Иллюстрация на обложку – Otraenna

© Арден Л., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Я наклонила голову, разглядывая пейзаж сквозь широкое, почти во всю стену, окно. Деревянные панели с тонкой рисовой бумагой были раздвинуты, позволяя присутствующим наслаждаться видом на сад со второго этажа. Маска отстранённого спокойствия на моём лице не дрогнула, даже когда по ногам прошла болезненная судорога от долгого сидения на полу. Специально подложенные подушки, конечно, удобные, однако стоило ещё пять минут назад поменять положение. Теперь уже поздно – ноги затекли.

Середина второго осеннего месяца Западного Дракона – самое приятное время для наших земель. Летняя жара спала, уступив мягкому теплу днём и свежей прохладе по ночам, а зелень на деревьях сменилась багрянцем. Красные клёны и ярко-жёлтые гинкго с полукруглыми листьями создали красочный пожар цвета. Весь мир приобрёл оранжевые, красные и коричневые тона, резко выделяющиеся на фоне насыщенного синего неба и высокой гряды гор.

– Госпожа Ян…

Я не госпожа.

Порыв ветра дёрнул несколько бронзовых колокольчиков на конце изогнутых крыш, и вместо того чтобы ответить, я отвлеклась на мелодичный перезвон.

– Госпожа Ян Наён…

Это не моё имя.

Я по привычке проглотила желанный ответ.

Окно в нескольких шагах, и, втянув носом воздух, я ощутила запах тёплой земли и сладость яблок. Странная связь, но почему-то осень всегда ассоциировалась у меня с запахом яблок. Возможно, из-за яблоневого сада поблизости. Часть фруктов не успевали собрать, и опавшие плоды гнили на земле, источая пронзительно-приторный аромат.

– Ян Наён!

Я вздрогнула от резкого толчка локтем под рёбра и перевела удивлённый взгляд на настоящую Наён. Она выразительно кивнула в сторону взбешённой наставницы. В целом мне нравятся уроки истории, но сегодня им предшествовала двухчасовая лекция по этикету, способная утомить даже мёртвого.

– Я понимаю, госпожа Ян, что вместо урока вы предпочли бы… – наставница бросила недовольный взгляд в окно и вновь повернулась ко мне, – …увеселительную прогулку с вашими приближёнными.

Настоящая Наён рядом со мной и две подруги позади нервно заёрзали, я же сделала то, что должна: распрямила плечи, руки сложила на коленях и потупила пристыженный взгляд в стол с раскрытыми книгами.

– Но необходимо взять себя в руки! Вы не маленькая девочка, через полгода вам будет восемнадцать! – не успокаивалась наставница.

Мне уже восемнадцать. Исполнилось в начале прошлого месяца, а вот день рождения Наён действительно через полгода. Каждая мысль жгла язык, оставляя привкус горечи, но моё лицо оставалось расслабленным, а рот закрытым, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Со вторым совершеннолетием вы неизбежно возьмёте часть ответственности на себя! Будете помогать госпоже Торе.

Тора – старшая сестра Наён. У меня же нет ни родного брата, ни сестры.

В последнее время я выслушивала подобные лекции всё чаще, но раньше в груди не растекалась жгучая обида и непривычная мне злость. Предупреждали, что такая реакция рано или поздно меня настигнет, но я всё равно оказалась не готова к тому, как сложно сопротивляться разгорающемуся гневу.

Излив на меня недовольство, наставница демонстративно громко вздохнула, и началась часть, к которой прибегали все учителя, – попытка подловить меня на глупости.

– Встаньте, госпожа Ян.

Я покорно поднялась, стараясь не сильно морщиться от судороги в правой ноге, а настоящая Наён бросила на меня взволнованный взгляд. Всё ещё не могла отделаться от страха, что я случайно опозорю её, хотя госпожу я подводила очень редко.

– Кратко расскажите о нашей стране, – приказала женщина.

Я медленно вдохнула, не ради оттягивания ответа или раздумий, а чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха. Наставница вопросительно приподняла чёрную бровь, но не успела меня поторопить.

– Наша страна называется Кхорин, хотя это не первоначальное название, – будничным тоном заговорила я. – Раньше на нынешней территории Кхорина располагались другие государства. Они то раскалывались на множество мелких территорий, то объединялись под руководством одного правителя. Современное название, Кхорин, наша империя получила около восьми сотен лет назад, став единой и сильной благодаря твёрдой руке и железной воле правившего тогда императора.

– Как звали императора, объединившего разрозненные страны? – вклинилась наставница, пока я не перескочила на следующий этап развития.

– Император Муншир, – моментально ответила я, вызвав удовлетворённый кивок, позволяющий мне продолжить. – Но единство империи дало трещину со смертью императора. Слишком много у него было сыновей, и если старшему вначале удавалось кое-как сохранять целостность управления, то внезапно подкосившая его болезнь ослабила хватку правителя. Никто из братьев не желал разваливать империю отца, но все хотели получить часть власти. Так Кхорин был разделён на четыре провинции: Северную, Южную, Восточную и Западную. Каждая из них находится под покровительством своего дракона, благоволящего тому или иному сезону. С давних времён стороны света и так связывались с драконами, но с разделом земель территории получили строго регламентированные границы.

Я говорила без остановки, демонстрируя, что подобную информацию могу рассказать даже во сне.

– Север связан с зимой, Восток символизирует весну, Запад – осень и Юг – лето. Все провинции по-прежнему подчиняются императору, владения которого находятся в провинции Севера, но во главе остальных сидят наместники. Они хоть и склоняют головы перед Зимним дворцом, но порой упрямятся и в каких-то вопросах способны ограничивать власть императора. Правитель вынужден мириться с этим и прислушиваться ко мнению наместников, дабы сохранить единство в Кхорине.

– Всё верно, но сейчас провинций не четыре, а семь. Как это произошло?

– Спустя несколько поколений после появления первых четырёх образовалась ещё одна провинция, Центральная, служащая сдерживающим буфером между остальными. Время от времени наместники не сходились во мнениях и происходили столкновения. Подобные конфликты не перерастали в масштабные гражданские войны, но напряжение в отношениях всё равно ослабляло Кхорин. Ещё, примерно три сотни лет назад, произошло отделение части северных земель в самостоятельные провинции. Их назвали провинциями Близнецов.

– Почему?

– Потому что тогда на троне сидела императрица Суён и помимо старшего сына Ариса, который в итоге стал следующим императором, у неё родились близнецы. Императрица холила и лелеяла всех своих детей. Близнецы выросли, считая, что ничем не уступают старшему брату, наследнику престола. Императрица не заметила сформировавшейся в них жажды власти, те, воспользовавшись удобным моментом, подговорили некоторых советников и отделили себе практически равные территории, похожие на треугольники. Став императором, Арис мог бы приструнить братьев и вернуть отобранные у Северной провинции земли обратно, но не успел, столкнувшись с проблемами, абсолютно незнакомыми его предшественникам. Из-за внешней опасности он оставил провинции Близнецов как есть, решив разобраться позже. Однако подходящее время так и не наступило. Поэтому теперь у нас семь провинций. Шесть наместников и один император.

– С какими же неприятностями столкнулся император Арис? – Из голоса наставницы исчезло раздражение, она удовлетворённо кивала в такт моим словам.

– Проблемой стало государство, назвавшееся Объединённым Эвиром. Мы были одни на этих землях, пока не пришли люди с запада. – Мой голос начал звучать хрипло, горло пересохло. Я огляделась в поисках воды, но сегодня почему-то кувшин не принесли. – Эвирцы заняли… заняли западную часть прямо за… хребтом…

Я попыталась сглотнуть, но из-за сухости во рту стало только хуже. В карих глазах наставницы отразилось понимание, и она меня прервала:

– Всё хорошо, Наён. Можешь сесть, но впредь не отвлекайся.

Как и было велено, я опустилась на мягкие подушки. В Кхорине вся мебель низкая, и мы привыкли сидеть на полу, но чтобы спина не уставала, у наших стульев без ножек имеются спинки, на которые можно опереться, что я и сделала, расслабив поясницу.

– Объединённый Эвир, – громким голосом продолжила наставница, привлекая всеобщее внимание. Резким взмахом руки она прижала конец тонкой бамбуковой указки к карте на стене. – Эта страна образовалась три сотни лет назад и расположилась на западе за горной грядой, известной нам как хребет Дракона-Матери. Земель там не много, почва в основном каменистая, не позволяющая взращивать обильный урожай, поэтому все предыдущие императоры Кхорина хоть и поглядывали на запад, за хребет, но решили, что местность не стоит усилий, которые пришлось бы приложить для её облагораживания. На те земли ссылали преступников или недовольных политикой императора, также любой желающий мог сам туда уйти и делать, что пожелает. Но три сотни лет назад пришли люди из-за океана и обжили те края. Хёна, расскажи нам, почему появление эвирцев стало для императора Ариса неожиданностью?

Задав вопрос, наставница даже не повернулась к настоящей Наён, сидящей рядом со мной. Хёна – её выдуманное имя.

– Потому что никто не верил, что с запада, из-за океана, может кто-либо приплыть, – уверенно ответила Наён, затем опомнилась и моментально встала на ноги.

В глазах окружающих она не госпожа, а всего лишь моя приближённая и подруга, соответственно, отвечать учителю сидя – непозволительная грубость. Никто из присутствующих, кроме меня, не знал, что эта девушка – настоящая госпожа Ян Наён. Младшая из двух дочерей наместницы провинции Запада, своего рода принцесса этих земель. А я всего лишь её двойник, многие годы исполняющий отведённую роль.

– Сотни лет назад лет назад кхоринцы начали осваивать моря и строить корабли для дальнего плавания. На севере было слишком холодно, и то направление решили не исследовать, на юге наткнулись на цепочки островов, но основной интерес был сосредоточен к востоку и западу нашего континента, – продолжила настоящая Наён уже стоя. – Далеко на востоке, после многочисленных экспедиций, был открыт другой континент. Живущие там люди культурой похожи на нас, а их мифы и легенды сохранили истории о драконах. С тем народом у нас дружественные отношения, но их торговцы не заходят дальше провинций Севера и Востока. Однако исследования океана на западе ни к чему не привели. – Наён шумно перевела дыхание после торопливой речи. – Наши корабли тонули в штормах, люди умирали, так и не отыскав никакой земли. Моряки отказывались ходить туда. По их мнению, во́ды на западе прокляты и неспокойны, так как там никогда не жил король-дракон. Моряки даже под страхом смерти отказывались плыть на запад, и со временем было решено прекратить путешествия.

При словах о короле-драконе лицо наставницы помрачнело, а Наён запоздало спохватилась. Слухи о короле-драконе скорее напоминали сказки и охотно распространялись среди простых людей, в то время как образованный человек, по мнению многих наших учителей, должен был скептически относиться к подобным рассказам. Если в существовании четырёх драконов никто не сомневается, имея многочисленные источники информации и свидетельства в лице настоящих хранителей их душ, то король-дракон – порождение древних суеверий. По старым сказкам, когда-то давно на дне каждого из морей и океанов жили короли-драконы, они управляли ветрами и волнами. Моряки, кажется, до сих пор верят, что молитва им сделает путешествие безопасным, однако на западе корабли тонули один за другим, и разошлась молва, что там король-дракон никогда не жил, поэтому те воды проклятые, необузданные и ходить туда – только смерть искать.

Разумеется, император и все чиновники скептически относились к подобным страхам, но принуждение подорвало бы авторитет власти. После появления людей с запада загадка была решена – наши корабли оказались недостаточно прочными, нам недоставало знаний в кораблестроении, поэтому чужаки прибыли к нашим берегам первыми.

Наён нравились сказки о мифических существах. Когда мы были маленькими, то обе искренне верили, что где-то за океаном, на востоке, есть скрытая от чужих глаз земля, на которой продолжает существовать магия. Однако мы выросли, я перестала воспринимать какие-либо мифы всерьёз, если не слышала подтверждения их реальности от дедушки, но Наён эти истории по-прежнему волновали.

В повисшей тишине наставница тяжёлым взглядом удерживала Наён на месте, вероятно размышляя, стоит ли сделать выговор за упоминания короля-дракона, но всё-таки сдержалась и задала следующий вопрос:

– Почему с момента появления эвирцев наши императоры, хоть и с опаской, поглядывают на новых соседей, но ничего не предпринимают, чтобы их выгнать?

– Потому что те земли императору не особо и нужны, а с эвирцами нас разделяет горная гряда, – ответила Наён, с радостью уходя от щекотливой темы. – Нам ничего не угрожает. Со стороны моря близко и незаметно не подойти, слишком много скал. Если же эвирцы попытаются перебросить войска по суше, то существующие перевалы слишком узкие для стремительного нападения.

Наён хотела дополнить ответ, но нас прервал мелодичный звон колокольчика из коридора. Все, кроме меня, невольно обернулись на звук.

Урок закончен.

– Хорошо, Хёна, – похвалила наставница и обратилась ко всем присутствующим: – Но не забывайте свои обязанности и выданные задания. Вы должны прочитать книги, лежащие перед вами, до начала следующей недели. Все свободны.

Я сдвинула верхнюю книгу и едва не поморщилась, наткнувшись на толстый фолиант об императорской династии. Очень много имён и очень много дат.

Наставница отвернулась, но я всё равно поднялась с подушек аккуратно и медленно так, как требуют правила этикета. Именно такого поведения и ждут от своей госпожи. Мне приходилось не просто притворяться Наён, но и быть ею, ведь никогда не знаешь, кто просто смотрит, а кто намеренно следит.

Помимо меня и Наён, всем известной как Хёна, занятия посещают ещё две девушки. Хару и Союль – приближённые, но в наш секрет не посвящены, поэтому смотрят на меня, как на настоящую наследницу. Хёну же все воспринимают как мою кузину, этой же отговоркой семья Ян пользуются при объяснении, почему Хёна живёт в поместье наместницы.

Мы собрали свои книги и вышли в коридор.

– Священный Клён, она действительно дала нам всего неделю на этот талмуд с датами? – недовольно проворчала за моей спиной Хару, предусмотрительно понизив голос, чтобы наставница её не услышала.

– Я, может, и прочитаю, но ничего не запомню, – тяжело вздохнув, поддержала Союль. – Хотя погодите! Когда у нас праздник близнецов? В это полнолуние?

– Верно, в конце недели, – напомнила Наён и взяла меня под локоть, негласно дав понять, что нам необходимо поговорить. Она сдавила пальцами моё предплечье, этим жестом приказав избавиться от сопровождающих девушек.

– Тогда беру свои слова назад. Даже прочитать это невозможно, столько всего нужно подготовить. – Несмотря на сказанное, Союль, наоборот, развеселилась.

Праздник близнецов радовал многих, кроме таких двойников, как я.

– Союль, Хару, тогда вы можете быть свободны, готовьтесь к предстоящему событию, – обратилась я к подругам.

На их лицах появились улыбки, в глазах – блеск предвкушения. От этого откровенного воодушевления мне захотелось устало вздохнуть. Хару и Союль раскланялись, тщетно пытаясь скрыть радость, и неприлично быстро заторопились дальше по коридору, пока мы с Наён молча наблюдали за ними.

– Впредь не подводи меня так, – с едва заметной обидой выдала Наён, намекая на мою отстранённость. – Весь месяц то на одних занятиях, то на других ты витаешь в облаках. Что обо мне подумают?

– Прости, – ответила я, и Наён потянула меня к выходу.

– Просто будь внимательнее. Нам осталось потерпеть немного – до моего восемнадцатилетия, – и мы обе будем свободны. – Её симпатичное лицо исказилось от досады.

Наён, как и я, ненавидела притворство, прочно вошедшее в наши жизни с раннего детства. Однако мы никого не могли обвинить в происходящем или прекратить обман. Несмотря на одинаково сложное положение, только друг другу мы могли выплеснуть накапливающуюся обиду и раздражение, которые в последнее время всё чаще брали верх. Чем ближе было окончание притворства, тем быстрее иссякало наше терпение.

Наличие двойника для каких-то семей необходимость, для других – демонстрация статуса. Изначально двойник был лишь у императора и его детей, особенно после разделения страны на провинции, когда появилась опасность, что кто-нибудь из наместников решится на отчаянный шаг в жажде обретения большей власти. Но позже из-за междоусобиц сами наместники стали заводить себе и своим детям двойников, притворяющихся ими на случай опасности.

Около двух с половиной сотен лет назад, при восстаниях, произошло несколько нападений на тогдашнего правителя. Прекращение разгорающейся гражданской войны проходило тяжело, и только наличие двойника спасло старшему сыну императора жизнь, когда остальные дети погибли. Если бы не двойник, династия могла оборваться, поэтому ради сохранения наследия влиятельных родов император подписал закон, что от звания двойника невозможно отказаться и нужно принять как честь.

Для многих это действительно честь и удачное стечение обстоятельств. По закону в двойники рассматриваются беспризорники, сироты и бедняки. Главное – максимальное внешнее сходство, а образование дадут, манерам и прочему обучат уже по ходу взросления. Двойники заменяют своих господ до второго совершеннолетия. Первое наступает в шестнадцать лет – возраст вступления в брак. Второе – восемнадцатилетие, с которого разрешается занимать престол или вставать во главе провинции. Можно и раньше, но исключительно если остальные члены правящей семьи мертвы.

После второго совершеннолетия двойники получают свободу и право выбора: могут либо уйти, либо остаться со своими господами. Всё зависит от того, как двойник изменился с возрастом и от его собственного желания. При любом раскладе с восемнадцатилетия человека, которого подменяют, двойнику каждый месяц и до конца его дней выплачивают достойную денежную компенсацию. Выплаты настолько хорошие, что можно не работая жить в достатке. На первый взгляд, закон помогает как элите, так и сиротам, которые получают шанс на качественное образование и безбедную жизнь. Однако к использованию двойников прибегают всё реже и только самые влиятельные семьи, которые в состоянии обеспечить нужные выплаты двойнику после его ухода. Мало тех, кто готов пойти на такие траты, да и далеко не у каждого имеются настолько серьёзные враги.

Проблема же у двойников лишь одна. Как дожить до восемнадцати лет.

Из-за непростого статуса дедушки меня приписали к сиротам, и так я стала подходящей кандидаткой на роль двойника младшей дочери семьи Ян, а из-за старого закона моего желания не спрашивали. Мы с Наён на самом деле родственницы, но очень дальние. Кажется, отец моей мамы был двоюродным братом дедушки Наён. И, к моей неудаче, мы внешне оказались чем-то похожи.

У кхоринцев цвет волос колеблется от чёрных до светло-каштановых, а глаза в основном карие: от светлых янтарных до почти пугающих чёрных. Нам с Наён достался янтарный оттенок. Волосы у обеих каштановые, до середины спины, но Наён приходится их красить в чёрный и стричь чёлку, чтобы подчеркнуть разницу между нами. Из-за этого с каждым годом её раздражение становится всё ощутимее.

У нас схожее худощавое телосложение, я ростом на пол-ладони выше. У нас разные носы и лица в целом: мой нос прямой, а у Наён вздёрнутый, её черты лица мягкие, округлые, а мои более резкие. Но я была и до сих пор остаюсь идеальным кандидатом на роль её двойника. Родственная кровь делает своё дело, и, видя меня рядом с Торой, старшей сестрой Наён, никто не сомневается, что в нас есть схожесть.

После второго совершеннолетия Наён меня ждёт свобода. Я надеюсь, что Ян Йори́н – нынешняя наместница провинции Запада – не станет какими-либо манипуляциями вынуждать меня остаться в роли двойника. Больше всего я хочу наконец покинуть это поместье.

Госпожа Ян Йорин потеряла мужа, когда Наён было всего три года. Однако она сумела не просто удержать власть над провинцией, но и стать одной из тех наместников, кого побаиваются остальные. Хотя её опасаются не только враги, но и все мы, включая её собственных дочерей. Мало кто нанимает двойников для дочерей, их считают менее важными, чем наследников мужского пола, но в семье Ян родились лишь девочки. Говорят, была ещё одна, самая младшая, но она умерла, не прожив и года. Я спрашивала Наён и Тору об этом, но даже последняя мало что помнит.

Ян Йорин очень подозрительная женщина, возможно, именно это помогло ей укрепить власть, спасти свою жизнь и жизни дочерей. Я стала двойником Наён в девятилетнем возрасте, и только к десяти годам узнала, что я у неё третий двойник. Власть её матери в те годы была шаткой, и предотвратить покушения не удалось. Жизнь Наён была оплачена в двойном размере, но кого это интересует? Она дочь наместницы провинции Запада, а двойники не более чем призраки.

– Праздник близнецов выпал на осень, – напомнила Наён, до боли сжав мою руку пальцами. – Это наш сезон. Все ждут безупречности. Может, сам император почтит нас своим присутствием – или хотя бы один из его сыновей, – Наён говорила торопливо и тихо, но на меня не смотрела, следя, не появится ли у нашего разговора лишний слушатель. На её лице сохранялось отстранённое выражение, из-за чего я не могла понять, Наён воодушевлена такой перспективой или обеспокоена.

Праздник близнецов. Иногда я задумывалась, не стала ли эта забава одной из причин, почему влиятельные люди увлеклись идеей двойников. Зародился праздник с появлением двух новых провинций. Два брата-близнеца обожали заменять друг друга, их причуды были настолько сумасшедшими, что несколько раз они, будучи наместниками своих территорий, умудрялись сбегать и меняться местами. Их советники приходили в ужас, обнаружив подмену спустя дни или даже недели. Подумать только. Братья с лёгкостью менялись территориями и подданными, словно маленькие дети – игрушками.

Именно братья-близнецы придумали этот праздник, а остальные подхватили. На фестиваль зовут всех наместников, советников, министров и состоятельных людей. Место и время празднования меняется каждый год. В прошлый раз его проводили летом, в провинции Юга. В нынешнем году это бремя выпало нам. Хотя намечающееся веселье бременем считаю только я, для остальных это игра, где трудно понять, кто есть кто. Можно на один вечер стать кем угодно, а всем останется лишь гадать, кто ты на самом деле. Человек, представившись сыном императора, может говорить правду, но не так уж мала вероятность, что перед тобой двойник, а сам наследный принц прячется где-то среди свиты.

Взрослые хорошо знают друг друга в лицо, а вот молодые люди подобный праздник воспринимают как занимательную тайну и возможность кем-то увлечься. Для нас с Наён это будет первый сознательный праздник близнецов. Его проведение скорее честь, но не обязанность. После многочисленных покушений на своих детей госпожа Ян Йорин долгие годы отказывалась устраивать его, а на фестиваль в другие провинции нас не пускали.

Все будут притворяться кем-то, а я бы хотела хоть на один вечер стать просто собой.

– Сегодня отдохни и соберись, завтра мы отправимся в храм, – подытожила Наён. Мы вышли из учебного павильона и надели оставленную на пороге обувь. – Мы проведём там день, может, два, а потом вернёмся перед фестивалем.

Я кивнула, запомнив новое расписание, и прикусила щёку изнутри, сдерживая улыбку при мысли о поездке в храм. Единственное радостное событие в ближайшие дни.

Порыв свежего ветра дёрнул за длинные одежды, я подняла взгляд к небу, когда три сороки взлетели с ближайшего клёна. Наён потянула меня к себе и огляделась по сторонам в поисках возможных свидетелей.

– Ты понимаешь, что на празднике близнецов к тебе, то есть ко мне, будут присматриваться особенно пристально, верно? – строго уточнила она, но отпустила мою руку и откинула прядь длинных волос. Из-за очередного порыва ветра та упала ей на лицо.

После совершеннолетия старшая из сестёр – Тора – начала часто бывать на светских мероприятиях, а вот нас с Наён наместница пока предпочитала держать подальше от чужих глаз. То есть нынешний праздник близнецов – своего рода выход в свет, и пристальное внимание будет обеспечено. Без сомнений, среди гостей окажутся и те, кто желает породниться с семьёй Ян через брак с одной из дочерей наместницы. Наверняка госпожа Ян Йорин даст Наён список молодых людей, к которым той стоит присмотреться, пока я буду отвлекать внимание на себя.

Наён приоткрыла рот, намереваясь чихнуть, но в итоге не смогла и усиленно потёрла кончик носа ладонью, силясь избавиться от назойливого щекочущего ощущения. Я невольно улыбнулась, не в силах всерьёз воспринимать её нахмуренный вид.

– Не время для смеха! – пробубнила Наён. – Моё будущее на кону, поэтому передай Джуну, чтобы поменьше на тебя глазел.

– Он наш охранник. Конечно, он на нас глазеет.

– Тогда он делает это недостаточно аккуратно, чтобы не бросалось в глаза!

– Ему приходится следить за нами обеими, он не может делать это…

– Пусть учится! – нервно перебила она, и я умолкла. Мой усталый вздох притупил её внезапное раздражение, и Наён продолжила уже спокойнее: – Пожалуйста, предупреди его. Мы обе прекрасно знаем, что он присматривает не за нами, а за тобой.

– Хорошо, я передам, – согласилась я, признавая бесполезность спора.

Наён сдержанно кивнула и ушла в сторону павильона своей матери. В отличие от младшей госпожи, я на сегодня со своими делами закончила. Мы и так просидели в помещении на занятиях не меньше пяти часов, поэтому прикосновение свежего ветра к коже показалось особенно приятным. К тому же раз Наён попросила поговорить с Джуном, то стоит так и поступить. Если я сейчас вернусь к себе в комнату, то не смогу с ним встретиться.

Провинция Запада не самая большая или богатая, но дом наместницы занимает просторную территорию и окружён невысокой каменной стеной по всему периметру. Внутри словно маленький город, включающий основной дом в три этажа и множество двухэтажных павильонов, соединённых мощёными дорожками. Некоторые для слуг, другие для стражи, отдельный павильон – зал для приёмов гостей и проведения праздников, а часть построек отдана под склады. Также есть конюшня и тренировочное поле, а среди обширных садов создали искусственный пруд и каналы, через которые перекинуты арочные мосты.

Помимо кустов, фруктовых деревьев и красивых гинкго, в основном на территории поместья посажены клёны, в честь Священного Древа провинции Запада. Хотя настоящий Священный Клён лишь один, и он растёт неподалёку от храма.

Все постройки поместья сделаны из камня и дерева, стены серовато-зелёные, а крыши с загнутыми краями и покрыты чёрной черепицей. Каждое здание, украшение, расположение комнат и оформление сада детально выверены с ориентировкой на четыре стороны света, чтобы оставаться в гармонии и под защитой четырёх драконов.

Покрепче прижав к груди книги, я направилась в сторону сада. При моём появлении слуги сгибались в поклоне, складывая руки на животе, и дожидались, пока я пройду. Я ускорила шаг, желая поскорее скрыться от всеобщего внимания. Сбежав по каменным ступенькам, я нашла свою любимую маленькую беседку в глубине сада.

Постройка полностью деревянная, скромная и наполовину скрыта кривым клёном, чья тяжёлая ветвь улеглась на изогнутую крышу. Сюда мало кто заходит, поэтому я отложила книги на скамью и с наслаждением потянулась, распрямляя позвоночник. Мне нравится эта беседка не только из-за возможности уединиться, но и потому, что отсюда видно раскинувшийся внизу город. Вдалеке виднеется храм и Священный Клён. Они располагаются на окраине города на возвышении, но севернее дома наместницы.

Поплотнее затянув широкий пояс платья, я поёжилась от ветра, дёрнувшего юбку. По рукам побежали мурашки, напомнив, что стоило одеться теплее.

В Кхорине распространена традиционная одежда с запа́хом, ширина рукавов зависит от статуса и рода деятельности. Мужчины и женщины носят штаны и рубашки, только у женщин они сшиты из тонких материалов и полностью скрыты верхними платьями, в то время как мужской комплект сделан из более плотных тканей и виднеется из-под затянутой поясом мантии. С приближением зимнего периода Северного Дракона все достанут утеплённые накидки.

В Кхорине большое внимание уделяется внешности, опрятность считается одной из добродетелей, а кто-то и вовсе верит, что красота души отражается в красоте лица. Поэтому по материалу наряда, его расцветке и вышивке можно многое узнать о человеке. Если же не ясны эти тонкости, то взгляд на обувь подскажет о роде деятельности и достатке: воины предпочитают невысокие ботинки из кожи или войлока, пока женщины и мужчины, занятые более спокойным делом, носят туфли. Кому не хватает денег, ограничиваются плетёными сандалиями.

Я притворяюсь дочерью наместницы, поэтому на мне почти всегда платья из шёлка, вышивка замысловатая и изысканная, иногда на рукавах или юбке изображены целые пейзажи. Сегодня на мне платье в приглушённых оранжевых тонах с вышитыми карпами. Рукава, на мой вкус, слишком широкие, выглядит красиво, но я не опускаю руки ниже талии, боясь запачкать ткань, хотя одежда предусмотрительно скроена так, что они ни в коем случае не должны коснуться земли.

Я тяжело опустилась на деревянную лавку рядом с книгами и позволила себе один громкий усталый вздох, зная, что в округе никого нет.

Всего полгода.

Оставшийся отрезок времени кажется смехотворно коротким, ведь я живу чужой жизнью почти девять лет, однако никогда ещё ожидание не казалось таким мучительным. Никогда свобода не была настолько близка.

Моего желания стать двойником никто не спрашивал. Будь мои родители живы, жизнь повернулась бы совсем по-другому, но болезнь унесла обоих. Среди близких родственников остался лишь дедушка. Он обладает определённой властью, но мать Наён умело воспользовалась возложенным на него долгом и забрала меня в двойники.

Сперва, как и любой ребёнок, я была в восторге. Внезапно стать местной принцессой! Есть вкусную еду, купаться в шелках, иметь лучшие игрушки, да и с Наён мы вначале сдружились. Её забавляло, что она могла делать что пожелает: пачкать одежду, не заботиться о причёске и манерах, так как никто не смотрел на неё как на госпожу. Она получала свободу в роли мнимой кузины, без давления ответственности.

Затем мы выросли и постепенно осознали, что стали заложниками чужой личности. Наён вынуждена скрывать своё истинное лицо. Она столкнулась с горькой правдой, где никто, кроме знающих её секрет, не воспринимает всерьёз её слова. Наён приходится терпеть, пока её именем называют другую, даже свою внешность она вынуждена менять. В последние годы необходимость красить волосы в чёрный пару раз доводила её до гневной истерики.

А я не знаю саму себя. Меня привели девятилетней. Бросили, как кусок глины, и слепили копию младшей дочери Ян Йорин. Мне сказали, какую еду я должна любить, что надевать, какие книги читать, когда спать, как говорить и ходить.

Но какую еду я сама люблю? Что я хотела бы делать в свободное время?

Я раздражённо потёрла переносицу, силясь вспомнить себя в детстве. Я почти не помню своей жизни до девяти лет, скудные отрывки и не более. От периода с девяти до тринадцати лет тоже осталось очень мало воспоминаний. Все уверяют, что они однажды восстановятся, потому что потеря произошла из-за шока. Однако мне уже восемнадцать, ничего не вернулось, и я более не верю пустым обещаниям.

– Аша!

Я резко подскочила на месте от звука собственного имени, сердцебиение болезненно ускорилось, а Джун одарил меня довольной ухмылкой:

– Аша, так и знал…

– Ш-ш-ш! – Я громко зашипела на друга, чтобы он не смел произносить моё настоящее имя вслух.

Джун демонстративно огляделся по сторонам.

– Не бойся, никого нет, но ты всегда можешь приказать мне звать тебя «госпожой», – нагло предложил он, заходя в беседку.

Я тихо фыркнула, бросив на него тяжёлый взгляд, однако щёки предательски обожгло жаром. Джун зачастил с этой шуткой, и я уверена, что всё из-за заметной реакции. Моё смущение его забавляло.

Джун на год старше меня. Он один из немногих, знающих моё настоящее имя, и единственный в поместье наместницы, кто познакомился со мной ещё до того, как я стала двойником. Несмотря на скудные воспоминания из детства, Джуна я помнила прекрасно, кажется, он был в моей жизни всегда.

Звуки моего настоящего имени теплом и щемящей тоской отозвались в груди. Я множество раз просила друга не произносить его, помня о своём месте, однако Джун знал, что мне приятно его слышать, и прекращать не собирался. Иногда мне казалось, что навешанные на меня запреты злили его даже сильнее, чем меня саму.

Лёгким движением Джун перебросил свою алебарду из правой руки в левую и прислонил оружие к одной из опорных балок. Оружие возвышалось над Джуном на голову. Древко выполнено из бамбука и заканчивается плоским изогнутым лезвием. Несмотря на умение пользоваться мечом, Джун предпочитает древковое оружие, которое, как он объяснил, позволит ему в одиночку удержать нападающих на расстоянии, если придётся защищать и меня и Наён одновременно.

Джун отряхнул пыль с одежды на бедре, отложил в сторону снятую с плеча тряпичную сумку и сел рядом, расслабленно откинувшись на один из столбиков. В поместье Джун играет роль простого охранника, поэтому его одежда скромная, из серого и чёрного хлопка, но ботинки в разы удобнее моих туфель и подойдут для бега. Рукава не широкие, но чтобы они не цеплялись за оружие при возможном бое, излишек ткани обмотан вокруг предплечий и закреплён кожаными лентами, создавая дополнительную защиту. Единственное украшение в наряде – подвеска, прицепленная к широкому поясу на талии. На плетёном золотом шнурке закреплён круглый кусок янтаря с выгравированным Драконом Запада, свернувшимся вокруг кленового листа. Подвеска – отличительный знак ученика храма.

– Ты закончил тренировку? – спросила я, оторвав взгляд от украшения.

– Да. О, погоди! – Джун выпрямился и начал рыться в своей сумке.

Я с интересом наблюдала за его затянувшимися поисками. Сумка небольшая, а барахла, похоже, там достаточно. Наконец Джун с победным выражением лица извлёк круглый свёрток. Я его воодушевления не разделила, и он развернул полупрозрачный пергамент, продемонстрировав мне крупную подсушенную хурму. Я невольно улыбнулась – Джун в очередной раз стащил еду с кухни.

– Прости, успел незаметно прихватить только одну, – виновато пробормотал он, смущённо потупив карие глаза.

– Ты же ученик храма, Джун, – напомнила я. – Достаточно попросить, и на кухне тебе дадут всё, что пожелаешь.

– Не всё! Сушёную не дадут, ты же знаешь, сколько времени ей требуется пролежать на солнце, а в последние дни всё небо в тучах. Ты глянь на эти белые пятна, – Джун сунул фрукт мне под нос, придвинувшись ближе, – наверняка безумно сладкая.

Я не сдержала смешок: слишком много он восхищался едой. Но сушёную хурму и правда сейчас не дают, заготавливают угощения для приближающегося праздника.

– Бери, – внезапно сказал он, вкладывая добычу мне в руки. – Я себе потом ещё стащу. А нет, стой!

Я не успела ничего сделать, как Джун отщипнул маленький кусочек, кинул в рот и прожевал, прислушиваясь к своим ощущениям. Я смиренно дожидалась вердикта, пока он облизывал большой палец, избавляясь от липкого сока. У меня внутри всё сжалось от тревоги, веселье улетучилось, но я не позволила эмоциям просочиться наружу, продолжая удерживать на губах хоть какое-то подобие улыбки.

– Всё нормально, – пришёл к выводу Джун. – Ешь.

– Тебе не нужно так делать.

– Ещё как нужно! Осталось треклятых полгода, и я твёрдо намерен уйти из этого места вместе с тобой, – серьёзно отрезал он, даже не пытаясь притворяться.

Моя улыбка дрогнула, я поспешно опустила взгляд, зная, что по глазам Джун всё поймёт. Пальцами я разорвала хурму надвое и половину протянула другу. Тот замешкался на мгновение, но взял, и его лицо вновь озарила привычная мальчишеская улыбка. У Джуна привлекательное лицо с едва заметными веснушками, а чёрные волосы, в юности часто пребывавшие в беспорядке, лежат аккуратнее. Я пригляделась, осознав, что волосы у него немного волнистые, но понятно это стало лишь потому, что не так давно Джун принялся их отращивать. Сейчас они скрывали уши, но до длины волос старших учеников храма ему ещё далеко. Джуну всего девятнадцать, он продолжает расти и меняться. Раньше его лицо было мягче, а теперь скулы стали острее, челюсть – более угловатой.

Мой дедушка – хранитель Западного Дракона. В былые времена главы храмов обладали немыслимым влиянием на наместников и самого императора, но не сейчас. Их по-прежнему уважают, но былой власти у них нет.

Джун – один из учеников храма, и его присутствие в качестве моего охранника стало единственной поблажкой, которой дедушке удалось для меня добиться. Джун оказался для меня настоящим спасением.

Он стал моим личным охранником в поместье, когда мне было двенадцать. Вряд ли дедушка действительно рассчитывал тогда, что тринадцатилетний мальчишка сможет меня защитить, скорее отправил Джуна в качестве друга, чтобы мне не было одиноко. Однако спустя год Джун спас меня по-настоящему.

Тогда я уже свыклась со своим новым местом жительства и распробовала роскошную жизнь, витала в облаках, привыкла к вкусной еде и слугам, стремящимся мне угодить. Я воспринимала притворство, как игру, в которой мне надо было выиграть, одурачив всех. Я не замечала мелочей и была беззаботной. Не обращала внимания и на ставшую привычной заминку Торы и Наён перед приёмом пищи. До того дня я никогда не задумывалась, почему они всегда приступают к еде после меня, ведь блюда проверяют на яды при нас. Однако двойник, как оказалось, служит дополнительной защитой. Отравить же можно не только еду, но и столовые приборы, кубки и даже одежду.

Я так и не узнала, каким ядом был обмазан тот бронзовый кубок, но изменения заметил Джун, стоящий у стены позади. Сказал, что увидел, как почернело серебряное кольцо у меня на пальце. Я не успела поднести кубок к губам. Джун выбил его из моей руки.

Реакция друга спасла меня от мгновенной смерти, но всё равно было поздно. Яд просочился через кожу на ладони и вместо быстрой кончины обрёк меня на долгие дни в муках. Сразу после происшествия Джун, не спрашивая позволения, удрал из поместья и привёл дедушку, который забрал меня в храм и вылечил, опираясь на знания медицины, полученные от целителей из провинции Юга.

Мы с Наён месяц прожили в храме, пока я восстанавливалась. Говорили, что именно лихорадка и шок стали причиной частичной потери памяти. Поэтому моё детство напоминало размытые отрывки и мимолётные картинки, собранные из собственных воспоминаний и чужих рассказов. После отравления я боялась брать еду в рот и прикасаться к столовым приборам. Прошли годы, прежде чем ладони перестали потеть, и я вновь смогла держать кубки в руках без дрожи.

– Завтра мы отправимся в храм, – поделилась я, не уверенная, знает ли об этом Джун, и откусила сладкий фрукт.

– Слава осенней буре, а то здесь такая скукота! – почти простонал он, развалившись на скамье. – Мы же останемся там хотя бы на день, верно?

– Останемся, – подтвердила я и округлила глаза, когда друг затолкал в рот свою половинку хурмы целиком. – Затем праздник близнецов. Наён просила передать, чтобы ты поменьше глазел на меня.

– Я глафел?! – возмутился Джун, едва не потеряв часть набранного в рот. – А офранять я с щакрытыми глазами долфен?!

Я рассмеялась, не поняв и половины.

Они с Наён не ладят. Из-за каждого замечания младшей госпожи Джун буквально выходит из себя. Мне кажется, в душе он обвиняет её в том, что я стала двойником и нам обоим приходится много времени проводить вдали от настоящих друзей.

У Джуна загруженное расписание занятий в храме, но ежедневный путь туда-обратно его выматывал, поэтому пару лет назад я уговорила дедушку позволить Джуну несколько раз в неделю оставаться в храме на весь день, чтобы он не отставал от сверстников. Однако это лишь немного облегчило жизнь Джуна, но не вернуло ему свободы, которую он потерял, присматривая за мной.

– Она волнуется. Ты же знаешь, для чего проводят подобные праздники. К тому же ей скоро восемнадцать, – почему-то заступилась я за Наён, хотя сейчас нас тяжело назвать подругами.

– И это единственное, что меня заботит, потому что мы наконец сможем вернуться домой! – напомнил Джун, проглотив хурму. – Я здесь ради тебя, а не Наён.

– Тогда сделай, как велено, ради меня. Не ссорься с ней.

Недовольный моей просьбой, Джун промолчал. Его взгляд стал серьёзным, губы сжались в линию. Я обхватила его ладонь, ощущая грубую кожу и мозоли. Мы знаем друг друга с детства, я часто брала его за руку, но в последнее время прикосновения стали особенно важны, мы оба как никогда близки к свободе. Понимающий меня без слов Джун сжал пальцы в ответ, словно нам обоим необходимо держаться друг за друга.

– Только в этот раз. Это будет наш единственный и последний праздник близнецов, – мягче попросила я.

– Ладно, – нехотя согласился он, – в следующем году никаких больше игр.

– Никаких, – подтвердила я, хотя мы оба знали, что нынешняя жизнь не была моей прихотью.

– И купишь мне целый мешок сушеной хурмы! – неожиданно принялся торговаться Джун.

– Куплю. Не знаю, на какие деньги, но куплю.

– За всё пережитое тебе обязаны дать огромные выплаты. Ещё выпивку купишь! Ты уже взрослая! Отпразднуем свободу с размахом! – сильнее воодушевился друг, строя замечательные планы. Я не спорила, наоборот, энергично кивала, поддерживая и заражаясь его энтузиазмом. – Купим пэкхваджу[1]! Или нет! Стащим у твоего дедушки, я слышал, у него сохранились запасы сливового вина из самого Зимнего дворца.

Я опять рассмеялась, ощутив пьянящее предвкушение и тепло, когда Джун аккуратно погладил мою ладонь.

– В виде забавы можем споить Рая́на! Вот умора будет, его же пьяным редко можно увидеть!

– Раяна? – осеклась я, растерянно уставившись на друга.

Мы не видели Раяна много лет.

Джун ответил мне изумлённым взглядом и разинул рот, разглядывая моё лицо, словно не понимал моего недоумения.

– Священный Клён, Аша! Ты не знаешь?! – подскочил друг, едва сдерживая восторженную улыбку. – Больше трёх лет прошло! Он вчера вернулся в храм, через несколько месяцев твой дедушка официально передаст Раяну свой титул хранителя Западного Дракона!

Сперва я лишилась дара речи, потом начала невнятно мямлить, будто разом забыла весь алфавит. Справившись с путаницей в мыслях, я всё равно не успела толком расспросить Джуна о Раяне, когда нас прервали. Он моментально отодвинулся от меня на приличное расстояние и с недовольством взглянул на молодую девушку в простом сером платье служанки.

– Госпожа Ян, ваша матушка желает вас видеть. Она ждёт в Зале Цветов.

– Хорошо. – Я встала на ноги аккуратно, но незамедлительно.

Я не настоящая госпожа, поэтому любое «желание меня видеть» от наместницы приравнивается к приказу немедленно явиться. Девушка вновь поклонилась и ушла, одарив Джуна мимолётным вниманием.

– Лучше я пойду одна, – с натянутой улыбкой сказала я другу, зная, что госпожу Ян Йорин Джун ненавидит всей душой. Впрочем, и она к нему испытывает нечто подобное.

– Нет, одна ты не пойдёшь, – отрезал друг, взял свою сумку, оружие и первым решительно покинул беседку.

Мне ничего не осталось, кроме как последовать за ним. Алебарду Джун взвалил на плечо, и мне пришлось шагать на расстоянии, чтобы не попасть под лезвие. Несмотря на заметное негодование, поступь Джуна оставалась тихой и лёгкой. Результат многолетних тренировок в храме. До уровня мастера Джуну осталось учиться всего три года.

У входа в нужный павильон мы сняли обувь и прошли в раскрытые двери. Носки приглушали звук шагов, но деревянные половицы в некоторых местах скрипели. Потолки в меру высокие, но коридоры узкие, и плечом к плечу могли идти только двое. Мы поднялись на второй этаж, миновали ещё несколько комнат, пока не остановились перед дверями Зала Цветов.

Я схватила Джуна за рукав, заставив притормозить. Нас могли услышать, поэтому взглядом я указала на место рядом с панельными дверями, безмолвно моля подождать снаружи. Он нахмурился, но сдался, отошёл в сторону и с демонстративным стуком опустил деревянный конец алебарды на пол. Я зашла внутрь и тут же прикрыла за собой дверь.

Зал Цветов получил своё название из-за декора и огромного, занимающего почти всю стену, панорамного окна, выходящего на цветочный сад. Обои и ширмы расписаны изображениями цветков сливы и пионов, мебель украшена растительными узорами из перламутра, покрытого слоем лака. Из керамической курильницы нитями вьётся дым сладковатых благовоний. В целом зал просторный и свободный. Из мебели только книжные полки, пара комодов и низкий стол, окружённый мягкими подушками. Сюда приходят, чтобы почитать, обсудить дела в спокойной обстановке или попить чай, любуясь открывающимся видом на сады.

Я быстро оглядела помещение: присутствовали лишь наместница Ян Йорин и Тора. Значит, разговор будет откровенным.

– Госпожа Ян, – я низко поклонилась – при отсутствии посторонних я не имела права на неуважительное поведение.

– Присаживайся, Аша, – наместница дёрнула подбородком, указав мне на подушки напротив, тем самым предложив присоединиться к ней за столом из тёмного, почти чёрного дерева.

Тора, сидящая по левую сторону от матери, одарила меня дружелюбной улыбкой и коротко кивнула в знак приветствия.

Госпоже Ян Йорин было уже за сорок, но лицо оставалось достаточно молодым, разве что морщины на руках и шее выдавали возраст. Её можно было бы назвать красивой, но опущенные уголки губ и хмурое выражение лица создавали отталкивающее впечатление. Со мной она всегда была строга, для неё я не более чем служанка, хотя и по отношению к Наён наместница редко открыто демонстрировала материнскую любовь. Однако сам факт, что госпожа нашла для неё двойника, достаточно говорил о проявленной заботе. Обычно для младших дочерей двойники не требовались, так как те редко принимали пост наместника. И всё же, потеряв первых двух двойников Наён, госпожа Ян Йорин не сдалась и отыскала третьего – меня. Наён рассказывала, что практически не помнит тех первых двойников. При каждом воспоминании об этом я ощущала раздражение, возмущение от мысли, что две девочки умерли вместо неё, а она даже не помнила их настоящих имён. Раз за разом я повторяла себе, что Наён сама была ничего не понимающим ребёнком и злиться на неё бессмысленно, но, к несчастью, зародившееся недовольство, хоть и слабое, продолжало во мне жить.

Наместница одёрнула широкий рукав зелёного с белым шёлкового платья. На вышивку цветов и птиц мастера наверняка потратили не один месяц. Лицо госпожи Ян было аккуратно припудрено, ресницы и брови накрашены, а на губы нанесена специальная краска, делающая их чуть ярче. У сидящей рядом Торы помимо перечисленного были нежные румяна на щеках.

Ценился неброский макияж, который подчёркивал естественную красоту, и его наличие говорило о статусе. Мне тоже приходилось не забывать о нём, но от пудры на моём лице отказались ещё в детстве – от неё я начинаю чихать. Госпожа Ян была весьма недовольна моим врождённым «недостатком» и более четырёх лет заставляла слуг время от времени наносить мне полноценный макияж, уверенная, что я перерасту «несдержанное чихание», но ничего не изменилось, и ей пришлось смириться. Уж лучше лицо без пудры, чем всё в размазанном макияже из-за того, что я пыталась вытереть нос и слезящиеся глаза. Мне также потребовалась пара лет, чтобы отучиться сразу слизывать краску с губ или не тереть накрашенные ресницы. К нынешнему возрасту я научилась часами, а то и в течение всего дня не прикасаться к своему лицу.

Госпожа Ян Йорин с долей раздражения постучала ногтём по столешнице. Я вспомнила о приказе и торопливо села на подушки. За все годы наместница ни разу не подняла на меня руку за непослушание, но ей и не нужно было утруждаться. У неё толпа нанятых для дочерей наставников, охотно достающих розги, если я демонстрирую ненадлежащее поведение.

Чёрные волосы госпожи Ян были завиты в свободные локоны и украшены гребнями и заколками с жемчугом. У кхоринцев волосы прямые, но богачи начали их время от времени завивать при помощи специальных щипцов, переняв моду от эвирцев. Те любят украшать волосы, создавая причудливые причёски из завитых прядей.

Сильнее всего культура эвирцев повлияла именно на жителей провинции Запада. На нашей территории есть самая удобная переправа через горную гряду, по которой проходят торговцы, реже встречаются путешественники или послы. Поэтому мы знакомы с эвирцами и их товарами лучше, чем жители других регионов.

Кхорин не жалует гостей. Иностранцам запрещено жить на нашей территории, но торговлю никто не отменял. В итоге даже ограниченное сотрудничество привело к новым привычкам.

Старшей наследнице Торе во второй летний месяц Южного Дракона исполнилось двадцать. Улыбчивостью и сдержанностью она отличается от своей матери. Следуя всем правилам этикета, она демонстрирует идеальный образ старшей дочери с хорошими манерами, которыми должна обладать девушка в светском обществе. Сегодняшнее шёлковое платье приглушённого красного оттенка с не менее богатой вышивкой ей очень идёт. Тёмные волосы уложены, как и у меня, на кхоринский манер: бо́льшая часть распущена, а верхние пряди собраны в украшенный гребнем пучок на затылке.

Тишина затягивалась, я терпеливо опустила глаза в столешницу перед собой, ощутив, как взгляд наместницы прошёлся по мне, подмечая каждую деталь – начиная с одежды и причёски, заканчивая позой и дыханием. То ли она искала огрехи в моём внешнем виде, то ли пыталась нагнать тревоги давящим молчанием, но я продолжала размеренно дышать, запрещая себе бояться.

– Учителя жалуются, что ты в последнее время рассеянная, – всё-таки заговорила госпожа Ян Йорин. Она ещё не отчитывала меня, но недовольство отчётливо слышалось в тоне. – У меня и без того дел много. Через наши земли из Эвира проходит всё больше торговцев. Теперь они сотрудничают не только с нами, но путешествуют и в Центральную провинцию, ходят на юг и север. Император возлагает на меня больше ответственности, проверка ввозимых товаров занимает время, а количество отчётов и документов, требующих моего внимания, только растёт. У меня нет времени на семейные проблемы.

Я ничего не ответила, просто чуть ниже опустила голову, демонстрируя пристыженность и покорность, которых от меня ждали. На столе стояли чайник и пиалы, но мне напитка не предложили. Значит, позвали исключительно для очередного выговора.

– Ты должна взять себя в руки, раз осталось недолго. Особенно в праздник близнецов, – сухо напомнила наместница. – Мы ещё не знаем, кто именно приедет, но ты обязана вести себя так, словно каждый из гостей может оказаться императором или его наследником.

Я видела императора на портретах в учебниках и сомневалась, что он действительно может затеряться в толпе. Однако только сам император в курсе, сколько у него двойников, а его наследника я не видела даже на страницах книг.

Я коротко кивнула, не поднимая взгляда.

– Ты должна вести себя безукоризненно, Аша. Тебе понятно? – с нажимом повторила наместница.

– Да, госпожа.

– И предупреждаю заранее, что на праздник приглашён хранитель Западного Дракона. Вы знакомы, поэтому внимательно следи за своим поведением, чтобы никто ничего не заподозрил.

Госпожа Ян Йорин дождалась моего второго покорного кивка, который невольно вышел с заминкой, и повисло напряжённое молчание. Наместница явно заметила моё колебание. К счастью, она всё-таки оставила замечание при себе и отпила зелёный чай из своей пиалы.

– Мне рассказали, что ты вчера поругалась с Наён. Опять. И разговаривала со своим охранником наедине. Опять.

Вот теперь я с трудом сдержалась от раздражённой гримасы. Рассказали, значит. За прошедшие годы я уяснила, что госпоже Ян докладывали не то что о каждой моей провинности, но, кажется, о каждом моём чихе. Я понимала своё положение, но чувство, будто вся моя жизнь обнажена и заляпана чужими руками и взглядами, оставляло неприятное ощущение грязи. За всю жизнь я не совершила ни единого постыдного поступка, никого не оскорбила и не запятнала честь Наён или семьи Ян.

Я даже не прикасалась ни к кому по собственному желанию, помимо Наён, Торы и Джуна. Не говоря о том, чтобы обратить хоть каплю внимания на противоположный пол. Наён воспользовалась всеми плюсами своего положения: флиртовала, с кем хотела, ходила на прогулки с молодыми людьми и целовалась не раз. Но в моём случае любые чувства запрещены, вероятность их существования выставляется в постыдном свете. Подобными выговорами меня вынуждали ощущать вину и стыд за эмоции, знакомые любому живому существу, и в последний год я с трудом сдерживала гнев из-за несправедливости.

– Прошу прощения, – проглотив все горькие мысли, отреагировала я.

– Мне не нужны твои извинения. Веди себя достойно и не позорь имя моей дочери. Раз в несколько недель я отпускаю тебя в храм, чтобы ты пообщалась с друзьями. Таков уговор с твоим дедушкой. Тебе этого недостаточно?

– Достаточно, – мне с трудом удалось выдавить единственное слово.

Эта уступка словно капля воды для человека, страдающего от жажды.

– Ты же хочешь продолжать с ними видеться? Или мне ограничить эти поездки до восемнадцатилетия Наён? – Голос госпожи Ян Йорин остался спокойным, но она подалась вперёд, раздражённая моей реакцией, хотя я вела себя и отвечала, как было велено: коротко, покорно и не пререкаясь.

– Матушка, не нужно так строго, – вмешалась Тора. – Нет ничего необычного в ссоре с Наён. У сестры непростой характер.

– Ссоры непозволительны, кто-нибудь может услышать, – возразила наместница, шумно опустив пустую пиалу на стол.

Тора послала матери успокаивающую улыбку, подобрала широкий рукав своего платья и как ни в чём не бывало наполнила чашу госпожи Ян чаем. Я была благодарна за помощь – Торе всегда удавалось успокоить наместницу. Без неё та, скорее всего, уже кричала бы на меня, но в присутствии старшей дочери всегда сохраняла подобие спокойствия, демонстрируя пример сдержанности.

– Я буду стараться лучше, госпожа. – Шея заныла, когда я опустила голову ещё чуть ниже, показным унижением лишая наместницу желания ко мне цепляться.

– Хорошо. И не забудь о своём выступлении на празднике. Наён, разумеется, тоже участвует, но всё внимание будет направлено на тебя, – хмуро добавила госпожа Ян после непродолжительной паузы и поднялась на ноги.

Я сжала ткань платья на коленях, силясь не выдать беспокойство, охватившее меня при мысли о музыкальном выступлении. Я неплохо играю, но представления на публике меня пугали. Сердце постоянно билось сильнее, чем нужно, руки потели, пальцы становились неуклюжими. В детстве я пугалась настолько, что из-за головокружения и звона в ушах прекращала слышать других музыкантов. Однако я не высказала ни единого слова возражения. Любая реплика привела бы к очередному выговору.

Мы с Торой встали вслед за наместницей. Синхронно поклонились, пока та неторопливо шла к выходу, а затем покинула помещение. Прежде чем двери вновь закрылись, в зал проскользнул Джун. Судя по выражению лица, он подслушивал и его терпение закончилось. Друг остался стоять у выхода молчаливым стражем.

– Здравствуй, Джун, – с улыбкой поприветствовала Тора, в очередной раз демонстрируя идеал воспитанности.

Многие в поместье относятся к Джуну как к досадной помехе, которую приходится терпеть из-за меня. Благодаря статусу ученика храма он в целом имеет право не подчиняться никому, кроме наместницы, но терпит косые взгляды. Будь у него уровень мастера, все бы склоняли головы, лепеча уважительные приветствия, но жители поместья познакомились с ним, когда Джун был мальчишкой, поэтому не испытывают должного трепета.

Джун сдержанно кивнул Торе в ответ. Старшая сестра Наён указала мне на подушки, безмолвно прося задержаться. Я вернулась за стол, Тора села после меня, будто не была уверена, что я не сбегу.

– Мне жаль, Аша. Постарайся не принимать услышанное близко к сердцу. Никто не запретит тебе ездить в храм, – заверила Тора, наполняя одну из пиал чаем и передавая мне.

Настроение было испорчено, у меня не осталось никакого желания наслаждаться ароматным напитком, но и обижать Тору не хотелось, поэтому я сделала маленький глоток.

– Для меня и Наён ты как родная сестра, а сёстры часто ссорятся.

– Мы с тобой не ссоримся, – пробубнила я, не в силах сдержать обиду, которая по капле собиралась в душе последние месяцы.

Помимо Джуна, Тора единственная стремилась облегчить моё пребывание в поместье и действительно заботилась обо мне, как настоящая старшая сестра. С ней я не ссорилась и не препиралась. Тора была той, кто утешал в дни, когда меня одолевала тоска. Даже сейчас, несмотря на то что я взрослая и не должна нуждаться в подобной поддержке, Тора всё равно продолжала ей быть.

– Я старше Наён и мудрее в том, что касается отношений. К несчастью, мы учимся на собственных ошибках, свои я уже учла, поэтому знаю, как правильно себя вести, – мягко возразила Тора. – И ты не мой двойник.

– Что это меняет?

– Многое. Легко относиться к двойнику доброжелательно, когда он не носит твоё имя и тебе не кажется, что он крадёт твою жизнь, – она взяла мою ладонь в свои руки, пытаясь поддержать.

Тора действительно идеал того, что ожидают от дочери, как во внешности, так и в поведении. И, ко всему прочему, она чуткая и понимающая. Возможно, это семейное, и Наён тоже такой станет спустя годы?

– Я ощущала несправедливость и совершала те же ошибки в отношениях со своим двойником, что и вы с Наён совершаете сейчас, – поделилась Тора. – Вы обе чувствуете одно и то же. Я не могу исправить собственное прошлое, но хочу помочь хотя бы вам.

– Как поживает Ая? Думаешь, она счастлива, получив свободу?

Ая – второй двойник самой Торы. Первая умерла ещё до моего появления в поместье, но Ая долгие годы была моим компаньоном в притворстве, играя роль старшей сестры. Однажды её тоже отравили. Яд был менее опасный, но оставленные увечья ни в какое сравнение не шли с моей частичной потерей памяти. Отравители чем-то присыпали ткань её ночного платья. Кожа покрылась волдырями. Ая успела скинуть с себя отравленную ткань, но, по слухам, лопнувшие волдыри зажили, оставив безобразные шрамы. Мы не мылись в одних купальнях, и я не позволяла себе напрямую спрашивать у Аи о следах отравы, но, глядя на её красивое лицо, надеялась, что все россказни – не более чем лживые байки. Нам обеим было запрещено реагировать на слухи, поэтому мы делали вид, что ничего не знаем.

С наступлением второго совершеннолетия Торы, несмотря на все уговоры остаться, на обещание безопасности, достатка и уважения, Ая твёрдо заявила, что желает покинуть семью Ян и жить своей жизнью.

– Да, думаю, она рада, – несмотря на быстрый и уверенный ответ, лицо Торы не показалось мне радостным, её улыбка стала натянутой.

Она немного отодвинулась и села прямо, пряча кисти рук в длинных рукавах платья.

– Ты её видела, после того как ей было позволено уйти? – насела я, неожиданно ощутив жгучее предвкушение собственной свободы.

На мгновение я даже почувствовала облегчение, воспринимая Аю как пример. Ей удалось обрести желаемое, а значит, и у меня получится.

Других примеров у меня не было, Юль – двойник самой госпожи Ян Йорин – осталась жить при поместье в качестве помощницы наместницы. Она уже пять лет не притворяется своей госпожой за ненадобностью. Никто не смел покушаться на жизнь самой наместницы многие годы, да и госпожа Ян достаточно укрепила свою власть, а её настоящее лицо известно всем влиятельным людям.

– Нет, я решила, что Ая не была особо счастлива здесь, – поделилась Тора. – Не хочу напоминать ей о неприятном, поэтому не тревожу её и не докучаю визитами. Однако надеюсь, что однажды она заглянет к нам. Я буду ей очень рада.

Я кивнула, и Тора налила себе чаю. Однако её улыбка стала дежурной и какой-то безжизненной, а слова не то чтобы фальшивыми, но какими-то заученными, словно она привыкла так отвечать. Я мельком оглянулась на Джуна. Он тоже смотрел на Тору задумчиво, будто и ему ответ показался странным.

– Раян вернулся?! – вскрикнула Наён, и все сопровождающие обернулись.

Я, Наён и Джун собрались на рассвете во дворе. Помимо нас присутствовали два охранника и восемь мужчин, которые понесут паланкин. Я ненавижу подобный способ передвижения. Предпочла бы коня, но госпожа должна пользоваться паланкином. Так же это делается ради безопасности – чем меньше людей знает Наён в лицо, тем меньше вероятность удачного покушения. Хотя после той попытки отравления в мои тринадцать не было никаких происшествий. Все провинции живут в относительном мире, а Ян Йорин твёрдой рукой удерживает власть в своих землях.

Заметив нежелательное внимание, Наён моментально понизила голос и попыталась скрыть удивление под маской безмятежности.

– Когда?

– Позавчера, – ответил Джун и скептически приподнял бровь при виде густо покрасневшей Наён.

Она поправила причёску и с долей раздражения оглядела своё платье. Оно красивое, нежно-персикового оттенка, а широкий пояс украшен несколькими подвесками из яшмы. На мой взгляд, Наён была одета даже излишне нарядно, в то время как я с утра схватила самое на вид удобное платье. Я с трудом продрала глаза в темноте и, пользуясь сонливостью своих помощниц, выбрала шёлковый наряд, не желая надевать более тяжелую парчу. Лишь во дворе я поняла, что платье зелёного оттенка хвои, но переодеваться уже было поздно.

– Что не так?! – недовольно огрызнулась Наён на Джуна, пока тот окидывал её демонстративно разочарованным взглядом.

– Только не говори, что ты по-прежнему в него влюблена.

– Я не влюблена! – излишне нервно отреагировала Наён.

– Ещё как влюблена, – поддел Джун и сложил руки на груди, обнимая свою алебарду.

Я проглотила смешок. Наён пыталась отрицать то, что всем было и так известно. Она с детства без ума от Раяна. Хотя от него без ума все. Было время, когда и на мой детский разум он так влиял, но, в отличие от Наён, я знала его лучше.

– Разве тебе он не нравится? – спросила меня Наён, пытаясь перевести внимание в другую сторону. – Мы с тобой вместе следили за его тренировками из кустов.

– И она была влюблена, – ответил за меня Джун, кивнув с видом настоящего знатока.

Я не смутилась, потому что это было детское увлечение, вряд ли тогда я вообще что-то понимала о влюблённости.

– Это было до того, как нынешний хранитель попросил Раяна поучить внучку хотя бы простейшей самообороне, – добавил Джун, растягивая губы в язвительной усмешке, а затем повернулся ко мне: – Скольких занятий тебе хватило, чтобы его возненавидеть?

– Двух, – призналась я и едва заметно скривилась, но это было притворством. Теперь любые немногочисленные воспоминания о прошлом вызывали у меня ностальгию.

Хотя я действительно невзлюбила тренировки с Раяном уже после двух занятий, дедушка настоял на их продолжении. Они получались редкими из-за того, что я нерегулярно посещала храм, но благодаря Раяну я получила хоть какие-то навыки в обращении с мечом.

Из-за своих талантов и усердия остальным ученикам Раян внушал благоговение и трепет. По тому, что мне рассказывали, буквально с самого появления Раяна в храме все чувствовали, что он станет идеальным кандидатом в хранители. Из-за наших совместных занятий бояться я его не начала, но Раян стал для меня старшим наставником с очень скверным и холодным характером. Для Джуна же Раян был примером для подражания.

– Не важно, он – будущий хранитель Дракона Запада! Я должна правильно его поприветствовать и установить хорошие отношения, ради всей провинции, – спокойнее выдала Наён, с важным видом вздёрнув подбородок.

– Не сомневаюсь, – с нескрываемой иронией протянул Джун. – Всё ради благополучия провинции и его жителей. Попросись к нему в жёны, это точно пойдёт всем на пользу. Будем жить в мире. Совет да любовь!

Сперва Наён открыла рот, явно намереваясь высказать Джуну своё нелестное мнение о нём, но внезапно замерла. Лицо её вытянулось, а затем приняло задумчивое выражение, не обещающее ничего хорошего. Наён повернулась ко мне с надеждой в глазах.

– Хранителям ведь можно вступать в брак?

Джун раздражённо всплеснул руками и отошёл проверить своего коня.

– Можно. Все, кто служит в храме, могут вступать в брак, хотя у хранителей довольно много обязанностей, – сдержанно объяснила я, скрыв улыбку.

– Всё готово, госпожа, – один из носильщиков поклонился мне, и мы с Наён вернулись в реальность, прервав откровенный разговор.

Мы специально стояли далеко, чтобы никто нас не слышал, но впредь, до самого храма, лучше помалкивать.

– Тогда не стоит мешкать. Поедем сейчас, – приказала я и надела на голову плетёную круглую шляпу с полупрозрачной чёрной вуалью.

На Наён точно такая же. Мы прикрывали тканью лица в качестве ещё одного способа защиты наших личностей. Джун и двое охранников сели на своих коней, а мы с Наён расположились в тесном паланкине. Как только мы оказались скрыты от внешнего мира, Наён откинулась на стену и прикрыла глаза, решив подремать, а я приоткрыла окошко, чтобы взглянуть на пробуждающийся город.

В каждой провинции существует свой главный город, являющийся средоточием всей торговли, политики, учёбы. Город, в котором находится храм, а также живут наместник и его ближайшие советники.

Шилин – самый крупный город в провинции Запада. Я не бывала за его пределами, но слышала, что столица всего Кхорина – Вейлин – в провинции Севера как минимум в два раза больше. Однако я не могла представить такие размеры, даже наш город казался мне огромным.

Расположенный в низине у подножия хребта Дракона-Матери, Шилин был построен на невысоких холмах, поэтому какие-то его районы находятся чуть выше других. Здания из камня и дерева, но если средний и низший класс могут позволить себе только соломенную крышу, то дома богачей строятся с покатыми, изогнутыми по краям черепичными крышами.

Я с вялым интересом оглядела красивые здания. Ради безопасности в храм мы всегда ездим по мощёным улицам богатых районов, где построены усадьбы состоятельных жителей. В Шилине есть шумные рынки и бедные окраины, но туда меня никогда не пускают. Джун сказал, что это и к лучшему, потому что там стоит отвратительный запах, а от шума бесконечно зазывающих покупателей торговцев раскалывается голова. Я могла лишь поверить другу на слово – по крайней мере, пока. Может, однажды, через пару лет, я всё-таки взгляну и на мрачную сторону родного города, сверкающего чистотой, янтарём, белым мрамором и редким нефритом в лучах утреннего солнца. Вокруг так много клёнов, что город будто горит, окружённый пожарищем крон.

Если жители более бедных районов наверняка уже проснулись и начали новый рабочий день, то здесь – где живут богачи – по-прежнему тихо. Встречались прохожие, но это были слуги, ранним утром направляющиеся на рынок, чтобы купить свежих продуктов или выполнить какие-то поручения. Тишину нарушал разве что цокот копыт, тяжёлое дыхание носильщиков да скрип паланкина. Все звуки раздавались в удивительно ритмичной последовательности, создавая странную мелодию, в которую влились утренние трели птиц. Я поняла, что провалилась в сон, когда паланкин дёрнулся и я болезненно ударилась головой о створку окна.

Городской пейзаж сменился лесом. До храма Западного Дракона оставалось совсем немного, мы двигались в гору, по самому сложному для носильщиков отрезку пути. Наён тоже проснулась и поправила золотой гребень в волосах. Я невольно вскинула руку, повторяя вслед за ней. У нас одинаковые причёски, только мой гребень с кусочками янтаря и ещё несколько длинных шпилек. Наён заметила моё движение.

– Ты ни капли не волнуешься перед встречей с ним? – с подозрением уточнила она.

– С Раяном?

– Да. Вы не виделись три года, ты даже не смогла с ним попрощаться.

– Немного нервничаю, – я пожала плечами и с глухим стуком прикрыла окошко паланкина.

Полнейшее враньё. Мои пальцы едва заметно подрагивали из-за слишком быстрого сердцебиения, а ладони неприятно вспотели. Напоминание о том, что я не смогла попрощаться со старшим, болезненным спазмом отдалось в груди.

Примерно раз в тридцать пять лет, когда действующее поколение хранителей осознаёт необходимость замены, от каждого храма отбирается два претендента, идеально подходящих на роль преемника. Кандидаты в обязательном порядке уезжают в другие храмы и в каждом учатся по году, чтобы получить максимальное количество знаний о равновесии между сторонами света и понять гармонию отношений между четырьмя драконами. Раян, будучи одним из претендентов, прожил по году в провинциях Севера, Юга и Востока. В наш храм Запада также прибывали будущие хранители, но с ними я не встречалась.

Раян не уехал внезапно, его отъезд был запланирован, однако госпожа Ян не отпустила меня в тот день. Мне ничего не оставалось, кроме как отправить Джуна одного и попросить попрощаться с Раяном за меня. Я до сих пор тревожилась, что наставник воспринял это как пренебрежительное отношение и счёл оскорблением.

Паланкин замер перед строгими деревянными воротами и узкой каменной лестницей, вьющейся вверх. Здесь проходила граница священной земли. Дальше паланкин не понесут, и охранники, помимо Джуна, не переступят этот порог. Джуну дозволено зайти внутрь, так как он ученик храма.

Я отдала приказ, чтобы нас встретили здесь же завтра за два часа до заката. Джун спешился, взял своего коня под уздцы и повёл к храму, моментально став увереннее после возвращения домой. Я жадно втянула носом знакомые запахи, а Наён с облегчением вздохнула, переступив священный порог. В храме нет места лжи. Это закрытое сообщество, состоящее из малого количества людей, и как минимум половина живущих на священной земле прекрасно знала меня и Наён, наши настоящие имена и то, что я всего лишь двойник. Все ученики строго придерживались правил и об этом секрете не болтали.

В дни посещения храма Наён за закрытыми дверями слушает от наставников лекции о взаимоотношениях с хранителями других драконов. Тора первая претендентка на место наместника провинции Запада, но нельзя быть уверенным, что не произойдёт что-то непредвиденное. Поэтому даже младшая дочь должна быть готова к ответственности. Дни в храме – единственное время, когда Наён зовут настоящим именем. Я же в это время наслаждаюсь возможностью побыть собой, слушаю лекции от старших мастеров, медитирую, помогаю по хозяйству или тренируюсь. После отъезда Раяна я продолжила редкие тренировки с Джуном или дедушкой.

За мыслями я не заметила, как мы преодолели лестницу и вышли к храму. Мы с Наён сняли шляпы с вуалью – скрываться более не было необходимости.

Обширная территория храма поспособствовала созданию независимого от города сообщества. Заборы или высокие стены отсутствуют, потому что никто в здравом уме не рискнёт напасть на храм или что-либо украсть у одного из четырёх драконов.

Поднявшись, мы сразу попали в основной двор, на противоположной стороне которого расположилось главное двухэтажное здание храма. В отличие от дорогих домов Шилина, храм выглядит скромно и аскетично. Простые стены из дерева и камня, изогнутые крыши покрывает чёрная черепица, местами выгоревшая на солнце до светло-коричневого. Ставни на окнах со строгим геометрическим узором, без изысканной резьбы. На храме нет украшений, помимо звенящих под порывами ветра медных и бронзовых колокольчиков. То тут, то там встречаются каменные статуи Западного Дракона как неизменного покровителя здешних мест.

Храм на самом деле подразумевает под собой целый храмовый комплекс и помимо главного здания есть много других павильонов, но они в разы меньше. Склады для оружия и продовольствия, кухня, библиотека, залы для занятий, жилые дома для учеников и учителей и отдельный павильон для хранителя. Позади домов есть ферма и злаковые поля, помогающие храму как можно меньше зависеть от Шилина и наместницы. Благодаря чистоте, за которой на территории храма усиленно следят, и тому, что павильоны регулярно ремонтируют, всё выглядит опрятно и не кажется старым.

Настоящими украшениями храмового комплекса являются пагода и Священный Клён, чьи размеры превышают воображение. Ему более тысячи лет, никто не знает, насколько он стар на самом деле. Чтобы обхватить ствол, понадобится человек десять, а крона дерева распростёрлась во все стороны, заняв обширное пространство. Этот вид называют красным клёном, и его листья никогда не приобретают зелёного оттенка.

