, когда оно закричало и тени закружились вокруг него.

— Что это за хуйня? — вздрогнул я, когда Дариус поднял меня на ноги.

Тварь на лестнице перевернулась на спину, ее руки и ноги удлинились, и она понеслась к нам, ее голова завертелась на шее, а огромный черный язык хлестал изо рта направо и налево.

— А-а! — Дариус бросился на него, когда оно спрыгнуло с лестницы, ударом топора отрубил ему руку, заставив жуткое существо отшатнуться от него и броситься на меня.

Я поднял свой меч Феникса, рванул вперед, навстречу ему, и вонзил лезвие прямо под его челюсть, рассекая тени и кости.

Существо закричало, отпрыгнув от меня, пролетело над моей головой, когда черная кровь брызнула на кафель, и ухватилось за стену, вскарабкалось по ней, как какой-то поганый паук, и устремилось к Джеральдине, которая отбивалась от теней, удерживающих ее на месте.

Дариус метнул огонь между ним и ней, и существо закричало, попятилось назад и ослабило хватку на потолке.

Оно с грохотом упало на меня, но я успел отпрыгнуть в сторону, пока не оказался раздавленным под ним, и с размаху ударил его мечом, когда по ногам у меня и Дариуса брызнула черная жижа и кровь.

Дариус взмахнул своим топором, но тварь откатилась в сторону, лезвие громко звякнуло о плитку, когда та вскочила на ноги.

Оно завопило, направляясь ко мне, ужасно знакомые черты его лица заставили меня отпрянуть, поскольку оно напомнило мне моего лучшего друга, и я снова бросился к нему, с усилием вогнав свой клинок в его грудь.

Оно упало на землю у моих ног, издавая ужасный хрипящий звук, когда умирало.

— Фууу. — Я отступил назад, морщась от черной жижи, покрывавшей нас, а Дариус взмахнул своим топором, обезглавливая тварь, чтобы окончательно убедиться, что она мертва. Мерзкое существо растеклось лужицей черной крови вокруг наших ног, и мы обменялись шокированными взглядами.

— Аххх, мои дамы, я люблю вас! — воскликнула Джеральдина, падая с потолка, когда тени отпустили ее, и я взмахнул пальцем, легко поймав ее порывом воздуха и усадив рядом с собой.

— О, радость, меня спас лихой, но, к сожалению, опозоренный Фейри, — вздохнула она, затем ее взгляд упал на то место, где сдохло чудовищное существо, и она потопала ногами в крови, как ребенок, играющий в луже. — Должна сказать, я думала, что этот звероподобный бродяга представит большую опасность, но какая удача, похоже, его было легко убить, поскольку он застал меня врасплох.

— Да, я тоже думал, что придется повозиться, — задумчиво произнес Дариус. — Но потом бам, тук-тук, брызги, труп.

— Определенно выглядит так, словно это должно было быть сложнее, — согласился я, испытывая облегчение от того, что такого не произошло. — Но что это такое было, и почему оно так похоже на тебя? — Я помрачнел, а Дариус вздрогнул.

— Не знаю, да и, честно говоря, плевать, брат. Давайте уберемся отсюда, — произнес он, ведя нас вниз по лестнице, и мы отодвигали гобелены, пока не нашли выход в туннели.

— Мы уходим в ночь! — воскликнула Джеральдина, когда мы помчались в темноте. — С теневым глазом в кармане и еще одним хуком, нанесенным лжекоролю. О-хо!

Сет завывал на бегу, зажав руки рупаром, и этот звук заставил адреналин забурлить в моей душе, а я мчался рядом с ним взад и вперед, создавая все новые и новые иллюзии людей, выбегающих из руин Центра Туманной Инквизиции, и молясь на луну, чтобы Макс, Ксавьер и остальные успели увести настоящих узников.

— Да здравствует восстание! — крикнул Сет, и смех вырвался из его горла, когда Лайонел заревел так громко, что земля загрохотала под нашими ногами.

Нефритово-зеленый Дракон выпустил в нашу сторону мощный поток драконьего огня, и я бросился к Сету, когда огонь хлынул в его сторону, поймал его за руку и поделился с ним своей магией, когда он бросил мощный воздушный щит нам за спину, прикрывая и нашу ложную толпу беглецов, сохраняя иллюзию.

Прилив его магии по моим венам заставил меня резко вдохнуть, когда я ощутил мощную силу его магии земли вместе с чистой и дикой свободой его воздуха.

Сет усмехнулся, когда я, не отпуская его руки, потянул за связующую нить нашей силы и направил ее в свою сторону. Он последовал моему примеру, вливая в меня свою силу, и от ее прилива у меня захватило дух, я вскинул руку и обрушил на Лайонела всю силу своей огненной магии, скрывая в пламени острые наконечники стрел, отлитые из камня, и тот бросился навстречу моей атаке, даже не пытаясь уклониться, полагая, что его огнеупорной шкуры будет достаточно, дабы защитить его.

Яростный рев вырвался с его губ, когда наконечники стрел пробили чешую на его лице, и я победно крикнул, освободив свой клинок Феникса, и бросился под его чешуйчатое брюхо, подхватив его прежде, чем он успел упасть на землю.

Я притянул Сета к себе, оглянулся и увидел, что с морды короля Драконов стекает кровь, когда он развернулся и помчался прочь от нас, несясь по ночному небу с яростным ревом, и я заметил, что армия Нимф пустилась в погоню за нами.

Мой победный клич был недолгим, когда увидел, как теневая сука мчится по небу следом за ним в облаке тьмы, волосы и одежда из теней развеваются вокруг нее, открывая обнаженное тело в виде отдельных участков бледной кожи. На ее голове красуется черная корона, которая, словно пронизывает воздух вокруг нее тьмой, более глубокой, чем сама ночь.

На ее лице застыла маска ярости, и я стиснул зубы, используя всю имеющуюся у меня магию и держа ее наготове для атаки, так как она подлетит ближе.

Я снова призвал огонь в свой кулак, используя дополнительную силу Сета, заставив его гореть все ярче и ярче, и потянул его за собой, поставив лицом к лицу с ней, когда она подлетела ближе.

— Посмотрим, как она сгорит, Кэл, — прорычал он, его тон стал совсем волчьим, когда он еще больше направил силу своей магии в меня, а она помчалась прямо на нас.

Лавиния закричала, подняв руки, и я выпустил в нее огненный шар, как раз в тот момент, когда она метнула в нас тени.

Сочетание этих атак столкнулось с огромным взрывом, ударная волна врезалась в нас с такой силой, что свалило с ног и отбросило назад в воздух.

Сет не отпускал меня, пока мы летели, и в последний момент ухватился за воздух, окружавший нас, замедлив падение настолько, что я успел вскинуть рукой, приказав земле смягчиться под нами.

Мы сильно ударились и подпрыгнули, коснувшись губчатой текстуры почвы, наши руки разжались от толчка, и я покатился по земле.

На мгновение моя концентрация ослабла, и иллюзия убегающей толпы мелькнула и исчезла. Но это было лишь на долю секунды, однако изданного Лайонелем рева неистовой ярости оказалось достаточно, чтобы понять, он видел.

Я выругался, поняв, что испортил весь наш план, но не успел я придумать, как, черт возьми, мы теперь будем отвлекать на себя внимание противников, как Лавиния издала такой громкий пронзительный крик, что, клянусь, небо задрожало от его силы.

— Наш Наследник! — закричала она, тени окутали ее, и она взвилась в воздух, устремившись к Лайонелу и оставив поле боя, словно забыв о нем.

Я вскочил на ноги и помчался к Сету, протягивая ему руку и подтягивая его к себе, когда Лайонел снова обратил свой яростный взгляд в нашу сторону. Но когда он взмахнул крыльями и оскалил зубы, он вдруг резко дернулся и развернулся, его теневой коготь вытянулся перед ним, словно к нему была привязана какая-то невидимая ниточка, которая заставила его устремиться за Лавинией вместо того, чтобы продолжить сражаться с нами.

— О мои звезды, — вздохнул Сет. — Мы только что отпугнули их.

Полусмешок сорвался с моих губ, когда мы смотрели, как наши враги удаляются, Лайонел яростно ревел, улетая, но у меня не сложилось впечатления, что все было именно так.

Когда Лайонел добрался до Лавинии, в воздухе вспыхнула звездная пыль, и они вдвоем растворились в свете звезд, гнетущее ощущение теней исчезло, оставив меня с облегчением вздохнуть.

— Полагаю, они только что догадались, что на дворец напали, — пробормотал я, беспокоясь о наших друзьях. Я наблюдал за небом, пока вой Волка не привлек мое внимание, и я оглянулся назад, к руинам Центра Туманной Инквизиции, где по-прежнему охотились ФБР.

Нимфы неслись к нам, и у меня екнуло сердце, когда осознал, что все они по-прежнему одурачены созданной нами иллюзиями и что остальные, должно быть, замаскировали настоящих повстанцев и ушли отсюда, как и планировалось.

— Хочешь устроить органам веселый танец? — спросил Сет, его глаза озорно заблестели, когда он посмотрел на меня в звездном свете, я ухмыльнулся, кивнув ему, и обернулся к иллюзии наших беглецов, которые продолжали бежать и кричать в противоположном направлении от настоящих Фейри, которые, надеюсь, уже были на пути в Берроуз.

— Посмотрим, насколько хорошо я справлюсь с ролью добычи, а не охотника, — сказал я, концентрируясь на иллюзии и увеличивая громкость звука, который они издавали, чтобы все Вампиры, работающие в Бюро Расследований Фейри, обязательно услышали их.

Сет наложил иллюзию вокруг нас, создавая впечатление, что мы всего лишь участок длинной травы на обочине дороги, а я, обнажив клыки, стал ждать их появления.

Вампирам потребовалось не более нескольких секунд, чтобы прибыть, шестеро из них пронеслись по открытому полю в сторону города, куда я послал иллюзии, их униформа указывала на них как на агентов первой линии.

Но когда они приблизились к нам, я сжал кулак, заставив землю провалиться под ними в огромный кратер, крики одного из них наполнили воздух, в то время как остальные пытались спастись, вместо паники.

Сет воспользовался их отвлеченностью, щелкнув пальцами и выпустив воздух из их легких, он подбросил их вверх и подвесил перед нами, а мы вышли из своего укрытия.

Ближайший к нам агент расширила глаза, она извивалась и брыкалась, сопротивляясь магии, удерживающей ее, а мужчина справа от нее осмелился бросить в нашу сторону деревянное копье.

Я отклонил атаку щелчком руки и усмехнулся, обнажив клыки и напомнив, что они находятся в присутствии самого могущественного Вампира моего поколения, и связал их лианами своего творения.

Как только они оказались полностью связаны моей магией земли, Сет позволил им вздохнуть и опустил их задницы на дальнюю сторону огромного кратера, который я вырыл в земле.

— Т-ты Калеб Альтаир, — выдавил один из мужчин, который выглядел ужасно напуганным, что, в общем-то, очень повышало самооценку.

— Мы просто выполняем свою работу, — взмолилась женщина, ее широко раскрытые глаза были устремлены на меня.

— Я тоже здесь, — прорычал Сет, на мгновение привлекая их внимание, но все они быстро обернулись ко мне.

— Не обижайся, приятель. Это дело Вампиров, — поддразнил я его, и он зарычал, как Волк, давая понять, что его это не впечатляет. Но я столько раз был с ним в компании Оборотней, и меня буквально отпихивали в сторону, когда они дрались за возможность первым отсосать его член, так что теперь ничего страшного.

— Похоже, в наши дни все связано с Вампирами, — пробормотал он.

— И что это значит? — хмуро спросил я.

— Ты понял, о чем я. Мы с Лэнсом должны были стать лучшими лунными друзьями, и только у нас с тобой должна была быть наша особая связь, но потом вы двое уединились в том храме, и теперь я — чужой Волк, а ты все время хихикаешь о крови, укусах и… клыках.

Я приподнял бровь.

— Ты ревнуешь? — спросил я, и он вздохнул.

— Нет. Почему у тебя сложилось такое впечатление?

— Ммм… мистер Альтаир? — вздохнул один из агентов ФБР, и я обернулся посмотреть на них. — Вы собираетесь убить нас?

С другого конца поля раздался вой, и я посмотрел мимо агентов, которых мы поймали, и увидел вторую волну, мчащуюся в нашу сторону: Оборотни, Немейские Львы, Монолирийские Медведи и Мантикоры, несущиеся к нам в измененной форме, начав охоту. За ними шли Нимфы, но они довольно громоздкие и рассчитаны на силу, а не на скорость, поэтому я не слишком обеспокоен тем, что они нас догонят.

— Нет, мы не собираемся вас убивать, — сказал я, снова глядя на сидящих перед нами агентов. — Я передаю послание. Лжекороль падет, а о тех, кто стоит рядом с ним, будут помнить. Если вы хотите сохранить свои должности, когда мы вернем наше королевство, то предлагаю вам серьезно подумать о том, чтобы присоединиться к восстанию.

— И вы можете сказать это своему боссу, — добавил Сет.

Они все уставились на нас широко раскрытыми от страха глазами, словно не веря, что мы действительно собирались оставить их там, но я не намерен убивать агентов ФБР, имея право выбора. Кроме того, они всего лишь выполняют свою работу, следуя правилам короля, поэтому я посчитал, что у них есть единственный шанс осознать, что им нужно следовать не только указаниям начальства, если хотят оказаться на правильной стороне войны.

Я сверкнул им клыкастой ухмылкой, и они побледнели, вынужденные склонить головы перед моей властью над ними, затем я метнулся к Сету, перекинул его через плечо и умчался в ночь, пока не подоспела вторая волна — или, что еще хуже, Нимфы.

Я мчался по улицам города, куда мы отправили наши иллюзии, и снова взял их под контроль. Я заставил их рассредоточиться, так что они не исчезли все разом, и ФБР будет занята их ловлей довольно долго, чтобы быть уверенным, что остальные успели сбежать и добраться до Берроуза.

Когда я удостоверился, что ложные следы расставлены достаточно хорошо, чтобы отвлечь их, я достал из кармана маленькую щепотку звездной пыли, которую мы взяли с собой, и бросил ее нам на головы.

Мы вернулись в Берроуз в свете звезд, и я снова опустил Сета на землю: мое внимание привлек вид Штормового Дракона, пробивающегося сквозь облака над головой и заходящего на посадку.

Я заметил своего кузена, сидящего на его спине, а затем обратил внимание на бесчисленное множество крошечных существ, покрывавших его чешую.

Данте приземлился на холм рядом с силовым полем, и я наблюдал, как, должно быть, сотня Тиберийских Крыс в своих измененных формах пытались слезть с него, спускаясь по его ногам и достигая земли в такой густой волне грызунов, что я опасался пошевелиться, чтобы не наступить на кого-нибудь из них.

Вспышка света привлекла мое внимание, и я повернулся: появились Джеральдина, Дариус и Орион, которые выглядели гораздо хуже, чем обычно: все они забрызганы кровью, а Дариус и Орион покрыты черным ихором, но победный вид на их лицах дал мне понять, что все прошло успешно.

Габриэль пронесся над головой, его самодовольная ухмылка сказала мне все, что нужно, о том, как удачно все прошло, и когда Вошер принялся призывать всех новоприбывших следовать за ним по пятам, чтобы оказаться внутри, я решил, что мне не стоит задерживаться здесь дольше, чем необходимо.

Я дернул подбородком, давая понять остальным, куда я направляюсь, и Дариус кивнул в знак согласия, когда я поймал руку Сета и подтолкнул его в сторону Берроуза.

— Ты в порядке? — спросил он меня, когда мы осторожно перешагнули через Тиберийских Крыс и прошли через защитный барьер, едва не столкнувшись с Хэмишем Грасом, выбежавшим с коробками одежды, приготовленными и ожидающими Оборотней, которыми они воспользуются после возвращения в форму Фейри.

— Да, чувак, спасибо тебе, — сказал я, задевая его рукой, и он улыбнулся, когда коснулся меня в ответ, прижавшись головой к моему подбородку и вызывая улыбку на моем лице, пока мы шли.

— Я был довольно храбрым, да? — размышлял он, запустив пальцы в свои длинные волосы, в которых запуталось по крайней мере столько же грязи, сколько я чувствовал, что они прилипли к моим.

— Может, пойдем в баню? — предложил я, когда мы прошли через ферму, и он открыл потайную дверь за дедушкиными часами, широко распахнув ее, чтобы я прошел через нее, а затем снова зашагал рядом со мной, когда мы вошли в туннели.

Странно, насколько я принял его волчьи повадки, наслаждаясь тем, как он прижимается ко мне, когда мы шли, вместо того, чтобы отстраниться от него, как обычно поступал с любым другим Фейри. Но с Сетом все по-другому. Мне это нравится. И когда я подумал о рисках, которым мы подверглись сегодня, и о том, со сколькими еще придется столкнуться до конца этой войны, я не смог отделаться от страха потерять его.

Мы дошли до бани, и я стянул с себя рваные клочья рубашки, скинул штаны и посмотрел через плечо на Сета, так как не услышал, что тот раздевается.

Мои глаза встретились с его глазами, и моя кожа затрепетала от жара в его взгляде, когда я заметил, как он пробежался взглядом по моей спине и спустился к моей заднице, а затем поднял взор, встречаясь с моими глазами.

— Ты разглядываешь меня? — поддразнил я, моя кровь немного разогрелась от этой мысли.

Губы Сета дернулись, затем он поднял подбородок, кивнул мне и просто продемонстрировал свое поведение, как будто оно ничего не значило.

— Не притворяйся, что не знаешь, насколько ты сексуален, Кэл, — сказал он. — Я сомневаюсь, что в Солярии есть мужчина или женщина, которые не фантазировали о тебе.

— Включая тебя? — спросил я, слова непроизвольно сорвались с моих губ и заставили брови Сета удивленно приподняться, так как я застал его врасплох этим вопросом.

Но прежде чем я успел ответить, в комнату вошли Дариус, Орион, Ксавьер и Макс, все они громко обсуждали то, что им пришлось пережить сегодня вечером, начали раздеваться, и Сет оторвал свое внимание от меня, переключив его на них.

Я перебрался в бассейн, погрузился в горячую воду и вздохнул, когда напряжение ушло из тела, и позволил себе расслабиться.

Я нырнул под воду, взял мочалку и намылил ею свои кудри, пытаясь очистить их от грязи.

К тому времени, как я вынырнул на поверхность, остальные тоже были в воде, оттирая следы битвы со своей кожи и продолжая обмениваться историями.

Я слушал, как Макс и Ксавьер в состоянии паники описывали, как они бежали по дикой местности, пытаясь вернуть сюда более крупных Оборотней, а мой взгляд остановился на Сете, который изо всех сил пытался отмыть грязь со своих длинных волос. Он разочарованно заскулил, пока возился, и на третий раз, когда он ругнулся на спутанную шерсть, я сжалился над ним, зная, что он привык к тому, что его стая ухаживает за ним и тому подобное, и знаю, что он безумно скучает по ним с того момента, как мы прибыли сюда.

— Иди сюда, — сказал я, поймав его за локоть, привлекая его внимание, и притянул его к себе, взяв пенящийся цветок из его руки и повернув его от себя, чтобы помочь ему.

— Серьезно? — спросил он, бросив на меня щенячий взгляд через плечо, и я снисходительно кивнул, создав в ладони расческу с помощью магии земли и покрыв ее пеной из цветка, принялся расчесывать его спутанные темные волосы.

— Во дворце было какое-то ебаное теневое существо, — сказал Дариус, оттирая черный ихор, который, казалось, прилип к его коже, как масло, Орион боролся с той же проблемой.

— Правда? — с любопытством спросил Сет. — Как большой волосатый теневой зверь, который любит охотиться за душами недовольных? Убивающий повсеместно Каренов и приносящий конец их правлению скучного долбоебизма?

— Возможно, оно было не таким жутким, — сухо ответил Орион. — Это существо было размером с человека, с лицом, странно похожим на Дариуса и Ксавьера. Оно передвигалось, как какой-то паук, цепляясь за потолки и прочее дерьмо.

— Что это за хуйня? — спросил я, дернув Сета за волосы, и быстро извинился, когда тот заскулил.

— Что это было? — спросил Макс, нахмурив брови.

— Я даже не хочу знать. Но мы прикончили его, так что, что бы это ни было, его больше нет, — сказал Дариус, его губы скривились от отвращения.

— Лавиния и Лайонел поспешно покинули бой, и она визжала, как загнанный поросенок на Рождество, — задумчиво сказал я. Думаете, эта штука была связана с ней? Как воплощение теней?

— Ну, если и так, то это еще одно доказательство того, что ее сила растет. Так что хвала небесам, что мы заполучили этот теневой глаз. Надеюсь, теперь мы сможем отследить остальные разломы и закрыть их, отрезав ее от силы и оставив их двоих, наконец, уязвимыми, — сказал Орион.

— Да. Тогда я смогу убить своего отца, а Рокси сможет вернуть свою задницу в мои объятия, где ей и место, — прорычал Дариус.

— Черт, мужик, ты зашел слишком далеко с этим собственничеством. Я имею в виду, знаю, что ты скучаешь по ней, и предполагаю, что прекращение секса, которым вы занимались, должно быть отстойным, но ты должен держать себя в руках, — сказал я. — Что такое несколько месяцев в великой цепи вещей?

Дариус провел языком по щеке, дым заструился между зубами, но потом он резко выдохнул и выпустил его.

— Я просто потратил много гребаного времени, думая, что никогда не смогу иметь ее, — сказал он, пожимая плечами, его рука легла на плечо, где было видно пламя Феникса, вытатуированное на его спине. — Мне не нравится тратить время, которое у нас есть.

Сет застонал, а Макс протянул руку к руке Дариуса, посылая волну расслабляющих эмоций от его тела, которая еще сильнее поразила нас по воде.

Я вздохнул, позволяя его дарам подействовать и на меня, сбросив свои ментальные барьеры и позволив ему втолкнуть эти чувства в меня, желая ослабить узел напряжения, в котором, казалось, постоянно находился в последнее время. У меня так много поводов для беспокойства: большинство членов моей семьи все еще так близки к Лайонелу, Хэдли готовят к должности в Совете, которую он вряд ли когда-нибудь займет, а моя мама в явной опасности из-за того, насколько она могущественна. Не исключено, что Лайонел в конце концов ополчится на все наши семьи, желая стереть с лица земли всех Фейри, которые достаточно сильны, представляя для него угрозу.

И вдобавок ко всему, я беспокоюсь о друзьях. Мы стали повстанцами, бежим от безумца, который приговорит каждого из нас к смертной казни, если нас поймают, и сегодня вечером мы были чертовски близки к такой участи.

Поэтому я позволил дарам Сирены Макса впитаться в мою кожу и наслаждался этим чувством полного расслабления, отбросив расческу и проведя пальцами по волосам Сета. Его поза напряглась от удивления, когда он снова взглянул на меня через плечо.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил я, задаваясь вопросом, не позволяю ли я соблазну Сирены завести меня слишком далеко. Не в первый раз. Когда Макс только появился, ему нравилось практиковаться на всех нас, и я немного пристрастился позволять ему использовать такие подарки на мне, пока моя мама не поняла и не заставила меня усерднее работать над тем, чтобы блокировать его. Но было что-то чертовски приятное в том, чтобы позволить Сирене смести все твои тревоги и запреты в сторону, и теперь, когда я уверен в своих способностях вытеснить его влияние обратно, если захочу, то не вижу ничего плохого в том, чтобы потакать ему время от времени.

— Не останавливайся, — пробормотал Сет, и я продолжил возиться с его волосами, улыбаясь уголками губ.

Макс ухмыльнулся, прочитав мое настроение, и перекинулся, его темно-синяя чешуя пошла рябью по телу, заставив меня застонать, когда сила его магии усилилась, и все мое тело стало похоже на чертово желе, я еще больше расслабился, мои глаза закрылись от этого ощущения, и прислонился к краю бассейна, продолжая играть с волосами Сета.

Сет посмотрел на меня и Макса, на его губах появилась ухмылка, после чего он тоже опустил свои щиты, и я понаблюдал, как его зрачки медленно расширились, и он прислонился к бортику бассейна рядом со мной.

Макс погрузился под воду, исчезая там намного дольше, чем он смог бы в форме Фейри, наслаждаясь прикосновением воды к своей чешуе, а затем всплыл на поверхность с другой стороны и обнял меня за плечи.

— Я уверен, что должен быть взбешен из-за этого, — пробормотал я, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, когда он вытянул еще больше моих забот из тела, казалось, выковыривая их прямо из моих костей и оставляя меня в таком состоянии, что я едва не заснул.

