I

Варе ужасно болело все тело, а голова просто раскалывалась на куски, однако приятное тепло, окутывавшее ее с головы до ног, компенсировало занудно ноющую боль.

— «Какой страшный сон… Никогда больше самогон пить не буду», — подумала про себя Гаранина, решив, что она по прежнему лежит под своим широким полотенцем на массажном кресле в доме Петро и ей, всего-навсего, приснился кошмар.

Не открывая глаз, она приподняла полотенце и немного высунула нос наружу. Помимо вонищи, в воздухе витал приятный запах щедро приправленного ароматными приправами мясного бульона.

— Бр…р…р… — требовательно забурчал ее живот.

Она повернулась на спину и осторожно потянулась, напрягая все затекшие от неудобной позы мышцы.

— Ру-у, ру….га, — раздался непонятный звук.

Варвара прислушалась к своему телу и, осознав, что эти дифирамбы издает не ее живот, широко открыла глаза…

Она была абсолютно обнаженная. При этом лежала не на массажном кресле, а на каких-то тряпках, и накрыта совсем не своим полотенцем, а отдающей кислятиной, мохнатой дерюгой.

Девушка осторожно высунула голову…

Посреди обледеневшей пещеры с низкими сводами, у горевшего синим пламенем костра, к ней спиной сидело, какое-то волосатое существо, которое недовольно рычало и пыталось влезть головой в штанину ее прорезиненного комбинезона.

— Ой, — невольно вырвалась от страха у Вари.

Существо перестало копошиться и замерло. Затем не спеша попятилось из комбинезона наружу и осторожно повернулось в ее сторону.

— А-а-а-а-а! — истошно закричала Гаранина, принявшись лихорадочно ощупывать пещеру взглядом в поисках какого-нибудь увесистого предмета, чтобы убить волосатое чудовище.

— Ру…га! — завопило неожиданно густым басом существо, оказавшееся, одетым в сшитые из мохнатых шкур куртку и штаны, карликом с крючковатым носом.

— Брысь, тварь! — выкрикнула, что есть мочи Варя и швырнула в сторону карлика, стоявшую у изголовья лежанки массивную стеклянную банку с какой-то белой субстанцией.

Банка пролетела мимо удивленно открывшего, усеянный мелкими острыми зубками, рот карлика и врезалась, в висевший на треноге над костром котел, отчего тот тут же соскочил с удерживающего его крюка и с громким гулом приземлился посреди огня, выплеснув часть содержимого наружу.

— Р…ро…ман! — громогласно пробасил карлик и, забавно перебирая маленькими кривыми ножками, бросился в сторону едва видимого узкого прохода в стене.

— Перестань! — громко крикнул, появившийся с противоположной стороны пещеры, неопределенного возраста, высокий, густо заросший светло-русой бородой мужчина, одетый в такую же, как и карлик, сшитую из шкур одежду.

Он в несколько шагов преодолел расстояние от входа до центра пещеры и голыми ладонями поднял из огня дымящийся котел, тут же вернув его на крюк обратно.

— Чуть конфорку не залила, — посетовал красивым баритоном мужчина, внимательно вглядываясь в костер. — Топливо и так на исходе.

Проследив за его взглядом, журналистка обнаружила, что кострищем оказалась приземистая прямоугольная печка с единственной широкой конфоркой, из которой слабо пробивалось множество тоненьких языков пламени.

Мужчина недовольно покачал головой, открыл в основании печки небольшую задвижку и щелчком пальцев вкинул вовнутрь какой-то черный, не больше горошины, шарик. Печь тут же яростно загудела и попыталась выкинуть язык синего пламени наружу, но захлебнулась, вернувшейся в исходное положение задвижкой. Несколько секунд конфорка обиженно плевалась красными всполохами огня, но затем равномерно загудела и покорно продолжила облизывать котел вновь посиневшими языками пламени.

— Вы… человек? — спросила Гаранина, стыдливо прикрываясь вонючей дерюгой.

— А, что? Не похож? — язвительно спросил мужчина, снимая с плеч, запорошенную мелким снегом темно-бурую накидку с капюшоном, под которой у него на плечах оказался причудливого вида, напоминающий сложенный парашют, рюкзак.

— Похож, — согласно кивнула головой девушка, брезгливо кутаясь в дерюгу, потому что исходящий от стен холод, несмотря на горевшую печку, весьма ощутимо давал о себе знать.

— Неси миски, — роясь у себя в рюкзаке, обратился мужчина к осторожно выглядывающему из коридора карлику.

— Руга! — довольно гаркнул карлик, скрывшись в проходе.

Через несколько секунд он вернулся с двумя стеклянными мисками, одна из которых была небольшая, а вторая с объемную салатницу.

— Почему третью не взял? — спросил мужчина, принимая из рук карлика посуду.

— Ру…га, — скривил недовольную гримасу тот в ответ.

— Неужели у тебя посуды больше нет?! — наиграно рассердился, как уже догадалась Варя, хозяин ледяной пещеры. — Я прекрасно помню, что у тебя в заначке целый набор был.

— Жрать, — показал в сторону девушки кривым пальцем карлик, — ру…га!

— Гога, неси. Похлебки на всех хватит. Не получишь добавки, если не принесешь, — видя, что карлик отрицательно мотает головой, обозначил мужчина.

Маленький человечек немного помялся, но все-таки поковылял обратно в проход.

— Почему я голая? Где моя одежда? — не выдержала Варвара.

— Что-то выкинул, что-то вон осталось — ответил хозяин пещеры, махнув головой в сторону, валявшегося комбинезона.

— Выкинул? Зачем? — взъерошилась Гаранина.

— Затем, что твоя одежда промерзла на открытом воздухе насквозь, и мне пришлось ее с тебя пластами сдирать, чтобы раздеть.

— Какое вы имели право меня раздевать?! — возмутилась девушка так, что вскочила на ноги, забыв прикрыться дерюгой.

— Когда я тебя откопал из сугроба, ты была уже как сосулька, но еще жива. Если бы не Гога, который тебя нашел, — кивнул он в сторону, приковылявшего с третьей миской карлика, — то тебя уже с удовольствием бы сожрали падальщики. — Чтобы ты выжила, и с тебя потом не отваливались кусками мышцы, я несколько часов растирал тебя верблюжьим жиром, который, ты, в благодарность разлила.

Тут только Варя обратила внимание, что ее комбинезон, в который приземлилась брошенная ей банка, больше напоминал лохмотья.

— Спасибо, — произнесла она, рассматривая под дерюгой свое, сплошь покрытое синяками, тело.

— На, оденься, — кинул в ее сторону, извлеченным из рюкзака свертком, мужчина. — Вроде бы размер твой. Специально для тебя выменял на свежее мясо у падальщиков. Правда, им еще пришлось доплатить, но я немного схитрил.

— Жрать! — усаживаясь у костра, громогласно заявил карлик, приподнимая с котла крышку.

Пока Варвара, стыдливо кутаясь в дерюгу, натягивала на себя невероятно теплые меховые штаны, короткую куртку и высокие, почти до ягодиц мягкие чуни, мужчина с помощью стеклянной кружки разливал варево из котла по мискам.

Быстро одеться у нее не получилось, потому что от полученных ушибов болело все тело, при этом руки и ноги к тому же покалывало тысячами раскаленными, словно вживленными под кожу, иголочками.

— Покалывание скоро пройдет, — словно почувствовав ее боль на расстоянии, обронил через плечо хозяин пещеры. — Это последствия обморожения. Благо, что я когда-то проходил лекарские курсы, да и жир весь еще на топливо не сменял.

Тут только до Гараниной дошло, что этот мужчина не только ее раздел, но еще и натирал всю и… везде, каким-то веществом, из-за чего все ее тело отдавало кислятиной.

— Вы мною воспользовались? — прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, и инстинктивно проверив на ощупь низ живота, дрогнувшим голосом спросила девушка.

— Чего? — удивленно обернулся мужчина. — А, ты про это, — заметив, что Варя держит обе руки в штанах в районе паха, сообразил он. — Нет…

— Ру…га, — ехидно оскалился карлик, принимая из рук мужчины большую миску.

— Ой, — всхлипнула Варвара.

— Говорю тебе, что… нет, — усаживаясь на ледяную глыбу у стены, повторил хозяин пещеры. — Если бы хотел, то воспользовался. Вот, Гога хотел, но я ему не разрешил. А он до этого дела особо охоч.

— Охоч, — кивнул головой тот и, держа обеими руками миску, прильнул к ней ртом.

— Любил я женщин разных — красивых и прекрасных, но с изымантами я этим делом никогда не рисковал, — решил ее окончательно успокоить мужчина. — И если там тебе сейчас болит, то это пройдет, как только ты прогреешь внутренности бульоном. Бери тарелку и ешь.

— Изыманты? Кто это? Где я? Что произошло? Кто вы? А что, значит — не рисковал? А где ложка? — тут же засыпала своего спасителя девушка, наблюдая за тем, что тот тоже пьет варево прямо из миски.

— Чудная ты какая-то, — ухмыльнулся в бороду мужчина. — Из какой локации будешь?

— Что?

— Ясно… Я — Роман Ваненотич, а тебя как кличут? — слегка улыбнулся мужчина, отчего возле его пронзительно изумрудных глаз в разные стороны разбежались добрые морщинки.

— Собак кличут, а меня зовут Варвара Савельевна… Гаранина, — двигаясь на ватных ногах в сторону, дымившейся на полу возле печки, выделенной ей карликом миски, ответила она. — Я, очень известная журналистка из Москвы. И учтите — у меня очень хорошие связи. Меня будут искать.

— Может, и будут тебя искать, но только не найдут. Я тебе сейчас все объясню, только пообещай мне, что ты не будешь громко молиться и не обделаешься, — на полном серьезе попросил Роман. — Я за твою одежду падальщикам к свежему мясу, в придачу целый червонец отвалил. И еще не известно окупятся мне эти расходы или нет.

— Ру…га, — презрительно выдал карлик, вынув нос из миски.

— Не буду, — также серьезно ответила девушка, осторожно глотнув невероятно ароматного, с таящими на языке кусочками нежного мяса, густого бульона.

II

Роман подождал, пока Варя усядется с миской в руках обратно на лежанку, сделал несколько глотков похлебки, довольно выдохнул клубами пара в холодный воздух пещеры и заговорил:

— Ты, что-нибудь слышала про параллельные миры?

— Конечно, — ответила Гаранина, — я на этой теме зубы съела. Столько репортажей сделала, что со счета сбилась.

— Ну, вот, ты и ответила на свой вопрос: «Где ты?».

— Я сейчас в параллельном мире? — подозрительно сощурилась та.

— Нет. Ты… из параллельного мира… А сейчас находишься в Центральном мире на той же самой планете Земля, как и в твоем мире… И ты человек… И я человек.

— Уже радует, что я не на другой планете, — не удержавшись, съязвила девушка. — Хотя, вот этот точно с другой планеты, — показала она пальцем в сторону, вылизывающего черным языком миску, карлика.

— Он тоже человек, — ошарашил ее Ваненотич, — только из другой эволюционной ветви альтернативного мира. Он руганиец, но в этом — Центральном мире… и я, и Гога полноправные граждане мегаполиса Китеж. Кроме него в Центральном мире, существует еще один обитаемый мегаполис под названием Шамбала, который находится на другой стороне планеты. Там тоже есть свои граждане. Помимо полноправных граждан в Центральном мире проживают временные граждане или временники — беженцы и переселенцы из других локаций или, чтобы тебе было понятней, из других параллельных миров, соединенных с Центральным. Временники не имеют таких прав, как граждане…

— Все нормально… Я не обделалась, — на всякий случай предупредила гражданина Китежа Варвара. — Продолжай.

— А ты, — недовольно нахмурился Роман, — изымант… И у тебя нет никаких прав… Ты, объект, который изъяли из своей локации или для специальных целей, либо потому что ты могла рассекретить систему трансграничных терминалов… А теперь, ты мой трофей и согласно Центромирского Уклада — моя личная собственность.

— Что за система? — спрыгнув с лежанки, включила журналистку Гаранина, быстро приблизившись к хозяину пещеры, чтобы установить психологический контакт и получить как можно больше информации.

— Ру…га, — настороженно прижал к себе пустую миску карлик.

— Все нормально, — успокоил его удивленный необычным поведением изыманта Роман и продолжил:

— Когда-то, очень давно, Земля была населена множеством рас, постоянно между собой воевавших. В ходе этих войн ресурсы планеты неумолимо истощались. В борьбе за мировое господство предки попытались перебраться на соседние планеты, но освоили только Луну. Оказалась, что она полна полезных ресурсов. На несколько десятилетий война прекратилась, но разгорелась вновь со страшной силой, когда разномастные колонии на Луне объединились в Селенистийский Союз, отказавшись поставлять ресурсы на Землю.

— Жрать! — неожиданно рявкнул карлик, подсунув под нос Ваненотичу, вылизанную до блеска миску.

— Когда ты уже нажрешься? — недовольно выругался Роман.

Он снял с треноги тихонько побулькивающий на маленьком огне котел и налил еще по кружке бульона себе и Варе.

— Остальное твое, — кивнул он карлику в сторону, дымящегося на ледяном полу, котла.

— И что потом? — не подавая виду, что она ужасно сердится на карлика, прервавшего ее контакт с интервьюируемым, вперилась в глаза Романа журналистка.

— Не могу понять, зачем я это все тебе рассусоливаю? — сам себе удивился вслух Ваненотич. — Самое главное, о том, что ты изымант — я уже рассказал.

— Ты так интересно рассказываешь, — пошла на излюбленную хитрость журналистка. — В моей локации таких мужчин-рассказчиков нет. Это так интересно. Ну, пожалуйста…

— Да? — самодовольно улыбнулся в бороду Роман. — Я не очень хорошо знаю историю… Точно рассказывать дальше?

— Да, — широко раскрыв глаза, уставилась в него заинтригованным взглядом Варя. Она уже представляла макет своего сенсационного репортажа, правда, совсем не представляла, как вернется в свой мир обратно.

— Так вот… Обозленные земные расы объединились против селенистийцев и развязали Великую Войну, в результате которой Луна перестала существовать.

— «Так вот, что за булыжники висели в небе», — подумала про себя Гаранина.

— Но на этом Великая Война не закончилась. Бывшие союзники в борьбе за оставшиеся на Земле ресурсы, принялись добивать друг друга и били до тех пор, пока не проснулись спящие вулканы и не стерли все живое с поверхности планеты. Почти вся магма вышла из внутренностей Земли. Потеряв ядро, планета замедлила ход вращения не только вокруг своей оси, но и вокруг Солнца. Выжившие люди укрылись в убежище глубоко в горах, где жили под землей на протяжении нескольких столетий. Этот период называется то ли «Мрачные времена», то ли «Темные небеса», — сбился с рассказа Роман. — Я не очень хорошо учился, когда был недорослем, — виновато пояснил он Варе.

— Щс…свр…врс… — шумно стал всасывать в себя карлик варево прямо со дна котла.

— «Эпоха Перерождения», — наконец, вспомнил Ваненотич. — Тогда-то, сидя под землей, гениальные ученые открыли, что наша Вселенная имеет сотни своих альтернативных копий и научились в эти копии проникать, используя для этого энергию Солнца. Изучая неведомые параллельные миры, погибло очень много трансграничников. Оказалось, что не на всех альтернативных Землях есть условия для жизни, а главное — не на всех из них живут люди. На многих эволюция пошла по-другому пути, — показал он пальцем в сторону Гоги.

Варвара судорожно сглотнула, жадно ловя каждое слово Ваненотича, чтобы потом ничего не перепутать и не забыть.

— Постепенно трансграничники нашли пригодные миры, наладив из них поставку ресурсов, необходимых для восстановления нашего, почти мертвого, мира. Затем наладили связь с другими представителями разумной жизни из иных локаций. Так, со временем, на поверхности Земли появились два города — Китеж и Шамбала.

— Зачем жить на мертвой планете? Может, проще было отыскать и переселиться в свободный мир?

— Не так все просто, — ухмыльнулся бородач. — По Закону Бытия все пригодные для жизни миры уже заселены, преобладающими там формами жизни, которые не очень были рады, желавшим к ним переселиться, чужакам. Но там, где удавалось либо уничтожить аборигенов, либо с ними договориться, почему-то рано или поздно срабатывал эффект Трансграничного парадокса, в результате действия которого, выбранный для переселения мир начинал разрушаться и быстро погибал. Так в Центральном мире появились беженцы и переселенцы с трансграничных территорий. Именно тогда и была разработана «Концепция Мимикрии», следуя которой, наши отцы-основатели определили несколько сотен параллельных миров, в которых создали систему трансграничных терминалов, открывающих в них проходы с помощью замаскированных маяков. По этой концепции жители Центрального мира, незаметно для аборигенов проникают в их миры и поставляют сюда все необходимое для жизни. Откуда-то продукты, откуда-то строительные материалы, где-то производят кристаллеры, а откуда-то завозят другие формы жизни.

— Ру…га, — довольно процедил сквозь острые зубы Гога, выуживая короткой кривой ручкой, что-то со дна котла.

Варвара недовольно отвлеклась на карлика и… судорожно сглотнула.

Тот держал в обеих руках, словно по яблоку — два больших, совершенно не утративших во время варки свою наивную голубизну, глаза

— А, что это за мясо в бульоне было? — лелея в душе надежду, услышать не то о чем она подумала, осторожно спросила девушка.

— А… — обыденным тоном протянул Роман, — нашли возле тебя в сугробе круглую мясистую тушку. Пока свежее было, из одной половины Гога сварганил бульон по-быстрому, а на вторую часть тушки я тебе одежду выменял. Если бы мясо успело промерзнуть, то цену пришлось бы…

Закончить он не успел, потому что Варвару вырвало.

— Ру…га! — возмущенно пробасил карлик и кинулся на пол, принявшись слизывать с пола содержимое ее желудка.

Варю вырвало еще раз…

III

Только через двадцать минут, выпив почти всю воду из фляжки Романа, Варвара полностью избавилась от рвотного рефлекса.

Все это время, пока ее несколько раз еще полоскало, Гога недовольно бубнил, что-то сам себе под крючковатый нос и недовольно скалился акульими зубами.

— Что случилось? — участливо спросил Роман, как только понял, что ее отпустило. — Зачем ты продукты переводишь?

— Этот продукт — последнее представитель вымирающего вида из какого-то параллельного мира. И оно было разумно, — старательно моргая, чтобы не заплакать, пояснила Варя.

— С чего ты так решила?

— Оно со мной в одном вагоне ехало.

— Где? — не понял Роман.

— В поезде.

— В спиралеходе, что ли? — догадался он.

— Какая разница? — разозлилась девушка. — Оно было разумное.

— И что с того? — скривился Ваненотич. — Мясо оно и в Шамбале мясо.

— Если это был представитель другой человеческой ветви эволюции? Тогда выходит, что я человечину ела… Я каннибал.

— И, что? Если тебя это так расстраивает, — надменно ухмыльнулся Роман, — то я тебя успокою. В параллельных мирах очень мало представителей человеческой расы. На пальцах можно пересчитать. Доминируют в основном рептилоиды, арахноиды, ихтиноиды, орнитолоиды и там еще много кого, названий всех не помню.

— Так значит Жуткий Женик — это представитель рептилоидов, — незаметно для себя погрузилась в размышления вслух девушка.

— Кто? — вывел ее из размышлений Ваненотич.

— Я попала сюда из своего мира через место в непроходимых болотах, — принялась взахлеб рассказывать Варя. — Там в топях жил очень странный человек, похожий на ящерицу или на змею. Когда случилась вспышка, оно загрызло одного хорошего человека, а потом, когда нас схватили, это существо просило гвардейцев оставить меня ему. Я думаю, что это был рептилоид.

— Скорее всего, — согласился Роман и сразу же спросил: — А кого ты имела в виду, когда сказала «нас»?

— Васю Щапова и Луиса Альберто, — пытаясь не заплакать, выдавила из себя Варя, только сейчас вспомнив про своего помощника. — Что с ними? Их похоронили?

— Понятия не имею, что с ними, — ответил Ваненотич.

— Кто-то еще выжил, кроме меня? — с надеждой в голосе спросила девушка.

— Не знаю я. Оба истребителя, атаковавшие спиралеход, пока их не сожгли бортовые пушки, успели отбить только два хвостовых модуля из тридцатисекторного состава. В одном модуле находилась партия кристаллеров, которые пока мы с Гогой успели добраться, растащили по норам падальщики, а во втором, видимо карантинном модуле, кроме тебя и мясной тушки никого не было.

— Мясо! Ду…ра! Ру…га! Ба…ба! Жрать — нет! — в негодовании зашелся Гога, тихонько лежавший до этого на Вариной лежанке с раздувшимся, как шар пузом.

— Заткнись и иди посуду помой! — рассвирепела неожиданно для себя Варя, вспоминая, в каком по счету модуле она была.

Карлик сразу же замолчал, резко осунувшись, вскочил с лежанки, подхватил пустой котел с мисками и скрылся в проходе.

— Что это с ним? — вытаращил от изумления Роман, прислушиваясь к позвякиванию стеклянных мисок в проходе.

— Пускай делом займется, — отмахнулась Варя. — Что с поездом?

— Спиралеход ушел дальше по курсу следования.

— Значит, Вася жив?

— Наверное, — пожал плечами Роман.

— А куда ушел, оставшийся состав?

— Ведомо куда. В Китеж. Туда, куда и шел.

— Как нам туда добраться? — с горящим взглядом кинулась к Роману девушка.

— Никак, — резко поднявшись с булыжника, сурово нахмурился Ваненотич, отчего его до этого светившиеся добротой глаза, от изумрудного перешли к темно-болотному цвету.

— Почему? — опешила, из-за произошедшей метаморфозы с хозяином пещеры, журналистка.

— Потому что мне там делать нечего. Аглая до сих пор на меня зуб точит… Я тебя продам в Шамбале. Там мне больше будут рады, да и цену поприличнее за тебя выставят, — ответил Ваненотич, взирая на испуганную девушку с высоты своего роста.

Варя с трудом достававшая своей макушкой Ваненотичу до груди, привстала на носочки, внимательно заглянула ему в глаза и тихо спросила:

— Что значит продать?

— То и значит, — склонился почти впритык к ее лицу Роман. — Я тебе только что рассказывал о том, что ты мой трофей. Я тебя спас. Я тебя накормил…

— Жрать — нет! — донесся из прохода в подтверждение его слов обидчивый голос карлика, бренчавшего, где-то в глубине прохода стеклянной посудой.

— Я вложился в твою одежду, — продолжил Ваненотич. — Поэтому я хочу компенсировать понесенные потери.

— Но… как? — задрожала голосом Варя, быстро моргая ресницами, пытаясь удержать слезы. — Я же тоже человек. Как… можно меня продать?

— Как — как… Просто, — хмыкнул Ваненотич. — В Шамбале, я думаю, за тебя мне меньше ста динаров не предложат. Выбирай. Я могу тебя продать кому-нибудь в частную коллекцию либо в дом терпимости, ну или на худой конец сдать за вознаграждение официальным властям, которые очень тобой заинтересуются, учитывая то, что истребители, атаковавшие китежский спиралеход, скорее всего, принадлежали их эскадрилье.

— Я же знаю. Я чувствую. Ты же хороший. Я думала, что ты поможешь мне найти Васю, что бы мы смогли вернуться домой — в наш мир. Тем более он без очков ничего не видит. Его надо как можно скорее найти, — обронила все-таки слезу Варвара.

— Я совсем не хороший, — выпрямился во весь рост Роман, зацепив ее лоб своей спутанной бородой.

— Вот тебе, а не динары! — сунула ему под нос кукиш Варвара и кинулась в проход пещеры.

Пробежав несколько метров на встречу струящемуся свету, она успела увидеть боковым зрением ответвление в еще одну маленькую пещеру, очень напоминавшую свалку мусора, где посреди завалов из вонючих шкур, каких-то тюков и обглоданных до блеска массивных костей, вылизывал языком стеклянные миски Гога.

Задыхаясь от нарастающего холода, она ускорила темп. Через несколько метров она увидела выход наружу, за которым струился непроглядный снегопад. Обрадовавшись, девушка напряглась и прыгнула в проем.

— А…ах, — захлебнулась Варвара обжигающей стужей, зависнув в пустоте над бездонной пропастью.

— Совсем, смотрю, скудоумная, — раздался у нее за спиной голос Романа, успевшего в последний момент схватить ее одной рукой за шкирку.

— Не…т, — успела выдавить из себя Варя, пока колючий снег не залепил ей рот.

— Думай, что делаешь! — втягивая ее обратно в проход снаружи, сердито прошипел ей в забитое снегом ухо Ваненотич.

Перекинув Варю через свое плечо, он понес ее обратно в пещеру.

— Ду…ра, — злорадно кинул ей вслед из своей мусорки карлик, когда они проходили по коридору.

— Я считал, что ты адекватная, — усаживая ее на лежанку с тряпками, наставительным тоном заговорил Роман. — Я еще ни разу не встречал изымантов, спокойно, а главное с интересом, воспринимавших действительность, как ты. Зачем ты это сделала?

— Не хочу быть вещью, — устало ответила девушка.

— В Центральном мире надо выживать. И у тебя для этого есть все шансы. Я же тебя не отдаю на корм падальщикам или паразитам, чтобы вынашивать их личинок, пока они тебя не сожрут изнутри.

— Что за паразиты? — тут же, заинтересовалась Варя.

— Давай час отдохнем, а потом по пути до каверны я тебе расскажу, — предложил Роман, задирая левый рукав куртки.

— Люди, похитившие меня, были в таких же скафандрах, как у тебя, — изумилась Варвара, рассмотрев, что под коряво сшитой меховой одеждой, на Ваненотича одет бронекостюм кроваво-красного цвета.

— Я, когда-то был гвардейцем, — ответил он, тыкая пальцем в броню на предплечье, настраивая встроенный таймер.

— Почему — был?

— Теперь я свободный наемник.

— Расскажи, — схватила его за ладонь Варя, заглядывая в глаза.

— Через час, — отрезал он и направился к печке, чтобы сделать пламя больше.

— Смысл спать только час? — возмутилась девушка. — Это глупо.

— В Центральном мире планета движется очень медленно, поэтому у нас время идет по-другому. Ты еще воспринимаешь время по-своему, но скоро привыкнешь. Спи, — пристраиваясь возле печки, терпеливо пояснил Роман, пряча улыбку в бороду.

— Ду…ра, — злорадно прокомментировал издалека карлик.

— Гога, спи! — крикнула в его сторону Варя, укладываясь на вонючую дерюгу.

— Хр…р…ру…га, — тут же мощно захрапел карлик.

— Чудеса какие-то, — удивился вслух Ваненотич.

Варвара промолчала, сделав вид, что тоже резко заснула, однако через несколько минут тишины не выдержала и спросила:

— Может, ты меня тогда продашь в Китеже? Тогда у меня будет шанс узнать, что стало с Василием.

— Не…а, — зевая, ответил Ваненотич. — Мне туда попадать сейчас нежелательно. Тем более в Китеже за тебя больше семидесяти червонцев не дадут, а могут и вообще бесплатно реквизировать. Аглая там такое любит практиковать.

— Кто такая Аглая? — тут же включила журналистку Гаранина.

— А ты знаешь, что любопытной Варваре в Китеже на ярмарке оторвали? — не выдержал очередного вопроса наемник.

— Знаю… Сиськи! — выдала Гаранина и свернулась калачиком, понимая, что она уже начинает привыкать к вони своей дерюги.

— Варя, — впервые назвал наемник ее по имени, — скажи мне, а почему ты переживаешь только за этого Василия? Ты же мне рассказывала, что вас изымали втроем? А за этого, как там его… Ла…Ли…Рто, — запутался наемник.

— Луис Альберто, — подсказала Варя.

— Ну, да. Берто, — сам себе в стену кивнул Ваненотич. — Ты про него не печешься, а из-за этого Васи чуть в пропасть не кинулась. У вас с ним амурные дела?

— Нет, — парадируя его баритон, ответила девушка, — Просто Луис Альберто — это козел.

— Кто такой козел? — повернулся в ее сторону Роман.

— Это такой же, как ты.

— Тоже наемник?

— Почти, — улыбнулась девушка, засыпая под переливчатый храп карлика.

Ваненотич еще долго крутился с бока на бок, размышляя над тем, почему он до сих пор не поставил клеймо на свой трофей, с которым ему скоро придется расстаться.

— «Может оставить ее себе. С ней интересно», — мелькнула у Романа шальная мысль, перед тем как он тоже уснул.

IV

— Ру…га! — разбудил Варю истошный крик Гоги возле ее уха.

— «Какой кошмар», — подумала девушка, приготовившись вцепиться грязными ногтями карлику прямо в глаза, если он еще раз гаркнет.

— Чего ты орешь? — раздался совсем рядом приглушенный шепот Романа. — Сейчас я ее сам разбужу. Иди к Пластуну, поменяй кристаллер, заряди оружие и прогрей двигатель.

— Ба…ба, — презрительно выругался Гога и, недовольно бурча, скрылся в проходе.

От удивления, вызванного проявленной в отношении нее заботы, у Варвары перехватило дыхание.

— Варь, ты проснулась? — раздался совсем рядом голос Романа.

Изображая спящую красавицу, Варвара усердно засопела.

— Я же знаю, что ты не спишь, — потрогал пальцем ее за лодыжку Ваненотич.

— Сплю, — буркнула Варвара, брыкнув в ответ ногой.

Недолго думая, наемник схватил ее за ногу и резким движением стащил с лежанки на ледяной пол пещеры.

— А…а…а… — взвизгнула девушка, моментально забыв про сон.

— Давай каву пить, пока не остыла, — как ни в чем не бывало, протянул ей широкую стеклянную кружку Роман, внутри которой дымилось коричневое варево.

— Что? — бешеной кошкой ощерилась девушка.

— Пей, пока горячее, — настаивал наемник, впихивая ей в руку кружку. — Это последняя. Я ради тебя приготовил, — кивнул он на булькающую, на дне котла чистую воду.

Всплывшая у Вари перед глазами картина, моющего карлика языком посуду, сразу же вызвала у нее приступы рвотного рефлекса, но, исходивший из кружки запах, заставил ее принюхаться повнимательней.

Вдохнув, изящно струящийся из кружки пар, девушка чуть не захлебнулась собственной слюной…

Это был запах самого настоящего ароматного кофе, который на фоне морозного воздуха, моментально взбудоражил ее вкусовые рецепторы и взорвал мозг.

Забыв про брезгливость, Варя осторожно отхлебнула и… зажмурилась от вкусового оргазма.

Последний раз она пила кофе еще в Москве. То пойло, которое ей продали в вагоне-ресторане поезда, было не в счет. Хоть этот кофе немного и отдавал кислятиной, но с учетом сложившейся ситуации, сейчас это был напиток богов.

— На, — протянул ей наемник какой-то корявенький коржик, напоминающий засохшую коровью лепешку. — Макай в каву и грызи.

— Что это?

— Хлебушек.