Так как с запада территория храма примыкает к отвесной части горы, то по вечерам здесь быстро становится сумрачно, но на рассвете алые лучи ярко освещают деревья вокруг, окрашивая всё в оранжевые и красные оттенки.

Пройдя немного вглубь, мы встретили младших учеников, очищающих внутренний двор от опавших листьев и плодов деревьев гинкго. Мальчишкам приходилось торопиться, чтобы те не начали вонять.

Учеников в храм приводит хранитель. По каким критериям происходит отбор, он не рассказывает. Даже я, будучи внучкой нынешнего хранителя, не посвящена в эту тайну. Но учеников мало, и попасть в список могут как дети богачей, так и беспризорники. Поговаривают, что сам Западный Дракон шепчет хранителю, кого взять.

Джуна дедушка нашёл на улице, поэтому парень предан дракону всей душой. И не только он. Каждый ученик бережно хранит секреты храма, поэтому мы с Наён здесь абсолютно свободны.

Младшие ученики при виде нас согнулись в низком поклоне, и на мгновение я задержала на них взгляд, гадая, склонились ли они перед Наён, как госпожой, или же выказали уважение именно Джуну, как старшему. Иногда мне казалось, что на территории храма признают исключительно своих, а власть, богатство и титулы наместника или императора слишком земные понятия для священного места.

Все ученики храма обязаны носить схожие одежды: невысокие ботинки, свободные хлопковые штаны и халат с запа́хом, затянутый толстым поясом. По бокам у халатов разрезы от самой талии. Одежда действительно похожа на одеяния монахов, но скроена удобно. При необходимости каждый ученик храма мог легко продемонстрировать, что не зря все годы обучался боевым искусствам.

Это храм дракона, а у дракона есть когти, и он не пресмыкается.

Западный Дракон олицетворяет осень, поэтому все в храме носят одежды соответствующих оттенков. Мастера высшего уровня облачаются в чёрный и красный. Ученики среднего уровня, такие как Джун, носят просто чёрное, а младшие – коричневые и оранжевые цвета.

Так же различаются причёски. Мастерам и ученикам среднего уровня разрешено носить любую длину волос, но младшим приходится регулярно стричься.

Среди учеников в основном мальчики и мужчины, девочек в храме Запада всего трое. По слухам, в других храмах дела обстоят схоже. Никто не знает, почему девочек меньшинство, и эта тайна как-то связана с критериями отбора, о котором хранители не распространяются. Хранителей женского пола за всю историю было лишь несколько.

– Отведи моего коня в конюшни и позаботься о нём, – ровным тоном то ли приказал, то ли попросил Джун одного из учеников.

Мальчик лет двенадцати в бледно-оранжевых одеждах без единого возражения охотно кинулся выполнять распоряжение. Другой ученик протянул руки, готовый принять алебарду Джуна, но тот беззлобно шикнул, предостерегая, и мальчишка моментально прекратил попытки прикоснуться к оружию. Джун приветственно кивнул остальным младшим, занятым чисткой каменного фонтана от опавших листьев, и повёл нас дальше.

– Мои занятия должны скоро начаться, – напомнила Наён, бросив взгляд на пагоду.

– Хорошо, сперва поприветствуем мастера, и ты пойдёшь, – согласился Джун.

Мастером в храме называют моего дедушку, все знают его имя и статус, но звать старшего просто по имени неуважительно, а звание хранителя почему-то его утомляло. Раньше дедушка занимался со старшими и средними учениками, но ему больше не нужно этого делать, так как старшие подросли, и в храме есть ещё шесть наставников, которые обучают всему: от истории до стратегии, от медитации до боя.

Мы с Наён молча последовали за Джуном, стараясь подстроиться под его уверенный шаг. После пересечения границы храма открывалось истинное значение наших статусов. Первым шёл Джун, как ученик священного места и один из избранных самим Драконом Запада, потом, отставая на шаг, – Наён, как младшая дочь наместницы, и только затем, на расстоянии, шла я. Может, на мне и дорогие одежды, но по сравнению с Джуном и Наён я никто. Ни ученик храма, ни дочь правителей.

Мои спутники резко замерли, и я едва успела остановиться.

– Мастер! – радостно воскликнул Джун.

На другой стороне пустого двора к нам обернулись двое. Наён рядом со мной тихо пискнула, а я оцепенела, забыв сделать вдох.

Дедушка уже стар и за последние пять лет будто стал ниже ростом. Возможно, сейчас он всего на ладонь выше меня, а я сама чуть выше плеча Джуна. Длинные седые волосы неизменно собраны в аккуратный пучок. Белые усы переходят в треугольную бороду, которая доросла дедушке до ключиц. Одежды на нём такого же кроя, что и на учениках, лишь штаны чёрные, а верхний, запахнутый халат красный, как крона священного клёна. Вокруг талии обёрнут широкий кожаный пояс, и к нему прицеплена янтарная подвеска, как и у остальных служителей храма.

Несмотря на возраст и рост, дедушка стоял с прямой спиной, взгляд, как и всегда, оставался внимательным и серьёзным. Улыбался он мало, строг бывал часто и со всеми, однако каждое наказание от него было получено справедливо, поэтому его хоть и побаивались, но уважали все до одного.

Рядом с ним в схожих одеждах стоял Раян. Именно из-за него мы все замерли, не готовые к столь внезапной встрече. Мы уставились на старшего во все глаза, а я растерянно оглядела молодого мужчину с ног до головы пару раз, словно не видела его лет десять.

Раяну уже двадцать пять, его чёрные волосы отросли, закрыв лопатки, верхняя половина была собрана в пучок. Похоже, за время отсутствия он стриг чёлку, но она отросла, и теперь более короткие пряди выбивались из причёски, обрамляя лицо с двух сторон.

Сам Раян стал шире в плечах, а его лицо выглядело более взрослым, чётко выделились скулы и линия подбородка. Несмотря на прямые брови, обычно придающие лицу мягкость и очарование, внешне Раян умудрялся оставаться пугающе холодным. Губы полнее, чем у большинства мужчин, но все женские сердца завораживали его глаза.

Они у него бледно-голубые.

Исключительная редкость встретить кхоринца с радужками такого цвета, поэтому все шептались, что Раян на самом деле смешанных кровей. Связи между жителями Кхорина и Эвира действительно случались из-за ведущейся между нашими странами торговли. А то, что Раян не знал своего отца, только подпитывало слухи.

Брови Раяна на мгновение удивлённо изогнулись при взгляде на Джуна. Он мимолётно глянул на Наён и меня, прежде чем вернуть лицу равнодушное выражение. Наён первой сбросила оцепенение. Она вышла вперёд, стремительно преодолев разделяющее нас расстояние, остановилась в паре шагов перед мужчинами, чинно сложила ладони одну на другую на середине груди, как принято при разговоре с хранителями, и низко поклонилась. Вначале моему дедушке, как нынешнему хранителю, а потом Раяну, как его преемнику.

– Здравствуйте, мастер! Здравствуй, Раян! Да хранит вас дракон. Рада видеть вас обоих в добром здравии.

Раян коротко кивнул в ответ, а дедушка нахмурил седые брови.

– Мы не ждали вас раньше, чем после завтрака, госпожа Ян. К сожалению, мы не приготовили для вас достойной встречи и трапезы, – вместо приветствия предупредил дедушка.

Он говорил, что сожалеет, но на самом деле это не более чем дежурная вежливость. Да и судя по тону, он даже не пытался скрывать неискренность своих слов. Несмотря на наше дальнее родство с семьёй Ян, дедушка по-прежнему был оскорблён тем, что Ян Йорин посмела забрать меня в качестве двойника. Я не помню тот день, но по скупым рассказам других мастеров выяснила, что тогда разразился серьёзный скандал.

– Моя вина, что потревожила вас в столь ранний час, – ответила Наён такой же дежурной фразой.

Она выпрямилась и посмотрела на Раяна, вероятно ожидая комментария от него, но тот неспешно оглядел Наён с головы до ног и ничего не сказал. Неловкая пауза затянулась, и Наён продолжила сама, поняв, что Раян не намерен заводить разговор.

– Я хотела поприветствовать вас как подобает, но не стану более отнимать время. Меня наверняка уже ждёт наставник.

Пока Наён сгибалась в прощальных поклонах, Джун схватил меня за руку и дёрнул ближе к себе. Он, как и я, жадно разглядывал Раяна, не в силах оторвать глаз от старшего.

– Давай как в детстве, – с азартом прошептал Джун.

– Да ты с ума сошёл, – торопливо ответила я, догадавшись, о чём он говорит.

– Давай хотя бы попробуем. Три года не виделись, интересно же, что он сделает, – упрямо забормотал Джун, едва шевеля губами, чтобы старшие не заметили.

– Что тут гадать? Если не он, то дедушка нас точно прибьёт, – таким же шёпотом возразила я, когда Наён отошла, а дедушка перевёл на нас недовольный взгляд тёмно-карих глаз.

– Не трусь, мы быстро бегаем. Раз…

– Я в платье, – пискнула я.

– Два…

– Джун, не надо.

– Три.

Несмотря на протесты, я подчинилась. Мы с Джуном сорвались с места, в надежде провернуть старую шутку. Мы единственные, кто однажды рискнул здоровьем ради глупой забавы, но, к нашему изумлению, тогда в ответ на нашу выходку мы получили не вспышку гнева, а искреннюю растерянность на лице Раяна. Мы просто его обняли. Удивительно, что делают объятия с человеком, который к подобному не привык.

С тех пор мы редко, но время от времени висли на нём, как на старшем брате. Каждый раз думали, что в последний. Были уверены, что однажды Раян поколотит нас бамбуковой палкой, но первоначальная растерянность сменялась закатанными глазами и раздражённым вздохом. Мы чувствовали, что это напускное. Несмотря на бормотания и приказы прекратить эти глупости, Раян сам клал нам руки на плечи и позволял объятиям продлиться ещё несколько секунд.

Поняв, что мы задумали, Раян нервно дёрнулся назад. Нам оставалось буквально два шага, когда дедушка со свистом рассёк перед нами воздух тонкой бамбуковой тростью. Та с треском ударила по земле, разделяя нас и Раяна. Мы замерли, так и не притронувшись к нему. Дедушкина трость прогнулась от нажима, но не сломалась. Смешно бояться бамбуковой палки, но только если она не в руках мастера.

– Вы уже не дети, а Раян вам не друг, – строго отчитал нас дедушка. – Быстро выказали должное уважение своему будущему хранителю! Вы позорите меня, я ожидал от вас двоих большего!

– Простите, мастер, – извинился Джун, придавая лицу серьёзное выражение.

Он перевернул свою алебарду лезвием вниз, одним движением воткнул её в утоптанный песок, чтобы подобающе сложить руки на груди в знак приветствия. Мы поклонились сперва дедушке, а потом пристыженно согнулись перед Раяном.

– Так лучше, – сдержанно похвалил мастер и вновь заложил руки за спину, спрятав свою трость. – И впредь ведите себя учтиво.

– Достаточно, можете выпрямиться, – разрешил Раян, и мои глаза округлились. Я осознала, насколько давно не слышала его голос. Он не изменился за три года, оставаясь успокаивающе глубоким. – Ты всё ещё пользуешься алебардой, Джун? Это оружие стража, хочешь стать мастером – бери меч.

Мы выпрямились, и на лице Джуна отразилась гримаса недовольства. Раян едва заметно усмехнулся, заметив, как его подопечный проглотил оскорбительное замечание, хотя раньше начал бы препираться.

– Но ты вырос. Позже я хочу посмотреть, чему ты научился за время моего отсутствия. – Улыбка Раяна стала шире и добрее, но затем полностью исчезла при взгляде на меня.

С немым вопросом я уставилась на дедушку, но, не получив объяснения, опять повернулась к Раяну. Я не могла понять, почему он замолчал.

– Ашари́н.

Мне едва удалось совладать с отразившимся на лице изумлением, смешанным со страхом, когда Раян назвал меня полным именем. Никто не звал меня так три года, даже дедушка пользовался сокращённым вариантом, но Раян – исключительно полным.

Моё имя непривычно длинное для кхоринцев, но дедушка рассказал, что такова была воля родителей. Мама хотела назвать меня Ашей, а отец – Рин. В спорах у них никак не получалось прийти к единому мнению, и тогда они объединили два имени в одно.

– Ты в храме Дракона Запада, Ашарин, – ровным тоном напомнил очевидное Раян. – Зелёные одежды носят в храме Юга. Впредь будь более ответственна при выборе.

– Раян прав, Аша. Чем ты думала? – чуть мягче уточнил дедушка.

– Прошу прощения, я… торопилась.

Я неловко склонила голову. Забыла, насколько придирчив Раян к мелочам.

– Сейчас мы заняты, но ближе к обеду, Аша, я хочу с тобой поговорить наедине, – бросил дедушка, а я кивнула, покорно глядя под ноги.

Дедушка с Раяном прошли мимо, и только потом я позволила себе выпрямиться. Мы с Джуном так и остались стоять на месте, опозоренные и пристыженные. Мы глядели вслед старшим, наблюдая, как оба сняли обувь и прошли в павильон.

– Священный Клён, – ошарашенно пробормотал Джун, первым обретя дар речи. – Раян стал ещё большей ледышкой, чем был. Может, его в храме Северного Дракона подменили и отправили нам замороженную фальшивую копию?

Друг недовольно щёлкнул языком, упёр руки в бока и разочарованно покачал головой. Я не ответила, но в душе согласилась. Я ожидала чего угодно, но не такого отстранённого приветствия. Солнце выглянуло из-за крон, согревая своими лучами. Мы так и продолжали стоять, с недоумением и обидой глядя на двери, за которыми скрылся Раян. Я тяжело вздохнула, а Джун вытащил свою алебарду, перевернул лезвием вверх и, надувшись, оценивающе осмотрел оружие.

– Оружие стража, – кисло передразнил он Раяна, пародируя его голос, и фыркнул. – Зануда. Глупо было ждать, что он изменится или подобреет.

– Ты прав, – расстроенно согласилась я.

– Пойдём, поедим что-нибудь. Я не завтракал.

Джун взял меня за руку, чтобы отвести в столовую, я в знак солидарности сжала пальцами его тёплую ладонь. Мы отвернулись и отошли на пару шагов, когда громкий звук захлопнувшейся двери заставил нас обернуться. Мы напряжённо замерли, видя, что Раян надел обувь и направился к нам.

Он уходил спокойным, а теперь его шаг был широким и стремительным, так что одежды и волосы развевались за спиной. На лице отчётливо читалось раздражение. Бежать было глупо, мы с Джуном задержали дыхание, не зная, в чём ещё провинились. Джун прижал меня к себе, словно побаивался, что Раян действительно может напасть. Старший резко замер в шаге от нас. Не церемонясь, он забрал алебарду из рук младшего.

– Не поворачивай лезвие в свою сторону, болван. Хочешь себе или ей волосы подрезать? – Раян не повышал голос, но напряжение ощущалось в каждом ровно сказанном слове.

Раян перевернул длинное оружие и небрежным движением легко воткнул лезвие в утоптанный песок, оно вошло куда глубже, чем когда это сделал Джун. Мы не посмели встрять с возражениями или вопросами, с долей страха наблюдая за Раяном.

– Давайте, – приказал старший и с шорохом ткани резко вскинул разведённые руки нам навстречу. Приглашение к объятиям? Жест вышел угрожающим, и мы с Джуном испуганно дёрнулись, синхронно отступив на шаг. – Лишь раз. Не могу смотреть на ваши обиженные лица.

– Эт-то… т-ты… – принялся заикаться Джун, сбитый с толку внезапной переменой.

Раян никогда не приглашал нас его обнять.

– Раз, – холодно протянул будущий хранитель, а я неосознанно отметила, что Джун подхватил эту привычку считать от Раяна.

– Нет, погоди…

– Два.

Мы с Джуном, не сговариваясь, обхватили Раяна. Джун в районе груди, а я за талию, ощутив, как старший напрягся. Вначале мы обняли его несмело, а Раян не сразу положил руки нам на плечи, будто успел пожалеть о своём решении. Но как только он это сделал, мы сдавили его изо всех сил. И если раньше наши детские объятия были смехотворными, то теперь мы выросли.

Воздух рывком вышел из лёгких Раяна, он ахнул, тихо выругался и попытался нас отцепить, но мы сопротивлялись, не желая лишаться знакомых прикосновений. Джун тихо засмеялся, а я спрятала лицо и улыбку у Раяна на груди.

Не сумев остановиться на бегу, Наён поскользнулась на камне, присыпанном песком, и врезалась в меня. Мне лишь чудом удалось не упасть самой и не уронить за собой Наён.

– Я успела? – тяжело дыша, поинтересовалась она, не пытаясь извиниться.

Несколько молодых учеников, вместе со мной спрятавшихся за высокими кустами, раздражённо шикнули, но, поняв, что перед ними молодая госпожа, осеклись и потупили взгляды.

– Успела, – заверила я, оглядывая взмокший лоб Наён и пыль на подоле платья. – Ты бежала от самой пагоды?

– Вот надо было учителям задержать меня дольше обычного именно сегодня, – пожаловалась она.

– Ты хоть успела пообедать?

– Нет ещё. Услышала, что твой дедушка в столовой, решила его не беспокоить.

– То есть решила на глаза лишний раз не попадаться?

– И это тоже, – с улыбкой согласилась Наён, пытаясь отряхнуть одежду.

В храме, свободные от притворства, мы с Наён становились кем-то вроде друзей, общаясь без разделения на госпожу и двойника. Я бы хотела, чтобы так было всегда. И, как мне кажется, Наён тоже была бы рада подобному раскладу. Только на прошлой неделе мы ссорились дважды, ограничения в доме наместницы душили, и мы срывались друг на друге.

– А почему мы прячемся? – не дождавшись ответа, Наён выпрямилась во весь рост, я сделала то же самое, сама не понимая, зачем пыталась скрыться.

Старые привычки.

После завтрака Джун ушёл по делам, а я осталась один на один со своей свободой и гуляла по территории храма. Проведала Священный Клён, обошла знакомые дома, ища какие-либо изменения, помогла поджечь благовония в пагоде и зашла в павильон, где проходили занятия. Если с младшими учениками я знакома мало, так как к моменту их появления в храме уже жила у наместницы, то среди сверстников Джуна у меня есть знакомые.

Когда солнце поднялось высоко, знаменуя полдень, я наткнулась на группу юных учеников, спрятавшихся за кустами. Вспомнив, что сама так часто делала, невольно присоединилась к ним, чтобы издалека подглядеть за тренировками старших. Позабыла, что теперь я взрослая и мне не нужно скрываться.

– У него бой с Ришей?! – изумлённо воскликнула Наён, не отрывая взгляда от Раяна и группы других учеников, готовящихся к тренировке.

– У него бой со всеми, кто бросит вызов, – ответила я, с улыбкой наблюдая за воодушевлением младших.

Проще было сказать, что у Раяна поединки со всеми, потому что он снова встретил старых друзей. Три года назад, до отъезда, все пытались его победить, раз за разом бросая вызов. Теперь собравшимся интересно, насколько он улучшил навыки.

– Ничего себе! Ты посмотри, как Риша изменилась! – Наён пихнула меня локтем под рёбра, но прежде чем я успела ответить, схватила мою руку и потянула вперёд, ближе к тренировочному полю.

Госпожа решила воспользоваться своими привилегиями и не желала больше наблюдать за представлением из-за кустов. Хотя она упрямо тащила меня с собой, значит, всё-таки боялась, что её могут выкинуть с тренировки, потому что в храме ей дана свобода передвижения почти по всей территории лишь из-за меня. Младшие за нашими спинами разочарованно вздохнули. Им ещё годами придётся подглядывать из укрытия.

Тренировочное поле находится во внутреннем дворе одного из павильонов. Двор с трёх сторон окружён одноэтажными раздевалками и складами с оружием, а с четвёртой стороны просто стоит стена с деревянными двухстворчатыми воротами. Именно через эти двери можно подглядывать, так как в половине случаев никто не трудится их прикрывать. А может, старшие делают это специально, чтобы потешить своё самолюбие, так как все прекрасно знают, что младшие любят глазеть.

Помимо Раяна в красных и чёрных одеждах стояли Ри́ша, Сэён, Шин и Минсу́ – оставшиеся из старших учеников. Выше них по рангу лишь наставники и хранитель.

По рассказам дедушки, в храмовом комплексе никогда не жило более восьмидесяти человек, а на данный момент количество учеников со всеми наставниками не достигает и пятидесяти. Ученики в храм выбираются нерегулярно, иногда годами не появляется ни одного, а затем несколько почти за раз. Но и это не означает, что все они останутся в храме навсегда. Некоторые вырастают и влюбляются, заводят семьи или неожиданно решают заняться чем-то другим. Никто не препятствует их желанию уйти. К несчастью, некоторые ученики умирают. Сейчас времена спокойные, если трагедии и происходят, то из-за болезней или несчастного случая.

Помимо Раяна и его друзей, я приметила на тренировочном поле троих учеников в чёрных одеждах, среди которых был и Джун. Других двоих я знала лишь в лицо. Может, в детстве я с ними играла, но насколько мы были близки и были ли вообще, вспомнить не могла.

Самое же удивительное в старшем потоке – это Риша, одна из немногих живущих в храме девушек. Именно она стала вторым претендентом на звание хранителя и уехала с Раяном на три года ради обучения в храмах остальных драконов.

Я во все глаза уставилась на старшую подругу. В груди сдавило, а глаза заволокли непрошеные слёзы, которые я торопливо сморгнула. Я скучала по Рише и Раяну, но три года мне удавалось держать свою тоску в узде. Теперь же, когда они вернулись и были совсем рядом, скопившаяся за долгое время горечь и печаль вырвались наружу, смешиваясь с восторгом и радостью от их возвращения.

Риша откинула назад длинные чёрные волосы и бросила какую-то шутку в адрес Раяна, отчего все остальные взорвались хохотом.

Риша младше Раяна всего на пару недель. У неё мягкий овал лица, слегка вздёрнутый нос, большие карие глаза и прямые брови. Три года назад, до отъезда, все называли её очаровательной, теперь в её улыбке появилось мрачное кокетство, а в движениях – соблазнительное изящество женщины. Как и в старые времена, Сэён и Шин ответили Рише колкостью, но разглядывали подругу с новым интересом. Все ученики в чёрном были не в состоянии скрыть обожание, даже Джун хоть и пытался не глазеть, но как-то глупо столбенел, как только его взгляд падал на Ришу. Разве что Минсу и Раян смотрели на подругу по-старому, словно в ней ничего не изменилось.

– Неужели это малышка Аша?! – радостно закричала Риша, заметив наше приближение.

Гул разговоров прекратился, все обернулись к нам, привлечённые возгласом старшей. Риша бесцеремонно оттолкнула Шина и Минсу с дороги, протискиваясь к нам.

– Госпожа, – чинно растянув единственное слово, поприветствовала Риша Наён.

– Здравствуй, Риша! Твоё путешествие прошло хорошо? – Наён улыбнулась, зная, что если Риша и подтрунивает над её статусом, то исключительно по-доброму. У них хорошие отношения, не особо близкие, но тёплые.

– Не то слово! Я всё расскажу, часами могу описывать роскошные наряды, которые носят в провинции Востока, а вино в Зимнем дворце делают из лучших слив! Такое сладкое, но коварное, заметить не успеваешь, как оно бьёт в голову. Но это потом, сперва хочу узнать, как поживает малышка Аша. – Голос Риши стал наигранно сюсюкающим, она схватила меня за щёки, и моё лицо невольно вспыхнуло от смущения.

Мне приятно, что старшие относятся ко мне с искренним теплом, и всё же немного обидно. Мне восемнадцать, но как взрослую они меня не воспринимают.

– Ты хорошо питаешься? Бледная такая, всё за книжками сидишь и на улицу не выходишь? – запричитала Риша.

– Ещё полгода, и я смогу выходить почаще.

– Полгода?! Священный Клён, да ты же всю молодость загубишь! – неожиданно вскрикнула Риша, будто я выросла у неё прямо на глазах. Она обернулась назад. – Это нужно отметить! Шин, Минсу! Вы же не успели выпить всё привезённое нами вино?

– Пока нет, – со смешком ответил Шин, проводя рукой по коротким волосам.

Он единственный среди старших продолжал стричься коротко, остальные либо отращивали волосы, либо не стригли их короче плеч.

– Одну бутылку не смейте трогать! Я хочу отпраздновать с малышкой Ашей!

– Раян разозлится, если ты попытаешься споить малышку Ашу, – передразнил Минсу, делая акцент на прозвище, которое Риша всегда использовала.

– Раян переживёт, – отмахнулась подруга, откровенно игнорируя присутствие Раяна, стоящего буквально в паре шагов от нас. Будущий хранитель даже бровью не повёл, но определённо всё слышал.

– Давайте уже начнём, – проворчал Сэён, перекладывая свой меч из правой руки в левую. – У меня ещё обход территории и проверка лошадей.

Риша наконец отпустила мои щёки, знакомым жестом потрепала по голове, портя причёску, и отошла к остальным. Мы с Наён сели в стороне на деревянные скамьи под навесом.

По правилам тренировочных боёв участвующие должны разделиться на равные группы, но на наших глазах Раян отошёл в одну сторону, а все остальные в другую, доказывая, что сегодня они собрались, чтобы попытаться победить будущего хранителя. У каждого в руке по прямому мечу в красиво украшенных ножнах. Это личное оружие, поэтому цвета ножен и украшения рукояти отличаются. Джун тоже отложил алебарду и взял свой меч.

– Малыши первые, – привычным ровным тоном скомандовал Раян.

Недовольно бормоча, вперёд вышли трое учеников в чёрном. Взгляд старшего замер на Джуне, по губам скользнула усмешка.

– Нет, ты будешь следующим. Тебе я преподам урок отдельно.

Джун без возражений отступил назад. Повисла напряжённая тишина, даже птицы и ветер умолкли в ожидании боя.

Раян остался стоять расслабленно, свой меч из чёрных ножен он не вытащил. Двое противников обнажили клинки, отчего Наён до боли стиснула моё предплечье пальцами. Дедушка не особо поощрял использование настоящей стали на тренировках, считая, что сражение на бамбуковых мечах выходит более поучительным и позорным при проигрыше, но сегодня особенный день.

Молодые ученики в чёрном разделились, окружая старшего с двух сторон, и Раян им позволил, не сдвинувшись с места. Противники помешкали пару секунд, переглянулись и напали одновременно. Раян ушёл из-под атак легко, сделав один шаг и мягко развернувшись на носках. Ученика справа он ударил мечом в ножнах прямо по животу плашмя, потом двинул рукой в противоположную сторону, и второй противник тоже получил в живот, но этот удар вышел более болезненным, так как Раян бил концом меча. У первого противника воздух рывком вышел из лёгких, второй застонал, и оба согнулись. Ученик справа пришёл в себя быстрее, попытался обманным манёвром нанести удар снизу вверх, но Раян отклонился и ответил резкой атакой ножен по сгибу плеча в уязвимое место рядом с подмышкой. Ученик упал на песок, и я поморщилась, догадываясь, насколько это больно. Раян умело контролировал силу и специально не задел ключицу, чтобы не сломать её, но синяк будет обширным, вряд ли побеждённый сможет поднять руку в ближайшие пару дней.

Второй, воспользовавшись тем, что Раян отвлёкся, напал с несколькими колющими ударами, заставив старшего отступить на пару шагов. Ученику стоило бы продолжать его теснить, потому что одной заминки будущему хранителю хватило, чтобы отвести лезвие в сторону при неуверенной атаке. Раян перекинул меч в левую руку, за один широкий шаг сократил расстояние между собой и противником, нанёс удар кулаком парню по рёбрам и опрокинул юношу подсечкой.

Наён восхищённо вздохнула, пока я внимательно следила за движениями, вспоминая уроки Раяна. Он советовал всегда следить не за красотой поединка, а за техникой дерущихся, чтобы как можно скорее найти слабые места.

Никто особо не удивился быстрой победе Раяна. Это было очевидно. Будущего хранителя никто не поздравил, а вот проигравших учеников остальные старшие поддержали тёплыми словами. Раян похвалил их за достойную попытку и взмахом руки приказал Джуну выйти, когда первые двое отошли к скамьям.

Встав напротив Раяна, Джун поймал мой взгляд и нагло улыбнулся. Он с детства упорно заявлял, что однажды одолеет Раяна, повторял снова и снова, словно это был смысл его жизни. Хотя кто не стремится превзойти своего кумира? Джун мог сколько угодно ворчать, но Раяна он уважал не меньше, чем дедушку.

Я послала другу улыбку в ответ и твёрдо кивнула, подбадривая. Раян заметил наш безмолвный диалог и перевёл взгляд с Джуна на меня и обратно. Он ничего не сказал, лицо оставалось бесстрастным, и я не могла угадать ход его мыслей.

Джун повёл себя вызывающе, не вытащил лезвие, решив сражаться с тем же пренебрежением, что и Раян. Он напал первым с прямой атакой, но в последнее мгновение сделал обманный манёвр. Раян заметил и уклонился в противоположную сторону, не позволив противнику оказаться за спиной. Они поменялись местами, и Джун вновь напал. Действовал стремительно, зная, что с будущим хранителем нельзя мешкать. Они непрерывно кружили, то и дело меняясь местами. Раян сделал несколько подсечек, первой Джун ловко избежал, но на второй едва не упал. Прошла пара минут, а Джун по-прежнему был на ногах. Раян попытался добить соперника одним рубящим ударом, но Джун удачно блокировал атаку. Они замерли, оказавшись совсем близко.

– Неплохо, – сдержанно похвалил Раян, но как только на губах Джуна начала проявляться довольная горделивая улыбка, старший свободной рукой ударил противника кулаком в лицо и тот завалился назад от неожиданности.

Свой меч Раян предупреждающе направил Джуну в горло. Многие зрители не сдержались от удивлённого вздоха. Я к ним не присоединилась, лишившись дара речи.

– Но лишь неплохо, – уточнил Раян, стоя над Джуном. Будущий хранитель примирительно протянул руку со снисходительной улыбкой, когда младший с недовольством вытер кровь из носа. – По крайней мере, это было забавно.

– Это не конец, – проворчал Джун, но не выглядел обиженным.

Он принял руку Раяна, и тот вернул его в вертикальное положение, потянув вверх.

– Конечно, – согласился старший, ободряюще похлопывая Джуна по плечу. – У тебя вся жизнь впереди, успеешь проиграть ещё пару сотен раз.

Джун издал скептический смешок и отошёл, освобождая место следующему противнику. Подвязав широкие рукава лентой для удобства, вперёд вышел Сэён, но его моментально дёрнул назад Шин.

– Нет уж! Я первый! Не хочу, чтобы Раян жаловался, что я надрал ему зад, потому что он устал.

Раян фыркнул, оглядев будущего противника. Среди всех учеников Шин самый высокий и широкоплечий. Он походил на гору мускулов рядом с Раяном, который на его фоне выглядел стройным и жилистым, хотя за три года стал заметно крепче.

– Раян действительно будет драться со всеми? – с недоумением уточнила Наён мне на ухо.

– Скорее всего у Раяна нет выбора. Для остальных победа над ним как желанный трофей.

Шин тоже предпочёл драться, не вытаскивая меча. Он хоть и казался менее проворным, но шаг у него широкий, а если заденет, то удар будет сильным, поэтому Раяну приходилось в разы больше двигаться, ускользая от атак противника. Мы с Наён смотрели, затаив дыхание. Помимо шуршания песка под ногами дерущихся, шороха листвы ближайших клёнов и свиста разрываемого атаками воздуха, не осталось никаких звуков. Зрители изредка тихо вздыхали, шутки и смех затихли. Бой между двумя старшими отличался от увиденного ранее. С учениками в чёрном Раян даже не старался.

– Но ведь победа ничего не изменит. Раян всё равно станет хранителем? – вновь поинтересовалась Наён.

– Верно. Звание хранителя не зависит от искусства владения мечом. Хранитель – это избранный самим драконом. Душа дракона выберет его тело как прибежище и будет жить вместе с ним, пока не придёт время перейти к следующему.

– А как же Священный Клён? Душа дракона не вернётся в его настоящее тело хоть на мгновение? – едва слышно напомнила Наён и вся вздрогнула, когда два меча встретились. Стук деревянных ножен разорвал напряжённую тишину.

Противники слишком далеко ушли от центра, Шин теснил Раяна к стене и скамьям с противоположной стороны. Одним движением будущий хранитель вскочил на скамью, потом оттолкнулся от ближайшего деревянного столба, поддерживающего навес для зрителей, развернулся в полёте и опустил на Шина свой меч, используя не только силу рук, но и вес тела.

Шин блокировал неудачно. Удар Раяна пришёлся ему на предплечье, и Шин зашипел от боли. Отступил, но не сдался. Противники одарили друг друга ядовитыми усмешками и снова сошлись.

– Не вернётся. Душа сразу из одного хранителя перейдёт в другого, – напомнила я. – Ты ведь знаешь легенду, Наён. Мы её не раз разбирали на занятиях.

– Разбирали, но всё, что касается драконов, ты рассказываешь в разы интереснее. – Она оторвала взгляд от Раяна на пару секунд, чтобы улыбнуться мне, зная, что лесть может сработать.

Шину один раз удалось схватить Раяна за рукав, тот немедля вывернул запястье противнику, освободив свою одежду, но не успел защитить живот. Шин ощутимо ударил его плоской стороной ножен по торсу, и Раян согнулся с хриплым кашлем. Шин не сделал глупости и не дал ему время прийти в себя, а сразу напал вновь. Раян ушёл ему под руку, развернулся и нанёс один колющий удар ножнами прямо в сгиб плеча. Правая рука Шина повисла плетью, и меч выпал из его онемевших пальцев.

– Чтоб тебя Северный Дракон сожрал, Раян! Так неинтересно! – раздражённо крикнул Шин.

Один из удобных приёмов, чтобы избавиться от противника. Шин не сможет нормально пользоваться правой рукой в ближайший час.

– Не соглашусь, проигрываешь ты весьма забавно, – парировал Раян, но поморщился, коснувшись живота.

Шин добавил пару крепких ругательств, подобрал свой меч левой рукой и ушёл передохнуть на одну из скамеек. Минсу подбодрил друга, напомнив, что он заставил Раяна побегать, а Риша ответила какой-то язвительной шуткой, из-за чего они с Шином принялись препираться, перебрасываясь саркастичными комментариями.

Следующим вышел Сэён. Раян один раз прокрутил головой, разминая шею, но меч пока так и не вытащил.

– Напомни, Аша, что там про драконов? – отвлекла меня Наён.

– Давным-давно мир разделился на небо и землю, – привычно начала я рассказ, зная, что проще вкратце повторить, иначе она не даст мне нормально посмотреть оставшиеся бои. – Сперва мир горел в жидком огне, был беспокойным и тёмным, но спустя столетия земля присмирела, затвердела и приобрела чёткие очертания. Расчистилось небо, и солнце иссушило твёрдую почву настолько, что треснула та и вырвалась на поверхность голубая вода. Заполнились ей низины, образуя моря и океаны, потекла она по суше, формируя реки. Грелась вода под лучами солнца и поднималась вверх, создавая облака. Так пошёл дождь и начали появляться растения: кусты, трава, деревья и цветы, – пересказала я, помня историю буквально наизусть.

– Да-да, но что про драконов? – Наён дёрнула меня за рукав, и я не пыталась скрыть улыбку, потому что госпожа не моргая наблюдала за поединком Раяна и Сэёна.

В храме я десятки раз слышала историю о четырёх драконах от дедушки и других наставников, сидя под Священным Клёном, который шелестел листьями под светом звёзд. Наён же рассказывали её всего пару раз и сухо, как скучную старую легенду.

Примерно через год, после того как я стала двойником, Наён попросила рассказать ей историю о драконах, как сказку на ночь. С тех пор она выпрашивала повторить легенду не единожды, увлечённо слушая о становлении мира. В последний раз я пересказывала её для Наён около двух лет назад, и сейчас госпоже почему-то захотелось освежить историю в памяти. Может, боится ударить в грязь лицом перед Раяном?

– С растениями зародилась жизнь. В воде появились способные плавать, в воздухе те, кто мог летать, а на земле поселились ползающие и бегающие. Именно в тот период родились драконы. Тогда мир населяли разнообразные магические существа, о которых мы знаем теперь разве что из легенд, но драконы отличались особенной разумностью и принадлежали всем трём мирам. Они были способны плавать, летать и ходить. Жили столетиями или даже тысячелетиями, набираясь мудрости. Но мир ещё был неустойчив, и однажды жидкий огонь опять вырвался наружу, он раскалывал и опалял землю, отравляя воду и воздух. В тех масштабных катаклизмах погибли многие растения и животные, драконы умирали один за другим, не способные плавать в горячей воде и дышать отравленным воздухом. Но один из драконов пожертвовал своей жизнью, спасая свои четыре яйца. Мы зовём её Драконом-Матерью. Она легла на яйца, закрыв те своим телом от жидкого огня, который окатил её и затвердел. Она умерла, а её яйца, опалённые, окаменели на столетия.

Я почти перестала следить за боем, лишь заметила, что Раян снова победил, а Сэён пообещал, что в другой раз не станет поддаваться ему. Минсу вышел следующим.

– Ты действительно веришь, что в основе скал настоящий хребет Дракона-Матери? – с благоговейным шёпотом поинтересовалась Наён, вскинув взгляд на запад, где возвышалась горная гряда.

– Да, – призналась я. – По легенде, именно здесь она легла и нашла свою смерть. За последующие столетия её тело разложилось, а позвоночник и рёбра продолжали удерживать над яйцами образовавшиеся каменные своды, которые за многие годы стали тяжелее и выше. Скелет Дракона-Матери длительное время оберегал её потомство.

Мы вернули внимание к дерущимся, но я полностью погрузилась в историю и не следила за поединком, уверенная, что Раян и так победит.

– Четыре яйца хоть и окаменели на столетия, но драконы в них выжили и, набравшись сил, сумели разбить твёрдую скорлупу. Первым родился белый Дракон Севера. По преданиям, он увидел ручейки да подземные озёра и восхитился потоками, а когда нашёл выход из пещер и оказался на свежем воздухе, то полюбил голубизну океанов и взял их силу себе. Следующим утром наружу выбрался красный Дракон Востока. Увидел он рассветные лучи солнца, восхитился теплом и взял силу света себе. Третьим родился зелёный Дракон Юга. Он коснулся мягкой травы, ощутил лесные ароматы, восхитился их свежестью и взял силу растений себе.

Наён рядом шумно втянула носом запахи, будто хотела почувствовать то же, что и Дракон Юга.

– Последним наружу вышел оранжевый Дракон Запада. Он родился вместе со своим южным братом, но дольше всех не желал покидать гнездо. Не нравились ему ни звуки далёкого прибоя, ни запахи зелени, ни даже алые лучи рассвета. Не привлекала его земля, казалась она дракону холодной после живого огня – последнее, что он ощутил перед тем, как окаменеть. Так и сидел Дракон Запада в мрачных пещерах, пока гору не сотряс чудовищный звук. Прокатился он по хребту Дракона-Матери, завибрировали каменные своды. И восхитился Дракон Запада, возжелал взять эту силу себе. Вышел наружу, и встретили его почерневшие облака, молния, гром да буря.

Наён закусила губу, взгляд заволокло пеленой восхищения. Точно с таким же видом она слушала рассказы о Раяне.

– Обширны были земли вокруг, поэтому разошлись четыре брата, четыре дракона в разные стороны. Белый дракон ушёл на север, восторженный тем, как воды замерзают, превращаясь в снег. Зелёный дракон ушёл защищать юг, потому что леса там самые густые и зелень живёт дольше всего. Красный дракон отправился на восток, чтобы раньше остальных встречать любимое им солнце, а оранжевый дракон остался здесь, так как на пиках гор он ближе всего к молниям. Ощущал Западный Дракон себя могущественным, пока молнии били поблизости, а гром вибрировал в его костях.

– Они так и жили в виде драконов? Могли летать?

– Сперва да, были у них длинные тела, а на головах могучие рога, но летать, по легендам, могли не все. Северный отлично плавал, южный стремительно передвигался по земле и только восточный и западный могли летать.

– Затем появились люди?

– Да, появились люди.

Мы отвлеклись на громкий звук. Раян опрокинул своего противника на спину, сделав слишком резкий выпад. Он всегда был внимателен к силе ударов, не желая калечить друзей. Сейчас Раян ошибся, а значит, начал уставать. Минсу со стоном перекатился на бок и закашлялся, держась за рёбра. Все зрители мигом вскочили на ноги, готовые помочь, но Минсу приподнял руку, давая понять, что всё в порядке.

– Я живой, – вслух добавил он.

Раян бережно помог ему подняться и торопливо осмотрел друга, что-то тихо ему сказав. Минсу отмахнулся и демонстративно подвигал правым плечом, показывая, что перелома нет.

– Может, не стоит продолжать? – воспользовавшись паузой, неуверенно спросила Наён.

– Это вряд ли, госпожа. Мы почти закончили, – весёлым тоном ответила Риша и поднялась со скамьи.

Я едва не разинула рот, когда Риша без единой заминки достала меч из ножен, а вслед за ней Раян впервые за все сражения обнажил свой клинок. Даже старшие замерли, растерявшись из-за его поступка.

– Что? – нарушил тишину Раян, заметив напряжённое внимание. – За три года мы с Ришей дрались множество раз, и я уже совершил пару ошибок.

Риша одарила противника сладкой улыбкой, перенесла опору на правую ногу, так что стал заметнее женственный изгиб бёдер. Все мужчины, кроме Раяна, на мгновение опустили взгляды. Сэён, стоящий в шаге от Риши, не успел и глазом моргнуть, как лезвие оказалось у его горла.

– Например, вот эту ошибку. Вы слишком отвлекаетесь на бёдра.

Сэён поднял смущённый взгляд, Риша убрала меч, снисходительно похлопала друга ладонью по щеке и вышла вперёд. Противники встали напротив друг друга. У каждого в правой руке по обнажённому мечу, а в левой – ножны.

Этот бой будет серьёзнее всех остальных.

Риша вторая претендентка на звание хранителя, если с Раяном что-то случится.

Мы все вздрогнули, когда старшие не сговариваясь рванули вперёд и сошлись. Ни один не попытался ускользнуть в сторону. При первой же атаке их сталь встретилась и зазвенела. На втором ударе они, как отражение друг друга, нанесли удары левыми руками, орудуя ножнами на манер меча.

Наён ахнула при отчётливом скрипе столкнувшегося дерева. Риша толкнула Раяна, и он отступил на шаг, но тут же напал. Внезапный порыв ветра бросил мне прядь волос в лицо. Листья на деревьях зашелестели, и я вскинула голову к небу, заметив, что солнце скрылось за низкими серыми тучами. Наён пихнула меня в бок, заставив вернуть внимание к бою.

Раян и Риша двигались в разы быстрее остальных. Они оба меняли направления лезвий лёгкими движениями кистей и пальцев, из-за чего мне никак не удавалось предугадать их удары. Я пыталась уследить за каждым, но глаза устали от напряжения, и всё смешалось. Риша уступала Раяну в росте почти на голову, но легко прогибалась в спине, избегая его ударов. И она действовала хитрее. Теперь я поняла, почему Раян не стал рисковать и сразу вынул меч. Именно Риша первая добралась до противника. Удар ножнами был нацелен Раяну в голову, но тот успел защититься и дерево ощутимо ударило его по предплечью. Гримаса боли на пару секунд исказила лицо Раяна, он одарил Ришу хмурым взглядом, на что она ответила ему вскинутыми бровями и притворным невинным выражением лица.

По сравнению с прошлыми боями этот выглядел яростнее, на мгновение я даже задумалась, нет ли между ними каких-то личных разногласий. Риша зашипела, получив от Раяна удар ножнами по бедру. Через несколько движений, специально в отместку, Риша нанесла ему идентичный удар.

Я сжала платье на груди, ощутив щемящую боль. В голове зазвенело, я продолжала дышать и сидеть на скамье, но странное головокружение сбило с толку. Всё перед глазами словно раскачивалось на медленных волнах. Меня не воодушевлял и не радовал происходящий поединок. Я будто стала свидетелем ссоры двух дорогих мне людей. Раян задел ножнами ногу Риши, и та сбилась с шага, он пинком выбил ножны из руки соперницы. Зрители запрокинули головы, наблюдая, как ножны сделали несколько оборотов в воздухе и упали в стороне.

Вдох оцарапал мне лёгкие, а следом выдох застрял где-то в горле. Риша ускользнула в сторону от стального меча, но оказалась практически вплотную к Раяну. Подруга насмешливо провела пальцами по его щеке, отвлекая лаской. Пальцы сменил летящий ему в лицо кулак, и будущий хранитель отшатнулся. Все зрители, как и я, потеряли дар речи. Глаза Джуна и других учеников в чёрном округлились не слабее, чем у Наён. А я за звоном в ушах перестала понимать, дышу ли вообще.

Противники замерли. Хмуро глядя на Ришу, Раян языком провёл по припухшей губе. Наён сильнее сжала мою руку, и где-то вдалеке прогремел гром, предупреждая нас о приближающейся осенней грозе. Далёкий звук напомнил недовольное ворчание. Он вторил ноющему беспокойству в моей груди, которое стремительно расползалось, жгло, будто кислота, и нестерпимо давило изнутри, поднимаясь по горлу вверх. Старшие поудобнее перехватили мечи и упрямо бросились друг на друга.

– Хватит! – рявкнула я, позволив неясному чувству вырваться наружу одним-единственным словом.

Раян и Риша замерли в двух шагах друг от друга, останавливая полёт стальных мечей. Я часто заморгала, приходя в себя. Все присутствующие таращились на меня изумлённые.

– Аша, – Наён дёрнула меня за рукав.

Я даже не осознала, что вскочила на ноги. Во взглядах Раяна и Риши читалась неприкрытая тревога. Осознав содеянное, я, как рыба, принялась открывать и закрывать рот, не представляя, как извиниться. Никто не смел поднимать голос на старших, а тем более на будущего хранителя.

– Я п-п-прошу… п-прощения… я…

– Что с тобой, Аша? – Джун появился передо мной, закрыв от чужих глаз.

Ладонями он обхватил моё лицо, а где-то далеко вновь заворчал гром. Я не понимала, о чём Джун спрашивает, пока не ощутила странный привкус во рту.

– У тебя кровь носом идёт, – обеспокоенно пояснил Джун, пытаясь стереть кровь у меня над губой.

Я повторила движение за ним и ощутила, как та, сочась из носа, попала на губы. Я посмотрела на испачканные пальцы.

– Малышка Аша, ты хорошо себя чувствуешь? – Риша бесцеремонно отодвинула Джуна и заняла его место.

Я не успела ничего ответить, когда рядом появился Раян и, взяв меня за запястье, приказал умолкнуть, считая пульс. Я оцепенела, щёки горели от стыда.

– Слишком быстрый, – подытожил Раян и приподнял мой подбородок, разглядывая лицо.

– Всё в порядке, – я высвободила запястье из его пальцев, прикрыла испачканное лицо рукой и отступила на пару шагов, когда к нам стали подходить все остальные. – Я правда в порядке. Не выспалась, наверное. Прошу прощения, что повысила голос, я… не знаю… это случайно…

Я торопливо согнулась в поклоне и прежде, чем кто-то успел задать новые вопросы, развернулась и стремительно покинула тренировочное поле, чтобы избежать продолжения неловкой сцены.

Я отмыла лицо от крови позади кухонного павильона. Вода случайно попала в нос на вдохе, я откашлялась и замерла, опершись руками о край колодца.

Если не считать пульсирующей боли в виске, я чувствовала себя нормально: странное давление в груди и звон в ушах прошли. Меня хорошо воспитали в храме и в доме наместницы. С детства я уяснила, что старшинство и статус превыше всего. Почти девять лет на людях я и вовсе сдерживала каждый свой эмоциональный порыв, зная, что любое необдуманное слово отразится на Наён, чьё имя я ношу, притворяясь младшей госпожой.

Почти девять лет.

Я выпрямилась, не понимая, что на меня нашло. Как я могла совершить такую ошибку, да ещё на пустом месте. Небо налилось свинцом, тяжелея над головой. Я шумно вдохнула сухой, застоявшийся воздух с нотками запаха приближающегося дождя. Ветер дёрнул бронзовые колокольчики, создавая причудливую мелодию. Успокоившись, я обошла стороной любые павильоны и места, где могла наткнуться на кого-нибудь из старших, и отправилась поговорить с дедушкой, как он и просил.

– Аша, – ласково улыбнулся он, когда я, постучав, вошла в павильон хранителя.

– Дедушка, – я коротко поклонилась и закрыла входную дверь.

Вдали от чужих глаз наши отношения были ближе и теплее, а общение непринуждённее. Однако перед остальными учениками он общался со мной демонстративно строго, чтобы не думали, что мне делают поблажки из-за родственной крови.

Жилище дедушки скромное, как и все здания в храмовом комплексе, но опрятное и чистое. Небольшое, но двухэтажное. Пол, поддерживающие потолок деревянные подпорки и перекрытия покрыты тёмным лаком. Так же как и массивный стол, и остальная немногочисленная мебель. Рисовая бумага на окнах обычно пропускает достаточно света, создавая обманчивое ощущение светлого помещения, но не сегодня. Из-за надвигающейся бури внутри стало сумрачно, поэтому дедушка зажёг пару масляных ламп.

Весь первый этаж разделён на импровизированные комнаты при помощи деревянных панелей с рисовой бумагой. В помещении нет никаких украшений помимо единственной ширмы с изображением Священного Клёна и оранжевого Дракона Запада. На широком столе сложены свитки, книги, кисти для письма и тушечница. Из стоящей в неглубокой нише курильницы вьётся дым, распространяя аромат сандала.

Дедушка жестом пригласил меня присоединиться к нему за столом, и я покорно села на мягкую подушку напротив.

– Что-то произошло? – Он нахмурил седые брови, и моя рука нервно дёрнулась к лицу.

– Внезапно пошла кровь из носа. Ничего страшного, – призналась я и потрогала верхнюю губу, но даже если там остались следы крови, то я не могла их нащупать.

Дедушка задумчиво умолк, оценивающе изучая моё лицо. Он не успел ничего сказать, как входная дверь вновь распахнулась, и на пороге появился Джун с подносом, на котором стояли чайник и две пиалы.

Он опустился на колени рядом с нами, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

– Что произошло с моей внучкой? – спросил дедушка у Джуна.

– Она накричала на Ришу и Раяна, когда те дрались. Приказала им остановиться. И у неё пошла кровь из носа, – сдал меня друг, расставляя принесённое на стол.

Я возмущённо набрала полную грудь воздуха, готовясь обвинить его в предательстве, но сдержалась, решив, что на сегодня достаточно невежливого поведения в присутствии старших. Дедушка благодарно кивнул Джуну:

– Спасибо. Ты хороший друг для Аши, тебе я доверяю.

Джун улыбнулся мастеру, но моментально избавился от горделивого выражения лица и покраснел, встретив мой прищуренный взгляд, не обещающий ему ничего хорошего.

– Спасибо за чай, и можешь идти.

Джун поклонился и заторопился к выходу, подгоняемый моим недовольным взглядом, которым я надеялась прожечь в нём дыру. Мне было известно, что Джун всё докладывал дедушке из-за беспокойства о моём здоровье. Он отчитывался о любых изменениях в моём физическом состоянии после отравления. Я плохо помню самые первые, жуткие дни и не могу оценить, как сильно они повлияли на моих близких, однако как только дело касается моего здоровья, то все сразу же становятся излишне серьёзными.

Единственное, чего я добилась, это честного признания, что отрава должна была меня убить. После осмотра лекарь сказал, что милосерднее было бы помочь мне умереть. Спасло меня чудо и знания дедушки о традиционной медицине. Ему, как хранителю, проучившемуся в храме Юга, знаменитого своими целителями, известны многие травы и их свойства. Однако даже обладая этими знаниями, он боролся за мою жизнь четыре дня, не смыкая глаз.

Прошли годы, но дедушка продолжал переживать, что отрава по-прежнему содержится в моём теле, и ему удалось лишь на время замедлить процесс, отсрочив мою смерть. По его словам, тогда у меня так же шла кровь из носа, ушей, рта, а в первые дни текли кровавые слёзы. Поэтому теперь любой схожий симптом заставлял всех напрягаться.

– Вечером я сделаю тебе настойку.

Я едва не поморщилась, вспомнив её вязкий землистый вкус. Мне пришлось пить её около года. После я возвращалась к дедушкиному лечению лишь пару раз, в качестве профилактики.

– Я в порядке. Правда.

Он медленно кивнул, и я разлила травяной чай по пиалам.

– Ты хотел со мной поговорить, – напомнила я, надеясь, что он отвлечётся и забудет об услышанном от Джуна.

– Да, – протянул дедушка, нехотя уходя от темы. – Пришло время тебе кое-что отдать.

Несмотря на возраст, седые волосы и многочисленные морщины, он одним плавным движением поднялся с подушки, не касаясь пола руками. Грея пальцы о тёплую керамическую чашу, я наблюдала за дедушкой, который отошёл к дальней стене, сдвинул панель, открыв свой склад с оружием. Помимо кинжалов и лука, там висели всего два прямых меча. Он взял нижний, вернулся за стол и уложил клинок передо мной.

С первого взгляда меч показался простым: эфес и ножны деревянные, маленькая гарда словно рукоять почти сразу переходит в лезвие. Я взяла меч и наконец заметила, что выдаёт его дороговизну. Смола. Изысканная роспись, вьющаяся по ножнам, была заполнена ярко-оранжевой смолой, будто маленькие ручьи навсегда застыли на поверхности, а в рукоять мастер добавил многочисленные кусочки янтаря.

– Это меч твоей матери, – пояснил дедушка, и я вскинула на него шокированный взгляд.

Моя бабушка тоже была ученицей храма, но умерла, рожая мою маму. Дедушка мог иметь идеальную семью, обладающую полным правом жить с ним в храме, но у судьбы оказались другие планы. Он остался один и растил единственную дочь, а спустя несколько лет почувствовал, что она тоже выбрана драконом в качестве ученицы. Дедушка был невероятно горд. По его словам, мама была умна, смела и талантлива. Он прочил ей будущее великого мастера и наставника, который поможет дедушке найти и вырастить следующего хранителя. Однако мама доучилась лишь до чёрной формы среднего уровня и влюбилась в торговца из Шилина. По рассказам дедушки, мой отец не был богат или потрясающе красив, однако мама за что-то его полюбила и решила оставить храм. По моим подсчётам, критическую роль сыграла ещё и ранняя беременность мной, хотя дедушка никогда ни в чём меня не обвинял и даже не касался этой темы, но, зная даты, было несложно подсчитать, что мама родила меня в моём возрасте.

Дедушка был разочарован решением дочери покинуть храм, отказаться от всех знаний и перспективы стать мастером. Её выбор разбил ему сердце и разрушил их отношения на многие годы. Их ссора была настолько серьёзной, что они практически не виделись после её ухода.

Мне было четыре, когда по нескольким провинциям, включая нашу, прокатилась эпидемия. Родители её не пережили, а я переболела. Я осталась сиротой, и друзья отца принесли меня в храм, не зная, что делать.

Дедушка принял меня, несмотря на то, что я не имела права тут жить, не являясь учеником. Мама отказалась от служения дракону, тем самым оборвав родственную связь. Однако дедушка пошёл против правил и оставил меня. Скорее всего он надеялся, что однажды дракон ему нашепчет, что я тоже избрана. Но годы шли, и ничего подобного не происходило. Я не была избрана Драконом Запада и осталась жить в храме только благодаря дедушке и сочувствию остальных наставников, знающих, что мне некуда идти. Другие ученики отнеслись ко мне с пониманием, мы вместе ели, играли, учились. Я посещала все те же занятия, что и избранные драконом моего возраста, но у меня не было поясной подвески ученика и, как бы ни старалась забыть, я всегда помнила, что не принадлежу священному месту.

К нынешнему моменту я абсолютно забыла лица своих родителей. Кроме дедушки, у меня никого нет.

– Я не ученик храма и не могу иметь меч, – возразила я, но невольно сжала пальцы вокруг ножен и рукояти, не желая его отпускать.

– Не ученик, – согласился дедушка. – Но ты моя кровь. Этот храм – твой единственный настоящий дом, и я хочу, чтобы ты вернулась сюда после того, как Наён исполнится восемнадцать, а ты станешь свободной.

– Даже если я вернусь, уже слишком поздно. Мне не получить звание мастера.

И я недостаточно хороша в обращении с мечом, чтобы иметь право на собственное оружие. Несмотря на занятия с Раяном, Джуном и дедушкой, из-за жизни двойника я не могла уделять тренировкам достаточное внимание и уступала любому ученику среднего уровня. Хотя кто знает, может, и младшие разберутся со мной на раз-два.

– Ты получила достойное образование, – напомнил дедушка. – Остальному я научу тебя сам, когда ты вернёшься, а там посмотрим.

– Здесь не дозволено жить посторонним, – не знаю, почему я продолжала возражать. Мне некуда идти, и на самом деле больше всего ужасало осознание, что меня не примут обратно в храм. Я отгоняла этот страх всеми силами, сосредоточившись исключительно на мысли о свободе.

– Ты не посторонняя. И дозволено, если хранитель разрешит.

Следующее возражение осталось невысказанным, я прокрутила в голове услышанное, а дедушка с хитрой улыбкой отпил чай из своей пиалы.

– Значит… ты можешь позволить мне остаться? Я смогу жить в храме до самого конца? – с надеждой спросила я, сильнее сжав пальцами меч.

– Я – нет, – с хриплым смешком возразил дедушка.

Я нахмурилась, не понимая.

– Ты собираешься вернуться в храм через полгода, а я перестану быть хранителем через три месяца.

– Раян, – осознала я.

Я опустила взгляд на оружие в руках и почти расслышала, как мои хрупкие надежды покрылись паутинкой трещин.

– Официально должность Раяна будет озвучена к концу года, но в действительности дракон уже выбрал его. Он перешёл к Раяну, как только тот вернулся. Все нужные для этого ритуалы мы провели наедине, и я передал ему всё, что хранителю требуется знать, – откровенно признался дедушка, и я разинула рот, услышав самую настоящую тайну.

– Ты уверен? – Я подалась чуть вперёд, и дедушка кивнул, постукивая двумя пальцами себе по груди.

– Уверен. Мы оба ощутили перемены. Это нормально, ко мне душа тоже перешла чуть раньше. Примерно на два месяца. Люди любят приурочивать события к каким-то памятным датам, но дракон всё делает без чёткого расписания. Я даю тебе меч сейчас, Аша, чтобы ты пошла и отдала его Раяну на хранение, а потом попросила позволения остаться. Я не могу просить за тебя.

– Дедушка, я же буквально недавно на него повысила голос. – С разочарованным стоном я уронила голову, и мои каштановые волосы упали вперёд, едва не оказавшись в пиале с чаем.

– Значит, к списку добавь извинения.

– Можно я попрошу его в следующий раз, через пару недель?

– Нет. Прекрати всё откладывать. Если он не позволит, то нужно заранее подумать о том, где ты будешь жить дальше.

Эта мысль отравляла сознание, но к такому раскладу необходимо приготовиться. Ответ хранителя зависел не только от его личного желания, но в первую очередь от нужд храма и того, что шепчет ему Западный Дракон.

– Иди сейчас, пока дождь не начался, – приказал дедушка, кивнув на двери. – Но перед этим не забудь помолиться у Священного Клёна. Вы приехали с утра, но так и не выказали должного уважения. Наён тоже возьми.

Я уже была у древа, но не стала спорить и покорно поднялась на ноги. К выходу я направилась скованным шагом, практически обнимая переданный мне меч. Впервые я получила что-то, принадлежащее моей маме.

Вблизи Священный Клён казался великаном. Обычно красный вид клёна не отличается особой высотой или толщиной ствола, но благодаря присутствию Дракона Запада он разросся до небывалых размеров. Я запрокинула голову, в очередной раз рассматривая дерево с неподдельным восхищением. Стоящая рядом Наён была поражена его размерами не меньше, но схожего благоговейного трепета на её лице я не заметила.

Когда-то давно поклонение четырём драконам было обязательным, люди восхищались ими, восхваляли и почитали, уверенные, что именно четыре дракона защищают смертных от невзгод. Боялись, что если драконы пропадут, то мир снова вернётся в пучину тьмы и огня.

Однако в относительном спокойствии прошли столетия. Люди расслабились, перестали бояться мифической гибели, прекратили жить в страхе и стали больше времени уделять мирскому. Погрязли в заботе о личном удобстве и удовольствии, в жажде власти и денег. О драконах помнили и по-прежнему почитали, но исключительно по праздникам, а благовония в их честь всё чаще жгли при эгоистичных нуждах или встрече с какими-то житейскими проблемами.

Отложив новообретённый меч, я опустилась на колени прямо на жухлую траву перед деревом и согнулась в низком поклоне до самой земли, пока лоб не коснулся тыльной стороны сложенных ладоней. Наён рядом повторила моё движение, выказывая Священному Клёну должное уважение.

Мы замерли в поклоне, а далёкий гром всё продолжал ворчать где-то южнее. Я уже сомневалась, что гроза дойдёт до нас. Может, разве что дождь.

Поднявшись, мы сложили руки перед собой, смыкая ладони, закрыли глаза и начали мысленно читать привычную молитву-благодарность Дракону Запада – покровителю осени, бури и грома. К обычным словам я добавила просьбу о позволении остаться в храме и попросила дракона заставить время течь быстрее. Я попросила даже о мирском: о здоровье для дедушки, об удаче и выносливости для Джуна, попросила терпения для Риши и Раяна, счастливого брака для Наён и Торы. Они хоть и вынужденно, но стали моей семьёй за последние годы.

– Став хранителем, Раян будет превращаться в дракона? – неожиданно шепнула Наён.

Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Я приоткрыла глаз, чтобы взглянуть на госпожу. Она замерла в молитвенной позе, как и подобает, с закрытыми глазами. Мы простояли не дольше минуты, а ей уже стало скучно.

– Мой дедушка – хранитель, и в дракона он не превращается, – напомнила я, снова закрыв глаза.

– Когда драконы впервые увидели людей, они на них не напали?

– Попытались. Точнее, отпугнули от своих земель, не зная, что это за создания такие. Но люди, хоть сперва и испугались могучих существ, через некоторое время вернулись заинтересованные. Драконы вновь прогнали смертных и делали это ещё не единожды, но с каждым разом люди возвращались всё быстрее и начали восхвалять драконов. Со временем могучим созданиям понравилось восхищение смертных, которые стали звать их богами и защитниками четырёх сторон света. Понравился драконам трепет людей и позволили они строить деревни и города на своих территория, а люди в ответ возвели им храмы и стали приносить дары, – мои сложенные ладони начали подрагивать, но пока я продолжала стоять. – Шли годы. Города росли, страны развивались, люди старели и умирали, а драконы оставались всё такими же, наблюдая за человеческими судьбами. Заинтересовали их людские удовольствия и горе, земные радости и утехи. Не понимали драконы, как существо может плакать от счастья и смеяться до боли, и захотели сами это испытать.

– Дракон рассказал твоему дедушке, почему они не смогли сами превратиться в людей? – снова вклинилась в мой рассказ Наён, и ей вторил ветер, шелестя листьями.

– Нет. Скорее всего это просто невозможно.

Стало бесполезно продолжать ритуал. Я открыла глаза и опустила руки. Ощутив моё движение, Наён сделала то же самое, решив, что молитва окончена. Она села на единственную скамейку под клёном и выжидающе посмотрела на меня. Я подошла к стволу и положила ладонь на шероховатую, тёмно-коричневую кору.

– Свои тела изменить драконы не могли, поэтому поняли, что им нужны человеческие, – продолжила я. – Каждый из четырёх драконов решил на время покинуть свою оболочку, чтобы испытать людские эмоции.

Я начала медленно обходить дерево по кругу, пальцами касаясь мха, растущего на стволе, трещинок и временами странных круглых отверстий толщиной с указательный палец. Старые, они были уже едва ощутимы и покрыты смолой. Бросив взгляд под ноги на опавшие листья, я в очередной раз поразилась их размеру. Самый маленький с мою ладонь, но в основном – с мою голову. Наён больше не перебивала и не подгоняла рассказ, внимательно следя за мной.

– Каждый дракон спрятал своё тело. Белый Дракон Севера заполз в могучую сосну при своём храме, выбрав это дерево за долголетие и стойкость даже в холодный период. Зелёный Дракон Юга спрятал своё тело в прекрасную глицинию, чьи лианы с нежно-лиловыми цветами стелются до самой земли. Красный Дракон Востока выбрал нежную сливу, как символ весны. Она первой цветёт, стоит только лучам его любимого солнца потеплеть после долгой зимы. Выбор оранжевого Дракона Запада пал на этот клён, как знак жизненной мудрости. В нём он спрятал своё тело, – я с любовью погладила кору, словно живое существо, любящее ласку.

Наён в очередной раз осмотрела толстый ствол.

– Он всё ещё жив?

– Да.

– Но его тела никто не видел? Нельзя же проверить.

– Не видел. Вскрывать дерево, разумеется, запрещено. Но мы знаем, потому что здесь хранится лишь тело дракона. С погружением в глубокий сон души их смогли отделиться от тел. Выбрали они самых преданных своих почитателей и вселились в людей, чтобы слиться с ними и прожить человеческую жизнь, познать всё, что их так интересовало.

Наён ладонями прикрыла своё сердце, будто дракон мог прямо сейчас выползти из дерева и забраться ей в душу.

– Но они же не умирают с людьми?

– Не умирают, – согласно кивнула я, обводя пальцем старую маленькую дыру в стволе, и переступила через толстый, торчащей из земли корень. – Драконам так понравились человеческие эмоции, что они не захотели возвращаться в свои тела. Начали переходить из одного человека в другого, продолжая жить и чувствовать смертные радости. Выбранных людей стали звать «хранителями». И они меняются приблизительно раз в тридцать пять лет, когда приходит время. Раньше смена хранителей происходила чаще, но постепенно срок служения увеличился.

– Значит, сейчас душа Дракона Запада в твоём дедушке, а через несколько месяцев перейдёт к Раяну? – В голосе Наён появились испуганные нотки, она бросила недоверчивый взгляд на дерево. – Он же не убьёт душу Раяна?

– Нет. Говорят, что сперва драконы и правда полностью вытесняли людские души, забирая тела себе, но постепенно они так привыкли к человеческим эмоциям, что научились жить в смертных телах органично, вместе с хозяином. Сливаются с хранителем, становясь его частью. Хранитель не делится такими секретами, но дедушка рассказал, что чувствовал… чувствует присутствие дракона просто как тепло внутри, – я торопливо одёрнула себя, вспомнив, что никому не известно о том, что душа дракона уже перешла к Раяну. Это не мой секрет, чтобы рассказывать. – Словно кто-то кольцами обвил его сердце. Он ощущает его защиту, а если дракон говорит, то дедушка слышит его шёпот в своей голове. Раян останется… Раяном.

Плечи Наён расслабились, а я улыбнулась из-за того, насколько очевидна её влюблённость. Но это временно, на празднике близнецов она наверняка встретит много претендентов на свою руку. Раян же, скорее всего, будет встречаться с Ришей, если они ещё не дошли до этого. Слухи об их отношениях среди учеников начали ходить давно, все видели, что они идеальная партия друг для друга, а тот факт, что оба стали претендентами на звание хранителя, только укрепил догадки. Раян и Риша могут жить вместе в храме, оба сильные и красивые. Они подходят друг другу.

Моя улыбка стала по-глупому мечтательной, я невольно представила, как останусь здесь с ними, с дедушкой и Джуном. Это будет идеальная жизнь.

– Хранители что-нибудь получают от того, что носят в себе душу дракона? – поинтересовалась Наён.

– Да. Задача учеников храма защищать древо и тело дракона, а хранитель, носящий душу, получает силу дракона, ради защиты самого храма и учеников. Когда-то давно ещё были безумцы, пытающиеся нападать на храм, и тогда, в момент опасности, хранитель пользовался дарованными способностями. То есть при необходимости Раян сможет повелевать бурей и грозой.

Наён вскочила на ноги от услышанной новости, её глаза загорелись обожанием, но я вскинула руку, призвав к молчанию раньше, чем она успела задать очевидный вопрос.

– Это было прежде. Никто не решается испытывать терпение дракона и вредить ученикам уже много столетий. Ни дедушка, ни Раян не могут пользоваться силой по своей прихоти, должна быть серьёзная опасность для храма.

Наён моментально сникла, обиженно надулась и плюхнулась обратно на скамью, вызвав у меня смешок.

– Совсем недавно от гостей из Восточной провинции я услышала версию о том, что драконов в действительности было пять, – пробубнила Наён. – Это правда? Кто пятый и где его храм?

– Я тоже слышала об этом. Ходит легенда о существовании Чёрного Дракона, но дедушка ни разу не подтвердил, что в ней есть хоть доля правды. Скорее всего, просто одна из многочисленных сказок.

Наён задумчиво кивнула и вновь вскинула взгляд к ветвям клёна.

– Что произойдёт, если дерево с телом дракона будет уничтожено?

Всё веселье схлынуло, моя улыбка исчезла от подобной мысли.

– Никто не знает, и будем молиться, чтобы нам никогда и не пришлось узнать.

Как бы мне ни хотелось оттянуть разговор с Раяном, дедушка был прав. Хотя от осознания, что у него теперь душа дракона, мне стало вдвойне не по себе. Спина покрылась мурашками, а ладони неприятно вспотели, пока я нервно расхаживала перед павильоном Раяна, боясь зайти. До ужина оставалось недолго, и сейчас самый удачный момент, хранитель точно у себя.

Несколько прибирающих территорию учеников усердно скребли ближайшие дорожки мётлами и начали с недоумением на меня посматривать, явно гадая, почему я хожу кругами вокруг дома их будущего хранителя. Взяв себя в руки, я напомнила себе, что нужно уже зайти внутрь, а то позже кто-нибудь да расскажет Раяну о моём странном поведении.

Сняв обувь и не позволив себе струсить, я открыла дверь, вошла и закрыла её за собой. Павильон Раяна похож на дедушкин, но как минимум в два раза меньше, хотя второй этаж тоже есть.

Сидя на полу, молодой хранитель поднял на меня вопросительный взгляд. Он так и застыл с отрезом чистого бинта в руке. Пытался замотать торс в районе рёбер. Из-под ткани виднелся край обширного синяка – вряд ли перелом, раз Раян не обратился к дедушке, но дышать ему наверняка неприятно. Оглядев напряжённые мышцы живота и голой груди, я подняла взгляд к бледно-голубым глазам Раяна, который продолжал вопросительно на меня смотреть. Моё лицо вспыхнуло от осознания, что хранитель одет лишь наполовину, а я вошла, даже не постучав. Я отступила на шаг и врезалась спиной в двери.

– Ашарин.

Моё имя, прозвучавшее из его уст, ускорило сердцебиение и усилило неловкость. В воздухе стоял острый запах обезболивающей мази.

– Помоги завязать, – скорее приказал, чем попросил Раян, прервав затянувшуюся тишину.

Отрывисто кивнув, я вернула самообладание и сосредоточила всё внимание на ткани в его руке. Села рядом на пол, отложив меч в сторону. Я принялась за работу, а Раян поднимал то одну, то другую руку, чтобы я могла перебинтовать его. Я и раньше помогала ему, но тогда была намного моложе и моё сердце так не реагировало на обнажённых мужчин. Раян стал крупнее и крепче, тело хоть и стройное, но у каждой мышцы чёткий рельеф.

Мне пришлось обнять Раяна, чтобы протянуть бинт вокруг торса. Я уткнулась подбородком ему в ключицу, мои волосы упали хранителю на обнажённую грудь, и он повернул лицо, уткнувшись носом мне в макушку. Прикосновения длились всего пару секунд, но эти мгновения показались одними из самых продолжительных в моей жизни. Раян шумно втянул носом воздух, отчего у меня руки покрылись мурашками. Дальше я старалась бинтовать Раяна, как можно меньше прикасаясь к его коже.

– Это от удара Шина? – спросила я, отвлекая себя разговором.

– Да. Стоит поменьше его кормить, он плохо контролирует силу удара.

– И правда. Шин вырос самым крупным.