Макс только хихикал, крадя мою магию, как полный мудак, но я не в силах привлечь энергию, чтобы побеспокоиться об этом, сосредоточившись на ощущении мягких волос Сета, которые я перебирал пальцами, а Орион начал говорить.

— Блядь, давненько я не позволял себе так расслабиться, — пробормотал он.

— Мне кажется, я никогда в жизни не чувствовал себя таким расслабленным, — вздохнул Дариус, и это заставило меня на полсекунды почувствовать себя дерьмово перед ними, пока Макс не отнял и это.

— Я люблю вас, ребята, — мечтательно сказал Сет. — Даже тебя, Лэнс. Я знаю, что твои язвительные выпады — это всего лишь любовь.

— Это не так, — пробормотал Орион.

Я рассмеялся, мои пальцы провели по волосам Сета, а затем коснулись его шеи, и я почувствовал, как дрожь пробежала по его телу, когда его бок прижался к моему, что заставило мою сонную улыбку расшириться.

— Я был таким крутым сегодня, — сонно сказал Ксавьер. — Вы видели, как я был крут, ребята?

Мы все выразили согласие, несколько смешков прозвучало между нами, пока мы нежились в тумане магии Сирены, наслаждаясь вкусом победы в воздухе.

— Так, — позвал меня голос Джеральдины из-за пределов моего расслабленного пузыря, и я с трудом заставил свои веки снова приоткрыться. — Если бы я знала, что на этой вечеринке уже будет так много соленых колбасок, я бы не принесла больше.

Звук удара ее тяжелой металлической пластины о пол заставил меня наконец открыть глаза, и мои брови поднялись вверх, когда она сняла рубашку и показала всем нам свои огромные сиськи без всякого предупреждения.

— Клянусь звездами, — пробормотал Орион, но его заглушил Макс, отпрыгнувший от меня, отключив свои дары Сирены так внезапно, что мне показалось, будто меня только что ударили по члену, когда все эмоции и переживания обрушились на меня с силой метеорита, врезавшегося в землю.

— Блядь, — прохрипел я, и Сет завыл рядом со мной, а Дариус злобно зарычал.

Макс выпрыгнул из воды так быстро, что я мог бы принять его за чертова Вампира. Он взял полотенце из кучи возле двери и намотал его на нее так плотно, что ее руки оказались прижаты к бокам.

— Что, черт возьми, и во имя одинокого солнечного луча ты делаешь, ты, надоедливый угорь? — закричала Джеральдина. — Мне нужно смыть следы битвы с моих ниполей, и я не хочу, чтобы меня отгоняли твои ласты!

— Отлично, — рыкнул Макс. — С остальными закончено, так что все на выход и дайте Джерри спокойно помыться.

— Серьезно? — проворчал я. — Меня не интересуют ее сиськи, какими бы красивыми они ни были, чувак. Разве это имеет значение?

— Не говори о ее гребаных сиськах, — прошипел Макс, и я закатил глаза, чувствуя нависшее в воздухе поражение, когда Дариус сдался и вылез из воды.

— О, хот-доги! — воскликнул Сет, заметив огромное блюдо с едой, которое Джеральдина, должно быть, принесла с собой.

— Ну, я подумала, что мы все заслужили победный пир после наших сегодняшних восхитительных похождений, — промурлыкала Джеральдина, ее глаза блестели. — Я вся на взводе, вспоминая, как выколола тёмное глазное яблоко прямо с лица этого мерзкого скуллиона, и мне хочется праздновать.

— Как только ты разделась, это стало праздником для двоих, — твердо сказал Макс. — Так что остальные засранцы могут забирать свою еду и съебывать.

— Отлично, — сказал Орион, выходя из воды и заворачиваясь в полотенце, пока Макс прикрывал глаза Джеральдине, а она проклинала его за то, что он лишил ее возможности полюбоваться мужским мясом. Он схватил себе хот-дог и ушел, и я вроде как уже соскучился по своему sanguis frater.

— А на меня этот приказ распространяется? — раздался голос Вошера из воды, и я в шоке выругался, увидев его, выходящего из центра бассейна, его сине-голубая чешуя была выставлена напоказ, а волосы прилипли к голове, когда он смотрел на нас.

— Ааа! — встревоженно закричал Сет. — Как долго вы были под этой гребаной водой?

— Совсем немного, — сказал Вошер, направляясь к нам, по его чешуе скатывались капли, а Макс быстро прикрыл глаза Джеральдины рукой, спасая ее от вида сморщенного члена. — Я поспешил сюда, чтобы увлажнить свой член сразу после битвы. Вы ожидали, что я сообщу о себе, когда вы все появитесь?

— Да, — мгновенно рявкнул я, обернув полотенце вокруг талии, в то время как остальные поспешили сделать то же самое, а Ксавьер тревожно фыркнул, потеряв хватку на своем.

— Я хотел сказать, Ксавьер, что у тебя мощный мужской член, — сказал Вошер, глядя прямо на его член, пока тот пытался натянуть полотенце обратно, случайно наступив на него, и недовольно заржал, пытаясь прикрыться. — Я пересчитал все тридцать сверкающих драгоценных камня в полном соответствии со всеми цветами радуги спереди и сзади, пока барахтался под волнами.

— О, звезды, нет, — ахнул Ксавьер, сумев, наконец, схватить свое полотенце, и выбежал из помещения наружу.

— Подожди минутку, дорогой мальчик! — воскликнул Вошер, тоже выпрыгивая из воды и хватая носок для члена персикового цвета, которым он прикрыл свое барахло, а затем устремился вслед за Ксавьером, оставив нас всех позади в ужасающем молчании. — Я хотел поговорить с тобой о том, как правильно чистить эти блестящие безделушки!

Ксавьер испуганно взвизгнул, а я рассмеялся, когда за звуком его бегства быстро последовало хлопанье двери и бормотание Вошера что-то о неблагодарности молодежи в наши дни.

— Так, — сказал Макс, посмотрев на меня, Дариуса и Сета, продолжая закрывать от нас тело Джеральдины. — Теперь вы трое тоже можете уебывать.

— Хорошо, хорошо, — согласился я и направился к двери, когда Джеральдина отпихнула его руки.

— Я говорила с дорогим Габриэлем о теневом глазе, — позвала она нас. — Он предупредил, чтобы все держались от него подальше, пока мы не сможем поместить его в подзорную трубу из ночного железа, чтобы можно было им воспользоваться. Если мы его не послушаем, то глаз заползет прямо на лицо, сожрет ваш глаз и займет его место, как кузнечик в росе. Будьте осторожны.

— Нахуй, — пробормотал я, содрогаясь от этой мысли и с радостью принимая ее предупреждение избегать эту штуку, пока она не будет обуздана, и даже тогда я с радостью позволю кому-нибудь другому посмотреть в подзорную трубу, поскольку я ни за что не рискну, чтобы та вцепилась когтями в мое гребаное лицо.

Я последовал за Сетом из бани, ворча о том, что Макс только что испортил мой кайф, взяв несколько хот-догов для себя.

Я вышел оттуда вместе с Сетом и Дариусом, мы втроем молча съели еду, которая была охренительно вкусной, и медленно пошли обратно в свои комнаты.

— Ну, я пойду и подрочу, проклиная звезды за то, что они забрали у меня мою девушку на хрен знает какое время, — пошутил Дариус, когда мы добрались до его комнаты, и я рассмеялся, хлопнув его по плечу, доедая последний кусочек еды.

— Она скоро вернется, чувак. Тогда ты продолжишь заставлять остальных чувствовать себя дерьмом, поскольку ты трахаешься так охуенно, в то время как мы мучаемся с самыми синими яйцами в истории яичек.

Сет рассмеялся, и мы пошли дальше одни, а Дариус скрылся в своей комнате, выглядя чертовски несчастно и заставляя меня задуматься, не беспокоит ли его что-то еще. Хотя я полагаю, что у каждого из нас полно причин не спать по ночам, так что я не должен удивляться тому, что он явно о чем-то беспокоится.

Мы дошли до двери моей спальни, я открыл ее, шагнул внутрь и поймал руку Сета, когда он попытался пожелать мне спокойной ночи.

Ком застрял у меня в горле, когда я посмотрел на его пальцы, зажатые между моими, и перевел взгляд на его землисто-карие глаза, на губах появилась улыбка, и я наклонил голову в знак предложения.

— У меня здесь должна быть бутылка бурбона Ориона, а может и не быть, — сказал я, отпуская его руку. — Если вдруг ты хочешь отпраздновать тот факт, что мы не погибли сегодня вечером?

— Так ты не просто ищешь легкой поживы из моих вен? — поддразнил Сет, хотя все равно последовал за мной внутрь, закрыв за собой со щелчком дверь, от которого у меня участился пульс.

— Не только это, — согласился я, переводя взгляд на его шею и чувствуя тупую боль в клыках. Из-за сегодняшнего боя и Макса я был истощен, но в данный момент меня больше интересует его компания, чем кровь.

Я отвернулся, пересек комнату и взял одежду из шкафа, достав пару черных джинс и бросив Сету серые треники. Я повернулся к нему спиной, сбросил полотенце и быстро оделся. Я не стал надевать футболку, поскольку здесь всегда тепло, и когда я обернулся, чтобы посмотреть в лицо своему лучшему другу, мой взгляд зацепился за его пресс, который спускался ниже пояса.

Я прошел мимо него, взял бутылку бурбона с тумбочки и сделал глоток из горлышка, после чего поднес ее к его губам. Его горло дернулось, когда он глотнул, забирая бутылку из моей руки, его пальцы коснулись моих. Я медленно отпустил ее, не сводя с него глаз, пока он опускал бутылку, его губы были влажными от ликера и притягивали мое внимание.

— Видел выражение лица Лайонела, когда ты воткнул в него свой кинжал Феникса? — ухмыляясь, спросил Сет, когда он протянул мне бутылку, и я взял ее, поставив на тумбочку, не став пить, и кивнул, садясь на кровать.

— Он выглядел так, словно собрался насрать кирпичами, — рассмеялся я.

Между нами воцарилось молчание, и я нахмурился от странного напряжения, которое возникло в нем. В последнее время я все чаще замечаю, что между нами стоит вопрос, ожидающий ответа, на который у меня нет ответа. Но когда я снова взглянул на него, на темную щетину лица и волевые очертания его подбородка, то подумал, что знаю. Просто я не знаю, что, блядь, нужно делать.

— Я думал сделать татуировку, — резко сказал он, опускаясь на кровать рядом со мной и нарушая тишину, будто она набросилась на него, а ему оставалось только ее прервать.

— Правда? — спросил я, сопротивляясь желанию окинуть взглядом его тело, пока обдумывал сказанное. — Что?

— Луну, — усмехнулся он, а я хмыкнул, поскольку должен был сам догадаться.

— А где?

— В этом-то и проблема — я не могу решить. Как ты думаешь, где она будет смотреться лучше всего?

Я провел языком по зубам и медленно опустил взгляд на его грудь, чувствуя, что он только что дал мне разрешение сделать то, с желанием которого я боролся с того момента, как он сел на это место.

Я протянул руку и провел пальцем по его груди, нахмурился, чувствуя, что это неправильно, и вместо этого провел рукой по его бицепсу.

— О, я знаю, — неожиданно для себя сказал я и схватил его за плечи, заставив его ахнуть, и перевернул его на живот под себя, устроившись на его заднице и вдавив его плечи в кровать. — Вот, — произнес я, отбрасывая его длинные волосы в сторону и рисуя кончиком пальца форму полумесяца на его коже прямо между лопаток.

Кожа Сета покрылась мурашками, и он издал рык. Но это был не предупреждающий рык, а скорее побуждающий к действию. Но чего он хочет от меня?

Я замешкался, выигрывая время, снова рисуя луну на его коже, мой взгляд остановился на его шее, когда он зарылся лицом в подушки и издал еще один низкий рык, заставивший мой член дернуться, когда он запустил руки в мои простыни.

Он охуенно привлекательно выглядит в таком виде, распростертый подо мной и в полной моей власти.

Я прильнул к нему, мои губы коснулись его шеи, когда мои клыки обнажились, и я вдохнул его запах.

Сет напрягся подо мной, когда я зарылся лицом в его волосы, мой рот коснулся его шеи, а желание укусить его почти одолело меня.

Но прежде чем я успел осуществить желаемое, Сет дернул бедрами и сбросил меня с себя, так что я упал на матрас рядом с ним.

— Ты этого хочешь? — потребовал он, внезапно встав, с рычанием на губах, его грудь вздымалась и опускалась, а он смотрел на меня с серебряным блеском в глазах, выдавая Волка под его кожей. — Мою кровь?

— Ты знаешь, что я хочу твою кровь, — сказал я, наклонив голову набок, вбирая в себя его гнев и пытаясь понять, что его вызвало.

— И всё? — спросил он. — Потому что каждый раз, когда я убеждаю себя, что мне этого достаточно, ты делаешь вот такое дерьмо, и я просто… я не думаю, что смогу и дальше заставлять свое сердце метаться, как чертово йо-йо, не зная, значит ли это что-то большее, или…

— Или что? спросил я, поднимаясь и вставая перед ним, в то время как он провел рукой по своим длинным волосам, его глаза были полны страдания.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Кэл, — взмолился он, в его горле раздался вой, перешедший в рычание, когда я нахмурился, и он гневно направился к двери.

Он схватился за ручку и сделал движение, чтобы рывком открыть ее, но я бросился вперед и отдернул его руку, останавливая его.

— Не уходи, — потребовал я, понимая, что не хочу, чтобы он ушел, несмотря на то, что не был уверен во всем остальном.

Сет повернулся ко мне, его спина прижалась к двери, когда он посмотрел мне в глаза, и я поймал на себе его пристальный взгляд.

— Укуси меня, — потребовал он. — Возьми от меня все, что тебе нужно, а потом я уйду.

Я внезапно дёрнулся, схватил его за бицепс и толкнул его спиной к двери, так как монстр во мне поднялся на поверхность кожи от такого предложения, жаждя его крови с такой силой, которая практически овладела мной.

Но вместо того, чтобы вцепиться в его горло, я замер, мой взгляд пробежался по биению пульса на его шее, а затем опустился ниже, впиваясь в очертания его мощного тела, скользя по V-образному вырезу, который спускался ниже пояса и переходил к бледно-серой ткани, облегавшей его так, что невозможно было не заметить его толстый член.

Внезапно что-то во мне словно перевернулось, что-то, что я чувствовал, но не осознавал так долго, что было похоже на включение света в моем чертовом тупом мозгу, и я снова перевел взгляд на него, обнаружив, что он смотрит на меня с таким настороженным видом, что у меня сжалось горло.

— Я просто не был ни с кем очень долгое время, — вздохнул он, поворачиваясь так, словно собирался поправить свой член в штанах, но я крепче ухватился за его бицепс, останавливая его. — Со своей стаей я привык… Блядь, пожалуйста, не дай мне разрушить наши отношения.

Я проигнорировал его слова, придвинувшись немного ближе к нему, мое тело пожирало пространство между нами по одному крошечному кусочку за раз, наклоняясь к нему, мое внимание снова упало на его горло, так как мои клыки чертовски жаждали попробовать его на вкус.

— Пожалуйста, Кэл, — сказал он, и от грубости его голоса каждый волосок на моем теле встал дыбом. Я наклонился еще немного, приближаясь все ближе и ближе к тому, чтобы преодолеть ту пропасть между нами, которую я даже не осознавал, что жаждал разорвать. — Просто возьми то, что хочешь, — снова потребовал он.

Я с рычанием подался вперед, наклонил голову, нацеливаясь на его горло, мои клыки задели его кожу и заставили его напрячься в ожидании укуса.

Но он не требовал, чтобы я его кусал. Он сказал мне взять то, что я хочу, а прямо сейчас я хочу чего-то гораздо более мощного, чем его кровь, независимо от того, как сильно я жажду.

Мои губы коснулись его кожи, когда я впечатал его в дверь, наши тела прижались друг к другу так, что мое гребаное сердце забилось от новизны, обещания, искушения, ебаной опасности. Потому что это опасно. Свободное падение без парашюта или воздушной магии и надежда на то, что внизу будет мягкая посадка, поскольку я знаю, что, переступив эту черту, пути назад уже не будет. Но я также знаю, что теперь не смогу отступить.

Я поцеловал шею Сета, прижав его к двери, мои клыки оцарапали его кожу, но не прокололи ее, пока я держал его там, пробуя на вкус и издавая стон, когда самое пьянящее чувство пробежало по моему телу в ответ.

Сет замер, выпрямив спину, когда я снова поцеловал его, провел языком по его шее и зарычал от желания, когда мой член затвердел в джинсах.

Сет втянул воздух, когда я переместил свой рот к его подбородку, не шевелясь, когда я снова поцеловал его. Грубая щетина на моих губах казалась одновременно чуждой и возбуждающей, по мере того как я исследовал это новое желание во мне и обнаружил, что хочу большего и большего.

Когда я достиг уголка его рта, он выругался, вкус его губ поддразнил меня, и я ощутил кратчайшее прикосновение их к своим. Но этого недостаточно.

— Блядь, — пробормотал он. — Звезды, пожалуйста, пусть это не будет сном. Сделайте это реальностью. Сделай это…

Я заткнул его, когда повернул голову и пересек последний барьер, игнорируя тот факт, что он мой лучший друг и что до этого я встречался только с девушками, игнорируя страх, что это может разрушить что-то между нами, потому что я, блядь, слишком сильно нуждаюсь в нем, чтобы позволить каким-то бессмысленным сомнениям забрать его у меня.

Несмотря на это, поцелуй, что он подарил мне, сначала был нерешительным, поскольку я не мог побороть закравшееся сомнение, которое способно испортить момент. Потому что если я неправильно его понял, и он вовсе не хочет этого, тогда есть шанс, что он вот-вот оттолкнет меня, скажет мне остановиться, отберет эту фантазию, прежде чем я успею предаться ей. Может быть, это и вправду потребность стаи, вызывавшая похоть в его глазах, и дело вовсе не во мне, но я отчаянно надеюсь, что это не так.

Мои губы встретились с его губами, и, клянусь, в моем теле произошел гребаный взрыв, каждое нервное окончание разом запульсировало, когда целая жизнь любви к нему эхом отозвалась в основах моей сущности и превратилась в этого нового зверя, эту идеальную возможность, которой я боялся даже дать название.

Но мне не нужно название для того, чего я хочу в данный момент, потому что, когда мои губы ощутили его вкус, я, блядь, почувствовал все, и единственное, что мне требовалось знать, — это то, что я хочу большего.

Я сильнее прижался к нему, крепче целуя его и раздвигая губы, дразня языком его изгиб.

Но Сет никак не реагировал, и когда это страшное сомнение нахлынуло на меня, я отпрянул назад, глядя на него с бешено колотящимся сердцем и пылающей кожей, а мой гребаный член уперся в его ногу так очевидно, что невозможно было перепутать.

Я открыл рот, чтобы извиниться или спросить, почему он не целует меня в ответ, или еще хуй знает что, но все это не имело значения, поскольку, едва сделав движение, чтобы отступить, он схватил меня за ремень и притянул к себе, целуя так сильно, что на коже появились синяки, и весь мой долбаный мир загорелся вместе с моей кожей.

Сет запустил руку в мои кудри, крепко сжимая их в кулак, и наконец раздвинул губы, чтобы я ощутил вкус его языка, скользящего по моему, и в этот момент понял, что мне все равно, страшно ли это, ведь мне сейчас так охуенно хорошо, что мне не хочется, чтобы это прекращалось.

Он целовал с таким голодом, что мне подумалось, он хотел этого так же долго, как и я. Я просто был тупым ублюдком, который настолько слеп, что не замечал того, кто был прямо передо мной.

Он развернул нас, прижав меня спиной к стене и навалившись на меня всем телом, как Альфа, и собственнически зарычал, отчего мои клыки оскалились, а член запульсировал от желания поставить его на его чертово место.

Его руки внезапно оказались на моем теле, прошлись по груди и нашли ремень, который он расстегнул так чертовски быстро, что я едва успел сообразить, что он делает.

Все мое тело покалывало от острой потребности, когда он расстегнул мою ширинку, и его рука проникла под пояс моих боксеров, обхватив член и заставив меня застонать, когда он прервал наш поцелуй и посмотрел на меня.

— Ты действительно хочешь этого? — спросил он, проводя большим пальцем по головке моего члена так, что она задёргалась в его руках.

— Я хочу тебя, — подтвердил я, в голове крутились мысли о том, что это значит, ведь я еще не все продумал, и внезапно вспомнил, скольких парней трахал Сет, и понял, что здесь я не в своей тарелке, потому что не знаю, с чего начать.

— Блядь, я могу кончить от одних только этих слов, — прорычал Сет, снова взяв мои волосы в свою свободную руку и целуя меня так крепко, что я забыл о том, что все это неправильно, поскольку ощущения были охуенно правильными.

Его рука ласкала мой член, словно он инстинктивно знал, что именно мне нравится, а я не смог удержаться и подался бедрами вперед, так как ощущение его большой руки вокруг него так чертовски возбудило меня, что я начал бояться, как долго смогу продержаться.

Я отбросил все свои сомнения и потянулся к нему, просунув руку в его треники и обнаружив, что он в них твердый, на головке его члена выступила сперма, которую я размазал по головке, после чего провел по ней рукой.

Сет зарычал мне в рот, наваливаясь на меня сильнее и заставляя мою голову кружиться от его умелых прикосновений, а я целовал его с таким требованием, которое отчаянно хотел удовлетворить.

Он внезапно отстранился, его рот переместился на мою шею, затем опустился на ключицу, потом на грудь, прокладывая путь вниз и стягивая мои брюки, продолжая надрачивать мой член, даже когда я потерял хватку.

Он опустился на колени и посмотрел на меня со злобной ухмылкой, облизывая губы и заставляя мой член снова дернуться. В следующее мгновение мой член оказался между его губами, из него вырвался рык желания, который заставил мои бедра инстинктивно податься вперед, дрожь удовольствия пробежала по мне, когда я почувствовал прикосновение его щетины к моему стволу.

Сет обхватил мою задницу руками и потянул мои бедра еще дальше вперед, взяв меня прямо в горло, и я застонал, его имя сорвалось с моих губ, как ебаная молитва.

Затем он начал двигаться, сосать и облизывать меня, словно не мог насытиться, а я остался стоять, прислонившись к стене, и смотреть, как он отсасывает мне, а мое сердце колотилось так сильно, что я боялся, как бы оно не вылетело, поскольку был уверен, что зрелище того, как он берет мой член, было самым сексуальным из всего, что я когда-либо видел.

Я позволял ему командовать до тех пор, пока мог держать себя в руках, но когда он переместил руку, чтобы погладить мои яйца, я сорвался. Моя рука ухватилась за его затылок, пальцы вцепились в его длинные волосы, я подался бедрами вперед и начал трахать его рот.

Он даже не сопротивлялся моему желанию, его глаза уставились на меня, а я наблюдал за ним, желая запечатлеть этот момент, чтобы прокручивать его снова и снова в памяти, потому что я знаю, что мне этого никогда не будет достаточно.

Я входил сильнее, глубже, наслаждаясь тем, как он берет меня, и ругаясь, пытаясь сдержать себя, чтобы это продолжалось. Но Сет не был намерен подчиняться так легко, и когда я снова вогнал свой член в его горло, он переместил руку, которая все еще держала мою задницу, и вогнал два пальца прямо в меня.

Я мгновенно кончил, словно он нашел какой-то гребаный ключ к моему забвению, и низкий стон экстаза вырвался из меня, когда меня переполнило удовольствие, которое он из меня выжал, и я дернулся вперед с удовлетворенным рыком, поскольку мой оргазм застал меня врасплох. Он жадно глотал, принимая мое наслаждение за свое, а я привалилась спиной к двери, задыхаясь от последствий того, что он сделал со мной. Он согнул пальцы в моей заднице и каким-то образом заставил блаженство задержаться в теле, пока я пытался перевести дыхание от взрыва сдерживаемой потребности.

Сет медленно вышел, заставив все мое тело содрогнуться от блаженства, и я проследил за ним, когда он снова встал передо мной.

Он снова поцеловал меня, и я почувствовала свой вкус на его губах, возбуждение от этого настолько опьяняющее, что я могу только купаться в его ощущениях, проводя языком по его губам, на этот раз медленнее, словно мы оба хотели сберечь чистое совершенство этого момента.

Сет прижался ко мне, и я почувствовал, как его эрекция уперлась мне в бедро, и понял, что мы еще не закончили. Я хочу сделать то же самое с ним. Я хочу заставить его почувствовать то, что он только что заставил почувствовать меня.

