До чего же прекрасно утро понедельника, если ты в отпуске!

Теперь я целый месяц не увижу постные лица своих коллег, беспрестанно обсуждающих политику и экономику, в которых они ни черта не понимают, но пыжатся как настоящие эксперты. А уж их бесконечное перемывание костей всем знакомым и не очень знакомым выбешивает окончательно! И всё это при том, что работаем мы вовсе не в офисе, среди бумаг, а на вполне реальном производстве…

Бодро соскочив с кровати и сверкнув полосатыми, как колорадский жук, трусами, я ненадолго наведался в совмещённый санузел и под шум набирающегося бачка унитаза вышел на простор своей однушки, уютно шлёпая огромными тапочками в виде розовых зайцев по старому, выцветшему линолеуму.

Круглосуточно бубнящее радио сообщило, что в городе уже шесть утра и ожидается ясная погода, а я, чихнув от ярких солнечных лучей, приступил к зарядке. Сотня отжиманий, две сотни пресса, да полтыщи приседаний заняли у меня не больше получаса, но, подобные подвиги я совершаю только в выходные дни. Обычно, в будни, я обхожусь простым потягиванием и крепким кофе, не забывая материть того, кто придумал пятидневную рабочую неделю.

А вот выходные дни это особое событие в моей жизни и из-за этого, позитивное настроение зашкаливало. К тому же, именно эти выходные были самые особенные из всех особенных: уже месяц в моём гараже работало то, на что я тратил почти все свободные деньги и сегодня я собирался собрать всю систему воедино и свалить уже на месяц в закат, ну или в рассвет, от всего человеческого общества, подтверждая ярлык интроверта, который на меня повесили ещё со школы.

Потный и довольный, я раскурил папиросу «Беломора» и поставил на видавшую виды газовую плиту огромную, очень старую чугунную сковородку, на которой, вскоре, зашкварчал десяток яиц. Учитывая, что из четырёх конфорок безопасно работала только одна, то только после сковороды на огонь был водружён чайник со свистком, а я помчался в душ, ведь ранним утром и напор воды гораздо лучше — практически по нормативам!

Вернувшись точно к началу свиста закипающего чайника, я ловко стряхнул глазунью в тарелку и сунулся в холодильник за сосиской, как вдруг, всё вокруг окутал странный розоватый полумрак, сердце пропустило удар и раздалось низкочастотное гудение, пробирающее до мозга костей.

Этот гул проник прямо в сознание и оставил после себя информацию, как слизняк оставляет после себя дорожку:

— Получено преобразование множественных вселенных в единую структуру.

Чё?! Я несколько раз моргнул, соображая, что это сейчас было.

Не выпуская тарелку из рук и поедая горячую яичницу с максимальной скоростью, я выглянул в окно и увидел совершенно сюрреалистичную картину: привычное голубое небо пропало, а его место заняла разноцветная бездна, наполненная непонятными волокнами разной толщины и на разном расстоянии, самое близкое из них занимало почти десятую часть неба и было окутано дымкой. Складывалось впечатление, что я смотрю, изнутри спутанного мотка верёвки.

Бесчисленное множество разноцветных сфер, чей размер колебался от едва видимой точки, до диаметра луны, наполняли эту бездну и подсвечивали её всеми цветами радуги. Они располагались не совсем в хаотичном порядке — каждая висела вдоль нити и лишь некоторые, из тех что я мог различить, казались неприкаянными. Самым огромным среди них был гигантский чёрный диск с сияющим ободком, висящий над городом. Однако, уже через минуту я сообразил, что это некий объект загородил собой некое светило, что в совокупности создавало неописуемый пейзаж.

Кроме того, меня поразил вид линии горизонта с девятого этажа моего дома, стоящего на холме. Первой мыслью было то, что земля внезапно стала плоской, ведь теперь, сквозь прозрачнейший воздух, я видел другой конец водохранилища, что само по себе было невозможно!

Финальным аккордом стал плотный метеоритный дождь и на крышу соседней панельной пятиэтажки рухнул пылающий кусок чего-то космического, с обгоревшим остовом солнечных панелей. Похоже, именно сейчас следует начинать отсчёт первых секунд, первого дня апокалипсиса…

Вот что-то упало неподалёку и мелкий осколок срикошетил в мою сторону, покрыв сеткой трещин дешёвый стеклопакет. Отскочив от окна, я ненароком выпустил тарелку из рук и мой, возможно последний, завтрак чемпиона упал на пол с печальным «шмяк». Помянув всуе всех богов за то, что подвезли армагеддон к началу моего отпуска, я присел соскрести еду и заметил под табуреткой странный предмет, непонятно как оказавшийся в моей квартире.

Это был небольшой стеклянный куб, чьи стороны были покрыты изгибающимися полосами серебристого металла шириной с мизинец, а в его полупрозрачной глубине виднелось слабое свечение.

— Хороший тамада и конкурсы интересные… — пробормотал я не отрывая взгляда от странной штуки и одновременно шаря рукой в поисках сковородки, благо кухня была настолько маленькой, что расставленными руками можно было коснуться противоположных стен.

Незнакомое чувство требовало срочно потыкать чем-нибудь острым и тяжёлым в этот артефакт, чтобы освободить заточённый свет, а здравый смысл советовал использовать то, чем можно прикрыться в случае непредвиденной ситуации. Такая нехитрая цепочка умозаключений привела к выбору сковородки в качестве идеального инструмента и вот, покрытый вековым нагаром кусок чугуна отважно отправляется на встречу с неизведанным.

Неизведанное подло проигнорировало оказанное ему внимание и продолжило лежать как ни в чём не бывало. Такой наглости в собственном доме я стерпеть не мог и ловко ухватил кубического вторженца засаленной прихваткой, дабы рассмотреть поближе.

Куб оказался весьма увесистым, словно был цельнометаллический, но, при ближайшем рассмотрении, я все же склонялся к варианту стекла или акрила. Презрев все техники безопастности я убрал прихватку и потрогал его пальцем, а после, уже совсем нахально, поскрёб ногтем то, что на первый взгляд показалось стеклом. Ноготь скользил по поверхности, совершенно не цепляясь на границах с металлом, а сам куб никак не отреагировал на такое беспардонное обращение и только свет в его глубине манил меня, будто просясь в руки.

Видя, что особой опасности нет, я положил его на стол и с улыбкой маньяка взял в руки свой походный, кованный из советского «тридцатого» сверла, нож в форме японского «танто» — ибо если хочешь разобраться в чём-то, то разбери его!

Уперев зубилоподобный кончик ножа в артефакт, я с силой ударил основанием ладони по плоскому навершию рукояти и неведомая штука моментально покрылась сеткой трещин на всю глубину, как треснувшее калёное стекло, а я услышал тихое, низкочастотное гудение, но для моего сознания, оно несло смысл:

— Получен камень.

— Ух ё! — я вздрогнул от неожиданности, когда стекло внутри металлического каркаса резко сжалось и преобразилось в небольшую, не больше куриного яйца, речную гальку. Я нервно хихикнул: — А почему не золотой самородок?!

Утёрев внезапно выступивший пот на лбу стал расковыривать ножом тонкие кружева металлической фольги. На удивление, эта невесомая с виду конструкция, оказалась довольно прочной для своей толщины всего в пару микрон и я даже не стал строить догадки — что это за сплав…

Я был настойчив, нож прочен, а ситуация слишком любопытной и вскоре мне удалось срубить несколько полосок и вынуть камень, чтобы окончательно убедиться, что ничего сверхъестественного в нём нет.

Тем временем на улице, чтобы дополнить картину с падающим космическим мусором, завыла сирена оповещения населения и окно пришлось закрыть, чтобы звук не сбивал с мысли. Я подошёл к радиоприёмнику чтобы добавить громкость и послушать, что же наше правительство рекомендует делать с столь любопытной обстановке.

— Рыбы, сегодня вам противопоказаны активные действия и лучше заняться чем-нибудь спокойным и медитативным.

Как раз мой гороскоп, забавно.

Пока ничего о ситуации в стране и в мире, но оно и понятно — всё случилось только что и нужно некоторое время, чтобы подготовить даже экстренное сообщение.

А вот сам старый магнитофон меня удивил — из него торчал куб, аналогичный кухонному, только узор немного отличался рисунком, но техника исправно работала, что несколько странно…

Очень внимательно и настороженно я оглядел видимое пространство квартиры и взгляд зацепился за целых три артефакта.

Один, в два раза больше кухонного, врос в дверь санузла, ещё один, небольшой, торчал из потолка больше чем наполовину, а третий, с коробок спичек, сросся с сиротливой «лампочкой Ильича» в прихожей, к моему удивлению продолжавшей работать.

— Всё любопытственнее и любопытственнее… — проворчал я, стараясь разделить пластик магнитофона и неведомую кубическую хрень, но, создавалось стойкое ощущение, что они срослись на молекулярном уровне.

Взяв технику подмышку, я вернулся на кухню и выверенным движением бывалого ломателя кубов, ткнул ножом между кружев и прислушался к гудению.

— Получены новые зубы.

— Э?! — только и успел крякнуть я, за секунду до того, как стекло куба испарилось без следа, а мою челюсть свело судорогой и адская боль пронзила мозг..

Дальше началось нечто, совсем из ряда вон — зажав рот руками и громко крича через нос, я чувствовал, как все мои зубы стали вылезать со своих мест, а следом за ними, разрывая дёсна в кровь, моментально вырастали новые.

Закончилось всё довольно быстро и я поспешно выплюнув кровавую массу в мусорное ведро. Вприпрыжку помчался к зеркалу в ванной, стараясь не обращать внимания на неимоверный зуд в дёснах и остаточную ноющую боль.

Наскоро прополоскав рот водой, я разинул его пошире и был шокирован — в зеркале отражались белоснежные, ровные зубы, без единого следа вмешательства стоматологов и кариозных монстров. Это стоило того, чтобы немного потерпеть боль и я с благодарностью посмотрел на куб в дверях ванной.

— Значит подарки, за причиненные неудобства… — хмыкнул я и облизнулся. Меня, почему-то не смутил тот факт, что из первого куба получился обычный камень и я с воодушевлением сбегал на кухню за ножом, полный решимости вскрыть ещё один «подарочек» от неизвестных сил.

Без раздумий расколов стекло куба застрявшего в двери, я привычно прислушался:

— Получен огонь.

— Ат ты ж! — я едва успел пригнуться, когда из куба полыхнуло пламя, как из кузнечного горна, чуть не спалившее мне лицо.

Деревянная дверь моментально занялась и огонь быстро перекинулся на отслоившиеся от стены обои. Не тратя драгоценные секунды, я бросился в ванну и, открыв кран с водой на полную, включил душ. К сожаление, напора, чтобы вода добивала до полыхающих стен, не хватало и я быстро скрутил душевую лейку и теперь поджимал шланг пальцем, регулируя струю и направляя её на очаги возгорания.

Минут за пять мне удалось справиться с этой напастью и я открыл окно, чтобы проветрить комнату от едкого дыма. Непроизвольно скользнув взглядом по крышам пятиэтажек я заметил, как вдалеке что-то взорвалось, а среди клубов пыли и дыма поднимается гигантская человеческая фигура.

Затаив дыхание, я завороженно смотрел на огромного, пузатого и крайне изумлённого мужика в грязной майке и дырявых трусах, возвышающегося над нашим спальным районом. Внезапно, когда его рост прекратился, он страшно закричал, а округа наполнилась отвратительным треском ломающихся костей. Великан завалился на бок и упал на крышу серой панельки, но, его кожа не выдержала нажима бетонного края и порвалась, заливая здание кровью и скрывая дом под вываливающимися сизыми внутренностями.

Меня прошиб холодный пот, а в голове сложилась не самая привлекательная картинка…

Судя по всему, кубы генерировали абсолютно случайную хрень, а если сложить природное человеческое любопытство с количеством этих артефактов и умножить на население города, то ответ будет только один — бежать!

Бежать как можно дальше из густонаселённых районов, бежать с территории, где в скором времени начнётся настоящий ад!

Даже если удача смилостивится и никто не получит из кубов ядерный взрыв, то найдутся те, кто быстро сориентируется в обстановке и я даже не возьмусь предугадать последствия.

Миром правит сила — новым реалиям новый миропорядок!

Что бы не получилось в итоге — это будет кошмаром для человечества. Многие станут простым инструментом для вскрытии очередной коробки Пандоры, для которых, я уверен, будет введён строгий контроль и учёт.

Это были самые первые и очень поспешные выводы к которым я пришёл, но и их с лихвой хватало, чтобы начать действовать немедленно!

Стараясь не думать о том, что могут получить мои соседи по дому, я открыл шкаф и быстро оделся в своё дорогущее походное снаряжение и отпер оружейный сейф, где хранился карабин «Тигр» под патрон «7,62х54».

В большой рюкзак отправились четыре десятка коробок с патронами разных типов, комплект для обслуживания оружия, сменная одежда, рыболовные принадлежности и вообще всё, что влезло, так как все вещи были нужными, а ненужного я никогда не покупал.

Надел ботинки и закинул на плечи очень тяжёлый рюкзак, не забыв при этом заскочить на кухню и забрать сковородку, доставшуюся в наследство от бабушки. Не выпуская уже заряженную винтовку из рук открыл входною дверь и увидел очень хреновую картину!

— Мить, а чегой это? — со страхом в голосе спросила меня пожилая соседка по закутку на две квартиры, по обычаю отделенного от подъезда стальной дверью.

— Вот бы знать, тёть Люба…

Мы молча взирали на полутораметровый куб, торчащий из нашей общей двери. Эта квадратная хрень расположилась под углом и перегораживала собой почти всё свободное пространство тамбура.

— Отойдите-ка, — попросил я старушку и вынул свой верный нож.

Подойдя к артефакту я заметил, что мои руки мелко дрожат и понятно было отчего — после освобождения света могло случиться всё, что угодно и это пугало больше всего. Но альтернативного пути не было — пожарная лестница была заварена на всех этажах ещё в незапамятные времена.

Сглотнув пересохшим горлом, я приставил кончик ножа к поверхности стекла и ударил, неосознанно закрыв глаза. Однако, не произошло ровным счётом ничего — с одного удара расколоть эту глыбу просто не получилось! Поудобнее перехватив нож, я ударил с размаха, но и это не принесло никакого результата…

— Погоди, Митя, я молоток принесу! — смекнула старушка, вдохновившись моими уверенными действиями и скрылась в дебрях свой квартиры, где чем-то загремела.

Вымученно улыбнувшись ей в след, я постарался унять непрекращающуюся дрож в руках и положил ладонь на гладкую поверхность. Стекло куба казалась мыльным на ощупь и с совершенно непонятной температурой, по крайней мере тактильные ощущения не могли дать ответ — тёплый он или холодный. Тетя Люба продолжала чем-то греметь у себя, а я приложил ухо к поверхности и внимательно прислушался.

— Ну шо там? — прошептала старушка в моё свободное ухо, едва не доведя меня до инфаркта.

— Ничего… — севшим голосом ответил я и взял из её рук миникувалду.

Наставил нож и от души ударил по рукояти. Сердцевина куба моментально пошла трещинами и послышалось знакомое гудение:

— Получен инфореннтный изолятор антаро.

Я открыл непроизвольно зажмуренные глаза и посмотрел на подарок. Внутри кружев, на фоне грязного подъезда, лежала не то блестящая микроволновка без кнопок, не то хай-тек хлебница, но я был несказанно рад, что ничего не взорвалось. Орудуя ножом как зубилом, я, под взглядом молчащей соседки, мучительно долго срубал по контуру тончайшие металлические полосы мешавшие проходу и оставляющие множество сколов на клинке. Наконец я одержал победу и выбрался в подъезд, прихватив с собой хлебницу.

— Ты на охоту, Митя? — с какой-то странной интонацией спросила старушка, стараясь скрыть за будничным тоном своё волнение.

— Да, — я обернулся на лестнице и как можно спокойней улыбнулся. Подсказать ей я не ничего мог, мне и самому непонятно как быть, но вслух ответил: — Тёть Люб, поезжайте-ка на дачу, в городе может быть неспокойно.

— Да-да, — оживилась она и закивала головой. — Сейчас старого разбужу и сразу поедем! Прощай Митя, храни тебя бог!

— И вас тётя Люба! — ответил я и быстро спустился по лестнице, заметив краем глаза как она перекрестила меня на прощанье.

На улице было безлюдно, но на балконах виднелись нервные жители, непониманимающие, что сейчас делать и ждущие объявления властей. Взгляд то и дело натыкался на кубы либо просто лежащие на дороге, либо вросшие в стены домов, либо висящие на проводах.

Стараясь не сорваться на бег, чтобы не сдохнуть под тяжёлым рюкзаком, я поспешил к своему гаражу в двух километрах от дома. Маршрут пролегал через безлюдные и заросшие травой места, но и здесь повсеместно встречались кубы разных размеров. Будучи убеждённым атеистом, я всё же взмолился всем богам, чтобы ворота гаража не оказались заблокированы или, того хуже, чтобы кубы не срослись с его содержимым.

Добраться до места удалось без проблем и даже ворота оказались в порядке. Я снял тяжёлый замок и распахнул высокие створки, выпуская из гаража густое облако пара. До ушей сразу донёсся тихий шелест работающих механизмов и я немного расслабился, поняв, что тут почти всё в порядке и продолжает работать в штатном режиме. Не в силах сдержать нарастающее волнение в груди, я улыбнулся круглым фарам автомобиля:

— Похоже, теперь ты стала транспортом постапокалипсиса!

По документам, «транспорт конца света» числился как «УАЗ 3909» или, если по простому — «буханка». Правда от оригинальной конструкции тут остался только частично кузов, фары, да боковая дверь в салон. Всё остальное было переварено, зашлифованно и покрашено в заводской цвет.

Подождав, пока температура в гараже немного снизится и оставив рюкзак и неведомый изолятор у ворот, я шагнул в эту парилку и поспешил найти причину внештатной ситуации с обильным выбросом пара.

Протиснувшись между кирпичной стеной гаража и полутораметровыми колёсами машины, я оказался в задней части помещения. Виновник аварии был мгновенно вычислен — всего лишь порванный шланг рециркуляции пара, но чинить его сейчас смысла не было, так как всё равно нужно было остановить всю установку.

Забравшись в салон своего вездехода и усевшись на центральное место пилота, я отключил насосы высокого давления, подававшие смесь воды и химии из пятидесятилитрового бака в парогенератор, а также топливные насосы, подававшие отработанное масло в камеру сгорания. Паромобиль затих.

Он обошёлся мне в пять лет неспешной стройки и почти три миллиона рублей, при всём при том, что всё было изготовлено самостоятельно или с помощью спецов родного предприятия.

Паровой трёхцилиндровый роторный двигатель, прекрасно работал не только в моих фантазиях, но и на импровизированном стенде. Полномасштабные полевые испытания с полной нагрузкой были запланированы именно на этот отпуск и до этого я только раз прокатился по гаражам, когда проверял передний привод.

Пятикиловатные мотор-колёса прислали перед новым годом, вместе со сделанным на заказ двадцатикиловаттным генератором, но толку с них было немного, ведь они планировались чисто вспомогательными, а главным движетелем должен был стать именно паровик. Испытания тогда прошли на пять с плюсом и моя буханка довольно уверенно гребла по небольшим сугробам, но, больше двадцати километров в час разогнать её не получилось.

Электропривод передка я выбрал не случайно, а исключительно для того, чтобы избавиться от сложного механизма ШРУСов и сделать поворотный узел максимально кондовым и надёжным. Собственно все механизмы в буханке были кондовыми и могли быть починены при помощи кувалды, проволоки и берёзового полена.

В отличии от переднего, задний привод теоретически, был лишён какого бы то ни было ограничения в максимальных оборотах и мог разогнаться хоть до сверхзвуковой скорости, а вот практически, всё упиралось в производительность парогенератора. Я не стал использовать привычный паровой котёл из-за его взрывоопасности, а вместо этого подавал воду насосами высокого давления в раскалённый теплообменник печи, где та моментально превращалась в пар.

Вся система была рассчитана и изготовлена для режима работы при трёхстах градусах цельсия и двух сотнях атмосфер давления, но на практике, моего стенда с несколькими парами тормозных дисков просто не хватало, чтобы дать подходящую нагрузку на вал и проверить параметры.

Вновь выйдя на улицу, я подобрал рюкзак, занёс его в гараж и закрыл двери изнутри. Во влажной жаре дышать было трудновато, но мне сейчас не нужны неожиданности в виде гаражных бомжей получивших из куба суперсилу в качестве весомого аргумента при прошении «на бутылку». Миниатюрная вытяжка должна справиться с притоком свежего воздуха и я без зазрения совести просочился в соседний гаражный бокс через дыру в стене.

Тут у меня был мини склад всякого полезного и не очень. Второе помещение я захватил практически самовольно, но, как меня заверил председатель кооператива, хозяев уже не найти и покупать его просто не у кого. Поэтому, по предварительному сговору двух лиц — меня и председателя — гараж отошёл де-факто мне, а взнос за гараж председателю.

Разгоревшиеся люминесцентные лампы осветили несколько стеллажей у стены и огромный куб в центре, до половины спрятанный в полу. Он был примерно три метра по грани и не отличался от своих мелких собратьев чем-то, кроме размера. Я пялился на него довольно продолжительное время всё пытаясь понять, что же это за штуки, откуда они взялись и что можно получить из такой громады.

В голове крутились разные мысли и самой яркой была о том, что кто-то разбил подобный кубик и мой привычный мир преобразился. Тряхнув головой, чтобы выкинуть оттуда соблазн вскрыть этот лутбокс, я раскурил папиросу и подошёл к стеллажам.

Сапоги, капканы, два старых противогаза, котелки и надувная лодка. Сварочный аппарат и немного электроинструмента…

— Мда, к концу света я точно не готовился… — пробормотал я, попыхивая папиросой.

Тут не было ни запасов продовольствия, ни медикаментов, ну кроме очень толстой аптечки на все случаи жизни… Ничего, чем обычно с фанатизмом закупаются выживальщики и складируют всё это по подвалам и бункерам. Чуйка подсказывала мне, что всё будет хорошо, главное свалить подальше от людей.

Вот только, чтобы свалить, нужно поставить двигатель в вездеход! А чтобы его поставить, нужно дождаться пока он остынет. А пока он остывает можно расколотить куб и посмотреть что случай мне преподнесет…

Пришлось снова тряхнуть головой и положить на место невесть как скользнувшую в руку кувалду.

— Не завидую я игроманам… — я сплюнул в сторону куба и отвернулся, чтобы не вводить себя в искушение, но человеческая природа такова, что нас манит неизвестность, а если это помножить на любовь русских к халяве, да с извечной верой в «авось», то можно предположить, что все кубы расколотят в первый же день, как бы настойчиво правительство не просило этого не делать.

Вернулся к вездеходу и потрогал паровой двигатель, но, эта нержавеющая колбаса толщиной семьдесят сантиметров и длиной полметра, по прежнему была раскалена, что несколько затрудняло её установку на место. Не зная чем себя занять в этой сауне, я оглядел помещение и заприметил целых четыре кубика.

Подняв тот, который просто лежал под машиной, я в очередной раз поразился его массе, при скромных габаритах как у игрушки «кубик Рубика». Долго крутил в руках и вглядывался в его внутреннее свечение, пока кисти не заныли от напряжения так, что пришлось аккуратно поставить его на верстак.

— Что ж, заняться всё равно пока нечем… — я бросил окурок в ведро и взял в руки зубило с молотком, пристально смотря на куб, чтобы он не сбежал. — Интересно, а в тебе конкретная хрень или случайная?

Вопрос был действительно интересный, но ответ на него невозможно узнать, если только не научиться предвидеть будущее. С этими мыслями я наставил зубило на самый краешек и саданул молотком.

— Получен камень.

— Хм, это уже было…

Разглядывая камень внутри серебристых переплетений, я отметил, что это точно он — камень, хоть немного другой, нежели мне попался в первый раз. Этот больше напоминал пемзу, но бесполезным от этого быть не переставал.

— Так, а теперь ты.

Вместе с инструментом я подошёл к кубику торчащему из стены и только примерился зубилом, как меня посетила интересная мысль. Быстро сходив за болгаркой и поставив свежий диск, я очень аккуратно начал спиливать металл по граням, но быстро понял, что это бесполезное дело — судя по отсутствию искр и обилию пыли, стачивался исключительно абразивный диск.

Сколько бы я не елозил инструментом по серебристой полоске металла, она ни в какую не стиралась, да и вообще на ней не оставалось ни царапины. Через пару минут диск кончился и я пришёл к выводу, что эти металлические кружева приклеены или вмурованы в основной материал куба, а сам он запредельно твёрдый, но хрупкий. Пожав плечами, я взял молоток и зубило, надеясь, что оттуда не полыхнёт ядерный взрыв.

Лёгкий удар и куб треснул:

— Получен экстокаль.

Как только в кубе появился предмет, я взял в руки болгарку, сменил диск и почти без проблем распилил фольгу, хоть и поддавалась она туго. Осторожно вытащив непонятный предмет и повернувшись к свету, внимательно разглядел его и долго ломал голову, ища аналоги в памяти, но это было бесполезно. Оно не походило ни на что и если бы мне пришлось описывать эту штуку, то на ум приходило только одно слово — загогулина. Фиолетовая, витая загогулина с пятью зелёными штырями, направленными в одну сторону.

Крутя её в руках, я всё соображал — это делать от чего-то или инструмент? Во внеземном происхождении находки сомневаться не приходилось и я даже получил подсказку, когда постучал загогулиной о стальные тиски и заметил там крошечную искру.

Взяв в руки мультиметр и потыкав в зелёные контакты щупами в разной последовательности, я сделал вывод, что это какая-то экзотическая батарейка, так как в зависимости от точек замера, она выдавала от одной десятой до полувольта постоянного тока. Закончив опыты с этой штукой и отогнав желание распилить её на части, я, с молотком в руке, вскарабкался на верстак и разбил ещё один маленький кубик в стене.

— Получена лёгкая травма головы.

Лоб пронзила острая боль и кровь брызнула на стену, а я вскрикнул от неожиданности и инстинктивно дернулся. Не удержал равновесие на верстаке и неловко спрыгнул на бетонный пол спиной вперёд.

— Ослаблять! — прошипел я, потирая копчик, зацепившийся за задний силовой бампер буханки, и вытирая кровь с бровей.

Боясь нащупать вытекающий мозг, я осторожно коснулся раны кончиками пальцев и поспешил к боковому зеркалу машины.

— Стильно, модно, молодёжно… — вздохнул я, глядя на разодранную кожу и виднеющуюся кость черепа. Подобные раны не опасны, но оставляют страшные рубцы без вмешательства врачей, однако, в сложившихся обстоятельствах, посещение больнички мной не рассматривалось.

Смирившись с приобретённым уродством и не особо переживая по этому поводу, я, однако, решил пока прекратить бездумно ломать каждый кубик, хоть меня и распирало какое-то нездоровое любопытство, граничащае с навязчивой идеей.

Достал аптечку и промакнул рану ватой с антисептиком, сложил из бинта тампон и закрепил его на голове синей изолентой, так как больших пластырей не было, а красиво бинтовать голову поленился. Тут вспомнилась забытая за воротами хлебница, которая «изолятор чего-то там», и я поспешил наружу, где меня и застал врасплох «прекрасный новый мир».

Снаружи меня встретили два мужика в засаленных комбинезонах, с небритыми рожами и синими наколками на пальцах. Они с интересом крутили в руках мою блестящую хлебницу, а теперь с возросшим интересом смотрели на меня и мою повязку.

— Чужое брать нехорошо, — я укоризненно покачал головой и кивнул на предмет в их руках, — можно и по рукам получить.

— Да просто любопытная херня, — довольно миролюбиво улыбнулся один из них и протянул инопланетную хлебницу мне. — Тоже кубики конца света ковырял?

Он кивнул на изолятор и показал пальцем на свой лоб, имея в виду мою рану. Его товарищ понимающе хмыкнул и расстегнул комбез, оголяя волосатую грудь, где на солнечном сплетении отсутствовал добрый кусок кожи, но кровь уже свернулась и его рана не кровоточила..

— Лёгкая травма? — с любопытством спросил я, немного расслабившись и забирая хлебницу. Загадочна русская душа загадочна настолько, что нас не особо смущают подобные мелочи, как ранение от непонятно чего.

— Очень лёгкая! — он сплюнул на землю и достал сигарету, неспеша прикуривая. — Но больше мы эту квадратную срань не трогаем, хотя и начали готовиться…

— Ну, хоть не на виду… Ладно, пойду, — я развернулся к гаражу.

— Прикольный аппарат! — не унимался первый, заинтересованно разглядывая мой вездеход. — Сам собрал или купил?

— Сам, но он пока не на ходу… — меня начало тяготить их общество, ведь я не любитель светской болтовни у капота. — Давайте, удачи.

Я махнул им рукой и тут что-то тяжёлое стукнуло меня по голове, отправляя в темноту…

— Нифига себе! Вовремя конечно, но это весьма странно… — я прислушался к себе и задержал дыхание — на пробу.

По-началу ничего не происходило, но, когда организм начал намекать, что пора бы вдохнуть, я почувствовал изменение в мышцах — их словно сдавило тугой повязкой. И чем сильнее становилось удушье, тем туже становились воображаемые повязки.

Уперевшись ногой в одну створку ворот и оттягивая на себя другую, я попытался загнуть двухмиллиметровый металл с рёбрами жёсткости, но тут вскрылся один неприятный момент этой силы — кожа, кости и суставы не могли справиться с возросшей нагрузкой! Разжав слегка порезанные пальцы, я решил сменить тактику, а заодно отдышаться.

Всё, что можно использовать в качестве достаточно длинного лома отсутствовало напрочь, но, полутораметровая труба была очень быстро скручена с верстака.

Вернувшись к воротам с трубой и тормозным барабаном в качестве проставки, вновь задержал дыхание, медленно выдавливая створку ногой. Как только появился небольшой зазор, в него тут же была вставлена труба и дело пошло веселее. Барабаном расклинил получившуюся широкую щель и кое-как протиснулся наружу.

Странное светило всё ещё светило из-за преграды, но, похоже, что это затмение вскоре закончится. Определить время, проведённое без сознания, по новому солнцу не представлялось возможным, а телефон у меня скомуниздили. Однако, я пребывал в твёрдой уверенности, что продлилось это не долго и теперь надо бы вернуть свои вещи. Эти ублюдки, судя по всему, были из соседнего автосервиса, расположенного через несколько рядов от меня. Память на лица у меня всегда была паршивая, но не думаю, что это залётные..

Крепко сжимая трубу в руке и медленно крадясь, я наконец добрался до предполагаемого гнезда этих отморозков и слегка удивился открывшейся картине — проезд междурядья был перегорожен автоэвакуатором поперёк, а оставшееся свободное пространство завалено шинами и подпёрто битыми автомобилями, включая мою буханку.

— Капец, вы реально считаете, что это нормальная баррикада?! — пробормотал я, поражённый их тупостью, пока разглядывал это безобразие из-за кирпичного угла сквозь пышный куст.

Как и положено любому гаражному автосервису, этот тоже имел кривую надстройку с пластиковыми окнами и дешевой отделкой фасада профлистом. Это строение делало невозможным вариант подобраться к ним незамеченным по крышам и я продолжил наблюдать, что вскоре дало свои плоды.

Я с удивлением увидел, как мой карабин вышел покурить — он реально плыл по воздуху в компании сигареты и силуэта лёгких, очерченных клубами дыма. В какой-то момент там промелькнули шлёпанцы надетые на пустоту и всё стало ясно:

— Невидимость получил, крысёныш? — зло прошипел я и крепче стиснул трубу, догадавшись кто именно ударил меня по голове. — Ну ничего, надеюсь у вас нет огнестрела, кроме моей винтовки.

Хрен его знает, что бы я делал в обычных условиях, но сейчас я был в бешенстве настолько, что прочие мысли напрочь вышибло из головы, да и обстоятельства располагали…

Когда я встал в полный рост и уверенной походкой пошёл к баррикаде, то карабин повернулся в воздухе в мою сторону и сверху раздался крик, предупреждающий членов банды и меня заодно:

— Стой, пристрелю! — заорал невидимка и его братва выбежала из бокса к эвакуатору с разным металлоломом в руках.

— Ага, щас! — усмехнулся я, не сбавляя шага и задерживая дыхание.

В один прыжок взлетел на платформу автоэвакуатора и, игнорируя головокружение с тошнотой, использовал их тактическую ошибку в расположении автомобиля-заграждения — запрыгнул с платформы на кабину, а оттуда уже на крышу гаражей. Быстро подбежал к судорожно дёргающейся, но молчащей винтовке, из последних сил борясь с острой жаждой сделать вдох.

Когда невидимка понял, что выстрелить не удаётся, он попытался ударить меня оружием, но не успел — у меня уже стучало в висках от нехватки кислорода и я со всей дури махнул полутораметровой трубой на уровне пояса.

Руки едва не вывернуло из суставов от удара, но высокая скорость и приличная масса трубы сделали своё дело — послышался неприятный мокрый хруст, карабин упал мне под ноги, а один из шлёпанцев улетел вниз. Если судить по намокающей дорожной пыли, то хозяин тапка истекал кровью внизу.

Едва я сделал жадный вдох и поднял винтовку, как тут же, без всяких пафосных и душеспасительных речей, выстрелил в голову самого ретивого ушлёпка бегущего к лестнице, забрызгав его мозгами приличную часть дороги. Убить человека чертовки просто…

Остальные моментально замерли и подняли руки, натягивая на свои рожи бледные улыбки:

— Эй, зёма, зачем стрелять? Давай поговорим!

— Говори, — я кивнул и вновь выстрелил.

Мужик дёрнулся и пуля прошла по касательной сквозь артерию. Это лишь продлило агонию и он побежал прочь, заливая всё кровью, но вскоре неуклюже завалился и затих.

Эти дебилы видимо поняли, что что-то пошло не так и кинулись врассыпную. В моём понимании, убийство человека мало чем отличалось от убийства того же кабана, лося или бобра. Это пусть всякие инфантилы кричат, что их выворачивает от запаха и становиться дурно от вида мёртвых людей, а как по мне, воняет так же, как и при разделке свежей туши животного: кровью, внутренностями и говном.

Я не испытывал охотничьего азарта и не наслаждался их страхом, а действовал механически, как учили — выцелить, нажать спуск и так до последнего. Как ни старался стрелять точно в голову, чтоб побыстрее закончить их муки, но они каждый раз норовили увернуться и это несколько затянуло мероприятие по воспитанию.

Когда последний из пятерых членов этой тупой банды перестал биться в конвульсиях, я спустился с крыши и заглянул в большой бокс автосервиса. Машин внутри не было и только приличная горка небольших кубиков сиротливо лежала в центре.

Вернувшись к вездеходу, я досконально проверил его состояние и облегчённо выдохнул — всё было в порядке. Они даже установили на место паровой двигатель, видимо решив проверить работоспособность машины и я был рад, что они не стали пилить его на чермет.

— Хотя, кому он сейчас нужен? — спросил я у пустого помещения и, покачав головой, начал спешно собирать полезности и первыми на очереди оказались три полные бочки с отработкой — их сразу подкатил и, выдохнув, закинул их в багажник.