Распущенные волосы Раяна упали вперёд, когда он наклонил голову, пристально следя за моими действиями.

– Извини за то, что повысила голос.

– Это было к лучшему. К тому моменту мне наскучили поединки.

Я подняла глаза, желая по выражению лица Раяна понять, соврал он или нет, но взгляд упёрся в его припухшую губу.

– Тебе помочь… с этим? – Я пальцем указала на место травмы.

Раян задумчиво провёл языком по нижней губе. На внешней стороне я не заметила трещины, похоже, ссадины внутри, губа пострадала от удара о зубы.

– Не нужно, я уже обработал.

Хранитель пристально следил за мной, пока я потихоньку заканчивала с бинтами на торсе.

– Ты изменилась, – заметил Раян. В его голосе звучала неуверенность или даже изумление, будто это открытие стало для него полной неожиданностью.

– Ты тоже.

– Нет, я имею в виду, что ты выросла, – как-то неловко изменил он формулировку.

– За три года такое случается, – с улыбкой парировала я, затягивая последний узел.

Закончив, я отодвинулась от Раяна.

– Спасибо. – Хранитель накинул на плечи нижнюю рубашку, запахнул и завязал узелки.

Я молчала, дожидаясь, пока он наденет красную мантию.

– Ты завтра уедешь? – поинтересовался Раян, поправляя широкий пояс и янтарную подвеску.

– Да. На закате.

– Чей это меч? – Он подбородком указал на принесённое оружие.

– Мой.

Пальцы Раяна замерли, он поднял взгляд, дожидаясь пояснений.

– Точнее, моей мамы. Дедушка отдал.

– Для чего?

Я тихо выдохнула, чувствуя, что по-прежнему не готова просить его позволения остаться, но ещё больше страшась услышать ответ. Подобрав оружие, я поднялась на ноги, а затем вновь опустилась на колени перед хранителем на расстоянии в два шага, по всем правилам. Вытянув руки с мечом, я склонила голову так, что волосы скрыли лицо.

– Я пришла просить позволения у хранителя Дракона Запада.

– Ты уже знаешь, – после длительной паузы, на выдохе, заключил он.

Я не видела лица Раяна, но не слышала недовольства в голосе, скорее облегчение и просто усталость.

– Проси чего желаешь, Ашарин.

– Прошу сохранить мой меч, потому что ещё полгода я продолжу быть двойником и не смогу им воспользоваться. И я прошу позволения вернуться в храм, после того как Наён исполнится восемнадцать и наместница Ян вернёт мне свободу. Прошу позволить мне жить здесь, хоть я и не ученик храма, ведь… – я опустила голову чуть ниже, не зная, правильно ли делаю, – …это мой единственный дом.

Повисла тишина. Я боялась поднять голову или пошевелиться. Тянулись секунды, и вес оружия стал казаться больше, вытянутые руки мелко задрожали. Я напрягла мышцы, силясь скрыть слабость. Я не ощущала раздражения или гнева от Раяна, но каждое мгновение его раздумий прибивало меня к полу. Я не была уверена, как долго смогу простоять в подобной просящей позе.

– Я сохраню твой меч, – наконец сказал Раян, забрав у меня оружие.

Я проглотила облегчённый вздох и медленно опустила руки на колени, но головы не подняла.

– А на счёт второго… – он замолчал ещё на несколько секунд. Всего пара мгновений, но у меня спина успела покрыться мурашками, – …ты не можешь остаться.

– Не могу?

Позабыв о всех правилах, я с испугом вскинула голову, не веря, что действительно услышала отказ. Сердце болезненно сжалось. Раян лёгким движением поднялся на ноги, приблизился и присел на корточки прямо напротив.

– Верно. Ты не можешь, – чётко ответил он, глядя мне в глаза.

Невольно я заморгала чаще, пытаясь сдержать подступившие слёзы обиды. Раян приподнял мой подбородок рукоятью моего же меча, не позволяя отвести взгляд, и пелена собравшихся слёз исчезла. Я не маленькая, я не стану плакать и умолять. Раян глядел хмуро, сосредоточенно разглядывая моё лицо, будто искал что-то.

– Ты – покорный двойник Наён, бледная и покладистая копия ребёнка, которого я обучал. Такой я тебя не приму, – недовольно заявил он. – За весь день я не увидел ни единой искры своей подопечной. Верни мне Ашарин, которую я ожидал встретить, пока ехал домой.

Его голос властный и бархатный, а слова словно мёд. Приятные и сладкие, но липкие и удушливые. Они застряли в моём сознании и горле, не давая вдохнуть.

– Почти девять лет я притворяюсь кем-то другим. Откуда мне знать, какую меня ты ожидал встретить? – Я старалась говорить спокойно.

Рукой я отвела в сторону рукоять меча из-под своего подбородка. Мысль, что Раян вспоминал обо мне, отозвалась незнакомым ощущением внутри, но его разочарование ударило в разы сильнее.

– Я сама о себе ничего не знаю, – резко напомнила я. – Мне не дали времени разобраться, лишили возможности понять, что из еды, одежды или оружия я бы сама предпочла. Я не могу быть уверена ни в чём. Ни в дружбе, ни в комплиментах, ни даже в намёках на симпатию, потому что все они не для меня, а для Наён.

– В детстве ты любила платья больше, чем форму ученика храма, – спокойно перебил меня Раян.

Я умолкла, проглотив несколько невысказанных фраз.

– Скорее всего, причина в том, что тебе не нравился оранжевый наряд младшего ученика. Ты хотела чёрные одежды среднего уровня, – продолжил Раян, притворяясь, что не заметил отразившегося на моём лице удивления. – Ты засматривалась на лук, и тебе нравились сливы и кумкват.

– Откуда тебе знать?

– Сливы за вкус, а кумкват потому, что в детстве ты не могла дождаться, пока я почищу тебе мандарины. Ты была раздражающе нетерпеливой и всё тянула в рот, даже кожуру. Устав с тобой бороться, я принёс тебе кумкват, который можно есть целиком.

– Я не была настолько нетерпеливой! – вспыхнула я от стыда или смущения, сама не понимала, от чего именно.

– Ещё как была, Ашарин.

– Почему ты это делаешь? – Вопрос сам собой сорвался с языка. Его ровный тон и готовый ответ на любой вопрос выводили из равновесия, всё тело напряглось как струна, а пальцами я неосознанно сжала ткань платья на коленях.

– Что делаю? – Раян слегка наклонил голову, спрашивая с искренним недоумением.

– Зовёшь меня так. Полным именем.

– Это же твоё имя, Ашарин. Зачем мне звать тебя по-другому?

Я не нашлась, что возразить. Он выдал правду с очевидной прямолинейностью, но при этом проигнорировав то, что настоящее имя – самый большой секрет в моей жизни.

– Ты по-прежнему не помнишь, – разочарованно вздохнул он и упёр меч в пол рядом с собой, используя как опору для равновесия.

– Не помню что?

– Ты появилась здесь в четырёхлетнем возрасте, мне тогда было одиннадцать. Мастер почему-то решил, что нянька из меня выйдет неплохая, и повесил заботу о тебе мне на шею. Хотя позднее он оправдал это желанием воспитать во мне чувство ответственности, якобы изначально знал, что я стану хранителем.

Раян был ответственным за меня?

Наставники и мастера в основном строго следят за учениками высшего и среднего уровня, а ответственность за младших распределяется как раз между более взрослыми учениками. Они следят и помогают младшим до тринадцатилетнего возраста, по достижении которого оранжевая форма сменяется на чёрную. Я не была учеником храма и поэтому не думала, что кто-то мог приглядывать за мной, кроме дедушки, что мог быть ответственный старший. Тем более если самому Раяну при моём появлении было только одиннадцать…

Губы хранителя растянулись в улыбке. Сперва она показалась счастливой, как у человека, вспоминающего приятные моменты, но затем стала вымученной и даже раздражённой. Будто он припомнил свои трудности.

– Когда твой дедушка бывал занят, его место занимал я. Следил, чтобы ты, мелкая, не свернула себе шею, не лазила по деревьям и не бегала где ни попадя. Не говоря о том, что в мои обязанности входило кормить тебя, помогать во всём и даже играть. Ты ходила за мной как приклеенная, словно утёнок за мамой-уткой. Мастер изрядно веселился, наблюдая за нами. В те годы я проводил с тобой чуть ли не больше времени, чем с Ришей и остальными друзьями.

Щёки не в первый раз обожгло смущением, я ничего этого не помнила. В памяти до девятилетнего возраста – почти чистейшая пустота с жалкими обрывками каких-то моментов из жизни. За период с девяти и до тринадцати лет картинок чуть побольше, но самые яркие воспоминания уже касаются времени после отравления. Из детства я помнила образы Раяна и Риши, порой Минсу и Шина, но лучше всех помнила Джуна, с ним мы много времени проводили вместе.

– Но в шесть с половиной лет ты перестала за мной ходить.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Дедушка привёл Джуна. И ты по какой-то причине увязалась за ним. Из-за этого мне пришлось взять ещё и его под опеку, следить за вами обоими, потому что вы двое малышей стали близки, что не разорвать[2]. – Вот теперь улыбка Раяна точно приобрела оттенок опасного предвкушения, будто он готовился припомнить мне многое. – Похоже, это единственное, что не изменилось. Вы двое всё ещё неразлучны. Как я понимаю, в нём, его дружбе и симпатии ты уверена.

Последнюю фразу Раян выдавил с кислым выражением лица, без особой радости, словно наша дружба до сих пор доставляет ему неудобства.

– Все годы, проведённые в роли двойника, кроме Джуна, у меня никого не было, – неожиданно резко ответила я, задетая услышанным.

Кривая улыбка исчезла с лица Раяна, уступив место неуверенности. Он открыл рот, чтобы ответить, но я перебила:

– Может, ты помнишь меня в детстве, но я нет! До отравления всё в моей голове размыто. Однако я хорошо помню, что было после. Как все были заняты почти при каждом моём приезде в храм после того, как меня забрали в дом наместницы. Помимо тренировок, мы с тобой особо не говорили. Кажется, этот разговор самый долгий из всех. Ты ни разу не показал, что в детстве мы были близки. Я знаю, ты готовился к званию хранителя! – торопливо добавила я, когда Раян предпринял попытку что-то сказать, но меня неожиданно прорвало, и останавливаться я не собиралась. – Мне известно о долгих медитациях, походах в горы и множестве тренировок. Но откуда мне знать, что ты тот же Раян? Откуда мне знать… сколько в тебе осталось от настоящего… после того как…

Внезапно я начала запинаться, моё упрямство угасло при осознании, что я говорю с хранителем Дракона Запада. Кажется, вопрос Наён о том, остался ли Раян самим собой, тоже неосознанно тревожил меня.

– Теперь ты меня боишься? – уточнил хранитель.

– Нет.

Я приврала.

В нём появилось что-то опасное. В каждом движении и взгляде. Это как наблюдать за орлом. Высоко в воздухе он кажется прекрасным и величественным. А затем орёл садится прямо перед тобой, и по телу поднимается мелкая дрожь при взгляде на его когти, которые с лёгкостью лишат тебя глаз или даже жизни.

Внезапно Раян положил левую ладонь мне на голову и провёл ею по волосам вниз, вдоль лица и шеи, пока рука не замерла на моём плече.

– Я сохраню твой меч. И если ты не потеряешь себя настоящую, то наш храм всегда открыт для тебя, Ашарин. Так решил дракон, так решил и я.

После странного откровенного разговора Раян меня не отпустил. Он вышел наружу, чтобы отловить нескольких учеников. Из его слов я разобрала, что он распорядился принести еду в свой павильон и попросил позвать Ришу и всех остальных старших, Джуна и даже Наён на ужин.

Раян хотел побыть с нами, и его желание будоражило и радовало до дрожи, которую я упрямо скрывала, оставаясь сидеть на одном и том же месте. Я думала, что с его возвращением наши отношения останутся отстранёнными, как и после моего отравления, но, возможно, Раян сам получил долгожданную свободу, завершив многочисленные тренировки для принятия души дракона. Может, лишь теперь он стал волен делать что хочет? Со мной будет так же через полгода. Моя ноша будет сброшена.

К моменту, когда все собрались вместе, а еда была принесена, снаружи пошёл мелкий дождь. Солнце клонилось к горизонту, но небо потемнело из-за свинцовых туч, и на землю опустились ранние сумерки. Раян не позволил мне помочь и сам зажёг дополнительные масляные лампы. Павильон наполнился не только светом, но и оживлёнными разговорами, запахом тушёной в соусе курицы и овощей. Каждому принесли по отдельной пиале с рисом. Угощений вышло немного, и они были не столь изысканны, как в доме наместницы, но жаловаться было не на что, в собравшейся компании даже пресная еда показалась бы вкусной.

Риша достала две бутылки сливового вина и одну бутылку вина из чёрной малины. Шин поддержал подругу, поставив на стол глубокую чашу охлаждённого макколли[3] и пхаджон[4], в ответ раздался громкий хохот и слова одобрения. В сезон дождей было уже традицией есть жареный блин с луком и запивать макколли. Хоть основные дожди уже прошли, а распитие алкогольных напитков в храме не поощрялось, но мы не видели Раяна и Ришу три года, поэтому дедушка позволил сегодня всем расслабиться и отпраздновать долгожданную встречу. Риша заверила, что привезла малиновое вино из столицы и выразительно посмотрела на Шина и Сэёна, приказывая растягивать удовольствие, а не глотать напиток как воду. Раян скептически поднял бровь, когда Минсу налил сливового вина мне, Наён и Джуну.

– Дай малышам повеселиться, – отмахнулась от его недовольства Риша. – В конце концов Джуну уже девятнадцать. Ты и Шин начали пить намного раньше.

– И правда, Раян, напомнить, как ты перебрал в семнадцать лет? Досталось тебе тогда от мастера, – захохотал Шин, едва не расплескав бледно-зелёное вино из своей пиалы.

– Досталось, потому что вы удрали в кусты, а я прикрывал ваши задницы, – с натянутой улыбкой напомнил Раян.

– Всегда был нашим защитником, – Сэён приподнял свою пиалу в насмешливом тосте.

– Хранителем, – деловито поправила Риша, повторив жест.

Шин и Минсу отсалютовали своими чашами с вином, на что Раян фыркнул и одним глотком осушил свою пиалу.

– Расскажите про ваше путешествие, – попросил сидящий справа от меня Джун.

За едой мы с ним часто сидели близко, и в этот раз друг случайно задел мою ногу коленом, но тут же по привычке извинился улыбкой и положил тёплую ладонь туда, куда пришёлся удар. Риша и Раян на мгновение опустили взгляды, но отвлеклись на вопрос Наён:

– Это правда, что глициния Дракона Юга настолько огромна, что там установили подпорки под ветви, чтобы они не обламывались?

– Правда, – гордо заявила Риша. – Она действительно огромна, а лианы с цветами спадают до самой земли, так что по весне можно заблудиться под ними. Ствол совсем не такой, как у нашего клёна. Он изгибается один раз спиралью и только потом растёт вверх.

По губам Раяна проскользнула улыбка, и он кивнул, соглашаясь с подругой.

– Больше всего мне понравилось в провинции Востока, – продолжила Риша. – Там весь храм усажен сливами и вишней. Отцветая, лепестки усыпают всю землю розовым ковром. Они абсолютно везде!

– Согласен, лепестков так много, что в провинции Востока некоторые дворяне сильно разбогатели, делая из них вино или косметические средства, – дополнил Раян.

– Расскажите про храмы. Они похожи на наш? – попросила я.

– Во многом, – ответила Риша. – Планировка территории и архитектура в целом одинаковая. Главное отличие – это детали. Например, в храме Дракона Юга обширные сады, там очень много цветов и зелени в целом. Территория охраняется не только стеной, но и бамбуковым лесом. Ученики Юга утверждали, что за столетия там застряли сотни духов и призраков. Наряды у служителей храма в зелёных оттенках.

Многие посмотрели в мою сторону, когда я неуверенно поправила рукав зелёного платья, вновь чувствуя неловкость от выбранного наряда. Я залпом допила своё вино, которое растеклось по языку и горлу приторно-сладким привкусом сливы пополам с горечью алкоголя. Невольно я бросила взгляд на Раяна – он в очередной раз оказался прав.

Мне действительно нравятся сливы.

– Храм Востока, в отличие от остальных, находится на утёсе с потрясающим видом на океан. Служители объяснили, что такова была воля их дракона, он желал встречать свой любимый рассвет первым. Они носят одежды белых и лиловых цветов, – пояснила Риша и закатила глаза, приметив, как Шин случайно уронил кусок курицы себе на колени, но без стеснения подобрал еду пальцами и положил в рот.

Я, Наён и Джун выпили ещё по пиале вина, увлечённо внимая рассказу. Остальные тоже слушали не перебивая, но без такого энтузиазма. Вероятно, им уже всё рассказали.

– Храм Дракона Севера самый просторный и единственный располагается в относительной близости от правящей семьи. А точнее, он построен позади Зимнего императорского дворца. Белый Дракон любит воду, поэтому на территории храма множество рукотворных озёр и ручьёв. Учеников Севера можно узнать по голубым или синим одеждам. Зимой по ночам там так холодно, что я не раз в кровь разбивала руку, пробивая корку льда кулаком, чтобы умыться водой из бадьи.

– А что с императором и его сыновьями? – нетерпеливо поинтересовалась Наён. – Вы их видели?

Вслед за сливовым открыли тёмное вино из чёрной малины. Раян сам подлил алкоголь Наён, Джуну и повернулся ко мне. Я единственная следила не только за разговором, поэтому успела проявить уважение и приподнять свою пиалу, чтобы Раяну было удобнее. Каждый младший должен так делать, но мои соседи слишком увлеклись рассказом Риши. Раян оценивающе и слишком пристально посмотрел на меня, прежде чем наполнить мою пиалу. По спине прошла дрожь, из-за отстранённого выражения лица хранителя. Я никак не могла понять его мысли: раздражён ли он, или, может, ему не нравится то, какой я стала, или то, что я выросла, его правда удивило? Наш зрительный контакт прервался, когда Раян вернул опустевшую бутылку на стол и расслабленно откинулся назад, опёрся спиной на ближайшую деревянную колонну. Окружающие звуки разом вернулись, и я осознала, что пропустила какую-то часть обсуждения.

– Нынешнему императору Шиону за пятьдесят. В целом он всё ещё занимается управлением, но большую часть политических дел взял на себя наследный принц Актан. Помимо него у императора есть младший сын – Калид, про которого ходят странные слухи, но мы его не видели. И единственная дочь – принцесса Аэль, – на последних словах Риша с ядовитой улыбкой повернулась к Раяну.

Хранитель снова опрокинул в себя пиалу вина, и его губы изогнулись в кислой усмешке.

– О-о-о, – насмешливо протянул Минсу. – Только не говорите, что наш Раян влюбился в принцессу. Она его отшила?

– Точнее, наоборот, – хохотнула Риша. – Вы бы видели, как он выкручивался. Отказать принцессе – дело не из простых.

Минсу, Сэён, Шин и Джун уставились на Раяна, разинув рты, будто это наиглупейший бред, что они слышали в своей жизни.

– Ты в своём уме?! Она самая красивая девушка в провинции Севера! Говорят, что даже цветы Священной Сливы – ничто рядом с ней, – возмутился Сэён, откинув волосы назад.

– Как с языка снял! Раян рехнулся, – поддакнул Шин и взглянул на Джуна, вероятно ожидая поддержки.

Наён недовольно поджала губы, но скрыла раздражение, отпив вина. Мне захотелось её утешить, сказав, что она тоже красивая, но я вовремя захлопнула рот, решив, что это лишь ухудшит её настроение. Я больно ущипнула Джуна за бедро, когда тот охотно согласился со старшими. Он ойкнул и обернулся с виноватым выражением лица.

– Может, Раян не рехнулся, а уже нашёл кого-то другого, – вслух предположил Минсу, и все повернули головы к Рише.

Та застыла и вопросительно приподняла брови, но не возразила.

– Хватит обсуждать мою личную жизнь, свою найдите, – с преувеличенным вздохом отчитал всех Раян.

Вспомнив о вине, я поднесла чашу к губам, впервые пробуя алкоголь из чёрной малины. Джун и Наён рядом повторили моё движение.

– Кстати, вы же пили его раньше, – обратился Сэён к Раяну и Рише, указав на тёмный напиток, и продолжил только после согласного кивка обоих: – Это правда, что вино из малины способствует сексуальной стойкости? Вы проверили?

Я громко подавилась первым же глотком, и вино едва не пошло у меня носом. Лицо Джуна, который уже опустошил свою пиалу, стало цветом земляники. Секундная тишина за столом сменилась хохотом большинства, разве что Раян закатил глаза.

Ответ на каверзный вопрос Сэён не получил. В павильон вошли младшие ученики храма, с поклоном прибрали со стола, унесли пустую посуду, а взамен поставили несколько мисок со сливами и вишней. Раян движением кисти подозвал одного, прошептал что-то ему на ухо, и тот убежал выполнять просьбу. Остальные младшие ученики следом за своим товарищем покинули павильон.

– Что не так с принцем Калидом? – перевела я тему, чтобы не возвращаться к разговору о вине и сексуальной стойкости.

– Принц Калид? – Риша задумчиво закусила губу и привалилась к плечу Раяна. Поблизости от нее не было колонн, поэтому она использовала плечо хранителя в качестве опоры. Мы не подали виду, но заметили, что тот не возражал. – Принца Калида мы не встретили. Говорят, что его нет при дворе много лет. Отправился он куда-то сам или император его отослал подальше – неизвестно. Многие придворные отмалчивались, избегая говорить о нём.

– Вы были только в провинциях Юга, Востока и Севера?

– Нет, мы были во всех провинциях. Центральную пересекли без длительных остановок, а вот в провинциях Близнецов мы пробыли пару месяцев. – По лицу Риши прошла тень, и былое веселье исчезло.

Тёмное вино закончилось, поэтому Шин раздал каждому по более глубокой чаше и половником разлил всем макколли. Риша благодарно улыбнулась другу, когда он протянул ей чашу, и пригубила напиток, растягивая удовольствие и давая понять, что рассказывать подробнее не хочет, но мы обратили взгляды в сторону Раяна, ожидая пояснений.

– Провинции Близнецов – самые бесполезные и самые беспокойные, – без особого желания объяснил он. – В храмах мы набирались знаний, доступных другим хранителям, перенимали их опыт, делились своим и знакомились с другими претендентами. Но в Зимнем дворце нас рассматривали как возможное оружие. Независимость храмов – пустой звук, при необходимости мы все солдаты императора.

– Вы сражались для него? – хмуро уточнил Шин.

– Да, он хотел посмотреть, на что мы способны.

– Но Аша сказала, что хранители не могут использовать силу дракона по своему желанию, – встряла Наён.

– Верно, – согласился Раян. – Но у нас ещё есть знания о военном искусстве. Император хотел убедиться, сумеем ли мы пролить кровь, когда это может понадобиться. А у него как раз были проблемы с разбойниками в провинции Северного Близнеца.

В храмах убийство из собственной прихоти считается грехом. В других случаях: при самообороне, защите людей или границ, поддержании порядка – это позволительно. Однако Раян и Риша всё равно поморщились, вспомнив о произошедшем. Атмосфера былого веселья испарилась, отравленная неприятным разговором, но Сэён перевёл тему, не позволив настроению окончательно испортиться:

– Риша, расскажи-ка подробнее, как Раян отклонил любовные признания принцессы? Или ей удалось украсть его невинность?

Шин и Минсу согнулись от нового приступа хохота, Джун поддержал их смешками. Я закусила губу, пытаясь сдержаться.

– Пошёл вон из моего павильона, – моментально отреагировал Раян. Он бросил фразу беззлобно ровным тоном, но одновременно с этим схватил со стола сливу и швырнул в друга.

Сэён с наглой улыбкой поймал фрукт и вонзил в него зубы. Шин всё продолжал хохотать громче остальных, когда в павильон бесшумно вошёл ученик и оставил перед Раяном миску с маленькими цитрусовыми фруктами, похожими на мелкие продолговатые апельсины.

– Это же кумкват! Я любил его в детстве! – улыбнулся Джун и потянулся к фруктам, но получил предупреждающий удар по кисти от Раяна.

– Не ты один.

Хранитель выпрямился, взял один кумкват, разорвал пальцами, вытащил несколько косточек и с тем же почти равнодушным выражением лица протянул мне. Я уставилась на предложенный фрукт во все глаза, будто Раян протянул мне не кумкват, а наставил на меня нож.

– Я не врал, Ашарин. Можешь проверить.

Я не ела свежий кумкват очень давно. У наместницы на него слабая, но аллергия, поэтому слуги не закупают его и ничего с ним не готовят. Я попыталась вспомнить вкус, но в памяти всплыл разве что цитрусовый аромат, схожий с мандарином.

– Я и не думала, что ты врал. Поэтому не нужно…

– Бери, – приказал Раян.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться. Все следили, как я с опаской положила кумкват в рот и принялась жевать. В павильоне повисла напряжённая тишина, все ждали от меня какой-то реакции, тем самым сильнее сбивая с толку. Сладкий вкус растёкся по языку, и воспоминания вернулись сами собой. Я не могла припомнить, когда его ела, что делала в этот момент, но была уверена, что знаю этот вкус и что я действительно любила его. Не дождавшись вердикта, Раян принялся чистить следующий.

– То есть это только для Аши? – обиженно пробубнил Джун. – Я ведь тоже люблю кумква…

– Да жуй ты, – беззлобно отозвался Раян, заталкивая почищенный фрукт Джуну в рот.

Шин, Минсу и Сэён опять принялись хохотать.

– Очаровательно. Раян пытается скрыть, но он скучал по своим малышам, – сквозь смех выдал Сэён.

– Ашарин заявила, что забыла, какой была в детстве, – поправил Раян, продолжая чистить фрукты и отдавать по одному то мне, то Джуну.

– Что?! – воскликнула Риша, подавшись вперёд и глядя на меня с изумлением. – Ты по-прежнему не помнишь, как Раян нянчился с вами двумя?

– Всё как-то отрывками, – стыдливо призналась я.

– А там есть что вспомнить! – добавил Шин. – Вы двое ходили за ним, будто щенки, постоянно смущали Раяна, голося, что любите его. Вымогатели мелкие, вам с детства красные одежды мастеров по выпрашиванию еды можно было дать. Прямо наперебой выкрикивали, а Раян не знал, куда от вас деться.

– Он сам виноват, раз научил их этому, – припомнил Минсу и повернулся к нам с Джуном. – Вы хоть вначале и быстро сдружились, но был сложный период, когда неожиданно между вами начались ссоры. Вы даже подрались пару раз, за что от наставников попадало не только вам, но и Раяну. Джуну, как ученику храма, доставались более строгие наказания, хотя виноваты были вы оба. Раян первый увидел, что это ухудшало ваши отношения.

– Точно, точно! – поддержала Риша. – Я до сих пор не могу понять, умный ход был или глупый.

– Что он сделал? – не выдержал Джун.

Раян игнорировал наши взгляды, демонстративно занятый чисткой фруктов от немногочисленных косточек.

– Он объединил вас против себя, – поделилась Риша. – Кажется, он придумал это, глядя, как вас наказали мытьём посуды после ссоры. Аше достались лишь тарелки да пиалы, когда Джуну наказали отмывать глубокие горшки. Наставники приказали закончить всё до ужина, а если не успели бы, то остались бы без него. Джун не выполнил ещё и половины, когда Аша закончила. Ты, – Риша воодушевлённо ткнула в меня, – посмеялась над Джуном, что он не успевал, и всё наказание едва не переросло в новую ссору. Раян это увидел и предупредил, что ты тоже будешь лишена ужина, если Джун не успеет. Тебе ничего не оставалось, кроме как помочь. Раян повторил этот подход ещё несколько раз, и в итоге вы оба направили своё недовольство на него. Объединившись, вы сплотились и стали ближе, чем раньше.

Мы с Джуном переглянулись, удивление на его лице отражало мою собственную реакцию. Похоже, он тоже этого не помнил. Мы были слишком маленькими.

– Всё отлично работало, – заметил Раян.

– Почти отлично, – иронично поправил Шин. – Твои малыши стали воспринимать еду как награду и быстро научились клянчить.

– Да не было такого, – воспротивился Джун. Его лицо гуще, чем обычно, покрылось румянцем из-за выпитого.

– Ещё как было! – поддержала Риша. – А ты был прожорливый и крутился вокруг Раяна, признаваясь в любви даже чаще, чем малышка Аша.

Старшие вновь захохотали, наперебой вспоминая самые смущающие нас с Джуном сцены. Через пару позорных минут они наконец угомонились. Минсу со стоном вытянулся, разминая позвоночник.

– Я устал. Заботливый Раян вызывает у меня тошноту. Я уйду первым, – с язвительной улыбкой заявил Шин.

– Проваливай, – равнодушно послал его Раян, облизав пальцы от сока кумквата.

Сэён и Минсу кинули несколько насмешливых фраз, и все потихоньку принялись собираться на выход. Я поднялась на ноги и покачнулась, ощутив, как выпитое вино с макколли ударило в голову. Пока я сидела, всё было отлично, сладкие напитки лишь веселили, но теперь меня настигло настоящее воздействие алкоголя. Наён пошатывалась сильнее, поэтому Джун аккуратно поддержал нас обеих.

– Вы двое, задержитесь, – приказала мне и Джуну Риша, когда мы вышли на узкую веранду вслед за остальными.

Снаружи стемнело, все ученики и мастера разошлись по своим комнатам. Старшим не требовались масляные лампы, они спокойно надели обувь, попрощались с нами и отправились в разные стороны, прекрасно зная дорогу к своим павильонам.

Риша хотела поговорить со мной и Джуном, но Наён вряд ли смогла бы в одиночку в темноте добраться до своей комнаты, к тому же она цеплялась за мою руку, не желая уходить одна. Мы с ней присели на веранду. Риша и Раян расположились рядом, принеся остатки фруктов и сливового вина. Джун надел обувь и остался стоять за пределами дома, опираясь на свою алебарду, которую ранее оставил у входа.

– Посидите на свежем воздухе немного. Боюсь отправлять вас сразу по комнатам. Вроде выпили меньше остальных, а вас уже шатает, – объяснила Риша и шумно вдохнула прохладный ночной воздух.

Мелкий дождь закончился, оставив после себя ощущение влажности. Я бросила взгляд на далёкий город, раскинувшийся внизу. В темноте тяжело было что-либо разглядеть, но множество ночных факелов сверкало оранжевыми точками. Ночь выдалась тихая, ветер шуршал кленовыми листьями, да изредка раздавался мягкий перезвон бронзовых колокольчиков.

– Совсем немного, и мы снова заживём все вместе, – с улыбкой напомнила Риша и плечом привалилась к спине Раяна.

Хранитель никак не отреагировал, не смутился и не обрадовался, лишь слегка наклонился вперёд под весом подруги. В отличие от нас, он сидел на краю веранды, обувь уже надел и был готов встать, если надо. Его сосредоточенный взгляд был направлен на меня и Наён, я потёрла щёку, чувствуя, что лицо немного горит от выпитого. Госпожа же вовсе закрыла глаза и задремала на моём плече.

– Да, полгода, и мы вернёмся сюда. Тебе не о чем будет переживать, Аша. Я защитил тебя там, буду продолжать защищать и дальше. – Джун расплылся в улыбке, которая показалась мне до неприличия очаровательной.

Я не нашлась с ответом, неожиданно растеряв все мысли и нужные слова. Джун убрал упавшие на лоб волосы назад, а я никак не могла оторвать от него глаз. Оцепенение спало, когда Раян непринуждённым движением ноги выбил алебарду, и опершийся на оружие Джун чуть не свалился лицом на песок.

– Ты никого не сможешь защитить, если и дальше будешь так мало тренироваться. Смени оружие на меч или вылетишь из храма.

– Никого не выгоняют из храма, – обиженно возразил Джун, обняв свою алебарду.

– Ты станешь первым, – холодно предупредил Раян.

– Ты хотела о чём-то поговорить? – уточнила я у Риши, пресекая возможный спор.

– Да, – неловко протянула она, будто уже передумала. Затем сделала большой глоток вина прямо из бутылки и передала его Раяну. Старшая обвела меня и Джуна внимательным взглядом, прежде чем озвучить причину своей тревоги: – Вы двое должны быть сдержаннее.

Мы с Джуном переглянулись, ища подсказки друг у друга, и не найдя, опять повернулись к Рише.

– В смысле? – переспросил Джун.

– В смысле, что если ты, глупец, сделаешь ей ребёнка, то в храме вы жить не сможете, – ровным тоном, но с неприличной откровенностью ответил Раян Джуну. Риша несколько раз согласно кивнула. – Ашарин не ученица храма, я не смогу разрешить ей остаться, если…

– Какой ребёнок? – перебил Джун, и мы с непониманием уставились на старших.

Хранитель разочарованно зашипел и потёр переносицу.

– У нас в храме есть ребёнок? – вновь уточнил Джун, когда Раян ничего не ответил.

– Может, до вас не дошло, но как минимум половина учеников всё поняли и сплетничают, – успокаивающим, но твёрдым тоном пояснила Риша, а Раян кивал в такт её словам, сжав губы в линию. – Хотя вы и не оставили никакой загадки, вечно ходите как приклеенные, прикасаетесь друг к другу, держитесь за руки. Благо вы хорошо скрываетесь, и никто не застукал вас за делом, но ради дракона, скажите, что Аша пьёт настойку, чтобы не зачать дитя, иначе у тебя, Джун, будут неприятности. Её дедушка тебе голову оторвёт. Мы всё понимаем, вы молоды, эмоции берут верх, но нужно быть аккуратными.

С каждым словом до нас с Джуном постепенно доходил смысл сказанного. Лицо друга побледнело и вытянулось, а потом он стал пунцовым, но я была уверена, что выгляжу не лучше. Джун, как рыба, открывал и закрывал рот, не в силах выдавить и звука. Я же оцепенела, надеясь провалиться сквозь землю. Глаза Раяна округлились, когда я выхватила из его пальцев бутылку с остатками вина и сделала несколько больших глотков.

– Малышка Аша, должна предупредить, что мешать ту настойку с алкоголем не стоит, поэтому если вы собрались заняться… – строго и по новой завела нравоучения Риши, но я резко её оборвала взмахом руки, пока Джун по-прежнему отходил от смущающих откровений.

– Мы с Джуном не встречаемся, – призналась я, обретя способность говорить.

Риша и Раян умолкли, но смотрели на меня с сомнением.

– И тем более мы не спим вместе! Я даже не целовалась ни с кем! – возмутилась я, раскрыв правду.

Старшие переглянулись. Я шумно и с заметным раздражением опустила пустую бутылку на веранду, отчего Раян и Риша одновременно дёрнулись.

– Джун – мой друг, – отчеканила я, а тот закивал, оскорблённый услышанными обвинениями. – А сами-то?! – напала я в ответ, вновь взмахнув бутылкой так, что старшие немного отстранились, словно их действительно испугал мой выговор.

– Обнимаетесь, прикасаетесь друг к другу, были, считай, наедине три года! Думаете, не видно? – фыркнув, добавила я.

– Если про нас половина учеников сплетничают, то на ваш счёт даже наставники уверены! – поддержал меня Джун, не позволяя старшим уйти от ответа.

– Мы с Ришей не встречаемся, – сдавленно признался Раян. – Мы просто сблизились, проведя вместе много времени.

– И мы с Джуном тоже! – чуть мягче, но всё равно порывисто напомнила я.

– Прости нас, малышка Аша. Мы беспокоились. – Риша аккуратно разжала мои напряжённые пальцы на горлышке бутылки и забрала импровизированное оружие. – Извини, Джун. Наши выводы были слишком поспешными.

– Даже если бы мы встречались, – недовольно ответил Джун. – Не вам двоим высказывать нам подобные замечания и ставить в неловкое положение. Вы забыли, как и где мы с Ашей живём? А меня вы за кого принимаете?! Думаете, я позволил бы себе такое пренебрежительное отношение к Аше?!

– Правда, Джун, прости. – Риша надела обувь, подошла к Джуну и принялась гладить его по плечу, пока тот бросил разочарованный взгляд на Раяна. – Не злись. Вы так изменились за три года и разбиваете нам с Раяном сердце оттого, как быстро растёте. Это что, мышцы?! – с игривым восторгом попыталась заговорить зубы Джуну Риша, бесстыдно щупая его плечо сквозь ткань.

Тот не менее демонстративно вырвал руку, но Риша не отступила и принялась трогать торс Джуна, прощупывая пресс. Раян усмехнулся, когда младший залился краской и с трудом остановил Ришу.

– Раз ты вырос таким сильным, то помоги отнести Наён к ней в комнату, а Раян отведёт Ашу, – обвив руку Джуна, сладким тоном попросила старшая, а я из последних сил сдержалась, чтобы не рассмеяться при виде его растерянного лица. Против Риши ни у кого не было и единого шанса. – Пожалуйста. Госпожа уже спит.

Голос старшей был ласковым и молящим, она хлопала длинными ресницами, заглядывая Джуну в лицо.

– Ладно, – сдался тот и передал свою алебарду Рише, а я помогла взвалить спящую Наён ему на спину.

Риша смущённо улыбнулась мне и ощутимо пнула Раяна по ботинку.

– Извинись, – потребовала она напоследок.

– Увидимся завтра, Аша. И не прощай их так быстро, пусть помучаются, – тихо прошептал мне на ухо Джун, а потом поцеловал в щёку, явно с намерением досадить Раяну.

Они втроём начали удаляться, но Риша ещё несколько раз обернулась, выразительно глядя на хранителя. В ответ Раян демонстративно её игнорировал. Тихие шаги и повторяющиеся по кругу оправдания и извинения Риши перед Джуном стихли где-то в темноте.

Оставшись вдвоём, мы молчали. Раян тяжко вздохнул, запустил пальцы в длинные волосы и нервно поскрёб кожу головы. Я отрешённо наблюдала, как хранитель потянулся за остатками кумквата на блюде, которое Риша вынесла на веранду. Разорвал фрукт и вытащил мелкие косточки.

– Прости, Ашарин. Я должен был высказаться мягче.

Я ничего не ответила, движения его пальцев отвлекали. Заметив мой взгляд, Раян, как ранее с Джуном, бесцеремонно затолкал фрукт мне в рот. Я перестала дышать, ощутив его пальцы на своих губах, но Раян не придал этому значения, поднёс эти же пальцы к своему рту, слизал оставшийся сок и взялся за следующий фрукт.

Я не могла унять сердцебиение, странная тревога окутала сознание, но из-за выпитого алкоголя она была притупленной, как и все мои мысли. Я немного отстранилась, надеясь, что падающая тень от опорной балки скроет румянец.

– Хорошо, – с преувеличенным безразличием ответила я, – я прощу тебя, если мы больше не будем об этом говорить.

Он охотно кивнул, а я поднялась с колен, намереваясь надеть обувь и пойти к себе. Алкоголь вновь ударил в голову, и я схватилась за подпорку, чтобы удержать равновесие. Заметив мою неуклюжесть, Раян встал и присел на корточки, повернувшись ко мне спиной.

– Залезай. Я понесу тебя.

Я почти отказалась, но внезапно накрывшее воспоминание лишило меня дара речи. Оно оглушило своей небывалой яркостью, и я сильнее сдавила пальцами дерево. Ощутив заминку, Раян обернулся с немым вопросом.

– Это ты нёс меня тогда, – едва слышно пробормотала я. – От границы храма по лестнице к главному павильону. Дедушка привёз меня отравленную верхом на коне, а дальше нёс ты.

Раян резко выпрямился, от былого отрешённого выражения лица не осталось и следа. Он не сразу справился с эмоциями, они сменялись слишком быстро, и я разобрала лишь последнее – недовольство. Раян упрямо сжал губы в тонкую линию, словно я сказала что-то неприятное. Он стремительно отвернулся, ища утерянное душевное равновесие в ночном мраке.

– Меня стошнило прямо тебе на плечо, – не подумав, я озвучила яркие воспоминания.

Раньше я об этом не помнила, но теперь мне стало стыдно.

– Тебя тошнило кровью от яда, – сухо поправил Раян, не поворачиваясь ко мне.

В тот день дедушка наплевал на все правила: забрал меня и довёз на лошади до границ храма. Там нас встретил Раян, он нёс меня на себе, потому что въезжать верхом на священную землю запрещено. Я не помнила о тех жутких днях ничего, кроме боли, жара и постоянного запаха собственной крови и смерти. Но сейчас я отчётливо припомнила момент, когда увидела ужас на лице Раяна, страх в глазах дедушки и перепуганного Джуна.

Всё раздражение и обиды за высказанные нам с Джуном обвинения исчезли при взгляде на напряжённую спину Раяна. Тот момент его либо напугал, либо разозлил настолько, что спустя годы он всё ещё не может скрыть чувства, хотя я не знала никого, кто справлялся бы с эмоциями лучше, чем Раян.

– Дедушка не мог выходить меня один. Ты сменял его в первые дни? – Я задала вопрос, припоминая, что видела возле себя их обоих в самые тяжёлые первые четыре дня.

– Сменял, – тихо согласился Раян.

– Прости.

– Я же сказал, Ашарин, что тебя стошнило кровью, а не…

– Прости, что не помнила, – перебила я.

Раян обернулся и более не стал встревать. Напряжение его отпустило, плечи немного поникли, а на лице отразилась смиренная усталость. Впервые на моей памяти Раян показался мне немного потерянным, отчего я неловко улыбнулась.

– Прости, что не помню, как часто ты проводил время со мной и сколько неудобств я тебе доставила.

Раян промолчал. Я выпрямилась, уже увереннее держа равновесие, а веселье от вина почти исчезло. Я отошла по веранде на пару шагов, поправила платье, пытаясь придать себе опрятный вид. Раян следил за мной с немым вопросом в глазах.

– Ты позволил нам с Джуном обнять тебя. Так дай мне хоть раз подобающе поприветствовать тебя как хранителя, – с улыбкой попросила я.

Раян дёрнулся, явно намереваясь подойти ближе, но замер, когда я аккуратно опустилась на колени. Сложила ладони одну на другую перед собой и склонилась низко, пока лоб не коснулся рук. Поклонилась, так же как и Священному Клёну ранее, ведь если в дереве покоится тело дракона, то в Раяне – его душа.

Я замерла в одном положении на должные секунды и только после вновь выпрямилась. Я смутилась, встретив излишне серьёзный взгляд Раяна. Его губы сжались, словно он сдерживал рвущиеся наружу слова, и заставил себя коротко кивнуть.

На следующий день оставшееся свободное время я провела с дедушкой, пока Наён слушала очередные лекции, а Джун тренировался со старыми друзьями. Добрых три часа я помогала дедушке на огороде: мы пропалывали и поливали посаженные лечебные травы, а затем собирали остатки спелой клубники. Раньше у дедушки с трудом хватило бы времени на подобные занятия, но сейчас он незаметно для всех медленно отходил от дел, переложив на Раяна часть обязанностей хранителя, которые тому рано или поздно придётся целиком взять на себя. Дедушка стал расслабленным и умиротворённым. Я улыбнулась, искоса наблюдая, как он рассматривал красные плоды, прежде чем сорвать.

– Госпожа Ян сказала, что ты появишься на фестивале близнецов, – вспомнила я. – Ты ведь не любишь такие мероприятия.

– Не люблю и не пойду, – как само собой разумеющееся ответил дедушка.

– Раян? – запоздало догадалась я.

– Именно. Я пошлю его вместо себя.

Дедушка растянул губы в лукавой улыбке, уже не такой белоснежной, как раньше, и я заметила скол на одном из передних зубов. Я ощутила новую волну разочарования, поняв, как мало знаю о происходящем с моими близкими в храме. Дедушка сломал зуб, а мне неизвестно, когда это случилось. Может, неделю назад, а может, полгода.

– Дай догадаюсь, Раян тоже ненавидит праздники? – уточнила я, уловив нотки торжества в голосе дедушки.

– Пусть привыкает. К тому же для таких, как я и он, подобные события – не праздники вовсе.

– Кто-то важный прибудет?

– Наместница сказала, что может приехать наследный принц Актан. Раян и Риша хорошо с ним знакомы, под его началом они ходили в поход в провинции Близнецов. Если есть какие-то неотложные вопросы, то между собой они быстрее договорятся.

Я только кивнула, невольно вспомнив, как потемнели лица Раяна и Риши при разговоре о том походе. Вряд ли дело в самом Актане, скорее всего, они недовольны тем, что пришлось проливать кровь. Учебные поединки выглядят красиво, почти как искусство, но нет ничего восхитительного в смертях и убийствах.

– Есть вероятность, что прибудет кто-нибудь из других провинций. Будущий хранитель Южного Дракона точно появится.

Я резко вскинула голову, заинтересовавшись. Мне запрещалось встречаться с претендентами из других храмов, во время моих редких визитов на священную землю я издалека замечала незнакомцев и всеми силами их избегала, но мне всегда было интересно с ними познакомиться. Дедушка специально тянул время, зная, что заинтересовал меня. Он сдул грязь со спелой клубники, слегка потёр для верности и положил в рот.

– Риша и Раян небось рассказали тебе про красоты других провинций и храмов, – с насмешкой поинтересовался он.

Не стесняясь своего восторга, я несколько раз торопливо кивнула.

– Не позволяй этой пелене затуманить твой разум. Они поделились хорошими воспоминаниями, потому что плохое в их памяти поблёкло благодаря долгожданному возвращению домой. Всегда так происходит при осознании, что трудности позади. Тебе нравится наша погода, Аша? – Дедушка указал на хмурое небо, и я подняла взгляд.

Над головой собрались серые облака. Хоть и середина осени, но воздух тёплый. Наступил сезон осенних бурь, когда небо большую часть времени затянуто тяжёлыми облаками, а с моря время от времени проходят тайфуны. Меня окутали неповторимые запахи бури, приносимые пока что редкими порывами ветра. Они усилятся с приходом грозы. Возможно, сегодня ночью.

– Ты ощущаешь эту свежесть, Аша? На территории Кхорина, во всех провинциях четыре сезона сменяются как нужно, каждый в своё время, – улыбнулся дедушка. – Просто в северной части зимы более снежные и длинные, но чем ближе к югу, тем теплее, и снега зимой выпадает меньше. Но ты даже не представляешь, как везёт нам. Зимой у нас снега в меру, весной воздух пропитан запахом цветов, а летом достаточно жарко, благодаря чему мы все наслаждаемся купанием в тёплых реках. Но осенью мы чувствуем себя по-настоящему живыми, окружённые пламенем крон и энергией в воздухе от разрядов молний. На Юге же…

Выражение лица дедушки исказилось страдальческой гримасой, он поднялся на ноги. Я тоже встала, сжимая в руках корзинку. Клубники собрали немного, но хватит, чтобы перекусить за ужином.

– На Юге же лето настолько жаркое, что взвыть можно. Ужасная влажность и духота, а тренировки в такой период – настоящая пытка. Спроси потом у Риши, – дополнил дедушка.

– А что плохого на Востоке и Севере? – поинтересовалась я.

Ранее я не задумывалась о том, какая из провинций лучше. Есть ли критерии, по которым можно судить? И в чём минусы других храмов? Мне всегда нравился храм Дракона Запада, и я была уверена, что остальные похожи на наш. Но дедушка прав, в каждой провинции свои особенности и традиции, именно поэтому хранители должны побывать во всех четырёх и познакомиться с правилами других драконов.

– На Севере – сложность в строгости, – хмуро ответил дедушка, и мы направились в сторону кухни, чтобы отдать собранные ягоды. – Тяжело ощутить себя свободным, пока поблизости возвышается Зимний дворец императора. Именно в провинции Севера храм и его хранитель не в состоянии вылезти из политики. Они тесно связаны. На Востоке…

Дедушка сбился и умолк, затем начал тихо посмеиваться над своими мыслями. Я с недоумением наблюдала за его попытками возобновить рассказ, но дедушка снова и снова сбивался на хриплые смешки.

– Что на Востоке? – не выдержала я.

– Вряд ли Раян поделится, – справившись с весельем, пробормотал себе под нос дедушка и посмотрел на меня: – Когда я ездил в другие провинции, то был уверен, что в каждом храме придётся демонстрировать, насколько хорошо я владею искусством меча, но к храму Дракона Востока я оказался не готов.

Признание дедушки заставило меня стиснуть пальцами корзинку, я вся напряглась, зная, что обучение претендентов на звание хранителя сложнее, чем у обычных мастеров. Жадно ожидая пояснений, я шла и внимательно смотрела на дедушку, позабыв глядеть под ноги. Поэтому, споткнувшись о корень, едва не упала.

– Да что же там?! – поторопила я, не зная, что представлять.

– Там любят искусство.

– Иску… что? Искусство? – Напряжение моментально спало, уступив место скептицизму.

Может, я не так поняла?

– Ты знаешь, что именно в храме Востока меня обучили игре на бамбуковом согыме[5]?

– Дедушка, ты умеешь играть на флейте?!

– Да, каждый хранитель умеет играть хоть на одном музыкальном инструменте. Этому обучают на Востоке. Как и многие, я любил слушать игру других, но сам не обладал нужным талантом. В храме Восточного Дракона меня не столько переубедили, сколько поставили перед фактом, что любой при должном усердии способен овладеть музыкальным мастерством. Мне дали выбор, и я обратил внимание на согым. Среди других флейт она самая маленькая, и я по глупости решил, что освоить её будет проще, чем струнные, однако внешняя простота инструмента оказалась обманчива. Учиться было тяжело, – серьёзно признался дедушка, а я едва сдерживала смех при виде мученической гримасы, время от времени появляющейся на его лице. – Ты сама знаешь. На чём тебя и Наён обучают играть?

– Мы играем на двухструнном хэгыме[6]. Наён он понравился из-за сухого и печального звучания, поэтому и мне пришлось выучиться. – Я старалась удержать дежурную улыбку, однако горечь в голосе скрыть не удалось. – Я бы хотела играть на каягыме[7] или на комунго[8].

Дедушка понимающе кивнул:

– Ничего страшного, Аша. Через полгода ты можешь попросить Раяна научить тебя играть на каягыме.

Я резко замерла, шаркнув ногой и подняв пыль с дорожки, а дедушка зашёлся в задорном смехе, словно рассказал уморительную шутку.

– Похоже, ни он, ни Риша не рассказали. Этим двоим пришлось научиться играть на музыкальных инструментах. Риша изучила тонкости большой флейты, а Раян каягыма. Кстати, он будет выступать вместе с тобой на празднике близнецов.

Я разинула рот, пытаясь представить Раяна играющего на музыкальном инструменте, но картинка никак не хотела появляться в голове, будто он и музыка никак не могли быть вместе. Я невольно улыбнулась, поняв, что задумал дедушка. Рассказывая мне об этом, он прекрасно знал, что я поделюсь с Джуном, а уже к вечеру весь храм будет знать о Раяне, играющем на каягыме.

Возможно, таким способом дедушка хотел помочь нам сблизиться, догадываясь, что мы теперь будем умолять его поиграть для нас. А может, просто решил развлечься, предвкушая картину того, как Раян будет пытаться отделаться от наших просьб. Я сильнее стиснула в руках корзинку, чувствуя ещё большее волнение оттого, что мне придётся выступать вместе с хранителем.

Я с трудом сдержалась и рассказала Джуну и Наён услышанное лишь после того, как мы покинули храм. К паланкину нас проводили дедушка с Ришей, Раян был слишком занят делами. Это и к лучшему: уверена, я бы не смогла промолчать, увидев его.

Мы приехали в поместье семьи Ян на закате. Былая лёгкость между мной и Наён пропала, и мы вернулись к своим ролям. Из-за приближающегося праздника близнецов остаток недели будет наполнен наставлениями, репетициями игры на музыкальном инструменте и примеркой различных платьев, что стало в разы утомительнее, чем казалось в детстве.

Однако всё началось даже раньше. На рассвете я нервно вздрогнула, проснувшись от шума снаружи. Я не попыталась встать, чтобы узнать о происходящем, наоборот, завернулась в одеяло и прикрыла глаза, надеясь, что мне удастся поспать ещё хоть час. Только я отвлеклась от ржания лошадей и снова погрузилась в дрёму, как кто-то открыл дверь моей спальни.

– Поднимайся. Уже заря.

Я с трудом разлепила глаза. Тора держала светильник и с улыбкой разглядывала моё помятое после сна лицо. Живи я в храме, ранние подъёмы были бы обязательной частью моей жизни, но роль двойника Наён имела хоть один плюс: обычно меня будили после рассвета.

Топая, в комнату зашла Наён. Волосы растрёпаны, лицо не менее сонное, чем у меня. Она недовольно запахнула халат, но безропотно следовала за старшей сестрой, которая выглядела опрятно и собранно, словно встала пару часов назад.

– В чём дело? – пробубнила Наён, едва сдерживая зевок, а Тора закрыла двери моей спальни.

Этот павильон выделен специально для нас. Раньше, когда у Торы был двойник, Ая, мы жили вчетвером, но теперь лишь я и две сестры. Охрана внутрь наших личных покоев не заходит, а слуги появляются в определённое время. Такие правила установлены не ради нашей свободы, а чтобы уменьшить количество свидетелей, если мы совершим ошибку и как-то выдадим себя. Наши истинные личности даже в поместье наместницы известны единицам.

– Прибыли гости из Эвира, – начала Тора, зажигая лампу, которая сильнее разогнала полумрак. – Мы ждали их ближе к вечеру, но…

– Что?! – перебила Наён, её хриплый голос сорвался на изумлённый писк.

Смысл слов дошёл и до меня, я моментально села в кровати.

– Эвирцы?!

– Матушка вас не предупредила? – Тора перевела недоумённый взгляд с меня на Наён. – Нынешний праздник близнецов важен ещё и потому, что впервые к нам прибудет делегация из Эвира. Последний раз эвирский король приезжал в Кхорин около сотни лет назад, потом у нас появлялись только их торговцы да послы. Нынешний правитель очень заинтересован в расширении сотрудничества с императором, поэтому решил лично посетить Кхорин. Насколько я знаю, он интересуется нашей культурой и, узнав про знаменитый праздник, пожелал посетить для начала провинцию Запада и Шилин.

– Сам король? – едва слышно повторила Наён, её округлившиеся глаза блестели в свете тусклых ламп.

– Да, поговаривают, что нынешний правитель весьма молод и хорош собой. Приближённые к императору советники уже обсуждают, что его интерес и уважение к нашей культуре могут полностью изменить взаимоотношение с Объединённым Эвиром. Самые смелые умы даже рассуждают о вероятности объединения. – Тора не могла перестать улыбаться, видя нашу растерянность.

Мысль о встрече с королём Эвира вызвала у меня физически ощутимый трепет и волнение, да настолько сильное, что меня замутило. Большую часть своей жизни я провела в поместье наместницы, поэтому практически не видела людей с западной стороны гряды, хотя торговцы из Объединённого Эвира нередко проходили через Шилин. Говорят, что большинство из них светловолосые и светлоглазые.

– Какого объединения? – спросила Наён, отвлекая меня от мыслей.

Путаясь в одеяле, я торопливо встала, а Тора вытащила несколько платьев для меня и Наён.

– Между нашими странами. У императора есть дочь – принцесса Аэль. Она в подходящем возрасте для брака, и среди знати рассматриваются плюсы подобного союза, – как само собой разумеющееся, пояснила Тора и приложила к моему плечу платье персикового цвета, прикидывая подойдёт ли мне наряд. Она нахмурилась, увидев что-то, что ей не понравилось, и отложила его.

Для меня, притворяющейся младшей госпожой, платья тщательно выбираются, чтобы подходили к тому или иному мероприятию, но Наён позволяют принимать решения самой. Однако сейчас она выбрала платье не глядя, увлечённо прислушиваясь к рассказу сестры. Несмотря на положение младшей, Наён искренне интересуется политикой, её волнуют благополучие провинции Запада и взаимоотношения с императором и другими наместниками. Я уважаю эту черту в ней, уверенная, что в будущем она станет хорошей помощницей Торе.

– Но объединение в одну страну невозможно, – возразила Наён. – Если принцесса выйдет замуж за короля Объединённого Эвира, то просто уедет туда. У нас же на престол взойдёт наследный принц Актан. А даже если с ним что-то случится, то следующий в очереди на трон – его брат Калид.

– Верно, – похвалила сестру Тора и протянула мне шёлковое платье медного цвета. В меру сдержанное, без броской вышивки, но шёлк переливался на свету, как жидкий металл, создавая надлежащий для дочери наместницы образ. – Разумеется, надежды на территориальное объединение несбыточны, да оно и не нужно ни Кхорину, ни Объединённому Эвиру. Императоры никогда не были заинтересованы в землях за хребтом Дракона-Матери, в противном случае она давно стала бы нашей. Речь скорее о родственном сближении. За счёт брака и общих наследников мы с Объединённым Эвиром можем стать государствами-побратимами, что будет гарантировать долгосрочные дружественные отношения.

Я не вмешивалась в разговор. Политика и престолонаследие не моё дело. Я лишь двойник и один из простых жителей Шилина, это наместникам нужно знать о происходящем с троном и что может измениться, если принцесса Аэль выйдет замуж за короля другой страны.

Я отошла за ширму и принялась переодеваться. Наён сделала то же самое за соседней ширмой.

– Но несмотря на первоначальную невероятность таких планов, Наён, – продолжила Тора. – Принц Актан ещё не женат. Что, если у него не будет детей или все они окажутся девочками? Или же что-то произойдёт с ним самим…

– Ужасные речи, сестра! – испуганно прервала её Наён под шорох одежд. – Тебе не стоит говорить подобное вслух.

– Я желаю императору и его детям долгой жизни, но как будущая наместница Запада я должна подумать о всех возможных вариантах развития событий. Тебе тоже необходимо принять это к сведению. Ты не можешь быть уверена, что со мной ничего не случится, поэтому обязана быть готовой встать во главе нашей провинции.

– Прошу тебя, Тора, прекрати эти разговоры! Ты накликаешь беду! – Наён чуть не упала, запутавшись в юбке, когда поспешно выскочила из-за ширмы. Не знаю, что пугало её больше: мысль о потере сестры или перспектива однажды стать настоящей наместницей. Скорее всего, обе идеи Наён ужасали и тревожили.

– Беда не притягивается словами, сказанными в спальне, – со сдержанной улыбкой возразила Тора. – Никто не может остановить надвигающуюся бурю. Также беду, которой суждено прийти, ничто не остановит.

– Бурю может остановить Дракон Запада, – упрямо проворчала Наён, отмахиваясь от тревожных перспектив.

– Тогда порадуемся, что он на нашей стороне, – ласково ответила Тора, потакая страху сестры.

Она помогла нам с Наён умыться и закончить приготовления. Украшая мои волосы заколками, Тора рассказала, что сегодня мы вряд ли познакомимся с королём Эвира. Дорога через перевал была утомительной, он и его солдаты провели почти неделю в пути, поэтому гости будут отдыхать большую часть дня, но мы обязаны быть готовы к встрече, если король пожелает прогуляться по двору и мы с ним столкнёмся.

Правителя Эвира зовут Эйден Валиса́р. Ему двадцать семь лет, и у него светлые волосы – вот в целом и всё, что Тора смогла рассказать. Наён посетовала, что описание слишком скудное: у подавляющего числа эвирцев светлые волосы, поэтому отличить короля от солдата не представлялось возможным. Тора посоветовала обращать внимание на одежды. По её словам, короли Эвира любят носить парчовые мантии. Я сидела смирно и внимательно слушала, пока Тора занималась моими волосами, но никак не могла представить образ Эйдена в голове.

Снаружи нас ждал Джун, похоже, ему уже рассказали новости о прибывших эвирцах. В отличие от нас с Наён он не выглядел воодушевлённым, скорее напряжённым и настороженным, не ожидая от иноземных гостей ничего хорошего. Мы держались вместе и всё утро часто оглядывались, то ли страшась столкнуться с королём Эйденом, то ли надеясь на внезапное знакомство. Однако время шло, утро перешло в день, а первых эвирцев мы встретили лишь ближе к вечеру. Мы с Наён в компании Союль и Хару вышли из учебного павильона, посетив запланированные на день занятия.

– Наён, взгляни на них! – восторженным писком привлекла общее внимание Союль, оттолкнув настоящую Наён, чтобы протиснуться ближе ко мне.

Я успела заметить недовольство на лице госпожи. Уверена, что после восемнадцатилетия Наён ещё припомнит это Союль. Мимо прошли четыре эвирских солдата. Скорее всего, из охраны короля.

Их одежда сильно отличалась от нашей. Тёмные сидящие по фигуре штаны, невысокие сапоги и подпоясанные широким поясом рубашки. Судя по ремням, свои мечи и кинжалы эвирцы крепят на поясе, в отличие от кхоринцев, которые носят оружие в руках или на спине. Однако клинки у гостей забрали ради нашей безопасности.

– Посмотри, какие у них волосы! Думаешь на ощупь отличаются от наших? – Хару присоединилась к нам, встав рядом с настоящей Наён.

Хоть я и скрыла заинтересованность, но разделила восторг остальных. По телосложению эвирцы казались крупнее, чем большинство кхоринских мужчин, но черты лиц были грубее. Наличие отросшей щетины их не беспокоило, когда большинство мужчин в Кхорине регулярно брились. У троих эвирцев были волосы цвета коричневого сахара, а у четвёртого светлый оттенок, напомнивший морской песок. У последнего волосы были длиннее, но не доставали до плеч.

Мужчины заметили нас, эвирец с волосами цвета морского песка задержал друзей взмахом руки. Они прекратили разговоры, замерли неподалёку и с откровенным бесстыдством принялись оценивающе осматривать нас с ног до головы, одаривая белозубыми улыбками. Союль рядом ахнула и, прикрыв рот рукой, пробормотала комплименты их светлым глазам, которые притягивали, но вместе с тем и пугали.

Хару зашептала что-то Наён, и они глупо захихикали, прикрыв лица рукавами. Мужчины поклонились нам, но приветствие вышло неловкое, они не знали, куда деть руки, и глубина поклона у всех была разной, что демонстрировало их незнание, какой она должна быть. Самый светловолосый показался особенно нахальным, потому что не отвёл от нас насмешливого взгляда, хотя делать так в момент поклона считалось неприличным. Мы склонились в ответ, проявив вежливость и дружелюбие. Между нами оставалось не менее пяти шагов, и с такого расстояния я не могла разобрать точно цвета их глаз, но про себя согласилась с тихим шёпотом Союль об их привлекательности. Эвирцы совсем другие, и красота их экзотичная и непривычная.

Друзья подтолкнули светловолосого, и эвирцы продолжили свой путь, мы развернулись в другую сторону и тоже ушли. Я шагала, не позволяя себе оборачиваться, хотя все остальные, включая Наён, попеременно оглядывались, чтобы повнимательнее рассмотреть гостей. Госпоже не пристало так себя вести, но Наён пользовалась благами роли кузины и делала что хотела, в то время как мне приходилось быть сдержаннее.

Джун вновь присоединился к нам на закате. Мы с Наён заканчивали репетицию с учителем, на которой отрабатывали будущее выступление. Нам предстоит сыграть несколько песен для гостей. И мне стало чуть легче от мысли, что я буду выступать не одна, а вместе с Торой и Наён.

Хэгым – красивый струнный инструмент с завораживающими звуками. Я сбилась с ритма лишь раз, засмотревшись на учителя, который ловко перебирал струны каягыма. Завтра за этим инструментом будет сидеть Раян. Трепетное волнение окатило меня с ног до головы, заставив замереть, предстоящая совместная игра с хранителем полностью вытеснила мысли о присутствии на празднике короля Объединённого Эвира.

Чтобы в помещение попадал свежий вечерний воздух, двери павильона оставили открытыми. Я сбросила оцепенение и улыбнулась Джуну, когда тот сел на деревянную веранду и принялся наблюдать за нашим занятием с безопасного расстояния. Он уложил алебарду рядом, локоть упёр в согнутое колено и подпёр подбородок ладонью. Заметив мой взгляд, Джун наградил меня ответной широкой улыбкой, и я невольно сбилась во второй раз, из-за чего учитель строго окликнул меня. Джун тихо засмеялся в кулак, а я хоть и отвела от друга глаза, но продолжила глупо улыбаться, проводя смычком между струнами и извлекая нужные звуки.

– Аша.

Я едва успела прикрыть дверь в свою спальню, как голос Джуна заставил меня испуганно подпрыгнуть.

– Что ты тут делаешь?! – тихо спросила я, когда он сам появился из-за ширмы.

– Ты закончила на сегодня? И что у тебя завтра?

– На сегодня да, завтра опять занятия, а послезавтра праздник близнецов.

– К тебе больше никто не зайдёт? – Джун окинул взглядом мою спальню и запер двери изнутри.

– Нет, сейчас часы для выполнения домашних заданий, а потом сон. – Я с недоумением проследила за ним и посмотрела в окно, где медленно сгущались сумерки.

– Отлично! Переодевайся, – приказал Джун, с довольной улыбкой бросив мне серый наряд из нижних штанов и невзрачного хлопкового платья.

– Что за…

– Скорее! А то не успеем.

Я одарила друга подозрительным взглядом, но сделала, как он велел: скрылась за ширмой и переоделась в простой наряд. Затем перед зеркалом торопливо стёрла остатки макияжа влажной тряпицей.

– Как ты сюда попал, кстати?

– Залез через окно, – без какого-либо смущения признался Джун.

– Но оно было заперто.

– Мне не впервой.

– Хочешь сказать, что не в первый раз забираешься в мою спальню? – язвительно уточнила я, выходя из-за ширмы и поправляя пояс.

– Было дело, но всего пару раз, – продолжил хвастаться Джун, протягивая мне плетёную шляпу с чёрной вуалью. – Сейчас мы вылезем через окно и пойдём в город, а ты, – он приложил палец к моим губам, пресекая попытку возразить, – ты молча пойдёшь за мной. И закрой лицо, а то наместница нас вздёрнет, если узнает.

– Куда мы…

– Ш-ш-ш! Я сказал молча.

Ещё пару раз я попыталась уточнить, куда мы направляемся, но Джун только загадочно улыбался да закрывал мне рот, не позволяя произнести ни слова. Я сдалась, и победная улыбка Джуна стала шире, а предвкушение, мелькнувшее в его глазах, передалось и мне.

Мы выбрались через окно, я надела плетёную шляпу и скрыла лицо вуалью. На территории поместья были развешаны зажжённые фонари, но темнота сгущалась, и полупрозрачная ткань ухудшала обзор, поэтому Джун сжал мою ладонь и уверенно потянул за собой, становясь моим проводником. Он с лёгкостью избегал охрану и слуг, изучив расписание обходов. Знал, по каким тропинкам пройти и за какими кустами пригнуться, чтобы оставаться незамеченными. Я закусила губу, сдерживая смех, когда мы в очередной раз ловко проскользнули мимо стражи. Если вначале меня одолевало беспокойство, то теперь на его место пришло веселье. Рядом с Джуном я не испытывала страха, а все тревоги уходили на задний план, хотя друг даже не захватил оружие, кроме скромного кинжала, закреплённого на пояснице.

Это не первый наш краткосрочный побег из поместья, но последний раз был давно – два года назад.

– Дальше мы пройдём быстрым шагом, Аша. Участок слишком открытый. Притворимся слугами, спешащими по своим делам. Доберёмся до стены и перелезем. Здесь она не высокая, – напомнил Джун, когда нам оставалось шагов двадцать до каменной охранной стены позади основных павильонов.

Я кивнула, Джун завертел головой, проверяя, нет ли кого поблизости. Он, как всегда, сосчитал до трёх, и мы вышли на освещённую дорожку, огибающую одно из зданий. Десять шагов мы преодолели бесшумно и беспрепятственно, но неожиданно из-за поворота нам навстречу вышел светловолосый эвирец. Из-за вуали я не успела его заметить и случайно задела плечом. От столкновения моя шляпа съехала назад, открыв лицо и волосы.

Я узнала нахального гостя, который кланялся, вызывающе глядя в глаза. Не успела я испугаться или начать переживать, как Джун извинился перед гостем и потащил меня за собой дальше. Я обернулась, чтобы напоследок проверить, не позовёт ли эвирец местных стражников, но мужчина остался стоять на месте, провожая нас недоумённым взглядом.

– Не переживай, Аша. Он же эвирец, они плохо нас различают, как и мы их. К тому же ты в костюме служанки, – развеял все мои страхи Джун и повёл сквозь кусты к стене.

Он сцепил пальцы и подставил руки, предлагая меня подсадить. Я поставила ногу на ладони Джуна и едва не вскрикнула, когда он без предупреждения подбросил меня вверх. Он сделал это с такой лёгкостью, что я с трудом успела уцепиться за стену, чуть не перелетев через неё.

– Риша была права, ты вырос, – сдавленно пробормотала я, забравшись на черепицу.

– Только заметила, малышка Аша? – передразнил он, подпрыгнул, схватился за край и ловко подтянулся вверх.

До чего же они любят это прозвище.

Джун не мешкая спрыгнул с другой стороны и протянул руки, предлагая меня поймать. Я фыркнула и приземлилась на ноги рядом. Джун помог поправить шляпу и вуаль, и мы побежали в город. Я не знала, куда мы направлялись, но не следила за местностью, доверяя Джуну и позволяя уводить меня дальше в глубь города по узким переулкам. Наступил вечер, и улицы были полны огней, слабый ветер раскачивал гирлянды разноцветных фонарей, украсивших дома в честь приближающегося праздника близнецов, в воздухе пахло едой и вином. Сладкие ароматы медового печенья и сушёных фруктов перемешивались с резким запахом острого перца, тушёных закусок и куриного супа. Чем дальше мы шли, тем многолюднее становилось вокруг. К гулу обычных разговоров примешивались смех и крики, а затем музыка и песни, звучащие где-то севернее. Жители Шилина уже начали праздновать.

Джун избегал широких улиц, словно намеренно огибая столпотворения. Почти весь наш путь проходил по неосвещённым переулкам. Всё время мы либо бежали, либо шли быстрым шагом. Джун притормозил лишь при виде двух фигур.

– Почему так долго? За ручку не торопясь прогуливались? – насмешливо спросил Минсу, оттолкнувшись от стены тёмного переулка.

Мы с Джуном бросили на старшего недовольные взгляды, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

– Минсу, шутишь ты, а стыдно мне за твоё убогое чувство юмора, – усмехнулась Риша, откидывая вуаль с лица. На ней была такая же плетёная шляпа, как и у меня. – Привет, малышка Аша.

Из-за поворота вышли Раян и Шин. Все старшие переоделись в чёрные одежды, я недоумённо моргнула несколько раз – непривычно было видеть на них что-то помимо красных тканей.

– Почему вы здесь? – хрипло спросила я, вытирая пот со лба.

– Чтобы хоть немного развлечься на настоящем празднике, – объяснила Риша.

– А где Сэён?

– Ему не повезло вытянуть короткую соломинку и остаться в храме, чтобы прикрыть нашу отлучку, – объяснил Шин.

Пресекая дальнейшие вопросы, Риша взяла меня под руку и смело повела в сторону широкой улицы. Меня окатило голосами веселящихся жителей Шилина, музыкой и запахами различных угощений с тележек торговцев.

Я завертела головой, впитывая в себя бурлящую жизнь города, на лице сама собой расцвела улыбка. В этой части Шилина я никогда толком не была. Здесь не так чисто, как в богатых районах, дорога хоть и мощёная, но старая. Некоторые камни под ногами шатались, зелени вокруг практически не было. Пахло не всегда приятно, а люди время от времени толкались, не утруждая себя извинениями. Всего так много, что голова закружилась, но я продолжала жадно разглядывать веселящихся, многочисленные украшения на домах и продаваемые сладости.

Неожиданно подвыпивший мужчина в толпе запутался в ногах и едва не навалился на меня всем весом. Шин грубо схватил его за одежду на груди и встряхнул, заставив извиниться. Незнакомец что-то пробормотал, еле ворочая языком, и старший раздражённо оттолкнул пьяного подальше, морщась от исходившего от него запаха. Я поблагодарила Шина за помощь и заботу, а Джун схватил меня за руку и утащил в сторону, приметив засахаренные ягоды. Мне было непонятно, откуда у Джуна деньги, но он покупал абсолютно всё, на чём я невольно задерживала взгляд. Один из торговцев предложил нам вина, друг заплатил, но протянутые нам пиалы выхватили Минсу с Шином и опустошили под негодующий возглас Джуна.