Но когда я отстранился и разорвал наш поцелуй, в моей груди зародилось беспокойство, и я ощутил себя каким-то гребаным девственником, глядя ему в глаза и хмуря брови, пытаясь придумать, как сказать ему, что я понятия не имею, как сосать его член подобным образом. Я не хочу облажаться, ведь у Сета есть с кем меня сравнить, если я буду ужасен в этом.

— Сет, — сказал я, мой голос был грубым, пока я подбирал слова. — Я… я не знаю…

— Что? — вздохнул он, отступая назад, как будто я его ударил, и моя грудь сжалась еще сильнее, когда он так уставился на меня.

— То, что ты только что сделал со мной, — неуверенно начал я, не зная, как закончить, чтобы не показаться полным идиотом. Потому что теперь, когда я позволил этому беспокойству закрасться внутрь, я только об этом и мог думать. Я вспоминал все те случаи, когда он рассказывал нам о том, как сильно он кончал, когда Фрэнк сосал его член, или как ему нравилось трахать Мориса в задницу, когда он весь день пытался изображать из себя Альфу, рассказывая нам, как прекрасно он принимает его и как хорош он в этом, и я почувствовал себя совершенно не в своей тарелке. — Я просто не думаю…

— Ебать, я такой дурак, — вздохнул он, резко отступая назад, и я замер, скучая по ощущению его тела напротив моего. — Я не должен был этого делать. Это моя вина. Мне просто не хватает моей стаи, и я давно не трахался, и я не должен был… блядь. Просто забудь об этом. Ты был возбужден, а это в моей природе — удовлетворять членов своей стаи. Вот и все.

— Вот и все? — спросил я, когда мое сердце разлетелось в пыль в груди, так как мне показалось, что это вовсе не все. Это похоже на то, что я очнулся после слишком долгого сна и наконец-то понял, чего я так долго добивался.

— Да. Я буквально отсосал у всех своих друзей, кроме вас, ребята, и то только потому, что вы любите девчонок. Это просто BFF BJ. Ничего особенного. На самом деле, я должен пойти и предложить Дариусу тоже. — Сет открыл дверь и прощально поднял руку с двумя пальцами.

— Это что, знак мира? — в замешательстве спросил я, ведь он только что заставил меня так сильно кончить, я увидел чертовы звезды, а теперь он ведет себя как ребенок из девяностых на концерте Spice Girls.

— Да. Я показываю знак мира всем своим приятелям из BFF BJ. Теперь ты знаешь.

Дверь захлопнулась за ним прежде, чем я успел задать вопрос и остался стоять, прислонившись к стене, все мое тело по-прежнему дрожит от последствий того, что он сделал со мной, а сердце колотится от горького жала отказа.

— Ох, — выдохнул я, не обращаясь ни к кому, потому что Сет получил то, что хотел, перевернул весь мой мир с ног на голову и оставил меня со знаком мира и высунутым членом одного в комнате. — Блядь.

Я блуждал по темным туннелям, волоча ногами, пока мое сердце, как камень, опускалось в холодный, холодный омут желудка. Слова Калеба крутились в моей голове, словно в стиральной машинке, поставленной на адский режим отжима.

— Я просто не думаю…

Я знал конец этого предложения, я знал его нутром, сердцем, членом, своей гребаной душой. «Я не думаю, что мы должны были это делать». Вот к чему он клонил. Я увидел все в его глазах. Я увидел перемену, именно в тот момент, когда он понял, что совершил одну, огромную необратимую ошибку. А я был воплощением этой ошибки.

Вместо того, чтобы сказать ему правду, как, наверное, и следовало бы, я постарался прикрыть свою задницу. Я пытался соврать так хорошо, насколько было возможно, и заявил, что я показываю знак мира всем своим BFF BJ. Я еще сказал, что, возможно, предложу и Дариусу. Словно для меня подобное поведение совершенно нормально и не является полной хуйней.

Знак мира? Ебучий знак мира??? Теперь я должен исправить ситуацию и попытаться воскресить этот знак, показывая его случайным парням, всякий раз, когда Калеб будет рядом, продолжая обманывать, привязав его к солнечной стали и никогда не допуская, чтобы он распался. Я должен стать Рэмбо в своей лжи, выпотрошить все крохи честности и оставить за собой кровавый след правды, пока не останется только ложь.

Я должен действовать предельно жестко, поскольку если Калеб когда-нибудь усомнится во мне, или он узнает правду, то я умру. И не просто в драматическом метафорическом смысле, я буквально умру. Я встану прямо под луной и попрошу ее прикончить меня, так как мне не хочется жить в мире, в котором я потеряю Калеба Альтаира.

Даже если я буду мучиться всю оставшуюся жизнь и буду вынужден вечно хранить эту тайну в своем сердце, пока она не сожрет его и не оставит после себя лишь горечь. Мне придется смириться с тем, что Калеб женится на какой-нибудь девушке, с улыбкой на лице присутствовать на его свадьбе, смотреть, как он рожает от нее детей, и при этом вспоминать, как я когда-то отсосал его член и показал ему знак мира, делая вид, что для меня это совершенно ничего не значит.

Я стану злым, одиноким и никогда не женюсь, слишком переполненный гневом, ничего не смогу поделать, кроме как погрязнуть в собственных чувствах. И в последний день своей жизни, когда я состарюсь и поседею, и буду одиноко жить во дворце, полном красивых вещей, которые коллекционировал, заполняя пустоту внутри себя, то возьму нож, вырежу свое сердце и оставлю его на пороге Калеба. Тогда, и только тогда, я дам ему понять, что любил его так глубоко, так безответно, что это разрушало меня каждый день жизни с момента нашей встречи в его комнате.

Или, возможно, он покончит со мной сейчас и больше никогда не захочет со мной разговаривать.

О звезды, я все испортил. Я потерял Кэла навсегда.

Заунывный скулеж сорвался с моих губ, и я задрожал на морозном воздухе, углубляясь в темноту, мое тело жаждало контакта с окружающей меня стаей. По своей природе я ищу утешения у Волков, но здесь, внизу, у меня нет стаи, во всяком случае, такой, к которой я могу прийти прямо сейчас. Оскура всегда меня принимают, когда я нуждаюсь в комфорте других Волков, но у них есть свои Альфы, а у меня нет никакого желания бороться за власть над ними. Кроме того, если я пойду к ним, то увижу Розали и вспомню, как Калеб смотрел на нее, когда мы вместе ее трахали. При мысли о нем и его любви к вагинам моя душа запылала, и я понял, что, скорее всего, если пойду к ней сейчас, то попытаюсь вырвать ей горло.

Поговорить об этом с Максом или Дариусом я не могу, а теперь, когда ушла Дарси, говорить больше не с кем. Орион оказался единственным во всем этом месте, кто вообще знает о моих чувствах к Калебу, но я ему не нужен. Он снова и снова отвергает мою привязанность, а сейчас я не в силах вынести очередной отказ. Так что я нашел дорогу в самый темный, самый одинокий угол всего Берроуза, уселся там и заскулил, скорбный звук полился из меня, когда я запустил руки в волосы и уткнулся лицом в колени.

Я потерял его. Вот и все. Я прошёл путь от ничего до минета за шестьдесят секунд. Я сел на поезд до королевства Диклик даже не остановившись в округе Поцелуев. Я должен был уделить больше времени его рту, убедившись, что он хочет этого. Я многое успел бы проделать языком между его губами и выяснить, хочет ли он вообще, чтобы я отправился в поход на юг. О чем я только думал? Я был так взволнован. Но ведь это всегда была моя проблема, так ведь? Я был глупой шавкой, которой достаточно лишь предложить крошечную косточку, чтобы он пришел в восторг. А у Калеба кость огромная. По своей природе я хочу закопать ее где-нибудь, но мой рот явно не лучший вариант.

Я переступил черту, и теперь он намерен отвернуться от меня. Должно быть, я совершенно неправильно истолковал обстановку в комнате, и теперь мне кажется, что я, еб твою мать, сексуально домогался своего друга. Наверное, все дело в крови. Должно быть, он на мгновение растерялся, а я, как мудак, позволил себе поверить, что ему нужен именно я, и что теперь? Как нам теперь жить дальше?

На меня накатила тошнотворная правда, потому что я точно знаю, что мы никогда не сможем преодолеть это. Я в одиночку ударил по нашей дружбе молотком в форме члена, вытащил ее, брыкающуюся и кричащую, в лес, добил ее еще одним кровавым ударом по голове, а затем закопал на шесть футов под землю. Это убийство друга. Гребаное убийство в масштабах друга.

Я медленно начал стягивать с себя треники, решив, что мне станет легче, если я перекинусь и пойду наверх, побегать под луной. По крайней мере, луна выслушает мои жалобы, она всегда оставалась верной спутницей.

— Стоит ли мне знать, почему ты плачешь и раздеваешься в темноте? — глубокий голос Лэнса Ориона прозвучал надо мной, и я вскинул голову, когда хныканье застряло у меня в горле.

— Я не плачу, — глухо ответил я, натягивая штаны. — Я хнычу.

— Одно и то же, шавка. — Он откусил кусочек от буррито в своей руке, а я нахмурился.

— Почему ты ешь здесь в одиночестве? — Отвлекся я от своих проблем.

— Потому что я остался голодным после хотдога, а есть одному в столовой — это особый ад для меня, поскольку все относятся ко мне как к гребаному изгою, — пробормотал он, откусывая еще один кусочек буррито и проглатывая его. — Поэтому я приготовил себе перекус на кухне — ну, технически, я напугал маленького Оборотня Мышонка, заставив его приготовить его для меня. — Он хихикнул. — Полагаю, я не буду мешать тебе плакать.

— Хныкать, — прорычал я.

— Угу, — легкомысленно сказал он, отворачиваясь от меня.

— Подожди, — позвал я. — Ты… услышал, как я хнычу, и пришел проверить, все ли со мной в порядке?

— Совершенно, нет, — пренебрежительно сказал он, но, наверняка, его вампирские уши уловили мои хныканья? Он должен был понять, что это я, и захотел помочь. А если он захотел помочь, то, возможно, он сможет дать мне то, что мне необходимо.

Отчаянно вскочив на ноги, я побежал за ним, когда он пошел прочь, и тот факт, что он не умчался со своей вампирской скоростью, дал мне совершенно точный ответ, что он хочет меня утешить.

— Тебе, наверное, нужна компания. Ты скучаешь по Дарси, — произнес я, и он, ничего не ответив, принялся еще энергичнее уплетать свой буррито. — Может, иногда я могу спать с тобой по ночам? Я могу наложить иллюзию на свои волосы, чтобы они казались голубыми, и если я буду говорить высоким голосом, то, возможно…

— Я прерву тебя прямо здесь, Сет, — перебил он меня, проглотив еду, которая была у него во рту. — Не существует никаких обстоятельств — я повторяю — никаких обстоятельств, при которых я бы позволил тебе притвориться Дарси, чтобы у тебя была возможность обнимать меня в нашей гребаной постели.

— Ладно, — вздохнул я, свесив голову.

— Почему бы тебе не пойти и не сблизиться с кем-нибудь из Волков Оскура, если тебе нужно такое внимание? — предложил он.

— Потому что мне нужны не только обнимашки, прижимашки и ласки, — грустно ответил я. — Мне нужно поговорить о том, что произошло, одновременно делая все эти вещи.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и я посмотрел на него своими большими глазами и дрожащей нижней губой.

— Я сделал кое-что ужасное, — прошептал я.

— Что? — требовательно спросил он, но я покачал головой.

— Я не могу, Лэнс. Я не могу рассказать об этом. Не без обнимашек. Мне необходимо чувствовать себя в безопасности, пока я говорю об этом.

— Тогда иди и выскажи одному из Наследников, — твердо сказал он, но я заскулил, снова покачав головой.

— Я не могу, — пролепетал я. — Это из-за Калеба. А теперь Дарси ушла и… и… — Я запрокинул голову назад и завыл, моя боль выплеснулась из меня и заполнила каждый уголок этой промерзшей, темной части Берроуза.

Орион закрыл мне рот рукой, заставив умолкнуть, доедая свой буррито, когда его глаза смерили меня взглядом. Он протяжно и устало выдохнул, медленно убирая руку от моего рта.

— Я сделаю это только один раз, и только потому, что Дарси попросила бы меня об этом, если бы могла.

— Что? — вздохнул я.

— Ты можешь прийти ко мне в комнату и получить одно маленькое, кратковременное объятие, — предложил он, и я ахнул, с восторгом бросившись к нему, подпрыгивая вверх и вниз, зная, что мой хвост будет вилять со скоростью мили в минуту, если я окажусь в своей измененной форме.

Он с рычанием отпихнул меня от себя.

— Что я только что сказал? — огрызнулся он.

— Одно объятие. Понял. — Я отступил назад, практически разрываясь от потребности быть обнятым, когда он выпустил еще один долгий вздох и начал уходить в темноту.

Я последовал за ним до самой нашей комнаты, и Орион плотно закрыл за мной дверь, словно боялся, что кто-то может войти в такой момент. Я потянулся к поясу, собираясь спустить штаны, когда он указал на меня и рявкнул:

— Нет. Оденься, Капелла. Давай не будем делать это более странным, чем уже есть.

— Хорошо, — согласился я. — Где ты хочешь меня видеть? В позе большой ложки или маленькой ложки? Или мы можем сделать топси-даунси? Или вверх-вниз? О, как насчет двойного проникновения ложки внутрь с небольшим зацепом ногами? — Я сел на кровать, похлопав по простыням рядом с собой в знак одобрения, а Орион остался стоять у двери с таким видом, будто сомневался в правильности своего решения.

— Я лягу здесь. — Он указал на пустое место рядом со мной. — И ты можешь обнять меня одной рукой.

— Можно мне примоститься? — умоляюще спросил я.

— Нет.

— Даже ножкой на крохотные тридцать секунд? — взмолился я, и он провел рукой по лицу, но я увидел, что он смирился с этим.

— Ладно, — сдался он, двигаясь к кровати, а я поспешил выключить свет, после чего нырнул обратно на матрас и включил лампу.

— Зачем ты так сделал? — прорычал он.

— Световое настроение, — сказал я. — У каждого объятия свое настроение, Лэнс. Клянусь звездами, Дарси обнимается с тобой без особого настроения? Мне действительно нужно поделиться с тобой своим манифестом обнимашек. Это изменит твою жизнь.

Он лег на кровать, подперев голову подушкой, и я подполз к нему, пока он смотрел на меня, как пиранья на пути к тому, чтобы откусить его член.

— Расслабься, — прорычал я, вдавливая его плечи в подушку и массируя их. — Я не могу обнимать тебя так. Перестань напрягаться.

Он оскалил зубы, затем его тело стало более расслабленным, и я улыбнулся, взявшись за его правую руку и потянув ее в сторону, а затем принялся круговыми движениями ползать по пространству, очерченному его рукой.

— Какого хрена ты сейчас делаешь? — раздраженно спросил он, пока я скреб по простыням, двигаясь по кругу.

— Проверяю, нет ли змей, Лэнс. Клянусь звездами, это безопасность объятий один-один. — Наконец, удовлетворенный, я улегся рядом с ним, положив голову ему на плечо, закинув одну руку на его тело и подтянув ногу к его бедру.

— Теперь обними меня правой рукой, — прошептал я, и его губы судорожно дрогнули, но он сделал то, что я просил, прижимая меня к себе, и я наконец расслабился, закрыв глаза, когда мое колотящееся сердце наконец стало замедляться.

Я лежал там, наслаждаясь объятиями, пока мои инстинкты Ордена угомонились и получили удовлетворение.

— Так ты расскажешь мне, почему ты плакал? — пробормотал он.

— Хныкал, — поправил я, не открывая глаз, когда в груди снова защемило от боли, вспомнив горький отказ Калеба и чувствуя, как эта боль волна за волной проносится сквозь меня. — О, Лэнс, я совершил такую ебаную глупость.

— Какую? — хмыкнул он, а я судорожно вдохнул.

— Я сделал Кэлу тиберианскую вертушку, — признался я.

— Что?

— Ликранианскую танцовщицу облизывающую губами член, — получше объяснил я.

— А на языке, который я, блядь, способен понять? — потребовал он, и я тяжело вздохнул.

— Минет, Лэнс. Ебучий минет.

— Хорошо, понятно. И почему же ты остался опустошенным сверх всякой меры? — растерянно спросил он, а я протяжно и низко завыл ему прямо в ухо, заставив вздрогнуть, но я крепко ухватился за него.

— Потому что он не желал моего минета, — хныча, признался я. — Он так посмотрел на меня, Лэнс, как будто — как будто — апокалипсис постиг его член. О, звезды, я — апокалипсис, — с ужасом осознал я.

Я покрепче обнял его, закинув ногу на ногу и прижимаясь к его плечу, пытаясь найти утешение, а грудь Ориона вздымалась и опускалась, его челюсть скрежетала, как маленькие часики на его лице.

— Обычно я хорошо читаю людей. Клянусь, я подумал, что он дал мне зеленый свет. Он поцеловал меня. Он поцеловал меня, Лэнс! С языком и всем остальным. Потом он сделал мне глаза BJ — я всегда так хорошо вижу глаза BJ.

— Я действительно не лучший собеседник, с кем можно говорить о подобном дерьме, — сказал он. — Я думаю, ты должен рассказать Максу и Дариусу. Они наверняка знают, что сказать.

— Нет, — прорычал я. — Я не буду. Я уже испортил одну дружбу, я не собираюсь втягивать в это всех остальных и портить отношения еще и с ними. Но как я могу исправить отношения с Кэлом? Что я могу сдела-ауууууу… — Я разразился печальным воем.

— Звезды, дайте мне сил, — проговорил Орион под дых, но не отпустил меня, когда я крепче обхватил его и задышал ему в ухо. — Слушай, мне жаль, Сет, но все уже произошло, так что лучшее, что ты можешь сделать, это поговорить с ним. Скажи ему о своих чувствах, извинись за то, что все вышло так странно, и постарайся понять, как вы оба можете жить дальше. Вы были друзьями достаточно долго, поэтому ваши отношения можно спасти. Он, вероятно, тоже чувствует себя дерьмово из-за этого.

Я кивнул, тихонько поскуливая.

— А как насчет того, чтобы похоронить свои чувства, вести себя так, словно ничего не произошло, и надеяться, что все наши проблемы волшебным образом исчезнут? — предложил я.

— Я не думаю, что…

— Да, так я и сделаю, спасибо Лэнс. Это отличный совет, — решительно сказал я, прижимаясь к нему и собираясь вздремнуть.

— Это не мой совет, — прошипел он, но я уже засыпал, обретя покой в объятиях моего нового друга и благодарный за то, что он придумал план, который действительно может мне помочь.

Четыре месяца — чертовски долгий срок, поскольку мы вынуждены были сидеть на правильной диете из того, что сами могли вырастить. Особенно манго. Ебучее манго. Если после всего я больше никогда не увижу манго, то буду счастливым Фейри.

Конечно, скудное меню несколько скрашивалось тем фактом, что мы усердно изучали искусство своих предков, и теперь мы мастерски владеем мечом, стреляем из лука, дерёмся и даже можем с достаточной сноровкой обращаться с кучей странного оружия, такого как молот, булава или копьё.

Всё конечно было довольно круто, и я не жалуюсь на полученные знания, но мне становится не по себе, застряв в этом дворце. Конечно, он прекрасен, и первые недели мы исследовали его в свободные от тренировок минуты, и я даже привыкла носить туники и длинные платья, которые мы нашли в сундуке, заколдованном для сохранения свежести и чистоты так давно, что время забыло о них. Но это место не было похожим на дом. Дворы джунглей и угнетающая жара оказались для меня слишком чуждыми, и хотя я наслаждалась ими до определенного момента, мне безумно захотелось перемены погоды, перемены температуры, и больше всего я отчаянно хочу увидеть Дариуса и остальных наших друзей.

Беспокойные дни о том, как они поживают и что происходит на войне, превратились в недели и месяцы без ответов на наши вопросы и без возможности покинуть это место и все узнать. Золотые ворота были надежно запечатаны, и королева Авалон ясно дала понять, что как только мы уйдем, заклинание, удерживающее ее призрак, или дух, или кем бы она ни была, в этом месте, рассеется, и она исчезнет. А это значит, что у нас всего одна-единственная возможность учиться у нее, и пока что она не уверена, что мы достаточно выучились.

Помимо тренировок, мы часами проводили время вместе, пытаясь прогнать пламя Феникса через тело Дарси и выжечь из нее проклятие, и были уверены, что оно работает.

Она не уставала и не ослабевала так быстро, как до нашего появления здесь, и ее магия хорошо выдерживала жесткий режим, которого мы придерживались по приказу королевы Авалон.

Каждое утро, проснувшись, мы встречались с ней в большом коридоре, стены которого были украшены резьбой, изображающей зодиаки, а длинные окна выходили в джунгли, где мы практиковались в применении магии Феникса так, как я даже не представляла себе раньше.

Мы постигали умение создавать оружие, которое Дарси уже освоила, оттачивали этот навык и наделяли оружие магией огня более утонченными способами, чтобы знать, как обеспечить нашу армию средствами для противостояния Нимфам и для победы. Вместо того чтобы концентрироваться на одном мощном оружии, как это делала Дарси для Наследников, Ориона и Джеральдины, мы научились наделять меньшим количеством нашего пламени сразу большее количество оружия, достаточное для того, чтобы вооружить повстанцев, когда придет время использовать его против Нимф. Это было то преимущество, в котором мы остро нуждались, будучи в состоянии противостоять армии Лайонела на поле боя, и нам так приятно осознавать, что мы изучаем вещи, которые действительно могут изменить ход битвы.

Королева Авалон также рассказала нам о магии Поцелуя Феникса, хотя и предупредила, чтобы мы не одаряли им, если у нас нет другого выбора, поскольку он крадет частицу нашего собственного пламени, которое никогда уже нельзя будет вернуть. Мы и сами это поняли, но то, как она рассказывала об этом, говорило о том, что она страшится этого, ненавидит саму мысль отдать часть своего огня другому Фейри и не видит причин, по которым мы можем так поступить.

Она научила нас создавать чаши, некоторые из которых могли сжигать действие большинства ядов, если кто-то попытается подсыпать что-то в наш напиток, хотя никто из нас не желает постоянно носить с собой какие-то причудливые чаши, из которых можно пить, хотя Авалон поощеряет это. Кроме того, она обучила нас способам создания пламени, которое мы в состоянии отследить, поместив его в сосуды и скрыв их от наших глаз по всему дворцу, пока мы не почувствуем свою связь с каждым из них.

Королева Авалон была холодным лидером, правившим железным кулаком и с таким же непоколебимым сердцем, каким, как меня уверяли, было сердце моего отца, и со временем мы обе начали сомневаться в некоторых ее уроках. Она была неумолима и быстро казнила всех, кто стоял на ее пути или не подчинялся ее законам, и призывала нас делать то же самое.

В ее словах также чувствовалось постоянное соперничество, и то, как она оценивала наши способности, заставляло меня содрогаться, когда она продолжала намекать, что однажды мы вдвоем будем бороться за единоличный трон.

Но такой день никогда не наступит, независимо от того, что все звезды на небе предвещают подобное. Я скорее покончу с собственной жизнью, чем отвернусь от сестры, а то, что она не в состоянии понять нашу связь, только заставляет меня считать ее слабой. Так, как многие Фейри слабы, поскольку эгоистичны. Жажда власти оправдывает их ужасные поступки, и я, например, считаю, что положение должно измениться.

Доброта не слабость, и сестра неоднократно демонстрировала мне эту способность. Как и умение признать свою неправоту. Высокомерие — одна из основополагающих проблем общества Фейри, и однажды поздно вечером мы обе поклялись, что если мы займем трон, то никогда не будем слепо следовать собственным желаниям, принимая решения за жителей нашего королевства.

После того как мы истощали огонь Феникса, нам давали небольшой перерыв, чтобы перекусить — зачастую это были манго — после чего мы приступали к физической боевой подготовке. Королева Авалон настаивала, что такой распорядок был верным, поскольку в бою мы вынуждены применять оружие только тогда, когда наши дары Ордена истощены до предела, и нам необходимо укрепить свои физические силы и научиться переносить изнурение, вызванное истощением наших Фениксов.

Сначала это казалось невозможным, мои руки и ноги словно налились свинцом, как только Феникс иссякал, но чем больше я преодолевала это чувство, тем большего мне удавалось достичь, тем дольше я могла продолжать сражаться. Королева Авалон сражалась с нами сама, ее навыки были велики, и казалось, что с ними невозможно сравниться, а ее оружие каким-то образом сталкивалось с нашим, проходя сквозь нашу плоть, но не причиняя нам вреда при соприкосновении с кожей.