Я сильно торопился, хоть ни один нормальный человек и не пойдёт узнавать причину стрельбы, а у полиции сегодня точно полно других забот, но в таких случаях лучше перебдеть. Кубы отправились к бочкам, а я прошёлся по шкафам и полкам собирая инструмент, расходники и даже забрал небольшой сверлильный станок. Свой рюкзак нашёл возле кассового аппарата, тут же нашлась наличность и её я тоже поспешил забрать, но деньги стоило потратить как можно скорее, пока эти бумажки ещё можно обменять на что-нибудь полезное. Трупы обыскивать не стал, но не из брезгливости, а потому, что ничего полезного в карманах не унесёшь, а купюры, заляпанные кровью, банально могут не принять.

Только ради интереса попинал тело невидимки, да склонился, рассматривая поближе. Тот был совершенно прозрачный, но на этом его уникальность заканчивалась и он не представлял никакой практической ценности. Разве что кожу снять и вместо стёкол использовать, но эта мысль была просто так — попытка придумать применение…

Вскоре, объёмный багажник наполнился почти под крышу.

Проверив уровень воды в баке и правильность подключения всех паровых магистралей, я запустил печь и пошёл убрать автоэвакуатор с дороги, но ключей в замке зажигания не оставили и пришлось импровизировать. Накидав шины к борту эвакуатора рыхлой горкой, сел за руль «буханки» и медленно, но беспроблемно заехав на платформу и осторожно спустил авто по ту сторону. Уже через пару минут я был у своего гаража.

Забрав канистры с химией и некоторые запчасти, а также одежду, остатки походного снаряжения и надувную лодку, я покатил прочь из города вдоль линии ЛЭП, чтобы не нарваться на машины ДПС и не вляпаться в пробки, если горожане начнут массово эвакуироваться.

Лёгкий стресс накатил уже позже событий и я несказанно радовался, что меня не накрыло человеколюбием во время разборки. А ещё, я благословил ОТК оружейного предприятия — если бы не экзотический заводской брак предохранителя «Тигра», из-за которого стрелять приходилось удерживая переключатель пальцем в среднем положении, то ни черта бы не вышло.

Неспешная езда по лёгкому бездорожью успокаивала, а паровой двигатель радовал хорошей тягой, да бесшумной работой. Даже громкий стук излишне зубастого протектора по сухой глине не мешал расслабиться.

И вот, обретя душевное равновесие, я понял, что понятия не имею что делать дальше!

Выжить в лесах, имея оружие и транспорт, не проблема, но и там не будет безопасно вечно, ведь если осесть на одном месте, то рано или поздно на меня кто-нибудь наткнётся. Если судить по тому, с чем я умудрился столкнуться уже в первый день апокалипсиса, то дальше будет только хуже и никакая армия не спасёт тех, кто не получил существенную силу. Не пройдёт и месяца, как возникнет самый страшный вид социального взаимодействия, которого ещё не знала человеческая история.

Не спорю, по-началу героев тоже будет достаточно, но слишком уж велик соблазн если ты обладаешь превосходящей силой и вскоре сами защитники добра потеряют себя и перейдут черту. Пожалуй это единственное будущее, которое ожидает человечество со стопроцентной вероятностью.

Уверенность в правильности моих выводов подкреплялась тем, что я сам, человек крайне неконфликтный, едва получил не самое выдающееся преимущество, а уже сразу попёр на врага в лоб. Страшно, конечно, было, но немного и сильно позже. А ещё, я нашёл в себе главную причину побега и это был не банальный страх за свою жизнь, хотя и он тоже.

Социум. Его самое гнилостное проявление — банды. Мелкие группы, кланы, семьи, да как угодно, но в любом случае нужно было бы принять чью-то сторону с их правилами и стать частью механизма, чётко выполняя свои функции.

Это избалованным современным миром индивидам кажется что они живут в строгих рамках, но по факту, можно вполне себе абстрагироваться от коллектива и жить «себе на уме», изредка делая вид, что ты часть системы. Но теперь будет всё иначе — чем меньше группа, тем больше твоя жизнь на виду и спрашивать с тебя будут постоянно, а самый большой минус этих объединений — общая репутация. Даже если ты не боевик, на тебя всё равно распространяется отношение, принятое к банде, и совершенно без разницы ты там просто повар или водитель. Это и произошло в стычке с сервисниками. Возможно двое из них не делали ничего плохого, но я исходил из того факта, что они вместе, а значит разделяют одни взгляды.

Одиночке уже не выжить среди стай шакалов. Сдохну лучше где-нибудь «там» — одинокий, но свободный!

Спустя час я всё же решился выехать на трассу и моя машинка продолжила поглощать километры уже асфальтированной дороги гремя зубастыми колёсами. Если не смотреть в небо, то ничего не говорило о том, что мир как-то изменился, правда армия немного всполошилась. За последние полчаса я заметил как минимум десяток МИГов, летящих в одну и ту же сторону — на север. Ну и сложно не заметить странные полосы за пределами атмосферы, но без хорошего телескопа не разобрать что это такое.

Адреналин ещё блуждал в крови и я выжал педаль в пол, нагружая парогенератор по максимуму. Хитрая механическая система увеличила обороты турбины нагнетающей воздух в камеру сгорания печи, а водная магистраль открылась на полную. Расход топлива резко возрос, а буханка рванула вперёд, вжимая меня в кресло и очень быстро увеличив скорость с восьмидесяти, до ста пятидесяти километров в час. Управляться она стала откровенно хреново и я замедлился, но продолжал пищать от восторга.

— Она едет! Ё моё, супертачка, тайны, загадки… Дайте бессмертие, чтобы во всём разобраться! — я захохотал и раскурил папиросу.

Хорошо еду! Только жарковато…

Утренняя яичница давно переварилась и теперь желудок требовательно стучал по рёбрам. В голове щёлкнуло и всё веселье как ветром сдуло — нужно запастись едой! Поставив текущей целью мелкие деревенские магазины, где, я надеялся, люди не до конца осознали ситуацию и меня не пристрелят за пачку риса, внимательно высматривал дорожные указатели населённых пунктов. Возможно это было цинично, но мне плевать — своя шкура дороже!

Наконец я заметил табличку «Иваньково 3» и свернул с трассы. Таких деревушек на этом направлении было довольно много и я надеялся, что цветные фантики-деньги там ещё в ходу. Поездка на высокой скорости по убитой грунтовке показала, что отказ от подвески на задней оси было наитупейшим решением, хоть это упрощало конструкцию, добавляло надёжности и при этом нисколько не мешало на ровном асфальте. Пришлось стравить задние шины низкого давления до трёх десятых атмосферы, чтобы зад буханки не козлил как бешеный.

Ехать стало гораздо приятнее и я без проблем добрался до местного обшарпанного «сельпо», да ещё и работающего в столь неопределённое время суток.

— Эм, вечер добрый.

Собравшиеся тут для чёса языками бабушки покивали в ответ и расступились, освобождая проход к прилавку.

— Из города? — спросила одна из них и, дождавшись неуверенного кивка с моей стороны, продолжила любопытствовать: — Что говорят?

— Дома сидеть и кубики не трогать… — я неловко пожал плечами, наблюдая за реакцией.

— Эт верно говорят! — тут же оживилась другая бабулька, — Дед мой как хрястнул по нему топором, так и помер на месте!

— Что, простите? — я сглотнул. Очень бы не хотелось услышать от куба: «Получена смерть».

— Ну он топором-то стукнул, а ента как бахнет! Всё ещё участкового ждём.

— Соболезную… — выдавил я из себя.

— Да нечего! — свежеиспечённая вдова махнула морщинистой рукой. — Туда ему, старому козлу, и дорога!

— Извините, мне бы риса там, перловки, муки и сахара… — я обратился к продавщице, вежливо кивнув и разглядывая скромный ассортимент.

— Сколько?

— Ну, — я вынул из кармана честно отобранные у бандитов деньги, — Если есть, то мешками по пятьдесят.

— Охотник? — прищурилась очередная бабулечка с подозрительностью следователя.

— Да, до холодов в глуши буду, — почти не соврал я.

— Девять тысяч восемьсот сорок, — нащёлкала продавщица на старых счётах, начисто проигнорировав лежащий рядом калькулятор. — Всё по пятьдесят килограмм, забирай сам. Тушёнки сколько?

— Банок десять, самой дешёвой и пачку пельменей.

Я положил на блюдечко десять тысяч рублей с мелочью — не самая большая сумма, но это всё, что я нашёл в сервисе. Она махнула мне рукой и мы прошли на склад в соседней комнате. Быстро сносив и сложив покупки прямо в салон, я потратил последнюю мелочь на несколько пакетиков кофе «3 в 1».

Попрощался со спокойной душой, но не очень чистой совестью и отправился дальше. Возможно эти продукты в скором времени понадобятся им самим, возможно за эти мешки скоро будут убивать, а возможно я себя накручиваю и жизнь в стране никак не измениться.

Когда я вновь вернулся на трассу, часы на панели показывали пять часов вечера, а новое солнце и не думало менять своё местоположение на небосводе. Дорога повернула таким образом, что теперь этот наполовину скрытый, розоватый шар хорошо наблюдался в лобовом стекле и чем дольше я на него косился, тем больше укреплялся в мысли, что он висит неподвижно в определённой точке пространства. Ближе к шести я свернул с дороги в заросшее высокой травой поле, направляясь в симпатичный лесок, чтобы перекусить, подумать, проверить двигатель ну и поспать. День выдался полным событий и это требовалось переварить.

Проведя машину прямо сквозь редкий подлесок, я угодил в небольшой ручей и, форсировав его, выкатил по пологому болотистому берегу на хорошую, скрытую полянку без лишних кустов.

Отключил подачу топлива в печь и выбрался наружу, чтобы размять мышцы, а заодно провести осмотр колёс. Пока что, обе задние полутораметровые шины, сделанные на заказ и загнавшие меня в долги на триста тысяч, выглядели как новые и даже сменяемые части протектора не отвалились после довольно быстрой езды по асфальту. Передние, самые обычные «сорок пятые» экстрималки с узким профилем, тоже были в норме, но на передней оси была какая-никакая система амортизации, берегущая их и выравнивающая оси в горизонте. Решение выглядело не самым умным, но у меня были свои соображения на сей счёт, а всяких советчиков, к счастью, в моём окружении не наблюдалось.

Попыхивая папиросой, потянулся и прислушался к лесу, вдыхая между затяжками пахнущий сыростью и древесной гнилью воздух. Птицы всё так же щебетали, кузнечики всё так же стрекотали, а комары всё так же выбешивали своим вездесущим присутствием и я нырнул в салон за репеллентом и котелками.

Химия отогнала пищащую природу, а походная газовая плитка усердно кипятила слегка профильтрованную воду из ручья. Я раскинул потрёпанный кусок почти непромокаемого брезента «три на пять» на траве и выложил на него всё, что находилось в машине для проведения ревизии и даже аккуратно выкатил бочки беззастенчиво пользуясь приобретённой почти суперсилой.

Закинув ком размороженных и слипшихся пельменей в котелок, я начал опись своих ресурсов в блокнотик. Итак:

Продукты.

Сахар — 50 кг (нахрена мне столько?)

Мука — 50 кг

Рис — 50 кг (спасибо магазину за торговлю на развес из мешков)

Перловка — 25 кг

Тушёнка 10

Соль — хер

Вода — тоже хер

Я почесал затылок и помешал пельмени, хаотично разламывая ложкой ком и превращая содержимое котелка в густую бурду с кусочками теста и псевдомяса. Вода являлась главной проблемой и речь больше шла о нуждах парового двигателя, а не о всеядном человеческом организме. Гнать дистиллят мне совершенно не хотелось ибо это гемморой, а значит нужно добыть бутилированной воды не оставляющей накипи. Я всё ещё немного стрессовал, поэтому про многие вещи в магазине не вспомнил, хотя у меня была кредитка, а у них терминал, но про воду я забыл напрочь.

Пришла очередь снаряжения и я послюнявил карандаш:

Карабин — 1шт

Патроны…

— Вот гадство! — я шарил в рюкзаке, но это было безнадёжно — он был выпотрошен ублюдками, а я не проверил на месте и все упаковки патронов куда-то уплыли. Это значит, что после четырёх выстрелов у меня, в увеличенном магазине, осталось лишь одиннадцать патронов.

Настроение, бывшее и так не самым радужным, испортилось окончательно и я, на одной силе воли, сожрал своё варево, после чего выплеснул остаток на траву со своим классическим:

— Беги на волю!

Заварив и неспешно попивая кофе, я потихоньку разложил продукты и инструменты в ящики, рундуки и под г-образный диван, как следует закрепил перегородку разделяющую салон и багажный отсек, а также установил на место оставшуюся теплоизоляцию двигателя.

Выдохнув и задержав дыхание, закинул двухсотлитровые бочки с отработкой в багажник и положил их на бок, пробками к дверям, чтобы без проблем слить с них содержимое… Остальное пространство компактно заполнил тем, что добыл в автосервисе и закрепил эластичной сеткой, придавив сверху трофейными артефактами. Взяв с собой брезент я отправился к ручью и, бросив его в воду, чтобы не ходить по грязному дну, ополоснулся прохладной водой, постаравшись не занести заражение в рану на лбу.

После помывки повесил брезент сушится на ветках и забрался в наглухо тонированный салон, закрывшись изнутри. Распахнув большой люк в крыше, я сменил повязку и уютно расположился на мягком лежаке вдоль левого борта. На небольшой столик над топкой лёг толстый, почти свежий «Атлас автодорог России», на потолке зажёгся светодиодный светильник, а рядом с пепельницей и полной кружкой кофе таинственно светился один из кубов.

Я задумчиво смотрел на этот артефакт и чем дольше это продолжалось, тем сильнее мне хотелось расколоть его. Это было нестерпимое желание добраться до огонька внутри и лишь тряхнув головой и помассировав глаза, я понял, что это совершенно точно не мои мысли, а что-то навязанное извне — будто эта штука, каким-то немыслимым образом, сама просила вскрыть её.

Теперь мне стало на сто процентов ясно, что грядущий армагеддец неизбежен и никто не уйдёт обиженным. Не думаю, что я единственный кто это понял, но сути это не меняло — кубы будут вскрываться и только одному корейскому рандому известно, во что они превратятся…

— Да и хрен с ними! — я убрал артефакт под стол и уставился в атлас.

Сейчас нужно сыграть в угадайку и определиться с дальнейшим маршрутом!

Север.

Сам не знаю почему, но если взглянуть на карту мира на обложке атласа, то ближайший и доступный мне край обитаемых территорий как раз на севере. Правда там маячила огромная проблема с топливом, ведь изначально я планировал использовать паровой двигатель в лесах, где навалом дров. Но можно двигаться по второстепенным дорогам, а там уж найду чем запалить печь.

Чем дольше я смотрел на карту, тем безумнее мне казалась идея подобного путешествия и тем сильнее болела голова — там моря и льды, так какого хрена я там буду делать? Плюнув на всё, я покурил, допил кофе, разложил спальное место, проверил и положил под руку карабин, а ещё запалил спираль от комаров и после этого растянулся во все свои сто девяносто сантиметров, моментально вырубившись.

Снилась мне совершенно бессмысленная чепуха и только потом всё это оформилось в нечто, более менее логичное — с погонями, перестрелками и визитом ко мне в квартиру сотрудников ФСБ с целью выяснить — где я спрятал краденый ядерный реактор? Самый главный из них что-то кричал и яростно долбил пальцем по столу с глухим звуком, от которого я и проснулся.

Стук не пропал и я, повернув голову, обнаружил его источник — обычная серая ворона. Видимо она залетела через открытый люк и теперь громко клевала куб под столом.

— Поверь пернатая, оно тебе не надо! — хриплым голосом прошептал я и осторожно повернулся на бок, чтобы не спугнуть странную гостью.

Однако, она не обратила на меня ни малейшего внимания и продолжила заниматься своим делом. Мне подумалось, что она тоже подверглась влиянию этих штук и теперь просто разобьёт себе голову, но, внезапно, под напором птицы куб треснул и до меня донеслось тихое гудение:

— Получен нейроинтегрированный навигационный модуль.

Ворона посмотрела на меня с торжественным видов, каркнула что-то ехидно-обидное и вылетела наружу, оставив меня с разинутым ртом и чувством, что меня ограбили, причём ещё и насрали в опустошённый сейф.

Я сел, закурил, глянул в разноцветное небо сквозь люк и крепко задумался, проговаривая мысли вслух:

— Если даже животные подвержены влиянию этой херни и способны получить тоже, что и люди… Блин, тогда в карабине вообще смысла нет — нарвусь на ежа с лазерами из глаз и хана!

Перспектива действительно выглядела удручающе, а это значит, что нужно играть на опережение и становиться сильнее чисто ради выживания. Ещё одна интересная мысль посетила мой мозг и вытекала она, как ни странно, из недавнего сна:

«Радиация. Что если эти кубы радиоактивны и я уже хапнул смертельную дозу?» — я поставил свой походный чайник на плитку и насыпал кофе в кружку. — «У меня даже дозиметра нет…»

— У меня вообще нихрена нет… — вздохнул я на свои мысли и плеснул воды в кружку.

Часы показывали два ночи и я чувствовал себя выспавшимся. Организм потребовал сходить до ветру и я оделся, прихватив с собой оружие.

Далеко отходить от машины не решился и делал свои дела возле переднего колеса, зажав винтовку подмышкой и скользя взглядом по окрестным зарослям. Внезапно что-то блеснуло за дальними кустами и я напряг глаза, заодно задерживая дыхание — на всякий случай.

Блестяшка не двигалась и любопытство одержало верх над осторожностью, вынуждая меня пойти на разведку. Продравшись через кусты я присвистнул и медленно обошёл по кругу большой куб, размером с тот, что был в полу моего гаража.

Чем дольше я разглядывал эту штуку, тем сильнее мне хотелось узнать о его содержимом, ведь не в каждом же будет протухший труп неведомой твари. Целиком и полностью положившись на авось, я вынул нож, задержал дыхание и, когда ощутил нарастающую силу, вогнал лезвие между блестящих полос:

— Получен рояль.

— Иди в жопу! — я зло сплюнул и развернулся обратно к машине, оставляя белоснежный рояль в кустах.

Это было чертовски обидно и мне захотелось отыграться — давно забытое чувство из тех времён, когда залы с игровыми автоматами были на каждом углу и я регулярно спускал там немалые деньги. Неприятная часть моей биографии, но, справедливости ради, отмечу, что и выигрывал немало и в конечном итоге то на то выходило ровно в ноль.

Распахнув двери багажника и занеся нож над головой, как полночный маньяк, я с остервенением стал ломать кубики, сваливая под ноги каркасы с добычей.

— Получен гаечный ключ. Получена вода. Получен скелет праса. Получен спичечный коробок. Получен инертный газ. Получен подшипник. Получен ракх. Получен билет. Получен гвоздь.

Замерев на секунду, я с ненавистью посмотрел на два последних кубика и сделал то, чего не позволял себе даже во времена игрозависимости:

— Ну давай, выдай разок! — я погладил гладкую поверхность артефакта и сразу почувствовал себя одним из тех окончательно поехавших, которые разговаривали с игровыми автоматами и едва ли не целовали их в случае выигрыша. Нож аккуратно расколол полупрозрачную сердцевину.

— Получен хрен.

— Очень смешно… — я поднял каркас и оглядел лежащее там растение — хрен как хрен. Расковыряв каркас и срезав листья, я положил корешок на пол багажника и взял следующую подачку, даже не взглянув на последний целый кубик.

Ракх. Повертев и так, и эдак я швырнул полую полусферу через плечо в траву и взял каркас с ключом. Гаечный ключ «10х8» не был какой-то редкостью, но это был знакомый и полезный инструмент — вынул и положил рядом с корнем хрена.

Последний куб из запасов сервисменов я расколол без особых надежд и эмоций:

— Получен вечный огонь.

Подпрыгнув от неожиданности и стараясь унять бешеное сердцебиение, я наблюдал как внутри каркаса разгорается жёлтое пламя на какой-то металлической вате, заполняющей половину объёма. Мозг уже радостно представлял беспроблемное путешествие паромобиля на любое расстояние без привязки к топливу, но помещённая над огнём ладонь разбила мечту вдребезги — грел он еле-еле и по мощности напоминал самую маленькую конфорку на газовой плите.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я почти без труда задул это недоразумение и повнимательнее присмотрелся к маленькому комку спутанных волокон. На нём проскакивали крохотные искорки и через несколько мгновений оно вновь разгорелось.

— Видимо названия всякой херни тоже случайно придумываются? — спросил я у пламени и снова его задул. — Это какая-то каталитическая хрень, а не вечный огонь…

Задув пламя и быстро запихнув кубическую клетку в плотный пластиковый пакет, я отсосал воздух и моя догадка подтвердилась — ни через минуты, ни через две, эта штука не давала пламени. Но расстраиваться я не стал — вещь, всё же, полезная и может пригодиться.

Скользнув взглядом по зарослям вокруг машины, я выкинул из багажника каркасы с хламом и пошёл к ручью, чтобы набрать хоть какой-то воды в две грязные, пластиковые пятилитровки.

Во время помывки я продавил тут неплохое углубление и теперь оно прекрасно подходило для погружения тары. Я присел на корточки и притопил первую бутылку в заводи, скользя взглядом по дну ручья, по привычке выискивая наживку для рыбалки, ведь на своих, местных насекомых, рыба идёт охотнее.

Внезапно, я обратил внимание на неровность слишком правильной формы у кромки воды, в паре шагов от себя и сердце пропустило удар, а кровь наполнилась адреналином. Так уж устроена человеческая природа — мы стремимся связать не связанные между собой события и я моментально провёл параллель между случайно обнаруженным кубом в гараже, подарившем мне интересную способность, и этой новой находкой.

Я бросил полупустую бутылку на траву подскочил к месту, спешно смахнув грязный холмик рукой. В свете половинки розового солнца сверкнул угол куба, но вывернуть его из земли не получалось, даже задержав дыхание и пришлось обкапывать руками. Через десять минут мне это надоело и я закурил.

Определить размер на глаз было невозможно, поскольку узор больших артефактов не отличался от мелких ни рисунком, ни шириной этих самых узоров. Копание в мокрой грязи слегка охладило мой пыл и пришло простое решение — ломать как есть и слушать гудение, которые я про себя уже прозвал голосом кубов и почему-то ассоциировал его с Якубовичем из передачи «Поле Чудес».

Наставил нож между переплетений линий и завитушек торчащего угла, стукнул и прислушался — ничего! Ударил сильнее и опять ничего… Пришлось задерживать дыхание, надеясь, что это не что-то сверхбольшое и супербесполезное.

Удар, ещё удар! Нет эффекта… Но я продолжал душить мозг и увеличивать силу. Удар! кончик ножа обломился, а запястье подвывернулось, причиняя неприятную боль, но гудения так и не последовало.

— Что ж тебе надо собака? — я возмущенно отдышался и пошёл в машину за более подходящим инструментом, чтобы таки расколоть эту треклятую штуку.

По пути к машине меня посетила интересная идея, что нужно бы сделать специальный раскалыватель и обвешать его разными талисманами для повышения удачи. Я даже прыснул со смеху, вспоминая ритуалы и суеверия игроков, когда залипал в старую корейскую гриндилку — ходили поверья, что шмотки нужно точить исключительно после рестарта сервера или после победы в дуэли, но никогда не делать этого на площади Гирана. Всё это, разумеется, великий корейский рандом игнорировал, но было забавно.

Выудив из отсека с инструментом увесистый молоток и керн, я вернулся на берег и могучим ударом довершил начатое. Стеклянная масса быстро съёжилась под аккомпанемент гудения и звука воды, заполняющей свободное пространство:

— Получен деформатор.

Я закурил и просто стоял, смотрел на торчащий из земли уголок:

— Копать иль не копать? Вот в чём вопрос!

А вопрос, действительно был очень серьёзный! С одной стороны — мне не хотелось убить целую прорву времени, чтобы, в итоге, получить нечто, вроде пресса, а с другой — это могло быть вообще всё, что угодно — от оружия, до обычного молотка.

— Ох, ё… Я так понимаю, сам ты не вылезешь, да? — каркас куба мне не ответил и я побрёл за лопатой.

Шанцевый инструмент у меня был хороший — титановый! Но, как я понял спустя полчаса раскопок, штыковая лопата не особо подходила для ковыряния в жидкой грязи. Результат работ вышел плачевный — земля смешалась с водой и, скорее всего, конкретно заилила содержимое каркаса. Но это было ещё полбеды!

Сама беда заключалась в том, что я так и не добрался до краёв неудачно расположенного куба и пилить металлические кружева предстояло в холодной воде, а потом ещё и нырять за непонятным деформатором.

Солнце хоть и светило, но грело не особо и пришлось сложить большой костёр, периодически стоя возле него и отогреваясь. В ботинках мерзко хлюпало, а мокрые толстые перчатки причиняли неудобство, но без них металл каркаса мог с лёгкостью оставить меня без пальцев.

Спустя три часа и шесть загубленных полотен для лобзика первая победа осталась за мной и невесомая пирамидка, криво спиленной вершины куба, полетела в сторону. Нырять в треугольный лаз с бритвенно острыми краями я не рискнул и сперва потыкал длинной жердиной в грязную воду.

— Да ты прикалываешь! — обалдел я, когда почти пятиметровая палка без проблем погрузилась на всю длину, не коснувшись ничего.

Дело приобретало скверный оборот, но я уже столько сил потратил на эту авантюру, что отступать не хотелось совершенно. Сходив до машины и взяв отцеп из рыболовных снастей, я встал над ямой и бросил свинцовый груз в грязный омут. Плетёный шнур размотался с катушки почти полностью и провис, когда грузик достиг дна, до этого стукнувшись обо что-то на полпути.

— В рот мне ноги… — я конкретно приуныл, когда разложил плетёнку на земле во всю длину.

Десять метров было нереально дохрена! Нырнуть на такую глубины я просто не смогу, а ведь надо ещё и всплыть обратно, причём с неизвестным грузом… Можно, конечно, попробовать зацепить крюком — верёвка то у меня есть, а вот нормальной «кошки» не было, но был якорь для надувной лодки, хоть и не с такими острыми крюками как хотелось бы. Прикинув длину грани через квадрат гипотенузы, я насчитал длину стороны больше шести метров и это меня немного беспокоило, но, лишь немного.

Твёрдо решив, что если с первого раза не получится вытащить содержимое куба, то буду сваливать, я вновь сходил до машины и вернулся с небольшим якорем и мотком альпинистской верёвки. Прочно привязав слегка ржавую железяку с короткими, тупыми крючьями, я булькул это дело в воду и начал, на сколько позволяло сделанное мной отверстие, водить и подёргивать веревку в разные стороны, надеясь поймать неведомый «деформатор».

К моему удивлению, якорь довольно быстро зацепился и с замиранием сердца я потянул свою добычу… Хрен там плавал!

Судя по весу, «деформатором» всё же был многотонный гидравлический пресс, так как я ни на миллиметр не смог его сдвинуть. Задержав дыхание и поудобнее встав на острый металлический край, я потянул изо всех сил так, что кружева каркаса смялись под подошвами ботинок, а сухожилия затрещали от натуги, но дело пошло и груз немного подался вверх.

Дальше стало легче — видимо предмет завяз в иле, а теперь просто скользил в толще воды и я очень быстро выбрал всю длину верёвки, под конец почувствовав ногами удар. Закрепив канат так, чтобы его не срезало острым краями каркаса, я аккуратно опустил руку вдоль верёвки и попытался нашарить улов.

Рука нащупала тонкий, гладкий стержень неизвестной длины, но, попытки развернуть его и вытащить провалились. Понимая, что такая лёгкая конструкция не может быть очень большой, я решил нырнуть в эту муть и разобраться уже на месте.

Я осторожно опустился в воду в чём мать родила и, держась рукой в перчатке за острые кружева, второй рукой медленно скользил вдоль стержня, пока не добрался до места, где он изгибался и разветвлялся. Через несколько минут я конкретно замерз, но примерно представил размер и форму подарка и он был чуть больше сделанного мной отверстия. Поработав ножовкой ещё немного и с трудом отогнув край каркаса, я смог вытащить устройство наружу и внимательно рассмотреть.

Синеватая плита, со скошенным торцом двадцати сантиметров толщиной, размером с небольшой стол, над которой был параллелепипедный каркас из сантиметровых зелёных стержней. На воздухе эта штука весила гораздо больше чем в воде и я с большим трудом оттащил её на пару шагов, до относительно сухого места.

Тут была панель управления. На скошенном торце количество элементов зашкаливало, но под каждым переключателем или регулятором красовалась небольшая пиктограмма, доходчиво объясняющая назначение каждой кнопки, хотя, их информативность, для непосвящённого, оставалась околонулевой.

Нижняя плоскость плиты устройства выглядела как у привычной бытовой техники — тут был огромный шильдик с непонятными закорючками неизвестного языка, странные рисунки и закрытый на привычные защёлки отсек, который тут же был вскрыт и осмотрен.

Внутри оказались разъёмы, в которых находились семь знакомых мне загогулин, судя по всему служащих источником энергии, как я и предполагал ранее. Попыхивая папиросой я постарался расшифровать картинки на нижней части и довольно быстро сообразил, что это рекомендации по технике безопасности — «Не суйте конечности в рабочую зону», «не трясите устройства во время работы» ну и «не разбирайте».

Установив деформатор более менее прямо, как сказано в инструкции, я долго пялился в панель управления и наконец решился пощёлкать наугад. В какой-то момент кнопки и регуляторы подсветились бледно зелёным, а в рабочей зоне возникла трёхмерная мелкая сетка из красных лучей, выглядящая как бесформенное нечто.

Удивительно, но он работал. Если мои предположения верны, то эта штука должна менять форму помещенного в неё материала. Перспективы открывались просто невероятные, ведь теперь я мог изготовить любую запчасть, любой механизм и даже оружие, не говоря уже о самых безумных модификациях транспорта! Однако, мой восторг омрачал один маленький нюанс, который мог стать большой проблемой.

Я угрюмо смотрел на толстый, иссиня чёрный кабель тянущийся от устройства и скрывающийся в грязной воде. Где-то там находилась вторая часть деформатора и я понятия не имел ни о её размере, ни о массе, ни о работоспособности…

Солнце уже наполовину выбралось из затмения, а я отогревался и готовил на костре перловку с тушёнкой, курил и думал. Два голоса в моей голове были «за» и один «против».

«За» были логика и здравый смысл, а «против» выступал скепсис, но, в свете нового мирового порядка, его мнение значило всё меньше и меньше.

Решение принято и теперь стоит подумать о технической стороне вопроса. Я убедил себя, что торопиться мне пока некуда, ведь сперва люди будут кучковаться вокруг еды и новоявленных лидеров, а уж с забредшими ко мне агрессивными одиночками я надеялся справиться.

Первой мыслью стала водоотводящая канава и чтобы не тянуть кота за хвост, я бросил окурок в костёр и взялся за лопату проверить — есть ли в этом смысл? Выкопав пробную, короткую траншею на метр недалеко от ручья, наткнулся на глину и облегчённо выдохнул — шанс есть!

Моя еда как раз дошла до нужной кондиции и неспеша уминая жирную, горячую кашу со свининой, я прикидывал примерное место для обводного канала. Над головой вновь прошёл косяк истребителей и вновь на север, но в этот раз с ними летели бомбардировщики, снаряжённые под завязку.

— Годзилла там что ли там вылез? — я задумчиво облизал ложку и отправился мыть посуду.

Ополаскивая в ручье котелок я непроизвольно хмыкнул и улыбнулся — давно заметил, что стоит только нормально отдохнуть и поесть в незнакомой обстановке и месте, как мозг словно переключается на новую действительность и воспринимает окружение как должное и привычное. Это я подметил ещё в школьные годы, когда только начал активно ходить в походы и связал это с тем, что инстинкт выживания в этот момент успокаивается и перестаёт мучить организм стрессом «что пожрать и где поспать». Еда есть, на голову не капает, значит всё в порядке!

После кружки кофе взялся за лопату и не спеша, экономя силы, стал копать вокруг куба, намереваясь обойти его с большим запасом по широкой дуге. Первые два метра преодолел без особых проблем, пока лопата не звякнула обо что-то, подозрительно напоминающее кубический артефакт. Не мудрствуя лукаво, просто посильнее ударил лопатой и вслушался. Из-под земли прогудело:

— Получено знание.

Это было что-то новенькое и я, закурив и устроив себе перерыв, усиленно зашевелил извилинами, надеясь обнаружить в своей памяти новую информацию. Удивительно, но я никогда не задумывался о том, что малая эпенара, в период размножения, совершенно перестаёт питаться и существует исключительно за счёт накопленных запасов питательных веществ. Эта поразительная представительница двужвальных может до нескольких оборотов искать себе партнёра, а в случае неудачи оплодотворяет сама себя.

Я потряс головой и постарался выкинуть из головы эту муть про страшную инопланетную хреновину, выглядящую как двухэтажная, лаково-чёрная сороконожка с двумя головами. Если верить тому, что запихнули в мою голову, то эта жуть вырастала до размеров электрички и жрала всё от органики до радиоактивных металлов — всё, что могло раствориться в адовой кислоте её желудков.

Следующие полтора часа я копал как заводная рукоятка и даже приловчился дышать через раз, использую халявную силу, берущуюся непонятно откуда и сравнявшую меня c экскаватором в части эффективности. Однако, не всё было настолько радужно и дядька Эйнштейн оказался совершенно прав со своим законом сохранения энергии — жрать хотелось невыносимо, а моя жировая прослойка рассосалась со всех мест. Но работа была уже закончена и я, без зазрения совести, отправился кашеварить.

После трапезы предстояло решить ещё задачку по откачке лишней воды из ямы, а её, на минуточку, было почти триста пятьдесят тонн и это только по моим грубым подсчётам. Черпать всё это ведром можно до холодов, а значит нужно придумать более простой и быстрый способ.

Первое и единственно здравое решение, что приходило в голову — воспользоваться законом сообщающихся сосудов и длинным шлангом, но тут не было подходящего оврага, да и толстого шланга у меня не было.

Собрать насос из грязи и палок, само по себе, было совершенно безумной идеей и мне пришлось собираться в дорогу до какого-нибудь населённого пункта, с надеждой выклянчить на время нечто подходящее. План был откровенно так себе, но других вариантов я не видел, а полагаться на кубы с их рандомом было глупо.

Оживив паровой двигатель и собрав все вещи, я не стал возвращаться на трассу, а двинулся дальше сквозь редкий лесок и выехал на поле, за которым виднелись домики дачного кооператива.

Я на полном серьёзе размышлял о том, что могу забрать насос угрожая оружием или просто пойти вскрывать дачные домики, но случай распорядился иначе и при приближении к кооперативу, я обнаружил небольшой строительный магазин. Как бы это странно не выглядело, но к его дверям я подошёл не выпуская оружие из рук.

Закрыто.

Сквозь зарешёченные окна виднелся товар, а значит это не заброшенный павильон — просто продавец ушёл на обед или ещё что… Но ждать я не собирался и в голову закралась преступная мысль, щедро поддержанная пробуждающимся во мне социопатом.

Воровато оглянувшись по сторонам и не заметив людей, я обвязал решётку буксировочной стропой и зацепил её за штатное сцепное устройство уаза. Подключил передний электропривод, дёрнул и поспешил мародёрствовать, пока меня не заметили.

Запрыгивая в окно, лишь покачал головой на халтурное крепление решётки, которую можно было выдернуть и руками. Ассортимент тут был небогатый, но фекальные насосы нашлись и я перебросил их на улицу. Туда же отправились разнообразные герметики, струбцины, коробка монтажной пены и несколько пистолетов к ней.

— Да какого хера?! — остановил я сам себя и выбрался наружу.