– Эй! Я за эти деньги едва спину не надорвал, пока тащил горшки в город! Да как вы… – договорить он не успел, потому что Шин добродушно хлопнул младшего по спине, отчего тот покачнулся.

– Спасибо, Джун!

Второй ощутимый хлопок был получен от Минсу.

– Спасибо, Джун! – с идентичной интонацией намеренно повторил старший.

Я громко рассмеялась от этой картины.

Оскорблённый их поведением, Джун продолжил отчитывать старших, а те, игнорируя его слова, попытались отобрать его кошелёк, чтобы узнать, сколько же дедушка заплатил Джуну, чтобы тот продал слепленные младшими учениками горшки. В храме имелась гончарная мастерская, всю посуду ученики делали сами под присмотром мастеров, но излишек созданного продавали на рынке.

Раян не поддерживал наш галдёж, лишь изредка вставлял реплики в обсуждениях и спорах, но улыбался чаще, чем раньше. Наслаждаясь возможностью забыть о повседневных ограничениях, мы вместе смотрели уличные огненные представления, Риша даже подбила Раяна поучаствовать в конкурсе метания кинжалов. Хранитель выиграл с лёгкостью и без особого энтузиазма, но его брови поползли вверх, когда в подарок он получил булочку со сладкими красными бобами. Мы все с нетерпением ждали, станет ли он её есть, но Раян, к всеобщему удивлению, протянул выигрыш Джуну.

– Ешь молча, – заранее предупредил он, пока Джун глядел на старшего с разинутым ртом, похоже, решив, что произошедшее не более чем совпадение. Я же была уверена, что Раян сделал это намеренно, зная о любви Джуна к выпечке именно с такой начинкой.

Внезапно раздался громкий хлопок, я вздрогнула и обернулась, заметив краткий всполох разноцветного света. Он был совсем маленьким. Окружающие люди, как и я, сперва испугались, но затем с восторгом окружили циркачей, которые устроили ещё несколько мелких взрывов.

– Это фейерверк? – спросил стоящий рядом со мной Джун, во все глаза глядя на разноцветные огни. Те выстреливали на пару метров вверх и растворялись в воздухе.

– Скорее хлопушки, настоящий фейерверк взлетает до самых небес, – ответила Риша. Все, кроме Раяна, обернулись к подруге с немым вопросом на лицах, и та торопливо продолжила: – Недавно созданный порох учёные при дворе императора с чем-то соединили и создали огненные цветы. Вот такие огромные. Как целый дом! Они взвиваются очень высоко, туда, где летали драконы!

Риша попыталась изобразить размеры руками, но похоже, их длины не хватало. Я, Джун, Минсу и Шин восторженно внимали рассказу, пока Раян сдерживал улыбку. Они-то с Ришей видели всё своими глазами, а нам приходилось воображать, но получалось с трудом. Я хмурила лоб, пытаясь соединить образы пламени и цветов в голове.

– На свой день рождения император устроил масштабное представление, фейерверки не меньше получаса освещали ночное небо, – добавила Риша. – Уверена, он и на следующий год устроит что-то похожее, может, съездим все вместе?

Мы радостно поддержали идею, Раян сделал вид, что не заметил наших вопрошающих взглядов. К тому времени он будет официальным хранителем, и именно его позволение нам потребуется для путешествия.

К сожалению, хлопушки у циркачей быстро закончились, и мы двинулись дальше. Мы посмотрели представление в уличном кукольном театре, где показали историю четырёх драконов, понаблюдали за жонглёрами и провели вместе ещё несколько часов, гуляя по улицам. С наступлением глубокой ночи старшие предложили проводить нас к дому наместницы. Раян и Риша с напускным недовольством качали головами, слушая рассказ Джуна о нашем побеге из поместья через охранную стену. Шин и Минсу, наоборот, похвалили за находчивость и наглость. Старшие помогли нам забраться наверх и дождались, пока мы с Джуном благополучно перелезем. Прежде чем спрыгнуть с другой стороны, я обернулась на друзей. Этот вечер был идеальным, расслабленным и искренним. Я не смогла сдержать счастливой улыбки, осознав, что после возвращения в храм вся моя жизнь будет такой. Джун уже спрыгнул и протянул руки. В этот раз я приняла его помощь, соскользнула, бесшумно попав в крепкие объятия друга, который подарил мне этот прекрасный вечер.

В поместье все, кроме охраны, легли спать. Стояла умиротворяющая тишина, а моё сердце забилось чаще оттого, что Джун не стал сразу опускать меня на землю, а почему-то помедлил, удерживая на весу в своих руках, и я невольно обвила руками его шею, зарывшись пальцами в волосы.

В день праздника приготовления начались с раннего утра. Меня искупали в ароматной воде, тщательно промыли волосы, обтёрли увлажняющими маслами, помогли одеться, сделали макияж и причёску. Меня как куклу передавали из одних рук в другие, подготавливая к мероприятию. Даже спустя часы мои волосы продолжали пахнуть смесью цветов и фруктов.

Меня, как младшую госпожу, нарядили в праздничные шелка. Платье в несколько слоёв из ткани коралловых и персиковых оттенков было расписано изысканными мотивами осеннего леса; к широкому, украшенному бисером поясу были приделаны украшения. Наряд сшили мастера своего дела, но из-за широких рукавов мне придётся тщательно следить, чтобы за что-нибудь не зацепиться.

После всех приготовлений через несколько часов после полудня я встала на специально отведённое мне место между Торой и Наён. Я упорно скрывала мелкую дрожь, удерживая на лице привычную маску доброжелательности, пока ладони то и дело становились влажными, усиливая мою нервозность. Я подняла руку и ощупала гребни и заколки на голове.

Тора, я и Наён должны были стоять у входа и лично приветствовать всех прибывающих, чтобы выказать должное гостеприимство. Сперва гости шли сплошным потоком, за полтора часа бесконечных поклонов у меня заныла поясница, а мышцы лица начало сводить от не сходящей с лица вежливой улыбки. Но скоро должно стать полегче, основные приглашённые приехали, осталось прождать ещё какое-то время, и нам будет позволено присоединиться к празднику.

Стоящую рядом Наён нарядили и причесали мне под стать, только платье дали немного проще и украшений в волосах у неё меньше. На празднике близнецов можно притворяться кем угодно, мы могли бы на один вечер поменяться местами, но наместница запретила. Наказала продолжать играть наши роли. Лицо Торы, как будущей преемницы госпожи Ян Йорин, уже известно многим советникам, поэтому она не скрывалась на нынешнем празднике. Большинство прибывших гостей были мне незнакомы, поэтому я не имела ни малейшего представления, кто из них мне соврал при знакомстве.

Может, тот молодой человек, представившийся сыном генерала из провинции Востока, или же тот, кто представился его помощником? Может, девушка, заинтересованно смотрящая на группу эвирцев, вовсе не младшая сестра наместника Центральной провинции? Или молодая женщина, разговаривающая с учеником из храма Дракона Юга, вовсе не дочь подруги госпожи Ян? Да и тот юноша… точно ли он ученик храма? Зелёные одежды ещё ни о чём не говорят. Он мог одеться так специально.

Мой взгляд метался от одного гостя к другому в поисках подсказок. Я надеялась, что эта игра всё же будет забавной, но ощутила себя в ловушке, не зная, с кем и как должна себя вести. Я растерялась, не понимая, кому верить и на что обращать внимание, чтобы раскрыть обман.

Специально для праздника всю обширную территорию поместья украсили цветами и гирляндами фонарей, которые зажгут ближе к вечеру. Расставили столы с угощениями и распахнули двери нескольких павильонов, где желающие могли расположиться и отдохнуть в помещениях с удобством.

Я повернула голову в сторону Шилина. Даже отсюда я могла расслышать бой барабанов и льющуюся мелодию флейт, заметить вдалеке вьющиеся разноцветные ленты, подбрасываемые в воздух танцорами или жонглёрами там, где проходил парад. Время от времени среди изогнутых крыш поднималась голова оранжевого Западного Дракона, собранного из бумаги. Люди несли его длинное тело на бамбуковых палках, попеременно то поднимая, то опуская волной, имитируя полёт.

В отличие от шумного фестиваля в городе, праздник близнецов в поместье проходил спокойно. В основном здесь собрались влиятельные люди. Игра в ложь – это удел молодых, которые присматривались друг к другу. Представители старшего поколения уже давно знакомы и собрались в отдельные группы для обсуждения новостей, сплетен и важных политических дел.

– Стой спокойно, – тихо бросила Тора Наён.

Младшая госпожа нервно одёрнула рукава платья, утомлённая стоянием на одном месте.

– Долго нам ещё ждать? – прошептала Наён в ответ. – Разве мы не всех поприветствовали?

Моя улыбка стала чуть более живой – её нетерпение забавляло, хотя я сама только усилием воли заставляла себя не делать лишних движений. Госпожа Ян оставила нас недалеко от входа, а сама общалась с важными гостями то в саду, то в главном павильоне.

– Не трогай лицо, – тем же ласковым тоном с доброжелательной улыбкой остановила меня Тора, когда я потянулась почесать нос.

Она даже не повернула головы в мою сторону, её способность всё подмечать и контролировать пугала и восхищала одновременно.

– Макияж испортишь, – добавила Тора, когда я замерла с не донесённой до лица рукой.

Я подчинилась, но пару раз наморщила нос, силясь избавиться от щекочущего ощущения.

Прибыли новые гости, и мы вновь поклонились, приветствуя их. Мне с трудом удалось подавить смешок, когда я услышала, как Джун громко чихнул. Друг стоял на расстоянии пяти шагов, спиной прислонившись к каменной стене. Он скучающе разглядывал новоприбывших, держась за свою алебарду. Пару раз он корчил рожи, пытаясь рассмешить меня в самый неподходящий момент, и ему это почти удавалось, но Наён вовремя больно щипала меня за бок. И в этот раз я обернулась на звук, Джун состроил недовольную мину, кивнув на сильно пахнущие кусты с цветами рядом с ним.

– Будущий хранитель, добро пожаловать обратно в Шилин! – громко поприветствовала Тора.

Мы с Джуном моментально распрямили спины и обратили всё внимание на Раяна, который зашёл на праздничную территорию поместья. Его сопровождали Риша и, к моему изумлению, Шин. На всех троих были одинаковые чёрные с красным одежды мастеров, а на широких поясах покачивались янтарные подвески с символикой храма. Госпожа Ян говорила, что явится хранитель, но ей неизвестно, что душа дракона перешла в Раяна, поэтому наместница скорее всего решит, что дедушка в очередной раз оскорбил её своим пренебрежительным отношением. Хотя её негодование его только позабавит. После скандала, произошедшего, когда госпожа Ян Йорин меня забрала, дедушка предпочтёт весь день провести без движений в медитации, чем пару часов рядом с наместницей. Риша и Шин поклонились нам, никак не демонстрируя, что посвящены в мой секрет двойника.

– Рад видеть вас в добром здравии, госпожа Ян Тора, – ровным тоном поприветствовал Раян старшую дочь семьи Ян.

Они сдержанно поклонились друг другу.

– Здравствуй, – обратился ко мне Раян, он не добавил никакого обращения, а по его отстранённому выражению лица я не сумела понять, вышло ли это случайно или ему претило называть меня чужим именем.

– Наён, – на всякий случай помогла ему я, но Раян не повторил фальшивое имя, лишь коротко кивнул.

– Надеюсь, вам понравятся угощения. Мы также благодарны, что будущий хранитель согласился выступить вместе с моей младшей сестрой, – Тора поддержала свои слова ещё одним поклоном.

– Это честь для меня, госпожа, – отстранённо ответил Раян. – Не стану более вас задерживать.

Он развернулся, чтобы отойти, и моя улыбка стала чуть шире при взгляде на его причёску. Раян завязал высокий хвост и перетянул его красной лентой с короткой медной шпилькой, из-за чего волосы раскачивались при каждом шаге. Риша коротко кивнула мне, пока они с Шином проходили мимо.

– Ещё пять минут, – сдалась Тора, когда Наён начала буквально топтаться на одном месте и тяжело вздыхать.

К нашей с Наён удаче, Тора всегда выполняла обещания. Поэтому спустя означенное время мы прошли в сады, чтобы присоединиться к празднику и пообщаться с гостями подольше.

– Извини, Джун, но сегодня ты не можешь везде ходить за нами, – предупредила Тора, когда мой друг увязался следом. Джун недовольно нахмурил лоб, но не успел возразить, как она продолжила: – Я имею в виду, что не нужно дышать нам в затылок. Здесь полно охраны, и не только нашей, но и других гостей. Ты можешь наблюдать издалека, если волнуешься, мы всегда в поле зрения. – Тора понимающе улыбнулась, заметив его колебания.

– Всё хорошо. Повеселись немного. Я освобожусь после выступления, – я сжала пальцы на локте Джуна, пытаясь убедить в своих словах. – Пообщайся с Раяном, Ришей и Шином.

Напоминания о присутствии старших оказалось достаточно, чтобы Джун всё-таки отступил.

– Я знаю, что вы проголодались, хотите насладиться праздником и познакомиться с кем-нибудь. Сегодня вы можете делать это порознь, – тихо наставляла Тора меня и Наён. – Но сейчас мы обязаны пообщаться с королём Эвира. Будьте вежливы.

Мы с Наён переглянулись, охваченные подступающим волнением. Тора ушла вперёд, и мы покорно последовали за ней к группе мужчин и женщин. Все они были одеты в кхоринские одежды, многослойные, с запа́хом и затянутые поясами, но двое мужчин выделялись на фоне остальных телосложением и светлыми волосами.

– Ваше величество, – обратилась Тора к одному из них, остановившись на почтительном расстоянии.

Разговоры среди мужчин и женщин прекратились. Король Эйден повернулся к нам, и я едва не выдала себя слишком громким вздохом. Эйденом оказался тот светловолосый эвирец, с которым я столкнулась, убегая из поместья с Джуном. Меня удивило, что в тот день он внешне едва ли отличался от своих солдат, а позже и вовсе бродил в сумерках без охраны.

– Госпожа Тора, – доброжелательно улыбнулся король в ответ.

Эйден говорил понятно, но с акцентом. Согласные звучали грубее, и всё же низкий голос создал приятное обволакивающее впечатление.

– Вам пришлась по вкусу наша еда, ваше величество? – дежурной фразой начала разговор Тора.

– О да! Потрясающе, как вы в Кхорине умеете засушивать фрукты. Они становятся слаще, но остаются мягкими. Мы тоже так делаем, но фрукты часто теряют былую мягкость и становятся несъедобными. – Король ответил на банальный вопрос искренне и развёрнуто, чем вызвал у нас улыбку.

Многие в Кхорине на подобный вопрос ответили бы коротко, простым согласием или уклончивым уходом от темы, понимая, что этот вопрос не более чем вежливость, однако Эйден воспринял его со всей серьёзностью.

Король отошёл от своих недавних собеседников и встал ближе. Он окинул меня и Наён заинтересованным взглядом, на его лице не отразилось узнавания, и я понадеялась, что он и не понял, что мы уже виделись несколько раз.

Эйден оказался действительно молод, выглядел чуть младше своих двадцати семи. Внешность показалась мне грубоватой, но всё равно притягательной. Серо-зелёные глаза и светлые, едва заметно вьющиеся волосы. Белозубая улыбка молодого короля была немного кривоватой, больше походящей на усмешку. Однако образ смягчали часто приподнимающиеся в удивлении брови, отчего глаза становились больше, а мимика выглядела живой.

– Я хотела представить вам мою младшую сестру – Наён, – Тора указала на меня. – А рядом наша кузина – Хёна.

Мы поклонились, и Эйден ответил тем же, но неуклюже. Глаз при приветствии он снова не опустил, нарушив этикет. Хотя он король и быть дерзким ему позволено.

– Я слышал о вашем празднике близнецов, Тора. Могу ли я быть уверен, что Наён – это Наён, а девушка рядом с ней – Хёна?

Эйден внимательнее вгляделся в моё лицо, а затем с неменьшей подозрительностью рассмотрел Наён, но мы ничем себя не выдали, удерживая одинаковые понимающие улыбки.

– Не можете, – честно ответила Тора. – На то это и праздник близнецов.

– Что ж, вероятно так даже интереснее, – кивнул молодой король. – Тора? Это имя похоже на наше. Словно его взяли из нашего языка.

– В нашем языке тоже есть это имя, но вы верно угадали, – подтвердила старшая сестра Наён. – Матушка выбрала его именно из-за наличия в обоих языках. Она любит культуру Эвира. Некоторые в Кхорине уже называют детей эвирскими именами, считая их звучание по-необычному красивым.

– Мне отрадно это слышать, потому что я восхищаюсь вашими традициями, – Эйден указал рукой на свой полностью чёрный кхоринский наряд. Несмотря на однотонность, верхняя мантия с широкими рукавами была обильно расшита растительным узором серебряной нитью. – И я благодарен за возможность примерить ваши одежды. Интересный опыт.

– Нам в радость, ваше величество.

– Что вы думаете, Наён? Мне подходят ваши одежды? – неожиданно обратился ко мне Эйден.

– Разумеется, ваше величество, – со скромной улыбкой, не задумываясь, ответила я.

– Ну же, Наён. Подобный ответ я услышу от вас, даже если обмотаюсь тряпкой. Скажите, что действительно думаете.

Я открыла рот, чтобы выдать один из заученных комплиментов, но почему-то замерла, встретившись с королём взглядом.

– Золотая, – вырвался у меня правдивый ответ.

– Золотая? – переспросил король, и недоумение, отразившееся на лице, сделало его более очаровательным.

– Вам бы больше пошёл наряд, расшитый золотой нитью, а не серебряной. К тому же у вас серо-зелёные глаза, поэтому вместо чёрного лучше выбрать цвет посветлее, – в странном оцепенении я озвучила все свои мысли.

Тора и Наён не попытались меня заткнуть, а улыбка Эйдена ширилась с каждым моим словом.

– Вот оно как? К сожалению, я не столь хорош в подборе одежды. Мне принесли три комплекта, но, вероятно, я сделал неправильный выбор.

– Нет, ваше величество, вы выглядите потрясающе, – я неловко попыталась сгладить сказанное. – Как вы и заметили ранее, даже надев мешок, вы будете выглядеть привлекательно. Это не лесть, а правда.

Только выпалив всё на одном дыхании, я поняла, что ухудшила своё положение ещё большей откровенностью. Мой ответ явно позабавил монарха.

– Вы находите меня привлекательным?

Настоящая Наён бросила на меня выразительный взгляд, а я ощутила себя в ловушке. На этот вопрос есть лишь два ответа: «да» либо «нет». Второе не вариант, может оскорбить короля Эвира. А первый подходит по всем параметрам: вежливый и может дать шанс настоящей Наён стать одной из тех, на кого монарх обратит своё внимание. Вряд ли этот брак возможен, но интерес Эйдена может разжечь любопытство со стороны других богатых семей. Но даже зная всё это, я медлила, бросив короткий взгляд на Джуна, Раяна и Ришу, которые о чём-то спорили с Шином в стороне. Риша почему-то засмеялась, Джун запустил руку в чёрные волосы, а Раян внезапно повернул голову ко мне, и я торопливо отвела глаза.

– Да, нахожу, – как можно ровнее ответила я, вызвав довольное выражение лица у короля.

– Не станем более вас отвлекать, ваше величество. – Тора взяла меня под локоть, намереваясь увести, но Эйден преградил нам путь.

– Прошу прощения, Тора, могу ли я ещё немного пообщаться с вашей сестрой? Её прямота кажется мне чем-то… освежающим. – После короткой заминки он подобрал странное слово из нашего языка, но Тора понимающе кивнула.

– Как пожелаете. Тогда веселись, Наён, и не забудь потом пообщаться с другими гостями. Хёна, пойдём за мной.

Настоящая Наён едва ощутимо сжала мою ладонь в знак поддержки. Мне нескоро удастся расслабиться, а ей Тора наверняка теперь позволит действовать свободно.

– Я знаю, насколько утомительны подобные мероприятия. Вы что-нибудь ели? – Эйден жестом пригласил меня отойти с ним в сторону.

И тут и там на территории садов установили столы с пиалами и кувшинами вина, рядом выложили фрукты и сладкие закуски из риса. Мы подошли к столу под раскидистым клёном. Я смахнула рукой несколько ярко-красных листьев со столешницы, находя расположение угощений не совсем удачным. Однако это только закуски, желающие могли подкрепиться более сытными угощениями за длинными столами, накрытыми в главном павильоне.

– Вы хорошо владеете нашим языком. – Я выбрала нейтральную тему, не зная, какими разговорами развлечь иностранного правителя. – Зачем это вам, ведь есть переводчики?

– Невозможно понять культуру или то, как вы мыслите без знания языка. К тому же весьма неразумно не иметь возможности общаться с единственным соседом. – Эйден одарил меня то ли снисходительной, то ли дежурной улыбкой, и я пожалела о своём глупом вопросе. – Но мне не хватает практики, поэтому я никак не могу избавиться от ярко выраженного акцента.

Будто специально Эйден сделал его заметнее, наигранно строя недовольное лицо, чем вызвал у меня смешок.

– Вы когда-нибудь бывали в Эвире, Наён? – перевёл тему Эйден, пока я наблюдала, как он придерживал широкий рукав, чтобы налить себе вина.

Движение вышло аккуратным, почти естественным, но я догадалась, что короля никто не научил, как это делается, он, наблюдая за другими, сам всё подметил. Эйден наполнил пиалу самостоятельно, движением руки остановив слугу, собравшегося подойти и помочь. Тот отступил, и стало ясно, что король желает говорить со мной наедине. Эйден налил вина и мне. Несмотря на нежелание пить, тем более на голодный желудок, королю я не смела отказать.

– Нет, ваше величество, не бывала.

– Что вы знаете о моей стране?

– Не так много. Территория… не самая благоприятная для жизни, слишком много камня в земле, да и леса густые. Наверное, нелегко было построить города. Я слышала, что из-за горной гряды в Эвире рассвет виден не так, как видим его мы.

Эйден размеренно кивал в такт моим словам, а затем залпом опустошил пиалу и повертел её в руках. Похоже, она показалась ему непрактично маленькой, и король налил ещё. Я сделала пару глотков, отмечая, что напитки, привезённые Ришей и Раяном, были вкуснее. Это вино слегка горчило.

– Верно. Камня в земле много, поэтому в основном мы разводим скот. Но у всего есть плюс. Земля оказалась богата минералами и другими полезными ресурсами. Мы живём в достатке, жаловаться не на что.

Я внимательно слушала, выбирая фрукт со стола. Мои пальцы неуверенно замерли над сливами. Перед глазами появился образ Раяна, который утверждал, что я люблю сливы и кумкват. Эйден вложил сливу мне в руку, и я моментально пришла в себя.

– И с рассветом вы правы, Наён, – прошептал молодой король, наклонившись чуть ближе, – но из-за гор вы не способны любоваться уходящим за океан полыхающим солнцем, потому что закат принадлежит нам.

Последние слова он протянул с наслаждением, словно стал победителем в споре. В горле пересохло, и я невольно отступила, пытаясь уйти от внезапной близости и чужого тёплого дыхания. Чтобы отвлечься, я нашла взглядом Джуна, тот не отрываясь смотрел на меня. Старшие рядом хоть и притворялись беседующими, но время от времени я замечала их вскользь обращённое внимание. Они наблюдали.

– Приезжайте с сестрой ко мне в гости. Я покажу вам красивейшие закаты.

– С радостью, ваше величество, – улыбнулась я и надкусила сливу.

Мне осталось полгода, поэтому если предложение Эйдена искреннее, то в Эвир поедет уже настоящая Наён, но мне почему-то тоже захотелось взглянуть на алеющий закат над океаном.

Разговоры резко оборвались, все присутствующие одновременно вскинули головы при звуках заворчавшего вдалеке грома. Ни молний, ни дождя не было, хотя небо хмурилось, затягиваясь серыми тучами. Кожей я ощутила приятную вибрацию от приближающейся грозы.

– Ваш дракон чем-то недоволен? – поинтересовался Эйден, продолжая разглядывать небо.

На мгновение показалось, что его улыбка стала какой-то мстительной, но стоило мне моргнуть, и она исчезла, а его величество отпил из пиалы.

– А может, рад, – возразила я.

– Радость, похожая на злость? Занимательно, – проговорил король, несмотря на непринуждённый тон, слова прозвучали скучающе.

Хоть приподнятые брови и вернувшаяся расслабленная улыбка должны были придать его выражению лица заинтересованный вид, меня не отпускало ощущение, что все эти эмоции продемонстрированы намеренно, чтобы сбить с толку.

– Сейчас сезон осенних бурь, – пояснила я. – У нас лишь грозы да дожди, а вот южнее, на море, бури проходят почти каждый день в этот период.

– Почему вы на меня так странно смотрели, Наён? – неожиданно перевёл тему Эйден, и я замерла с поднесённой к губам сливой.

– Когда?

– Пару дней назад. Да и сегодня. Мой приветственный поклон был неправильным?

– Он немного неверен, вот и всё. Видно, что вам непривычно. В Эвире люди приветствуют друг друга по-другому, верно?

– Верно, у нас поклоны для слуг. Мужчины приветствуют друг друга рукопожатием.

– А что для женщин?

Я догадалась о своей ошибке, глядя, как губы Эйдена растянулись в лукавой улыбке.

– Раз я научился вашему приветствию, то окажете мне честь принять эвирское приветствие, Наён?

– Конечно, – менее уверенно ответила я, зная, что другого варианта у меня всё равно нет.

Я с недоумением посмотрела на молодого короля и его протянутую ладонь.

– Возьмите меня за руку, Наён, – попросил он, забавляясь от моего испуганного взгляда, мечущегося от его лица к руке и обратно.

Это не совсем по нашим правилам, чтобы незнакомые мужчина и женщина держались за руки, но интерес взял верх, и я аккуратно вложила свою руку в его ладонь. Она была значительно больше моей, кожа грубая, мозолистая от тренировок с оружием. Из горла вырвался вздох, когда Эйден сжал пальцы, не позволяя мне передумать, наклонился и приник губами к костяшкам моей руки. Я вся оцепенела от незнакомого прикосновения, но не позволила себе выдернуть ладонь, боясь обидеть короля. Его мягкие губы задержались на моей коже на несколько долгих мгновений, а мысль об этом незнакомом поцелуе заставила меня покраснеть.

– Вот так мы приветствуем женщин, – сказал Эйден, выпрямившись, но моей руки не выпустил, а наоборот, накрыл второй, удерживая между ладонями. – Ведь приятнее, чем поклоны, верно, Наён?

Я не успела ответить королю Эвира, как рядом буквально из ниоткуда появился Джун в компании троих старших.

– Прошу прощения, госпожа, но с вами хочет познакомиться будущий хранитель Юга, – деловито доложил Джун, спасая меня от неловкой ситуации.

Брови Эйдена вначале взлетели вверх от удивления, когда вокруг нас внезапно появилось столько людей, но он быстро взял себя в руки и натянул дежурную улыбку. Король оглядел наряды моих друзей и задержал взгляд на Раяне. Они были одного роста и примерно одного возраста, хотя в остальном выглядели как полные противоположности. За исключением глаз. У Раяна они тоже светлые.

– Вероятно, вы и есть хранитель Дракона Запада, – угадал Эйден. – Мне отрадно познакомиться с таким человеком, вы словно бог, раз носите в себе душу одного из драконов.

– Я лишь будущий хранитель, но рад слышать, что вас так занимает наша вера и вы узнали меня по одежде, – спокойно ответил Раян, бросив холодный взгляд на руки короля, которые всё ещё сжимали мою ладонь.

Эйден понял намёк и отпустил меня.

– Вы слишком высокого мнения о моих знаниях, но я буду польщён, если вы лично расскажете мне больше. Могу ли я посетить знаменитый храм? Хотелось бы быть подкованным перед встречей с императором Шионом.

Джун взял меня за локоть и потянул на пару шагов в сторону, чуть подальше от Эйдена. Риша и Шин нахмурились после прямого вопроса от короля Эвира. Хотя я сомневалась, что Раян может отказать правителю другой страны, всё-таки он прибыл сюда ради поездки в Зимний дворец, значит Эйден – гость императора. Раян хоть и хранитель, но подчиняется императору.

– Думаю, мы можем это обсудить, – уступил Раян.

– Потрясающе. – Улыбка Эйдена стала шире, почти перерастая в довольную ухмылку. Только теперь я заметила, что его клыки были немного острее, чем у большинства людей, и делали улыбку больше похожей на оскал. Выражение лица Эйдена смягчилось при взгляде на меня. – Благодарю, Наён, за приятную беседу. Надеюсь, нам ещё удастся поговорить.

– И я, ваше величество, – в тон ответила я и ушла вслед за Джуном.

– Ты в порядке? – тихо спросил он, оказавшись на безопасном расстоянии от эвирца.

Джун специально повёл меня по саду узкими тропинками, чтобы ненадолго скрыться от остальных гостей за цветочными кустами.

– Что за фамильярное обращение?! – вспылил Джун, прежде чем я успела ответить.

Я потёрла костяшки, которых Эйден коснулся губами. Это был мимолётный поцелуй, но сердце продолжало биться часто, делая моё дыхание рваным. Я никак не могла отделаться от ощущения его губ на коже.

– Всё хорошо. Король просто показывал, как приветствуют девушек в Эвире. – Я зачем-то попыталась оправдать Эйдена, хотя, может, и не стоило.

Джун резко обернулся, одарив меня недовольным взглядом, но смягчился, заметив, как я вздрогнула. Он взял меня за поцелованную руку и сам потёр кожу пальцами, будто мог таким способом избавиться от следа поцелуя. Его забота отозвалась теплом в груди, и сердце потихоньку угомонилось.

– Ты выдумал или мне и правда нужно поговорить с будущим хранителем?

– Не выдумал. Я слышал, как он сказал Раяну, что не знаком с младшей госпожой Ян. Среди присутствующих есть представители лишь двух храмов. Из восточного и северного никто не приехал, так что тебе стоит познакомиться с учениками Юга, пока есть такая возможность.

Я кивнула и поспешила за Джуном по извилистой дорожке, вспоминая, как часто мы с ним обсуждали путешествия в другие храмы и вероятность личной встречи с остальными хранителями. Этот год и вовсе особенный: прошлое поколение хранителей меняется на новое.

Мы обогнули низкую сосну с причудливо изогнутым стволом и чуть не столкнулись с двумя молодыми людьми в зелёных одеждах. Наряды в нежных, приятных глазу тонах, а вышивка в белых и более насыщенных оттенках зелёного. Мой взгляд упал на их поясные подвески. Ученики из храма Западного Дракона носят подвески из янтаря, а у этих молодых людей они сделаны из нефрита и аметиста, который своим нежным фиолетовым оттенком, вероятно, символизирует их Священную Глицинию.

Мы с Джуном тотчас сделали шаг назад, чтобы сохранить уважительное расстояние. Представителей храма Юга всего двое. Стройные, высокие, лица у обоих приятные, глаза карие, а волосы длинные. Но я всё равно с изумлением уставилась на одного из них. У первого молодого человека тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, а у второго – распущены, но главное, они были светлые, едва ли не белые. Ресницы чёрные, как и у всех, а вот брови светлее, чем у кхоринцев, но не настолько светлые, как волосы. Если гость с Юга и заметил моё пристальное внимание, то никак не отреагировал.

– Он болел в детстве, – ответил его товарищ, вероятно прочитав вопрос на моём лице. – Белые волосы стали побочным эффектом от заразы.

Я устыдилась и потупила взгляд.

– Прошу прощения за мою бестактность, я просто была удивлена.

– Кого ты нам привёл, Джун? – спросил тот же молодой человек. Значит, с моим другом они уже знакомы, хотя Джун чаще меня бывал в храме и наверняка пообщался хоть с некоторыми гостями. Вероятно, дедушка наказал ему всю информацию держать при себе.

– Это младшая госпожа – Ян Наён, – заученно ответил Джун.

– Приятно познакомиться с вами. Меня зовут Эи́ль, я будущий хранитель Дракона Юга, а рядом со мной Али́д, он второй претендент на звание хранителя.

Я рассмотрела их чуть внимательнее, предположив, что Эиль ровесник Риши и Раяна, Алид же выглядел младше, не старше двадцати трёх лет.

– Это большая честь для меня! – Я поклонилась им в пояс, так низко, что мои волосы свесились вперёд.

На самом деле хранителей необходимо в первый раз приветствовать, опускаясь на колени, как настоящее божество, но сейчас я не могла этого сделать.

– Право, не нужно, госпожа. Дракона во мне ещё нет. Последний год обучения мы с Алидом провели здесь. Должны были уехать неделю назад обратно домой, но решили задержаться из-за праздника близнецов.

Прибывших на обучение к хранителю гостей тщательно скрывали, не всё время они учились в Шилине. Претенденты бывали в других городах, изучая нашу провинцию, или ходили в горы, поэтому неудивительно, что я их не видела, когда на протяжении года приезжала в храм.

У Эиля приятный, почти ласковый голос, Алид продолжал молчать. Он рассматривал меня с вялым интересом и даже не улыбался. Никакой реакции от него, кроме короткого кивка в ответ на приветствие, я не получила.

– Мы несколько раз встречались с Джуном и знакомы со старшим поколением учеников, среди которых Риша и Раян, но я был удивлён, услышав, что ученик храма служит охранником молодой госпожи, – прямо высказал свои мысли Эиль, и я закусила губу, не зная, как объяснить ситуацию и не выдать, что я двойник.

Мы с Джуном не нашлись с ответом, Алид едва заметно приподнял бровь, проявляя некоторую заинтересованность, пока Эиль с приклеенной улыбкой ждал пояснений, будто играл в занимательную игру.

– Смотрю, вы уже познакомились.

Джун вздрогнул от неожиданно раздавшегося за нашими спинами голоса Раяна.

– Да, как раз интересуюсь, как так вышло, что Джун работает охранником. На Юге подобное ремесло немыслимо для ученика храма. Даже если охранять нужно молодую госпожу, – не отставал Эиль, сбив с толку ещё и Раяна.

Когда и тот промолчал, я поняла, что мы попали в неприятную ситуацию.

– Это не имеет… – начал Раян.

– Это из-за моей просьбы, – перебила я. – Джун согласился быть моим охранником по доброй воле, я долго его упрашивала.

– Для чего вам понадобился ученик храма, Наён? – изумился Эиль.

– Он мне нравится, и я хотела, чтобы он был рядом, – моментально выдала я, боясь растерять внезапную уверенность.

Ответ вышел удачным. Не лучшим, но все потеряли дар речи и определённо не знали, как реагировать на услышанное откровение. Краем глаза я заметила, как щёки Джуна покрылись румянцем, а Раян как ни в чём не бывало положил ладонь ему на плечо.

– Какая удача, – противореча словам, голос Эиля стал сухим, а улыбка фальшивой. – Можно предположить, что Джун чувствует к вам нечто подобное, иначе вряд ли бы ученик храма согласился на столь непривлекательную должность. Зато теперь всё ясно. Какие любопытные правила у храма Запада, хотя кому как не тебе и Рише знать, верно, Раян?

Я с трудом сдержалась, чтобы не наступить этому будущему хранителю на ногу в отместку. Никто не смеет с таким пренебрежением говорить о чувствах других. Эиль полез не в своё дело и вёл себя, словно это в норме вещей. Алид разочарованно вздохнул и отвёл взгляд, всем видом демонстрируя, что разговор ему наскучил.

– Не устал намекать на мои отношения с Ришей, Эиль? – сухо парировал Раян. – Если она тебя отшила, то это не моя проблема. Хотя попытайся привлечь её внимание ещё раз, может, ей скучно и ты сойдёшь в качестве развлечения на вечер-другой.

Осознав, что эти двое друг друга недолюбливают, я отступила назад, быть в эпицентре ссоры между двумя хранителями мне не хотелось. Но сделав шаг, я упёрлась спиной в грудь Раяна. Его рука легла мне на поясницу. Эилю и другим этого не было видно из-за моих широких рукавов и многослойной одежды, но я сглотнула ком в горле, ощутив, как пальцы Раяна сжались на талии, удерживая меня на месте.

На лице Эиля проступил румянец от злости, он сжал челюсти, а когда собрался ответить, Раян вновь его перебил:

– Не утруждайся спрашивать позволения у меня, Риша мне не возлюбленная, а я ей не хозяин. Мы в храме не запрещаем любовь и чувства. Госпожа, – моя голова покорно дёрнулась в сторону Раяна. Подобное обращение от него смутило, хоть и было верным, так как я играла роль, – нам пора выступать. Джун, ты тоже идёшь.

Раян выглядел равнодушным, но его прикосновения говорили об обратном. Он был зол на Эиля. Настолько, что не позволил нам поклониться южным гостям на прощание. Меня Раян подтолкнул в сторону главного павильона, а Джуна потащил за одежду на плече, игнорируя мастеров Юга в зелёных одеждах.

Раян был прав, напомнив о выступлении. Из-за тяжёлых туч сумерки начали опускаться на землю раньше, и я потеряла счёт времени. То дальше, то ближе продолжало раздаваться ворчание грома, хотя молния сверкнула лишь дважды. Слуги торопливо зажгли приготовленные фонари, чтобы никто из гостей не пострадал от неудачного падения в какой-нибудь рукотворный ручей.

– И этот напыщенный баран действительно будущий хранитель Южного Дракона?! – возмутился Джун, когда Раян отвёл нас подальше от чужих ушей в одну из небольших беседок в глубине фруктового сада.

– Следи за языком, – беззлобно предупредил Раян. – Он, конечно, баран, но ещё и хранитель, а ты ученик Западного Дракона. Не позорь нас, вступая в прямую перепалку с Эилем.

– Ты сам только что это сделал, – припомнил Джун.

– Мне можно, потому что я за всех вас в ответе. Он не в первый раз пытается задеть меня.

– Чем ему так досаждают отношения в храме?

– Он просто завидует. В храме Юга среди учеников нет девушек вообще, поэтому наши вольные отношения его смущают и злят.

Джун закатил глаза, явно не удовлетворённый такой причиной.

– Я слышал, что зелёный Дракон Юга отличается спокойным и миролюбивым характером, как он мог выбрать такого придур… – Джун проглотил оскорбление под тяжёлым взглядом Раяна.

– Ты ещё веришь в сказку, что дракон выбирает хранителя, ориентируясь на его характер?

– Ты хорошо подходишь для Западного Дракона, он опасный, и характер у него взрывной, сродни внезапной молнии в небе, – горделиво напомнил Джун.

Раян одарил младшего снисходительной улыбкой, но я кивнула, соглашаясь со словами Джуна. Само присутствие нашего хранителя рядом заставляло ощущать странное давление, похожее на напряжение в воздухе при грозе.

– Наше выступление начнётся через десять минут. Ашарин, найди Наён и приготовься, – напомнил Раян, а я задержала дыхание от того, с какой непринуждённостью он позволил себе произнести моё имя. Раян убрал руку с моей талии, и лишь тогда я поняла, что всё это время он продолжал меня придерживать.

Хранитель отошёл на пару шагов.

– Но мы не провели ни единой репетиции вместе, – неуклюже и абсолютно не вовремя возразила я, словно сейчас это могло что-то изменить.

Мысль о совместном выступлении по-прежнему смущала.

– Ничего страшного. В храме Востока нас научили подстраиваться под разных партнёров. К тому же я знаю песни, которые вы с Наён будете играть. Не спускай с неё глаз, Джун, – Раян отдал последнее распоряжение и ушёл.

– Нужно проверить хэгым. Правильно ли он настроен, – сказала я, прервав повисшую между нами с Джуном тишину.

В памяти, как назло, всплыло сказанное про наши отношения гостям из южного храма, а пристальный взгляд Джуна только усиливал мои сомнения в правильности выбранных слов. Вокруг слишком быстро темнело, а фонарей в этой части сада почти не было.

– Да, хорошо, пойдём, – наконец отозвался Джун, приходя в себя, и протянул мне руку. – Здесь много упавших фруктов. Ты можешь поскользнуться.

Его объяснение было логичным, я благодарно улыбнулась и приняла помощь. Он повёл меня обратно к гостям, изредка предупреждая о корне или упавшем яблоке, через которые необходимо переступить. В ответ я сильнее сжимала его руку, заметив, что Джун тщетно силился спрятать смущённую улыбку.

Наше выступление началось, когда сумерки окончательно перешли в вечер. Вдалеке небо несколько раз пронзила яркая молния, но никто не вздрогнул. Жители провинции Запада, наоборот, кивали, довольные раскатистым громом.

Пришедших оказалось слишком много, чтобы вместить всех в один павильон, поэтому было решено дать представление с распахнутыми дверьми, чтобы музыка лилась наружу для всех гостей, оставшихся в садах. Кто хотел посмотреть, могли подойти ближе, кому достаточно слушать – оставались там, где им удобно.

Мы с Торой сели на деревянную веранду. У меня в руках был хэгым, а у старшей госпожи – бамбуковая флейта. Чуть позади Торы расположилась Наён с таким же, как и у меня, инструментом. Я бросила на них встревоженный взгляд, старшая госпожа ободряюще мне улыбнулась. Тора знала о моём страхе выступлений, но это не та слабость, которую я имела право демонстрировать, а по мнению госпожи Ян, не должна была её иметь вовсе, будто наличие страхов действительно зависело от моего желания. По рядам гостей пронесся возбуждённый шёпот, Раян снял обувь, поднялся к нам на веранду и плавно опустился перед приготовленным каягымом.

Тёмное дерево инструмента красиво поблёскивало, отражая оранжевые блики фонарей над головой. Я неприлично долго задержала взгляд на Раяне с каягымом, не зная, кем залюбовалась больше: хранителем или любимым музыкальным инструментом. До ушей донеслись восхищённые возгласы девушек о Раяне, это привело меня в чувство. Я тут же отвела глаза, вспомнив, кем притворяюсь.

Мы должны будем сыграть три песни. Первую будут слушать внимательно, а на второй и третьей люди, вероятнее всего, вернутся к прерванным разговорам. Поэтому первую нужно сыграть идеально, и тогда всеобщее внимание станет менее пристальным. Меня позабавило, как Шин толкнул Ришу в бок и со смехом кивнул на Раяна, затем наклонился к Рише, что-то сказал, и та тихо засмеялась в кулак. Случайно я наткнулась взглядом на Эйдена, тот говорил с другими эвирцами, но его глаза следили то ли за мной, то ли за Раяном. Потом я заметила гостей из южного храма. Джун стоял чуть в стороне, но недалеко от Риши и Шина. Однако я прекратила рассматривать зрителей, встретившись взглядом с госпожой Ян, которая вышла понаблюдать за представлением. На ней был дорогой наряд в красных и золотых тонах, чёрные волосы обильно украшены заколками и длинными шпильками. При каждом повороте головы украшения покачивались. Её губы напряжённо сжались, пока она следила за мной.

– Начнём, – предложила Тора, ободряюще коснулась моей руки и кивнула Наён и Раяну.

Для выступления были выбраны всем хорошо знакомая песня-рассказ о четырёх драконах и две песни о Драконе Запада. В оригинале у них есть текст, и для полноты картины должен присутствовать певец, однако сегодня решили обойтись без него, чтобы гости могли беспрепятственно продолжать общение.

Первыми начали Тора с флейтой и Раян с каягымом, после вступили мы с Наён, и несколькими тактами позже присоединились остальные музыканты, служащие фоном. Они поддерживали мелодию, помогая ей приобрести объём.

Песня не грустная, скорее величественная, о бессмертных существах, покорённых красотой солнечных лучей, запахом леса, журчанием воды и силой бури. Я улыбнулась, уверенно сжимая пальцы и проводя смычком между струн. Звуки моего хэгыма следовали за флейтой и каягымом, как за проводниками, опираясь на талант Торы и Раяна. Тора занималась давно, поэтому её игра была лёгкой и непринуждённой. Раян же, к моему удивлению, играл идеально по нотам и ни разу не сбился. Лицо молодого хранителя оставалось расслабленным, даже скучающим, когда он поднимал взгляд на собравшихся.

Идеально отыграв первую песню, я немного расслабилась, получив в качестве награды от госпожи Ян удовлетворённый кивок. Она потеряла ко мне интерес и отошла с гостями к одному из столов, где они наполнили пиалы вином. Так же поступили Риша и Шин. Старшая подозвала Джуна, они налили и ему.

Следующая песня была спокойнее первой, а исполнять третью остались только я, Тора и Раян, потому что она рассказывает о редкой, но неистовой весенней грозе. Эта мелодия тихая, с тревожной трелью флейты. Я не особо люблю её, песня заставляет меня нервничать.

Ведя смычком, я отвлекала себя разглядыванием гостей, радуясь, что уже исполняла эту мелодию сотни раз, и мышцы сами прекрасно помнили последовательность движений для извлечения нужных нот. Риша одобрительно кивнула, когда наши глаза встретились. Чуть в стороне светловолосый Алид со странной настороженностью смотрел на Эйдена. До этого я не замечала, чтобы он проявлял интерес хоть к чему-то, но теперь его взгляд постоянно возвращался к королю Объединённого Эвира. Хотя я его понимала: всё-таки эвирцы выглядели по-другому, и я сама потратила какое-то время на то, чтобы их рассмотреть. Меня удивило, как мало стражи король привёл с собой. Человек пять, не считая его самого, однако это ни о чём толком не говорило. Остальной сопровождающий его отряд мог сейчас веселиться в городе на празднике.

Две молодые девушки засмеялись в ответ на какую-то фразу Джуна, одна из них схватилась за его предплечье, но он не отстранился, а с улыбкой поддержал собеседницу под руку. Мои пальцы сжались сильнее, чем надо, и следующая нота вышла пронзительно резкой. Она и должна была быть тревожной, но не настолько протяжной. Слушатели почти не обратили на это внимание, Джун и вовсе не отреагировал, увлечённый разговором, но Тора и Раян повернули головы ко мне. Едва шевеля губами, я попросила прощения, и они вновь сосредоточили внимание на инструментах. Я же усилием воли продолжила исполнять мелодию, стараясь не смотреть в сторону друга.

Джун всегда сидел и слушал, как я играю, и его нынешняя безучастность неожиданно меня задела. Я напомнила себе, что он наблюдал за моей игрой сотни раз и видел мои как лучшие, так и худшие выступления.

Неудивительно, что ему неинтересно.

Я прокрутила эту мысль в голове несколько раз, но после каждой попытки внушить себе, что все нормально, настроение становилось только хуже. Я перевела взгляд на Наён, которая увлечённо болтала с двумя привлекательными молодыми мужчинами, один был сыном генерала, а второй – какого-то министра, хотя они могли и соврать, когда представлялись. Наён наконец получила долгожданную свободу, и, судя по тому, как она залпом опустошила пиалу с вином, госпожа планировала вдоволь ей насладиться.

Год назад я впервые застала её за близким общением с противоположным полом. Зная о правилах, Наён позволяла себе лишь поцелуи и объятия. Однако мне запрещено даже это. Я едва заметно поморщилась при нахлынувших мыслях. Внезапно скопившееся недовольство принялось волнами накатывать на меня, и я вновь резче, чем нужно, сыграла ноту, но, к счастью, эту ошибку прикрыл гром далёкой грозы.

Песня завершилась, и гости сдержанными аплодисментами похвалили наше выступление, некоторые высказали открытое восхищение игрой Раяна и Торы, кто-то сделал комплимент и мне. Я натянула улыбку, пытаясь казаться вежливой, но встала и ушла, отметив, что Джун не заметил окончания песни, а наклонился к девушке, чтобы послушать, что она хочет сказать.

Тора и Раян ушли вслед за мной, но остальные музыканты продолжили играть, развлекая гостей. Праздник будет длиться, пока прибывшим не надоест, скорее всего, ещё часа три, а может, и дольше, но моя работа закончена. Я отошла подальше, беззастенчиво налила себе вина и выпила. Алкоголь обжёг горло и оставил неприятное ощущение в желудке, напомнив, что, кроме фруктов, я ничего не ела.

– Малышка Аша.

Шёпот, коснувшийся моего уха, был ласковым, но я подпрыгнула от неожиданности и чуть не разлила остатки вина себе на платье.

– Риша, не подкрадывайся так, – с вымученной улыбкой ответила я, мельком оглядевшись.

Проверила, не услышал ли кто моего имени, но все гости были слишком заняты разговорами, и я стояла на приличном расстоянии под ветвями одного из молодых дубов.

– Тебе весело? – поинтересовалась старшая.

– Вполне неплохо. А тебе?

– Тоже. За исключением пары неприятных встреч.

Риша налила себе вина и многозначительно кивнула в сторону Эиля, который беседовал с Алидом и госпожой Ян. Я открыла рот, едва не спросив об отношениях Риши с Эилем, но вовремя закрыла, не уверенная, имела ли старшая в виду его или же госпожа Ян тоже в списке.

– Раян достойно извинился перед тобой? – сменила тему подруга, напомнив о том спорном разговоре несколько дней назад.

– Можно и так сказать, но мне тоже пришлось извиниться.

– Тебе? – удивилась она. – Что ты сделала?

– Я вспомнила день отравления, и как меня стошнило прямо на Раяна, – нехотя шепотом призналась я. – Ты видела меня в те дни?

– Видела, – серьёзно ответила Риша, сосредоточенно разглядывая бледно-зелёный напиток в своей пиале. Она перестала улыбаться и даже смотреть на меня.

Я нахмурилась, получив столь скудный ответ. Мне понятно их желание забыть о произошедшем, но я никогда не думала, что они настолько не любят об этом распространяться. Буквально о каждой мелочи нужно расспрашивать, умело подбирая вопросы.

– Раян выглядел сбитым с толку, когда я напомнила ему, – намекнула я на желание услышать немного больше подробностей, но Риша лишь согласно кивнула и приникла губами к пиале.

Было прекрасно видно, что она коснулась напитка, но не пила. Я демонстративно приподняла бровь в немом вопросе, во взгляде Риши появилась мольба, но я отступать не собиралась.

– Мне даже показалось, что Раян боится тех воспоминаний.

Молчание.

– Я его чем-то расстроила?

Риша неприлично шумно отхлебнула вина, будто этим могла заглушить мой вопрос.

– Я не хотела бы самого Раяна просить рассказать подробнее, но, наверное, придётся, раз ты…

– Священный Клён! Хорошо! – занервничала Риша, взяла меня под локоть и незаметно для других гостей подтолкнула подальше в тень. – Я думаю, что ты напоминаешь ему о младшей сестре. Но не обсуждай с ним её, притворяйся, что ничего не знаешь и никаких перемен в нём не заметила. Если что, я тебе ничего не говорила.

– Младшей сестре? У Раяна есть сестра?!

– Была сестра, – поправила старшая, и моя зарождающаяся улыбка мгновенно угасла.

– Откуда ты знаешь? Он же никому не рассказывает о своём прошлом.

– Да, не рассказывает, – согласилась Риша, допила вино и отставила пиалу на стол рядом. – Но мы с ним провели три года вдали от друзей и только друг другу могли довериться. Раян, конечно, твёрд характером, но и он не способен всё и всегда держать под контролем. Однажды он рассказал мне, как остался один.

Я в нетерпении подалась чуть ближе к подруге, боясь пропустить хоть слово.

– Он не знает своего отца, скорее всего тот действительно эвирец. Однако у Раяна была мама и младшая сестра. У них вроде два года разницы. Ты же знаешь, что он попал в храм в восемь лет, верно?

Риша дождалась моего быстрого кивка и продолжила:

– Похоже, Западный Дракон нашептал твоему дедушке, что Раян следующий хранитель и его необходимо найти, потому что мастер пришёл к нему вовремя. Примерно через неделю после смерти его мамы и сестры. Раян к тому моменту умирал от голода, он мог себя прокормить только воровством. И как я поняла, вор из него был никудышный.

Риша попыталась скрасить рассказ горькой шуткой, но сама поняла, что получилось плохо, и разочарованно качнула головой.

– Раян родился в маленькой деревне в северной части провинции Запада, а в том районе была вспышка болезни. Минимум половина жителей погибла, включая близких Раяна. Он ухаживал за ними больше недели, рассказал, что весь их маленький дом пропах рвотой, кровью и по́том. Он пытался облегчить их страдания, воровал лекарства, за которые они не могли заплатить, но болезнь была беспощадна. Он не сказал мне напрямую, но думаю, при твоём отравлении он словно заново пережил тот ужас. Даже я, Шин, Минсу и Сэён воспринимаем тебя как младшую сестру, а уж Раян и подавно, ведь он был за тебя ответственным. Может, сперва это и было задание от мастера, но он явно привязался к тебе сильнее, чем готов признать.

– Мне жаль, – беспомощно пролепетала я, будто это могло что-то исправить.

Риша вернула на лицо ласковую улыбку.

– Не напоминай ему об этом, хорошо? И не рассказывай о том, что знаешь. Я с таким трудом заслужила его доверие, три года учила его быть чуть более открытым.

– Получилось? – насмешливо спросила я, и Риша фыркнула, подтвердив мою догадку об отрицательном ответе.

Я провела ещё час за ничего не значащими вежливыми беседами с другими молодыми людьми. Пила каждый раз, когда предлагали тосты, и только время от времени ела что-нибудь, надеясь вернуть потерянный аппетит. Я старалась поменьше смотреть в сторону Раяна, чтобы не выдать свои новые знания о нём. Однако мыслями то и дело возвращалась к его истории, даже пока со мной говорили о празднике.

В голове зашумело от выпитого, я скрылась в глубине садов, прячась в знакомой беседке. Решила посидеть немного в тишине на свежем прохладном воздухе, чтобы не опозориться, рухнув случайно на глазах у всех, если закружится голова. Джун вновь с лёгкостью нашёл меня, но его появление не вызвало у меня улыбки. Он принёс фонарь с зажжённой свечой, и в первое мгновение даже этот неяркий свет болезненно ударил по глазам.

– Устала, Аша?

Я не поправила его, зная, что Джун не стал бы называть меня настоящим именем, будь поблизости чужие уши.

– Немного.

– Знаешь, этот праздник выдался не таким уж и скучным, – тихо посмеиваясь, поделился Джун и сел рядом. – Не считая того напыщенного хранителя, всё прошло отлично. Было весело смотреть на Раяна за каягымом. Кто бы мог подумать, что он так хорош. Хотя у него всю жизнь всё идеально выходит. Может, он уже получил от дракона какую-то особую силу обучаться за короткий срок? Похоже на жульничество, ты не думаешь?

Джун размышлял вслух, но смысл слов не доходил до моего сознания. Я просто слушала звук его голоса, откинувшись на деревянные перила и устремив взгляд вверх. Гроза обошла Шилин стороной. Тучи немного рассеялись, местами открыв вид на бархатно-чёрное небо со звёздами.

Джун всё говорил о чём-то, но его легкомысленный тон усиливал моё недовольство, хотя я думала, что успела подавить это чувство.

– Аша, – привлёк моё внимание друг.

– Да?

– Ты меня не слушаешь.

– Извини.

– В чём дело?

– Я сбилась при игре. Дважды, – призналась я.

– Из-за этого ты переживаешь? А-аша, – Джун ласково протянул моё имя и, как всегда в такие моменты, взял мою ладонь в свои руки, – ты прекрасно сыграла и просто наговариваешь на себя. Я слушал эти песни сотни раз, знаю их наизусть и ничего не заметил.

Я медленно перевела взгляд на свою руку в его ладонях, Джун погладил мои пальцы. Затем вновь посмотрела на его лицо. Джун одарил меня своей привычной задорной улыбкой, готовый отмахнуться от моих тревог с той же лёгкостью, с какой балансировал на ветвях дерева, когда мастера заставляли его отрабатывать равновесие. Джун ждал ответа, а я продолжала безмолвствовать, разглядывая его лицо.

– Конечно, ты не заметил. Потому что не слушал, занятый другими разговорами, – сухо ответила я.

Не хотелось заводить эту тему, но я не смогла сдержаться, обида распирала изнутри. Улыбка Джуна стала натянутой, вначале она исчезла из глаз, а потом и его губы расслабились.

– Я слушал, Аша. Честно. Просто некоторым гостям было интересно узнать про храм и Священный Клён. Они побоялись заговорить с Ришей из-за Шина, а Раян играл, поэтому, заметив подвеску, подошли ко мне.

– С каких пор ты так быстро становишься близок с незнакомыми людьми?

Мне бы стоило помолчать. Все внутри говорило, что я затеваю ссору на пустом месте. Я чувствовала, что так оно и есть, но почему-то продолжала возмущённым тоном озвучивать свои мысли.

– Что ты под этим подразумеваешь, Аша?

– То, что ты позволяешь девушкам целовать себя в щёку, хотя сам сказал, что особо с ними не знаком.

Джун не отпустил мою ладонь, но его пальцы прекратили поглаживания. Я была не права. Мой тон был слишком холоден, и я не имела права высказывать ему из-за близкого общения с кем-либо. В конце концов, это не моё дело, и Раян сказал Эилю правду. У нас в храме не запрещены отношения, если они не приносят проблем.

– Это праздник лжи, – напомнил Джун. – Сегодня многие пользуются возможностью, чтобы уединиться с кем-нибудь без лишних обязательств, а ты сердишься даже не за настоящий поцелуй, а в щёку. И то, я его не хотел, но отклониться было бы грубо.

Друг попытался вернуть улыбку на лицо, но она вышла фальшивой. Возможно, он тоже разозлился. И если так, то я это заслужила. Праздник близнецов создан ради развлечения. Взрослые в основном беседуют, в то время как молодежь, прикрываясь фальшивыми именами, позволяет себе немного вольностей, скрываясь в тёмных уголках. Все в курсе, что несколько павильонов специально приготовлены ради желающих уединиться. Несмотря на окружающую прохладу, мне стало жарко, моё раздражение уже не просто горело, а полыхало, угрожая сжечь меня изнутри.

– Я же здесь, с тобой, – добавил Джун, пытаясь смягчить разговор, но алкоголь циркулировал по моему телу вместе с кровью, и его слова на меня никак не подействовали.

– Почему?

– Потому что я твой охранник, – выдал Джун очевидный ответ.

– И всё?

– Нет, конечно! Ещё я твой друг и…

– Поцелуй меня, – просьба вырвалась не громче шёпота, но Джун сразу умолк.

Я часто заморгала, застигнутая сказанным врасплох. Мне потребовались секунды, чтобы понять смысл своей же просьбы, а вместе с этим пришло осознание, что эта мысль застряла в моей голове с того момента, как Риша и Раян пытались узнать, как далеко зашли наши отношения. Я смотрела на Джуна в следующие дни, следила за движениями, не замечая, как узел напряжения всё сильнее затягивался в груди.

Тора и Наён уже прекрасно знают, что такое мужские объятия и поцелуи. Риша и Раян точно знают куда больше и не раз проводили ночи с кем-то. Мне известно, что и у Джуна были мимолётные связи. Но у меня не было ничего, кроме ограничений, и сегодня это разозлило сильнее, чем когда-либо.

– Поцелуй меня, – чуть увереннее повторила я. – Пожалуйста.

Джун судорожно вздохнул, услышав последнее слово. Я не могла прочитать его мысли, он каким-то образом умело сохранял спокойное выражение лица. Лишь мимолётно в глазах отразилось сомнение. Джун не сказал ни «да», ни «нет», но придвинулся ближе. Неуверенно протянул руку к моей шее, провёл по ней пальцами, помешкал, прежде чем обхватить её сбоку и притянуть меня чуть ближе. Он оттягивал сам момент поцелуя, поглаживая мою щёку большим пальцем. Сердце начало бешено колотиться, я задержала дыхание в предвкушении и страхе из-за незнания, что должна делать.

Джун наклонился и несмело коснулся моих губ своими. Они были мягкие и тёплые, но он задержался в этом невинном положении только на несколько секунд и отстранился. Джун был излишне серьёзным и даже хмурым, отчего мои руки покрылись мурашками. Я наконец поняла, что не смела просить друга о таком. Ему мог кто-то нравиться, может, у него есть чувства к другой, а я потребовала то, что никто требовать не вправе. Я открыла рот, чтобы объясниться и попросить прощения, но Джун подался вперёд и вновь накрыл мои губы своими. Этот поцелуй вышел настойчивее и приятнее. Я судорожно вдохнула, ощутив прикосновение его языка, Джун воспользовался моей растерянностью и углубил поцелуй. Его ладони спустились по моим рукам на талию, он обнял меня, требовательно придвигая к себе вплотную, давая ощутить его сердцебиение.

В груди разлилось незнакомое тепло, превращающееся в жар. Кажется, сердце никогда не билось так быстро. Я неумело отвечала на ласку и движения чужих губ и языка, но не знала, как правильно. В голове звенело, мне перестало хватать воздуха, но вместо того, чтобы отстраниться, я прижалась к Джуну, желая продлить приятное чувство. Я запустила пальцы в его волосы и сжала, а он сильнее стиснул меня в объятиях.

Джун первым прервал поцелуй, немного отодвинулся, шумно втягивая воздух, словно вынырнул из-под воды. Он дышал прерывисто и быстро, а когда дыхание немного пришло в норму, Джун опустил на меня взгляд тёмных глаз. Они казались почти чёрными, а выражение его лица стало каким-то незнакомым, пугающе серьёзным. На его губах осталось немного моего макияжа, и щёки мне обожгло смущением.

– Об этом ты просила, Аша? – Его хриплый голос вызвал у меня дрожь.

– Да, – призналась я, ни капли не сожалея. – Сделай это ещё раз.

Глаза Джуна распахнулись от изумления, но он замешкался лишь на пару секунд и снова приник к моим губам, а я подалась ему навстречу. Я попросила поцеловать меня ещё раз, но за вторым поцелуем пришел третий, а потом, кажется, и четвёртый.

Только посторонние звуки и приближающиеся голоса напомнили о том, где мы находимся, и заставили отодвинуться друг от друга.

Вероятно, каждый рассвет на этой неделе решил приносить мне сюрпризы. На следующее же утро, когда первые лучи солнца начали медленно освещать спальню, воодушевлённая Наён запрыгнула на мою постель, отчего я подскочила в испуге и торопливо заморгала, пытаясь сконцентрировать внимание.

– Что случилось?! – Моё сердце колотилось как безумное из-за резкого пробуждения.

– Вставай! – радостно приказала Наён. – Мы едем в храм!

– В храм?! Но мы же там только недавно были.

Я не мешкая встала с кровати. Иногда нам позволялось посещать храм чаще, чем раз в пару недель, но это были удивительно редкие моменты. Однако если появлялась возможность вновь уехать из поместья, урвав немного свободы, мы с Наён не задавали лишних вопросов и моментально собирались.

В комнате по-прежнему было сумрачно. Я едва проснулась и, сделав два шага к гардеробу, больно ударилась ногой о низкий столик. Зашипела, хватаясь за ушибленное место, а Наён засмеялась, наблюдая за моей неуклюжестью. Сама госпожа уже успела одеться и даже собрала волосы в причёску.

– Всё из-за эвирского короля, – объяснила Наён, развалившись на моей кровати, пока я второпях умывала лицо прохладной водой в специальном тазике.

Я прополоскала рот отваром из трав и мяты, чтобы избавиться от неприятного привкуса после сна. Промычала что-то невнятное в ответ и одарила Наён вопросительным взглядом, безмолвно прося объяснить подробнее.

– Не знаю, как королю удалось уговорить Раяна так быстро разрешить ему посетить храм, но мама наверняка приложила к этому руку. Эйден хочет взглянуть на святилища всех четырёх драконов и сказал, что не может упустить возможность сначала посмотреть на храм Запада, раз уж он здесь. Всё-таки он король и тяжело отказать монарху. Матери пришлось убедить Раяна, а тот сдался, устав от уговоров.

Я внимательно слушала и одновременно искала подходящий наряд. В прошлый раз меня отругали за зелёное платье, поэтому теперь я тщательнее вглядывалась в оттенки. В итоге я надела чёрные штаны и оранжево-коричневое платье с тёмной вышивкой.

– Поедет Эйден, ты, я и Тора. Ну и Джун, разумеется. Куда же без него? – язвительно добавила Наён.

Стараясь не думать о Джуне и произошедшем вчера, я сосредоточилась на сборах. К моменту, когда я закончила расчёсывать волосы, в дверь комнаты уже навязчиво стучали слуги. Наён открыла дверь и объяснила, что те появились слишком поздно и «госпожа» собралась сама.

– Сколько мы там пробудем? – спросила я, вместе с Наён направляясь к выходу из павильона.

– Недолго. Эйдену разрешили остаться в храме до вечера, а мы задержимся до завтрашнего дня. К закату, как всегда, вернёмся.

Я кивнула, довольная таким поворотом. Мысль о ещё одном дне в компании дедушки и друзей не могла не радовать.

На улице стоял утренний влажный туман, ночью всё-таки прошёл дождь: сквозь сон я слышала, как гром сотрясал створчатые двери и ставни на окнах. Мы с Наён надели плетёные шляпы с вуалью и спустились по дорожке, выложенной камнями, чтобы не промочить ноги. Земля до сих пор была влажной.

У главных ворот поместья нас встретила целая толпа людей. Кхоринские и эвирские стражники, почти два десятка слуг, два паланкина: для нас с Наён и отдельный для Торы. Старшая госпожа поприветствовала нас взмахом руки. Эйден, как и на празднике, был одет в традиционные одежды Кхорина. Я на мгновение сбилась с шага, отметив, что он выбрал наряд по моему совету: светло-серая ткань, обильно расшитая золотой нитью. Эвирец улыбнулся, заметив наше приближение, однако полупрозрачные вуали сбили его с толку, и он перевёл взгляд с меня на Наён и обратно, пытаясь понять, кто из нас кто. Будь он кхоринцем, легко определил бы по нашим нарядам, но с отгадкой ему помог Джун, который безошибочно именно мне протянул раскрытую ладонь, чтобы помочь перешагнуть лужу.

Эйден не отставал и протянул руку Наён, так как она осталась единственной, кому требовалась помощь – Тора уже садилась в свой паланкин.

Улыбка исчезла с моего лица, а сердце пустилось вскачь, когда я вложила ладонь в руку Джуна. Я делала это множество раз, но ранее обыденный жест теперь ощущался совсем по-новому, будто это первое наше настоящее прикосновение. Джун умело скрывал любые эмоции при посторонних, сохраняя маску сосредоточенности, тем самым не позволяя мне понять, почувствовал ли он какую-то перемену. Однако на пару мгновений Джун положил другую руку мне на поясницу, помогая сесть в паланкин. Раньше он этого не делал.

Эйден взял с собой четырёх охранников-эвирцев. Вероятно, госпоже Ян Йорин такой расклад не особо понравился, и, не считая Джуна, количество нашей личной стражи было увеличено до шестерых. Впервые мы отправились в храм настолько многочисленным составом.

Благодаря воодушевлённой болтовне с Наён и предвкушению свободного дня, путь до храма мне показался коротким. Сегодня у госпожи будет несколько занятий, но завтра она свободна. Мы обсудили возможных претендентов на руку Торы из числа присутствовавших на празднике. Поговорили о том, кто из молодых людей приглянулся самой Наён. Несмотря на три названных имени, Наён покраснела лишь при упоминании Раяна. Мне хотелось напомнить ей, что хранитель не лучший выбор в женихи, ведь он будет постоянно занят в храме, а Наён не может там жить, у неё есть поместье. Но промолчала, понимая, что это не моё дело. Кто знает, что чувствует сам Раян? Может, стоит Наён ему признаться, и он тоже откроет девушке свои чувства, если они у него есть.

При мысли о такой вероятности я ощутила недовольство и даже страх, словно потеряю одного из родных мне людей, если Раян влюбится в Наён. Ревность показалась мне горькой и неуместной, но я не могла перестать её ощущать. Моя семья и так немногочисленна, мысль о том, чтобы лишиться любви хоть одного из них, приносила боль.

Снаружи раздался голос Джуна, разговаривающего с другими стражниками и гостями из Эвира. Похоже, не все свободно говорили на нашем языке, время от времени они переговаривались на эвирском. Мы с Наён его учили, так как провинция Запада чаще всего контактирует с Объединённым Эвиром, но госпожа Ян настояла на утаивании знаний, пока не появится необходимость продемонстрировать их. Поэтому когда рядом с нами кто-то говорил на эвирском, мы никак не показывали, что поняли, о чём речь. Хотя диалект стражников короля был странным, и часть сказанного я не разобрала.

Как и всегда, паланкины остановились у ворот храма. Остальная стража, кроме Джуна, дальше пойти не могла, Эйдену позволили взять с собой только двоих сопровождающих. Он согласился. Короля встретил дедушка, остающийся пока что официальным хранителем, Риша и Минсу.

Они тепло поздоровались с гостями и благосклонно улыбались, наблюдая за попытками эвирцев следовать нашим традициям при приветствии. Эйден легко увлёк всех троих в разговор, задавая различные вопросы. Он обладал притягательной харизмой, одаривал собеседников необходимым вниманием и проявлял искреннюю заинтересованность, располагая к себе. Эйден увлечённо слушал ответы, кивал, задавал новые вопросы, и дедушка пару раз рассмеялся, довольный, что заграничным соседям настолько интересен храм. В последние десятилетия даже кхоринцы не проявляли и половины такого восхищения.

Мы с Наён, держась за руки, шагали позади и предвкушали скорую свободу. Джун ушёл на тренировку, я невольно проводила его взглядом.

Вместе с гостями мы отправились на завтрак в столовую: просторное помещение с длинными низкими столами. Наён спрятала улыбку, наблюдая, как эвирцам некомфортно сидеть на циновках, они не раз поменяли положение ног, прежде чем приняли более-менее удобную позу. Большинство учеников уже позавтракали и занялись своими обязанностями, но те немногие, кто припозднился, глядели на эвирцев, раскрыв рты, не в силах скрыть своего любопытства.

Хоть гости и были удивлены скромностью завтрака из каши с овощами, но насладились сладким рисовым напитком в качестве десерта. Дедушка с невозмутимым видом рассказал Эйдену об устройстве храма, объяснил, что здесь не любят богато накрытые столы и не видят смысла в том, чтобы готовить много блюд – ученики не смогут всё съесть, и продукты будут переведены зря. Практичность и сдержанность – характерные черты, которые воспитывают в храме Запада.

– Наён, Хёна, – обратилась к нам Тора, когда мы молча доели свой завтрак и начали откровенно скучать, – вам пора на занятия. Вы можете вновь присоединиться к нам позже.

Мы обе покорно поднялись на ноги. У Наён действительно есть занятия, но у меня – нет, однако Риша поменяла мои планы.

– Зайди на тренировочный двор, – коротко бросила мне старшая.

Я кивнула и вместе с Наён вышла из столовой. Мы разошлись: госпожа отправилась к пагоде, а я свернула в сторону тренировочного двора.

Утренний туман почти рассеялся, позволив солнечным лучам осветить территорию храма. Я обогнула лужи на песке и, привлечённая странным звуком, вскинула голову.

– Это кто тебя заставил? – сквозь едва сдерживаемый смех спросила я, наблюдая, как Джун расхаживал туда-обратно по ветке крепкого дуба, мастерски удерживая равновесие.

– Раян, разумеется, – проворчал он, но улыбнулся, увидев меня.

– Что ты опять натворил? Это же задание для новичков, – поддела я, вспомнив, как и меня заставляли так ходить.

– Сам хочу знать! – всплеснув руками, возмутился Джун. – Ему словно на хвост наступили. Сказал мне до начала утренней тренировки этим заниматься. Хоть бы глаза приказал завязать, а то совсем скучно. Уверен, что он именно этого и добивался.

Я усмехнулась, качнув головой, не согласная с его понятием веселья. Спокойно сохраняя равновесие, Джун присел на корточки прямо на ветке, чтобы стать чуть ближе.

– Аша, – ласково позвал он, и все смешки застряли у меня в горле. – Насчёт вчерашнего…

Моё веселье мигом исчезло, я встретилась взглядом с карими глазами Джуна, сердце сделало несколько неровных ударов.

– Ты выпила, – серьёзно напомнил он, понизив голос, хотя вокруг никого не было. – Поэтому я хочу, чтобы ты хорошенько подумала о вчерашнем, и если пожелаешь, чтобы я всё забыл, то…

– Нет! – в испуге выпалила я. – То есть…

– Подумай, – с нажимом повторил Джун. – Если захочешь, я всё забуду. В таком случае между нами ничего не изменится. Мы росли вместе, я всё равно люблю тебя.