Я постоянно находилась в состоянии изнеможения, но в то же время чувствовала себя связанной со своим Фениксом как никогда раньше и наслаждалась ощущением того, что познала, насколько могущественна.

В воздухе раздался звон металла, боль в руках усилилась, и я прокричала свое возмущение, когда королева Авалон начала отталкивать меня назад, заставив отступить на несколько шагов, когда она замахнулась мечом на мою голову.

Я низко пригнулась, высоко взмахнула клинком, встречая ее следующий удар, и отвернулась от нее, а затем с решительным криком бросилась на нее.

Королева Авалон встретила удар моего меча, но когда я оказалась под ее щитом, я выхватила кинжал у бедра и с яростным рычанием вогнала его ей в грудь.

Я почувствовала, как удар соединился с ее телом на кратчайшее мгновение, после чего она замерцала и потеряла свою телесную форму, заставив меня споткнуться на пару шагов вперед, а я, задыхаясь, победно усмехнулась Дарси, которая вскочила на ноги, аплодируя мне.

— Хорошо, — сказала королева Авалон, когда она появилась вновь, маленькая похвала всегда дается трудом, и моя улыбка стала шире, когда я откинула несколько прядей темных волос с глаз и снова убрала оружие в ножны. — Вы обе произвели на меня впечатление своей преданностью и тем, как вы себя ведете. Самообладание, сила и непоколебимая воля — вот что необходимо, чтобы претендовать на корону, и у вас обеих это в избытке. Так что давайте посмотрим, готовы ли вы вернуться к своей войне и завоевать ее.

Она повернулась и выбежала из комнаты, ее боевое облачение переливалось и менялось, пока на ней не появилось золотое платье, которое обтягивало ее стройную фигуру и шлейфом тянулось за ней, украшенное красивой вышивкой.

Лямки платья были сконструированы таким образом, чтобы ее крылья всегда оставались открытыми, и она призывала нас делать то же самое, оставляя наши крылья на месте как можно чаще, чтобы позволить нам лучше познать их. И она оказалась права: то, что они так часто оставались расправленными, позволило мне привыкнуть к их весу, научиться лучше ими управлять, укрепив их в течение многих часов, которые мы проводили в полете, совершенствуя всевозможные акробатические навыки. Не раз я даже засыпала с ними, наслаждаясь шелковистым ощущением бронзовых перьев, ласкающих мою кожу.

Мы часами летали с ней по огромной полосе препятствий, созданной специально для нашего вида, пробивали барьеры огнем, осваивали размах крыльев, ныряя в щели, учились плавно скользить, свободно падать и маневрировать, превращая себя в почти недосягаемую цель во время сражения.

А когда мы были совершенно измотаны и не могли даже поднять руку, чтобы сражаться, мы садились и изучали легенды о Фениксах. О нашем Ордене ходили самые разные легенды, некоторые из них даже просочились в истории смертных, но вскоре нам стало ясно, что многие из них — не более чем вымысел. Мы не бессмертны — чему я, например, чертовски рада. Зачем мне жить вечно и смотреть, как умирают все вокруг? Для меня это было похоже на ад. Мне нужна жизнь, а не бессмертие, и я испытала некоторое облегчение, узнав, что в этой истории нет ни капли правды. Мы также не можем воскрешать мертвых, что несколько разочаровывало, особенно когда мы втянуты в войну с монстром, который жаждет нашей смерти. Но это совершенно очевидно, мы все же не были некромантами, мы были рожденными огнем.

Однако наши слезы действительно полезны в других аспектах: их можно использовать для создания эликсиров, которые исцеляют несколько смертельных болезней Фейри. Отсюда и пошли слухи об исцелении, но на самом деле именно магия нашего огня помогала уничтожать эти болезни, сжигая их так же, как и мы работали над проклятием Дарси.

Одна из вещей, о которых мы ничего не знали до прибытия сюда, — это сила нашей песни. При правильном использовании наш огонь способен создать птицу, которая поет песню, способную сплотить армии и разрушить отчаяние, она может помочь заглушить ощущение боли и вселить мужество в сердца Фейри. Ходили даже истории об особо одаренных Фейри нашего Ордена, которые смогли создать песню Феникса, настолько чистую, что она могла порождать силу сама по себе.

Я взглянула на Дарси, которая шла рядом со мной, и подумала о том, как она победила в поединке с королевой Авалон, сумев зайти ей за спину и вонзить меч прямо в спину. Мы и до приезда сюда были силой, с которой приходилось считаться, но теперь? Теперь я чувствую, что мы можем сразиться со всем миром и победить, если захотим.

Королева Авалон провела нас в свой тронный зал, и я почувствовала, как сила этого места окутывает меня, словно теплые объятия, как пылают огнем бра и заряжают нашу магию, как в любой части дворца. Я даже не помнила, каково это, когда магия на исходе.

— Есть последнее испытание, которое вы должны пройти, чтобы доказать, что вы полностью подчинили себе своих Фениксов, — сказала она, усаживаясь на свой трон, и оценивающим взглядом окинула нас обеих. — Одна из вас должна потребовать корону.

Она взмахнула рукой, и раздался скрежет камня: один из камней у ее ног опустился на несколько дюймов, а затем сдвинулся в сторону, позволяя подиуму, объятому пламенем, подняться из скрытого пространства, а на нем лежала сверкающая платиновая корона, украшенная кроваво-красными и темно-синими камнями, зеркальное отражение той, которую она носила.

— Корона Солярии все еще хранится во Дворце Душ, — ответила я, на мгновение взглянув на прекрасную корону, а затем снова подняла глаза, встречаясь с ней взглядом. — Эта не сделает ни одну из нас королевой.

— Нет, — со вздохом согласилась королева Авалон. — Когда-то здесь находилась резиденция власти, но после гибели нашего рода мои потомки появились в других Орденах, и они покинули дом нашего рода, опасаясь, что это место хранит проклятие, ставшее причиной гибели Фениксов. Они построили новый дворец на севере, где жили ваши родители, и продолжали править оттуда, создав новую корону, новый трон и новый мир вслед за нашим. Но то, что забыто, теряется лишь до тех пор, пока не будет найдено вновь. Но чтобы одна из вас возвысилась, вы должны стать выше всех остальных. Включая друг друга.

Наступила тишина, так как ни я, ни Дарси не сделали ни одного движения, чтобы вступить в борьбу или потребовать награду, которую она предложила.

— Сдержи нарушенное обещание, — настоятельно требовала шепотом Имперская Звезда, ее голос заставил меня покрыться мурашками, когда она зазвучала в моей собственной голове, но королева, казалось, совершенно не обратила на это внимания. Она убеждала нас поступить именно так с тех самых пор, как мы впервые оказались здесь, но мы и понятия не имели, что это значит, только то, что существует еще один кусочек головоломки, который нам предстоит разгадать.

— А если мы не возьмем ее? — спросила Дарси, игнорируя звезду в пользу задачи, которую ставила перед нами королева.

— Тогда вы останетесь здесь, — ответила королева Авалон. — И я буду продолжать обучать вас день за днем, год за годом, пока одна из вас не обретет решимость истинной Фейри и не выступит вперед, отстаивая то, что принадлежит ей по праву. Только одна сможет подняться.

Ее слова были как удар плетью по моему позвоночнику, и я раздраженно выпрямилась, принимая во внимание эту корону и тот факт, что это наш единственный способ выбраться из этого места. Мы справились с тем, что от нас здесь требовалось, узнали все, что нужно, и теперь нам пора вернуться на войну. Мы потратили достаточно времени. И мы не намерены больше задерживаться здесь.

— Хорошо, — ответила я, устремив на королеву свой темный взгляд. — Мы будем сражаться за то, что принадлежит нам по праву.

Дарси выпрямилась возле меня, удивление мелькнуло в ее чертах на мгновение, когда я повернулась и посмотрела на нее с вызовом в глазах, и когда она встретила мой взгляд, в ней появилось понимание, заставившее ее губы растянуться в дикой улыбке.

— Хорошо, — согласилась она. — Ты сама напросилась.

Королева торжествующе улыбалась, ожидая, кто из нас выйдет из этого поединка победительницей, но я не намерена обагрять свой клинок кровью своей второй половины. Она сказала, что только одна может претендовать на корону? Прекрасно. Поскольку мы всегда были двумя половинками одного целого, и если она думает, что ее испытание способно разлучить нас, значит, она плохо нас оценила.

Я перевела взгляд на королеву, боковым шагом подошла к сестре и протянула руку, чтобы она схватила ее.

Наша сила мгновенно слилась воедино, и королева села на свой трон, ее губы разошлись в жалобной гримасе, которую мы не позволили ей произнести, когда сила наших Фениксов смешалась, и между нами возникло ревущее инферно.

— Разве ты не хочешь остаться и пообщаться со своим новым другом? — спросил я Ориона, когда он шел рядом со мной из столовой, указывая на Сета с моей кружкой кофе, который болтал с Розали Оскура.

Он оглянулся на него, затем бросил на меня суровый взгляд. — Он мне не друг, Нокси.

— Верно, — со знанием дела согласился я, мысленно представляя им совершенно иное будущее. — И я не твой Союзник Туманности.

Он застонал.

— Пожалуйста, скажи мне, что этой шавке не суждено покорить меня?

Я рассмеялся.

— Не обязательно, но шансы определенно есть.

— Я буду стараться изо всех сил, чтобы уничтожить эти шансы, — усмехнулся он. — Очевидно, я не люблю дружить, если только друзья не навязаны мне, как ты и Дариус, а теперь еще и Калеб.

— Я не был навязан тебе, — возразил я.

— Я бы сказал, что звезды навязали мне тебя, — бросил он в ответ.

— А я утверждаю, что они вынудили тебя выбрать меня. — Я посмотрел на него, вспомнив ночь, где ему подсыпали приворотное зелье, когда встретил его в Академии Зодиака, и он был влюблен в меня до тех пор, пока я не достал ему противоядие.

Он рассмеялся.

— Да, но мы ведь унесем ту ночь в могилу, не так ли?

— Если только мы унесем в могилу и инцидент с проболлом, — пробормотал я, и он серьезно кивнул мне. Я больше никогда не хотел думать об этом. Мне до сих пор снятся кошмары. У моего члена посттравматический синдром.

— Для человека, у которого нет друзей, у тебя их, похоже, невероятно много, — поддразнил я, и он пихнул меня плечом.

— Нет, у меня их нет.

— Я думаю, что ты превысил свою квоту в желании иметь «друзей не больше, чем количество пальцев», если я правильно помню.

— Неважно. Сет Капелла не пополнит их ряды, — твердо сказал он.

— Тогда почему у меня было видение, как ты обнимаешь его всю ночь, пока Дарси не было дома?

— Отвали, — пробормотал он. — Я сказал, что он может пообниматься, и мы оба заснули, вот и все. В любом случае, ты что, теперь из полиции друзей?

— На самом деле мне очень нравится наблюдать, как ты влюбляешься во всех Наследников, — поддразнил я, и он предупреждающе зарычал.

— Осторожнее, Нокси. Кэл и Дариус — единственные, на кого у меня есть время.

— Ты ржал целых пять минут после того, как Макс рассказал тебе о Вампире, который явился в мир смертных и заставил всех поверить, что он настоящий Эдвард Каллен, покрыв себя блестками Пегаса.

— Это дерьмо было смешным, — защищаясь, произнес он. — Мне нравится не он, мне понравилась история.

— Тогда почему ты всегда смеешься над его шутками?

— Шутки смешные, Габриэль, — прорычал он. — Вот почему они называются шутками.

— Орио, когда-то я был таким же, как ты, не мог впустить в себя людей и изо всех сил старался делать вид, что мне все равно на всех, кто пытался пробиться сквозь мою защиту, — серьезно сказал я, и он нахмурился. — Я просто не хочу, чтобы ты лишился самых лучших друзей в своей жизни из-за того, что ты упрямый засранец, или, что еще хуже, если случится что-то ужасное, и ты потеряешь возможность обрести их навсегда.

— У меня есть Дарси, ее сестра, ты и твоя семья, Дариус, Ксавьер, Кэл, разве этого не достаточно? — спросил он, доказывая свое упрямство.

— Да, этого достаточно, — признал я. — Но ведь можно и больше. — Он пожал плечами, а я похлопал рукой по его спине. — В общем, расскажи мне о себе и моей сестре. Хорошо ли ты с ней обращаешься, ты ведь знаешь, что я разрушу твою жизнь, если не так, — мрачно улыбнувшись, произнес я.

Когда Дарси вернулась, я вместе с Орионом проверил ее на признаки проклятия и не обнаружил никаких следов влияния Лавинии. Она утверждает, что ее сила восстановилась, и хотя мое Зрение не может дать ответа, подтверждающего, что она действительно избавилась от проклятия, надеюсь, что огонь Феникса в моих сестрах способен побороть его.

— Конечно, да, — твердо сказал он. — И ты вряд ли сможешь разрушить мою жизнь, Нокси, да и что бы ты сделал? Лишил бы меня положения и заставил бы всех испытывать ко мне отвращение? О, подожди, слишком поздно.

Я вцепился пальцами в его спину, моя злобная улыбка росла.

— Для начала я сожгу все книги, которые ты любишь.

Он резко вдохнул, с ужасом глядя на меня.

— Ты не сделаешь.

— Сожгу. Я вырву страницы и заставлю кричать эти книги в твердых переплетах.

— Ты чудовище, — выругался он.

— Значит, она с тобой счастлива? — Я надавил на него, и на его лбу образовалась складка.

— Ну, да. В основном, я думаю.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.

— Я имею в виду… — Он посмотрел на меня. — И не стоит копаться в моих гребаных книгах, но я знаю, что она не особо довольна моей реакцией на нашу нынешнюю ситуацию.

— В смысле? — надавил я, и он вздохнул, глядя на меня страдальчески, когда его темные глаза впились в мои.

— Ее не волнует мой статус Опозоренного Властью, поскольку она выросла не в этом мире. Она не понимает, как сильно это будет влиять на нас. Всегда. Меня никогда больше не примут в обществе. Когда эта война закончится, и, молясь гребаным звездам, Вега взойдут на трон, а что тогда? Я не смогу стоять рядом с ней, она потеряет поддержку своего народа. Ее будут высмеивать. Что, если она обидится из-за этого на меня? Она заслуживает легкой жизни, партнера, вместе с которым она может открыто быть без осуждения всего этого ебучего мира.

Я попытался увидеть больше того будущего, о котором он рассказал, но судьба казалась слишком хрупкой, едва ли правдоподобной, пока Лайонел сидит на троне.

— Так что же ты планируешь? Потому что, клянусь луной, Орио, если ты оставишь ее…

— Я не оставлю ее, — пообещал он. — Но я буду рад остаться на заднем плане, пусть мир верит, что мы не вместе.

— Как ты пытаешься сделать здесь, в Берроузе? — ехидно спросил я, и он кивнул. — Ты должен гордиться тем, что она твоя.

— Я горжусь, — прорычал он. — Но ты не можешь отрицать, что данная ситуация ставит меня в трудное положение. Что бы ты сделал?

Я думал об этом, думал о своей жене и представлял, каково нам будет столкнуться с подобным испытанием. И, черт возьми, Орион прав. Я не позволю, чтобы ее тяготил груз моего позора, но все же… должен быть какой-то иной ответ, чем этот.

Я снова обратился к звездам за подсказкой и увидел такое смешение судеб, что вздрогнул, отпрянув от них. В моих видениях в последние дни было так много смертей. Я видел, как моя семья и друзья умирали бесчисленное количество раз и бесчисленными способами, что иногда мне хотелось просто отключить свой разум и жить настоящим. Наверняка во время этой войны должен царить хоть какой-то гребаный покой, чтобы иметь хотя бы надежду на то, что все будет хорошо. Но для многих людей в этом месте, кажется, это не так.

— Думаю, я бы сделал то же самое, что и ты, а моя жена устроила бы мне за это ад, — признался я, и Орион расхохотался.

— Что ж, добро пожаловать в мой мир, — сказал он, а я обратил свое Зрение конкретно на эту ситуацию, стараясь не смотреть слишком далеко, чтобы меня не захватили хаотичные видения войны.

Передо мной открылась небольшая картина, когда я увидел, как Орион публично объявил Дарси своей перед повстанцами, и какое возмущение это вызвало в ответ, но моя сестра улыбалась так, словно это был самый счастливый момент в ее жизни, и мое сердце сжалось, когда я понял, что их отношения все время оставались в тайне. Она заслуживает лучшего. Она заслуживает весь этот гребаный мир. Так же, как и Тори, но, блядь, Дариус сделал из их судьбы дерьмовое шоу. Я способен потушить так много пожаров, а его пожар — бушующее инферно, которое я не в силах контролировать.

По мере того, как видение продолжалось, я наблюдал, как повстанцы отступают от Дарси, следуя лишь приказам Тори, когда все больше и больше из них отворачивались от ее близнеца. Я видел, как Орион начал ненавидеть себя за то, что он сделал, как его самобичевание заставляло его пить, избавляясь от чувства вины за то, что он уничтожил ее притязания на трон.

Я вернулся из этого возможного будущего и грустно улыбнулся своему другу.

— Просто люби ее всем сердцем, Орио, — вздохнул я, понимая, что не могу вмешиваться в их судьбу. Они должны сами принимать решения, преодолевать свои препятствия. Но меня не покидает страх, который сжимает мое сердце за них.

Неужели обе мои сестры окажутся сломленными из-за мужчин, которых они решили полюбить? Об этом не хочется думать, но звезды, вероятно, не дадут мне избежать этого.

— Всегда, — пообещал он.

Мы дошли до длинных переходов, где располагались классные комнаты, и я направился в ту, что была отведена мне, Орион последовал за мной.

— Что слышно о Джастине Мастерсе? — спросил он.

— Пока ничего, — серьезно ответил я. — Циклопы не прекращают попыток получить веские доказательства или признание.

— Если бы Хэмиш просто позволил мне войти в его камеру, я бы вытащил их из него за несколько минут, — заявил он с проблеском злобы в глазах.

— Да, и ты бы добавил еще одно преступление в свою коллекцию. Уверен ли ты, что хочешь быть убийцей? — спросил я.

— Что за еще одно маленькое преступление? Я и так в бегах, — пожав плечами, сообщил Орион, а я рассмеялся.

— Ты хочешь остаться на сегодняшний урок? — спросил я его. — Мне бы не помешала помощь в обучении их церомантии.

— Конечно, — согласился он, и я направился к столу, в моей голове мелькнула вспышка видения за мгновение до того, как мой стул вспыхнул.

— Какого хуя? — выругался я, поставив кружку с кофе на стол и бросившись тушить огонь. Но как только я справился с ним, вся моя доска загорелась.

— Орио! — рявкнул я, зовя на помощь, когда по всей комнате вспыхнули маленькие огоньки, и в моей голове промелькнула мысль о том, кто виноват. — Ксавьер — какого хера?! — Мы наконец-то взяли пламя под контроль, и я повернулся, обнаружив Ксавьера, стоящего у моего стола с раскрасневшимися щеками и неловкой улыбкой на лице.

— Просто маленькая шутка, — невинно сказал он, и я заметил, как Тайлер и София вошли в класс. Вообще-то они не должны были приходить в этот класс, но Ксавьер попросил Софию присоединиться, и после моего согласия Тайлер тоже заявился и отказывался уходить. Зрение подсказало мне, что ссора того не стоит, так что с тех пор я не беспокоюсь о том, как бы прогнать его.

— Умора, — отшутился Орион, усевшись на одну из парт и сложив руки.

— Я бы назначил тебе наказание, но я лучше выколю себе глаза, чем проведу час своего вечера, наблюдая за тем, как ты выполняешь какую-то муторную работу, — пробормотал я, поднимая свой кофе и допивая последний глоток. Странный вкус на секунду задержался на моем языке, и я причмокнул губами, прежде чем мой взгляд метнулся к Ксавьеру, его щеки, уши и шея стали ярко-красными. — Иди и сядь. — Я отмахнулся от него, и он рысью проследовал на свое место рядом с Софией в передней части класса.

Пришли Тори, Дарси и Наследники, за ними следом Джеральдина, которая громко распевала частушки о луне, спускающейся на королевский бал, и я подождал, пока все они усядутся на свои места, после чего взял со стола охапку свечей.

Орион забрал их у меня и немного агрессивно раздал всем, разбросав их по столам. Но когда он подошел к Дарси, и она протянула руку, чтобы взять одну, он отодвинул ее и прикоснулся к ней губами, ухмыляясь. Она встала со своего места и поцеловала его, потянувшись к его спине, выхватывая свечу из его руки.

— Возможно, теперь вы можете свободно целоваться в классе, но это не значит, что вы должны так делать, — обратился к ним Макс, и Орион выпрямился, держа его на прицеле, как добычу.

— Я буду делать все, что захочу, и если ты хочешь, чтобы я продолжал учить тебя, чтобы ты не пропустил последний год обучения, то я предлагаю тебе держать свое мнение при себе, — с убийственной улыбкой заявил он, и Макс закатил глаза, но больше не сказал ни слова.

— Я думаю, это романтично! — воскликнула Джеральдина, подперев подбородок руками. — Опозоренный, отвратительный профессор Фейри добивается принцессы, в то время как весь мир предпочёл бы, чтобы он так не делал.

— Джеральдина, — прошипела Дарси.

— Простите меня, миледи. Разве я сказала лишнее? — вздохнула она.

— Не называй его отталкивающим, — настойчиво повторила Дарси.

— О моя святая коробка с печеньем! — вздохнула Джеральдина. — Прости меня, дорогая Дарси. В будущем я подберу более подходящее слово. Может быть, отвратительный? Или мерзкий? Может, слово «агрессивный» больше придется вам по вкусу?

— Он не такой, — прорычала Дарси.

— Ох, я… эм… извиняюсь… взорвала свою выпечку, — Джеральдина, казалось, замялась, оказавшись между культурной нормой обращения к Фейри, Опозоренного Властью, и желанием угодить своей королеве. С его позором я справился довольно просто. Он мой Союзник Туманности, и я слишком силен, чтобы позволить чему-то подобному влиять на меня, по той же причине Наследники не переживали из-за него. Многие Фейри считают, что компания Опозоренного Властью Фейри понижает их собственный статус, но мне на все это плевать. Я поддержу Ориона во всем, он всегда поступал так же по отношению ко мне.

— Давайте начнем, а? — предложил я, отпуская Ориона от разговора, так как он холодно уставился на Джеральдину, но когда все обратили свое внимание на меня, Тайлер вздохнул и указал на мою промежность.

— О мои звезды, сэр, вы держите там зверя с востока? — Он достал свой атлас, сделал снимок, а я посмотрел вниз, обнаружив темные волоски, пробивающиеся из верхней части пояса, и немного выпуклую промежность.

— Что за…

Пуговица на моих джинсах внезапно оторвалась, пролетев через всю комнату и попав Сету прямо в глаз.

— За что?! — закричал он, схватившись за лицо, и моя молния расстегнулась.

— Орио, — задохнулся я, паника охватила меня при мысли о том, что происходит.

— Чувак, у тебя в штанах померанец? — воскликнула Тори.

Орион вытаращился на меня, и я заставил себя снова посмотреть вниз, из меня вырвался полный горестный стон, когда мои джинсы полностью разорвались спереди, а волосы густо и быстро полезли из боксеров, которые едва сдерживали их стремительный рост.

Наследники начали хохотать, но это уже не шутка. Мои волосы на лобке росли со скоростью света, и когда я попытался запихнуть их обратно в боксеры, материал разошелся, освобождая волосы, которые разрастались, как жилистый черный куст.

Тайлер, мать его, Корбин записывал каждую секунду с маниакальным блеском в глазах, и я выругался, отвернувшись от класса, взял в руку серебряные ножницы и начал резать волосы, чтобы они рассыпались вокруг моих ног.

— Ты в порядке, Габриэль? — обеспокоенно спросила Дарси.

— Кто-то подсыпал мне зелье! — рявкнул я, и Орион обеспокоенно бросился ко мне.

— Что я могу сделать, Нокси? — всерьез спросил он.

— Уведите их всех отсюда, — взмолился я, и он кивнул, повернувшись обратно к классу.

— ВОН! — прокричал он своим лучшим профессорским тоном.

— Ни за что, я хочу посмотреть, что из этого выйдет, — с ухмылкой произнес Дариус, и если бы этот Дракон не был уже обречен, я бы убил его прямо здесь и сейчас.

— Он что, стрижет волосы на лобке? — прошептала София под всеобщий бурный смех.

Я бросил попытки подстричь их ножницами, поскольку волосы вырывались из-под контроля и росли быстрее, чем я успевал их состригать. Они взбирались к моему подбородку, и я со страдальческим криком стряхнул их вниз, озираясь по сторонам, когда ярость охватила мои руки.