Отвязал стропу от решётки и подогнал буханку открытой дверью к окну. В салон полетело всё — от саморезов и болтов, до краски и тисков. Собрав почти всё, кроме сухих смесей и лопат, я вытащил из кошелька активированную, но не пользованную кредитку на двести девяносто тысяч, под двадцать восемь процентов и стодневным льготным периодом. Начеркав прямо на прилавке «Извините! 5347», я запрыгнул в машину, топча ногами награбленное, и рванул через поле обратно к яме, тараща глаза в зеркало заднего вида и не замечая ухабы, отчего вся добыча летала по салону и угрожала проломить мне голову.

Ехать на место по прямой я не решился и завернул нехилую петлю, но погони не было и я тихонько прокрался прямо по кромке ручья. Вернувшись к деформатору, выкинул всё из салона, чтобы добраться до розетки на двести двадцать вольт, ибо я был бы последним идиотом, если бы, при наличии мощного генератора, предусмотрительно не наладил электропитание для сварочника и прочего инструмента.

Перекрыв краном паропровод к движку, но оставив линию к генератору, я настроил минимальную подачу топлива. Выкидал наморадёренное на расстеленный брезент и распаковал все три насоса. Приладил к ним шланги и, подключив через удлиннитель, установил их в яму, с удовлетворением наблюдая, как из них бьют тугие струи грязной воды. Процесс обещал быть не быстрым, но это в разы лучше чем черпать ведром.

Чтобы не сидеть без дела, пока вода откачивается, решил прогуляться вдоль ручья и поискать что-нибудь интересное и кубическое, но тут же хлопнул себя по лбу и перенаправил поток воды одного из насосов прямо в яму, чтобы он размывал ил и мне не пришлось потом черпать полужидкую кашу.

Теперь можно спокойно сходить пофармить неведомую херню! Метров через двадцать, выше по течению, таки наткнулся на небольшой куб и получив из него зелёное яблоко, сочно им захрустел, после непродолжительной борьбы с каркасом. Осмотрел ближайшее окружение и даже верхушки ив, где и заметил следующий объект.

Срубив тонкий побег, я получил в руки крошечный кубик — не больше полутора сантиметров и микронной щелью между параллельными полосками металла. Держа яблоко зубами, я ковырнул там ножом и сразу же услышал:

— Получен патогенный ретровирус дэкла.

Я отбросил от себя эту подставу и даже задержал дыхание, спешно вытирая руки о штаны, но тут же опомнился и, попятившись, сполоснул их выше по течению. Натёр штаны грязью там, где вытирал руки и смыл, встав на колени в воде. Мылом я тоже не озаботился…

Хотел закурить, но папиросы остались в машине и я просто стоял и пялился на лежащий в ручье крохотный кубик. Память услужливо подкинула несколько сюжетов про мутантов и зомби, но в себе я изменений не чувствовал и немного успокоился, хотя нужно бы подождать некоторое время. Надеюсь, этот вирус не доберётся по воде до людей — не хотел бы я стать причиной гибели человечества.

Как назло в носу засвербило и по перелеску пронеслось:

— Апчхуй! — яблоко улетело в ручей вслед за кубом.

Я закатил глаза к небу и взмолился всем атеистическим богам, чтобы это оказалась обычная простуда. Вместо ответа там пролетел огромный самолёт, каких я в жизни не видывал, и мне как-то стало ещё сомнительнее ехать на север, учитывая нездоровый интерес военных к тому направлению.

Вернувшись к стоянке с удивлением отметил, что воды стало заметно меньше за столь короткое время и, удовлетворённо кивнув насосам, пошёл пить кофе, курить и отогреваться, ибо нефиг шляться по лесам в сырой одежде и без курева.

Осмотрев свежим взглядом кучу на брезенте, я чертыхнулся и проклял свою жадность. В багажнике оставалось не так много свободного места, а старый багажник с крыши я убрал давно, но так и не сделал нормальную замену.

Поэтому просто махнул рукой на этот бардак и полез переодеваться. Заново развёл костёр и поставил вариться рис, а в качестве эксперимента вынул вечный огонь и поставил на него чайник, с сомнением глядя на полудохлое пламя. Но я был бы не я, если бы не начал обдумывать разные варианты и самой интересной мыслью казалось поместить его в бензиновую паяльную лампу, обеспечить избытком воздуха и посмотреть, что из этого получиться. Благо, такую штуку я тоже уволок, хоть и непонятно зачем…

Сказано — сделано. Разрезал болгаркой корпус паяльника, закинул туда кубик и заварил как было. Открыл вентиль и с остервенением стал накачивать давление, но, к моему сожалению, на выходе получилось нечто, совсем несуразное и бестолковое — огонь выжигал дополнительный кислород быстрее чем я качал и лампа лишь шипела раскалённым воздухом с небольшим язычком пламени.

Матеря физику за отсутствие поблажек в столь непростой период, вытащил автомобильный компрессор и при помощи изоленты вставил шланг на место ручного насоса.

Дело пошло лучше, хотя производительности русско-китайского агрегата не хватало, но пламя на сей раз получилось уже серьёзное, как от походной газовой горелки, и я остался доволен результатом.

Из-за увлечения этим рукоблудием я проворонил рис и добрая треть котелка была отпущена на волю. Умяв выжившие остатки с половиной банки тушёнкой, я прогулялся до ямы с кружечкой кофе и папиросой, где из чёрной жижи уже показался край плиты и часть зелёного каркаса второй части деформатора.

Размер внушал не столько уважение, сколько раздражение от предстоящей работы, но я твёрдо намеревался выковырять эту штуку на свет божий и, как минимум, поиграться и проверить её возможности.

До завершения откачки было ещё далеко и я развесил одежду в салоне для просушки, да прилёг подремать в пол глаза, порешив, что сюрпризов из кубов на сегодня уже достаточно.

Проснулся часа через три, когда на небе появились редкие серые тучи и начал накрапывать мелкий дождик. Поискал взглядом солнце и отметил, что оно всё же движется, но очень медленно и сутки станут чертовски длинными.

Надев высохший походный костюм грязного, коричнево-зелёного цвета со множеством карманов и старые, но самые любимые высокие ботинки, закурил, напялил серую кепку с вшитым фанариком и навестил яму с деформатором.

Воды осталась треть и пришло время рыть землю, чтобы срезать одну сторону кубической клетки. Работа была тяжёлая и нудная, но если дышать через раз, то дело шло быстрее, главное не сломать черенок лопаты, ну и заодно не вывихнуть пальцы.

Измазавшись грязью по уши и проклиная усиливающийся дождь, я взял в руки болгарку и, помолившись богам атеистов, чтобы меня не убило током, начал резать. Это была настоящая мука — стоило надавить чуть сильнее, чем нужно, как диск закусывало и он разлетался в клочья. Матеря неизвестный металл за излишнюю прочность, я извёл три упаковки по пятьдесят дисков, но смог, наконец, отшвырнуть огромный пласт легчайших кружев в сторону и дотянуться до деформатора.

Его основание было гораздо тоньше чем у малой части, но всё равно я сомневался, что смогу поднять его руками и поэтому без стеснения обвязал его стропой за основание одно из стержней каркаса и подогнал буханку поближе, чтобы положить управляющую часть в багажник.

Малым ходом сдёрнул его с места, а дальше начались пляски с бубном и жердями, чтобы выровнять устройство и тащить его основанием по земле. Кабель деформатора оказался весьма прочным и пару раз спас положение, когда вся конструкция завалилась набок.

Наконец я выволок эту штуку на свою полянку и пришло время осмотра и тестов. Змеряв габариты большого каркаса новенькой рулеткой, я почесал потный затылок и попробовал приподнять один край руками без использования подаренной силы. Субъективно оценив нагрузку килограмм в сто и прикинув, что общий вес всей конструкции не больше двухсот килограмм, я задумался.

Два метра в высоту и ширину, да четыре метра длиной. Гипотетически я бы мог перевозить это на крыше, но риск завалиться на бок или застрять в самый неподходящий момент был слишком велик, а значит нужно попробовать приделать сюда колёса и получиться вполне себе прицеп, но сперва проверка!

Выровняв обе платформы, я включил деформатор и попытался разобраться с управлением методом «научного тыка», но проклятый дождь сильно мешал и я смог выяснить только то, что в большой рабочей зоне не должно быть ничего лишнего, в том числе и воды. Поэтому я забрался в тепло вездехода и окончательно махнул рукой на вымокшие товары из магазина, так и оставшиеся лежать кучей.

Чтобы не сидеть без дела и хоть как-то скрасить ожидание нормальной погоды, замешал воду с мукой и сахаром, убрал теплоизоляции с печи в одном месте и прилепил туда тугое тесто, чтобы получить подобие хлеба. Вновь открыл атлас и всё же убедил себя в правильности первоначального плана, после чего обвёл Архангельск карандашом и стал прокладывать маршрут, отдавая предпочтение небольшим дорогам, вдали от крупных городов.

Убив на это довольно много времени, пожевав гадосные лепёшки и даже подремав с карабином обнимку, я дождался окончания дождя и вернулся к деформатору. Протёр обе платформы губкой и начал экспериментировать, используя всё, что подвернётся под руку.

Результаты были неутешительные…

Как бы я не корчил умное лицо, сколько бы не курил и не проклинал создателей этого чуда, но выяснить удалось не много.

Первое и наверное самое важное — деформатор не питался электричеством. Ведь даже если просто задуматься о принципе его работы, то выходило, что он он должен поглощать неимоверное количество энергии. Здесь был свой плюс — вода и грязь никак не сказались на его работоспособности, но и минус был очевиден — где брать новые элементы питания, когда опустошатся эти?

Второе и самое обидное — в комплект к деформатору мне явно не доложили каких то инструментов или приспособлений! Когда я помещал что-нибудь в рабочую зону, то его проекция отображалась внутри каркаса управляющей части, вот только взаимодействовать с ней не получалось даже при помощи панели управления, но и тут был нюанс.

Этот нюанс и был единственно доступным мне функционалом с кое-какими поправками:

Во-первых, можно было поместить шаблон в малый каркас и тогда в рабочей части сформируется точная копия из находящегося там материала. Так у меня появилось несколько деревянных болтов, пучок железной травы и кепка из невкусной лепёшки.

Во-вторых, можно было увеличивать или уменьшать плотность объекта внутри рабочей зоны, но вместе с этим менялся его размер. Даже такому дураку как я, понятно, что это достигается путём изменения межмолекулярных или межатомных расстояний, что и подтвердила спрессованная до прочности стали ветка ивы и большой рыхлый саморез, рассыпавшийся в руках пылью.

В-третьих, можно масштабировать изделие, изготавливаемое по образцу. Поместив маленькую гайку в пульт, я получил огромную и рыхлую, метровую гайку из дерева, но рыхлой она была исключительно от нехватки материала, а в случае с переизбытком — излишки оседали пылью на основании рабочей зоны.

В целом я остался относительно доволен, ведь даже те немногие, доступные мне функции, с лихвой покрывали затраченные усилия. Вообще, выглядела работа деформатора довольно интересно — неведомые мне силы мяли материал в рабочей зоне как пластелин и формировали из него то, что требовалось, но тут крылась небольшая проблема — устройство не видело разницы между материалами и мешало всё в одну кучу. Из-за этой особенности рядом с платформой лежал колобок-мутант, слепленный из дерева, грязи, металла, травы и окурка беломора. Слеплен он был качественно, но доверия не вызывал. Да и сам процесс оказался не мгновенный — чем плотнее материал, тем дольше он изменялся.

Я провозился с этой игрушкой очень долго и под конец опытов сделал себе новый нож из металла куба, по образцу выструганному из дерева. Клинок получился интересный, невесомый, но не точился и был туп как валенок. А вот целые кубы, деформатор не видел совсем, причём без разницы куда я ставил свежепойманный для таких целей артефакт — его будто и не существовало.

Теперь нужно поставить всё это на ход и валить по маршруту. Древесины вокруг навалом, так пусть первая модификация прицепа будет полностью деревянной, включая ступицы и колёса. В конце концов, в пути, длинной почти две тысячи километров, я сумею сделать что-нибудь получше, если не помру от какой-нибудь случайности…

Никогда не понимал людей увлечённо вырезающих и клеящих разные модели самолётов, кораблей, машин, да и целых городов, но, кто мог предположить, что мне будет нехватать подобного опыта?

Пришлось идти по самому простому пути, грозящему проблемами при эксплуатации, но я отмахнулся от подобных мелочей и начал творить!

Сперва соединил суперклеем несколько ровных спичек, правда для этого пришлось выковыривать коробок из выброшенной ранее клетки, и собрал из них подобие платформы. Потом приклеил опоры для осей из картона коробки, в качестве оси взял тонкий, длинный гвоздик и сточил ему шляпку. Теперь дело оставалось за колёсами, но я смекнул использовать сверлильный станок и зажать там заготовку, после чего довольно быстро выточил два, почти одинаковых колеса и собрал всё воедино.

— Какая стыдоба… — я сокрушённо покачал головой и закурил, глядя на свою поделку уровня «детский сад».

К счастью, особая красота мне не требовалась, главное, чтобы всё крутилось и выдерживало необходимые нагрузки. Осторожно, чтобы шедевр не развалился, я поместил его на место образца и энергично принялся набивать рабочую зону ветками без листьев и свежеспиленными жердями. Пока таскал материал всё думал и решил добавить в общую кучу гвоздей, саморезов и прочих металлических элементов, благо, что деформатор распределял всё равномерно на весь объём изделия.

Отрегулировал масштаб, запустил процесс и задумчиво наблюдал, как плавится древесина и гвозди, медленно принимая форму образца. Судя по скорости, времени на это потребуется прилично и я, в который раз, решил поесть. Этот неприятный эффект постоянного голода появился вместе с силой и уже порядком надоел, но деваться некуда и я достал котелок.

— Протеиновых батончиков бы… — взгрустнул я, думая о магазинах спортпита, где этого добра коробками, да и не портятся они долго. Раньше меня останавливала цена, а теперь отсутствие патронов. Забавно…

Пришлось жрать что есть, но, обычно именно скудная диета толкает людей на разные глупости, вот и я твёрдо решил ограбить какой-нибудь магазин. Никогда не был привередлив в еде, да и сейчас, бедный рацион не доставлял особых неудобств, вот только одно дело питаться так несколько недель и совсем другое всю оставшуюся жизнь, при том, что можно силой получить нечто более вкусное.

— Вот и сдвиг по фазе, прикрытый отговорками про правильное питание… — пожаловался я пламени костра, но оно ничего не ответило и я был очень этому рад.

Вымыл посуду, прибрал и отсортировал награбленное, почистил одежду, проверил плотность воды в баке и долил этиленгликоль с глицерином до нужной концентрации, слил половину бочки отработки в бак, покурил, поплевал в ручей и только после этого деревянная повозка закончила видоизменяться, а в управляющем контуре зажглась синяя подсветка.

Получилось нечто…

— Да и хрен с тобой, получилось, что получилось! — махнув рукой на кривой прицеп, я кое-как вытащил его из деформатора и сразу смазал ступицы отработкой, ибо оно совсем не ехало.

Весило это чудо весьма прилично, но меня интересовал другой параметр и я схватился за тонкий прут, сделанный по образу волоса на макете, чтобы на его примере проверить прочность. Отломить голыми руками не получилось и в дело пошла болгарка. Когда удалось отчекрыжить тестовый образец и вдоволь над ним поизголяться, я удовлетворённо хмыкнул и прикрепил новенький прицеп к буханке при помощи тросов, проволоки и мата..

Затащил платформу деформатора на раму и прочно притянул верёвками, заодно сплетя подобие сетки, чтобы груз не вывалился. Закидал пожитки в прицеп, накрыл брезентом и медленно поехал по полю, пристально глядя в зеркала заднего вида.

Гружёная телега подпрыгивала на ухабах, но в целом всё складывалось неплохо и я, обогнув лесок и форсировав ручей, выбрался на трассу. Пока решил ехать до Кирова и мониторить обстановку на дорогах и в населённых пунктах, если ничего экстраординарного не случится, то продолжу двигаться по федеральным трассам, но если что — запасной маршрут через просёлки я тоже прикинул.

Буханка бодро гремела протектором и деревянными колёсами прицепа по асфальту и в какой-то момент мне послышался чёткий ритм в этом шуме. Заслушавшись, я утратил бдительность и в тот же миг, наперерез вездеходу, из леса выскочил смазанный силуэт, сходу залетевший под колёса.

Машину едва не опрокинуло и только по воле случая я удержал её на дороге, резко оттормаживая. Выпрыгнул из-за руля и высунулся в люк, держа карабин на изготовку, но чёрная масса на дороге не подавала признаков жизни. Главную роль в этом, конечно же, сыграла моя тяжёлая телега с твёрдыми колёсами, буквально размазавшая неизвестное существо по асфальту.

По хорошему, мне бы следовало просто ехать дальше, но любопытство взяло верх и я покинул буханку, медленно приближаясь к туше с оружием на изготовку. Уже с десяти шагов я почувствовал характерный бобровый запах, но эта тварь походила на бобра так же, как динозавр походит на ящерицу.

Ближе трёх метров, к двухметровой твари, я подойти не рискнул, поскольку не видел ни крови, ни серьёзных повреждений и предпочёл осмотреть нового представителя современной фауны с относительно безопасного расстояния.

Самым занятным элементом был здоровенный бобровый хвост, но, в отличии от бобра здорового человека, этот усыпан снизу шишкообразными наростами, нездорового, ярко малинового цвета. Кожистый хвост плавно перетекал в толстую жопу, покрытую чёрным мехом, а уже из жопы росли могучие лапы, оканчивающиеся длинными, кривыми когтями без намёка на перепонки между пальцев. Передние лапы не отставали от задних в плане внушительности и я медленно обошёл бобра-мутанта по кругу, чтобы заглянуть ему в глаза и спросить — отчего его так раздуло и скрючило?

Но, бобрик оказался стеснительным и, придя в сознание, вскочил на задние лапы и ощерился в мою сторону.

— Тебе бы к стоматологу… — застыв на месте, едва слышно прошептал я.

На плоской, треугольной башке псевдо бобра разинулась огромная пасть с кинжалоподобными зубами в три ряда и оттуда раздался рёв, точь-в-точь как у годзиллы из фильма. Кошмарный монстр ударил хвостом по асфальту и там что-то громко взорвалось, оставив приличную воронку. Я только успел заметить, что на хвосте стало на один нарост меньше, и выстрелил в распахнутую пасть, стараясь попасть в мозг.

Пуля выбила бобру два зуба и он сомкнул челюсти, припал к дороге и приготовился прыгнуть на меня, зло глядя прищуренными глазами. В один из этих глаз и прилетела следующая пуля. Тяжёлая голова с глухим стуком упала на асфальт и монстр замер в позе кошки с оттопыренной задницей.

— Конфликт исчерпан! — хмыкнул я и отстегнул магазин, с тоской взглянул на последние девять патронов, и вернул его на место.

Теперь можно без опаски подойти к мутанту и внимательно осмотреть. Наибольший интерес вызывал хвост-весло и я присел возле него на корточки, приподнял и почесал затылок: наросты оказались крупными шарами, затянутыми толстой кожей сверху хвоста и полупрозрачной плёнкой с нижней части. Всего их было семь, а на месте восьмого осталась идеально ровная дыра, прикрытая с одной стороны прочной шкурой и обрамлённая костным наростом по периметру. Не нужно быть экспертом-взрывотехником, чтобы догадаться, что эта штука создавала направленный взрыв после удара.

Я очень осторожно потыкал пальцем в один из мягких наростов, напоминающих капсулы с рыбьим жиром и вынул многострадальный, всё ещё не поправленный от сколов, нож. Воровато оглядел пустую дорогу и заметил вдалеке колонну военной техники, идущую мне навстречу.

На всякий случай подойдя ближе к обочине, чтобы, если что, успеть сигануть в лес, я принял непринуждённую позу и закурил, пристально глядя на головную машину колонны, вооружённую большим и страшным пулемётом. Скрываться не стал, ибо была призрачная надежда на пополнение боезапаса, и такой же шанс, что меня пристрелят от греха подальше.

За двадцать минут непринуждённого ожидания, я выкурил четыре папиросы и теперь меня непринуждённо подташнивало. Наконец военные приблизились достаточно, чтобы навести на меня ствол пулемёта на крыше и остановиться метрах в пятидесяти. Пришлось положить карабин на асфальт и сделать пару шагов в сторону.

Из бронированного внедорожника вышли двое в полной амуниции и держа руки на автоматах:

— Из города? — один из них кивнул по направлению движения колонны.

— Да, — я изобразил максимальную готовность к сотрудничеству.

— Когда выехал? — со странной интонацией уточнил военный, а его рука скользнула поближе к спусковому крючку.

— Часов сорок назад, — севшим голосом ответил я, когда увидел его движение. — Может больше…

Вояки переглянулись — один из них пожал плечами, другой кивнул — и жестом подозвали меня ближе. Пришлось подчиниться. Пока шёл к ним, скользнул взглядом по другим машинам и отметил отсутствие тяжёлой техники — тентованные грузовики, скорее всего, перевозили людей или снаряжение с боекомплектом.

— По стране военное положение объявили, — без претензий и намёков сообщил мне первый вздохнув с таким видом, что стало понятно — подобное решение он считает верхом идиотизма, но, приказ есть приказ. — Всех собирают в города.

Я вскинул брови — ведь это автоматически означает всеобщую мобилизацию запасников, но военный, видимо прочитав всё на моём лице, махнул рукой и вынул из машины карту.

— Можно проехать вот сюда, — он ткнул пальцем куда-то на окраину города. — Только не по общественным дорогам?

Пришлось напрячь мозг, чтобы сориентироваться по карте, явно не гражданской, но нужное им место оказалось относительно недалеко от моего гаража, что было странно, так как я не знал ни про какие военные части расположенные там.

— Тут можно вдоль ЛЭП, там нормально было, но дождь был — хер знает… — я почесал затылок и провёл пальцем по карте. — Через гаражи не пройдёте, там перегорожено всё, вдоль края придётся, там место есть, только мусор всякий, типа шин…

— Спасибо! — кивнул офицер и повернулся к машине.

— Погодите, — остановил я их, — мужики, отсыпьте патронов, а то тут всякое…

Проследив за кивком моей головы в сторону бобра, военный невесело усмехнулся под маской:

— Это мелочь. А вот что сюда с севера идёт… — он многозначительно помолчал пару секунд и включил рацию: — Кот, скинь с борта весло на двадцать и два цинка бешек. На юг иди, мужик, техника у тебя есть, но не суйся в большие города, загребут под ружьё. Мы то, понимаешь, дело другое — служакам приоритетная защита семей..

Его тон чувствовался виноватым и я уловил скрытый подтекст — если ты не армейский, то и отношение к тебе будет не особо трепетное.

— А что с севера идёт? — не удержался я от естественного вопроса, уловив на слух звук падения чего-то тяжёлого.

— Вот бы знать, что это… — военный вздохнул и полез в кабину. — Я только снимки видел — огромные гусеницы. Здоровенные и ни черта их не берёт, кроме крупного калибра и авиабомб, но, это было вчера. Севернее Сыктывкара уже нечего делать…

— Из моря вылезли, что ли?

— Нет там больше моря, одна большая жопа!

Он махнул в окно на прощание и колонна двинулась дальше, оставляя меня с тяжёлыми думами и подозрением, что они не защищать город направлены, а для чего то другого. Пройдя немного по встречке, наткнулся на сброшенные для меня в траву ящики, в одном, длинном, обнаружилась короткая винтовка со знакомой оптикой «ПСО-1» и четыре увеличенных магазина. Покрутил подарок в руках и обнаружил маркировку «СВУ ОЦ-03АС». Тут же был переключатель режима стрельбы с одиночных выстрелов на автоматический огонь, что несказанно меня порадовало — в армейке укороченную СВД для городских боёв мне пощупать не удалось, но теперь выпал внезапный шанс. На втором ящике стояла понятная маркировка, что это бронебойные снайперские патроны и я, выдохнув, потащил тяжёлые подарки от государства в буханку. Восемьсот восемьдесят патронов это не то, что бы много, но я надеялся, что тратить из придётся по минимуму.

Чтобы не терять время с разделкой взрывоопасного хвоста, отрубил его топориком и осторожно положил его в прицеп тонкими плёночками кверху. Сел за руль и поехал дальше, легко отказавшись от мяса бобра мутанта. Есть его я бы не рискнул, а выковыривать странные, взрывающиеся шары из его хвоста лучше в спокойной обстановке и вдали от людей.

Размышляя о словах военного, касательно огромных гусениц, я продолжил движение на запад по маршруту и вскоре встал вопрос: продолжать ехать на Киров по трассе «Р-243» или сразу поворачивать в сторону Кирса на север и там пробираться просёлками до Кайгородка и Визинги?

Второй вариант казался предпочтительнее только из-за отсутствия более-менее крупных городов на пути, но и в первом случае их было не много, а дорога, во втором, гарантированно была «направлением». Но, опять же, у Кирова могут стоять блокпосты и тогда мне завернут ласты, выдадут ушатанную снайперку, согласно военной специализации и отправят на высоту пучить глаза в прицел, да слушать бредни напарника…

Махнул на всё рукой и выбрал второй путь в триста километров неизвестной дороги, из которых восемьдесят — подозрительный зимник через лес. Какая разница, если я всё равно решил убраться в безлюдные места, а дорог там так и так нет!

Быстро промчался мимо небольшой деревеньки и дальше рулил уже спокойнее, наслаждаясь видами лесов и полей. Пока ехал, высчитывал в уме примерный расход топлива и он меня совершенно не вдохновлял на подвиги, но альтернатива отработке пока росла вокруг в избытке и меня, вдруг, осенило так внезапно, что я едва не слетел с дороги в кювет…

Древесина плюс деформатор!

Даже если её сжать до немыслимой плотности, то это всё равно будет дерево и оно должно гореть! Знакомый зуд экспериментаторства заставил меня свернуть с дороги в поле и там, под прикрытием лесополосы, выкинуть всё из прицепа, а уже обратно запихнуть пробную партию сухого валежника.

Деформатор, установленный на максимальное уплотнение, целых полчаса сжимал материал и когда он закончил, то в моём распоряжении оказались очень твёрдые и очень миниатюрные ветки. Руками сломать я их не смог и пришлось мучить болгарку с алмазным диском по камню, но и этот процесс сильно затянулся. Из целой охапки дров, я получил палочек на спичечный коробок и теперь пришла пора их жечь!

Через двадцать минут мои нервы начали сдавать:

— Твою мать, ёлочка гори!

Оно, конечно, горело, но только тогда, когда присутствовал сторонний и очень мощный источник пламени. Плевалось длинными языками огня, шипело, пердело, но постоянно тухло. Тут явно требовалась высокая температура и обилие кислорода, что само по себе я мог обеспечить благодаря нагнетателю в печи и каталитической вате из куба, но это требовало осмысления, а размышлять лучше всего перед сном после плотного ужина!

Пока перловка варилась на костре, я немного углубился в лес в поисках подходящей сушины, чтобы не хапнуть проблем с лишней водой при сжатии и довольно быстро нашёл подходящую, поваленную ёлку, в аккурат возле огромного, десятиметрового куба. Он просто стоял — ровно, прямо, чётко на мшистой земле и слабо светился.

Плюнув в сторону артефакта, я выдохнул и потащил ёлку к машине, ибо убежать квадратный не мог, а дрова следовало прикрыть брезентом, так как тучки в небе выглядели подозрительно. Добравшись до лагеря, распилил дерево на чурки и укрыл, после чего уселся на эту поленницу с котелком и под разные мысли слопал обед.

После кофе и папиросы зевнул и безразлично взглянул на розовое солнце, не собирающееся скрываться за горизонтом. А вот толстая штука в космосе вызывала больший интерес и я развалился на чурках, не отрывая от неё глаз. В какой-то момент мне показалось, что я вижу там континенты и океаны, но это было слишком бредово, ведь физика продолжала работать, а значить законы вселенной не сильно изменились! Мда, чего только не нахватаешься по верхам в интернете…

Сам не заметил как задремал и если бы не обнаглевшие комары, то проснуться мне с затёкшей спиной из-зи бугристой лежанки. Зевнув и закурив, всё таки решил сходить и расколоть куб, чтобы меня не опередили и чтобы после пробуждения не наткнуться на очередного лесного мутанта. И вообще — пора завязывать с разгильдяйским отношением к своей безопасности и включать паранойю! А то привык к мирным уральским лесам…

Прихватив с собой, помимо новой винтовки с двумя полными магазинами, ещё молоток и керн, пошёл в лес и всё думал об этих кубах и тех предметах, что появляются из них. Что это — перенос из другого места или копирование? Если судить по тому, что их стекло принимает форму постепенно, то это больше напоминает копирование по образу и подобию, но как быть со знаниями и той способностью? Как оно вообще получается?

С такими мыслями я дошёл до места и решил грохнуть сразу двух зайцев — пристрелять коротыша и разломать куб. Приставил к нему двухметровую ветку, на ней закрепил папиросу и отошёл на сотню шагов — дальше видимость терялась, но для понимания текущей точности этого хватит с лихвой. Пристроил винтовку на низкую ветку, выцелил папиросу и выстрелил — цель разметало без проблем, а куб не треснул, что было странно.

Вернулся, наставил керн в случайное место среди узоров и жахнул молотком. Удар по всем параметрам был слабее чем от бэшки, но куб без проблем треснул и я внимательно прислушался, чувствуя волнение:

— Получен человек.

Шок…

Отрицание…

Гнев…

Торг…

Депрессия…

Принятие…

— Здравствуй, Митрофан! — раздался ехидный голос с той стороны каркаса.

— Ну, здравствуй… Митрофан…

— Я боюсь даже спросить, почему он в лосинах, топике и кепке…

— Тут, в общем, — Второй немного замялся и бросил быстрый взгляд на каркас, — имеет место быть копирование меня в… это.

— Кубович так и сказал?

— Да, получена адаптированная копия активатора.

— То есть съесть его мы не можем?

— Чисто технически — можем.

— Га! — возмутился большой белый гусь и с укором посморел н нас.

— Ну чё уж, Третьим будешь… — я вздохнул. — Выковыривай.

Освобождённый Третий неуклюже прошелся по полу, несколько раз упал и начал издавать разные звуки, стараясь заговорить по человечески. Потом замер на пару минут, склонив голову на бок, и вернулся к каркасу, схватил его клювом за срубленный край и одним рывком оторвал кусок кружев.

— Нихрена себе! — воскликнул я, а Второй присвистнул. Гусь картинно поклонился и несколько раз взмахнул крыльями. Потом он подпрыгнул и выскочил в окно, злобно зашипев снаружи после звука падения.

Мы, всё ещё шокированные, молча выдрали каркас из бетона и погрузили его в прицеп. Третий уже забрался в салон через люк на крыше и деловито сидел на диване, продолжая издавать жуткие звуки и срывая с себя тряпки. Наш странный отряд двинулся через посёлок на железнодорожную станцию, где мы столкнулись с небольшой проблемой.

— Чуть-чуть… — цыкнул я и свернул рулетку, закончив измерять ширину между рельс и между колесами буханки.

— Тогда поищем тележки в депо, или что там, и обопрём на одну передний бампер, а прицеп поставим на вторую, — пожал плечами Второй и кивнул в сторону серых крыш за путями.

Так и порешили.

Оставили прицеп на станции и по широкой дуге объехали стоящие на сортировке составы и, перемахнув через насыпь, добрались до ангаров депо и ремонтной базы, заехав по рельсам прямо в огромные распахнутые ворота.

Тихо пробраться не получилось и на нас тут же прыгнуло несколько амёб, изрядно помяв крышу, но силовой каркас сдержал натиск и мы резко выскочили, размахивая острыми железками.

Когда последняя тварь перестала трепыхаться, гусь выпорхнул из машины и расправил крылья, неумело идя на взлёт, но, в отличии от птенцов, которые долго учатся летать, наш птах применил базовые знания аэродинамики из человеческого сознания и вот он уже вылетает наружу, неистово гогоча и привлекая внимание ближайших прячущихся амёб.

— Тактика — наше всё! — шёпотом произнёс Второй и мы двинули по цеху, осматриваясь и отводя глаза от большого количества не тронутых кубов, разбросанных повсюду.

Углубляться в подсобки не стали, так как добра у нас и так было навалом и мы сосредоточились на разных железяках вдоль стен. Нам повезло — почти сразу мы стали обладателями двух, относительно лёгких, трёхколёсных мини вагонеток железнодорожников, но, кроме них, прихватили несколько труб, чтобы сварить опорные кронштейны.

— Эх, купейный вагончик бы, да на гусеницах… — мечтательно протянул Второй потягиваясь, когда мы приладили вагонетки на крышу и притянули их проволокой через окна и дверь, отчего огромная грудь стала вопиюще заметной.

— Потонет нахрен где-нибудь в болотах, — хмыкнул я и замер, глядя на напарника округлившимися глазами: — Ты это…

— Что?! — тут же насторожился он.

— У нас появляется разница в мышление — я же даже не думал о вагоне!

— Хосподя! — его глаза распахнулись во всю ширь и он прикрыл ладонью приоткрытый рот: — Это что, я совсем обаблюсь и буду варить тебе борщ и стирать носки?!

— Иди в жопу! — я хмыкнул и отмахнулся от хихикающего Второго.

Мы запрыгнули в буханку и вернулись к станции, одновременно с гусём, прилетевшим со стороны посёлка.

Под прикрытием напарников я быстренько сварил кривую, но прочную конструкцию и мы, кряхтя, матерясь и изгаляясь с домкратом, поставили наш паровоз на рельсы свободного пути.

— Чух-чух! — я медленно тронулся и буханка покатила, изредка пробуксовывая из-за плохого сцепления.

— Первый, у нас проблемы… — проворчал Второй, сидящий за ноутом и скачивающий музыку и фильмы, пока работал «4G».

— И какие на этот раз? — я повернулся и скривился от жутких звуков издаваемых Третьим.

— Глобальные! — он раскурил папиросу, взяв новую пачку из коробки. — Пишут, что верхние десять километров земной коры развернули и поставили на равнину.

— Не понял… — я тоже закурил и, раз уж рулить не требовалось, а железная дорога пустовала на большой дистанции видимости, включил круиз-контроль, зафиксировав педаль стопором, и перебрался в салон к компьютеру.

— Ну вот, — второй ткнул пальцем в монитор, на схематичную картинку. — Типа планету разрезали, разогнули и натянули на равнину.

— Откуда инфа?

— Пишут, что слили последние снимки с падающих спутников, — между затяжками произнёс напарник и открыл другую вкладку в браузере. — Видишь? На них нихрена не понятно, но очень похоже.

— Да, и в чём проблема?

— Север срезало по Гренландию и все моря утекли на равнину, та же хрень с океанами! — он продемонстрировал фотографии с разных побережий.

— Хрена себе! Значит вместо антарктики теперь солёное болото? — я бросил взгляд на рельсы впереди, но там, по-прежнему, всё было свободно.

— Похоже на то, но пока нихрена не понятно, потому как топология особо не изменилась и все коммуникации работают, земля теперь как огромный прыщь на животе и вся вода стекает куда-то вниз.

Я попытался представить как можно раскатать шар на плоскости, но ничего не выходило без дополнительных разрезов, как нам и объясняли в младших классах на уроках географии. Хотя, с другой стороны, вокруг твориться такая лютая хрень, что возможно абсолютно всё!

— Доберёмся до Архангельска, а там видно будет… — я пошёл обратно на водительское место под завывания гуся и не выдержал: — Прекрати уже, эту жуть слушать невыносимо!