Я закусила губу, не зная, обрадовало меня его признание или расстроило, так как это «я люблю тебя» звучало слишком обыденно, по-дружески. Но хочу ли я услышать от него о другой любви?

– Подумай и скажи мне вечером, – прервал Джун, когда я открыла рот. – Мне бы не хотелось забывать о произошедшем, но ради тебя я это сделаю.

– Почему ты не хочешь забывать? – спросила я, заметив, как лицо Джуна изменилось, становясь по-настоящему серьёзным, он будто повзрослел на глазах. Я и не замечала притягательность и силу, появившуюся в моём друге детства.

Джун улыбнулся мне, насмешливо наклонив голову, словно хотел, чтобы я догадалась сама. Молча встал на ноги и продолжил упражнение, ловко перепрыгнув с одной ветки на другую. Я тряхнула головой, пытаясь отвлечься от воспоминаний о вчерашнем вечере, и направилась к тренировочному полю.

– Бери меч, – с ходу потребовал Раян, едва я успела сделать шаг в приоткрытые ворота.

На мгновение я потеряла дар речи. Мы с ним не тренировалась три года, Раян только вернулся и теперь носит душу дракона. Я не думала, что у него будет время на занятия со мной.

Всё тело невольно напряглось, когда Раян окинул мой наряд взглядом. Благо вниз я надела плотные штаны, а у верхнего платья имелись разрезы, так что я с лёгкостью могу бегать или делать широкие шаги. Раян был облачён в привычные чёрно-красные одежды, а его поясная подвеска раскачивалась, когда он наклонился, чтобы поправить обувь. Волосы завязаны в высокий хвост, поэтому я всё время видела его хмурое выражение лица.

– У меня нет меча, – напомнила я и прикрыла деревянные створы ворот, скрыв нас от нежеланных зрителей. Если уж мне предстоит опозориться, то лучше без свидетелей.

В ответ Раян молча указал на меч моей мамы, лежащий на веранде. Я с некоторой опаской взяла заранее приготовленное оружие.

Джун был прав, Раян действительно не в духе. Раньше мы с ним не тренировались с настоящими клинками. Деревянные муляжи или бамбуковые палки, но сталь – никогда. Может, он недоволен присутствием эвирцев на территории храма?

– Тебя не было на завтраке, – с отстранённой темы начала я, надеясь отыскать причину.

Раян отошёл на необходимое для боя расстояние.

– Я поел на рассвете.

– И не вышел нас встретить.

– Я ещё не официальный хранитель, и моё присутствие не требовалось.

Я сокрушённо вздохнула, поняв, что ничего не добьюсь. Раян будет повторять очевидные ответы.

– Ты уверен, что нам стоит тренироваться? – уточнила я, на пару сантиметров вытянув лезвие из ножен и убедившись, что меч настоящий.

– Да. Тебе наверняка делали массу поблажек в моё отсутствие.

– Но сталь…

– Не бойся, я тебя не пораню.

– Но я могу поранить тебя! – повысив голос, возразила я.

Наконец Раян улыбнулся, но не ободряюще, а снисходительно.

– Для этого тебе придётся постараться, Ашарин, – поддел он.

Каждый раз произнося моё полное имя, он словно вдыхал его мне в губы, как воздух в лёгкие, заставляя их раскрыться и ожить. Из-за этого я каждый раз сбивалась с мысли, не зная, что сказать.

Раян явно намеренно меня дразнил. Он медленно, с долей предвкушения, обнажил лезвие, и я поняла, что церемониться со мной он не станет, а значит, и я его чем-то разозлила.

Если Раян зол, то он не будет кричать, повышать голос или угрожающе сжимать кулаки. Он, наоборот, сделает всё медленно, растягивая мгновения, давая всем увидеть его нарочитую расслабленность. Но с детства мы прекрасно уяснили, что именно эти мелочи указывают на его раздражение.

– Сперва разомнёмся, – приказал он, и я не стала спорить.

Встала напротив и начала повторять за старшим. Мы делали эту разминку множество раз, и она была сродни танцу. Движения медленно перетекали из одного в другое, сначала я аккуратно прокручивала лезвие, разминая запястье, затем добавлялось движение руки до локтя и в конце задействовалось плечо. Всё время я чувствовала пристальное внимание бледно-голубых глаз Раяна. Он искал изъяны и ошибки, ждал, что я оступлюсь или покачнусь, неправильно перенеся баланс. Я невольно улыбнулась, зная, что он этого не дождётся. У меня серьёзные проблемы в поединках против реальных соперников, но разминку и правильность движений я тренировала так часто, как могла, зная нрав своего учителя.

Единственное, что сбило мою концентрацию, – это неожиданная и одобрительная улыбка на лице Раяна. Она застала меня врасплох, и я едва не перепутала, с какой ноги начинать следующий шаг. Мы одновременно прочертили последний полукруг ногой и выпрямились, оказываясь лицом к лицу. Поклонились, благодаря друг друга за совместную разминку.

Я открыла рот, самонадеянно ожидая услышать похвалу из уст старшего, но не успела задать вопрос, потому что Раян напал без предупреждения. Он преодолел расстояние между нами за два широких шага и обрушил на меня размашистый удар. Я моментально отступила, и лезвие только чудом меня не задело. Шокированно хватая ртом воздух, я хотела попросить о короткой передышке, но Раян не дал мне и секунды. Он опять напал, нанеся колющие удары. Испуг и прилив адреналина после расслабляющей разминки накрыли меня слишком стремительно, тело завибрировало от напряжения, но я удачно ушла из-под атак и отвела меч Раяна, разозлившись на такое внезапное начало тренировочного боя. Всё-таки у нас сталь в руках, и любая нерасторопность закончится плохо.

Воспользовавшись его заминкой, я приблизилась на шаг и сделала замах. Раян встретил мою сталь своим лезвием.

– Ты молодец, Ашарин, – насмешливо похвалил Раян.

Хранителя явно веселили раздражение и растерянность, которые мне не удавалось скрыть. С трудом, но я оттолкнула Раяна от себя и принялась наступать, чеканя удары без единой заминки. Старший отражал мои атаки лениво, с приклеенной улыбкой. Все его движения казались непринуждёнными и лёгкими, в то время как моя рука и плечо уже ныли от усталости.

Раян пятился к одной из деревянных веранд под навесом. Сделает ещё пару шагов, упрётся ногами в препятствие и упадёт. Предвкушая лёгкую победу, я нанесла стремительный колющий удар в торс, и Раян внезапно открылся. Сердце зашлось в бешеном темпе, в теле болезненно напрягся каждый мускул, когда я попыталась совладать с собственным движением и в последнее мгновение перенаправить лезвие. Мне это удалось, и я проткнула ткань его одежд рядом с рёбрами. Раян застыл, пока я медленно вытаскивала меч из его наряда. Он улыбнулся, довольный, а я едва не застонала от боли во всём теле, будто потянула каждую мышцу.

– Молодец, – уже искренне похвалил Раян. У меня заныли зубы от того, с какой силой я их сжала, чтобы не закричать на него. Каждый удар сердца отдавался режущей болью.

– Ты сумасшедший, – с хрипом всё-таки рявкнула я.

– Нет. Я был готов отбить лезвие, если бы понял, что ты не отведёшь его, – спокойно пояснил Раян, а я разинула рот, шокированная заявлением. Недоверчиво, почти не моргая посмотрела ему в глаза. Ужас от того, что я могла серьёзно ранить хранителя, ещё не покинул меня. – Я хотел посмотреть, что ты сделаешь. Продолжишь атаку или перенаправишь. Стало ясно, что ты не сможешь убить человека, Ашарин.

– Если нужно будет, то смогу!

Спорить не было смысла. Я не планировала кого-либо убивать, однако его слова вызвали новую волну раздражения.

– Не сможешь, – с присущей ему уверенностью заявил Раян.

Я выпрямилась, снова обретя способность нормально дышать. Вскинула подбородок, глядя на хранителя с вызовом, сжала рукоять меча, но не напала, особенно теперь, после того как едва успела остановить свой удар. Может, он и правда всё контролировал, но пережитый мной страх был настоящим.

Раян нахмурился из-за моей дерзости, сделал пару выпадов, но я все их отвела. Он подался вперёд, схватил мою руку и вывернул, заставляя меня крутануться, чтобы избавиться от его захвата. Но я слишком поздно заметила, что Раян загнал меня в угол. Он сам отпустил моё запястье и толкнул назад, я врезалась спиной в опору, поддерживающую навес. В дерево, в нескольких сантиметрах от моего лица, вошло лезвие чужого меча. Раян думал меня напугать, но я даже не моргнула.

– Я говорю это, не чтобы тебя обидеть, – поразительно ровным после поединка голосом сказал Раян. – Это не недостаток, Ашарин. Будь все как ты, люди бы не воевали. Но многие жадные до власти и денег или же просто жестокие и убивают ради забавы.

– То есть ты меня хвалишь?

– Нет. Потому что кто-то обязательно воспользуется твоим сомнением, и тогда умрёт не твой враг, а ты.

Опираясь на рукоять воткнутого меча, Раян наклонился ближе.

– Ты уяснила урок, Ашарин? Не мешкай, даже когда перед тобой я.

Я не согласилась и вообще никак не отреагировала, отчего хранитель едва наклонил голову набок, а его взгляд спустился до моих губ и поднялся обратно к глазам. Наши лица оказались недостаточно близко для ощущения неловкости, но всё же ближе, чем того требовал разговор.

– Вы нам соврали, – внезапно сменил тему Раян, а, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил: – Джун тебя поцеловал. Я видел.

– Поцеловал, – призналась я.

После недавно пережитого страха я не ощутила какого-либо волнения перед реакцией Раяна на правду, поэтому не видела смысла её скрывать.

– Ты не хотела?

– Как раз я его и попросила.

– Ты попросила, – едва слышно повторил Раян, задумчиво кивнув своим мыслям. – Тогда, конечно, он тебя поцеловал. И насколько опасен был тот поцелуй?

– В каком смысле «опасен»?

– Что ты ощутила, Ашарин, когда Джун тебя поцеловал?

Зрачки Раяна стали чуть меньше, пронзительный взгляд выдал недовольство. Однако тон остался спокойным, даже бархатистым. Похоже, в детстве мы доставляли ему массу проблем, и с изменениями в наших с Джуном отношениях он готовится к новым трудностям. Не обращая внимание на жар, растекшийся по щекам, я попыталась подобрать в голове подходящий ответ.

– Это было… приятно.

Раян вопросительно приподнял бровь. Похоже, это не тот ответ, который он ждал.

– Мне понравилось.

Раян отреагировал молчанием и продолжил выжидательно смотреть.

– Я ощутила тепло в груди.

– Тепло в груди, – с кислым смешком тихо пробормотал он себе под нос, теперь мой ответ его то ли повеселил, то ли расстроил.

Внезапно Раян коснулся двумя пальцами моего солнечного сплетения. Едва ощутимо надавил и повёл вниз по животу. Преодолел широкий пояс и спустился ниже. Я перестала дышать, но упрямство и остатки былого раздражения помогли остаться на месте и не дёрнуться. Раян следил за движением своей руки, будто искал правильное место на моём теле, чтобы объяснить. Кончики пальцев замерли на моём животе под пупком. Раян едва касался меня, но я ощутила себя пришпиленной к опоре за спиной. Напряжение тревожно вибрировало в груди, Раян затянул паузу, а моё сознание тщетно пыталось предугадать ход его мыслей.

– А здесь? Ощутила ли ты что-нибудь здесь? – спросил хранитель, подняв глаза к моему лицу.

Я упрямо сосредоточилась, намереваясь правдиво ответить на его вопрос.

– Нет.

– Тогда эти поцелуи не опасны, – подвёл итог Раян, но пальцы не убрал. У меня спина покрылась мурашками, а все мышцы живота напряглись.

– С чего ты это взял?

– Похоже, это действительно лишь первый твой поцелуй, и желания он не вызвал.

Раян убрал руку, а я почувствовала себя оскорблённой его самоуверенными выводами.

– Я люблю Джуна! – хлёстко ответила я.

– Разумеется, ты любишь его. Вы же давно друг друга знаете, – с приторной лаской согласился Раян, но по его лицу прошла тень. – Он защищал тебя с детства.

– Я и Ришу, и тебя люблю, – продолжила я, смутно ощутив сомнение из-за его интонации. Раян мастерски скрывал эмоции, но когда он их показывал, выражение лица, тон голоса и поступки противоречили друг другу и сбивали окружающих с толку.

– Как ты и сказала, Ашарин, ты меня толком и не помнишь. Не помнишь, как много времени я с вами проводил, – парировал он.

– Ты дорог мне, как и все остальные. Я и тебя люблю! – злясь, настояла я.

Раян ответил настолько жалостливой улыбкой, что вся спесь моментально сошла, сменяясь неуверенностью.

– Приятные слова, Ашарин, они вызывают… – он наклонился ближе, его выражение лица стало задумчивым, словно он искал подходящее слово, а когда нашёл, то наградил меня мрачной улыбкой, обнажая белоснежные зубы, – …тепло в груди, но я предпочитаю другие.

Он специально передразнил, не восприняв мои слова всерьёз.

– Какие?

– От которых возникает желание.

Кровь прилила к лицу, Раян подался вперёд. На мгновение я решила, что он собирался меня поцеловать. Эта мысль пожаром поднялась по телу, плавя все здравые мысли. Но Раян меня не поцеловал. Он просто наклонился неприлично близко и резко отстранился, с лёгкостью выдернув меч из деревянной опоры.

Я сдержалась от какой-либо необдуманной реакции. Медленно убрала свой меч в ножны и с надлежащим поклоном отдала его Раяну. Тот забрал оружие и кивнул, разрешив удалиться.

Настоящие эмоции проявились спустя пару минут, после того как я не торопясь покинула тренировочный двор и свернула на дорожку, уходящую в глубь территории храма. Я сдержанно прошла мимо Священного Клёна, направляясь чуть ближе к отвесным частям горы. Остановилась, и с губ сорвался один короткий злой вопль. Он разбился о горные камни, эхо торопливо затихло. Если кто и слышал меня, то вряд ли обратил особое внимание. Шумно, сквозь зубы, я втянула воздух, прочищая сознание.

Я совсем забыла, каким бывает Раян. Словами будто оплеухи раздаёт, сбивает с толку несколькими фразами. Медленными движениями размяв шею, я заставила себя успокоиться. Было бессмысленно пытаться понять Раяна. Стоило просто оставить всё как есть.

– Наён, всё хорошо? – донеслось сзади, но я не обратила внимание, круговыми движениями массируя переносицу.

Знакомый голос с акцентом повторил вопрос, и я резко обернулась к эвирскому королю. Я привыкла, что в храме меня никто не называет по фальшивому имени, но Эйден об этом не знал.

– Вы гуляете один, ваше… величество? – неловко уточнила я, пытаясь скрыть остатки смятения.

– Не один, – поправил Джун, обогнув массивный ствол клёна. – У хранителя есть дела, а король Эвира захотел прогуляться. Я сопровождаю его величество, чтобы он не потерялся.

Эйден насмешливо улыбнулся последней фразе, потому что был массивнее Джуна и наверняка мог сам о себе позаботиться. Да и теряться на территории храма особо негде.

– А где ваша охрана? – вновь спросила я, подходя ближе.

– Я позволил им отдохнуть. Все утверждают, что в храме нам ничего не угрожает, и только безумцы рискнут напасть на священную обитель дракона.

– Это верно.

– Не могли бы вы мне помочь, Наён? Я хотел по правилам выказать почтение Священному Клёну, но вы уже пристыдили меня за неправильные поклоны. – Эйден заявил, что я его пристыдила, но всё сказанное походило на жалкое оправдание. Я не заметила даже малейшего смущения на его лице. – В этот раз я намерен доказать, что ученик из меня хороший.

Я не сдержала улыбки, глядя, как стоящий позади короля Джун закатил глаза.

– Вы говорили, что поклоны в Эвире для слуг, тогда готовы ли вы опуститься на колени, ваше величество? – поинтересовалась я.

– Готов, но смотря перед кем, – хмыкнул Эйден.

Я прошла мимо, замерла в пяти шагах от Священного Клёна. Джун встал по правую руку, а Эйден по левую.

– Мы с Джуном выполним поклон первыми, а вы следите за движениями.

Не дожидаясь ответа, мы с Джуном одновременно плавно опустились на колени. Под присмотром дедушки мы повторяли поклоны множество раз, поэтому теперь делали каждое движение синхронно, будто один человек. Сложили руки перед собой на уже высохшей земле и поклонились дереву, пока лоб не коснулся тыльной стороны ладоней. Задержались в таком положении и снова поднялись. Эйден повторил движения в правильном порядке и достаточно верно, но без необходимой плавности, присущей каждому ученику храма.

– Вы отлично справились, – похвалила я, когда эвирец поднялся на ноги.

Я говорила искренне, восхищаясь его стремлением лучше понять нашу культуру. Король поблагодарил и подошёл к клёну, чтобы его осмотреть. Джун присел на скамью, дожидаясь, пока Эйдену надоест его занятие. Я села рядом, намеренно коснувшись плеча друга своим. Джун опустил голову, пряча улыбку, когда я на несколько секунд украдкой сжала его ладонь, пользуясь тем, что Эйден на нас не смотрит.

Король Эвира с задумчивым выражением лица принялся ощупывать ствол, касался трещин в коре и обводил пальцами старые круглые углубления. Сперва я напряглась, ощутив странное недовольство, что кто-то незнакомый прикасался к нашему Священному Клёну, но потом расслабилась, вспомнив, что Эйден проявляет искренний интерес.

– Какой из драконов самый сильный?

– Каждый силён по-своему, – отреагировал на вопрос короля Джун.

– Конечно, но всё же. Должен же хоть кто-то быть сильнее?

– Может, Северный или Западный Дракон, – предположила я. – Северный – старший из четырёх, а Западный способен управлять бурей, хотя, мне кажется, грозу, а особенно молнию, тяжело контролировать.

Выслушав мои размышления, мужчины согласно кивнули.

– Но Южный Дракон может влиять на растения и лечить. Тяжело победить соперника, способного излечиться, верно? – продолжила рассуждать я.

– Согласен, – ответил Эйден.

– А Восточный Дракон может скапливать свет, так им и ранить можно или даже вызвать огонь, – напомнил Джун.

– Верно. Так что каждый по-своему опасен и силён, ваше величество. На ваш вопрос нет чёткого ответа.

– Тогда как же Пятый Дракон? – огорошил нас Эйден.

Он отнял руку от ствола и повернулся к нам. Мы с Джуном переглянулись и оба нахмурились, пытаясь понять, как за грядой узнали эти байки.

– Драконов всего четыре, ваше величество, – сдержанно поправила я. – Россказни про Пятого – всего лишь сказки. Где вы их услышали?

Король Эвира загадочно улыбнулся, поправив светлые растрёпанные ветром волосы. Я тоже откинула мешающие пряди назад, пока волосы не попали в глаза.

– Вы же знаете, что на территории моей страны изначально жили кхоринцы, – напомнил Эйден. – Их было немного. Кого-то туда сослали ваши императоры, кто-то сам перебрался через гряду, но суть в том, что после прихода моего народа те кхоринцы решили остаться. Их потомки до сих пор живут в Эвире. Мой младший брат был крикливым ребёнком, часто плакал, а кхоринское традиционное пение одной из наших служанок его успокаивало. Поэтому матушка пригласила представительницу кхоринской диаспоры ко двору в качестве одной из нянь для меня и брата. Она помогла выучить язык, а легенды рассказывала нам вместо сказок на ночь.

Эйден хмыкнул, слыша, как Джун неодобрительно щёлкнул языком при упоминании, что эвирцы воспринимают истории о драконах как «сказки на ночь».

– От неё я и узнал про Пятого Дракона. Давайте я перескажу вам, что знаю, а вы ответите, насколько услышанное мной – ложь. Вы сделаете это для меня, Наён?

Я уверенно кивнула, просьба была простой, да и что бы Эйден ни рассказал, я уже знала ответ. Пятого Дракона не существует. Однако решила проявить уважение и сперва выслушать, какие небылицы король Эвира собрался поведать.

– Согласно основной легенде, последним вышедшим наружу драконом был Дракон Запада, но мне рассказали, что это заблуждение. Последним был Чёрный Дракон. Сейчас вы именуете их по сторонам света, ну а Пятого Дракона я продолжу называть просто чёрным, чтобы нам всем было понятнее.

На лбу Эйдена появились морщинки, когда он серьёзным взглядом осмотрел ствол клёна и принялся неторопливо вышагивать перед нами то в одну сторону, то в другую, погружаясь в свои мысли, словно намеревался разгадать сложную загадку.

– Каждый из драконов восхитился чем-то особенным. Так же случилось и с Чёрным Драконом. Вылупившись из яйца самым последним, он пошёл наружу, но заинтересовали его растения, вьющиеся по каменным стенам в глубине пещер. Они оказались грибами. Чёрный Дракон тронул их, и те выбросили ядовитые споры ему в морду. Он их вдохнул, но недостаточно было той отравы, чтобы умереть. И восхитился он опасностью маленьких растений. Пошёл он вслед за ними и, в отличие от своих братьев, вышел на другую сторону горной гряды.

Вышел на западной стороне, там, где сейчас Эвир.

– Силу чего же он взял себе, ваше величество? – уточнила я, хотя прекрасно знала ответ, но тешила гордость Эйдена, позволяя рассказать самому.

Молодой король наградил меня довольной улыбкой.

– Сперва ядовитые растения, а затем дракон приметил змеиное гнездо и восхитился, что такое маленькое существо может убить одним укусом, и взял эту силу себе.

Джун рядом со мной с трудом сдержался от гримасы. Я была согласна. Весьма сомнительно, что подобным вообще можно восхититься, но таковы были слухи о мифическом и несуществующем Пятом Драконе.

– Змей на западной стороне от гряды было в разы больше, поэтому и захотелось остаться дракону там. Благодаря этому решению ему не нужно было делить территорию с другими четырьмя братьями. Чёрный Дракон жил спокойно и никого не трогал, пока не пришли люди. Перебрались они через перевал с территорий других четырёх драконов. Не испугались они, увидев Пятого Дракона, так как уже были знакомы с образами этих могучих существ. Однако люди начали хозяйничать на земле Чёрного Дракона, и ему это не понравилось.

– И как он отреагировал? – спросила я, незаметно для себя увлёкшись рассказом.

– Он хотел припугнуть людей и укусил одного из них за руку, когда тот попытался прикоснуться к Чёрному Дракону. Но так как способность его была в яде, то человек умер в мучениях. Изумился дракон человеческой хрупкости и собственной силе. Повторилось подобное дважды, и только после люди испугались, а в страхе толпы – жуткая сила.

Эйден бросил на нас мимолётный взгляд, скупо улыбнулся одними губами и зашагал в противоположную сторону, заставляя нас с Джуном следить за его движениями.

– Нажаловались люди другим четырём драконам, и те разозлились на брата, потому что он убил смертных, за которыми драконам было занимательно наблюдать. Люди веселили их своим поклонением. Пришли братья к Чёрному Дракону, но тот лишь пуще разозлился, обиженный на их недовольство. Ситуация накалилась, когда люди ради собственной безопасности начали убивать змей, любимых Чёрным Драконом. Пытались четыре брата уговаривать Пятого Дракона не злиться, но когда не вышло, перешли к угрозам. Может, ещё немного, и нашли бы драконы общий язык, пришли бы к решению, но в то время один из людей назвал Чёрного Дракона «змеем». Первого человека поддержал второй, затем третий, и так заголосили сотни, нарекая дракона «змеем». Вы же знаете, Наён, что произошло дальше?

– Да. Слово обрело силу. Чёрный Дракон был проклят.

Ранее, пока драконы жили на континенте в своих реальных образах, земля и слова имели настоящую силу, сам воздух был пропитан магией. Но мифические создания медленно вымерли, драконы заточили свои тела в Священные Древа, а их души переселились в хранителей. По поверьям, магия постепенно ушла, а возможность ей пользоваться осталась исключительно у носителей душ драконов.

– Верно, – продолжил Эйден. – Он был проклят. Стал в два раза меньше братьев, потерял свои ветвистые рога, был опозорен и изгнан. Он превратился в Имуги. Моя история верна, Наён?

Имуги – огромные мифические змеи. Они жили когда-то давно и были способны стать драконами после тысячи лет ожидания на дне океана. По рассказам, Пятый Дракон действительно стал похож на Имуги, но остался более разумным и мудрым, чем они, поэтому его ещё нарекли «проклятым драконом», низвергнутым.

– Это не история, ваше величество, а сказка. Вымысел, – аккуратно возразила я, чтобы не обидеть монарха, Джун рядом поддержал меня.

Брови Эйдена сошлись, образуя морщинку на переносице, а я тяжело вздохнула, пытаясь подобрать убедительные доводы:

– Я понимаю, что вы хотите верить, что и у территории западнее горной гряды есть свой покровитель. Свой дракон. Однако это не полная сказка.

– Что я упустил?

– Из-за своей силы Чёрный Дракон травил не только людей, но и саму землю. В нём было так много яда, что трава, деревья и кусты постепенно гибли рядом с ним. Поэтому территория Объединённого Эвира сейчас местами слишком каменистая, безжизненная. По легендам, именно в тех местах дракон провёл больше всего времени, и земля там погибла. Увидев это, братья-драконы осознали, что придёт время, когда Чёрный Дракон отравит все земли, людей и всех живых существ.

– Да, припоминаю что-то такое, – пробормотал Эйден, задумчиво скребя подбородок, но расслабленно пожал плечами: – Но признаюсь вам, Наён, земли у нас не выглядят так жутко, как вы представляете. Зелени в достатке, а леса густые, хоть и не везде.

– Госпожа говорит вам, что существование Чёрного Дракона – вымысел, но вы продолжаете верить, что это правда. Почему? – встрял Джун, не желая мириться с упрямством короля. – Каковы ваши доказательства?

– Рога.

– Какие рога? – не поняла я.

– Рога Дракона Запада. Вы не можете не знать, что часть его рога отломана из-за схватки с Чёрным Драконом. Даже в вашем храме, на каждом рисунке видно, что части рога у него не хватает.

– Это глупости, – отмахнулся Джун. – Часть рога наш дракон потерял, вылезая из своей пещеры после рождения. Все это знают. До сих пор поговаривают, что она осталась где-то в горных пещерах.

Эйден с вызовом взглянул на Джуна, король явно не намеревался так легко проигрывать спор.

– А что тогда с пальцем на левой лапе?

Джун умолк, я старалась не выглядеть так, будто меня застали врасплох, но именно так я себя и чувствовала, не сообразив, о чём говорит молодой король. Уголки губ Эйдена растянулись в победной улыбке, довольный, он сложил руки на груди.

– Не только часть рога Западный Дракон потерял в битве с Чёрным Драконом, но и палец. На левой передней лапе. Там у него вместо четырёх пальцев лишь три. Чёрный Дракон откусил его, и так яд попал в кровь Западного Дракона. Отравы было недостаточно, чтобы стать угрозой для его жизни, но с тех пор Западный Дракон единственный, у кого в теле есть яд, помимо самого Чёрного Дракона.

Мы с Джуном невольно переглянулись, не уверенные, какой ответ дать. Мне такого не рассказывали.

– Я проверил, – ещё больше смутил нас Эйден. – Внимательно присмотрелся к изображениям Дракона Запада на территории храма. У дракона длинное тело, и он всегда изображён в движении, тяжело разглядеть, если не знать, куда смотреть. Однако левую лапу видно на изображениях в главном зале, на деревянной панели в столовой и на каменных статуях недалеко от храмовой кухни.

Я тяжело сглотнула, размышляя, стоит ли врать, и если да, то как.

– Так что скажете, Наён? Насколько услышанное мной является ложью? – ласково переспросил Эйден, загнав меня в ловушку.

Его улыбка – снисходительная улыбка победителя, адресованная проигравшему, когда второй уже лежит на земле и не способен подняться. От признания поражения меня спас звон медных колоколов, приглашающий всех на поздний обед. Насмешливый взгляд Эйдена прожёг меня насквозь, когда вместо ответа я предложила поесть, но эвирец не стал наседать и ставить меня в неудобное положение.

За обедом нам подали жареную рыбу, рис и тушёные овощи, а на десерт свежую хурму и сливы. Напротив меня расположился Джун, но внезапно рядом с ним сел Раян, а с другой стороны Эйден. Я втянула голову в плечи, сосредоточив всё внимание на стоящей передо мной еде, я старалась принимать минимальное участие в разговорах, чтобы лишний раз не напоминать присутствующим о своём существовании. Оба спора, с Раяном и Эйденом, я с треском провалила, поэтому продолжать разговор ни с одним из них мне не хотелось.

Однако подняв глаза, я уставилась поверх плеча Джуна на ближайшую стену и нашла вырезанный из дерева образ Дракона Запада. Взгляд как магнитом потянуло к его левой лапе. Казалось, даже изображение надо мной издевалось. Приглядевшись, я осознала, что там действительно только три пальца, хотя должно быть четыре.

Это жалкое доказательство меня не переубедило, я по-прежнему была уверена, что история про Пятого Дракона не более чем выдумка. Будь это правда, дедушка бы мне рассказал. Будь это правда, мы бы все знали.

Раздражённая совпадением, после окончания обеда я ушла проверить остальные ширмы, статуи, рисунки с драконом. Проверила все, что есть в храме. Мне требовалось найти лишь одно изображение, где у дракона все пальцы на месте, и тогда история Эйдена потеряла бы смысл. Но на большинстве из них нужная лапа оказалась полностью скрыта из вида, а на других я увидела три пальца вместо четырёх. Открытие меня совершенно запутало, и я решила спросить у дедушки при удобном случае. Уж он-то должен знать ответ.

Странная тревога и нервозность из-за нахлынувших вопросов и совпадений к закату утомили меня. Мы собрались проводить эвирцев и Тору к воротам, они должны вернуться в поместье, нам же с Наён разрешили задержаться до завтрашнего вечера.

Эйден учтиво поблагодарил дедушку и Раяна за возможность посмотреть храм, меня, Джуна и Ришу за компанию и приятно проведённый день. Несмотря на произошедший спор о Пятом Драконе, я улыбнулась, отметив, что поклоны Эйдена стали в разы лучше. Внезапно поняла, что король Эвира начал мне неосознанно нравиться и будет замечательно, если наши страны окажутся связаны узами вроде брака между ним и принцессой Аэль.

Сбросив все маски с уходом гостей, мы с Наён разбрелись в разные стороны. Госпожа направилась посмотреть тренировку Раяна, а я ушла в глубь храмовой территории, чтобы насладиться вечером и побыть одной.

– Ты не догадаешься, что твой дедушка сотворил! – с ходу сообщил Джун, усаживаясь рядом на деревянную веранду одного из складских павильонов.

Здесь редко кто бывает, здание расположено в стороне на возвышении, и отсюда хорошо виден Шилин. Небо по-прежнему было выкрашено в алые цвета заката, но на город уже упала тень хребта Дракона-Матери. На улицах и в домах начали зажигать светильники и фонари. У этого павильона я пряталась в детстве от дедушки или Раяна, но появление Джуна меня не удивило, он часто прятался вместе со мной.

– Что он сделал?

– Решил… в очередной раз… испытать терпение Раяна, – через несдержанные смешки с трудом выдавил друг.

– Ещё остались способы, которые он не испробовал? – поддела я, заражаясь весельем.

– Младшие прознали о музыкальном таланте Раяна, поэтому мастер наказал ему и Рише устроить завтра днём концерт для всех учеников. Вроде небольшого праздника. Они это обсуждали днём, показывая королю Эвира храм. За обедом тоже упоминали, но ты, похоже, прослушала.

– Не может быть. Для всех учеников?! – Я была не в силах закрыть рот от удивления.

Джун несколько раз энергично кивнул и рассмеялся из-за моей реакции.

– Завтра ты сможешь посмотреть на их игру со стороны. Наён, кстати, решила присоединиться к выступлению. Ты не хочешь?

– Нет уж. Побуду зрителем.

Улыбка продолжала держаться на моих губах, когда Джун взял мою руку в свои. Смех стих, настроение между нами изменилось. Воздух, который я втягивала носом, стал более вязким и пьянящим.

– Уже вечер, Аша, – тихо напомнил Джун, пока я внимательно рассматривала его привлекательное лицо, тёмные пряди волос, падающие на глаза, чувственный изгиб губ. В его карих радужках отражался ярко-оранжевый свет фонаря, установленного неподалёку.

Многие девушки находили Джуна привлекательным, и я не была исключением.

– Если хочешь забыть, то не бойся, Аша. Просто скажи. Я не соврал, говоря…

– Я люблю тебя.

Джун вскинул на меня испуганный взгляд, моя улыбка стала шире от такой реакции. Я с лёгкостью сказала Раяну о своей любви к Джуну, так какой смысл скрывать это от него самого? Я действительно люблю его. Джун был со мной рядом в самые сложные времена. Был одним из тех, кто спас мне жизнь при отравлении. Если бы не его внимательность, я бы давно умерла. Если бы не его дружба, я бы давно сошла с ума от одиночества в поместье.

– Я люблю тебя, – увереннее повторила я.

На лице Джуна появилась неведомая мне ранее яркая улыбка, она расцвела медленно и несмело, но стала ослепляющей, я часто заморгала из-за непрошеного жжения в глазах. Джун ещё никогда ничему так не радовался, и его счастье говорило мне больше, чем любые слова.

– Священный Клён, Аша… я сам так давно хотел это тебе сказать.

Джун придвинулся ближе, наши колени соприкоснулись, и он потянул меня к себе за поцелуем, но неожиданно торопливо отстранился, так и не коснувшись моих губ.

– Погоди, Аша, я же… я же хотел. – Джун с незнакомым ранее смятением принялся рыться в широких рукавах своей накидки, а следом запустил руку за пазуху. Щёки Джуна окрасились розовым, пока он смущённо мямлил, как-то стыдливо боясь поднять на меня взгляд: – Я кое-что приготовил для тебя. Давно носил это с собой. Да, гром и буря, не мог же я именно сегодня его забыть!

Я с недоумением следила за нервными движениями Джуна, пока он ощупывал все имеющиеся карманы. У меня не было ни единой идеи, о чём он говорил, но любопытство победило, и на эти мгновения я даже забыла о несостоявшемся поцелуе.

Джун замер с рукой за пазухой и с облегчением выдохнул, вероятно нащупав то, что искал. Он сразу расслабился, улыбка вернулась на его лицо. В предвкушении я закусила губу, а Джун будто специально медлил, наслаждаясь моим нарастающим нетерпением. Он вытащил что-то длинное и протянул мне на вытянутых ладонях. Я перестала дышать и не моргая разглядывала украшение.

– Это браслет, – пояснил Джун, когда молчание неприлично затянулось. Я не могла даже пошевелиться. – Наблюдая за работой мастера Муна при создании подвесок для учеников храма, я увидел, что некоторые куски янтаря у него остаются неиспользованными. Тогда я попросил из них смастерить что-то похожее на мою подвеску.

Я оцепенела, поняв, что Джун сделал. Восторг, признательность, желание разрыдаться от радости сдавили мне сердце и горло, я была не в силах вымолвить ни слова. Джун продолжал улыбаться, но, кажется, моя реакция сбивала его с толку, взгляд начал бегать, и он уже не выглядел столь уверенным.

– Я знаю, что, сделай я украшение на пояс, ты бы никогда не взяла, настаивая, что ты не ученик и не можешь такое носить. Но я сам сплёл шнурки… хорошо, мастер Мун показал, как их сплести, но честно, я сделал всё сам. Я сделал браслет. Это не запрещено. Ты всегда будешь принадлежать этому храму, Аша. Все с этим согласны, поэтому я хотел, чтобы и у тебя был янтарь.

Я уже не смотрела на украшение, не в силах оторвать взгляд от глаз самого Джуна. Он, его слова, забота и его лицо были в разы прекраснее любого украшения, янтарных подвесок, Священного Клёна и всего остального, что я когда-либо видела.

– Я знаю, что ты не можешь носить его в доме наместницы, поэтому… – Джун не закончил фразу и на моих глазах прикрепил браслет к своей янтарной подвеске ученика храма. – Я сохраню его для тебя, а через полгода сможешь носить на руке. Так ты всегда…

Он умолк, когда я аккуратно коснулась лежащего на его бедре символа храма, теперь связанного вместе с моим новым браслетом. Янтарный амулет ученика – личное украшение, к которому относятся со всей возможной бережливостью. Впервые я увидела, чтобы кто-то позволил себе повесить на подвеску ещё что-то. У меня не было нужных слов, простая благодарность казалась недостаточной, чтобы выразить то, что Джуну удалось заставить меня ощутить.

– Я люблю тебя, – повторила я, глядя ему в глаза.

Джун расслабился, кажется, поняв всё по моему лицу. Его пальцы несмело погладили мою щёку.

– А я люблю тебя, Аша, и хочу, чтобы ты навсегда осталась со мной в храме. Но если ты решишь уйти, то я уйду с тобой.

Я подалась вперёд, первой накрывая губы Джуна поцелуем и желая узнать упомянутое Раяном ощущение – желание, – которое, по его словам, должно появиться где-то внизу живота. Требовательный поцелуй стал глубже, я обвила руками плечи Джуна, прижимаясь к нему всем телом. Сердцебиение ускорилось, я ощутила пальцы Джуна в волосах, пока другая его ладонь заскользила по спине, потом перешла на бедро, и моё тело задрожало. Приятные волны прошли по ногам, голова закружилась от ласковых прикосновений языка. Джун с тихим стоном прервал поцелуй, когда у нас не осталось воздуха, а от его тёмного взгляда мне стало жарко, несмотря на осеннюю прохладу.

На следующее утро я потянулась в постели, проснувшись от яркого света, едва приглушённого рисовой бумагой, наклеенной на оконные панели. Не знаю, сколько я спала, но рассвело определённо давно. Я улыбнулась, благодарная за полученную возможность выспаться. Никто даже не попытался меня сегодня разбудить. Рука сама потянулась к губам при воспоминаниях о вчерашнем вечере с Джуном. Я завернулась в одеяло от смущения и незнакомого ранее счастья.

Вчера нам не удалось особо побыть вместе. Нас прервал зычный голос Минсу, который ходил по округе и разгонял младших по комнатам, напоминая о том, что солнце почти село и всем пора готовиться ко сну. Утром у Джуна тренировка, поэтому мы тоже разошлись по своим покоям, хотя впервые расставание далось тяжело.

Умывшись, я переоделась и привела себя в порядок. Завтрак прошёл без меня, но в животе настойчиво урчало, поэтому для начала я решила поесть.

– Да неужели малышка Аша соизволила проснуться? – иронично поинтересовалась Риша, встретив меня в практически пустой столовой.

– Здравствуй, – смущённо пробормотала я, вспомнив, что в храме склонность к долгому сну не считается достойным качеством ученика.

– Не переживай, уверена, ты не высыпаешься в поместье госпожи Ян, потому что не можешь там расслабиться, – верно предположила старшая. – Я ещё не успела поесть. Хочешь со мной?

В храме всеми делами занимаются ученики, включая приготовление пищи и сервировку стола, но если ты опоздал, то берёшь еду сам, никто обслуживать не станет. Поэтому мы с Ришей самостоятельно положили себе остатки утренней каши. Повезло, что она ещё была тёплой.

– Ты какая-то другая, – задумчиво произнесла подруга после пары минут в тишине. – Не могу понять. Выглядишь почти радостной.

Я издала неразборчивое мычание и торопливо затолкала кашу в рот, спрятав по-глупому счастливую улыбку.

– Не припомню, чтобы ты радовалась чему-либо в день отъезда. Обычно ты весёлая только в первый день, – продолжила гадать вслух Риша, изредка помахивая своей деревянной ложкой. – Выкладывай, малышка Аша.

– Жду вашего с Раяном выступления, – ответила я, а Риша залилась мелодичным смехом.

Мне хватило пары секунд, чтобы найти нужную отговорку. Рассказывать даже Рише про Джуна я пока не готова, помня их с Раяном реакцию.

– Тогда всё ясно. Это не радость, а злорадство! – Риша потрепала меня по волосам. – Я тебя понимаю. Сама целый год наслаждалась кислым выражением лица Раяна, когда в храме Востока у него отобрали меч и заставили выбрать музыкальный инструмент.

– Но почему для них так важна музыка?

– Дракон Юга способен лечить плоть, но сила Дракона Востока в лечении души. Музыка – идеальное средство для этого. Ученики восточного храма знают множество специальных мелодий, которые успокаивают, убирают тревоги, ярость, страх и бессонницу. Мы выучили большинство таких песен.

– Они действительно работают?

– Да, хотя мы наблюдали только за действием успокоительных мелодий, – кивнула Риша, заглотив несколько полных ложек каши. Потом она взглянула по сторонам, словно проверяла, не подслушивает ли кто, и наклонилась ко мне ближе. – Нам даже показали бамбуковую флейту самого хранителя Восточного Дракона. Она древняя, передаётся от хранителя к хранителю. Если остальным ученикам позволено выбрать понравившийся музыкальный инструмент, то хранитель должен играть именно на флейте.

– Чем она особенная?

– Её создали сотни лет назад из особенного бамбука. Наставники в восточном храме рассказали, что дракон нашептал хранителю отправиться на маленький остров. Там на горе Кви рос необычный бамбук, который ночью был един, а днём разделялся на два. Дракон приказал сделать из него флейту. И говорят, что она усиливает способности хранителя Востока.

Я замерла с разинутым ртом, пытаясь представить магическую флейту, а ещё лучше разделяющийся бамбук. Довольная произведённым эффектом, Риша вернулась к завтраку.

– Будущий хранитель Востока лучше, чем представитель Юга? – аккуратно подобралась я к другой интересующей меня теме.

Риша замерла с ложкой каши, явно ощутив западню. Её внимательный взгляд скользнул по мне, и старшая безрадостно усмехнулась:

– Уже познакомилась с Эилем? К счастью, придурок наконец уехал.

– Что у вас произошло?

– Я его отвергла, – как ни в чём не бывало пожала плечами Риша.

– Почему? Тебе нравится Раян?

Риша чуть не выплюнула набранную в рот кашу, попытавшись моментально возразить. Округлив глаза, она уставилась на меня.

– Ужас какой, малышка Аша, – выдавила она, с трудом проглотив еду. – Раян мне как брат. За эти три года мне пришлось узнать о нём слишком много. Я видела его и пьяным, и счастливым, и испуганным, в ярости и радости. Видела грязным и в крови, а в длительных походах он потеет, так же как и любой смертный, – усмехнулась Риша. – Лишь плачущим не видела, слава дракону. Если честно, не знаю, как бы я его утешала. После всей нашей эмоциональной близости даже его красивое лицо и шикарное тело не заставят меня желать его в постели.

Я забыла о еде, слушая её откровенный ответ.

– Я отвергла Эиля из-за его самовлюблённости. Он в симпатии признался мне как чёрствый сухарь, перечисляя выгоду, которую я получу, если стану принадлежать ему, – презрительно фыркнула Риша. – Он же будущий хранитель! Да ещё и первый сын младшего брата наместника Юга, – передразнивая интонацию Эиля, пробубнила Риша. – Тоже мне, большая шишка. Думал, что деньги и статус имеют какое-то значение для меня. Болван, похоже, ничего не смыслит в любви.

На последней фразе старшая комично вскинула руки, закатив глаза, чем вызвала у меня улыбку. Я не представляла, кто может стать идеальным партнёром для Риши, если не Раян.

– А что ты думаешь о будущем хранителе Севера? Об императоре и о его наследниках? – Я не думала, что у меня скопилось столько вопросов, но теперь они сыпались один за другим, а Риша именно та, кто охотно делится честными впечатлениями.

– Будущий хранитель Севера старше нас всех. Ему двадцать восемь. Он спокойный и уравновешенный, но не как Раян, – добавила она с кривой улыбкой.

Раян кажется спокойным, но нам всем известно, что это только с виду. Он скорее похож на пороховую бочку, к которой не стоит приближаться с огнём в руках.

– Хранитель Севера играл роль старшего среди нас. Ответственный, сдержанный и не поддающийся эмоциям. Император Шион уже в возрасте, и, похоже, он изрядно устал от правления. Многое переложил на советников, министров и своего старшего сына Актана. Мы с ним знакомы лучше всего, так как вместе были в походе в провинции Близнецов, – весьма неохотно добавила она.

Я стремительно доела кашу, сдерживаясь от лишних вопросов. Перемена в тоне Риши была очевидной. Откуда-то снаружи донеслись громкие голоса: младшие ученики закончили утреннюю тренировку.

– Что-то плохое произошло в провинции Близнецов? – аккуратно поинтересовалась я, не зная, как прервать затянувшееся молчание.

– Смерть. А в ней всё плохо, – бесхитростно ответила Риша, но, заметив мой взволнованный взгляд, продолжила: – Провинции Близнецов самые беспокойные. Да, мы убивали разбойников. Но даже у них были семьи и дети. Все будущие хранители выступили против убийства детей, когда нам пришлось зачищать их лагеря, сам наследный принц Актан был против. Помимо него присутствовали два генерала, которые подчинялись напрямую императору и не желали получить выговор от повелителя из-за не до конца выполненной работы. Мы тогда ничего не знали… – Риша оборвала сбивчивый рассказ. Несколько долгих секунд она просто молчала, невидящим взглядом уставившись в свою полупустую миску с кашей. – Нам было приказано согнать всех детей в амбар. Мы так и сделали, полагая, что позднее будет обсуждение, куда их направить. Только никакого обсуждения не было. Без нашего ведома амбар подожгли. Лагеря зачистили полностью.

Съеденная каша подкатила обратно к горлу. Я сглотнула, сожалея, что спросила, застыла, шокированная услышанным, а Риша убрала наши миски и принесла по хурме, оставшейся со вчерашнего ужина.

– Значит, наследный принц Актан – плохой? – уточнила я.

– Нет, по крайней мере, я так не думаю. По его словам, он тоже не знал о приказе отца. Это император предпочитает вырывать «сорняки с корнем». Быть правителем нелегко, нужно уметь находить баланс между плохим выбором и очень плохим. Однако хуже самого выбора – жизнь с последствиями принятого решения. Вряд ли Актан забудет о произошедшем в провинции Близнецов. Я предпочту верить, что с ним Кхорин станет лучше, потому что для нас он был достойным главой отряда. К счастью, хранители не способны призывать силу дракона по собственному желанию. Иначе они уже давно стали бы оружием в руках императора.

– Извини, что задала эти вопросы.

– Ничего страшного, малышка Аша, – выдавила улыбку Риша, доедая свой фрукт. – Нет смысла печалиться о том, что нельзя изменить. Пойдём, скоро мне выступать. Я уверена, что младшие будут в восторге.

Я кивнула, натянув ответную улыбку, и поднялась на ноги вслед за подругой.

Отряхнув юбку от поднятого порывом ветра песка, я встала рядом с невысоким клёном, недалеко от павильона, в котором запланировано выступление, и с улыбкой наблюдала, как младшие ученики в оранжевых одеждах галдели, торопясь занять лучшие места. Толкали друг друга у входа, перебрасываясь шутками. Их немного, около двадцати. За ними шли ученики постарше в чёрном, они изредка шикали на младших, когда те начинали неприлично громко смеяться. Дедушка стоял у входа и время от времени отчитывал проходящих мимо за плохо выполненные приветственные поклоны.

– Чего ты тут ждёшь? Все передние места займут! – предупредила Наён, подходя ко мне. В руках она сжимала хэгым.

В отличие от её личного инструмента, оставшегося в поместье наместницы, этот хэгым выглядел проще и дешевле, в некоторых местах лак откололся, но в храме на такие мелочи не обращают внимания. Этот инструмент прослужил много лет, и главное не вид, а звучание.

– Мне и не нужны передние места, чего я там не видела? – смеясь, ответила я. – Ты иди первая. Я жду Джуна.

Наён кивнула и радостная побежала ко входу. Я покачала головой, понимая, что совместная игра на музыкальных инструментах вряд ли изменит их отношения с Раяном, но Наён выглядела такой счастливой от выпавшего шанса, что я невольно порадовалась за неё.

– Эй, малышка Аша, – насмешливо окликнул меня Шин. Они вместе с Сэёном и Минсу прошли мимо. – Риша уже внутри, хочешь пропустить начало?

Я махнула им рукой, чтобы заходили первыми, и старшие заторопились внутрь. Я нервно теребила прядь волос, привставая на цыпочки, пытаясь разглядеть Джуна в редеющей толпе. А когда снаружи не осталось никого, он, вместе с Раяном, наконец появился из-за дальнего поворота. Хранитель что-то говорил Джуну, но тот перестал слушать, заметив меня.

Они опаздывали, и всё же Раян шел спокойно, в то время как Джун побежал ко мне. Он остановился недалеко от входа и взмахом руки велел мне поторопиться.

Я успела отметить, какая же у него красивая улыбка, прежде чем взрыв разнёс павильон, а ударная волна отбросила Джуна, Раяна и меня в разные стороны.

Оглушительный звук, слепящий свет и мощный удар боком о ствол какого-то дерева. Я рухнула на землю, но всё продолжало вертеться, в ушах звенело. Сверху посыпались обломки: дерево, черепица и камень, я закрыла голову руками. Кажется, я завопила, после того как открыла глаза и сквозь угасающие блики пламени разглядела среди обломков здания части тел. Оторванную кисть, ногу, окровавленные оранжевые, чёрные и даже красные одежды.

Я разевала рот, но не слышала ничего, кроме монотонного звона в голове. Земля подо мной качалась, словно лодка на волнах. Я поняла, что сорвала голос, по нестерпимой боли в горле. Меня замутило, всё тело завибрировало от ужаса. Я отползла как можно дальше от лужи крови, образовавшейся из-за чьей-то оторванной руки, и повернула голову в сторону Шилина, привлечённая яркими вспышками.

В гудящей тишине беззвучные взрывы выглядели ещё ужаснее. Я, будто в кошмарном сне, в замедленном темпе наблюдала, как снесло пару зданий в поместье наместницы Ян. Несколько взрывов превратили дома в богатом районе в щепки и куски камня, следом новые взрывы грянули чуть дальше. Чёрный дым взвился вверх, огонь захватывал новые постройки по соседству.

Волосы справа прилипли к щеке, я вскинула руку, ощупав влажные от крови пряди. Всё тело отозвалось болью, а сильнее всего рёбра и плечо, которыми я ударилась о дерево. Левая нога будто онемела, из носа шла кровь, но слух начал возвращаться. Сменив неестественную тишину, меня накрыла волна звуков. Я вспомнила о Джуне, Раяне и остальных. Меня затрясло сильнее, когда я заставила себя посмотреть в сторону павильона, в который на моих глазах зашли все мои близкие.

Вокруг стояла пыльная дымка. Остатки павильона продолжали гореть. К звукам пожираемого пламенем дерева добавились чьи-то рыдания и стоны боли. Несущиеся со стороны Шилина крики и вой сливались, долетая до храма эхом вместе с ветром. Цепляясь за ствол ближайшего дерева, я подтянулась, заставляя себя встать. Кто-то плакал, и я потёрла глаза в попытке восстановить расфокусированное зрение.

– Джун, – хрипло позвала я. Горло отозвалось болью, и привкус крови на языке стал ощутимее. Я едва услышала себя на фоне треска огня и чужих воплей.

В дыму и висящей в воздухе пыли я разобрала тёмные силуэты. Кто-то, как и я, встал, а кто-то покачнулся и вновь упал. Послышалась мольба о помощи. В горле застряли рыдания, когда я сделала пару шагов вперёд, и пыльная дымка немного спала, открыв вид на окружающую разруху. От самого павильона остались лишь части стен да фундамент. В воздухе стояли гарь и дым, вперемешку с металлическим запахом крови и горящей плоти.

При громком треске моя голова дёрнулась налево. Глаза в ужасе распахнулись при виде огня, поднимающегося по Священному Клёну: одна из толстых ветвей обгорела и рухнула на землю, крона дерева стремительно вспыхнула. Почти всё Священное Древо полыхало, превращаясь в мощный столб пламени. Ствол на моих глазах чернел обугливаясь. Никогда раньше я не испытывала подобного страха. Тело застыло, а сознание металось как безумное, пытаясь найти всему этому оправдание, пытаясь спастись, уповая, что увиденное не более чем кошмар и мне просто нужно проснуться. Огонь перекинулся на другие павильоны и пагоду.

– Ашарин!

Я вздрогнула, сбросив оцепенение, из горла вырвался то ли вздох облегчения, то ли рыдания, когда сквозь пыль и дым я заметила Раяна. Его шатало, часть волос была в крови. Она же сочилась из его носа. Хранитель дёрнул головой, скорее всего, пытаясь избавиться от звона в ушах или отойти от шока. Часть его наряда была порвана, а местами обожжена. Кровавые пятна на и так красных одеждах казались почти чёрными. Однако я всё равно ощутила невероятное облегчение и направилась ему навстречу, подволакивая левую ногу. Из глаз полились новые слёзы, пока я обходила несколько изуродованных детских тел младших учеников. У каждого не хватало рук или ног, поблизости тлели красные одежды на оторванном обожжённом торсе с одной рукой, из которой торчали переломанные кости.

Я застыла, бросив взгляд на землю. Между нами, но ближе к Раяну кто-то лежал, неестественно выгнув одну ногу. Чёрные одежды были покрыты пылью, и я в страхе мотнула головой, вспомнив, что Джун стоял ближе всех ко входу. Взгляд заскользил по земле, пытаясь найти ещё хоть кого-то в чёрном, но вокруг больше не было целых тел.

Раян тоже заметил Джуна, замер, как и я, а затем мы одновременно бросились к нему. Хранитель оказался рядом быстрее, упал на колени, а я громко зарыдала, увидев, что часть чёрных одежд и тела обожжены, а рука, которой Джун мне махал, почернела. Раян приподнял его голову, все волосы были влажные от крови, которая стремительно растекалась вокруг, впитываясь в песок.

– Нет.

Меня замутило.

– Ненетнеетнетнет.

Я не могла разобрать спутанные звуки, они вырвались наружу бессвязным потоком. Мне стало не хватать воздуха, я открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, уверенная, что задыхаюсь. Заставила себя сделать ещё несколько широких шагов, глядя, как Раян ощупывал Джуна, приложил ухо к груди, потом пальцы к шее, чтобы проверить пульс. Кто-то схватил меня за руку и грубо оттащил назад.

– Нет!! – завопила я, наблюдая, как Раян закрыл Джуну глаза и снял с его пояса подвеску ученика храма.

Я знаю, что это значит, но Раян неправ.

Он ошибается и не должен трогать подвеску.

– Оставь её!! Оставь!

Я перестала ощущать какую-либо боль, начала остервенело вырываться из чужой хватки и кричать на Раяна. Хранитель не реагировал, будто не хотел слышать меня. Он спрятал подвеску Джуна и поднялся на ноги, подобрав ближайшие деревянные обломки, которые можно было использовать как оружие. Только теперь я различила другие тёмные фигуры среди дыма и стоящей пыли. Они двигались слишком проворно, явно не пострадав от взрыва. У них светлые волосы и до меня слишком поздно дошло происходящее. Эвирец вытащил меч и одним движением добил лежащего неподалеку раненого ученика храма. Мольбы о помощи оборвались.

Резкая боль пронзила голову, всё тело охватил спазм. Я согнулась, и меня вырвало желчью и остатками еды прямо под ноги.

Я вовремя разогнулась, чтобы увидеть, как на Раяна напали пятеро. Он был ранен и без своего меча, но всё равно двигался быстро, практически моментально парируя атаки или уклоняясь. Секундой позже Раян хладнокровно вонзил обломок палки одному из эвирцев в горло, а другому в глаз. Следующему Раян сделал подсечку, снял топорик с пояса хозяина и без единого сожаления, с размаху вогнал лезвие врагу в череп. Рукоять непривычного оружия треснула, когда Раян встал и блокировал чужой меч. Хранитель пнул противника в грудь, а после вогнал в плоть лезвие топора, оставив сломанное оружие в шее мужчины.

Эвирцы принесли смерть в мой дом.

Мы были в безопасности в храме. Как они вошли?

Я ощутила на себе чужие руки, сковывающий меня страх схлынул, оставив после себя выжженную пустоту.

Мы разделили с ними еду и приняли со всем гостеприимством, а в ответ они напали на нас в момент праздника.

Они убили десятки детей, мечтающих однажды надеть красные одежды мастеров.

Они убили моего дедушку и моих друзей.

Всех, кто у меня был.

Они убили Джуна.

Рассвирепев, я укусила удерживающую меня руку, на языке остался привкус чужой крови. Мужчина взвыл, и его кулак врезался мне в бок, но я только сильнее сдавила челюсти. Меня развернуло, когда противник дёрнул руку, силясь освободиться. Эвирец вновь замахнулся, чтобы ударить меня по лицу, и мне пришлось отпустить. Кто-то другой обхватил меня со спины и попытался приподнять над землёй, но я со всей силы наступила ему на ногу, локтем заехала противнику в живот, и когда подонок с болезненным стоном согнулся, добавила удар затылком ему в челюсть. Голову пронзила боль, но мужчина меня отпустил. Раздалась ругань на эвирском, кто-то из двоих снова бросился, чтобы меня схватить, но поймал лишь рукав платья. Я кинулась вперёд, и тонкий шёлк разорвался от резкого движения.

Мне с трудом удавалось держаться на ногах, но я подхватила камень, развернулась и ударила одного из эвирцев. Тот рухнул мне под ноги с разбитым лицом. Я бросила камень во второго, но мужчина увернулся. Я потянулась к ближайшему деревянному обломку, но эвирец оказался быстрее. От удара в спину я рухнула, зубы и нижняя челюсть заныли при встрече с землёй. Я упрямо потянулась вперёд и сжала пальцы на деревяшке, эвирец схватил меня за платье на спине, вздёрнул вверх. Оказавшись на ногах, я развернулась, без колебаний нанося удар палкой противнику по голове. Светлые волосы окрасились красным из-за разодранного уха и раны на голове, взгляд эвирца стал стеклянным. Он покачнулся, и я пнула его ногой.

Небо стремительно заволокло тучами, они неестественно быстро росли над храмом и полыхающим Шилином. Тучи будто втягивали в себя гарь и дым от огня, чернели, наливаясь нашей болью и ужасом. Наверху поднялся ветер. Он ревел и злился, гоняя и закручивая чёрные облака по кругу.

Западный Дракон был в гневе.

Я судорожно вздохнула, вернув внимание к Раяну. Тот тяжело дышал, с обломка палки в его руке капала чужая кровь, а вокруг хранителя лежало не меньше двух десятков мёртвых изувеченных тел, у большинства лица были обезображены ударами обломанной деревяшки. Слёзы опять полились по щекам, когда я поняла, что Раян защищал не только себя, но и не давал врагам приблизиться к Джуну. Трупы лежали вокруг них обоих.

Ощутив мой взгляд, Раян поднял глаза. Его белки светились. Сверкали чистым белым цветом так сильно, что голубой оттенок радужки стал едва заметным.

У Раяна душа дракона. У него есть сила.

Моим мыслям вторил гром.

Кулак эвирца прилетел мне в лицо. Я рухнула, головой ударившись о землю, сплюнула кровь и хотела ударить мужчину ногой, но противник первым пнул меня по ногам, схватил за одежду и волосы. Грубо потянул вверх, и я со стоном поднялась. Новые попытки сопротивления он пресёк прижатым к моему горлу лезвием.

У меня не осталось сил и шатало словно пьяную. Я держалась в вертикальном положении лишь из-за эвирца, сжимавшего мою одежду на загривке и вынуждающего меня стоять. Пошёл дождь, крупные капли прибивали пыль к земле. Огонь шипел и взвивался новыми искрами и дымом, а где-то сверху и позади ударили молнии, следом прокатился оглушающий гром, вибрируя в костях.

– Ну наконец-то! А то бойня стала утомительной.

Голос и звук неторопливых шагов раздались у меня за спиной. Эйден встал сбоку на небольшом расстоянии, оказавшись в поле моего зрения. Он, как и остальные эвирцы, был в одеждах своей страны. С его короткого меча капала кровь, а к одному из наплечников крепилась перевязь с кинжалами.

– Прекрати сопротивляться, хранитель, или нам стоит перерезать горло госпоже?

Окружившие Раяна противники отступили на безопасное расстояние, тот остался на месте подле Джуна. Раян заметил лезвие у моего горла, и его светящиеся белым глаза опасно сузились, затем кожа едва заметно засверкала бледно-оранжевым. Лицо хранителя исказила ненависть, когда он вновь перевёл внимание на Эйдена.

– Что тебе нужно?

– Посмотреть, – насмешливо ответил король, резким движением стряхнув кровь со своего меча.

Эвирец неторопливо протёр лезвие и убрал его в ножны. Он бросил на меня короткий взгляд, одарив скупой улыбкой. В ответ мне захотелось плюнуть ему в лицо скопившейся во рту кровью, но он стоял недостаточно близко.

– Посмотреть и убедиться, что душа дракона в тебе. Буря, гром и молнии, хранитель! – восторженно провозгласил Эйден, словно актёр в момент кульминации представления. – Что за потрясающая сила, которая должна бы защитить храм! – Под уже редкие стоны умирающих Эйден обвёл рукой развалины. – И вот твой храм горит! Защищай его, дракон!

Король открыто насмехался над Раяном. По лицу хранителя прошла тень, он напряжённо сжал челюсти. Я хотела попросить его спалить молнией их всех, но не могла произнести и звука, поняв, что что-то не так.

– Вот можно было бы без дождя. Это не пугает, а раздражает, – с недовольством высказался Эйден, пару раз демонстративно смахнув капли с наплечника и рукавов.

Дождь, наоборот, усилился, мои волосы прилипли к лицу, а одежда тяжелела, промокая. Меня затрясло от боли, шока и холода.

– Чего ты добиваешься?! – рявкнул Раян, до скрипа сжимая деревяшку пальцами. Его фигура засветилась чуть ярче, и одна из молний ударила в стороне, ближе к пагоде.

Я сжалась от яркого света и грома, заложившего уши. Двое, стоявших слишком близко мужчин, умерли на месте, рухнули среди обломков зданий и тел других убитых, их плоть продолжала дымиться.

– Ты заплатишь за всё, – холодно пообещал Раян, и вокруг него задул ветер, воздух принялся закручиваться, поднимая пыль и обломки, а после изменил направление и устремился в разные стороны, отбрасывая ближайших противников.

Я, держащий меня эвирец и Эйден стояли на безопасном расстоянии, поэтому просто зажмурили глаза от песка.

– Ваше величество, может, стоит… – обеспокоенно заговорил подчинённый Эйдена на эвирском.

– Заткнись! – властно оборвал король. Малейший намёк на улыбку пропал, когда он повернул голову к своему солдату. Мгновение назад веселившийся Эйден теперь выглядел разъярённым, эта перемена заставила солдата умолкнуть и напрячься за моей спиной. – Следи, чтобы она стояла смирно. Большего от тебя не требуется.

– Хорошо, ваше величество.

Пальцы сильнее сжали ткань на спине. Эвирец встряхнул меня, предупреждая и приводя в чувство. Искра изумления при виде силы Раяна потухла во тьме опустошения, все эмоции сгинули, и я осталась один на один с чудовищной, пожирающей изнутри пустотой. Невидящим взглядом я смотрела на тело Джуна, зная, что скоро мы вновь увидимся. Всё вокруг потеряло смысл, и мне незачем было сопротивляться.

– Отпусти её, – голос Раяна прозвучал иначе.

Он говорил спокойно, но звук его слов с лёгкостью перекрыл шум дождя и шипение затухающего огня. Голос вроде принадлежал хранителю, но звучал более властно и гневно. Воздух вокруг наэлектризовался, кожу пощипывало.

– Госпожу Ян? – переспросил Эйден, подойдя ко мне ближе.

Тыльной стороной пальцев он ласково провёл по моей щеке. Я зашипела от отвращения и вяло дёрнула головой, уклоняясь от прикосновения. Горло напоролось на лезвие, но то оказалось недостаточно острым и не разрезало кожу. Из-за моего движения эвирец предупреждающе прижал кинжал сбоку, под подбородком.

– Не отдам, она мне ещё пригодится.

Он не знает, что я всего лишь двойник.

Я посмотрела на остатки павильона, вспомнив, что настоящей Наён больше нет. Несколько раз я тяжело сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле, но душащее ощущение не пропало.

– Сложи своё… – Эйден приподнял светлую бровь, бросив оценивающий взгляд на палку Раяна, – …оружие. И сдавайся, хранитель. Наён, конечно, пригодится мне живой, но не обязательно целой. Могу отрезать от неё по кусочку, пока ты не прекратишь попытки сопротивления.

Меня не пугали его слова, а вот на лице Раяна проскользнуло сомнение. Его взгляд метнулся от меня к Эйдену, а затем к Джуну.

Я не хотела, чтобы Раян сдался из-за меня. Не хотела, чтобы последний дорогой мне человек погиб из-за желания меня спасти. Я даже не ученик храма, и мы на слишком разных уровнях, чтобы называться друзьями. Я просто бывшая подопечная, а он – хранитель души Западного Дракона. Если эвирцам удалось сжечь Священный Клён, то нельзя позволить им уничтожить и душу нашего покровителя. Это всё, что осталось.

Раян – последний, кто остался.

Однако он не мог контролировать эту бурю и молнии – будь это так, все уже были бы сожжены. Либо потому что это ему в новинку, либо дело в чём-то другом. Мы ничего не знаем об управлении бурей и грозой, никто не мог научить его на практике. Все знания передавались только на словах.

Раян в первую очередь человек. Одна недостаточно быстрая реакция или шальная стрела – и он мёртв.

Раян должен уйти.

Эйден вновь отошёл на несколько шагов, заняв более удобное место для возможного боя. Воздух пропитался запахом крови и влажной пыли. Игнорируя продолжающиеся угрозы от эвирского короля и гневные ответы Раяна, я торопливо заморгала, избавляясь от слёз и дождевой воды, скопившейся на ресницах. В последний раз опустила взгляд на Джуна.

– Помоги ему, – невольно всхлипнула я.

Мужчины умолкли, я ощутила их внимание, но видела лишь своего друга детства. Я полюбила Джуна. Выбрала его сама, как настоящая я. Как Аша, а не как двойник Наён. Джун всегда был со мной, знал меня, любил меня.

– Помоги ему.

– Я не могу, – с горечью признал Раян. – Я правда… не могу.

Каждое слово он выдавил через силу, будто это самое тяжёлое, что ему когда-либо приходилось делать.

– Тогда забери его!

Глаза хранителя всё ещё светились, но не так ярко, как раньше.

– Джун ушёл. Если бы я мог…

Я стиснула зубы до боли, но слёзы снова хлынули из глаз.

– Забери его отсюда!! – Мой злой крик ударил Раяна, но тот ничего не успел ответить, когда я устремилась к нему, игнорируя лезвие у шеи.

– Держи её! – рявкнул Эйден на подчинённого.

Я изо всех сил бросилась вперёд, ощущая, как рвутся пряди волос и моя одежда, оставшиеся в руках удерживающего меня эвирца. Сперва я кричала, но лезвие разрезало кожу на горле, и голос оборвался, потеряв силу. Я не старалась быть осторожной, наоборот, воспользовалась растерянностью эвирца, который не понимал, можно ли меня отпустить и какая я королю нужнее: живая или мёртвая, так ли важна моя жизнь или лучше прикончить, лишь бы не сбежала.

– Нет! Хватит! Перестань! – закричал Раян, делая несколько порывистых шагов ко мне, но неуверенно замер.

– Забери его, – хрипя, попросила я, почти вырвавшись из чужой хватки. Эвирец уже убрал лезвие, пытаясь удержать меня одной рукой, но из раны на горле беспрерывно сочилась кровь, обильно заливая мне воротник платья справа.

– Прошу тебя перестань! Я не могу ему помочь! – Впервые на лице Раяна отразилось настоящее отчаяние.

– Наён! – Перед глазами появился Эйден, пытающийся удержать меня, но я, не задумываясь, ударила его лбом в лицо.

Король Эвира в шоке отступил, держась за кровоточащий нос. Он отвесил мне хлёсткую пощёчину в тщетной попытке привести в чувство, но от этого звон в голове только усилился. Раян гневно закричал, вокруг него вновь появился оранжевый ореол. Хранитель бросился к нам, две молнии ударили одновременно.

Первая вонзилась в землю где-то сбоку. Эйдена, меня и третьего эвирца разбросало в стороны. Я со всей силы врезалась в один из молодых клёнов. Вторая молния ударила слишком близко к Раяну. Я попыталась закричать, когда он отлетел прямо в догорающий разрушенный павильон, однако у меня не получилось. Не получилось даже встать и подойти к Джуну, чтобы взглянуть на него ещё хоть раз. Рана на горле оказалась недостаточно глубокой и не смогла убить меня быстро, но стремительная потеря крови лишила меня сил, и смерть стала лишь вопросом времени. Я безвольно обмякла на земле, судороги прошли по телу, которое я больше не контролировала. Я провалилась во тьму, решив, что теперь смогу встретиться со всеми погибшими.

Я бы хотела очутиться в спокойной темноте, но на самом деле оказалась в водовороте кошмаров. Мне чудилось, что я вижу Ришу и Раяна. Они что-то мне рассказывали, а затем горели в огне вместе с моим дедушкой и Шином. Я видела Наён, предлагающую мне еду и потом рыдающую над изувеченным телом Джуна. Я вопила не переставая, бросаясь на запертые решётки, а Джун умолял меня успокоиться, ведь это сон. Раз за разом я видела, как Минсу и Сэён заходили в павильон вместе с младшими учениками и тот снова взрывался. В каждом сне я пыталась спасти хоть кого-то, но у меня не получалось. Каждый раз я оставалась абсолютно одна.

Я почти забыла, что у меня была другая жизнь, в ней были другие, счастливые моменты, когда я улыбалась, радуясь поездке в храм. Смеялась с дедушкой, представляя, как неуютно будет Раяну играть перед остальными учениками, которые и так смотрели на него с трепетом и восхищением. Пробовала вино, принесённое Ришей. Хвалила младших учеников за то, что те хорошо справлялись с удержанием равновесия на дереве. Незаметно для Эйдена касалась руки Джуна, слушая небылицы о Пятом Драконе. Даже мой первый поцелуй с Джуном ускользнул куда-то во мрак. Оставляя меня в бесконечном круговороте повторяющегося кошмара.

Губы болезненно треснули, когда я разомкнула их, чтобы застонать от боли во всём теле. Попыталась открыть глаза, но не получилось, веки словно слиплись. Я с трудом перевернулась на бок, с губ сорвался судорожный вздох. Чьи-то руки меня подхватили, помогая принять более удобную позу. Поверхность, на которой я лежала, ощущалась слишком твёрдой, чтобы быть кроватью, но это и не голая земля.

Мне что-то говорили, но я ничего не понимала, все звуки слились в неразборчивую кашу, а голова оставалась ватной. Кто-то помог мне сесть, спиной я прислонилась к неровному камню, пару раз вдохнула и выдохнула, пытаясь справиться с подкатившей тошнотой после такого простого действия. Наконец удалось открыть опухшие глаза, но зрение было мутным.

– Аша, пожалуйста, кивни, если ты меня понимаешь, – чужой тихий голос дрожал.

Я слабо кивнула, и в ответ послышались всхлипы, которые пытались сдержать, зажимая рот рукой. Я вяло моргнула, концентрируя внимание на знакомых янтарно-карих глазах. Волосы Наён были спутаны, а чёрная краска сошла, открыв такой же, как и у меня, натуральный каштановый цвет. Я подняла руку к горлу, ощутив, что оно плотно замотано. Я хотела задать вопрос, но вышло жалкое протяжное мычание. Наён прикрыла мне рот трясущейся рукой, она беззвучно плакала и дрожала всем телом.

– Прошу тебя молчи! Не пытайся ничего говорить! Я знаю, что ты хочешь спросить… я всё… знаю… – шептала она, прерываясь на всхлипы, близкая к истерике. Наён закусила нижнюю губу, усилием сдерживая нервную дрожь, но руки от моего лица не отняла. – Клянусь, я расскажу всё. Только не пытайся говорить. Кивни, если обещаешь.

Она сидела ко мне впритык и говорила очень тихо, так что я едва разбирала слова. Я должна была обрадоваться, что Наён жива, но не ощутила ничего, зная, что это начало одного из моих повторяющихся кошмаров. Я уже видела его, поэтому никак не отреагировала, продолжая смирно сидеть. Медленно я оглядела место, где мы оказались.