— Кто это сделал?! — прорычал я, пытаясь увидеть ответ, но все, что пришло мне в голову, так это видение моего лобка, вышедшего из-под контроля, и я судорожно вздохнул, снова повернувшись к Ориону. — Принеси что-нибудь, что остановит их рост, — взмолился я, и Орион кивнул, выбегая из класса и оставляя меня на виду у всей комнаты смеющихся засранцев. Даже Дарси и Тори смеялись, и я рыкнул на своих сестер, после чего направился к Тайлеру с желанием выхватить атлас и сломать его. Но не успел я дойти до него, как мои волосы на лобке снова начали расти, и я закричал, когда они разрослись вокруг меня, и зашипел, так как они поднялись до моего лица и застряли у меня во рту.

Я боролся с ними, пытаясь рассмотреть их, единственным звуком, доносившимся до меня, был бесконечный смех в кабинете, и вдруг мои боксеры разорвались посередине и спали до щиколоток, а волоски закрутились вокруг моей спины и начали простираться во все стороны по кабинету.

Моим единственным спасением было то, что волосы на лобке были такими густыми, что мой член, несомненно, был скрыт в них, но когда я почувствовал, что волосы прижимаются к моему столу, и он заскрипел по полу от их напора, то понял, что это едва ли спасение.

— Помогите мне! — потребовал я, умудрившись проделать отверстие перед глазами, чтобы выглянуть наружу, и увидел, как мои сестры спешат мне на помощь, в то время как остальная часть класса обессиленно опустилась на свои места.

Тори и Дарси держали в руках ножницы, состригая лобковые волосы, но потом оставили это занятие, обменялись взглядами и подняли руки.

— Доверьтесь нам, хорошо? — попросила Дарси, и я увидел, что сейчас произойдет, на секунду опоздав, чтобы помешать им.

— Нет — стойте, — завопил я, когда они при помощи огня сожгли волосы на лобке, и пламя вмиг поглотило их, спалив всю мою одежду, но остановившись совсем рядом с моим членом.

Я предстал перед всеми голым, вокруг меня клубился дым, в воздухе витал запах горящих лобковых волос, а мои сестры обменялись довольными улыбками, и я с облегчением выдохнул, уверенный, что все закончилось. Даже когда Тайлер подпрыгнул на своем месте и наклонил свой атлас к моему члену, я понял, что есть вещи и похуже этой участи.

Ксавер от души хохотал рядом с ним, и когда мой взгляд остановился на нем, я увидел правду. Я увидел, как он подмешал зелье в мой кофе, поэтому я знаю, что это он. Я знаю, что он сделал. И когда его взгляд остановился на мне, его смех стих, потому что он осознал, что я все понял.

— КСАВЬЕР! — в гневе проревел я, сделав один шаг к нему, но тут лобковые волосы снова ожили, казалось, подстегнутые огнем, поглотившим их, они росли так быстро, что я в мгновение ока потерялся в них, их тяжесть придавила меня, я упал на задницу и услышал, как повсюду скрипят парты, когда волосы откинули их назад.

— Ах — бегите! Лобковые волосы идут за нами! — крикнул Калеб, и до меня донесся звук шагов, мчащихся к двери.

— Прости, Габриэль! — воскликнула Тори, когда они бросили меня.

— Я иду! — донесся до меня голос Орио, и звук чего-то замахивающегося и режущего донесся до меня, а потом появился Орион, прорубая себе путь сквозь заросли волос, которые, должно быть, заполнили всю комнату. Его лицо было напряжено, когда он боролся, пытаясь добраться до меня с солнечным мечом в руке, лобки то и дело откидывали его назад, пока он скрежетал зубами и пробивал себе путь ко мне. — Держись, Нокси. Я почти на месте.

В отчаянии я потянулся к нему, волосы на лобке то и дело давили на меня, так что я постоянно терял его из виду, но мой друг-воин продолжал пробиваться ко мне, преодолевая море моих волос, которые щекотали ему лицо и попадали в рот.

Он брызгал слюной и боролся дальше, пробивая себе путь ко мне, пока его рука не дотянулась до моей, и я крепко вцепился в нее.

— Не отпускай, — умолял я, как Роуз, пытавшаяся ухватиться за Джека в конце «Титаника». Но мы все знаем, чем всё закончилось.

— Не отпущу. Я держу тебя, — пообещал он, пытаясь вытащить меня из зарослей, которые пытались унести его в море, его рука сжалась, когда он потащил меня к себе.

Но поток был слишком сильным, и он пятился назад, а другой рукой протягивал зелье, предлагая его мне. Я протянул свободную руку, собираясь взять его, но лобковые волосы образовали стену, через которую я не мог пробиться.

— Орио! — крикнула я.

— Нокси! — крикнул он в ответ, когда его рука начала выскальзывать из моей.

Он снова подался вперед, теперь зелье покачивалось на порыве воздуха, который он вызвал, и поднес его к моим губам.

— Открой рот, — приказал он, и я откинул голову назад, выполняя его просьбу. Но когда Орион перевернул ее вверх дном с помощью своей магии воздуха, вмешался проклятый лобок, отбросив ее в сторону, и зелье вылилось мне в глаз, а жидкость зашипела, как проклятая.

— Ах! — взвыл я, жжение усиливалось.

Я чувствовал, как рука Ориона все больше ускользает из моей хватки, а я изо всех сил держался за его пальцы.

— Не отпускай, — прорычал я снова, вглядываясь сквозь волосы, глаза жжет, а я ищу его.

Его лицо снова показалось сквозь волосы, его глаза были полны извинений, когда он покачал головой.

— Мне так жаль, Нокси. — Его пальцы выскользнули из моей хватки, и моего друга поглотил черный лес лобковых волос, словно чудовище увлекло его в свои глубины.

Я в отчаянии закричал вслед за ним, когда волосы на лобке уплотнились настолько, что я погрузился в темноту. И только одна мысль не покидала меня там.

Ксавьер Акрукс заплатит.

Я с победным кличем галопом пронесся по коридорам в форме Фейри, а София мчалась рядом со мной, розовые блестки каскадом сыпались с ее светлых волос, улыбаясь.

— Ты действительно это сделал? — засмеялась она.

— Да, и он убьет меня, когда выберется оттуда, — фыркнув от смеха, произнес я.

— Ты такой смешной, Ксавьер, — с широкой ухмылкой заявила она.

— Да ну? — Моя грудь вздымалась, когда мы повернули за угол и остановились. У нас обоих перехватило дыхание, пока скрывались в темноте, и адреналин струился по моим венам.

— Как ты это сделал?

— Все дело в отвлечении внимания, — пожав плечами, ответил я. — Я попросил кое-кого другого сварить зелье, а потом оставил возможность на волю случая.

— Гениально, — улыбнулась она, ее глаза скользнули к моему рту, и вдруг я придвинулся к ней, желая ее и запустив руку в ее волосы, прижав ее спиной к стене.

Она слабо вздохнула, а я дал ей мгновение, чтобы она оттолкнула меня, но не стала этого делать.

У меня перехватило дыхание, когда я уставился вниз на идеальное создание, которое пленило мои мечты. Она самая красивая из всех кобыл, которых я когда-либо видел, и я не могу поверить в то, как она сейчас смотрит на меня.

Я отбросил осторожность, наклонился и прижался к ее губам, крадя поцелуй, не принадлежащий мне, но тем не менее получил его. Она посопротивлялась полсекунды, затем прижалась ко мне, притягивая меня ближе, страсть и желание подталкивали нас друг к другу.

— Тайлер, — сказала она мне в губы.

— Забудь Тайлера, — настаивал я.

— Трудно забыть его, когда он прямо здесь, — прорычал Тайлер и схватил меня за рубашку, отрывая от Софии.

Я развернулся к нему, в ярости топнув ногой, и наши лбы столкнулись, когда свирепо скалились друг на друга.

— Остальные тоже здесь, — сказал Дариус, напугав меня до чертиков, когда я обернулся и увидел, что он, близняшки и другие Наследники ждут, чтобы пройти. Из-за своей похоти я совсем забыл, что мы вместе покинули кабинет, и, как гребаная неуклюжая утка, я стою здесь, устраивая чертову сцену, загораживая туннель, поэтому все они вынуждены смотреть на меня.

— О, э, простите, — сказал я. — Я освобождаю проход, ребята.

Я шагнул влево, но Дариус тоже. Я остановился и сделал шаг вправо, но он поступил так же, и чувство неловкости усилилось, когда Тори захихикала возле него. Когда это случилось в третий раз, Дариус выдохнул облако дыма мне в лицо, схватил за руки и поднял, прижав к стене, чтобы вся группа смогла пройти мимо нас.

Я уставился на Тайлера сквозь их строй, пока те шли, и как только все они скрылись в туннеле, мы снова набросились друг на друга, столкнулись лбами, и воздух наполнился фырканьем.

— Думаешь, что можешь трогать мою девушку и тебе это сойдет с рук? — рычал Тайлер.

— Ей нужен самый сильный Пегас, Тайлер, а это я, — настаивал я.

— Прекратите, — огрызнулась София. — Вы оба мне нравитесь, ясно? — попыталась она разнять нас, но мы проигнорировали ее, наши головы снова стукнулись друг о друга, когда мы сражались за господство, пытаясь заставить другого подчиниться.

Мне так надоело, что Тайлер ведет себя так, словно я ниже его. Мои инстинкты требуют, чтобы я подмял его под себя и занял свое законное место Дома нашего стада. Я давно влюбился в Софию, и да, возможно, я знаю, что это не мое право — подкатывать к чужой девушке, но это нечто большее. Это потребность моего Ордена. Я должен претендовать на нее, как и должен претендовать на место Дома. И это не какое-то первобытное желание, я люблю Софию. И я хочу, чтобы она была моей во всех отношениях. Чтобы она летела рядом со мной, как моя кобыла, и скакала вместе сквозь облака и радугу.

— Вот как, — надулась София, когда мы с Тайлером начали толкать друг друга. — Пока вы двое не разберетесь между собой, с меня хватит.

— Что значит — хватит? — в тревоге обернулся к ней Тайлер.

— Всё кончено, Тайлер, — решительно заявила она. — Я больше не могу терпеть всю эту нервотрепку. В последнее время я практически не сверкаю, мне нужна спокойная обстановка. Никому из нас это не идет на пользу. — Она вздохнула, с тоской посмотрев на нас двоих, затем повернулась и пошла прочь, жалобно хныча, исчезая вслед за остальными, которые направились в столовую.

— Посмотри, что ты наделал. — Тайлер толкнул меня в грудь, и я снова уперся в стену. — Все было хорошо, пока не появился ты со своими дурацкими волосами и горячим прессом, а теперь еще и твой гребаный диджаззл, превосходящий все остальные диджаззлы. Полная херня. И знаешь что? — Он схватился за рубашку и стянул ее, отбросив в сторону. — Я покончу с этой игрой. Хочешь попытаться занять моё место, так давай, Ксавьер! — Он хлопнул рукой по своей бронзовой груди. — Мы сразимся, и тот, кто победит, получит титул Дома раз и навсегда, а другой должен будет смириться и никогда больше не бросать вызов.

— Я не против, — сказал я, стягивая с себя рубашку и притопывая ногой в преддверии боя.

— О, привет, мальчики, — промурлыкал Вошер, появляясь в конце коридора в своих плавках и с полотенцем, перекинутым через руку. Но по этому туннелю нельзя было пройти в баню или из нее, так какого хуя он так одет? — Вам нужен кто-то в качестве судьи для вашей маленькой размолвки? Я с радостью предложу свою помощь.

Я сморщил нос, а Тайлер сложил руки, словно пытаясь прикрыть часть своей мускулистой груди.

— Ну-ка, давайте сначала посмотрим, как вы разомнетесь, — подбодрил Вошер, принявшись делать выпады. — Следуйте моим указаниям. Вот так. Глубоко проработайте ягодицы.

Я взглянул на Тайлера, заметив его гримасу.

— Хочешь пойти в мою комнату на время боя? — пробормотал Тайлер, и я быстро кивнул, мы вдвоем повернулись и поскакали прочь от Вошера так быстро, как только могли.

— Не делайте глупостей! — крикнул Вошер нам вслед. — По крайней мере, не забудьте смазать свои тела маслом, перед тем как начать, это позволит вам оставаться подвижными и плавными.

— Фу, — выдавил я.

Тайлер вздрогнул, и я испытал облегчение, когда мы добрались до его комнаты, и он протиснулся внутрь. Я последовал за ним, передернув плечами, когда он захлопнул дверь, и приготовившись наброситься на его задницу, как дикий мустанг.

Тайлер взял с тумбочки бутылочку с маслом, размазал его по груди и втер в кожу.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил я, мой взгляд упал на его упругие мышцы, когда масло выделило их.

— Вошер — извращенец, но насчёт масла он прав, — заметил Тайлер.

— Откуда оно у тебя? — смущенно спросил я, и он окинул меня грязным взглядом.

— Ты такой маленький девственник, Ксавьер, — усмехаясь, промолвил он, а я понял, что масло было с блестками, которые сверкали на его коже.

— Иди нахуй, — прорычал я. — Я не девственник.

Он расхохотался.

— Грустно, что ты это отрицаешь. — Он бросил мне бутылочку с маслом, и я вылил его себе на руку, размазывая по груди и рукам.

Когда я поднял голову, то увидел, что Тайлер натягивает треники и снимает ботинки.

— Никакой магии, — сказал он. — Давай просто выбьем друг из друга всю дурь и посмотрим, кто из нас лучший жеребец.

Я напряженно сглотнул, но поднял подбородок в ответ на вызов и кивнул. Я могу справиться с ним, я не прекращал тренировки здесь, по утрам занимался и ежедневно подстегивал себя, чтобы оставаться сильным. Дариус с удовольствием помог мне разработать режим, и если я могу выдерживать его неустанные тренировки, то справлюсь и с этим. Но, судя по мускулистому телу Тайлера, он, вероятно, тренировался не меньше.

Я кинул масло на кровать, и мы на мгновение посмотрели друг на друга, напряжение в комнате отразилось от моей кожи.

— Ну давай же, — подтолкнул он меня, широко раскинув руки. — Или этот маленький запасной, девственник Ксавьер Акрукс, слишком боится сражаться со мной?

Я злобно хмыкнул, бросился к нему и нанес удар, который угодил ему в живот. Он попятился, но в ответ ударил меня кулаком по почке, отчего боль отозвалась в боку. Я оттолкнул его от себя, и он приземлился на кровать, поднял ноги и ударил босыми ступнями мне в грудь, заставив пошатнуться назад.

Яростно взревев, он бросился на меня, ударив кулаком в челюсть, а я нанес ему не менее сильный удар по ребрам. Он схватил меня за плечи, я схватил его в ответ, пытаясь отбиться от него, пока наши руки скользили и разъезжались по измазанной маслом коже.

Я впился ногтями, когда он подался вперед и укусил меня за плечо, яростный крик вырвался из меня, когда я оттолкнул его назад и нанес удар. Но я промахнулся, и он снова прыгнул на меня, его вес впечатал меня в стол, и с него посыпалась куча дерьма, с грохотом ударившись об стену. Колода таро разлетелась, карты рассыпались по полу, Башня посмотрела на меня так, словно насмехалась над нами своими предсказаниями разрушения и хаоса. Но меня такое положение вещей вполне устраивает, поскольку бой уже давно назревал.

Я толкнул его плечом в грудь, отбрасывая назад, и уперся пятками, думая о Софии, пока мои инстинкты пылали и разгорались. Я должен заставить его быть ниже меня. Я должен заставить его подчиниться.

Его колени ударились о край кровати, и он упал под моим весом, а я навалился на него сверху, вдавливая в матрас и нанося удары по лицу.

— Я — Дом! — огрызнулся я, и его губы разомкнулись, когда он уставился на меня, но затем дернул бедрами, сбрасывая меня с себя, повернулся и перекатился на колени, делая движение, чтобы сбежать от меня.

Я снова накинулся на него, вынуждая его опустить голову на простыни.

— Скажи это. Скажи, что я Дом, Тайлер. Скажи это.

Я отпустил его голову, чтобы он мог посмотреть на меня и произнести это. Но вместо этого он повернул голову, его взгляд упал на мою промежность, я проследил за его взглядом, осознавая, что тверд, очертания моего члена упираются в треники.

Жар прожег мои щеки, когда глаза Тайлера поднялись к моим, но он посмотрел на меня не с издевательской ухмылкой, как я ожидал, а с вожделением в глазах.

— Ты не Дом, пока не докажешь обратное, — прорычал он, и я понял, о чем он говорит, чего он от меня требует. На мгновение между нами повисла тишина, когда борьба переключилась на что-то другое, и энергия в комнате запылала совсем по-другому.

— Докажи это, — снова потребовал он, и вдруг я толкнул его обратно на простыни и схватил с кровати бутылку с маслом, движимый одним лишь инстинктом. Я высвободил свой драгоценный член и вылил на него сверкающее масло, после чего стянул с него треники.

— Сделай это, — простонал Тайлер, его слова были мольбой и требованием одновременно.

Я не дал себе ни малейшего повода для сомнений, когда прижался членом к его заднице и вогнал его в него, заставив прогнуться под меня, и задвигал бедрами, когда с моих губ сорвался стон наслаждения. И, о мои гребаные звезды, это так приятно, мой член был плотно обхвачен его телом, словно был создан для того, чтобы идеально входить в него, и то, как он стонал мое имя, говорило о том, что он чувствует то же самое. Почему я никогда не делал этого раньше? Почему, мать твою, я сдерживал эти ощущения экстаза?

— Теперь я больше не девственник, не так ли, Тайлер? — Я похотливо засмеялся, моя кровь бурлила от прекрасного ощущения моего члена внутри него, когда я начал двигаться.

— Иди нахуй. — Простонал он, прижимаясь ко мне задом и встречая каждый толчок моих бедер, когда я прижимал его к себе, и я задохнулся от того, как это приятно, потерявшись в дымке желания, ярости и инстинктах, которые затуманили мою голову.

— Кто Дом? — снова спросил я, задыхаясь, прижимая его к себе и быстрее раскачивая бедрами.

— Ты, — простонал он, и я отозвался стоном удовольствия, чувствуя, что нахожусь на грани беспамятства. Между нами было столько накопившейся ярости и гнева, и это заставило меня потерять рассудок, а теперь все это достигло кульминации в этом идеальном акте, который казался таким чертовски неизбежным, что я не понимал, как я не видел этого раньше.

— Ты — Дом. О мои звезды, ты Дом, — задыхаясь, сказал Тайлер.

Эти слова заставили меня кончить с громким фырчанием, я замер внутри него, вздымаясь над ним, крепко прижимая к себе и задыхаясь от кайфа, который заставил мои вены бурлить сильнее, чем любая радуга, через которую я когда-либо пролетал.

Но когда мои мысли вернулись в прежнее русло, я посмотрел вниз на Тайлера и понял, что наделал.

— Вот блядь, — вздохнул я. — София.

— Ксавьер, — донесся до меня в ответ голос Софии, и я повернул голову, обнаружив, что она стоит в дверях, ее глаза потрясенно оглядывают нас.

— Мне жаль, — пролепетал я, когда Тайлер поднял голову и тоже посмотрел на нее.

— Черт, София, детка. Это не было запланировано, просто так получилось. Я даже не знаю, как все произошло, — пробормотал он.

Она шагнула в комнату, захлопнула за собой дверь и следующим движением стянула с себя платье. Ее сиськи обнажились, а маленькие блестящие розовые трусики-стринги плотно облегали ее бледную кожу, пока она шла к нам.

Я подался бедрами назад, выпуская Тайлера и натягивая свои треники, когда он перевернулся, а сам спрыгнул с него и встал на колени на кровати.

— Что ты делаешь? — с комом в горле спросил я, но она прошла мимо нас с озорным блеском в глазах, направляясь через арку в комнате, и до нас донесся звук душа.

Тайлер соскочил с кровати, натягивая штаны, и побежал за ней, я тоже бросился за ним, не зная, что делать. Тревога билась в груди, но и вены гудели, укрепляя мое положение Дома стада. Как бы я ни хотел чувствовать себя виноватым, каждая часть моего Ордена говорила мне, что все правильно. И это ебать как сбивает с толку.

В скале был высечен душ, вода стекала из водопровода, который, должно быть, был сделан с помощью магии земли, и обрушивалась на Софию в виде брызг, пока она мылась, поглаживая свои груди с закрытыми глазами и откинутой назад головой.

Тайлер посмотрел на меня, когда мы встали перед ней плечом к плечу, и она, наконец, открыла глаза, прикусив губу и подзывая нас ближе.

— Мы оба? — спросил я, и она кивнула, все колебания покинули меня, когда мы как один двинулись в душ, и она провела языком между губами Тайлера.

— Он овладел мной, это был инстинкт, — сказал он, и она откинулась назад, схватив меня за волосы и притянув ближе.

— Я знаю, я видела, — выдохнула она, когда мои руки опустились на мягкие изгибы ее талии, а вода сильно окатила меня. — И я счастлива. Потому что это тот ответ, который мы искали.

Я снова встретился взглядом с Тайлером, его горло дернулось, когда его глаза опустились к моему рту, а София прижала наши головы друг к другу. Его рот прижался к моему, и я принял его язык между своими губами, целуя его и чувствуя, что мое сердцебиение снова участилось.

Я и раньше думал о парнях, даже неоднократно дрочил на подобные фантазии, но с тех пор, как влюбился в Софию, я больше был увлечен мыслью о ней, чем изучением этих желаний в себе. Но когда я крепче поцеловал его и подумал о том, как чертовски хорошо было чувствовать себя внутри него, я понял, что это то, чего я жаждал во все те напряженные моменты, которые мы пережили вместе. Мои чувства к Софии затуманили это желание, но теперь, когда я поддался ему, я понял, что хочу большего. И когда мой член снова стал твердым, а София снова прижалась ко мне своей попкой, я понял, что полностью поддерживаю это положение. Ощущения оказались настолько чертовски правильными, что я не смог поверить, как раньше не заметил, насколько сильно Тайлер привлекает меня. Я настолько увлекся попытками доминирования над ним, что даже не осознавал, как жажду его.

Я прервал наш поцелуй, наклонился, чтобы поцеловать Софию, и она застонала в ответ, когда Тайлер схватил мои треники и потянул их вниз. Я отшвырнул их и застонал, когда он намылил мое тело мылом, его рука пробежала по гребням драгоценных камней на моем члене, заставляя меня жаждать большего. Он стянул с Софии крошечные стринги, бросил их к нашим ногам и обнажил ее инкрустированную драгоценными камнями киску перед нами, заставив меня напрячься до боли.

Тайлер придвинулся ко мне сзади, прижался ртом к моей шее, толкнул Софию вперед так, что ей пришлось упереться в стену, затем снова взял мой член и направил его в горячую влажность ее киски.

— Вот так, — прорычал Тайлер, прижимая свои бедра к моим и заставляя меня войти в нее одним сильным толчком, заставив Софию вскрикнуть, а с моих губ сорвался стон наслаждения.

Тайлер обхватил ее бедра, притягивая ее за бедра, чтобы встречать каждый мой толчок, продолжая двигаться сзади, показывая мне, как доставить ей удовольствие, пока она стонала оба наших имени.

— Звезды, это так хорошо, — вздохнула София, и моя грудь вздыбилась, когда Тайлер взял мою руку, провел ею по ее талии и по драгоценным камням, украшающим ее киску, затем по ее клитору.

Он двигал моими пальцами по кругу, и она дрожала от удовольствия, пока он не отпустил мою руку, оставив меня держать ритм, доводя ее до экстаза, пока ее киска плотно обхватывала мой ствол, каждый из драгоценных камней в моей лестнице Иакова толкался внутри нее так, что она разрывалась на части.

Я протянул руку за спину, инстинкт желания доставить удовольствие моим Сабам побудил меня действовать, когда я заставил Тайлера спустить треники и взял его член в кулак. Он громко застонал и придвинулся ко мне, чтобы наблюдать за нами с Софией, когда он позволил мне взять бразды правления в свои руки, и его глаза прикрылись, глядя, как мой член входит и выходит из нее, пока мой кулак скользит вверх и вниз по его длине.

София с содроганием кончила, ее стоны заполнили пространство, когда ее киска внезапно сжалась на моем члене, а я задохнулся, когда она заставила меня кончить вместе с ней, еще пару раз подав бедра вперед, пока на меня накатывала волна удовольствия, не в силах поверить, насколько все это приятно.