— Спасибо, — улыбнулась Варвара, принимая из его рук лепешку, которая к ее удивлению оказалась весьма увесистой. Осторожно принюхавшись, она попыталась ее надкусить, но та оказалась очень твердой.

— Макай, — показал ей пример наемник, опустив на мгновение в кружку краешек хлебушка, а затем с хрустом надкусил.

Отбросив сомнения, резко почувствовавшая жуткий голод Варвара, макнула лепешку в кофе.

Коржик оказался на вкус, как солоноватое овсяное печенье, которое тут же расползлось по языку нежной кашицей.

— Сейчас отправимся в путь до каверны через территорию падальщиков. Когда туда доберемся, пока я буду договариваться с проводниками, ты, чтобы не отходила от меня ни на шаг и делала все, что я говорю. У каверны новые хозяева, с которыми я еще дел не имел. По слухам они не очень чистые на руку. Поэтому, если, кто-то будет у тебя интересоваться, кто ты такая, отвечай, что моя дочь.

— Кто же поверит, — хмыкнула полным ртом Варя, — у тебя голос хоть и бодрячком, но выглядишь ты старым пердуном.

— Может я и пердун, но совсем не старый, — слегка насупился Роман, принявшись копошиться в своем рюкзаке, откуда в итоге извлек мохнатую шапку-ушанку.

— Ну-ка, — беспардонно нахлобучил он на Варю головной убор. — Встань.

Роман долго качал головой, несколько раз заставлял ее с кружкой и коржиком в руках пройтись по пещере, крутиться вокруг своей оси, озабоченно цокал языком, кидал оценивающие взгляды, словно профессиональный кутюрье и, в итоге, выдал:

— Нет. Не дочь. Скажешь, что ты мой сын Никитка, которого я нагулял в Китеже, а теперь везу в Шамбалу, чтобы отдать на учебу в подмастерья к кожевникам.

Варвара хотела было возмутиться, как вдруг, где-то из глубины прохода, донесся обиженный возглас карлика:

— Жре…те?

Наемник дернулся как ошпаренный, резко вылил остатки своего кофе в котел, извлек из кармана накидки какой-то трухлявый мусор и отправил его вдогонку за кофейной гущей.

— Нет, тебя же ждали, — снимая с треноги котел, ответил он, вихрем ворвавшемуся в пещеру, Гоге. — Только заварил.

Перехватив голодный взгляд карлика, Варвара на всякий случай спрятала остаток своего коржика в рукав куртки.

— На, — протянул ему дымящийся котел и половину своего коржика Роман, — ты бы еще дольше там возился. Второй раз уже разогреваю для тебя.

— Кава, — довольно расплылся в хищной улыбке карлик, обхватывая котел двумя руками.

Разглядывая, как довольный карлик преспокойно глотает прямо из котла кипящую грязно-серую воду, Варвара решила, что сейчас самый подходящий повод выудить побольше необходимой ей информации.

— Каверна, каверна, а что это такое я не знаю, — как бы так, от нечего делать, стала рассуждать вслух Варя, пока наемник, рылся у себя в рюкзаке. — Тяжело быть изымантом в незнакомом мире, — трагическим тоном вздохнула она, негодуя на то, что Ваненотич не обращает на нее внимания.

— Ду…ра, — в том же тоне, посочувствовал ей Гога с набитым ртом, легко перемалывая острыми зубами коржик.

— Каверна, — наконец-то понял плохо завуалированные намеки Роман, — это специально оборудованный нелегальный шлюз для мгновенного перемещения между противоположными полюсами через пустые недра планеты, основанный на принципе действия трансграничных терминалов. Вернее наоборот, — поправился наемник, — сначала ученые придумали, как мгновенно перемещаться внутри полости планеты и только потом, на основании этого открытия, смогли проникнуть в трансграничные миры.

— А самолетом не проще?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — пожал плечами наемник.

— В моем мире существует такой транспорт, который летает по воздуху, — пояснила Варя.

— В Центральном мире перемещаются на короткие расстояния либо на спиралеходах, либо, на парящих над землей, мониторах. Высоко над поверхностью может перемещаться только военная техника, приспособленная к космической радиации. А на большие расстояния у нас принято перемещаться под землей, через пустые полости, освободившиеся после выхода ядра планеты наружу во времена Великой Войны.

— Тогда, почему нелегальный? — допивая кофе, продолжила допытываться девушка.

— Потому что между Шамбалой и Китежем действует официальный внутриполостной терминал, приспособленный в том числе для транспортировки крупногабаритных грузов. Добираться в Шамбалу через основной транспортный путь, расположенный в Китеже, мы не можем, потому что это дорого, а во-вторых, в Китеже мне появляться нежелательно. Специально для таких граждан как я, не желающих платить официальным властям за право свободного перемещения, существуют каверны, через которые, за небольшую плату можно относительно безопасно переместиться на другую сторону планеты.

— Относительно? — удивилась журналистка.

— О…о… — многозначительно издал Гога, жадно поглядывая на ее пустую кружку.

— На, — вынул из рюкзака широкие серые варежки Ваненотич, — носи. И ни в коем случае не снимай, когда мы будем в каверне, а то по твоим тоненьким пальцам догадаются, что ты девчонка.

— Ба…ба, — подытожил Гога, забирая у нее пустую кружку.

— И что с того?

— А то, что в Центральном мире с женским полом есть проблемы.

— Какие?

— Женщин очень мало.

— Ба…ба, мало, — согласно закивал карлик, вылизывая со дна Вариной кружки кофейную гущу.

— Странно… Хотя и так все понятно. Они все сбежали от местных мужчин-грубиянов в смежные миры? — не упустила повода уколоть наемника Варвара.

— Нет, — нисколько не смутившись, ответил Роман, — сорок процентов девочек умирает от огневухи в течение года после рождения, еще двадцать не доживают до полового созревания. Ну, а потом, как кому повезет.

— Огневуха? — опешила Гаранина, внимательно заглядывая в глаза наемника, пытаясь понять, говорит он всерьез или так шутит.

Учитывая, полученный ею опыт общения со своим то ли спасителем, то ли рабовладельцем, у которого с чувством юмора наблюдалась явно выраженная напряженка, девушка пришла к выводу, что тот не шутит.

— Да, — подтвердил ее выводы Роман о том, что до стендапера ему далеко, — это такая лихорадка неясной этиологии, которая убивает в Центральном мире женщин. Особенно…изымантов, — выдержав паузу, счел нужным добавить наемник. — Наши специалисты не могут понять, как и откуда появляется, и как распространяется эта болезнь, от которой женщины несколько часов мучаются в лихорадке, пока у них не закипит кровь.

— Ру…га, — скорбным тоном подтвердил Гога.

— Поэтому, если не хочешь заболеть, нам нужно как можно скорее добраться до Шамбалы, — неожиданно выдал Роман.

— Почему?

— Неизвестно почему, но там огневуха проявляется реже, да и медицина там хоть и дороже, но качеством получше. — Гога иди, загружай вещи, — отдал распоряжение карлику Ваненотич, — нам пора в путь, пока падальщики из гнезда не полезли.

Как только карлик скрылся в проходе, Роман еще раз критически осмотрел Варвару и на всякий случай решил провести повторный инструктаж:

— Когда мы будем в каверне, если спросят, отвечай, что ты мой сын-бастард, нагулянный в Китеже, и ни в коем случае не дай понять проводникам, что ты девушка.

— Но почему? Почему я не могу быть сама собой?

— Потому что, они могут попросить в качестве оплаты за проход через каверну тебя! — неожиданно рассердился наемник. — Ясно?

— Ясно, — покорно кивнула головой девушка.

Наемник погасил печку, отчего в пещере сразу же воцарилась кромешная темнота, накинул на плечи рюкзак с меховой накидкой и, подтолкнув Варю вперед, двинулся за ней в проход.

— Стой, — скомандовал наемник, как только они подошли к ответвлению к логову карлика, откуда на девушку дохнуло затхлостью. — Сейчас пойдем через палаты Гоги. Иди за мной след в след и внимательно смотри под ноги.

В пещере карлика, не смотря на отсутствие огня, было очень светло. Присмотревшись, Варвара обнаружила, что слабое синее свечение исходит от идеально отполированных, размером с футбольный мяч, стеклянных шаров, хаотично разбросанных среди тюков, сундуков, костей и другого хлама.

— Что это? — не выдержала Варвара.

— Гога, навалил, — ответил Ваненотич, переступая через дымящуюся кучу экскрементов, расположившуюся прямо среди еле заметного среди гор мусора прохода вглубь пещеры.

— Я про светящиеся шары спрашивала, — прикрывая нос варежкой, стараясь не дышать, прогундосила Гаранина.

— А… Это светляки. Их падальщики делают, выгрызая материал из верхних слоев земной коры, — пояснил наемник. — Они изгрызают его в мелкое крошево, заглатывают и через несколько дней, выдавливают его из себя уже в виде светящихся шаров.

— Как интересно? А что за материал.

— Стекло, — протянул ей руку наемник, что бы помочь взобраться на аккуратно сложенную груду, каких-то железяк.

— Стекло в верхних слоях земли? — изумилась Варя.

— Да. После Великой Войны, в этой части планеты поверхность покрывает километровый слой стекла. Это место называется Стеклянная Пустошь. Тут кроме падальщиков, контрабандистов, держателей каверн и притонов, не считая гвардейцев китежского гарнизона, охраняющих транспортные пути и платформы трансграничных терминалов, никто не живет.

— А вы с Гогой, почему здесь живете?

— Мы здесь не живем, — скрывшись в едва заметном проходе в конце пещеры, ответил из темноты Роман. — Мы тут по делам были. Это наша перевалочная база.

Варвара хотела еще поинтересоваться на счет падальщиков, но нырнув в проход за наемником, она неожиданно вышла в заснеженную расщелину.

От резкого перепада температур Гаранина рефлекторно попыталась вдохнуть поглубже, но встречавший ее у выхода Ваненотич, прикрыл ей, оказавшейся невероятно горячей, ладонью рот.

Варвара втянула в себя запах его тела и невольно представила, как он растирал ее этими ладонями, пока она была без сознания.

Внизу живота у девушки тут же возникла горячая истома, моментально охватившая все тело…

Устыдившись, внезапно возникшего желания, пунцовая Варвара вырвалась из его рук и, прикрыв варежкой лицо, занялась изученннием диковинного аппарата.

Перед ней, возвышаясь на высоте около двух метров от земли, стоял на множестве тоненьких, похожих на лапки сороконожки манипуляторах, правильный трехметровый треугольник белого цвета, верхняя и нижняя части которого, были немного выпуклыми, придавая ему одновременно элегантный и агрессивный вид.

— Это наш Пластун, — распираемый гордостью, счел нужным пояснить наемник. — Переоборудованный военный разведывательно-тактический монитор. Таких моделей уже почти не осталось, а после того, как Гога его усовершенствовал, он стал единственным в своем классе.

Карлик в это время суетился возле двухместной, расположенной ближе к носу, оборудованной стеклянным колпаком, каплевидной кабины, запихивая что-то вовнутрь аппарата, отодвинув для этого, сложенное пополам заднее кресло.

— Ру…га? — показал пальцем в полость за креслом Гога.

— Нет, — отрезал Ваненотич. — Либо она у тебя на коленях, либо ты у нее. Других вариантов нет.

— Ру…га! — выругался карлик, возвращая кресла в исходное положение.

— Забирайся, — подхватив Варвару под мышки, Роман легко, словно пушинку, закинул ее на треугольное крыло монитора.

Сначала карлик пожелал, чтобы Гаранина сидела у него на коленях, но после того, как она уселась на его миниатюрные кривые ножки, Гога резко изменил свою точку зрения, но на колени к ней не сел, а устроился у нее между ног.

— Ни пуха, ни пера, — прошептал Роман, взявшись за штурвал в виде джойстика, как только опустился стеклянный колпак кабины.

Встрепенувшись, Пластун быстро засеменил манипуляторами по заснеженным камням, пару раз взвыл, встроенными в крылья сетчатыми соплами, перепрыгнул через широкий провал и выскочил из расщелины наружу, окунувшись в искристую вьюгу.

V

Несколько минут Варвара молча наблюдала за однотонным пейзажем белоснежной пустыни, пытаясь разглядеть оставшиеся у них по правую сторону горы. Однако это ей скоро наскучило, и она взялась за свое любимое занятие.

— Почему ты говорил, что через каверны перемещаться относительно безопасно? — повысив голос, из-за мерно гудящего, где-то у нее за спиной двигателя, попыталась завести разговор девушка.

Наемник сделал вид, что не услышал, принявшись что-то усердно высматривать на дисплее панели.

— Почему перемещаться через каверны опасно? — изогнувшись под удерживавшими ее ремнями безопасности, прокричала ему в ухо Гаранина.

— Отвлекать пилота во время движения запрещено, — передразнил Варю ее же голосом Ваненотич.

— Ру…га, — подтвердил карлик, сидевший на корточках у нее в ногах.

— Сиди молча и смотри вперед, — огрызнулась она в сторону Гоги.

Карлик тут же перестал ехидно скалиться, вытянулся лицом, отчего еще больше заострился его крючковатый нос, и немигающим взглядом вперился в проносящуюся мимо белесую пелену.

Роман удивленно посмотрел на карлика, но промолчал.

— В чем же опасность? — продолжила допытываться Гаранина.

— Если между Китежем и Шамбалой действует постоянный пространственный шлюз, питающийся энергией мощных кристаллеров, — не выдержал напора Роман, — то проводники для открытия каверн используют в своих отмычках экзоэнергетики.

— Отмычки?

— Да, так называются специальные приборы, которые первые трансграничники использовали, проникая в смежные миры. Отмычки есть внутренние и внешние. Первые используются для открытия пространственных шлюзов, а внешние для перехода в трансграничные миры. Уже давно и в Шамбале, и в Китеже используют стационарные терминалы, действующие на энергии кристаллеров, а в отмычках используются экзоэнергетики, действие которых нестабильно, из-за чего, если не повезет, пространственный шлюз в любой момент может схлопнуться и тогда всем, кто был внутри придет конец. Инверсирует без следа.

— Если бы я еще понимала, что такое кристаллер или экзоэнергетик, то вообще было бы прекрасно, — картинно воздела глаза в небо Варвара.

— Кристаллер, — продолжил терпеливо объяснять наемник, — это синтезируемый в некоторых мирах на специально созданных фермах мощный источник питания. Экзоэнергетик — это источник питания, которым пользуются аборигены в своих мирах. Учитывая, что уровень их развития намного отстает от уровня развития жителей Центрального мира, их источники питания из-за примитивности могут представлять серьезную угрозу. Хотя, я слышал, что контрабандист Модест однажды переправил в наш мир настолько мощный экзоэнергетик, что его заряд до сих пор не иссяк.

— Когда меня похитили из моего мира, то рептилоид, по-моему, Жужен, — на мгновение задумалась Гаранина, — пока грузили кристаллеры, предлагал ротмистру в качестве взятки за то, что бы он оставил меня ему, какой-то экзоэнергетик.

— Жужен? — заметно напрягся Роман.

— Да, а что? — подозрительно прищурилась Варвара.

— А, как фамилия ротмистра?

— Как фамилия не знаю, но зовут его Игнат. Борт 29, — не без позерства, продемонстрировала свои профессиональные навыки журналистки Гаранина. — А его женщину, которая ждет от него ребенка, зовут Дарея.

— Откуда знаешь? — недоверчиво приподнял правую бровь наемник.

— От верблюда, — сыронизировала Варвара.

— Ру…га? — вышел из ступора Гога, вопросительно уставившись на Гаранину.

— Шучу я, — решила пояснить и карлику, и пришибленно таращившемуся на нее Ваненотичу, девушка.

— Ротмистр взял взятку? — как-то странно всматриваясь в ее глаза, спросил Роман.

— Взял. И сказал Жужену, чтобы он в следующий раз приготовил для него еще экзоэнергетики. За это он ему пообещал помочь получить должность старшего учетчика.

— Вот, Игнашка, — процедил сквозь зубы Роман, — все ему мало.

— Ты его знаешь? — искренне удивилась Варвара.

— Знаю, — хмуро ответил он. — И его знаю. И Жужена. Даже знаю номер твоей локации.

Внезапно приборная панель замигала красным цветом и тревожно запищала…

— Ру…га? — недоуменно посмотрел на Ваненотича карлик.

— Не успели проскочить. Вот, теперь точно будет руга, — в сердцах выругался наемник, наблюдая за показаниями приборной панели.

— Ру…га! — потребовал разъяснений Гога.

— Ну, подумаешь, подсунул им за одежду фальшивый червонец, — небрежно почал плечами Ваненотич. — Помнишь, тот, которым тебе сдачу на ярмарке дали?

— Ду…ра! — покрутил у себя возле виска указательным пальцем Гога, вытаскивая второй рукой из-под кресла двуручный штурвал.

По обе стороны от кабины из скрытых полостей крыльев выползли наружу шестиствольные турели.

— Хру…м, — вздыбился прямо курсу огромный белый пласт.

Резко дернув свой штурвал влево, Роман увел монитор в сторону.

— Хру…сть, — разлетелись стеклянные осколки справа по борту, чиркнув мелочью по колпаку кабины.

— Что происходит? — вцепившись обеими руками в кресло, наконец, смогла выдавить из себя Варя.

— Да… так. Небольшие неприятности, — азартно сверкнул глазами наемник, резко закладывая монитор вправо.

— Тр…р…р… — заработали турели, разнося очередную стремительно приближающуюся, вырванную из массива взрывом, стеклянную глыбу.

— Ру…га! — входя в раж, азартно зарычал карлик.

— А…а…а… — завизжала девушка, потому что очередным разрывом монитор несколько раз перевернуло вокруг своей оси.

— Все! Уходим! Запускаю режим невидимости, — сверкнул сквозь бороду белозубой улыбкой Ваненотич и, нажав на панели несколько клавиш, резко потянул на себя штурвал.

Пластун перестал гудеть двигателем, встрепенулся и, оттолкнувшись манипуляторами от земли, резко набрал высоту.

Справившись с вызванным перегрузкой приступом тошноты, Варя ахнула…

Оказывается, беспроглядная метель кружила поземкой только на уровне пары метров у поверхности земли. Теперь, паря на высоте около ста метров, она смогла прекрасно рассмотреть местный пейзаж.

Горный массив виднелся издалека лишь краями заснеженных верхушек. Зато прямо по курсу перед ними раскинулась огромная ступенчатая пирамида из стекла высотой не менее ста метров, на каждом уровне которой суетились двухметровые жуки, очень смахивающие по форме тела на скарабеев.

— Кто это? — спросила Варя, наблюдая за странными созданиями в виде гусениц, медленно выползающих из правильной круглой формы отверстий, пропорционально расположенных на каждой ступени пирамиды.

Приглядевшись, Варя рассмотрела, что это не гусеницы, а личинки жуков, которые, упираясь в стены пирамиды шестью, расположенными в передней части тела лапками, задирали в небо брюшко и поочередно выстреливали из заднего прохода синими шарами.

— Падальщики, — ответил Ваненотич, направляя монитор в сторону, чтобы не зацепить верхушку пирамиды.

— Это же обычные жуки.

— Необычные. Это разумные существа, переселенцы из смежной локации, схлопнувшейся в результате трансграничного парадокса, — возразил Роман. — Стеклянная Пустошь отдана им под резервацию.

— Почему их так странно называют?

— Потому что они жрут своих мертвецов. Да и вообще всех мертвецов, кто погибает в Пустоши. И не только мертвецов. Вообще жрут, что найдут. Что несъедобно потом меняют на то, что им надо.

— А, откуда у них одежда, что ты для меня выменял? — пошла ледяными мурашками по спине Варвара от мысли, что на ней вещи снятые с мертвеца.

— Наверное, нашли и разграбили контрабандистский схрон, — соврал наемник, догадавшись по ее выражению лица, о чем та думает.

— Тогда почему они тебя не сожрали? — не поверила его объяснениям Гаранина. — Как вообще можно договориться с жуками?

— Я, вообще-то, еще не мертвый, чтобы меня жрать, — злорадно ухмыльнулся наемник. — А договориться с ними можно, правда, если понимаешь их диалект. Они сами по себе не агрессивные, просто очень хозяйственные. Тащат в свое гнездо все подряд. А на меня они просто обиделись из-за того, что я их обманул немножко.

— Ру…га! — возбужденно тыкнул пальцем в панель Гога.

— Вижу, — ответил Роман. — Лучше сделаем крюк и пройдем через другой тоннель.

— Вы про, что? — тут же встряла в диалог Гаранина.

— Про то, что нам надо подальше убраться от гнезда падальщиков, — ответил наемник, направляя монитор в сторону земли.

От очередной перегрузки к горлу Варвары подкатил рвотный ком. Пока она боролась с собственным организмом, Пластун спланировал в снежную поземку и уверенно засеменил манипуляторами по поверхности.

— Приготовься. Сорок пять градусов влево. Залп! — спустя несколько минут тишины, скомандовал Ваненотич карлику.

— Тр…р…р… — мелодично пропели турели, разнеся вставшую на их пути ледяную глыбу, за которой оказался пятиметровый в диаметре ледяной тоннель.

Пластун, подобрав вовнутрь брюха манипуляторы, на всем ходу нырнул в открывшийся проход.

VI

Несколько минут они падали вертикально вниз, пока, внимательно всматривающийся в приборную панель Роман, не запустил на всю мощность сопла, свернув в горизонтальное ответвление.

Наблюдая за тем, как Ваненотич сосредоточено маневрирует, девушка благоразумно молчала, помня о том, что нельзя отвлекать пилота во время движения. Судя по тому, что Гога буквально вжался в ее ноги, тот тоже был сконцентрирован на маршруте Пластуна. Заскучав, она попыталась разгадать сменяющие друг друга на дисплее панели символы, но вскоре отказалась от этой бесплодной затеи.

Не зная чем заняться, Гаранина погрузилась в собственные мысли:

— «А все-таки я молодец. Оказалась в параллельном мире и ничего. Как будто, так и надо. И не страшно. Ну, почти не страшно. Только жутковато. Маринка-проститутка еще бы в спиралеходе обделалась. Нет… Как только бы увидела Жуткого Женика, уже бы своей пустой головой тронулась», — мстительно усмехнулась журналистка, вспомнив про свою соперницу по перу. — «Конечно, не понятно, что меня ждет в Шамбале. Но ничего, я девочка умная, что-нибудь придумаю. Главное, Ваську найти, а там уже видно будет, как отсюда выбраться. Что-то наемник мне рассказывал про внешние отмычки для перехода в трансграничные миры… Надо его об этом более подробно расспросить».

— Так. Сосредоточиться, — вывел ее из размышлений голос наемника. — Помни. Держись возле меня. Лишний раз, а лучше вообще, рот не открывай. Точно. Вообще молчи. Скажу, что ты скудоумный с рождения, — сгенерировал, как ему казалось, блестящую идею Роман.

В это время Пластун влетел в освещенный тоннель, который с каждым метром увеличивался в размерах, пока его своды не раздвинулись на несколько десятков метров и они не уперлись в вертикальные гермоворота.

— Приветствую вас, — включил внешнюю связь Роман. — Мы бы хотели воспользоваться вашими услугами и перейти на ту сторону. Рассчитаюсь червонцами.

— По какому курсу? — раздался сиплый голос.

— По выгодному.

— Сколько вас и кто такие?

— Я, техник-руганиец и мой сын-бастард, которого хочу переправить на ту сторону, чтобы отдать в подмастерья кожевникам Шамбалы.

— Пятьдесят червонцев, — озвучил голос.

— Что так дорого? — искренне удивился Ваненотич. — Раньше было двадцать.

— Это было раньше. Не нравится, проваливай. Считаю до пяти.

Из ниши в гермоворотах показалось массивное дуло.

— Пятьдесят, так пятьдесят, — скрипнув зубами, согласился наемник.

— Не дергайтесь, — просипел невидимый голос. — Сейчас вас просканируем.

— Раньше здесь сканера не было, — пробурчал себе под нос Роман. — У тебя мачете с собой? — спросил он у карлика.

— Ру…га, — обиженно протянул Гога, поправив, что-то за пазухой.

В это время гермоворота надрывно ухнули и поползли вверх.

Пластун тут же юркнул в образовавшийся зазор и остановился перед зияющим непроглядной мглой вертикальным провалом.

— Выходим, — первым выбрался наружу Роман, как только колпак кабины открылся.

Откуда-то сбоку из темноты навстречу им вышло пять массивных фигур.

Спрыгнувшая с крыла монитора Варвара, не поверила своим глазам.

Перед ней стояли орки…

Самые настоящие орки — персонажи фэнтези и компьютерных игр из ее мира.

Одетые в шкуры, зеленокожие, с выпирающими челюстями и массивными лбами существа с короткими широкоствольными автоматами в руках, злобно пялились на клиентов мутными глазами.

— Красный Граф собственной персоной! Да еще и со своим напарником Свирепым Гогой, — просипел самый массивный из орков, выделявшийся кривым шрамом через всю морду. — Нам очень приятно, что такие знаменитости хотят воспользоваться нашими услугами. А я слышал, что тебя Аглая за предательство на фарш размотала.

— Вранье. Как видишь, я жив и здоров. Это мои враги специально злословят, — растянулся в ложной улыбке Ваненотич.

— Ага, — ощерился гнилыми зубами орк.

— Корк, — обратился к главному приземистый, самый толстый орк, стоявший у него за спиной. — Я чую неприятности. Он врет. Гони их отсюда.

— Зорк никогда не ошибается, — просипел Корк. — У него отличное чутье. Он меня ни разу не подводил. Если он говорит, что ты врешь, значит это так.

— Ну, что вы. Зачем нам вам врать. Нам всего лишь нужно на ту сторону. А еще, я бы поменял у вас по выгодному для вас курсу сотню червонцев на динары, — с каменным лицом, попытался убедить проводников Ваненотич.

— Это самка, — показал толстым пальцев в сторону Вари, внимательно принюхивавшийся до этого к воздуху вдавленным носом, Зорк.

— Ну… ка, — сделал шаг в сторону Вари главарь.

— Не надо, — уперся ему рукой в плечо наемник.

Ему в голову тут же нацелились три автомата.

Воспользовавшись моментом, толстый орк подскочил к девушке и сорвал с нее шапку.

— Я говорил! — победно скалясь, запрыгал от радости Зорк.

— Уж не та ли эта самка из китежского спиралехода? — алчно сверкнул маленькими глазками Корк.

— Не знаю, — растерянно произнес Зорк. — Для меня человеки все на одну морду. Надо ее показать заказчику.

— Красный Граф, слушай мое предложение, — приказав жестом остальным оркам опустить оружие, заговорил Корк. — Я пропущу бесплатно тебя и Свирепого Гогу на ту сторону, но ты отдашь эту самку мне.

— Зачем она тебе? Она совсем квелая. Вот-вот огневуху подцепит, — скрестил руки на груди Ваненотич, отступая шаг назад от орков.

Гога наоборот сделал полшага вперед, приблизившись вплотную к главарю.

— Она нужна не мне. Есть заказчик, который готов за нее выложить хорошую сумму, — за чем-то поднял правую руку вверх Корк.

Стоявшие возле него три орка, стали потихоньку сдвигаться Ваненотичу за спину

— Зачем нам ссориться? — потемнел глазами Роман. — Всегда же можно договориться.

— Конечно, — согласно кивнул головой Корк.

Тут, краем бокового зрения, Варя заметила справа от себя юркнувший всполох. Она проследила за ним взглядом и рассмотрела в темноте, целившегося из винтовки в Романа, орка.

— Осторожно! — крикнула Варвара, толкнув Ваненотича в спину.

Грохнувшим из темноты выстрелом, стоявшему на линии огня орку, вырвало из груди несколько килограммов плоти.

— Ру…га! — свирепо издал клич Гога, отсекая в районе колен, извлеченным из-за пазухи мачете, обе ноги Корку.

В этот момент, прорвав меховую накидку вместе с курткой, у наемника из-за спины выскочили, такого же кроваво-красного цвета, как и его броня, два спаренных ствола.

— Бах, — плюнул один ствол светящейся точкой в сторону невидимого стрелка, отчего тот разлетелся на ошметки так, что они долетели до противоположной стены.

Второй ствол в унисон с первым выпустил заряд прямо в морду ближайшему автоматчику, который так и не успел сообразить, что произошло.

В это время второй орк с автоматом попытался выстрелить в Ваненотича, но охнул и сложился пополам, пробитый в живот насквозь мачете карлика.

— О…о…о… — завопил, улетая в темноту провала, сраженный мощным апперкотом Романа, третий автоматчик.

— Я снесу ей башку! — прокричал толстый Зорк, схватив сзади Гаранину за шею, одновременно приставив к ее голове массивный пистолет. — Опустите оружие! Я снесу ей башку! Я снесу ей башку! — зациклился орк, отступая к Пластуну.

— Отпусти ее и останешься в живых, — наступив на голову, пытающемуся уползти на обрубках ног в темноту Корку, потребовал Роман.

— Я снесу ей голову! — обдавая Варвару затхлым дыханием, продолжал вопить толстяк.

— Себе голову снеси, вонючка! — не выдержала Гаранина.

Неожиданно для всех, Зорк отпустил девушку, приставил к подбородку пистолет и спустил курок.

— Шлеп, — звучно приземлились прямо в кабину Пластуна, вырванные выстрелом мозги орка вместе с верхней частью черепа.

— Ха…ха….ха…. Вам всем конец! — харкая синей кровью, засмеялся под ногой у Романа безногий главарь орков. — Подмога уже в пути.

— Где отмычка? — перевернул к себе лицом орка Ваненотич.

— Не скажу, — просипел орк.

— Или ты мне отдашь отмычку, или Гога будет сейчас жрать твои кишки, а ты будешь на это смотреть, пока не издохнешь, — пообещал Роман.

— Вы тоже сейчас все издохнете. Потому что не видать вам отмычку… Не скажу… Все сдохнете. Вас разорвут на части, а самку пользовать будет весь клан, — зашелся в слепой ярости Корк.

— Отдай отмычку! — не выдержала Варвара, представив, как Гога будет жрать орка.

У Ваненотича от удивления отвисла челюсть…

Корк покорно засунул руку себе в пасть и извлек оттуда цилиндрик размером с пальчиковую батарейку, в верхней части которого имелась маленькая кнопка.

— Кто заказчик? Кто …

Закончить вопрос Роман не успел, потому что карлик, выхватив из рук орка отмычку, тут же отрубил ему мачете голову.

— Ру…га? — недоуменно пожал плечами Гога, в ответ на укоризненный взгляд Ваненотича, вытирая окровавленный мачете об одежду поверженного врага.

— Быстрее, — подсадил на крыло Пластуна девушку наемник, прислушиваясь к доносившемуся где-то из темноты тяжелому топоту.

Опустив колпак, Роман направил Пластуна прямо в провал. Монитор покорно нырнул в зияющую пустоту и успел пролететь в свободном падении несколько сот метров, прежде чем Ваненотич щелкнул большим пальцем на кнопку отмычки.

Развернувшаяся перед ними густая синева, безразлично приняла в свои объятия, планирующий в провале монитор.

I

Мгновение… и синева вновь сменилась темнотой.

