Батырев, Максим

45 татуировок родителя. Мои правила воспитания / Максим Батырев. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Правила Комбата).

ISBN 978-5-00195-809-3

В день десятилетия моего старшего сына мы ехали в школу, и я его спросил:

— Никита, многие люди просят меня написать книгу про мои родительские татуировки. А я не знаю, можно ли мне это сделать, имею ли я на это право. Можно ли сделать мир лучше, а других родителей осознаннее, используя мои принципы работы с вами, многие из которых ты знаешь? Я вообще не могу оценить себя. Нормальный я отец или нет?

Сын улыбнулся и сказал:

— Папа, ты самый лучший на свете. Пиши.

А потом подумал еще немного и добавил:

— К тому же и денег заработать сможем на книге.

Мы оба рассмеялись, я объяснил, что на продажах профильных книг в России заработать почти невозможно и если кто-то пишет на узкую тематику, то скорее для других целей. Я, например, делаю это для того, чтобы постараться сделать мир лучше через прожитый мной опыт.

— Все равно пиши, — ответил мне мой ребенок, и в тот же день я начал работу.

Это самая тяжелая для меня книга из всех, которые вышли из-под моего пера. Иногда я прерывался на месяцы, особенно после ссор с детьми.

«Да какое право я имею писать книгу про родительство, если не могу найти общий язык со своими детьми?!» — нервничал я, замечая новые седые волосы на своих висках.

И только моя жена, Татьяна, снова и снова, аккуратно и ласково, как она умеет, говорила мне:

— Пиши. Пиши обязательно, пиши все. Эта книга сделает лучше десятки тысяч родителей. У меня после каждой главы возникает послевкусие, внутренний диалог с собой, а это значит, что она честная, это значит, что миру она нужна.

И я снова садился писать, а потом снова бросал.

Первый раз я читал главы из недописанной книги участникам нашей экспедиции в Хакасию. Взрослые и успешные люди уселись на стульчиках напротив меня, я взял ноутбук и начал. Я читал вслух и в какой-то момент уже не смог себя контролировать: у меня полились слезы. Кое-как пересилив себя, я дочитал главу, а когда поднял глаза, то увидел, что плачут практически все. Богатые, ведущие за собой команды, лидеры своих отраслей не смогли закрыть сердца. Тема собственных детей никого не оставляет равнодушным.

И каждый раз, говоря о какой-то из своих татуировок (в кают-компании корабля, следовавшего через пролив Дрейка, на импровизированных скамейках возле озера Иссык-Куль, в палаточном лагере Ботсваны под хрюканье бегемотов и т. д.), я видел, как что-то меняется в других. Иногда эта татуировка становилась темой вечера. Мы долго дискутировали о моем очередном принципе, и я убеждался, что каждый из пап и мам хочет стать лучшим родителем для своего ребенка.

В этой книге вы вместе со мной проживете часть моей жизни, которую предприниматели обычно не показывают. Татуировки родителя — это мой опыт, моя рефлексия, мои боли и откровения. И, как всегда, я не претендую на роль истины в первой инстанции, поэтому не осуждайте меня, если вы с чем-то не согласны. Мне не нужно, чтобы кто-то согласился или не согласился со мной и моими родительскими постулатами. Я просто делюсь с вами тем, что понял, воспитывая своих детей.

А перед моими детьми я хочу извиниться. Тут много историй о вас, ребята, и вы про них всё знаете. Вы — главные герои и принимали непосредственное участие в формировании моих родительских принципов. Надеюсь, вы простите меня за откровенность.

А еще надеюсь, что, когда вы вырастете и у вас будут свои дети, эта книга вам обязательно поможет и многое объяснит.

Я посвящаю ее вам, мои дорогие Никита, Саша, Милана и Матвей.

Ибука Масару, который пишет о том, что после трех уже поздно; вальдорфская методика с сюжетно-ролевыми играми; зайцевская методика раннего чтения; Гленн Доман, воспитывающий с пеленок; Шалва Александрович Амонашвили с гуманной педагогикой; супруги Никитины и создание правильной среды для развития; Антон Семенович Макаренко и методика воспитательного коллектива; китайская методика матери-тигрицы Эми Чуа; психологическое общение Юлии Борисовны Гиппенрейтер; «Музыка с мамой» Екатерины, Сергея и Веры Железновых; Александр Нилл и «Воспитание свободой»[1]; мои собственные родители и их убеждения. Даже французские родители, которые растят детей, не плюющихся едой, финские школы и сингапурская система образования! Все эти люди рассказывают мне, как воспитывать моих детей.

И я их очень сосредоточенно слушаю, внимая каждому слову.

Я читал труды Иоганна Генриха Песталоцци и изучал подходы к воспитанию элиты в дореволюционной России, перелопатил книги Януша Корчака и Василия Александровича Сухомлинского, записывал цитаты Андрея Курпатова и Михаила Литвака. Познакомился лично и беседовал с прекрасными психологами, авторами книг и методистами, которых искренне полюбил: Екатериной Мурашовой, Людмилой Петрановской, Димой Зицером, Марией Каменецкой, Анной Быковой, Андреем Максимовым, Юрием Белонощенко, Айной Громовой, Анатолием Некрасовым, Анеттой Орловой, Владимиром Соловейчиком, Викторией Шиманской, Паатой Амонашвили и многими другими. Более того, я выступал с ними неоднократно на одной сцене, и меня самого все чаще приглашают поделиться родительским опытом, но я не знаю ничего.

Точнее, знаю и даже делаю, но это ничего не гарантирует. Вот в чем загвоздка.

Нет универсального секрета воспитания детей, универсальной методики, какого-то супергениального подхода, применяя который вы точно взрастите не просто детей, а гениев-миллиардеров, пышущих здоровьем, меняющих мир, творящих добрые дела и обладающих эталонными моральными принципами. Если бы секрет был, то уже давным-давно все прогрессивное человечество показывало бы пальцем на такую систему воспитания и записывалось бы в очередь в такие школы при первом положительном тесте на беременность. Подобных систем очень много, а значит, никто точно не знает, как воспитывать наших чудесных детей.

Я замороченный родитель с высокими требованиями к себе, поэтому у меня дома есть отдельный шкаф (!) с книгами об образовании, подходах и методиках, которые я непрерывно изучаю. Их уже около двухсот, все они разные, иногда противоречащие друг другу, однако я продолжаю их читать и изучать. Но никто из моих детей пока не стал чемпионом России по джиу-джитсу, победителем международной олимпиады по умножению больших чисел в уме или гением-блогером с миллионами подписчиков в TikTok. У меня самые обычные и очень хорошие дети со своими особенностями, капризами и постоянно меняющимися интересами (это меня часто бесит, но я стараюсь держать себя в руках).

Однажды мне сказали что-то вроде: «Какого хрена вы высказываетесь о детях? Пусть сначала вырастут и станут успешными, а потом делитесь своими секретами!» Это вызвало у меня дикий синдром родителя-самозванца. И в общем-то, те люди были правы. Меньше всего на свете мне хочется, чтобы на меня показывали пальцем через десять-двадцать лет и говорили: «А еще нас пытался чему-то научить!»

Но эта книга не про татуировки, которые я наношу детям с садистским выражением лица. Эта книга про меня и снова мои татуировки, которые нанесли мне мои дети и те люди, которых я перечислял выше. Я слушаю одного, изучаю другого, читаю третьего, думаю и рефлексирую, проживаю моменты своей жизни с детьми и супругой, и самые подходящие мне по ценностям методы начинают менять в первую очередь меня как родителя. Даже не моих детей.

А так-то да — я не знаю ровным счетом ничего. Никто не знает ничего. Никто не даст гарантию, что, если вы отдадите ребенка в Нахимовское училище или отправите в подростковом возрасте в английский колледж, он станет примером для миллионов или хотя бы десятков людей. Большинство детей вырастут и, как большинство взрослых, растворятся в толпе, не оставив за собой ничего. Даже если вы их воспитываете с пеленок и они в три года умеют жонглировать шестью кольцами.

Но это не значит, что нам не нужно изучать труды людей, авторитетных в сфере воспитания и детской психологии. На мой взгляд, каждый родитель хочет, чтобы его ребенок стал в первую очередь нормальным человеком, и каждая новая прочитанная книга повышает вероятность этого на малюсенький процент. В этом я убежден.

Моему старшему сыну всего десять лет, впереди у него тот самый пубертатный период, которого боятся все современные родители, и уже сейчас меня предупреждают, что я буду слышать слова: «А вас никто не просил меня рожать». И я к этому внутренне готовлюсь, надеясь, что меня пронесет, ведь мои родители от меня такого не слышали. Но где-то глубоко, на задворках моего мозга, я даже представляю, как в свои тридцать лет сын пойдет к психологу, который, как они обычно делают, закопается в его детство, — и мой ребенок скажет, что отец был помешан на порядке в квартире, ограничивал компьютерные игры, слишком много работал, заставлял зарабатывать с ранних лет и постоянно чего-то от него хотел, нанося ему всем этим (и чем-нибудь еще) непоправимые психологические травмы. Или не скажет. Кто же его знает?