Здесь сумрачно, но глаза быстро привыкли к темноте. Нас заперли в какой-то клетке или пещере. Три стены каменные и решётка вместо двери. Напротив другая камера, отделённая от нас то ли туннелем, то ли коридором. На мгновение мне показалось, что там тоже кто-то есть. Я прищурила глаза, но не смогла разобрать точнее. Слишком далеко, вся камера утопала в тенях.

Рукой я ощупала настил, служащий мне кроватью. Взглядом нашла ещё один у дальней стены, скорее всего для Наён. Поблизости лежало несколько пустых тарелок, миска с окровавленной водой и тряпками. В углу ведро для справления нужды. Похоже, его регулярно выносили, потому что в воздухе стоял лишь запах затхлости, влаги и крови.

Мы в тюрьме.

Я вновь перевела взгляд на Наён. На ней были надеты чёрные одежды ученика храма, на мне точно такие же. Кто-то сменил моё порванное платье. Однако это меня не заботило, я принялась возмущенно хватать ртом воздух, пальцами цеплялась за стену, чтобы встать. Как они посмели взять священные одежды и использовать их в качестве тюремной робы? Подобное имеют право носить только избранные самим драконом. Не знаю, как, но Наён поняла причину моего раздражения. Она схватила меня за плечи и надавила, заставив вернуться на место.

– Пожалуйста, тише! Я знаю про одежды. Знаю, что нельзя, но сейчас мы не в том положении, чтобы выбирать. Пожалуйста, успокойся, этот разговор у нас уже в четвёртый раз, – напряжённо лепетала Наён, а у меня было так мало сил, что я даже ей не смогла сопротивляться.

– Чет…вёртый?

Она опять закрыла мне рот, в её глазах собрались слёзы.

– Кивни, пообещай, что не будешь говорить, и я всё расскажу.

Сдавшись, я кивнула.

– Да, это четвёртый наш разговор. Тебя принесли в жутком состоянии. Ушибы по всему телу, растянутая лодыжка, кровоточащая рана на голове, возможно трещина в рёбрах, но хуже всего порез на шее. Лезвие не задело артерию, но ты теряла кровь. Рану с трудом зашили и перевязали, но ты продолжала сдирать все повязки, проклиная эвирцев. Каждому стражнику ты пыталась впиться пальцами в глаза.

Я никак не отреагировала на услышанное, потому что ничего не помнила.

– Кажется, Эйден до сих пор не может понять, кто из нас действительно Наён, поэтому мы нужны ему обе. Он приказал поить тебя отварами и снотворным, чтобы раны заживали. На самом деле ты просыпаешься каждый день, они следят, как я кормлю тебя раз в день, а потом насильно вливают в тебя новое снотворное. Четыре раза ты просыпалась раньше, чем они приходили, поэтому я успевала тебе всё рассказать. Я надеюсь, что они больше не станут тебя поить, многие повреждения зажили, а маковое молоко вызывает привыкание. Сейчас опасность представляет только рана на шее.

Я вскинула руку к плотным бинтам на горле. Наён перехватила мою ладонь, сжала почти до боли и отвела. Страх, что я снова начну себе вредить, отчётливо отразился у неё на лице. Я вяло осмотрела повязки на своей правой руке и левой лодыжке. Всё тело казалось изломанным и чужим.

Но если моё состояние улучшилось, сколько же это продолжается?

Наён вновь угадала мой вопрос по встревоженному взгляду.

– Я не уверена, но по ощущениям с нападения прошло больше трёх недель.

Она выдержала паузу, позволив мне в тишине преодолеть шок и смятение. Я взяла её за трясущуюся руку, Наён принялась тихо плакать, а я оставалась спокойной. Хотя в действительности ничего не чувствовала, ни единой эмоции. Теперь стало ясно, как вся краска успела сойти с её волос.

– Они взяли не только храм, но и Шилин. Захватили город и разграбили. Похоже, часть солдат проникла на наши земли заранее под видом торговцев, матушка говорила, что их количество вдруг увеличилось. Всё это я узнала из разговоров тюремщиков. Они до сих пор думают, что я не понимаю эвирский. Наших солдат перебили, мы были не готовы к подобному нападению, а неделю назад они взяли под контроль большую часть провинции Запада. Кому-то из жителей удалось бежать в другие регионы, поэтому императору уже всё должно быть известно. Эвирцам удалось нас одурачить. И не нас одних, под видом торговцев они напали на храм Юга, но взять его не смогли. Они рассчитывали атаковать одновременно и со стороны моря, но не ожидали, что осенние бури настолько частые. Половина кораблей потонула, и им не хватило людей для захвата южного храма. Но сказали, что бывший хранитель Юга убит и Священная Глициния… она тоже сожжена, – с лихорадочной торопливостью, почти не прерываясь на паузы, выдала Наён.

Я скользнула взглядом по стенам пещеры. Наён проследила за моим движением и понимающе кивнула:

– Я не знаю, где мы. Они меня не выпускают. Но кажется, что мы внутри хребта Дракона-Матери. В пещерах гор, примыкающих к храму Дракона Запада. Кажется, именно так им и удалось напасть незаметно. Откуда-то Эйден знал проходы и смог подвести армию к нам с тыла. Перевал, как оказалось, не единственный способ попасть из Эвира в Кхорин.

Я содрогнулась, представив, что мы заперты в горной тюрьме. Дедушка с детства предупреждал, что если я найду какую-нибудь пещеру, ни в коем случае туда нельзя заходить. Туннели запутанные, сами драконы с трудом выбрались наружу, а люди, по глупости зашедшие внутрь хребта, не возвращались.

– В прошлые разы ты спрашивала, как мне удалось выжить. Ты помнишь мой ответ? – спросила Наён, успокаиваясь.

Я качнула головой, не помня наших разговоров вовсе.

– Когда все собрались и готовы были начать представление, Раян ещё не появился. Сперва твой дедушка хотел отправить Минсу его позвать, но я вызвалась выполнить поручение. Минсу подсказал мне проверить тренировочное поле. Я вышла с другой стороны павильона и отправилась туда бегом. Раяна на тренировочном поле не оказалось, а когда я пошла назад, меня схватили эвирцы прямо перед взрывом. Я была с другой стороны, позади Раяна. Я видела, что с вами произошло. Видела…

Я выразительно посмотрела на Наён, ожидая продолжения.

– Видела… – Она вновь затряслась, а у меня по спине прошла первая волна дрожи.

Все эмоции будто очнулись ото сна, захлестнув меня. Напряжённые мышцы окаменели, и по телу распространились болезненные судороги.

– Видела, что стало с Джуном, – наконец призналась Наён.

Я принялась хрипеть, желая спросить, жив ли он. Упрямо выдавливала из себя звуки, даже когда Наён снова зажала мне рот, но я отбросила её ладонь, силясь заставить распухший язык и сухое горло подчиняться.

– Его нет, Аша. Прости, но и Раяна я больше не видела после того, как он исчез в огне. Я видела, как умирал Сэён, видела тело… твоего дедушки. Пыталась взглядом отыскать Ришу, но там… там все тела были обожжены… или изувечены… – Нижняя губа Наён тряслась, а меня колотил озноб от каждого сказанного слова. – Многих разорвало на части. Прости.

Лихорадочный жар распространился по всему телу, а прохладный воздух камеры стал нагреваться. Я хрипела, паникуя от накатывающего удушья. Мне казалось, что я в печи и меня пытаются зажарить заживо. Зрение поплыло, всё лицо покрылось потом, глаза защипало. Наён цеплялась за мои руки, словно искала помощи, но я не могла никого спасти. Я сама стремительно шла ко дну.

– Матушку тоже убили, тела я не видела, но они рассказали, – шептала Наён, а я вспомнила взрыв в поместье наместницы Ян Йорин. – Но они принесли мне тело Торы! Представляешь! Эти варвары бросили её передо мной, чтобы я опознала. У неё… не было ноги, и тело было… обожжено, кожа такая чёрная… я еле узнала…

Наён приникла ко мне, я бездумно заключила её в объятия, в попытке молча утешить. Гладила по спине и волосам, осознав, что три недели она провела практически одна, пытаясь справиться с потерями. Но меня саму трясло от услышанного, мысли метались в ужасе.

До нас донёсся звук приближающихся шагов, Наён отстранилась и торопливо утёрла слёзы. Она привела себя в порядок, лицо приняло безмятежное выражение, я же не двинулась, лишь подняла взгляд на двоих эвирцев, подошедших к нашей решётке.

Я сосредоточенно рассмотрела их лёгкую броню – кожа да плотная ткань. На поясах висели короткие мечи и кинжалы. Один из них ударил палкой по металлическим прутьям, прикрикнул на Наён на эвирском, приказывая отойти. Госпожа хорошо играла, притворяясь, что не совсем понимает, растерянно вертела головой, показывая, что не может определить, куда кивает страж, и только после четвёртого напоминания отодвинулась от меня к другой стене. Я незаметно двигала рукой, нащупывая ближайшие предметы.

Эвирцы отперли дверь, поглядывая на меня с подозрением. Их нервозность удивила, но я не помнила, что делала в прошлые свои пробуждения. Медленно я поднялась на ноги, цепляясь пальцами за стену. Меня шатало. Мужчины зашли и прямиком направились ко мне, приказывая Наён оставаться на месте. У первого в руках была палка, второй держал кувшин. В коридоре появился третий эвирец, но заходить не стал. Похоже, они пришли нас покормить, но сперва зачем-то направились ко мне.

Первый подошёл ближе, и я ударила его керамической тарелкой, которую успела поднять и спрятать. Было глупо с их стороны давать бьющуюся посуду, но, вероятно, Наён не пыталась на них нападать. Мужчина завыл, держась за кровоточащее лицо, кажется, я задела глаз. От удара тарелка разбилась на части, но острый осколок остался у меня в руке. Мне хотелось закричать, но я не разговаривала несколько недель и вырывающиеся звуки напоминали нечленораздельный вой.

Раян сказал, что я не смогу убить человека.

Он ошибся.

Я раньше не могла убить человека. Это было до того, как умер дедушка, Риша, Джун, а сам Раян сгорел в огне. Даже мысль о смерти Торы принесла мне боль.

Без единого сомнения я нацелилась куском тарелки второму стражнику в горло, но он оказался быстрее и блокировал атаку. Я ранила его в руку, а в отместку он ударил меня по лицу. Меня отбросило на прутья, и я сползла на пол, окончательно обессилев. Наён кричала, прося охранников остановиться и не трогать меня, но я их разозлила. Один из эвирцев схватил меня за горло, поднял и отбросил к другой стене. Бинты на шее намокли от крови, я не успела подняться на ноги, но продолжала отбиваться, когда эвирцы заломили мне руки, схватили за волосы и запрокинули голову. Наён попыталась помочь, ударила одного из мужчин по голове пустым ведром для справления нужды, но её не учили бою или владению мечом, поэтому удар вышел слабым, и эвирец одним движением руки отбросил Наён подальше.

Однако стражник отвлёкся, и мне удалось пнуть его прямо в челюсть. Сильная пощёчина оглушила, мужчины снова придавили меня к полу и насильно влили в горло настойку. Я начала захлёбываться, кашляла и отплевывалась, понимая, что это снотворное, но эвирцы заткнули мне нос. Мне пришлось сдаться и проглотить отвар.

Я обмякла, перестав сопротивляться, они бросили меня на пол и ждали, пока лекарство подей-ствует. Я хрипло дышала, борясь с сонливостью. Всё поплыло, а пол закачался, но перед тем как оказаться среди своих кошмаров, я отчётливо заметила движение в камере напротив. Кто-то подошёл к решётке со своей стороны и обхватил руками прутья. Мы с Наён не единственные заложники здесь.

При моём следующем пробуждении Наён уже не рыдала и не просила меня молчать, а помогла сесть и обняла, вновь прижавшись к моей груди в поисках укрытия. Я помнила наш последний разговор, поэтому поняла, что она ищет во мне старшую сестру, хоть разница у нас лишь в полгода. Но потеряв всё, она почувствовала себя ещё более маленькой.

Мои родители умерли очень рано, дедушка был хранителем и не мог обо мне заботиться должным образом. Он поручил это Раяну, который сам был старше на семь лет и вряд ли знал в том возрасте, как утешать малышей. Потом меня забрали в поместье наместницы и заставили быть кем-то другим. Я не помню, чтобы меня часто утешали, поэтому и не искала чужой поддержки. Однако Наён другая.

– Ты помнишь? – тихо уточнила она, отстраняясь.

Я коротко кивнула, рассматривая её покрасневшие глаза, но слёз не было. Наён сильно похудела, скулы заострились, щёки запали, а цвет кожи стал нездоровым и серым, но если нас действительно кормили раз в день, то это неудивительно. Наён протянула мне металлическую миску с водой, и я жадно выпила. Вода оказалась тёплой, с неприятным привкусом, будто застоялась, но жажда была сильнее. С губ сорвался безрадостный смешок при взгляде на посуду. Её почти не было, а если и была, то деревянная.

– Ско… ско… сколько про… шло? – Говорить было неимоверно трудно, моё сознание помнило, но рот, язык и губы словно забыли, как двигаться.

– Ещё неделя.

Я кивнула, припоминая, что приходила в себя. Меня чем-то кормили, а потом вновь заставляли пить маковое молоко. Однако сегодня впервые одурманенное сознание стало чуть более ясным. Казалось, я вновь могла мыслить.

Прошло около месяца с момента нападения.

Значит, скоро начнется или уже наступил первый зимний месяц Северного Дракона.

Догадку подтвердил накинутый на меня плащ из грубой шерсти, я плотнее закуталась в ткань, ощутив холод в воздухе. Наён тоже завернулась в точно такую же накидку.

– Ты… в порядке? – Голова прояснилась, стало чуть легче говорить, но голос всё равно был хриплый и неприятный.

Я наклонилась ближе, взяла Наён за подбородок и повернула её лицо к выходу, откуда лился слабый свет. Он плясал, скорее всего там висели факелы, и сквозняк заставлял пламя дрожать. Я придирчиво рассмотрела исчезающий синяк на левой скуле.

– Они тебя…

– Насиловали? – с кислой гримасой перебила Наён, а затем придвинулась ближе и зашептала. Что в прошлый раз, что сейчас она говорила очень тихо, похоже, боясь, что нас подслушают. – Нет. Эйден по-прежнему не знает, кто из нас кто. Сомневается и запрещает солдатам нас трогать. Но иногда я сопротивлялась их приказам, и тогда они меня били. К счастью, обошлось без серьёзных травм.

Я отрывисто кивнула, чувствуя небольшое облегчение, что Наён хотя бы не насиловали. Перевела взгляд на пустые тарелки, и желудок отозвался ноющей болью. Я невольно поморщилась от этого простого и знакомого ощущения. После всего пережитого оно казалось абсолютно неуместным, а сама проблема – смехотворной.

– Твои повязки сняли вчера.

Голос из камеры напротив заставил меня дёрнуться и обернуться. Я подняла руку к горлу, убеждаясь, что невидимый собеседник прав. Бинтов не было, однако справа на шее чувствовался длинный свежий шрам. С трудом я подползла ближе к решётке и села напротив, обхватив руками прутья. Наён опустилась рядом.

– Кто ты? – спросила я.

– Это… – заговорила Наён, но заключённый перебил:

– Поверни голову, чтобы я мог осмотреть шрам.

Я сделала, как он велел, некоторое время стояла тишина, а потом человек всё-таки подошёл ближе к свету. Сел, как и мы, напротив своей решётки. Я сразу же узнала его светлые волосы.

– Алид, – прохрипела я. – Как ты здесь… оказался?

– Я разбираюсь в лечении и подсказал твоей кузине, что делать, когда порез открылся. В будущем шрам побледнеет, но менее заметным не станет. Это навсегда, – вместо ответа на вопрос пояснил Алид.

Он всё ещё думает, что я настоящая дочь Ян Йорин. И может, стоило бы говорить более вежливо для сохранения этого образа, но мне стало всё равно. Алид поддержал переход на более фамильярный стиль общения.

Я взглянула на Наён, теперь поняв, почему всеми откровенностями она делилась шёпотом, пододвигаясь ко мне впритык. Она не хотела, чтобы правда достигла другой камеры, хотя для разговора с Алидом без повышения голоса нужно сидеть у самых решёток.

Я внимательно оглядела ученика Юга. В отличие от нас, на нём были бледно-зелёные одежды его храма. Не такие дорогие, как при первой нашей встрече. Эти проще, но удобнее, из хлопка, похожи на дорожный наряд. Сейчас его почти белые волосы были грязными, жирными на корнях, но Алид умудрился их зачесать в достаточно приличный высокий пучок.

Я быстро осмотрела нас с Наён и поняла, что сами мы выглядим ничуть не лучше. Возможно, время от времени сюда приносили тряпки и чистую воду, чтобы обтереться. Я старалась не думать и тем более не желала спрашивать, мыл ли меня кто-то, пока я была под действием макового молока.

Алид, похоже, понял моё замешательство. Он приподнял руку, задумчиво глядя на свой наряд. У дорожного костюма рукава у́же, чем у обычного.

– Ему это нравится, – отстранённым голосом объяснил Алид.

– Что нравится?

– Насмехаться. Он мог одеть нас в любые тряпки или дать мне одежду храма Запада, как у вас. Но в итоге нашёл в моих сумках наряд из храма Юга. Мы принадлежим разным сторонам света, и он явно намеренно дал нам разные одежды не из уважения, а ради насмешки над драконами. Специально наряжает нас как кукол из разных провинций.

Я неуверенно моргнула, пытаясь проследить логическую цепочку его слов. Желая понять, что он хотел сказать.

– Кто «он»? Эйден?

– Да, эвирский король.

– Как ты здесь оказался и где твой хранитель? – Мой голос по-прежнему звучал хрипло, но с каждым произнесённым словом становилось чуть легче. – Я думала, вы уехали.

– После праздника близнецов мы задержались в поместье в качестве гостей, а выехали только в день нападения, – сухо пояснил Алид. – Мы находились недалеко от взрыва, произошедшего в городе, увидели, как было взорвано поместье наместницы. На наших глазах Священный Клён вспыхнул. Мы с Эилем поспешили вернуться к храму, чтобы помочь, но не смогли добраться до вас, столкнулись с эвирцами в самом городе. Мы невольно разделились. Меня схватили раньше, чем я смог найти Эиля.

Алид устало замолк, сел полубоком и привалился плечом к решётке.

– Я знаю эвирский и понял разговоры про Священную Глицинию… и смерть нашего прошлого хранителя в храме. – Алид умело сохранял спокойный тон, и только под конец его речь сбилась, выдав, что произошедшее он ещё не пережил.

– Значит, душа дракона у Эиля?

Ответом на мой вопрос стала тишина, и я упёрлась лбом в холодные прутья.

– Эйден сказал, что Эиль убит, – шёпотом закончила рассказ Наён. – Пришёл сюда с этими новостями три недели назад. Сказал, что запомнил его лицо с праздника близнецов, да и по подвеске его было легко опознать.

– Верно. Он показал мне подвеску, – подтвердил Алид.

– Значит, отныне ты хранитель Южного Дракона? – уточнила я.

– Должен быть, но я ничего не чувствую. – Алид поднял на меня пустой взгляд. – Наставники и прошлые хранители рассказывали, что мы обязательно ощутим момент, когда душа дракона окажется в нас, однако никто не знал, что происходит с ними и душой, если сжечь Священные Древа и убить хранителя. Запасные претенденты, как я или ваша Риша, это скорее дань традициям. За всю историю лишь несколько раз случалось, что такой человек пригождался. В последний раз трагедия настигла хранителя Дракона Севера больше трёх сотен лет назад. Он серьёзно заболел после падения под лёд и умер. Это была печальная случайность, а не убийство. В этот же раз… я не ощутил перехода, и этот факт оставляет надежду, что Эйден соврал и либо Эиль, либо прошлый хранитель Юга по-прежнему живы.

Наён посмотрела на меня с немым вопросом, а я кивнула, подтверждая сказанное Алидом о подобной вероятности, раз он не ощутил дракона в себе.

– Есть ещё кто-то, помимо нас, в этой тюрьме?

Хоть я прекрасно помнила взрыв, но надеялась, что Наён или Алид скажут, что кто-то выжил. Однако они покачали головой.

– Больше мы никого не видели, – ответила за двоих Наён.

– Вас выпускали отсюда?

– Несколько раз, чтобы помыться или размять ноги. Здесь есть пещерное озеро.

– Эйден говорил, зачем мы ему?

– Ты теперь наместница Запада, – присоединился к разговору Алид, глядя на меня, а я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на настоящую госпожу Ян. – Тебя можно использовать. Конечно, вряд ли император хоть бровью поведет, если король Эвира будет угрожать твоей жизни, но тебя можно обменять на пленных. Семья Ян столетиями стояла во главе провинции Запада, императору будет легче посадить дочь госпожи Ян Йорин, чем выбирать кого-то нового. Однако если обмен будет не выгоден императору, то сомневаюсь, что он что-либо предпримет.

Алид не пытался обидеть Наён, он просто говорил прямо, как есть. Это в мирное время можно торговаться и выбирать, что правильнее, но сейчас мы на войне.

– Тогда и ты ему нужен в качестве заложника, как хранитель Юга?

– Именно. Все будут уверены – раз Эиль мёртв, то душа дракона у меня. Ради этого и храм, и провинция Юга согласятся заплатить высокую цену. Даже император. Если он сам не поверит в необходимость сохранения моей жизни, то подданные не позволят ему меня бросить. Наверняка сейчас как никогда все уверовали в драконов и надеются на их защиту.

– Кто-нибудь из вас знает, как отсюда выбраться? Может, видел или запомнил путь? – спросила я обоих.

– Я – нет. Меня ударили по голове. Я очнулась в этой камере, а позже принесли тебя, – ответила Наён.

– Я видел, – поделился Алид, и мы с подругой приникли к решётке. Однако молодой мастер морщась потёр переносицу, пытаясь сконцентрироваться. – У меня неплохая память, но тогда я был в бреду. Попытаться вывести я могу, но эти пещеры опасны, как самый жуткий лабиринт. Одна ошибка, и конец. Если бы мы смогли заставить эвирцев отвести нас обратно в провинцию Запада хоть раз, даже с завязанными глазами я бы смог просчитать повороты.

Маловероятно, что Эйден на это согласится, но то, что Алид запомнил хоть часть пути, – лучше, чем ничего. Я отвлеклась от размышлений, когда в туннеле справа раздались звуки шагов. Мы разошлись, стараясь скрыться в тенях своих камер, не зная, кто к нам пожаловал. Я уже не чувствовала былой слабости, но ноги с трудом держали меня при попытке подняться после целого месяца, проведенного неподвижно. Меня не удивило появление Эйдена во главе пятерых стражников.

– Наён, рад, что тебе лучше. Твое лечение заняло много времени, поэтому будь добра обойтись без новых истерик.

Я ничего не ответила, холодно окинув его взглядом. Король больше не прикидывался заинтересованным в кхоринской культуре, на нём были эвирские дорогие одежды, на плечи наброшена мантия с меховым воротником, а из оружия только длинный кинжал на поясе. Оружие не было украшено драгоценными камнями, но костяная рукоять оказалась расписана резьбой, а кожаные ножны были расшиты золотой нитью. Работа кропотливая и дорогая. Светлые волосы Эйден немного укоротил, и теперь они едва доставали до подбородка.

Король взмахом руки приказал открыть нашу клетку. Мы с Наён не двигались, пока в тесную камеру заходили Эйден и два эвирца. Остальные остались в туннеле. Места в клетке для всей толпы не хватало.

– Для чего я здесь? – сухо спросила я, не спуская глаз с короля.

Похоже, его охранники заметили ненависть в моём взгляде и невольно сжатый кулак и предупреждающе положили руки на рукояти своих мечей. Я увидела движение, но не изменилась в лице, наплевав на угрозу.

– Наместница провинции Запада – ценный заложник. Хотя я бы предпочёл твою старшую сестру, её фигура была бы весомей, но по несчастливой случайности Тора оказалась не там, где надо. – По беззаботному тону было не похоже, чтобы его это действительно расстроило.

Эйден едва заметно пожал плечами, словно говорил о досадной неприятности, а не о взрыве и человеческих жизнях.

– Раз ты выжила, то твоя кузина мне более не нужна. Она свою работу выполнила, выходив тебя.

Один из эвирцев сделал шаг к Наён, которая судорожно вздохнула и испуганно вжалась в стену.

– Она не моя кузина, – сухо отрезала я. – Она – настоящая Наён.

Стражник замер: похоже, хоть немного зная кхоринский, он понял смысл моих слов. Эйден же насмешливо вскинул брови, придавая своему лицу то самое удивлённое выражение, которое когда-то показалось мне очаровательным, но теперь было лживым от первой до последней эмоции. Хотя, скорее всего, оно всегда было лживым, просто я узнала об этом лишь сейчас.

– Что ты делаешь? – испуганно пискнула Наён, но я продолжала смотреть в серо-зелёные глаза Эйдена, пытаясь понять, сработала ли моя задумка.

– Она и есть Наён, а я двойник, – упрямо повторила я.

– Нет! Меня зовут Хёна, она – Наён! – влезла госпожа. – Что ты творишь?!

– Она врёт, – не меняясь в лице, настояла я.

– Неправда! Я не вру! Она – Наён!

– Хорошо, я настоящая Наён, – согласилась я, резко изменив своё мнение.

Стражники-эвирцы таращились на меня с недоумением, и только Эйден спокойно переводил внимание с меня на Наён и обратно, а затем растянул губы в довольной улыбке.

– Они ничего не сделают ни тебе, ни мне, пока не разберутся, кто из нас кто, – объяснила я Наён, не глядя на неё. – Во-первых, приближенные Ян Йорин знают, как на самом деле выглядят её дочери, и во дворце императора есть специальные люди, знающие правду о том, кто из нас кто. Они существуют для подтверждения личности, если вдруг двойник пожелает захватить власть.

Улыбка Эйдена стала мрачной и сладкой, будто он предвкушал месть и будущие пытки, которые мне предстоят, когда король убедится, что от меня можно избавиться.

– У меня нет кузины. Одна из нас двойник, одна – настоящая Наён. Уверен, что тебе она не нужна? – Я кивнула головой в сторону Наён, провоцируя Эйдена.

– Верно, я настоящая Наён, – наконец поняла подруга.

– Она, – подтвердила я и пожала плечами с напускным равнодушием. – Или я.

Повисла тишина, солдаты ждали дальнейших приказов, а Эйден сложил руки на груди и нацепил серьёзное выражение лица, обдумывая загадку, но уголки его губ дёргались. Ситуация его веселила.

– Занимательно, – наконец подвёл он итог. – А что будете делать, если я прикажу вас пытать до тех пор, пока не признаетесь?

– Мы притворяемся всю жизнь, – самоуверенно бросила Наён. – Можешь попытаться.

Ей было страшно, но она выпрямила спину и гордо вздёрнула подбородок, выражая всё презрение во взгляде. Голос прозвучал ровно, и ей отлично удалось продемонстрировать отвращение к молодому королю. Тот ещё какое-то время помолчал, забавляясь, и вышел из нашей камеры, бросив напоследок стражникам:

– Приведите всех троих ко мне.

Эвирцы дождались ухода Эйдена и потом схватили меня и Наён. Стоявшие в туннеле направились к Алиду. Я сопротивлялась, но недели без движения, скудная еда и отсутствие сил сделали своё дело, и меня выволокли из камеры с лёгкостью. Нам сковали руки цепями, глаза завязали толстой лентой и заставили идти друг за другом вслепую. Мы свернули направо по туннелю.

Я с трудом переставляла ноги, натыкалась на стены и решётки, непривыкшая ходить с завязанными глазами. Знание ходов в этих пещерах – главное преимущество, поэтому я считала шаги и повороты, запоминала звуки воды, где они становились тише, а где громче. И всё же моё сознание было измучено откровениями, я отвлеклась лишь один раз после двенадцатого поворота и моментально запуталась. Я не только перестала считать, но полностью потерялась в пространстве, на мгновение забыв, где право, а где лево. Меня зашатало сильнее, сознание пыталось уцепиться хоть за какую-нибудь информацию. Я вспомнила, что даже не знаю, какое сейчас время суток, и эта мысль напугала меня, заставив покачнуться и потерять связь с действительностью. Я продолжала шагать неосознанно, меня почти что тащили куда-то. Мы шли около десяти минут, хотя, может, и дольше, а может, даже вдвое меньше, но каждая минута в дезориентации растянулась.

Внезапно пол стал ровнее, а воздух свежее и теплее. Голова невольно дёрнулась в сторону, когда я услышала перешёптывания других людей. Они общались на эвирском, но слишком тихо, и мне не удалось разобрать слов.

Я не успела затормозить и врезалась кому-то в спину, мы все замерли. С глаз сдёрнули повязку. Я зажмурилась и заморгала, привыкая к освещению. На самом деле в помещении не было яркого источника света, но после сумрака пещер даже огонь свечей показался ослепляющим.

Я бегло осмотрела просторное продолговатое помещение. Не сказала бы, что зал очень большой, но здесь достаточно места, чтобы принять немногочисленную группу гостей.

Пол из тёмного дерева, стены украшены резными панелями в тон, с потолка на цепях свисают странные металлические светильники, в которых горят свечи. В специальных чашах на подставках тлеют угли, нагревая воздух в комнате. Перед нами, в самом конце помещения, на невысоком возвышении, стоит массивный стул, скорее всего, трон Эйдена, резное дерево украшает шкура какого-то животного. Посреди помещения три низких накрытых стола.

Сзади раздались шаги, я обернулась, заметив, как наши охранники покинули помещение, прикрыв за собой двери. Однако Эйден не был совершенно беспечен, и вдоль стен остались стоять другие стражники, с каждой стороны по четыре человека.

Здесь не было окон, и я по-прежнему не могла определить, утро сейчас или вечер. Откуда-то сбоку вышел сам Эйден.

– Присаживайтесь, – как ни в чём не бывало приказал молодой король, расслабленно опускаясь на свой трон.

Он вопросительно приподнял бровь и демонстративно указал ладонью на три отдельных стола с едой. Те были низкими, специально для тех, кто привык есть, сидя на полу. Подушек рядом не обнаружилось, но вместо них навалили шкуры животных, словно столы эвирцам откуда-то удалось достать, а вот о специальных подушках они подумать забыли. Похоже, Алид был прав. Эйден демонстративно насмехается над нами и нашей культурой.

Король щёлкнул пальцами, когда мы проигнорировали его приказ и остались стоять. На жест Эйдена отреагировали трое охранников. Они стремительно оказались рядом и силком усадили нас за столы. Кандалы сняли, и я потёрла запястья. Наён справа от меня сделала то же самое. Слева Алид с недоверием взглянул на предложенные угощения.

– Ну что вы. Ешьте. Я не изверг, чтобы травить вашу еду, зная, что вы голодны, – усмехнулся король, развалившись на троне.

На столе у каждого была печёная курица, рис, немного тушёных овощей. Я принюхалась, пытаясь определить, не обманывает ли он нас, но желудок отозвался тупой болью и громким урчанием. Эйден его услышал и наградил меня жалостливой улыбкой. Пальцами я оторвала кусок курицы, но, поднеся еду ко рту, замерла. Мне почудился голос Джуна, который требовал подождать, ведь он всегда пробует мою еду, рискуя собой и боясь меня потерять.

Пробовал. Рисковал.

Мысленно поправила я себя.

«Осталось треклятых полгода, и я твёрдо намерен уйти из этого места вместе с тобой».

Глаза застелила пелена, рука едва заметно затряслась, но я подняла полный ненависти взгляд на короля Эвира и с силой затолкала кусок курицы себе в рот. Я начала есть, игнорируя волнение на лицах Наён и Алида. В конце концов, если бы Эйден хотел нас убить, то мог приказать перерезать глотки. Кормить было необязательно.

Эвирец оперся о подлокотник и подпёр голову кулаком. Он продолжал с довольным видом улыбаться, наблюдая, как я поглощаю пищу. Я едва чувствовала вкус, бездумно двигая челюстями и проглатывая плохо пережёванные куски, которые камнем падали в пустой желудок. Спустя немного времени Алид и Наён присоединились к трапезе, но без особого рвения.

– Почему ты напал на Кхорин? – прервала я тишину, утолив первый голод.

– Из мести.

– У Кхорина не было конфликтов с Эвиром, – возразила я.

– Не было. Зато у меня был конфликт с драконами. Особенно с Западным и Южным.

Теперь мы все уставились на молодого короля, а я прикинула в голове вариант, что он сумасшедший. Тогда всё сложнее, его мысли и действия невозможно понять и предугадать.

В улыбке Эйден обнажил белоснежные зубы, однако глаз веселье не коснулось, и я не могла понять, улыбнулся он или оскалился. Я вновь задержала внимание на его клыках, которые выглядели чуть острее, чем у большинства людей.

– Я – Пятый Дракон, – подсказал молодой король.

Наён удивлённо разинула рот, Алид нахмурился, а я напряглась всем телом, ощутив, как гнев за пару мгновений захлестнул меня целиком. Он напал на мой храм из глупой веры в небылицы. Я с грохотом бросила ложку в пиалу с рисом и надтреснуто рассмеялась. Прикрыла рот ладонью, пытаясь сохранить крупицы манер и выдержать нужный образ молодой госпожи. Хотя я даже не думала скрывать, что страха во мне не осталось. Нет смысла чего-то бояться, когда всё уже отобрали.

– Ты не Пятый Дракон, а самовлюблённый подонок! – рявкнула я, отсмеявшись.

– Такой ты нравишься мне больше. Напоминаешь западного брата, – игнорируя мой выпад, продолжил насмехаться Эйден. – Выпьем за это!

Он подал знак рукой, и из тёмной ниши справа засеменили слуги с кувшином вина и кубками. Три девушки и один юноша, на девушках были серые приталенные платья, а на мальчике комплект из штанов и подпоясанной рубашки. Все четверо эвирцы. Девушки расставили кубки, а мальчик разлил всем вина, начав с кубка короля. Они старались не поднимать глаз, но время от времени я ощущала их интерес. Эйден щёлкнул пальцами, и слуги поторопились исчезнуть за дверью в своей нише.

Король не потрудился встать, а просто лениво отсалютовал мне своим кубком. Он выпил первым, смакуя вкус напитка, а затем вальяжно развалился на троне с развязной улыбкой на губах. Мы не торопились пробовать вино, и улыбка Эйдена стала кривой, настолько, что я почти решила, что у него нервный спазм от накатившего гнева. Вся его расслабленность была нарочитой, в глазах горела свирепая ненависть, похоже, он силой удерживал маску спокойствия, но она то и дело сползала. Эйден упрямо, раз за разом поправлял её, в фальшивом недоумении приподняв брови.

Я принюхалась к тёмному напитку. Вино, сделанное из винограда. В Кхорине изготавливают такое же, но всё же другие фрукты и ягоды пользуются бо́льшей популярностью. Под пристальным взглядом Эйдена я отпила первая, сделав три больших глотка.

– А вот вино как раз отравлено, – как ни в чём не бывало, с усмешкой признался король на эвирском.

Он специально использовал свой язык, но у меня не было времени подумать. Я выбила кубок из рук Наён, когда она пригубила напиток. Вино расплескалось по полу, а металлический кубок с громким лязгом отскочил от пола и покатился к стене. Прошли секунды, прежде чем звуки стихли, не выпивший вино Алид демонстративно вылил его на пол рядом с собой и швырнул кубок в другую сторону.

– Как я и думал, эвирский вы понимаете, – развеселился Эйден и залпом допил своё вино.

– Ты в порядке? Может, он соврал? – обеспокоенная Наён схватила меня за руку.

Я напряжённо задышала, ожидая действия отравы, но ничего не происходило. Я следила, вино нам разлили из одного кувшина. Вряд ли Эйден настолько псих, чтобы травить себя, но яд мог быть на кубке. Я содрогнулась, вспомнив случай из детства, и осмотрела трясущуюся руку.

И всё же Эйден сказал, что яд именно в напитке.

– Моё тоже отравлено, – ответил на мой немой вопрос король, совсем сбив с толку. – Я ведь сказал. Я – Пятый Дракон. Чем знаменит Чёрный Дракон, Наён?

Эйден спустился со своего возвышения. Он шагал медленно, наслаждаясь повисшим напряжением.

– Ядом, – сухо ответила я. Мне чудилось, что язык распух и едва ворочался, но я не могла сказать точно. Это вполне мог быть страх, потому что я всё ещё не чувствовала никакой боли.

– Верно, а значит, отрава на меня не действует.

– Я по-прежнему дышу, что доказывает твою ложь, – осмелела я.

Эйден в несколько стремительных шагов приблизился, оказавшись напротив меня. Наён вскрикнула, когда он, отбросив в сторону, опрокинул мой стол, схватил меня за одежду на груди и с лёгкостью вздёрнул вверх к своему лицу. Звон битой посуды и столовых приборов затих, я пожалела, что выпустила из рук ложку. Сейчас бы могла воткнуть рукоять Эйдену в глаз.

– Двинешься, и я сверну ей шею, – угрожающе бросил король Алиду, когда тот дёрнулся ко мне, намереваясь помочь.

– Оставь её! – приказала Наён, но в её сторону эвирец даже не взглянул.

Я стиснула зубы, не желая показывать подонку хоть каплю своего страха. Смех, лукавство и улыбка без следа исчезли с лица Эйдена. Находясь совсем близко, я разглядела смесь раздражения и заинтересованности в серо-зелёных глазах.

– В этом-то и вопрос, дорогая Наён. Почему же ты всё ещё жива?

Я молчала, а Эйден напряжённо ждал. И тогда я дала самый ненавистный ему ответ, надеясь, что он им подавится.

– Потому что ты не Пятый Дракон, а лживая змея. Вино не было отравлено, – едко выплюнула я.

Он бросил меня обратно на шкуры животных. Лицо короля пошло красными пятнами, он стиснул зубы почти до скрипа, его ноздри раздулись от злости, но медленно он всё-таки взял себя в руки.

– Стража!

Мужчины, стоящие вдоль стен, схватили нас, подняли на ноги и не церемонясь оттащили от короля в ожидании дальнейших указаний.

– Этих двоих бросить обратно в темницу, – указал Эйден на Наён и Алида, а только потом кивнул на меня. – Госпожу Ян отмыть и приодеть во что-нибудь приятное глазу. После приведите её ко мне в спальню, нам предстоит разговор.

Я вся оцепенела, расслышав намёк. Нас выволокли в коридор, Наён попыталась схватить меня за руку, не желая расставаться, но нас грубо растащили в разные стороны. Без Эйдена, перед которым нужно было храбриться, меня начало трясти. Я не более чем пленница, он может делать всё, что пожелает.

Меня привели в помещение с медной ванной, полной воды. Один из стражей проверил, нет ли при мне оружия, и затем охранники ушли, оставив меня наедине с пятью женщинами. Я не заметила на их лицах какого-либо сочувствия к себе, когда цеплялась за храмовые одежды, не желая расставаться с последним, что у меня осталось от Дракона Запада. Они отобрали и отбросили наряд в сторону, как грязное тряпьё. Не обратили внимания на мои злые слёзы, силком затолкали в ванну и принялись тереть жёсткими щётками. Вода была едва тёплая, меня знобило. Я шипела от боли, когда женщины задевали мои синяки, но им было всё равно. Они упрямо и быстро выполняли данное им поручение и промыли мне волосы пару раз, а потом оборвали часть прядей при попытках расчесать колтуны.

За короткое мытьё я испытала больше унижения, чем за всю свою жизнь. Ощутила больше чужих прикосновений к своему телу, чем когда-либо. Из-за этого мне хотелось помыться вновь. Я с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Женщины надели на меня приталенное эвирское платье. Светлое, бежевое с золотым. Материал плотнее и грубее по сравнению с летящими тканями, которые привыкли носить в Кхорине. Платье в целом приличное, длиной почти до пола и руки все закрыты, но рукава узкие, материал плотно прилегал к коже, а декольте на шнуровке открывало неприлично много. Мне хотелось прикрыться, но было нечем. Судя по платьям служанок, это абсолютно нормальный вид для эвирцев, но не для кхоринцев. Я успела мельком увидеть себя в зеркале, пока одна из девушек расчёсывала мои подсыхающие волосы.

Выглядела я ужасно. Потеряла слишком много в весе, кости торчали, щёки запали, а скулы так заострились, что я выглядела на несколько лет старше. Глаза все красные и опухшие, губы потрескавшиеся. Красная и неровная полоса шрама на шее оказалась заметнее и уродливее, чем я предполагала. Я едва узнала себя в отражении.

Закончив, женщины вытолкали меня в коридор, а там подхватили стражники. Я ощутила себя вещью, которую передавали из рук в руки.

Пока меня куда-то вели, я бегло осмотрела убранство, пытаясь понять, где оказалась. Коридоры были узкими, потолки – не особо высокими. Деревянная резьба, конечно, красивая, но я ничего не знала об эвирских дворцах или поместьях, поэтому не могла определить, насколько богат этот дом. Одно я поняла точно. Мы где-то совсем рядом с горной грядой, раз перешли из пещер прямо в это здание. На свежий воздух мы точно не выходили.

Меня привели в помещение, напоминающее личные покои. Не было ни трона, ни стражи, зато имелась кровать, сундуки, комод, стол и стулья. Вся мебель высокая, непривычно громоздкая. В стороне неярко горел камин, тепла не хватало, чтобы хорошо прогреть помещение, но от холода я не тряслась. Я осталась стоять как можно дальше от кровати, покрытой шкурами.

– Ты ничего от меня не получишь, – твёрдо сказала я, когда дремавший на постели Эйден принял сидячее положение и спустил ноги на пол.

Король переоделся в простые штаны и рубашку, подвязанную широким поясом. Не отреагировав на моё предупреждение, он встал и накинул на плечи мантию, расшитую золотыми нитями. Рукава у неё были свободные, и он надел её буквально за одно движение, посмотрел на меня сонным взглядом, демонстрируя равнодушие к моим желаниям.

Эйден пару раз моргнул и перевёл внимание на кровать.

– А, ты об этом. Я не намерен с тобой спать, – лениво ответил он, присаживаясь на один из деревянных стульев у стола. – По крайней мере, пока.

Он добавил это специально, нервируя меня, но я ничего не ответила, не веря ни единому его слову.

– Садись, – строго приказал эвирец, указывая на стул напротив, через стол.

Я подчинилась, и Эйден налил нам вина.

– Снова яд?

– Нет, в этот раз обычное. Или тебе понравился привкус отравы?

Я проигнорировала его язвительный вопрос и вино не приняла, но короля это не смутило. Он расслабленно откинулся на высокую спинку стула и в одиночестве пригубил напиток, поправив взлохмаченные после короткого сна волосы.

– Для чего я здесь? Отправь меня обратно в клетку.

– Чтобы я ответил на твои вопросы, – заявил он.

– Зачем тебе отвечать на мои вопросы?

– Я люблю говорить о себе, – пожал плечами король. – К тому же ты никак не хочешь верить, что я Пятый Дракон. Это порядком раздражает, и мне придётся доказать. Было бы проще, если бы мой южный брат соизволил явиться и подтвердить, но этот юнец – Алид – продолжает утверждать, что он не хранитель и души моего брата в нём нет.

На последних словах Эйден презрительно хмыкнул и отпил вина.

– Где мы?

Не отрываясь от кубка, Эйден окинул меня вопросительным взглядом.

– В одном из моих поместий.

Меня удивило, что король ответил.

Хотя он лживая змея и кто знает, не врёт ли и сейчас.

– Где это поместье?

– А ты, я погляжу, затягивать не любишь, – насмешливо пробубнил он. – Мы в Эвире, у горной гряды.

– Как ты смог напасть на Шилин и храм?

– С помощью пещер и ходов. Горы кажутся непреодолимым препятствием, но если знать пещеры, то пройти из Эвира в провинцию Запада можно буквально за несколько часов.

– Никто не знает эти пещеры. Откуда тебе известны ходы?

– Ну наконец-то подошли к главному. Знаю, потому что я Пятый Дракон, – с ленцой улыбнулся Эйден, в очередной раз выдав бред сумасшедшего.

Может, он фанатик? Переслушал легенд и вообразил себя всемогущим?

– Эвир проиграет с королём-безумцем, – с преувеличенным разочарованием парировала я в ответ на повторяющиеся бредни.

– Тогда сперва я расскажу тебе историю Чёрного Дракона подробнее и докажу, что твои сомнения меня лишь веселят.

Эйден махом допил своё вино, поднялся с места и принялся медленно вышагивать по комнате, заставляя меня следить за ним.

– Я – Чёрный, или Пятый, Дракон – действительно был проклят людьми. Те назвали меня «змеем», и сила этого слова, прозвучавшего из уст тысячной толпы, отобрала у меня силу, гордость и рога – символ моей мудрости. А ведь я убивал людей не из прихоти, я защищал своих змей, которых люди страшились и убивали, просто потому, что пожелали поселиться на моих землях. Я смертных не звал. Не позволял селиться, где вздумается. Это была моя земля! Земля моих змей! – Эйден больше не улыбался, голос его становился резче и раздражённее. На меня он не смотрел, продолжая медленно расхаживать туда-сюда, и мантия тянулась за ним по полу. – Когда я попытался прогнать людей прочь со своих территорий, жалкие смертные побежали к моим братьям жаловаться на мою жестокость. Думаешь, драконы любят вас? Думаешь, они восхищаются вашей красотой или умом? – передразнил он.

Я не отреагировала на издёвку, но Эйден и не ждал ответа.

– Вы были забавой для них. Как букашки, за которыми интересно наблюдать. У драконов тоже есть эмоции, но мало. Мы горды, умеем удивляться и знаем, что такое злость. Но так же хорошо нам известна скука. В то время людей было в разы меньше, и не понравилось моим братьям, что я убивал их живые игрушки, а то, что те нападали на моих змей, им было плевать. Они смеялись над моей привязанностью, оскорбив мой выбор, и я оскорбил их в ответ. Мы спорили много и дрались не меньше. Тогда-то и произошла моя драка с любимым тобой Драконом Запада. Мы закончили ничьей. Он оставил мне ожогов от своих молний, а я откусил ему палец и сломал рог.

Эйден усмехнулся, замерев на несколько секунд и возведя глаза к потолку, словно вновь увидел события прошлого. Я слушала не перебивая и не меняясь в лице с надеждой, что он выговорится и на этом мы закончим.

– У моих братьев хотя бы была честь. Они не нападали на меня все вместе, а поодиночке победить не смогли. Даже после вмешательства людей и наложенного на меня проклятия я не желал проигрывать и продолжал защищать тех, кого должен был. – Эйден остановился и стиснул пальцами спинку одного из стульев, дерево затрещало. – Поэтому мой западный брат пошёл на хитрость, напал на меня в пещерах в уязвимый момент. Ему помог южный брат, который своими способностями обездвижил моё тело. Они думали, что усыпили меня. Их план заключался в том, чтобы я окаменел. Уснул таким же глубоким сном, как они теперь спят в деревьях. Но мои глупые братья сделали всё неправильно. Я не уснул, а просто не мог двигаться. Я пребывал в сознании десятки лет и только потом, истощённый, впал в сон.

Я торопливо проглотила судорожный вздох. Эйдена трясло от гнева, напряжённые руки, спина и плечи подрагивали, когда король Эвира сжал кулаки.

– Как ты думаешь, Наён, что ощущает живое существо, не способное двигаться так долго? – угрожающе ласково протянул он.

Он дал мне лишь пару секунд, за которые я не успела даже осознать вопрос, а затем сам ответил, переходя на злобный крик:

– Отчаяние! Нескончаемая боль! Безумие!

Я дёрнулась, впервые ощутив настоящий страх в присутствии короля Эвира. Его лицо до неузнаваемости исказила гримаса ярости. Но Эйден не смотрел на меня, его невидящий взгляд был направлен в стену.

– Прежде я такого не чувствовал. И это было не самое худшее, – пугающе сдержанно подытожил он. – Вот на что меня обрекли Драконы Запада и Юга, а остальные, уверен, поддержали.

– Почему тогда другие драконы уснули сразу? – тихо спросила я.

– Благодаря своим деревьям. Связь с природой, землёй и открытым небом позволила уйти спокойно. Меня же заперли в горе́, во тьме и сырости.

Эйден снова успокоился и запустил пальцы в светлые волосы, откинув их назад.

– Все последующие годы я спал, столетия или даже тысячелетия. Не знаю, сколько в действительности времени прошло. Пока этот смертный, – Эйден указал рукой на своё тело, будто на наряд, что он примерил сегодня, – не нашёл меня в пещерах. Может, он заблудился, а может, специально меня искал. Как только он прикоснулся к моей окаменевшей голове, я очнулся и смог сделать то же, что сделали мои братья. Моя душа выбрала хранителя. Братья выбирают тщательно, того, кто им нравится, я же взял первого попавшегося человека и не прогадал.

Эйден надменно рассмеялся, а я перестала дышать, страшась накопившегося в этом человеке безумия.

– Но наши хранители остаются собой, – возразила я.

– Верно, Наён. Это потому что мои братья уже сами едва помнят, каково это, быть драконом. Они бесчисленное количество раз перемещались из одного человека в другого и растеряли свою мощь. Я узнал, что раньше они меняли хранителей раз в пятнадцать лет, но с годами срок смены всё рос, потому что мои братья едва ли просыпались, наслаждаясь вялым течением жизни. Ленивые, слабые рептилии, любители праздных утех, – каждое слово он выплюнул, приправив презрительной усмешкой. – Хотя в чём-то я могу их понять. Я впервые в человеческом теле и полностью занял его, уничтожив душу её хозяина. Я распробовал вашу еду и вино, и оказалось, они приносят наслаждение и радость. Прикосновение дорогих тканей к коже поразительно приятно. Ощущение страха перед болью или удовольствия в постели с женщиной пьянит, а власть короля и раболепие слуг веселит. Люди занимаются сексом ради наслаждения или эгоистичного желания, а не из необходимости. Это странно и потрясающе одновременно.

У меня вспотели ладони, когда он рассказывал о людях, как о забавляющих его зверюшках. Эйден обошёл стол по кругу и встал за моей спиной. Я не шевельнулась, но вытянулась в струну, все мышцы и нервы напряглись, готовые к атаке, удару или крику.

– Тогда ты ничего не знаешь о правлении. Как тебя ещё не раскрыли? – сменила я тему.

– Всё проще, чем ты думаешь: я рассказал правду родственникам этого Эйдена. Они, конечно, как и ты, не поверили, но немного убедительности, демонстрации моих возможностей, и теперь только рады случившемуся. К тому же у этого короля есть младший брат. Негласно я передал ему заботу о любых политических вопросах. Я лишь называюсь королём, но не желаю влезать в дела людей. У меня своя цель, а с налогами, войском или сельским хозяйством пусть смертные сами разбираются, – отмахнулся Эйден.

Мой вдох оборвался на середине от ощущения прикосновения пальцев к волосам. Король взял прядь в руку, приподнял, но почти сразу отпустил.

– Но тебе нужна была армия Объединённого Эвира, как ты смог уговорить брата Эйдена пойти войной на соседа? Все люди знают, что война – потери с обеих сторон.

– Я мог бы запугать его, но с людьми опять же всё просто. – Голос сочился издёвкой, эвирец наклонился так, что его губы оказались у моего уха. – Амбиции, дорогая Наён. Вот ваша слабость. Они могут действовать во благо, ускорять ваше развитие. Но тонкая грань отделяет вас от безрассудства и жестокости. Всего-то нужно было наврать с три короба, пообещать невиданную власть – и готово.

Я поморщилась, Эйден рассмеялся и отошёл к своему стулу. Налил ещё вина и выпил весь кубок за несколько глотков. Я не была уверена, пьянит ли его алкоголь так же, как и любого человека. Он выпил достаточно, но шаги и движения казались уверенными, зрачки оставались маленькими.

– Значит, ты действительно здесь ради мести? Поэтому и напал на храмы Запада и Юга? – уточнила я, чувствуя конец рассказа.

– Верно, но и остальным двум братьям я тоже нанесу визит, – поделился планами Эйден. – Ну как, Наён, веришь мне теперь?

– Нет.

Он кивнул с понимающей улыбкой, будто именно такую реакцию от меня и ждал.

– Ничего страшного, я обещал тебе доказательства. А заодно объясню, чем и почему именно ты меня забавляешь.

Под моим осуждающим взглядом король направился к выходу, распахнул двери и что-то приказал слугам. Меня охватила тревога, и я сделала большой глоток вина, надеясь, что алкоголь поможет справиться с волнением. Я вновь отставила кубок до возвращения Эйдена. Он вошел не один, за ним, потупив глаза, семенила молодая девушка. Усилием воли я заставила себя сидеть. Девушка была из Кхорина, скорее всего, одна из пленных. Платье служанки, чёрные волосы заплетены в простую косу, на вид не старше меня.

Эйден сел на край кровати и подозвал девушку к себе, та затравленно посмотрела в мою сторону, но подчинилась. Тихо вскрикнула, когда Эйден одним движением усадил её себе на колени. Я, наоборот, вскочила на ноги, не зная, чего ожидать, но король остановил меня гневным взглядом. Я не села обратно, но больше и не двинулась, видя, как Эйден успокаивающе погладил бедро девушки сквозь платье.

– Каждый дракон взял силу чего-то, верно? – напомнил он мне.

Я кивнула, не в силах ответить из-за сухости в горле.

– И про вино я не соврал, – заверил Эйден.

Я невольно отступила на шаг, когда белки его глаз едва заметно засветились, в точности как у Раяна, а бледная до этого радужка стала ярко-зелёной.

Взяв девушку за подбородок, он бережно повернул её голову к себе. Даже заметив странность, та не кричала. Наоборот, улыбнулась как-то по-глупому, словно влюблённая. Сам по себе король Эвира очень красивый мужчина, но подобная перемена поведения неестественна. Мне захотелось окликнуть девушку, чтобы она перестала смотреть ему в глаза, но Эйден остановил меня предупреждающим взмахом руки.

– Сиди смирно, – ласково попросил он служанку, та покорно положила ему руки на плечи, затем беззастенчиво запустила пальцы в светлые волосы и замерла, делая, как он попросил.

Эйден поцелуями покрыл шею девушки, погладил по спине, заставляя её выгибаться. Дыхание служанки стало тяжелее, когда Эйден дёрнул завязки на её груди, распуская лиф платья. Король развернул её, усаживая лицом к себе, и подтянул ближе, чтобы она села к нему на бёдра. Девушка застонала, стоило ему погладить кожу на её коленях и бёдрах, задрав юбку.

Моё лицо вспыхнуло от смущения и недовольства. Я отступила ещё на пару шагов, не желая быть свидетелем чужой близости. Однако Эйден следил за мной.

– Видишь ли, в чём дело, – снова обратился он ко мне, продолжая лениво поглаживать добычу в своих руках, – люди очень слабы к действию яда, а ведь в нём моя сила. Только эта сила остаётся со мной всегда, и на практике я кое-что узнал. Я спал с десятками женщин, брал их, наслаждаясь возможностями этого тела.

Эйден заметил, как меня передёрнуло, но его это позабавило. Король взял ладонь девушки и приник губами к кисти, как сделал со мной при первой встрече.

– Если я сделаю так, то никаких последствий не будет, но стоит мне оставить маленькую… – Он провёл одним из своих клыков по тыльной стороне ладони служанки, оставив розовую царапину.

Девушка обиженно надулась, но с колен не слезла. Эйден извинился несколькими поцелуями, покрывшими ссадину.

– Я лишь повредил кожу, в кровь отрава не попала, однако эта царапина убьёт её через часа два, в лучшем случае – через три, – будничным тоном поделился он. – Конечно, не велика потеря, пары часов достаточно, чтобы насладиться её телом.

Я в ужасе округлила глаза, а девушка никак не отреагировала на сказанные слова, будто в дурмане продолжая мечтательно улыбаться.

– Однако проблема всё же есть, – хмуро заявил король и ласково попросил пленницу: – Поцелуй меня.

Та охотно выполнила просьбу. Изначально невинный поцелуй медленно перетёк в страстный, глубокий и слишком интимный. Мне было неприятно смотреть, но одновременно я не могла оторвать глаз от разворачивающейся картины. Девушка застонала в губы королю, Эйден мягко отстранился, снял её со своих колен и поставил на пол. Служанка посмотрела на него с недоумением, ожидая нового приказа, но Эйден лишь погладил её по щеке, как послушную зверюшку.

– Спасибо тебе.

Благодарность из его уст заставила меня оцепенеть. Сердце сделало десять тяжёлых ударов, прежде чем по лицу девушки прошла судорога тревоги. Она нахмурилась сильнее, словно ощутила что-то неприятное, а затем схватилась за живот. Пару раз её сотряс спазм, она закрыла рот ладонью, силясь сдержать рвотный позыв, но её всё-таки стошнило прямо на пол. Её вырвало кровью, но вместо того, чтобы испугаться, девушка подняла стыдливый взгляд на короля. Словно её не беспокоила боль, а она лишь боялась, что Эйден разозлится на устроенную сцену. Это ужаснуло меня ещё сильнее.

Служанка попыталась пробормотать извинения на ломаном эвирском, но её опять стошнило, следом кровь пошла из носа и глаз. Со стоном она упала, её тело содрогалось в резких конвульсиях, пока лицо приобретало синеватый оттенок. Приступ продлился несколько секунд, и она затихла на полу в собственной крови. Эйден наблюдал всю сцену с разочарованием и досадой, не пытаясь чем-то помочь.

– На отравление после царапины требуется время. Однако любой поцелуй убивает почти сразу. Наверное, дело в моей слюне или языке. Как думаешь? – деловито поинтересовался он, а я в шоке мотнула головой, стремительно отступая, но едва не упала, наткнувшись спиной на один из стульев.

– Я решил, что всё-таки в слюне, и провёл некоторые эксперименты, – не обращая внимания на мою панику, продолжил делиться он. – В моём настоящем теле ядовита слюна и кровь, но теперь, когда я оказался в этом теле, кровь может вызвать разве что недомогание у простых смертных, а влияние слюны ограничено. Она отравляет, только попадая в желудок или напрямую в кровь. Вино действительно было отравлено, но ты… – Губы Эйдена растянулись в мечтательной улыбке.

– Что я? – сдавленно спросила я.

– Но ты не умерла.

Эйден бросился ко мне, за пару шагов оказался рядом, и мой вскрик оборвался, когда король схватил меня за горло, толкнул к ближайшей стене и придавил своим телом. Меня затрясло, я принялась брыкаться и отталкивать, но силы были не равны.

– Теперь мне осталось убедиться кое в чём, – насмешливо прошептал он, придвигаясь неприлично близко. Его глаза вновь начали светиться белым и зелёным, а голос стал бархатным. – Поцелуй меня.

Я отвесила ему самую сильную пощёчину, на которую была способна. Удивлённый, Эйден отступил на шаг. У меня всё лицо горело от стыда и злости. Подобного он от меня не дождётся, ведь именно из-за него погиб Джун и все дорогие мне люди.

– Всё даже лучше, чем я думал! Моё влияние на тебя не действует! – восхитился Эйден. Он глядел на меня с настоящим восторгом, словно я самый долгожданный приз в его жизни.

Он уже не держал меня, но стоял слишком близко, чтобы был смысл пытаться обогнуть его и сбежать. Король наклонился чуть вперёд, разглядывая меня с интересом. Я вжалась в стену, прикрыв вырез на груди руками, будто это могло меня защитить.

– Тогда я попрошу по-другому. Таких девушек у нас ещё много, – он указал на мёртвую служанку. – За каждый твой отказ я могу убивать по одной.

Я нервно сглотнула, он умело загнал меня в ловушку.

– Разве поцелуй такая уж большая цена за чужие жизни? – с преувеличенным недоумением поинтересовался Эйден.

Он не скрывал манипуляции и шантажа, и я была уверена, что он без сожаления выполнит обещанную угрозу. Цена за чужие жизни и правда не высока. Он просил лишь о поцелуе, но я всё равно не могла заставить себя согласиться, меня колотило, словно от несуществующего мороза.

– Хорошо, я приведу следующу…

– Нет! – порывисто попросила я. – Не надо… Я сделаю. С-с-сделаю… как ты п-п-просишь.

Каждое слово мне пришлось выдавливать. Мысль о поцелуе с мерзавцем, приложившим руку к убийству дедушки, Джуна, Риши и Раяна, вызывала у меня настоящую тошноту. Я взмолилась, чтобы меня вырвало прямо сейчас, и Эйден передумал бы ко мне приближаться. Но я не доедала многие недели, и желудок не хотел прощаться даже с тем скудным обедом или ужином, что получил.

Король упёрся ладонями в стену рядом с моей головой, наклонился ниже, намеренно помедлил, растягивая мои муки.

– Всего один, Наён, – прошептал он мне в губы, а я зажмурилась, не желая его видеть. – Ты забавная. Не боишься меня целовать из-за вероятности умереть, как та девушка, но не хочешь этого делать, просто потому что я твой враг?

Я открыла рот, чтобы послать его в самую дальнюю пещеру гнить где-нибудь вместе со своим окаменевшим телом, но именно этого он и ждал. Протестующий вопль оборвался, когда Эйден заткнул меня поцелуем. Я не смогла сомкнуть губы, он надавил, делая поцелуй глубже, горячие ладони легли мне на талию и стиснули до боли. От прикосновения его языка к моему я начала сопротивляться сильнее, но эвирец не реагировал, стоял на месте как скала, вдавливая меня всем телом в стену и продолжая наслаждаться моей беспомощностью. Я лихорадочно шарила руками вокруг, касаясь стен и ближайшей мебели, нащупала высокий комод и схватила пустой керамический кувшин. Эйден разорвал поцелуй и успел закрыть голову рукой. Весь удар пришёлся на его предплечье. Посуда разбилась, и как в прошлый раз, у меня остался мелкий, но острый осколок. Я успела вкусить мысль о том, как перережу ему горло, но Эйден перехватил мою руку прямо у своей шеи.

– В тебе действительно есть что-то от моего западного брата, – усмехнулся король, облизав нижнюю губу. – Я чувствую его в тебе. Всю эту вспыльчивость, с лёгкостью приводящую к неосмотрительности.

Моя рука вибрировала от напряжения, но Эйден удерживал моё запястье твёрдой хваткой. Он выкрутил мне кисть, по пальцам прошла болезненная судорога, я ахнула и невольно выпустила своё единственное оружие.

– Я не ношу душу дракона, – возразила я, отвлекая его внимание.

– Я знаю, но что-то в тебе всё равно не так. Ты не умерла, а моему яду может сопротивляться лишь мой западный брат, потому что частицу отравы носит в себе и его хранитель, носящий душу.

Этим словам я поверила, но сама не представляла, почему не умерла, как служанка до этого. Может, у меня иммунитет после того, как меня отравили в детстве? Может, яды больше на меня не действуют?

Я бросила все размышления и врезала Эйдену коленом в живот. Воздух рывком вышел из его лёгких, и он согнулся, но силы удара не хватило, чтобы причинить необходимую боль. Король почти сразу разогнулся и грубо толкнул меня обратно к стене.

– Превосходно. Ты не просто не умираешь, но мой брат и его хранитель явно к тебе привязаны. Будет вдвойне приятно тебя у них отобрать, медленно, так, чтобы брат знал и мучился.

– Ты убил нашего хранителя! – оскалилась я, но вся злость моментально перешла в отчаяние. Я не хотела думать о Раяне, боясь, что вновь окажусь в водовороте кошмаров и не смогу перестать плакать.

– Запомни, дорогая Наён, я уважаю твоё желание меня прикончить. Я заслужил твою ненависть, – признал Эйден, нависая надо мной. – Однако за каждую попытку убить меня тебе придётся платить, поэтому в следующий раз подумай дважды, стоит ли пытаться.

Его тон был ласковым, словно он говорил с непослушным ребёнком. Но как только предупреждение было озвучено, глаза эвирца засветились, гримаса гнева ужаснула, он обнажил зубы, и неконтролируемый страх захлестнул меня при чётком понимании, что он не лгал. Пятый Дракон действительно существует, и он прямо передо мной.

Эйден сдавил пальцами моё горло, наклонился и до крови зубами впился мне в ключицу. Укус вышел стремительным, Эйден так же быстро меня отпустил, оставив кровоточащую рану. Его поступок меня обескуражил, несколько ударов сердца я просто стояла, привалившись к стене, растерянная из-за внезапной атаки и онемения в плече, но затем в грудь и руку отдалась пронзительная боль, я застонала, а потом закричала. В месте укуса стало горячо, жар растёкся по коже и мышцам, охватил всё тело. Эйден отошёл на шаг, перестав меня удерживать, и вся комната пошла кругом. Меня зашатало, я вспотела, лихорадка накатила за пару мгновений, и я завалилась набок.

– Значит, ты всё-таки реагируешь на яд, но при попадании в кровь, – пробормотал Эйден, задумчиво потерев щёку. Он одарил меня до отвращения благодарной улыбкой, будто я помогла ему решить сложную задачу. – Ах да, и насчет твоего обвинения. Твой хранитель жив, но думаю, скоро он сам об этом пожалеет.

Я не ощутила падения и удара об пол, но поняла, что уже лежу, когда перед глазами оказались сапоги Эйдена. Я закрыла глаза, и по телу прошла первая судорога из-за отравы в крови.

Я очнулась в знакомой камере от прикосновения прохладной тряпки к лицу. Всё тело ломило, я хотела повернуться на бок, но получилось лишь выгнуть спину и издать то ли стон, то ли хрип.

– Слава дракону, ты пришла в себя, – с облегчением ответил мне голос Наён.

Под мои благодарные бессвязные бормотания она снова обтёрла мне лицо влажной тряпкой и помогла принять сидячее положение. Я обхватила голову руками и сдавила виски, силясь унять головную боль.

– Как давно был… ужин с королём?

– Пять дней назад, – устало призналась Наён. – Первые сутки даже Эйден думал, что тебе не выжить, но ты пошла на поправку.

Ещё пять дней. Я попыталась размять плечи, всё тело ощущалось одеревеневшим. Я сделала всего пару движений, а все силы разом покинули меня, и я, тяжело дыша, привалилась к каменной стене.

– Вот, поешь немного. Должно полегчать, – заверила Наён, протягивая мне деревянную миску.

Из еды одна невзрачная каша, которая в лучшем случае хоть немного приправлена специями. Я без сопротивления взяла ложку и принялась есть, даже не морщась оттого, что еда уже остыла. Мне так хотелось почувствовать какой-нибудь вкус, ощутить запахи и свежий ветер на лице, но это стало невозможным. Я уткнулась в миску, продолжая монотонные движения, надеясь избавиться от слабости и головной боли.

– Что произошло? – с тревогой спросила Наён.

В её глазах было искреннее беспокойство, а мне нестерпимо захотелось горько засмеяться. Совсем скоро мы должны были навсегда расстаться, хотели избавиться друг от друга и забыть, как много лет нам приходилось притворяться. Но теперь у нас остались только мы. Семья Наён тоже убита, а значит, роднее друг друга у нас никого нет, и вероятно, теперь мы бо́льшие подруги, чем когда-либо. Я сжала её ладонь, не зная, как поддержать, на что Наён, будто прочитав моим мысли, стремительно утёрла собравшиеся слёзы. Заметив дрожь моих рук, она забрала миску и принялась кормить меня сама.

– Ты должна есть. Должна съесть абсолютно всё, чтобы мы могли выбраться отсюда, – твёрдо пробормотала Наён, скрывая беспокойство за строгостью.

– Это он тебе оставил? – присоединился к разговору Алид, садясь напротив своей решётки.

Мы повернули головы к нему, а я не сразу поняла, о чём он спросил, пока карие глаза выразительно не опустились на мою ключицу. На мне по-прежнему было надето странное эвирское платье, и я поёжилась под оценивающим взглядом Алида, но не стала прикрываться. Он смотрел отстранённо, как целитель, осматривающий больного. Я попыталась увидеть, насколько сильно меня укусил Пятый Дракон, но никак не получалось.

– Обширный синяк, кровь была, но немного и в основном из-за нескольких зубов. Всё скоро заживёт, но останутся бледные шрамы. Следы похожи на человеческие, но… – Алид резко замолчал, заметив мрачное выражение моего лица.

– Ты со всеми так разговариваешь? – поинтересовалась Наён, качнув головой.

К нашему удивлению, Алид смущённо потупил взгляд.

– Она не могла рассмотреть, поэтому я решил описать, – оправдался он.

Наён недовольно цокнула языком, чем вновь заставила Алида застенчиво умолкнуть. Эта странная сцена вызвала у меня вялую улыбку.

– Ты прав. Меня укусил Эйден, – ответила я.

– Он сумасшедший?! – возмутилась Наён.

– Скорее всего, – согласилась я и собралась с духом, чтобы сказать то, что и не думала когда-либо произносить со всей серьёзностью. – А ещё он действительно Пятый Дракон.

– Это же сказки! – отмахнулась подруга.

– Проклятый дракон, ставший Имуги? – уточнил Алид.

Он тоже был удивлён. Подался вперёд, обхватив прутья руками, почти попытался протиснуть лицо, чтобы видеть нас лучше. Я кивнула и рассказала им обо всём произошедшем. Начала объяснять ещё с нашего разговора у Священного Клёна, где Эйден мне и Джуну намекал на существование Чёрного Дракона. Описала, как он убил девушку у меня на глазах, как светились его глаза, в точности как у Раяна. Не умолчала о нашем поцелуе и о том, что на меня его яд не подействовал. Хотя, как теперь стало известно, через кровь он всё-таки произвёл эффект, но даже в этом случае отрава меня не убила. Хотя свалила на пять дней, о которых я не помню практически ничего, кроме сжигающей меня лихорадки и регулярной рвоты. Голова продолжала мучительно сильно болеть, и я почти пожалела, что яд меня не прикончил.

– Он думает, что я как-то связана с Западным Драконом, потому что тот невосприимчив к его яду, – завершила я свой рассказ.

– Это правда? – уточнил Алид.

– Нет. Я даже не ученик храма. Душа дракона у хранителя Раяна, я видела его силу своими глазами, да и Эйден видел. Ты должен быть осторожнее с ним, Алид, – он поднял взгляд в ответ на моё предостережение. – Больше всех он ненавидит Драконов Запада и Юга. И Эйден уверен, что ты хранитель души.

– Он ошибается, – уже с меньшей уверенностью возразил Алид.

– Возможно и так, но он вбил это себе в голову. Что в храме Юга вам рассказывали про Чёрного Дракона?

– Ничего особенного. Повторяли, что это сказки. Я знал меньше, чем ты мне сейчас рассказала. Главная мысль состояла в том, что Пятый Дракон был злым, ядовитым и убивал людей. Братья пытались его уговорить, а потом остановить. Люди прокляли его, назвав «змеем», и он был убит своими братьями.

– Вы верите словам Эйдена? – встряла Наён.

– Каким словам? – переспросила я.

– Что в действительности он защищался? По его рассказу, как раз четыре дракона и люди были не правы. Он имел право на свою территорию.

Мы с Алидом раскрыли рты, намеренные защитить своих драконов, но не проронили ни звука. В действительности ни он, ни я не могли найти для этого аргументов. Ведь само существование Пятого Дракона называли выдумками. Что ещё оказалось забытым или неверным?

– Может, мы действительно просто игрушки для них всех, – с горечью предположила Наён, теребя край храмовых одежд, начавших изнашиваться. – Сперва они развлекались, наблюдая за нами, а затем вселились в людей ради мирских наслаждений. Мы только забава?

Она подняла вопросительный взгляд на меня и Алида, ища ответ. Мой дедушка хоть и был хранителем, но мы никогда не обсуждали мотивы драконов с подобной эгоистичной точки зрения, а судя по растерянности на лице ученика Юга, он тоже не мог дать уверенного ответа, после всего что узнал. Нам бы спросить самих драконов, как всё было, но вряд ли мы когда-нибудь сможем это сделать.

Чтобы выяснить правду, нам необходимо сбежать.

– Ты говорила, что душа дракона должна дать Раяну силу для защиты храма при нападении, – продолжила в отчаянии злиться Наён. – Я была там, видела, как он пытался. Но что ему в действительности дал дракон? Тучи? Дождь? Молнию убить нескольких врагов? Это вся сила?!

Подруга тихо заплакала, завалив меня новыми вопросами, на которые не было ответа. Поэтому я сделала единственное, что могла – обняла её. И Наён снова прижалась ко мне, словно верила, что я способна её защитить.