Я вышел из Софии, и она повернулась с желанием в глазах, потянулась к члену Тайлера, и мы вместе постарались доставить ему удовольствие, наши кулаки скользили вверх и вниз по его длине, пока он не уперся в бедро Софии, и мы втроем столкнулись в отчаянном, грязном поцелуе, пока горячая вода струилась по нашей коже.

Мое сердце билось в такт самой волнующей мелодии, которую оно когда-либо знало, и я осознал, что именно здесь мое место — мы втроем обрели идеальную гармонию друг с другом. И хотя я мог стать Домом, но я никогда не ожидал, что все пойдет таким образом, мы подчинились естественному порядку, который удовлетворил наших внутренних Фейри, и нашли способ уравновесить желания нашего вида. И, святое ебаное дерьмо, ощущения были похожи на рай.

Я расхаживала по комнате, размышляя о смысле всех вещей, постукивая рукой по теневой подзорной трубе, наслаждаясь удовлетворенным стуком, который издавало глазное яблоко внутри нее каждый раз, когда я достаточно сильно трясла.

Это коварное чудовище уже трижды пыталось вползти мне в лицо, пока я пытался сдержать его в этом ночном железе — металле, специально созданном для того, чтобы вредить Нимфам, нацеливаясь на тени и сводя их на нет, — но теперь, когда я обуздала его, мне нечего бояться.

И все же это не приблизило нас к цели, и я взяла на себя это испытание, поскольку в глубине души знаю, что, если мы не преуспеем в этом деле, то никогда не выиграем эту войну.

Нам необходимо нащупать липкими пальцами карту шпионажа, чтобы с ее помощью выследить разломы. Но эти проклятые штуки в настоящее время встречаются реже, чем матка Дракона, и известно, что их существует всего пять штук, и все они принадлежат ФБР и тщательно охраняются.

Одна мысль об этих подлых Даниэлях заставляет мой котелок кипеть от осознания того, что они по-прежнему подчиняются этому лживому ничтожеству королю и выполняют его приказы, какими бы гнусными ни были его намерения. Они действительно заставили меня зашевелиться, и я полна решимости при первой же возможности выхватить одну из этих карт шпионажа прямо у них из рук.

Проблема заключается в том, что дорогой, милый, хлопотливый Габриэль успел увидеть только одну из карт, которая хранится в главном подразделении ФБР, и каждый план, который мы придумывали, чтобы завладеть ею, заканчивался тем, что он предвидел наш провал. И смерть. Много смерти. Честно говоря, маленький ореховый кекс выглядел весьма потрясенным такими видениями, и я настойчиво посоветовала ему прилечь, чтобы успокоиться, на что он ответил отказом. Но он действительно стал похож на мокрую Салли, и мне нужно было, чтобы он ушел, так что я все равно отправил его восвояси.

На самом деле это оказался большой волосатый орех Дракона, который нужно расколоть, и я просто жаловалась на время, которое мы теряем, пытаясь придумать план, который бы не провалился.

Раздался стук в дверь, и я вздохнула, открывая ее и бросая подзорную трубу на плед, глазное яблоко подпрыгнуло в ней, как влажный шарик для пинг-понга в сушильной машине.

— Привет, сладкоежка, — добродушно сказал папа, постучав костяшками пальцев по моему подбородку. — Ты готова?

— О, небеса, помилуйте, — вздохнула я, но все равно последовала за ним в коридор. Потому что, возможно, мне и не удалось заполучить в свои ловкие руки карту шпионажа, чтобы помочь королевам обнаружить теневые разломы и свалить эту коварную крошку Лавинию, но я могу загладить свою вину. Хотя признаться самой себе, не горю желанием это делать.

Папа взглянул на меня краем глаза, пока мы шли, его оценивающий взгляд заставил меня заерзать, и я споткнулась о собственные ноги, спасло меня от падения на петунию только то, что он поймал мой локоть и поставил меня на ноги.

— Знаешь, если эта помолвка больше не устраивает тебя… — начал он, но я прервала его вздохом.

— Милый соркрут, что натолкнуло тебя на эту мысль? — ахнула я.

— Я ведь не слепой, милая, вижу, как ты смотришь на Ригеля, и знаю, что у него подлое мнение о троне, но, возможно, это не так уж и важно. Ясно, что наши дамы взойдут на престол независимо от этого, и когда он будет усмирен сладкой и суровой рукой судьбы, он может стать подходящей парой для тебя.

— А как же Джастин? — воскликнула я. — Бедный, милый, глупый Джастин, которого так несправедливо обвинили? Что я за леди, если не вернусь к нему сейчас, после всего, что он пережил?

— Попкинс…

— Нет. Я не могу колебаться в этом вопросе, — твердо ответила я, хотя моя нижняя губа немного дрогнула, и когда мы свернули в туннель, где находилась камера Джастина, он оставил эту тему, как лист в колодце.

Не только мои собственные женские капризы удерживают меня от этой помолвки, но и моя дорогая мама. На смертном одре, когда жестокий и вечный Фейтис обглодал ее кости и унес ее от нас на крыльях звездного ночника, она просила меня всегда держать свое слово. Ибо в глазах моей милой мамочки не было ничего хуже, чем язык, который в задумчивости говорит об одном снежном колокольчике, а потом выбирает другой. Она была воплощением верной, преданной женщины, моей путеводной звездой на протяжении всех лет, прошедших с тех пор, как она перешла за Завесу в объятия наших сиятельных вершителей судеб. И если я откажусь от своего слова, данного Джастину, что она подумает обо мне?

Папа поспешил вперед, отперев дверь в камеру и выпустив Джастина, извиняясь перед ним и объясняя тот факт, что было обнаружено еще одно тело, в то время как я затаилась в подворотне, словно пук, который никто еще не заметил. Но когда его взгляд встретился с моим, я поняла, что его настигла вонь предательства.

— О милые саламандры, — проговорила я. — Сможете ли вы когда-нибудь простить меня за то, что я считала вас способными на такие отвратительные и жестокие поступки?

Брови Джастина удивленно изогнулись, его простое лицо выражало замешательство, когда он оказался на свободе, папа снял ограничивающие магические наручники, которые использовались для его сдерживания, с помощью ключа из кармана.

— Вы поймали настоящего преступника? — спросил он, не отвечая на мой вопрос, и я позорно вдохнула, покачав головой.

— Чего мне стоит заслужить твое прощение? — взмолилась я, и он слегка покраснел, когда его взгляд упал на щедрость моей груди, давая мне понять, что он желает плотского вознаграждения.

— Рогалики! — крикнула я, да так громко, что папа чуть не упал, а Джастин вздрогнул. — Этому человеку нужны рогалики, хотя я никогда не видела человека, нуждающегося в них.

Я резко повернулась и поспешила прочь, слыша шаги Джастина, преследующие меня, а мои уши пылали от ужаса перед перспективой позволить ему поливать мой газон.

Я бежала, как павлин по теннисному корту, ведя его к столовой, где прокричала всем присутствующим, чтобы они аплодировали ему и извинились за то, что когда-либо сомневались в его несгибаемом сердце, а затем скрылась в толпе на кухне.

Всхлипывания застряли у меня в горле, когда я начала готовить тесто, месила его, как ящерица на перекати-поле, пытаясь создать свои фирменные рогалики. Но сегодняшняя партия наверняка окажется неудачной. Потому что мои слезы добавят больше соли, чем барракуда с сыпью на заднице, и не найдется ни одного Фейри, который бы их съест и не узнает правду в кратчайшие сроки.

— Джерри?

Мое сердце замерло при звуке этого голоса, и я резко вдохнула, застыв на месте и размышляя, не вызвала ли я в своем сознании мысль о нем.

— Джерри, поговори со мной.

Я почувствовала его у себя за спиной еще до того, как он прикоснулся ко мне, его руки нашли мои предплечья и скользнули вниз по коже, пока его пальцы не встретились с моими, и он начал вести меня в танце замешивания теста.

— Я чувствую, как разбивается твое сердце, — прошептал он мне на ухо, и я снова зарыдала, закрыв глаза и прислонившись к нему, сосредоточившись на ощущении теста между нашими пальцами и его груди, прижатой к моей спине.

— Кто я такая, если не леди своего слова? — спросила я, ощущая тепло его дыхания на своей шее, словно перышко с рассветным хохолком, кружащееся в воздухе.

— Ты — Джеральдина Грас, — ответил он. — И ты для меня, блядь, все.

При этих словах мое трепещущее сердце свободно упало в глубины души, и я разбилась перед ним, как яйцо, расколовшееся на части и открывшее ему вид на мои желчные внутренности.

— Но ты — хам, а я — леди, — вздохнула я. — Мы так же маловероятны, как рыба и одуванчик в поисках истинной любви.

— Ну, эта рыба отрастит ноги и выползет из воды, чтобы сидеть с тобой, одуванчик.

Мое горло перехватило, а пальцы замерли на тесте.

— А что, если подует ветер и мои семена взлетят? — пробормотала я.

— Тогда я отращу крылья и последую за тобой на Луну, — ответил он. — Потому что ничто в этом мире не значит для меня больше, чем ты, Джерри. И нет никаких различий, которые мы не сможем преодолеть, чтобы быть вместе.

Я повернула голову, мои глаза расширились и наполнились слезами, которые открыли взору его красивое лицо.

— Тогда встретимся на Луне, — вздохнула я, соглашаясь на то, чего, как знаю, не должна делать, и разомкнула губы для ласк его рта. Возненавидит ли меня за это мама, проклянет ли она мое имя один, два, три раза за Завесой и назовет ли она меня треплом?

Он поцеловал меня так, словно я была мотыльком, танцующим на легком ветерке, а я поцеловала его так, словно он был мангустом, который просто нуждался в любви.

Это было сладко, честно и полностью наше, и когда наши руки вернулись к замешиванию теста, я погрузилась в ритм процесса выпечки, и вместе мы сделали самые масляные рогалики, которые я когда-либо делала, которые мы съели вместе вдали от толпы. И ни одна крошка не была предложена тонким губам Джастина.

Я стоял, сложив руки у основания позвоночника, и смотрел на проливной дождь, бьющий по стеклу королевского зимнего сада. За стеклом двери передо мной находились почти прозрачные изображения Гидры и Гарпии, и я смотрел, как по ним стекают капли дождя, а король и королева, казалось, плачут передо мной. Но даже это не принесло мне удовлетворения этим утром.

— Ветер дует с востока, мой король, — произнес откуда-то сзади Вард, и я усмехнулся, мотнув головой в его сторону, когда во мне забурлила ярость. Я подверг его пыткам за его промахи, позволив моему сыну и его спутникам проникнуть в мой дворец и вырвать глаз с его никчемного лица.

— Если ты не предложишь мне полезного пророчества до истечения недели, я отправлю тебя обратно в темницу, и ты останешься там, пока мой мучитель не выудит из твоей башки хоть что-то полезное.

— И-извините, сир, — испуганно пролепетал он. — Я все еще привыкаю к Зрению без моего теневого глаза.

Я повернулся к нему лицом, отпустив руки по бокам, приближаясь к этому хорьку, стоящему передо мной. Теневой глаз вызывал у меня много беспокойства. Я понятия не имею, почему ради него стоило рисковать и проникать во дворец. Зачем он понадобился моему сыну? Вард заверил меня, что с его помощью нельзя предсказывать будущее, если только кто-то не поместит его в свою голову. Возможно, в этом и состоит их план. Мой сын достаточно бессердечен, чтобы заставить кого-то принять эту участь, и эта мысль меня тревожит. Если мои враги смогут видеть тени, то мои передвижения можно будет предсказать.

— А знаешь ли, почему ты не умер, Вард? — спросил я ледяным тоном, и он вздрогнул и покачал головой. — Ты не умер по одной причине и только по одной. Более искусный Провидец еще не попался мне на глаза. Однако, уверяю тебя, я ищу, так что тебе лучше найти способ добыть себе еще один теневой глаз или стать лучшим Провидцем без него, потому что твоя судьба предрешена. И я обещаю тебе, что ты будешь кричать неделями, пока я не разрешу тебе пройти за Завесу за те проблемы, которые ты мне создал. — Я ударил его в спину, по коже полыхнуло жаром, и он застонал, так как плоть его правой щеки сильно ошпарилась.

Я сверкнул глазами, выходя из зимнего сада. Мой новый слуга Гораций поспешил следом с бокалом виски на золотом подносе. Я принял его и пронесся мимо него. Он был адекватен, но Дженкинс был особого калибра, который невозможно повторить. У него была садистская душа, что доставляло мне удовольствие, и он так хорошо понимал мои потребности, что я едва замечал их удовлетворение. Я уже дважды наказывал Горация за его ошибки, но он, похоже, был готов исправиться. Это та черта, которую я ценю у своих подчиненных.

— Мой король, — донесся голос Лавинии с винтовой лестницы справа от меня, устланной глубоким черным ковром.

Я поднял голову и увидел, что она скрыта тенями, отчего моя кожа задрожала от волнения, вызванного ее близостью. Одно было хорошо в попытке Вега помешать мне. Пусть они и лишили теневого глаза моего Провидца, но при возвращении сюда мы обнаружили, что чудовищный Наследник, которого она мне подарила, зарезан, я, признаться, почувствовал облегчение. Когда она предлагала мне ребенка, я полагал, что это будет Фейри, но моя кровь застыла от отвращения к тому, чем было то существо из теней. Он не был чистокровным Драконом, это уж точно. Что ж, хорошо, что избавились от него.

Теперь у меня появился новый план насчет Наследника, о котором я не пророню ни слова, пока буду осуществлять задуманное. Я хочу, чтобы эта отвратительная девица Милдред Канопус была оплодотворена моим собственным семенем. Все, что мне нужно, — это чистокровная матка Дракона, способная выносить моего Наследника, а женщина, которая его выносит, мне безразлична. И мне, конечно, не нужно погружать свой член в эту мерзко выглядящую девушку, чтобы добиться этого. Мне лишь нужно придумать, как убедить мою новую королеву принять данную идею, чтобы быть уверенным, что она не убьет владелицу нужного мне лона. В конце концов, альтернатив девушке Канопус не было.

— Ляг со мной, — приказала Лавиния, позволяя своему теневому платью упасть, открывая обнаженное тело.

Я сохранил самообладание, хотя внутри меня все содрогнулось. Она не привлекает меня с тех пор, как увидел, что из ее тела в этот мир выползает отвратительное существо. Не говоря уже о том, как она воспользовалась мной для собственного удовольствия и какие муки мне причинила. Нет. Я не хочу рисковать своим членом, снова вгоняя его в нее, какой бы привлекательной она ни казалась порой.

— У меня дела в городе, — твердо сказал я, повернулся к ней спиной и пошел прочь, оставив ее визжать от гнева, но, по крайней мере, она не вздумала использовать мою теневую руку против меня.

На улице меня ждала свита агентов ФБР, и я плотнее натянул вокруг себя воздушный щит, опустив взгляд на задницу прекрасного агента Франчески Скай, когда она открыла мне заднюю дверь машины.

— Добрый вечер, ваше высочество, — покорно сказала она, повернувшись ко мне, опустив глаза и склонив голову. Ее темные волосы были заплетены в косу, и я предался мыслям о том, как наматываю их на пальцы, пока она сосет мой член, размышляя, смогу ли я увести ее после сегодняшнего интервью.

— Выпьем вместе после шоу, — настойчиво сказал я, и ее глаза встретились с моими, в них промелькнуло что-то, что вполне могло быть страхом. И мне очень понравился ее взгляд.

— Только со мной, мой король? — озадаченно вздохнула она.

— Только с тобой, — промурлыкал я.

— Мне нужно работать, — быстро сказала она, и на миллисекунду в ее взгляде мелькнул вызов. Но в этом нет ничего такого, что я не смогу легко подавить.

Я отправилась на ужин, не зная, куда делся Орион, и достала свой атлас, чтобы отправить ему сообщение. Ответа не последовало, и я надулась, но мое настроение улучшилось, когда я заглянула в ФейБук и пролистала пост за постом об унижении Лайонела на интервью, #хромойлайонел стал безумно популярным.

Габриэль не сказал нам об этом ни слова, но он принимал активное участие в планах по саботажу всего дела и посоветовал нам посмотреть интервью, после чего исчез вместе с Данте. Мы смеялись до упаду все то время, а когда они все появились здесь с Порцией Сильверстоун на хвосте, весь Берроуз разразился аплодисментами. Я никогда не забуду, как Лайонел корчился на сцене, и я чертовски горжусь тем, что мой отец разнес его в пух и прах в школе — буквально в пух и прах.

Я засунула атлас обратно в карман и свернула в проход, который являлся потайным ходом к столовой, созданный мной и Тори, чтобы сократить дорогу туда и обратно из королевских покоев. Темнота здесь была густой, и я зажгла над головой Свет Фейри, янтарная сфера покачивалась над моей головой, сжимая тени в кольцо вокруг меня, но за ними я не видела ничего.

Впереди что-то шевельнулось, и я прищурилась, гадая, не здесь ли мои друзья, но когда я окликнула их, никто не ответил.

Я направила магию на кончики пальцев, думая о жестоких убийствах, которые происходили в этих туннелях, мой пульс участился, когда я приготовилась отправить нападавшего в загробный мир. Я не побоялась идти дальше. Меня обучала древняя королева, теперь я знаю всю глубину своей силы и могу справиться с трусливым Фейри, который крадется в темноте и убивает моих союзников.

— Выходи, — прорычала я.

От резкого порыва воздуха мои волосы закружились вокруг меня, и я втянула воздух, резко повернувшись, уверенная, что мимо меня что-то пронеслось. И это было ужасно похоже на…

— Ты не должна бродить в темноте одна, Голубок. Что, если здесь внизу притаился монстр? — Орион зарычал, и облегченный смех покинул меня, когда он подошел сзади и обхватил меня за талию, а его клыки впились мне в шею.

— Тогда я бы убила его, — сказала я, дрожь пробежала по моей коже, когда я позволила своей голове склониться набок в знак предложения.

— А что, если монстр — это я? — спросил он, его дыхание на моей шее возбуждало меня, когда он забавлялся тем, чтобы укусить меня.

— Ты не монстр, Лэнс, — поддразнила я, и от его рычания в груди у меня снова по коже побежали мурашки.

— Нет? Но ты принцесса, так что, возможно, я жестокий зверь, который хочет держать тебя взаперти в башне.

— Ты не смог бы держать меня взаперти, — возразила я.

— Верно… — согласился он.

— Так что же ты будешь делать дальше?

— Полагаю, я стану твоей злобной боевой собакой и уничтожу любого, кто к тебе прикоснется, — с усмешкой в голосе сказал он.

— За это тебя могут арестовать, — легкомысленно сказала я, борясь с очередной дрожью, когда он провел клыками по чувствительной коже за моим ухом.

— Это было бы ужасно.

— Да, могу себе представить, — сухо сказала я, и он рассмеялся во все горло.

Когда он попытался укусить меня, я быстро вывернулась, как научила меня королева Авалон, вырвалась из его хватки и повернулась к нему лицом, мой Свет Фейри последовал за мной, пока я отступала назад с вызывающей улыбкой на лице.

— Давай укуси меня в столовой, — предложила я, и игривое выражение его глаз исчезло.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

— Что ж, наверное, в будущем там будет единственное место, где я позволю тебе это сделать, — сказала я, во мне разгорался гнев. Мне так надоело, что он ведет себя так, словно мы не пара перед повстанцами, всегда отстраняется от меня, когда я пытаюсь взять его за руку или наклониться, чтобы поцеловать его.

— Голубок, — прорычал он.

— Лэнс, — прорычала я в ответ, и он вздохнул, подойдя ко мне ближе, когда я отстранилась.

— Ты знаешь, почему все должно быть именно так.

— К черту все, что они думают, — прорычала я, мои мысли хлынули потоком. Я устала подчиняться правилам, которые он установил, позволяя диктовать ему, какими должны быть эти отношения. — Я отдаю тебе все, что есть, а ты отдаешь мне только часть себя во имя моей защиты. Ты действительно планируешь уйти от меня, если однажды я получу трон?

Он сделал паузу, его молчание сказало о многом и заставило ярость хлынуть, как лава, по моим венам.

— Я всегда буду рядом с тобой.

— Звучит ужасно, словно там прячется «но».

— Дарси, так будет лучше.

— Для кого? — огрызнулась я. — Потому что для меня лучше всего было бы перестать жить под завесой тайн. Я хочу назвать тебя своим на глазах у всех в Солярии, но ты мне этого не позволяешь.

— Потому что это уничтожит тебя, — огрызнулся он.

— Тогда пусть меня уничтожат, — прорычала я. — Я лучше буду осуждена за то, что живу жизнью, которую выбрала сама, чем буду лгать о тебе, смотреть, как ты отстраняешься от меня каждый раз, когда какой-то случайный Фейри взглянет на нас. Мне все равно, что они думают.

Он покачал головой.

— Я не буду отвечать за твое падение.

— Ты ни за что не в ответе, Лэнс. Ты просто не даешь мне сделать выбор, который я хочу сделать. Это мое падение, так позволь мне его получить, раз я этого хочу.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — зашипел он, направляясь ко мне, пока я продолжала отступать. — Солярия нуждается в тебе больше, чем я в том, чтобы прилюдно претендовать на тебя.

— А может быть, ты просто не хочешь встречаться со мной на людях, — прошипела я, зная, что это просто от злости, но все равно сказала это.

— Ох, не будь ребенком, — пренебрежительно сказал он.

— Нет, может, в этом что-то есть, Лэнс. Я всегда была твоим маленьким грязным секретом. Возможно, тебе нравятся острые ощущения, когда ты тайком крадешься. Возможно, в этом для тебя и заключается привлекательность.

В мгновение ока он бросился ко мне, толкнул меня к стене и обнажил клыки перед моим лицом.

— Не принижай мои чувства к тебе. Я готов свернуть горы ради тебя. Звезды смотрят в мою сторону с презрением, возмущаясь тем, что я люблю тебя, в то время как они там, наверху, никогда не чувствовали ничего настоящего, никогда не прикасались ни к чему такому прекрасному, как ты. Я — предмет их зависти, потому что они не могут получить тебя, пока ты внизу, на Земле, в клетке моих рук, но если они ожидают, когда смогут забрать тебя после смерти, они найдут меня рядом с тобой, охраняя тебя даже тогда. Потому что никто не отнимет тебя у меня, и никто не будет любить тебя так яростно, как люблю тебя я. Куда бы ты ни пошла, я последую за тобой. Ни в этой, ни в следующей жизни нет силы, способной оторвать тебя от меня. Поэтому не смей сомневаться в моей любви к тебе.

Слезы навернулись мне на глаза, я вцепилась в его плечи, мне нужен воздух, чтобы дышать, но он не отпускал меня.

— Тогда почему ты не можешь любить меня на глазах у всего мира? — прошептала я, мой голос надломился на этих словах. — Ты говоришь, что любишь меня больше всего на свете, но скрываешь нашу любовь, как будто это что-то постыдное. Знаешь ли ты, как мне больно от того, что ты ожидаешь, что я смирюсь с тем, что мужчина, которого я люблю, не будет прикасаться ко мне ни перед кем, кроме нашего внутреннего круга? Это убивает меня.

Его лицо исказилось от боли при моих словах, его глаза были морем муки и противоречий, когда он смотрел на меня.

— Позволь мне выбирать свою судьбу. Если мне суждено погибнуть, то пусть будет так, но позволь мне быть счастливой в моем гребаном уничтожении, — потребовала я.

Он наклонился ко мне, прижался губами к моим губам в нежнейшем из поцелуев, вкус которого ужасно напоминал разбитое сердце.

— Увидимся позже, Голубок. — Он отступил назад, и прежде чем я успела ответить, он скрылся в темноте в том направлении, откуда я пришла, оставив меня со слезами, текущими по щекам, и сердцем, разрывающимся на части.

Я вытерла слезы и встала прямо, уже не чувствуя голода, но все равно направилась в сторону столовой, желая увидеть Тори, своих друзей. Придя в большой зал, я убедилась, что взяла себя в руки, и заметила всех сидящих перед большим шведским столом, который, как обычно, накрыла Джеральдина.

Я направилась к ним, нацепив фальшивую улыбку, и заняла место рядом с Тори, но как только она взглянула на меня, она одарила меня двусмысленным взглядом, который говорил, что она в курсе, что что-то случилось. Я слегка покачала головой, и она сжала мою руку под столом, в ее глазах читалось обещание поговорить со мной позже, если я захочу. Она так хорошо меня знала, но, честно говоря, я не вижу смысла говорить об этом. Орион принял решение. Он никогда не встанет рядом со мной и не скажет всему миру, что он мой, потому что, по его мнению, это будет означать конец моей попытки занять трон. Но какое право он имеет решать за меня?

