— Без глупостей давай, — меня хватают грубые руки охранника и толкают вперёд. — Как зайдёшь, в глаза не смотри, он этого не любит. Сразу на колени садись, усекла?

Ничего не отвечаю — лишь киваю.

Тело живёт своей жизнью. Дрожь бьёт так сильно, что я с трудом могу держаться на ногах.

Массивные двери из тёмного дерева открываются, и меня вталкивают в кабинет. Кабинет моего нынешнего хозяина.

Однако, быть в его власти, как я недавно узнала, мне осталось совсем недолго.

Потому что сейчас меня подарят другому.

Тому, чьё имя я даже не знаю.

Лишь его ужасающе дурную славу, что тёмным шлейфом следует за ним по пятам.

Леденящие душу истории его зверств…

Преступления, которым нельзя найти оправдания…

«Палач». Так все его называют.

Робко вхожу и не смею взглянуть на мужчин, сидящих в приглушённом свете ламп. Смотрю себе под ноги.

Сердце бьётся в груди так громко, что во внезапно образовавшейся тишине я будто слышу его гулкие удары о грудную клетку.

— Спасибо, Саша, — слышу вкрадчивый голос Аркадия Борисовича. Того самого человека, который сейчас владеет мной. И моим младшим братом. — Ты свободен.

Охранник выходит, плотно прикрывая за собой двери.

Покорно сажусь на колени.

Дрожащие руки складываю перед собой.

Наклоняюсь чуть вперёд. Волосы покрывалом рассыпаются по плечам.

— Вот, Дамир, как и обещал, — мужчина неспешно затягивается сигарой. — Мой тебе подарок в честь нашей сделки. И такого долгожданного мира.

Глаза щиплет от табачного дыма, который клубами витает в воздухе. Я задыхаюсь. Не знаю от чего — то ли от нехватки кислорода, то ли от паники, которая липким потом выступает на спине.

— Как тебе? — интересуется Аркадий Борисович.

Он будто лошадь новую осматривает. Помню, папа задавал мне тот же вопрос, когда подарил вороного жеребца на тринадцатилетние. Это было всего пять лет назад, а кажется, будто целая жизнь прошла.

— Тощая какая-то, — после некоторого молчания откликается тот, другой мужчина.

От его низкого мелодичного голоса всё внутри меня сжимается. Желудок делает болезненное сальто. Хочется поднять глаза, но я не рискую ослушаться приказа, который дали мне пять минут назад: «в глаза не смотри».

— Ну, ничего, — радушно усмехается пожилой мужчина. — Зато личико смазливое. Эй, детка, — обращается он ко мне. — Посмотри-ка на меня. Не бойся.

Несмотря на то, что он говорит так ласково, будто он мой родной дядюшка, я прекрасно знаю, насколько лживо всё в этом ужасном человеке.

Медленно поднимаю заплаканные глаза. Всю ночь не могла уснуть. Как узнала вчера вечером, что за участь меня ждёт, так глаз не сомкнула. Слёзы и сейчас готовы вот-вот хлынуть нескончаемым потоком. Но я держусь. Держусь из последних сил.

Не ради себя.

Ради братишки.

Потому что от моего послушания зависит не только моя жизнь.

Но и его.

Покорно поднимаю взгляд.

Передо мной сидит, расслабленно откинувшись в кресле, молодой мужчина. На вид ему лет тридцать пять, или около того. Тёмные волосы. Густая щетина. Его бы можно было бы назвать красивым, если не его глаза. Холодные. Расчётливые. Цепко оглядывающие меня. Будто насквозь меня видит. Глаза палача.

Я ёжусь от страха и с ужасом смотрю на него. На моего нового хозяина.

Губы мужчины кривятся в презрительной усмешке.

— Спасибо, конечно, Аркадий, но у меня и своих шлюх достаточно. Чужие не нужны.

— А она не шлюха, — отвечает собеседник. — Девочка ещё. Нетронутая.

Глаза темноволосого мужчины загораются каким-то недобрым хищным блеском. Он снова обводит меня оценивающим взглядом. На несколько секунд задерживается на лице, а потом без стеснения опускается на грудь и ниже… Мне кажется, я будто физически ощущаю, как он грубо лапает меня. От страха соски твердеют и призывно выступают через ткань платья.

— Так ты не…

— Нет, Дамир, я её не трогал, — подтверждает Аркадий Борисович. — Оставил для тебя. Чтобы у тебя не было причин отказаться, — ухмыляется он.

Меня коробит от того, как просто они обсуждают меня и моё тело. На глаза, как бы я не старалась, всё-таки, наворачиваются слёзы. Одна из них стекает по щеке, и я быстро вытираю её ладонью. Поспешный жест не укрывается от острого взгляда нового хозяина.

Он морщится.

— Она пореветь любит? — спрашивает он мужчину. — Не терплю ноющих девок.

— Дамир, — миролюбиво начинает Аркадий Борисович, — нежная она ещё. Молоденькая. Сам её воспитаешь, будет шёлковая. Я знаю, — вздыхает он. — У тебя свои методы.

Внутри меня всё опускается. Боже! Боже мой! О каких таких «методах» он говорит? Паника прокатывает по моему телу крупной дрожью. Я дышу часто-часто, пытаясь справиться с подступающей истерикой.

— Ну ладно, — темноволосый мужчина встаёт. — Значит, мы договорились?

— Конечно, Дамир, — Аркадий Борисович тоже встаёт и протягивает ему руку. — Теперь мы партнёры, война окончена. Надеюсь, этот мир будет крепким.

Мужчины пожимают руки.

Аркадий Борисович делает шаг к двери. Сейчас он уйдёт. Уйдёт навсегда и оставит меня наедине с этим…

Повинуясь безрассудному инстинкту самосохранения, я хватаюсь за ногу проходящего мимо меня мужчины:

— Пожалуйста, — голос дрожит, я сжимаю в ладонях ткань его брюк. — Умоляю, — шепчу я одними губами, вжимаясь в знакомого мне человека. — Не отдавайте меня ему! Прошу! Я всё буду делать… что скажете… всё, что угодно! Я буду полезной… только… только… — рыдания накрывают меня, и тело содрогается от бессилия и паники. — Оставьте меня себе!

— Лира, — голос Аркадия Борисович становится твёрдым и жёстким. — Прекрати истерику, — он наклоняется ко мне и сжимает локоть до боли. — Иначе, — мужчина шепчет мне на ухо так тихо, чтобы только я могла его услышать. — Ты знаешь, что будет.

Жестокие слова отрезвляют меня, ведь я знаю, что в случае неповиновения, пострадаю не только я. Но и последний оставшийся у меня любимый человек. Мой брат.

Затихаю и отпускаю его брюки.

Аркадий Борисович, видимо, довольный эффектом от своей угрозы, похлопывает меня по щеке.

— Вот и славно, — расплывается в улыбке. — Дамир будет тебе хорошим хозяином, малышка. Конечно же, если ты будешь послушна ему, — он делает многозначительную паузу. — Во всём. Ведь будешь?

Я с ненавистью смотрю сначала на пожилого мужчину, а потом, набравшись храбрости, перевожу взгляд на того другого. Высокого. Красивого. И самого опасного из всех, что я когда-либо встречала. Потом медленно киваю и говорю:

— Да.

Палач

Лира

Лира

Лира

Палач

Лира

— Хорошо, — удовлетворенно отвечает мужчина. — А теперь скажи, — он опускает руку, сжимающую в захвате мои волосы, и мой подбородок взмывает вверх. — Тебе понравилось то, что ты видела?

Его вопрос порождает во мне целую бурю эмоций.

Негодование… смущение… испуг…

— Нет, — шепчу я пересохшими от частого дыхания губами.

— Врёшь! Снова! — рычит мужчина, теперь уже сильнее сжимая меня за волосы.

Свободной рукой он дёргает вверх подол моего платья, одним рывком задирая его до талии.

От неожиданности я успеваю только охнуть и прикрыть рот ладонью. Краем сознания понимаю, что сопротивляться бесполезно… Ведь я теперь его. Он может делать со мной всё, что захочет! Но я… я просто не ожидала, что всё произойдёт вот так! Сразу! Без какой-либо подготовки!

Сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Мне не хватает воздуха! От отчаяния я начинаю задыхаться…

Горячая ладонь ложится на моё бедро и начинает медленно двигаться в сторону сокровенного местечка.

Сдвигаю ноги плотнее, пытаясь преградить ему дорогу. Но в ответ он лишь хищно ухмыляется.

Быстро поддевает пальцами кромку трусиков и надавливает сильнее, заставляя нижние губки раздвинуться, пропуская его чуть глубже.

Издаю приглушённый всхлип, когда Палач гладит меня между ног. От потрясения я почти ничего не чувствую. Всё тело будто одеревенело.

— Я так и думал, — снова усмехается он. — Тут влажно. Знаешь, что это значит?

Я ошалело мотаю головой.

— Это значит, что несмотря на то, что твой разум всё ещё цепляется за прошлую жизнь, заставляя тебя меня бояться, твоё тело — мужчина снова двигает пальцами по влажным складочкам. — Твоё тело уже признало во мне хозяина.

Мои щёки становятся пунцовыми. Нет. Он не прав. Этот ужасный человек заставляет меня испытывать только страх и отвращение. Ничего больше.

— Ты не можешь это контролировать, — его низкий бархатистый голос заставляет меня трепетать. — В животном мире это происходит на уровне химии. Самки, готовые подчиниться более сильному самцу текут, чтобы его привлечь. И знаешь, что происходит, когда самец чувствует этот запах?

Палач достаёт руку из моих трусиков и подносит к носу влажные от моих соков пальцы.

А потом он закрывает свои бездонные тёмные омуты, делает глубокий вдох и усмехается.

Боже… внизу живота всё скручивается от его действий. Отвращение смешивается ещё с каким-то непонятным, очень острым и пугающим чувством. Оно похоже на страх, но почему-то рождает странное томление между ног..

Мотаю головой, чтобы избавиться от наваждения.

— Мы не животные, — шепчут мои губы.

Гордость трещит по швам от такого сравнения. Если ему так нравится быть бездушным зверем, то пусть будет. А я не такое не согласна!

— Хм… — Палач усмехается, а дотрагивается до моих губ всё ещё мокрым пальцем. — Будь послушной сучкой, оближи.

Боже… ну зачем он так со мной?

Мои губы сжимаются в тонкую линию. Я сдвигаю их так плотно, как только могу. Снова смотрю ему прямо в глаза, пытаясь без слов выразить всю глубину моего презрения.

— Ты не слушаешься? — бровь мужчины поднимается. Кажется, он очень удивлён моим неповиновением. Наверное, привык к тому, что его тупые амбалы выполняют все приказы и не задают лишних вопросов.

— Думаешь, что ты лучше меня, Динка?

Несмотря на то, что меня потрясывает от негодования и страха, а руки превратились в ледышки, я продолжаю отчаянно смотреть ему в глаза. Не знаю, чего я добиваюсь этим… Паника не даёт мыслить трезво…

Должно быть, он воспринимает мой открытый взгляд как вызов? Быть может, это и есть вызов?

Тогда я просто идиотка…

Быстро опускаю глаза вниз.

— С тобой будет много работы. Не знаю, где тебя купил Аркадий, но ты совсем необученная. Не знаешь своё место.

Палач делает паузу, придирчиво оглядывая меня, а потом говорит снова.

— Ну ничего. Я тебя научу.

Какое-то время он стоит неподвижно, явно наслаждаясь эффектом, который производят на меня его слова.

— Ты голодная? — внезапно тон его голоса меняется.

Мужчина отпускает мои волосы и отступает на шаг назад.

Судорожными движениями я одёргиваю платье вниз. Не могу поверить, что он меня отпустил… Бережёт развлечение на ночь, или просто не хочет меня?

Безумно хочется узнать, о чём думает этот человек. Зачем играет со мной?

— Нет, — шепчу я пересохшими губами, и опускаю взгляд вниз.

На самом деле, я сейчас нахожусь в таком шоке от всего происходящего, что даже не могу и думать о еде.

— Тебе надо есть, — говорит он, пробегаясь ладонью по моим волосам. Потом его пальцы ложатся мне на щёку. Треплют её и похлопывают. — Иначе у тебя не будет сил.

— На что? — почему-то все его слова кажутся мне наполненными порочного смысла.

Палач усмехается, игнорируя мой вопрос.

— Я с вами буду ужинать? — задаю я свой следующий вопрос.

— Нет, — грубо отрезает он. — Шлюхи за мой стол не садятся.