— Н-е-е-е-т! — прохрипел-провизжал гусь, как если бы маленькой годзилле прищемили хвост.

— Бррр…

Ехать на низкой скорости было хоть и скучно, зато безопасно, и я курил, смотрел по сторонам, да слушал хрипы Третьего с матюками Второго, когда зона покрытия интернета закончилась на самом интересном месте его работы в сети.

Тяжёлые дождевые тучи закрыли небо и стало темновато — пришлось включить фары и напрягать глаза сильнее, чтобы не наскочить на какой-нибудь кубик. Хотя, если выключить фары, их слабое свечение виднелось даже на приличной дистанции и это-то и привлекло моё внимание:

— Там здоровенный куб, — обернулся я к своим, снижая скорость. — Колоть будем?

— Где? — Второй вертел головой, пока не заметил за деревьями свечение. — Давай!

Мы остановились и вышли из машины. Осторожно, зыркая по сторонам, углубились в лес метров на десять и остановились возле огромного куба, чуть меньше того, в котором появился мой клон.

Второй задержал дыхание, взмахнул секирой, на рукоять которой уже успел намотать чёрную изоленту, и врезал острым обухом между серебристых кружев:

— Получен автомобиль.

— Весьма актуально! — хрюкнул я от смеха, рассматривая появившийся транспорт.

— Ведро ведром… — пожал своими хрупким плечами Второй и с «хеканьем» начал рубить драгоценный кубиниум.

Я внимательно пялил глаза в темноту леса, стараясь не пропустить ни единого движения и вовремя разглядел ползущую к нам тварь:

— Бобёр! — прохрипел я севшим голосом, вскидывая винтовку и выцеливая гостя.

Второй прекратил рубить каркас и развернулся, поудобнее перехватывая топор и, внезапно, хлопнул меня по плечу, кивая куда-то наверх, когда я скосил глаза в его сторону:

— Дятел! — он шёпотом сообщил мне неприятную новость. — Окружают, суки…

Бобры, дятлы, да и вообще все, кто обладает крепким клювом или зубами, с лёгкостью могли наломать кубов и получить разных способностей. Именно поэтому нас так напрягла излишняя смелость и беспечность животных, из-за чего я выстрелил, не раздумывая лишней секунды.

Бобр мгновенно исчез и появился на пару метров правее, шипя и прижимаясь к земле, прячась в высокой траве, а дятел сразу улетел прочь, обгадившись от испуга, но там, где он нагадил, моментально разгорелся белый огонь, будто кто-то поджёг кучку магния.

Я выстрелил в бобра еще дважды — в первый раз он снова телепортировался, но вторая пуля пробила его шкурку и он растянулся в траве, подёргивая лапками.

— Жесть какая… — едва не перекрестившись пробормотал я, качая головой и продолжая охранять Второго, вернувшегося к работе.

За час напряженного бдения нас больше никто не побеспокоил и напарник закончил разрубать каркас на небольшие куски, которые оттаскивал к прицепу гусь. Осталась только нижняя часть и мы, выдохнув, взялись руками за автомобиль, чтобы убрать его с ценного металла.

— Блин, за какое место это говно брать, чтоб оно не развалилось?! — ругался Второй, отшвыривая в сторону оторванный передний бампер и ища под ним место, чтобы ухватиться за что-нибудь посолиднее куска углепластика.

— Давай за пороги попробуем! — я сплюнул и тоже отшвырнул задний бампер с красивой надписью «AMG GT R» — вот и ставь после этого силовые бампера, вызывающие привыкание…

В итоге, мы просто несколько раз перевернули бесполезный оранжевый спорткар и оставили его лежать на боку среди ёлок, а полезный кубиниум разрубили и вынесли из леса.

— Погоди, — остановил меня напарник, едва я собрался залезть в машину, — смотри!

Я замер и посмотрел, куда он указывал пальцем — на краю леса, метрах в двухста от нас, виднелось множество пустых каркасов, бывших целыми ещё час назад, среди которых двигалась подозрительная тень с лопатообразным хвостом и раскалывала кубы мощными зубами.

Недолго думая, я вскинул винтовку и поймал зубастую голову в перекрестие прицела. Но вот дальше всё пошло по полярной звезде и, когда бобр взглянул в нашу сторону, мы ощутили полную невесомость и стали медленно взмывать в небо. Меня развернуло вверх ногами и спиной к зубастому колдуну, что несколько мешало прицелиться заново, но, я сумел дотянуться стволом до крыши буханки и закрутить себя вокруг оси, выстрелив навскидку, едва подвернулся шанс.

Разумеется я промахнулся и полетел в противоположную выстрелу сторону, а тут ещё, словно в насмешку над здравым смыслом, бобр встал на задние лапы и, пристально глядя, медленно пошёл к нам.

— Господи, еже си на небеси спаси! — рычал Второй кувыркаясь в воздухе и матерился через каждый «аминь», пока его медленно относило вверх и в бок.

— Га! — Третий не смог оставаться в стороне и устремился к замешкавшемуся бобру. Отсутствие гравитации ничуть не мешало птице, поскольку воздушная среда никуда не делась и по прежнему давала опору крыльям.

Закипела жаркая битва между гусём и бобром, наполнившая округу странными звуками. Второй, раздевшись и отшвыривая вещи, смог таки направить себя в нужную сторону и теперь голышом обнимал верхушку ёлки, боясь окончания действия эффекта антигравитации и колючих веток на протяжении десяти метров под ним. Мне тоже пришлось отшвырнуть винтовку в сторону леса, чтобы появилась возможность ухватиться за верхнюю часть рамы деформатора. Заодно появился авантюрный план спасения, поскольку летящие во все стороны белые перья свидетельствовали о скором проигрыше Третьего.

— Сюда его заманивай! — крикнул я гусю, обезьяной цепляясь за прицеп и подбираясь к пульту управления деформатором.

Третий сразу понял суть плана и начал отступать, кружа вокруг бобра и изредка щипая его за бока. Зубастый бобр злился всё сильнее, пока, в один прекрасный момент, у него из ушей не пошёл дым и он не издал громкий звук паровозного гудка, срываясь в бешеный галоп за птицей. Мне, конечно, могло показаться, но, похоже, гусь грязно выругался и рванул в мою сторону.

Чем ближе становился бобёр, тем страшнее становилось мне! Его шерсть тлела и дымила, отваливаясь с кусками кожи, а под ней розовел раскалённый металл, из которого поднимались какие-то механические части, раздувая бобра в объёме. Внезапно его голова треснула и разделилась пополам, открывая нашему взору сияющую голубым хрень, зажатую промеж пяти опор-лапок.

Гусь уже истерично верещал, поскольку металлические передние лапы бобра удлинились и выщипывали перья из его хвоста, снижая рулёжные характеристики. Третий поднатужился и пролетел раму деформатора насквозь в последний момент, а я включил устройство на сжатие, едва бобр-трансформер запрыгнул в прицеп и споткнулся о всякий хлам.

Теперь стало понятно, почему на деформаторе висело предупреждение не совать конечности в рабочую зону — металлического мутанта начало сжимать в размерах, вместе со всем нашим барахлом, однако это не оказало существенного влияния на работоспособность бобра и теперь он переключился на меня, протягивая свои манипуляторы и медленно пробираясь через баллоны, ключи, пакеты и сумки.

Но, всё же, ему плохело с каждой секундой, о чем свидетельствовала вернувшаяся гравитация и громкая, забористая ругань Второго, доносящаяся сквозь треск веток.

Гусь рухнул поодаль и только нецензурно шипел разглядывая ощипанный хвост, а я, видя что процесс сжатия идёт слишком медленно, наобум покрутил ручки и пощёлкал несколькими переключателями, надеясь, что проявится функция экстренного прессования терминаторов.

Тут же всё, что было в рабочей зоне деформатора, начало сливаться в единую массу, втягивая бобра в самый центр, но он упорно продолжал тянуть ко мне последнюю лапу, пока неведомый источник питания на месте его головы не прекратил светиться и кошмарный робот-бобёр застыл неподвижно.

Я выключил устройство и, облегчённо выдохнув, оглядел сферу с торчащей из неё металлической лапой, подозрительно чувствуя себя Сарой Коннор.

Большинство вещей пропали, став частью этой массы из тушёнки, кубиниума, бобра, газовых баллонов, одежды, прокладок, шлангов, гаечных ключей и резиновой лодки.

Я понял, что уже устал от этого безумного дерьма. Прихромавший расцарапанный Второй и ощипанный гусь всем своим видом демонстрировали полную солидарность со мной и я, вынув папиросу и протянув одну Второму — Третий отказался —, прикурил и сплюнул на землю:

— Нахер! Встаём на привал, поправляемся, ломаем кубы и мастырим полезные хреновины, чтобы не сдохнуть в этом безумном мире!

Мои согласно закивали.

Сказано — сделано! Одев Второго, мы разобрали наш поезд и переехали на квадратную полянку оставленную кубом с «мерсом», где за несколько часов соорудили ограждение из стволов елей, просто складывая их наподобие сруба, без особой подгонки, а срезанными ветками скрыли всё это дело со всех сторон, оставив небольшой проход со стороны леса.

Гуся отправили разведать источники воды и осмотреть окрестности на предмет хищников и подозрительных существ, а я занялся рытьём нужника в самом дальнем углу, пока Второй сортировал наше барахло и раскладывал его на землю по категориям.

Чтобы не делать лишней работы по сортиру, я просто отрубил моторный отсек и половину салона у «мерса», поставил то, что получилось над ямой, срезанной частью к стене, и прорезал мечом отверстие сквозь дорогущее водительское сиденье и высокотехнологичное днище.

— Ща заценим! — устало усмехнулся напарник и полез в агрессивно-спортивную будку туалета, прихватив с собой рулон бумаги.

Пока он проводил тест-драйв, я выкопал две ямки под Дакотский бездымный костёр и разжёг огонь, поставив на него два котелка с водой и чайник. Присел в дверном проёме буханки и закурил, удовлетворённо оглядывая наш лагерь.

Как решим проблему с водой, организуем душ и стирку, но, в любом случае, в планах маячило задержаться тут как минимум на пару недель, чтобы все раны зажили, да и путешествовать во время долгой ночи «так себе» удовольствие.

Поскольку спешить нам было некуда, а всё и везде будет примерно одного, высокого, уровня опасности, то не стоит продолжать путь в неизвестность, не подготовившись как следует и не обзаведясь преимуществом, тем более, что у меня, вроде как, есть повышенный шанс на получение суперсил!

Гусь не вернулся.

Если по началу и были надежды, то через пять часов мы пришли к неутешительному выводу — кто-то сожрал Третьего. В противном случае мы понятия не имели, где можно шляться столько времени, за которые мы успели перекусить, забинтоваться и по очереди вздремнуть, при условии, что ближайшая, нанесённая на карту речушка, была всего полукилометре от нас.

От потери члена команды было немного грустно, но, привязаться к нему по настоящему, лично я, не успел, пусть это и выглядело как предательство, учитывая, что его сознание, возможно, было копией моего. Но, сколько не размышляй, гуся это не вернёт и никак не поможет нам решить насущные проблемы.

А самой насущной проблемой была вода и мы, взяв одну винтовку и топор, отправились в глубь тёмного леса, где довольно быстро обнаружили небольшой, запруженный родник, в котором плавали гусиные перья. Тут явно что-то жило, причём довольно могучее, раз сумело справиться с разумным супергусем и я, преисполненный праведного гнева, подобрал подгнившее бревно и метнул его обитателю прудика.

— Гигантские бульбы пошли над водою, и что-то большое со дна поднялося… — прорычал я строчку из репертуара «Красной плесени» и дал очередь по полуметровой, мутировавшей голове гадюки обыкновенной, поднявшейся наверх.

Смертельно раненая тварь бросилась в мою сторону, но я отскочил вбок, а Второй рубанул секирой, моментально обезглавливая извивающееся тело. Когда она затихла, мы положили её голову неподалёку, собрали перья Третьего и воткнули их в глазницы, соорудив жутковатый памятник храброму гусю.

Покурили, почтили память и подумали о способах доставки воды. В итоге решили не маяться дурью с вёдрами, а сразу собрать водопровод из деревянных труб с простенькой водонапорной башней и ручным насосом, поскольку планировали исключительно есть, спать и выздоравливать.

Выпотрошили змею подальше от воды и взяли с собой, поскольку валяная «змеятина» очень недурна с красным перцем. Вернулись на базу и начали терзать деформатор, загружая в него ёлки и делая из них трёхметровые, тонкие, но плотные трубы, сведённые на небольшой конус, чтобы одна сторона входила в другую. На пробу соеденив одну пару и убедившись, что концы сидят плотно, загрузили прибор под завязку и сели на перекур:

— Надо бы попробовать твоё условие с усложнённой активацией.

— Надо бы, — кивнул я, отпивая из кружки чаговый чай. — Как будем усложнять? Глаза завязать?

— Хрен его знает — слишком просто, — сплюнул Второй, поднимая грудь руками и подгибая майку, чтобы она попала между кожей, поскольку там ему постоянно «преет и натирает». — Давай так: завязываем тебе глаза, я отношу кубик подальше и говорю тебе куда идти и когда бить.

— Звучит тупо, но под условия подходит, — усмехнулся я. — Но, сперва мясо!

— Сперва мясо!

Как обладатель женских первичных половых признаков Второй был поставлен на разделку, а я, как истинно мужская половина команды, выбрал место под коптилку и занялся рытьём земли, да сборкой коптильного шкафа при помощи деформатора. Через пару часов мы закончили — развесили полоски посыпанного перцем мяса на крючках и запалили небольшой костерок из свежего дерева в яме, откуда дым уходил в шкаф по подземному дымоходу, где успевал остыть.

Перекусили, покурили и пришло время попробовать выполнить условие. Второй накинул куртку мне на голову и завязал рукава, чтобы она не свисала и не мешала. Ушлёпал подальше и заставил меня раскрутиться вокруг оси, как в детских жмурках. Кружась, я услышал глухой звук падения куба на землю, но точно определить направление не смог, что полностью соответствовало условиям нашей затеи.

— Всё, иди!

Покачнувшись и кое-как устояв на ногах, я слушал подсказки Второго и топал к кубу, держа секиру на плече.

— Левее! Ещё! Теперь вперёд пару шагов! Стоп! Тут надо перешагнуть! — хихикал он, а я подозревал, что он слегка издевается, но был не против, поскольку это и вправду было забавно, да и эмоциональная разгрузка иногда необходима.

Наконец я добрался до нужного места, хотя ощущения говорили, что я обошёл лагерь по периметру как минимум два раза, и теперь слушал последние инструкции:

— Делаешь замах из-за спины по направлению большого пальца левой ноги, но, как только топор будет на уровне груди, то сразу отпрыгивай на полметра назад и подгибай левую ногу!

— Он сзади да? — усмехнулся я, проиграв в голове это действо.

— Делай и не задавай лишних вопросов, а я пока схожу за аптечкой, на всякий…

— Лучше сразу нитки готовь — ногу мне пришивать будешь! — сказав это, я взмахнул секирой и отпрыгнул, надеясь, что не запнусь о кубик и не отхреначу себе ногу.

Однако, к нашему величайшему изумлению я попал и послышался голос Кубовича:

— Получено понимание.

— Что за хрень?! — Второй удивлённо уставился на меня ожидая комментариев с пояснением.

— Я понимаю, ты сейчас в смятении, — с лёгкой улыбкой и спокойным голосом произнёс я, сняв куртку с головы и сложив руки перед собой в смиренном жесте, — но, прошу отринь мирское и подумай о вечном!

— О каком, нахрен, вечном?! — у напарника даже глаз задёргался.

— О том, — проворчал я, выходя из образа, — что мы вечно хернёй маемся! То условие не так работает…

— А? — Второй продолжал пребывать в ступоре, хлопая длинными, густыми ресницами.

— Там нужно больше неучтённых переменных для увеличения шанса!

— Охереть! — радостно взвизгнул Второй, подпрыгнув вместе с огромной грудью. — Абсолютное знание!

— Хрен там, — качнул головой я, понимая его преждевременную радость, но придётся сразу расставить все точки над «Ё». — Это обычное понимание!

— Не понял, как тогда оно работает?

— Я понял, что ты не понял, но понятно объяснить не смогу, ты не поймёшь!

— Понятней объясняй и пойму! — совсем по девчачьи насупился напарник, едва не топнув стройной ногой.

— Понимаешь, — медленно начал я, подбирая слова, — «понимание» делает непонятные понятия понятными, даже если эти понятия, по непонятным причинам, не поддаются пониманию.

— Иди нахрен! — буркнул Второй, поняв что над ним, понятное дело, издеваются.

Уже не в силах сдерживаться я заржал и примирительно хлопнул его по плечу:

— Забей! Штука крайне полезная, хоть и грузит мозг. В общем суть в том, что даже если ты просто скажешь: «смотри туда!», я без проблем пойму куда смотреть.

— А если прочитаешь что-нибудь на другом языке? — Второй перестал дуться и теперь лучезарно улыбался и такие перепады настроения мне совсем не нравились — я понимал, что гормоны рано или поздно возьмут своё, как бы он не сопротивлялся.

— Думаю, общий смысл уловлю.

— Деформатор?

— Деформатор!

Мы подошли к управляющей части устройства и я по-новому взглянул на панель с кнопками и крутилками, преисполненный пониманием значения пиктограмм.

— Так вот ты какой — олень северный! — я широко улыбнулся и с силой потянул за ручки, которыми мы обычно выкручивали плотность и масштаб.

Они отщёлкнулись в верхнее положение и я включил устройство, дав команду Второму закатить сферу с бобром в рабочую зону. Он немного струхнул соваться во включённый деформатор, но я уверенно кивнул и он поспешно затолкал ком на платформу, после чего присоединился ко мне.

— Ты познал истину, брат Митрофан? — поднял он бровь, наблюдая как я уверенно нажимаю кнопки и двигаю ползунки.

— Воистину познал, брат Митрофан! — хмыкнул я, заканчивая настройку режима работы.

Если я всё правильно понял, то деформатор был самой невероятной, охренительной штукой, о какой только может мечтать любой самоделкин! Он мог практически всё — от изготовления гвоздей, до нейрохирургических операций, лишь бы хватало энергии, да присутствовали необходимые знания у оператора. Тут не требовались дополнительные инструменты, но был разъём для подключения какой-то внешней штуки, который я сперва принял за не очень удобную ручку.

— У тебя кровь носом пошла! — с тревогой в голосе воскликнул Второй.

— Я тебе скажу больше, — я шмыгнул, втягивая кровь обратно в организм, — у меня и давление скакнуло так, что голова сейчас лопнет!

— Это из-за «понимания»?

— Да, насколько я понял, эта хрень разгоняет аналитические возможности мозга до предела, но злоупотребление чревато смертью…

— Ты можешь это контролировать или оно постоянно работает? — напарник не на шутку распереживался, чисто по женски стараясь поймать мой взгляд.

— Могу, — я скрипнул зубами и скривился, прикрая правый глаз, — есть волшебное стоп-слово «похрен».

— Всё тебе шуточки… — покачал головой Второй. — Что ты сейчас делаешь?

— Смотри!

Я протянул руки в малую зону деформатора и коснулся сферы с торчащей лапкой бобра, спроецированной из рабочей зоны. Проекция не дрогнула, а я ощутил под пальцами вполне материальный объект, хоть и понимал, что это просто воздействие непосредственно на нервные окончания, навроде дополненной реальности. Легонько повращал слипшийся ком в разных плоскостях, а реальный объект с точностью повторил все перемещения.

— А дальше? — Второй с любопытством приблизил лицо к проекции, почти засунув голову в рамку.

Без лишних слов, я пощёлкал по панели управления и сфера начала осыпаться пылью, формируя множество разных кучек, которые сформировались в кубики и немного уплотнились, став похожими на сахар рафинад.

— Ты типа всё по отдельным веществам разложил?

— Да, но это максимум на батарейках. Можно подключить мощный источник и разбирать до кварков… Всё, я кончился… — с этими словами я закрыл глаза и вырубился стоя, погружаясь в прохладное блаженство беспамятства.

От автора: это завершение первой арки «побег в бесконечность» и, по сути, пролога. Следующая арка «Покорители рандома», но события развернутся с временным лагом, пока не решил с каким. Спасибо, что прочитали первую половину книги, надеюсь увидеть всех во второй.

Умиротворение.

Ровная как стол равнина с низкой травой тянулась до самого горизонта, буханка приятно шуршала гусеницами по плотной почве, а Второй балдел на мягком диване в топике и коротких шортах, беззаботно курил под чашечку кофе и поглядывал в окна.

Я расслабленно сидел в кресле пилота сложив ноги на панель приборов и просматривал новостную ленту Афедрона на подпространственном комуникаторе, лишь изредка бросая взгляд сквозь лобовое стекло, но пейзаж там не менялся последние две недели, с того самого момента, как мы покинули город-улитку и наконец вырвались за границы России и человеческих законов.

Первое время над нами ещё пролетали самолёты разведчики, но через три дня беспрерывного движения, с поочерёдным управлением, мы оказались уже так далеко, что сюда не сунется ни один пилотируемый аппарат без дозаправщика.

Конечно, можно было купить нечто прогрессивное в Афедроне, но улит пересмотрел ценовую политику после нашего визита и теперь самый простенький летающий транспорт, с большой дальностью полёта без дозаправки, стоил под миллион кубитов. Но, даже так, на них выстроилась такая очередь из государств, что городу банально не хватало ресурсов для их постройки.

Хоть мы поначалу и удивились скорости, с которой Клчк начал вести дела с людьми, но всё оказалось до смешного просто — улит был слишком честным и прямым. Да-да, нет-нет, вот и весь разговор с юлящими человеческими торгашами. А когда он просто послал нахрен главу внешней торговли одной из стран, когда тот пытался выцыганить какие-то безумные условия, и ему пригрозили силой, тогда он послал их нахрен во второй раз и проехался Афедроном по их столице, заодно начиная свой путь в бесконечность за южной границей человеческой территории и показывая остальным, что так делать не стоит, человеки поняли и приняли.

Было просто невероятно, с какой скоростью многие люди адаптировались к новым условиям. Появившаяся в сети неделю назад частная база знаний по предметам из кубов всё ширилась и теперь там можно было найти описание множества предметов и даже деформатор там присутствовал. Все приспосабливались как могли.

— Справа по борту огромный куб, ломаем? — зевнул Второй и потянулся почёсывая огромные груди с торчащими сосками, которые его настолько замучили, что он всёрьёз подумывал избавиться от них хирургическим путём.

— Хер, знает, лениво что-то… — ответил я и взглянул на впечатляющую громаду с десятиэтажный дом

— Мы две недели пилим, останавливаясь только на поссать да пожрать, надоело!

— В нас пропал дух авантюризма? — усмехнулся я, берясь за управление и сворачивая к большому омнису.

— Неа, у нас просто полно всего и нет рациональной причины испытывать удачу.

— А нахрена мы тогда его будем ломать? — я припарковал гусеничный буханко-поезд в паре метров от куба и перешёл в салон, беря в руки винтовку.

— Потому что можем? — усмехнулся Второй подхватывая секиру и выпрыгивая на траву.

Я последовал за ним и тут же заметил сверкающую россыпь в траве. Присел и сгрёб в руку квадратную мелочь.

— Хех, — крякнул я вставая с корточек, держа горсть мелких кубиков и перевернув носком ботинка ещё один, побольше. — Кажись гнездо!

— Фига себе сколько мелочи! — поразился Второй, садясь на корточки рядом и тоже загребая пригоршню мелких блестящих кубиков, у которых энергетическая сердцевина едва просматривалась сквозь тонкие зазоры между полосами кубиниума.

— Неужели ты хочешь убить даже детёнышей? — я изобразил на лице сострадание вкупе с мольбой, протягивая полную ладонь мелочи.

— Без жалости! — хищно оскалился Второй.

— Бездушный убийца! — картинно воскликнул я и бросил мелкие омнисы в огромный, со словами: — Бегите к мамке, спасайтесь! Я его задержу!

Мы посмеялись под звон кубиков, но, внезапно, напарник крепко схватил меня за руку и с напряжённым выражением лица кивнул на большой куб, показывая пальцем:

— Смотри, прилип!

Я пригляделся и понял, что имел в виду напарник — один из мелких кубов остался висеть на вертикальной стенке. Это было что-то новенькое и оттого очень любопытное. Мы подошли ближе и попробовали отделить малыша, но тот будто стал частью большого и не поддавался, даже после того, как мы надолго задержали дыхание для увеличения силы.

Сдаваться было не в моих правилах и вскоре на земле лежала пара сломанных ножей, затупленное зубило и кувалда с треснувшей ручкой. Секирой рубить побоялись, поскольку можно было ненароком зацепить энергоядро и активировать куб.

Почесав короткостриженные затылки, мы решили зайти с другой стороны и попробовать повторить эффект прилипания, что нам и удалось буквально сразу и, после ряда дополнительных экспериментов, мы вывели две закономерности:

— С этим сложнее, тут вариантов больше… — я держал в руках пятисантиметровый кубик и медленно двигался вдоль большого омниса, ища совпадения узоров, но это было чертовски сложно.

— А мелкие вообще не стыкуются, если части ядра не соприкасаются! — Второй подбросил на ладони крошечный блестящий омнис, без единой щели в сплошном металле, который он пытался приладить хоть куда-нибудь.

Сделав полный круг, я так и не смог найти совпадения по узорам в зоне досягаемости и вернулся на исходную позицию.

— Слушай, а вот интересно — они сейчас считаются за один или это будет одновременная активация нескольких? — задумчиво произнёс Второй, глядя на приклеенные мелкие кубики, напоминающие множественные бородавки на теле большого.

— Проверишь?! — ехидно улыбнулся я, беря из рук напарника секиру.

— Чёт сыкотно, у меня же нет способности закрыть глаза при активации и получить бесполезную, но безопасную херню… — он изобразил гипертрофированный испуг и сделал несколько шагов назад.

— Ссыкло в бесконечном пространстве — это бесконечное ссыкло! — изрёк я свежую мудрость нового мира, прикрыл глаза, и с силой ударил острым обухом секиры по ядру омниса, слушая треск мгновенно расползающихся трещин и голос Кубовича.

— Получена временная дестабилизация связей матрицы сознания до подтверждения новой структуры привязки.

Внезапно я почувствовал как тело стало реагировать с задержкой и ощущалось вымокшим, тяжёлым и неудобным бушлатом, который хотелось поскорее снять.

Сознание плохо воспринимало внешнее окружение через органы чувств, но мысли порхали удивительно легко — это как если бы с двигателя внезапно сняли нагрузку и он начал работать без внешнего сопротивления.

— Что за херня?! Ты как? — Второй подскочил ко мне протягивая руку, но я как мог шарахнулся в сторону и упал как пьяный, бессмысленно мотая головой.

— Сстоой! — язык еле слушался и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы говорить членораздельно. — Нхватал щё водномм тле ккзаца! Жждём!

Напарник напряжённо, но с пониманием кивнул — если принять во внимание слова Кубовича и моё поведение, то становится ясно, что сознание готово сменить место обитания и пока эффект не закончится нужно оградить меня от контактов с любым живым организмом!

К счастью, на этой равнине не было даже червей, но Второй всё равно ещё раз внимательно огляделся из под круглых очков-аквариумов, в которых жили два совершенно прозрачных слизня, спасающих его от вывиха мозга из-за способности видеть всё живое сквозь любое препятствие. Это была самодельная экспериментальная модель, но работала на удивление здорово.

Мы ждали.

Через полчаса ничего не изменилось, только я чувствовал себя всё хуже, понимая, что медленно растворяюсь в небытие. Я безостановочно кричал, что выбираю своё тело в качестве носителя, пытался медитировать и вернуть связь с конечностями, но всё было тщетно!

В отчаянии я куда-то полз и слышал панический крик напарника, но не мог разобрать слов… Я медленно расширялся как вселенная, становясь всё менее плотным и цельным, в какой-то момент потеряв память и способность идентифицировать себя, а потом я схлопнулся в сингулярность и меня сдавила твёрдая ткань небытия, навсегда заточив мой разум, не способный больше отличить миг от бесконечности…

***

— Митяй! Митяй! Живи, сука! — яростно кричала сквозь слёзы женская копия, тряся безжизненное тело тело оригинала.

Он умер на пороге машины, до последнего что-то безумно крича. Незадолго до последних минут жизни Первого, Второй связался с Афедроном, но Клчк не смог посоветовать ничего дельного, а создать и переслать искусственно выращенное тело он не успевал при любом раскладе.

Второй был готов подселить сознание первого к себе, но, как бы он не прижимался к напарнику, ничего не происходило и он просто шёл рядом, поддерживая и помогая тому ползти неведомо куда…

А теперь его нет!

Хоть их сознания и были идентичны в первые минуты, но Второй всё равно постоянно чувствовал неправильность в своём существовании, хотя и не подавал вида. Когда же его пол изменился, он почувствовал, как исчезает невидимое давление, словно само мироздания перестало смотреть на него с укором и брезгливостью.

А вот сейчас, со смертью оригинала, лопнула последняя сдавливающая струна и он окончательно почувствовал себя настоящим и живым, но радости не было — если цена его существования уход Первого, то нахер бы оно было нужно! Хотя, его мнения никто не спрашивал…

Второй сидел, курил, и бессмысленно перекладывал кубики, строя из них башенки, но всё не решаясь встать, выкопать могилу и навсегда проститься с тем, кто стал причиной его появления.

Но, рано или поздно, ему всё равно придётся принять тот факт, что он остался один, и не имело смысла откладывать это.

Твёрдая земля плохо поддавалась и он потратил целый час на рытьё могилы, постоянно заставляя мозг испытывать недостаток кислорода. Он уложил туда окоченевшее тело Первого и засыпал без всяких речей и ритуалов — мёртвым, в отличии от живых, они не нужны.

В течении следующей половины, пятидесятичасовых Афедронских суток он распилил многосоставной каркас на габаритные куски и сделал из них слитки в деформаторе. Собрал в округе все мелкие омнисы, которые можно использовать как соединитель и помолчав над могилой Первого напоследок, сел в буханку и продолжил двигаться в «никуда».

Как бы то ни было, но жизнь продолжалась и через несколько часов езды он обессилел окончательно и встал на ночлег посреди большого скопления разномастных кубов, покормил слизней в очках и лёг спать.

А утром случилось то, чего он боялся с того самого момента, как стал женщиной — внизу живота появилась тянущая, ноющая боль, а на трусах обнаружилась кровь.

— Не хочу быть девочкой… — проворчал Второй и полез в закрома буханки за припасёнными средствами женской гигиены. Настроение было подавленное и хотелось кого-нибудь убить, но вокруг были только ветер, трава и кубы…

Провозившись десять минут с крылатыми прокладками и убедившись, что на мужские боксеры их не прилепить, он углубился в изучение инструкции к тампонам.

— Гадство! Никогда больше не буду шутить над бабами и их злобным «пэмээсом»!

Всё, вроде, получилось и он рыча покинул машину с топором наперевес, намереваясь снять стресс на ни в чём не повинных кубах.

Бам!

— Получена клавиатура.

Бам!

— Получен стул.

Бам!

— Получена лопатка лопасти турбины.

— Получен граздокут.

— Получено расширение вероятностного спектра.

— Р-а-а-а-а-а! — Второй зарычал и закрутился волчком среди плотно стоящих метровых омнисов, круша их налево и направо, совершенно не вслушиваясь в слившиеся голоса Кубовичей.

— Получен хвост фырха.

— Получен червь Орги.

— Получена расческа.

— Получено расписание рейсовых пыгл на второй терик рухта.

— Получена локальная оптимизация: репликация актива до ограничительной структуры омниса.

— Получена граната.

— Получена овца.

— Получен апельсин.

— Получен грок.

— Получен комплекс наведения варп торпед.

— Получена носовая слизь бегемота.

— Получено условие регулярного взаимодействия активатора с омнисами для поддержания существования.

— Получен кактус.

— Получен замо́к.

— Получена консервированная печень трески.

— Получена локальная оптимизация идентификации активов.

— Оплодотворенные яйца ндата.

— Полный комплект для сборки тумбочки.

— Неисправная система охлаждения ядра эльота.

— Половина заднего мозга диплодока.

— Правая рука человека.

— Изменение пола на противоположный.

— Горючий газ под высоким давлением.

Хрипящего и исходящего пеной изо рта Второго, отшвырнуло прочь волной расширенного газа. Он ударился поясницей о каркас с перепуганными овцами, перевернулся в воздухе и рухнул в лужу слизи, приложившись лицом об острый узор, едва не лишившись носа и разодрав губы.

Он беззвучно смеялся сотрясаясь всем телом и сучил ногами, с хлюпаньем разбрызгивая сопли бегемота. Это была самая настоящая истерика — эмоциональная буря в которой смешалось всё и сразу. Второй похлопал ладонями по мужской груди, сложил две фиги и покрутил их, высунув язык и слюняво фыркнул «апууу» — дескать всё, тю-тю!

Через несколько минут его отпустило и он шмыгнул носом, утирая с лица кровь, сопли и слёзы. Спина болела, но не более того, и Второй неуклюже поднялся на ноги, придерживаясь за пустой каркас.

В трусах что-то мешалось и он с облегчением вытряхнул оттуда тампон, радуясь, что его не придётся вырезать в полевых условиях и без анестезии. Закурил, глубоко затягиваясь и оглядывая каркасы с добычей, но в голове стучала назойливая мысль, что всё это херня и бессмысленность, но альтернативой было либо совершить самоубийство, либо вернуться в человеческое общество и попытаться приспособиться.

Накладывать на себя руки он считал полным идиотизмом, а возврат к обычной жизни был невозможен в принципе, поскольку и без того дебильные законы и тупизм соплеменников вымораживали Митрофана, генерируя острое желание поубивать всех к чёртовой матери!

Как ни странно, но злость на человечество помогла ему прийти в норму окончательно и вспомнить ради чего он вообще затеял весь этот поход.

Он затеял…

Снова немного накатила грусть, но Второй одёрнул себя, напоминая, что даже смерть близкого человека событие рядовое и неизбежное. Он уже почтил память первого и теперь пора отбросить этот хвост и двигаться дальше, пока он не погряз в бесконечной рефлексии.

Добыча!

Обойдя каркас, плотно набитый отрезанными человеческими руками, Второй подошёл к отчаянно блеющим овцам, запертым в ажурной клетке. Они бесновались в полутораметровом пространстве давя друг друга копытами, стоя и лежа друг на друге с максимальной плотностью. Он понимал, что что-то изменилось, но в упор не помнил что именно получил из куба, хотя и так было понятно, что теперь будет куча однообразной хрени, заполняющей весь каркас под завязку.

Эту догадку подтверждали плотно уложенные чёрные шары с жёлтой полосой и полный метровый каркас оранжевых апельсинов, да такая же куча консервных банок, кактусов, какой-то серой желеобразной фигни и два десятка коробок с тумбочками из «Икеи».

Размотав удлинитель и зарядив в болгарку самопальный диск для резки кубиниума, Второй первым делом выпустил овечек Доли в степь, отрубив самой последней голову — на шашлык и лагман. Кудрявые убежали недалеко, успокоились, и принялись беззаботно щипать жёсткую траву.

Подходить к каркасу с крупными зелёными шарами, покрытыми слизью, он побрезговал и занялся тем, что единственно выглядело как граната, поскольку мозг, по неведомой причине, отчётливо запомнил только это из всех наименований.