Я ела свой вегетарианский бургер, пытаясь смеяться и улыбаться вместе со своими друзьями, когда они делились шутками об интервью Лайонела и обсуждали наши дальнейшие действия в борьбе с ним, но мое сердце болело, и я совсем не принимала участия в разговоре.

Сет присел рядом со мной и тихонько захныкал, а Макс взглянул на меня с выражением, которое свидетельствовало о том, что у меня плохо получается скрывать свои эмоции. Я не понимаю, зачем я вообще пытаюсь их скрыть. Они все слишком хорошо знают меня.

Калеб сидел в дальнем конце стола от нас с Сетом, и я с грустной улыбкой посмотрела на своего друга Волка возле меня, понимая, что ему очень больно. Он рассказал мне все, что произошло между ними, и я хотела бы помочь, но, честно говоря, похоже, что им нужно было все обсудить, а Сет не хочет этого делать. Поэтому вместо этого они почти не разговаривают, а если и разговаривают, то ведут себя слишком вежливо, делая вид, что все в порядке, но быстро расходятся в разные стороны, как только им удается покинуть общество друг друга. Наблюдать за ними больно.

Джеральдина достала подзорную трубу с теневым глазом и бросила ее на тарелку Дариуса.

— Ради всего святого, Джеральдина. За что? — пожаловался Дариус, полностью испортив гамбургер на его тарелке, в то время как глаз вертелся туда-сюда внутри подзорной трубы, как склизкое животное.

— Потому что я делаю заявление, ты, шут Драгунский. — Она закатила глаза, словно Дариус был неразумен, а Тори рассмеялась, заслужив укоризненный взгляд своего парня.

— Мы должны двигаться дальше, в поисках карты шпионажа, — сказала Джеральдина.

— А нужен ли нам этот гребаный теневой глаз на моей тарелке, чтобы обсудить данный вопрос? — прорычал Дариус.

— Конечно, нужен, ты, ящерица, — твердо сказала она. — Наш союзник, Опозоренный Властью, уже получил известия от своего контакта в ФБР? Может ли она достать нам карту?

— Нет, — сказал Дариус. — Франческа не ответила на его сообщение.

— Гребаная Фрэн, — пробормотала я, и Тори посмотрела на меня, кивнув в знак солидарности.

— В жопу ей кокос, — добавила Тори.

— Или ананас, — добавил Сет. — И охапку колючих груш.

— И гнилой морковкой, — позвал Тайлер через стол, и я посмотрела на него: его рука лежала на руке Ксавьера на столе, а София сидела с другой стороны Ксавьера, прижимаясь к нему с выражением удовлетворения на лице.

Я безумно рада за них, но в то же время я охренела от своей жизни. Потому что это были еще одни идеальные отношения, выставленные на всеобщее обозрение. Ксавьер при каждом удобном случае выставлял напоказ своих Сабов, а они в ответ делали то же самое с ним. Мои пальцы сжались вокруг вилки, я стиснула зубы так сильно, что стало больно, и тут Макс удивленно вскинул брови.

— Ты в порядке, маленькая Вега? — спросил он. — От тебя исходят флюиды убийственной смерти, и они портят мне аппетит.

— Прости, — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться, воздвигая барьер и удерживая свои эмоции от утечки к нему. Мой Феникс способен остановить его вторжение в мои чувства, но я все равно должна поставить магические барьеры, если не хочу, чтобы он почувствовал вкус моих эмоций.

Я вздохнула, угрюмо ковыряя ножом свой бургер, отказавшись от всякого притворства, что испытываю удовольствие, и Сет прижался к моей голове.

— Ты в порядке, детка? — спросил он, и я пожала плечами. — О мои звезды, — прошептал Сет, дергая меня за рукав, но я проигнорировала его, набросившись на свой бургер с еще большим остервенением.

— Вот дерьмо, — вздохнула Тори.

— Он пьян? — засмеялся Кэл.

— Он идет прямо, я думаю, что трезв, — усмехнулся Дариус, а Сет продолжал дергать меня за рукав, но я рванула руку, останавливая его.

— Миледи! — взвизгнула Джеральдина, наполовину встав на стол, когда она махнула рукой, привлекая мое внимание. — Ваша единственная настоящая любовь и опозорный Вампир здесь и устраивает настоящую шумиху!

Я подняла голову и нахмурилась, увидев Ориона, который шел по пещере без рубашки и с надписью «Я люблю Дарси Вега» на голой груди, написанной, похоже, губной помадой. Он запрыгнул на стол, и все повстанцы ахнули, стараясь не обращать на него внимания, так как он пинал их обеденные тарелки и отправлял столовые приборы и еду в разные стороны.

— Подгоревшие штрудели накануне могилы моей тети Тюлип! — завопил Хэмиш с другого конца столовой, вскакивая на ноги, а Каталина пыталась усадить его обратно на место.

— Я не умею ни петь, ни танцевать, ни сочинять стихи, поэтому я просто буду кричать это очень, очень громко, — объявил Орион, глядя прямо на меня с ухмылкой на губах. Он поднес руку к горлу, произнося усиливающее заклинание, затем откинул голову назад и закричал так громко, что крыша пещеры задрожала. — Я влюблен в Дарси Вега, наследницу трона Солярии, дочь Дикого Короля — которого, кстати, Лайонел Акрукс обманом превратил в злобного сукина сына. И я знаю, что вы все считаете меня пустой тратой кислорода. — Он пнул булочку в лицо Джастина Мастерса, и она отскочила от его лба, так как он старался не реагировать. — Что мой позор заразен, и вы не хотите, чтобы он находился рядом с вами, не говоря уже о вашей драгоценной принцессе. — Он перепрыгнул с одного стола на другой, направляясь к нам, и я встала, улыбка почти расплылась по моим щекам. — Но оказалось, что она все равно хочет меня. И мне надоело принимать решения за девушку, которая всегда принимала их лучше меня. Так что если это то, чего она хочет, то она может получить это. Потому что я принадлежу ей вплоть до моего черного сердца. — Он снова прыгнул вперед, раздался шум проклятий и возмущения, когда он приземлился на мой стол, посмотрел на меня и протянул руку со сложенным в ней листком бумаги.

Я приняла его, с любопытством нахмурившись, развернула и поняла, что это такое, пока мое сердце выбивало дикую и отчаянную мелодию. На листке было написано мое последнее I.O.U. из тех, что я подарила Ориону на день рождения в прошлом году.

Я летел по небу, сильно бил крыльями, а вокруг нас бушевал шторм, который сверкал на моих чешуйках и заставлял мою кожу покалывать.

Мы были уже менее чем в миле от тюрьмы ФБР, а в ушах звенело предупреждение Габриэля. «Летите быстро и стремительно и не тратьте время на тонкости».

Легко выполнить.

Рокси парила впереди меня, на ее бронзовых крыльях отразилась первая вспышка молнии, словно свет, отблескивающий от металла, она мчалась впереди меня, лишь наполовину перекинувшись, чтобы пламя не выдало ее.

Штормовой Дракон летел над нами, так высоко, что я не мог его увидеть, когда смотрел в темнеющее небо, обеспечивая прикрытие, необходимое нам, чтобы провернуть это дело. Я проклинал тот факт, что из-за новых законов в нашем распоряжении не осталось звездной пыли, но лететь было недалеко. От Берроуза было чуть больше пятидесяти миль, которые при той скорости, с которой мы летим, мы миновали менее чем за двадцать минут.

Теперь между нами и ними оставалась едва ли миля, и нет ни единого шанса, что я не справлюсь с этой задачей.

Над головой прогремел гром, и дождь хлынул из туч, словно предвещая его приход. Я сдержал желание зареветь и полетел так быстро, как только мог, преследуя девушку, которую звезды выбрали для меня, и которую я украл у них после того, как они прокляли нас.

— Я вижу! — воскликнула Рокси, указывая на землю и прижимая крылья к бокам, когда она со свирепой скоростью устремилась к земле.

Я последовал ее примеру, сложив крылья и нырнув вниз вслед за ней, позволив себе наконец-то зареветь, когда увидел внизу здание ФБР, приземистое и построенное из серого кирпича.

— В какой стороне запад? — позвала Рокси, заставив меня фыркнуть от смеха, и я указал на него одной когтистой лапой, указывая на ближайшую к нам стену, где, по словам Габриэля, находились камеры, в которых они содержатся.

Она усмехнулась в своей манере Дикой Принцессы, которая заставляла мою кровь бурлить, как ничто другое на этой земле, и с яростным криком вскинула руки, из ее ладоней вырвалась птица красного и синего пламени, когда она направила свою силу на решетки, окружающие здание.

Я не замедлил движения, проносясь мимо нее, преследуя ее огонь Феникса и сощурив глаза, когда он врезался в барьеры с гулким эхом, что привело к их короткому замыканию и уничтожению.

Я громко зарычал, надеясь, что Лэнс и Дарси услышат предупреждение, повернулся в последнюю секунду и врезался прямо в стену здания, разрушив стену и отправив кирпичи во все стороны.

Рокси подлетела ко мне сзади, ее руки были подняты вверх, и она воспользовалась своей магией земли, схватив падающую стену, направив все кирпичи во внешнюю сторону здания и убедившись, что мы случайно не раздавили людей, которых пришли сюда спасать.

— Вот дерьмо, — вздохнул Лэнс, и я заметил, как они с Дарси пытаются подняться с пола. Дарси натянула почти прозрачную голубую ночную рубашку, а Лэнс натянул штаны, обнажив грудь и отбросив рубашку куда-то в сторону.

Они что, издеваются надо мной? Неужели они занимались этим, пока мой отец на пути сюда, чтобы их казнить?

— Быстрее! — окликнула их Рокси, когда я отошел от обломков и увидел, как Лэнс карабкается по наваленным кирпичам, его рука вцепилась в руку Дарси, и он тащил ее за собой, а дождь хлестал по ним.

Их магия была заблокирована наручниками, о чем мы знали, и тут Рокси бросилась на землю, а я был вынужден снова подняться в воздух и обогнуть вокруг, чтобы подхватить их на втором вираже, когда агенты ФБР выбежали из здания с воплями боевой тревоги и оружием в руках.

— Не боритесь с нами, и вам не причинят вреда, — громко позвала Рокси, создавая между нами и агентами прочный воздушный щит.

— Лэнс! — крикнул один из агентов, и мой взгляд остановился на Франческе, которая подбежала сзади своих коллег.

Когда я посмотрел на нее, ее глаза начали сливаться, и она перешла в форму Циклопа, ударная волна психической силы вырвалась из нее так внезапно, что я едва успел вздрогнуть, прежде чем она нанесла удар.

Но вместо ожидаемой атаки я увидел, как остальные агенты ФБР падают как домино, кучей падая на землю и дергаясь под силой ее атаки.

Я тяжело приземлился на землю, рычание вырвалось с моих губ, пока Рокси продолжала защищать всех нас, а Лэнс и Дарси выбирались из-под обломков ко мне.

— У меня есть карта шпионажа, которую ты просил! — позвала Франческа, остановившись за щитом Рокси, и моя девочка вопросительно оглянулась через плечо на Лэнса, продолжая держать оборону.

— Пусти ее, — приказал он, и Рокси опустила щит, отступив назад, чтобы встать рядом со мной, а Франческа побежала вперед, доставая из заднего кармана длинную металлическую трубку и протягивая ее.

— Ты действительно думаешь, что можешь закончить войну с помощью неё? — спросила она, ее глаза снова разделились, когда она посмотрела на своего Союзника Туманности с надеждой во взгляде, которая заставила мое сердце сжаться от волнения.

— Да, — твердо сказал Лэнс. — Она позволит нам уничтожить Лавинию, и когда та будет отрезана от теней, мы снова окажемся в равных условиях. Лжекороль умрет, а истинные королевы взойдут.

Я зарычал от убежденности в его голосе, но теперь я даже не был уверен, что не согласен с этой оценкой, мой взгляд был устремлен на женщину, которую люблю, она стоит передо мной, как королевская особа, которой, как я знаю, она и является. Но в любом случае, неважно, что я думаю. Мне осталось, в лучшем случае, несколько месяцев на этой земле, и я не увижу мир, который возродится после падения моего отца. Единственным моим желанием сейчас было увидеть, как он умрет, прежде чем я уступлю сделке, которую заключил со звездами.

— Тогда бери её, — прорычала Франческа. — И пусть ему будет больно, когда вы покончите с ним.

Лэнс принял емкость с картой шпионажа, обхватил ее руками и крепко сжал, когда Дарси тоже приблизилась к ним.

— Вот, — сказала Франческа, отступая назад и доставая из кармана два шприца. — Это противоядие от Подавителя Ордена. — Лэнс, как дикарь, воткнул один шприц себе в руку и нажал на поршень, а затем более осторожно сделал то же самое для Дарси.

— Пошли с нами, — взмолился Лэнс, но Франческа покачала головой.

— Они не вспомнят, что это я напала на них, я создам новые воспоминания в их памяти, скрывая то, что сделала, — сказала она. — И я могу принести больше пользы здесь. Я уже помешала бесчисленным неправомерным арестам. Мне нужно остаться.

— Спасибо, — вздохнула Дарси, обнимая Франческу и заставляя Циклопа удивленно вздохнуть. — Это то, что перевернет ход войны.

— Нам нужно идти, — твердо сказала Рокси, глядя в грозовое небо, и я понял, что она думает о предупреждении Габриэля, зная, что мой отец может оказаться здесь в любую секунду со своей теневой шлюхой, вероятно, рядом с ним.

— Будь в безопасности, — приказал Лэнс, и Франческа быстро расстегнула наручники на его запястьях, а затем сделала то же самое с Дарси, и они вдвоем вскочили на мою спину, когда над головой снова загрохотал гром.

— И вы, — крикнула она, и я взлетел в небо вместе с Рокси, повернув обратно к Берроузу, и помчался прочь от грозы, в то время как Данте поддерживал бушующий над головой ливень и летел обратно вместе с нами.

Дождь хлестал с яростью, но когда мы оставили участок ФБР далеко позади, мое сердце забилось от радости, поскольку мы не только спасли Лэнса и Дарси от участи, худшей, чем смерть, мы только что заполучили то, что нам необходимо, чтобы положить конец этой войне и уничтожить человека, который приложил все усилия, стараясь разрушить мою жизнь.

Дариус пролетел через границу, окружающую Берроуз, Тори пролетела мимо его головы, а Данте спустился за нами, его штормовые силы все еще грохотали в воздухе, а дождь промочил нас насквозь.

Мы с Дарси даже не потрудились укрыться от барабанящего дождя, ее тело обхватило мое, когда мы целовались, связь все еще грохотала в моем теле, как гром среди ясного неба. Я не могу насытиться этой девушкой, моей чертовой Элизианской парой.

Ударная волна прошла через нас, когда Дариус приземлился, и мне потребовалось все, что у меня было, чтобы оторваться от нее и слезть с его спины. Я швырнул трубку с картой Тори, приказав ей держать ее в безопасности, когда она поймала ее, и протянул руки к Голубку, когда та спрыгнула вниз и позволила мне поймать ее.

— Господи, Данте, усмири дождь! — воскликнула Тори, когда Данте тяжело приземлился рядом с Дариусом, по его темно-синей чешуе пробежало электричество, и он издал рычащий драконий смех. Они оба перешли в форму Фейри и побежали внутрь вслед за Тори, а я схватил Голубку за руку, держа ее рядом, пока мы бежали за ними, ухмыляясь тому, что нас ждет.

Я затащил ее в дом, где остальные сушились, пока Дариус и Данте одевались и возбужденно рассказывали о совместном полете.

Я посмотрел вниз на Дарси: ее ночная рубашка стала полностью прозрачной и прилипла к коже из-за дождя, ее темно-синие волосы намокли и капали. Она выглядела чертовски сексуально, напоминая мне о том, как она пришла ко мне во время грозы в Академии Зодиака, в ту ночь, когда мы переступили самые запретные границы друг друга. Мне стало ясно, почему мы так и не смогли остаться в стороне друг от друга. Мы были неизбежны, судьба ждала своего часа. Но как бы соблазнительно она сейчас ни выглядела, мои мысли тоже начали проясняться после нашего сближения, и я понял, что ее не должен видеть в таком виде.

Я схватил ее, перекинул через плечо и бросился прочь, промчавшись мимо наших друзей и спустившись в Берроуз, крикнув им, что мы скоро их навестим, а затем побежал обратно в нашу комнату, где бросил ее на кровать.

Я наложил замок на дверь и заглушил звук, чтобы нас никто не потревожил стуком, а затем подкрался к ней.

Она выглядела такой чертовски привлекательной для траха, что я погрузился в нее еще на двадцать минут, прежде чем позволил ей вырваться от меня. Я омыл нас обоих магией воды и высушил воздухом, и запах бури наконец-то покинул нас. Затем я потратил следующие пять минут на исцеление всех следов и синяков, которые оставил на ее теле, заменяя каждый из них поцелуем. Наконец, я достал из шкафа кружевное черное белье и серебристое платье с длинными рукавами и протянул ей с ухмылкой.

— Надень его.

— И зачем мне наряжаться? — засмеялась она, делая то, что я сказал, а я с голодом наблюдал за ней, пока доставал одежду для себя.

— Потому что я хочу представить тебя всем в Берроузе как свою пару, — сказал я, гордо подняв подбородок, и она улыбнулась мне, на ее щеках появился розовый румянец.

— Но сейчас середина ночи, — возразила она, а я пожал плечами, решив, что так и должно быть, и она прикусила губу, уступая моим требованиям.

Когда она закончила одеваться, я обошел ее вокруг, одобрительно хмыкнув, пока застегивал джинсы и натягивал красивую черную рубашку.

Дарси немедленно шагнула вперед, чтобы застегнуть пуговицы, а я наблюдал за ней с трепещущим сердцем, как загнанный в клетку зверь. Когда она закончила, я метнулся к шкафу и схватил спрятанную там бутылку бурбона, открутив пробку.

— Я хочу пить и быть чертовски счастливым, красотка, — сказал я, делая большой глоток и ухмыляясь ей. Мне было наплевать на то, что сегодня ночью мы, скорее всего, обойдемся без смерти, потому что, похоже, звезды наконец-то оказались на нашей стороне, а я уже очнулся и был готов к гребаной вечеринке.

— Тогда к черту все, давай веселиться. — Засияла она.

Я достал из шкафа пару черных туфель на каблуках и жестом показал Дарси, чтобы она села на кровать. Она посмотрела на меня с весельем в глазах, присев на край, но я подтолкнул ее, чтобы она легла на спину, надел каблуки на ее ноги, затем наклонился над ней и опрокинул порцию виски в ложбинку на ее шее. Я лизнул и пососал его, затем просунул язык между ее губами, давая ей тоже попробовать, когда она издала знойный стон.

Я целовал ее шею, мои клыки удлинялись, а сердцебиение учащалось при мысли о том, чего я хочу.

— Укуси меня, — приказала она, и я сделал это: мои клыки глубоко вонзились в нее, вырвав с ее губ вздох, когда ее сладкая кровь попала на мой язык, и я застонал от восторга. Она была не просто моим Источником, она была источником всего чистого и хорошего в моей жизни, и я никогда не смогу насытиться ее вкусом.

Прежде чем я успел получить свой сотый стояк за эту ночь, я отступил и притянул ее к себе, заставляя ее вертеться под моей рукой, пока я оценивал ее, любуясь тем, как ее попка обтягивает платье, а каблуки делают ее ноги еще длиннее. Я залечил метку на ее шее и всосал последнюю кровь с большого пальца, убирая руку, мои магические резервы разбухали.

— На тебя чертовски приятно смотреть. — Я потянул ее к двери. — Ты готова рассказать всем, что произошло?

— Да, но я думаю, они могут разозлиться, что мы пропали, — сказала она, открывая дверь, и я увидел сердитую Тори со сложенными руками, Наследников за её спиной и Джеральдину, которая обеспокоенно дергала за волосы.

— Какого хера? — заявила Тори, и Дарси бросилась вперед и схватила ее за руку.

— Прости, Тор, — быстро сказала она.

«Почему ты так вырядилась?» потребовала Тори, а затем ахнула, потянув сестру вперед и схватив ее за голову, заглядывая ей в глаза. — Стойте — что? Серьезно!?

— Ага, — засмеялась Дарси. — Это случилось до того, как ФБР поймали нас. Чертовы звезды устроили нам момент прямо у чертова участка.

— О каком моменте ты говоришь? — Джеральдина пробилась сквозь Наследников, пытаясь разглядеть Дарси, а Дариус пробился вперед, схватил меня за руку и притянул к себе, заглядывая в глаза.

— Вот блядь, — выдавил он из себя, а затем ударил меня в плечо, заставив выругаться, после чего притянул меня к себе и крепко обнял.

— Выпорите мои ростки водорослей! — закричала Джеральдина, оказавшись перед Дарси, встряхнула ее и начала всхлипывать, когда та опустилась на пол. — Судя по блеску луны, этого не может быть! У миледи Дарси был свой звездный час. Она была призвана звездами, чтобы быть связанной со своим мужчиной Орри! — причитала она, впиваясь когтями в ноги Тори, всхлипывая и зарываясь лицом в крылья Тори, сложенные у нее на спине.

Сет завыл от восторга, прыгнул вперед и обнял Дарси, а затем бросился ко мне, как щенок, едва не запнувшись о собственные ноги, когда столкнулся со мной, оттолкнув Дариуса в сторону.

Я был так охуенно счастлив, что даже не оттолкнул его, а просто похлопал по спине, и вдруг Кэл врезался в меня, тоже обнял, прежде чем они с Сетом обменялись неловким взглядом и одновременно отпустили меня. Макс шагнул вперед, поздравил меня, а затем крепко обнял Дарси, и я понял, что Джеральдина потеряла сознание, ее руки были раскинуты над головой, а рот раскрыт, когда она лежала на полу.

Макс выхватил бурбон из моей руки, на его губах появилась ухмылка.

— Так мы, блядь, отрываемся, да?

— Точно, — согласился я.

— Ауууууу! — завыл Сет, и я, блядь, тоже завыл, потому что почему бы, черт возьми, и нет?

Наследники присоединились, Дарси и Тори тоже, пока наши голоса не разнеслись эхом по королевским покоям и за их пределами, звук перешел в смех. Я присел, плеснул холодной водой на лицо Джеральдины, и она с воплем очнулась, бросилась на меня и обхватила всем телом, едва не задушив меня своими рыданиями.

— О, твое проклятие снято, я больше не чувствую необходимости заглядывать тебе через плечо и представлять, что ты не кто иной, как Опозоренный Властью Фейри, которым ты и являешься — был!

— Что ты имеешь в виду? — пролепетала Дарси, опустившись рядом с ней и помогая оттащить ее от меня.

Джеральдина вытерла слезы с глаз, прижалась к лицу Дарси, удивленно глядя на ее Элизианские кольца.

— Моя милая, дорогая, королева, он доказал свою ценность. Он поднялся по пищевой цепочке, как рак до кита.

— Что ты говоришь, Джеральдина? — воскликнул я.

— Разве ты не видишь, мой прекрасный клыкастый хищник? — прохрипела она, сжимая мое лицо другой рукой, пока все остальные наклонялись ближе. — Это тебя оправдывает. Ибо как ты можешь быть опозорен за нечестный блуд, когда ты был избран звездами как единственный верный спутник моей леди Дарси? Никто в Солярии не усомнится в их решении. Ты прекрасный и верный конь, и ты будешь хорошо служить моей леди, ты разожжешь в ее чреслах самый яркий огонь, вы родите наследников, исполненных доблести и верности. Ваша история станет частушкой, которую будут петь с каждого холма Солярии. — Слезы катились по ее щекам, а я в шоке смотрел на Дарси, не зная, правда ли это, и могу ли я надеяться на то, что все так и будет.

— Что за шум? — донесся до нас рокочущий голос Хэмиша, и все отступили назад, когда я поднял Джеральдину на ноги и обхватил Дарси за талию.

Что ж, я предполагал, что именно это и будет испытанием, которое все докажет.

Я посмотрел на Хэмиша, который шел по коридору к нам в полосатом ночном колпаке и таких же тапочках с открытыми носками, его волосы на груди выглядывали из-под халата.

— Джеррикинс, отойди от этого Опозоренного Властью крет…, - он уже собирался заблеять, когда остановился перед нами, его взгляд остановился на моих глазах, затем перешел на глаза Дарси, потом снова на мои.

Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, вынырнувшей из воды, все слова покинули его.

— Папа, звезды выбрали нашей леди Дарси Элизианского партнер, — проворковала Джеральдина.