А если все-таки скажет и захочет со мной поговорить об этом, то я отвечу ему: «Ты прости меня, сынок. Я воспитывал тебя открыто и искренне, тогда я думал, что это правильно, но да, я был несовершенен как отец. Однако я точно знаю одно: я честен перед тобой, потому что на тот момент сделал все что мог».

А бывают ли совершенные родители? Ну, если только не брать блогеров?

Возможно, где-то во Вселенной есть такая идеальная планета идеальных мам, пап и их деток, играющих в мяч на белоснежном песке, питающихся только экологически чистыми продуктами и поющих возле костра по вечерам семейные романсы, но на нашей планете я таких не знаю. Точнее, знаю людей, которые себя такими считают, но, думаю, и их детям, когда те вырастут, будет в чем их упрекнуть.

Сколько бы времени вы ни уделяли закаливанию с первого дня жизни или коучинговому подходу в диалогах с детьми, всегда найдется какой-то другой ребенок, который лучше разговаривает на английском языке или уже гастролирует со своим ансамблем «Песни и пляски» по стране. И вы снова будете корить себя за то, что вы несовершенный родитель или выбрали не ту методику воспитания.

Но это не значит, что нужно перестать развивать своих мальчиков и девочек и прекратить развиваться самому как родителю. Достаточно просто закончить рисовать идеальные картинки в голове и нервничать от несовпадения ожиданий с реальностью.

К сожалению, то, кем станут наши дети, зависит не только от нас и выбранной методики раннего развития. Ведь вы наверняка замечали, что у одних и тех же родителей при одних и тех же подходах вырастают совершенно разные дети? Почему так? А потому что никто не знает ничего.

Мне очень понравилась мысль французского философа и писателя Бернара Вербера, которая в свое время для меня многое расставила по местам: «В самом начале человеческая душа определяется тремя факторами — наследственностью, кармой, свободным выбором. Как правило, сперва они представлены в следующей пропорции: 25% — наследственность; 25% — карма; 50% — свободный выбор»[2].

То есть мы только на 25% можем повлиять на то, каким будет наш ребенок, посредством наследственности, в которую, в свою очередь, включены качество генов, образование, место жизни и окружение. Сюда же можно добавить и выбор методик развития, по которым все сходят с ума, пытаясь найти лучшую для своего чада. На все остальное влияют уже сам ребенок начиная с младенческого возраста — своими решениями — и его ангел-хранитель.

Вот в рамках этих 25% влияния на ребенка и можно рассуждать. А то и 12,5%. Не исключено, что можно повлиять на то, какие гены ему достанутся от родителей, бабушек или дедушек. Только мне, например, непонятно, как это сделать.

Но на эти 12,5% я буду влиять очень страстно. Хотя бы для того, чтобы быть честным перед собой, чтобы сказать ребенку, когда он придет от своего психолога в тридцать лет: «Сынок, я сделал все что мог».

А может, он и не пойдет к психологу.

Никто не знает ничего.

Пусть это будет первой татуировкой родителя.

Я хочу вам рассказать, с чего все началось. Почему я вообще решил изучать тему осознанного родительства.

Это одна из тех историй, которыми мне страшно делиться, ведь я такой молодец: и в бизнесе результаты хорошие, и все книги бестселлерами становятся, и залы большие на выступления собираются, и куча премий разных. А эта история меня точно не красит. Рассыплется сейчас вдребезги мой образ молодца… но я хочу ее рассказать, чтобы быть честным перед вами.

Каждый раз, когда я ее вспоминаю, у меня подкатывает ком к горлу и на глаза наворачиваются слезы.

Это произошло в 2014 году, когда Никите было три года. Я трудился тогда директором по продажам, и главным приоритетом в жизни у меня была работа. С ребенком мы виделись только по вечерам, когда я его купал, укладывал и читал ему книгу на ночь. Надо сказать, что большинство моих мыслей были о сотрудниках, Клиентах, продажах, конкурентах, обучении на Executive MBA, прибыли компании, личных доходах и где-то там, далеко не в первую очередь, — о ребенке. Я знал, что очень его люблю; но папа должен много работать, читать семьсот шестьдесят четвертую книгу о бизнесе, думать о том, чтобы быть успешным. А сын вырастет, увидит мой пример и станет таким же, как я.

И однажды у нас случился конфликт. Месяца за полтора до этого я заметил, что сын стал подвергать сомнению мой авторитет. Сначала он пытался мной командовать, кричать и спорить по мелочам. Он не реагировал на мои просьбы, протестовал даже против простых замечаний, типа «пора чистить зубы» или «время обедать», и в целом стал очень капризным.

Я с этим мириться не собирался. Я же топ-менеджер, в подразделении работают больше двухсот сотрудников, лучшие результаты в отрасли и все дела. И там, на работе, я вообще авторитетный перец, и подписчиков в моем блоге уже много, а тут какой-то маленький бунтарь не хочет беспрекословно выполнять мои указания, постоянно спорит и достает меня этим. Естественно, о том, что я встретился с кризисом трех лет, когда все детские желания сводятся к отстаиванию своей индивидуальности, я и слыхом не слыхивал. Я даже не подозревал, что такой кризис существует.

В тот день у меня было ужасное, просто отвратительное настроение, и я с утра думал, как решить очередную рабочую головоломку, а тут еще и сын опять не хотел что-то делать. В конце концов я сказал ему строго и громко: «Будет так, как я сказал! Мал ты еще, чтобы мной командовать!» И у моего ребенка началась истерика, он побежал в комнату, схватил игрушечный меч, прибежал ко мне на кухню и начал бросаться на меня с криками и угрозами. Я разозлился, отобрал меч и выбросил его, чем еще больше взбесил сына. Но и сам я тоже начал быстро закипать.

Никита снова схватил меч и подбежал ко мне в слезах и с криками. И тут он проорал фразу, которую не пожелаешь услышать никакому родителю. Он крикнул: «Я убью тебя!» — и направил свой игрушечный меч в мою сторону.

Если бы повернуть время вспять, то сейчас я бы просто сжал его в объятиях крепко-крепко и говорил бы: «Сынок, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя!» — пока он не успокоится. Но в тот момент я вообще не понимал, что происходит со мной. Я вырвал у него меч, схватил кухонный нож, сунул ему в руку и начал кричать в ответ: «Давай! Убей меня! Убивай быстрее!»

И вот представьте сцену: мой маленький заплаканный трехлетний мальчик стоит с огромным кухонным ножом, я с красным и злым лицом перед ним, расставив руки в стороны, и кричу ему, чтобы он меня убил.

Секунды три Никита держал в руках этот нож. Потом у него затряслись его маленькие ручки, он бросил нож на пол и, еще больше захлебываясь слезами, побежал в свою комнату и хлопнул дверью. А я рухнул на колени и закрыл лицо руками. И первая мысль, которая родилась у меня в голове, была такая: «Ну я и *удак».

Это постыдная, ужасная, унизительная история, и я вам ее рассказал.

На тот момент я не прочитал ни одной книги по воспитанию детей. Я много работал и думал, что ребенок должен меня любить и уважать уже за это. Я не понимал, что такое родительство и как это — быть осознанным отцом. Меня никто никогда не учил базовым родительским навыкам, никто мне даже про них не рассказывал. После рождения Никиты ни один мой диалог не начинался со слов: «Итак, ты теперь папа, и это огромный новый мир, которому нужно себя посвящать». Я не знал ровным счетом ничего.

Я сидел на коленях и думал, что только отмороженный человек может себе позволить сделать то, что я только что проделал со своим сыном. Огромнейшая почва для рефлексии.

Почему мой сын так себя ведет? Какой у него мотив? Как я выгляжу со стороны как отец? Какие у нас с ним отношения? Что я сделал для того, чтобы мы с ним были друзьями? Эти вопросы я начал задавать себе и искать на них ответы.

Спустя полчаса я догадался, что, наверное, мой ребенок хочет показать самостоятельность и значимость, чувствовать себя полноценным членом семьи. А что я? Я его подавляю и хочу, чтобы он беспрекословно подчинялся мне. Ведь я на работе всем транслирую, что нужно дать людям возможность чувствовать себя героями, что это основной мотив большинства наших людей. А собственному сыну я этого делать не даю. Он меня хочет победить хотя бы в детской игре, а я и здесь не могу проиграть, непонятно что доказывая самому себе.

Через час я предложил ребенку поиграть в рыцарей, надел ему на голову шлем, дал щит и тот самый игрушечный меч и начал проигрывать. Я падал с высунутым языком, изображая убитого дракона, превращался в мертвый дух папы и летал с грустными песнями о том, что меня победили, снова нападал и падал — и так много-много раз. Я видел его радость и слышал смех, и мне хотелось все больше и больше радовать его, давая ему возможность добиваться того, что он желал получить. Хотя бы игрового превосходства надо мной.

Вечером мы уснули вместе на его кровати в обнимку лучшими друзьями, а на следующий день я впервые в жизни взял в руки публикацию про родительство. Это была книга Юлии Борисовны Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?».