— Но… — внутри меня полыхает пламя негодования. — Я не шлюха!

— Да? — бандит поворачивает голову на бок, тёмная бровь приподнимается в вопросе.

— Да!

Гордо смотрю ему в глаза. И откуда во мне столько смелости?

— Я… я не такая как та девушка! — выдаю я быстрее, чем успеваю понять, что сказала.

Лицо палача становится непроницаемым.

Глаза цвета коньяка, такие пьянящие и тёмные, пронзают меня насквозь, будто рентгены.

— Думаешь, что слишком хорошая для меня? — в низком хриплом голосе слышится угроза.

— Нет… — лепечу, понимая, что сказанула лишнего. — Я не то хотела сказать…

Обводит меня диким взглядом и ухмыляется.

— Ты не шлюха, это ты верно подметила. У звания моей шлюхи ещё надо дослужиться. И задницу иметь поаппетинее. Ты слишком тощая.

Глотаю слёзы обиды.

— Будешь пока моей сучкой. Сам дрессировкой займусь. А когда решу, что ты готова, быть может, станешь шлюхой. Ну а если нет, — он вздыхает. — Может, ты и не нужна мне вовсе? Тогда избавлюсь.

В груди всё перехватывает от ужаса. Что значит «избавлюсь»?!

— Вы… вы… — задыхаясь от паники спрашиваю я. — Вы меня убьёте?

— Динка, — мужчина отворачивается и спокойной походкой направляется к двери. — Для сучки ты слишком много болтаешь. Тебе намордник нужен.

Немного оправившись от потрясения, я выхожу в коридор и спускаюсь вниз по тем же ступеням, что пару часов назад поднималась на второй этаж.

Вхожу на кухню.

Ирма, две горничные и ещё один пожилой мужчина сидят за столом

Женщины одеты в форму прислуги. От аппетитного аромата жаренного мяса в животе всё сжимается.

Я застываю в дверях, боясь сделать ещё хоть один шаг. Все в этом доме кажется такими неприветливыми…

— Привет, — слышу позади себя звонкий женский голос. — А ты кто такая?

Резко оборачиваюсь, чуть не спотыкаясь на высоких каблуках.

Передо мной стоит красивая темноволосая девушка. На вид ей лет двадцать пять, или около того. Её тёмные глаза прищурены под накрашенными ресницами.

Идеальная бровь поднята в вопросе. Неужели это та самая девушка, что час назад стояла обнажённой на коленях перед Палачом?

Нервно сглатываю и смотрю в пол.

Отчего-то мне становится жутко неловко. К щекам приливает краска.

— А это на смену тебе, Каринка, — усмехается пожилой мужчина за столом. — Ты хозяину надоела уже, он вот помоложе себе нашёл.

За столом раздаются одобрительные смешки.

Не смею поднять взгляд на девушку.

Какой кошмар… должно быть, ей неприятно всё это слушать…

— Заткнитесь, — злобно шипит на них девушка. А потом она снова поворачивается ко мне.

— Ну ты чего засмущалась? — её тонкие пальцы ложатся мне на щёки. Длинные острые ногти накрашены алым лаком. Девушка вертит мою голову из стороны в сторону,

— Бледная какая, — вздыхает она. — Ну дитё совсем. Тебя кто прислал? Виталик?

— Нет, — шепчу губами я.

— Значит, Рома. Я так и думала, — цокает языком она.

— Меня никто не прислал, — еле сдерживая слёзы шепчу я. — Меня подарили.

Миндалевидные глаза Карины становятся узкими. Будто у дикой кошки перед прыжком.

На секунду мне кажется, что она сейчас вцепится ногтями мне в лицо. Но девушка не делает этого.

Вместе нападения она приторно улыбается мне и говорит.

— Ну ладно, тогда будем подружками. Тебя как звать-то?

— Лира, — подаю голос я.

— А меня Карина.

Девушка проходит мимо меня к столу, призывно виляя бёдрами.

Садится за стол, отвечает на чьё-то приветствие, а потом снова поворачивается ко мне:

— Садись, что стоишь? — она жестом показывает на свободный стул возле себя.

Я, радуясь, что хоть кто-то пригласил меня за стол, спешу воспользоваться предложением.

Всё это время Карина смотрит на меня долгим оценивающим взглядом, который не вяжется с её широкой улыбкой.

— Спасибо, — зачем-то говорю я, опускаясь на стул подле неё.

— Не благодари, девочка, — она машет рукой в воздухе. — Ведь мы, девочки, должны помогать друг другу, правда?

Её пухлые губы расходятся в улыбке ещё шире, а глаза при этом хитро прищуриваются. Или, быть может, это мне так только кажется?

— Правда, — согласно киваю я.

Ох… надеюсь, я смогу завести себе в этом доме хотя бы одного друга!

После ужина я поднимаюсь обратно к себе.

На половине пути мне встречается один из людей Палача. Сперва мне кажется, что он сейчас просто пройдёт мимо, но мужчина останавливается и смотрит на меня.

Он гораздо моложе, чем тот, которому Палач велел отвести меня домой, когда мы приехали.

— Через час иди к Хозяину, — внезапно говорит он, ещё раз окидывая меня любопытным взглядом.

— Что? — волнение снова поднимается во мне. Всё, что я съела за ужином отчаянно просится наружу.

— Ты не расслышала? — недовольно хмурит брови Марат. — После полуночи зайдёшь к Хозяину. От твоей спальни это третья дверь налево.

Я прекрасно знаю, где находится спальня Палача. И переживаю вовсе не поэтому.

Природа моего волнения заключается совсем в другом.

Я знаю, зачем он позвал меня.

Ночью. К себе в спальню… Зачем ещё это нужно мужчине.

Он хочет взять своё. А я… я не в праве ему отказать.

Перед отъездом Аркадий Борисович дал мне понять, что от моего благоразумия и послушания будет зависеть не только моя жизнь. Но и жизнь моего братика, который остался в доме Старого заложником.

Вытираю мокрые глаза и смотрю на себя в зеркало.

Карина подарила мне помаду. Красную как кровь. Сказала, что Хозяину такое нравится.

Дрожащими руками я наношу яркую помаду себе на губы.

У меня достаточно пухлые губы, а кожа бледная, поэтому помада выглядит так, будто мне кто-то губы разбил.

Пытаюсь улыбнуться самой себе в отражение. Но улыбки не выходит. Только затравленный оскал. Боже… мне нужно научиться лучше притворяться, если всю оставшуюся жизнь меня ждёт незавидная судьба «шлюхи» самого опасного человека в городе.

Я понимаю, что Палач никогда меня не отпустит. Живой по крайней мере.

Секунды на массивных настенных часах утекают быстрее, чем мне бы того хотелось.

Не знаю, чем себя занять, поэтому просто сижу на широком деревянном подоконнике и смотрю за окно.

Мне виден клочок неба, усыпанного звёздами и часть внутреннего дворика.

Фонарь подсвечивает красивое дерево, покрытое цветами.

В наших краях даже поздней осенью природа балует буйством красок. Теперь мне остаётся только смотреть на красоту за окном. На недоступную мне отныне частичку свободы.

Часы в коридоре бьют полночь. Я съёживаюсь и иду к двери. Наверное, заставлять его ждать — не лучшая тактика.

Пока я медленно иду по коридору, сердце отбивает в груди нервные удары. Один-два-три-четыре… Сама не знаю, зачем я продолжаю их считать. От моей спальни до его целых сорок ударов. Слишком мало. Безумно мало.

Останавливаюсь и хватаю ртом воздух. Тихо стучусь в дверь.

— Заходи, — раздаётся приказ.

Зажмуриваюсь и делаю шаг вперёд. Боже, дай мне сил пережить эту ночь!

Палач сидит в кресле возле огромного книжного шкафа.

Его спальня очень просторная и мрачная.

Обвожу взглядом коллекцию книг.

Бандит любит читать? Или эти книги тут для красоты стоят?

Не смею взглянуть на него. Кошусь на его ноги.

Кажется, на нём тёмный халат?

— Раздевайся, — в ушах эхом отдаётся его низкий бархатистый баритон. Почему-то я не ожидала, что он вот так сразу приступит к делу.

Тело живёт своей жизнью, отказываясь подчиняться. Крупная дрожь прибегает по спине.

— Ты плохо слышишь? — переспрашивает он.

Властность и сталь в его голосе заставляют меня выйти из оцепенения.

Дрожащими руками я опускаю вниз замочек своего платья. От нервов он заедает на пол пути, и я дёргаю его, чтобы расстегнуть как можно быстрее.

— Не так, — останавливает он мою поспешность. — Медленнее.

Рвано выдыхаю и закусываю губы, чтобы не разреветься. Он хочет ещё больше меня унизить? Указать на моё незавидное место?

— Если и дальше так будешь, я решу, что ты меня не хочешь, — усмехается он, будто сказал какую-то только ему одному понятную шутку.

Поднимаю на него взгляд. Внутри всё кипит от негодования. Еле сдерживаюсь, чтобы не закричать ему в лицо: «Да я тебя ненавижу, мерзавец! И никогда не захочу!».

Но мои крики застревают внутри горла так и не вырвавшись на свободу.

Губы мужчины складываются в злую усмешку.

— Хочешь доставить удовольствие своему хозяину?

Не могу больше терпеть это унижение. Прикрываю глаза и киваю.

— Подойди ближе.

Мои шаги тяжёлые, как у заключённого, идущего по эшафоту к своему Палачу.

Я останавливаюсь возле него.

Смотрю в красивое мужественное лицо. Холодные карие глаза подёрнуты похотью. Его халат распахивается, когда он наклоняется вперёд, обнажая мощную грудь и крепкие кубики пресса. Ёжусь от осознания того, насколько он огромный и сильный по сравнению со мной.

— Возьми своё платье за подол и поднимай вверх, — командует он.

Я бы хотела исполнить просьбу, но руки будто задеревенели от ужаса.

Палач наклоняется вперёд и пробегает пальцами по обнажённым ногам.

Когда наши тела соприкасаются, меня будто током прошибает. Хочется отпрыгнуть в сторону, но я сдерживаю свой порыв и остаюсь неподвижной.

Ловкие мужские пальцы поддевают платье и тянут его вверх, обнажая меня ниже пояса.

Сдвигаю ноги плотнее, а сама застываю.

В голове совершенно пусто.

Ничего не чувствую.

Еле сдерживаюсь, чтобы не плакать. Ведь это не вызовет в нём жалости — только раздражение.

— Не хочешь меня? — тёмные угли его глаз выжигают во мне дыру.

Две капли, всё же, стекают по щекам.

— Не смей реветь! — зло рявкает он. — Ненавижу плачущих баб!

Я быстро вытираю щёки ладонями.

— Любая шлюха была бы счастлива оказаться на твоём месте. Будь благодарна судьбе. Тебя мог оставить себе Старый. Ты бы его с большим удовольствием обслуживала, да?

Испуганно мотаю головой.

— Я могу получить любую… — задумчиво произносит он.

Кажется, будто мужчина хочет добавить что-то ещё, но он молчит.

— Где твоя благодарность, Динка? — внезапно говорит мужчина, насмешливо глядя на меня.

Не знаю, за что мне следует его благодарить. За то, что до сих пор не тронул? Ага! Спасибо огромное!

Палач отворачивается, нажимая на какой-то прибор наподобие рации.

— Пусть Карина зайдёт ко мне.

После этих слов мужчина встаёт с места и внезапно нажимает ладонью мне на губы, вытирая помаду.

— Ненавижу красный, — его голос похож на рык. — Цвет крови и боли. Так красятся только шлюхи. А ты…

— Вызывали? — Карина входит в комнату, плавно покачивая бёдрами.

— Покажи ей как нужно, — усмехается мужчина, садясь обратно в кресло.

Лицо Карины расплывается в самодовольной ликующей усмешке.

— Привычное лучше нового? — тихо спрашивает она, глядя себе под ноги. Но её слова явно направлены к Палачу.

— Да кто угодно лучше неё, — отвечает он и отворачивается, теряя ко мне всякий интерес.

Слёзы стекают по щекам прямо на перепачканные красным губы.

Я наблюдаю, как Карина эротично снимает с себя одежду и, оставшись в нижнем белье, становится на четвереньки. Ползёт к Хозяину как какая-то послушная зверушка.

Боже… внутри рождается странное чувство… будто кто-то ножом в сердце ударил, а потом провернул рукоять.

Я должна радоваться тому, что ночь с Палачом откладывается хотя бы ненадолго. Но вместо этого я чувствую себя ещё более униженной.