Осторожно выпилив небольшой лючок, Второй вынул увесистый шар со среднее яблоко и внимательно осмотрел. На жёлтой полосе были непонятные символы, а чёрные половинки сферы имели противоскользящие рёбра и две отметки возле полосы.

Чувствуя себя в прямом смысле обезьяной с гранатой, Второй осторожно покрутил полусферы и те с тихим щелчком немного раздвинулись, а из жёлтого кольца выскочило несколько коротких усиков по периметру и символы начали моргать. Понимая, что в любом оружии должна быть защита от дурака, Второй не переживал и не считал, что эта хрень сейчас на боевом взводе, поскольку даже у низкотехнологичных человеческих гранат нужно выполнить как минимум три действия для того, чтобы они сработали.

Осторожно покачав жёлтые усики, он определил, что кольцо двойное и половники движутся в противоположные стороны, что было логично, если считать символы установкой времени задержки детонации. Сместив двумя пальцами усики до полного схождения и добившись того, что все символы перестали моргать и горели постоянно, он сжал шар, сдвигая половинки на место и услышал тихий писк.

Не теряя времени, Второй отбросил гранату подальше от машины и упал на траву, отсчитывая про себя секунды. Любопытные, видимо домашние овцы, гурьбой бросились проверять что там упало и через пять секунд прогремел мощный взрыв, в воздухе пахнуло чем-то странным, а животные превратились в кровавую пыль.

— Херасе игрушки! — Второй встал, с уважением покосился сперва на кучу гранат, а потом на огромную воронку, на дне которой остался странный конус из спрессованной земли и песка.

— Что это? Кто здесь?! — из открытой двери машины раздался скрежещущий голос, заставивший Второго подпрыгнуть от неожиданности и развернуться к буханке, выпучивая глаза от изумления…

Если это и есть то самое посмертие, то я уже жалел, что был атеистом. Моё сознание не растворилось и я не перестал мыслить, что было особенно мучительно без ощущения времени. Гадское небытие не давало покоя, а постоянно тянуло, крутило, толкало мой разум и даже “понимание” ничего не понимало, поскольку не получалось осмыслить окружение.

Внезапно, всё моё “небытие” тряхнуло и появилось остаточное ощущение звука, а “понимание” быстро зацепилось за чёткие границы “небытия”, за которыми что-то происходило и я заорал со всей мочи:

— Что это? Кто здесь?! — не уверен, что ожидал услышать голос Бога с пояснениями, но всё же…

— Эй! Митяй, это ты? — донёсся до меня тихий, невероятно искажённый голос, но сомнений не было — это голос Второго!

— Я! — заорал я в пустоту, — Где я?!

— Хер знает, — прозвучал уже громче неуверенный голос напарника, — где-то в машине..

Я хотел рыкнуть на него за шуточки, но внезапная молния осознания пронзила меня — я и есть машина! “Понимание” раскрутило этот факт и вот я уже чувствовал свои границы — борта, катки гусениц и даже частично прицеп. А говорил и слышал благодаря вибрации звука, но если я мог вибрировать частями машины, чтобы “говорить” то и остальные механизмы… Получившее целую кучу данных, “понимание” расширяло моё мироощущение с геометрической прогрессией и вот уже снаружи слышится крик:

— Стой! Куда?!

— Чух-чух, бугага! — радовался я тому, что жив, и каким-то образом, по наитию, заставляя своё новое тело двигаться, но тут была одна проблема — я ни черта не видел и сразу врезался во что-то.

— Получено локальное расширение восприятия.

— Первый, сука, это ты управляешь машиной? — напарник ворвался в салон и попал в зону моего влияния. Ради интереса попробовал дёрнуть его за ухо, чем вызвал панический крик и вмахи рук: — А, бля, чё за херня?!

Не успел я порадоваться за друга, вновь ставшего самцом, как внезапно почувствовал слабость и никак не мог понять причину, превратившую меня в невнятный огрызок сознания. Мысли ворочались туго и не получалось пошевелить ни одной запчастью.

— Эй, ты тут? Митяй? — вопрошал Второй, но на ответ у меня не было сил, хотя…

В буханке были динамики и я уже почти сконцентрировался на них, но хлопнул себя по воображаемому лбу и стал напрямую терзать барабанную перепонку Второго предсмертным шопотом:

— Слабость… сил нет…

С озадаченным выражением лица он энергично прочистил ухо пальцем и задумался, осматривая “мои” внутренности. Через пару секунд на него снизошло озарение и он хлопнул себя по лбу и бросился к печи. Я тоже “прозрел”, но лупить себя по лицу было нечем, да и лица больше не было.

Напарник быстро зарядил в печь порцию топлива и я моментально ощутил прилив сил, за что сразу его и поблагодарил:

— Спасибо! — прохлопала дверца топки, вызвав округление человеческих глаз.

— Твою мать, ты стал полтергейстом шутником?

— Знаешь, — задумчиво вибрировала его левая барабанная перепонка, — после того ада я готов радоваться каждой секунде жизни хоть червём, но есть небольшая проблема…

— Какая? — поковырял левое ухо Второй.

— Я нихрена не вижу снаружи — у меня гла́зок нет! — ответил я ему в правое ухо, которое он тоже сразу поковырял.

— Ну, гла́зок мне тоже не попалось, но есть ручки.

— Какие ручки? — не понял я, заодно проверяя могу ли я самостоятельно контролировать наличие топлива в печи — оказалось могу.

— Хер знает, вроде славянские… Ща!

Он выскочил наружу за пределы «видимости», откуда вскоре послышался визг болгарки, а я почувствовал, как появилась дополнительная ниточка энергии, идущая от генератора, в который поступала мощным потоком от паропровода. «Понимание» быстро сложило два и два, выдав мне готовую концепцию преобразования теплоты сгоревшего топлива в энергию.

Пока я пытался разобраться, каким именно образом моё сознание взаимодействует с железом машины, вернулся Второй с окоченевшей рукой в руке.

— Вот тебе рука помощи! — хихикнул он, а я заметил излишнюю влагу в его глазах и понял, что совершенно не различаю цвета, да вообще, все объекты виделись как рябь разных оттенков серого — больше пятидесяти точно…

— Ты чё?! — я почти начал орать на шутника, но вовремя заметил, что рука не моя и задал закономерный вопрос: — Откуда?

— Да у меня их целая коробка, — загадочно хмыкнул Второй и помахал той рукой в воздухе: — А ей можешь управлять?

Я попробовал и сложил в дулю окоченевшие пальцы. Энергии ушло многовато, для такого простого действия, и я сообщил об этом напарнику, выкинув подозрительную конечность из салона.

Мы обсудили ситуацию, он рассказал то, что видел со своей стороны и про добычу из кубов, я — про личный опыт переселения души. Покумекали про моё зрение, глянули цену доставки разных систем наблюдения из Афедрона, приуныли…

Второй загрузил гранаты, консервы и четыре непонятные высокотехнологичные фигни, честно признавшись, что понятия не имеет, что это, поскольку находился в состоянии аффекта когда оно появилось и не слушал Кубовича. Забытая туша овцы была мной переехана и потеряла товарный вид, а что касается движения, сошлись на том, что поведёт человек, а я не должен вмешиваться в работу механизмов, пока окончательно во всём не разберусь. На том и порешили.

— Песок ступичный натирает, на задней правой… — жаловался я на неудобство прямо в ухо напарнику.

— Гусеницы не жмут? — он хрюкнул от смеха и помотал головой.

— Я, между прочим, тебе сочувствовал от всего сердца, когда ты сиськи отрастил! — возмущался я вслух, но на деле совершенно не испытывал дискомфорта в новом обличии. Напрягала только полная слепота, вызывая лёгкое чувство клаустрофобии, но мы активно размышляли над этой проблемой.

— Ты не выглядишь несчастным… — улыбнулся последний из Митрофанов и начал куда-то поворачивать.

Я ударился бампером обо что-то твёрдое и услышал:

— Слиток чистого золота.

— Эй, человек, — полюбопытствовал я, памятуя о его фишке с плотно набитыми кубами — большой ли куб? И чего это его тебе засчитали?

— Косяк, однако… — задумчиво почесал затылок Второй, — Рулил я, а тебя, видимо, за инструмент посчитали! Куб, хер знает, метров десять, пятнадцать…

Он взял коммуникатор и полез смотреть стоимость золота в кубитах на рынке Афедрона, но через минуту разочарованно вздохнул — один кубит за килограмм. Мало! Открыл поисковик и выяснил плотность золота, перемножил на примерный объём, прикинул подпространственную доставку и вновь разочарованно выдохнул:

— Шестьдесят пять миллионов кубитов за шестьдесят пять тысяч тонн золота…

— Неплохо, а доставка? — напомнил я, поскольку это было очень дохрена веса!

— Лярд триста, минус наша скидка пятьдесят процентов, итого… — он заржал, я тоже.

Тариф, установленный Афедроном на подпространственную доставку в один кубит за перемещение тонны груза на тысячу километров, был очень низким, при условии что ты где-то неподалёку, но мы находились уже в двадцати тысячах километров от человеческих территорий, где был ближайший, и пока единственный, стационарный подпространственный переход в город-улитку.

Вообще, улит поступил очень разумно. Хочешь иметь физический доступ к рынку из любой точки пространства — плати копеечку! Не хочешь? Ну, тогда для тебя открыты двери стационарного хаба — приезжаешь, продаёшь-покупаешь, уезжаешь. Вот только расстояния…

— Ну таки шо? — Второй скрестил руки на гдуди. — Ви предлагаете бросить целую кучу золота, потому-что немножко надорвать спину для вас слишком дорого?

— Таки да, — хмыкнул я в его ухо, — ви знаете сколько берёт нынче хирург за посмотреть на мой сколиоз?

— Эх, ну пойду хоть тонну закину, может на провода какие пойдёт, да кубиниум срежу.

Прихватив плотные перчатки, он пошёл разматывать удлинитель, а я продолжил познавать нового себя.

Оставив загадки взаимодействия с металлом на потом, я разогнал “понимание” на полную и стал разбираться с потоками разномастной энергии, которые чувствовал и видел.

Самым ярким источником была печь, но выглядело это так, словно я пью прямо из под крана по мере надобности и если поток иссякнет, то и я останнусь без энергии. Вторым по размеру, но мелочью по сути, было солнце и я чувствовал энергию от нагретых бортов. Ради интереса сконцентрировался только на этом и проехал сантиметров десять, после чего железо моментально остыло и брать там стало нечего. Ну и третьим оказался ветер, обдувающий меня, но там были вообще слёзы. Про всякую электрическую мелочь, вроде аккумуляторов, и говорить не приходилось, поскольку тепловая энергия была не в пример “сытнее”.

Логика подсказывала, что можно, подобно Афедрону, питаться ядром кубов, но я их вообще не чувствовал и не видел в себе, хотя точно знал, что они в салоне. Значит нужен теплоаккумулятор и у нас даже было готовое решение, уже подключённое и протестированное, но пока без воды.

Не забывая следить за топливом в печи, я, как заправский полтергейст, поднял в воздух пятишку с водой и вылил всё в котёл из кубиниума. Перекрыл заслонку обычного дымохода и жар из печи теперь вылетал наружу через теплообменник сорокалитрового котла. Внимательно наблюдая за манометром, почувствовал, как вместе с повышением давления и температуры, увеличивается и количество энергии в баке.

Попробовал подвигаться — температура и давление в котле прилично упали, но, тем не менее, это была отличная новость, поскольку с таким накопителем было проще работать. Тут то меня и потянуло к деформатору со страшной силой!

Вот только тут меня поджидал большой облом — он не был частью меня, как и сам прицеп, который чувствовался больше как шатающийся, почти выпавший зуб. Возможно дело было в логике самого сцепного устройства, не подразумевающей прицеп как часть машины, но и гусеницы я воспринимал как обувь, а значит тут что-то другое и нужно больше данных.

Немного расстроившись, я занялся готовкой еды для человека, похихикивая про себя, что теперь он мой раб, а рабов нужно иногда кормить. Вообще я не парился по поводу своего нынешнего состояния и даже немного радовался, поскольку это было чертовски прикольно и всяко лучше чем отрастить сиськи. Да, возможно я лишился каких то мелких радостей, но курить меня не тянуло, секс я и до этого не особо боготворил, а вкусно пожрать вообще страшный грех и теперь я буду преисполнен святости, аки аскет в келье.

— Митька, жрать иди! — громко крикнул я ему через очень мощную стереосистему.

Болгарка стихла, что-то упало и послышался трёхэтажный мат. Затем были приближающиеся шаги и наконец он заглянул в салон:

— Ты нахрена так пугаешь? — возмутился он, снимая перчатки и с подозрением смотря на сервированный стол. — Эт чё?

— Я тут подумал и понял, что теперь я твой бог-из-машины, — заржал я, — но я великодушен к своей пастве, поэтому вот тебе шедевр грузинской кухни “Жричёдали”.

— Я смотрю тебя не парит новое тело? — хмыкнул и вытер руки о футболку. Сел за стол.

— Шутишь? Я может с детства мечтал стать трансформером! Не таким, как ты, а нормальным.

— Не гони, не мечтал! — усмехнулся он и принялся за скромный обед из печени трески, отварного риса со специями и сублимированного мяса.

— Вот, сцуко, твой главный минус — даже помечтать о мечте не даёшь! Ладно, это всё фигня, тут косяк появился — не могу шевелить прицепом и управлять деформатором. Думаю дело в сцепном и его придётся переделать на нечто шарниро-болтовое.

— Я даже понять не могу о чём ты… — проворчал жующий человек.

— Ну смотри, всё, что так или иначе представляет собой буханко-паровоз, то есть меня, скреплено, скручено и сварено в единую конструкцию, а прицеп болтается как хер в проруби — вроде и есть, но не работает.

— Я понял, — после секундного раздумья кивнул Второй. — Дорежу каркас и займусь.

Он поел, закурил и вернулся к работе, а я занялся экспериментами с видеокамерой ноутбука, он же подпространственный коммуникатор, и пришёл к интересным выводам — я мог видеть то, что видит камера, а именно перевернутое изображение на светочувствительной матрице. Ноутбук начал летать по салону и заглядывать в окна, но тут я понял главный недостаток подобного полтергейства — оно потребляло слишком много энергии и того, что давала печь не хватало, если я хотел сделать ещё что-нибудь. Проклятый закон сохранения энергии!

Я начал скучать.

Напарник самозабвенно работал и от нечего делать я пошевелил часть удлинителя, что тянулась от розетки и меня посетила любопытная мысль. Я поднял в воздух шуруповёрт и парой саморезов прихватил вилку к розетке, вроде как сделав провод неотъемлемой частью своей конструкции и к моему удивлению это сработало!

— Доктор осьминог, блин! — восхищался я тем, что без малейшего затруднения сворачиваю кабель причудливыми кольцами и петлями.

Он ощущался как очень длинный палец без костей и в то же время как нога или рука — в общем конечность под стопроцентным контролем. Расход энергии при таком подходе был значительно меньше, чем если бы я делал то же самое как полтергейст и скорее всего это связано с передачей энергии по замкнутому контуру, при том, что сам материал значения не имел. Тут же вырисовался концепт машины с могучими щупальцами, оснащёнными “глазами” и “ушами”, хваталками, дробилками, долбилками, копалками, сверлилками и прочими необходимыми атрибутами, каждого уважающего себя робота.

Чем больше я тренировался, тем эластичнее становилось сознание, позволяя мне быть многозадачным как компьютер. “Понимание” уже не доставляло неудобств, поскольку я заметил, что на него просто расходуется дополнительная энергия. А вот увеличение силы не работало, поскольку мозг как таковой у меня отсутствовал и душить было нечего.

Через несколько часов Второй закончил и перегнал кубиниум в слитки. Я едва не подпрыгивал вокруг него как собака, предвкушая путешествие с новыми возможностями, но сперва нужно решить вопрос нашего с прицепом единения и сделать мне глаза.

Пока деформатор лепил мощный поворотный узел, по шаблону нескольких сваренных между собой подшипников из запаса, Второй вышел в сеть и заказал пять светочувствительных элементов в броне, на поворотной рамке с крепежами. По весу выходило на пятнадцать килограмм и он сразу создал контракт с доставкой, пометив, что расчёт будет каркасом куба. Система тут же попросила его внести данные о габаритах каркаса и когда он всё выполнил, то получалось, что денег не хватало.

— Эх, не получиться из тебя пятиглазка! — вздохнул он, оставляя только один “глаз” в заказе.

Повторил процедуру с контрактом и едва уложился семьдесят кубитов, из которых шестьдесят были за доставку. В полтинник оценили каркас и тридцатка у нас была. Мы приготовились ждать.

— Доставка “ЛУТ”! — раздался снаружи звонкий женский голос, едва Второй полез читать новости мира и вселенной.

Он выскочил наружу и удивлённо присвистнул, заставляя меня пялиться в окно при помощи камеры ноута.

— Спасибо, — кивнул Второй, ставя ногу на длинный деревянный ящик, доставленный миловидной улиткой женского пола, в красивой форме с каким то логотипом. Её раковина отличалась от той, что была у Клчка глянцевым блеском и цветным узором.

— Где контрактный каркас? — она изящно изогнула глаза-рожки, оглядываясь по сторонам.

— Один момент, — Второй сходил до прицепа и достал кубик, бывший недавно каркасом. — Вот!

— Благодарим за использование “ЛУТ” доставки. Всего доброго!

Она просто исчезла, а напарник цокнул языком, удивлённый оперативностью и вскрыл посылку. Внутри лежало подобие телескопа с коробкой на конце, и мощной поворотной подставкой. Не тратя времени он приварил мой “глаз” на крышу, над водительским местом и вытянул средний палец в его сторону:

— Как видно? Приём.

— Приём. Вижу хорошо, одного безрукого человекообразного.

— Проверяй!

Я покрутил глазом, проверил приближение и фокусировку — всё работало отлично и даже картинка воспринималась привычно цветной!

— Ну что видать на горизонте? — спросил стоящий на крыше и вглядывающийся в даль Второй.

— Очень интересную херабору, внеземного происхождения! — ответил я, сосредоточенно разглядывая на максимальном приближении нечто, похожее на подземный комплекс, который выкопали и бросили на землю.

— Ну так чего стоим? — усмехнулся напарник, спрыгивая в люк и занимая место водителя. — Вошли, вышли, приключение на двадцать минут!

— Здравствуй, мать-река! — Второй, с котелком в руках, поклонился спокойной воде без видимого течения.

Меня так и подмывало дать ему пендаля, чтобы он ухнул в воду, но две причины удержали от этого поступка: во-первых — у меня не было ног, а во-вторых — хер его знает, что там водится в этой широченной реке.

Напарник зачерпнул воды и осторожно понюхал. Я был полностью согласен с его осторожными действиями, поскольку было совершенно непонятно с какой планеты занесло эту жидкость, но Второй уже лизал палец смоченный в котелке.

— Господи! У тебя хвост растёт! — воскликнул я в спину напарника.

— А ещё рога! — хмыкнул он и выплеснул воду обратно в водоём, заодно как следует проплевавшись. Жидкость плюхнулась обратно почти без брызг. — Это не вода, а какой-то горький кисель…

— А нахрена ты её пробовал, дурак, если она даже по виду не вода?! — возмутился я его беспечности, хотя самому хотелось побулькать там сапогом.

— Ну а вдруг она сладенькая? — заржал он и добавил: — Да не пробовал я её, так, прикололся… Смотри.

Он зачерпнул полный котелок и сразу вылил обратно, отчего на поверхности ненадолго образовался небольшой холм, почти сразу разгладившийся. Больше всего это напоминало густой и совершенно прозрачный клейстер.

— Пахнет чем-нибудь? — полюбопытствовал я.

— Неа, вообще без запаха. Может анализ в Афедроне заказать — вдруг что полезное и дорогое?

— Угу, как золото, только тут кубит будет за тонну…

Тем не менее Второй перевернул котелок чтоб из него всё стекло, вернулся в салон и полез в ноут, искать услугу по химическому анализу. К нашему общему удивлению такая была, но стоила почти сотню кубитов, ну или можно было приобрести максимально упакованный подпространственный коммуникатор за сто тысяч, который уже обладал подобной функцией и ещё двумя десятками других.

Человек почесал затылок, закрыл ноутбук и покрутил его во все стороны, ища шильдик с маркировкой. Подобного не нашлось, как и открывающихся отсеков.

— Вот ведь барыга… — разочарованно вздохнул напарник, когда понял, что улит выдал нам не самую крутую модель.

— Ну, было бы странно, если бы он ещё и на это расщедрился… — усмехнулся я. — Ной не ныл и ты не ной, а лучше думай — чем меня заправлять будем? На пердячем пару далеко не уедем.

Второй вышел наружу, задумчиво закурил и бросил горящую спичку в кисельную реку, где та мгновенно зашипела и потухла.

— Не горит… — разочарованно выдохнул он, глядя на лежащую на поверхности киселя спичку.

— Кружок юных химиков блин…. А если бы горело?

— Было бы забавно… — Второй вернулся в салон и сделал глоток воды из бутылки.

— Бляахарггхнах! — завопил я и практически прыгнул с места на накопленной в бойлере энергии так резко, что напарника швырнуло через весь салон и приложило мордой о перегородку в багажный отсек, а из прицепа посыпались слитки золота.

— Ты чё ба-ля?! — медленно простонал он, потирая шею и держась за рёбра, когда я остановился метрах в трёхстах от кромки “воды” — на больший пробег запаса энергии не хватило.

— Фу-фубля… — мой корпус даже передёрнуло от отвращения. — Там гавно какое-то всплыло и тянет к нам маленькие коричневые ручонки!

— Где?! — моментом оживился напарник и прильнул к окну, чтобы попялиться на новую инопланетную хрень.

К его разочарованию “хрень” оказалась стеснительной и уже скрывалась в толще киселя, но разглядеть её ещё было можно. Огромный, тёмно-коричневый остров с трещинами и наростами медленно погружался в пучину, шевеля бело-жёлтыми отростками разной длины и формы.

— Они же не коричневые, ручонки-то, — завороженно глядя на эту хреноту проговорил Второй.

— Ну дык и оно не говно! — парировал я.

— А чё ты его так поздно заметил?!

— А я и не заметил, — проворчал я, — пока оно меня не задело… Хорошо хоть это говно не такое быстрое, как те амёбы!

Если бы я был человеком, то, наверное, обосрался бы сто процентов, поскольку эти тентакли были одновременно и холодные, и горячие, да и вызывали какое-то подсознательное отвращение, как если бы дохлая, полуразложившаяся кошка улеглась на грудь и принялась мурлыкать…

— Тогда валим от этой параши подальше и я опять накошу травы… — Второй философски пожал плечами. — Ща, ток котелок заберу.

— Да ну его нахрен, — запротестовал я, будучи против напрасного риска, — в кружке жрать варить будешь.

— Ты же сам видел плотность этого киселя — пока всплывёт, я уже вернусь!

Умом я понимал, что тварь действительно довольно медлительная, но я также понимал, что несколько недель в женском теле не прошли для напарника даром и у него сохранилась излишняя бабская импульсивность. Хрен его знает, пройдёт это или нет, но проблем может принести массу! Я уже жалел, что поначалу жалел о нашей одинаковости мышления, думая, что нам не о чем будет поговорить, а сейчас, став машиной, я больше боялся остаться в одно жало, посреди этой настоенадоевшей, однообразной степи.

— Жопа! — панический крик человека вырвал меня из раздумий и я сфокусировал свой глаз на напарнике.

— Ебутьтвоюмать! — охренел я, видя как позади бегущего во весь опор Второго медленно и неотвратимо поднимается огромной колонной отвратительная хренотень, напоминающая помесь сороконожки с мокрицей, которая сдохла, сгнила и была поднята криворуким некромантом, страдающего алкоголизмом. — Котелок! Котелок бросай!

Он отшвырнул несчастную посудину в сторону и монстр отвлёкся на неё, грохнув сизо-зелёно-бордово-чёрно-жёлто-белым брюхом сверху, выпростав в стороны покрытые слизью мерзкие отростки и едва не зацепив человека.

Земля содрогнулась и в разные стороны полетели комья дёрна да разнообразные кубы, а Второй, неуклюже взмахнув руками, взмыл на полметра и грохнулся на бок. Однако он тут же сумел подняться и согнувшись, кривясь от боли, поспешил ко мне.

— Ходу! — выдохнул он, едва ввалившись в салон.

Ну я и рванул с места, прочь от смертельной опасности! Ровно на триста метров…

Мерзкая жуть утробно заворчала, забулькала и устремилась за нами, перебирая разнодлинными отростками и вспахивая землю. Пока я панически ждал повышения давления в котле, напарник схватил пару гранат, взвёл их и высунувшись в люк, очень точно метнул смертоносные шары в эту падаль.

Два взрыва прогремели почти одновременно. Я глянул на нанесённые повреждения и выругался по себя — этой штуке оторвало лишь несколько тентаклей, а сама туша никак не пострадала. Но инопланетных гранат был целый куб и рано или поздно они возымеют эффект.

Через пару минут и два десятка бесполезных взрывов хренотень подобралась к нам на расстояние в пяток метров и я, не выдержав, рванул на той энергии, что успела накопиться и разорвал дистанцию до сотни метров, вновь судорожно ожидая повышения давления в баке.

Ещё через пару минут монстр вновь приблизился и получил десяток гранат, а я вновь отъехал на сотню метров и немного успокоился. Как мы и предполагали — этот червь был чрезвычайно медлительным и охренеть каким настырным и длинным!

— Да в жопу… — Второй махнул рукой и прекратил без пользы тратить боезапас.

Вместо этого он вышел наружу и начал рыться в прицепе в поисках горючих материалов, но там был только металл и он ради эксперимента швырнул тяжеленный слиток золота в монстра. Эксперимент показал, что золотом швыряться дешевле, а эффект примерно тот же — никакой…

Когда тварь вновь подобралась вплотную, он не спеша вернулся в салон и я совершил очередной рывок:

— Поди травы накоси, холоп, а то так мы до армагеддона будем с этим глистом гоняться!

— Лениво мне, барин… — отозвался напарник беря винтовку и пристально разглядывая что-то через прицел. — Оно нас всё равно догнать не может.

Аргумент был убойный и я не стал возражать, поскольку паритет сохранялся, а червяку это рано или поздно надоест и он вернётся в свой кисель. Как же мы ошибались…

Наша вялотекущая гонка полудохлого кролика и выносливой, но медленной черепахи продолжалась на протяжении следующих афедронских суток.

Второй вяло сёрфил в сети, читая новости о том, что в человеческом кластере государствам всё таки не удалось удержать централизованную власть и повсюду действовали группировки, делящие между собой мирняк, загребая их в качестве рабов. Кто-то делал это открыто, а кто-то прикрывался благовидным предлогом защиты населения, но суть была одна — слабый стал обслуживающим персоналом.

А ещё, на людских территориях закончились кубы! Точнее их активировали с такой скоростью и в таких количествах, что приходилось забираться в дикие места, чтобы получить шанс на суперсилы или нечто подобное.

А вот “суперсилков” стало реально дохера и всё погрузилось в хаос. Те, кому посчастливилось не попасться в рабство, и те, кто был поумнее — всеми силами спешили к терминалу Афедрона, чтобы стать его жителем и иметь хоть какую-нибудь уверенность в завтрашнем дне.

Даже с ядерным оружием случился анекдот! Какой-то идейный пацифист хвастался на всю сеть, что избавил людей от оружия и войн теперь не будет. Но, как оказалось на практике, всё, что считалось оружием, исчезло только из России и другие страны не преминули этим воспользоваться, в частности США! Приказ на ядерный удар был отдан, поскольку ответа не будет, вот только и в штатах хватало своих дебилов — кто-то очень мечтал стать мутантом-супергероем и стал им, а потом сожрал почти весь оружейный плутоний, чтобы избавить мир от ядерной угрозы. Полноценных армий, к тому времени, уже не осталось и народ по тихому пристукнул всех политиков и чиновников, пивших их кровь долгое время.

Напарник не смог долго вчитываться в этот маразм и соизволил отправиться на покос в краткие минуты моих остановок. Дело шло медленно и только через пару часов он смог сметать в прицепе более-менее приличный стог, а я, после того как мы намертво примотали золотой проволокой деформатор к прицепу и он стал частью моего тела, спрессовал её в жалкое подобие ТВЭЛов.

Сжатая свежая трава была крайне паршивым топливом, но на ней мы увеличили разрыв до пятидесяти километров, вот только мой глаз говорил о том, что эта срань и не думает возвращаться в свою обитель. Зараза медленно ползла в аккурат по моим следам и, похоже, её было всё равно куда ползти, а вот самое жуткое, до дрожи, заключалось в том, что хвоста этого монстра по прежнему не было видно — он всё ещё вытягивал себя из киселя.

Однообразный пейзаж угнетал, инопланетный солитёр напрягал, напарник жаловался на мозоли на рука, а расхлябанный ступичный подшипник задолбал меня в край!

— А нах! — взвыл я и следующий рывок совершил уже в направлении большого куба.

— Опомнись! — закричал Второй и вцепился в руль, тщетно пытаясь изменить курс. — Самоубийство не выход!

— Какое самоубийство, мудень?! Кубы надо ломать и сосредоточиться на каком-нибудь желании!

— Отличный план! — кивнул напарник и показал моему потолку средний палец.

Я докатился до омниса и наугад тюкнулся бампером, чувствуя лёгкую апатию и прислушался к Кубовичу:

— Получено изменение видовой принадлежности.

Мир вокруг меня мгновенно изменился!

Я чувствовал малейшее колебание воздуха, различал запах и вкус каждой отдельной травинки, а поле зрения расширилось и составляло полусферу в сто восемьдесят градусов! Правда в него тут же попали две странные штуки, покрытые зелёным мехом, с жутковатыми янтарными крючьями, и я непроизвольно отскочил, взмыв в воздух метров на двадцать.

Штука пропала из поля зрения, но когда я мягко приземлился на траву, то они снова вернулись и качнулись точь-в-точь как амортизаторы. “Расширенное восприятие” вкупе с “пониманием” тут же донесли до моего ошалевшего мозга, что то мои ноги и их теперь восемь.

Голова не поворачивалась от слова “совсем” и я даже не мог осмотреть себя, но, пару секунд спустя, понял что это и не требуется — я прекрасно чувствовал свои габариты и положение каждой лапы, а покрывающий меня сверхчувствительный мех, рисовал в сознании картину ближайшего окружения на основе движения воздуха, наличия запаха или изменения температуры

Хорошо, что я не страдал арахнофобией, иначе истерил бы сам на себя. Я мысленно хихикнул и вновь удивился отсутствию у себя шока на почве смены ипостаси. Возможно, не последнюю роль тут сыграло то, что мне всегда было наплевать как я выгляжу, ведь даже в одежде я преимущественно отдавал предпочтение удобству и функциональности, а не внешнему виду.

Сосредоточился на ощущениях своего тела и быстро разобрался что к чему благодаря “пониманию” и “восприятию” — помимо восьми многосуставчатых ног, оканчивающихся сомкнутыми, полыми когтями внутри которых прятались трёхпалые отростки навроде маленьких ручек, и двух десятков глаз, рисующих восхитительно красочную картину мира, у меня было скрытое, сдвоенное ядовитое жало в жопе и четыре очень подвижных могучих жвала на бронированной голове, раскрывающихся как у “хищника”. Прямо за ними начинался большой, беззубый рот с двумя тентаклями-языками по бокам — видимо мне подобает запихивать трепыхающуюся жертву в пасть целиком, вот только хер знает, где найти мух такого размера, учитывая, что основное тело осталось в габаритах буханко-поезда, да еще и раздалось вширь за счёт бронированного брюшка и лап.

Тут меня пробил озноб и желудок скрутил спазм от осознания того, что я не вижу вездехода и не слышу напарника! Я в панике прыгал на месте, быстро поворачиваясь в разные стороны, но вокруг была только степь, пустой каркас куба и длинная срань вдалеке. И если до этого я был машиной и напарник находился в салоне, то когда я стал пауком, то, по логике, Второй должен оказаться…

Спазм в желудке усилился и я даже почувствовал там шевеление! Пришлось экстренно соображать и тренироваться вызывать рвоту, чтобы не переварить его заживо, поскольку было неясно как устроена моя пищеварительная система.

Наугад двигая всем тем, что являлось паучьими мышцами, я почти сразу добился того, что почувствовал нужное направление и, поднатужившись изо всех сил, выблевал всё, что находилось во мне!

— А-а-а-абля!

К счастью, Второй был жив, но сильно обожжён желудочным соком и сейчас он орал и катался по траве, стараясь стереть с себя вязкую, прилипчивую дрянь, ядовито-жёлтого цвета. Спеша ему помочь, я разомкнул один из когтей на передней лапе и схватил довольно сильными, пушистыми пальчиками пятишку с водой, вот только открыть её было пока слишком сложно и я просто проткнул бок бутылки острым окончанием лапы.

Напарник остервенело отстирался пучками травы под струёй воды, шипел и матерился, когда вместе с липкой дрянью слезал верхний слой побелевшей кожи. Я знал как это адски больно и помогал чем мог — оставшись стоять на трёх лапах, я подготавливал бутылки и поливал друга непрерывным потоком.

Когда он сумел отмыть облысевшую голову и руки, то осторожно, чтобы вновь не обляпаться, снял одежду, уже начинающую расползаться на отдельные волокна и поспешил открыть протянутую мной, и уже ополоснутую, аптечку. Он щедро пропитал бинты обезболивающим и промакнул им повреждённую кожу. Только после этого он густо намазался охлаждающим гелем от ожогов, надел почти целые ботинки и поднял на меня взгляд.

— Долбанный трансвистит! — заорал он и швырнул в меня банку консервов. — Я едва копыта не отбросил!

Он подхватил ржавеющую винтовку через остатки куртки и со всей силы, с задержкой дыхания, вдарил ей по моей ноге. Оружие развалилось на части, но я ничего почувствовал, кроме самого факта довольно сильного касания. Не сопротивляясь и давая ему высвободить праведный гнев, я попытался извиниться, но получалось только скрежетание жвал и хлюпающие звуки. Пришлось просто смотреть на него немигающими глазами и немного подогнуть передние ноги, изображая понуро опущенные плечи.

Через несколько минут Второй успокоился и отдышался, чтобы с криком “ёбтвоюмать!” бросится к припасам, превратившимся, к тому времени, в бесформенную кучу слизи. Переворошив кучу остатком ствола он, по привычке, хлопнул себя бедру, но все запасы курева безвозвратно сгинуло в братской луже едкой жижи. Он ковырнул остатки штанов и вытащил пожелтевшую, полупустую пачку папирос. Раздавив ногой остатки растёкшегося ноута, Второй прикурил, глубоко затянулся, выдохнул и уставился на меня сквозь густой дым, задав один единственный вопрос:

— Где деформатор, Лебовски?

Даже если бы я знал, то ответит не мог, но что-то мне подсказывало, что он и теперь был частью меня, так что осталось только проверить — работает оно или я себя излишне обнадёживаю.

Потужившись разными органами и выдавив из себя каплю яда литров на пять, я понял что просто не будет, поскольку новое биологическое тело сильно уступало механическому в плане раздельного управления компонентами. Лучшей аналогией тут было сравнение возможностей двигать каждым отдельным волоском на теле — человеку не под силу, а механоиду вполне.

— Только не говори, что он в твоей шершенёвой жопе! — проворчал Второй, с любопытством наблюдающий за моими потугами.