С тех пор я прочитал уже более ста книг на эту тему, и знаете, что я вам скажу? Родитель — это профессия. И я буду учиться быть родителем все время, пока дети не уедут из дома и не заведут собственные семьи.

Мы учимся быть управленцами и продавцами, инженерами и врачами, психологами и водителями, кулинарами и балалаечниками. Ищем тренеров и преподавателей, покупаем онлайн-курсы и сдаем экзамены, но не учимся главному в жизни: осознанности в воспитании детей.

Что-то мне подсказывает: с 99% родителей никто не ведет диалоги о том, что значит быть мамой или папой. Есть бабушки, которые подключаются после рождения, чтобы научить пеленать и купать малыша, но никто не говорит о том, как с ним разговаривать, выстраивать здоровую самооценку, понимать его чувства, учить его находить компромисс — да даже как с ним играть, в конце концов. Как будто все эти навыки появляются сами собой, в тот момент, когда ребенок делает первый вдох после рождения!

Многие мне возразят, особенно те самые бабушки, у которых одно из любимых выражений: «Вас же как-то воспитали! И без всяких книг и нравоучений со стороны!» А я скажу, что все-таки время было другое и государственно-общественное управление тоже.

Приведу вам цитату из книги «Родитель — ребенок»[3] известного детского психолога Хаима Гинотта: «Родителям следует выработать особый способ общения со своими детьми. Представьте, что почувствовал бы любой из нас, если бы хирург в операционной, пока нам дают наркоз, вещал: “У меня, честно говоря, не очень большой опыт в хирургии, но я искренне люблю своих пациентов и руководствуюсь здравым смыслом”. Скорее всего, мы бы впали в состояние паники и поспешили убраться, что не так просто сделать детям. Родители обычно уверены в том, что достаточно любить ребенка и обладать здравым смыслом. Однако родителям, подобно хирургам, необходимо владеть определенными навыками, чтобы обрести достаточную компетенцию, позволяющую им разрешать ежедневные детские проблемы. Опытный хирург прекрасно знает, где и как ему следует воспользоваться скальпелем. Аналогично родителям следует обрести умение пользоваться словами. Ведь слова могут быть острее ножа. Ими можно изувечить, нанести множество хотя и невидимых, но очень болезненных душевных ран».

Родители у нас в стране в основном дилетанты, которые иногда проверяют домашку, скидываются на новый компьютер для школы и кормят ребенка завтраком и ужином. Собственно, этим они обычно и ограничиваются. Ну, на выходных можно свозить его в кафе или погонять с ним мяч во дворе.

Нужно отметить, что даже при этих условиях вырастает большая плеяда нормальных людей. Но, к сожалению, и большая плеяда ненормальных.

Я хочу минимизировать ненормальность и для этого пытаюсь осознать, как все устроено. Хотя понимаю, как и написал выше, что гарантий даже в этом случае никто все равно не дает.

Но татуировку «Родитель — это профессия» я себе сделал. Тем самым кухонным ножом.

Я не умел плавать до тридцати лет и очень плохо себя из-за этого чувствовал. Военный городок, в котором я вырос, находился в лесу, серьезных водоемов вокруг не имелось, на море получилось попасть один раз в жизни, а до ближайшего бассейна, расположенного в другом городе, было очень долго добираться, поэтому плавать я научился только во взрослом возрасте. И конечно же, мне очень не хотелось бы, чтобы дети чувствовали то же самое, что и я, когда мы приезжали на моря, а я, здоровый мужик, плескался возле берега, да еще и с надувным кругом рядом. Поэтому у детей не было выбора, заниматься им плаванием или нет.

Но что делать, если ребенок панически боится воды? Сейчас, наблюдая за тем, как сын виртуозно плавает в любом водоеме, я не могу поверить, что когда-то одна только мысль погрузиться в воду по пояс вызывала у него дикую панику. Ни при каких условиях и уговорах он не соглашался зайти в воду, особенно в море.

Мы начали искать тренеров, которые могли бы найти подход к ребенку, чтобы хотя бы снять барьер страха воды, и все говорили одно и то же: «Да, привозите, конечно. Справимся». Но после первого же занятия они разводили руками, потому что справлялись так себе. Кто-то пытался действовать авторитарно; кто-то обещал, что папа купит шоколадку (хотя я не собирался); кто-то заманивал; кто-то пытался объяснять, что это безопасно. А вот что мне не нравилось больше всего: они говорили, что родителя рядом быть не должно, и выгоняли меня. Типа: «Мы сами все решим с этим двухлетним парнем». Приходилось всячески изворачиваться, чтобы хотя бы краем глаза посмотреть, как у них не получается ничего. Так мы сменили семерых разных тренеров.

И вот однажды в Таиланде нам попался молодой парень, которого звали Ильяс. Первое, что мне в нем понравилось, — он сказал, что мне надо быть рядом с бассейном, ведь так ребенок будет чувствовать себя в безопасности. Второе, что меня заинтересовало, — он попросил взять на первую тренировку две любимые машинки Никиты.

И вот стоим мы возле бассейна, Ильяс очень дружелюбно разговаривает с ребенком и предлагает ему поиграть в эти машинки. Они играют сначала на бортике, потом машинки оказываются в бассейне — и вот Никита уже по щиколотку в воде. Через пять минут они вместе уже по колено. И где-то спустя полчаса мой радостный ребенок стоит в воде по грудь, зажимает нос одной рукой, а второй собирает машинки со дна бассейна, естественно, ныряя за ними! Он сам собой очень доволен, я им очень доволен, мы оба довольны Ильясом, а Ильяс — собой.

Весь отпуск мы ходили к Ильясу на тренировки, и Никита полюбил воду. В свои десять лет он плавает быстрее меня, знает все стили и может провести в море или бассейне шесть часов кряду. Как оказалось, с маленькими детьми нужно играть, даже когда они учатся чему-то новому. Вот ведь как: с детьми нужно играть, представляете? И с тех пор мы играем все их детство. Это оказалось непросто. А татуировка «Лучшее вовлечение происходит через игру» навсегда отпечаталась на моем сердце.

Напомню, что до того момента, как я стал писать книги и проводить мастер-классы, я работал топ-менеджером. Человеком, у которого была власть и который имел право ее использовать. Например, в директивном порядке отдать прямое распоряжение сотруднику, не вдаваясь в подробности и не объясняя мотивы. И, как оказалось, такой замечательный директивный метод управления при взаимодействии с моим сыном не работает вообще (кстати, он также не работает при управлении сотрудниками)! То есть сказать Никите: «Давай, умывайся!» — не прокатит. Да и слова «Никита, пей йогурт!» тоже не особо мотивируют ребенка на выполнение этой сверхважной и срочной задачи. Потому что сверхважная и срочная она для меня, а ему мои утренняя спешка, загруженность задачами и вечный цейтнот могут быть вообще по барабану. И требовалось придумывать что-то интересное — это всегда срабатывало.

Допустим, когда он уже был в детском саду, в первые три месяца ни разу такого не случалось, чтобы он пошел туда сам с песней и радостным настроением. Это только в моих мечтах Никита утром бодро просыпался, сам шагал в туалет, совершал утренние процедуры, энергично одевался и жизнерадостно выбегал из квартиры по направлению к детскому саду.

Как мне его мотивировать с утра? Давлением? Но я не хочу, чтобы у меня был запуганный ребенок. Настойчивостью? Типа: «Одевайся, одевайся, одевайся, одевайся, одевайся»? Как-то это не особо работало. Запугиванием? Вроде: «Сейчас там съедят всю твою кашу, и ты останешься голодным»? Мне кажется, он только радовался этому. Перекладыванием ответственности? Типа: «Ты уже взрослый и должен все делать сам»? Но вопрос в том, что нужно не только передать ответственность, но и убедиться в том, что ее приняли, а с четырехлетним мальчиком это тоже не работало.

Четкая и стройная аргументация и мои рассуждения вслух про дисциплину не работают. А если повысить голос, так вообще можно сразу доставать мобильный телефон и переносить первую встречу на час позже.

Отдельно стоит отметить, что в саду у него было все хорошо: приятели, классные воспитатели и интересные занятия. Иногда возникала обратная проблема: вечером его сложно было утащить оттуда домой.

В общем, это была очередная родительская задача, которую я решал с вечера, размышляя, какую игру можно придумать, чтобы утром ребенок вдохновенно шагал в детский сад.

«Лучшее вовлечение происходит через игру» — напоминала моя родительская татуировка. И, что самое удивительное, когда я начинал смотреть на проблему под таким углом, решения приходили в голову сами. Пусть не сразу, пусть не быстро, но приходили.

Например, вот что делали мы с Никитой.

— Папа, почему ты так много работаешь и почему так редко бываешь дома?

— Сынок, я много работаю, потому что у меня была мечта, чтобы у каждого члена семьи была своя комната. Собственно, поэтому у вас с сестрой есть свои комнаты.

— Папа, да что ты придумываешь. У всех детей в мире есть своя комната.

Мне остается только открыть рот и глотать воздух. А что я могу ему сказать в ответ? Он живет в другом мире с другими правилами, другими стандартами, другими героями и совершенно в другом контексте.