Роман тут же запустил двигатель и потянул штурвал на себя, выравнивая, вращающийся вокруг своей оси монитор, одновременно направляя его вверх.

Варвару вырвало на примостившегося у нее в ногах Гогу…

Но ее вывернуло не от испытываемых ею перегрузок, а того, что карлик, в то время пока Ваненотич прилагал все усилия, чтобы стабилизировать Пластуна, громко чавкая, увлеченно вылизывал мозги из остатков черепа застрелившегося орка.

— Проскочили, — облегченно выдохнул Ваненотич, как только монитор выскочил из тоннеля наружу в серый туман.

Наемник снизил мощность и плавно спланировал на землю.

— Какой ужас, — простонала бледная от перенесенного напряжения Варвара, отвернув лицо в сторону, чтобы не видеть, как карлик перешел к поеданию отторгнутой ею субстанции.

— Жрать, — извинился Гога.

— Не обращай внимания, — заглушил двигатель Роман, — на него после боя всегда нападает страшный жор, из-за огромного количества сжигаемой энергии. Так уж устроены гоминиды его эволюционной ветви.

— Где мы? — справившись с отвращением, перешла к расспросам Гаранина.

— В нескольких километрах от Шамбалы.

— Почему вокруг туман.

— В этой части планеты сейчас весна. Тут в эту пору года всегда так. Скоро настанет утро и туман рассеется.

— Шр…р…р… — прошелестело что-то по правому крылу.

— Странно, — задумчиво произнес наемник, — раньше здесь болота не было.

— Ру…га, — что-то выдал, закончивший к этому времени трапезничать, Гога.

— Нет. Это не проглот, — возразил наемник.

— Ду…ра! — продолжил отстаивать свою точку зрения карлик.

— Это обычный сосунок.

— Шлоп, — присосалась к стеклу колпака с Вариной стороны какая-то тварь, очень напоминающая здоровенную пиявку, у которой во рту помимо нескольких рядов иглоподобных зубов, оказался еще прямо в глотке и огромный коричневый глаз, который с нездоровым интересом уставился на Варвару.

— Я же говорил, что сосунок, — победно ухмыльнулся Роман, недовольно гримасничавшему карлику.

— Что это? — наконец обрела дар речи Гаранина, наблюдая затем, как тварь безуспешно скребет зубами стекло.

— Шлоп, — прилипла к колпаку опять же с ее стороны еще одна тварь.

— Ничего страшного, — успокоил ее Ваненотич, — это сосунки. Местные паразиты. — По одному они не страшны. Их легко можно убить. Особенно они боятся открытого огня. Вот, если нарваться на их колонию, то тогда уже были бы проблемы, да и то не очень большие. На болоте, главное, не нарваться на проглота. Тем более, если это болото, мигрирующее из Земель Пачвар. В таких болотах они быстрее набирают вес. Судя потому, что в прошлый раз, когда я пользовался этой каверной, болота здесь не было, следует вывод, что мы, скорее всего, приземлились именно в такое — мигрирующее.

— Что такое проглот?

— Чмок, — что-то большое и красное нарыло весь монитор, превратив сосунков в мокрые пятна.

— Ру…га! — забасил Гога, вытаскивая штурвал управления турелями.

— Что это такое?! — замерла от испуга Варя, заметив, как побледнел лицом Ваненотич.

— Как говорится: «Если не везет, то с детства»! — выругался Роман, лихорадочно щелкая тумблером, пытаясь запустить сопла монитора.

— Ру…га! — в свою очередь в бессильной ярости матюгнулся Гога, у которого все никак не получалось заставить турели выдвинуться из пазух.

— Что происходит? — вцепилась в руку наемника Варя.

— Ничего особенного, — криво улыбнулся тот. — Нас схватил проглот. И, если в ближайшее время у нас не получится запустить сопла, он нас заглотит и медленно переварит.

— Так, запускай!

— Не могу, — развел руками Ваненотич, — кристаллер разрядился. У нас мало энергии для того, чтобы пользоваться соплами.

— Бом…м…м… — жалобно издал монитор, оторвавшись от земли.

Варвара вгляделась в туман и нервно сглотнула…

Двадцатиметровая в холке, покрытая корявыми наростами, черная жаба, довольно выпучившись оранжевыми, размером с колеса тяжелого тягача, глазами, тащила, вытянувшимся тридцатиметровым языком, покрывшийся густой слизью монитор прямо себе в рот.

— Гога, что там с оружием? — спросил наемник у своего напарника.

— Жрать, — скорбным тоном ответил тот, тыкая пальцем в лобовое стекло в сторону приближающегося зева проглота.

— Может, попробовать кинуть термическую гранату? — неуверенно предложил карлику Роман.

— Ру…га, — отрицательно мотнул головой Гога.

Не желая оказаться в пасти противной жабы, Варвара инстинктивно схватила с приборной панели трофейную отмычку, и, ни секунды не сомневаясь, нажала кнопку активации.

Густая синева полыхнула и тут же исчезла…

— Чвак, — звучно шлепнулся монитор с двадцатиметровой высоты прямо на брюхо в густую трясину.

— Ру…га, — провожая взглядом, сползающий с купола монитора, оставшийся от черной жабы ошметок языка, облегченно выдохнул карлик.

— Я все больше убеждаюсь, что ты скудоумная, — натужно дернув кадыком, прошептал бледный, как снег наемник. — Ты же могла нас всех инверсировать.

— Что сделать? — как ни в чем не бывало, тут же приготовилась засыпать наемника, накопившимися вопросами Гаранина.

— Если бы шлюз раскрылся чуть ближе, то нас бы точно так же размотало, — показал он указательным пальцем ей за спину, где в темно-бурой жиже конвульсивно подергивалась, оставшаяся от проглота задняя часть тела.

— Ру…га, ру…га, — активно жестикулируя, принялся что-то возбужденно объяснять Гога.

— Нет там ничего, — всматриваясь в останки жабы, возразил Роман.

— Что он говорит? — вмешалась в диалог Варвара.

— Гога утверждает, что там, среди ливера проглота, лежит полупереваренный одноместный монитор, — глянув на рассерженное лицо девушки, вынужден был вдаться в разъяснения Ваненотич. — Он мне предлагает пойти и вытащить из него кристаллер, чтобы увеличить мощность нашей силовой установки. Если там будет достаточно заряда, мы сможем добраться до Шамбалы по воздуху. Так значительно безопаснее, чем передвигаться по поверхности, потому что в это время суток у местных хищников наступает самое время для охоты.

— Я с ним полностью согласна, — поддержала предложения карлика Гаранина.

— Ну, ладно, — выдержав паузу, неохотно согласился Роман. — Мы бы нормально добрались до мегаполиса и на манипуляторах. Зарядов в турелях у нас еще достаточно.

— Ру…га, — поторопил его Гога.

Наемник тяжело вздохнул и активировал шлем, скрытого под одеждой бронекостюма. Как только все сектора шлема соединились, надежно спрятав за броней его лицо, Ваненотич выскочил из кабины и тут же опустил колпак на место.

— Шлоп, — тут же присосался к яйцевидному шлему сосунок.

Пока наемник отдирал левой рукой непрошенного гостя, в его накидку вцепилось еще несколько ротоглазых, моментально измочаливших ее до состояния лоскутков.

— Ру…га, — не выдержал карлик и схватился за штурвал пилота.

Запустив двигатель, он развернул носом в сторону наемника Пластуна, а затем активировал турели.

К удивлению Варвары, выбравшиеся из крыльев наружу шестиствольники, вместо града пуль, изрыгнули потоки синего пламени, кинувшиеся радостно облизывать, отбивающегося от сосунков наемника.

Вспыхнув живым факелом, Роман сорвал с себя всю меховую одежду и отбросил вместе со скукожившимися трупами сосунков в сторону.

Гога, не снижая напора огненного потока, подогнал Пластуна поближе к останкам проглота, чтобы у притаившихся в трясине сосунков не возникало желания попробовать прогрызть бронекостюм Ваненотича.

Наблюдая за действиями, склонившегося к останкам проглота наемника, Варвара затаила дыхание…

В свете равномерно льющегося пламени турелей она рассмотрела, что из обрубка брюха черной лягушки в трясину вывалился небольшой, в виде сигары механизм, внутри которого в кресле пилота оказался полупереваренный труп человека.

Выскочившим из предплечья лезвием, Ваненотич разрезал удерживавшие в кресле труп ремни безопасности, и нисколько не церемонясь, отпихнул его в сторону. Затем вырвал кресло и засунул руку во внутренности сигары.

— Нашел кристаллер. Он почти полный, — зазвучал его голос в кабине. — А этот бедолага, был не прост, — присматриваясь к останкам человека, сообщил Ваненотич.

— Ру…га?

— Кристаллер последней модификации. С увеличенным объемом аккумуляции. Я, такие только в рекламе видел. И защитный комбинезон у него из элитной мастерской, — пояснил Роман, шаря по карманам трупа.

Внезапно его как током ударило. Наемник резко выпрямился и быстрым шагом направился в сторону Пластуна.

— Ру…га? — недоуменно спросил карлик.

— Уходим отсюда… Быстро, пока не поздно, — коротко отрезал Роман, опуская колпак кабины и передавая карлику серебристый прямоугольный брусок со встроенным, заполненным зеленым светом, индикатором.

Радостно оскалившись, Гога тут же полез копошиться под приборную панель.

— Ру…га! — гаркнул он через несколько секунд, давая понять Ваненотичу, что можно запускать двигатель.

С глухим чавканьем Пластун вытащил из трясины манипуляторы и, разгоняя клубящийся туман, взмыл на несколько метров от земли.

II

— Что-то не так? — как только наемник деактивировал шлем бронекостюма, осторожно спросила Варвара.

— Много чего не так, — загадочно ответил Роман.

— Ру…га? — встревожился карлик.

— Погибший пилот — черноглазый, — пояснил наемник своему напарнику.

— Пло…хо, — удивил карлик Варвару новым словом из своего небогатого лексикона.

— Почему? — недоуменно воззрилась Гаранина на Романа. — У Гоги тоже зрачки черные.

— Туман начал рассеиваться, да и болото, вроде, закончилось — ушел от ответа Ваненотич, опуская треугольный нос монитора в сторону поверхности. — Не будем тратить зря заряд трофейного кристаллера.

Плавно спланировав, Пластун выпустил манипуляторы и уверенно побежал по каменистой почве.

— Я жду ответ? — потребовала Варвара. — Что плохого в том, что у того человека черные зрачки?

— Это был не человек, а селенистиец, — буркнул наемник.

— Человек с лунных колоний? Ты же мне рассказывал, что Луна была уничтожена в Великой Войне.

— И Луна и Селенистийский Союз, — подтвердил свои слова Ваненотич. — Но не селенистийцы.

— Вообще ничего не понятно.

— Около двадцати миллионов селенистийцев погибли при бомбардировке Луны, но нескольким тысячам удалось спастись. Когда выжившие люди укрылись в убежище глубоко в горах, вместе с ними были и селенистийцы, но спустя некоторое время, когда наши предки освоили трансграничные миры и вышли на поверхность планеты, их изгнали.

— Почему?

— Они были не такие как все.

— Что значит не такие как все?

— За время существования колоний на Луне, под воздействием космической радиации у них в организме произошли некоторые изменения.

— Они мутировали?

— Не знаю, что это за слово, — задумался Роман. — Мы называем это воплощением. Под воздействием космической радиации и излучения лунных изотопных пород они перестали быть людьми. Кроме того, что их зрачки приобрели черный цвет и увеличились в размерах настолько, что закрыли собой белки глаз, вдобавок они еще и обрели возможность общаться между собой телепатически. Селенистийцы очень долго скрывали эту свою способность, пока не устроили восстание, попытавшись захватить власть в Китеже и Шамбале. Они отключили каналы связи между мегаполисами, а затем одновременно нанесли по ним удары термическими зарядами через внутриполостной терминал. В Китеже решили, что их атаковала Шамбала, а там посчитали в свою очередь, что на них напал Китеж. В результате оба мегаполиса вступили в противостояние, длившееся несколько дней. В это время селенистийцы, общаясь между собой телепатически, сеяли слухи среди гражданского населения, что война идет из-за обладания пригодным для переселения трансграничным миром, потому что Центральный мир вот-вот схлопнется в парадоксе. Спровоцированные граждане обеих мегаполисов, подняли восстание и свергли действующее правительство, назначив новое из числа селенистийцев, целью которых было получение единоличного доступа к трансграничным терминалам. Не помню как, но провокация вскрылась. Военные обоих мегаполисов прекратили огонь, согласовали совместные действия и арестовали заговорщиков. Кто-то из них, воспользовавшись трансграничными терминалами, скрылся в смежных мирах, а кого-то ликвидировали. Чтобы избежать подобных ситуаций в будущем, правительства обеих мегаполисов внесли изменения в Центромирский Уклад, запретив селенистийцам жить в Китеже и Шамбале, после чего их депортировали осваивать Дикие территории.

— Что за территории?

— Ру…га, — терпеливо пояснил карлик.

— Непригодные для жизни, — подтвердил Ваненотич.

— Бедные люди, — вздохнула Варвара. — Как же они выжили?

— Это не люди, — возразил наемник.

— Почему?

— Потому, — отрезал Роман, уставившись в показания приборной панели, давая понять, что разговор окончен.

— Гога, расскажи мне, что было дальше, а то у Красного Графа закончился словарный запас, — желая уколоть наемника, съязвила Варвара.

— Ру…га, плохо, ру…га, охоч, ба…ба, — тут же вполне серьезно взялся повествовать карлик. — Жрать.

— Как ты это делаешь? — спросил Ваненотич, переводя Пластуна в автоматический режим.

— Что именно? — уточнила Варя.

— Как ты заставляешь его слушаться? — показал он в сторону, закончившего свой рассказ карлика.

— Да, ни как, — в свою очередь удивилась девушка.

— Руганийцы славятся тем, что у них отвратительный характер и непредсказуемое поведение. Они очень агрессивны, опасны и мало вменяемы.

— Ру…га, — обиделся Гога.

— Кроме тебя, — тут же поправился Роман и продолжил: — а ты, что ни скажешь — Гога тут же все делает беспрекословно.

— Ду…ра, — не согласился с ним карлик.

— Вот, видишь? — заглянул в глаза Варе наемник. — Он даже этого не замечает.

— Я не понимаю.

— А, как ты заставила застрелиться оркнийца, тоже не понимаешь? — продолжил наступать Роман.

— Кого?

— Толстого Зорка, который хотел тебе в голове дырку сделать, но вдруг передумал и вышиб сам себе мозги. А, почему их главарь неожиданно решил отдать нам отмычку? Эти события не наводят тебя ни на какие размышления? — повысил голос наемник.

— Тот орк в каверне? Я не знаю, — сжалась в комок девушка. — Я не понимаю, что происходит. Я хочу домой, — хлюпнула Варвара носом, пытаясь справиться с подступившими слезами.

— Ру…га! — гаркнул на Ваненотича карлик, сочувствующе обняв Варвару за ноги.

У наемника отвисла челюсть так, что в образовавшийся проем легко проскочил бы сосунок целиком.

— Предатель, — только и смог выдавить Ваненотич.

— Спасибо, — согнувшись, обняла в ответ Гогу девушка.

На минуту, в повисшей тишине, кроме мерного гула двигателя ничего слышно не было.

— Я переживаю, — наконец нарушил молчание Ваненотич, — из-за того, что кто-то назначил за тебя хорошее вознаграждение. Это очень странно для случайно оказавшегося в Центральном мире изыманта. Оркнийцы хоть и жадные, и подлые, но негласные правила, действующие среди владельцев каверн, контрабандистов, торговцев и наемников, соблюдают. Нарушить их заставило или очень большая сумма вознаграждения, или… — задумавшись, загадочно замолчал Роман.

— Что… или? — совершенно забыв, что она вот-вот собиралась пустить слезу, тут же требовательно спросила Гаранина.

— Или их заставили это сделать, — туманно пояснил Ваненотич, отключая автоматический режим монитора.

— Теперь я вообще ничего не понимаю. Тебя не смущает, что я из другого мира? Ты можешь мне нормально объяснить, из-за чего переживаешь?

— Ладно, — сдался наемник, — слушай внимательно и думай. Что стало с депортированными селенистийцами — никто не знает. Некоторые считают, что они построили свой город, где-то в недрах планеты. Кто-то уверен, что они смогли вернуться на орбиту Земли, и восстановили на одном из обломков Луны колонию. Есть мнение, что они построили свой трансграничный терминал и расселились в смежных мирах, но точно известно одно — они скрытно живут и в Шамбале, и в Китеже, продолжая вести свою подрывную деятельность.

— Зачем?

— А я почем знаю. Это не мои заботы. Я зарабатываю на жизнь, выполняя определенные заказы. До селенистийцев мне дела нет. Для этого в Китеже есть внутренники, а в Шамбале — спецотряд Стражного корпуса.

— Это какие-то специальные службы?

— Да, именно, что специальные. Если к ним попадешь, то шансов выбраться очень, очень мало. Особенно, если они решат, что ты селенистиец.

— Что значит — решат? — опешила Варя.

— Если раньше селенистийца можно было легко отличить от обычного человека по абсолютно черным, из-за широких зрачков, глазам, то теперь это сделать почти невозможно. Потомки изгнанных селенистийцев, родившиеся в результате кровосмешения за время жизни в убежище с людьми, научились мимикрировать, и менять цвет глаз, выдавая себя за обычного человека. Есть только два варианта это выяснить — или селенистиец сам проявит себя, или это произойдет самопроизвольно после его смерти, когда его глаза вернутся к исходному состоянию.

— А как они сами себя проявляют?

— Когда они магнетизируют свою жертву, или телепатически общаются с другими своими сородичами, их глаза становятся абсолютно черными.

— Магнетизируют?

— Черноглазые помимо того, что могут общаться между собой телепатически, обладают способностью порабощать волю разумных существ, подчиняя их себе. Таких особей, утративших собственную волю, в Центральном мире называют фамильярами. Вычислить их еще труднее, чем самих селенистийцев.

— Ха, ха, ха… Так ты решил, из-за того, что Гога выполняет мои просьбы, а толстый орк с перепуга застрелился, что я селенистийка?! — рассмеялась Варвара.

— Нет, — озабоченно ответил Ваненотич. — Судя потому, что на выходе из каверны в пузе у проглота оказался совсем свежий, почти не переваренный селенистиец, я думаю, что он и был тем заказчиком, пообещавшим за тебя оркнийцам вознаграждение.

— Ру…га, — показал пальцем, в сторону пробивающейся сквозь толщу тумана светящейся точки, карлик.

— Шамбала, — облегченно выдохнул Ваненотич.

III

Через несколько минут, разрывающая на клочки слабеющий туман, световая точка увеличилась в размерах, превратившись в сияющий разноцветными огнями город.

Окруженный по периметру пятидесятиметровой армированной стеной мегаполис, состоящий сплошь из цилиндрических небоскребов, верхние этажи которых прятались в ожидающем рассвета нахмуренном небе, встретил своих гостей, ощетинившейся несколькими десятками разнокалиберных орудий, паукоподобной самоходной гаубицей.

Как только Пластун выскочил из расползающегося густыми обрывками тумана на освещенный огнями города плацдарм из застывшей, но до блеска отполированной лавы, восьминогий механизм тут же направил все орудия в их сторону.

— Внимание! Неизвестный борт, включите систему распознавания, назовите себя и сообщите о цели визита, — раздался в кабине Пластуна грубый мужской голос.

— Я, почетный гражданин Китежа — Ваненотич Роман, — резко сбрасывая скорость, поспешил ответить наемник, — со мной мой техник-руганиец и сын-бастард, которого я хочу отдать в Шамбале в подмастерья к кожевникам. У нас есть разрешение на многократное посещение.

— Остановитесь и приготовьтесь к идентификации! — приказал голос.

Когда до самоходки оставалось около ста метров, Ваненотич заглушил двигатель и открыл кабину.

— Опусти шапку на глаза, — не открывая рта, процедил он сквозь зубы Варваре.

Липкая прохлада, показавшаяся Гараниной, по сравнению со сковывающей льдом легкие стужей Стеклянной Пустоши, приятным бризом, обволокла ее лицо, позволив полноценно прочувствовать все скрытые нотки, исходящего от ее одежды, вонючего амбре.

— Что это? — напряглась Варвара, заметив, что к ним стремительно приближается серебристый, аналогичный пленившему ее на Ольманских болотах, треугольник.

— Хранитель Стражного корпуса, — прикрывая ложный зевок ладонью, прошептал Роман. — Сиди, смотри в одну точку и не дергайся.

Приблизившись, полуметровый треугольник завис на несколько секунд в метре над кабиной, пройдясь широким зеленым лучом по пилоту и пассажирам Пластуна. Затем одобрительно пискнул и стремительно умчался в сторону самоходки, спрятавшись у нее в одной из конечностей.

— Добро пожаловать в Шамбалу. Оплатите въездную пошлину и налог на воздух, — ожил вдруг динамик.

Не опуская колпак, Роман направил монитор к гаубице. По опустившемуся из брюха машины трапу, навстречу им вышел человек в таком же, как и у наемника, только черном бронекостюме.

Роман остановил манипуляторы монитора, заставив его улечься на отполированную лаву, и открыл колпак.

— Ну, здравствуй Красный Граф. Давненько тебя не было. Привез, что я заказывал? — забравшись на крыло Пластуна, спросил стражник, деактивировав свой шлем, одновременно, что-то пересчитывая в кожаном мешочке, протянутым ему карликом.

— Да, — ответил Ваненотич, — протягивая ему, вынутый из-под сиденья, отдающий вороненной синевой изящно загнутый клинок.

— Настоящий? — недоверчиво спросил рыжеволосый парень лет двадцати, внимательно ощупав хищным взглядом необычный нож.

— Самый, что ни наесть настоящий резак, сделанный из зуба падальщика, — заверил его наемник. — Полсотни за него отвалил литейщикам по знакомству. Так, он стоит все двести. Эта вещь предназначена только для профессионалов.

— А почему у тебя пассажир не зарегистрированный? — пряча взятку в раскрывшейся нише правого предплечья брони, вкрадчивым голосом спросил рыжий.

— Так, это же сын мой — бастард. Он еще недоросль — откуда у него регистр. Рано ему еще. Я его специально в Шамбалу и привез, чтобы он гражданство здесь получил. Тем более въездную пошлину и налог на воздух за него я доплатил отдельно, — подмигнул ему Роман.

— Гражданство еще заслужить надо, — надменно произнес рыжий. — Лучше бы ты его к нам в корпус отдал, а не ремесленникам. У нас бы из него настоящего стражника сделали, а то он у тебя на бабу похож.

— Ду…ра, — покрутил у виска кривым пальцем карлик, явно адресуя свой посыл стражнику.

— Кто? Я? — тут же противно ощерился и так некрасивым лицом рыжий.

— Он говорит, что сынок мой — скудоумный слегка от рождения. Ему на военную службу путь закрыт. По крайней мере, в стражники его точно не возьмут. У вас же дурных не держат, — попытался разрядить ситуацию Ваненотич, незаметно толкнув Гогу в бок, давая ему тем самым понять, чтобы он заткнулся.

— О! Мало того, что ты пытаешься провести в Шамбалу не зарегистрированного пассажира, так он еще и представляет угрозу для общества, — тут же вернулся к деловому тону стражник.

— Сколько? — понуро спросил наемник.

— Тридцать, — нагло усмехнулся вымогатель.

— Ру…га! — возмутился карлик.

— Что-то дорого за недоумка, — поддержал его Роман.

— Тогда высаживай его, а сам двигай в администрацию, договаривайся со службой регистра населения, подтверди его возраст, оплати родственную идентификацию, оформи все документы на бастарда и возвращайся, — предложил заранее невыгодный вариант действий коррупционер. — А за то, что руганиец оскорбил представителя Стражного корпуса — еще двадцать динаров.

— Так, он не оскорблял, — дрогнул голосом наемник. — Он же торговался.

— А я откуда знаю, что он вякал, — пожал плечами рыжий.

— У меня остались только червонцы, — вытащил Ваненотич откуда-то из-под сиденья несколько стеклянных монет изумрудного цвета.

— Тогда шестьдесят пять, — алчно сверкнув глазами, озвучил новую цену вымогатель.

— Это… по какому же курсу ты так считаешь? — опешил наемник.

— По такому, — скривился в недовольной гримасе стражник. — Я здесь курсы сам устанавливаю. Не нравится — проваливай или обратно в туман, или в администрацию за документами.

— Это что такое? Да как вам не стыдно!? Вы же на службе! Сейчас же извинитесь и пропустите нас! — негодуя всеми фибрами своей души, возмутилась Варвара откровенному вымогательству со стороны должностного лица.

— Извините. Виноват. Прошу вас, проезжайте. Добро пожаловать в Шамбалу, — неожиданно побледнел лицом рыжий и, отступив в сторону, махнул рукой, подавая знак своим сослуживцам в самоходке.

Массивные двухстворчатые гермоворота плавно раздвинулись в стороны.

Справившись с удивлением, Ваненотич тут же активировал двигатель, направляя Пластуна в открывшийся в стене проход.

IV

Варвара жадно таращилась из-под колпака кабины на медленно ползущие в плотном потоке в тридцати метрах над ними овальные, прямоугольные и даже ромбовидные мониторы, отличавшиеся снизу друг от друга только размерами и количеством встроенных в подошву транспорта сопл.

Ваненотич вел Пластуна по широкому, закатанному в отполированное стекло проспекту, от которого исходил мягкий неоновый свет. Изредка им на встречу пробегали на манипуляторах неказистого вида небольшие транспортные средства, но как Варвара ни старалась, рассмотреть сидящих внутри пассажиров она не успевала.

Поначалу она считала, что Шамбала это сплошное нагромождение тускло светящихся небоскребов, усиливающих свое свечение по мере приближения к изорванному в лоскуты сереющему небу, однако, через несколько минут интенсивного бега, монитор свернул с бесконечного, скрывающегося в тумане проспекта, в уходящий под крутым углом вниз проулок, оказавшись посреди, прижимающихся почти вплотную друг к другу, двенадцатиэтажек.

— Куда мы теперь путь держим? — наконец нарушила молчание Гаранина, устав наблюдать за монотонным пейзажем грязных строений.

— Тебе ничего не показалось странным? — вопросом на вопрос отреагировал наемник.

— Конечно, показалось, — согласно кивнул головой Варя. — При въезде в город небоскребы светятся, а тут дома серые и какие-то унылые. И пешеходов нет.

— При въезде был Верхний город. Там расположены основные органы управления и виллы элитных граждан. Сейчас мы в Среднем городе — тут живут представители среднего класса, которые имеют устойчивые доходы, а под нами на несколько километров вглубь располагается Нижний, более густонаселенный город, куда мы и направляемся. Но я имел в виду совсем другое.

— Что именно?

— Ты считаешь нормальным, что жадный до чужого добра стражник, намеревавшийся выжать из меня все что можно, вдруг отказался от своих намерений и пропустил нас в Шамбалу? — подозрительно уставился на нее Ваненотич.

— Ты опять за свое? — деланно надула губки Варя. — Я не селенистийка, если ты про это. Может… ему стыдно стало.

— Ру…га, — ехидно пырскнул в маленький кулачок Гога.

— И я про тоже, — подтвердил наемник. — Он скорее удавился бы от жадности, чем от стыда.

— Не хочу слушать эти глупости. Лучше расскажи мне, что будет со мной дальше? Куда ты меня продашь — в частную коллекцию или в дом терпимости? — поменяла тему разговора девушка, сделав вид, что ей совершенно безразлична своя судьба.

— Не знаю я, что с тобой делать, — задумчиво произнес Роман. — Хоть, я и понес из-за тебя значительные убытки, но продавать тебя пока что не буду.

— Ой, какая радость. Что так вдруг? Влюбился что ли? — надменно кинула ему в лицо Гаранина.

— Ду…ра? — вопросительно уставился на наемника карлик.

— Не знаю я еще, — то ли девушке, то ли Гоге неопределенно ответил Ваненотич, направляя Пластуна в сторону, появившегося по курсу огромного серебристого ангара.

Монитор вбежал в открывший при их приближении овальный шлюз, замолчал двигателем и, поджав манипуляторы, резко нырнул вниз.

Они оказались внутри огромной стеклянной трубы, уходившей куда-то в светящуюся глубину. Пластун пролетел в свободном падении несколько десятков метров, пока неведомая сила не втянула его в одно из ответвлений трубы.

У Варвары немного заложила в ушах, как будто она оказалась в набирающем скорость подземном поезде метро.

Через мгновение труба вышла в бездонный, светящий по периметру различными огнями, десятикилометровый в диаметре колодец, внутри которого затейливо переплетались различного диаметра стеклянные трубы.

— Что это такое?

— Добро пожаловать в Нижний город Шамбалы, — почесывая бороду, ухмыльнулся наемник и уже обращаясь к Гоге продолжил: — закажи воду, озонированный кислород, последние новости и какой-нибудь еды.

— Жрать! — обрадовался карлик, принявшись энергично тыкать кривым пальцем в появившуюся на внутренней поверхности колпака консоль.

— Только не так, как ты любишь, а что бы все могли поесть, — предупредил его Роман.

— Ру…га, — обиженно выдал Гога, на секунду отвлекшись от увлекательного занятия.

Постепенно движение монитора стал замедляться, пока он совсем не остановился.

— Что случилось? — встревожилась Варя.

— Ничего, — спокойно ответил наемник, разглядывая свои грязные ногти. — Смена транспортного потока.

В это время, в проходившей мимо трубе меньшего диаметра, напротив них что-то остановилось…

Варвара посмотрела в сторону.

Внутри трубы, скрестив на груди сразу четыре руки, на нее пялился, очень смахивающий на богомола, одетый в оранжевую робу сухопарый субъект с белой строительной каской на голове. Поначалу субъект бессмысленно таращился выпуклыми зелеными глазами на Варвару, а затем перевел взгляд на Ваненотича. Рассмотрев пилота, он или она, или оно широко раскрыло жвала и в знак приветствия приподняло трехпалой рукой у себя над головой каску. В ответ Роман слегка кивнул головой, а карлик почти интеллигентно оскалился в острозубой улыбке.

Через секунду субъекта в оранжевой робе унесло по трубе куда-то в сторону.

— Кто это? — задала резонный вопрос Варвара.

— Да, так. Знакомец один, — небрежно ответил наемник. — Работает на внутриполостном терминале. Я как-то, еще до того как он устроился туда работать, помог ему переправить его самку из Шамбалы в Китеж. С тех пор иногда с ним общаемся.

Больше Гаранина вопросов не задавала, потому что воздушный поток в их трубе опять пришел в движение и потащил Пластуна резко вниз.

Во время следующей остановки в одной из противоположных труб диаметром побольше, напротив них остановился горбатый монитор размером с автобус, внутри которого на спаренных сиденьях сидели вполне обычные, только зеленокожие и все с одинаковыми лицами дошкольного возраста дети, которые, завидев Гогу, словно по команде, одновременно показали ему оранжевые языки.