Я подняла вопросительный взгляд на Алида, безмолвно адресуя все эти вопросы ему, но тот выглядел подавленным и отодвинулся в глубь своей камеры, скрываясь в тени. Как и я, он был пристыжён отсутствием ответов.

К счастью, мне вернули храмовые одежды, и я переоделась, с радостью избавляясь от непривычного платья. Я ожидала, что Эйден явится поиздеваться ещё каким-нибудь способом, поэтому, прижав колени к груди, прислушивалась к звукам и ждала, что король придёт требовать очередной поцелуй или пожелает затащить меня в постель ради очередного унизительного эксперимента и проверки каких-то своих догадок. Но ничего не происходило.

За весь день охранники навестили нас лишь раз, принесли еду и воду. Они увидели, что я в сознании, но ничего не сказали и не пытались меня чем-либо опаивать.

Последующие дни ничем не отличались от предыдущих. По моим ощущениям, прошла ещё неделя. Тяжело было отслеживать время, сидя в полумраке среди тишины и звука редких капель. Но нам регулярно приносили еду и дважды отвели помыться в горном озере. Благодаря подземным источникам оно оставалось чистым, а вода, к моему удивлению, была тёплой.

Нам не разрешили мыться порознь, но пещера была просторной, что позволило нам с Алидом разойтись в разные концы. В дни купания я замечала, что ученик Юга смотрел куда угодно, но только не в нашу сторону, пытаясь проявить уважение и сохранить приличия. Мы с Наён поступали так же, когда он раздевался и заходил в воду.

За прошедшую неделю мы строили планы для побега, следили, у кого из охранников есть ключи, сверялись по своим воспоминаниям о поворотах и расстояниях в попытке дополнить знания друг друга, но всё равно этого было недостаточно.

Эйден появился лишь днями позже. Пришёл тихо и неожиданно, пока мы спали. Я разлепила глаза, ощутив чьё-то давящее присутствие, и наткнулась взглядом на его улыбающееся лицо. Мой вскрик тут же разбудил Наён и Алида. Я замахнулась, чтобы ударить Эйдена по лицу, но тот с лёгкостью перехватил мою кисть.

– Когда-нибудь, Наён, ты перестанешь пытаться. В этом я уверен.

Я открыла рот, намереваясь ответить что-то резкое, как Эйден распрямился и дёрнул меня за руку вверх, заставляя встать на ноги.

– Гляжу, вы тут у меня хорошо устроились, – с задором громко сказал Эйден, оглядев кислые лица Наён и Алида. – Ни дел, ни забот. Рассвело два часа назад, а вы всё спите.

Я хотела напомнить ему, что мы в треклятой клетке в пещере уже дольше месяца. Но тот будто ощутил моё намерение, поэтому встряхнул меня и перебил:

– Пойдём. Нам пора прогуляться.

– Не смей с ней ничего делать! – крикнула Наён, а король потащил меня вон из камеры.

– Дорогая Хёна, желаешь занять её место? – ласковым тоном поинтересовался Эйден, замерев на выходе.

Наён побледнела, и я загородила её собой.

– Прекрати, незачем её пугать, – тихо потребовала я.

– Я её не трону, если ты соизволишь идти сама. Тащить тебя на себе у меня нет желания.

Я прекратила сопротивляться, позволив вывести себя из камеры, которую король вновь запер. Эйден пришёл без охраны, поэтому сам связал мне руки спереди верёвкой и взялся за конец, намереваясь вести меня за собой, а затем завязал глаза плотной лентой. Я нервно завертела головой, когда король дёрнул верёвку, приказывая шагать по туннелю налево. В левую сторону нас водили, чтобы отвести к озеру помыться, а направо, если Эйден желал видеть нас в поместье.

Я старалась ступать аккуратно, не спотыкаться о неровность и не врезаться в стены, поэтому шагала в разы медленнее своего конвоира, из-за чего Эйден часто дёргал за верёвку, подгоняя. Мы шли молча около двух часов. Полчаса назад я сбилась со счёта, сколько поворотов мы прошли, перестала пытаться определить, в каком направлении нужно повернуть, чтобы отыскать путь обратно. Постепенно тьма перед глазами начинала утомлять, а голова оставалась тяжёлой из-за резкого пробуждения.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила я.

– Ты ещё не поняла? Мы идём в провинцию Запада.

Тело сотряс восторженный трепет, все нервы натянулись, сердце заколотилось в груди при мысли, что я вновь увижу небо, почувствую свежий воздух, и может быть, мне удастся сбежать. За считаные мгновения мозг заполнился идеями, как мне врезать Эйдену, я торопливо припомнила, что из оружия было при нём, прикинула, смогу ли задушить его своей верёвкой. Варианты плодились как грибы после дождя, но усилием воли я заставила себя прекратить и нехотя отбросила мысли о побеге, напомнив себе, что в пещерах остались Алид и Наён.

Я не могу сбежать одна. Со мной он хотя бы играет, Алидом интересуется, считая его носителем души Дракона Юга, но Наён он точно убьёт просто из мести.

Эйден разочарованно вздохнул, когда я в очередной раз врезалась в стену и болезненно зашипела, ощутив боль в плече от острого камня.

– Это обязательно?! – Я зло дёрнула верёвку на себя. – Для чего эта повязка на глазах?! Я всё равно ничего не запомню!

– Какие же вы слабые.

Ткань соскользнула с моих глаз, и я осталась растерянно моргать какое-то время, потому что изменения были не особо сильные. Пещера освещалась малочисленными мерцающими кристаллами в стенах, но я всё равно едва различала лицо короля перед собой.

– Так лучше? – едко поинтересовался он. – Так сложно использовать хоть немного других чувств для ориентации в пространстве?

– Предлагаешь мне нюхать воздух? Думаешь, что это поможет обходить препятствия? – с ответной издёвкой парировала я.

– Для начала могла попытаться использовать слух и равновесие, – ни капли не смущаясь, поправил он.

Я проигнорировала замечание и несколько раз попыталась сдуть прядь, упавшую на лицо. Та щекотала нос и раздражала, мешая придумать язвительный ответ. Я оцепенела, ощутив пальцы Эйдена на своей щеке, встретилась с ним взглядом, пока он сосредоточенно убирал прядь мне за ухо. Улыбка исчезла с его лица, а я задержала дыхание, когда большим пальцем он надавил мне на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Глаза Эйдена следили за его пальцем на моих губах, он задумался о чём-то своём. Прикосновение затянулось на пару мгновений, пока я не пришла в себя и отдёрнула лицо.

– Перестань.

Он снова сфокусировал на мне взгляд, равнодушно пожал плечами и продолжил движение. Для меня по-прежнему было темно, но без повязки на глазах стало легче.

– Где ты был прошедшие дни? – спросила я, надеясь узнать что-то новое.

Каменные стены давили, я давно не видела солнца. Временами проходы становились у́же, и мне чудилось, что здесь совсем нет воздуха, отчего я начинала паниковать и дышать чаще.

– Скучала по мне?

– Нет.

– Я уезжал по делам. Всё-таки я в теле короля. Иногда приходится появляться перед министрами и генералами. Делать скучные дела. С одной стороны, быть королём неплохо, я ни в чём не нуждаюсь, но с другой, и дел бывает по горло, – скучающим тоном поделился Эйден.

– Пожалуйся тем, кого ты убил, – сухо предложила я. – Если не устраивает украденное тело, то ты всегда можешь сдохнуть.

Эйден обернулся, вероятно растерянный резкостью моего ответа. И только из-за его недоумения я сама поняла, что ещё никогда не высказывалась так грубо и откровенно.

– Я не планировал убивать твою мать и сестру, Наён. Это произошло случайно. Я приказывал взять их живыми, как и тебя, – неожиданно оправдался он.

Я сбилась с шага, вспомнив, что он ничего не понимает. Моя семья была в храме, моих друзей и близких прямо у меня на глазах разорвало взрывом, а Джун…

Я ничего не могла с собой поделать. Воспоминания о его теле там, на земле, о его улыбке перед смертью буквально сводили меня с ума. Настоящая физическая боль сковала виски от картинок произошедшего, замелькавших перед глазами калейдоскопом моих самых жутких кошмаров. Эйден не оборачиваясь шёл дальше, он сказал что-то ещё, но все звуки стали глухими, не способными прорваться сквозь усиливающийся гул в ушах.

Я набросилась на Пятого Дракона сзади, перекинула связанные руки ему через голову и потянула назад, намереваясь задушить. Я не думала о том, как буду выбираться из этих пещер, если прикончу Эйдена. Меня заполнило отчаяние и злость. Я помнила слова Раяна о моей неспособности убить, но сейчас у меня не было желания сильнее, чем прикончить эвирского короля.

Эйден ахнул и захрипел, когда верёвка надавила ему на горло, но подонок оказался умнее. Он не дёрнулся вперёд, а наоборот, подался назад и извернулся, повернувшись ко мне лицом. Он был выше, и я практически повисла на его плечах, мои связанные руки оказались на его шее сзади. Я застонала от удара спиной о стену, он придавил меня всем телом, обездвижив. Я принялась шипеть и пинаться, проклиная его, пока Эйден не протиснул между нами одну руку и не сдавил мне горло, заставляя замолчать. Моё сопротивление было подавлено, я вяло дёрнула головой, но лицо Эйдена оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Я знаю это чувство, – серьёзно сказал он. – Поэтому мне действительно жаль, Наён, но сделанного не воротишь. Твой поступок меня не удивил. Я бы разочаровался, если бы ты не пыталась напасть при каждом удобном случае, но не вынуждай наказывать тебя.

Я упрямо смотрела ему в глаза, игнорируя мороз, пробежавший по спине. Я не стану его бояться. Пусть он действительно Пятый Дракон, я не стану больше кричать.

– Любая причинённая тебе боль, это месть моему западному брату, – отрезал Эйден, а потом, словно не выдержав расстояния, наклонился за поцелуем.

Я дёрнулась, но король напомнил, что убьёт какую-нибудь пленённую служанку, и я сдалась. Я не отвечала на поцелуй, но и не сопротивлялась, оставаясь абсолютно безучастной к процессу. Его руки скользнули по моим бокам, поцелуй стал жадным, а пальцы погладили мои бёдра. Я протестующе замычала и двинула руками, но те были связаны и за его головой. Эйден раздвинул мне ноги коленом, явно забыв, где мы и куда шли, но я начала дрожать из-за накатившей паники и не нашла ничего лучше, чем укусить его за губу. Король ахнул от резкой боли и отстранился, слизывая выступившую кровь.

– Нет! – твёрдо сказала я, хватая ртом воздух. – Этого не будет!

На это я не пойду и на шантаж не поддамся. В постель я с ним не лягу. Эйден вновь коснулся языком ранки на губе, а затем равнодушно кивнул и выбрался из кольца моих рук.

– Секс я уже пробовал, а вот долгие поцелуи для меня в новинку. От них все умирали.

– Поцелуи тоже твоя месть Западному Дракону? – раздражённо уточнила я.

– Нет, поцелуи – это личное, – усмехнулся он. – Глупо было бы не пользоваться этим телом и тем, что оно может дать. Не забывай, Наён, мои братья даже оставили свои могущественные тела ради этого. И я хочу знать, действительно ли оно того стоило.

Эйден перевязал мне руки, теперь стянув их сзади, и приказал идти впереди, а сам держал руку на моём плече, направляя, когда нужно было свернуть. Мы продолжили путь в молчании и шли ещё не меньше пары часов с короткими передышками.

Я замерла от внезапного прикосновения холодного ветра к лицу. Прежде чем Эйден успел что-то сказать, я сама свернула налево, вдыхая знакомые ароматы. Влажный воздух после дождя был сладок, я ощутила запах мокрой земли, понимая, что никогда раньше он не казался мне настолько приятным. Я рванула вперёд, но Эйден сильнее сжал пальцы на моём плече, не давая уйти далеко.

Оказавшись на поверхности, я практически ослепла от солнечного света, из глаз хлынули слёзы, и я принялась растерянно озираться. Уже наступила зима, но было ещё недостаточно холодно для снега в нашей провинции. Лишь сильный ветер говорил о том, что начался самый холодный сезон. Почти все деревья стояли голые, а солнце быстро скрылось за серыми тучами, но после темноты пещер глаза постоянно слезились от обилия света. Я с трудом удерживала веки поднятыми, пейзаж плыл из-за пелены, которую я всеми силами пыталась сморгнуть.

Зрение полностью восстановилось, и я начала мечтать, чтобы пелена вернулась и увиденное вновь стало неразборчивым, размытым пятном. Я оцепенела, узнав местность. Мы вышли недалеко от храма, близко к разбитым позади него огородам, только не было больше ни огородов, ни пагоды, ни главного павильона. Некоторые здания храмового комплекса всё-таки сохранились, но большинство было разрушено либо взрывами, либо огнём. Пагода, будучи самым высоким сооружением, обрушилась наполовину, а Священный Клён, несмотря на последствия огня, так и остался самым могучим деревом в округе. Кроны у него не было, все ветви сгорели или обломались. Стоял только толстый ствол. Он весь почернел, обугленный и местами потрескавшийся. Мои брови болезненно изогнулись, я пыталась сдержать злые слёзы. При всём желании мне не удалось бы сосчитать, как много раз я преклоняла перед ним колени, просила о чём-то в своих молитвах, время от времени жаловалась дракону на судьбу двойника вместо того, чтобы благодарить за покровительство.

Эйден не стал останавливать, когда я, растерянная, побрела вперёд по знакомым тропинкам. Внутри всё замёрзло от мысли, что я могу наткнуться на чьё-то разлагающееся тело.

– Я приказал всех похоронить, – сообщил Пятый Дракон, заметив мой нервный взгляд, мечущийся по земле.

– А Джуна? Что ты с ним сделал? – испуганно спросила я.

Эйден нахмурился, различив мольбу в моём голосе. Я не пыталась скрыть надежду, сейчас мне было плевать. Может, он покажет мне могилу, и я смогу удостовериться, что Джуна не бросили под открытым небом? Смогу хотя бы проститься и знать, куда мне приходить в будущем?

– Тот парень, тело которого защищал хранитель?

Я отрывисто кивнула, проглатывая горечь оттого, как он отозвался о моём друге.

– Я приказал сжечь его тело.

Моя надежда треснула и рассыпалась буквально на глазах. Я начала хватать ртом воздух, попятилась и, оступившись, чуть не упала. Я не сдержала протяжный вопль, распугав собравшихся птиц. Эйден переменился в лице и торопливо продолжил пояснять:

– Западный брат всегда любил огонь, и я решил, что пламя – достойный вариант для погребения. Я не насмехаюсь над мёртвыми, Наён. Мы все равны после смерти. Тело дракона или тело человека, сгниём мы одинаково.

В голове зашумело, и, кажется, я завопила снова, срываясь на плач. Меня колотило то ли от холода, то ли от гнева, зубы ныли от того, как сильно я их стиснула. Эйден дёрнулся ко мне, но я резко отстранилась, одарив его ненавидящим взглядом, и король оставил попытки приблизиться.

– Ты сдохнешь, Эйден или Пятый Дракон, или кто ты там! Если не драконы, то я прикончу тебя сама! Рано или поздно, клянусь, я убью тебя! – Я огрызалась, захлёбываясь слезами.

Эйден терпеливо выслушал угрозы и последующий скорбный вой с потоком оскорблений. Я никогда раньше не позволяла себе такого, но в то же время я говорила как никогда искренне, зная, что прикончу его. Мысль об этом не радовала, я горела в своём гневе и горе, пока голос не сел, а влажную кожу на щеках не обжёг холодный ветер. Пятый Дракон продолжал молчать, на его лице не отражалось ни бравады, ни веселья, ни издёвки. Он был задумчив и даже печален, и это злило меня ещё больше, я отвернулась, не желая его видеть.

Когда я немного успокоилась, в качестве странного жеста примирения Эйден развязал мне руки и не запретил ходить и осматривать разрушения, хотя следил за моими перемещениями. Бродил за мной на расстоянии нескольких шагов. Вначале меня раздражало, что у моей скорби есть свидетель, но он хотя бы дал мне видимость личного пространства. Судя по тому, что мы узнали о войне на уроках истории, пленным такое не позволялось. Поэтому я время от времени поглядывала на Пятого Дракона с ненавистью и растерянностью, не понимая перемен в его настроении.

То он не желал причинять мне боль, уверяя, что пытался сохранить родственникам Наён жизнь, то впился мне в ключицу, наблюдая, умру я или нет, словно перед ним подопытный кролик. Должна ли я понять его ненависть к братьям и желание отомстить, после того как он убил дорогих мне людей?

Я отвела от Эйдена глаза. С каждым взглядом, брошенным на разрушенный храм и обугленный Священный Клён, во мне оставалось всё меньше желания бороться. Ради чего мне это делать, если никого не осталось?

Мой единственный дом – этот храм, и теперь он разрушен.

Моя единственная семья – жители этого храма. И теперь они мертвы.

Раян жив.

По словам Эйдена, Раян жив.

Тихий голос в голове попытался помочь мне уцепиться хоть за призрачную надежду, но я отреагировала на эту мысль вяло. Она была слишком тусклой и мелкой на фоне увиденных мной разрушений.

Я обвела взглядом Шилин. Город был непривычно тих и мрачен. Застыл во времени и был мёртв точно так же, как и храм. Местами разрушения оказались особенно масштабными, видимо, туда пришлись эпицентры взрывов. Некоторые дома рухнули, а другие почернели из-за огня. Я прищурила глаза, вглядываясь в горизонт, где в воздух поднимались едва заметные струйки дыма, как после недавнего пожара.

– Что ты сделал с городом?

– Захватил, как и большую часть провинции Запада, – спокойно ответил Эйден, вставая рядом со мной.

– Что это за дым и где жители?

– Жители меня не особо волновали. Я не стремился мстить людям, их жизнь и так коротка. Не успеешь глазом моргнуть – уже старое поколение мертво, а на смену ему пришло новое. Поэтому я приказал солдатам не останавливать желающих убежать. – Эйден откинул светлые волосы назад, а потом и вовсе убрал за ухо, когда прядь выпала вперёд из-за ветра. – Тех, кто не захотел бежать, эвирцы либо убили, либо взяли в плен.

Пятый Дракон находился в теле одного из тех самых эвирцев, но упоминал их отдельно, не желая причислять себя к ним. Похоже, он с эвирцами лишь до тех пор, пока они ему удобны. Я выслушала объяснение молча, не решившись спросить о детях и стариках. Где молодые девушки, мне примерно было ясно. Одну он убил прямо на моих глазах, и неизвестно, сколько их у него ещё.

– Меня интересует исключительно земля – владения моего брата. Отобрав её, я его опозорил. Спровоцировал на то, чтобы он вылез и встретился со мной лицом к лицу. А дым, – Эйден указал подбородком в сторону мрачного пейзажа, – это солдаты императора пытались отбить Шилин. Они так долго тянули, что я уже отозвал войска из большей части провинции обратно к этому городу. И тут ваш император всё-таки решил, что надо отбить территорию.

Я скрыла ликование, сохранив отстранённое выражение лица, только дыхание едва заметно сбилось. Теперь я приметила движение на улицах Шилина, но все солдаты были далеко, и судя по расслабленности Эйдена – все они были эвирцами.

– Либо ваш император прощупывал нашу защиту, либо он по глупости считает, что город можно взять малочисленным отрядом под покровом ночи, – криво усмехнулся Пятый Дракон, безжалостно кромсая мою вспыхнувшую надежду.

– Что ты сделал? – бесцветным голосом спросила я, видя, что город никто не атакует.

– Я их всех подорвал, – тем же ровным голосом ответил Эйден, бросив на меня короткий взгляд, будто был удивлён моим глупым вопросом. – У меня хватит пороха, чтобы избавиться ещё от очень многих.

– Откуда у тебя столько пороха?

– Селитра. Ты когда-то упомянула, что часть земли Эвира безжизненна, якобы даже из-за меня. – У него вырвался тихий смешок, но я промолчала. – Однако на территории Эвира оказались обширные залежи селитры. Я решил, что нечего добру лежать без дела.

– Ты ужасен.

– Наверное. Но ничуть не меньше, чем остальные драконы. Неужели ты решила, что я – гадкий утёнок в помёте? Думаешь, я один такой, а остальные драконы ваши защитники? Раньше тебя пичкали ложью, но после всей рассказанной правды ты сама себя продолжаешь ей охотно кормить, – вначале он насмехался, а под конец его тон стал раздражённым.

– Если они такие плохие, то стань лучше своих братьев! – сорвалась я, резко повернувшись к Эйдену. – Прекрати эту войну! Отпусти всех, может, ещё есть возможность подписать мирный договор с императором.

На несколько секунд я понадеялась, что смогу убедить его прекратить разрушения. Недаром он со мной разговаривал, делился мыслями, словно ему было важно, чтобы его услышали.

– Я уже лучше. Ты даже не знаешь, что сотворили мои братья! У них было время исправить ситуацию, но они не захотели! Предпочли забыть, выбрав лёгкий путь! – рявкнул Эйден, едва сдерживаясь от оскала. – А если ты видишь во мне злодея, то с чего решила, что мне это не нравится?! Я пытался отпугивать людей от своей территории минимальными жертвами, а в ответ они прокляли меня!

Я промолчала, не зная, чем возразить. Мне показалось, что есть ещё что-то неизвестное в их истории. Что-то действительно важное, о чём Эйден вспоминает и моментально выходит из себя.

– Зачем ты привёл меня сюда? – сменила я тему.

Я сникла, ощутив усталость от спора, в котором заведомо проигрываю.

– Чтобы проверить свою догадку и заставить моего брата и твоего любимого хранителя помучаться.

– Откуда тебе знать, что Раян жив? Ты видел его?

– После того дня не видел. Однако я знаю, что он жив. – Губы Эйдена дёрнулись, обнажив зубы в злой и самодовольной ухмылке. Я передёрнула плечами от холодного порыва ветра, забравшегося под плохо согревающую накидку.

Пятый Дракон указал рукой на серые небеса, те практически почернели на северо-востоке.

– Бури. Так я знаю. Мой оранжевый брат несдержан, и погода вторит его настроению. Так было всегда.

Я с сомнением оглядела небосвод. Меня такое доказательство мало утешало, хотя я очень надеялась, что Эйден не выдумывает, и хотя бы Раяну удалось выжить. Могут ли эти тучи намекать на то, что хранитель где-то на севере? Возможно, он рядом с императором? Было бы логично отправиться именно туда и попросить помощи.

– Он же твой брат, почему ты желаешь убить хранителя его души?

– Ты ошибаешься, Наён, – с тошнотворно-приторной заботой опроверг мою догадку Эйден. Я не дёрнулась, когда он подошёл ближе и откинул мои волосы с плеча, открыв шею. – После смерти твоего хранителя дракон выберет новое тело. Если честно, я желаю своему брату длинной, а ещё лучше, бесконечной жизни в теле Раяна, чтобы я мог мучать его десятилетиями, давая почувствовать то же, что ощутил я.

Горло сдавило, и я тяжело сглотнула. Его ненависти не было конца. Эйден встал позади, вроде бы аккуратно положил ладони на мои плечи, но стоило ему сжать пальцы, и я не смогла даже двинуться.

– Для чего ты меня сюда привёл? – вновь спросила я, но в этот раз очень тихо, боясь услышать, что именно он хочет проверить, а самое главное, как.

Молодой король наклонился и прижался своей щекой к моей, практически обнял меня, а я усилием воли осталась стоять как изваяние, тоскливо глядя на северо-восток.

– Хотел уточнить, насколько вы с ним связаны, – ласково прошептал Эйден, проводя носом по моей скуле.

– Мы никак не связаны, – так же тихо возразила я.

– Разве ты не хочешь узнать наверняка?

– Разрешишь мне уйти, чтобы спросить у твоего брата лично? – с плохо скрываемым сарказмом ответила я.

– А ты вернёшься, чтобы передать мне его ответ? – подхватил игру Эйден.

– Вряд ли.

– Тогда и мой ответ «вряд ли».

Я тяжело вздохнула, хотя разочарования не ощутила – и так понимала, что он не станет меня отпускать. Я запрокинула голову, затылком касаясь плеча Эйдена. Тяжёлые тучи нависли над головой, казалось, что их тянуло вниз под собственным весом. Неожиданно мне снова захотелось заплакать, разразиться горькими слезами, но мысль оборвалась, когда Эйден оттянул в сторону мой воротник, обнажив шею и плечо, и впился зубами. Этот укус был менее болезненным, чем прошлый, но вышел неожиданным, и из моего горла вырвался громкий стон. Дракону этого было недостаточно, и он сильнее сомкнул зубы.

Я закричала.

Плечо стало влажным от крови, всё тело покрылось мурашками и холодным потом. Мой вопль эхом разнесся во все стороны, я начала брыкаться, пытаясь вырваться, но силы быстро покинули меня. Эйден разомкнул зубы, но хватку не ослабил, меня ощутимо знобило. Я не потеряла сознание, но язык стал сухим, голова закружилась, а небо на севере отозвалось ворчанием и далёким громом.

Три молнии ударили в чёрных тучах одна за другой, облака, подгоняемые стремительным ветром, закрутились. С северо-востока в нашу сторону двинулось настолько тёмное скопление туч, что день на глазах охватили сумерки. Гром от увиденных молний докатился до нас многим позже, а значит, буря, как и Раян, очень далеко. Эйден крепко прижал меня к себе, меня била крупная дрожь, а дыхание рваными хрипами рвалось из груди.

– Видишь, Наён, он жив и реагирует на взаимодействие моего яда с твоей кровью. Интересно, физически ему так же больно, как и тебе? Надеюсь, его сводит с ума мысль, что кто-то тебя мучает.

Мне хотелось врезать Эйдену и ответить, что мы с Раяном не в таких отношениях, чтобы моё пленение свело его с ума. Даже если Риша была права и он видел во мне умершую младшую сестру, в действительности мы не кровные родственники и много лет провели порознь, поэтому Эйден слишком многое навыдумывал.

Я что-то невнятно промямлила. Мои попытки дать ему локтем под рёбра провалились. Король легко удерживал меня одной рукой, пока второй гладил по волосам, словно забавного питомца.

– Как же мне повезло, Наён, – с нездоровым восхищением сказал он. – С помощью тебя я изведу брата, и он сам явится ко мне, а ты расцветёшь, становясь сильнее. Взгляни на себя! В этот раз сознания не потеряла.

Он подхватил моё безвольное тело на руки, когда я едва не завалилась набок. Без поддержки мир кренился куда-то вправо.

– Вероятно, ходить после укуса ты пока не можешь, но количество моего яда растёт в твоей крови, ты становишься устойчивее к нему.

– Я тебе не игрушка, – едва ворочая языком, напомнила я, а Эйден развернулся и понёс меня в сторону пещер.

– Конечно, нет! Ты настоящее сокровище, – ответил он, и его улыбка была до пугающего искренней и счастливой. Меня ужаснуло, что боль его брата принесла ему подобное наслаждение.

Несколько раз я отключалась у Эйдена на руках. Я не ощущала времени и не знала, как долго мы шли по туннелям, но Пятый Дракон не будил меня и почти не разговаривал. Изредка немного рассказывал о пещерах и о том, как впервые вдохнул ядовитые споры и те отдавали горечью у него на языке.

Он не поделился ничем новым, лишь дополнил то, что я уже от него слышала. Приправил рассказ эмоциями и пережитыми воспоминаниями. Чем дольше мы двигались, тем больше я приходила в себя.

Тошнота и головокружение прошли. Осталась слабость, из-за которой, как бы мне ни хотелось, я не могла оторвать голову от его плеча. От Пятого Дракона слабо пахло влажным камнем и мятой. Если первое мне было понятно, то почему мне мерещился запах мяты, я не имела ни малейшего представления.

– Ты сказал, что знаешь это чувство… – неожиданно припомнила я его слова.

Эйден подкинул меня, чтобы перехватить поудобнее, но не поставил на землю и даже не предложил идти самой. Мой вес сильно уменьшился за время заточения, и всё же выносливость Эйдена поражала. Похоже, драконы одаривали тела хранителей и большей силой.

Вместо ответа Пятый Дракон только опустил на меня взгляд с немым вопросом.

– Про смерть близких. Ты сказал, что тебе это знакомо… но твои братья живы.

– Я имел в виду вовсе не их, – сухо ответил он, явно не желая продолжать эту тему, но мне было плевать на его желания, ведь ещё недавно он снова меня укусил.

– Тогда кого?

– Не думай, что мне чужда любовь. Не уверен, испытывали ли подобное мои братья, но надеюсь, что да.

Он умело сменил тему, дав размытый и уклончивый ответ. Я хотела заострить на этом внимание, но сознание было слишком спутанным, а мысли – вялыми для загадок.

– Почему?

– Иначе у них нечего отбирать.

– А как же жизнь?

– Ты действительно думаешь, что после всех прожитых столетий жизнь хоть чего-нибудь да стоит? Ни их, ни меня смерть не пугает.

– Тогда что же тебя пугает? – едва слышно поинтересовалась я, медленно проваливаясь в дрёму из-за убаюкивающего размеренного шага Эйдена.

– Ничего. Самое страшное я уже пережил.

В своей голове я ему что-то ответила, но в реальности не смогла разомкнуть губы. Все звуки потухли в тишине, пока я провалилась в очередной сон.

– Раян!! – надрываясь, кричал Джун, но не выпускал моей руки.

Он боялся, что меня заберут сразу, как только он позволит себе отойти. Мне же было приказано стоять на месте, поэтому я сдерживала слёзы и не двигалась.

Мне тоже было страшно, и я хваталась за руку Джуна, пальцы которого крепко вцепились в моё запястье. Раян был где-то в глубине храмового комплекса, на занятиях в одном из дальних павильонов, но Джун продолжал его звать, надеясь докричаться прямо отсюда.

– Перестань капризничать, Джун! – строго потребовал дедушка.

Его волосы и борода ещё чёрные, лишь местами тронуты сединой, он шире в плечах и выше ростом, чем я помню. Дедушка стоял в окружении других мастеров и своих друзей, большая часть которых давно покинула храм, умерла или погибла при взрыве.

Я с недоумением оглядела Джуна и себя. Мы маленькие, и на нас оранжевые одежды младших учеников.

– Есо́н, мы ничего не можем сделать. Ты ничего не можешь с этим сделать, – отвлёк дедушку один из мастеров, а я дёрнулась, осознав, насколько давно не слышала, чтобы кто-то называл его по имени.

Только равный ему мог так делать, остальные не имели права на фамильярное обращение.

– Риша! Минсу! Сэён! – неожиданно завопил Джун, заметив старших учеников неподалёку.

Рише, Минсу и Сэёну на вид шестнадцать-семнадцать, их одежды чёрные. Они прекратили разговор и, заметив страх на наших лицах, подбежали ближе.

– Что случилось? – с тревогой спросила Риша, хватая Джуна за плечи.

Старшая повертела его, проверяя, нет ли травм, потом то же самое повторила со мной. Нахмурилась, глядя, как мы цепляемся друг за друга. Сэён и Минсу наблюдали за спорящими взрослыми чуть в стороне. Лицо Минсу вытянулось, когда по лестнице от ворот к храму поднялась делегация высокопоставленных гостей, во главе которой шла госпожа Ян Йорин.

– Позовите Раяна! Они хотят забрать Ашу! Они хотят её забрать! – Джун тараторил, соединяя слова в беспрерывный поток звуков.

Глаза Риши в ужасе распахнулись, она вскинула взгляд на наместницу.

– Сэён, бегом за Раяном, – тихо приказала она, и Сэён сорвался с места, практически бесшумно двинувшись в нужную сторону.

Оцепеневшая, я продолжала стоять. Едва слышно дышала, забывая моргать. Количество учеников, привлечённых шумом, всё росло. Они замирали поблизости, переговаривались, пытаясь понять, что происходит. Мастера всё громче спорили между собой, бросая редкие взгляды на меня и Джуна. Риша отошла, чтобы подслушать, о чём говорят взрослые, а Минсу откинул длинные волосы назад и с улыбкой принялся успокаивать Джуна. Он наклонился ближе и отвлекал нас разговорами, но даже девятилетней мне было понятно, что его улыбка фальшива.

– Раян всё решит, Джун, тебе ясно? А теперь соберись и не распускай сопли, – подтрунил Минсу.

– Я не пускаю сопли! – разозлился Джун.

– Да конечно! А под носом чего это? – натянуто рассмеялся старший.

– Это не сопли!

Друг торопливо утёр мокрый нос рукавом. Я отвлеклась на них, и мои собственные слёзы подсохли на щеках. Я почти забыла о происходящем, следя за Джуном, лицо которого покрылось румянцем.

– Я же говорил, Аша! Они придут, и Раян всё исправит. Ты никуда не пойдёшь, – с гордостью заявил Джун, уверенно дёргая меня за руку.

Минсу потрепал меня по волосам, намеренно путая пряди.

– Сейчас разберёмся, мелочь! Только не рыдайте больше, а то Раян вас увидит и сам расплачется, – с усмешкой продолжил Минсу.

– Нет! Раян никогда не плачет! – выпятив грудь, защитил честь старшего Джун.

– Как ты запел, мелкий! Повтори это, когда Шин будет выбивать из твоего Раяна всё дерьмо.

– Это нечестно, Шин на голову выше! – не отступал Джун.

Минсу умело заставил нас позабыть о страхе, тревога постепенно стихла, а хватка Джуна на моём запястье ослабла.

– Да как ты смеешь приходить и требовать мою внучку?!

Вся с трудом обретённая расслабленность мигом исчезла. Собравшиеся умолкли после разгневанного крика дедушки, небо нахмурилось, тучи стремительно стягивались над головой, тишина напряжённо зазвенела. В воздухе запахло грозой. Я вскинула голову, вспомнив, что дедушка – хранитель души дракона. Погода вторила его настроению.

Риша вернулась, встала за моей спиной и в защитном жесте положила ладони мне на плечи. Меня потряхивало от волнения и страха, что я стала причиной всех этих ссор, хотя не хотела ничего дурного.

– Ты знаешь законы, Есон. Как хранитель, ты принадлежишь храму и дракону больше, чем себе. Ашарин считается сиротой. Я имею право забрать её, и это большая честь. После совершеннолетия девочка не будет ни в чём нуждаться, – сухо ответила госпожа Ян, никак не реагируя на угрожающий тон хранителя. – Эта замечательная возможность, так как ты не можешь всю жизнь растить её здесь. По правилам, ей не место в храме.

Дедушка сделал порывистый шаг к наместнице, несколько его друзей преградили ему путь, а Ян Йорин подняла руку в приказном жесте, когда её охрана схватилась за мечи. Мужчины нехотя убрали руки с оружия.

– Я знаю условия пребывания на священной земле. Чужакам нельзя вытаскивать оружие на территории храма, и я чту ваши правила, – ровным тоном напомнила женщина. – Но и ты, Есон, отступишь, потому что таков закон.

Лицо моего дедушки помрачнело, лишившись всех эмоций. Меня испугала подобная перемена, но в то же время она была мне хорошо знакома. Дедушка уже чрезмерно дал волю эмоциям, он даже повысил голос до крика и поддался гневу. Большего он позволить себе не мог.

Будучи хранителем, дедушка обесчестит всех живущих в храме, если продолжит упрямиться. Он повернул голову ко мне. В гневе карие глаза показались чёрными, но я знала, что ему не следует сопротивляться.

– Есон, пожалуйста, – попросил один из друзей дедушки. – Нам понятны твои переживания, но так действительно может быть лучше для Аши. Ты не вечен, и храм ей не дом. Наместница сможет обеспечить её будущее и устроить выгодный брак.

– Если ты продолжишь отказываться, то всё закончится тем, что сам император пришлёт сюда людей, и они заберут девочку силой, – поддержал другой.

– Ты знаешь, что император рад лишний раз поставить хранителей и храмы на место. Ашу всё равно заберут, но при отказе лишат последующих привилегий. Не подвергай её и себя такому позору, – напомнил третий и бросил на меня опечаленный взгляд.

Госпожа Ян вновь отдала приказ взмахом руки, и двое мужчин направились к нам. Я спиной вжалась в Ришу, поняв, что всё решено и они идут за мной.

– Нет!

Приказной тон заставил людей наместницы замереть. Мы все повернулись на голос. Раян бежал, движение было стремительным, и казалось, что его ноги почти не касаются земли. Тогда его волосы были короче, едва доросли до плеч.

– Нет! – твёрдо повторил Раян, встав между нами и толпой взрослых. – Вы не сделаете этого, мастер.

Все замерли, госпожа Ян, приподняв бровь, повернулась к моему дедушке, ожидая его действий. Раян был в чёрном – даже не старший ученик, который имеет право в открытую противостоять мастеру и его решению. На лице дедушки начали играть желваки, он чуть ли не до скрипа стиснул зубы, но ничего не ответил.

– Вы же хранитель! Скажите «нет», и всё! Да и люди императора пусть приходят! Вы и им повторите то же самое, – уверенно заговорил Раян. – Ашарин – ваша единственная внучка. Разве можно позволить ей становиться двойником?!

– Помолчи и отойди в сторону, Раян, – несмотря на чёткую и размеренную речь, в голосе дедушки слышалось предупреждение.

Раян не двинулся, а наоборот, гордо выпрямился и расправил плечи.

– Нет, потому что в большинстве случаев двойники не доживают до восемнадцати лет! – рявкнул он, бросив злой взгляд на госпожу Ян.

– О ней будут заботиться, как о настоящей госпоже, – отмахнулась от обвинений наместница.

– Тогда скажите нам всем, какая она по счёту и насколько хорошо вы позаботились о предыдущих!

– Это не твоё дело, юноша, – сдержанно отрезала госпожа. Раян презрительно усмехнулся, и многие разинули рты, впервые видя подобное поведение от прилежного ученика.

– Я сказал тебе отойти, Раян. Я разберусь с этим сам, – потребовал дедушка.

– Мастер!

– Это так ты воспитываешь учеников, Есон? – вновь подала голос наместница. – Позволяешь им вести себя как вздумается? Твой храм и твои ученики представляют нашу провинцию, и подобные вольности позорят нас на фоне остальных. Прошлые хранители часто брали учеников из хоть немного образованных семей. Ты сам из такой! Однако мне рассказали, что ты, Есон, собираешь оборванцев! – хлёстко, повысив голос, заявила госпожа Ян. – Если уж взял беспризорников, то хоть воспитывай их как следует. Или ты не рассказал им о добродетели, уважении и благодарности? Напомни этим детям, что храмы живут в достатке в первую очередь за счёт великодушия наместников и императора.

Среди учеников пошёл недовольный ропот, но мигом затих под предупреждающими взглядами наставников, хотя сами они выглядели разозлёнными. Я прикусила щёку изнутри, осознав несправедливость услышанного. Хранитель выбирал учеников по зову дракона, а не по собственному желанию. Никто не смел оспаривать выбор Дракона Запада.

По лицу Раяна прошла тень, он приоткрыл рот для ответа, когда дедушка преодолел разделяющее нас расстояние за четыре широких шага. Он шёл в меру спокойно, и все знали, что Раян его любимый ученик. Самый примерный, воспитанный, от и до идеальный. Поэтому ни Раян, ни другие мастера, ни мы не ожидали, что дедушка со всей силы влепит ему пощёчину. Удар был намеренно позорный и сильный, нанесенный при свидетелях. Раян, оглушённый, отступил на пару шагов. Минсу и Риша побледнели. Мы с Джуном дёрнулись, словно сами приняли этот удар, моя нижняя губа непроизвольно затряслась, глаза наполнились слезами.

Я не хотела, чтобы Раяна били из-за меня.

– Ты немедленно умолкнешь, иначе позднее повсюду разнесут лживую версию произошедшего, выгодную наместнице. Для них ты невоспитанный сопляк в чёрных одеждах, даже не в красных. А если твои намёки дойдут до императора, ревностно оберегающего закон о двойниках, то он явится сюда, чтобы нас проучить, – напряжённо, но тихо объяснил дедушка, позволяя слышать свои слова лишь стоящим поблизости.

Раян оправился от мимолётного шока и, вместо того, чтобы отойти в сторону, разозлился, что было совсем ему не свойственно. Ему было шестнадцать, но в росте он уступал дедушке лишь на пол-ладони.

– Мне плевать.

Дедушка угрожающе приблизился, Раян отступил на шаг, не в силах противиться встреченному давлению.

– Если ты станешь следующим хранителем, этот позор будут использовать против тебя и храма всю оставшуюся жизнь, поэтому закрой рот и отойди, – приказал дедушка. – Мне придётся её отдать, но твои громкие обвинения мешают мне потребовать для внучки лучших условий.

– Всё может быть кончено, если Ашарин уйдёт с ними, – резко, но тихо ответил Раян.

– Я тоже не верю в их защиту, поэтому попробую добиться других условий. Прими эту ситуацию в качестве очередного урока как мой преемник. Храм и его жители для хранителя прежде всего. Репутация – это наше лицо перед остальными, мы не имеем права позорить храм.

– А что после, мастер? – с непозволительной дерзостью бросил Раян.

– Она вернётся сюда.

– Вы видели хоть одного двойника, который после восемнадцатилетия живёт где-то припеваючи? – сердито напомнил Раян.

Дедушка ничего не ответил. Раян воспользовался заминкой и продолжил свою мысль:

– Я вот слышал только о тех, кто остался жить при своих господах. Да, ходят слухи, что другие двойники уезжают и живут где-то далеко, не зная забот. Но всё это выглядит как дешёвый обман. Кто из господ в своём уме готов отпустить двойника, знающего так много секретов?! Особенно секреты наместников?

Раян тараторил, говорил тихо и быстро, словно боялся, что его не дослушают. Дедушка молчал, внимательно разглядывая лицо ученика. Джун до боли сжал мою руку, а я пыталась понять, о чём говорил Раян.

– Минсу! – позвал дедушка, не отрывая пронзительного взгляда от лица Раяна.

– Да, мастер?

– Отведи Раяна в зал для медитаций и запри его там. Он наказан.

Раян весь ощетинился, его стопы сменили положение – он неосознанно встал в оборонительную стойку.

– Но, мастер… – возразил Минсу, и дедушка оборвал его взмахом руку.

– Ёну, Рен, заприте Раяна в зале для медитаций, – громко приказал дедушка, обращаясь к своим друзьям-наставникам. – Он наказан и пробудет там месяц!

Мастера в красном побледнели, но подошли ближе. Риша громко вздохнула и сжала пальцы на моих плечах. Лица Раяна я не видела, он встал ко мне спиной, закрыв нас с Джуном.

– Ты уверен, Есон? Месяц? – уточнил один из мастеров.

– Не слишком ли? – поддержал его другой.

– Ещё один вопрос и будет два месяца, – угрожающе отрезал дедушка.

Мастера подхватили Раяна под руки и повели прочь. Тот вяло, но сопротивлялся, зная, что не смеет поднять руку на своих наставников, иначе будет вышвырнут из храма, несмотря на все достижения. Раян повернул голову, я впервые увидела на его лице неприкрытую ярость, направленную в сторону своего любимого учителя.

– Риша, Минсу, уведите Джуна.

Те нехотя подчинились. Джун, в отличие от Раяна, брыкался и кричал, и Минсу ничего не осталось, кроме как силком оторвать младшего от земли. Оцепенение отпустило, и я сама схватилась за Джуна, не желая с ним расставаться.

– Прекрати, Аша, – строго приказал дедушка, и я, боясь его разозлить, разжала пальцы.

Минсу унёс Джуна, закинув его на плечо. Риша, свесив голову, поплелась за ними. Вопли Джуна становились тише, Раян начал сопротивляться, двое наставников с трудом оттаскивали его всё дальше. Несколько мастеров разогнали собравшихся вокруг учеников.

Я осталась абсолютно одна, без друзей, перед дедушкой и старшими мастерами, с жалостью смотрящими на меня, и госпожой Ян, на лице которой сохранялось скучающее выражение.

– Посмотри на меня, Аша, – дедушка присел на корточки. Он оказался чуть ниже, поэтому я опустила глаза, чтобы смотреть ему в лицо.

Я слышала злые проклятья Раяна и вопли Джуна, голова дёрнулась в их сторону – мне хотелось взглянуть на друзей ещё раз. Почему-то меня одолел страх, что другой возможности у меня не будет. Однако дедушка схватил меня пальцами за подбородок и вынудил сосредоточить внимание на нём.

– Они посмели прийти за тобой, Аша. Вспомнили о далёком родстве и твоём существовании, когда это стало удобным. – Он цедил слова сквозь зубы, злясь.

Его ярость была холодной как лёд, исходящий паром на тёплом воздухе.

– Они пользуются тем, что я лишь твой дедушка и по правилам не могу растить тебя в храме. Из-за этого ты официально считаешься сиротой. Не будь я хранителем, закон был бы на нашей стороне. Но император и наместники потеряли уважение к драконам, и мой статус не дает мне должным образом защитить тебя. И всё же ты внучка хранителя Дракона Запада, Ашарин. – Моё имя прозвучало хлёстко, угол рта дедушки дёрнулся, создавая намёк на мрачную улыбку. – Я хотел вырастить тебя среди друзей, счастливой, но они отбирают у меня эту возможность. Поэтому ты, Аша, не посмеешь умереть. Ты выживешь там. С гордостью пронесёшь это бремя и вернёшься ко мне. А я сделаю всё, что в моих силах, чтобы облегчить эту задачу и защитить тебя. И не только твоё тело, но и душу. Ты поняла меня, Аша?

Я молча вглядывалась в глаза дедушки и сосредоточенно думала о его словах. Мне была непонятна и половина сказанного, но я чувствовала, что мой ответ важен для дедушки, поэтому не торопилась, обдумывала происходящее, запоминая услышанное и уже далёкие крики моих друзей.

– Ты выживешь во что бы то ни стало, поняла, Аша? – твёрдо повторил дедушка.

Я уверенно кивнула, обещая выполнить задание.

– Но кто такой двойник? – спросила я.

– Это человек, которого больше нет.

– Но я есть.

– Именно, Аша. Кто бы тебе что ни говорил… помни, кто ты есть, помни своё имя и знай, что в этом храме каждый знает, кто ты на самом деле. И мы ни на мгновение об этом не забудем.

Двое стражников, поняв, что время пришло, направились в нашу сторону. Дедушка поднялся на ноги.

– Никогда не плачь перед ними, Аша. В новом доме никому не показывай свою слабость, они тебе не друзья, – шёпотом наставлял дедушка напоследок. – Не смейте её трогать, – холодно отрезал он, когда один из мужчин протянул ко мне руки.

Тот отступил, боясь хранителя.

– Ашарин пойдёт сама. По своей воле.

Внутри меня всё кричало от желания возразить, потому что по своей воле я бы ни за что с ними не пошла. Но на занятиях наставники чётко объяснили, как высоко ценится гордость и что означает «сдержать лицо». Давно объяснили, что мои поступки отражаются не только на мне, но и на дедушке, и даже на храме.

Из-за меня Раяна уже наказали и, скорее всего, накажут Джуна, так как он самый первый устроил сцену. Я не стала хвататься за руку дедушки. Не стала умолять или противиться. Я утёрла слёзы и пошла к госпоже Ян сама.

Я медленно открыла глаза, возвращаясь из сна. Воспоминание было таким чётким и детальным, что я была удивлена, почему оно не пришло раньше. Как смог такой важный момент почти полностью стереться из моей памяти?

Мои друзья пытались защитить меня, а Раяна наказали. Я закрыла ладонями лицо и стиснула зубы. Кажется, тот раз был единственным, когда Раян ослушался своего хранителя. Судорожно втянув носом воздух, я напомнила себе наставления дедушки.

Я не стану показывать страх и своё горе.

– Поэтому ты постоянно пытаешься воткнуть в меня что-нибудь острое? Из-за Джуна?

Широко распахнув глаза, я огляделась – это была не камера. Приподнявшись на локтях в кровати, я хмуро посмотрела на Эйдена, сидящего на одном из деревянных стульев. Он размеренно, с долей раздражения постукивал пальцем по резному подлокотнику. Я бегло осмотрела свою одежду: она вся была на месте, кроме верхнего плаща. Это дало надежду, что ничего плохого король со мной не сделал.

– Ты говорила во сне. – Он вновь привлёк моё внимание тем же сухим тоном.

– И что я говорила? – Голос хрипел, но Эйден не предложил мне воды, а я не стала просить.

Я села на кровати и повела плечами, которые отозвались болью из-за нового укуса. Все кости опять ломило, как после лихорадки.

– Ничего особенного. Имена. Говорила о дедушке. У тебя был дедушка?

– Был.

– И о Джуне. Что вас связывало? – В его вопросе сквозило недовольство, возможно, Эйден наконец начал догадываться, что именно я – двойник.

Однако отвечать я не стала, чтобы не давать подсказок. Пусть гадает дальше.

– Сколько я проспала? – сменила я тему.

На несколько мгновений на лице Эйдена отразилось неодобрение, будто его оскорбило моё очевидное игнорирование, но он всё же решил повременить с допросом.

– Немного, пару часов. Ты действительно становишься крепче.

– Возможно, однажды ты сломаешь об меня зубы, – в тон его ровному голосу ответила я.

Эйден кисло усмехнулся и встал. Я пристально следила за каждым его движением, нутром ощущая мрачное настроение, царящее в комнате.

– Пошли, Наён. Я задолжал тебе последнее доказательство.

Я непонимающе наклонила голову набок и осталась на месте, но Эйден не планировал ничего пояснять. По коже волной прокатился мороз неприятного предчувствия, когда он взял молот с длинной рукоятью и направился к выходу из покоев. Я торопливо соскользнула с кровати и, запутавшись в покрывале, чуть не упала на пол. Очевидное раздражение и мрачное выражение лица Эйдена в сочетании с оружием в его руках пугали.

Он распахнул дверь и вышел. Лишь мимолётный поворот головы свидетельствовал о том, что его волновало, иду ли я следом. Я же не просто вышла, а выбежала из покоев, едва не врезавшись в стену напротив. Слабость в теле и трясущиеся ноги не позволяли идти быстро, но я пыталась поспевать за широким шагом короля. Воспоминания вместе с остатками яда словно циркулировали по моей крови, заставляя тело дрожать.

– Что ты собираешься делать? – нервно спросила я, но Эйден не ответил, свернув на следующем повороте, и уверенно двинулся по длинному коридору.

Стоящие вдоль стен эвирцы-охранники провожали меня недоумёнными взглядами, но не останавливали. Мне бы стоило попытаться удрать, найти выход, но вместо этого я слепо бежала за Эйденом, боясь упустить его из виду. Внезапно дорогу преградил светловолосый мужчина в дорогой мантии, подбитой соболиным мехом на плечах. Король резко притормозил перед гостем, я замерла позади на расстоянии пары шагов.

– Я жду тебя уже час, дракон. Ты наконец соизволил со мной встретиться?

Эвирец в мантии был чем-то похож на Эйдена, только светлые волосы короче, а глаза чисто серые. На щеках виднелась недельная щетина, но незнакомец всё равно выглядел моложе своего короля. Он говорил на эвирском, и я с трудом поняла, что мужчина назвал Эйдена «драконом». Слово было созвучно с кхоринским, будто пришло из нашего языка.

– Ещё нет, я же сказал, что поговорю с тобой, как будет время, а пока отдыхай, – спокойно ответил Эйден и предпринял попытку обойти мужчину, но тот сделал шаг в сторону, преграждая путь.

– Это важно. Император собирает новые силы. Мы отбили их предыдущие атаки, но новое столкновение – лишь вопрос времени. Необходимо принять решение!

– Вот ты и принимай. Для чего я оставил тебя во главе Эвира? Чтобы ты бегал ко мне за советами?

Я внимательнее вгляделась в лицо эвирца, начав понимать, что это и есть младший брат настоящего Эйдена Валисара. Значит, он действительно в курсе, что тело его брата занял дракон.

– Либо мы прекращаем эту войну, бросая провинцию Запада, либо собираем силы и атакуем дальше, продвигаясь в глубь страны, – твёрдо продолжил младший брат Эйдена. – Мы тратим время, теряя эффект неожиданности. Даже хуже того! Мы его уже потеряли, без дела оставаясь в Западной провинции! Север, Восток и Юг укрепляют свои позиции, а постоянные грозы с бурями на море мешают нашим кораблям. Сейчас кхоринцы могут окружить нас, медленно сжать в кольцо и оттеснить обратно за гряду.

– Обложи город взрывчаткой и добавь ловушки на главные улицы, – лениво предложил Эйден.

– Подобный трюк можно использовать всего пару раз! Они тоже не идиоты и учатся на своих ошибках. Нужно прекратить растягивать эту войну, отдай приказ по поводу следующего шага!

Эйден слушал молча, один раз обернулся ко мне, позволив заметить скуку на его лице.

– Кто это? – моментально отреагировал гость, а я потупила взгляд, сделав вид, что не поняла ни слова.

Младший брат настолько отдался своему раздражению, что не заметил существования свидетеля их разговора.

– Никто, – ответил Эйден.

– Кхоринка в одеждах храма Западного Дракона? – едко уточнил эвирец.

– Она моя пленница, – расслабленно пожал плечами Эйден, продолжая уходить от ответа.

– Не вижу на ней кандалов.

Пятый Дракон сделал один стремительный шаг к собеседнику, но не схватил его за рубашку на груди, не встряхнул и не поднял молот, а просто оказался с молодым эвирцем нос к носу. Глаза Эйдена едва заметно засветились, выдав раздражение.

– Это младшая госпожа, последняя из семьи Ян и нынешняя наместница провинции Запада. Следовательно, она пленница с привилегиями, – тон был ровный, но голос сочился угрозой. – Если бы ты выполнил моё условие и сперва схватил всю семью Ян, а только затем подорвал поместье, то в руках у нас был бы более серьёзный рычаг давления на императора, но ты меня ослушался.

Младшему эвирцу хорошо удавалось держать лицо, я не увидела страха, однако он не выдержал давления близкого расстояния и отступил на шаг.

– Я ошибся и не доглядел, – смиренно признал поражение он, а меня замутило от того, что он назвал смерть Торы простой «ошибкой».

Старшая госпожа стала бы замечательной наместницей, а теперь её место придётся занять Наён, которая была готова помогать сестре, но не стоять во главе провинции в одиночку.

– Верно, – согласился Эйден. – Поэтому сядь и жди, пока я разберусь с другими проблемами.

Нехотя молодой эвирец отошёл в сторону. Эйден не задерживаясь прошёл мимо и продолжил путь, а я обошла незваного гостя медленно, ни капли ему не доверяя. Он не моргая следил за каждым моим движением.

Мы прошли коридор до самого конца, спустились на этаж ниже. Я задержала внимание на зашторенных окнах, поняв, что уже вечер. Желудок отозвался болью, напомнив, что я ничего не ела весь день. К моему изумлению, Эйден на мгновение сбавил шаг, слыша, как громко заурчало у меня в животе. Но заминка была мимолётной, он уверенно зашагал дальше, волоча за собой молот.

Я не могла понять, как устроен дом, потому что, пройдя ещё несколько поворотов, а после длинный коридор, мы через дверь попали в пещеры, словно здание примыкало к горе или соединялось крытым проходом, который я приняла за коридор. В пещерах было темнее, лишь редкие факелы, закреплённые на стенах, освещали путь.

– Что ты собираешься делать? – Я предприняла новую попытку выяснить намерения Эйдена, но спросила тихо, не желая создавать эхо.

Он снова не ответил. Мы добрались до камер, и первым делом я бросилась к Наён, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке. Она вскочила на ноги при виде меня и тоже подошла к прутьям.

– Он ничего тебе не сделал? – серьёзно спросила она.

– Нет, – соврала я. – А ты как?

– Один раз принесли еду, и всё. Никто больше не приходил, – успокоила меня Наён.

Нас отвлёк звук отпираемого замка и скрип плохо смазанной двери. Эйден зашёл в камеру Алида, и я последовала за ним внутрь.

Его тюрьма выглядела точной копией нашей, но мастер Юга был удивительно чистоплотен, даже будучи пленником. Мы с Наён не утруждали себя аккуратным складыванием жалких пожитков и не приводили в порядок настилы, служащие нам импровизированными кроватями.

Ученик храма Юга сидел в центре и медитировал. Эйден с неприятной улыбкой навис над ним, на что Алид лениво приоткрыл один карий глаз. Я замерла чуть позади, но вся напряглась в ожидании неприятностей.

– Пришло время поговорить, братец. Вылезай, – выдал эвирец в приказном тоне.

Алид неспешно открыл оба глаза, бросил взгляд на меня и только потом одарил своим вниманием Эйдена.

– У меня нет настроения тебя упрашивать, вылезай поболтать, – с более заметным раздражением повторил король.

– Во мне нет дракона. Ты зря тратишь время, – спокойно напомнил Алид, поднял руки и собрал волосы лентой в высокий хвост.

Пятый Дракон присел перед ним на корточки, одной рукой уперев молот в пол.

– Вы, смертные, не знаете Южного Дракона. Он ленивый, ему быстро всё наскучивает, поэтому не удивлюсь, если окажется, что он заполз в тебя во сне, а ты и не заметил, – насмешливо парировал Эйден. – Давай же, братец, не заставляй меня выманивать тебя силой.

Приторная ласка в голосе не предвещала ничего хорошего. Пятый Дракон вновь походил на сумасшедшего, настроение которого за один удар сердца могло перейти из одной крайности в другую. Его улыбка была неприятной, будто лицо перекосило спазмом. Алид и Эйден какое-то время играли в гляделки, и затем кхоринец качнул головой.

– Всё ещё ничего не чувствую, – ответил он.

Эйден издал наигранно разочарованный вздох и встал.

– Запомни хорошенько этот момент, хранитель. Виноват не я, а твой дракон. Я позвал его по-хорошему, а он на тебя наплевал.

Мы с Алидом одновременно открыли рты, чтобы задать вопрос, но не успели издать ни звука. Время будто стало вязким и замедленным, секунды растянулись на невыносимо долгие мгновения, однако я сама не могла сдвинуться и на миллиметр, когда Эйден занёс молот. Пятому Дракону хватило одного движения, и оружие, сделав почти полный оборот, обрушилось Алиду на левую ногу чуть ниже колена.

Кость сломалась с оглушительным треском. Удар был неожиданным и стремительным, поэтому Алид даже не сразу ощутил боль. Наён позади вскрикнула раньше всех нас. Ученик южного храма завопил от боли, потянулся, желая защитить сломанную ногу, но любое движение приносило ему новую боль. Мой собственный вопль ужаса застрял в горле. Протяжный крик Алида перешёл в стон, его лицо на глазах побледнело и покрылось испариной. Он упёрся ладонью в пол позади себя и попытался отползти от Эйдена, волоча сломанную ногу.

– Ну как, братец? Не готов вылезать?! – рявкнул тот. Его кривая улыбка была мстительной и безумной.

– Ты сумасшедший, – хрипло промямлил Алид.

– Похоже, этого недостаточно, – с преувеличенной задумчивостью пробубнил Эйден.

Без лишних раздумий он замахнулся молотом, но в этот раз я была готова и встала между ними. Ладони и руки отозвались болью, когда я перехватила рукоять молота в полёте, остановив новый удар.

– Прекрати! Он не хранитель!

– Ты слепа и ничего не понимаешь.

– Ты его убьёшь! – Я вцепилась в рукоять, не позволяя вырвать оружие.

Алид терял кровь, но оставался в сознании. Бежать ему было некуда. С намерением вырвать молот из моих рук, Эйден резко мотнул меня в сторону, и я врезалась в стену. Столкновение вышло сильным, я ударилась плечом и головой, отчего в ушах зазвенело.

– Хватит, – со стоном взмолилась я, осознав, что уже не держу молот.

Эйден занёс оружие и снова опустил его Алиду на ту же ногу. Хруст раздался отчётливее. Я закричала вместе с Алидом, будто чувствовала его боль, но в действительности меня ужасал вид открытого перелома, крови, порванных штанов, кожи и торчащего куска кости. Ученик Юга привалился к стене и на несколько мгновений потерял сознание, но вновь пришёл в себя, хватая ртом воздух. Меня трясло от смеси страха и накатившего гнева. Я со всей силы пнула Эйдена по ноге, тот, не ожидав подобного, ахнул и привалился к другой стене, потеряв равновесие. Ему пришлось бросить молот, чтобы поймать мой крепко сжатый кулак прямо перед своим носом, но вторую мою руку он пропустил, и удар пришёлся ему в солнечное сплетение.

Эйден согнулся, и у меня были считаные секунды для удара коленом ему в лицо. Однако Пятый Дракон предвидел это. Защитился рукой, перехватил мою поднятую для удара ногу и дёрнул вверх, опрокидывая меня на каменный пол. Мне повезло не разбить голову, но я сильно ударилась спиной. Всё тело охватило онемение из-за боли, я замерла в горизонтальном положении, не сразу обретя способность дышать. Наён вопила, тряся запертую решётку. Пятый Дракон схватил меня за горло и резко поднял вверх, заставляя встать на ноги.

– Я же предупреждал! – зло прошипел он мне в лицо. – Даже не смей вмешиваться! Когда-нибудь я не сдержусь и разобью твою голову об одну из этих стен, а виновата будешь только ты! Ты меня…

Эйден не закончил предложение. Его глаза распахнулись при взгляде на что-то за моей спиной. Он продолжал сдавливать моё горло пальцами, из-за чего я хрипела и цеплялась за его напряжённую руку, но что-то изменилось. Я ещё не понимала что, но воздух пах по-другому. Приятнее, свежее. Почти как лес после дождливой ночи в конце лета.

– Отпусти девочку, Имуги, – приказал глубокий голос.

Я скосила взгляд в сторону Алида. Он по-прежнему был бледен как полотно, лоб покрыли бисеринки пота, но белки его глаз едва заметно светились, а голос был до странного спокойным для человека с открытым переломом. Эйден разжал пальцы, и я закашлялась, едва не рухнув на колени, качнулась, но устояла на ногах. Алид озадаченно посмотрел на свою сломанную ногу, поморщился, но будто не от боли, а из-за непривлекательной картины торчащей кости.

– Не называй меня так, – недовольно отозвался Эйден.

– Если не хотел, чтобы я тебя так называл, то не нужно было ломать моего хранителя, – холодно парировал Южный Дракон.

Я растерянно обвела взглядом стены, ноги ступали по чему-то мягкому.

– Очаровательная травка, братец, может, ещё цветы для нас вырастишь? – с издёвкой спросил Эйден, соскребая мох с каменной стены.

За какие-то секунды стены, пол и потолок камеры покрылся мхом и короткой травой. Жизнь, притянутая Драконом Юга, силилась просочиться буквально в каждую щель. Теперь запах сырости переплетался с ароматом зелени.

Алид сосредоточенно рассмотрел свой перелом, кровь продолжала течь, впитываясь в порванную штанину. Дракон Юга деловито уложил ногу поудобнее и даже не скривился, вовсе не ощущая боли. Затем медленно вправил кость. На этот раз он коротко зашипел, а меня замутило от вида того, как он пальцами протолкнул кость внутрь. Несколько раз он изменил положение ноги, вертел ей, словно она и не его вовсе. Закончив, он с протяжным выдохом откинулся на стену. Несмотря на кажущуюся расслабленность, дышал он тяжело.

– Это было отвратительно, брат, – с едва сдерживаемым смехом сообщил Эйден.

– Давай я тебе тоже что-нибудь сломаю, узнаешь, насколько это неприятно.

– Уверен, что ты предлагаешь от чистого сердца, но я пока воздержусь.

– Алид, ты в порядке? – неуверенно спросила я. Мой голос дрожал от одного взгляда на его травму.

Южный Дракон с недоумением проследил за моим вниманием.

– Не бойся, дитя, со мной всё в порядке. Я могу исцеляться, поэтому этот перелом заживёт уже к завтрашнему утру. Хотя мне бы пригодилось что-нибудь, чтобы зафиксировать ногу, – Алид повернулся к Эйдену и оценивающе оглядел его. – Дай свой пояс. Он кожаный и кажется плотным.

Пятый Дракон фыркнул в ответ на приказной тон, но снял указанный предмет одежды и небрежно бросил его на пол перед Алидом. Не дожидаясь возобновления их диалога, я схватила пояс и присела рядом с хранителем Юга. Помогла зафиксировать ногу, отметив, что кровотечение остановилось. Я не знала, насколько ему больно, но старалась обматывать ногу как можно аккуратнее.

– И принеси мне новые штаны, – тем же недовольным тоном бросил Алид Эйдену. – Я не намерен по твоей вине ходить в окровавленном наряде.

– Всё такой же зануда, – парировал эвирец.

– Ты и правда Южный Дракон? – уточнила я, воспользовавшись паузой.

– Да, – уверенно кивнул хранитель.

– Но Алид ничего не чувствовал, хотя хранитель Запада говорил, что присутствие души дракона в себе нельзя не заметить.

– Каждый дракон ощущается по-разному, зависит от него самого, – терпеливо объяснил Дракон Юга. – Моё присутствие заметно слабо, потому что за столетия я устал от человеческой жизни. Я переселяюсь из одного хранителя в другого, но большую часть их жизни сплю.

– Я же говорил, что он ленивый, – не преминул влезть Эйден, но мы его проигнорировали.

– Момент, когда мы проникаем в новое тело, ощущает каждый хранитель. Но в то время этот юноша не просто спал, он был без сознания, поэтому ничего и не почувствовал.

Мне ничего не оставалось, кроме как растерянно кивнуть. Пальцами я коснулась редкой травы и мха под ногами. Бросила мимолётный взгляд на Наён, та сидела у решётки и внимательно прислушивалась к разговору.

– Что тебе нужно, Имуги? Для чего ты меня разбудил? – сухо спросил Алид, стирая остатки пота с лица.

Выглядел он немного получше, к побледневшим губам вернулся слабый розовый оттенок. Эйден поморщился, услышав ненавистное имя.

– Хотел доказать Наён, что я не врал. И показать тебе, где ты очутился за содеянное, – голос Пятого Дракона понизился, гнев снова брал над ним верх.

В глазах Алида мелькнуло понимание, он вопросительно приподнял бровь.

– Не представляю, как тебе удалось вселиться в тело человека, – с пренебрежением отмахнулся хранитель, – но если эта твоя месть за заключение в пещерах, то мог меня и не звать. Даже не вздумай более калечить это тело и корми нормально, я чувствую голод, а в остальном мне всё равно. Хочешь продержать меня здесь всю жизнь этого тела – вперёд.

– Видишь, Наён. Это ваши благородные драконы во всей красе. Ему плевать, сидит его хранитель в клетке или нет, разрушен храм Юга или нет. Его заботит только удобство, и ему даже лень искать другое тело, – сквозь зубы едко подытожил Пятый Дракон.

Я не обратила внимания на его слова, хотя реакция Южного Дракона на нашу ситуацию меня шокировала. Я закончила заматывать ногу Алида как раз вовремя. Эйден потерял самообладание и бросился к брату, откинув меня в сторону. Он схватил Алида за горло и поднял с той же лёгкостью, что и меня ранее. Я с ужасом смотрела, как пальцами он сдавил горло хранителя, и тот поморщился. Его глаза засверкали ярче, а из стены вырвался корень, который устремился к Эйдену, намереваясь пронзить его бок, но Пятый Дракон перехватил корень свободной рукой, и тот затих.

– Они умерли, – вкрадчиво прошипел Эйден брату прямо в лицо.

Его трясло от напряжения и ярости. Он резко оборвал корень, демонстрируя нечеловеческую силу, и бросил отросток под ноги.

– После стольких лет в человеческом теле ты превратился в жалкого паразита. Бесхребетная рептилия, – с презрением выплюнул эвирец. – Какой-то корень – это всё, что ты можешь?

– Ты бредишь, они не могли, – уверенно заявил Алид, игнорируя издёвку.

– Они умирали медленно, – ещё тише и более угрожающе прошептал Эйден. – Мучились благодаря вам. Каждая секунда была похожа на минуту, а минута растягивалась на часы. Я был рядом и не мог пошевелиться, чтобы помочь, потому что вы меня обездвижили, но не усыпили. И мне пришлось наблюдать, слушать, чувствовать их непонимание и боль, их агонию.

Меня пугали не столько слова Эйдена, сколько лицо Алида, на котором отчётливо отразился страх, перерастающий в откровенный ужас. Он силился скрыть это, но у него плохо получалось. Лицо то и дело искажалось судорогой, глаза неконтролируемо округлялись. Он не мог справиться с эмоциями. Эйден этого и добивался, но победа не вызвала у него улыбки, наоборот, необходимость вспоминать отравила ему душу и настроение. Я хотела спросить, о ком они, но побоялась открыть рот.

– Так не должно было быть. Не могло такого произойти, ты же знаешь… – оправдывался Дракон Юга, но Эйден встряхнул его и сдавил шею, заставляя умолкнуть.

– Но вышло всё по-другому. Скоро я посажу нашего западного брата в клетку напротив и тогда решу, как долго буду вас мучать. Однако знай, брат, что даже мучений длиной в эти жалкие человеческие жизни будет недостаточно.

Рот наполнился вязкой слюной, я с трудом сглотнула, понимая, что он планирует пытать Раяна всю жизнь, посадив в камеру. К Эйдену вернулось хладнокровие, он бросил Алида на тонкий настил, служащий пленнику постелью. Хранитель застонал от боли в потревоженной ноге.

– Будет тебе еда, брат, и новая одежда. Поправляйся, – с фальшивой заботой сказал Эйден. – Впереди у нас много времени вместе, а пока мне нужно отловить западного братца.

– Так просто тебе это не удастся. – Хоть Дракон Юга и возразил, но в голосе отсутствовала необходимая уверенность.

– Поверь, он сам прибежит ко мне.

От хранителя не укрылось, что Эйден вскользь бросил взгляд на меня.

– Пойдём, Наён. Возвращайся к себе, и не заставляй вытаскивать тебя силой, – предупредил он, подбирая свой молот.

Я торопливо схватила Алида за руку, удивляя обоих драконов.

– Позволь остаться здесь на одну ночь. Может, он и исцеляется, но первые ночи самые сложные. Алид – человек и может умереть от болевого шока, когда дракон вновь уснёт. – Я врала и выдумывала на ходу, надеясь, что король поверит. – Действительно, нужна еда и вода, а ещё кто-то, кто поможет, если ему станет хуже.

Южный Дракон благоразумно промолчал, Эйден раздражённо потёр переносицу, но в итоге согласно кивнул.

– Как пожелаешь. На одну ночь можешь остаться.

Пятый Дракон запер камеру и ушёл, волоча за собой молот. Я молчала, настороженно прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов и скрежету металла по камню. Эхо становилось тише. Лишь после наступления полной тишины я отпустила руку Алида, которую продолжала сжимать.

– Раян не должен сюда попасть, – резко выдала я.

– Раян? Хранитель храма Запада? – угадал Дракон Юга.

– Да, мы должны предупредить его. Помешать попасть сюда.

Он не успел ничего ответить. Мы услышали шаги в туннеле и оборвали разговор. Эвирцы принесли самое необходимое: еду, воду и новые штаны для хранителя Юга. Я немного нервничала, оставив Наён одну, и пристально следила за вошедшими к ней мужчинами, но те отдали ужин и ушли.

– Ты – Дракон Юга. Ты можешь выломать эти решётки? Может, вытолкаешь их как-нибудь своими корнями? – вернулась я к прерванному диалогу, когда мы вновь остались одни.

– Я не люблю вмешиваться в дела людей, – скучающим тоном ответил дракон, чем порядком начал меня злить.

Пока всё сказанное Эйденом подтверждалось: драконы совсем не такие, как мы думали. Но я ещё не знала Драконов Севера и Востока. Даже Западного я видела мимолётно, однако и он оказался слаб.

– Сейчас это дела драконов! – не сдержавшись, грубо напомнила я. – Ваши ссоры! И именно люди втянуты в них! Немало уже погибло.

Дракон Юга не попытался возразить и осмотрел тело Алида.

– Так ты можешь помочь выбраться из этой клетки?

– Возможно. Когда это тело выздоровеет. Но Имуги прав. Мы стали значительно слабее, прожив столько жизней в человеческих телах. До этого момента последствия нас не заботили, потому что опасностей не было.

– Почему Чёрный Дракон на вас зол? Кто умер?