Я, кстати, не знаю, какой мир лучше: тот, в котором выросли мы, или тот, в котором растут наши дети. Мне, конечно, кажется, что наше детство было самым правильным.

Каждый раз, собираясь с друзьями-предпринимателями, мы обсуждаем 90-е годы, когда прошло наше детство, рассказываем, кто во сколько лет начал зарабатывать первые деньги, как мы бедно жили и как выкручивались в то время наши родители, чтобы прокормить семью, как мы всей семьей батрачили на шести сотках, стояли в очередях за синими куриными ножками и что именно благодаря тому нашему детству мы, как заведенные, бежим до сих пор, чтобы наши дети жили лучше, чем мы.

Дети вынуждены выслушивать наши рассказы о том, как нам было тяжело, с призывами влезть в нашу шкуру, понять нас, поэмпатировать нам и брать с нас тогдашних пример мужества и стойкости, дисциплины и трудолюбия. Но это практически невозможно просто потому, что наши дети живут сейчас в другом мире.

— Да что вы понимаете! Живете расслабленной жизнью, а мы своими руками на войне фашистскую гадину из страны выдворяли, — мог сказать мой прадед деду.

— Да что вы понимаете! Живете расслабленной жизнью, а мы своими руками после войны страну поднимали и ракеты в космос запускали! — мог сказать мой дед моему отцу.

— Да что вы понимаете! Живете расслабленной жизнью, а мы своими руками держали удар после развала Советского Союза и выкарабкивались как могли, чтобы вас прокормить, — может сказать мне мой отец.

— Да что вы понимаете! Живете расслабленной жизнью, а мы первое поколение, которое не может рассчитывать на государство и само должно строить свое настоящее и ваше будущее, — могу сказать я своим детям.

И каждому поколению есть что предъявить потомкам, есть на что обижаться и с чем сравнивать. И конечно же, наша жизнь с нашими ценностями кажется нам самой правильной. Без гаджетов в детстве, с мультфильмами исключительно по программе телепередач, играми во дворе со сверстниками и чтением книг, взятых в библиотеке. Но ведь далеко не каждый из моих ровесников стал директором крупного предприятия, публичной личностью, влиятельным политиком или рок-звездой. А детство у нас было одинаковое.

То есть совсем не факт, что мои дети, попав в те условия, в которых жил я, станут такими же, как я. Да и вообще, как-то бессмысленно сравнивать наши поколения. В этом нет совершенно ничего здравого.

«Я в вашем возрасте уже картошку на даче с родителями копал», — говорю я своим детям. Это навсегда впечаталось в память — и, конечно же, я считаю себя героем. Но насколько это объективно? Я вот не припомню, чтобы в субботу с утра я просыпался пораньше, бежал в комнату к родителям и с радостным воплем: «Ура! Мы сегодня едем копать картошку!» — будил их. Точно не было такого.

В то время у нас не было выбора. И высказывать детям претензии на эту тему бессмысленно. Ну, а если хочется повторить, то повторяйте: покупайте землю, тяпки и лопаты, засаживайте вместе несколько соток картошкой, ездите туда каждые выходные с детьми и работайте, что останавливает-то? Только есть ли в этом смысл, я не знаю. Такая картошка сейчас будет золотой, гораздо дешевле и быстрее купить ее в любом магазине в любое время суток.

«Я в вашем возрасте уже столько книг прочитал. В библиотеки ездил в другой город» — такое я тоже говорил. Но стал бы я это делать, если бы по телевизору показывали детские фильмы не только в субботу, а у меня под рукой были бы интернет и компьютер? Вряд ли. Уж не очень я верю в такую свою доблестную детскую осознанность. Просто у нас не было альтернативы.

Я пишу эту главу ранним утром, находясь на корабле «Амазон» у берегов Антарктиды. Мои родители в моем возрасте не имели возможности так много и далеко путешествовать, тем более с близкими по духу людьми. А родители моих родителей вообще не путешествовали. Значит ли это, что мы живем в лучшее время? Безусловно, да. И я очень надеюсь, что наши дети будут жить в еще более крутые времена, чем мы. У них все для этого есть. Во внешней среде возможностей и свобод гораздо больше, чем было у всех поколений до них. А сравнивать разные времена совершенно бессмысленно.

Вчера я обсуждал тему сравнения поколений с одной из участниц нашей экспедиции, Анастасией Насибуллиной, и она высказала очень мудрую мысль.

Я считаю, что это позиция сильного, мудрого и осознанного родителя.

Поэтому, вместо того чтобы искать, насколько мы все разные, давайте искать, что же нас объединяет. Вместо того чтобы тыкать пальцем и верещать, что все потеряно, искать то лучшее, что есть в наших детях, и перестать завидовать их более счастливому детству, чем наше. Вместо того чтобы морщить нос от их интересов, вникнуть в них и начать их разделять. Вместо того чтобы ругать детей за то, что у них сейчас больше возможностей, подсказать, как ими воспользовались бы мы. Вместо того чтобы показывать различия, демонстрировать единство.

Ведь совершенно бессмысленно сравнивать наши поколения.

Многим не мешало бы сделать такую татуировку.

В октябре 2018 года, на осенних каникулах, мы поехали в Данию исполнять детскую мечту: посетить самый большой в мире Леголенд. Любовь к прекрасным конструкторам вылилась в то, что дети стали одержимы желанием попасть в этот огромный парк, а я как-то был и не против. И вот я, Никита, Милана и моя мама, а стало быть их бабушка, дождавшись середины октября, полетели в Копенгаген.

И там, в этом парке, я встретил аттракцион, который стал для меня самым запоминающимся в жизни. Не по уровню экстрима, не по красоте исполнения, не по грандиозности и размаху, а по причине того, что именно там нам удалось сплотиться и победить, хоть и не с первой попытки.

Суть была следующей: отстояв очередь, вы своей командой идете к небольшой платформе на рельсах, которая имитирует пожарную машину. Когда прозвучит гонг, вы должны качать вверх и вниз ручку, чтобы начать движение по рельсам. Механизм ровно такой же, как на ручной дрезине (собственно, это и есть ручная дрезина). Проехав метров тридцать, вы оказываетесь у импровизированного здания, в котором имитируется пожар в некоторых окнах. Далее одному из участников нужно направить пожарный шланг в сторону окна, где полыхает огонь, а второму начать качать воду, как на старых колонках. Когда огонь погаснет, надо вернуться с помощью все той же ручной дрезины. Вуаля.

Сложность состояла в том, что таких пожарных машин на этой площадке штук десять, а стало быть, происходит соревнование. Кто быстрее все сделает, тот и победил. Проблема заключалась в том, что в нашей команде были четырехлетняя девочка, семилетний мальчик и бабушка, а во всех остальных — уже подростки либо двое крепких датских родителей. В общем, силы были совсем не равны.

Мы закончили заезд полным провалом, хоть было и весело. К финишу пришли предпоследними, еле потушили «огонь» и долго не могли определиться, кто за какой участок отвечает. Поэтому все делали всё, а еще раздавали друг другу советы, перекрикивая друг друга.

Победители сфотографировались на пьедестале, проигравшие команды, весело щебеча, пошли на следующие аттракционы, а мы снова встали в очередь.

— Папа, мы же только что были здесь, — сказали мне дети.

— А давайте разберем наши ошибки и попробуем в этот раз сработать более слаженно? — спросил я их.

Выбора у семьи особо не было, и мы начали обсуждать прямо в очереди, кто за что на этот раз будет отвечать, заодно наблюдая за выступлениями других команд.

— Так, вот здесь, на насосе, должен быть самый сильный из нас, а вот здесь смотрите: чем ближе человек держит шланг к стволу, тем удобней ему направлять его на очаг возгорания. Когда будем управлять ручкой дрезины, Никита, наваливайся на свою сторону всем телом, а я буду тебе помогать. Делаем все под счет…

Во второй раз мы пришли к финишу в первой пятерке и снова встали в очередь. На этот раз я обратил внимание, что ни одна из семей повторно не делает этого, люди не хотят оттачивать мастерство, и мы смогли поговорить об этом — насколько правильно пробовать еще, если не получилось выиграть с первого раза.

В третий раз мы пришли к финишу вторыми, и обогнала нас только команда из четырех подростков, а в четвертый раз, как вы уже наверняка догадались, мы выиграли.

Подойдя к импровизированному пьедесталу, я попросил детей сформулировать, почему же в конце концов нам удалось победить. И получились три детских, но очень правильных принципа.

1. Нужно заранее распределить, кто за что отвечает.

2. Нужно все делать быстрее всех.

3. Нужно стараться больше всех.

Мы сфотографировались и, довольные собой, пошли на следующий аттракцион.

— Папа, я хочу добавить четвертое правило, — сказал мой сын.

4. Каждый должен заниматься только своим делом, не отвлекаясь на дело другого. Иначе он не сможет делать свое дело максимально хорошо.

Кстати, на этом фото команда победителей: четырехлетняя девочка, семилетний мальчик, их прекрасная бабушка и я.