Не понимаю, от чего это… Почему-то вдруг хочется, чтобы Карина ушла. Но по какой причине? Ведь я его ненавижу! Пусть делает что хочет! Мне плевать!

Даже лучше, что он во мне не заинтересован! Быть может, вообще приставать не будет!

Скольжу взглядом по его точёному профилю мужчины…

Он резко поднимает на меня тяжёлый взгляд и мне в нём чудится… вызов?

Ничего не понимаю, но непонятное огорчение продолжает тисками сдавливать сердце.

— Ты так и будешь смотреть? — Хозяин изгибает бровь в вопросе.

Резко разворачиваюсь и бегу к выходу!

Зажимаю рот рукой, чтобы не расплакаться!

Это должны быть слёзы облегчения… Но почему-то это вовсе не они…

Красные губы малышки будят во мне зверя. Нагнуть бы её прямо так, в одежде и, придавив лицом к стене, показать что получают женщины, красящие губы в такой вульгарный яркий цвет.

Но это было бы слишком просто. Конечно же, физически я сильнее неё. Какой интерес в том, чтобы одержать победу над ней только лишь данным природой превосходством?

Нет, это скучно. Приятно, конечно, натянуть её узенькую киску в одно резкое движение, порвав к херам преграду. Слышать её стоны, когда мой член будет вколачиваться в её мягкое хрупкое тело. Приятно… Но скучно. Никакого азарта охоты.

Гораздо лучше будет, если она сама придёт ко мне. Будет ненавидеть себя, но при этом течь, выпрашивая мой член. Покорная, возбуждённая и раскрытая перед своим хозяином. Такая победа слаще мёда.

Карина дотрагивается до моих брюк, призывно улыбаясь.

Трахать её нет ни малейшего желания, потому что в мыслях сейчас только грустная плачущая девчонка, которая только что отвергла меня. Что ж… её сопротивление будет сломлено. Очень скоро она будет моей.

Шлюха в моих ногах тянет руки к ширинке брюк.

Встаю с кресла, пресекая её поползновения.

— Свободна, — бросаю ей, отворачиваясь к окну.

Вопреки приказу, Карина не спешит уходить.

— Можно мне остаться? — тихо просит она.

Во мне вскипает гнев.

— Нет, — цежу я сквозь сомкнутые губы. — Ты прекрасно знаешь, что я всегда сплю один.

— Но… — говорит она, заставляя меня обернуться.

Хм… это что-то новенькое. Раньше Карина никогда не позволяла себя спорить со мной.

— Что «но»? — моя бровь поднимается в вопросе.

— Я… я… — лепечет девушка, глядя в пол. — Я хочу быть полезна.

Усмехаюсь. Неужели шлюшка ревнует?

— Карина, ты хочешь наказания? — мой вопрос заставляет её вздрогнуть.

— Н-н-нет… — заикается она.

— Тогда больше никогда не смей спорить со мной.

Кажется, я слышу её всхлип. Однако слёзы Карины ничуть не трогают меня. В отличие от слёз перепачканной красной помадой Зверушки, эта шлюшка получает достаточно моих денег, чтобы высушить ими свои лицемерные слёзы.

Оборачиваюсь обратно к окну и смотрю вдаль. Поджигаю сигару. Клубы сизого дыма окутывают мою комнату в густой туман.

Сажусь обратно в кресло и беру с полки книгу.

Кирилл Миронов «Злость».

Открываю первую страницу и в тысячный раз читаю написанные от руки строки:

Спасибо за твою историю, Дамир. Самое ценное для писателя — откровенность его героев. Ты стал одним из лучших героев моего романа.

Эта книга вышла давно. Когда-то я попал в СИЗО с одним писателем и рассказал ему свою историю. Пусть я и не стал главным персонажем романа, но в книгу попал.

Закрываю глаза, вспоминая прошлое.

Автор, которому я подарил свою историю не знал, что в ней не было ни слова правды. Сейчас самому сложно поверить в это. За годы беспросветной жестокости и боли я настолько свыкся с созданным образом, что и сам поверил в него. Я поверил в Палача и теперь пути назад нет.

На следующий день я спускаюсь на завтрак с опаской.

Мне очень не хочется встретиться с Кариной.

После того, как я знаю, где и с кем она провела ночь эта встреча кажется неуместной. И даже опасной…

К моему облегчению, когда я обвожу взглядом комнату, то не нахожу её за столом.

Вздыхаю свободнее и сажусь на свободное место.

Люди из обслуживающего персонала шутят и не обращают на меня ни малейшего внимания.

Меня это более чем устраивает.

После еды я, не зная чем себя занять, начинаю убирать грязную посуду. В доме отца у нас было много прислуги, и я даже не знала, как заварить себе чай. Но за то время, что я жила у Аркадия, уборка и мытьё посуды стали для меня привычной обязанностью.

Пытаясь быть незаметной, я двигаюсь от одного освободившегося места к другому, собирая использованные тарелки.

Внезапная тишина за столом заставляет меня вырваться из своих мыслей.

— А ты чего делаешь? — хмуро интересуется экономка Ирма.

— Да вот, — смущённо опускаю взгляд я. — Решила помочь.

— Не нужна нам твоя помощь! — выпаливает другая женщина, одетая в форму горничной. — Не надо нашу работу делать!

— Ага, — поддакивает ей соседка по столу. — Тебя сюда не для этого привезли!

Со всех сторон раздаются сдавленные смешки.

У меня к горлу подкатывает ком. Отхожу в сторону, ставя тарелки на стол.

— Такие как ты, — продолжает глумиться первая. — по-другому на хлеб зарабатывают. На нашу работу не посягай, ясно?

— Ну-ка цыц! — внезапно строго говорит Ирма, сидящая во главе стола.

Удивлённая я оборачиваюсь. Кухня погружается в звенящую тишину.

— Чего накинулись на девочку, курицы? — продолжает женщина. Она говорит негромко, но отчего-то никто не смеет ей и слова сказать. — Вы про неё ничего не знаете, а уже выводы делаете! Угомонитесь.

Горничные пожимают плечами, и потихоньку все возвращаются к своим беседам.

— Поели? — также строго спрашивает главная в доме. — Идите работайте.

Её слушаются беспрекословно.

Все поднимаются с мест и, окинув меня презрительными взглядами, направляются к выходу.

— Спасибо, — лепечу я, пытаясь заглянуть женщине в глаза. — Вы очень добры…

— Пожалуйста, — сухо отвечает она. — Тебе совет: никому в этом доме не доверяй. Тут каждый сам за себя. Так что друзей не ищи, поняла?

Я оторопело киваю.

— Хорошо, — Ирма встаёт с места. — А теперь ступай в библиотеку. Там тебя ждут.

Всё тело начинает мелко подрагивать от волнения. Желудок неприятно сжимается.

— Хозяин? — спрашиваю я, глядя в пол.

— Нет, он рано утром по делам уехал, — отвечает женщина. — У тебя гость.

Недоумевая, кто может быть моим гостем, я иду по коридору первого этажа. Дом Палача очень красивый, но из-за преобладающих тёмных оттенков в интерьере, он кажется мне мрачным. Тёмное благородное дерево, тёмно-зелёные портьеры… Даже цветы в вазах все одного цвета — бордовые, почти чёрные розы.

Подхожу к нужной двери и робко поворачиваю ручку вниз.

— Лира, солнышко! — Аркадий Борисович встаёт из-за стола, когда я вхожу в помещение.

Он подходит ближе и обнимает меня.

— Я попросил у Дамира разрешения тебя повидать. Беспокоился. Как ты тут?

Я пожимаю плечами.

Не верю ни единому слову этого двуличного человека.

Когда отца посадили в тюрьму, наша семья лишилась всего. Мама давно умерла, ещё при родах брата, поэтому у нас был только папа. Я жила как принцесса и готовилась к свадьбе с сыном уважаемого отцом человека, а брат должен был стать наследником состояния нашей семьи.

Когда начались проблемы, Аркадий Борисович явился за нами и увёз с собой без лишних вопросов. "Я буду вас защищать" — говорил он. — "Вы мне почти как родные".

Мы тогда были напуганными детьми и с лёгкостью ему поверили. Однако сказка закончилась как только мы с братом попали к нему в дом.

Нас разделили.

Мне не позволяли с ним видеться.

Он жил в окружении людей Аркадия, который с лёгкостью подмял под себя всё, что осталось от империи отца.

Позже, когда прошёл первый шок, я начала догадываться, что, возможно, именно Аркадий и предал отца. Рассказал властям о какой-то незаконной деятельности, и папу посадили в тюрьму…

— О чём задумалась, Лира? — требовательный голос Аркадия Борисовича вытаскивает меня из плена воспоминаний. — Хочешь рассказать, что было прошлой ночью?

— Нет, — решительно качаю головой я. — Не хочу.

— Мне не нужны подробности, — пожимает плечами мой бывший хозяин. — Но я должен знать, стали ли вы близки?

Я опускаю взгляд в пол. Зачем ему это?

— Нет?! — голос мужчины становится тихим от ярости. — Ты помнишь о нашем уговоре, Лира? Или забыла уже?!

Закрываю глаза. Нет… конечно же я не забыла вчерашний день. Аркадий ясно дал понять: в его руках мой брат. И я должна стать близка Палачу. Не только физически, но и душевно. "Втереться в доверие" — так он сказал. А если не захочу… то могу лишиться ещё одного члена семьи.

— Знаешь, кто такие гейши, Лира? — внезапно спрашивает он.

— Проститутки в Японии?

— Нет, Лира, не совсем, — голос мужчины снова становится мягким и по-отечески нежным. — Иногда они оказывали и сексуальные услуги в том числе, но само слово «гейша» переводится как «человек искусства». Они могли увлечь мужчину. Дать отдых не только его телу, а, скорее, душе. Поэтому быть гейшей было очень престижно.

Смотрю в лицо мужчины, испещрённое морщинами. Боже… я совершенно не понимаю, как постучаться до сердца человека, у которого, его нет…

— Ты понимаешь, о чём я говорю? — Аркадий Борисович делает паузу, но я продолжаю молчать. — Ты должна стать не только и даже не столько его любовницей, а, скорее, найти ключик к его внутреннему миру. Стать единственной и незаменимой.

— А если… если я не смогу… быть может, я ни нужна ему вовсе…

— Не говори ерунды, Лира, — строго отвечает мужчина. — У тебя прекрасное образование. Ты красивая девушка. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Знаешь, в каждом деле главное — это правильная мотивация. А у тебя мотивация есть.

Он смотрит куда-то поверх моей головы и ухмыляется.

— Твой брат когда-нибудь сможет унаследовать состояние твоего отца, которое сейчас находится под моим контролем. В случае если ты будешь полезна, твоего братишку ждёт прекрасное будущее…

— А если не буду? — сердце начинает сумасшедше стучать в груди.

— Знаешь, Лира, — задумчиво говорит он. — Я бы мог продать тебя на аукционе. Если такие закрытые аукционы, где богатые покупатели ищут себе товар. Женщин, девушек… и даже детей.

Я судорожно выдыхаю… неужели он намекает на то, что продаст моего брата кому-то в случае моей неудачи?!

— Но повода для беспокойства нет, — настроение мужчины снова меняется, и он дружелюбно похлопывает меня по плечу. — Я верю в твой успех, малышка, — Аркадий заглядывает мне в лицо и широко улыбается. — Кстати, завтра у нас будет деловая встреча. Все… партнёры придут со спутницами. Эта встреча будет проходить в моём доме. Если хочешь повидать брата, то сделай так, чтобы спутницей Дамира была ты.

— Переводя на язык обычных людей — «партнёры со спутницами» — это главари бандитских кланов со своими шлюхами? — уточняю я.

— Откуда в тебе столько грубости? — усмехается он. — Ладно, если тебе так больше нравится, то да.

Возвращаюсь в свою комнату в полном смятении.

Подхожу к окну и сажусь на широкий подоконник, добирая под себя ноги. Что же мне делать?

Хочется быть сильной. Настолько сильной, чтобы пройти все испытания, выпавшие на мою долю с высоко поднятой головой.

Но сил во мне нет. Кажется, что все они покинули меня вместе с надеждами на светлое будущее. Мне остаётся лишь смириться со своей судьбой и принять роль, уготованную для меня другими людьми…

Аркадий просит меня отдать Палачу не только своё тело, но и душу. И это, пожалуй, самое страшное, что я когда-либо слышала в своей жизни.