— Ду…ра, — незлобно выругался себе под нос руганиец, сделав вид, что ничего не заметил.

На следующей остановке возле них в трубе ожидал начала движения, расплывшийся на всю кабину своего массивного монитора, очень похожий на толстого хомяка тип. Он что-то старательно жевал и нервно поглядывал по сторонам. Рассмотрев Варвару, хомяк плотоядно облизнулся и не сводил с нее глаз, пока его транспорт не утащило вновь открывшимся потоком.

Еще немного погоняв Пластуна по кольцевой, труба, наконец, выплюнула их в небольшое тусклое помещение.

— Жрать! — радостно завопил Гога, первым выпрыгивая из открывшейся кабины, тут же скрывшись за единственной в помещении дверью.

— Приехали, — резюмировал наемник, помогая Варваре выбраться из монитора. — Это мои палаты. Конечно не вилла, но получше, чем у местных работяг.

V

Варвара вошла и… не поверила своим глазам.

Она ожидала увидеть, что-то вроде аскетичной пещеры, как в Стеклянной Пустоши, но результат превзошел все ее самые смелые ожидания.

Как только активировался, исходящий из стен свет, ее взору предстала широкая в черно-белых тонах гостиная, с устланным по всему периметру оранжевым, с блестящим и очень густым ворсом ковром, посреди которого по-хозяйски раскинулся на витых ножках приземистый, как и следовало ожидать, стеклянный столик. Вдоль стен компактно расположились широкие, чередующиеся черно-белыми оттенками диваны с маленькими, беспорядочно раскиданными красными подушечками.

— Комнат всего три, — легонько подтолкнул ее в спину Роман. — В мою тебе заходить запрещено, в Гогину ты сама идти не захочешь, следовательно — гостиная в твоем полном распоряжении. Я пока что в душ, а ты можешь помочь Гоге на кухне. Заказ со снедью уже скоро должен быть доставлен.

— Ру…га! — протестующе прокричал откуда-то сбоку карлик.

Только сейчас Варвара заметила справа от себя, сливающийся со стеной проход.

— Ты хоть бы руки помыл! — парировал наемник в ответ.

— Я тоже хочу в душ. Очень, — просительным взглядом уставилась в него Варя, мечтавшая об этом с тех пор, как только пришла в себя под вонючей дерюгой в пещере.

— Ладно, — согласился Ваненотич, — пошли, покажу, как пользоваться. Только, чтобы по-быстрому.

Он прижал руку к левой стене от входа, в которой тут же открылся скрытый проход, ведущий в просторную, по размерам всего лишь в два раза меньше гостиной, ванную, посреди которой оказался небольшой, правда, пустой бассейн.

— Ух, ты! — не поверил своим глазам девушка. — Красота… А как воду набирать?

— Ни как, — отрезал Роман. — Во-первых, это дорого, во-вторых мы с тобой договорились, что ты идешь первой в душ при условии, что это будет быстро. Поэтому — тебе вот туда, — показал он вглубь ванной комнаты на широкую чашу. Когда встанешь внутрь, просто дотронься до стены — вода сама польется.

— А это, что? — показала она пальцем на примостившийся при входе причудливый овальный стеклянный бидон.

— Унитаз, — удивленно ответил наемник, — не понятно, что ли?

— Вообще-то непонятно, — вполне серьезно ответила Варя. — А вытираться чем?

— Ничем, когда свои дела закончишь, унитаз сам все сделает.

— Я имела в виду — после душа.

— Тем более ничего. Когда закончишь мыться, дотронься до стены еще раз. Понятно?

— Понятно, — неуверенно ответила Варя.

— Походишь в этом, пока я тебе новую одежду не привезу из города, — показал он на белоснежный, самый настоящий банный халат, висевший у самого входа на едва заменом крючке. — Всю старую одежду бросай сюда, — открыл Роман, вмонтированный в пол широкий квадрат люка.

— Всю? А не жалко? Ты же за эту одежду падальщикам целый фальшивый червонец отвалил, — съехидничала Гаранина.

— Не жалко, — не понял сарказма наемник.

— Это стиральная машина? — сменила тему разговора Варя, в который раз убедившись, что юмористом Ваненотичу стать не суждено.

— Это утилизатор. Он сжигает мусор и то, что остается после похода на унитаз Гоги.

— А что остается?

— Тебе лучше не знать. Раздевайся и бросай одежду. Я же жду, — терпеливо ответил Роман, продолжая удерживать крышку утилизатора.

— Выйди. Я при тебе стесняюсь, — невольно зарделась девушка.

— Я же не стесняюсь, — съязвил Ваненотич. — Что? У тебя под одеждой появилось, что-то новое, что я раньше не видел?

— Ду…ра, — осклабился, приковылявший из кухни, карлик.

— Выйди! — требовательно показала Варвара на дверь пальцем, адресуя свои слова наемнику, который в ответ лишь криво ухмыльнулся, когда вытянувшийся во фрунт Гога, развернулся и строевым шагом проследовал на кухню.

— На меня твои фокусы не действуют.

— Ну… пожалуйста, — взмолилась девушка.

— Не забудь опустить крышку, когда опустишь вещи в утилизатор, иначе вода не пойдет, — снисходительно произнес Ваненотич, и весьма довольный собой, вышел, закрыв за собой дверь.

Варя тут же скинула в зияющий чем-то красным внутри проем ненавистную, отдающую кислятиной, меховую одежду и опустила люк. После чего легко справившись с причудливым унитазом, который действительно все сделал сам, она перешла к водным процедурам. Как только она дотронулась до стены, теплая вода потекла не только сверху, но и снизу, закручиваясь при этом по часовой стрелке в водоворот.

— А мыло? — спохватившись, крикнула она, но ей никто не ответил.

Хотя уже через несколько секунд она поняла, что мыло ей не понадобится, потому что вода сама по себе в составе имела, что-то такое, придававшее ей антибактериальное свойство.

Насладившись водными процедурами, Варвара повторно дотронулась до стены и как только вода пропала, ее тело обняли теплые потоки воздуха, вмиг испарившие с нее остатки влаги.

— «Интересно из чего он сделан», — подумала Гаранина, облачаясь в невероятно приятный на ощупь халат, который оказался ей настолько велик, что ей пришлось обернуться его полами в два оборота и придерживать нижние борта, чтобы они не волочились за ней шлейфом, словно в бальном платье.

Когда она вышла из ванной, в гостиной за столом вовсю хозяйничал Гога, аккуратно расставляя по кругу разноцветные пузатые горшочки.

— Я мыться. Проверь, пришли ли новости, и включи трансляцию, — хлопнул за спиной у Вари дверями ванной комнаты Ваненотич.

— Ру…га! — свирепо проорал руганиец в стену противоположную входу, которая сразу же осветилась, появившейся на ней широкомасштабной картинкой.

— На данный момент товарооборот поставляемой продукции из трансграничных миров увеличился на двадцать процентов, — сиплым голосом вещал на фоне играющего за его спиной огнями города, дистрофичного вида пожилой мужчина в сером однобортном пиджаке. — Помимо этого с Китежем у нас действуют договоренности по совместному освоению новых трансграничных территорий.

— Директор Штерн, — появилась в кадре ведущая с лицом, очень напоминающим кошачью мордочку, — ходят слухи, что в Директорат поступила официальная нота протеста из Китежа по якобы, имевшим место фактам несанкционированного стимулирования солнечной активности с целью активизации выброса энергии. Означает ли это, что ранее достигнутые соглашения по взаимной безопасности могут перестать действовать?

— Уважаемая, Леся, — простодушно усмехнулся старичок, поглаживая морщинистую лысину, — это всего лишь слухи, вбрасываемые в наше общество деструктивно настроенными, поддерживаемых селенистийцами, элементами. Да, мы активировали солнечную активность для открытия трансграничных терминалов вне графика, но это было по согласованию с Сенатом Китежа именно для осуществления прохода на новые территории, которые могут быть использованы для заселения не только временными гражданами, но и коренными жителями Центрального Мира.

— В официальных сводках Стражного корпуса прошла информация о том, что около суток назад на нейтральной территории Стеклянной Пустоши двумя неопознанными истребителями был атакован китежский спиралеход. Наши источники в Китеже сообщают, что Комитет Внутренней Безопасности уверен в том, что нападение осуществлено не без участия внешней разведки Стражного корпуса. Так ли это? — продолжала задавать вопросы журналистка, повернувшись в профиль.

— Мне неизвестно, что у вас, дорогая Леся, за источник в Китеже, — не сразу нашелся, что ответить Директор Штерн, — но он точно не компетентен. Я как представитель Директората официально заявляю, что к этому инциденту наши специальные службы никакого отношения не имеют. Более того, мы располагаем доподлинной информацией о том, что это происки селенистийцев.

— Она хороша, — незаметно для себя произнесла вслух Варвара, рассматривая треугольные уши и хищный, лишенный губ, с белоснежными мелкими зубками ротик женщины-кошки.

— Ру…га, — скептически высказал свое мнение карлик, вскрывая один из горшочков.

— Я имела в виду, что у нее хорошая хватка, — испытывая уважение к своей коллеге-журналистке, одернула Гаранина руганийца, который на ее замечание совсем не обратил внимания, потому что в это время сосредоточенно собирал длинным черным языком, быстро расползавшихся из горшочка разноцветных червячков.

Варвара, живот который в предвкушении пищи, требовательно сосал под ложечкой, резко утратила аппетит и для того, чтобы не разочароваться в местных деликатесах окончательно, она решила осмотреться в палатах своего, так называемого, хозяина, отправившись в первую очередь на кухню.

Юркнув в проход, она через несколько шагов оказалась в маленьком, по сравнению с гостиной и ванной, тускло освещенном помещении, большую часть которого занимал здоровенный, мерно гудящий, шкаф с несколькими разноразмерными дверцами.

— Дз…зинь, — приятно шепнул шкаф.

Из прохода тут же донеслись звуки ковыляющих шажков.

— Жрать, — доверительно сообщил, что-то руганиец Варваре и предварительно вытерев руки об ее халат, открыл нижнюю дверцу, откуда с осторожностью извлек большую кастрюлю из темного стекла.

Жадно облизнувшись, карлик поволок кастрюлю в гостиную, приглашая кивком голову Варвару следовать за ним.

Гаранина же приглашение прожорливого карлика проигнорировала, потому что успела заметить за шкафом две двери. Толкнув первую в сторону, она осторожно заглянула вовнутрь, но в темноте ничего рассмотреть не смогла, однако по затхлому запаху сырых вещей и заплесневевшей пищи, пришла к выводу, что это комната Гоги. Плотно прикрыв дверь обратно, Варвара, совершенно забыв о предупреждениях наемника, открыла вторую дверь.

Посреди небольшой комнаты с одинаковыми темно-зеленого цвета стенами, стояла широкая, застланная тигрового окраса пледом, кровать, из-под которой выглядывал узкий клинок кинжала. Там же уютно устроился, упираясь массивным овальным магазином в мягкий пол, двуствольный автомат. В углу в овальном коконе подсвечивался, поддерживаемый специальными креплениями, кроваво-красный бронекостюм. Недалеко от входа Варвара заметила, что-то вроде встроенной в стену широкой фотографии. Повинуясь врожденному любопытству, Гаранина шагнула в комнату Ваненотича и перешла к изучению, заинтересовавшего ее изображения, где на фоне разорванного на куски спиралехода, позировало около десятка победно улыбающихся молодых парней в белоснежных бронекостюмах. Посреди них, в полукольце, на переднем фоне, горделиво приподняв голову, стояла красивая, на вид чуть больше сорока, облаченная в серебристый бронекостюм женщина с шикарной копной темных, водопадом ниспадавших ей до талии, волос.

— Что ты здесь делаешь?!

У погрузившейся в мыслительный процесс Варвары, от испуга чуть не выскочило сердце. От неожиданности она подпрыгнула и развернулась на сто восемьдесят градусов.

Перед ней стоял в дверном проходе абсолютно голый молодой мужчина с мускулистым, изрезанным несколькими бледными шрамами, телом.

— Я же тебе запретил заходить в мою комнату. Что же у тебя за порода такая паскудная? Что ни скажи — все наоборот делаешь!

Только тут Варвара сообразила, что тот, кого она называла «старым пердуном», оказался молодым мужчиной, чуть старше ее самой. Она невольно перевела взгляд ниже на его мощные чресла, стройные мускулистые ноги, затем еще раз скользнула глазами по его рельефному торсу и… нервно сглотнула, не в силах бороться с распаляющимся внутри нее желанием.

— Хоть… бы прикрылся, — наконец справившись с собой, хриплым голосом выдавила из себя девушка.

— Я бы прикрылся, если бы ты вернула мне халат — он у меня один, — ответил Ваненотич и, сделав шаг на встречу, заграбастал ее руками, после чего легко, словно нашкодившего котенка, выставил за дверь.

Вернувшись в гостиную, вся пунцовая от все еще распиравшего ее желания, Варя молча уселась за стол. Руганиец, не обративший на нее никакого внимания, звучно высасывая содержимое из овальных белых шариков, с интересом таращился на экран, где показывали его соплеменников.

— Ру…га, руга, ру…га…га! — вещал один из них, заросший бородой по самые глаза карлик, недовольно скалясь прямо в лицо все той же журналистке.

— Как видите, — обратилась к зрителям Леся, — глава ассоциации руганийских женщин Алана, подтвердила факт невыполнения Директоратом взятых на себя перед прокладчиками нового транспортного шлюза обязательств по компенсации особых условий труда.

— Ба…ба! — восхищенно облизнулся Гога, плотоядно пожирая взглядом бородатую карлицу.

— Что сидишь скромно, как родственник с Диких территорий? — присаживаясь за стол, спросил у девушки, уже облаченный в броню, Роман. — Налетай, а то я смотрю Гога, как обычно, позаботился только о себе — заказал любимые деликатесы, а на остальных сэкономил. Называется — отметили возвращение домой.

В ответ руганиец лишь сделал вид, что не понимает в чем дело и потянулся за очередным горшочком, откуда, как только он ловким движением мачете откупорил крышку, ракетой выскочила, какая-то скользкая живность. Звучно шлепнувшись об стол, еда резко оттолкнулась щупальцами, и устремилась было в сторону экрана, но уже в полете была перехвачена рукой карлика и тут же отправлена в жернова его рта.

Ваненотич, не обращая внимания, на пытающийся вырваться из зубов у руганийца деликатес, открыл кастрюлю и, погрузив в ее содержимое черпак, тщательно все перемешал.

— Попробуй, — протянул он ей наполненную до краев глубокую миску. — Это пачварья — самое популярное блюдо в рабочих кварталах Шамбалы.

— Я думала, что столовые приборы в Центральном Мире не предусмотрены, — удивилась Гаранина, любезно протянутой ей наемником в добавку за угощением стеклянной ложке.

— В Шамбале этими предметами редко кто пользуется, потому что очень много временных граждан различных эволюционных ветвей, которые из-за своеобразного строения конечностей, попросту не могут физически их применять по назначению, а вот в Китеже Аглая очень строго следит за этим.

— Аглая, Аглая, а кто это такая ты мне так и не рассказал, — стараясь не спугнуть, осторожно стала подбираться к расспросам Гаранина, разглядывая содержимое миски.

— Гла…шка, — проявил инициативу Гога, возвращаясь к высасыванию содержимого белых шариков, которые поначалу Варвара приняла за яйца, а на самом деле оказавшимися чьими-то глазами.

— Это правительница Китежа, — наконец, снизошел до откровения Роман.

— А, помнишь, ты говорил, что она на тебя зуб точит?

— Когда я ем, я глух и нем, — тут же замкнулся наемник и усердно заработал ложкой.

Осознав, что очередная попытка разговорить наемника по поводу загадочной правительницы Китежа не удалась, Гаранина решила последовать его примеру и взялась за еду.

Варево, напоминавшее нечто среднее между супом-пюре и кашей, оказалось на вкус насыщенным ароматным мясным вкусом овощным рагу с приятными нотками острых приправ.

Гаранина уплетала за обе щеки, украдкой поглядывая на чудесным образом преобразившегося Ваненотича. Только сейчас, когда он избавился от бороды, она рассмотрела точеные и при этом гармоничные черты его лица с рельефными, чувственными губами.

— А ты красавчик… И совсем не старый, — отпустила ему от чистого сердца комплемент Гаранина.

— Я знаю, — пробубнел набитым ртом Ваненотич.

— Ру…га, — обиделся карлик.

— И ты тоже — красавчик, — поспешила исправить тактическую ошибку Варя.

Ру…ру…ру… — в знак признательности сыто отрыгнул Гога, оскалившись в довольной улыбке.

— Если бы я была твоя девушка, то ты бы у меня даже бы не вздумал бороду носить.

На мгновение Роман замер, словно громом пораженный, ошарашенно округлив глаза.

— Борода мне нужна была для выполнения миссии, — наконец, вышел из ступора Роман, вставая на ноги.

— Какой? — попыталась в него вцепиться с расспросами Варя.

— Вернусь, расскажу, — отрезал Ваненотич. — Я быстро. Мне нужно раздобыть для тебя подходящую одежду, попутно выяснить кое-что и пообщаться с местными специалистами насчет трофейной отмычки.

— Ру…га?

— Не переживай, — успокоил карлика Роман, — конечно я не буду ее продавать. Надо узнать для начала насколько она стабильна и какой у нее уровень инверсивности.

— Ба…ба? — не отставал карлик.

— Нет у нас денег тебе на бабу, — кинул через плечо наемник, направляясь к выходу из палат. — Вон, на эту почти все потратили, что заработали.

— Я тебе не — «эта», — кинула ему вдогонку через закрывшуюся дверь Варвара.

Разозлившись, Варвара была готова разорвать наемника в клочья, но учитывая то, что он скрылся, как она посчитала, позорным бегством, то решила выместить злость на его помощнике.

— Убери со стола и помой посуду! — процедила она сквозь зубы карлику. — Развел тут свинарник!

Молча обижавшийся до этого на «затратную бабу» руганиец, послушно вскочил и приступил к уборке пустой посуды со стола.

Осилив до конца пачварью, Варвара лениво осознала, что не может противостоять охватившей ее приятной послеобеденной слабости. Не смотря на транслируемый на экране познавательный сюжет об освоении новых трансграничных миров, Гаранина прилегла на диван, медленно погрузившись в приятную сытую дрему…

Проснулась она внезапно.

При этом проснулась не от шума, брямкающего на кухне посудой руганийца, а от неприятно давящего чувства надвигающейся опасности.

Еще не понимая, где она находится — во сне или наяву, краем глаза девушка заметила, что по ковру катится красный шар.

— «Насвинячил и не убрал», — решив, что это один из деликатесов руганийца, подумала было про себя Варвара, но шар вдруг остановился и, выталкивая из себя мощной струей белый дым, язвительно зашипел.

— Бба…бах, — влетела в гостиную входная, ведущая из ангара, дверь.

— Ро….ман!!! — выскочил из кухни с мачете в руках, окутанный дымом карлик.

Это было последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание.

I

Пустота…

Боль…

Сильная головная боль…

Это было первое ощущение, как только Гаранина стала потихоньку выбираться из ямы небытия.

— Почему она не приходит в себя? — раздался где-то далеко, будто из глубокого колодца, чей-то мужской голос.

— Она иж…ымант из неиж…вестной нам локации, — прошелестел кто-то в ответ, совсем рядом возле Вари. — Центромирские ж…тимуляторы действуют на ее органиж…м по-другому, а учитывая, ж…колько она получила транквилиж…атора, я не уверена ж…то она выживет.

— Мея, ты мне за нее головой отвечаешь! Если она не очнется, отправишься обратно на охотничьи угодья в Земли Пачвар! — уже более отчетливо пригрозил сиплый голос, показавшийся Варваре смутно знакомым.

— «Почему так темно? Я ослепла?», — подумала про себя девушка, уткнувшись взглядом в темноту.

— Я ж…тараюсь, — испуганно ответила собеседница сиплому.

— Где я? Что происходит? Почему я ничего не вижу?! — набрав полные легкие воздуха, закричала Варя.

— Очнулась, — облегченно обрадовался сиплый. — Сними блокиратор!

Варвара почувствовала, как к ее голове на мгновение прикоснулось, что-то холодное и очень неприятное.

— Ж…мотри на меня.

Что-то произошло, потому что у Варвары словно спала пелена с глаз. Ее как будто достали из плотно завязанного мешка. Вернулось чувство восприятия реальности и самое главное — зрение.

Сфокусировавшись, Гаранина без страха с интересом осмотрелась по сторонам…

Она сидела связанная толстыми серебряными нитями по рукам и ногам в неудобном стеклянном кресле посреди просторного помещения, сплошь заставленного массивными шкафами и презентабельного вида мягкой мебелью.

Особенно ее поразил, воцарившийся на шикарном густом ковре, величественный письменный стол кофейного цвета, красиво контрастировавшего на фоне, клубящегося за панорамным окном, молочного тумана.

Прямо перед ней маячила в стражной броне со светящимся белым шевроном на плече в виде знака бесконечности, змееподобная самка рептилоида, которая, держа в руках синий широкий обруч, внимательно ощупывала Варино лицо колючими желтыми глазами.

— Она в полном сож…нании, — резюмировала змеюка, дотронувшись зачем-то до Вариной шеи ледяными шершавыми руками.

— Это хорошо… Мея, можешь идти, — просипел, появившись у нее из-за спины, в белоснежном сюртучном костюме Директор Штерн.

Рептилоид положила обруч на стол и, бросив на Варю полный ненависти взгляд, юркнула в едва заметный проход между шкафами.

— Добро пожаловать в Шамбалу, — ехидно ощерился пеньками стертых зубов Штерн.

— Спа…сибо, — предчувствуя недоброе, выдавила из себя девушка, только сейчас осознав, что кто-то, пока она была без сознания, одел ее в эластичный сплошной костюм серого цвета с встроенными на стопах рельефными подошвами.

— Первый раз у нас? — притворно добродушно поинтересовался старичок.

— Раньше бывать не доводилось.

— Ну и как вам у нас? Нравится? — показал он рукой в сторону окна, где сквозь расползающийся под порывами ветра туман, просматривался, перемигивающийся разноцветными огнями, раскинувшийся под ними город.

— Еще не знаю. Не было времени, как следует осмотреться, — несмотря на неприятно сосущее под сердцем чувство страха, нашла в себе силы небрежно ответить Варя.

Внезапно Штерн, проявив удивительную для его возраста и телосложения силу, сорвался с места и, схватив Варвару сзади за волосы, вместе с креслом подтащил к окну.

— Если ты мне, тварь, сейчас не расскажешь, с какой целью Аглая послала сюда вашу диверсионную группу, то у тебя будет прекрасная возможность осмотреться и насладиться красотой Шамбалы, пока ты будешь лететь вниз! — отчетливо чеканя каждое слово, прорычал ей в ухо старик.

— Директор Штерн, — всплыло в панорамном окне изображение какого-то, смахивающего на дистрофичного лемура, существа в строгом костюме-тройке, — все Директора уже в сборе. Ждут только вас.

— Начинайте без меня. Я скоро присоединюсь, — попытавшись заслонить своей спиной Варвару от любопытного взгляда лемура, ответил тот.

— Понимаю, понимаю, — сделав вид, что ничего не заметил, участливо несколько раз кивнул мордочкой тот и исчез.

— У меня мало времени, — опять преобразился в оскаленного садиста старичок. — Отвечай! Иначе я тебя сейчас, потаскуха китежская, скину вниз головой!

— Сам скинься вниз, козлина старая! — не выдержала Варвара, вырывая резким кивком свои волосы из рук Штерна, который тут же выпрямил спину, опустил руки и, пришибленно улыбаясь, кинулся в сторону панорамного окна.

— Бум… — глухо откинула в сторону тщедушную фигурку старика стекло, как только тот ударился об него лбом.

Игнорируя, выскользнувшую из лопнувшей на лбу кожи кровь, Штерн поднялся и, словно раздрызганная от времени тряпичная кукла, на подкашивающихся ногах устремился к окну опять.

— Бум… — также безразлично отреагировало замызганное кровью стекло, в очередной раз откинув старика на густой ковер.

Выйдя из ступора, Гаранина привстала на ступни и, осторожно пятясь, маленькими шажками приблизилась к столу.

— Бом… изменило тональность стекло, после того как старик, ползя на карачках, попытался опять разбить его окровавленным лбом.

Кроме синего обруча, ничего подходящего для того, чтобы попытаться разрезать сковывавшие ее путы, Варвара на столе не нашла. К тому же и дотянуться до него у нее возможности не было. Тут ее взгляд упал на инструктированный золотыми узорами стеклянный ящик возле стены, внутри которого на специальной красной подставке лежал небольшой, напоминающий перочинный нож, предмет.

— «А что если?», — подумала Варя, не обращая внимания, на барахтающегося в собственной луже крови возле окна старика, и, привстав, попятилась задом к ящику, целясь в него креслом.

— Дзы…нь, — мелодично разлетелась осколками под ножкой кресла верхняя и боковая стенка ящика.

Стараясь не пораниться о валявшиеся на полу осколки стекла, Варвара боком подошла к оставшемуся висеть в каркасе самому большому осколку, и уперлась в него серебряными нитями в районе правой руки.

— Шмяк, — издало, превратившееся в кашу лицо старика, после очередного соприкосновения с окном.

— Варвара Савельевна, хватит, — негромко произнес, неожиданно появившийся откуда-то со стороны противоположной стены, неопределенного возраста седовласый мужчина.

От неожиданности у Гараниной чуть не выскочило сердце.

— Прикажите, пожалуйста, Штерну остановиться, иначе он сейчас сам себя убьет, — заложив за борт светло-серого френча правую руку, попросил мужчина, с интересом разглядывая голубыми водянистыми глазами связанную девушку.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — опешила Варвара.

— Хрясь… — приложился лицом к измазанному кровью стеклу Штерн, попытавшись встать с колен.

— Неужели вам не жалко старика? По-моему он только что выбил сам себе нижнюю челюсть, — кивнул мужчина головой в сторону директора, белоснежный костюм которого превратился в обвисшую красную хламиду.

— Кто вы такой? — не понимая, что от нее хочет седовласый мужчина, задала вопрос Гаранина.

— Можете называть меня — Варес. Я — ваш друг. И я хочу вам помочь. Только прикажите старику прекратить пытаться выпрыгнуть из окна. Его смерть принесет нам определенные неудобства.

— Нам? — удивилась Гаранина, пытаясь разрезать об осколок стекла, сковывавшие ее путы.

— Чвак… — донесся со стороны окна неприятный звук разрываемой плоти.

— Ладно, — скрестил на груди руки мужчина, — придется исправлять все самому.

Он повернул голову, в сторону упорно ползущего на животе к окну Штерна, и на мгновение замер…

— О…ох, — облегченно выдохнул окровавленный старик, уткнувшись лицом, в сбившийся от обилия крови в колтуны ковер.

— Мея! — повысил голос Варес, повернувшись обратно лицом в сторону Варвары.

У Гараниной перехватило дыхание…

Седовласый мужчина смотрел на нее абсолютно черными глазами.

В это время из прохода между шкафами выскользнула Мея.

— Забери директора! Через полчаса он должен быть готов к конференции, — приказал ей седовласый, брезгливо подталкивая острым носком лакированных туфлей из чешуйчатой серой кожи в сторону обессилевшего старика, валявшуюся на ковре оторванную пуговицу его сюртука.

Опасливо косясь на Варвару, рептилоид с легкостью подняла старика с пола и, закинув его мешком на плечо, скрылась между шкафами.

— Вы… Вы… селенистиец? — выдохнула Гаранина.

— Да, — утвердительно кивнул головой мужчина, возвращая свои глаза к водянистому цвету, и, выдержав паузу, добавил: — такой же, как и вы — Варвара Савельевна.

— Что? — вытаращилась на него кальмаром Варя.

— Позвольте, я вас освобожу и все расскажу, — слегка раздвинул губы в улыбке Варес.

— Хорошо, — облизав, пересохшие от волнения губы, согласилась девушка.

— Может кофе? — дотронувшись рукой до серебряных нитей, предложил черноглазый.

— С удовольствием, — наблюдая за тем, как сковывавшие ее путы, прячутся в подлокотниках кресла, одновременно подбирая с пола валявшийся рядом похожий на перочинный нож предмет из разбитого ящика, согласилась Варвара.

На долю миллисекунды его глаза опять стали абсолютно черными.

— Сейчас Мея все принесет. Пойдемте за более удобное место, — показал он жестом в сторону стола.

С удовольствием расправив затекшие чресла, Гаранина устроилась в широком кресле напротив окна и пытливо вперилась взглядом в усаживающегося на директорское место Вареса.

II

— Я очень рад встретиться с вами лично, — не обращая внимания на вошедшую с подносом в руках Мею, заговорил селенистиец, внимательно ощупывая «глазами убийцы» Варино лицо.

— Я почему-то не очень, — разглядывая содержимое, поставленного перед ней подноса, съязвила Гаранина, отмечая про себя, что впервые видит в Центральном мире керамическую посуду.

— Рекомендую вам попробовать местные деликатесы, — показал он взглядом на пиалу с ярко-зелеными горошинами и тарелочку с нарезанной правильными прямоугольниками коричневой плотной субстанцией. — Это аналог привычного в вашем мире сыра и икры, а вот кофе привозной. Кстати, из вашей локации.

— Спасибо, — подозрительно рассматривая горошины, любезно отказалась Варвара, — ела недавно. Еще не проголодалась.

— Это вам так кажется. Из-за оказанного руганийцем сопротивления, группа захвата немного перестаралась и случайно всадила в вас двойную дозу транквилизатора. Ваш организм еще просто не ощущает, что ему срочно необходима энергия для восстановления. Я вам предлагаю не отказываться от моего приглашения, так как может проявиться рецидив в виде головокружения, тошноты, вплоть до потери сознания.

— Интересные у вас тут способы приглашения на кофе, — отхлебнув немного ароматного, приятно обволакивающего вкусовые рецепторы языка, напитка, криво усмехнулась Гаранина.

— Прошу прощения, что так вышло, — развел в стороны руки Варес. — Нет ничего идеального. Тщательно разработанный план по вашему возвращению на Родину дал сбой. Поэтому пришлось импровизировать.

— На Родину? — подавилась кофе Варвара.

— Историческую… Родину ваших предков, — уточнил селенистиец. — Давайте я вам все расскажу по порядку.

— Я вся во внимании.

— Очень много лет назад, когда люди этого мира понятия не имели о существовании параллельных локаций, часть населения планеты была вынуждена переселиться на Луну, оказавшуюся очень богатой на ранее не известные, обладающие мощной энергетической ценностью, ископаемые. Один из них — селениум. Небольшое количество этого вещества заменяло собой несколько тысяч тонн земного аналога источников энергии. Благодаря ему лунные колонии быстро развивались и, в конце концов, объединились в мощнейшее сообщество под названием Селенистийский Союз. Помимо огромного энергетического потенциала у селениума обнаружилось еще одно свойство — под воздействием космической радиации он преобразовывал и улучшал генетические возможности обитателей Луны, дав толчок эволюционному развитию человечества. Многие годы наш народ процветал и готовился к освоению других планет, но алчность обитателей Земли привела к началу конца.