Почему я так поступил? Почему этот замороченный папа не махнул рукой и не пошел дальше развлекаться с детьми? Ну, не выиграли и не выиграли, черт с ним. Мы же приехали отдыхать, в конце концов, а не соревноваться с незнакомыми детьми.

Дело в том, что у меня просто появилась отличная возможность продемонстрировать то, как я живу сам и чем руководствуюсь в достижении успеха.

Я никогда не блистал знаниями ни по какому предмету, у меня нет сверхвысокого интеллекта и выдающихся способностей, врожденной харизмы или внеземного дара, зато есть бесконечное количество попыток. И порой их больше, чем у других. В этом и есть мое основное преимущество. Просто пробовать еще раз, если не получилось. И эту татуировку я много раз демонстрировал своим детям реальными примерами, один из которых описал выше.

Несколько лет назад я наткнулся на исследования Анджелы Ли Дакворт, американского ученого-психолога, которая работает в Пенсильванском университете и огромное количество времени посвящает попыткам реформировать систему образования, утверждая и доказывая многочисленными исследованиями (одно из них было проведено на 33 000 северомакедонских детей), что выдержка, мужество, сила воли и самоконтроль более значимы в успехах детей, чем их IQ и наличие таланта в чем-то. И далеко не все любознательные и талантливые люди доходят до социального успеха, но при этом практически каждый успешный человек — тот, кто много и усердно работал и научился преодолевать на своем пути неудачи.

Так вот, Анджела утверждает, что научить ребенка упорству можно только упорством. Если мы с вами хотим, чтобы наши дети выросли настойчивыми, мы должны сами проявлять усердие и страсть к своему делу. Хотя, по ее мнению, эту роль может выполнять и другой взрослый, например спортивный тренер из секции или учитель в школе. Но надо помнить, что следует четко соблюдать баланс между требовательностью и поддержкой своего чада, между дисциплиной и любовью. Далеко не все тренеры и учителя готовы делать это. А мы с вами точно сможем.

Когда у моих детей что-то не получается, я настойчиво и без нервотрепки говорю: «Значит, надо сделать еще одну попытку. Не бывает перехода на новый уровень без боли. В том числе и боли разочарования. Давай пробовать еще раз». Не всегда этим удается детей замотивировать, но я пробую еще раз и еще. Так уж я устроен.

В 2018 году я стал одним из организаторов конференции для подростков, где моей целью было показать подрастающему поколению тех людей, которые по-настоящему добились в жизни успехов, насколько важны труд, дисциплина и огромное количество попыток на пути к мечте. Я очень ждал выхода на сцену Сергея Чернышева, который известен как первый в мире обладатель золотой олимпийской медали в брейк-дансе. Я ждал его, чтобы в интервью задать ему самый главный для меня вопрос: «Сколько ты работал для того, чтобы стать номером один в мире?»

И он ответил так, как я ожидал, и его слова услышали несколько сотен детей, находящихся в зале, а еще прочитают десятки тысяч людей в этой книге. Он сказал, что на протяжении семи лет тренировался по шесть часов. Каждый день. Только так можно стать номером один в мире. Делая больше попыток, чем другие.

Напоследок я хочу вспомнить одну из любимых сказок японцев, которую они читают детям в числе первых. Это сказка про черепаху, которая обогнала зайца (потому что самонадеянный косой решил отдохнуть по дороге и заснул). Вы все ее прекрасно знаете. Она о том, что даже если ты талантлив и обладаешь сверхспособностью, то далеко не факт, что ты выйдешь победителем в соревнованиях, где твой противник — тот, кто никогда не останавливается и просто двигается к цели.

Пробовать снова и снова — это и есть лучший путь к тому, чтобы стать первым. Даже если у тебя нет суперталанта. Это моя логика, и я ею руководствуюсь в жизни и в воспитании детей. Собственно, об этом и говорит в своих исследованиях Анджела Ли Дакворт.

И мне кажется, это прекрасная татуировка родителя!

Ну, а о том, что мы читаем своим детям, поговорим в следующей главе.

Это моя четвертая книга про татуировки, в каждой из предыдущих я уделял отдельное внимание книгам и их роли в моей жизни — и не собираюсь отступать от традиции. Я читал и читаю всегда очень много, просто фанатично, и это, безусловно, повлияло на формирование меня как личности — не меньше, чем родительское воспитание, друзья или школа. Я убежден, что на развитие каждой личности влияют прочитанные книги: изучая их, вы неизбежно начинаете смотреть на мир глазами разных персонажей, добавляете себе вариативности, проживаете с героями разные ситуации и понимаете, как еще можно принимать решения в разных ситуациях в жизни.

После каждого прочтения книги — как и после каждого просмотра фильма, мультфильма или спектакля — мы с детьми разбираем это произведение в беседе: «Что до нас хотел донести этой историей автор? Какие выводы можно сделать из нее?» Мне кажется, что эти разборы развивают умение рефлексировать — и дается оно, честно говоря, непросто. Дети не взрослые, им тяжело смотреть в глубину и вычленять суть, но с моими выводами, после того как я выслушаю сначала их всех, они соглашаются всегда. А в последнее время некоторые наши умозаключения начинают совпадать. Значит, наконец-то проявляются результаты этой кропотливой работы. Но делать это нужно обязательно, потому что, если материал не закрепить, он куда-то потом выветривается из мозгов, причем со скоростью шквального ветра.

Честно говоря, сделать так, чтобы дети читали, оказалось совсем непросто. Педагог и писатель Дима Зицер в одном из интервью сказал: «Посмотрел бы я на вас в вашем детстве. Если бы у вас было такое количество соблазнов в виде всевозможных гаджетов, читали бы вы что-нибудь?»[6] Не знаю. Иногда мне хочется, чтобы пропали интернет и цифровое ТВ, чтобы мы, как в старые добрые времена, вынуждены были пойти к книжным шкафам дома и занимали себя перелистыванием страниц в одиночестве. Но потом я ловлю себя на мысли, что превращаюсь в брюзжащего старика и что нужно действовать другими способами.

18 февраля 2022 года я сошел на берег Аргентины со шхуны «Амазон», на которой мы в течение двух с половиной недель переправлялись через пролив Дрейка к Антарктиде и обратно. Почти треть книги была написана благодаря этому длительному путешествию, в условиях качки и с огромной тоской по моей чудесной жене, прекрасным детям и замечательным родителям. Двадцать дней в современном мире без связи и интернета — это очень долго, поверьте.

Я вышел на берег с двумя главными задачами.

1. Принять нормальный земной душ.

2. Отправить родным послания на открытках, которые побывали на самом труднодоступном материке.

Ну, вот такая у меня жизнь. Последние восемь лет я больше времени провожу в командировках, турах и экспедициях, чем дома. Сейчас благодаря мудрости моей супруги мне уже удается выдерживать баланс и не увлекаться работой в ущерб семье, но я честно могу признаться, что так было далеко не всегда. В моих предыдущих отношениях были периоды, когда я не появлялся дома по триста дней за год, пытаясь заработать все деньги мира. И ни к чему хорошему это в итоге не приводило.

Расскажу вам историю, которая для меня стала второй по уровню боли моего родительства. Первая уже рассказана, она связана с моим сыном и кухонным ножом, а эта касается моей дочки и ее рисунка.

Ну конечно же, мы с дочкой любим друг друга, хотя и не живем вместе! Я стараюсь ее чаще забирать домой, особенно на выходные и на каникулы, во все отпуска мы ездим вместе и максимально круто проводим огромной толпой время, но так было не всегда. Ровно четыре года назад случилась история, с которой моя жизнь начала кардинально меняться.

Я помню этот день как сейчас. Это было 11 апреля 2018 года. Я приехал домой из командировки с небольшими сюрпризиками для детей, а они меня обычно встречают радостным криком «Папа!» и бегут обниматься. (К сожалению, чем старше становятся, тем тише кричат и меньше обнимаются.)

И вот я открываю дверь, кричу с порога: «Дети, я дома!» — и слышу: «Папа приехал!» — и топот дочки. Она забегает в коридор, обнимает крепко, как только может, я ее обнимаю — и она протягивает мне листок, который тут же, в коридоре, был подготовлен и ждал меня:

— Папа, это тебе! Я нарисовала рисунок!

Я, счастливый, беру этот рисунок, а там нарисована женщина с двумя детьми: мальчиком постарше и девочкой. Они по-детски улыбаются и куда-то шагают.

— Какой красивый рисунок, доченька! А кто здесь нарисован? — спрашиваю я.

— Ну как же, папа! Это наша семья!

Я еще раз смотрю на рисунок — и меня как будто обдает холодным потом.

— Милана, а где здесь я?

— Ну как же, папа, ты в командировке!

Вот это поворот. Но… Устами младенца глаголет истина. Ей незачем, с ее детской непосредственностью и вот этими красивыми глазами, что-то придумывать. Это наша семья: мама, сын, дочка и где-то там… папа, которого вечно нет дома.