На обед мне идти совсем не хочется, поэтому до самого вечера я продолжаю пялиться в окно до тех пор, пока от неподвижного положения не начинают ныть мышцы.

Наступает вечер, и тот клочок внутреннего двора, что я вижу из своей кельи погружается во тьму.

Скоро вернётся Палач, и в этот раз я сама пойду к нему. Сделаю то, что от меня требуется, изображая при этом удовольствие.

От этих мыслей и образов мне становится душно. Кажется, будто в комнате не хватает воздуха. Открываю окно и вдыхаю свежесть вечера.

Внезапно приходит желание выйти на улицу. Хотя бы на время забыть о том, что ждёт меня уже через пару часов…

Выхожу из комнаты и сбегаю вниз по ступеням.

Навстречу мне никто не попадается. Такое чувство, будто дом вымер в отсутствии хозяина.

Оказываюсь на заднем дворе и вдыхаю прохладный воздух полной грудью. Любуясь на безупречные клумбы я прохожу чуть дальше, в самый угол двора, огороженного высоким забором. Отсюда не сбежать, даже если бы мне захотелось. Но мне не захочется, потому что иначе…

В вечерней тишине я слышу приглушённое лошадиное ржание.

Палач держит лошадей? Интересно…

Иду на звук и поворачиваю за угол. Впереди вижу конюшню.

Я захожу в одноэтажное здание, и в нос ударяет запах сена.

Когда-то у меня тоже было два жеребца. Один из них прекрасный вороной скакун, которого мне подарил отец на тринадцатилетие. А второй — белый в яблоках с густой гривой. Вороной сперва никак не хотел меня слушаться, даже сбросить с себя пытался. Так иногда бывает, если конь не объезжен, а седок слишком лёгкий. Мне стоило массы усилий и тренировок, чтобы приучить его быть послушным. Но в итоге всё оказалось не напрасно. Через несколько месяцев конь признал во мне хозяйку и стал очень предан.

Грустно вспоминать о них… Ведь я даже не знаю, что с ними стало после того, как нас с братом забрали из дома.

Воровато оглядываюсь по сторонам. Не знаю, можно ли мне тут находиться? Наверное, нет.

Однако, желание погладить лошадь настолько сильно, что я плюю на осторожность и открываю дверь в денник.

На полу лежит тёмный конь. Он тяжело дышит. Неужели болеет?

Опускаюсь на колени и провожу ладонью по шелковистой гриве.

Четвероногое животное фыркает в ответ.

Обычно, если лошади чувствуют запах незнакомца, то начинают волноваться. Однако этот красивый вороной конь даже головы не поднимает.

— Что с тобой случилось? — тихо спрашиваю я.

Конечно, животное ответить мне не может, да я и не жду ответа. Просто хочется хоть с кем-то пообщаться.

— Жеребец болен, — внезапно позади меня раздаётся низкий мужской голос.

Вздрагиваю всем телом и вскакиваю на ноги.

В стойле очень темно и почти ничего не видно. Однако этот бархатистый голос с хрипотцой я узнаю из тысячи. Оборачиваюсь.

В метре от меня стоит Палач. Он опирается плечом о дверной косяк и смотрит на меня.

— Извините… — лепечу я, тут же пряча взгляд. Будто бы он может разглядеть мои глаза тут в темноте…

— Любишь лошадей?

— Да, — робко признаюсь я. — У вас их так много…

— Да, у меня много питомцев, — говорит мужчина, усмехаясь.

Мне представляется, как его губы кривятся в усмешке. Тёмные глаза слегка прищуриваются, а лицо остаётся непроницаемым. Жестокий и холодный, как и всегда.

Его образ рисует мне воображение, потому что я, конечно же, не смогла бы ничего разглядеть даже если бы подняла взгляд.

— Сегодня, видимо, на одного станет меньше, — равнодушно добавляет он.

Моё сердце почти останавливается. В ушах начинает шуметь от паники.

Это он обо мне сейчас говорит?

Чудится, будто в руках мужчины поблёскивает какой-то предмет. Неужели… неужели это пистолет? Он пришёл за мной? Хочет меня убить?

Я пячусь назад, к больному животному. Обнимаю себя за плечи, чтобы хоть как-то унять дрожь.

— Пожалуйста… не надо… — шепчут мои пересохшие губы.

От паники, сковывающей тело, я даже вдохнуть не могу полной грудью. Этот жестокий человек, привыкший решать, кому продолжать жить, а с кого уже хватит теперь пришёл и по мою душу?

— Почему же? — бесстрастно спрашивает он. — Жеребца не вылечить. А содержание больного животного обходится очень дорого. Впрочем, дело не только в деньгах. А в страданиях. Зачем продлевать страдания заведомо обречённому на смерть существу?

Я не сразу понимаю его слова. О ком он говорит? Видимо, всё же, не обо мне, а о бедном больном животном…

— Вся наша жизнь — страдания, — тихо говорю я, чувствуя как глаза становятся влажными. — Но несмотря на это мы все хотим жить, правда?

Палач поворачивает голову на бок и задумчиво смотрит на меня. Молчит.

— Ты бы предпочла мучения смерти? — наконец произносит он.

— Да. — не задумываясь отвечаю я.

— Видимо, ты просто никогда не страдала по-настоящему, — отвечает он.

Почему-то в его словах мне слышится скрытая угроза. Но я нахожу в себе смелость и поднимаю на него взгляд.

— Пока мы живы надежда есть.

Мужчина усмехается.

— Значит, ты просишь меня оставить ему жизнь? — он делает паузу. — Ты просишь об услуге, но ничего не предлагаешь взамен.

Закрываю глаза и чувствую, как мои щёки начинают пылать. Тело дрожит то ли от холода, то ли от жара, который разносит по венам ошалелое сердце.

Я помню свою обязанность. Стать его женщиной. Заслужить доверие. А потом… потом я буду должна его предать. Ради любви к брату. Пусть хоть у одного из нас будет шанс жить нормальной жизнью.

Не говоря ни слова я делаю шаг вперёд. А потом ещё один, пока между нами с этим пугающим человеком не остаётся всего пара сантиметров.

В сгустившейся тишине биение моего сердце отдаётся где-то в ушах.

Я встаю на цыпочки и, зажмурившись, дотрагиваюсь до его губ своими. Они оказываются на удивление мягкими и горячими.

Дрожа всем телом, я осторожно целую мужчину. Провожу по его рту кончиком языка. До этого я никогда ни с кем не целовалась. Даже со своим будущим женихом. Мы с ним только гуляли, взявшись за руки, поэтому я не знаю, делаю ли я всё правильно, или нет.

Несколько секунд Палач стоит неподвижно, а потом его тяжёлая рука ложится мне на затылок, а губы впиваются в рот.

Палач целует жадно. Так, будто хочет выпить меня до дна.

Его пальцы царапают кожу головы, слегка надавливая на затылок. Язык дерзко врывается в рот. Я не пытаюсь отстраниться, просто даю делать ему со мной всё, что захочет.

Его поцелуй как самый острый перец чили — жалит и оставляет после себя пряное послевкусие. Мужчина раздвигает мои губы, прокладывая себе путь всё дальше и глубже.

Сердце бешено колотится в груди, вытесняя из головы все прочие мысли. Страх растекается от телу дразнящей щекоткой. Ладонь мужчины ложится мне на талию, вдавливая меня в его жёсткое тело. Он делает несколько быстрых шагов, а я чуть не падаю, теряя равновесие. Но он удерживает меня в объятиях до тех пор, пока не впечатывает спиной в стену.

Палач такой большой и мощный, что я чуть ли не задыхаюсь, когда он накрывает меня собой. Прижимает к стене своей сильной грудью. Мои руки беспомощно болтаются по бокам, потому что я боюсь до него дотронуться. Несмело кладу их ему на талию, и чувствую кобуру пистолета под пальцами. Он реагирует быстрее, чем я успеваю понять, что нащупала.

Хватает меня за запястье и с силой сдавливает его, отстраняя руку. Пригвождает меня к стене ещё крепче. Кожа трётся о шероховатое дерево. Больно.

Он слегка отстраняется, прищуривая глаза.

— Я не… — робко начинаю я, шелестя припухшими от поцелуев губами.

— Ты не что? — хмурая бровь изгибается в вопросе.

— Я не хотела…

— Впервые целуешься? — внезапно спрашивает он.

Щёки загораются красным. Не знаю, что ему ответить… Быть может, мужчина ожидает от меня большей опытности? Почему-то перед ним мне хочется хоть немного приукрасить свои умения, но я не решаюсь нарушить плавило «не ври», глядя ему в глаза…

— Да, — отвечаю еле дыша.

Мужчина усмехается и снова приникает ко мне.

Теперь он действует более мягко. Проводит кончиком языка по приоткрытым губам, заставляя меня вздрагивать от каждого движения. Он аккуратно раздвигает их и проникает глубже, нежно посасывая.

От быстрой смены его настроения у меня начинает кружиться голова. Не могу понять, что именно так сильно влияет на мои ощущения… Страх и напряжение потихоньку отступают, давая место странному новому чувству. Оно растекается по венам сладкой патокой, отодвигая все сомнения на задний план.

Его ладони ложатся на мои бёдра и начинают медленно поглаживать их, постепенно поднимаются всё выше и выше. Захватывают подол платья, задирая его вверх. Ноги сами собой сдвигаются плотнее. Тело будто пытается защититься от волн опасности, исходящих от этого человека.

Шершавые пальцы царапают кожу. Вздрагиваю каждый раз, когда он проводит ими по краям трусиков, отодвигая их.

Чувствую себя полностью в его власти. Это будоражит и одновременно пугает. Ощущение такое сильное и дикое… похоже не сумасшествие. Пытаюсь быть на стороже и не расслабляться, но с каждым новым движением его пальцев между моих ног это даётся всё с большим трудом.

— Не сопротивляйся, — язык мужчины ласкает бешено пульсирующую венку на шее. — Ты не будешь моей, — я с трудом слежу за ходом его мысли. — Ты уже моя.

Палач прикусывает мочку уха. Сильно и безжалостно. От неожиданности я вскрикиваю, но это больше похоже на писк загнанной в угол мышки.

Мужчина настойчиво просовывает руку между моих ног и дёргает трусики вниз. Там у меня горячо… и отчего-то очень влажно.

Дыхание сбивается, когда он раздвигает нижние губки и нажимает на чувствительное место. Ох! По венам будто тысячу осколков пустили… и теперь они разносятся по телу бешеным биением сердца. Острые как иглы они жалят в самых потаённых местах, заставляя меня забыть обо всём на свете.

Палач ласкает меня своими грубыми руками. Заставляет вздрагивать от каждого движения. Дыхание тяжелеет. Сама не замечаю, как с губ срывается протяжный стон.

Его сильные пальцы давят на клитор. Мощно и жёстко. Я сжимаю веки так сильно, что перед закрытыми глазами начинают плясать разноцветные огоньки.

— Тебе нравится? — шепчет в ухо его голос. Тот самый голос, от звука которого ещё недавно я нервно вздрагивала и сжималась от страха. Сейчас я тоже дрожу, но совсем от другого чувства.

— Скажи, что тебе нравится, — доносится до меня его приказ.

Он убирает свой палец в тот самый момент, когда я начинаю чувствовать зарождающиеся где-то в глубине живота острые как ток разряды. Разочарованно выдыхаю.

Мужчина обводит по кругу мой вход. Его пальцы утопают в густой смазке.

— Мне… — тихо говорю я, ещё больше краснея. — Мне нравится… пожалуйста…

Я аккуратно подаюсь бёдрами вперёд, пытаясь усилить трение. Теперь всё это и дальше становится просто невозможно! Самая настоящая пытка. Сладкая и острая одновременно.

— Если хочешь продолжения, просто попроси, — его дыхание опаляет мою шею. — Хочешь мои пальцы внутри твоей узкой девочки? Попроси трахнуть себя.

Я закусываю губы… боже… что с ним не так? Я уже и так принадлежу ему… к чему заставлять меня унижаться ещё больше?

— Прошу… — мне так сложно сказать то, о чём он просит. Будто передо мной тёмная бездна, а Палач приказывает сделать в неё шаг.

— Да, — одобрительно кивает он, покусывая шею. — Вот так, моя послушная малышка. Всего пара слов. Это нетрудно.

Он продолжает водить вокруг дырочки, будто нарочно избегая пульсирующего места, которое жаждет прикосновений больше всего.

Я набираю в грудь больше воздуха и говорю:

— Трахни меня.