— Благословите мои соленые крекеры на ложе из капусты. Крутите мои шарики из теста и зовите меня дядюшкой Данберри. Пощекочите мою репу и похороните меня в куче сваренной свеклы. — Хэмиш потянулся к моим глазам, словно был близок к солнцу и не мог устоять на месте, но прежде чем он успел дотронуться до меня, его глаза закатились к затылку, и он грузно рухнул на пол.

Я рассмеялся, чем заслужил взгляд Джеральдины, которая подтолкнула Макса вперед, чтобы он помог ей поднять отца на ноги.

Когда тот снова очнулся, он набросился на меня, подхватил на свои огромные руки и закружил вокруг себя.

— О-хо! Мой мальчик! Ты спасен! Возрадуемся! Давайте зазвоним в колокола, загудим в дудки и забьем в барабан, чтобы отпраздновать этот прекрасный день! О-хо! О-хо!

Он поставил меня на землю, и я неловко улыбнулся, после чего он набросился на Дарси, раскачивая ее, а Джеральдина схватила за руки Сета и Тори, заставив их сделать хоровод вокруг роз и взяться за руки вместе с остальными. Даже Дариус согласился, чтобы его вели за собой, так что в центре остались только я, Хэмиш и Дарси, а Хэмиш откинул голову назад и усилил свой голос так, что он разнесся по всему Берроузу.

— Возрадуйтесь — возрадуйтесь! Все должны проснуться! Настало время отпраздновать это знаменательное событие, ведь наша принцесса Дарси Вега нашла свою Элизианскую пару!

На мгновение воцарилась тишина, затем по туннелям раздался шум шагов, возбужденные разговоры людей неслись со всех сторон. Я засмеялся, когда наши друзья повели нас в направлении столовой, крепко держа Дарси за пальцы. Я смотрел, как она смеется, не в силах поверить, что звезды действительно подарили мне ее вот так. Я всегда знал, что мы созданы друг для друга, даже сомневался, сможем ли мы стать Элизианской Парой, но пока они не доказали мою правоту, я не чувствовал себя достойным ее.

Теперь я ношу кольца, которые говорят, что меня достаточно, что я могу дать ей все, чего она заслуживает, и я буду чтить эту связь всю свою жизнь. Я буду каждый день поклоняться своей королеве, своей паре, и я буду знать всей душой, что в этом мире нет ни одного Фейри, который способен сделать это лучше меня.

Мы вошли в столовую, где уже собрались Фейри, глядя на нас сонными глазами, в которых читалось любопытство.

— Радостный день! — воскликнул Хэмиш. — У нас будет пир, и мы будем пить, пока не сможем больше пить. Идите, собирайте, приносите все, что можете, в жертву нашей королеве и ее партнеру.

Повстанцы побежали вперед, повинуясь, глядя поверх голов всех и выгибая шеи, чтобы попытаться разглядеть нас обоих. Я ощущал, что за мной наблюдают больше, чем за все время моего пребывания здесь, и обнаружил, что мне не совсем приятно это внимание, но все лучше, чем быть Опозоренным, потому что с каждым взглядом нам улыбались, махали руками и целовали.

Они смотрели мне в глаза и снова видели кого-то достойного. Они видели Фейри, чей статус не только был возвращен ему, но и только что поднялся на несколько уровней в рейтинге силы, будучи женатым на принцессе Веги.

Кто-то вложил мне в руку бокал, и я понял, что здесь находятся Волки Оскура во главе с Данте и Розали с бутылками вина Аруксо в руках.

— Пейте, друзья. Che le stelle benedicano ogni giorno che condividi insieme²¹, - сказал Данте на своем родном языке, наполняя мой бокал и бокал Дарси, а затем наполнил золотую чашу в своей руке. Я не понял, что он сказал, но мне понравилось, как это прозвучало, и я с удовольствием выпил за это.

Мы подняли наши бокалы, и я глотнул сладкого вина, заметив, что Волки пустились в пляс, когда кто-то включил музыку и приглушил свет.

Габриэль появился следом, прижался к моей шее и прислонился лбом к моему лбу на мгновение с широкой улыбкой на лице, а затем наклонился и поцеловал Дарси в щеку.

— Звезды скрыли это от меня, — засмеялся он. — Я думал, что ваши отношения обречены.

— Спасибо, что рассказал нам. — Дарси ударила его по руке, и Габриэль захихикал.

— Я всегда надеялся, что для вас обоих откроется новый путь. Я чертовски рад.

Леон пронесся мимо него, облизывая все мое лицо, а затем набросился на Дарси, и я вытер слюну с лица, не обращая на нее внимания, когда Волк Оскура снова наполнил мой стакан, и я сделал еще один длинный глоток.

— Я принес вам подарки! — объявил Леон, надевая мне на шею венок из вульгарных цветов с приклеенной к нему маленькой фотографией Дарси. На голову Дарси он надел еще один, с моей фотографией, которая определенно была размещена на сайте Академии Зодиака. Я выглядел как сварливый засранец в костюме. — Я приказал парочке Минди собрать их очень быстро, но они вышли великолепными, не так ли?

— Замечательно. — Я пощупал отвратительную штуку, но не потрудился ее снять.

— Минди? — растерянно спросил Сет, подойдя ко мне и откусывая пончик со своей красной ковбойской шляпой с кисточками на голове. — Кто они?

— Просто Фейри, которые хотят служить мне, — легко объяснил Леон, его взгляд скользнул по шляпе. — Значит, проклятие еще не наложено? — невнятно спросил он.

— Что? — спросил Сет, явно не слыша его.

— Ничего — ооо, очередь конга! — Леон побежал прочь, присоединяясь к Волкам Оскура, когда они выстроились в ряд, схватив Розали за бедра и отталкиваясь ногами, когда они все начали танцевать конгу по комнате.

— Ох, Лэнс, — вздохнула Каталина, подходя к нам следом, и я отвлекся от того, что сказал Леон. Мать Дариуса взяла за руки меня и Дарси, глядя между нами слезящимися глазами. — Я так рада за вас.

— Спасибо, — сказал я, когда Дарси подвинулась, чтобы крепко обнять ее, и мое сердце сжалось от привязанности к Каталине. Она стала очень дорога мне за то время, что мы провели вместе здесь, и я не могу не думать о ней как о родителе. Она притянула меня в свои объятия, поцеловала в волосы, и я прижал ее к себе, вдыхая ее запах и ощущая, как меня окружает ее аура.

Она отправилась танцевать с Хэмишем, когда он появился снова, одетый в коричневый костюм с ярко-розовым галстуком на шее. Большинство повстанцев были полуодеты или в пижамах, присоединяясь к празднованию, поскольку вечеринка быстро становилась все более бурной.

Некоторые из Волков Оскура схватили нас, подбрасывая над головой с помощью магии воздуха и подпрыгивая над головами толпы, и от смеха Дарси узы запылали еще ярче от того, как она счастлива.

Когда мы встали на ноги, мы танцевали и танцевали, наши друзья присоединились к нам, пока мы не оказались в окружении лучших людей, которых я знаю, и с новыми напитками в руках.

По мере того, как продолжалась ночь, и я становился все менее трезвым, казалось, что каждый повстанец в Берроуз хотел подойти и поговорить со мной, восхваляя звезды за то, что они освободили меня от моего позора.

Это был своего рода обратный комплимент, но я принял его, потому что, черт возьми, я никогда не думал, что такая реальность вообще существует. С тех пор как меня осудили, я полагал, что так или иначе проклял себя навсегда. В тот день я многим пожертвовал во имя своей королевы, и я должен был задуматься, не планировали ли звезды всегда вернуть мне ее. Потому что, создавая карту наших отношений, я видел, с какими испытаниями мы столкнулись. От борьбы за то, чтобы оставаться вместе, даже когда отношения противоречили закону, до угроз Сета, когда он раскрыл нас, и до того дня, когда Кайли разоблачила нас, а я сделал выбор в пользу защиты Дарси, вместо того чтобы тащить ее за собой.

Голубок всегда выступала против любого, кто шел против нас, она даже требовала, чтобы я заявил о ней перед всем миром, зная, что мой статус уничтожит ее. И я должен был думать, что то, что я, наконец, подчинился ее желаниям и отпустил контроль, который пытался удержать, мог быть последним испытанием. Я стоял с ней в этом зале, объявив ее своей, а она в ответ объявила меня своим, несмотря на то, что мы знали, что будет нелегко, что мир может отвернуться от нас. Но вместо жизни, которую я ожидал получить из-за этого, борьбы за то, чтобы смотреть, как Дарси высмеивают в прессе, и возможности того, что она потеряет поддержку своих подданных, звезды распорядились для нас другой судьбой. И, черт возьми, иногда я ненавижу этих мерцающих засранцев, но их подарки, конечно, в какой-то степени компенсируют их дерьмо.

Дарси оттащили от меня через всю столовую, ее атаковал собственный рой повстанцев, а я продолжал встречать ее взгляд, даже не слыша, что говорит парень передо мной.

На мне повсюду были безделушки, булавки и значки, подношения от повстанцев, словно я был каким-то богом, которому они хотели поклоняться, а Дарси собирала большую кучу подарков, которые, казалось, были смесью всего, что повстанцы могли придумать либо с помощью своей магии, либо из своих собственных вещей.

В какой-то момент появилась Джеральдина с буфетом, полностью состоящим из блюд в форме колец, все с серебряным напылением, от пончиков до бубликов, от колечек для вечеринки до луковых колец.

Один из братьев Киплингов, который работал над моим судебным делом, стоял рядом со всем этим и с ужасом смотрел на всё, словно это его как-то оскорбляло, но я понятия не имею почему, хотя он стал выглядеть более заинтересованным, когда вынесли поднос с большими тортами, на глазури которых были нарисованы серебряные кольца.

Я потерял всякий интерес, когда передо мной появилась Тори. Она переоделась в облегающее красное платье и накрасила глаза серебряной подводкой.

— Мы играем в правду или действие, — объявила она, указывая на Наследников и группу Оскура, включая Данте и Розали.

— Это приглашение? — спросил я, слегка покачиваясь, когда шагнул к ней. Вот дерьмо, нетрезвые ноги.

Она протянула руки, ущипнула меня за оба соска и дернула так сильно, что я зарычал. Затем она повернулась и убежала с диким смехом, вернувшись к остальным, и я понял, что я был предметом ее действия.

— Ну, я, блядь, осмелюсь на тебя… то есть, поиграю с тобой, и тогда ты увидишь, поскольку я буду королем смелости… — Я немного замялся, затем мои глаза снова встретились с глазами Дарси, когда я обнаружил, что она окружена кругом обожающих поклонников. Она прикусила губу и поманила меня к себе.

Я бросился вперед, но не заметил стол перед собой и перелетел через него, рухнув на пол и свалив с собой три стула. Но это не заставило меня задержаться надолго, я отбил руки людей, которые пытались помочь мне подняться, и вскочил на ноги, обнаружив Сета, сидящего на стуле передо мной с тарелкой еды на коленях, в ярко-красных ковбойских сапогах, которые подходили к его шляпе.

— Где ты их взял? — воскликнул я.

— Где я взял что? — нахмурился он, а затем продолжил. — Кстати, я придумал для тебя другое прозвище: Профессор Не Позор, — возбужденно объявил он. — Разве это не здорово?

— Нет, — ворчал я. — Я хочу быть чем-то хорошим. Почему ты должен во все впутывать мой позор, Сет. Почему?

— Из-за твоего позора.

Я зарычал.

— А теперь его нет. И я даже больше не профессор, так что называй меня так, кто я есть.

Сет оценил меня суженными глазами, словно очень сильно задумался.

— Вамп-кольцеглазый-бездельник?

Я посмотрел на него ровным взглядом.

— Я тебя ненавижу.

— Нет, не ненавидишь. Ладно, ладно, я могу придумать лучше. Я назову тебя БДВ — Большой Дружелюбный Вампир. Оно включает в себя твой размер, дружелюбие и вампиризм.

— С каких пор я дружелюбный? — усмехнулся я, хотя и подумал, что это прозвище не так уж и плохо.

— С тех пор, как ты обнял меня, когда я нуждался в ком-то больше, чем ты можешь себе представить, — тихо сказал он, и я удивленно уставился на него, когда тот прочистил горло. — Ты самый зубастый парень из всех, кого я знаю.

Я готов поклясться, что на секунду в его последних словах прозвучал акцент, и я нахмурился. Странно.

Но я был слишком отвлечен Голубком, чтобы задаваться этим вопросом, когда она бросила на меня трепетный взгляд, и я поспешил прочь от Сета через всю комнату, чтобы присоединиться к своей паре.

— Привет, красавица. — Я закружил ее, сбивая повстанцев в сторону, когда отбирал ее у них, и понес через всю столовую, чтобы присоединиться к нашим друзьям, когда я взял ее под руку. Я усадил ее на стул рядом с Тори, когда Сет тоже прибежал с тарелкой еды в руках. Погодите, а на нем был этот огромный пояс с подковой минуту назад?

Мы все начали болтать обо всем на свете, дерзить друг другу, когда вспоминали об игре, но в основном я просто наслаждался обществом всех, кого люблю, вокруг себя, чувствуя, что ничто в мире больше не сможет испортить мне настроение.

— Но я имею в виду гипотетически, — рассуждал Макс, сидя напротив меня в кругу. — Если бы ты могла выбрать любой другой Орден, то какой бы он был?

— Это оскорбление для царства Фейри! — рявкнула Джеральдина. — Такого не может быть, и я не могу даже заикнуться об этом, ты, мерзавец и негодяй.

— Это игра, Джерри, — отчаянно сказал Макс. — Она не настоящая, я просто говорю, что если бы тебе пришлось.

— Тогда я была бы Цербером. — Она гордо подняла подбородок.

— Но ты и так Цербер, — вздохнул Макс, проведя рукой по лицу.

— И Цербером я останусь, — объявила она.

— Хорошо, — сдался Макс, оглядывая остальных. — А вы все что бы выбрали?

— Пегаса, — легко ответил Дариус. — Просто чтобы еще больше разозлить моего отца.

Ксавьер фыркнул от смеха.

— Ты был бы дерьмовым Пегасом.

— Ты был бы дерьмовым Драконом, — бросил Дариус в ответ, и они слегка толкнули друг друга.

— Я хотел бы быть Львом Оборотнем, — сказал Калеб. — Я мог бы использовать их силу харизмы, чтобы создать армию слуг, а лучшие волосы у меня уже есть, так что я бы легко вписался.

Сет посмотрел на него с небольшой улыбкой, но когда Калеб оглянулся, он снова отвел взгляд, и неловкость заполнила воздух. Я был уверен, что только Дарси и я заметили это, так как Сет посмотрел в нашу сторону, и я должен признать, мне немного жаль парня.

— Я бы тоже стала одной из них, — согласилась Тори. — Они спят на солнце весь день, пополняя свою энергию, верно? Как раз по мне.

— Львицы обычно служат львам, детка, — заметил Дариус, а Тори сморщила нос.

— Фу, беру свои слова обратно, — быстро сказала она, а Дариус захихикал.

— А кем бы ты была? — Я подтолкнул Дарси, и она закусила нижнюю губу, привлекая мое внимание к ней и заставляя мой член дернуться в ответ. — Пушистым маленьким Кроликом Оборотнем, которого я могу положить в карман? — поддразнил я, и она рассмеялась, бросив на меня взгляд, отталкивая меня назад.

— Без шансов, — прорычала она, и я увидел, что в эти дни она насквозь была хищницей. Мне чертовски нравилось это в ней. Внешняя миловидность, скрывающая дикое существо внутри. И мне нравится выманивать ее, чтобы она пришла и поиграла со мной.

— Я хочу узнать, каково это — быть одним из животных Оборотнем, — решила она. — Может быть, кем-то мохнатым и злобным — например, Медведем Оборотнем!

— Или Волком, — вклинился Сет. — Мы могли бы вместе бегать под луной — ауууууу!

— Аууу! — со смехом ответила Дарси, и я ухмыльнулся ей.

— Ого, как весело! — захлопала Джеральдина. — Но, клянусь кустом шелковицы, нет истинного Ордена, более подходящего для королев, чем их законный, почетный Орден, галантный Феникс.

— Это всего лишь игра, Джерри, — настаивал Макс.

— А я — всего лишь креветка, скачущая на куске дрейфующей древесины в великий мир, мальчик Макси, но планктоном без тюленей мне никогда не стать, — сказала она.

— Что, черт возьми, это значит? — нахмурился Макс, и я тоже нахмурился. Я понятия не имею, о чем говорит Джеральдина в лучшие времена, не говоря уже о том, когда я пьян от вина Оскура.

— Скажу вам, кем бы я не хотел быть, — сказал Дариус, сморщив нос. — Циклопом.

— Так, так, не позорь Ордена, ты, большой Драгун. Во всех Орденах есть свои достоинства, — настаивала Джеральдина.

— Я не против их Ордена, я просто не хочу, чтобы на меня смотрели как на жука, — сказал он.

— О, мои звезды, Лэнс, неужели Франческа Скай вытаращила свой глаз, когда ты ворвался в ее задний проход? — пробурчал Сет, и прежде чем я успел урезонить его, Дарси подняла руку и обдала его водой, отчего он пролетел через всю столовую, испуганно завыл и упал среди Габриэля и его семьи.

Я повернулся к Дарси, нашел ее выражение лица диким и наклонился вперед, собираясь украсть поцелуй из ее дикого, рычащего рта.

— В этом мире нет ни одной Фейри, кроме тебя, — сказал я ей в губы, успокаивая ее, и ее плечи расслабились.

Сет прибежал обратно, высушивая себя магией воздуха, его волосы разлетелись по плечам, когда он поправлял свою ковбойскую шляпу, и я заметил, что на нем красный кожаный жилет, рубашка теперь отсутствует, и его мускулы выставлены напоказ. Где, блядь, он всо это взял?

— Какого черта ты надел, парень? — спросил Макс, подходя к нему, и Сет посмотрел вниз, похоже, впервые заметив свой наряд.

— Оооо, — проворчал он, и его джинсы внезапно превратились в красные кожаные чапсы. Он обернулся с вздохом, тряхнув задницей, показав, что на самом деле это штаны без задницы.

Калеб приоткрыл губы, глядя, как Сет двигает задницей взад-вперед, любуясь собой, когда на заднике его сапог появились шпоры.

— Что, черт возьми, происходит? — сказал Сет, его акцент снова изменился на что-то более деревенское, и он в шоке прикоснулся рукой ко рту. — Вы слышали это?

Леон поспешил сквозь толпу, когда заметил Сета, смеясь и хлопая его по спине.

— Это тебя зацепило!

— Что меня зацепило? — в замешательстве спросил Сет.

— Шляпа. Парень, которому она принадлежала, был Быком Оборотнем по имени Бо Вайн. У него было одно предсмертное желание, и оно угодило в эту шляпу, когда он ушел из этого мира, растоптанный его собственным гаремом коров, когда их напугал бродячий Лев Оборотень. — Он печально покачал головой. — Трагично.

— Оборотнем был ты? — спросил я, и Леон посмотрел на меня, потрясенный.

— На что ты намекаешь? Что я пробрался на землю Бо, дабы украсть его особенную кожаную шляпу и случайно убил его? — воскликнул Леон.

— Да, именно на это я и намекаю, — сказал я, и он прижал руку к сердцу, словно я его ранил.

— Лэнс Орион, у тебя нет доказательств и тебе не на что опираться. Я ничего не знаю о смерти Бо, но я знаю, что он был злобным засранцем, который любил стрелять в голубей из своего окна и однажды был арестован за приставание к водосточной трубе. Так нам жаль, что он умер? Сожалеем ли мы? Или этот неизвестный, безымянный Лев — герой?

Я бросил на него неприязненный взгляд, когда Наследники захихикали.

— Думаю, мне идет этот образ. — Сет продолжал вилять задницей. — Могу я оставить себе все это? — Он посмотрел на Леона большими глазами, но Леон серьезно покачал головой.

— Бо высказал свое последнее желание на предсмертном вздохе — не то чтобы я был там, чтобы услышать его — но, очевидно, он сказал, что всегда хотел скакать на Пегасе в своем лучшем наряде из красной кожи и петь Cotton Eye Joe группы Rednex так громко, как только сможет». Леон хмуро посмотрел на Сета. «И если ты не исполнишь его желание, кожа прилипнет к твоей коже, превратится в кислоту и расплавит твои кости.

— Ах! — вскрикнул Сет, и Калеб метнулся в его сторону, потянувшись за шляпой.

— Сними ее, — прорычал Калеб, но Леон с криком отпихнул его назад, пока тот не успел схватить ее.

— Нет! Желание должно быть исполнено!» крикнул Леон. «Если ты снимешь хоть что-то из одежды, то сработает проклятие, и кожа привяжется к тебе…

— Моя кожа. Понял, — выдавил из себя Сет. — Так что мне делать?

— Исполнить желание Бо, — загадочно вздохнул Леон, указывая на Ксавьера, который вздохнул и поднялся на ноги.

— Тогда пошли. — Ксавьер начал раздеваться, и Сет поспешил вперед, закинув ногу на бедро еще до того, как тот перекинулся, его задница полностью выпирает из-под чапсов.

— Чувак. — Ксавьер оттолкнул его. — Дай мне секундочку.

Сет захныкал, отступая назад, и ждал, пока Ксавьер прыгнет вперед и перейдет в форму Пегаса, и Сет поспешил вперед, забираясь ему на спину.

Тори подбежала к Оскура, включающим музыку, и заговорила с ними. Через секунду заиграла песня Cotton Eye Joe группы Rednex, и Ксавьер взлетел, пролетая над нами, а в руке Сета появилось лассо, и он начал размахивать им, выкрикивая слова песни так, словно от этого зависела его жизнь — что, думаю, так и было.

Я взглянул на Дарси, которая смеялась рядом со мной, и сам фыркнул от смеха над нелепостью этой ситуации. Тори трусцой вернулась к нашей группе, посмеялась над Сетом, когда он кружил над ней, и опустилась обратно на свое место.

— Это дерьмо действительно сожжет его кожу? — спросил я Леона, когда он подошел ближе к нам, ухмыляясь от уха до уха.

— Ага, — сказал он. — Я надеваю эту шляпу на свой день рождения каждый год. Клянусь, я слышу, как Бо подпевает мне из могилы. Можно сказать, что я сделал ему самый большой подарок, который только может сделать человек.

— Что, смерть? — спросил я.

— Ох, Ланс, — засмеялся Леон, направляясь обратно в толпу, когда Ксавьер спустился на землю и Сет соскользнул с его спины, его одежда вернулась в нормальное состояние, когда он снял шляпу.

— Думаю, я хочу повторить снова, — сказал Сет, медленно поднимая шляпу к голове, словно собираясь надеть ее обратно.

Калеб метнулся в его сторону и вырвал шляпу из его рук, сжег ее в пыль и без единого слова вернулся на свое место, оставив Сета в замешательстве смотреть ему вслед.

— Давайте еще немного пошалим, — предложил Ксавьер, переходя обратно в форму Фейри и натягивая одежду.

Тайлер и София поспешили к нему со шведского стола, протягивая ему тарелку с едой и предлагая поцелуи, которые он принял с самодовольной ухмылкой на лице. Было приятно видеть его таким довольным в своем стаде, наконец-то между ними установился естественный порядок.

Габриэль пролетел на своих крыльях, приземлился позади Ксавьера и наклонился, чтобы сказать ему на ухо.

— Ты все еще должен мне, малыш, поэтому я приму решение, а ты его выполнишь.

Ксавьер встревоженно подпрыгнул и посмотрел на него с извиняющимся хныканьем в горле.

— Ладно, ладно, — согласился он, и Габриэль удовлетворенно улыбнулся и наклонился, чтобы прошептать ему что-то на ухо.

Ксавьер издал смешок, затем кивнул в знак согласия, вскочил на ноги и отправился выполнять просьбу Габриэля. Мой Союзник Туманности сел по другую сторону от меня, улыбаясь мне так, будто он был так же пьян, как и я.

— Эй, профессор, зацените это. — Тайлер бросил мне свой атлас, и я ловко поймал его в воздухе, пока он не ударил меня по лицу, бросив на него взгляд.

— Я не твой профессор, — поправил я.

— Но ты все равно обучаешь нас всякой ерунде, — нахмурился Тайлер, словно не мог взять в толк, о чем идет речь.

— Это другое дело, — пренебрежительно сказал я.

— И чем же? — потребовал он, все время, как чертов уховертка в моем ухе.

— Потому что это так, Корбин, — рявкнул я, на грани того, чтобы украсть баллы у дома, когда я придержал свой язык, чтобы остановить себя, и Тайлер рассмеялся надо мной.

— Такой же профессор, — пробормотал он, и я вздохнул, глядя на атлас, который он передал мне, когда Дарси наклонилась ближе, вчитываясь в статью на экране.