«Шершенёвой?! Я что, с зелёными лапами и чёрно-желтой задницей?! Жуть какая…» — подумал и понял, почему из меня не вылезла паутина во время потуг — место паутинных желёз занимали ядовитые! Вот это было реально обидно, ведь я надеялся на восхитительный паучий шёлк — крепчайший и очень полезный…

— Чё молчишь мутантище? Языка нет? — ехидничал напарник, поскольку это единственное что ему оставалось, чтобы не начать паниковать из-за пролюбленных припасов.

Чтобы хоть как-то поддержать разговор, я высунул оба толстых языка на всю двухметровую длину и даже умудрился зарычать низким, утробным звуком.

— Ну просто король массового кунилингуса! — одобрительно кивнул напарник и заржал, а я раскрыл коготь и неуклюже согнул два крайних пальчика из трёх, протягивая получившуюся лайт-версию “фака” в лицо друга, стоящего с папиросой в зубах, в одних полосатых трусах и ботинках.

— Здравствуйте, я представляю «Страхование Афедрона»! — раздался из-под меня деловой мужской голос.

Смысл сказанного ещё не дошёл до сознания, а я уже подпрыгнул на одних рефлексах, приземлившись мертах в ста от первоначального местоположения и во все глаза уставился на внезапно появившегося улита в костюмчике. Пришлось позорно приблизиться, пока Второй мерзко хихикал над моей реакцией.

Дождавшись меня, Второй задал незнакомому улиту ну очень правильный вопрос:

— Это что за херня?

— У вас наступил страховой случай, — улыбнулся улит и скрылся в раковине, чтобы через несколько секунд вынырнуть вновь с пластиной золота формата “А4”, исписанной странными каракулями. Он с сомнением окинул взглядом шарообразных глаз мою гигантскую тушу и протянул тонкую пластину Второму: — Вот договор. В нём указаны все условия и страховые премии, согласно выбранного тарифа.

— Какого ещё договор?.. — проворчал напарник принимая кусок металла и крутя его в руках, в тщетной попытке разобрать неизвестный язык.

Я чертовски жалел, что не могу сейчас сказать нечто вроде: “смотрю в книгу, вижу фигу”, но Второй, внезапно, приподнял бровь и его глаза быстро забегали по каракулям, как если бы он действительно читал написанное.

От нетерпения я переминался на ногах и даже обошёл напарника, чтобы заглянуть через его плечо, но как раз в этот момент он закончил читать и протянул странную скрижаль мне. Улит терпеливо ждал, пока я возьму пальчиками лист и ознакомлюсь с текстом.

Золотая пластина оказалась на удивление твёрдой и совершенно не гнулась. Я вперил взгляд в инопланетные каракули, одновременно разглядывая напарника, но тот не язвил и лишь задумчиво ждал меня. Понятия не имею, как он умудрился это прочитать, ведь для меня это нагромождение палочек, точечек и завиточков не несло смысловой нагрузки и стало казаться, что это затянувшаяся, неудачная шутка, но, неожиданно, я выхватил сознанием несколько символов, стопроцентно идентифицированных как “в случае уничтожения”.

Сразу после этого, плавным потоком, в мозг устремилась информация с листа.

Суть была проста — Клчк удержал с нас десять тысяч кубитов за самый базовый пакет, включающий в себя проверку агентом состояния страхователя в случае, когда зарегистрированный на нём подпространственный коммуникатор перестаёт передавать данные о своём местоположении и, в случае необходимости или требования страхователя, его транспортировку в Афедрон. Всё.

— Отправляемся? — вежливо поинтересовался улит, когда я вернул ему договор.

Теперь я понял о чём размышлял Второй — с одной стороны это было спасение из нашей ситуации, а с другой… Это как вызов МЧС для туристов, отправившихся в поход за острыми ощущениями, но не расчитавшими свои силы — вроде всё логично, но осадочек останется…

Конечно приятно знать, что всегда есть пути отступления, но мы пока даже не умираем с голоду и вообще чувствуем себя прекрасно, соответственно и нужды, спасать наши души пока нет. Вот новый коммуникатор бы не помешал, желательно максимально защищённый от всяких воздействий…

— Погоди, дорогой, тут есть проблема! — произнёс Второй закуривая и я ни секунды не сомневался, что он придерживается той же точки зрения что и я..

— Это исключено, — мелкозубо улыбнулся страховой агент, — я без проблем доставлю носителей сознаний указанных страхователями, вне зависимости от их формы, состояния и расстояния.

— Да не в этом проблема, — усмехнулся Второй и, видя непонимающий взгляд улита, уточнил: — Мы не заключали никакого договора.

— Ошибка исключена, — афедронец отрицательно покачал глазами, — договор заверил сам Клчк.

— Но мы то ничего не подписывали! Свяжись с ним и скажи, что мы недоумеваем! — выдал мой напарник и подмигнул мне.

— Хм, — улит задумался на секунду и кивнул, — ваш статус довольно высок и я выполню вашу просьбу, несмотря на то, что она идёт вразрез с моими непосредственными обязанностями.

Он скрылся в раковине, а мы терпеливо ждали, правда, совсем недолго.

— Сдаётся мне, что кто-то хочет и рыбку съесть и косточкой не подавиться… — прозвучал из-под моего брюшка знакомый голос и в этот раз я не отпрыгнул, а лишь немного попятился, чтобы Клчк попал в моё поле зрения.

— Что поделать, — с улыбкой пожал плечами Второй, — русский менталитет.

— Ну, — хмыкнув и криво усмехнувшись заговорил главный улит, — на что вы собираетесь меня развести?

— Зачем так категорично, уважаемый? — продолжая улыбаться, развёл руками мой напарник. — Мы вот поинтересоваться хотели — а чёй-ты мы не в курсе, что кто-то с нас денюжку поимел за сомнительный сервис.

— Сомнительные тут только вы, — беззлобно показал зубы Клчк и смерил мою новую ипостась уважительным взглядом, — а у меня высококачественные услуги за умеренную плату!

— Вот! — поднял поднял палец Второй и торжественно посмотрел на меня: — Я знал что он согласен заменить нашу транспортировку в город на равноценную услугу по доставке необходимого оборудования!

— В смысле согласен? — обескуражено моргнул улит, чувствуя, что его хотят надурить.

— Ты же сам сказал, что услуга высококачественная, а это подразумевает высокое качество и, как само собой разумеющееся, клиентоориентированность, что в свою очередь означает, что клиент всегда прав!

— Тьфу, — расслабился главный барыга вселенной, — я то думал ты сейчас что-нибудь эдакое задвинешь… А так шиш вам!

— Ай-яй-яй! — осуждающе покачал головой человек и с грустью добавил: — Как быстро ты перестал быть порядочным подпространственным прядильщиком и превратился в мошенника…

— Второй, давай без драматизма, — вздохнул улит, — я уже понял, что в договоре недоработка и это благодаря моей излишней порядочности…

— В этом то и проблема, — напарник прикурил, — получается, что нам в любом случае положена выплата по страховке, но варианты очень туманно описаны и мы можем потребовать вместо нашего переноса компенсацию в кубитах исходя из текущего расстояния до Афедрона и нашей массы.

Клчк взглянул на меня, что-то прикинул и кивнул:

— Да, проклятая честность и клиентоориентированность, но, кроме вас, у меня пока всего девять агентов и это первый страховой случай. В любом случае я готов выслушать вас и оказать посильную помощь…

— Потому что перемещения чего угодно на любые расстояние тебе ничего не стоят! — засмеялся Второй.

— Это коммерческая тайна! — рассмеялся Клчк в ответ, хитро смотря на нас. — Ну так что?

— Новый коммуникатор, только чтоб неубиваемый и с отдельной кнопкой вызова эвакуации. Ну и набор выживальщика с хорошей винтовкой.

— Это тот набор, где топор и спички? — с лёгкой иронией улыбнулся улит.

— Неа, — хмыкнул напарник, — это тот, который висит в продаже за восемь тысяч кубитов!

— Хорошо, — слишком легко, на мой взгляд, согласился барыга, — Это всё?

— Э… — Второй закрутил головой в поисках подсказки, поскольку тоже понимал, что это слишком просто, но видимо ничего путного не придумал и сказал: — Ну и сухпай на месяц, воду и мощный бинокль!

— По рукам! — как-то гаденько улыбнулся улит, намекая, что только что поимел нас на кругленькую сумму. — Ждите. Через пару часов всё будет точно в этом месте.

И пропал вместе со страховым улитом.

Я, по человеческой привычке, погладил мохнатой лапой голову, заодно протерев глаза, защищённые чем-то прозрачным и очень твёрдым. Напарник, глядя на меня кивнул и пробормотал:

— Сдаётся мне, что нас налюбили, и налюбили люто!

Мне оставалось лишь наклониться, изображая кивок головой и, от нечего делать, я поворошил лапой кучу однородной слизи, в которую превратились наши вещи окончательно. Кое-что мне показалось странным и я начал размазывать кислотную дрянь по траве тонким слоем, а напарник нахмурил брови и тоже стал пристально рассматривать результат моих действий, отойдя немного в сторону.

Первое, что бросилось в глаза — отсутствие золота и всего остального металла, перевозимого мной в прицепе, хотя банки с печенью трески ехали там же и мы точно видели, как они растворяются в общей массе. Части электроинструмента ещё растворялись, но он был весь тут, как и маленькие кубики, собранные перед моим переносом сознания в машину, а вот чистый кубиниум бесследно исчез. Пластиковые бутылки с водой, запас сахара, муки и прочего провианта тоже сгинул в моей кислоте, а значит всё, что не вышло из меня вместе с напарником, пошло на строительство моего нового тела.

Второму тоже пришла эта мысль и он поскоблил мою лапу куском многострадального ствола от винтовки, после чего огласил вердикт:

— Не царапается… Да блин! Надо было какой-нибудь синтезатор речи для тебя попросить! — он хлопнул себя по лбу и я был готов повторить его жест. Тем не менее он махнул рукой и вновь заговорил, придирчиво окидывая меня деловитым взглядом: — Ладно, будем считать, что ты мой безмолвный питомец и я приказываю тебе сделать «кусь» большому страшному глисту!

Я опёрся на четыре лапы и изобразил два очень больших «хер тебе», как если бы положил одну руку на локтевой изгиб другой согнутой руки со сжатым кулаком, будучи человеком. Напарник на это только усмехнулся и упёр руки в бока со словами:

— Ты хочешь проверить возможности нового тела или нет? Может лучше переселиться в Афедрон, устроиться работать на линию сборки какой-нибудь херни и сдохнуть в своих апартаментах от старости?

Я погладил лапой нижние жвала — звучало чертовски заманчиво, но я пожалуй выберу первый вариант, тем более, что противник очень медлительный, а я, как уже успел убедиться, чертовки быстрый и ловкий.

Кивнув всем телом, я начала сгребать мощными когтистыми лапами слой дёрна в большую, заметную издалека кучу, а то ещё не хватало заблудиться и разделиться с напарником. Я увлёкся как малое дитё, очень ревностно отнесясь к правильности формы ориентира и его габаритам. Мне всё казалось мало, пока Второй не заорал откуда-то снизу:

— Ты спятил?! Собрался упасть на него сверху и раздавить?!

Повернувшись на голос и глянув вниз, я слегка смутился — крутой холм вышел метров на пятнадцать, а степь вокруг него чернела голой землёй. Этого явно было более чем достаточно, но не хватало финального штриха и я раскрыл когти, высвобождая пальчики.

Очень старательно я начал вылепливать большой хер на вершине, но материал был суховат и получалось плохо. Высунув языки от усердия и отмечая краем сознания, что этот фанатизм явно достался мне вместе со сменой вида, внезапно ощутил нечто знакомое, а бесформенная кучка, окружённая моими пальчиками, превратилась в идеальный фалос из уплотнённой, на молекулярном уровне, земли и паучье тело требовательно заурчало пустым желудком.

Я задрал корпус к небу и восторженно, очень громко, зарычал-забулькал-заскрежетал.

— Ебутьтвоюмать! Ты гнездо там что ли свил?! — вновь заорал Второй и бросил в меня комом земли. Не докинул и заорал вновь: — А ну спускайся сумасшедшее членистоногое и вали уже в бой! Заодно проверишь — можно ту падаль жрать или нет!

При мысли о “пожрать” я воодушевился, едва сдерживая себя в рамках человеческого сознания, и спрыгнул с кучи, набрав безумную скорость по ровной земле. Неописуемый восторг захлестнул меня от мощи тела и я начал скакать из стороны в сторону, крутить сальто в воздухе и всячески выпендриваться, поскольку что бы я не делал — усталости как небывало!

Зато голод накатывал всё сильнее и сильнее, а когда я, меньше чем за десять минут, пробежал пятьдесят километров до монстра, то с лёту запрыгнул сверху и вонзил острые жвала в его коричневую, твердущую шкуру, после чего упёрся всеми лапами, со страшным звуком отрывая огромный кусок и жадно запихивая его в себя языками, через непомерно растянувшуюся пасть.

Мерзкая плоть ухнула в пустой желудок, но мной овладело какое-то безумие и я совершенно не обращал внимания на её вкус, а лишь раз за разом вгрызался всё глубже и глубже, пока не достиг чертовски сочных тканей и с ещё большим энтузиазмом рвал червя, пока не скрылся в прогрызенном тоннеле полностью.

Тут то и последовала ответная реакция моей еды!

Червь начал медленно извиваться, стремясь если и не вытряхнуть меня наружу, то, хотя бы, раздавить внутри себя, но моя твёрдая оболочка вообще никак не реагировала на эти потуги и монстр предпринял последнюю, отчаянную попытку, поскольку я уже жрал его изнутри, продвигаясь вдоль тела к кисельной реке. Каким-то образом я почувствовал, что он поднимается над землёй, чтобы грохнуть с высоты и убить меня перегрузкой, так что пришлось экстренно пятиться на выход, что было несколько затруднительно, из-за беспрестанно сокращающихся стенок тоннеля.

Когда я протиснулся наружу то испугался не на шутку — до земли было уже пару километров, а червяк ещё даже не поднялся вертикально! Целиком и полность положась на паучье тело, я быстро побежал вниз, ловко цепляясь множеством подвижных крючьев на лапах за неровности коричневой шкуры, но чем вертикальнее поднимался монстр, тем чаще я промахивался и терял опору. Под конец, когда до земли оставалось метров двести, я всё таки сорвался и полетел вниз, растопырив лапы на манер парашюта и совершенно безболезненно приземлился метрах в пятидесяти от кромки “воды” — видимо и большая высота для меня не смертельна, но проверять на практике свой предел прочности не очень хотелось.

— Обедаешь? — раздался дружелюбный голос Клчка и я резко повернулся.

Он стоял неподалёку, а за его спиной находилась странного вида, огромная, полупрозрачная установка, вокруг которой суетилось полсотни таких же полупрозрачных жаболицих в комбезах и несколько дронов с инструментами. Вся эта братия прилаживала огромные, полупрозрачные трубы к установке и та медленно запихивала их в толщу киселя.

Я вопросительно уставился на улита и начал поочерёдно тыкать лапами червя, в установку и в реку.

— Моя твоя не понимай, — усмехнулся хитроглазый торгаш, — но ты можешь приобрести чудесный ретранслятор мыслеобразов с потрясающей скидкой три процента!

Я хотел горестно вздохнуть и закатить глаза, но глаза не закатывались, а дышал я пассивно, с помощью того самого меха на теле. Поэтому пришлось махнуть лапой и кивнуть всем корпусом. Улит скрылся в своей раковине и через минуту вернулся со странной штукой в ручках и протянул её мне.

Пришлось изо всех сил изображать сомнение и показать одной парой лап на другую, но улит сразу всё понял и в следующий миг уже стоял на моей голове, а я даже ощутил его вкус — насыщенно пряный и одновременно освежающий, как острый суп с листочком мяты. Хорошо, что Клчк всё таки не читал мысли, а моя головогрудь не поворачивалась, иначе сож…

— …рал бы такой деликатес не задумываясь! — разнесся мой жадный, громкий голос над степью.

— Перебьешься! — хмыкнул улит появляясь уже передо мной. — Настроил по аналогии с системой Афедрона и можешь просто пытаться говорить как привык.

— Точно? — протестировал я систему трансляции и остался доволен. — Круто, спасибо дорогой друг! А есть ли другие настройки и что это ты делаешь с нашим киселём?

— Сам настроить не сможешь, нужен нейроинтерфейс, на здоровье, — улыбнулся улит и кивнул в сторону реки: — Этот тоже ваш?

Я повернулся и выпучил невыпучивыемые глаза — над ровной гладью медленно извивались несколько десятков червей образовав неровный круг, а из него поднималось что-то огромно-многокилометровое, страшное и состоящее из зубастых ртов чуть более чем полностью.

— Вон оно чё, Михалыч… — присвистнул я, наблюдая за медленно приближающимся гигантом и его щупальцами. Однако, эта хрень может и подождать, а вот хитрый Клчк может пропасть в любую секунду и я продолжил говорить, встав так, чтобы всё нужное было в поле зрения: — Не, этого можешь себе забрать. Я серьёзно! Нахрена тебе эта жижа?

— Если по-простому, то это сырьё для пластика и его производных, — без затей ответил улит. — Это невероятная удача найти естественно образованные запасы в таком объёме!

— Ну, так может ты пополнишь наш счёт в качестве благодарности за точные координаты?

— Вы же не знали что это! — парировал он.

— Хрена! Если ты посмотришь историю наших запросов, то увидишь, что мы хотели сделать анализ этой жижи!

— Ну, я бы и предложил вам цену, но, с учётом доставки, вы бы оказались в минусе!

— И ты бы позже один хер всё собрал! Колчак, не будь мудаком, ты же самый честный во вселенной! Не губи свою репутацию и отслюнявь нам нашу долю!

— И сколько ты хочешь? — хмыкнул он, помня о человеческой жадности.

— Да пофиг сколько, — ошарашил я его, настолько, что он непроизвольно кивнул — главное, чтобы мы получали хоть что-нибудь за наводки и давай самый крутой коммуникатор со всеми приблудами!

— Вот ведь… Ладно, — засмеялся улит и покачал головой, — по рукам, а теперь беги, пока сам не стал обедом. Всё будет, где условились.

И я побежал обратно, напоследок облизнувшись на Клчка, а тот ответил мне вполне человеческим жестом.

На обратном пути я особо не спешил и успел понять — куда делось такое огромное количество съеденной мной плоти монстра. Ответ был на удивление прост и лежал прямо у меня под лапами — моя масса возросла ровно на массу поглощённой биомассы, хотя желудок явно был не полон и я по-прежнему ощущал голод. Сдаётся мне, что это теперь мой вечный спутник, до тех пор, пока я вновь не превращусь во что-нибудь этакое, но, теперешняя форма меня более чем устраивала, главное не сожрать Второго.

Он ждал меня ровно на том же месте, с той лишь разницей, что умудрился забраться на мой холм и теперь попинывал фаллический монумент, наблюдая за моим приближением. Я ловко вскарабкался к нему навис над человеком всей пятнадцатиметровой тушей:

— Ты осквернил реликвию и будешь съеден! — зловеще прошипел я, а ретранслятор отлично справился с воспроизведением нужного звучания.

— Смотрите, кто заговорил! — проворчал напарник закуривая и кивая в сторону киселя: — Ты там что за Ктулху разбудил?

— Понятия не имею. Пофиг, улит разберётся… — я небрежно махнул лапой.

— Калачик? — удивился Второй.

— Ага, он там установку ставит, чтобы жижу в город телепортировать.

— Ну и что ты, русалочка, выторговал за нашу жижу, кроме голоса?

— Пообещал навороченный коммуникатор и долю от всех интересных находок.

— Мне таки кажется, что нас поимели, но, в крайнем случае, будем брать количеством, — хмыкнул Второй и я его целиком поддерживал — ссориться с Афедроном из-за такой ерунды не хотелось, к тому же, мы заработали денег на ровном месте! Осталось только выяснить сколько мы заработали…

Улит, хоть и был недалеко, но к нам не спешил, видимо заявленные им два часа ожидания подразумевали именно два часа и нам пришлось маяться фигнёй всё это время.

— Песня о неразделённой любви.

— Что-то новенькое… — удивился Второй, когда Кубович закончил говорить и над степью разлилась музыка, доносящаяся из пустого каркаса омниса.

Был только один нюанс — это была инопланетная песня и наш слух, минут пять, терзало скрежетание, завывание и ещё чёрт знает что, не имеющее к привычной музыке никакого отношения. Когда каркас «допел», то оказался в моих цепких лапках, где и был превращён в небольшой слиток кубиниума.

— Херасе на него сил ушло… — изумился я, оглядываясь по сторонам в поисках еды, но проклятая степь была гола, бесконечна и уныла, лишь мясистый Ктулху заторможено поднимался из киселя, но к нему подходить было страшно, поскольку многочисленные щупальца не поддавались счёту и могли запросто окружить меня, а там хрен его знает что будет…

— Слушай, паукан, а ты сколько от груди жмёшь? — задумчиво проговорил напарник, подбрасывая на ладони пару мелких кубов.

— Понятия не имею, — я протёр лапой глаза от пыли, — давай проверим.

Я подполз к метровому кубу и ухватился за него двумя лапами, в попытке оторвать от земли. Если мои ранние прикидки о массе омнисов, близкой к стали, верны, то этот должен весить около восьми тонн, что примерно соответствовало истине, поскольку поднять его я не смог по одной простой причине — ухватиться за скользкую поверхность было невозможно. Пришлось рыть землю и просовывать лапы снизу, действуя на манер погрузчика.

— Не обосрись! — подколол меня напарник, наблюдавший за моими плясками вокруг груза с безопасного расстояния.

— Хэчь! — крякнул я, поднатужившись и отрывая куб от земли.

К моему удивлению это оказалось не сложно и даже чрезмерной нагрузки не ощущалось, вот только удержать его я не сумел и омнис соскользнул углом вниз, глубоко уйдя в землю после падения. Почесав свою бронированную голову, я задействовал четыре лапы и разомкнул когти, втягивая пальчики как можно глубже. С клацаньем ухватился за углы так, чтобы ему некуда было деться, и без проблем оторвал его от земли.

— Силён! — одобрительно хмыкнул Второй и прилепил маленький кубик верху полутораметрового. — Давай сюда, стыкуй. Майна помалу!

Немного поелозив своей ношей под чутким руководством напарника, я почувствовал как всё слиплось в единую конструкцию и я попробовал всё это приподнять. Далось это уже тяжело, да и мои опорные ноги глубоко погрузились в землю, но в целом возникло понимание о моей силе. Жаль было только то, что задержать дыхания я не мог физически, а то получился бы просто невероятный монстр!

— Сколько соберём? — в предвкушении потёр руки человек.

— Хер знает, давай ещё парочку и проверим, что получится.

После первого опыта дальше пошло значительно легче и мы даже немного увлеклись, объединив семь больших кубов. Итого, у нас получилась нелепая конструкция из двенадцати омнисов и теперь встал вопрос: кто будет это активировать?

— Нет! Давай-ка ты! — настаивал напарник. — Если меня превратит в какую-нибудь херабору, то мы вообще прикурим без человеческих рук!

— А если меня превратит в другую херабору, то мы можем тут застрять!

— Слушай, паукан, не нагнетай! Ты же можешь закрыть глаза и ткнуть в кубы, чтобы получить какую-нибудь плюшку!

— Они не закрываются! Да и вообще — я прекрасно чувствую всё вокруг себя на расстоянии пяти метров, так что не прокатит.

— Хрен с тобой! Будет два мутанта по этой долбанной степи бегать!

Он огляделся вокруг и поднял вконец трухлявый огрызок ствола, начав неистово лупить им по самому маленькому кубу, железка раскрошилась быстрее, чем треснуло энергетическое ядро и напарник взглянул на меня с торжеством в глазах:

— Видишь? Это судьба, ломай сам!

— Херушки! На вот, — хмыкнул я и протянул ему увесистую пирамидку из травы, земли и мусора, которую сваял, пока он делал вид, что ломает куб.

— Сволочь! — вздохнул Второй, но инструмент принял и со всей злости долбанул им между узорами.

— Кетленовый синтезатор оска.

— Это что за хрень? — удивился человек, глядя на странную штуку, занимающую весь сложно-геометрический объём.

— Не тупи, — заржал я, стуча лапками по земле, — тебе же сказали, что это синтезатор оска! А ты переживал!

— И нахрена оно? — Второй обошёл устройство по кругу. — Давай, врубай «понимание» и просвещай!

— Его бы вытащить для начала…

— Ну так вытаскивай! У кого из нас могучие лапища и жвалища? — усмехнулся он.

— Халявщик! — проворчал я и сомкнул когти на краешке каркаса, надеясь, что они сработают на манер ножниц.

Ни черта не получилось и пришлось очень аккуратно рвать ажурную клетку, чтобы не повредить непонятное устройство. Минут через пятнадцать возни под подзуживание напарника, мне удалось ободрать примерно треть и тут заявился наш великий барыга.

— Вот ваш заказ. Спасибо за выбор доставки «ЛУТ»! — хмыкнул улит, похлопав по крышке кубометрового пластикового ящика с защёлками.

— Любопытная тара. Кубики нынче в моде? — съязвил Второй подходя к посылке.

— Это вселенский тренд, — улыбнулся в ответ Клчк и подполз к нашей хреновине: — Это что?

— А это, друг мой, — потёр руки Второй, — самая выгодная сделка в твоей жизни!

— И почему же она выглядит как попытка втюхать мне неизвестный хлам? — задумчиво произнёс улит и покрутил какие-то ручки на освобождённой части синтезатора.

— Ви таки делаете больно моему честному сердечку! — картинно схватился за печень Второй. — Неужто ви думаете, чьто синтезазор оска можно купить на любой барахолке за одно спасибо?!

— И таки шо оно синтезирует? — улыбнулся Клчк.

— Ну таки оску и синтезирует! Шо ви как маленький, ей богу!

— Ну показывайте… — вздохнул улит и выжидательно уставился на нас.

— Та-дам! — человек указал двумя руками на устройство, но, видя что шутка затянулась махнул рукой и закурил со словами: — Хер его знает, самим интересно, думали ты знаешь.

— Откуда? — удивился он. — Вы даже не представляете, на сколько загружен исследовательский отдел Афедрона! Это какой-то кошмар… Так что звоните, как разберётесь.

— Погоди, а как мы узнаем — надо оно тебе или нет? — задал Второй резонный вопрос с небольшой подковыркой, но Клчк не обратил внимания на подтекст.

— Всё что «генератор», «преобразователь» и «реструктуризатор», он же «деформатор», возьму без вопросов и по хорошей цене, но «синтезаторов» пока было мало и они, в целом бесполезны.

— Тут проблема, — почесал затылок человек, — оно не всегда понятно — генератор это или хренанатор.

— Ничего не поделать, — развёл ручками улит, — верьте в удачу, ну или берите объёмами… Не смею вас больше задерживать.

Клчк улыбнулся на последок и исчез, как всегда без спецэффектов, а Второй отщёлкнул замки ящика и поднял крышку. Заглянув внутрь, он чем-то звякнул и вертикальная стенка контейнера откинулась на землю.

— А удобненько! — похвалил я конструктора этой коробки и с любопытством навис над новой снарягой человека.

Ничего экстраординарного там не оказалось.

Второй вынул большой рамный рюкзак, уже чем-то заполненный, комплект верхней одежды с бронированными вставками непонятной, слегка меняющейся расцветки, два комплекта термобелья и высокие ботинки с дерзким протектором и усиленными носами. Следом извлёк какой-то военный шлем, оружейный кейс, короб с патронами и небольшую коробку без маркировки. Остальное пространство занимали коробки с сухим пайком «по Афедронски».

Пока он облачался в чистенькую одежду и инспектировал содержимое рюкзака, попутно рассовыя по кармашкам всякую мелочь, я взял одну коробку сухпая и с любопытством осмотрел. «Корм человеческий. Сбалансированный» гласила скупая этикетка, не расщедрившаяся даже на указание сроков годности, но, что-то мне подсказывало, что этот «корм» и через тысячу лет будет таким же свежим и вкусным.

Внутри коробки было только три одинаковых чёрных параллелепипеда и один белый контейнер такого же размера. Всё. В чёрных была обычная вода, примерно по литру в каждом, а в белом — толстые пластинки «галины бланки» с химическим вкусом курицы и молодости.

— И почём эта роскошь? — я протянул напарнику сублимированную протеиновую печеньку и тот с интересом откусил твёрдый краешек.

— Кубит за десятку, — хрустя лакомством скривился он и поспешно запил эту дрянь водичкой.

— Ты вообще уверен, что это человеческий корм? — усомнился я.

— Отзывы хорошие… — прополоскав рот ответил Второй и покрутил запечатанную коробку в руках, добавив: — Правда, на питательные свойства.

— Ну, ты ладно — с голоду теперь не умрёшь, а мне что жрать?

— Сейчас, погоди.

Он открыл коробку без маркировки и вытащил оттуда довольно большой и толстый, будто бы бронированный, телефон и сразу его включил.

— Так, есть корм для рыбок, хомячков, рептилий… Тебе какой?

— Иди нахрен! — засмеялся я. — Кстати, а где наш навороченный коммуникатор и сколько на наших счетах?

— Он в рюкзаке, а деньги… Так, — он залез в приложение «Афедрон банк» и пробежал глазами по экрану, — счёт у нас теперь один на двоих стал и на нём двенадцать тысяч с копейками.

— А чё так ма? — попытался нахмуриться я, но не смог. — Было же десять! Он нам, что, за кисель два косаря только отстегнул?

— Погоди, историю смотрю, — нахмурился Второй и через полминуты проворчал: — Вот жучара! Он за снарягу с нас вычел! Так что за жижу мы получили десятку и бесплатную доставку…

— Знаешь, — задумчиво проговорил я, открывая пальчиками ящик, в котором обнаружилась довольно крупнокалиберная, полуавтоматическая винтовка, слегка футуристического вида, — в принципе — пофиг. Главное чтобы у нас был запас баблишка на такой вот случай.

— Согласен, — кивнул Второй, беря оружие и инструкцию к нему. Он быстренько пролистал тоненькую книжицу на русском языке, снарядил магазин и сделал несколько пристрелочных выстрелов. После чего со вздохом резюмировал: — Говно, но на первое время пойдёт.

— Что будем с этой холобудой делать? — я ткнул в синтезатор лапой.

— Оставим, пусть подавится! — хмыкнул человек и критически осмотрел меня сверху донизу: — Ну, лежать что ли…

— А не пойти ли тебе… пешком, что ли? — хмыкнул я и добавил: — Давай думать сбрую, иначе на такой скорости грохнешься и хана.

— Давай, — согласился он и прищурился, — у тебя хитин толстый?

— Понятия не имею! За анкера привязаться хочешь?

— Да, есть немного альпинистской снаряги, — произнёс он и похлопал по большому рюкзаку.

— Оставь её, пригодиться. Давай-ка из травы попробую гнездо сделать?

— Ты всё, освоился?

— Более-менее.

Пока Второй расковыривал каркас вокруг синтезатора при помощи портативной сабельной пилы, я как заводная рукоятка рвал траву и экспериментировал с её деформацией, но получалась откровенная лажа — если пережать, то она ломалась, а если недожать, то рвалась. Это бесило и я крикнул напарнику:

— Глянь на рынке какие-нибудь люльки с ремнями!

— С доставкой девять с половиной штук! — крикнул он в ответ и вернулся к работе.

— Сука! — прорычал я, решив прибегнуть к древнему методу и просто плести из травы канаты.

Через двадцать минут этой нудятины я плюнул и с тоской оглядел заросшую травой степь, где больше ничего не было, кроме огромного Ктулху и у меня появилась интересная мысль.

— Никуда не уходи, я скоро! — крикнул я уже на бегу, разгоняясь с нуля до трёхсот меньше чем за секунду.

Второй проорал мне вслед что-то обидное про пожрать, но толком не разобрать да и не до этого мне было — я полностью сконцентрировался на проработке плана! Хоть он и был прост как лапоть, но, в формулу «пришёл, оторвал большой кусок кожи, ушёл», легко могли просочиться такие переменные как: «не заметил щупальце, сдох», «окружили, сдох», ну и классическое «недооценил противника, сдох».

Но, как показывает практика, всего предусмотреть невозможно… Когда я добежал до недавнего места кормёжки, то обнаружил погрызенное мной щупальце вяло трепыхающимся на земле. Здоровые тентакли медленно-медленно устремились ко мне, а я, быстро-быстро, перегрыз остатки тканей, вцепился жвалами в край и шустро-шустро попятился назад с добычей, не спуская глаз с гигантского монстра.

Обратный путь занял почти час и только из-за того, что двадцатиметровый кусочек весил очень дохрена и мне пришлось сделать остановку на безопасном расстоянии, чтобы убрать лишний вес в виде мягких тканей и оставить только коричневую шкуру.

После этого бежать стало гораздо удобнее, даже не смотря на то, что теперь дохрена весить стал я, но земля была довольно твёрдая, главное полностью опираться на всю площадь лапы до первого колена и не зарываться когтями.

— Ты же не серьёзно?! — запротестовал напарник едва я вернулся и бросил здоровенный кусок кожи неподалёку.

— Ну можешь рядом бежать… — хмыкнул я, расправляя добычу и прикидывая как бы получше её скроить.

— Только не говори, что не чувствуешь вони от неё!

— Ты прикалываешься?! Я жрал это! — возмутился я на его слова и добавил уже тише: — Вполне себе еда…

— Извини, просто воняет невозможно.

— Ну, дружище, мы никуда особо не торопимся, — усмехнулся я, начиная выскребать шкуру когтями и тут же съедая эти ошмётки.

Его слегка передёрнуло, он вздохнул и присоединился к кружку «очумелые ручки».

Главной проблемой стало отсутствие воды, так что Второму пришлось интенсивно тереть своё будущее обиталище пучками травы, но, к счастью она обладала довольно сильным, приятным запахом, перебивающим вонь щупальца, которая, судя по урокам дубильщиков в сети, должна пропасть сама через несколько дней.

Полноценно шкуру мы так и не смогли обработать, так что вскоре она, по логике, должна задубеть и поломаться, но была надежда на чудесные инопланетные свойства. В итоге мы проделали в ней восемь дырок под лапы, а спереди и сзади пустили по две ленты и подвязали на меня этот фартук.

— Ну как оно там? — поинтересовался я, когда он забрался внутрь.

— Пройдись.

Я стал осторожно перебирать лапами, чтобы напарника нигде не защемило, но чувствовал, что ему там вполне достаточно места.

— Нормуль, даже прикольно — как кенгуру! Давай на полной скорости, ток подожди, лягу.

Когда он занял удобное и безопасное положение, я начал медленно разгоняться, выходя на крейсерскую скорость. Фартук не мешал, напарнику было комфортно, а я даже сделал несколько резких манёвров, что в целом подтвердило успешность испытаний.

Погрузив небогатые пожитки, мы таки не удержались и разломали синтезатор, после чего, похихикивая, продолжили свой путь, а Второй пристально наблюдал за покинутой стоянкой в мощный, высокотехнологичный бинокль.

— Точно! Уволок говнюк хитрожопый! — засмеялся напарник, когда, как мы и предполагали, Клчк дождался нашего ухода и приперся за синтезатором.

Прикалываясь над жадным улитом и прикидывая ближайшее будущее, мы безостановочно неслись по бесконечной степи, а через десять дней Второй умер…

Я даже сначала ничего не понял — вот мы болтаем и вдруг он замолкает, заваливается на бок и замирает. На все мои колкости Второй не реагировал, а через минуту я почувствовал, что температура его тела начала незначительно, но равномерно снижаться.