Его палец тут же проскальзывает внутрь киски, заставляя её расшириться. Я закусываю губы, чтобы не сорваться на крик.

Сперва он давит на стеночки, а потом выходит почти полностью. Медлит несколько секунд, наблюдая за моей реакцией реакцию, а потом резко погружается обратно.

Он начинает бешено двигать пальцами внутри меня. Это немного больно, но больше приятно. Остро. Садняще. Пряно…

Громкие хлюпающие звуки разносятся по конюшне вместе с моими почти животными криками. Да… я и сама сейчас больше напоминаю себе животное, а не человека. Ведь Палач берёт меня именно так. В стойле, а не в постели. Будто я ничем не отличаюсь от прочих его питомцев, место которым тут, а не в его доме.

Грубая древесина царапает мне плечи. Но я почти не замечаю боли, я будто в бреду… Накаченная его дурманом не соображаю, что хорошо, а что плохо… границы здравомыслия и морали расширились и одновременно сузились до размеров мужчины, сжимающего меня в своих объятиях.

Он двигает пальцами ещё и ещё, пока меня не прошибает мощнейшей вспышкой. Такой яркой и всеобъемлющей, что я перестаю различать пространство и время.

Тело конвульсивно дёргается в его руках, и я хватаюсь за широкую шею мужчины, чтобы не упасть.

Утыкаюсь носом в его пиджак, делая глубокие часты вдохи.

Его запах пропитывает меня. Табак, горький парфюм и ещё аромат его тела, такой мужественный и присущий только ему… Моему Палачу. И, видимо, моему Хозяину.

— Ты ездила верхом? — спрашивает мужчина, всё ещё держа меня в объятиях.

Ноги у меня всё ещё ватные, и соображаю я плохо. Почему-то клонит в сон.

Однако, когда я слышу голос Палача, тут же отрезвляюсь.

— Да, — киваю, всё ещё утыкаясь носом ему в плечо.

— Пошли, — мужчина берёт меня за руку и тащит куда-то.

Стараясь поспевать за ним, быстро перебираю ногами по мягкой земле, покрытой соломой.

Мужчина выводит меня из денника и подводит к противоположному концу.

Там за оградой бьёт копытом огромный белоснежный скакун с ярко-синими глазами. У меня дух захватывает от его почти сказочного вида.

— Его зовут Буран.

Палач кладёт мою руку на голову животного. Я глажу глажу горячую гладкую шерсть.

Мужчина берёт жеребца под уздцы и выводит из стойла.

Потом внезапно поворачивается ко мне, хватает за талию и приподнимает над землёй.

— Садись, — говорит он, усмехаясь надо моим недоумением. — Прокатимся.

Потом Палач ставит ногу в стремя и садится спереди.

Конь ровной поступью выходит во двор.

— Держись крепче, — командует Палач, пришпоривая Бурана.

В ту же секунду я понимаю, почему этому коню дали такую кличку.

Мои волосы взмывают вверх, и я обхватываю сидящего впереди мужчину за талию.

Буран переходит на быстрый галоп за считанные секунды. Мы минуем дом, и просторный двор с идеально подстриженным газоном. Скачем мимо открытых ворот и устремляемся по дороге вверх — прямо в сторону леса, начинающегося за домом Хозяина.

В ушах свистит ветер. Я чувствую нечто новое. Странную свободу… Если закрыть глаза, то можно представить, что я вернулась в прежнюю жизнь. Туда, где этот чудесный белоснежный скакун мог бы вполне принадлежать моему отцу, а наездник, сидящий спереди мог бы быть моим… кем? Кем бы я хотела видеть Хозяина в той, прошлой жизни? Наверное, никем. В моей прошлой жизни такому жуткому типу не нашлось бы места.

Открываю глаза.

Мимо нас пролетают поля, усеянные полевыми цветами. Деревья начинают плотнее обступать нас, когда Буран врывается в лес.

Тропинка становится уже, и мужчина пускает коня рысью.

— Замёрзла? — вдруг спрашивает он.

Мои обнажённые руки и правда стали очень холодными от быстрой езды. Тут, в лесу гораздо темнее и прохладнее, чем было до этого.

Я мотаю головой, плотнее прижимаясь к горячему телу мужчины.

Через пару минут мы совсем сходим с тропинки, и Хозяин останавливает жеребца, спрыгивая на землю.

— Набрось на себя, — он снимает с себя пиджак и протягивает мне.

Я благодарно киваю и надеваю тёплую вещь, которая пахнет мужчиной и оказывается мне очень велика.

Хозяин берёт коня под уздцы и ведёт вглубь леса.

Я начинаю беспокоиться. Зачем он привёз меня сюда? И пистолет прихватил… Что ему нужно?

Сперва я думала, что это просто прогулка верхом на лошади, но теперь мне ясно, что гуляем мы не просто так. Мы идём куда-то.

Хочу спросить его, долго ли нам ещё, но почему-то не решаюсь.

Вскоре деревья перед нами расступаются, и мы выходим на опушку.

Впереди течёт быстрый горный ручей, а слева я вижу небольшой домик.

Хозяин привязывает Бурана и подходит ко мне, протягивая руки.

— Прыгай, — командует он.

Я перебрасываю ногу и через секунду оказываюсь в его крепких объятиях.

— Ты холодная, — хмуро констатирует он. — Почему не сказала, что замёрзла?

— Не хотела отвлекать, — смущённо говорю я.

— Идём в дом, — мужчина берёт меня за руку и тянет за собой. — Там согреешься.

Он открывает дверь в небольшой деревянные домик своим ключом.

Внутри темно. Приятно пахнет древесиной.

Мужчина проходит вперёд и зажигает мягкую керосиновую лампу.

Тут достаточно уютно, и совсем не так шикарно, как в том, другом доме.

— А кто тут живёт? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

Жилище кажется достаточно опрятным.

— Никто, — мужчина делает шаг мне навстречу.

— Тогда зачем вам… то есть тебе оно? — интересуюсь я, отчего-то нервно сглатывая.

— Я прихожу сюда отдыхать, — говорит он, наклоняя голову на бок.

Мне, всё же, непонятно, зачем Хозяин привёл меня именно сюда… В место, где кроме нас и Бурана больше никого нет. Внезапно становится немного страшно. Вдруг, он замыслил что-то недоброе?

— Тебе страшно? — спрашивает он, продолжая медленно приближаться ко мне.

Нервно сжимаю пальцами мягкую обивку стула.

— Н-н-нет, — лепечу в ответ. Не хочу признаваться в том, как его близость влияет на меня. Все внутри будто в узел завязывается от напряжения.

— Садись, — Хозяин ставит передо мной стул.

Я опускаюсь в него и теперь смотрю на Палача снизу вверх.

Мужчина пожирает меня хищным взглядом таких же тёмных как сама ночь глаз.

Потом он наклоняется и жадно целует.

Голова начинает кружиться.

Сердце в груди трепещет от страха и предвкушения… Ох, что же он намерен со мной делать?

Хозяин медленно опускает платье спереди по очереди обнажая мои груди.

Я вздрагиваю от паники. Сейчас мы с ним наедине посреди леса. Никто не услышит моих криков… Конечно, я не тешу себя мыслью, что в его доме хоть один человек ринулся бы мне помогать в подобной ситуации. Неважно как громко разлетались бы мои крики по второму этажу его мрачного жилища — не думаю, что хоть кто-то из его людей рискнул прийти мне на помощь.

Но несмотря на это оказаться с Палачом наедине, когда на километры вокруг нет ни одной живой души — это и правда повод для паники.

Соски становятся очень твёрдыми от страха, но мужчина при виде их лишь довольно усмехается. Неужели он принимает естественную реакцию тела за возбуждение?

Он сминает груди в ладонях, а потом наклоняется и проводит по остреньким вершинкам языком.

Сердце начинает трепетать, когда по телу разносится теперь уже знакомое чувство острого возбуждения.

— Ааах, — срывается с губ сладкий стон.

Закрываю глаза, когда он захватывает соски губами и нежно посасывает их.

По телу пробегают мурашки. Я вздрагиваю, когда мужчина прикусывает по очереди оттопырившиеся вершинки.

Снова стону и выгибаюсь в спине, навстречу его языку.

Сама не могу понять, как всего за два часа моей жизни страх перед этим опасным человеком смог трансформироваться во влечение. Ещё никогда я не испытывала ничего подобного к мужчинам, и уж точно не могла поверить, что такой страшный преступник, монстр в человеческом обличии сможет вызвать в моём теле ответные чувства.

Конечно же, я всё ещё боюсь его. Но теперь мой страх не чистый. К нему примешено что-то ещё. Оно будто жемчужина в илистой раковине на дне водоёма. Это чувство сперва отталкивает, но стоит раскрыть раковину, как в её скользкой мякоти проступает что-то блестящее. Что-то, чего не было заметно с самого начала. Моё возбуждение.

Жар от его дразнящих ласк идёт всё дальше, оседая между ног томительным волнением. Я уже чувствую, как там, внизу становится горячо и влажно.

Прикрытыми от удовольствия глазами смотрю на мужчину. Не понимаю, как он может быть таким суровым и безжалостным, но одновременно так умело и чувственно ласкать меня?

Его взгляд становится диким и жадным, пока он наблюдает за моими сладкими мучениями. Сканирует лицо, всё больше задерживаясь взглядом на приоткрытых губах.

Внезапно он проходит по ним указательным пальцем, повторяя их контур.

А потом, без предупреждения, дотрагивается пальцем до кончила языка, порочно играя с ним.

— Соси мой палец, — раздаётся приказ. — Давай.

Мои глаза расширяются. Я несмело провожу язычком по подушечке его пальца. А потом обхватываю его губами и немного втягиваю в рот.

Я закрываю глаза, потому что мне ужасно стыдно смотреть мужчине в лицо.

— Смотри на меня, — его слова заставляют меня тут же исполнить просьбу.

Чувствую, как щёки начинают пылать от смущения.

Другой рукой он проникает ко мне под платье, разводя ноги в стороны. Мужчина сжимает нижние губки и удовлетворенно усмехается, когда на его пальцы попадает моя влага.

— Ты такая отзывчивая. Понравилось, да?

Я ничего не отвечаю, а лишь робко киваю. Бесполезно отрицать очевидное. Сама не понимаю, как этот человек смог так быстро подчинить моё тело. Он будто умелый музыкант — сразу понял, какой инструмент перед ним и за пару движений опытных пальцев смог настроить меня на нужный ему лад.

Его палец собирает мою влагу и размазывает её по кругу, а потом проникает глубже в мою дырочку.

Я стону, стараясь не останавливаться и продолжать посасывать его.

Хозяин синхронизирует движения своих пальцев в моей киске и рту. Водит ими по кругу, заставляя меня порочно трепетать от каждого движения.

— Такая узкая, — комментирует он. — Возбуждённая девственница, познавшая ласки мужчины. Даже моим пальцам в тебе тесно.

Чувствуя себя ужасно порочной, я не нахожу, что ответить.

Пульсация снизу нарастает. Не могу сдержать стоны. Чёрт, неужели меня накроет снова? Не могу это контролировать.

— Кончать вздумала? — сурово спрашивает он. — Не так быстро, Динка. Разрешения ещё не давали.

Меня будто холодной водой окатили. Зачем он так со мной?

— Ты хочешь оргазм, а я хочу власти. И не только тут, — он властно сжимает мои нижние губки. — Но и тут, — мужчина целует меня в лоб. — Я хочу быть в твоей голове. Ведь всё удовольствие именно тут. В твоём разуме, малышка.

Я сглатываю унижение и снова смотрю на него. На этот раз дерзко и непокорно.

— Как скажете, Хозяин, — цежу я сквозь зубы и слегка прикусываю его палец.

Мужчина выглядит так, будто ему забавно от моих слов.

— У собачки есть острые зубки? — усмехается он. — Сейчас мы проверим, на что ещё способен твой сладкий ротик.

Палач выпрямляется передо мной, расправляя широкие плечи, вынимает палец из мокрой киски и проводит им по моим губам, вытирая об них мои же соки.

А потом, глядя мне в глаза, он расстёгивает ширинку на своих брюках.

Мужчина оставляет меня в неудовлетворённом и беспомощном состоянии. Стеночки пульсируют от дикого желания.

Но я не хочу поддаваться на провокацию. И уж точно не собираюсь испытывать оргазм по команде.

С ужасом смотрю, как Палач приспускает брюки и достаёт из них налитый кровью стояк.