— Великая Война? — проявила знание истории Центрального мира Гаранина.

— Приятно удивлен вашей осведомленностью, — утвердительно кивнул головой селенистиец и продолжил: — эта война уничтожила наш дом и почти весь наш народ. Остатки селенистийцев укрылись вместе с людьми под землей. Именно селенистийцы стояли у основ открытия трансграничных миров, позволивших выжить Центральному миру. Однако люди скоро объявили нам новую войну и изгнали наших предков из своих мегаполисов.

— Насколько мне известно — селенистийцы хотели получить единоличный доступ к трансграничным терминалам, — прервала рассказчика Варвара. — Или я не права?

— Это всего лишь удобная версия интерпретации истории для официальных властей обеих мегаполисов, — возразил Варес. — На самом деле мы просто хотели освоить не только ресурсы трансграничных миров, но и получить доступ к самому важному ресурсу — времени.

— Вы можете путешествовать по времени?

— Можем… Но не имеем возможности. И не путешествовать, а перемещаться, — поднял вверх указательный палец селенистиец. — Если для перемещения между параллельными мирами мы научились использовать энергию Солнца, запасы которого, кстати, не безграничны, то для перемещения во временных промежутках нам необходимо было освоить природу темной материи космоса. И нашим предкам это удалось. Даже, несмотря на то, что они были лишены доступа к технологиям трансграничных переходов, наши ученые создали декодер — отмычку способную разрывать временные пласты. Когда новая технология была удачно апробирована в одном из параллельных миров, среди наших ученых появились противники использования декодера в Центральном мире, опасавшиеся возникновения Временного парадокса. По их гипотезе это могло привести к уничтожению всех альтернативных реальностей и вернуть исходную Вселенную к моменту ее зарождения. В результате долгих споров и жарких дебатов Инара — представительница верховного селенистийского рода, давшего начало эволюции нашего народа, выкрала из лаборатории декодер, после чего скрылась с ним в одной из параллельных локаций. Наши агенты безуспешно искали Инару до тех пор, пока она не умерла, как выяснилось, в вашем мире.

— Если вы ее не нашли, то как вы об этом узнали? — тут же включила Гаранина профессиональные навыки журналистки.

— Селенистийцев осталось очень мало. Мы как единый организм, только с коллективным сознанием. Поэтому мы остро чувствуем смерть каждого представителя нашей цивилизации. А тем более мы это ощутили после смерти Инары, которая обладала даром не только подчинять своей воле несколько десятков низших по уровню развития организмов одновременно, но и могла воздействовать на цифровую матрицу Вселенной, неразрывно связанную с временной мантией темной материи.

— Извините, — поставила на стол пустую кружку Варвара, — но я не совсем понимаю то, о чем вы говорите. Если про подчинение низших организмов я догадалась, что это фамильяры, один из которых Директор Штерн, то по поводу цифровых матриц, мантий и всего другого мне ничего не известно. Я из другого мира и том, что вы говорите… я не имею ни малейшего понятия. Не могли бы вы рассказать мне об этом более доступным языком?

— Штерн всего лишь один из инструментов, используемых нами для контроля за Директоратом Шамбалы. Если бы мы не контролировали Директоров, а также вельмож из окружения княгини Аглаи в Китеже, то оба мегаполиса уже бы давно уничтожили друг друга в борьбе за обладание наиболее привлекательными в ресурсном плане трансграничными мирами.

— То есть, вы контролируете правительство обеих мегаполисов? — осторожно спросила Варя.

— Не совсем так, как нам хотелось бы, — явно подбирая слова, словно опасаясь сболтнуть что-то лишнее, ответил Варес. — Большинство представителей биологических видов, населяющих Центральный мир, не восприимчивы к способностям селенистийцев. К их числу относится и правительница Китежа, которая, кстати, уроженка той же локации, что и вы.

— Она из моего мира? — не поверила своим ушам Варвара. — Но, как?

— Да. Она из вашего мира, — слегка растянул тонкие губы в улыбке селенистиец. — Когда Аглая попала в Центральный мир, в вашей локации только зарождался процесс машинной индустриализации. Она не умела читать и толком не могла формулировать свои мысли. Однако, благодаря побочным эффектам трансграничных переходов, в Центральном мире у нее открылись уникальные способности, выразившиеся в возможности управлять сознанием других биологических видов. Осознав свои силы, она подчинила себе Сенат Китежа и со временем уничтожила его как управленческий институт, сконцентрировав власть в своих руках.

— Невероятно, — выдохнула пораженная полученной информацией Гаранина. — Но, как это возможно?

— Это последствия трансграничного перемещения. Параллельные миры хоть и схожи между собой, но имеют определенные различия. Именно эти различия провоцируют развитие Трансграничного парадокса, из-за которых и погибают параллельные миры. Тем больше различий, тем скорее случится парадокс. Но в то же время эти различия играют существенную роль в открытии у изымантов и пришлых беженцев из других миров определенных способностей, которых у них не было в своем родном мире. У большинства из них это проходит незаметно, но у некоторых это ярко-выраженные эффекты, как у Аглаи… как и у вас Варвара Савельевна, — выдержав паузу, добавил Варес.

— У меня? — выкатила глаза Гаранина и открыла от удивления рот, напрочь забыв о приличии.

— Неужели вы не заметили, что местные жители подчиняются вашим приказам?

— Не…ет.

— А то, что Штерн настойчиво пытался разбить стекло головой, после того как вы ему приказали скинуться вниз, не навело вас ни на какую мысль?

— Навело, — наивно улыбнулась Гаранина. — Дед психически неуравновешен. Вот у него, что-то в голове и сломалось.

— А то, как вы виртуозно уничтожили оркнийцев в Стеклянной Пустоши… Вам не показалось странным, почему оркниец, взявший вас в заложники, застрелился?

— Откуда вы знаете?

— Знаю, потому что они работали на нас. Они должны были отыскать вас в Стеклянной Пустоши и доставить к нам. Один из них, самый умный, спрятался во время бойни устроенной Красным Графом и его подручным. Он нам и поведал о том, что произошло, и как вы завладели отмычкой.

— Вы хотите сказать, что я могу управлять в Центральном мире сознанием людей? Я правильно понимаю? — растерянно улыбнулась Варя, прекрасно осознавая, что селенистиец прав.

— Не только сознанием людей, но и других биологических видов, и не только в Центральном, но и в своем…. А, возможно, и во многих других трансграничных мирах.

— В своем мире я за собой таких возможностей не замечала, — нервно хохотнула девушка, ощущая, как от волнения у нее пересохло во рту.

— Вот именно — вы просто не замечали, — натянуто ухмыльнулся Варес. — Если вы не будете меня перебивать, то я вам сейчас все расскажу.

— Я молчу, — прикрыла рукой рот Варвара, приготовившись воспринимать очередной поток, ошеломляющей информации.

— После смерти предательницы Инары мы считали, что временной декодер утрачен. Наши ученые начали новые изыскания, которые, к сожаленью, не увенчались успехом. Когда отчаяние достигло предела, наши агенты в вашей локации выяснили, что Инара оставила после себя потомство. С тех пор, на протяжении нескольких столетий во временном исчислении вашей локации, мы не оставляли попыток отыскать ее отпрысков, но она сделала все, чтобы спрятать от нас своих наследников.

— Зачем они вам? — забыв о своем обещании молчать, прервала рассказчика Варя.

— Затем, что ее потомки несут в себе на уровне генетической памяти не только ее способности, но и часть ее сознания, используя которое мы сможем отыскать местонахождение украденного у селенистийского народа декодера, — пояснил Варес.

— Неужели такое возможно?

— Возможно, — ухмыльнулся селенистиец и добавил, — тем более, сейчас, когда мы нашли вас.

— Ме…ня?! — изумилась Гаранина.

— Именно вас. Дело в том, что вы обладаете способностью воздействовать на цифровую матрицу вашего мира, изменяя наступление заранее определенных событий.

— Не может такого быть.

— Наш агент наткнулся на вас случайно в том учебном заведении, где вы познавали азы журналистики, — высвобождая из-под рукава правой руки серебристый браслет, заговорил селенистиец. — Он случайно стал свидетелем того, как вы пожелали вашему обидчику, — Варес прищурил глаза, всматриваясь в выскочившую из браслета проекцию с какими-то символами, — дословно «Член отрезали», — прочитал на экране проекции седовласый.

— Владик?

— Неважно, — пренебрежительно отмахнулся Варес. — Важно то, что спустя некоторое время, после окончания учебного заведения, одна из его очередных подруг, находясь в состоянии измененного сознания, отрезала ему половой орган.

— Да вы что, — злорадно протянула Варвара, подловив себя на мысли, что она получила от этой новости удовольствие, — и как он? Жив?

— Не знаю, — продолжая читать символы на проекции, ответил селенистиец. — Это не важно. Значимо то, что наступили желаемые вами последствия. С тех пор мы установили за вами наблюдение и попытались войти в контакт с вашими родителями, чтобы выяснить кто из них носитель наследия Инары. Однако по случайному стечению обстоятельств они, являясь профессиональными разведчиками, решили, что их рассекретили вражеские спецслужбы и чтобы избежать захвата, приняли меры к самоликвидации, приняв яд.

— «Разведчики?», — пронеслось у Вари в мыслях. — «Папа и мама служили своей стране. Так вот, что у них были за постоянные командировки. Так значит, в Японии они умерли не из-за отравления ядом рыбы фугу… Какой ужас… Что же за секреты вы знали, что пленению предпочли оставить меня одну на этом свете?».

— К сожалению, — заставил ее сдержать слезы голос Вареса, — мы не смогли получить доступ к личным делам ваших родителей, чтобы составить генеалогическое древо, однако на основании полученных данных о том, что ваша мать использовала при работе с объектами разработки гипноз, пришли к выводу, что именно она была потомком Инары. Кроме вас других родственных связей выявить не удалось. Ее сестра — ваша так называемая тетка, оказалась ей не родной, а сводной по линии отца, что подтвердило нашу теорию о том, что наследие Инары передается только по материнской линии.

— «Еще и тетка не родная… Ну, чем ты меня еще удивишь?», — сглотнув, подступивший к горлу комок, Варвара подняла глаза на селенистийца, который, не обращая внимания на ее эмоциональное состояние, бесстрастно продолжал:

— Через некоторое время мы получили вторичное подтверждение вашей исключительности, когда вы пожелали очередному вашему половому партнеру, чтобы у него выросла, скажем так, женская грудь, — усмехнулся Варес, рассматривая на проекции запись с внутренней видеокамеры кафе в котором работал бариста Олег, в тот момент, когда Варвара уже вышла в расстроенных чувствах на улицу, а серьезный лысый дядя бил морду любителю пышных женских форм.

— И что с ним? — не без злорадства спросила Гаранина, наблюдая за тем как харкает кровью на записи ее бывший парень.

— Из-за неожиданно появившейся и быстро прогрессирующей болезни надпочечников у данного субъекта прекратилась выработка мужских гормонов, что привело к утрате полового влечения к противоположному полу, а также росту молочных желез.

Проекция сменилась изображением медицинской карты и самого обнаженного Олега в медицинском кабинете — располневшего и… с вполне симпатичной женской грудью, явно больше второго размера.

— Это просто совпадение, — пожала плечами Гаранина, мельком про себя отметив, что хотела бы такую же грудь.

— А то, что последний претендент на право обладания вашего сердца, после того, как вы пожелали ему обрести крепкую мужскую любовь, попал за мужеложство с подростками в исправительную колонию, где его используют для половых утех все кому не лень, тоже совпадение?

Браслет высветил фотографию грустного, облаченного в серую зековскую робу, Сергея.

— В моей стране люди привержены традиционным семейным ценностям. То, что он рано или поздно за свое нездоровое пристрастие к худеньким мальчикам поплатится свободой, было вполне ожидаемо, — привела веский аргумент Варвара, совершенно не удивившись тому, что Сергей попал в места лишения свободы.

— После этого мы приступили к разработке и реализации плана по вашему возвращению на историческую родину в Центральный мир, — не обратив внимания на ее доводы, продолжил рассказ селенистиец. — Искусственно создав и сгенерировав ряд событий в вашей жизни, начиная от устройства на работу и, заканчивая, поступившим редакционным заданием посетить Ольманские болота, где на постоянной основе действует китежский кристаллерный завод и трансграничный терминал, мы благополучно провели намеченную операцию, однако в наши планы вмешался неподконтрольный нам контрабандистский клан Боко, атаковавший, перевозивший вас спиралеход.

— Контрабандисты?

— Это уже не имеет значение. Важно то, что вы теперь со своим народом. От вас требуется лишь соблюсти небольшую формальность, — вкрадчиво произнес Варес, вставая из-за стола.

— Какую? — инстинктивно напряглась девушка.

— Нам необходима капелька вашей крови, чтобы провести тест митохондриального ДНК для официального закрепления за вами статуса селарди селенистийского народа.

— Кого?

— Не кого, а кто, — тактично поправил селенистиец, сделав шаг в сторону девушки. — Я вам уже говорил, что селенистийский народ состоит из нескольких родов, давших начало эволюционному развитию человечества. Потомки этих родов стоят во главе селенистийского коллективного сознания. В социальной истории локации, где вы родились, селенистийский статус селарди равнозначен монархическому титулу принцессы.

— Ха, какая радость! — нервно хохотнула Варвара, переложив под столом перочинный нож в правую руку. — Я еще оказывается и лунная принцесса.

— Можете называть себя и так, — попытался растянуть губы в улыбке Варес.

— Мне непонятно одно, — подозрительно прищурилась на черноглазого Варвара, — если вы так хитро все подстроили в моем мире, чтобы я попала сюда, то почему вы не провели анализ моей крови, пока я была там. Может быть я не та, кого вы ищите.

— У нас большие возможности, но небезграничные. Учитывая то, что у нас нет доступа к постоянно действующим трансграничным терминалам для перемещения в нужные локации, мы вынуждены прибегать к услугам контрабандистов, пользующихся внешними отмычками, — виновато развел руками в стороны Варес. — Тем более, учитывая погрешности между разными мирами, тест необходимо проводить в условиях Центрального мира.

— Если тест подтвердится? Что потом? — пытаясь вытащить под столом пальцами лезвие ножа, спросила Варвара.

— Потом мы проведем обряд инициализации и подключим вас через провидцев к коллективному селенистийскому сознанию. Став частью единого целого, вы поможете своему народу отыскать декодер с помощью которого мы восстановим величие нашего народа.

— Но, как… мы… это сможем сделать? — применила свой излюбленный журналистский прием, накинув наживку селенистийцу, пошла в разведку Гаранина, предчувствуя, что ответ ей не понравится.

— Мы изменим прошлое и нанесем жителям Земли упреждающий удар, — с моментально почерневшими глазами, торжественно воздел руки вверх Варес. — Селенистийцы — это верхушка эволюции, которая…

Закончить он не успел, потому что был отброшен бортом, влетевшего на всем ходу через окно, монитора. Словно поддетый рогами быка матадор, Варес оторвался от пола и, пролетев несколько метров, врезался в шкаф у противоположной стены, пробив его двери насквозь.

Варвара, заметившая приближающийся снаружи монитор, успела упасть на пол и заранее сгруппироваться, закрывшись в «позе ежика».

Сопровождаемой тучей стеклянных осколков, в последний момент Пластун резко замедлил ход, зависнув прямо над столом.

— Ты в порядке? — срывающимся от волнения голосом спросил, выскочивший из кабины Роман, поднимая ее на руки.

— Не знаю, — почувствовав сильное головокружение, вызванное то ли остаточным действием транквилизатора, о котором предупреждал ее селенистиец, то ли от проявленной о ней заботой со стороны Ваненотича, честно ответила Варя.

— Бу…бу…бу, — тяжело заработали автоматически выскочившие из брони Романа спаренные стволы по вбежавшим в полуразрушенный кабинет, вооруженным с головы до ног стражникам, пока он бережно опускал в кабину, слабо реагировавшую на происходящее вокруг, девушку.

Первым трем ворвавшимся бойцам личной охраны директората, несмотря на усиленную броню, оторвало головы. Четвертого перебило в пояснице пополам, но тот перед смертью успел сделать из штурмового автомата один выстрел, повредив одно из сопл Пластуна. Остальные стражники быстро сориентировались и, перегруппировавшись под прикрытием ломанной мебели, бросили в кабинет несколько термических гранат.

Когда на верхнем этаже самого высокого небоскреба Шамбалы полыхнула яркая вспышка, дымящий черной копотью Пластун, был же далеко внизу.

— Представляешь, я оказывается лунная принцесса, — непослушными губами решила обрадовать Варя, маневрировавшего между домами, Ваненотича.

— Кто?

— Сейчас вспомню, — сдерживая приступ тошноты, выдавила из себя Гаранина. — А, вот. Вспомнила — селарди селенистийского народа.

— Я знаю! — прокричал через плечо сквозь вой надрывающегося двигателя.

— Откуда?

— Оттуда.

— А где Гога?

— Не знаю. Скорее всего, остался в башне Директората! — закладывая в крутой вираж монитор, ответил Роман. — Я думаю, он сам выберется. Не впервой.

— Как ты меня нашел? — пытаясь сосредоточиться на происходящем, нашла в себе сила спросить девушка.

— Неважно, потом расскажу. Приготовься. Сейчас прыгнем с помощью нашей отмычки внаглую, через внутриполостной терминал прямо в Китеж. Запомни! Чтобы не случилось, я тебя найду. Главное, чтобы Аглая не узнала, кто ты такая.

— А, что может случиться?

Роман не ответил. Он был занят. А если бы и ответил, то Варвара бы все равно не услышала, потому что из-за испытываемых во время маневров перегрузок, она потеряла сознание.

Дымящийся монитор несся между двумя грузовыми составами монолитных блоков, готовившихся к отправке через терминал. Составы медленно сдвигались друг с другом, чтобы соединиться магнитными подушками, обеспечивающих безопасность перехода, оставляя тем самым все меньше пространства между собой для движения Пластуна.

Преследовавшие беглецов два патрульных красно-желтых монитора, давно уже вынырнули из сдвигающегося зазора и летели сбоку, приготовив орудия, чтобы уничтожить наглеца, как только тот выскочит из закрывающейся сцепки, но тот упорно, встав крылом на бок, продолжал нестись в подсвеченный рабочей подсветкой, неактивный тоннель.

Еще мгновение и монитор бы сплющило, но тут раздался сигнал отмены и стыковка остановилась.

Продравшись в каскаде искр из замершей сцепки, Пластун нырнул в тоннель и исчез в синей вспышке.

Давший команду отмены, смахивающий на богомола в оранжевой робе, инженер-путеец, провожая взглядом затухающую синюю вспышку, на прощанье приподнял над головой трехпалой рукой белую каску и приготовился встречать, поднимающихся в рубку управления стражников.

III

— Шепчу, не молчу, не зря воду в ступе толчу, — вывел из забытья Варю чей-то шепот. — Уходи хвороба подлая за горы за леса, за святые небеса. Уходи по добру, по здорову иль сама себе изгрызи утробу, — продолжал шептать чей-то убаюкивающий голос.

Что-то теплое и мягкое легло ей на голову.

Гаранина открыла глаза.

Она лежала в небольшой комнатке с тусклым освещением на чем-то мягком. Прямо перед ней, склонившись почти к самому лицу, держа ладонь на ее лбу, сидела седая старушка с добрым лицом, продолжавшая с закрытыми глазами шептать:

— Изгинь, пропади и вовек не приходи.

— Где я? — с трудом разлепила спекшиеся губы, девушка.

— Ох ты, слава тебе Господи! Отшептала. Спаси и сохрани, — обрадовалась старушка, принявшись энергично креститься.

— Кто вы? — слабым голосом спросила Варя.

— На, испей водички, — приподняла ее голову сердобольная старушка, подставляя под губы стакан с водой.

Варя сделала несколько глотков вкусной, приятной на вкус воды и поперхнулась, потому что, когда она оторвала взгляд от стакана, то обнаружила, что лежит в белой до щиколоток сорочке с горящей в руках свечей.

— Что происходит? Где Роман? — вскочила на ноги Варвара и чуть не упала из-за приступа головокружения.

— Не спеши. Присядь, — подхватила ее старушка, забирая из рук свечку, одновременно усаживая ее на одноместную кровать.

— Только сейчас Варвара обратила внимание, что старушка в старинном русском сарафане, которые она раньше видела только в музее и в кино.

— Ромка, а…а…а… Красный Граф, — поправилась бабушка, — в темнице ждет суда за измену присяге, а тебя Глашка… ой, княгиня Аглая велела мне выходить. Я уж думала, что ты огневуху подхватила, но нет. Пронесло. Прости, Господи! — перекрестилась пожилая женщина.

— Простите, вы же не из этого мира. Правда? — прищурилась Варвара.

— Я смотрю и ты вроде как не тутошняя, — присела на стул напротив нее женщина.

— Нет. Похитили меня, когда я стала случайным свидетелем того, как они в наш мир проникают.

— Вот и я на свою беду за клюквой к приезду внуков на болота сходила, — грустно вздохнула женщина, и с ненавистью добавила, — все из-за Жуткого Женика. Рептилоид проклятый. То ли сожрать, то ли снасильничать меня хотел, а может сначала снасильничать, а потом сожрать. Тут и вспышка случилась. Чтобы его болото проглотило. Ох, тогда я страхов натерпелась. Это сейчас я уже знаю, что завод у них там по производству кристаллеров был, а рептилоид смотрителем служил.

— Баба Глафира? — осторожно спросила, озаренная внезапной догадкой Гаранина. — Из Ольман?

— Глафира Ивановна, — открыла рот старушка. — Откуда ты мое имя знаешь?

— Знаю, — радостно улыбнулась девушка. — Мы с вами из одного мира. Мне про вас, незадолго до того, как нас на хуторе Жуткого Женика похитили, Петька Мошко рассказывал.

— Кто такой? — живо спросила женщина.

— Контрабандист местный с Ольман. Когда вас похитили, он еще маленький был.

— Смутно припоминаю. Их в деревне несколько братьев было и сестра одна. Это же молодежь, — заблестела глазами баба Глафира, — а вот батьку их — Юзика хорошо помню. Вся деревня этого дармоеда терпела. Ни дня не проработал. Кто-то всю жизнь в колхозе вкалывал, а этот только ходил по деревне и байки рассказывал. Глаза пучил и только смотрел, где, как и что урвать на халяву. А как Союз развалился, так бизнесменом стал. Весь металл у людей со дворов покрал. И его батька был такой же. Во время войны полицаем был. А ты, чья будешь?

— Я из Москвы. Журналистка, — улыбнулась девушка, наблюдая за тем, как оживилась и даже помолодела Глафира Ивановна, встретив родственную душу из своего мира. — Поехала по заданию редакции репортаж делать про вспышки на Ольманских болотах и вот… Оказалась здесь.

— Что там? Оклемалася? — раскрылась внезапно входная дверь, активировав свет в комнате, показавшейся в свете свечи Варваре поначалу маленькой, а на самом деле оказавшимся вполне просторным, обставленным уютной мебелью помещением, в углу которого напротив входа висела икона.

На пороге стоял сгорбленный от времени старик в обшитом золотыми галунами мундире, не очень гармонировавшем с валенками на его ногах. Высохший от старости, пошедший по лицу темными пятнами дед, подслеповато щурясь, старательно целился глазами на кровать.

— Оклемалася? — повторил вопрос дед.

— Нет еще. Очнуться очнулась, а поднять на ноги я ее пока не могу, — закрывая своей спиной Варвару, ответила баба Глафира.

— Что? Не слышу? — приложил ладонь к оттопыренному на лысой голове уху старик.

— Говорю… слабая еще, — повысила голос Глафира Ивановна.

— Пойду… доложу, — принялся медленно разворачиваться в пороге дед, зацепившись золотым эполетом за косяк двери.

— Иди, доложи, только в штаны, смотри, не наложи, когда получишь нагоняя от княгини за то, что она на самом деле прийти на высочайшую аудиенцию не сможет. Или на руках понесешь? — не громко предупредила его в спину Глафира.

— Ну, ладно, — внезапно все услышал и отозвался дед. — Подожду маленько. Позовешь, как готова будет. И смотри у меня! — погрозил он скрюченным пальцем в стену мимо женщины.

Как только дверь закрылась Глафира Ивановна заговорщицки округлила глаза и, приложив указательный палец к губам, зашептала:

— Это Прохор — подручный Глашки. Ходит по дворцу, да за всеми подслушивает, а потом ей все доносит. Слепой, как крот, но слышит все прекрасно. Правда притворяется, что глуховатый, но все дворовые знают, что с ним надо ухо держать востро.

Хитро улыбнувшись идеально белыми зубами, женщина сделала несколько шагов назад и дотронулась ладонью до противоположной от кровати стены, которая тут же вывела широкоформатное изображение.

— Специалисты Комитета Безопасности продолжают тщательное расследование инцидента, имевшего место почти трое суток назад, связанного с нападением на следовавший через Стеклянную Пустошь спиралеход, — вещал унылого вида мужчина в строгом черном костюме, сидя за массивным столом.

— Не смотря на то, что официальные власти Шамбалы отрицают причастность своих специальных служб, наши сенаторы уверены, что это провокация, связанная с правом использования Китежем солнечной активности вне графика для прохода на трансграничные территории, — изображение диктора сменилось на демонстрацию поврежденного в хвосте спиралехода, из нутра которого гвардейцы выгружали на платформы ящики с кристаллерами. Затем на мгновение картинка сменилась на упирающегося всеми копытами в аппарель спиралехода Луиса Альберто, не желавшего ступать на грузовой монитор. Рядом возле него растеряно вертел головой Щапов.

— Это же Вася! — вскрикнула Варвара.

— Тихо, не кричи, — зажала ей рот ладонью баба Глафира. — Старый пень под дверями подслушивает.

— Это Василий и Луис Альберто, — возбужденно зашептала Гаранина, тыча пальцем в сторону экрана, где опять всплыл унылый диктор. — Нас вместе похитили. Глафира Ивановна, они живы? Вы знаете, где они?

— Знаю. Хорошо все с ними. Глашка с Луисом Альберто лично побеседовала и отправила его в зимний сад за Василием и другой животинушкой присматривать.

— Как побеседовала? — удивилась Гаранина. — Он же не может говорить.

— Как не может? Сама краем уха слышала, как он от страха еле мычал, когда его в тронный зал перед ее пьяные очи гвардейцы доставили, — в свою очередь удивилась Глафира Ивановна. — Твой Луис Альберто точно не немой.

— Вы не поняли, — догадалась, в чем дело Варвара. — Луисом Альберто зовут козла, а моего напарника — Василий.

— Луис Албьберто? Это же надо такое придумать. У меня козла кликали Василием, — насупилась баба Глафира. — Правда и мужика покойного, царствие ему небесное, так звали, — перекрестилась и, видимо, погрузилась в воспоминания Варина землячка.

— Глафира Ивановна, — выдернула Гаранина из воспоминаний женщину, — а что это за зимний сад и как туда попасть?

— Зимний сад — это очередная Глашкина дурость, которая как была дворовой девкой, так и осталась.

— Совсем ничего не поняла, — виновато улыбнулась Варя.

— Так называемая княгиня Аглая, как-то хлебнув лишнего, мне сама рассказывала, — зашептала Глафира Ивановна, — что раньше она была крестьянской девкой Глашкой при дворе князей Радзивиллов, у которых на Ольманских болотах были охотничьи угодья. Я историю плохо знаю. У меня только три класса образования. Но поняла я, что тогда еще крепостное право было. Взяли ее как-то раз на охоту в пойменных дубравах в усадьбе прислуживать. Князья с охоты вернулись, а один из кобелей охотничьих по дороге отбился. Отправили его искать старого псарника Прохора и Глашку, потому что она дюже горластая и глазастая была. Не поняла я из ее рассказа, кто их сюда притащил, то ли контрабандисты местные, то ли трансграничники, которые там, в болотах выскочили, но суть не в этом. Оказывается, что у тех, кто попадает сюда из других миров, открываются разные возможности. Вот у меня, например, лекарский дар открылся, — не без гордости улыбнулась женщина.

— Не знаю, как это у меня получается, но теперь своими руками и молитвами лечу и местных, и даже пришлых из других миров. Шепчу молитвы, что в голову придут, и болезни сами собой уходят. Только не могу я огневуху лечить, потому что хворь эта — из-за завидющего Глашкиного глаза рождается.

— Это как?

— Да вот так, — еще ниже понизила голос Глафира Ивановна. — Обрела она тут силу могучую. Силу подчинять себе и людей, и похожих на людей, и совсем не людей. Обворожила она местных правителей и из дворовой девки Глашки, превратилась в княгиню Аглаю — правительницу Китежа. Да только с ее появлением, появилась в этом мире и болезнь огневуха, которая только девочек и женщин поражает, а все потому, что не терпит Аглая никакого соперничества. Своих детей она иметь не может, вот и завидует тем, у кого детки рождаются. Оттого и мрут девочки еще во младенчестве, а уж если где увидит девку или женщину красивую, так ее сразу зависть и злоба душит. И тех бедняжек болезнь быстро сжигает, потому что считает она, что все мужики должны только ее одну любить и перед ней преклоняться.

— Так вот оно что, — задумчиво прошептала Гаранина.

— Она хоть и хитрая, — продолжила Глафира Ивановна, — но как была дворовой девкой скудоумной, так и осталась ею. А чтобы скрыть дурость свою, пытается Аглая казаться великой. Для этого отгрохала она себе дворец посреди города, театр и зимний сад, который одновременно и зоопарком является. Поэтому и тягают туда гвардейцы из трансграничных миров животных экзотических. Там и козел твой сейчас. А Ваську твоего она туда отправила в помощь карликам-руганийцам, которые особый подход ко всем животным имеют.

— Что за подход?

— Ладят они с ними как-то. Даже самые опасные твари их слушаются, — пояснила женщина и невольно перевела взгляд на экран.

— Суд над особо опасным преступником, предавшим интересы службы, бывшим гвардейцем Ваненотичем Романом, известным так же, как Красный Граф, состоится в ближайшее время под личным председательством нашей обожаемой княгини Аглаи, — торжественно произнес диктор на фоне, появившейся у него за спиной картинки, на которой посреди огромного скопления, виденных в Шамбале Варварой таких же по форме и конструкции небоскребов, возвышался стеклянный ступенчатый холм на вершине которого, изящно опираясь на разновеликие башенки, подковой раскинулся роскошный трехэтажный дворец.

— Жалко парнишку. Хороший хлопчик был. Всегда со мной здоровался, — тяжело вздохнула Глафира Ивановна.

— Почему был? — вскочила с кровати Варвара, стараясь удержать лихорадочно забившееся сердце, про себя осознавая, что испытывает к наемнику странное, до этого ей неведомое чувство.

— Любишь его? — едва взглянув ей в глаза, сразу все поняла пожилая женщина.

— Ну… нет, — замялась Гаранина. — Он спас меня дважды. Я…

— Если любишь — молчи, — быстро и еще тише зашептала баба Глафира, с тревогой поглядывая на дверь. — Глашка об этом знать не должна, иначе изведет она тебя либо заставит плясать под свою дудку, а Ваненотича все равно казнит прилюдно, чтобы другим неповадно было ее предавать.