Хранитель резко вскинул голову, открыл рот и торопливо закрыл, не издав ни звука. Я напряжённо ждала, но с каждой секундой убеждалась, что он не намерен отвечать. Я не могла понять причины. Либо это важный секрет, либо дракон страшился правды.

– Как он планирует заманить сюда брата? – сменил тему Алид, его взгляд скользил по моему лицу, словно в поисках чего-то.

– Не знаю. Сказал, что с помощью меня. Утверждает, что я каким-то образом связана с Западным Драконом, – честно призналась я, надеясь, что Дракон Юга сможет что-нибудь объяснить.

– Ты запасной хранитель, как и этот Алид?

– Нет. Я даже не ученица храма.

– Но в тебе действительно что-то есть, – подтвердил догадки Эйдена хранитель Юга. – Будто он как-то коснулся тебя, оставив свой след.

– Это как?

– Не знаю. Такого я не встречал. Будь рядом Дракон Востока, может, он бы помог разобраться. Я просто чувствую, – для верности Алид протяжно вдохнул, словно по запаху мог определить, что со мной не так. – Западный брат долгое время не хотел покидать пещер, ему не нравились звуки этого мира. Он, конечно, изменил своё мнение, услышав грозу. С появлением людей он искренне заинтересовался вашим разумом и способностями, заботился о вас сильнее, чем остальные мои братья. Я бы сказал, что он больше всех похож на Пятого Дракона. Только Имуги привязан к змееподобным созданиям, а Дракон Запада любил людей. Я и остальные братья были очарованы миром, природой и стихиями, а человеческие тела нас интересовали, потому что мы хотели познать все стороны окружающего мира.

– Ты можешь хоть как-нибудь нам помочь? – почти с отчаянием спросила я.

– Как я и сказал, я не стану вмешиваться в дела людей и не хочу подстраиваться под желания Имуги. Но я дам этому хранителю нужные силы и знания. А дальше разбирайтесь сами.

Я не знала, что должна ощутить после такого отстранённого ответа. Вроде он был готов в чём-то помочь, а вроде и переложил ответственность на нас, хотя развернувшийся конфликт происходил именно из-за драконов. Глаза Алида прекратили светиться. Хранитель судорожно вздохнул, будто по его телу прошла волна боли, но вновь успокоился.

– Алид? – неуверенно позвала я. Он растерянно заморгал, глядя в покрытый мхом потолок.

– Да, это я, – хрипло отозвался хранитель. – Он ушёл, опять заснул.

– Как ты?

– Всё тело болит, а ногу я практически не чувствую, – поморщился Алид, а я помогла ему сесть поудобнее. – Нога словно вся онемевшая. Он как-то обезболил её, но надеюсь, сказал правду и завтра всё пройдёт.

Лицо Алида оставалось неестественно бледным, а редкие судороги доказывали, что его состояние хуже, чем он хотел признавать. Я принесла ему воды, придержала чашу, пока он пил, потом дала еды. Всего лишь овощная каша, но ему нужно было поесть.

Хранитель поморщился от своей беспомощности, не совладав с ложкой, он продержал её в трясущихся пальцах всего пару секунд и уронил. Я подсела ближе с миской и ответила на его настороженный взгляд успокаивающей улыбкой. Алида явно не радовала мысль, что я буду его кормить как маленького. Я сунула хранителю ложку каши под нос, он нехотя открыл рот и проглотил первую порцию.

Наён сидела у решётки, ела и наверняка прислушивалась к разговору. Она кивнула в ответ на мой взгляд, намекая, что всё в порядке, и я вновь обратила внимание на хранителя.

– Как ты стал учеником храма, Алид? – спросила я, пытаясь отвлечь нас всех хоть ненадолго от тревожных мыслей.

Кто знает, сколько времени нам ещё придётся провести вместе. Может, мы до самой смерти никого больше не встретим. Также нет никакой гарантии, что Эйден не решит убить нас всех в ближайшем будущем.

– Это не моё имя, – пробормотал хранитель и съел ещё одну ложку.

– Не твоё? – удивилась я. – Тогда как тебя зовут?

– Калид.

Я с недоумением наклонила голову, не зная, как реагировать. Он произнёс своё имя так, будто оно должно было мне всё объяснить, но я не поняла.

– Всего одна буква, но почему-то никто не пытается провести даже малейшую параллель, – кисло усмехнулся хранитель. – Уверен, что всё из-за волос. Никто не думает о сходстве.

– Принц Калид, – с трепетом воскликнула Наён и тут же закрыла рот рукой.

Шокированно округлившимися глазами она смотрела на хранителя, держа миску одной рукой, отчего та накренилась, и каша чуть не вылилась на пол. Наён вовремя заметила это и сохранила остатки своей еды.

– Верно, – с усталым вздохом улыбнулся Калид.

В любой другой ситуации я была бы поражена присутствию младшего сына императора, но за последний месяц я слышала и видела слишком много невозможного, поэтому уже лишилась способности удивляться.

– Ваше высочество, но как…

– Прошу не надо, – прервал Наён хранитель. – Обойдёмся без этих почестей. К тому же я не живу при дворе с десяти лет.

– Тогда как вы… то есть ты стал учеником храма Юга?

Как только Калид открыл рот, я впихнула ему новую порцию каши. Улыбнулась, получив от хранителя недовольный взгляд, хотя еду он покорно проглотил.

– Не каждый день удаётся покормить с ложки беспомощного принца, – шутя объяснила я, пытаясь немного разрядить обстановку.

Калид издал скупой смешок, оценив комичность ситуации.

– Я бастард, – объяснил Калид. – Наполовину эвирец, поэтому при дворе меня долгое время скрывали. Эиль не солгал. Я и правда серьёзно переболел в одиннадцать лет, и мои волосы приобрели этот странный, близкий к белому цвет, но и до этого они были светлые. Почти как у Эйдена. В детстве мне постоянно красили волосы в чёрный, пытаясь скрыть заметное отличие. Тогда императрица ещё была жива. Она ненавидела меня, прикидывая, как бы избавиться.

Калид сам потянулся за очередной ложкой, хотя я даже не набрала кашу. Его движение вызвало у меня новую улыбку, а принц, осознав оплошность, покраснел и бросил на меня взгляд исподлобья.

Запоздало я вспомнила, что покрасневшие щёки могут быть симптомами температуры, и приложила ладонь к его лбу. Калид залился большим румянцем, а я отдёрнула руку, не желая создавать ему неудобств.

– Прости, проверила температуру.

– Она немного выше нормы, но у меня нет лихорадки, я бы почувствовал, потому что неплохо разбираюсь в медицине, – напомнил он мне. – Всё-таки меня учили этому в храме Юга.

– Где твоя мама? – спросила я, уходя от неловкого разговора.

– Моя мама была дочерью одного из высокопоставленных послов Эвира в Кхорине. Она приглянулась императору, несмотря на то, что у него уже были жена и сын Актан. Не знаю, о чем думал отец, но он никак не хотел отпускать посла, а точнее, расставаться с его дочерью. Каким-то образом он умудрился влюбить мою мать в себя и разделить с ней ложе. Он обещал жениться на ней…

– Он ей соврал, – холодно озвучила наши мысли Наён, после того как Калид, помрачнев, прервал рассказ.

– Верно. Он был готов на что угодно, лишь бы она осталась, – признал хранитель. – Она и её отец-посол не знали, что, по традициям Кхорина, разорвать один брак и заключить другой нельзя. У матери был один путь – стать наложницей. Она забеременела мной, а когда узнала правду, пожелала вернуться в Эвир, но её отец – мой дедушка – предупредил, что она навлечёт на них позор, если незамужняя явится с ребёнком. Да и императрица была не в восторге от ситуации. В итоге моя мать родила меня в Кхорине и оставила императору, а затем они с дедушкой вернулись в Эвир, сделав вид, что меня не существует. Лицом я пошёл в отца, а вот светлые волосы мне достались от матери. И это стало слишком заметным отличием от остальной правящей семьи. Императрица могла бы стерпеть моё существование, если бы измена отца не была очевидной для всех остальных, но из-за моей внешности его неверность буквально бросалась в глаза.

– Ты стал позором для императрицы в её собственном дворце, – закончила я, понимая, почему ему не рады при дворе. – Но как ты оказался в храме?

– Удачное стечение обстоятельств. Во дворец прибыл тогдашний хранитель Юга и выбрал меня в ученики. Император не особо хотел меня отпускать, но императрица пришла в восторг от возможности наконец от меня избавиться. Да я и сам был рад уехать. Надоело скрываться. Мой мастер предложил сократить имя до Алида и не распространялся о том, откуда он меня привёл.

– Даже Эиль не знал? – встряла Наён.

Калид съел остатки каши и расслабленно откинулся на стену, покрытую мхом. Прежде рваное дыхание выровнялось, и хранитель перестал потеть.

– Не знал.

– Почему тогда ты рассказал нам?

– Мы пленники Пятого Дракона, кто знает, сколько нам осталось. Решил, что немного откровенности не помешает, – почти равнодушно заметил Калид, и нам нечего было возразить.

Разговор оборвался. Я смочила тряпку водой и протянула Калиду. А когда он её не принял, непонимающе глядя на меня, я принялась стирать пот с его лба. Хранитель опять покраснел и забрал тряпицу, чтобы продолжить самому. Он чем-то напоминал мне Джуна, и моя улыбка угасла при мыслях о погибшем друге.

– Я немного удивлён, что моё имя вспомнила твоя кузина, хотя ты, Наён, младшая дочь наместницы, – высказался Калид, закончив протирать лицо.

– Я не Наён. Я двойник.

Слова вырвались легко, словно так и надо. Впервые я призналась в этом кому-то незнакомому. Брови Калида поднялись вверх, он бросил растерянный взгляд на настоящую Наён, и та кивнула:

– Это правда, я – Наён. Хёны не существует.

– Вы хорошо притворяетесь, – растерянно похвалил хранитель. – Вначале, на празднике близнецов, у меня были сомнения, но там подозреваешь всех и вся. Однако после некоторого времени, проведенного с вами, я уже перестал задаваться вопросом, кто из вас кто и есть ли вообще двойник.

– Спасибо, – вяло поблагодарила я, не зная, комплимент ли это в действительности.

– Тогда кто ты на самом деле?

– Внучка прошлого хранителя. Учеником дракон меня не выбрал, но я жила при храме, потому что мои родители умерли. Кроме дедушки, у меня никого не осталось, и он забрал меня к себе.

– Ты внучка мастера Есона?

– Да.

– Мы с Эилем учились у него, он потрясающий. Мастер своего дела, но со странным… чувством юмора, – с улыбкой аккуратно пояснил Калид.

– Да, был.

Улыбка с лица хранителя сползла, и он нехотя кивнул соглашаясь.

– Меня забрали в двойники в девять лет. Мы с Наён действительно дальние родственницы и оказались достаточно похожими внешне. Сейчас, когда её волосы больше не чёрные от краски, это ещё заметнее.

– Как тебя зовут?

Это самый естественный вопрос, который кто-либо слышит в жизни, но выдавить ответ у меня получилось лишь на третий раз. Настолько давно у меня не было возможности сказать правду.

– Меня зовут Ашарин. Или просто Аша.

– Красивое имя.

Поддержка принца согрела мне сердце, а улыбка смутила. Не помню, чтобы кто-нибудь мне это говорил.

– Калид, кажется, тоже ничего, – пробормотала я, пытаясь уменьшить неловкость.

Хранитель неожиданно рассмеялся, я с недоумением обернулась к Наён. Та хмыкнула и качнула головой, но у неё на губах тоже заиграла слабая улыбка.

– Да уж. Не часто услышишь такой комплимент, – отсмеявшись, заявил принц. – Но мне нравится.

После я рассказала Наён и Калиду всё, что узнала. Описала, как выглядит Шилин и что осталось от храма, сказала о взрывчатке и поделилась деталями, которые могут оказаться полезны для составления плана побега.

– Нужно как-то выбраться, рассказать, кто такой Эйден, и предупредить Раяна о том, что он охотится за ним. Войска императора, конечно, могут отбить провинцию Запада при желании, но если мы расскажем о взрывчатке, то это поможет уменьшить потери. И, как я поняла, император весьма неохотно пытается отвоевать провинцию Запада, используя малочисленные войска. Необходимо убедить его приложить больше усилий, – сказала я, завершив рассказ.

– Если Дракон Юга и правда слаб из-за того, что долгое время был в человеческом теле, значит, и остальные в таком же положении, – добавила Наён. – Калид, смогут ли драконы, объединившись, победить Имуги?

– Думаю, только в этом случае и есть хоть какой-то шанс.

– Наён, ты настоящая наместница провинции Запада. Император выслушает тебя как прямого потомка семьи Ян. Ты сможешь просить войска и защиту, чтобы отбить провинцию, а жители и влиятельные семьи, успевшие сбежать из Шилина, вновь сплотятся вокруг тебя, – напомнила я.

– Но…

– Никаких «но». Ты наместница. Тебя готовили к этому, и ты справишься. Ты должна вернуть наш дом. Вернуть храм, – я твёрдо проговорила каждое слово.

Пришло время нам понять, что происходящее – не игры. Наша прошлая цель – дожить до совершеннолетия Наён и разойтись – больше не актуальна. Наши дома разрушены, а семьи убиты. Наён нужно отвоевать её провинцию, а мне – предупредить Раяна.

– Ты сделаешь это, Наён. Убедишь императора, что за провинцию Запада стоит бороться. – Я не спрашивала, а подруга, осознав всю возложенную ответственность, вероятно впервые в жизни приняла этот груз со всей серьёзностью. – Пришло время тебе забрать своё имя.

Она выпрямилась, гордо приподнимая подбородок, и улыбнулась мне с долей грусти. Наша совместная история госпожи и двойника подошла к концу.

– У неё получится, – привлёк наше внимание Калид. – Тем более теперь. После того, как Пятый Дракон совершил ошибку.

– Какую ошибку? – не поняла я.

– Разбудил во мне Южного Дракона.

– Но ведь он не собирается нам помогать.

– Не собирается, – подтвердил хранитель, но растянул губы в мрачной улыбке. – Но он сказал, что даст мне возможность пользоваться его силой, и у меня есть кое-что лучше.

Я с ещё большим недоумением уставилась на собеседника.

– Он дал мне память, Аша. Воспоминания об этих пещерах. Я знаю, где выход.

Услышав эту новость, мы на протяжении нескольких часов обсуждали варианты побега. Я съела свою порцию каши, обдумывая полученную информацию. Калид рассказал, как выбраться из пещер в Кхорин. Путь длинный, а поворотов слишком много, чтобы запомнить с первого раза, но хранитель повторил последовательность пару десятков раз, заставляя нас выучить столько, сколько мы можем.

Калид предложил мне лечь на его настил, но я отказалась, напомнив про его сломанную ногу. Он опять смутился, когда я помогла ему улечься поудобнее. Меня немного смешило то, насколько принц не привык к чужой помощи. Беспомощность ему претила, но он не противился и за все благодарил. При первом знакомстве он показался мне холодным и надменным, но узнав его лучше, я поняла, что это намеренная, показная отстранённость. Он не умел сближаться, привык замыкаться в себе, с детства ощущая, что в собственном доме ему не рады. Я хотела бы узнать, какие отношения у Калида были с Актаном и принцессой Аэль, как сам император Шион относился к внебрачному сыну и хороший ли он человек, но оставила вопросы при себе. Мы не настолько близки, чтобы я имела право лезть не в своё дело. Калид поделился настоящим именем из-за безрадостных мыслей о кончине в этих стенах, но это ещё не значит, что он готов раскрыть душу или свои чувства.

Я ощущала нечто схожее. Мне было приятно поделиться своей истинной личностью, но я не готова обсуждать потерю дедушки, Джуна и остальных.

Я улеглась на недавно выращенную траву и мох, радуясь, что этот настил хоть немного смягчил каменный пол. Да и ощущать что-то живое было приятно. Прикрыв глаза, я впервые заснула со слабой надеждой, что мы выберемся из пещер.

На следующий день Эйден вернулся, чтобы проверить, не умер ли Калид за ночь. Он не стал причинять нового физического вреда брату, меня вытащил из чужой камеры и вернул в нашу с Наён. Нам принесли еду и чистую воду, а как только надзиратели и их король ушли, мы продолжили учить путь к выходу и решать, что нам делать.

Эйден не пришёл на следующий день, а через двое суток нам опять дали возможность помыться в пещерном озере. Стражи стали более разговорчивы в нашем присутствии. Я внимательно прислушивалась даже к их малозначительным диалогам.

Так я узнала, что бури всё не заканчивались, погода стала абсолютно непредсказуемой и усложняла всем жизнь. По моим подсчётам, наступила середина первого зимнего месяца Дракона Севера, температура опустилась, и теперь провинция Запада страдала не только от дождя, но и от града. Снег не редкость на нашей территории, но обычно он не лежал дольше пары дней. Лишь на Севере снег не таял неделями.

Новости о бурях немного успокоили меня, подтверждая, что Раян всё ещё жив. Однако его местонахождение осталось неизвестным. Сейчас ему опаснее всего в провинции Запада, но зная Раяна, я была уверена, что он не отступит, пока не отобьёт храм у Эйдена.

Перелом Калида действительно зажил за ночь, но несколько дней после он сильно прихрамывал, не имея возможности опираться на раненую ногу. И всё же скорость его восстановления поражала. Хранитель Юга креп и учился управлять силой дракона: сквозь камень проращивать корни или различные растения. Получалось у Калида с трудом, но он не сдавался. Наён обсуждала с хранителем, какие доводы могут подействовать на императора, если она начнёт просить помощь и войска. Младший принц с искренним воодушевлением помог ей продумывать план. Я улыбалась, видя, как всё больше раскрывался Калид. В нём не было ни капли высокомерия, наоборот, он был готов подсказать или поддержать, если мог это сделать. Чем дольше мы с ним общались, тем живее становилась его мимика, раскрывающая нам его настроение и настоящие эмоции.

От меня не было никакой помощи в виде обладания особенным даром или составлении плана военных действий. Всё, что я могла – это отвлекать Эйдена, когда он появлялся. Я вмешивалась каждый раз, когда Пятый Дракон приходил не в духе и был готов свернуть брату шею. Он мог бы прикончить вначале меня, а затем сделать всё что пожелает с хранителем, но почему-то предпочитал отступать. Я по-прежнему нужна была ему живой. В последующие дни Эйден укусил меня ещё несколько раз в качестве наказания за то, что я мешала ему, и с каждой новой порцией яда последствия для меня становились всё слабее. Я больше не теряла сознания, а лихорадка не держалась дольше пары часов.

Время от времени Эйден забирал меня из темницы и приводил к себе в спальню. Там эвирец вновь болтал, иногда работал с какими-то письмами и документами или читал при мне книги. В большинстве случаев он заставлял меня смирно сидеть с ним в одной комнате. Я стала игрушкой, забавой, без которой ему было скучно, а временами – живым предметом мебели. Иногда он требовал, чтобы я с ним поужинала. Он давал мне отравленное вино, проверяя, как хорошо я могу сопротивляться яду.

От отравы в еде я не ощущала ничего, даже пропал привкус горечи на языке. Теперь для меня не было никакой разницы, с ядом еда или без. Это меня не радовало и не огорчало, я не думала ни о чём, кроме как о побеге и о попытке стащить хотя бы нож со стола. Однажды мне это удалось. Оружие я отдала Калиду, и тот предложил сбежать при следующем походе к пещерному озеру. Мы с Наён согласились, уставшие от окружающих нас давящих стен и бездействия.

Проблема была лишь в том, что нас отводили мыться без конкретного расписания, а значит, это могло произойти в любой день.

– Поцелуй её, – внезапно приказал Эйден одному из молодых эвирцев, стоящих на страже вдоль стен.

Пятый Дракон зачем-то привёл меня в тот самый зал, в котором впервые дал отравленное вино. Я дёрнулась в сторону, растерянно посмотрев на указанного молодого стражника. Тот с недоумением перевёл взгляд с меня на своего короля.

– Ваше величество? – переспросил он.

– Всем остальным выйти, – громко сказал Эйден, опускаясь на свой трон.

Мужчины без лишних вопросов покинули помещение, оставляя меня наедине с двумя эвирцами.

– Всего лишь поцелуй, неужели так сложно исполнить простое распоряжение? – с долей раздражения бросил Пятый Дракон, подперев голову кулаком.

– Ты бредишь?! – резко ответила я Эйдену, когда стражник сделал шаг ко мне, решив, что безопаснее выполнить приказ. – Я тебе что, игрушка?!

– Ты моя пленница. Я приказал ему тебя поцеловать, а не изнасиловать, – скучающим тоном парировал тот. Он был не в духе, но я понятия не имела, что ему опять не понравилось. – Я бы не делал этого, будь у меня другой способ проверки. Или хочешь провести эксперимент на моём южном брате?

Я не поняла намёка, но опасная улыбка на губах Эйдена не обещала ничего хорошего, поэтому я не торопилась с ответом. Король подался вперёд, уперев локти в колени. Я неуверенно мотнула головой, но всё равно сделала один шаг назад, подальше от молодого эвирца.

– Что ещё тебе от меня надо? – с раздражением спросила я.

– Это просто эксперимент, Наён. Ты уникальна. До этого лишь я и мой западный брат были способны противостоять яду. И то брат получил эту способность благодаря мне. Но ты! – Эйден вскочил на ноги, воодушевлённый своей речью. – Ты смертная! Но при этом такая же, как и я!

Я не нашла подходящего ответа на подобный бред, Пятый Дракон воспользовался моей заминкой и кивком напомнил стражнику о приказе. Тот не мешкая подошёл ко мне и схватил за плечи, не давая сбежать. Хотя мне больше некуда было отступать, поясницей я наткнулась на высокий стол у стены.

– Не сопротивляйся, Наён. Не трать моё время и не заставляй приволакивать сюда твою кузину, – предупредил Эйден, когда я увернулась от первой попытки меня поцеловать.

Заскрипев зубами, я бросила полный ненависти взгляд на Пятого Дракона, однако обмякла в чужих руках, смиряясь с поражением. Всего один поцелуй, и он не станет вымещать свою злость на Наён или Калиде. Ещё немного, и мы сбежим отсюда.

Я бегло рассмотрела стражника, он был молод. Может двадцать три или двадцать четыре года. В меру привлекателен, светло-голубые глаза, а пшеничные волосы, доходящие до мочек ушей, едва заметно вились. Даже сломанный нос и короткий шрам на подбородке не сильно портили его внешность. Он наклонился и нерешительно коснулся моих губ своими. Я не оттолкнула его, но и не двинулась, дожидаясь окончания унизительного для нас обоих процесса. Эвирец надавил, поцелуй стал глубже, но я ощущала, что стражнику, как и мне, он не особо приятен. После того как он языком проник в мой рот, я позволила ему растянуть поцелуй на три долгие секунды, а потом схватила эвирца за запястье и выкрутила руку. Он отстранился и согнулся от неожиданной боли, я ударила его коленом в живот и оттолкнула от себя.

– Доволен?! – рявкнула я на Эйдена и с отвращением вытерла рот тыльной стороной ладони. Я отошла от эвирца в сторону, чувствуя себя опозоренной.

– Вполне, – наградил меня благосклонной улыбкой Эйден и перевёл внимание на стражника.

Тот, держась за живот, кашлянул несколько раз, и я невольно ощутила укол вины. Не рассчитывала, что удар получится сильным. По сути, он не виноват, ему пришлось выполнить приказ.

– Ты как? – весело поинтересовался король у своего подчинённого.

– Всё хорошо, ваше величество, – хрипло отозвался молодой эвирец и выпрямился.

Эйден нахмурился, отчего-то недовольный ответом, веселье сошло на нет. Стражник бросил на меня короткий вопросительный взгляд и уже хотел отойти, как внезапно покачнулся. Он непонимающе посмотрел на Эйдена, один раз мотнул головой, будто пытаясь избавиться от поплывшего зрения или звона в ушах. Пятый Дракон с жадным интересом наблюдал за каждым движением эвирца, а восторженный блеск в его серо-зелёных глазах вызвал у меня мурашки на руках.

Стражник дёрнулся ещё пару раз, приложил ладонь ко рту, силясь удержать что-то внутри, но не смог и закашлялся, заплевав кровью ладонь. Он и я с испугом смотрели, как красная жидкость капала с его пальцев на пол, а лицо Эйдена, напротив, озарилось радостной улыбкой.

– Так я и знал! – весело воскликнул он.

– Помоги ему, – едва слышно прохрипела я, когда молодой эвирец снова закашлял кровью.

Он рухнул на пол, на его губах выступила кровавая пена, тело забилось в судорогах, а глаза закатились.

– Помоги ему! – закричала я, подскакивая к стражнику.

Я перевернула его на бок, чтобы он не задохнулся. Пена и кровь стекали на пол, но приступ продолжался. Я не лекарь и не представляла, что делать в таких случаях. Меня саму колотило от ужаса, я не понимала, что произошло, а Эйден даже пальцем не собирался шевелить.

– Да чтоб тебя молния спалила! Помоги ему!

– Уже поздно, Наён, – спокойно ответил Пятый Дракон.

Он был прав, лицо молодого эвирца пошло пятнами, приобретая неестественный фиолетовый оттенок, горло распухло на глазах, а вены вздулись, словно готовые лопнуть.

– Он ведь эвирец! Твой подданный! Ты должен… – зачем-то упрашивала я, с трудом сдерживая злые слёзы.

– Эвирцы – не мой народ, – без малейшего сожаления отмахнулся Эйден. – Я ничего не должен людям.

Я поддерживала голову стражника, отчётливо понимая, что для него это конец. Пятый Дракон схватил меня за руки и вздёрнул вверх, заставив бросить несчастного. Без чужой помощи эвирец перевернулся на спину, дёрнулся и затих, протяжно выдохнув. Я хотела зажмуриться и не видеть, как жутко выглядело его лицо с налитыми кровью белками. Но в глубине души знала, что закрытые веки не помогут мне забыть увиденное. Скорее всего, его лицо я буду вспоминать ещё долго и этот эвирец станет одним из участников моих многочисленных кошмаров.

– Это ты, Наён, – ласково протянул Эйден, бережно обхватив моё лицо ладонями и заставив взглянуть ему в глаза. – Ты действительно такая же, как я. Теперь, когда у тебя в крови скопился мой яд, твои поцелуи убивают ничуть не хуже, чем мои!

Скованная страхом, я до боли распахнула глаза. Мышцы лица и горло онемели. Я не могла моргать, говорить и даже дышать, силясь осознать услышанное. Понять, что Эйден имел в виду и что я натворила. Меня не столько ужасала смерть эвирца, сколько то, каким способом это произошло и кем меня сделал Пятый Дракон.

– Отныне, – Эйден с небывалой нежностью отвёл прядь волос с моего лица и заправил за ухо, – ты сможешь быть только со мной.

Я не хотела слушать, но его слова легко просачивались сквозь раздражающий гул в голове. Я была в шоке и не могла выдавить ни звука. Услышанное лавиной обрушилось на моё сознание, лишая возможности связно мыслить. Во мне скопилось столько яда, что я, как и Пятый Дракон, убиваю людей. Я убью каждого, кто попытается меня полюбить. Останься Джун жив, я отравила бы его при первой же встрече, после первого же поцелуя.

Осознание такой вероятности ознобом прошлось вдоль позвоночника, заставляя меня содрогнуться.

– Не переживай, Наён. Я позабочусь о тебе. – В голосе и в глазах Эйдена отразились искренняя любовь и забота, но в голове у меня так громко шумело, что я не слышала ни единой собственной мысли.

Пятый Дракон оставил на моих губах лёгкий, почти невесомый поцелуй. Вероятно, самое нежное прикосновение, на которое он был способен. Эйден аккуратно придержал моё лицо ладонями, будто я его драгоценное сокровище. Меня трясло, пальцами я уцепилась за его талию. Эйден расслабился, вновь подался ко мне для нового поцелуя, но я схватила его кинжал. Вытащила лезвие из ножен, Эйден дёрнулся в попытке отстраниться, и вместо шеи лезвие воткнулось ему в плечо. Оно вошло в плоть по самую рукоять, но я отчаянно завыла от разочарования, осознав, что кинжал слишком короткий и эта рана принесёт Пятому Дракону разве что неудобство. Вторя моим мыслям, Эйден зашипел от боли и растянул губы в опасном оскале.

– Я же предупреждал тебя, дорогая Наён. Не стоило быть такой опрометчивой.

Эйден выдернул окровавленное лезвие и отбросил в сторону. Я ударила короля по ногам, делая подсечку. Он упал, а я кинулась к мёртвому телу стражника, намереваясь вытащить его меч и убить Эйдена. Пятый Дракон схватил меня за лодыжку и одним движением опрокинул на пол. Я не ощутила боли, но завопила от досады, скребя ногтями по деревянному полу в нескольких сантиметрах от рукояти меча. Я тянулась изо всех сил, чтобы схватить оружие. Эйден за ногу дёрнул меня к себе, увеличив расстояние между мной и мечом, перевернул на спину и навалился сверху. Я кричала и отбивалась, меня не пугала наша поза и что он мог сделать, я не могла избавиться от отчаяния и нахлынувшей боли после всех потерь. Он сделал из меня чудовище.

Король до боли сжал мои запястья, придавив их к полу над головой. Сел мне на бёдра, лишив возможности пинаться, и принялся ждать, пока я выдохнусь. Прошло меньше минуты, моё дыхание сбилось, я всё громче хрипела и всё медленнее извивалась, силясь выбраться из хватки.

– Мне нравится твой боевой дух, – несмотря на кровоточащую рану в плече, весело сказал Эйден. – Но нам обоим будет проще, если ты смиришься с происходящим.

Я обмякла, сосредоточившись на восстановлении дыхания. Эйден выждал некоторое время и, не ощутив нового сопротивления, отпустил мою правую руку. Я не мешкая отвесила ему самую сильную пощёчину, на которую была способна. Его голова дёрнулась в сторону, щека покраснела, а пара светлых прядей выпала из короткого хвоста.

Я громко сопела, сомкнув зубы, и ждала его реакции. Эйден лениво провёл языком по нижней губе. Она немного распухла от удара, но на ней не осталось даже царапины. Он медленно повернул лицо ко мне. Его зрачки сжались, выдавая раздражение.

– Сколько ещё раз…

Он не договорил, потому что я повторила удар, не в силах слышать его голос. Я не могла себя контролировать или сдерживаться, поглощённая невиданной ранее яростью и ощущением безысходности. Мне хотелось рыдать, и одновременно я была близка к тому, чтобы впиться пальцами ему в глаза. Повторить пощёчину в третий раз мне не удалось, Эйден снова сдавил мои запястья, внимательно вглядываясь в моё лицо. Не знаю, что он увидел, но кивнул своим мыслям.

– Ты сама выбрала этот путь, Наён. Не пожалей о нём.

Прежде чем я успела как-то отреагировать, Эйден схватил меня за волосы на макушке, оторвал голову от пола и дёрнул назад одним резким движением. Сильная боль в затылке сменилась тьмой.

– Аша.

Я вздрогнула, услышав своё имя. Или мне только показалось, что я вздрогнула. Тело болело и не слушалось, словно принадлежало кому-то другому.

– Аша, – тихий голос позвал настойчивее, чьи-то пальцы коснулись лба, а затем руки.

В ответ мне удалось выдавить недовольный стон.

– Слава дракону, ты слышишь!

Я протестующе замычала и перекатилась на бок, голова нещадно пульсировала. Я не хотела ничего слышать, но Наён продолжала что-то тревожно мне рассказывать. Я с трудом разлепила веки и впервые порадовалась полумраку в темнице. Будь здесь слишком много света, голова бы заболела сильнее.

– Аша, вставай, ты должна проснуться, – умоляла Наён, сжав моё плечо пальцами.

Я упёрлась ладонью в пол нашей камеры и приподняла отяжелевшее тело. Подруга подхватила меня и в который раз помогла сесть, пока я справлялась с головокружением.

– В чём дело? – Голос у меня был хриплый, а горло сухое. Я часто моргала, силясь сосредоточиться на Наён.

– Эйден принёс тебя вчера вечером. Калид сказал тебя не будить, чтобы ты немного восстановилась, но стража поговаривает, что скоро они поведут нас мыться. Это наш шанс, Аша, – шёпотом протараторила она.

Я зашипела, пальцами коснувшись затылка. В волосах была засохшая кровь. Вряд ли рана серьёзная, но я устала просыпаться с болью.

– Аша, – позвал меня Калид, садясь у своей решётки. – Я догадываюсь, что тебе больно, но сможешь потерпеть?

Я кивнула, но тут же поморщилась от спазма в виске из-за простого движения.

– Что случилось? Что он опять с тобой сделал? – Тон Калида звучал холодно, его костяшки побелели, когда пальцы стиснули металлические прутья.

– Ничего, – соврала я. – Точнее, я вновь попыталась его убить, но ничего не получилось.

Не знаю, почему я солгала друзьям. Раньше я рассказывала им обо всём, но лицо мёртвого эвирца встало у меня перед глазами, вызывая тошноту. Я не хотела признаваться, что Эйден сделал меня похожей на него.

Наён осмотрела мою рану на затылке, объяснила, что промыла её вчера, пока я была без сознания. Заметив новую кровь в волосах, она вновь обработала рану, но заверила, что шрама не останется. Я покорно сидела на месте и куталась в потрёпанную шерстяную накидку, пытаясь унять дрожь. Храмовые одежды на нас уже поистрепались и мало походили на былые одеяния.

Калид приложил ладони к полу и сосредоточился, прикрыв глаза. Мы с Наён молча наблюдали за ним и ни о чём не спрашивали, чтобы не сбивать с мысли. Неожиданно передо мной вырос пучок странной травы. Та потянулась вверх, и самый длинный стебель превратился в жёлтый цветок.

– Пожуй, – ответил Калид на немой вопрос в моём взгляде. – Не вылечит, но головную боль немного снимет.

Не раздумывая, я сорвала всё, что хранителю удалось вырастить, затолкала в рот и принялась вяло жевать, надеясь, что он прав. Осмотрела камеру в поисках еды, но её пока не приносили.

– Аша, ты справишься? – с беспокойством спросил Калид. – Ты помнишь, что к озеру нас всегда сопровождают трое охранников. Наён не умеет драться, в одиночку я не могу уследить за всеми. Ты должна будешь взять на себя хотя бы одного. Сможешь?

– Смогу, – тихо ответила я, проглотив травы.

Я не была уверена в правдивости своего ответа, но мне придётся справиться. Это наш единственный шанс. Наён погладила меня по плечу в попытке приободрить, однако беспокойство в её глазах заставляло нервничать сильнее. Я всё больше осознавала риски в случае, если их подведу.

Как и всегда, эвирцев пришло трое. На них не было серьёзной брони, просто плотные рубашки да штаны, толстые кожаные пояса с короткими мечами и несколькими кинжалами. Они отперли наши клетки и приказали выходить. Наши надзиратели не беспокоились о побеге, уверенные, что лабиринты туннелей пугают нас ничуть не меньше, чем наточенное оружие.

Как и всегда, двое шагали впереди, один из них нёс горящий факел и зажигал другие, вставленные в крепления на стене. В отличие от Эйдена они недостаточно доверяли своей памяти и предпочитали оставлять пройденную часть туннеля освещённой. Ещё один охранник шёл позади, замыкая процессию. Калид сказал, что возьмёт на себя первых двух, а я должна разобраться с шагающим сзади. Наше единственное преимущество – неожиданность. Но сперва мы покорно шли, чтобы оказаться подальше от камер. Нам необходимо выиграть максимальное количество времени, если вдруг одному из эвирцев удастся закричать или даже убежать за помощью.

Мы отошли достаточно далеко, Калид бросил на меня предупреждающий взгляд, безмолвно говоря приготовиться. Я сосредоточила всё внимание на поворотах и наших конвоирах. Как только мы подойдём к озеру, Калид даст мне сигнал. Я намеренно отстала на шаг, чтобы поравняться с третьим стражем. Нужно будет выхватить кинжал у него на поясе. Охранники настолько расслабились и привыкли к нашему послушанию, что перестали завязывать нам руки.

Мы здесь два месяца? Или дольше?

Мысль на мгновение оглушила меня, заставив потеряться в реальности. Я дёрнула головой, и боль вернула меня в настоящий момент. Мы свернули в узкий туннель к озеру. Калид коротко кивнул, намекая, что пора считать. Осталось пять шагов.

Пять.

Четыре.

Наён судорожно вздохнула, зная, что её главная задача – спрятаться и не попасть под чей-нибудь клинок. Калид на всякий случай подал сигнал пальцами.

Три.

Я стиснула зубы, вдохнув сырой воздух.

Два.

Через один шаг я должна отступить назад, а не двинуться вперёд.

– Стойте!

Мы резко замерли. Сердце бухнуло куда-то вниз при звуках голоса Эйдена. Калид весь напрягся – на присутствие Пятого Дракона мы никак не рассчитывали. Даже Наён выглядела скорее раздражённой, чем испуганной. Мы все устали от этого места, и ждать ещё неделю или две ни у кого не было желания.

– Да, ваше величество? – отозвался один из эвирцев, и мы все обернулись к королю.

– Ничего особенного. Это займёт минуту. Наён, подойди, пожалуйста, ко мне.

Я нехотя вышла из строя и встала напротив Эйдена, который взял меня под локоть и отвёл на несколько шагов. Остальные эвирцы притворились, что не смотрят, но Калид и Наён не стеснялись сверлить Пятого Дракона ненавистными взглядами. Мне необходимо сделать так, чтобы он ушёл.

– Я хочу извиниться за вчерашнее, – неуверенно произнёс Эйден, запуская руку в светлые волосы и нервно убирая их назад. Взгляд то опускался в пол, то затравленно поднимался к моим глазам. Эйден был выше ростом, но как-то неловко ссутулился, свесив голову, словно пытался стать меньше, всем видом демонстрируя сожаление. – Я не должен был так бить тебя головой об пол, но вышел из себя.

Я с трудом сдержала горький смех. Мне бы сказать, что я прощаю его, и попросить сгинуть с глаз моих, но я почему-то не могла разомкнуть сведённые челюсти и послать его куда подальше. Мой взгляд скользнул по его левому плечу, куда я воткнула лезвие. Судя по всему, под рубашкой скрывались бинты – рукой Эйден двигал немного скованно, но, к несчастью, он правша и рана не помешает ему держать меч.

– Очень болит? – вновь попытался завязать разговор Эйден, прервав затянувшееся молчание.

– Очень, – сухо ответила я.

– Мне стоило догадаться, что ты не сразу осознаешь произошедшие в тебе перемены. Мои укусы были направлены на то, чтобы досадить западному брату, причинить ему боль через тебя, но вчерашний удар был не к месту. Вы, смертные, слишком хрупкие, и я не хочу потерять тебя, теперь, когда ты так похожа на меня, – Эйден тряхнул головой. – Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Может, опять позвать лекарей с маковым молоком? Скажи, чего ты хочешь?

Свободы.

Я проглотила желанный ответ, понимая, что дам ему подсказку о наших планах. Я должна быть сломленной, той, кто уже и не мечтает выбраться из каменного лабиринта. Меня замутило от боли в голове и напоминания о том, в кого он меня превратил. Я надеялась, что если Наён и Калид разобрали речь Эйдена, то хотя бы не поняли его намёков.

– Тогда принеси мне еды. Не помню, когда я ела в последний раз.

– Верно. Вас ещё не кормили, – охотно согласился Пятый Дракон. – Хорошо.

Эйден сперва замялся, но затем кивнул своим мыслям. Он казался до неузнаваемости суетливым, как наседка с цыплёнком, как учёный муж с единственным удачным результатом эксперимента. Эта перемена и внезапная забота пугали. Пятый Дракон, что-то бормоча себе под нос, направился в туннель, из которого пришёл. Он сделал пару шагов, и я зачем-то его окликнула.

– Вкусной еды, – упрямо добавила я.

Эйден несмело улыбнулся и заторопился с большей охотой, будто поверил, что вкусная еда может как-то загладить вину за все, что он с нами сотворил. Он свернул в ближайший поворот, стражники подозвали меня и повели нас дальше. Нам пришлось изменить план на ходу и начать действовать при первой возможности. Мы с Калидом не спускали друг с друга глаз, дожидаясь удачного момента. Хранитель двигался расслабленно, но взгляд оставался напряжённым.

Мы вошли в пещеру с подземным озером, шагавший позади третий охранник поравнялся со мной.

Калид отрывисто кивнул.

Моя рука устремилась к кинжалу на поясе эвирца быстрее, чем я успела повернуть к нему голову. Я выдернула лезвие, и глаза парня округлились, он набрал в лёгкие воздуха, чтобы предупредить остальных, но вместо слов вышел свист, а на губах запузырилась кровь, после того как я воткнула кинжал ему в горло.

В тот момент Наён, как и требовалось от неё, отскочила в сторону, а Калид действовал ещё быстрее. Он использовал обе руки, чтобы справиться с двумя мужчинами одновременно. Одному из противников Калид перерезал горло выхваченным кинжалом, второго ранил заранее спрятанным ножом. Но прежде чем эвирец успел закричать, из-под его ног появился корень и обвил его голень. Мужчина застыл, изумлённый увиденным, и на мгновение забыл о противнике, посмотрев вниз. Калид сделал широкий шаг и не мешкая перерезал горло эвирцу. Весь бой занял секунды, и я повернулась к своей единственной жертве. Молодой мужчина осел, завалился на бок, издав надрывный хрип, и затих в ширящейся луже собственной крови.

Я задержала дыхание в ожидании, когда меня накроет осознание произошедшего и, возможно, ужас от содеянного. Пальцы мелко задрожали, но пульсирующая боль в голове была сильнее сожаления. То, что раньше должно было дрогнуть во мне, даже не шевельнулось. Вчера Эйден доказал, что превратил меня в чудовище, пропитанное ядом. И теперь я была сыта по горло горем и болью.

Раян сказал, что я не смогу убить, но это моя вторая жертва. И если первого я отравила своим поцелуем случайно, то сейчас я убила человека быстрее, чем успела засомневаться. Глядя, как кровь сочилась из проткнутого горла эвирца, я понимала, что с этим человеком умерла и старая Аша.

Аша, не способная убивать.

Аша, которую знал и любил Джун.

Аша, которую воспитывал дедушка, Раян и Риша.

Я наклонилась и выдернула лезвие из чужого горла, решив, что оружие мне ещё пригодится. Я уже не думала о существовании счастья, любви или надежды, меня одолевало самое простое животное желание выйти на солнечный свет из этого мрака пещер.

– Нужно уходить, пока кто-нибудь не пришёл, – напомнил Калид.

Мы сняли с эвирцев оставшееся оружие. Хранитель дал Наён пару кинжалов, догадываясь, что меч она вряд ли удержит. Я согласилась с его выводом, так как госпожа тренировалась разве что в стрельбе из лука. Для себя я взяла меч, хотя его лезвие было шире, чем я привыкла. Не забыла захватить и кинжал.

Мы торопились, нервно поглядывая на туннель, единственный выход из этой пещеры. На несколько мгновений я оцепенела и зажмурилась, когда головная боль неожиданно усилилась.

– Всё хорошо? – Калид каким-то образом ощутил перемену и оказался рядом, поддерживая меня под локоть.

Его забота согревала, но не было времени для отдыха. Я натянула улыбку и кивнула.

– Во что бы то ни стало выведи Наён, Калид. Тебе и так придётся её защищать, потому что я не в состоянии, но она и ты нужны, чтобы надавить на императора и отбить храм, – попросила я, пока Наён не слушала, занятая попытками закрепить кинжал на поясе.

– И ты нужна, Аша. Я позволю тебе идти в конце только потому, что кто-то должен прикрывать нас со спины, а мне нужно двигаться впереди, ища дорогу. Но ты не смей отставать, поняла? – строго спросил Калид, чуть сильнее сжав пальцы на моём локте. Он пытался давить старшинством и авторитетом хранителя, но тревога в голосе выдавала истинные эмоции. – Если вдруг почувствуешь себя плохо, то сразу говори.

Я вновь кивнула и в этот раз скрыла очередной приступ головной боли.

– Возьми Калида за руку, Наён. И ни в коем случае от него не отставай, – предупредила я.

Та без возражений взяла хранителя за левую руку, чтобы правую освободить для оружия. Сама Наён несла горящий факел. Они первые ушли в туннель, а я последовала за ними, отставая всего на шаг. Мы торопились, но двигались так тихо, как могли. Я усердно подсчитывала повороты, представляя план пути, которому нас долгое время учил Калид. Мне необходимо было оставаться сосредоточенной, на случай, если мы разойдёмся.

Я вертела головой, отмечая знакомые пещеры. Мы с Эйденом здесь проходили. Туннели временами становились узкими, вынуждая нас протискиваться по одному, иногда снова расширялись и могли пропустить пятерых плечом к плечу. В некоторых пещерах потолки были высокими, и, как бы мы ни старались заглушить шаги, те эхом разносились по туннелю. Прошёл почти час, прежде чем мы ощутили вибрацию в стенах. В отдалении раздались человеческие голоса.

– Бежим, – решил Калид и, не дождавшись согласия, с силой дёрнул Наён за собой.

Я не стала спорить и бросилась за ними, но будучи последней, часто оборачивалась, чтобы вовремя заметить, насколько далеко наши преследователи. Из-за стоящего полумрака пару раз я не попала в поворот и врезалась в стены. В каких-то пещерах на сводах были трещины и просачивался слабый солнечный свет, из-за чего мы попеременно ныряли из света в тень закрытых туннелей, глаза не успевали привыкнуть. Наён хрипела и всхлипывала, начав уставать, по дороге она обронила факел, но Калид нещадно тянул её вперёд, не сбавляя шага. Моё дыхание сбилось, а голова кружилась от постоянной смены направлений. Я уже давно перестала понимать, где мы находимся. Разрыв между мной и Калидом с Наён увеличивался, а сердце было готово выскочить из груди. Мы все были истощены долгим заключением, и всё же наша с Наён физическая подготовка не шла ни в какое сравнение с возможностями хранителя Дракона Юга.

Друзья вынырнули из маленького прохода, соединённого с широким туннелем, и побежали дальше. Я выскочила следом, радуясь более широкому пространству после узких стен. Мне показалось, что я начала узнавать путь. Стены неярко светились из-за минералов, возможность видеть окружающее пространство приободрила. Я выбежала из-за поворота, не посмотрев в другую сторону, чьё-то внезапное прикосновение застало меня врасплох и привело в ужас. Крик застрял в горле, когда меня схватили за волосы и отбросили к противоположной стене. Я налетела на твёрдый камень, воздух рывком вышел из лёгких. Я вовремя развернулась и пригнулась. Сталь меча с лязгом соприкоснулась с камнем там, где недавно была моя голова.

В ответ на мой испуганный взгляд Эйден одарил меня снисходительной улыбкой, будто я опять не усвоила данный урок. Головная боль отошла куда-то на задний план, вместо того чтобы бежать, я вытащила украденный меч и отступила на пару шагов, готовясь к поединку. Калид и Наён, услышав удар стали о камень, обернулись и замерли. Они отбежали достаточно далеко, чтобы Эйден не успел их схватить, если разберётся со мной, но им необходимо было двигаться дальше.

– Я же признал свою ошибку, Наён, а ты ответила мне побегом, – с наигранным разочарованием вздохнул Эйден.

– Считаешь, что извинений достаточно после того, что ты сделал?

– Неужели мой южный брат оказался не таким уж увальнем и решил вам помочь? Как я понимаю, где выход, вы узнали, – расслабленно бросил Пятый Дракон, взглянув в сторону Калида.

Они с Наён всё не могли решить, что делать. Бросить меня или попытаться обезвредить Эйдена. Но у нас с Калидом нет шансов против Пятого Дракона. С другой стороны туннеля приближался топот ног. Пока ещё он доносился до нас эхом, но я понимала, что подкрепление прибудет совсем скоро.

– Бегите! – крикнула я Калиду, но тот, наоборот, сделал пару шагов к нам.

– Кажется, хранитель настоящий дурак, – пробормотал Эйден, с улыбкой наблюдая, как Калид вновь подошёл чуть ближе, прикидывая шансы. – Нога его полностью зажила, так что он даже не хромает. Как думаешь, Наён, он отрастит руку, если её отрубить?

Проклятье.

Я поудобнее перехватила меч и напала на Эйдена. Тот неуклюже отступил, не сумев среагировать на первый мой выпад, но последующие блокировал увереннее. Калид и Наён больше не приближались, вероятно осознав, что подкрепление эвирцев близко. В глубине туннеля, за спиной Эйдена, уже были различимы жёлто-оранжевые язычки факелов. Секунд двадцать, и они будут здесь.

– Бегите! – повторила я, заметив ужас на лице Наён.

Я предприняла ещё несколько атак, и в груди расцвела искра надежды, когда мне удалось лезвием задеть бок Эйдена. Тот не нападал в ответ, то ли издеваясь, то ли не желая ненароком убить меня. Он снова отвёл мою атаку, но я оказалась слишком близко и кулаком врезала по его раненому плечу. Пятый Дракон раздражённо зашипел, привалившись к каменной стене. Пинком я выбила меч из его руки. Однако мой следующий замах получился неудачным. Лезвие задело низкую часть потолка, и Эйден уклонился от моего смертельного удара. Пользуясь неудобством окружающего пространства, он стремительно приблизился и выбил меч из моих рук. Наён что-то закричала, но я не разобрала, потому что эвирец схватил меня за горло, подтянул к себе и другой рукой ударил в живот.

Вопли Наён стали громче, а я лишь через пару секунд ощутила боль от кинжала. Эйден опустил меня на ноги, я с недоумением посмотрела на оружие, вошедшее мне в бок по самую рукоять. Я отступила на пару шагов, видя, как кровь пропитывает одежду, расползаясь пятном.

– Мне правда не хотелось этого делать, – оправдался Эйден без искреннего сожаления.

Я не знала, как мне поступить, но тело решило за меня. Первыми ослабели руки и ноги. Я не поняла, в какой момент привалилась спиной к стене, сползла по ней и завалилась на бок. Зрение поплыло, но я успела разобрать, как Калид обхватил дёргающуюся Наён за талию, приподнял над землёй и сорвался на бег, пытаясь скрыться как можно быстрее.

Правильно.

Давно пора.

Мысли текли вяло, когда с десяток ног подняли пыль с песком и замерли рядом. Эйден отдал подчинённым какие-то приказы, и те удалились, бросившись в погоню за моими друзьями. Я не старалась прислушиваться, меня перестал интересовать окружающий мир. С кинжалом в животе я более не его часть, точно так же, как дедушка, Джун, Риша и остальные.

Оставшись в одиночестве, Эйден присел на корточки рядом со мной. Его лицо расплывалось перед глазами. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Прощай, Наён, – тихо прошептал он и заботливо убрал каштановую прядь с моего лица.

Я прикрыла веки, не видя больше смысла сражаться. Вся боль покинула моё тело вместе с кровью, и я ощутила долгожданное облегчение. Не такую свободу я ждала все эти годы, будучи двойником, но моей целью было вернуться к родным. Кажется, я улыбалась от мысли, что наконец отправляюсь к ним.

Как же я всё это ненавижу.

Сглотнув кислую мысль вместе с вязкой слюной, я с раздражением сделала рваный вдох, а затем выдох. Боль медленно распространялась по телу, доказывая, что я всё ещё жива. Это не радовало, а выводило из себя. Я была в шаге от долгожданной свободы, но кто-то грубо вернул меня назад, в плен этого смертного израненного тела.

Нехотя я приоткрыла глаза.

– И снова здравствуй. – Эйден не мог сдержать победной улыбки, чем вызвал у меня гримасу отвращения. – Ну не надо так. Всё-таки я старался ударить аккуратно и в нужное место. Были, конечно, сомнения, что ты выживешь. Потеря крови, заражение, сама понимаешь, – закатив глаза, скучающе перечислил он. – Но я приложил все усилия. К тому же ты пырнула меня первой. Я вернул долг.

Пятый Дракон, как дитя, не мог сдержать своего ликования, его улыбка только ширилась, обнажая белоснежные зубы.

– Что случилось? – Мне едва удавалось ворочать языком, я хотела встать, но с трудом дёрнула рукой.

Затем ощупала свой забинтованный живот. Рана по-прежнему болела.

– Я ударил тебя ножом, твои друзья увидели, что тебе не помочь, и удрали, – беззаботно напомнил эвирец.

Он встал со стула, на котором сидел, и опустился на край кровати поближе ко мне. Я оглядела его: самодовольный вид, чёрная рубашка и королевская мантия, больше похожая на накидку с рукавами, но из дорогой парчи. Эйден одним движением убрал светлые волосы назад, и я осознала, что они опять касаются плеч, хотя раньше казались короче.

– Сколько времени прошло?

– Недели полторы. Ты просыпалась время от времени, но мы вновь поили тебя маковым молоком. Зная твою привычку вредить себе, мы дождались, пока рана перестанет быть опасной.

Неужели пошёл второй зимний месяц?

Эйден не мешал, когда я медленно села на кровати. С отвращением осмотрела надетые на меня эвирские одежды – похоже, рубашка принадлежала самому Эйдену. Король выглядел до тошноты довольным.

Мои собственные волосы были вымыты и расчёсаны. Пряди рассыпались по плечам и бокам, укутав меня. Я аккуратно ощупала затылок. Голова, к счастью, больше не болела.

– Где они? – бесцветным голосом спросила я, оглядывая скромно обставленную незнакомую комнату.

Пятый Дракон не стал запирать меня в камере, но это была и не его спальня. Тут стояли лишь кровать, стол, деревянный стул и сундук. Украшений немного, в основном резьба на стенах, но мой взгляд моментально привлекло окно и дневной свет за тонкими занавесками.

– Сбежали, – спокойно ответил король.

Моё сердце пропустило удар, я повернулась к Эйдену:

– Оба?

– Оба.

Я не стала даже пытаться скрывать облегчение, Эйден всё с той же приклеенной улыбкой наклонил голову набок, наблюдая за моей реакцией. Несмотря на исчезнувших Калида и Наён, он выглядел слишком уж расслабленным, моя радость медленно отступила, освободив место для сомнения.

– Ты их отпустил?

– О нет, я пытался их схватить. Точнее, мои люди пытались, но братец оказался хитёр. Быстро заткнул девчонке рот, чтобы она не визжала, и скрылся.

– Тогда чему ты радуешься?

– Тебе.

Я промолчала в недоумении, ожидая продолжения, но Эйден ничего не пояснил, и я не сдержала сухого смешка. Первый, второй, – и я залилась хохотом. Длилось веселье недолго. Бок отозвался болью, и смех перешёл в стон, но издевательская улыбка с моего лица не сошла. Эйден никак не обиделся, и это начало меня нервировать. Он должен злиться, что упустил пленников, но король и бровью не повёл, будто его это вовсе не заботило.

– И зачем же я тебе? Ты упустил дракона, которому хотел отомстить!

– Южного брата я поймаю в другой раз, не велика потеря. Больше всего я охочусь за западным, а чтобы его мучать, нужна ты, – тут же нашёлся с ответом Эйден.

– Они предупредят Раяна, – возразила я.

– Уверен, что так и будет, – покорно кивнул Пятый Дракон, взял мою руку и ласково погладил кисть.

Я была потрясена его спокойствием и терялась в догадках.

– Тогда что ты собрался делать со мной?

– Для начала у меня есть вопрос. – Эйден отпустил мою ладонь, подошёл к столу и налил вина в кубок. – Можешь сказать мне правду. Ты настоящая Наён или её двойник?

Эйден протянул мне напиток. Я приняла вино и сделала несколько глотков, чтобы справиться с ворохом мыслей в голове.

– Двойник, – призналась я, надеясь испортить его настроение открытием, что и наместницу Запада он упустил.

– Очаровательно, – не выказывая какого-либо разочарования, кивнул Пятый Дракон.

Я опешила, Эйден не стремился прерывать повисшую тишину, словно его забавляло наблюдать, как я до всего догадываюсь сама:

– Ты знал, – едва слышно обронила я.

– Скорее предполагал, – учтиво поправил он. – Моё внушение может и не работает на тебе, но твоя кузина… прости, настоящая госпожа Ян Наён более податлива. Ещё в самом начале я задал ей нужные вопросы, но даже под моим натиском она не раскрыла правду, хотя призналась, что Хёны не существует. Зная, что никакой кузины нет, а некоторые наместники заводят двойников, было не сложно догадаться, что ты вероятнее всего двойник. Хотя полноценной уверенности в догадке я не добился.

– У твоего внушения есть пределы?

– Есть. Этот секрет был с вами очень много лет. Личность мнимой кузины стала частью самой Наён, поэтому подобные тайны не так легко выпытать даже под воздействием. Да мне и не особо надо было, – равнодушно пожав плечами, откровенно признался Пятый Дракон.

Возникшее в груди чувство напоминало бледную тень былой злости, сил на эмоции не осталось.

– Выходит, все твои угрозы её убить были уловкой? Ради чего?

– Было забавно смотреть, какие нелепые оправдания вы придумываете.

Я не нашлась с ответом, невидящим взглядом уставившись перед собой.

– Если ты двойник, то как тебя зовут по-настоящему? – вновь заговорил Эйден, сполна насладившись моим сломленным видом.

– Ашарин.

– Семья Ян не твои родственники? Где твои родные?

– Они были в храме, – ответила я. – Хранитель, который рассказывал тебе о храме, был моим дедушкой. Джун – моим другом с детства. Раян и Риша были мне как старшие брат и сестра.

Веселье наконец покинуло лицо Эйдена, он отошёл к столу и задумался о чём-то своём, бессмысленно переставляя пустые кубки с места на место.

– Зачем ты ранил меня, если не собирался убивать?

– Чтобы твои друзья бежали, думая, что ты мертва, Ашарин. – Он перевёл на меня взгляд, и я осознала, что имелось в виду, раньше, чем Эйден продолжил. Мысль холодным ознобом прошлась по коже. – Даже если они доберутся до императора и моего западного брата, то никто за тобой не придёт. Все решат, что ты мертва. Теперь ты навсегда останешься здесь.

Никто не придёт за мной.

Меня начала бить мелкая дрожь.

– Но Раян… если мы связаны, то он почувствует… – Я цеплялась за любую идею, хотя не хотела, чтобы Раян рисковал ради меня.

– Он чувствует твою боль, лишь если мой яд попадает в твою кровь. И я предвкушаю, как его будут сводить с ума боли, которые он сам начнёт считать игрой воображения, ведь рядом окажутся свидетели твоей гибели. Твой хранитель, Ашарин, не будет знать, чему верить. Своим чувствам, которые он не сможет понять, или словам тех, кто всё видел. Кто знает? Может, прежде чем я решу его поймать, он сойдёт с ума? – Эйден выдержал многозначительную паузу. Мне нечего было возразить из-за ужасающей пустоты в голове. – Поправляйся. Пока я не стану тебя кусать. Пусть хранитель и твои друзья пройдут все нужные стадии скорби.

Я прикрыла раненый бок трясущимися пальцами, беззвучно хватая ртом воздух и не представляя, что делать. Взгляд Эйдена смягчился, он смотрел на меня с нескрываемым обожанием.

– Добро пожаловать в твой новый дом, Ашарин. Знай, что отпускать тебя я не собираюсь.

Месяцы спустя

Я нехотя открыла глаза, чувствуя вибрацию в камнях. Я в пещере, где-то среди лабиринтов туннелей. Будучи на коленях в согнутом положении, я лежала лицом на почти плоском камне, будто на плахе, готовая, что кто-нибудь наконец придёт и отрубит мне голову.

Я слышала, как размеренно продолжала капать вода где-то в дальней части пещеры. Здесь сумрачно, но кое-где имелись трещины, и сквозь них пробивались яркие лучи солнца. Они резали сумрак на части, но у меня перед глазами всё оставалось размытым. Эту пещеру я знала как свои пять пальцев, потому что на ощупь практически вслепую не одну неделю пыталась найти выход. Он существует, но кандалы на руках и толстые цепи, прикреплённые к кольцу в стене, мешали мне дойти. Здесь только один вход, есть неглубокое озеро для мытья, и длины цепи хватает, чтобы помыться, но не чтобы покинуть пещеру.

Вот он, мой нынешний дом.

Мне хотелось хотя бы усмехнуться, но, кажется, я забыла, как испытывать какие-либо эмоции. День за днём Эйден поил меня каким-то отваром. Добавлял в мою еду и воду, и я становилась покладистой, спокойной и какой-то пустой. Я не сразу ощутила изменения, они произошли плавно.

Он держал меня при себе как куклу, дни пролетали в беспамятстве, и я едва замечала, как проходят недели. Часто наутро не помнила, что было вчера.

Кандалы тихо зазвенели, когда я немного изменила положение тела и вновь прикрыла глаза. Сперва Эйден вроде бы заботился обо мне, но затем я узнала тайну конфликта драконов, и он бросил меня сюда. Пришёл в бешенство, хотя убивать всё же не стал.

Здесь моя новая тюрьма.

Волосы, впитав влагу пещеры, липли к лицу. Некоторые пряди лежали на щеках, щекотали нос, но я не желала даже дышать, не говоря о том, чтобы двинуть рукой и убрать их. Сколько я нахожусь в таком положении?

Час?

Два?

Весь день?

Я сегодня спала? Или я давно в беспамятстве и на самом деле сегодня не просыпалась?

Я уже не осознавала, где реальность, что из увиденного мной – сон, а что действительность.

Раньше Эйден заглядывал ко мне, приходили и другие эвирцы. Кажется, приходил младший брат настоящего Эйдена. Они говорили о чём-то, но я ничего не помню.

Прежде Пятый Дракон меня кормил, стабильно два раза в сутки. У меня всегда была вода, время от времени он сам поил меня, поглаживая по голове как сломленное домашнее животное. Вода была с успокоительным, чтобы я продолжала оставаться покладистой.

Однако уже четыре дня никто не появлялся. В последний раз я ела три дня назад, отыскав остатки прошлого ужина. Вода закончилась, кажется, вчера. Действие успокоительного прошло. Паника и тревожность время от времени накатывали на меня сами собой, подобно волнам, и я захлёбывалась воздухом. От нервозности меня колотило, а забытый страх смерти встал комом в горле. Я была готова умереть от меча, но не ожидала от Пятого Дракона подобной жестокости как медленная мучительная смерть от голода.

Перед закрытыми глазами появились образы знакомых людей. Они приносили лишь боль и горечь. Я зажмурилась, прогоняя их прочь. Не хотела вспоминать, не хотела видеть кошмары. Однако они снова возникали, размытые и тёмные. Я не могла различить лиц.

Гору вновь сотрясла дрожь, отвлекая меня от мыслей. Откуда-то с потолка посыпались мелкие камни и песок. Я задержала дыхание, прислушиваясь к эху, прокатывающемуся по туннелям пещеры.

От мысли о возможной буре сердце сжалось, боль в желудке не казалась настолько мучительной на фоне тоски по небу, ветру и дождю.

Жажда ещё не была изматывающей, но скоро я начну пить из озера. Мне не грозила смерть от обезвоживания, голод убьёт меня быстрее. Сколько таких мучительных дней мне осталось? Три? Пять? Я мечтала, чтобы кто-нибудь пришёл и убил меня. Я приготовилась.

Я уже подставила шею для удара, положив голову на этот камень.

Грохот раздался совсем близко и основательно тряхнул гору, через камень вибрация отдалась мне в щеку, зубы болезненно заныли. Невидящим взглядом я уставилась вперёд, слыша, как обильнее посыпалась каменная крошка с потолка. Я настороженно прислушалась, но всё опять успокоилось.

Может, древний позвоночник и рёбра Дракона-Матери более не в состоянии выдерживать камень? Всё разваливается, и меня убьёт не голод, а каменная глыба?

Сердце подпрыгнуло к горлу в испуге, но спустя двенадцать ударов вернулось к привычному глухому темпу, будто отсчитывало мои последние часы.

Аша.

Знакомые звуки моего имени долетели раньше, чем я расслышала приближающиеся шаги. Я не поверила своему лживому воображению. Я видела подобные сны, где Раян или Калид приходили, чтобы забрать меня. Но каждый из этих снов оказывался обманом.

Я больше не верю.

Разочарование после пробуждения в разы страшнее.

Я запуталась. Может, я сплю? Или помутившееся сознание теперь создаёт иллюзии и в момент бодрствования?

– Аша…

Я недовольно сдвинула брови, раздражаясь из-за настойчивости моего подсознания.

– Аша!

Крик резанул по ушам вместе с топотом нескольких пар ног и скрежетом стали о камень. Слишком много звуков столкнулись вместе, отразились, разбившись о стены, и разнеслись эхом. Чьи-то руки бесцеремонно оторвали меня от камня, заставляя принять сидячее положение, и я распахнула глаза. Неяркий свет факела ударил по и так сильно размытому зрению.

– Священный Клён! Аша! Что он сделал с тобой?! – Я не могла понять, девушка злилась или плакала, её голос вибрировал, а держащие меня руки дрожали.

Я силилась разглядеть её, боясь припомнить, знаком ли мне голос. Однако всё, как и раньше, оставалось размытым. Бледное лицо, чёрные волосы по плечи, тёмная одежда.

– Что случилось?!

– Как она?

– Это действительно Аша?

Другие голоса наперебой задавали вопросы. Свет стал ближе, я поморщилась, но чужие руки не позволили мне отодвинуться. Я ощутила пальцы на подбородке, они приподняли моё лицо.

– Проклятье… твои глаза… Что он сделал с твоими глазами?! – в отчаянии продолжала спрашивать девушка, почти до боли стиснув моё плечо пальцами. – Я сама разорву его на куски!

Она встряхнула меня, и моя голова безвольно мотнулась из стороны в сторону. Я с трудом разлепила сухие губы, чувствуя присутствие ещё двоих людей рядом, и опустила взгляд влево, привлечённая блеском стали. Мои глаза распахнулись при виде оружия в чужих руках. С отчаянным воплем я бросилась к лезвию, пытаясь схватить его. Если не выйдет забрать, то хотя бы сама попытаюсь упасть на меч. Я должна оборвать свою жизнь, пока эти видения не исчезли. Я не хочу медленно умирать в одиночестве, обезумевшая от горя.

– Проклятье, держи её!

– Аша, нет!

Два мужских голоса слились в один. Девушка отпрянула от меня, когда я пальцами попыталась схватиться за голое лезвие. Я снова бросилась к ней, тратя последние силы, чтобы напороться на её клинок. Незнакомка была настолько испугана моим поведением, что отбросила меч в сторону, оставшись безоружной.

Я истерично взвыла, словно раненое животное, продолжая рваться вперёд к упавшему мечу. Кто-то дёрнул за мою цепь, и я рухнула на камень, больно ударившись плечом. Голос сорвался от истеричного вопля. Все голоса замолкли, а девушка тихо заплакала. Они настороженно замерли, пока я со стоном перевернулась на живот и попыталась сесть.

– Не отпускай цепь, Шин, – сдерживая всхлипы, попросила девушка, а я дёрнулась, как от пощёчины.

Знакомое имя причиняло невыносимую боль. Лучше пусть убьют меня, чем будут напоминать о тех, кого больше нет. Я вновь повернула голову к мечу, упрямо поползла в его сторону, но девушка преградила путь, присев передо мной.

– Малышка Аша, – успокаивающе прошептала она.

Я громко зарыдала и в ужасе отползла от незнакомки.

– Это я. Риша. Всё хорошо, мы пришли за тобой.

Я замотала головой. Слова этого призрака пугали меня в тысячу раз сильнее, чем Пятый Дракон, тишина пещеры и моё собственное безумие. Риша предприняла новую попытку приблизиться, делала это медленно, контролируя каждое движение, будто я испуганный зверь, способный удрать в любую секунду.

– Калид, что он сделал с её глазами? Они все красные, радужки затянуты чем-то, а зрачок… он не меняется, не сужается и не расширяется.

Рише удалось подобраться совсем близко, она несмело погладила меня по волосам, а я завертела головой, ощутив движение по сторонам.

– Ка… лид?

Риша горько всхлипнула, слыша мой надтреснутый голос. Я затравленно сжалась, когда рядом с Ришей на корточки присела другая фигура в чёрном. Он взял мои руки в свои, погладил, и чужое прикосновение показалось мне почти болезненным.

– Это я, Аша. Клянусь, что я. Наён тоже в порядке. Мы пришли за тобой.

Я потянулась к его лицу, силясь опознать черты на ощупь. Среди размытых пятен удалось разобрать его неестественно светлые волосы.

– К-кто м-мы, Ка…лид?

– Риша и Шин, Аша. Ученики храма Запада.

Сперва начали трястись мои пальцы, а затем и всё тело. Я повернулась к Рише и принялась трогать её лицо. Я выла, мёртвой хваткой цепляясь за её одежды и мечтая увидеть старшую. Рядом появилась третья и самая крупная из фигур. Шин хмыкнул, когда я без разрешения положила руку ему на голову, его привычно короткие волосы немного отросли. Я рыдала и прижималась к Рише, пока та стискивала меня в объятиях. Внутри продолжала плескаться паника, что всё это лишь временно, не на самом деле.

– Раян? Где Ра…ян? – выдавила я.

– Раяна здесь нет, – ответил Шин. – Ему не позволили отправиться в провинцию Запада.

– Ч-что это зна… чит? Кто не п-позволил?

– Что Эйден сделал с тобой, Аша? – встрял Калид, не ответив на мой вопрос.

Я не успела ничего рассказать, гору сотряс очередной далёкий взрыв. Это привело меня в чувство, я в панике отстранилась от Риши и схватила Калида за грудки.

– От… куда эти в-взрывы? К-кто это де… лает?

– Это мы, Аша. Чтобы отвлечь Эйдена.

– Нужно остано… вить взрывы! Н-нельзя разрушать г-горы и пещеры! – порывисто протараторила я, захлёбываясь слюной и паникой. Мне стало нестерпимо холодно, зубы сами собой застучали. – С-с-скорее, оста… новите это!

– О чём ты говоришь, малышка Аша? – прикосновениями попыталась успокоить меня Риша, но я отмахнулась.

– Я знаю! Я з-знаю, что произошло! Знаю, что д-драконы сделали с Имуги! Знаю, что натвори-и-или, Калид! Останови взрывы!

Я перешла на отчаянный крик, грубо встряхивая хранителя за одежду. Я горько разрыдалась, вспомнив увиденное. Риша схватила меня, зафиксировала руки, будто боялась, что я опять брошусь к оружию. Я начала вырываться, пугаясь своей слепоты.

– Она бредит. Держите её! – приказал Калид. – Я не знаю, что он сделал, но попытаюсь исправить.

Шин помог Рише удержать меня на месте, а Калид положил широкую ладонь мне на глаза. Недели назад Эйден сделал то же самое, тогда боль была настолько нестерпимой, что я завопила просто от воспоминаний об этом. Калид насильно влил что-то горькое мне в горло. Я закашляла и сглотнула настойку. Постепенно озноб меня отпустил, зубы перестали стучать друг о друга, и я обмякла в объятиях Риши. Старшая что-то шептала, раскачиваясь и убаюкивая меня словно младенца. Калид и Шин переговаривались, стараясь отсоединить мою цепь от кольца в стене.

– Всё будет хорошо, малышка Аша. Мы заберём тебя отсюда.

Я невольно дёрнулась, когда по телу прошёл последний спазм, а потом полностью расслабилась и заснула, не успев сказать, что ничего не будет хорошо, если взрывы не прекратятся.

П э к х в а д ж у* (백화주) – вино из множества разных цветов.

* В тексте данной истории передача корейских слов или имён основывается больше на произношении или сочетании транслитерации и транскрипции.

В корейском языке есть выражение «떼려야 뗄 수 없는 사이», что переводится как «отношения, которые невозможно разорвать. Аналог «не разлей вода».

М а к к о л л и (막걸리) – корейский традиционный алкогольный напиток. Изготавливается из риса путём ферментации, имеет молочный оттенок и сладкий вкус.

П х а д ж о н (파전) – жареный блин с зелёным луком.

С о г ы м (소금) – маленькая бамбуковая поперечная флейта. Есть ещё 대금 и 중금 – большая и средняя флейта. Все три называют 삼죽 (삼 – три 죽 – бамбук).

Х э г ы м (해금) – корейская скрипка. Двухструнный инструмент, на котором играют смычком с конским волосом.

К а я г ы м (가야금) – корейский многострунный щипковый инструмент. Играют руками.

К о м у н г о (거문고) – шестиструнный музыкальный инструмент, как и каягым, похожий на гусли. Играют пальцами и бамбуковой палочкой.