Я ещё никогда не видела мужской член в живую. Как-то раз, ещё когда в школе училась, мы с подругой смотрели неприличный фильм. Смотрели чисто из любопытства и хихикали.

Но вот сейчас, глядя на этот устрашающе огромный агрегат мне совсем не до смеха.

Я нервно сглатываю, пытаясь представить, как этот толстый как бита член может поместиться у меня во рту.

— Открой ротик и будь послушной, — командует Хозяин, прищуривая глаза.

Не дожидаясь ответа, он надавливает мне на скулы, заставляя приоткрыть губы.

Я смотрю на него снизу вверх, пытаясь не показывать, насколько мне страшно. В глазах Палача я не вижу ничего, кроме еле сдерживаемой похоти.

Перевожу взгляд не стоящий колом член возле моего рта. Разглядываю, будто диковинную вещицу. На вид он мощный и твёрдый, испещрённый узором причудливо переплетённых набухших вен.

— Высуни язык, — приказ Палача заставляет меня съёжиться от страха. Его резкие и быстрые слова пронзают меня насквозь будто выпущенные из пистолета пули.

Вздрагиваю и высовываю кончик языка.

— Больше, малышка, открой рот шире.

Я делаю, как велят и зажмуриваюсь, когда чувствую на языке его солоноватый вкус.

Он не спешит зайти полностью, а лишь проводит горячей головкой по губам и языку.

— Смотри на меня, — похлопывает меня по щеке. — Хочу видеть твой покорный взгляд, когда мой член будет натягивать твои пухлые губки.

Я распахиваю ресницы. Чувствую себя ужасно грязной и порочной. Сердце колотится в груди так быстро, что норовит выпрыгнуть наружу.

— Вот так, малышка, — мужчина одобрительно кивает, кладя тяжёлую ладонь мне на затылок. — Соси его также, как сосала мой палец.

Я боюсь его ослушаться. Ведь рядом с ним я совершенно ничего не решаю. Я просто безвольная кукла в его жестоких руках.

Хозяин обхватывает свой член у основания и надавливает горячей головкой мне на губы.

Я немного приоткрываю их, пропуская его вперёд.

Мой рот натягивается вокруг твёрдой плоти. Мужчина двигает им, лишь слегка погружая головку.

— Мне нравится твой рот, — чуть ли не стонет он, слегка надавливая мне на макушку. — Бери его глубже. Сделай приятно своему хозяину.

Я поднимаю на него взгляд. Его грязные, ужасно порочные и унизительные слова действуют на меня странно. С одной стороны я ненавижу мерзавца, что теперь полноправно владеет моим телом, а с другой… хоть это совершенно нелогично и странно, но я хочу заставить его стонать от возбуждения. Страх смешивается с дико острым чувством, что заставляет стеночки киски почти болезненно пульсировать и сжиматься.

Я с ненавистью смотрю ему в глаза, позволяя члену проскальзывать с каждым разом всё глубже и глубже.

Палач собирает мои волосы в хвост и поднимает их затылке, сминая.

— Я собираюсь трахнуть твой рот как следует, — цедит мужчина сквозь плотно сжатые зубы. — Расслабь губы и дыши носом.

Я не успеваю ничего понять, как мужчина с силой придавливает мою голову к своему паху.

В ужасе распахиваю глаза и пытаюсь отстраниться, но он не отпускает. Вместо этого Палач делает резкое движение бёдрами вперёд и проталкивает свой толстый конец ещё дальше, утыкаясь мне в нёбо.

Всё это было ужасно унизительно, и у меня на глаза выступают слёзы. Однако внизу живота всё предательски напрягается и сладко ноет в ответ на его властные движения.

— Пусти меня глубже, — хрипит он, прикрывая глаза от удовольствия.

Ещё сутки назад я сочувствовала той девушке, которая удовлетворяла Хозяина, и вот сейчас я оказалась на её месте. Послушная, покорная и безумно возбуждённая от его решительной властности и собственного бессилия.

От его яростных движений я чувствую, что мне не хватает воздуха. По щеке стекает слеза. Мужчина замедляется.

— Теперь давай сама, — приказывает он. — Обхвати губами головку, — я делаю, как велят. — Плотнее. Да… Да, вот так.

Я принимаюсь сосать, упираясь ладонями в его бёдра.

— Не останавливайся, — очередной приказ срывается с его губ.

Я выполняю каждую просьбу будто ненормальная, двигаюсь головой вверх-вниз, пытаясь вызвать у него очередной хриплый стон удовольствия.

Мне кажется, будто я сошла с ума. Пытаюсь заслужить расположение мужчины вот таким низким и недостойным способом.

Вскоре Хозяин снова обхватывает меня за волосы и тянет их вниз, заставляя меня вскинуть подбородок.

— Смотри… — порочная властность в его голосе заставляет меня в очередной раз подчиниться. — Смотри мне в глаза.

Мужчина выглядит дико. Тёмные глаза горят недобрым огнём. Они источают такое мрачное, но пленительное обаяние, что я невольно ими любуюсь.

Внезапно мужчина резко выходит из меня и, обхватив свой член в кулак, двигает по нему пальцами.

Мне в шею ударяет мощная горячая струя. От неожиданности я зажмуриваюсь.

Тяжело дыша, мужчина говорит:

— Оближи мой член.

Я несколько раз моргаю, но послушно высунув язык провожу по покрытой спермой головке. Мне становится непривычно солёно, но я не отстраняюсь и слегка посасываю его.

Палач отодвигается от меня и похлопывает по щеке.

— Умница, Динка.

Я сцепляю зубы. Ненавижу это прозвище.

Мужчина наклоняется и проводит пальцами по моей до неприличия мокрой киске.

Довольно усмехается.

А потом сгребает меня в охапку и относит на диван.

— Хочешь меня, да? — грозно спрашивает он.

Я опускаю глаза, боясь ему признаться.

Неужели всё произойдёт прямо сейчас? Не могу поверить…

— Раздвинь ножки, — рычит он дико, будто зверь. — Сейчас я заберу твою невинность.

Дыхание перехватывает, когда мужчина нависает надо мной.

Он смотрит прямо в глаза. Впивается своим тяжёлым слегка мрачным взглядом.

Я знала, что он не будет долго церемониться со мной, и скоро возьмёт своё, но вот когда дошло до дела, мне вдруг становится страшно.

Мужчина шире раздвигает ноги, устраиваясь между ними. Я пытаюсь отстраниться и отодвигаю попку чуть дальше от него.

— Боишься? — спрашивает он.

Я рвано выдыхаю и испуганно киваю. Сердце бьётся в груди как бабочка, угодившая в паутину. Попытки вырваться не приведут ни к чему хорошему, а только разозлят Палача.

Он пробегает пальцами по промежности.

— Такая мокрая, — удовлетворенно кивает он. — Уже готова, маленькая.

Его палец слегка надавливает на клитор. По телу снова пробегает сладкая дрожь. Чувствую себя потерянной… Я не хотела, чтобы было так. Мечтала подарить свою невинность любимому и дорогому человеку. Тому, для кого это и правда бы что-то значило, а не бездушному монстру, для которого секс — это просто способ удовлетворить свои животные потребности.

Я упираюсь ему в грудь, отодвигая.

— Подожди… прошу…

— Не тебе указывать мне, когда нужно подождать, девочка! — в голосе мужчины слышны стальные нотки. — Ты моя собственность. Твой удел — терпеть и подчиняться.

Его слова больно ранят меня, глаза наполняются слезами.

— Я не верю тебе, — отчаянно шепчу я.

Мужчина пораженно замирает надо мной, окидывая удивлённым взглядом. Его тёмные глаза прищуриваются, а губы сжимаются в тонкую линию.

— Во что ты не веришь? — холодно переспрашивает он. Палач кажется равнодушным. Но это только с первого взгляда. Видно, что мои слова задели его.

— Я не верю, что ты такой… — робко отвечаю я. — Что все слухи, что ходят о тебе — правда. Что у тебя нет… сердца. Ведь ты мог взять меня. Ещё в первый день. Сделать это больно и страшно. Но ты не стал!

Я выдаю все эти фразы единым потоком, продолжая беспомощно лежать под его сильным телом с жёсткими мышцами.

Лицо Палача становится непроницаемым. Лишь глаза опасно поблескивают в полумраке

— Ты ошибаешься, девочка, — он хмуро смотрит на меня, а потом прикладывает руку к своей груди. — Тут уже давно ничего нет. Пустота. И я никому не позволяю в этом усомниться.

Мой мир рушится, когда его руки с силой сжимают мои запястья.

Ох, лучше бы я этого не говорила. Надо было просто промолчать… А сейчас уже слишком поздно…

— Босс, приём, — раздаётся голос его помощника из рации. — Вы на связи.

Голова Хозяина поворачивается в направлении звука голоса его подчинённого.

Он ругается и отстраняется от меня. Потом встаёт и подходит к столу, на котором стоит рация.

— Да, — хмуро отвечает он. — На связи.

— Нападение, — сбивчиво поясняет мужчина на том конце. — Нападение на дом. Пять вооружённых людей уже на территории, — слышаться приглушённые звуки стрельбы.

Я охаю, прикрывая рот рукой.

— Сейчас буду, — коротко отвечает Палач, застёгивая брюки. — Ждите.

Я слышу, как рвётся моё нижнее бельё. Грубые руки до синяков сжимают бёдра.

Понимаю, что это конец и зажмуриваюсь, когда мужчина наваливается на меня всем весом своего тела.

Однако в тот же момент тяжесть куда-то пропадает.

В уши будто ваты набили. Я почти ничего не слышу и не понимаю…

Повинуясь дикому животному инстинкту самосохранения я передвигаю руками и ногами до тех пор, пока не забиваюсь в какой-то тёмный угол.

Не могу дышать. От паники горло сдавливает невидимыми тисками.

Я слышу звуки борьбы, но боюсь открывать глаза.

Через несколько секунд что-то тяжёлое падает на пол.

В панике вскрикиваю, боясь, что в драке победил нападающий.

Кто-то подходит ко мне и наклоняется.

Закрываюсь руками, истошно крича… боже… неужели всё сейчас продолжится?

— Это я, — низкий голос убаюкивает своей бархатистой вибрацией.

Распахиваю мокрые от слёз глаза.

Палач хмурится, опускаясь передо мной на колени.

— Что этот ублюдок сделал с тобой? — сурово спрашивает он.

— Я… я не… он… не… — рыдания давят горло, не давая мне сказать ничего болеер менее связанного.

Мужчина убирает мои всё ещё вскинутые в защитном жесте руки.

А потом он просто прижимает меня к себе, нежно проводя рукой по волосам.

— Тише, тише, — шепчут его губы где-то возле моего уха.

Я обхватываю мощные плечи ладонями. Под левой ладонью нащупываю что-то мокрое.

Отстраняюсь и смотрю на свою руку. Она вся красная от его крови. Тело прошибает на дрожь. О, Боже…

— Ты ранен, — еле слышно шепчу охрипшим от криков голосом.

Весь левый рукав его белоснежной рубашки стал тёмно-красным.

— Ранен… — снова повторяю я, глядя свою перепачканную алым руку.

— Нет, — отвечает он слегка поморщившись. — Только слегка задело. Пуля кожу содрала и всё.

Мужчина поднимается и подхватывает меня на руки.

Я прижимаюсь к нему, вдыхая его запах, теперь смешавшийся с запахом крови.

Хозяин перешагивает через лежащее на полу тело, а я снова зажмуриваюсь, боясь даже посмотреть в тут сторону.

Меня несут вверх по лестнице прямо в спальню.

Мужчина открывает дверь, подходит к кровати и аккуратно складывает меня на неё.

— Отдыхай, — возле уха раздаётся то ли приказ, то ли просьба… — У меня ещё есть дела.

— Те люди, — спрашиваю я, пока он не ушёл. — Где они?

— Мы всех поймали. Больше чужаков нет. Я усилил охрану.

— А тот, кто… кто там… в кухне…

— Не беспокойся о нём, — говорит Хозяин, глядя в темноту.

— Он мёртв?

— Нет, — спокойно отвечает мужчина. — Он жив. Пока.

— Ты убьёшь его?

— Сперва проведу допрос, — в голосе мужчины слышится опасность. — А если он в ходе него, всё же, выживет, то сам будет умолять о смерти.

Внутри у меня всё неприятно сжимается, когда я представляю холодные стены подвала этого шикарного дома… боже… не дай мне никогда их увидеть.

— Тебе больше не о чем беспокоиться, — говорит Палач, подходя к двери. — Завтра я пришлю к тебе доктора, он тебя осмотрит.