— Как же он ее предал?

— Княгиня всегда мужиков ей приглянувшихся, да и других на людей не похожих созданий, из интереса в кровать себе тащила. Но Ромку больше всех привечала и всегда его держала при себе. Титул графский дала и должность главнокомандующего. Да только, видно, не смог он терпеть ее блуд и похоть неутолимую, вот и сбежал от нее, бросив службу. С тех пор она злобой исходит. Отчего еще больше пить стала, а из-за зелья этого поганого — начала она силу свою терять…

— Глашка, старая метла, что ты тут лясы точишь? — распахнув резко двери, желчно проскрипел Прохор, за спиной которого маячили два статных, с закрытыми шлемами, гвардейца. — Княгиня Аглая велела к ней распутницу доставить.

— Не такая я уже и старая в отличие от вас, Прохор Савельевич, — ощерилась на деда женщина. — И не Глашка я, а Глафира Ивановна.

— Цыц! — затрясся головой и аксельбантами на мундире дед. — Знай, свое место, а то мигом отправишься в Земли Пачвар личинок муравосов вынашивать!

— Ну, тогда пускай тебя личинки лечат от подагры и радикулита, а кое-кого и от похмелья, — заметно разозлилась Глафира Ивановна, поправляя выбившиеся из-под косынки волосы.

— Ну что ты? Это я так сказал… Для острастки, — пошел на попятную Прохор. — Пошли к княгине, пока она в духе.

— Так на ней одежды нет, — показала рукой в сторону Варвары женщина.

— У нас не званый ужин, чтобы красоту наводить. Княгиня не гордая. Примет ее и в таком виде, — ощерился красивыми вставными зубами золотопогонный дед.

IV

Пройдя в сопровождении гвардейцев, Прохора и Глафиры Ивановны, несколько устланных красными дорожками коридоров, на стенах которых висели разномастные в золотых оправах картины, среди которых в основном преобладали изображения, как уже догадалась Гаранина, княгини Аглаи, они зашли в просторную стеклянную кабину, оказавшуюся лифтом.

— В тронный зал по большому кругу, — распорядился Прохор в сторону лифтера в зеленой ливрее — низкорослого, густо заросшего по самые глаза бородой, человека с маленькими колючими глазками.

Лифт, плавно набирая ход, сначала устремился в горизонтальном положении сквозь анфиладу просторных, однотипных с высокими потолками, отличающихся друг от друга только окраской, мебелью и количеством гвардейцев, залов. В какой-то момент лифт пошел по диагонали вверх и оказался в стеклянной трубе, проходившей сквозь массив больших широколистных деревьев, среди которых бродила причудливого вида живность.

— Зимний сад, — шепнула Варе сзади в ухо баба Глафира.

Стоявший спереди Прохор тут же обернулся и грозно нахмурился редкими бровями, целясь белесыми глазами мимо Глафиры в одного из гвардейцев.

Тот, на всякий случай, сделал шаг в сторону.

Гаранина попыталась отыскать глазами Васю или хотя бы козла, но лифт несся так быстро, а зимний сад был настолько огромный, что у Варвары от напряжения невольно закружилась голова и она чуть не подмяла под собой, стоявшего впереди старика, но гвардейцы вовремя среагировали и подхватили ее за руки.

— Я же тебе говорила, что она слабая еще, — подныривая плечом под Варину руку, кинула в лицо опешившему деду баба Глафира.

В это время лифт остановился.

— Тронный зал! — пробасил из-за спин гвардейцев, мало похожим на человеческий, утробным голосом лифтер.

— Спасибо. Я сама, — справившись с головокружением, поблагодарила Глафиру Ивановну девушка и, убрав руку с ее плеча, двинулась вслед за шаркающим по стеклянному полу валенками Прохором, вглубь аркообразного, поражающего величием зала, в конце которого стоял самый настоящий трон.

Дед усердно скреб валенками до тех пор, пока пол под ними не пришел в движение и не понес их вперед. Когда эскалатор остановился в нескольких метрах перед восседавшей на троне, облаченной в серебристый, такой-же как на фотографии в жилище у Ваненотича бронекостюм, простоволосой княгини Аглаи, он еще некоторое время по инерции продолжал перебирать ногами.

Недалеко от княгини, вытянувшись по стойке смирно, стоял с открытым шлемом ротмистр Игнат.

— Она? — низким грудным голосом, спросила правительница Китежа.

— Она, — кивнул головой Игнат.

— Иди, — кинула она, не оборачиваясь к гвардейцу.

— Слушаюсь, княгиня, — развернулся в противоположную сторону от трона Игнат.

— Хотя, постой, — остановила его Аглая. — Когда свадьба у тебя с Дареей?

— Откуда вы знаете? — развернулся с явно ошарашенным видом гвардеец.

— Внутренники у меня не зазря жалование получают, — лукаво усмехаясь, соизволила повернуть в его сторону голову Аглая. — Так, когда свадьбу править будете?

— Не решили еще, — виновато улыбнулся Игнат.

— Не забудь меня позвать, — погрозила ему пальцем княгиня. — Я героев Валдайского сражения не забываю. Будет вам от меня шикарный подарок.

— Конечно, княгиня. Это для нас большая честь, — заметно побелел лицом Игнат и тут же скрылся за массивными, свисавшими сразу за троном, золотыми гардинами.

Около минуты Аглая, презрительно морщась, внимательно изучала Варвару взглядом…

Та в свою очередь делал тоже самое, успев отметить, что у княгини волосы, казавшиеся на фотографии шикарными, оказались на самом деле сильно поредевшими и секущимися. Все еще сохранявшее былую красоту лицо, заметно осунулось, а белки глаз отдавали болезненной желтизной.

— Я уже наслышана о том, что ты со своим полюбовником в Шамбале натворила, — наконец язвительно произнесла княгиня.

— Здравствуй, княгиня Аглая, — попыталась выдавить из себя вежливую улыбку Гаранина.

— Шамбала требует от меня вашей выдачи, — не обращая внимания на приветствие, продолжила в том же духе Аглая. — Изменника я им не отдам, а вот, что с тобой сделаю, еще не знаю.

— Я ни в чем не виновата.

— Из какой локации будешь? — закинула ногу за ногу княгиня.

— Из той же, что и ты, — сверкнула глазами Гаранина, чувствуя, что начинает злиться. — Ты же все прекрасно знаешь.

— Дерзкая, — зло ухмыльнулась Аглая. — Может это ему в тебе так понравилось? Смотрю я на тебя и не понимаю, что он в тебе нашел. Ну… ка. Задерите ей сорочку. Посмотрю, что там нее такого ценного, — приказала она гвардейцам.

— Стоять на месте! — резко обернувшись к тронувшимся было с места гвардейцам, тут же превратилась в шипящую кошку Варвара.

— Я приказала задрать ей сорочку! — побагровев, перешла на визг Аглая.

— Стоять! — в свою очередь крикнула девушка, одновременно шагнувшим в ее сторону, гвардейцам.

— Взять! — вскочила с резного, обитого красным бархатом трона княгиня.

— Стоять! — гаркнула, протянувшим в ее сторону руки гвардейцам, Гаранина.

— Ах, ты паскудница! — проскрипел, вцепившись ей в руку, Прохор.

— Пошел вон, старый пес! — резко отмахнулась от него Варя.

— Ой, — выдохнул при падении, выскакивая из валенок, дед.

— Глашка! — резко побелела лицом Аглая, провожая взглядом, шуршащего галунами по стеклянному полу, Прохора. — Что стоишь? Крути ее, дура!

— Сама дура! — окрысилась в ответ Глафира Ивановна. — Я тебе что… солдатка? Я людей лечу, а не кручу.

— Ах, ты! — стала задыхаться от возмущения княгиня, переходя к синюшному оттенку лица.

В этот момент из плеч ее брони на невысоких кронштейнах выдвинулись два треугольных дула.

— Ах, вы! — тяжело дыша, переводила он взгляд то на своенравную женщину, то на гвардейцев, то на Варвару, то на пытающегося подняться с пола Прохора.

Выскочившие стволы орудий, следуя за ее мечущимся взглядом, хищно завертелись, выбирая в кого плюнуть смертью.

— Тише, тише, — стала убаюкивать ее баба Глафира. — Дыши, дыши, Аглаюшка. Тебе же нервничать нельзя, — стала она медленно приближаться к княгине. — Дыши глубоко… Она девочка хорошая. Ни в чем не виноватая. Землячка наша… Ты успокойся… Подумай… Кто тебе тут поможет, как не земляк. Успокойся, — положила она обе руки на голову, задыхающейся женщине.

Что-то произошло…

С присвистом набрав до упора в легкие воздух, Аглая на несколько секунд задержала дыхание и только тогда облегченно выдохнула. Затем оттолкнула от себя бабу Глафиру и, деактивировав, тут же спрятавшиеся обратно в костюме пушки, уселась обратно на трон.

— Вы, — показала она пальцем на гвардейцев, — забыли все, что было в этом зале и пошли вон отсюда!

Гвардейцы синхронно развернулись и строевым шагом двинулись в сторону лифта.

— Глашка, Прохор, тоже пошли вон отсюда, — возвращаясь к естественному цвету лица, продолжила распоряжаться княгиня. — Я вас позову, когда надо будет.

Глафира Ивановна помогла подняться все еще ошарашенному старику и, вложив ему в руку оторвавшийся от эполета аксельбант, босого потащила за гардины.

— А, здорово ты моему тайному советнику задала звону, — наиграно улыбнулась Аглая, как только те скрылись из виду. — Тот даже валенки забыл забрать.

— Я нечаянно. Просто разозлилась очень. Нечего было мне сорочку пытаться задирать, — извиняющимся тоном ответила Варя.

— Давно знаешь?

— Что? — опешила Гаранина.

— Что управлять можешь местными.

— В Шамбале от селенистийца по имени Варес узнала.

— Ладно. Пойдем. Разговор есть, — приглашающим жестом махнула княгиня, направляясь в сторону гардин. — Только смотри у меня без фокусов, — выскочил у нее из костюма, развернувшись в Варину сторону, ствол.

Нырнув вслед за княгиней между гардин, Варвара оказалась перед тремя дверьми. Аглая дотронулась ладонью до одной из них и, как только та покорно отползла в сторону, прошла в проем навстречу струящемуся мягкому свету.

— Присаживайся. Поболтаем, — показала на одно из двух, расположившихся возле маленького стеклянного столика, кресел княгиня, как только Гаранина вошла в обставленную от пола до потолка экранами комнату.

— Спасибо, — поблагодарила Варя, усаживаясь в кресло, старясь при этом не пялиться на разделенные множеством секторов экраны, транслировавшие изображения не только всех покоев дворца, но и транспортных артерий и общественных мест города.

— Знаешь, что это? — кивнула головой в сторону экранов Аглая.

— Я так понимаю, что это система наблюдения, — увлеченно разглядывая на одном из экранов, прогуливавшихся по улицам Китежа горожан, ответила Варвара.

— Ну, тут бы и дура догадалась, — отреагировала княгиня. — Знаешь, почему я в броне?

— Нет.

— А потому, что я только что из темницы. В платье там не сподручно. Вмиг замараешься. Присутствовала при допросе полюбовника твоего — Ваненотича, — язвительно пояснила Аглая, пытливо уставившись зелеными глазами Гараниной в лицо.

— Он мне не полюбовник, — не дрогнув ни одним мускулом на лице, ответила Варвара, быстро смекнув, после упоминания о допросе, зачем Аглая ее позвала и к чему она клонит. — Согласно Центромирского Уклада я его трофей. Он меня в Стеклянной Пустоши подобрал, после того как спиралеход атаковали.

— Это я знаю, — продолжала пожирать ее глазами Аглая. — Знаю я и про Ваську с козлом. Знаю я и чего ты на болота поперлась. Даже знаю, что смотритель Жужен контрабандный экзоэнергетик ротмистру за тебя предлагал. Только не знаю, зачем Красный Граф тебя в Шамбалу потащил.

— «Хреновый из тебя дознаватель, княгинюшка. От своей ревности совсем голову потеряла», — усмехнулась про себя Гаранина, а вслух сказала:

— Он хотел меня продать в Китеже, но потом передумал потому, что в Шамбале за меня бы больше заплатили.

— Вздор! Китеж намного богаче, чем Шабала, — нахохлилась, явно задетая за живое, княгиня. — У нас больше трансграничных терминалов и изученных миров. Баб у нас мало, так что за тебя в доме терпимости сто червонцев точно отвалили бы. Он просто боялся со мной встретиться после того, что натворил, — сама себе под нос пробормотала женщина.

— Не знаю, — изображая дуру, развела руками Варя, не отводя взгляда от глаз Аглаи. — У него кристаллер в мониторе был разряжен, а ближайшая к нам каверна работала только в сторону Шамбалы, поэтому он заставил меня говорить всем, что я его сын-бастард Никитка, нагулянный им в Китеже.

— Ха…ха…ха, — рассмеялась Аглая, — вот, стервец. Мне про это он на допросе не рассказывал.

— Заставил одеть меня какие-то вонючие дерюги, шапку мохнатую, чтобы вообще было непонятно кто я. Так в Шамбалу и попали.

— Ой, не могу, — продолжала заходиться от смеха княгиня и как бы невзначай спросила: — а как он тебе в постели?

— В какой постели? — приложив все свои артистические возможности, наивно переспросила Варя.

— Как мужик? — перестав смеяться, моментально похолодела взглядом Аглая. — Задал он тебе звону?

— «Ну, ты и деревенщина, Аглая. Теперь я понимаю от кого Роман перенял манеру разговора в старорусском стиле», — подумала Варя и продолжила играть роль простушки: — А… Нет. Секса у нас не было. Я когда очнулась после взрыва, то была голая. Мне болело все, особенно здесь, — показала она себе ниже пояса. — Думала, что он меня вместе с карликом своим страшным снасильничал. А он сказал, что этими делами с изымантами не занимается.

— Врешь! — заметно расцвела глазами Аглая.

— И карлик оказался не охоч, — добавила Варвара, окончательно разбивая стену недоверия. — А болело все внутри — потому что промерзла сильно.

— Гога оказался не охоч? — на мгновение застыла статуей княгиня. Затем окинула взглядом Варину фигуру в кресле и расхохоталась. — Ай, бедняжка. Ха…ха…ха… Даже руганиец не захотел.

— А потом меня из палат его в Шамбале похитили, отравив каким-то газом, от которого мне до сих пор плохо.

— Верю. Видела, как ты в лифте чуть на Прохора не завалилась, — вытирая, выступившие от смеха слезы, согласно кивнула головой Аглая и тут же неумело закинула вопрос:

— А с кем он там… в Шамбале живет? Нашел себе кого, аль нет? Чисто в палатах?

— С карликом неряшливым он там живет. Вроде в палатах чисто. Уюта мало. Ковер один хороший. Ни картин, ни статуй. Только одна фотография ваша, — с наслаждением продолжала опутывать княгиню лестной паутиной Гаранина. — Вы на ней в окружении гвардейцев в таком же костюме, как сейчас.

— Валдайское сражение, — окончательно размякла княгиня. — А, давай с тобой, Варька, за знакомство по чуть-чуть.

— Что по чуть-чуть?

— Сейчас узнаешь. Прохор, вели стол накрыть на две персоны с двумя фужерами, — распорядилась княгиня, приблизив к губам наруч правого предплечья.

Через несколько секунд в помещении появилось похожее на безусого кузнечика в ливрее шестирукое существо. Слуга в каждой паре рук держал по подносу с тарелками и горшочками. Ловко расставив на столике яства, кузнечик тут же удалился прочь.

— Терпеть не могу этих переселенцев, — брезгливо произнесла Аглая, разливая из высокого графина по фужерам красную густую жидкость. — Давай. За встречу, — выдохнула княгиня и первой опрокинула фужер.

Гаранина, опасаясь подвоха, отхлебнула немного и непроизвольно закрыла глаза, смакуя корнем языка, хорошо выдержанное вино с целым букетом вкусов.

— Вку…сно, — заплетающимся языком вынесла вердикт, моментально захмелевшая Варя.

— О… мать, да ты слабенькая совсем, — улыбнулась Аглая. — Бери, закусывай, а то совсем окосеешь. Тут все родное, привычное для нашего мира. Все продукты из моего зимнего сада.

Из всего разнообразия блюд, среди которых преобладали обычные овощи и фрукты, Варвара выбрала соблазнительно дымящиеся кусочки мяса, напоминающие по вкусу телятину.

— А, где Гога сейчас? — опорожнив в одно лицо еще один бокал, поинтересовалась Аглая.

— Не знаю. Со слов Вареса я поняла, что он оказал сопротивление, — честно ответила Варвара с набитым ртом.

Теперь она поняла, что такое, когда аппетит приходит во время еды. Проглотив пару кусочков мяса, она почувствовала такой зверский голод, что теперь пихала в рот все, что было на столе. Видимо организм начал восстанавливаться после воздействия транквилизаторов, которыми ее так щедро накачали в Шамбале.

— Черноглазый предлагал стать их принцессой? Рассказывал про беглую ученую, про наследников? — ошарашила Варю вопросом княгиня.

От удивления Варя чуть не подавилась.

— Откуда вы знаете?

— Когда никого рядом нет, можешь говорить мне «ты», — хитро усмехнулась слегка опьяневшая Аглая. — Варес мне тоже предлагал стать их селарди.

— Как?

— А вот так. Думала, ты особенная? Обхитрить тебя хотели селенистийцы, чтобы уложить в специальный гроб и использовать вместе с их провидцами.

— Куда уложить? Какой гроб? Как использовать? — забыла про аппетит Варвара.

— Хрустальный, — подливая себе вина, пояснила Аглая. — Черноглазые умудрились Луну на куски развалить, а теперь хотят и тут напакостить. Если бы ты согласилась, то лежала бы сейчас в специальном гробу, подключенная вместе с другими провидцами к их сознанию, а они с твоей помощью еще бы больше фамильяров получили. Я-то знаю, что почти половина Директората Шамбалы под их властью. Раньше я их легко могла вычислить, а теперь они научились хорошо маскироваться. Может кто и во дворце у меня из их шпионов. Но ничего, — погрозила кому-то вверх кулаком княгиня, разливая второй рукой остатки вина в фужеры себе и Варваре, мои внутренники всех на чистую воду выведут.

— Вот тебе и лунная принцесса, — осушив фужер, криво усмехнулась сама себе Варвара.

— Тут… никому… верить нельзя, — поднося к губам правую руку, доверительно прошептала княгиня. — Прохор, вели амброзию сюда доставить, — распорядилась она во встроенное в броне средство связи.

Через мгновение с графином в руках появился все тот же слуга-кузнечик.

— Пошел вон, — цыкнула на него Аглая, как только тот поменял его местами с пустой тарой.

— А что это? — пьяно улыбаясь, спросила Варя, разглядывая прозрачную жидкость.

— Самое лучшее вино, — ответила Аглая, разливая по фужерам содержимое графина. — Для меня его специально из моего… нашего бывшего мира, трансграничники поставляют.

Пьяненькая Варвара погорячилась и, не принюхиваясь, влила в себя белую субстанцию вслед за княгиней.

Жидкость моментально обожгла не только рот, но и все ее внутренности.

Самым лучшим вином оказалась Ольманская самогонка по фирменному рецепту Аньки. От смрада охватившего всю Варину носоглотку, у нее, как и при первой дегустации в доме Петьки Мошко, из глаз непроизвольно брызнули слезы.

— О…о…о… Хорошо, — наконец-то за все время трапезы, закусывая редиской, выдохнула Аглая.

— Э…э…э… — выдавила из себя обожженная гортань Вари.

— О, мать, да ты накушалась, — пришла к выводу княгиня, наблюдая за тем, как Варвара с выпученными глазами безуспешно пытается вырваться из объятий кресла и встать на ноги.

— Да…а…а… — согласилась Гаранина.

— Иди ка ты отдохни, а как проспишься, я тебе покажу свой зимний сад, — предложила княгиня, нажимая скрытую кнопку под крышкой стола.

— Да…а…а… — уже сквозь дрему выдавила из себя Гаранина.

Тут же в комнату из потайного прохода вошли два гвардейца.

— Отнесите ее в Глашкины палаты и передайте ей, что когда девка проснется, она должна привести ее в порядок для променада, — приказала княгиня.

Гвардейцы, схватив безвольное тело Варвары за руки и ноги, направились было к выходу, но Аглая остановила их жестом и брезгливо двумя пальцами приподняла подол Вариной сорочки.

— Тьфу ты. Это разве баба? — презрительно процедила сквозь зубы княгиня, осмотрев природные особенности девушки.

Проводив вынос тела взглядом, довольная собой Аглая выпила еще один фужер самогона, немного покрасовалась перед скрытым за мониторами зеркалом, а затем отправилась в темницу для очередного допроса Красного Графа.

Она очень хотела от него услышать, что тот без нее скучал и именно из-за нее, а не потому, что спасался бегством из Шамбалы, он вернулся в Китеж.

Все женщины хотят быть любимыми…

V

Варвара проснулась от того, что во рту стояло вонючее послевкусие от Анькиного самогона, которым, по-видимому, Петька рассчитывался с Жуженом за то, что тот хранил у себя на хуторе контрабанду.

Сориентировавшись в полумраке, она обнаружила, что лежит на кровати в комнате Глафиры Ивановны. Самой хозяйки почему-то не было. Как только Гаранина села, в комнате автоматически включился свет.

— «Молодец, Варвара. Журналистка называется. Позволила себя ушатать. Хотя, мы теперь вроде с княгиней, как подруги. А значит… мои шансы выбраться отсюда, удваиваются. Главное, чтобы старая проститутка не видела во мне соперницу. Коза ревнивая. Надо как следует осмотреться и придумать план, как освободить Ваненотича. Без него мне Ваську и Луиса Альберто не вытащить. Ой, как страшно. И в туалет хочется», — погрузилась в размышления Варвара.

Возле себя на кофейном столике она обнаружила кружку с еще теплым травяным чаем, которую тут же жадно осушила. Сжимающая тисками головная боль, потихоньку стала спадать.

— Чай уже выпила? — спросила, вошедшая в комнату со свертком в руках, баба Глафира.

— Спасибо, Глафира Ивановна. Мне сразу полегчало. Уже утро?

— Только вечер начинается, — ухмыльнулась женщина. — Тут время совсем по-другому идет. Вон, Аглае уже где-то лет за двести по нашему летоисчислению, а выглядит она чуть за сорок. Да и я давно уже умереть должна была бы, а тут мне еще жить и жить. Единственное, что иногда полежать хочется, потому что спину ломит.

— Простите, что я вашу кровать заняла, — извинилась Гаранина, решив, что это ей укор.

— Это я виновата. Забыла тебе сказать, чтобы ты с Глашкой-алкашкой не пила ни в коем случае.

— Почему?

— Да потому что она любого мужика перепьет.

— Ой, меня так развезло, потому что она меня Ольманской самогонкой напоила, — принялась оправдываться Варвара.

— Дело не в самогонке, — зашептала Глафира Ивановна, — а в том, что угощая тебя вином, она заставляет поверить, что вы с ней на короткой ноге, а на самом деле змея подколодная в это время думает, как тебя или извести, или в своих целях использовать.

— Баба она хитрая, но я тоже не из простого теста сделанная, — зашептала Варя в ответ.

— Видела я в обед, что ты непростая. И поняла, что у тебя дар такой же, как у нее, только посильней будет. Поэтому не верь ей. У нее сейчас мозги набекрень из-за Красного Графа. Как только она с ним наиграется, то за тебя возьмется.

— Это мы еще посмотрим, кто за кого возьмется, — возразила Гаранина.

— Ты, главное, ей не прекословь, а то у нее сразу приступы ярости случаются. Рассказывали слуги, что еще до меня попал к ней в руки мужчина молодой из нашего мира. Доктор. Тоже его самогонкой угощала, вернуть домой обещала, а как отказался тот с ней в постель лечь, приказала всыпать ему батогов и отправила в Земли Пачвар.

— И что с ним?

— А я почем знаю, — удивилась пожилая женщина. — Пачвары съели, наверное.

— Что это за земли такие?

— Я баба безграмотная, поэтому знаю только, что это часть Диких территорий, которая переместилась сюда из какого-то смежного мира. Знаю еще, что оттуда никто ни разу из ссыльных не возвращался и кроме вольных мясников туда никто не суется.

— Что за мясники? — моментально забыла про похмелье Гаранина.

— Охотники по-нашему. Бизнес тут у них такой есть. В Китеже, благодаря тому, что Глашка какой-то прибор, провоцирующий вспышки на Солнце, к своим рукам прибрала, всего хватает, потому что трансграничники по соседним мирам постоянно шастают и оттуда таскают все, что нужно. Но не которым, хочется деликатесов. Для этого вольные мясники отправляются на охоту в Земли Пачвар. В Шамбале с мясом трудновато, поэтому у них специальные отряды существуют, которые там охотятся, чтобы снабдить город продовольствием.

— А, где эти земли?

— Не знаю и знать не хочу, — перекрестилась, глядя на икону Глафира Ивановна, и добавила:

— Глашка приказала приготовить тебя к променаду по зимнему саду. Будет перед тобой кочевряжиться. Поэтому помойся, приведи себя в порядок и тогда оденешь новые вещи, — развернула она сверток, в котором оказался белый брючный костюм, водолазка, нижнее белье и пружинистые, на шнурках серые ботинки.

Через полчаса, приняв с наслаждением душ в ванной комнате, располагавшейся за соседней по коридору дверью, Гаранина уже натягивала подобранную ей Глафирой Ивановной одежду.

— Это все из нашего мира, — поясняла Глафира Ивановна, пока Варя одевалась. — В Китеже наша одежда пользуется большой популярностью, потому что она самая удобная.

— Ну как? — поинтересовалась Варвара, зашнуровав ботинки и выпрямившись.

— В самый раз, — довольно оглядывая девушку, вынесла вердикт баба Глафира. — Пойдем, я тебя провожу в тронный зал, да скажу Прохору, чтобы доложил Аглае, что ты готова.

— Она давно проснулась?

— Она и не ложилась.

— Как так? — удивилась девушка, которой до сих пор было немножко муторно.

— Да, вот так, — хмыкнула женщина. — Тебя, когда пьяненькую ко мне в палаты гвардейцы приволокли, Глашка пошла опять в темницу Ваненотича допрашивать. Не знаю, что там произошло, но его оттуда после допроса перевели в дворцовый лазарет.

— Значит, его не буду судить? — обрадовалась Варвара.

— Может, будут, а может, нет. Тут не угадаешь, что Глашке в голову стрельнет, — закрывая за собой двери, пожала плечами женщина.

В лифте их встретил все тот же самый бородатый лифтер, правда, в этот раз они поднялись в тронный зал всего лишь за несколько секунд. Оказалось, что можно было не кататься кругами по дворцу, как в прошлый раз, а сразу подняться наверх. В зале их уже ждал, опасливо поглядывающий на Варвару, Прохор, который проводил ее в соседний зал, где стоял, напоминающий карету с открытым верхом, пятиместный монитор, за штурвалом которого сидел сморщенный, в красном камзоле, руганиец.

— Здравствуй, Варька, — поздоровалась, появившаяся сразу же вслед за ними в сопровождении нескольких гвардейцев, улыбающаяся, со здоровым румянцем на щеках Аглая, сменившая броню на белый, щедро украшенный золотой вышивкой в виде геральдических лилий, брючный костюм, такого же фасона, как у Варвары.

— Здравствуйте, княгиня, — догадываясь о причинах хорошего настроения Аглаи, и природе появления румянца на ее щеках, поздоровалась с ней, съедаемая изнутри ревностью, Гаранина.

— Все свободны, — усаживаясь в монитор, приказала гвардейцам княгиня, приглашая жестом Варвару.

— Прохор, сколько тебя можно ждать!? — прикрикнула на замешкавшегося старика, княгиня.

Только тот натужно кряхтя, уселся, как монитор плавно оторвался от пола и, через образовавшийся в своде зала зазор, юркнул в стеклянную трубу, из которой они тут же выскочили под огромный стеклянный, припорошенным снаружи снегом, купол.

Внезапно кабина монитора стала абсолютно прозрачной и Варвара невольно ахнула…

Внизу под ними на площади в несколько футбольных полей на нескольких ступенчатых уровнях раскинулся зеленый, изредка прорезаемый тропинками и овальными полянами, массив деревьев. То, что она поначалу приняла за стеклянный холм, на котором располагался княжеский дворец, оказалось куполом зимнего сада, сквозь который открывалась обзорная панорама многоэтажного города.

— Кто это? — открыла от удивления рот Варвара, рассмотрев на верхнем уровне двухметровых, ползающих среди растительности, синих гусениц.

— Ручные фитофаги, — внимательно следившая за реакцией Гараниной, пояснила княгиня. — В отличие от своих сородичей, обитающих в Земле Пачвар, они безобидные и почти не представляют опасности для рабочего персонала. Они работают в огородах на верхнем уровне. Лучше них работников для ухода за грядками не найти.

— Ж…ж…ж… — пролетел рядом с монитором рой, размером с кулак, пчел.

— Возьми ниже ко второму ярусу, — приказала руганийцу Аглая, — поздороваюсь со смотрителем.

Монитор плавно спланировал под углом вниз, приблизившись к выглядывающему из зарослей лиан, просвету, где в окружении гигантских бутонов разномастных цветков, не спеша прогуливался, очень смахивающий на шмеля, субъект в красном комбинезоне, поверх которого на спине торчали сложенные перепончатые крылья.

— Жу…жа…жу…жа, — с трудом сложив пополам здоровенное брюхо, согнулся в приветственном поклоне смотритель.

— Здравствуй, Жофрей, — в приоткрывшийся колпак монитора, поздоровалась с ним княгиня. — Как твой новый сотрудник? Справляется?

— Жа…жа…жа, — вытянул черный хоботок Жофрей.

— А где он сейчас?

— Ж…ж…ж… — неожиданно расправил двухметровые крылья смотритель и, грузно пробежав несколько шагов, с трудом оторвался от земли.

Варвара ожидала, что человек-шмель под весом своего пуза тут же шлепнется в заросли лиан, но тот выровнялся и пролетел на несколько уровней ниже, приземлившись где-то среди редких деревьев.

— Отлично, — улыбнулась, торжествующая произведенным на Варвару эффектом, Аглая. — Как раз покажу тебе мое любимое место.

Через несколько секунд они приземлились на поляне, посреди которой в полуметровой темно-зеленой траве, в окружении десятка, одетых в оранжевые рабочие костюмы руганийцев, валялось какое-то, отдаленно напоминающее с закрученными назад рогами корову, волосатое животное. Несколько карликов тянули существо за накинутый на шею поводок вперед, а остальные безуспешно пытаясь его поднять, толкали в спину.

Выглядывая из-за ближайшей березки, за процессом с интересом наблюдал одетый в такую же, как и у руганийцев оранжевую робу, Василий.