Резко остановившись, я быстро присел, чтобы импровизированная кожаная сумка с телом напарника коснулась земли, и срезал узлы лямок когтями. Хреново было то, что драгоценные секунды утекали, пока я пытался вытащить лапы из «рукавов», поскольку под такими углами они элементарно не сгибались и пришлось поднимать зад кверху и мелко дрожать, осторожно вытряхивая всё на траву.

Он вывалился безжизненной куклой и я осторожно коснулся его груди пальчиками, лишь для того, чтобы убедиться — сердце не билось!

— Твою мать! — рычал я, роясь среди сухпайков в поисках телефона, чтобы вызвать неотложку в лице подпространственных прядильщиков при помощи, заказанной нами, большой красной кнопки «SOS».

Девайс нашёлся, но из-за моих габаритов и того, что сенсоры экрана не реагировали на диэлектрические коготки, я нихрена не смог сделать и быстро, но осторожно схватил ноутбук.

— Да сука! — в бешенстве орал я на всю степь, когда понял, что нажимаю по четыре соседние кнопки за раз.

Пучок травы тут же был превращён в импровизированный стилус и я, наконец-то, смог вызвать Афедрон по видеосвязи.

— Здравствуйте, — мило и невозмутимо улыбнулась огромному пауку зубастая улита в светлом деловом наряде, за спиной которой виднелся панорамный вид города-улитки, — чем могу быть полезна?

— Нужна срочная медицинская помощь человеку. Мужчина, сорок лет, остановка сердца, — как можно спокойней произнёс я, хотя все восемь сердец бешено стучали, отчего лапы подрагивали, но я не сомневался, что подобный сервис уже запущен хитрым Клчком.

— Один момент, — она замерла, видимо получая информацию, а я невольно отметил, что смотрится эта компьютерная графика хорошо. — Две тысячи кубитов за вызов, жду подтверждения.

— Подтверждаю! — нетерпеливо рыкнул я.

— Что-нибудь ещё? — вежливо поинтересовалась улита.

— Биология в норме, мозговая активность не фиксируется. Он мёртв, — раздался голос со стороны тела Второго, одновременно с вопросом от улиты.

— Нет, — ответил я ей и переключился на улита-медика, говоря излишне резко: — Я вижу что он умер, а надо чтобы не умер!

— Это невозможно, — спокойно ответил док-альбинос, — чтобы запустить сердце, нужен нейронный отклик от мозга, но это тело не генерирует вообще ничего.

— Это тело мой друг! — рявкнул я и угрожающе навис над флегматичным медиком, но тот не впечатлился.

— У нас есть услуги по бесконечному хранению без потери качества, а вы, тем временем, можете поискать способ оживления окончательных мертвецов, — пожал плечиками док.

— А это возможно?! — воскликнул я, уцепившись за слабую надежду.

— Понятия не имею, — равнодушно ответил улит и, не моргая, уставился на меня.

— Чёрт с вами, забирайте на хранение! — торопливо ответил я, помня что мозг жив только короткое время, хоть этот прядильщик и утверждал, что уже всё.

— Всего доброго.

Улит, как и свойственно всем представителям его вида, исчез без спецэффектов, прихватив тело моего напарника, а мне осталась только его одежда. Буквально через несколько секунд, на ноуте запиликал звук входящего вызова:

— Здравствуйте, — с экрана вежливо улыбался очередной незнакомый улит альбинос, — вы выразили желание воспользоваться услугами ответственного хранения органики. Стоимость услуги составляет один кубит за каждые десять килограмм в афедронские сутки, а при заключения договора на длительный срок мы бесплатно доставим вашу собственность в любую точку.

— А чё так дохера-то? — возмутился я, подсчитывая в уме количество доступного мне времени для поиска решения. — У вас холодильники золотые?!

— Вы ошибаетесь, — снисходительно улыбнулся улит, — хранение осуществляется в инфорентных изоляторах антаро, фактически отсекающих хранимое от временного потока и обеспечивающих постоянное, неизменяемое состояние.

— Да вашу мать… — немного расстроился я, вспоминая блестящую хлебницу, но, если всё действительно так, то можно не переживать, что Второй попортится. — Давайте длительный контракт.

— Спасибо. Контракт на хранение заключён. Через тридцать суток вы можете продлить его или забрать свою собственность.

— Давай сразу на дольше, мало ли что.

— К сожалению, на вашем счёте недостаточно средств, а мы работаем исключительно по предоплате.

— Что?! — опешил я, прикидывая дебет с кре́дитом, но суммы не бились. Меня даже не смутило, что любая афедронская служба имеет доступ к моим счетам, поскольку это мало отличалось от того, как было на родине. — Давай-ка посчитаем вместе!

Посчитали. Я вновь почувствовал, что хитрожопые улиты меня поимели, поскольку Второго телепортировали не бесплатно и транспортировка больного не входила в стоимость вызова «скорой». Уточнив, что я теперь гол, как соко́л, завершил сеанс связи и стал готовиться впахивать аки папа Карло, чтобы вытащить напарника в мир живых.

Как ни странно, но я уже не переживал о нём, частично делегировав заботу о Втором Афедрону. Возможно на этот счёт есть целая книга по психологии, но я такое не читаю.

Пока подвязывал обратно кожаный подпузник, в голову закралась крамольная мысль, что гораздо дешевле вытащить из куба ещё одного «друга», чем спасать этого. Но, мы своих не бросаем, да и это размышление больше относилось к чёрному юмору, чем к моему реальному желанию.

Осторожно убрал всю электронную технику, человеческое оружие и снаряжение в ящик, закрыл его, и запихнул в подпузник. Быстренько закинул в пасть все сухпайки прямо в упаковке, поскольку в желудке таскать их было удобнее, да и вообще — функция запасания впрок питательных веществ мне очень нравилась.

В очередной раз погрустив об отсутствии паутинных желёз, я подтянул неудобный, и уже начавший дубеть, рюкзак и потрусил по степи, двигаясь зигзагами от одного скопления кубов до другого. Ну а что мне ещё оставалось делать?

— Получен домкрат.

— Получено удостоверение сотрудника налоговой службы.

— Получено знание.

Пялясь на самый обыкновенный гидравлический домкрат, я нашёл в памяти новую информацию, но точные размеры и используемые материалы, чтобы изготовить совочек для какого-то пыреска, мне нахер никуда не упёрлись.

Получив ещё пару десятков разнообразных, инопланетных и не очень, единиц мусора, я решил совокупить несколько кубов, для получения более редких и невероятных вещей.

Стыковал всё, как и раньше с напарником, через миниатюрные кубики, стаскивая в одно место все близлежащие омнисы. И тут меня посетила одна мысль — узоры на рёбрах граней имеют меньше вариантов разнообразия, так почему бы не попробовать?

Потратив уйму времени и сломав все глаза, я, наконец-то, смог соединить двухметровый куб и полуметровый кубик отдельно от других. Пятно контакта было небольшим, полоска всего пару сантиметров от края, но, чем чёрт не шутит? Я ударил по конструкции.

— Получено расширение вероятностного спектра.

— Мда, — проворчал я, немного расстроенный несправедливой наградой, за потраченные несколько часов, — куда уж шире…

Я ткнул когтем в одинокий кубик из чистого любопытства, ведь чтобы заметить разницу нужна статистика…

— Получена иллюзия выбора.

— Блеск… И как оно работает? — спросил я вслух непонятно кого, но непонятно кто не ответил, да и так всё было ясно.

Теперь омнисы виделись мне с разноцветными плоскостями, а если приглядеться, то на каждой плоскости цвет отличался насыщенность в отдельных зонах.

Я тщательно прицелился и ткнул когтем в самое тёмное пятно на всей розовой плоскости куба:

— Получена мясорубка.

Следующий куб я сломал по схожему принципу, только выбрав синюю сторону:

— Получен перелом ноги.

Одна из моих лап с треском вывернулась и теперь указывала в небо из-за спины, но боли, как таковой, я не почувствовал, лишь знал, что что-то не так. С одной стороны это было хорошо — боль я не любил, а с другой немного грустно, но здоровых конечностей осталось ещё целых семь, хоть это немного и поубавило моё рвение к массовой активации. Однако, не пропадать же труду?

— Гулять, так гулять! — легкомысленно произнёс я и высоко подпрыгнул, одновременно переворачиваясь в воздухе брюхом кверху.

Я чётко приземлился на собранную конструкцию из омнисов, активировав её зелёную часть когтем сломанной лапы:

— Получено расширение понимания до уровня потоковой обработки входящих данных.

— Воу! — я даже присел на задние лапы.

Мир резко стал восприниматься иначе.

Жёсткая трава, покрывающая степь, была идеальным растением для местности бедной питательными веществами, поскольку тут ещё не было насекомых, которые, умирая, насыщали бы почву азотом. Лёгкий ветерок подсказывал направление движения огромных масс воздуха, а солнца, кружащие вокруг отдельных нитей новой структуры вселенной, были идеально уравновешены за счёт скорости и масс.

Ну а то, что хитрожопый Клчк использовал нас для поиска ресурсов шло бонусом. Теперь мне стала немного понятнее заинтересованность улита в нас и подобных нам путешественниках — Афердрон поглощал огромное количество ресурсов для самообеспечения, а прядильщики не могли переместиться туда, где ещё не были. Именно поэтому город находился и будет находиться в постоянном движении. Возможно было что-то ещё, но мне хватило и этого, к тому же…

Я медленно подошёл к омнису и надавил на его ядро когтем. На короткий миг его пронизали трещины, а после этого оно привычно «разжижилось» и испарилось.

— Получена платёжная единица расы Роу номиналом один ке.

Меня не особо интересовала появившаяся одинокая монетка, ведь то, что я понял, было гораздо интересней! В кубы, посредством трещин, встраивалась воля активатора и именно она начинала реакцию преобразования энергии. Клчк был не прав и тут никакого сдвига вероятности на основе психотипа, точнее есть, но не в том смысле, как он нам рассказывал.

Мыслеобразы. Вот всё что нужно, чтобы получить желаемый результат. Я понял это сразу, поскольку сосредоточенно обдумывал финансовую сторону вопроса содержания Второго в Афедроне и, как итог, куб выдал мне монетку. Хоть это немного другое, но суть та же.

Перебрав в памяти все случаи активации, я более-менее утвердился в этой теории и поспешил её проверить.

— Получен труп ядовитого насекомого.

Ещё разок.

— Получена лягушка.

Ещё.

— Получен фрукт дерева нани.

— Получена лягушка.

Я подогнул лапы и сел — это оказалось сложнее, чем я думал, но общее направление было верным. Думая о еде, представляя, как я буду её есть, мне удалось четырежды получить нечто близкое. Однако, как в случае с уже ускакавшими лягушками, в миг активации я миллион раз подумал, что ещё одна лягушка это было бы забавно и что она нафиг мне не нужна. Ни эта, ни другая из того многообразия видов и это не считая схожих инопланетных форм жизни.

Видимо так и работает то, что улит описал как сдвиг вероятности на основе психотипа, поскольку мысли об увлечениях слегка превалируют в общей массе всех раздумий и, в какой-то момент, пазл сходится, а омнис создаёт нужную хреновину. А что будет, если кто-то убеждён, что кубы исполняют желания? Хотя и так понятно — супергерои и суперзлодеи уже появились, а основная масса сама не знает чего хочет.

Был ещё один нюанс, озвученный Клчком и он меня немного напрягал — что там с повторами и почему их может быть только десять? Или не десять и это вообще не имеет значения? Но мысли уже свернули в сторону всяких ужасов и я поостерёгся продолжать активацию в таком состоянии.

Не спеша, получая удовольствие от самого процесса, я спрессовал пустые каркасы в слитки и озаботился сломанной ногой. Пришлось немало покататься по земле, чтобы разогнуть лапу обратно, после чего я сделал из кубиниума кривые ограничители на суставы, дабы её не гнуло в противоестественные положения. Получилось нечто, вроде сочленения на доспехах и при движении раздавался металлический скрежет, однако нога вернулась в строй.

Работала она паршиво, но не болела, и я надеялся, что со временем всё заживёт. Сложил остатки кубиниума в подпузник, отловил и сожрал обеих мелких лягух, после чего закусил фруктом и побежал дальше, прямиком в далёкий грозовой фронт, закрывший горизонт стеной из чёрных облаков.

Я определённо недооценил скорость надвигающегося шторма и уже через пару часов оказался под холодным проливным дождём, в окружении огромных, ветвистых молний и оглушающих раскатов грома.

В этих условиях моё восприятие окружения упало до границ собственного тела и, в довесок, я начал задыхаться от нехватки кислорода, поскольку мой «дыхательный мех» вымок напрочь.

Пришлось экстренно сооружать укрытие.

Благодаря увеличившейся силе, я довольно быстро сгрёб большой холм растекающейся, сырой грязи и экстренно начал уплотнять его верхний слой. Это оказалось бесполезно из-за высокой насыщенности водой и я лишь зря потратил силы.

Пришлось срочно менять тактику и срочно собирать сырую траву, чтобы сделать из неё хоть какой-то навес, поскольку куски дёрна размывало прямо в лапах.

С сеном дело пошло и через полчаса у меня был приличный и прочный зонтик, выдерживающий шквалистый ветер. Но на этом проблемы не закончились.

Примерно через два часа, я понял, что дело швах — вода уже покрывала степь ровной, глубокой лужей, на которой начали появляться первые штормовые волны. Оглядевшись и заприметив большой, десятиметровый куб, я добежал до него и запрыгнул на верхнюю грань с надеждой, что меня не шарахнет молнией в кубиниумные суставы.

Сжавшись в мокрый и несчастный комок из лап, я с усмешкой подумал, что сейчас напоминаю кого-нибудь в изгнании, а если судить по мрачному окружению, то точно некроманта. Мысли моментально заработали в этом направлении и, спустя несколько минут, я уже подвергал сомнению логическую возможность существования подобного колдовства.

Нельзя оживить то, что уже умерло и, тем более, кости! Как они крепятся друг к другу, если вся соединительная ткань давно сгнила? Как управляется костяное тело, если нейронная сеть отсутствует, да и вообще — как оно движется, если нет мышц? А у ж про то, чем оно слышит и каким местом обрабатывает приказы и думать смешно.

Тут прямо возле меня шарахнула молния и я аж подпрыгнул от неожиданности, потеряв зонтик. Одновременно с этим грянул гром, а ураганный порыв ветра отшвырнул меня прочь с «насеста». Я инстинктивно попытался ухватиться за удаляющийся край куба, но на миг забыл, что они скользкие как чёрти-что и коготь лишь царапнул поверхность омниса.

Я тут же осознал, что это не царапина, а трещина, и что прошла активация. Первой панической мыслью было то, что сейчас из куба полезут зомби, ибо декорации располагали. Но я тут же вспомнил, что зомбе́й существовать не может, так как куча биологических факторов. Да и вообще — зачем оживлять полусгнившие трупы, когда свежие гораздо эффективнее и лучше?

Мой поток мыслей прервал голос Кубовича, едва различимый среди бесконечных раскатов:

— Получена функция реорганизации биологических процессов, включая высшую нервную деятельность с доступом к локальной памяти.

Наверное это означало, что теперь я могу воскресить Второго, но думать об этом мне было некогда, поскольку я рухнул в воду и меня накрыло огромной, грязной волной из смеси воды, земли и травы.

Едва я поднялся на лапы и прочно закрепился на месте, судорожно протирая мех одной лапой, как почувствовал, что меня отрывает от земли ураганным ветром. Во вспышках молний я сумел различить огромный торнадо, идущий на меня, но сделать ничего не мог и лишь глубже вонзил когти в холодную, раскисшую почву, в жалкой попытке противостоять силам природы.

Это не помогло!

Меня вырвало из земли, словно дерево с корнями, и закружило вокруг толстого столба смерча. Был тут, однако, и положительный момент — сильный ветер отлично обдувал мех и задохнуться мне не грозило. Но тут сверкнуло особенно ярко, меня обожгло, и я потерял сознание ещё до того, как смог услышать раскат грома от попавшей в меня молнии.

Очнулся я от чувства жуткого голода и страха.

Попытался резко подняться, но ничего не вышло и меня захлестнула паника, отчего я стал беспорядочно дрыгать лапами и задыхаться всё сильнее. Кое-как совладав с собой, я замер и попытался понять, где я и что происходит.

Было темно и мокро. Я лежал на боку, а вода покрывала моё тело полностью, и только две правые лапы оставались на воздухе, снабжая организм кислородом. Последние две лапы…

Изо всех сил давя волей новый приступ ужаса, я сосредоточился на теле и паника, тут же, одержала верх — я был лишён почти всей левой половины туловища и верхней части головы вместе с глазами!

Сосредоточившись на том, что мне очень повезло с живучестью, смог немного успокоиться и подумать. Однако, любой план действий казался невыполнимым и это ещё больше подтачивало и без того «никакой» моральный дух.

Но я был жив, а это уже аргумент в мою пользу и возможность ещё немного покоптить небо.

Держа одну лапу над водой и ощупывая пространство рывками другой, я приуныл окончательно — меня со всех сторон окружал ровный камень. Можно было представить, на секунду, то я нахожусь в бассейне, но отчётливое течение разбивало это иллюзию вдребезги.

Я действительно не знал, что делать и тупо продолжал лежать на месте. Жалости к себе не было — мозг лихорадочно прорабатывал варианты и самым надёжным казался тот, где нужно было немного подождать, поскольку уровень воды медленно снижался.

План был просто замечательный, если не принимать во внимание тот факт, что я, кажется, начал переваривать сам себя с голодухи. В моих мечтах, мимо проплывала туша мёртвого животного, но на деле в новых степях не было даже насекомых, не то что чего-то мясного.

Попробовал просто пить воду, прикинувшись китом и надеясь на зоопланктон, но желудок тут же заболел и меня стошнило.

Ясно-понятно, продолжаем лежать…

Несколько раз проваливался в забытье, мало похожее на нормальный сон и не приносящее отдыха. Высохший мех на лапах довольно уверенно снабжал меня информацией о направлении и силе лёгкого ветра, а также о ряде признаков, которые интерпретировались мозгом и «пониманием» в довольно неприятную картину…

Я находился в просторной пещере, по которой вода текла куда-то дальше — вниз.

По логике — нужно выбираться наверх, но там только пустошь, а если спускаться вниз, то там неизвестность, но с шансом на что-нибудь неожиданное, например на внезапную смерть.

На верху же были кубы и неожиданности в них были не менее рандомные чем внизу. В общем, в моём положение всё выглядело равнозначно, кроме одного — вниз ползти легче.

Расставив лапы максимально широко, я потащил себя боком в обмелевшем потоке, надеясь наткнуться на куб с новыми глазами. Вялое течение помогало слабо и остатки сил ушли на преодоление всего сотни метров.

Пошарив вокруг, я сумел обнаружить небольшой омнис и ткнул его когтем, чётко сосредоточившись… На чём? Что сейчас важнее? Еда или зрение? Трещины уже наверняка пронизали ядро и время уходит!

— Получены десятиминутные песочные часы.

Мне оставалось только мысленно застонать и ругать себя последними словами. Как ни странно, но злость позволила проползти ещё немного и вляпаться в очередной куб.

Давай же! Еда! Консервы, хлеб, туша мёртвого кита. Наверное, от загрязнения океана нефтепродуктами умер…

— Получена пятидесятилитровая бочка бензина.

Да чтоб тебя!

«Где же, где? Должно быть ещё!» — я подтянул себя ещё немного вперёд и зашарил лапами. — «Есть!»

Сочный стейк, яичница, макароны с пюрешкой! Тьфу, с котлеткой, макароны…

— Получен глубоководный краб.

Ну наконец-то!

Сунул лапу к большому омнису, границ которого я не чувствовал, но тут же ощутил движение чего-то большой и поспешно отдёрнул конечность.

Все мои волоски кричали, что что-то раздирает каркас изнутри и хочет меня сожрать. Я тоже был не прочь сожрать того, кто в клетке и попробовал пошевелить ядовитым жалом, которым ещё ни разу не воспользовался.

Замешкавшись, я тут же был схвачен огромной клешнёй и лишился половины лапы. Идея — напасть на сильного противника, будучи слепым калекой — уже не казалась мне здравой, но убежать я не мог, даже если и хотел. Пришлось ввязываться в безнадёжный бой за собственное выживание, ведь в случае победы был шанс отрастить недостающие части тела обратно.

Я не мог маневрировать, но и чёртов рак был ограничен каркасом. Не рискуя понапрасну поворачиваться к противнику хоть и ядовитым, но задом, я бил почти наугад последней уцелевшей лапой и упирался обрубком в гладкий каменный пол, чтобы меня не перевернуло.

Несколько раз я точно достал эту тварь, но всегда попадал во что-то жесткое и тогда родил гениальную мысль! Даже две.

Сперва, я набрал полную пасть воды с пола, которая уже снизилась до уровня «по колено» и немножко подергался из стороны в сторону, чтобы жидкость, как следует, омыла стенки желудка и смешалась с едким соком. Не переставая парировать удары клешни и отвлекая монстра от любых попыток освободиться из клетки, я не стал ждать, когда меня вырвет, а напряг все мышцы и сжал пасть, оставив небольшое отверстие.

Кислотная струя ударила куда-то по направлению врага, но этого было явно недостаточно, поскольку тот стал ещё агрессивнее и яростнее кидаться на каркас.

Затем пришла очередь исполнить второе откровение и толкать свою тушу по кругу, чтобы развернуть противника от изрядно разодранной стороны каркаса и выиграть ещё немного времени.

Но я совершенно недооценил интеллект твари — вместо того, чтобы развернуться ко мне и начать по новой кромсать прочный металл, краб прижался к противоположной от меня стенке и продолжил проламывать себе выход.

Когтём я его теперь не доставал, но зато смог ещё раз, уже спокойно, облевать желудочным соком. «Вау» эффекта это не принесло, но, буду надеяться, что хоть какие-нибудь повреждение этот гад получает. Тут же я наткнулся на свою отрезанную лапу и, недолго думая, схарчил её.

Случилось две вещи: во-первых, я понял «пониманием», как работает управляемая регенерация и вообще всё то умение из куба, а во-вторых, «понимание» ни черта не понимало. Точнее, оно понимало, но в меру моей личной осведомлённости и легко подменяла устоявшиеся аксиомы при получении новых фактов.

Так, например, стало с омнисами — на деле, мысли тут роли не играли, или играли, но не все. Просто так совпало и способность просто собрала статистические данные, поскольку тут, в отличии от панели управления деформатора, не было чётко выстроенной, заметной логики. Почему-то вспомнился старый прикол про учёных: «смотрят они такие на странное устройство с одной кнопкой и двумя лампочками — красной и зелёной. Нажимают на кнопку — загорается зелёная лампочка. Они нажимают на кнопку десять раз и десять раз загорается зелёная лампочка. Когда нажали на кнопку тысячу раз, и тысячу раз загорелась зелёная лампа, они записали в отчёте: «при нажатии на кнопку загорается зелёная лампочка».». Моя фишка с «пониманием» оказалась схожего принципа и требовала большого объёма данных для анализа неизведанного, где не хватало имеющихся знаний.

Прогнав прочь несвоевременные мысли, я сосредоточился на съеденной лапе, пока краб окончательно не вырвался наружу и мне не пришёл конец. Еда — это энергия жизни и материал для строительства собственного тела. Именно так — я мог реанимировать только собственное тело и некромант из меня не вышел… Хотя, это тоже требует изучения.

К моему сожалению, коэффициент переработки органики был довольно уныл и отрастить даже половину от отрубленной части лапы не представлялось возможным. Пришлось довольствоваться малым и частично вернуть себе зрение, за вычетом необходимого минимума, чтобы не сдохнуть от голода.

На моей голове появился один маленький глаз. Я, некстати, подумал, что тут был бы уместен комедийный звук типа «чпок», но, когда взглянул на каркас омниса, то любое желание шутить отпало само собой…

«Что ты, блядь, такое?!» — именно такая мысль зародилась у меня — полуторалапого, одноглазого осопаука с человеческим сознанием.

Эта неведомая херня была чёрным, шестиметровым гибридом морского ежа, краба и осьминога. Его шарообразное тело покрывали длинные иглы, среди которых прятались гибкие щупальца, оканчивающиеся мощными клешнями, внутри которых я разглядел подвижные глаза. Огромный осминожий рот-клюв, сейчас раздирал тонкие кружева каркаса — благо, габаритной твари требовалась большая дыра. И вообще, мне стало чертовски страшно…

В текущем состоянии мне не победить и не убежать. Но тупо сдаваться не вариант и я стал толкать себя к очередному омнису, уповая на удачу.

Короткий удар лапой по метровому лутбоксу и голос Кубовича меня порадовал:

— Получено мертвый денак.

А вот вид не порадовал совсем — со дна каркаса вспыло нечто шерстяное, хвостатое и размером с мышь.

Я даже не стал тратить время на эту мелочь и потащил себя к следующему кубу.

— Получена гравитационная эссенция.

Вглядываться в пустой, на первый взгляд, каркас не стал и поспешил дальше, веря, что уж сейчас-то всё получиться как надо и я с лёгкостью решу свою клешнеракую проблему, почти выбравшуюся на свободу.

— Получена радость.

«Ну охренеть теперь!» — радостно подумал я, наблюдая как освободившийся полурак полухуй с задорным перестуком игл, не очень быстро, подтягивает себя в моём направлении, создавая небольшую волну.

Радостный я, пополз от него прочь, испытывая навязчивое чувство дежавю и желая, чтобы меня поскорее отпустило.

Но всё, как обычно, пошло наперекосяк.

Эта водоплавающая херня очень быстро приспособилась к передвижению по мелкой воде и покатилось треща иглами. Это да ало ей существенное преимущество в скорости, а меня окатило радостным ужасом от приближающейся смерти.

Разделяющие нас пятьдесят метров неумолимо сокращались…

Не придумав ничего лучше, я полз прочь изо всех сил и тыкал когтём в ближайшие разноразмерные кубы, мечтая если и не о полном выздоровлении, то хотя бы о чём-то полезном.

Как на зло, в омнисах не попадалось ни оружия, ни еды, да и, буду честен с самим собой, у меня не хватило бы времени выковырять подачки из каркасов. Мне бы хоть тухлой жижи разложившегося мяса, чтобы она сама вытекала, а я бы уж быстренько её вылакал, но объём нужен большой, ведь мой размер внушал не только трепет врагам, но и чувство безнадёги лично мне, поскольку это именно тот случай, когда пристрелить проще, чем прокормить.

«Долбоёб!» — радостно подумал я и почти хлопнул себя лапой по морде. «Ответ же на поверхности — стань маленьким!»

Действительно, я всё ещё мыслю старыми категориями в новом мире уникальных возможностей, и чтобы банально выжить, нужно перестраивать мировосприятие на новый лад.

«Понимание» услужливо сообщило, что возможность, перестроить своё тело на ходу действительно присутствует, и это даже не займёт много времени. Проблема была в том, что того времени не было совсем, но других вариантов я не видел.

В этот миг, страшный колобок настиг меня и с хрустом отчекрыжил последние полторы лапы, одновременно вцепляясь во все выпирающие части паучьего тела. Бронированный панцирь пока держал тяжёлые удары клешней и защищал жизненно важные органы, но я понимал, что тварь быстро догадается ковырять меня со стороны брюха, где защиты почти нет.

И она догадалась.

Но я уже отращивал внутри паука своё старое, человеческое тело и выдранные клешнями внутренности ловко втягивались обратно — на переработку, — вызывая у колобка приступы ярости.

Самое любопытное было то, что, в какой-то момент, я имел два мозга, но это не вызывало дискомфорта или дублирования воспоминаний.

Новое тело росло внутри тяжело бронированной головы и, спустя всего пару минут, я уже мог пошевелить руками и ногами, да ощупать толстую пуповину, соединяющую мою голову и мозг паука, что вызывало ассоциации с каким-нибудь фруктом или овощем.

— Я родился! — радостно и глупо хихикнул я после того, как всосал через пуповину все оставшиеся мягкие ткани и превратил их в некое подобие твёрдой брони на руках, ногах и некоторых частях спины. Мышцы также сделал плотнее человеческих, кости прочнее, а морду лица страшнее, ибо мне тут не бабу искать. Остатки ушли на утоление голода и теперь я был готов к активным действиям!

Уверен, клешнемонстр очень удивился и расстроился, когда из его добычи выпрыгнуло нечто аппетитно-мясистое и рвануло прочь на двух ногах, разбрызгивая воду в стороны.

Я же не идиот, ввязываться в бессмысленную драку без большой нужды!

— Получена корова, — внезапно раздался голос Кубовича за спиной, и я обернулся, притормаживая.

Слабого свечения кубов оказалось достаточно, чтобы человеческие, хоть и немного модифицированные, глаза могли разглядеть развернувшееся действо в идеально круглом тоннеле с гладкими стенами, куда с лёгкостью поместится десятиэтажка.

Монстр, видимо случайно активировав омнис, рвал каркас с перепуганной, мычащей скотиной и совершенно забыл про меня. Едва проделав дыру, позволяющую просунуть клешню внутрь, он схватил бурёнку и в мгновение ока вытащил её из клетки, придерживая её парой щупалец, и превращая животину в рваный кожаный мешок с переломанными костями, истекающий давленными внутренностями.

Корова пропала в его клюве и я рванул было дальше, ведь мутант теперь вновь переключится на меня, но он не спешил и водил клешнями с глазами вокруг другого куба.

Меня прошиб холодный пот, и сердце радостно забилось как у кролика — эта страхолюдина оказалась слишком разумной!

Колобок направил на меня одно из глазастых щупалец, видимо, чтобы я не делал глупостей, и сомкнул другую клешню на омнисе.

— Получена медаль за отвагу третьей степени.

Я обрадовался уже искренне и превентивно сделал несколько шагов назад, но монстр перекатился к следующему кубу и вновь раздался голос Кубовича:

— Получена гравитонная штурмовая винтовка.

В пещере раздался стон. Мой стон.

Тварь же, видимо решив окончательно добить моё психическое здоровье, расковыряла металлические кружева и вытащила огромную бандуру, калибра этак миллиметров сто и больше напоминающую корабельный, зенитный пулемёт.

— Ты же не собираешься из этого стрелять? — с тревогой, но радостным голосом спросил я, не выдержав нервного напряжения. Бежать дальше резко расхотелось по причине любопытства и нежелания оставлять за спиной этого чрезмерно умного существа — хрен его знает, что он вытащит из куба.

Но, к моему величайшему облегчению, колобок засунул ствол в клюв и попробовал перекусить. В моём мозгу, тут же предстала красочная картина как я ловко подбегаю, уклоняясь от щупалец аки Нео, и нажимаю на спуск. А потом там трах, бах и кровавый фейерверк…

С громким всплеском оружие отправилось на дно, а краб мутант, продолжая коситься на меня одной клешнёй, активировал ещё один омнис.

— Получен самокат.

— Вот! Бери и катись нахер! — крикнул я, но мне не ответили. Я отдавал себе отчёт, что чем дольше и ничего не делаю, тем меньше становятся мои шансы на выживание, но наивная надежда, что этот шарик получит в подарок критическое повреждение, не давала мне сдвинуться с места.

Вдруг монстр резко оттолкнулся всеми конечностями разом и по широкой дуге полетел прямо на меня. Не ожидая такой прыти, я замешкался и меня едва не нанизало на метровые иглы.

Подняв тучу брызг, я ломанулся в обратную сторону — к тому месту, где потонуло оружие. На этот раз погоня вышла стремительной, но я, всё же, оказался быстрее и успел не только подобрать громадную стрелялку, но и бегло осмотреть, чтобы сработало «понимание».

Воздав хвалу инопланетному конструктору за надёжность его детища, я направил дуло на внезапно замершего колобка и нажал на неудобный, коряво расположенный спуск.

— Пиу, пиу, — произнёс я с вымученной улыбкой, когда нихрена не произошло.

Монстр разинул клюв и противно завизжал. Я прекратил целиться и поудобнее перехватил длинную бандуру, одновременно задерживая дыхание и прищуривая глаза.

Колобок, не переставая истошно визжать, растопырил щупальца и прыгнул, а я криво усмехнулся и упёр оружие в землю, поднимая ствол вертикально, точно там, куда мутант должен был приземлиться:

— На хуй — это сюда! — радостно крикнул я и отпрыгнул в самый последний момент.

Чавкающий звук и оборвавшийся визг ознаменовал мою победу. Я наклонился и умыл улыбающееся лицо. Теперь можно немного расслабиться и подумать, что делать дальше и стоит ли сильнее модифицировать своё тело. Транспорт тоже бы не помешал. Да и связь с Афедроном надо наладить. Столько дел, столько дел…

Но сперва надо поесть и в моём распоряжении есть этот прекрасный, сочный, истекающий голубоватой слизью, шипастый колобок, воняющий как передающиеся по наследству портянки, которые за двадцать поколений ни разу не постирали.

— Я венец эволюции! — гордо прохрипел я, трусливо отключая обоняние и вкусовые рецепторы.

Помогло это слабо — холодная, тягучая слизь скользила по пищеводу и всё равно вызывала рвотный рефлекс. Возможно, я зря начал с этой жижи вместо мяса, но план был сожрать всё, чтобы не испытывать лишний раз удачу с кубами, так что самое вкусное я оставил на «заесть».

Органическая дрянь послушно уплотнялась и переваривалась даруя мне силы и веру в завтрашний день, вместе с увеличением моей собственной массы. И щупальца оказались ни разу не приятнее на вкус…

Не знаю сколько прошло времени, но я победил и утрамбовал в себя все мягкие ткани. Теперь передо мной лежала горка игл, клешней и толстой шкуры. Из последней я походя сделал простенькие свободные штаны и ботинки.

— Остальное доработать напильником… — проворчал я размышляя о транспорте и некстати вспоминая бородатый анекдот, где американцы собирали самолёт по нашим чертежам, но постоянно получался поезд.

Чтобы не изобретать велосипед, я решил сделать велосипед, поскольку просто изменять форму материала легче, да и нет в нём деталей, требующих особой точности геометрии и сопряжений.

Иглы ежа, довольно прочные, пошли на раму, оси и каркас. Тут меня поджидал сюрприз — достаточно было одновременно деформировать две сопрягающиеся детали, чтобы те идеально подходили друг к другу, но не стыковались с любыми другими частями.

Преисполненный радости, что всё так удачно складывается, я взялся за дело с размахом и вскоре смотрел на раму будущего четырёхколёсника, размером с Матиз. Шкуру колобка растянул, скрутил в бублики и намертво спаял, получив четыре шины. На обода и ступицы пошли клешни, но исключительно из-за того, что «почему бы и нет?»

Теперь дело осталось за малым — системой привода, рулевым механизмом и подвеской.

За главную идею взял бортповоротный вездеход Гарагашьяна, но с независимой подвеской и рулевой рейкой на передней оси.

Возможно это всё было излишне для педального привода, но я планировал сделать несколько модификаций позже, когда либо найду двигатель, либо соберу его самостоятельно. По сути, теперь у меня в наличии был конструктор, не хуже УАЗа.

Собрав и минимально скомкав каркасы омнисов, а также загрузив останки ежа, я устроился на надувной подушечке в кресле из клюва колобка. Конструкция заскрипела, прогнулась, но выдержала и я надавил на педали, используя силу новеньких, улучшенных мышц.

Оси без подшипников противно скрежетали, щёлкала несовпадающая с зубьями цепь, но мой пипелац довольно уверено и быстро покатился вниз по огромному тоннелю.