Это был первый раз в жизни, когда я не спал трое суток, настолько сильно переживал. Моя любимая дочка ранила меня прямо в сердце чистой правдой. Когда она родилась, я уже не работал в офисе и не приезжал каждый день с работы домой. Я был бизнес-спикером с расписанным на годы вперед графиком выступлений. И дочка до своих четырех лет росла, по сути, без меня рядом. Ну конечно, я иногда появлялся в их жизни, и мы даже ездили пару раз в год в отпуска, но в основном время они проводили без меня. Бывало, по полгода они жили где-то на морях, а я, довольный, что могу обеспечивать им такой уровень жизни, продолжал впахивать не поднимая головы.

Отдавал себя детям я тогда, когда их видел, а я их и не видел толком. Особенно дочку, потому что с Никитой мы первые три года его жизни были не разлей вода.

И вот благодаря этому рисунку мне прилетела задачка: чаще быть в жизни своих детей и держать с ними контакт. Условия таковы.

1. Я НЕ могу изменить свой график, потому что есть договоренности со всеми партнерами и подвести их было бы подло.

2. У них НЕТ телефонов, об этой своей позиции я подробно расскажу в одной из татуировок.

3. Далеко не все члены семьи готовы к изменению ее модели. Все привыкли к тому, что я где-то езжу, зарабатываю, потом привожу деньги и опять уезжаю. Так было изначально устроено. Но раньше хоть ночевать домой приходил с работы, а сейчас и такого нет. И в принципе всё всех устраивает.

Но я твердо решил, что даже в таких условиях мои приоритеты будут направлены в сторону детей.

Я вошел во все родительские чаты, чтобы наблюдать за тем, что происходит вокруг моих детей. Я сейчас понимаю, почему там так мало пап, но в целом польза от этих чатов тоже есть. Допустим, благодаря чатам и тому, что там обсуждают, можно принять решение, что из выбранной школы точно нужно своих детей спасать.

Если мои мероприятия конфликтуют по времени, я теперь отдаю предпочтение детским. Предположим, устраивается утренник в детском саду, дети приготовили концерт для родителей, я в Москве, но у меня именно в этот день важная встреча с Клиентом и онлайн-выступление для банка. Именно в это время! Я пойду на утренник. Да-да, переговоры перенесу и выступление тоже, в крайнем случае отменю. Хотя один раз я договорился с заведующей детского сада — новогодний утренник был перенесен на другой день по моей большой просьбе, а потом даже несколько раз мы согласовывали даты, лишь бы я попадал на праздник. Ну, это уже про умение вести переговоры.

Кстати, крайне рекомендую ходить на утренники, пока есть возможность. Пишу это, потому что вижу там крайне мало пап. ХОДИТЕ НА УТРЕННИКИ, папы! Это так чудесно! Потому что потом дети вырастут, и у них уже будут не утренники, а вечеринки, куда они нас уже не станут приглашать.

Тогда же я начал формировать семейные традиции. Допустим, аукцион на выходных. Я просил жену, чтобы, даже когда меня нет дома, она проводила аукцион без меня. О традициях можно почитать в главе 27.

Естественно, я начал записывать видеоприветы из мест, куда ездил в экспедиции. В самые кульминационные моменты, допустим на вершине камчатского вулкана, я отхожу в сторону от группы и всегда пишу видео специально для детей. У нас уже достаточно большая коллекция таких «приветов от папы». Что интересно, участники наших туров и экспедиций видят, что я делаю, и потом сами начинают делать то же. Пусть это будет хорошей традицией для всех семей — показывать, что в любой точке мира вы помните о близких.

Ну и, конечно, всякие дурацкие видео из гостиниц. То байки, то какую-нибудь историю им нарисую, то анекдоты детские, то рубрика «А знаете ли вы?». Вот пара примеров. Это личное, но раз уж обнажать свое родительское сердце, то до конца. Возможно, вам это пригодится.

https://youtu.be/OCdW6sRo0Hs

Потом мы организовывали конференцию для родителей, и я познакомился с замечательной Анной Быковой, которая рассказала про какого-то папу, который каляки-маляки, нарисованной ребенком, делает шедевральные рисунки. Так они умудряются объединяться на расстоянии.

Мне понравилась эта идея, хотя я совсем не художник! И мы с Миланой начали делать то же самое. Я таскал с собой в командировки набор карандашей и создавал из ее прекрасных каракулей рисунки. Посмотрите по ссылке пример, как это получалось.

https://youtu.be/maDNDCc1DWw

А с Никитой мы начали записывать и отправлять друг другу аудио одной большой сказки. Часть сказки — я, часть — он и так далее. Такое совместное папино-детское делание, которое, конечно же, объединяет нас в одну команду.

Увы, часто эта история рассыпалась, потому что прямой коммуникации у меня с детьми не было, а видео показывали им не всегда. И вообще, изменение моей модели и активное участие в жизни детей тоже было встречено хорошо только ими. И в конце концов той семьи, которая была изображена на рисунке моей дочки, тоже больше нет. Но это совсем другая история.

Я продолжаю делать то же самое, что начал четыре года назад, только добавляя общие традиции. Сейчас у меня другая семья и совсем другой график работы, а дети все те же, только их стало больше. Мои выходные принадлежат моим детям и жене, я принципиально не езжу в эти дни в командировки (если это не тур), и детские праздники в школе по-прежнему остаются для меня приоритетом.

И во время написания этой книги я отправил из самого южного города Земли открытки для дочки, продолжая держать с ней связь даже из Антарктиды.

Даже дистанционно можно быть любящим родителем.

Я не хочу писать в этой книге, почему мы с моей предыдущей супругой приняли такое решение. Скажу лишь, что мы оба решили: история про «надо жить вместе ради наших детей» уже давно попахивает нафталином. Да, в былые времена развод был пятном на твоей репутации, общественным позором и социально осуждаемым поступком, но в нынешнее время сохранять семью, которой, по сути, нет, я считаю вредным. И в первую очередь для детей.

Моя мама проработала тридцать лет педагогом в школе и неоднократно мне рассказывала, какое огромное количество родителей подают на развод на следующий же день после выпуска своего чада из школы. И как много детей при этом обижаются на родителей настолько, что перестают с ними общаться, обрывая все каналы коммуникаций. Еще бы! Ведь все это время родители их обманывали, играя роли, которые были никому не нужны. Типа, мы счастливые мама и папа, но на самом деле давно несчастливые, а просто приносим себя в жертву ради того, чтобы ты, сыночек (доченька), думал (-а), что у тебя полноценная семья.

Ни один ребенок не простит такого обмана никогда. И вы бы тоже не простили. Или простили бы? И сказали бы: «Мама! Папа! Спасибо, что всё это время притворялись и делали вид, что любите друг друга»? Думаю, нет.

И я считаю, что семья, сохраненная «ради детей», — это вовсе и не семья, а спектакль о счастливой семейной жизни с плохими актерами. Пока муж с женой в таких семьях врут себе и всем вокруг, прикрываясь заботой о детях, те только перенимают опыт деструктивных отношений, которые демонстрируют им родители. И в таких формально «полных» семьях мучаются и страдают все — и дети, и взрослые.

В общем, мы решили развестись, но при этом прекрасно понимали, что, когда родители расходятся, не травмировать детей, к сожалению, не удается. И нашей основной задачей было максимально смягчить этот удар.

Очень рекомендую вам посмотреть отечественный фильм «Скажи ей» 2021 года, чтобы понять, как вообще не нужно поступать со своим ребенком, если вы решили больше не быть мужем и женой. Там ярко показано, что будет происходить с ним, если вы не сможете цивилизованно разойтись.

Подготовка к разговору с детьми о разводе длилась около шести месяцев. Мы уже не жили вместе, но продолжали общаться по поводу того, как будем этот разговор выстраивать. Никита перешел тогда в новую школу, и нужно было выдержать время, чтобы он адаптировался к ней: не хотелось наслаивать один стресс на другой.

Я прочитал десятки статей на эту тему, мы общались со школьными психологами, и каждый из нас — со своими, другими психологами. И я узнавал много нового, мысленно выстраивая диалог с детьми.

Оказывается, очень часто, когда один из родителей уходит из дома, дети чувствуют вину и начинают себя за это корить. Это нужно заранее отработать, договориться о том, что мама и папа хорошие, что мама и папа будут в их жизни всегда. Что никто никого не бросает, это обоюдное решение. Что никто никого не будет ни в чем обвинять или говорить за спиной гадости. Что дни рождения мы будем праздновать теперь отдельно, зато дважды: один с папой, другой с мамой.

Мы решили дать выбор старшему ребенку, с кем он будет жить большую часть времени, когда у папы появится новое жилье, — потому что, естественно, папа оставляет все маме, ведь он достойный человек и сможет заработать еще.

Я готовился даже к тому, что каждый из них может разозлиться или замкнуться — и я не имею права ругать их за этот способ переживания.

А еще мы решили, что не будем ничего придумывать и расскажем все как есть: что мы больше не любим друг друга и так, к сожалению, иногда бывает.

Надеюсь, что это вам никогда не пригодится, но, если вы попали в похожую ситуацию и вам предстоит разговор с детьми, я могу направить вам памятку, чтобы помочь корректно выстроить обоюдные линии поведения и диалоги со своими прекрасными детками. Просто отправьте мне на почту 45tr@batyrev.com письмо с темой «Развод» — и я пришлю эту памятку ответным письмом.