Завидев монитор, руганийцы тут же оставив в покое волосатую корову, сняв защитные кепки, склонились в приветственном поклоне.

— Здравствуйте, — поздоровалась с ними Аглая. — Занимайтесь своими делами.

— Ру-га, — хором ответили карлики, принявшись с еще большим усердием толкать животное в спину.

— Мэ…э…э! — первым заметил, бродивший недалеко среди березок в сопровождении, выгуливавшего его на поводке руганийца, Луис Альберто.

— Варя! — радостно закричал, бросившись со всех ног в ее сторону, Щапов.

Забыв про животное, карлики с интересом уставились на смешно выкидывающего ноги долговязого Василия.

— Ру…га…га! — завопил один из руганийцев, цапнутый за руку острыми зубами волосатой коровы.

— Васька! — кинулась на встречу Щапову Варвара.

Пока они обнимались, из стеклянной трубы под дворцом вылетел еще один, направившийся в их сторону, монитор.

— Княгиня, срочное конфиденциальное сообщение из Шамбалы, — доложил, прибывший на мониторе гвардеец.

— Что там еще? — потемнела лицом Аглая, усаживаясь обратно в свой монитор, который тут же стал обратно светонепроницаемым, скрыв своих пассажиров от любопытных глаз.

— Ж…ж…ж… — полетел обратно человек-шмель, погрозив на прощание кулаком руганийцам.

— Как ты? Что ты? Я так рада, что вы живы. Как вы тут? — плакала Гаранина, обнимая счастливо улыбающегося Васю.

— Мэ, — уткнулся мордой ей в пах, вырвавшийся от пасшего его руганийца, козел.

— Мы думали, что ты погибла. Я так рад. Я так рад, — зачастил Щапов, вытирая пальцами Варины слезы.

— Ру-га, ру-га, — подошел к ним, пасший козла карлик.

— Он говорит, чтобы ты продолжала меня обнимать и внимательно слушала, — прошептал ей в ухо Щапов.

— Кто? — удивилась Варя, посмотрев на обслюнявившего ей брюки Луиса Альберто.

— Ру-га! — сурово сдвинул брови руганиец.

— Гога? — вытаращилась Варвара на, шарящего в траве в поисках поводка, карлика.

— Руга, Рома ру…га, ру, — прошептал карлик, продолжая делать вид, что ищет поводок.

— Он говорит, чтобы ты, как только стемнеет, пришла к транспортному двору и там ждала его возле вашего монитора, который он уже отремонтировал и подготовил к дороге. Вместе вы проникнете в лазарет, чтобы достать из лечебной капсулы Романа, после чего вы отсюда сбежите, — продолжил переводить Щапов.

— Ты понимаешь руганийский? — напрочь забыла про конспирологию Гаранина, переводя удивленный взгляд с карлика на Щапова и обратно.

— Это удивительно, — восторженно стал объяснять Василий. — Сначала я заметил, что мне теперь не нужны ни очки, ни линзы. Я стал прекрасно видеть. А через несколько часов нахождения здесь, я осознал, что понимаю языки, населяющих этот мир, гуманоидных и других форм жизни. — Представляешь?

— Представляю, — сквозь слезы рассмеялась Варвара.

— Ру…га, Ро…ман, — сердито процедил карлик, поднимая поводок.

— Он сказал, чтобы ты не опаздывала. Без тебя он не справится. Один он не сможет достать его из лечебной капсулы, — перевел Щапов.

— Неужели мы втроем не справимся? — недоуменно спросила Гаранина, продолжая одной рукой обнимать Щапова, а второй гладить козла между рогами.

— Ру-га, — цыкнул Гога, натянув поводок, делая вид, что хочет увести Луиса Альберто.

— Вдвоем. Монитор двухместный, — пояснил Василий.

— Я без него никуда не поеду! — буравя руганийца взглядом, категорично заявила Варвара.

— Ду…ра!

— Я сказала…

— Варя, послушай, — остановил ее Щапов. — Даже если бы у вас было лишнее место, я бы все равно остался здесь.

— Не говори ерунды. У нас есть шанс вернуться в наш мир. Надо всего лишь добыть внешнюю отмычку или договориться с контрабандистами, которые могут переправить нас домой.

— Я не хочу возвращаться обратно… Пока что, — выдержав паузу, добавил Щапов.

— Почему?

— Потому что я там никто и звать меня никак, — заблестел глазами Вася. — А здесь новый мир. Здесь столько всего удивительного. Я всю жизнь жил в темноте. Я верил, что есть, что-то другое за гранью нашего понимания и вот я здесь. Ты даже представить себе не можешь, что я узнал, обретя этот чудесный дар, понимать представителей других миров. Здесь, как мне кажется, Луис Альберто стал разумным. Он все понимает. Это невероятно.

— Мэ…э, — подтвердил козел, облизывая Варину руку.

— А как же твоя жена? — растеряно привела последний аргумент Варвара.

— Ты помнишь, как выглядит Петька? — зло спросил Щапов в ответ.

— Помню.

— Также выглядит и моя жена, которая при этом меня постоянно унижает, оскорбляет и колотит скалкой, — скорбно резюмировал Василий. — Возвращаться обратно в этот ад, у меня желания нет. Тем более, — заметно зарделся Вася, — здесь я встретил удивительную женщину.

— Руга! — встревоженно выдал карлик и потащил козла прочь.

— У нас незваные гости, — прошептал губами, стараясь не открывать рта, Щапов. — Не оборачивайся. Сюда ползет этот мерзкий старик.

Выдворенный княгиней из монитора на свежий воздух Прохор, как бы невзначай, бочком начал подбираться к обнимавшимся журналистам.

— Мэ…э…э… — внезапно вырвался из рук Гоги козел, устремившись в сторону запутавшегося ногами в траве Прохора.

— Ой, — надрывно выдохнул старик, получив удар козлиным лбом прямо в пятую точку.

— Э…э…эээ — заорала испуганная, приземлившимся ей на брюхо тайным советником, мохнатая корова, которая тут же вскочила на ноги и несколько раз, на всякий случай, ударила того передним копытом в спину.

Разом заголосившие карлики, скопом кинулись отбивать Прохора от своенравного животного.

— Варвара, хватит миловаться. Давай сюда. Времени мало, — давясь хохотом, наблюдавшая за процедурой спасения тайного советника, позвала ее княгиня.

— Прощай, — улыбнулся, отталкивая ее от себя Василий.

— Вася, — всхлипнула Гаранина.

— Я очень рад, что тебя встретил, потому что благодаря тебе я получил шанс изменить свою жизнь. Иди. Не зли ее. Она очень опасная женщина, — прошептал ей на прощание Щапов и бросился прочь, делая вид, что догоняет, пытающегося скрыться бегством, Луиса Альберто.

Через минуту, после того, как руганийцы внесли жалобно охающего Прохора в монитор, они уже влетали в стеклянную трубу.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Варя у продолжавшей посмеиваться над Прохором княгини.

— Да так. Ерунда. — отмахнулась Аглая. — Посольство из Шамбалы заявилось во дворец. Просят аудиенции. Видно, будут требовать выдать им тебя и Ваненотича.

— Я ничего плохого не сделала, — искренне испугалась Варвара.

— Не бойся, — успокоила ее княгиня. — Мы своих не выдаем. Вот им, а не Красного Графа, — скрутила она куда-то в сторону фигу.

— Спасибо, — кисло улыбнулась Гаранина, подозревая, что Аглая в любой момент, может изменить свое решение.

— Иди к Глашке в палаты и жди, когда я тебя позову. Спать не ложись, — предупредила ее княгиня, покидая монитор. — Как только я посольство выпровожу восвояси, мы это дело отметим по чуть-чуть.

— Я буду ждать, — заверила ее Варвара и направилась в сторону, встречавшей ее у лифта Глафиры Ивановны.

Когда все разошлись, бородатый лифтер осторожно осмотрелся по сторонам, затем закрылся в лифте изнутри, отвернулся к стене и замер…

— Она вошла к ней в доверие, — прошептал бородач невидимому собеседнику, как только его глаза полностью стали черными.

— Угрозы ликвидации селарди со стороны княгини нет. Месторасположение объекта мне известно. Охрана будет нейтрализована. Заряды сдетонируют, как только посольство покинет территорию дворца. Свидетелей я ликвидирую лично. Зачем? Это согласовано? Да. Я понял. Подтверждаю.

VI

Как только хозяйка комнаты закрыла за собой дверь, Варвара, помня, что по всему дворцу работает система наблюдения, делая вид, что рассматривает свою постиранную за время ее отсутствия сорочку, зашептала:

— Глафира Ивановна, мне нужна ваша помощь.

— Что случилось? Глашка-дурашка учудила что? — участливо спросила пожилая женщина.

— Во время променада по саду я встретила помощника Ваненотича.

— Свирепый Гога здесь? — встревожилась Глафира Ивановна.

— Вы его знаете?

— Знать не знаю, руганийцы все для меня на одно лицо, но про подручного Красного Графа слышали все. Он раньше в зимнем саду работал смотрителем за животными. Как-то Глашка, гуляя по саду с перепоя, решила на какой-то животинушке покататься, а та взяла да и плюнула ей в пьяную морду. Приказала тогда Глашка за плохой досмотр Гогу повесить, но Ваненотич за него вступился и прямо из петли достать успел, а затем, чтобы он глаза Глашке не мозолил, став главнокомандующим, определил его на транспортный двор своим личным пилотом. Как-то однажды черноглазые заманили Красного Графа на рынке в ловушку и хотели его загипнотизировать, чтобы он их рабом стал, но Гога, почуяв неладное, за ним пошел и от черноглазых отбил. Говорят, что всех в капусту ножищем своим порубил. С тех пор они всегда вместе. Так что, если он здесь, то жди беды. Попытается он Ваненотича спасти обязательно.

— Да. Он здесь и уже подготовил все к побегу, — подтвердила ее размышления Варвара. — Когда стемнеет, он будет меня ждать на транспортного дворе. Нам надо, как-то попасть в лазарет, чтобы достать из лечебной капсулы Романа. Расскажите мне, пожалуйста, в подробностях, как туда добраться незаметно.

— Куда же вы побежите? — охнула женщина. — Зима на дворе. В городе вас найдут быстро, а за стенами, если получится выбраться, вам не выжить.

— Я не знаю, — задумалась Гаранина. — Но я ему доверяю. Думаю, что Гога все уже продумал. Возможно, мы вернемся в Стеклянную Пустошь. Там у них убежище есть. Здесь мы оставаться, точно не будем.

— А потом, что?

— Потом я попытаюсь найти способ вернуться в наш мир. Тогда я вернусь за вами и заберу отсюда,

— А куда я пойду?

— Домой, — удивилась Гаранина, присаживаясь на кровать.

— Тут теперь мой дом, — грустно улыбнулась женщина. — В нашем мире почитай уже больше двадцати лет прошло, как меня сюда затащили. У меня уже и правнуки там выросли. Родные меня, скорее всего, давно похоронили, а тут я как снег на голову. Что я им скажу? Двадцать лет ягоды собирала? Или скажу им правду, чтобы меня в дурдоме до конца жизни держали? Не хочу.

— Как же так? — заморгала ресницами, чтобы не заплакать Гаранина.

— Что ты раскисла? — всполошилась Глафира Ивановна. — Давай собирайся, скоро стемнеет.

— Так, ведь же день в самом разгаре, — опешила Варвара.

— Тут все по-другому. По часам уже вечер. Сейчас зима. Темнота разом наваливается, так что пойдем я тебя провожу. Собирайся. Мне все равно в лазарет надо к Дарее. Говорят, что горит в лихорадке… Хоть бы не огневуха оказалась, — озабоченно пробормотала Глафира Ивановна.

— Я готова. Мне собирать нечего.

— Ой, совсем забыла старуха, — хлопнула себя по коленям женщина. — На, — накинула она Варе на плечи, вынутую из скрытого в стене шкафа роскошную темно-бурую шубу с высоким воротником, — носи на здоровье. Глашка в прошлом году подарила. Жаль, что обувки теплой на тебя нету.

— Спасибо, — восторженно гладя теплый мех, поблагодарила Варя.

— И это забирай, — вложила она Гараниной в руку какой-то предмет. — Тебя, когда ко мне принесли, после того как вы из туннеля выскочили и Красный Граф гвардейцам сдался, это у тебя в кулаке зажато было.

Варвара раскрыла кулак…

Это был перочинный нож, прихваченный Варварой в кабинете Директора Штерна.

— Пойдем через кухню, чтобы у гвардейцев из охраны не было лишних вопросов, — накидывая на себя шубу попроще, сообщила свой план Глафира Ивановна.

— Весь дворец под наблюдением. Как же мы пройдем не замеченными? — задала резонный вопрос Варя.

— К системе наблюдения имеет доступ только Аглая и Прохор. Сейчас им точно не до нее, потому что прибыло посольство из Шамбалы, — шепотом пояснила Глафира Ивановна, осторожно выглядывая в коридор. — Пошли.

Пробежав несколько десятков метров по пустынному коридору, они свернули на уходившую вниз винтовую лестницу, спустившись по которой они оказались в огромной кухне, где деловито стучали ножами с десяток краснокожих поваров, которые не обратили ни какого внимания на, прошмыгнувших мимо них к противоположной лестнице, женщин.

Поднявшись вверх, через узкий темный коридор они вышли на освещенную светом дворцовых окон площадку, на которой в несколько рядов, расположилось около сотни, припорошенных снегом мониторов.

Варвара впервые увидела, как выглядит ночь в Центральном мире, звездное небо которого, сквозь кружащиеся в медленном танце снежинки, безразлично подмигивало знакомыми Варваре созвездиями и если бы не тускло светящиеся, растянувшиеся цепочкой, осколки Луны, то никаких явных различий между мирами не было бы.

От морозного воздуха у Варвары перехватило дыхание, отчего она закашлялась.

— Куда дальше? — спросила Глафира Ивановна. — Где ваш транспорт?

— Я не знаю, — растерялась Гаранина, пытаясь рассмотреть под снежными шапками очертания Пластуна.

— Ру…га? — спросил, появившийся откуда-то сбоку, одетый в меховую одежду Гога, указывая пальцем на пожилую женщину.

— Гога, — обрадовалась Варвара. — Слава богу, ты пришел. Что делать дальше?

— Ру-га, ру…га, ду. ра, ба…ба! — стал сердито, что-то выговаривать руганиец, тыча пальцем, то в сторону Глафиры Ивановны, то в сторону, виднеющегося за рядами мониторов, двухэтажного здания.

— Ты мне тут не руругай, — осадила его Глафира Ивановна, — а слушай внимательно. Вам там все равно не пройти незаметно, потому что в лазарете кроме гвардейцев, есть еще и персонал. К тому же капсулу еще надо правильно отключить. Так что затаитесь неподалеку и подождите, пока я его во двор выведу. Скажу, что княгиня его видеть хочет, а дальше вы уже сами.

— Она же узнает и вас накажет, — встревожилась Варвара.

— Ничего она мне не сделает. Я ей объясню, что насильно мил не будешь, — небрежно отмахнулась Глафира Ивановна. — За меня не бойтесь. Я пойду в лазарет через подземный проход, а вы ждите меня недалеко от выхода.

— Глафира Ивановна, мне за вас так страшно, — всхлипнула Варвара.

— И мне страшно, — спокойно улыбнулась женщина и уверенно пошла обратно во дворец.

— Руга, — первым, пригибаясь, побежал между рядами мониторов в сторону лазарета Гога.

Собравшись духом, Варвара, подобрав полы шубы, кинулась за ним.

Через несколько минут они достигли конца площадки, где затаились под крылом ближайшего к лазарету монитора.

— Гога, — тихонечко позвала, уткнувшегося впереди нее носом в снег карлика, Варвара. — А где наш транспорт?

— Ру…га, — неопределенно махнул себе за спину рукой руганиец.

Так, в томительном ожидании прошло около десяти минут. Казалось, что внутри, светившегося всего лишь несколькими окнами, лазарета ничего не происходит.

Вдруг, позади них ночное небо осветилось яркой, сопровождаемой мощным гулом, вспышкой.

— Бу…бух, — прогремел где-то совсем рядом второй взрыв, ударной волной выдавив в окнах лазарета все стекла.

Тут же надрывно завыла тревожная сигнализация.

— Ру…га, — выругался Гога, вытаскивая из-за пояса мачете, потому что из располагавшихся за лазаретом казарм, стали выбегать гвардейцы.

Оглушенная взрывами Гаранина хотел уже кинуться в лазарет, но в это время на крыльце появилась Глафира Ивановна. Поддерживая своими плечами, завернутого в простыню Ваненотича, она поспешила в сторону, выскочившей ей на встречу из укрытия Варваре.

— Что ж ты меня не предупредила, что взрывы будут? — передавая ей в руки Романа, с укором спросила Глафира Ивановна. — Я его только-только из капсулы достала.

— Сама не знала, — натужно выдохнула Варя, принимая на себя Ваненотича.

— Привет, — устало улыбнулся ей Роман

— Пижаму возьми, — протянула ей сверток женщина. — Я его одеть не успела.

— Спасибо вам. За все, — поблагодарил ее Красный Граф.

— Ру…га! Руга! — заорал, призывно махая руками Гога, потому что поднятые по тревоге гвардейцы, были уже близко.

— Прощай, доченька, — поцеловала Варвару в лоб Глафира Ивановна и бегом устремилась в сторону дворца.

Варвара с Ваненотичем быстрым шагом пошли между рядами мониторов вслед за бегущим впереди Гогой. Варвара оглянулась назад, опасаясь, что гвардейцы их вот-вот схватят, но оказалось, что те, не обращая на них никакого внимания, расчищали от снега мониторы, чтобы поднять их в воздух.

— Ру…га, — открыл колпак, автоматически присевшего на манипуляторах при их приближении Пластуна, Гога.

— Мэ…э… — радостно заблелял, развалившийся на заднем сиденье Луис Альберто.

— Это кто? — вытаращил глаза, запихиваемый руганийцем на заднее сиденье к козлу, Ваненотич.

— Ру…га, — отмахнулся от него карлик, подталкивая в кресло пилота, пораженную неожиданным сюрпризом, девушку.

Усадив Варвару, руганиец взгромоздился ей ка колени, закрыл колпак и запустил двигатель.

Смешавшись, с поднимавшимися в небо другими мониторами, Пластун перешел в режим невидимости и, пролетев над охваченным пламенем левым крылом дворца, устремился вниз в сторону небоскребов.

— Отмычку в тайнике под компрессором нашел? — убирая от своего лица козлиный хвост, спросил Ваненотич.

— Ру-га, — утвердительно ответил Гога, демонстрируя в руке цилиндрик с кнопкой.

— А это, что за новый пассажир с рогами? — пристраивая козла в промежутке между креслами, поинтересовался Роман.

— Ру…га, — довольно улыбнулся себе под нос карлик.

— У тебя с ним ментальная связь? Ну…ну… Последний раз у тебя ментальная связь была с купленным на рынке землегрызом, однако это не помешало тебе его втихаря съесть, — ехидно прокомментировал Ваненотич.

— Мэ…э… — испуганно проблеял Луис Альберто.

— Так значит монитор двухместный? — прошипела на ухо, ерзающему у нее на коленях руганийцу, Варвара. — Для Васи у тебя места не нашлось, а для козла — пожалуйста.

Заложив крутой вираж между домами, карлик сделал вид, что не услышал.

— За стеной переходи в наземный режим. Надо заряд экономить, — посоветовал Роман, всматриваясь в приближающуюся заградительную городскую стену.

— Ру…га! — огрызнулся карлик, резко задирая нос монитора вверх.

Перемахнув через, рыскающую дулами зенитных орудий, стену Китежа, монитор резко спланировал вниз и, выпустив манипуляторы, побежал по рыхлому снегу прочь от города.

— Вж…ж, — неожиданно взвился бурунами справа по борту снег.

— Запеленговали! Переходи в режим планирования! Надо выйти из зоны поражения. Нет уже смысла маскироваться! — прокричал сзади Роман, вцепившись руками, как в штурвал, за рога Луиса Альберто.

Монитор спрятал манипуляторы и, вздымая облако снежной пыли, стремительно полетел в полуметре от поверхности, без сожаления оставив позади часто вздымающиеся фонтаны разрывов.

— Ру-га! — показал пальцем в звездное небо руганиец.

— Что это? — начавшая было успокаиваться, встревожилась Гаранина, наблюдая за быстро увеличивающейся, спускающейся с неба, светящейся точкой.

— Стратегический истребитель с орбиты сняли, — упавшим голосом резюмировал Ваненотич.

— Ру…га! — выругался карлик.

— Знаю, что не уйти, — согласился Роман. — Ложись на курс к любой заброшенной каверне. Специалисты сказали, что заряда отмычки еще хватит на несколько переходов.

— Мамочка! — вскрикнула Варя, потому что разорвавшимся перед ними, выпущенным с неба истребителем зарядом, Пластуна завертело в бешеном танце.

— Мэ…мэ… — испуганно завопил Луис Альберто.

— Ру-га! — ободряюще закричал Гога, стабилизируя полет монитора, одновременно закладывая круто вправо, направляя его в сторону, возвышающегося среди других бурунов, десятиметрового сугроба.

Пробив упреждающим выстрелом в ледяном насте широкую дыру, Пластун юркнул в образовавшийся зазор.

Пилоты китежского истребителя заметили лишь, вырвавшийся из сугроба, слабый синий всполох.

Решив, что беглецы перешли в режим невидимости, командир экипажа запустил термический заряд, превративший снежную пустыню на площади в несколько километров в неистово бушующее море огня.

I

Выскочив из темноты подземного, заполненного водой туннеля, Пластун врезался в сплетение синих побегов, какого-то приземистого с корявым стволом дерева. С трудом продравшись сквозь громко хрустящие стебли, монитор выбрался к затянутому грозовыми тучами небу.

Справившись с головокружением, Гаранина осмотрелась по сторонам…

Под ними до самого горизонта стелился сплошной, изредка разбавленный высокими с толстыми стволами деревьями, массив синей, преимущественно широколистной растительности. Лунных осколков видно не было, зато в небе, сквозь жидкие тучи, депрессивно хмурилось оранжевое солнце. Варвара, впервые увидевшая центромирское светило, без всякого дискомфорта для зрения, изумленно таращилась на хорошо просматриваемые протуберанцы.

— Ру-га…га…га… — победно засмеялся Гога, переведя монитор в режим планирования.

— Мэ, — вывалил содержимое своего желудка прямо под ноги Ваненотичу, слегка пришибленный переходом Луис Альберто.

— Где мы? — задала резонный вопрос Варвара.

— Это Земли Пачвар, — вытирая об козла заблеванные ноги, пояснил с заднего кресла Роман.

— Ух ты, какая красота, — восхитилась Варвара, заметив, вылетевшую им на встречу из крон деревьев двухметровую с разноцветными крыльями бабочку.

— Ру…га! — истерично заорал руганиец, резко уводя в сторону монитор.

Выпущенная из хоботка бабочки зеленая дымящаяся субстанция, агрессивно шипя, пролетела мимо.

— Тр…р…р… — тут же заработали, управляемые Ваненотичем шестиствольные турели Пластуна, разнося бабочку в клочья.

Тут же из листвы вылетело несколько серебристых, скрученных в лассо канатов. Обхватив Пластуна, несмотря на работающий на максимуме двигатель, упруго натянувшиеся канаты потащили его вниз.

— Ру…га, руга, жрать! — заматерился карлик, пытаясь вырвать Пластуна из крепких объятий лассо.

От увиденного Гаранина потеряла дар речи…

То, что она приняла за канаты, оказалось несколькими, выпущенными нитями паутины из брюха огромного, не менее двадцати метров в диаметре, синего паука. Хищно раздвинув жвала, паук методично наматывал паутину на верхние, покрытые острыми шипами, толщиной с фонарный столб лапы.

— Не трать заряд! Развернись и иди на него! Я его поджарю! — прокричал сквозь рев надрывающегося двигателя Роман.

Совершив кувырок, монитор резко пошел вниз.

Мигом сообразив, что его добыча перешла в атаку, паучище взялся наматывать канаты себе на лапы в два раза быстрее, пытаясь вернуть натяжение, чтобы развернуть монитор в другую сторону.

— Получи! — выдохнул Ваненотич, активировав турели, когда до паука оставалось меньше тридцати метров.

Огненные струи облизали паука и его паутину, не причинив ему никакого вреда. Пламя лишь раззадорило охотника. Совершая кругообразные движения, паук заставил стальные нити пойти волнами, в мгновение ока, запеленав серебристыми канатами почти весь, заходящий в это время на второй круг для атаки, монитор.

— Мэ…э…э… — обреченно заблеял Луис Альберто, почувствовав приближающуюся смерть.

Пока руганиец безуспешно пытался вырваться из стальных объятий паутины, наемник безостановочно стрелял в паука из единственной оставшейся турели, которую по закону подлости заклинило под углом в сорок пять градусов, отчего все заряды уходили в бронированное брюхо чудовища, не причиняя ему никакого вреда.

Варвара уже видела собственное отражение во всех восьми немигающих красных глазах монстра, как вдруг над ними в воздухе зависло шестилапое трехметровое чудовище в сине-зеленую полоску, по форме тела очень собой напоминающее помесь муравья и осы. В верхних лапках оно держало оторванную голову, расстрелянной ими до этого бабочки, из покореженного хоботка которой на стальные канаты капала зеленая жидкость.

— Ви…и…и… — возмущенно завизжал паучище, как только несколько расплавленных зеленой жидкостью нитей паутины лопнуло.

Не отпуская паутину, монстр выгнулся в дугу и выпустил из брюха липкий канат в сторону, стрекочущего над ним сетчатыми крыльями обидчика.

Ловко увернувшись, летающее чудовище в ответ выставило вперед вооруженное сразу несколькими жалами брюшко и выстрелило ими в паука.

— И…и…и… — яростно взвыл паучище, лишившись сразу четырех глаз, закипевших и лопнувших, как только их метко поразили полуметровые черные жала.

В это время окончательно расплавившаяся паутина лопнула.

Вырвавшийся на свободу Пластун развернулся и, накренившись под нужным углом, выстрелил из поврежденной турели, выбив у паука последние два глаза.

Лишенный зрения монстр съежился, подобрался и, ориентируясь на вибрацию воздуха, приготовился к прыжку, чтобы схватить и разорвать огрызавшуюся добычу, но тут из синей листвы лавиной высыпалось несколько сотен гигантских красных муравьев, в миг разобравших паука по сочленениям.

Несколько секунд и красная волна схлынула обратно под лиственный покров, оставив после себя лишь несколько обрывков расползающейся на глазах паутины.

— Ру…га? — обернулся назад Гога.

— Лети за ним, — махнул рукой Ваненотич в сторону, зависнувшего возле них чудища.

Присмотревшись, Варвара не поверила своим глазам — на сочленении между сегментом с крыльями и головой монстра… в седле сидел человек, призывными жестами приглашавший их следовать за ним.

Через несколько минут полета вслед за их спасителем, они влетели в крону, значительно возвышающегося над остальной растительностью, дерева, где приземлились на отходящую от мощного ствола, плотно переплетенную из лиан площадку.

Откинув колпак, Гога с остервенением кинулся рубить мачете, тающие, как сосульки, канаты паутины.

— Не тратьте силы зря. После смерти арахнуса волокна белкофора саморазлагаются. Через несколько минут они испарятся, — посоветовал, выбравшись из седла, очень худой, возрастом за сорок мужчина с изможденным лицом, одетый в летный комбинезон зеленого цвета с высокими ботфортами из мелких броневых пластин.

— Здравствуйте, — поздоровалась, выбираясь наружу Варвара.

— Добрый день, — поздоровался тот в ответ, внимательно разглядывая Гаранину.

— Спасибо вам за помощь, — поблагодарил мужчину Ваненотич, выпихивая Луиса Альберто наружу, которым тут же, широко раздвинув жвала, заинтересовалось необычное транспортное средство их спасителя.

— Ира, нельзя, — погрозил пальцем мужчина. — Лети домой.

Чудовище тут же пружинисто оттолкнулась лапами от площадки и, расправив крылья, понеслась вниз вдоль ствола дерева.

— Я вижу, вам нужна медицинская помощь? — рассмотрев на спине Романа продольные багровые рубцы, натягивающего в это время на себя пижамные штаны, спросил мужчина.

— Да, так. Дали немного батогов в Китеже, — криво усмехнулся Ваненотич, не решившись одеть на раны рубашку. — Лекарская подмога не помешала бы.

— Имел я дело с княгиней Аглаей. Знаю я, что это такое. Меня батогами отпотчевали, прежде чем сослать сюда, — посочувствовал мужчина.

— Вы доктор, которого сюда сослала Аглая из-за отказа с ней делить постель? — догадалась Гаранина.

— Откуда вы знаете про этот инцидент? — удивился мужчина, озадаченно почесав, редкий ежик седых волос.

— Мы с вами из одного мира. Я тоже изымант. Мне в Китеже про вас рассказала одна хорошая женщина из Ольман, которая попала сюда уже после того, как вас Аглая сослала, — радостно затараторила Гаранина.

— Вы из Ольман? — заблестел глазами мужчина.

— Нет. Я из Москвы, но попала сюда через Ольманские болота. Я там репортаж делала. Я журналистка. Меня Варварой зовут. Мы с моим оператором Василием делали репортаж про аномальные вспышки на болотах, где попали в руки к гвардейцам, — сбивчиво затараторила Гаранина.

— Позвольте представиться, — улыбнулся редкими зубами мужчина, — Кохнюк Игорь Трофимович, бывший ветеринарный врач, а по совместительству и оружейный контрабандист, по вине своего напарника, оказавшийся в Центральном мире.

— Петьки Мошко? — уже зная ответ, спросила Варя.

— Удивлен вашей осведомленностью, — похолодел взглядом Игорь Трофимович. — Этой мой бывший напарник, который ради того, чтобы не отдавать долг, отправил меня в ходку по маршруту через хутор Жуткого Женика, прекрасно зная, что в тот день будет вспышка.

— Ру…га, — презрительно процедил Гога, сплюнув себе под ноги.

— Мэ…э, — согласился с ним, успевший провести дегустацию кроны дерева, Луис Альберто.

— Ну, что же мы тут стоим? — вернувшись из неприятных воспоминаний, засуетился Игорь Трофимович. — Пойдемте в мои пенаты. Я осмотрю ваши раны. Хоть я и специализируюсь на лечении местных обитателей флоры и фауны, думаю, что с вашими травмами я справлюсь.

— Вы Бессмертный доктор? — неуверенно спросил Ваненотич, выбираясь из монитора.

— Да. Некоторые обитатели Центрального мира так меня называют, — скромно ответил мужчина, открывая, скрытую в коре дерева дверь, за которой оказалась, ведущая вниз винтовая лестница. — А, как вас зовут?

— Простите. Ваненотич Роман — он же Красный Граф, — поспешил представиться наемник.

— Го…га, — пряча мачете под меховую куртку, представился руганиец.

— Мэ…э…э… — не остался в стороне и Луис Альберто.

— Я слышал про вас от вольных мясников, но считал, что это все выдумки, — восхищенно произнес Роман, таращась во все глаза на Бессмертного доктора.