— Со мной всё в порядке, — быстро говорю, с головой заворачиваясь в одеяло.

— Хорошо, однако я хочу быть в этом уверен, — произносит мужчина безапелляционным тоном и выходит из комнаты.

Закрываю глаза.

Мне хочется поскорее заснуть и притвориться, что события сегодняшнего дня случились не со мной, а с какой-то другой девушкой.

А я сейчас проснусь и окажусь в доме отца, удивляясь тому, какой живой и похожий на реальность кошмар мне приснился.

— Говори, кто тебя нанял, — смотрю в тёмные глаза человека, что час назад пытался лишить Палача его собственности.

Жалкий кусок дерьма, теперь больше напоминающий отбивную, ёжится на бетонном полу. Из нападавших в живых остался только он. И теперь я обязан его допросить.

Тому, как вести пытки, я научился на войне. Когда наш отряд попал в горячую точку, всех ребят перебили. А я выжил. И попал в плен. Именно там я понял значение фразы «молить о смерти».

В камине тлеют угли. Я достаю их огня раскалённый кусок метала и выбираю место на теле человека, на котором ещё нет отметины. Надо отметить, таких мест осталось не так много.

Когда я, всё же, делаю это, с губ человека срывается дикий, животный вой.

У меня от этого крика чувство будто кожу заживо сдирают. Однако тому, чьё лицо я обязан носить всё это нравится. Палачу нравится причинять боль.

Спустя столько лет я и сам забыл, где граница между нашими личностями. Будто кромка сухого песка на пляже, которую ласкают волны. С каждой волной эта грань отодвигается всё дальше и дальше. А когда начинается шторм, то её вообще смывает к херам. И тогда весь песок превращается в единую мокрую, пропитанную гневом и болью, массу.

Существо на полу начинает подрагивать и скулить. Как много раз видел я подобное. Когда сознание отключается от боли и страданий, и человек перестаёт быть человеком, превращаясь в животное.

Присаживаюсь на корточки.

— Расскажи мне, — мои глаза врезаются в затуманенные болью зрачки врага. — Расскажи, кто устроил нападение, и тогда всё закончится.

— Я…я… — на его губах пузырится кровь. — Я просто наёмник… я ничего не знаю…

— Кто тебя нанял? — я снова тянусь к огню, и человек сжимается от страха.

— Нет… нет… пожалуйста…

— Вы убили троих моих людей, — холодно говорю я. — Я сделаю всё, чтобы узнать правду.

— Это Верхов. Верхов нас нанял. Хотел узнать, какая у тебя система безопасности и оповещения…

— Что ещё он хотел узнать?

— Про девушку… он хотел узнать про девушку…

— Ту, которую ты хотел изнасиловать?

— Наверное… — рвано выдыхает мужчина. — Я не знаю больше. Все остальные указания он давал лично главному.

Смотрю в глаза человека и понимаю, что на этот раз верю ему.

— Зачем ты хотел изнасиловать девушку? — задаю очередной вопрос, вставая.

— Красивая… — хрипит в ответ человек. — Она красивая.

Гнев вскипает во мне с новой силой. Отворачиваюсь.

Обычно во время допросов я холоден и отстранён. Никогда не воспринимаю эту работу как личное. Но сейчас… Кажется, что его слова задевают не Палача. Они задевают меня лично.

Беру со стола пистолет и взвожу курок.

— Помолись своему богу, — говорю я.

Отец всегда говорил мне: творя справедливость, лидер должен быть готов сам исполнить приговор.

Поэтому я всегда исполняю свои приговоры собственноручно. За это я и получил эту кличку. Палач.

Не медля больше ни секунды, целюсь в голову и нажимаю курок.

Лира

Я сижу возле Дамира на заднем сидении его тёмного внедорожника.

На мужчине тёмный костюм и чёрная рубашка, которые ему очень идут. Смотрю на него украдкой. Грозный и опасный. Таким он виделся мне всего лишь двое суток назад. Таким он и остался. Для всех вокруг. Но не для меня.

Сама не понимаю, как моё отношение к этому человеку могло так быстро измениться. Он захватил не только моё тело, но и душу. Вселил желание слушаться и подчиняться его приказам. Ведь это ненормально, правда? Ненормально хотеть его внимания?

Я прекрасно понимаю, какую роль играю в его жизни. Девушка, что была подарком. Девушка, что должна греть его постель, а не сердце. Но что если… что если физическое влечение — это не всё, на что я могу рассчитывать?

Глупо… очень глупо строить подобные иллюзии. Но я никак не могу отделаться от этого наваждения. Желания стать для него чем-то большим, чем просто обслуживающий персонал. Чем-то большим, чем была для него Карина…

Мы въезжаем на территорию владений Аркадия Борисовича.

Смотрю из окна и вспоминаю то время, когда я жила тут. Томительные месяцы неопределённости. Интересно, мой прошлый хозяин изначально уготовил для меня роль подарка, или это пришло ему в голову неожиданно?

— Леван, идёшь со мной, — отдаёт приказ мужчина, сидящий рядом. — Остальные пусть ждут в машинах. Передай парням, чтобы не нарывались на неприятности.

— Понятно, босс, — низкий голос водителя раздаётся с переднего сидения.

Иду рядом с Дамиром, а позади нас следует Леван.

Входим в просторные двери особняка Аркадия. Пожилой хозяин дома стоит около лестницы и, тут же заметив, приветствует нас.

— Дамир, — слегка одутловатое лицо расплывается в улыбке. — Рад видеть тебя и Лиру!

Бывший хозяин окидывает меня многозначительным взглядом.

Дамир сдержанно кивает ему.

— Проходите в гостиную, — предлагает Аркадий. — Там уже почти все собрались. Только сначала нужно сдать оружие. У нас мирная встреча.

Пока мужчины задерживаются перед входом, сдавая оружие, я прохожу чуть дальше, оглядывая собравшихся за массивным столом.

Это похоже на переговоры, которые обычно ведут между собой политики.

Моё внимание привлекают двое, сидящих по центру стола людей.

Это Верховы. Александр Анатолиевич — бывший партнёр папы. Я часто видела его в нашем доме… Он привозил нам с братом подарки, когда мы были маленькими. Я звала его "дядя Саша". Справа от него сидит его сын, Даниил. От взгляда на него сердце ухает куда-то в пятки. Я судорожно хватаю ртом воздух.

Ведь когда-то мы с этим парнем были влюблены друг в друга. Росли вместе… Он старше меня всего лишь на два года, и когда мне было шестнадцать, а ему восемнадцать, наши отцы договорились о свадьбе.

Сама не знаю от чего, но мне на глаза наворачиваются слёзы. Воспоминания о прошлой, счстливой жизни накатывают тёплой волной.

Отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел меня. Ведь я больше не дочь преуспевающего бизнесмена. Не принцесса, которая должна выйти замуж за принца.

Теперь я — чужая собственность. И мой хозяин — один из самых опасных людей, сидящих за этим столом.

— Лира? — за спиной раздаётся негромкий голос.

О, нет! Он, всё же, увидел меня.

Прятаться дальше не имеет смысла. Оборачиваюсь.

— Привет, Даня, — мой голос дрожит, когда наши взгляды встречаются.

Даниил возмужал. Я помню его щуплым подростком с непослушными светлыми волосами. Парнем, который стеснялся взять меня за руку.

Сейчас он кажется старше и крепче.

Интересно, я тоже изменилась?

— Ты как тут оказалась? — он озадаченно поднимает вверх брови. — Мы с отцом искали тебя и брата, но вы будто в воздухе растворились…

Все эти месяцы я мысленно укоряла Даню. за то, что он меня не нашёл. За то, меня забрал Аркадий… за то, что жизнь сложилась именно так.

Но что если он не предал меня, а просто не успел?

— Вы искали нас? — тихо шепчу я. — Ты искал?

Влажными от слёз глазами, я смотрю в некогда дорогое мне лицо.

— Конечно, Мини, — парень улыбается, заставляя сердце сжаться от боли. — Я искал тебя, малышка.

Когда-то в детстве у меня было платье с Мини Маус, подружкой Мики Мауса. С тех пор Даня иногда дразнил меня этим прозвищем.

Парень протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке, но я тут же уворачиваюсь от его прикосновения. Сама не знаю, почему так получается. Неконтролируемая реакция тела.

— Лира, — низкий бархатистый баритон заставляет меня вздрогнуть, чуть ли не подпрыгнув на месте.

Боже… не дай Бог Палач видел то, как мы с Даней смотрели друг на друга.

Мужчина подходит к нам и бросает на Даню очень недружелюбный взгляд.

— Ну ладно, — Даня кажется удивлённым, когда, наконец, понимает, в каком качестве я нахожусь в этом доме. — Я, пожалуй, пойду.

Пальцы Дамира до боли сжимают руку чуть повыше локтя.

— Что это было? — в его голосе слышна еле сдерживаемая ярость.

— Это старый знакомый, — опускаю взгляд я. — Ничего особенного.

— Только я решаю, с кем тебе можно общаться, — мужчина говорит негромко, но по спине у меня пробегают мурашки от этого опасного шёпота. — Или ты забыла, кто ты?

Поднимаю взгляд на его такое жестокое и красивое лицо.

Какой я была дурой, что подумала, что могу рассчитывать на что-то большее…

— Не слышу ответа? — зло цедит он.

— Я собственность Палача, — еле слышно отвечаю, глотая слёзы.

— Да, — мужчина похлопывает меня по щеке, видимо, в качестве поощрения. — И так будет до тех пор, пока ты мне не надоешь. Так что старайся лучше.

Сцепляю зубы и закрываю глаза.

— Я тебя ненавижу, — слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю их осмыслить.

Секунду стоящий передо мной мужчина изучает меня взглядом.

А потом поднимает его вверх и произносит:

— Вот и хорошо. Значит ты не такая дура, какой хочешь казаться.

Он разворачивается и направляется к столу, за которым сидят другие бандиты.

Слёзы стекают по моим щекам, тело пробивает на дрожь. Боль ржавым гвоздём царапает сердце.

— Иди в комнату для девушек, — ко мне подходит Леван и показывает в коридор. — Тебя позже позовут.

Комната, в которую меня отправляют оказывается наполнена красивыми девушками в вечерних платьях.

— О, новенькая! — восклицает изящная блондинка, держащая фужер шампанского. — Проходи, не стесняйся.

Я делаю несколько шагов вперёд и опускаюсь на свободный стул.

Опускаю глаза, всё ещё мокрые от слёз.

— У тебя тушь потекла, — бросает мне всё та же блондинка. — Иди сюда, помогу.

Не дожидаясь моего ответа, она подсаживается рядом и достаёт из сумочки носовой платок.

— Тебя как звать?

Мне сейчас совсем не хочется ни с кем общаться. Всех вокруг я теперь воспринимаю как потенциальных врагов. И тех опасных и безжалостных мужчин, что остались за круглым столом, и этих прелестных молодых девушек.

— Лира, — тихо отвечаю я.

— А я Сафина! — блондинка протягивает мне руку. — У тебя какой номер?

— Что? — я хмурю брови. — Ты о чём?

— Ну на аукционе у тебя какой номер?

— На каком ещё аукционе? — сердце в груди начинает биться быстрее.

— Ой, я подумала, раз ты тут, то тоже участвуешь, — пожимает плечами девушка. — Ты с кем пришла?

— Палач, — тихо произношу я ненавистную кличку.

— Оу! — глаза девушки округляются. — Вот это да!

— Что?

— Расскажи, как он в постели? — усмехается девушка. — До меня некоторые слухи доходили, — она переходит на шёпот. — Говорят, он ну ооочень хорош, — она закатывает глаза в притворном экстазе. — Даже притворяться не нужно.

— Я не знаю, — пожимаю плечами я. — Я с ним не была.

Девушка непонимающе моргает.

— Как это?

— Долгая история, — отмахиваюсь я, отчего-то краснея. — А что это за аукцион такой? — решаю сменить тему разговора.

— Ну, — девушка делает внушительные глоток шампанского, пачкая края стакана красной помадой. — Если одному из мужчин надоедает девушка, или он просто хочет на ней подзаработать, то выставляет её на аукцион. А кто-то другой покупает её.

У меня от паники округляются глаза. Боже… неужели…

— Да ты чего испугалась? — смеётся девушка. — Тут за всем следят пристально. Никогда ничего плохого ещё не происходило. Зато вот можно за одну эту ночь заработать как за полгода. Тут все хотят посорить деньгами, поэтому не скупятся. Девушке идёт только сорок процентов. Ещё сорок идёт её хозяину, а двадцать отходит Старому. Ну Аркадию, в смысле.