Вода уже текла тонким ручейком в самом центре, оголяя невероятно ровный и гладкий пол пещеры. Я бы глубокомысленно сказал, что она была искусственного происхождения, но теперь это относится ко всему нашему нынешнему миру, так что пофиг…

Лавируя между кубами и почёсывая костяную броню на руках, я размышлял о дальнейших планах, но мысли были тяжёлые — мир огромен и пуст, не об этом я мечтал, срываясь в путешествие. Из всех встреченных интересностей только большой червяк, да инопланетная станция… А, ну и Афедрон, но то такое — из-за «понимания» казалось, что улит дурит всем голову, но в чём именно суть афёры я не мог сообразить.

Тоннель тянулся бесконечно, не изгибаясь и не меняя угол наклона. Остановившись, я с сомнением обернулся — кубы, как маяки, светились неровными рядами что вверх, что вниз, но снаружи было солнышко и травка, а тут только камень. Вдруг эта дыра сквозная и я буду вынужден проехать миллионы километров, чтобы оказаться по другую сторону нынешней земли?

Мои терзания прервал далёкий гул, а через пару минут пронёсся порыв теплого ветра, несущий легкий запах гари.

Как стервятник, почуявший добычу, я устремился дальше вниз, подмечая, что в воздухе всё отчетливее чувствуется дым, а гул перерастает в серию отдельных взрывов.

Час спустя тоннель уже ходил ходуном, но не осыпался, а от едкого дыма слезились глаза, но большая его часть двигалась под потолком. Это как нужно жаждать новых впечатлений, чтобы решиться на такую авантюру? Ответ у меня был, но он мне не нравился — я чувствовал себя сильным и способным справиться с любой проблемой.

Но вот то, что открылось моим глазам, слегка ударило по уверенности…

Я стоял на краю тоннеля и сквозь дымку поражёно разглядывал раскинувшийся внизу… город?

Он находился на дне невероятно огромной пещеры — её свод скрывался в дыму, медленно утекающим в точно такие же тоннели, как мой. Вентиляция? Возможно.

Огромный город с высокими башнями зданий окружал полупрозрачный купол, сложенный из шестигранных панелей, но у самой земли некоторые панели были сломаны и там шёл бой!

— Охренеть! — только и выдавил я, наблюдая за вспышками не то лазеров, не то просто трассеров — из-за большого расстояния, километров десять, не меньше, детали было не разобрать.

Тут вновь прогремела серия взрывов и вся пещера затряслась. Это «городские» палили из огромных пушек, целясь куда-то в стены пещеры, где что-то многоголосо визжало и пищало.

Я осторожно свесился через край укреплённый чёрным металлом, но ничего не смог разглядеть в ревущем пламени у подножия.

Когда артобстрел стих, раздался треск ломаемого камня и пещеру огласил полурёв полувизг. Сквозь дам и огонь медленно двигалось огромное, бледно-жёлтое существо на четырёх костяных ногах.

Массивное, глянцевое тело напоминало по форме голову «Чужого», только спереди извивались длинные, белёсые щупальца. Следом за первым, из огня вышло ещё одно, а за ним ещё и ещё.

Артобстрел возобновился и я увидел, как на гладких панцирях распускаются цветы взрывов и жидкий огонь стекает по бокам монстров. Но видимого урона гиганты не получали и неотвратимо приближались к стенам.

Затаив дыхание я наблюдал, крепко вцепившись металл. Судя по всему город обречён и я вряд ли смогу чем-то помочь…

Мои догадки подтвердились, когда первый из колоссов добрался до купола и ударил в него передними конечностями, встав на дыбы. В местах удара панели заморгали, но не разлетелись. Тварь не думала останавливаться и продолжала бить, плюс к ней присоединились оставшиеся семь и куполу пошли мерцающие полосы, как на старом телевизоре.

Внезапно защита города пропала и я понял, что это было нечто, вроде силового поля, поскольку лапы монстров застряли в шестигранниках каркаса. Тут же отключилось всё освещение зданий и пещера погрузилась во тьму.

— Пиздец… — прошептал я, став невольным свидетелем гибели целого города.

Но тут послышался нарастающий писк, от которого заломило зубы, и темноту пронзил узкий луч света. Он без труда прошёл сквозь одного из гигантов и немного сместился, разрезая тушу напополам.

Последовала короткая пауза, со всё тем же нарастающим писком, и очередной луч пронзил очередную тушу. Так повторилось восемь раз.

Когда последний гигант повис бездыханным на защитных сотах, купол включился вновь и в город вернулось освещение. Пустыми остались только те ячейки, где застряли огромные лапы, но там что-то беспрестанно вспыхивало и искрило до тех пор, пока часть ноги не рухнула на огороженной территории, а тело монстра не сползло понаруже.

После этого я заметил технику, выезжающую за границу города и поливающую огнём всё вокруг себя. Они доехали до стены, прошли по периметру и вернулись обратно. Все звуки стихли, оставив лишь далекий грохот множества гусениц.

Теперь из города выехали огромные грузовики с ковшами. Они соскребали с пола какую-то массу и грузили её в кузов. Как только кузов наполнялся, они возвращались в город, чтобы разгрузиться и совершить новый рейс.

Не сложно догадаться, что они собирали останки нападавших. Возможно это их основной источник пищи, возможно они будут их утилизировать, но меня занимал другой вопрос — стоит ли спуститься и попробовать наладить контакт?

Они точно разумны, высокотехнологичны и социализированы, но меня напрягал тот факт, что они явно очень давно в этой пещере вместе со своими жуками и их точно занесло сюда целиком с куском родной планеты. Значит они вообще не в курсе произошедшего катаклизма и фиг его знает как отреагируют на другой вид жизни…

В общем, я решил не рисковать и вернуться на поверхность, но едва я вернулся к своему велосипеду, как услышал гул за своей спиной и гортанные звуки, очень неприятной интонации.

Обернувшись, я уперся лицом в дуло большого дрона, парящего на миниатюрных реактивных двигателях, но от них не чувствовалось жара.

Вновь раздался голос из дрона и я поднял руки над головой — так, на всякий случай.

— Не понимаю, — произнёс я глядя на дрон и качнул головой.

По хорошему бы надо его вырубить рвать когти, но я понимал, что подобная техника явно не штучная и точно охренительно быстрая. Да и висящие под крыльями восемь тонких ракет намекали, что это техника не для ближнего боя.

Пришлось стоять и ждать.

Минут через десять, напротив моего тоннеля завис аппарат без дверей с четырьмя бойцами в технологичной броне и космическим оружием в могучих руках. Они взяли меня на мушку и по одному десантировались, звякнув ботинками о металлический край вентиляционной шахты.

Пока трое держали меня на прицеле, один сделал два шага вперёд и что-то произнёс. Мне оставалось только качнуть руками в воздухе, пожать плечами и качнуть головой.

— Моя твоя не понимай, — вздохнул я, жалея, что сразу не вернулся в степи. Возможно я смог бы вырубить одного из них, завладеть оружием и после этого превратиться в фарш, но такая перспектива мне не улыбалась, как и плен, где меня будут изучать словно лабораторную крысу.

Внезапно делегат опустил оружие и его примеру последовала троица бойцов. Он повесил винтовку на грудь и снял шлем.

Человеческие фильмы приучили нас к разным ужастикам, поэтому большая и лысая, конусообразная голова с широким, острозубым ртом, не вызвала у меня паники. А множество кожаных отростков-капелек, висящих под мощным подбородком, вызвали лёгкий интерес и ассоциацию с яйцебородом из «Людей в чёрном».

— Гхалр! — гортанно произнёс делегат и ударил себя кулаком в бронированную грудь.

— Митяй, — я сделал похожий жест, остро жалея об отсутствии афедронского переводчика.

— Ыглыг эы окх, — не то вопросительно, не то утвердительно произнёс Гхалр и указал рукой на тоннель позади меня.

— Ох ты ж бля… — вздохнул я, понимая, что допрашивать меня будут на месте и это будет мучительно.

— Бла? — булькнул собеседник и вытянул шею из брони сантиметров на тридцать.

Не придумав ничего лучше и чтобы случайно не оскорбить их вождя и его маму, я указал рукой вверх, потом изобразил пальцами шаги и кивнул на тоннель.

Тот с сомнение поднял голову, что-то обдумал и вытянул руку, над которой появилось голографическое изображение какой-то зубастой твари. Видимо, по его информации, эта срань обитала на поверхности.

Я примерно представлял, как объяснить им ситуацию и сделал шаг к своему педальному транспорту, отчего мгновенно оказался под прицелом трёх стволов. Пришлось изобразить рукой написание букв и дождаться, пока они не опустят оружие.

Медленно, чтобы не выглядело как агрессия, я взял одну из колючек и присел на корточки. Оставшаяся после воды грязь послужила мне холстом и я нарисовал планету в окружении звёзд и ткнул пальцем сперва в воинов, а потом в рисунок.

Старший, видя что мне известно о мироустройстве чуть больше чем тупому животному, подошёл ближе и с интересом следил за моими движениями.

Рядом с планетой я нарисовал омнис и сделал вид, что ломаю его. Здоровяк вроде всё понял и я перечеркнул планету. В его больших, широкорасставленных глазах мелькнуло сложное чувство, а я, как мог, изобразил то, чем стала нынешняя вселенная.

Хоть это и выглядело как переплетение корней, но бугай видимо всё понял и начал что-то булькать в рацию. Дождавшись ответа, он жестом показал мне следовать за ним.

Этого-то я и боялся. Я конечно не рассчитывал, что меня просто так отпустят, но надеялся, что после моих объяснений они отправят разведку, всё выяснят и им станет не до меня. Ну да ладно, лишь бы не посадили в клетку.

Меня усадили в летающий транспорт, который даже не заметил моего огромного веса, и доставили внутрь периметра. Пролетая над полем боя, я сумел разглядеть не только страшных зубастых тварей размерами от кошки до быка, но и отметил полное отсутствие кубов вблизи стен.

А вот город меня разочаровал — то, что издали казалось светом окон, на деле являлось несметным количеством прожекторов на глухих монолитах круглых зданий с единственным входом. Этакие надземные бункеры. И оружие — на каждом здании огромная поворотная пушка, в дополнении к десяткам турелей опоясывающих стены.

Мы высадились на крыше центрального строения — самого высокого и широкого. Меня конвоировали к монументальной надстройке с бронированной дверью, а я во все глаза смотрел на огромную установку, опутанную трубопроводами и кабелями. Именно из неё зажарили тех гигантов.

Я нервничал, представляя, как меня будут допрашивать с пристрастием в каком-нибудь каземате, а потом, на основе моих слов, полученных под пытками, самый главный примет решение в своём роскошном кабинете.

Вот только, когда мы спустились на лифте и вышли в узкие коридоры, я не заметил ни единого намёка роскошь. Чёрные матовые стены и сотни толстых дверей по всему этажу.

За одной из них меня ждал такой же Гхалр, в такой же броне. Его просторная комната больше напоминала помесь гаража, лаборатории и центра управления полётами.

Выслушав доклад от моего конвоира, новый персонаж отпустил их и жестом подозвал меня к большому, почти биллиардному столу, над которым вспыхнула трёхмерная карта чужой солнечной системы, медленно отдалившаяся и превратившаяся в изображение рукава галактики, с маленькой пометкой.

Кажется он хотел, чтобы я показал месторасположение Земли или типа того, но я покачал головой и провёл рукой сквозь голограмму, подрубая «понимание» на полную.

Потратив несколько минут на изучение управления устройством под удивлённое бульканье Гхалра, я сумел активировать «творческий» режим и теперь уверенно скатывал звёзды и планеты в колбаски. Получив нечто, похожее на кораллы, начертил в глубине одного из них этот город и выжидательно уставился на гуманоида.

Тот подумал несколько минут, разглядывая моё художество, после чего отдал короткий приказ и меня отконвоировали на крышу. Вновь посадили в транспорт с бойцами и мы, с ещё одним аналогичным транспортом, полетели к тоннелю, из которого я появился.

Мы промчались мимо моего велосипеда на огромной скорости и тут «понимание» всё поняло — две группы были отправлены на разведку. Судя по всему, их дроны имели ограниченную дальность и вентиляцию просто не проверяли.

К моему удивлению, быстро проскочив место моей битвы с колобком, мы летели ещё несколько часов на огромной скорости. Я даже примерно не мог представить глубину, на которой находился город…

Но вот, мы выскочили из провала и по тому, как все бойцы озираются по сторонам, я понял, что они в шоке.

Транспортники приземлились и все сошли на траву. Я с удовольствием зажмурился под лучами такого яркого, после подземелья, солнца и с удовольствием вдохнул едва заметный запах бескрайней степи.

Когда я с улыбкой открыл глаза, проморгался и обернулся, то транспорт подземников уже бесшумно скрылся в провале.

— А чё, всмысле?! Э! — крикнул я им вслед и побежал догонять.

Но вновь видя перед собой тоннель, после дневного света такой тёмный, я почесал затылок и сплюнул им вслед — велик было жаль, но тащиться за ним в такую даль совсем не улыбалось.

— Вот и верь после этого людям — Я ему отдалась при луне,

— А он взял мои белые груди и узлом связал на спине… — продекламировал я и пошёл пешком, куда глаза глядят — без награды за помощь целому городу, вообще без всего… Хорошо хоть сытый и здоровый! Ну их нафиг эти другие расы.

Но далеко уйти не удалось.

Спустя всего пару часов я отчётливо ощутил дрожание земли и первое, что пришло в голову — обернуться. Сперва я заметил клубы пыли, вырвавшиеся из тоннеля, а затем настоящее извержение вулкана вдалеке, вынесшее на поверхность чёрную полусферу.

— Хрена себе! — поражённо воскликнул я, наблюдая за управляемым потоком магмы.

Чёрная полусфера медленно и плавно соскользнула на твёрдую землю и направилась в мою сторону с возрастающей скоростью. Бежать было бессмысленно, да и особого беспокойства я не испытывал. Не погонят же они целый город только ради того, чтобы растоптать одинокого меня? Или погонят?

Ответа пришлось ожидать довольно долго, поскольку расстояние между нами измерялось несколькими тысячами километров, но ничто не вечно и второй, из увиденных мной самоходных городов, замер в паре километров.

С такого расстояния разглядеть движитель не представлялось возможным, хотя мне было чертовски любопытно, ведь город и не висел в воздухе, и не зарывался в землю.

Чёрный купол стёк, подобно расславленному металлу и образовал снаружи периметра города ровное покрытие, на которое тут же выкатили большие, тяжеловооружённые машины. В небе появился рой небольших летательных аппаратов, который тут же рассыпался и составлявшие его дроны разведчики прыснули в разные стороны.

Одна из машин уверенно приблизилась ко мне и из неё вышел закованный в броню подземник.

— Мигхяэ, гъых акнхр! — прохрипел он и указал могучей рукой на приплюснутую, восьмиосную помесь БТРа и танка с двумя башенками и спаренными крупнокалиберными стволами на них. После этого просто отвернулся и зашагал в сторону города.

— Спасибо… — пробормотал я.

Странные ребята. «Понимание» быстро нарисовало мне модель сурового общества, где не любят пустых разговоров и каждый находится на своём месте, чтобы обеспечить максимальную эффективность. Эти выводы я сделал на основе увиденного и собственных догадок, что совершенно не гарантировало объективности. Коммунизм как он мог бы выглядеть. Наверное…

Но, в любом случае, дарёному транспорту в одометр не заглядывают и я, по-хозяйски, залез внутрь.

Ну как залез… Тут можно было спокойно стоять во весь рост, а до гладкой крыши оставалось ещё сантиметров пятнадцать. Ширина единого, внутреннего пространства составляла метра два с половиной, три, а длина метров десять.

Если судить по креслам, то штатный экипаж составлял семь подземников, но эта техника явно предназначалась для транспортировки пехоты, о чём недвусмысленно намекали длинные лавки в задней части — две вдоль корпуса и две по центру, спинками друг к другу.

Более детальный осмотр и пристрелку оружия оставил на потом и поспешил разобраться с управление, чтобы побыстрее убраться на безопасную дистанцию. Не то, чтобы я боялся этих странных существ, но осторожность не бывает лишней — не дай рандом ещё загребут добровольцем в свои ряды…

Заняв слишком большое для меня кресло водителя в передней части и взявшись за рычаги, расположенные по бокам, я уставился на чёртову прорву приборов, мониторов и индикаторов. Ничто не работает лучше чем метод «научного тыка» и, благодаря «пониманию», машина подёргалась на месте, лихо развернулась на триста шестьдесят и помчалась по бескрайней степи.

После паровой буханки и собственных паучьих ножек скорость казалась жалкой, но это было определённо лучше, чем крутить педали и обветривать морду встречным ветром.

Я был без понятия на чём работала техника, но тишина внутри стояла гробовая — даже шелеста огромных колёс не было слышно.

Часов через восемь я окончательно отсидел задницу в жёстком кресле и остановился, чтобы размять ноги, а заодно провести более детальный осмотр подарка.

Вышел наружу и потянулся, бросая взгляд на город позади. Он превратился в маленький прыщ на горизонте и «понимание» услужливо подсказало, что двигался я гораздо быстрее, чем ощущалось на самом деле.

Почувствовав острое желание закурить, я вздохнул и присел на небольшой куб, любуясь долгим закатом и прокручивая в голове варианты ближайшего будущего. Однообразного, скучного будущего…

Не на это я рассчитывал, срываясь в бесконечность! Где фантастические ландшафты? Где уникальные формы жизни? Где приключения и сокровища?

Вздохнув, опустил взгляд на омнис и сильно стукнул его пяткой, злясь, что других развлечений, кроме этой вселенской лотереи тут нет.

Куб треснул и бесстрастное гудение проинформировало меня:

— Перемещение в начало пути.

Не успев удивиться, я ощутил, что падаю и секунду спустя рухнул лицом в каменное крошево, пробив бок куском торчащей из него арматуры.

Неподалёку что-то взорвалось и меня накрыло пыльной ударной волной, щедро сдобренной обломками бетона.

Контуженный, дезориентированный, я вскочил на ноги, ещё сильнее разрывая собственные мягкие ткани, и рванул куда-то в сторону, кубарем скатываясь ещё ниже.

Рыча от боли, залечил рану и вслепую побежал сквозь лабиринт обломком. Даже «понимание» отказывалось понимать хоть что-то в происходящем, правда до тех пор, пока я не споткнулся об обычный диван.

Мгновенно сопоставив все факты, я по-пластунски взобрался на ближайшую кучу бетонного крошева, бывшего некогда моим домом, и осторожно выглянул.

Пыль медленно сносило ветром, но даже в подобном «тумане» я сумел разглядеть несколько тёмных силуэтов, двигавшихся в мою сторону. Это были не люди, а нечто, больше напоминавшее не то богомолов, не то какую-то фантастическую жуть из фильмов.

Вдруг прогремел мощный взрыв, прямо в скоплении силуэтов и я поспешно спрятался за кучей. Понятия не имею, что здесь творится, но подобные вещи лучше выяснять с безопасного расстояния.

Прихватив с собой небольшой кусок арматуры, я рванул в сторону минирынка, когда-то находившегося за домом. Тут всё было в огромных воронках, на дне которых уже образовались глубокие лужи.

— Срань господня… — выдохнул я, неверяще глядя на руины жилого массива.

Повсюду, сколько хватало взгляда, были только бесформенные кучи мусора, остовы автомобилей и странные, полупрозрачные тени, плывущие над этим беспорядком плотной группой.

Слева заметил движение — облезлая, подволакивающая лапу собака пробиралась мимо покорёженных машин. Она пригибала голову и озиралась по сторонам, как вдруг одна из теней плавно опустилась на животное и то мгновенно растаяло, не оставив после себя даже костей.

Мне сразу же подумалось, что в бесконечно скучных степях было не так уж и скучно, и неплохо бы вернуться туда. В крайнем случае нужно добраться до хаба Афедрона и уже оттуда рвать когти.

Внезапно в небе появилось огромное существо, подозрительно напоминающее привычного морского ската, только усеянного огромным количеством щупалец. Я вообще стал подозревать, что щупальца — это основная форма удачной эволюции в нашей вселенной, и если бы люди не жрали осьминогов в промышленных масштабах, то те бы уже давно захватили наш мир.

Летающая камбала заложила вираж и проткнула щупальцами полупрозрачные силуэты и втянула их в своё тело. Сразу после этого летающую рыбу разорвало на части и, перед тем, как меня накрыло волной вонючей требухи, я заметил несколько летательных аппаратов неизвестной конструкции.

— Ой всё! — сплюнул я, после того как выбрался из-под питательного, но не очень вкусного мяса, вызывающего тошноту даже с отключёнными вкусовыми рецепторами.

Рванул в сторону дороги, как единственного места, более-менее свободного от хлама, но дорогу преградила летающая металлическая пирамидка.

— Человек? — послышалось из этого устройства.

— Нет, — отмахнулся я и попытался обогнуть не то дрона, не то зонд, — галлюцинация!

— Шутник — это хорошо, сейчас тебе помогут, — произнёс голос с усмешкой.

— Благодарствую, барин, но я как-нибудь сам!

— Это не обсуждается! — совсем уж невежливо осадили меня.

— Ну и иди в жопу! — я задержал дыхание и ударил арматурой по летающей фигне.

Сбитый таким варварским способом аппарат рухнул на землю, а я побежал в сторону гаражей, питая слабую надежду хоть на какой-нибудь транспорт. Но уже через минуту услышал над собой гул, а дорогу передо мной распахала очередь из чего-то крупнокалиберного.

Подняв голову, я совершенно не удивился, когда обнаружил летающую платформу, как две капли воды похожую на ту, которую мы со Втором наблюдали у упавшей станции с жабообразными.

Разница состояла лишь в том, что вместо подъёмных механизмов тут стояли крупнокалиберные пулемёты, а вместо забавных жабчиков в комбинезонах на меня смотрели какие-то бронированные перцы с большими пушками.

— Руки! — приказали с медленно опускающейся платформы.

— Мыл… — проворчал я, показывая им ладони и одновременно соображая, чем же мне грозит подобная встреча.

— Способности? — вновь грозно спросили меня, когда транспорт замер метрах в двадцати.

— Могу срать стоя на руках, — ответил я пожимая плечами, одновременно наблюдая за рулевым и впитывая основы управления платформой. — Вы мне одно скажите — нахер я вам нужен? Давайте разойдёмся миром.

Последовала небольшая пауза и не нужно быть гением, чтобы догадаться, что они что-то решали по внутренней связи. Я не питал иллюзий — справиться с десятком вооружённых и осторожных бойцов было мне не по зубам. Убежать я теоретически мог, правда обильно нашпигованным свинцом.

От моего внимательного взгляда не ускользнули слегка дрогнувшие перчатки пулемётчиков и я сделал небольшой шаг от бойцов, а затем, со всей возможной скоростью, побежал в направлении платформы.

Едва оказавшись под ней, ухватился свободной рукой за одну из множества трубок снизу, как раз в тот момент, когда она резко взмыла вверх и в сторону. Я не собирался отпускать этот транспорт, ведь найти другой могло оказаться проблемой.

Бойцы быстро сообразили, что на борту безбилетник и вместо того, чтобы бездумно попытаться пристрелить меня, или выписывать опасные пируэты, они преспокойно полетели в сторону какой-то мрачной цитадели, возвышающейся в центре разрушенного города.

Они не стремились меня затереть между днищем и землёй, а значит, я нужен им живьём. Но и вступать в диалог они не собирались, что наводило на мысли если и не о рабстве, то схожей, малоприятной участи.

Раскинувшаяся внизу картина удручала и навевала тоску. Руины, руины и ещё раз руины, среди которых бродила разная неведомая хрень, периодически жрущая друг друга. Я размышлял о текущем обществе и форме его существования, но даже не мог предположить, как именно устроен нынешний социум. То, что это самая уродливая форма, когда правит сильнейший, сомнений не было, но вот нюансы…

Честно — я совершенно не горел желанием знакомиться со здешним феодалом, равно как и спасать несчастных жертв репрессий, ведь для многих это будет хоть и ужасным, но, всё таки, способом выжить. А ведь времени прошло всего ничего, хотя я давно сбился со счёта дней от начала конца света.

Прыгать вниз также совершенно не хотелось, особенно когда я разглядел там торчащие из земли не то головы червей, не то просто очередные тентакли, задорно разорвавшие в лоскуты гиганта с двумя хоботами на голове.

Вот мы зависли над той самой цитаделью, вблизи оказавшейся нагромождением морских контейнеров, переделанных под жильё. Вся эта куча металлолома покоилась на нескольких гусеничных платформах от экскаваторов, среди которых суетились механики, сварщики и подсобные работники.

Небольшая, ржавая посадочная площадка встретила меня дулами тяжёлых пулемётов, подозрительно похожих на «Утёсы» и привычным приказом:

— Руки вверх!

Я посмотрел на говорившего молодого парня, как на идиота и кивнул вверх, намекая, что я и так вишу на вытянутых руках, поскольку арматуру выкинул за ненадобностью.

— Спускайся! — кивнул он, ничуть не смутившись.

Пришлось разжимать пальцы и лететь с пятиметровой высоты. Едва я коснулся ногами металла, как прыгнул на парня, на полном серьёзе собираясь взять его в заложники. Не просто же так он тут встречает отряд и раздаёт приказы?

Но, едва я растянулся в прыжке, воздух вокруг меня сгустился и завис в метре над землёй, чувствуя себя мухой в янтаре. Сразу после этого ощутил в своей голове чужое присутствие, и всё встало на свои места!

— А ты силён! — усмехнулся парень. — Но ничего, и не таких подчинял!

Я его не слушал и изо всех сил сопротивлялся появляющейся симпатии к этому типу. Может он и не плох, как лидер, может даже заботится о подчинённых и даёт им смысл существования, но подобные вещи должны нарабатываться со временем.

Голова тяжелела всё больше, а красавчик всё шире улыбался, демонстрируя белоснежные зубы, и так сексуально стоял что…

Тут, из самых глубин моего естества, поднялась бурлящая волна брезгливого отвращения и парень, видимо плотно связанный с моими чувствами, отшатнулся, на секунду теряя концентрацию. Этого хватило, чтобы я вновь оттолкнулся от пола и совершил ещё один прыжок с вытянутой рукой.

Мои пальцы вонзились в его глазницы и я дёрнул изо всех сил, отрывая переднюю часть черепа. Он инстинктивно вскинул руки к лицу, да так и упал ничком. Стоящие тут же боевики схватились за головы и согнулись, как от удара под дых, а я воспользовался заминкой и запрыгнул на транспортную платформу, без тени сожаления спинывая с неё бронированных людей.

Едва я неуклюже отвёл транспорт метров на пятьсот, как вслед застучали пулемёты, но, проводя аналогию с собой, бойцы явно страдали от последствий ментального принуждения и отчаянно мазали.

Не теряя времени, я направился к стационарному телепорту Афедрона, благо, что лететь было недалеко — всего около двух тысяч километров, что в нынешних реалиях и за расстояние считать нельзя.

Полёт прошёл спокойно, если не считать странной стаи ворон, чётко следовавших за одной из своих товарок, показавшейся мне смутно знакомой. А вот ближайшие окрестности самого телепорта меня сильно напрягли…

Творение улитов впечатляло своей несуразностью и неуместностью — большая, кручёная и пустая раковина лежала на, возможно, плоском основании, а несколько толстых металлических упоров поддерживали её в нужном положении. Прямо перед зияющим чернотой проходом, расположилась огромная военная база с комплексами ПВО, танками и аэродромом, забитым истребителями.

Издалека всё это выглядело грозно, но «понимание» шепнуло, что если меня до сих пор не сбили в воздухе, то либо проход свободный, либо они дают приземлиться и обирают до нитки.

Учитывая политику Клчка, второй вариант казался более вероятным и выжал из летающей платформы максимум, чтобы проскочить всё это на дурака.

Как и ожидалось — сообразив, что новоприбывший метит прямо в черноту перехода, начальники отдали приказы и ко мне устремились зенитные ракеты.

Транспорт, он же неплохая сумма в кубитах, терять мне не хотелось, но жизнь терять не хотелось ещё больше! Я отчаянно набирал высоту и за секунду до взрыва выпрыгнул, предварительно направив платформу вниз и в сторону.

Прогремел взрыв и меня закрутило в воздухе, но осколками, к счастью, не посекло и теперь я вступил в гонку со временем, пытаясь отрастить крылья быстрее, чем меня размажет по земле.

Кое-как выровнявшись в полёте, я нарастил дополнительную кожу между раскинутыми руками и боками, став похожим на белку летягу, и в самоубийственном порыве направил себя прямиком в портал.

Тут же застучали зенитные пулемёты и мне пришлось отчаянно маневрировать, всё больше теряя высоту.

«Не долечу!» — мелькнула паническая мысль и тут же пришло решение, больше продиктованное безвыходностью ситуации, чем здравым смыслом — я взорвался кровавыми ошмётками и пулемёт стих.

Моя голова продолжила полёт и с глухим стуком упала метрах в ста от прохода, в последний миг спланировав на импровизированном парашюте из волос. Как я и думал — повсюду военные, но не что были раньше, а откровенные мародёры и садисты, если верить моему не лопнувшему глазу.

Вереница беженцев и торговцев обиралась, люди сортировались, заковывались в наручники и конвоировались в Афедрон уже в качестве товаров, но бедолаги не знали об этом до самого последнего момента. Этому способствовала однообразная агитка из громкоговорителей, говорящая, что всё это в целях безопасности и вынужденного карантина.

К моей голове уже направлялся уборщик и я как раз закончил выращивать четыре паучьи ножки прямо из части шеи. Под испуганный крик опешившего мужика, я помчался в черноту провала, являя собой живую иллюстрацию из классического фильма ужасов.

Мне даже никто не выстрелил вслед, и я благополучно миновал чёрную завесу.

Афедрон встретил меня многоголосым гомоном толпы и тут я позволил себе немного расслабиться, сплюнуть кровь и дать отдых крошечному сердечку и таким же крошечным лёгким. В меня тут же проникли те самые наноботы, поддерживающие безопасность, но видимо улиту этого показалось мало и он встроил в них ещё десяток функций.

— Добро пожаловать в Афедрон! — прозвучал в голове приятный женский голос. — Желаете пройти идентификацию?

— Ха-ха, — саркастично пропищал я, краем глаза заметив знакомую броню подземников, — а то ты меня не идентифицировала… Давай связь с Калачиком.

— Ну же ты так сразу? — прозвучал в моей голове голос улита. — А насладится новыми технологиями, порадоваться за активно развивающийся город твоего старого друга?

— А отстегнуть мне долю за новую расу и компенсировать моральный ущерб? — не остался в долгу я.

— С какой стати? — деланно удивился улит.

— Не делай мне мозг, ведь это всё, что у меня осталось! Я заметил тут яйцебородых, но не заметил у себя ни одного твоего устройсва, когда столкнулся с ними!

— Может они сами пришли? — с усмешкой в голосе спросил улит.

— Может, — тихонько вздохнул я, поднимаясь на лапки, под удивлёнными и шокированными взглядами окружающих, — а может ты опять считаешь себя самым умным и пытаешься обмануть старого друга.

— Ладно, ладно, — засмеялся Клчк, — дела идут хорошо, а те ребята носители уникальных технологий и готовы к сотрудничеству, так что я перевёл тебе гонорар. Что-нибудь ещё?

— Да, — тут же ответил я, — доставь тело второго в нашу квартиру и закинь туда пару тонн белковой массы.

— Без проблем. Заходи в гости, как отрастишь тело, — произнёс улит и отключился, оставив меня с не самыми приятными мыслями.

Эта сволочь читала мысли, без сомнения, но я был даже не против, ведь ничего плохого он мне не делал — наоборот, неоднократно спасал и помогал. Однако чуйка, щедро спонсируемая «пониманием», прямо таки кричала, что нужно держаться подальше от Афедрона. Я не мог логически это объяснить, поскольку не мог вообразить себе что-то такое, что требовало бы немедленно записать весь город в кровные враги, но чутью стоит доверять.

С горем пополам добравшись до роскошной квартиры, где уже лежало тело Второго, завёрнутое в несколько слоёв плёнки и несколько паллетов с протеиновыми брусками, я начал жрать.

Тело отросло быстро и я, проверив счёт, заказал ещё несколько тонн еды, новый гусеничный уазик с паровым двигателем на основе вечного огня, пару энергетических винтовок и потратил остатки на перенос всего этого подальше от Афедрона.

И только здесь рискнул выдавливать из себя новых нанитов, благодаря которым обнаружил их предыдущёю версию в своей крови. Сжав получившуюся бородавку и отшвырнув её подальше, для верности прожарив выстрелом из нового оружия, я размотал тело Второго, вздохнул, и начал медленно есть, внимательно прислушиваясь к ощущениям.

Как и в случае с шипастым колобком, в меня хлынули эмоции и остаточные воспоминания. Чем больше я съедал, тем полнее становилась картина памяти чужого тела, и тем грустнее становилось на душе.

Клон. Слегка эмоционально нестабильный, слегка отличающийся, но точная копия, как есть. Может мне стоило делать то, что я собирался, но это было всё, что я мог предпринять. Заодно я узнал причину внезапной смерти товарища, поскольку поступающие воспоминания легко систематизировались и просматривались.

Я сел на траву и взялся за дело. Медленно, контролируя каждый шаг и четко разделяя память, я медленно создавал дубликат тела и осторожно переносил туда только память Второго. В успех особо не верил, но попробовать был обязан!

Когда всё было закончено, я дал импульс, запускающий сердце и поспешно оборвал пуповину. Его тело дышало, но глаза оставались закрыты и я не нашел в себе сил, чтобы коснуться его и постараться разбудить.

Вместо этого я забрался на крышу буханки и закурил, любуясь причудливым пейзажем в небе.

— Опять да? — раздался тихий, будто бы обиженный голос снизу.

— Да… — вздохнул я.

Он забрался ко мне и сел рядом. Взял папиросу из пачки, прикурил.

— Вот как определить, что я это я?

— Хер его знает, но ты волен сам выбрать свой путь.

— То есть ты предлагаешь мне пуститься в кругосветку с голой жопой? — с усмешкой произнёс Второй.

— Посмотри на это с другой стороны, — я выдохнул клубы дыма, — твоя индивидуальность заключалась в наборе воспоминаний и ты остался собой, даже несмотря на такое странное возвращение к жизни.

— Да, вот только теперь все мои персональные подарки из кубов потеряны и их место заняли только твои способности… — напарник наклонился взад себя и опёрся на руки, держа папиросу зубами. — Зато мы сейчас можем размножаться почкованием и заселись всю вселенную своими копиями!

— И сделать воскресенье днём коллективного онанизма, ну, раз баб не будет?

— Можно и так, — рассмеялся Второй. — Но, в любом случае спасибо, что не бросил меня на той стороне — смерть, это чертовски скучно!

— На здоровье, — улыбнулся я, — жду такой же ответной услуги в случае чего.

— Ага. Так какие планы, товарищ оригинал?

— Жить, товарищ первый клон, жить и путешесвовать!

— Это же скука смертная! Давай другой план.

— Ну, можно попробовать укусить улита за задницу и узнать его мысли…

— Звучит очень трудновыполнимо и бессмысленно. Ещё варианты? — усмехнулся Второй.

— Придумаем что-нибудь, торопиться некуда, — я лёг на крышу и уставился в небо, — жить, походу, мы будем вечно или пока не надоест…

— Или пока мы кому-нибудь не надоедим, — многозначительно добавил напарник.

— Или так, — не стал спорить я. В конце концов можно заниматься чем угодно, а если спокойная, размеренная жизнь покажется слишком пресной, всегда можно активировать десяток другой омнисов и задорно решать созданные ими проблемы.