— А, почему вас так называют? — тут же активировала режим журналистки Варя.

— Пойдемте ко мне. Я вас угощу великолепным кофе и отвечу на все ваши вопросы, — улыбнулся кончиками губ Игорь Трофимович. — И козла с собой прихватите, а не то его утащат или кто-то из местных хищников, или моя Ира.

— Кава. Жра…ть, — обрадовался Гога и, схватив за ошейник сосредоточенно обдиравшего мелкие побеги ствола Луиса Альберто, потащил его вслед за спускающимся по ступеням доктором.

Преодолев несколько пролетов, высеченных во внутренностях дерева ступеней, они оказались перед металлической дверью с электронным кодовым замком.

— Меня несколько раз грабили местные джентльмены удачи, поэтому пришлось принять меры, — пояснил Игорь Трофимович, набирая семизначный буквенный код.

II

За автоматически открывшейся дверью Варвара ожидала увидеть все, что угодно, но не это…

Перед ними раскрыло свои объятия просторное бионическое помещение.

То ли выдолбленное, то ли выгрызенное, каким-то местным монстром в стволе дерева дупло, превратилось в уютный лофт, совместивший в себе рабочую зону, состоящую из большого аквариума, операционного и обычного лабораторного, заставленного центрифугами, колбами и разнокалиберными микроскопами столов, зону отдыха в виде, расставленных квадратом вокруг винтажного стола кожаных диванов, и кухню, обставленную по последнему слову техники Вариного мира. Венцом дизайнерской мысли явились разлапистая хрустальная люстра, массивное, закрывавшее дупло, овальное окно и расположившееся напротив него, такой же формы и размера зеркало.

— Невероятно, — восхищенно выдохнула Гаранина, снимая шубу.

— Укладывайтесь на живот, — показал Ваненотичу на операционный стол доктор. — А вы располагайтесь, где вам удобно.

— Откуда у вас все это? — спросила Варя.

— Что именно? — не понял Игорь Трофимович, тщательно вымывая руки в кухонной мойке.

— Техника, мебель. Это же все из нашего мира. Как она сюда попала?

— Контрабандисты, — пояснил хозяин, — выуживая из аквариума большой темно-бурый лист.

— Что это? — встревожился Ваненотич, почувствовав на спине холодное прикосновение.

— Не беспокойтесь. Это ламинарит — живая водоросль из подземной реки Стикс, питающей местную флору и фауну. Она ускорит процесс регенерации поврежденных тканей, — успокоил наемника Бессмертный доктор, раскатывая не его спине лист. — Сейчас вы почувствуете приятное тепло, но как только начнет жечь, сразу же сообщите мне об этом, иначе останетесь с ламинаритом на спине на всю жизнь. Они паразиты, в принципе, как и почти все обитатели Земель Пачвар.

— Это все вам доставили из нашего мира контрабандисты? — продолжила расспросы Гаранина, любовно поглаживая двухметровый холодильник.

— Да. За определенную плату в Центральном мире из нелегальных источников можно получить почти все, что угодно из любого освоенного трансграничного мира, — выставляя из холодильника тарелки с продуктами, подтвердил Игорь Трофимович. — Тем более из нашего, который незваные гости из Центрального мира посещают на протяжении нескольких столетий. Однако это не всегда проходит незаметно. Так и появились легенды про мифические города Китеж и Шамбалу, сказки про ведьм, орков, оборотней и гномов, — показал он пальцем на руганийца.

— Ру…га, жрать, — уселся за стол Гога, внимательно рассматривая содержимое тарелок с местной в виде зеленых горошин икрой, коричневым маслом — аналогом сыра, корявыми хлебными коржиками, крупными синими ягодами и здоровенным, нарезанным ломтями, куском вяленого мяса.

— Если у вас есть возможность получать все, что угодно из нашего мира, почему вы не вернулись домой? — изумилась Варвара.

— Если бы так все было просто, — вздохнул доктор, включая кофеварку. — Когда по приказу Аглаи, обиженной моим отказом удовлетворять ее сексуальные потребности, меня избитого до полусмерти, выкинули на неосвоенных территориях Земель Пачвар, то я сразу же попал в лапы старой матки муравосов, отложившей в меня свои яйца. Благодаря этому остальные местные обитатели, чувствуя, что во мне живет ядовитая сущность, не пытались меня сожрать и обходили стороной. Пожираемый изнутри, я обязательно должен был бы погибнуть, но неожиданно у меня проявилась чудесная способность к регенерации. Центральный мир дал мне шанс. Мой организм стал практически неуязвим. Можно сказать, что я трансформировался в местного Кощея Бессмертного. Благодаря этому, после того, как из меня вылупилась первая личинка матки муравосов, я остался жив. Трансформировавшаяся во взрослую особь матка, признала меня своим родителем, дала потомство и организовала собственную, живущую в корнях этого дерева, колонию муравосов. Теперь, с помощью Иры я могу ими управлять и использовать в своих целях.

— Мэ…э. э… — в ужасе отскочил от Ваненотича Луис Альберто, потому что ламинарит, распахнув несколько десятков рыбьих глазок, попытался краем тела обмотать морду, плотоядно принюхивавшегося к нему козла.

— Уже печет, — не понимая, что происходит, сообщил Роман, пытаясь рукой стащить с себя лист.

Бессмертный доктор подошел к своему пациенту и попробовал скрутить моргающую водоросль в рульку, но та крепко вцепилась в спину Ваненотича.

— Пс…с…с… — угрожающе зашипело хищное растение.

— Ру-га! — издал воинствующий клич карлик, вытаскивая мачете.

Варвара в свою очередь кинулась к шубе и извлекла из кармана перочинный нож, лезвие которого упорно не хотело открываться. Отбросив бесполезный ножик в сторону, Гаранина опередила, вскочившего на ноги руганийца, и фурией впилась пальцами в глазки ламинарита, который тут же отлип от спины Ваненотича и скрутился в рулон.

— Интересный способ снять ламинарита, но можно было бы просто капнуть на него водой, — рассмеялся Игорь Трофимович, опуская бурый лист обратно в аквариум к маленьким зубастым рыбкам.

— Спасибо, — поблагодарил его Роман, рассматривая в зеркало свою спину, на которой не осталось ни малейшего намека на рубцы.

— Давайте пить кофе, — предложил доктор, разливая дымящийся напиток по кружкам.

— Так почему вы не возвращаетесь домой? — принимая из его рук кофе, продолжила допытываться Варвара, усаживаясь на диван.

— Дело в том, что во мне остались еще яйца старой матки, из которых с определенной цикличностью развиваются, жрущие меня изнутри личинки. Благодаря тому, что мои органы постоянно восстанавливаются — я жив и имею приличный источник дохода, а личинки муравоса имеют пищу.

— Какой источник дохода? — забыла про кофе Варвара.

— Если я позволю очередной, вышедшей из меня личинке развиться, то у моего роя муравосов появится новая королева, что приведет к разделу семьи. Поэтому, как только они из меня вылупляются, я их консервирую и продаю либо контрабандистам, либо вольным мясникам, либо стражникам Шамбалы, у которых в нескольких десятках километров отсюда расположены охотничьи угодья, — неопределенно махнул рукой в сторону окна Игорь Трофимович.

— Продаете личинки? Зачем? — не унималась Гаранина, смакуя зеленые, лопающиеся на языке, горошины с икорным вкусом.

— Ядовитая желчь внутри них при определенной выдержке превращается в целебный эликсир, восстанавливающий поврежденную структуру клеток, как местных форм жизни, так и представителей смежных миров, — пояснил доктор и добавил, — а теперь представьте, что будет, если я вернусь напичканный яйцами муравоса в наш мир. Даже если я, утратив способность к уникальной регенерации, и не умру, то очень велик риск, что я кого-нибудь заражу. Где гарантия, что оказавшись в иной среде, механизм развития личинок не пойдет по иному алгоритму. Поэтому я остаюсь здесь — потихоньку занимаюсь торговлей и лечу, нуждающихся в помощи, обитателей этих земель. Я же все-таки ветеринарный врач по образованию.

— Если у вас есть возможность, помогите, пожалуйста, вернуться нам в мой мир, — попросила Варвара, сложив в мольбе руки.

— Кому — вам? — поинтересовался доктор.

Гаранина растеряно посмотрела на усердно жующего Романа, который сделал вид, что не понял ее слов.

— Мне и козлу, — упавшим голосом, пояснила Варя.

— Мэ…э… — отрицательно замотал бородой Луис Альберто.

— Ру-га, — протестующе заявил Гога, обнимая, прильнувшего к нему козла за шею.

— Тогда… мне… одной, — чуть не плача, выдавила из себя девушка.

— Учтите, что тут время идет совсем по другим законам. Я в Центральном мире относительно недавно, а в нашем мире мои дети уже выросли и даже родили мне внуков. Если вы здесь давно, то существует вероятность того, что ваши близкие в нашем мире вас уже не ждут, — предупредил ее Игорь Трофимович.

— Она здесь всего лишь четвертые сутки. Ей надо срочно вернуться в свой мир, потому что за ней охотятся селенистийцы, — вмешался в диалог Роман.

— С чего вдруг? — удивился доктор.

— Он решили, что она их селарди. Черноглазые пойдут на все что угодно, лишь бы уложить ее в саркофаг и сделать частью своего сознания, — натягивая пижамную рубаху, объяснил Ваненотич.

— Тогда дело плохо, — согласно кивнул головой доктор и спросил:

— Но я не понимаю, зачем вам моя помощь, если у вас в распоряжении внешняя отмычка?

— У нас есть отмычка, но она внутренняя, — удивился Роман.

— Ру…га, — подтвердил руганиец, демонстрируя цилиндрик.

— Я имею в виду этот прибор, — показал доктор на перочинный ножик.

— Что? — синхронно выдали Гаранина и Ваненотич.

— Вы не знали? — в свою очередь удивился Игорь Трофимович.

— Откуда она у тебя? — спросил Роман, подбирая с дивана внешнюю отмычку.

— В кабинете Директора Штерна подобрала. Думала, что это перочинный нож, — растеряно, хлопала глазами Варя.

— Ба…ба, ду…ра, ру-га, — выругался карлик.

— Я так понимаю, координат терминалов у вас нет? — спросил Бессмертный доктор.

— Нет, конечно, — растеряно пожал плечами наемник. — Я даже не знаю, где ближайшая каверна. Мы тут случайно, спасаясь от китежского истребителя, выскочили.

— Это не проблема, — вставая с дивана, обнадеживающе произнес Игорь Трофимович, направляясь в сторону зеркала. — Сейчас свяжемся с одним моим деловым партнером. Он за определенную плату поможет.

— Вознаграждение за поимку Красного Графа и, устроившей диверсию во дворце, его подельницы — изымантки Варвары, составляет десять тысяч червонцев за каждого, — ожила поверхность зеркала, явив их взору унылого китежского диктора.

Юрий Трофимович недоуменно посмотрел на своих гостей и, дотронувшись рукой до экрана, переключил канал.

— По информации нашего источника, — вела новостную передачу женщина-кошка Леся, — организовавшая покушение на Директора Штерна изымантка, из ревности к княгине Аглае совершила теракт на территории ее дворца. Возникает резонный вопрос: — «Кто она такая и кто за ней стоит?». Некоторые эксперты утверждают, что ее используют в своих целях селенистийцы, чтобы уничтожить правящую верхушку обоих мегаполисов.

— Ну, вы и натворили делов, — переключая канал, удивленно произнес доктор.

— Ру-га, — отрицательно замотал головой Гога.

— Тогда, кто организовал взрывы? Я думал это твоих рук дело, — пришло время удивляться Ваненотичу.

— Ру…га, — растеряно пожал плечами руганиец.

— Это точно не я, — в свою очередь развела руками Гаранина.

— Что? — появилось внезапно на черном экране чье-то лицо.

От удивления у Варвары глаза полезли из орбит…

Если бы не свиной пятак вместо носа и всего лишь один единственный на лбу овальный глаз, то она решила бы, что перед ней располневший Петро Мошко.

— Здравствуй, друг, — улыбнулся ему, сделав шаг назад от зеркала, Игорь Трофимович.

— Что-то срочное? — внимательно рассматривая единственным глазом гостей доктора, пропустил мимо ушей приветствие свин.

— Боко, мне нужны координаты терминала в мою родную локацию, с выходом недалеко от точки моего изъятия, — озвучил просьбу Бессмертный доктор.

— Отмычку, что ли достал?

— Инструмент у меня есть, — показал доктор в экран предмет, который Варя принимала за перочинный нож.

— Домой, что ли собрался?

— Ты же знаешь, что здесь мой дом. Надо вернуть землячку на родину, — показал рукой в сторону Вари доктор. — За ней охотятся селенистийцы.

— Терпеть не могу черноглазых, — ощерился акульими зубами Боко. — Но ты же знаешь, что это коммерческая тайна.

— Я спишу тебе долг, — озвучил свои условия Игорь Трофимович.

— Мало, — возразил контрабандист.

— Имей совесть.

— Если бы я имел совесть, то до сих пор бы вкалывал на плантациях в охотничьих угодьях Шамбалы, — ухмыльнулся свин.

— Тогда ладно. Свяжусь с Гваргом. Думаю, что с ним я по цене договорюсь, — схитрил Игорь Трофимович.

— Подожди, — пошел на попятную Боко. — У Гварга терминалы работают нестабильно. Не факт, что ее не инверсирует, а если ты мне отдашь вон ту шубу, — показал он на подарок Глафиры Ивановны, — то окажется твоя землячка там, где положено. По рукам?

— Ну… ладно, — выдержал стратегическую паузу доктор.

— Возле кладбища фитофагов есть каньон, — оглядевшись у себя по сторонам, понизил голос Боко. — На самом его дне лежит красный панцирь. Под ним находится тоннель с каверной, которая выходит в Стеклянной Пустоши на заброшенный терминал, расположенный недалеко от китежского гарнизона. Я там буду ждать ее через час. Смотрите не опоздайте. В это время будет стимулироваться солнечная активность для отправки китежских трансграничников.

— Спасибо, — поблагодарил его доктор.

— И шубу не забудьте, — напомнил свин, перед тем как отключить связь.

III

Собирались впопыхах.

Игорь Трофимович предложил Ваненотичу воспользоваться его бронекостюмом, но Роман не смог в него влезть. Единственное, что ему подошло из содержимого гардероба хозяина лофта, так это вторая пара ботфортов, которые доктор одевал, чтобы не натирать во время полетов на королеве муравосов мозоли на ногах.

— У меня монитор одноместный, но в нем большой багажник. Особо управлять я не умею, поэтому руганиец будет у меня за пилота. Я вам покажу дорогу и сопровожу до терминала при условии, что вы вернете меня потом обратно, — поставил условие Игорь Трофимович.

— Ру…га, — заверил его карлик.

— Как только закроется терминал, сразу же сматываем удочки обратно, — начал инструктаж Бессмертный доктор. — Боко обмануть не должен, но он однозначно заявится туда в сопровождении кого-то из своего клана, состоящего сплошь из беглых каторжан и маргиналов. Нет гарантий, что его помощники не попытаются после завершения сделки отобрать у вас внешнюю отмычку.

— Дайте мне на всякий случай какое-нибудь оружие, — попросил Ваненотич.

— У меня ничего нет, — растерялся доктор. — Оно мне ни к чему. Мое оружие — это рой моих муравосов, но я их с собой в Стеклянную Пустошь взять не смогу.

— Ну, хотя бы лишний нож у вас найдется?

— Возьмите лучше это, — протянул ему скальпель Игорь Трофимович.

— И одолжите мне, пожалуйста, какую-нибудь накидку, чтобы Боко не видел, что я без своей брони, — принимая импровизированное оружие, добавил просьбу Роман.

— Нужно торопиться, — протянул ему доктор прорезиненный плащ, — скоро начнется дождь. Если затопит каньон, то из подземной реки на охоту выберутся ихтиандры.

— Кто это? — проверяя шнуровку ботинок, спросила Варя.

— Самые опасные обитатели Земель Пачвар. Они попали сюда из водного мира, схлопнувшегося в результате трансграничного перехода, — пояснил Роман.

— Подводные жители реки Стикс хоть и разумны, но они очень агрессивны. Договориться с ними о чем-то невозможно, — подтвердил доктор. — Нам надо спешить. Поднимайтесь вверх к монитору и тщательно закройте в стволе дверь. Мы с Гогой спустимся к корням в мой гараж. Через пару минут мы будем уже в воздухе. Следуйте за нами, — выталкивая их на лестницу, продолжал инструктировать Игорь Трофимович.

— Мэ… — увязался за ними козел, первым застучав копытами вверх по лестнице.

Когда Варвара с Ваненотичем вышли на площадку в кроне дерева, Луис Альберто уже примостился на заднее сиденье в кабине Пластуна.

— Опять Гога колпак не закрыл, — рассердился Ваненотич, пытаясь вытащить козла за рога из монитора.

— Оставь его, — попросила Варя, забираясь в кабину. — Он со мной домой вернется.

— Ру-га! — открыв колпак, зависнувшего над кроной остроугольного маневрового монитора, поторопил их карлик.

— Ничего себе, — позавидовал Ваненотич, усаживаясь в кресло пилота. — Мне бы такой монитор.

Через несколько секунд два монитора уже неслись высоко над синими джунглями в сторону, смещающегося к горизонту, солнца.

— Почему ты за мной вернулся в Шамбале? — устав от однотонного пейзажа за бортом, нарушила молчание Варвара.

— От своих знакомых я узнал, что через биржу наемников неизвестный заказчик объявил о хорошем вознаграждении тому, кто найдет изымантку, почему-то очень подходящую по описанию под твои приметы, — начал рассказывать Роман. — В это же время на рынке появились слухи, что селенистийцы вернули из смежного мира свою селарди, которая намного могущественнее княгини Аглаи и всех вместе взятых селенистийских провидцев, которых они прячут, где-то в недрах земли в хрустальных саркофагах. Сопоставив факты, я пришел к выводу, что ты и есть селарди. Вернувшись в палаты, от соседей я узнал, что тебя и Гогу захватили стражники. Ну, а дальше ты знаешь.

— Ты рисковал жизнью ради меня. Почему? — спросила Варя.

— Потому, — неопределенно ответил тот.

— Ты переживал за меня?

— Тебя нужно вернуть домой. Из-за тебя может начаться новая война, — выдержав паузу, ответил Ваненотич.

— Мэ… — жалостливо заблеял Луис Альберто, слизывая языком с Вариного лица, просочившиеся из ее глаз слезы.

Словно сочувствуя, тут же дождем заплакало и хмурое центромирское небо, забарабанив по обшивке монитора крупными каплями воды.

Через несколько минут полета, внизу под ними показалась гигантская, расколовшая лесную чащу на две половины, трещина, дно которой было усыпано огромными хитиновыми панцирями фитофагов.

Стекающая с неба вода, постепенно стала заполнять каньон.

Накренившись, монитор доктора пошел на снижение, направляясь к самому массивному, выделявшемуся среди сине-зеленых останков, красному панцирю.

Ваненотич последовал за ним, стараясь пристроиться Гоге в хвост, чтобы успеть проскочить, когда тот активирует внутреннюю отмычку.

Рассекая плотные потоки дождя, оба монитора синхронно юркнули под панцирь и сразу же скрылись в развернувшейся синей вспышке.

Через мгновение они оказались в просторном тоннеле, по которому уже двигались с помощью манипуляторов до тех пор, пока не оказались в просторной, освещенной сталактитами, карстовой пещере, посреди которой в воздухе парило овальное, десятиметровое в диаметре, нефритовое кольцо.

— Я уж думал, что вы не появитесь, — расплылся в хищной улыбке Боко, сидя, в передвигающемся на манипуляторах инвалидном кресле.

Его со свиным пятаком голова на фоне, выпирающих из-под броневых пластин самодельного костюма жировых складок массивного тела, смотрелась очень комично.

За его спиной угрюмо пялился на выбирающихся из мониторов клиентов, двухметровый горилоподобный субъект в необычного вида, напоминающем кольчугу, бронекостюме.

— Здравствуй, Гло, — поздоровался с телохранителем доктор, передавая в руки Боко шубу.

— Ру…га, — рассмотрев телохранителя, яростно зашипел руганиец, вытаскивая мачете.

— Го…га, — прорычал в ответ Гло.

— Свои разборки продолжите в другом месте, — остановил их Боко.

— Все, мы в расчете. Ты мне больше ничего не должен, — протянул ладонь для рукопожатия контрабандисту доктор.

— А ты должен, — раздался позади них голос, появившейся из-за растущих вверх сталактитов, княгини Аглаи.

Вслед за ней на площадку из укрытия вышло два десятка, возглавляемых Игнатом, гвардейцев.

— Ты должен был давно сдохнуть в Землях Пачвар, — продолжила чеканить слова, облаченная в броню Аглая. — Не думала, что ты сможешь выжить.

— Боко, что это значит? — растерялся Игорь Трофимович, пятясь к монитору.

— Прости, не смог отказаться, — довольно хрюкнул свин. — За их головы назначена очень хорошая цена. Это бизнес.

— Доходягу и руганийца в расход. Предателя в оковы, — приказала гвардейцам княгиня.

Выстрелом из плечевого орудия ротмистра доктору разворотило живот и отбросило вглубь пещеры.

— Ах, ты, — сбросив плащ, кинулся на Игната с кулаками Роман и тут же упал скрученный по ногам и рукам, наброшенной на него телохранителем Боко стальной самозатягивающейся сетью.

— Ну, что, потаскуха? — с горящими о ненависти глазами, приблизилась вплотную к Гараниной княгиня. — Я тебя к себе приблизила. Хотела сделать тебя своей помощницей. А ты, тварь, предала меня. Обманула.

— Мой, — прорычал Гло, схватив за руку, целящегося из штурмовой винтовки в голову Гоги, гвардейца.

Телохранитель выхватил из ножен на поясе здоровенный тесак и попытался им разрубить Гогу пополам. Ловко увернувшись, руганиец упруго оттолкнулся от пола и в прыжке отсек противнику по локоть правую руку.

— Хры…ы…ы… взвыл от боли Гло, лишившись в придачу еще и по колено левой ноги.

— Огонь! — приказал Игнат.

— Тр…р…р… — заработали обе турели, стоявшего позади всех гвардейца.

С близкого расстояния бронебойные заряды покрошили весь отряд за несколько секунд.

— Ты, что наделал? — закричала пораженная княгиня.

— Селарди, — пошел в сторону Варвары гвардеец с черными глазами, — вы должны быть со своим народом.

— Эй, черноглазый, — окрикнул его Бессмертный доктор.

Селенистиец повернул в его сторону голову.

Превозмогая боль, Игорь Трофимович вытащил у себя из развороченных внутренностей, извивающегося черного полуметрового червя и запустил им в сторону оборотня.

Извиваясь телом, личинка муровоса скорректировала полет и, раскрыв пятиконечной звездой ротовую полость, впилась селенистийцу в лицо.

— Вставь отмычку в скважину терминала! — прокричал Гоге доктор, запихивая размотавшийся кишечник обратно себе в живот.

Дважды руганийцу повторять не пришлось.

Пришив к полу мачете, пытавшегося уползти подальше Гло, карлик подскочил к нефритовому кольцу и вставил отмычку в едва различимое овальное отверстие.

Кольцо засветилось и вытолкнуло из себя наружу синий, дрожащий рябью, пузырь.

— Ру…га? — удивленно уставился Гога на торчащий из его груди манипулятор кресла Боко.

— Это тебе за Гло, — злорадно хрюкнул свин.

— Мэ…э…э… — истошно заорал Луиса Альберто, набирая бег.

Удар козлиного лба оказался настолько сильным, что голова контрабандиста лопнула, как переспелый арбуз.

Разобравшись с Боко, козел бросился к осевшему на колени руганийцу.

— Варя, беги! — пытаясь разрезать скальпелем ячейки сети, закричал Роман. — Терминал скоро закроется!

— Неужели ты бросишь любимого? — вцепилась Варе в шею, брызжущая слюной Аглая.

— Нет. Не брошу, — схватила Варвара в ответ княгиню за рассыпавшиеся гривой волосы и в прыжке ударила ее коленом в нос.

— Шалава! — залилась кровью Аглая, продолжая душить Варвару.

— Кто бы говорил, — просипела Гаранина, целясь пальцами в глаза княгини.

— Бба…х, — добил из пистолета, катающегося по полу селенистийца, выбравшись из-под груды тел гвардейцев, раненный в спину Игнат.

— Убей ее! — закричала Аглая. — Я приказываю!

— Не слушай ее! — приказала, поднявшему было пистолет ротмистру, Варвара.

— Убей ее! — продолжала вопить княгиня.

— Игнат. Не слушай ее. Перестань ей подчиняться, — попыталась остановить, медленно приближающегося к ним гвардейца Гаранина. — Это все из-за нее. Это из-за нее Дарея заболела огневухой. Это она ее от зависти сглазила.

— Игнат! — закричал в сетях Роман. — Остановись!

— Нет больше Дареи, — прошептал ротмистр, вталкивая Варвару вместе с Аглаей в синий пузырь…

— Бух… — глухо разлетелся вспышкой в воздухе пузырь, выплюнув двух женщин в болото.

— Что ты наделала! — сквозь звон в ушах расслышала Варвара истошный крик Аглаи.

— Хлю…п, — поздоровалось холодное болото, втягивая в трясину, так и не расцепившихся в схватке соперниц.

— Что? Что происходит? — отпустив Варину шею, вдруг испуганно схватилась за лицо, моментально седеющая Аглая.

Ее затрясло, как в эпилептическом припадке…

Почернев лицом, княгиня Аглая открыла рот и попыталась, что-то сказать, но не успела, потому что рассыпалась на куски серым пеплом.

— Бу…ль, — приняла трясина в свои объятия пустой бронекостюм.

Ухватившись за пожелтевшие листвой ветви, криво растущей на островке суши, ивы, Варвара, с трудом вытаскивая из чавкающей жижи ноги, побрела в сторону рычащего, где-то вдалеке трактора…

IV

Перед ней сидел мордатый, прошедший сложный эволюционный путь от сперматозоида до майора, следователь, в тусклых глазах которого просматривалась боль от причиненной ему психической травмы из-за того, что ему приходится работать в выходной.

Не удосужившись стряхнуть с пуза вафельные крошки, следователь отчаянно боролся с послеобеденным сном.

— Если вы не будете давать показания, то останетесь под стражей. Завтра мы вас переведем в следственный изолятор, — продолжил монотонно нудить следователь.

— Я ничего не помню, — придерживаясь выбранной линии поведения, устало произнесла Варя.

— Гражданка Гаранина, вы меня уже бесите, — демонстрируя прокуренные зубы, широко зевнул майор. — Будете упорствовать, я прикажу перевести вас в самую дальнюю камеру, где у нас клопы уже давно не кормлены.

— Я ничего не помню.

— Где вы были три с половиной месяца?

— Я не помню.

— По показаниям свидетеля Мошко, — открыв на закладке уголовное дело, стал зачитывать майор, — последний раз, когда он вас видел, недалеко от хутора Жутякина, вы были одеты в прорезиненный костюм…

Закончить он не успел, потому что в металлической двери щелкнул замок и в следственный кабинет вошел пожилой мужчина в строгом черном костюме, завидев которого, следователь неудачно вскочил, зацепившись пузом за край стола, отчего его нижние форменные пуговицы радостно кинулись врассыпную по бетонному полу кто куда.

— Здравствуйте, — поздоровался с Варварой мужчина.

— Здравствуйте, — поздоровалась в ответ, замученная монотонными допросами журналистка.

— Варвара Савельевна, где вы так долго пропадали? — участливо спросил мужчина.

— Я ничего не помню, — виновато улыбнулась Варя. — Последнее, что я помню, это как я ехала в поезде.

— Что вы ей предъявили? — обратился к следователю мужчина.

— Она подозревается в убийстве трех сотрудников и одного гражданского — жителя Турова, тела которых до сих пор не обнаружены, — испуганно тряся брылями щек, доложил майор.

— Кто адвокат?

— Она… не давала показания, поэтому… адвоката я не вызывал? — постоянно сглатывая, принялся объяснять следователь.

— Пучков! Вы пьете или такой с рождения?! — закричал мужчина.

— Никак нет.

— Что никак нет? Когда вы перестанете использовать голову, только для того чтобы в нее есть?

— Исправлюсь, — попытался вытянуться в пузатую струнку следователь.

— Неужели непонятно, что она в шоке? Ты в курсе, что она рассказывала, обнаружившим ее пограничникам? Я бы на тебя посмотрел, если бы ты по болотам почти четыре месяца бродил, — продолжил отчитывать подчиненного мужчина. — Вместо того, чтобы оказать ей медицинскую помощь, ты ее в камеру закрыл. Дебил!

— Так точно.

— У тебя полчаса, чтобы вынести постановления об освобождении и о прекращении уголовного преследования. Сюда специально едет из Москвы машина скорой помощи с врачами, адвокатом и представителем комитета по защите прав журналистов. И не дай Бог затупишь, что-нибудь, — погрозил пальцем ему мужчина, направляясь к выходу…

Через две недели, после полного, оплаченного редакцией обследования, Варвару выписали из клиники с диагнозом: диссоциативная амнезия, вызванная психологической травмой.

Следствие пришло к выводу, что, скорее всего, травму она получила, став свидетелем гибели правоохранителей в результате несчастного случая. По поводу безвестного исчезновения Щапова, отталкиваясь от показаний его жены и шурина Петра Мошко, решили, что тот использовал Варвару для прикрытия своей преступной деятельности, связанной с незаконным перемещением через границу, после чего ушел с контрабандным товаром за кордон. Допросить в качестве свидетеля хозяина хутора Жутякина не смогли, потому что тот сгорел вместе с хутором, из-за неосторожного обращения с огнем, сразу же после чудесного спасения Варвары, о котором несколько дней трубили все возможные информационные ресурсы страны.

— Кто? — распахнул двери настежь, как всегда находясь в состоянии измененного сознания, Виталий Эрикович.

— Я, — оттолкнула в сторону вынужденного соседа Гаранина, звонившая в дверной замок не меньше получаса, потому что ее чемодан с вещами, оставленными в доме Мошко, так и не нашли.

— Где бы…ла? — поплелся за Гараниной в ее комнату пьянтос.

— Вы, что? Телевизор совсем не смотрите? Новости не читаете? — поинтересовалась Варя, открывая запасным ключом замок в своей комнате.

— Нет… у ме…ня те…левизора.

— Пропили?

— Нет. Его у меня экс…про…пре…ировали кредиторы, — развел руками в стороны моряк.

— Спокойной ночи, — закрыла дверь у него под носом Варя.

Виталий Эрикович долго выставлял в своей комнате пустые бутылки по ранжиру, надрывно вздыхал и старчески кряхтел.

Через полчаса, когда у Варвары в комнате погас свет, отставной моряк зашел в ванную комнату и заперся на замок.

— Полукровка здесь… Да… Одна… Буду ждать, — таращась черными глазами в замызганное зеркало, закончил разговор с невидимым собеседником Виталий Эрикович.

Продолжение следует…