В конце концов этот день наступил. Пожалуй, это был самый волнительный разговор в моей жизни. Никогда я так не трясся перед собеседником, хотя точно знал, что и как буду говорить. Слово за словом, слово за словом, слово за словом… реакция у детей была разная, я не хочу ее здесь описывать, потому что и вспоминать-то это непросто. Напишу лишь, что дети больше всего боялись потерять кого-то из родителей, но нам удалось объяснить, а потом и доказать своими действиями, что этого не произойдет никогда…

…Уже давно нужно было спать, мы лежали в обнимку с сыном на его кровати, он был очень расстроен, и я сказал фразу, после которой он все-таки начал засыпать. Собственно, об этом я уже писал в начале этой главы: «Никита, у нас был выбор: обманывать вас всю жизнь, пока вы не окончите школу, притворяться, играть в игру “как будто мы любим друг друга” или поступить честно и сказать правду. Мы выбрали второй вариант, потому что я сам бы себя не простил, если бы врал тебе несколько лет, а потом ты бы узнал, как все было на самом деле. Главное — знай, что я всегда буду рядом с тобой».

Он обнял меня и уснул.

Тогда я встал, поцеловал на ночь младшую дочку и ушел строить новую жизнь. Жизнь, в которой есть и всегда будут двое моих детей.

Посмотреть полную версию можно по ссылке:

https://youtu.be/kCao4mU4ctc

У обоих моих родителей не было отцов. Ну, точнее, были, конечно, но мама и папа с ними практически не виделись. Их мамы, независимо друг от друга, развелись со своими мужьями и запретили им общаться с детьми. Это были разные ситуации, разные семьи, разные города и даже разные республики СССР, но ситуация как под копирку. Потом обе мои бабушки вышли замуж, в их семьях появилось по второму ребенку — и мои мама и папа росли в полноценных семьях, но с родными отцами связи у них почти не было, потому что те «были плохими». И вы знаете, родители этот груз везли на своих плечах всю жизнь. Когда я их спрашивал про их отцов, с одной стороны, они грустили, а с другой — в их глазах загоралась какая-то такая детская, что ли, искра. И мама рассказывала, что папа у нее замечательный человек. Она иногда ездила к нему в гости, но было это крайне редко, и с момента окончания ею института они больше не виделись. А папа говорил, что его отец был очень красив, с широкими плечами, ходил в офицерской форме, хранил коллекцию кортиков и финок, которые голыми руками отбирал у хулиганов. Папы для них всегда были самыми лучшими, несмотря ни на что.

Меня ужасает, как много я встречаю мужчин, которые, расторгнув брак с матерями своих детей, начинают считать бывшими не только супруг, но и детей. И как много я встречаю детей, которые уже выросли, но носят в себе боль от того, что их папы с ними так и не продолжили общение! Встречал я и детей, которые не знают своих матерей, но при этом любят их и надеются на то, что их мамы — лучшие люди на свете. Просто из-за разных жизненных трудностей случилось так, что они не могут видеться. Я несколько раз выступал в детских домах, и даже там, в местах, куда родители отдали своих детей навсегда, большинство детей хотят знать, что их родные родители на самом деле хорошие и любящие люди. Потому что это дает им надежду на то, что они как личности могут быть любимы. Любимы своими родителями.

У ребенка должны быть мама и папа. И неважно, живут они вместе или нет. И ребенок всю свою сознательную жизнь будет хотеть встретить недостающего родителя. Хотя бы просто для того, чтобы простить его.

Но вот сами родители часто этого не хотят… как так? Почему?

Общение с разными людьми и исследование этого вопроса привели меня к выводу, что инициатива прекратить общение с ребенком может исходить и от папы, и от мамы. И сейчас я хочу обратиться и к тем и к другим.

Сначала обращусь к женщинам, ведь именно они чаще всего ставят странные условия общения с детьми для их биологического отца. Вы можете соглашаться или не соглашаться с этим, но адвокаты по бракоразводным процессам, огромное количество моих знакомых да и опыт моих бабушек подтверждают: женщины чаще, чем мужчины, создают условия, при которых отец прекращает видеть своего ребенка. Виной всему, как всегда, эго.

Это такая своеобразная форма насолить бывшему. За то, что не оценил, бросил, обижал, недостойно себя вел. И в этот момент разговаривать с женщиной и пытаться объяснить, что в любом конфликте всегда виноваты оба, практически бессмысленно. Разум застлан пеленой и жаждой мести. Даже в тех случаях, когда женщина сама была инициатором расставания.

А как себя ведут некоторые женщины!

Простите, для вас, может быть, и не существует, но при чем здесь ваш ребенок? Запретите себе транслировать личные боль и обиду на детей, пожалуйста. Вы можете страдать, вы можете переживать, вы можете злиться, но ведь одна из основных задач матери — сделать своего ребенка счастливым, разве нет? А как он будет счастлив, если все его проблемы теперь связаны с тем, что его бросил родной отец? Он будет чувствовать себя только брошенным — и эту позицию внушает ему именно оскорбленная мама.

Как много взрослых людей, которые росли без отца, мне рассказывают, что им было до глубины души обидно, когда в школе их одноклассники обсуждали, как они провели выходные с папой, а они даже не понимали, каково это!

А это, простите, как? Он вам больше не муж — и только. Если папа жив, то он остается отцом навсегда, каким бы козлом он ни был.

Семейные психологи говорят, что ребенок может вырасти полноценной личностью только в том случае, если у него есть оба родителя. Неужели вам хочется, чтобы у вашего ребенка был комплекс неудачника, человека, которому в жизни не повезло? Человека, который лишился возможности хотя бы иногда быть воспитанным своим папой?

Для детей мама и папа — части одного целого. Когда мы говорим ребенку что-то плохое про одного из родителей, мы как будто отвергаем в нем половину его самого — и он перестает принимать одну из своих же частей. Он перестает принимать себя. А мы, видите ли, сбросили свои негативные эмоции на неподготовленного к жизни человека — и пусть он теперь сам разбирается с потоком этих чувств. Так, что ли?

Ребенок не подружка и не взрослый приятель (между прочим, это один из законов педагогики), и даже когда ему будет уже двадцать лет, нельзя пытаться заставить его разделить вашу родительскую субъективную точку зрения на вашу семейную драму.

Я понимаю, вам нужен союзник в придуманной войне, хочется, оправдывая себя, говорить гадости про бывшего мужа, но ребенок не то оружие, которое вы можете использовать, чтобы ранить побольнее его отца. Потому что самую большую боль, самый ядовитый яд, самый острый укол, самую серьезную рану получит именно тот человек, который когда-то стал логичным продолжением ваших страстных отношений.

Еще один колоссальный удар по самооценке ребенка. Получается, когда он хороший, он весь в вас, а когда что-то идет не так, то сразу вспоминается его папа? Скажите, а он похож на папу? Ну что-то есть в нем от отца? Может быть, лоб или уши, разрез глаз или походка?

Любой ребенок похож и на маму, и на папу, так уж устроен этот мир. И если мама видит в сыне или дочке папу только в те моменты, когда поведение ребенка начинает ее раздражать, тот понимает только одно: «Я плохой!»

Как вы понимаете, самооценка у плохого человека не может быть в порядке. При этом личность его только формируется, и это убеждение врастает в него навсегда. Спасибо маме за это.

В общем, при расставании с бывшим любимым мужчиной важно уметь отделить себя и свои негативные чувства от ребенка. Он точно не должен из-за этого страдать.

Я считаю, что основная задача мамы в этот момент — постараться выстроить адекватные и союзнические отношения с отцом. Думайте, пожалуйста, о своем ребенке. И как бы ни были вам неприятны этот человек и его поступки, каким бы тяжелым ни был развод, согласитесь, было бы хорошо, если бы каждое 1 сентября папа вашей дочки или сына приезжал на школьную линейку, сидел за столом на свадьбе у ваших детей, а когда станет дедушкой — забирал бы к себе на дачу ваших внуков.

Только над этим нужно работать уже сейчас, выключив эгоизм.

Безусловно, все вышенаписанное не относится к тем ситуациям, когда папаша стал наркоманом, алкоголиком или еще каким-нибудь маргиналом. Но таких людей не очень много, поэтому критические случаи я даже и рассматривать не хочу. В основном отношения портятся между вполне себе адекватными людьми.

После того как мы с мамой Никиты и Миланы решили, что не можем больше жить вместе, я переехал в соседний дом. Снял там небольшую квартирку, оставив все, кроме своей машины, первой семье, и начал с нуля. Развод у нас состоялся через полгода.

Естественно, у меня было много диалогов с самим собой. Больше всего не хотелось отдалиться от детей, потому что я не представляю свою жизнь без них. Комплекс виноватого папы, который не может быть с детьми круглосуточно, грыз меня изнутри, хотя я никогда с ними круглосуточно до этого и не был и большую часть времени проводил на работе. Но хотелось, что ли, как-то исправиться перед самим собой, и я решил, что буду при каждой встрече создавать детям праздник.