— А он тут каким боком замешан? — спрашиваю я.

— Детка, — усмехается Сафина. — Ты что с дуба рухнула? Тебя как сюда вообще занесло, а? Разве не знаешь, что Аркадий у нас в городе главный по девочкам? Сутенёр сутенёров можно сказать! — она пьяно усмехается.

— Понятно, — теперь мне, и правда, становится всё ясно. Интересно, а каким видом преступной деятельности занимался мой отец?

От всего услышанного мне становится тошно. В горле встаёт ком.

— Ну а Палач, — тихо спрашиваю я. — Он что, кого-то покупал? Или продавал?

— Вроде бы, не продавал никого, — задумчиво говорит Сафина. — В прошлом году купил сразу двух. Такую сумму за них отвалил, будто они не шлюхи, а королевы, блин! — с завистью говорит блондинка. — Ну и развлекался с ними всю ночь. Они потом довольные такие были. Блин… — она вздыхает. — Хоть бы он меня купил сегодня…

Потом девушка, будто бы понимая, что сказанула лишнего, смотрит на меня.

— Ой, ну ты только не обижайся! Я и с девочками тоже могу, если что!

Я пропускаю её извинения мимо ушей, пытаясь понять то, что сейчас происходит.

Видимо, для Палача я недостаточно хороша… Он хочет продать меня? Или не хочет? Не могу поверить в то, что он решил отдать меня кому-то другому… Нет. Только не это!

Меня начинает бить крупная дрожь.

— Скажи, — вдруг спрашиваю я. — А чем занимается Палач, ты знаешь?

— В смысле? — Сафина непонимающе смотрит на меня.

— Ну вот Аркадий, ты говоришь, курирует проституцию. А Палач? Чем он заведует?

— Оу, вот ты о чём! — девушка оглядывается и переходит на шёпот. — Вообще, я точно не знаю… но ходят слухи, что он начинал с заказных убийств. А потом… — она тянется к моему уху. — Развязал войну за господство. Проституция. Наркотики. Он уже успел отобрать часть борделей у Старого. И многих других подвинул в их бизнесе.

Я охаю, прикрыв рот рукой.

— Вообще, я слышала от того, кто меня привёз, что Палач хочет весь город под себя подмять. Поэтому многие его не любят.

— А кто твой мужчина… то есть, кто тебя привёз?

Девушка не успевает ответить, потому что в этот момент открывается дверь, и заходит Аркадий.

Девушки начинают хихикать и посылать ему воздушные поцелуи.

Пожилой мужчина усмехается и подходит ко мне.

— Лира, идём со мной.

— Куда мы? — с опаской спрашиваю мужчину, ведущего меня по коридорам своего дома.

— Ты же хотела брата повидать, — усмехается он. — Для этого ведь приехала? Говорила «не получится». А всё в итоге получилось, — мы заходим в комнату и Аркадий подходит к окну. — Я всегда знал, что главное в работе — это правильная мотивация.

Я оглядываю комнату. Брата тут нет. Если, конечно, он не спрятан в шкафу.

— Где Влад? — настойчиво спрашиваю я. — Вы его ещё не привели?

— Да вот же он, — мужчина смотрит в окно.

Я подхожу ближе и выглядываю на задний двор.

Влад играет в футбол с одним из охранников Аркадия. Сердце сжимается от тоски. Братишка так вырос… Ему уже одиннадцать в этом году.

— Мы не так договаривались! — гневно шиплю я, впиваясь пальцами в стекло.

— Почему же? — лицо Аркадия приобретает хитрое выражение. — Я обещал тебе, что ты увидишь брата. Ты его видишь.

— Но он меня не видит! — в отчаянии восклицаю я.

— А об этом, Лира, уговора не было, — жёстко отрезает мужчина.

— Зачем вам это… — всхлипываю я. — Я не понимаю…

— Мальчик только начал осваиваться, — задумчиво рассуждает Аркадий. — Начал меня дядей Кешей называть. Зачем его травмировать воспоминаниями из прошлого?

— Я не воспоминание! — заплаканными глазами смотрю в безжалостное лицо бывшего хозяина. — Я его сестра!

— Лира… — Аркадий кладёт руку мне на плечо, и задёргивает штору. — Память ребёнка очень подвержена влиянию. То, что взрослые люди запоминают на всю жизнь, дети часто забывают.

Я закрываю глаза. Неужели мой братик меня забыл? Нет… не может быть…

— Волнуешься перед аукционом? — спрашивает мужчина.

Моё истерзанное сердце совершает очередное сальто в груди.

— Зачем вы велели мне приехать? Я ничего не знала про аукцион!

— Давай назовём это экспериментом, — холодные глаза Аркадия изучающе смотря на меня. — Я очень надеюсь, что Дамир тебя не продаст.

— Вы хотите таким образом проверить его ко мне отношение?

— Конечно, — кивает Аркадий. — Ведь для нашего плана нужно полное доверие с его стороны, — он лениво изучает свои ногти. — К чему ненужные жертвы?

— Что… что вы хотите сказать? — голос отказывается мне подчиняться, и срывается на писк.

— Если ты не добилась его симпатии, то он тебя очень быстро расколет, — равнодушно поясняет мужчина. — А если расколет, то убьёт. Сперва, конечно, выпытает у тебя правду о нашем договоре. А потом избавится.

Кажется, будто ноги перестают меня держать. Хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть.

— А я, Лира, о тебе забочусь. Не хочу твоей смерти, детка, — мужчина радушно улыбается, глядя мне в глаза. — Поэтому, если Палач тебя сегодня продаст другому, то я заберу тебя обратно.

В душе мелькает надежда.

— Вы вернёте меня домой? — спрашиваю я.

— Нет, — усмехается мужчина. — Нет, малышка, о чём ты говоришь? Для тебя у меня есть множество вариантов трудоустройства. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты стала преуспевающей женщиной.

Закрываю глаза.

— В один из своих борделей меня отправите? — слёзы скатываются по щекам. — О таком трудоустройстве речь, верно?

Мужчина подходит ближе и ласково проводит пальцами по моим волосам.

— Ну а почему твоя красота должна пропадать даром?

Я резко отшатываюсь от мужчины будто от огня.

— Возвращайся в комнату для девушек, Лира, — мужчина отворачивается от меня. — Посмотрим, что решит твой хозяин.

Хозяин

Иду по коридорам, не разбирая дороги.

Всё это какой-то сплошной кошмар, от которого я никак не могу проснуться. Наоборот, с каждым днём меня всё глубже в него засасывает. И вот сейчас я уже почти касаюсь ногами дна.

Какой выбор у меня есть?

Умолять Палача не продавать меня?

Или гордо уйти, чтобы стать проституткой?

Смотрю по сторонам… Хочется просто сбежать отсюда… уйти куда глаза глядят. Но что тогда станет с моим братом? Аркадий поспешит вернуть долги семьи за счёт него?

Мороз по коже от одной мысли… Нет. Этого я точно не могу допустить…

— Лира? — тихий голос доносится откуда-то из приоткрытой двери. Подхожу ближе и заглядываю в комнату.

— Заходи, — сильные руки тянут меня внутрь.

Я не успеваю испугаться, как вижу лицо… Дани.

— Дань, ты что тут делаешь? — боязливо озираясь, спрашиваю я.

— Иди сюда, — он утягивает меня за собой, быстро прикрывая дверь.

Мы остаёмся с ним наедине, и парень порывисто прижимает меня к себе.

Я вдыхаю его запах и будто снова в прошлое переношусь.

— Лира, — он явно нервничает. — Нам нужно уходить отсюда.

— Что? — я отстраняюсь. — Ты о чём?

— Я не могу позволить, чтобы этот ужасный мужик продолжал… В общем, я хочу забрать тебя с собой.

Глаза Даниила полны решимости. Он смотрит на меня как-то иначе, не так, как раньше. Оглядывает с ног до головы, будто прикидывая сможет ли взвалить меня себе на плечи и утащить.

— Дань, — отступаю от него. — Я не могу, — вздыхаю. — Аркадий удерживает моего младшего брата. Я… не могу уйти, понимаешь?

— Про брата знаю, — его голос дрожит. — Мы и его заберём, не волнуйся.

Я поражённо смотрю на парня. Это не может быть правдой…

— Но как? — только и остаётся спросить мне. — Как вы это всё…

— Отец. Это была его идея, — Даня отворачивается к окну. Мы не можем позволить тебе… — он снова осекается. — Мы не хотим, чтобы ты была продана.

— Палач не продаст меня, — тихо говорю, опуская взгляд.

Конечно, уверенности в этом нет никакой. Но почему-то я интуитивно чувствую, что хозяин ещё не готов расстаться со своей зверушкой.

— Он уже тебя выставил на торги, — заявляет Даня, всё ещё не глядя мне в глаза. — Один старый лысый мужик предложил за тебя кругленькую сумму.

От потрясения я забываю, как дышать. А Даниил продолжает атаковать меня вопросами.

— Ты этого хочешь? Хочешь стать подстилкой какого-то урода?

В бессилии опускаюсь на пол. Нет… этого не может быть. Дамир не мог меня продать… Ведь ещё вчера он хотел… Я видела, насколько сильно он хотел меня. Если я была ему не нужна и безразлична, то к чему было всё это? Страсть? Сводящие с ума ласки? Неужели он просто играл со мной?

— Что… — в смятении спрашиваю я. — Что ты предлагаешь?

— Выходи из комнаты через пятнадцать минут, когда услышишь громкий хлопок. Это будет отвлекающий манёвр. Иди к задней двери, там не будет охраны. Потом через сад, пока не дойдёшь до парковки. Там я буду ждать тебя вместе с твоим братом.

— Даня… — начинаю я, чувствуя, как голова начинает кружиться от паники. — Но как… как ты это устроил?

— У всех есть свои секреты, — парень подходит ко мне ближе и хитро подмигивает. — Ты мне доверяешь?

Я не знаю, что ответить. Даня не искал меня все эти месяцы… Он и его отец были самыми близкими к моему отцу людьми, но они пропали как только его посадили в тюрьму. Однако… несмотря ни на что, мне хочется верить ему. Да и зачем Верховым так рисковать, чтобы спасти меня? Наверное, и правда, они вспомнили былую дружбу и решили помочь…

— У тебя есть пятнадцать минут, — говорит он, открывая дверь. — Не мешкай.

— Хорошо, — судорожно киваю я на прощанье.

— Давай, Мини, будь смелой, — парень подмигивает мне и выходит из комнаты.

Голова идёт кругом. Ноги чуть ли не подкашиваются от ужаса.

Не хочу даже представлять себе, что сделает Аркадий, когда обнаружит пропажу моего брата… Ну а Палач… Боже. Лучше мне не знать, что сделает он.

Закрываю глаза и прислоняюсь спиной к прохладной стене. Мысленно отсчитываю минуты. Тело живёт своей жизнью. Меня пробивает на крупную дрожь, руки холодеют, а кожа покрывается липким потом.

Делаю глубокие частые вдохи, чтобы хоть как-то унять бешеное сердцебиение.

Секунды текут очень медленно. Кажется, будто я нахожусь в фильме, который поставили на паузу.

Внезапно я слышу громкий хлопок наподобие выстрела, а потом шаги и мужские голоса в коридоре. Когда всё стихает, я приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. Никого.

Опрометью бросаюсь вперёд. Слава Богу за то время, пока жила у Старого, я успела изучить все ходы и выходы из дома.

Вот и заветная дверь. Охраны нет, как и говорил Даня. С бьющемся где-то в горле сердцем, я аккуратно открываю дверь. В дом врывается прохладный воздух.

Быстро выхожу на улицу, постоянно озираясь. Сделав несколько шагов, впереди мне мерещится кто-то. Опускаюсь вниз, прячась в кусты.

— Что там такое? — слышится чей-то голос.

— Да хрен знает, будто выстрел был. Вся охрана туда сбежалась, — комментирует мужчина.

Я тихо движусь через кусты на четвереньках. Не дослушиваю разговор и оказываюсь позади небольшого домика садовника.

Вижу впереди парковку, забитую дорогими автомобилями и, наплевав, на осторожность, бросаюсь туда.

Одна из машин оказывается открытой, и мне навстречу выходит Даня с двумя мужчинами.

Я падаю ему в объятия, беззвучно хватая ртом воздух. Добралась!

Лира