На дворе была суровая зима, и я решил, что праздники у нас будут проходить в самом большом торговом центре страны — «Авиапарке». Ну и понеслось: кино, квесты, парки, обязательно «Детский мир», где они могут выбрать любую игрушку, но с ограничением по сумме (если хотят дороже — имеют право доложить свои деньги; как и где они берут свои деньги, можно будет прочесть в следующих главах). В общем, такой папа-праздник. Сейчас я понимаю, что это имеет мало отношения к заботе о детях, потому что в жизни забота о личности гораздо чаще связана с разговорами про мат с их ровесниками; вытиранием их рвоты со стен ванной, когда они не успели добежать до раковины или унитаза во время болезни; обучением отношениям с другими детьми и взрослыми; успокаиванием, когда им нужно ставить брекеты; ранними подъемами для приготовления завтраков; простаиванием в очередях в разные прекрасные государственные учреждения; участием в их бесконечных разборках; продумыванием стратегии их жизни; совместными ремонтами испорченных вещей и бесконечным обучением всему — начиная с того, как правильно подмываться, и заканчивая объяснением того, что такое совесть. Попробуйте, кстати, объяснить ребенку, что это такое. Будет непросто.

Но тогда я стал папой-праздником. Чтобы детям со мной на их выходных было всегда только хорошо. Бургеры, попкорн, сладкая вата, карусели, развлечения и как апогей всего… новая игрушка!

Часть игрушек дети увозили на дачу, когда мы ездили туда вместе, и я стал замечать, что игрушками этими никто не играет. Это было непонятно и очень странно. Детские комнаты были заполнены всеми этими пластиковыми разноцветными, пахнущими и пушистыми изделиями, и они валялись мертвым грузом, превращаясь в груду хлама. И все мои занудные разговоры из серии «Зачем тебе новая игрушка? Ты же с предыдущей поиграл один день, и она валяется в твоей комнате, как на помойке» или «Я не понимаю, как можно в них не играть? Вот в моем детстве все игрушки помещались в маленький пуфик, и я до сих пор помню каждую из них» были бессмысленны. Потому что папа же сам их покупает каждые выходные! В общем, виноват опять я. И как мне это постоянно удается — получать уроки от жизни ценой собственных ошибок?

Разговоры не работали, в игрушки дети не играли, интерес у них превратился только в потребительский, из серии «купи еще», а праздный образ жизни вместе с папой стал нормой. Все напоминало анекдот про то, что у настоящей женщины две проблемы: нечего надеть и маленький шкаф. Так же и мои прекрасные детки: не во что играть и нет места для новых игрушек.

Очередная попытка купить лояльность моих детей разбилась вдребезги. Детям был нужен папа, а не новые забавы. А тот целых полгода пытался заменить себя развлекаловками. Что самое интересное — это было противоестественно и для меня. Ведь я совсем не человек-праздник, слишком суров для такого сибаритства. Но, видимо, и этот жизненный этап нужно было пройти.

Что самое интересное, я знал, к чему это приведет, еще пару лет назад. Каждый раз, когда мне удавалось поговорить со взрослыми детьми предпринимателей, я спрашивал, какие у них отношения с родителями. И всякий раз получал ответ, что отношения так себе, хотя все эти дети имели такие условия для жизни, которые мне даже никогда не снились. Однажды меня подвозил в аэропорт восемнадцатилетний сын одного из таких бизнесменов, у которого я проводил аудит несколько дней, и мы разговорились с ним на эту тему. Вот представьте, у человека в восемнадцать лет есть шикарная машина, собственный пятисотметровый дом в элитном поселке, отличная руководящая должность на предприятии отца, приличный уровень дохода, и он мне говорит: «Я НЕНАВИЖУ СВОЕГО ОТЦА!» Я даже опешил от того, насколько он был откровенен со мной, но суть вы уже давно поняли: отца просто не было в жизни ребенка, всю жизнь он посвятил своему делу, работая, как многие говорят, «ради семьи и будущего детей». Однако дети почему-то такое самопожертвование совсем не оценили. Ведь ценится то, что в дефиците.

И если в дефиците время, которое мы проводим с детьми, значит, нужно по максимуму продумывать его досуг, не занимая его компьютерными игрушками или еженедельными праздниками. Уверен, мои дети не вспомнят эти торговые центры через много лет, зато они точно вспомнят, как мы вместе с помощью соды и уксуса запускали ракету или в гончарной мастерской, заляпывая друг друга брызгами грязи, делали своими руками глиняные тарелочки.

Мое детство пришлось на 90-е годы, когда в стране было ну очень непростое время, и для меня ценность — много зарабатывать и чтобы в холодильнике была банка красной икры всегда, а не только на Новый год. Для моего же старшего сына, например, который занят кружками, секциями, обучением в частной школе и выполнением домашних заданий, главная ценность… время, которое он может потратить на себя. Да, он иногда любит просто побыть один и поиграть в свои игрушки, которые появляются у него теперь не каждую неделю, а только на Новый год, день рождения или если папа проиграл какой-то спор. И тогда они уже становятся ценностью. Удивительно, но чем реже и сложнее достается игрушка, тем больше дети ее ценят. То же касается и всяких вкусняшек, развлекательных парков и много чего еще.

Как же происходит наше общение с детьми сейчас, когда я перестал возить их по торговым центрам в качестве единственного досуга и устраивать им праздники каждые выходные? Максимально осознанно — по крайней мере, мы очень стараемся это делать осознанно. Чтобы задачу по досугу детей брать на себя, а не делегировать каким-то аниматорам и аттракционам. Давайте я опишу это отдельной татуировкой, и пусть она будет следующей. А здесь скажу только, что чем чаще мы детей балуем, тем реже они это ценят. Потому что ценится то, что в дефиците.

Сейчас расскажу еще одну историю, которая доказывает верность этой гипотезы.

В начале 2021 года моя супруга притащила идею устраивать детям раз в году День изобилия. Это такой день, когда их пускают в магазин и говорят: «Берите что хотите!»

Суть Дня изобилия — показать детям, что мир изобилен, что их хотелки могут воплотиться легко, не только через испытания, преодоления и сложности. Такой день учит их понимать свои желания, делать выбор.

В общем, мне идея понравилась, и мы подумали, что такого дня дети точно будут ждать и точно его запомнят навсегда. И мы решили этот день приурочить к окончанию школы и началу каникул, чтобы дети сразу затарились на все лето.

Я прислушался к себе: что бы я покупал в магазине, если бы мои родители устроили мне в свое время такой день? Да я бы вынес оттуда все, включая банки с тушенкой и докторскую колбасу, но я у родителей был один. А в моем случае нужно рассчитывать сразу на троих детей, окончивших 1, 2 и 3-й классы, поэтому я, опасаясь за свой кошелек, поставил условие, что брать можно только по одному продукту разного типа. Если печенье, то какую-нибудь одну пачку с витрины, но любую, какую захотят. Второе условие: они берут столько, сколько смогут унести сами.

И вот этот долгожданный день — 30 мая — приходит. Я, в предвкушении зияющей дыры в бюджете, но с гордостью от того, что могу себе такое позволить, завожу детей в магазин — и они не начинают сметать с полок все подряд, как бы делал я на их месте в их возрасте. Они берут только то, чего нет в их обычной жизни: чипсы, шоколад, какую-то сладкую воду, хлопья, чупа-чупс — и, очень счастливые, через десять минут выходят из магазина. День изобилия обошелся мне очень бюджетненько, в четыре тысячи рублей на всех.

Наши бабушки затаривали на зиму соленья и варенья, на стену вешали ковры, а в сервант ставили хрустальную посуду.

Наши родители трепетно относились к джинсам, румынским стенкам, дипломам о высшем образовании и воспринимают любую поездку за границу как то, чего никто не может себе позволить.

Мое поколение ценит, пожалуй, больше всего свободу выбора во всех ее смыслах (где учиться, как отдыхать, что читать, где покупать, какой образ жизни вести, с кем дружить и т. д.).

А мои дети порой испытывают страсть к чему-нибудь вредному и очень трепетны ко времени, которое с ними осознанно проводят их мамы и папы.

Все мы разные, но всех нас объединяет одна татуировка: каждый ценит больше всего то, что у него в дефиците.

Итак, мы стали жить вместе с Таней и прекрасным мальчиком Сашей. Сейчас я смотрю на него, и мне даже не верится, что когда-то эта ситуация произошла и он был совсем другим в начале нашего совместного пути.

Тогда было тяжело.

Взрослым-то непросто создавать новые отношения вместе, а ребенку и подавно. В его жизни теперь другой мамин муж, другая квартира, другая комната, другое все. Только мама осталась та же, и, казалось бы, этот союз должен быть крепким, как цепь, объединяющая их прошлое и настоящее. Но я видел совсем другую историю.

Саша все время отрывался на маме. Все свои капризы вымещал на ней: мог просто обидеться на какую-то мелочь, встать посреди улицы и отказываться куда-то идти, лечь на пол рядом с кроватью и громко хныкать, не желая ложиться спать, а однажды в торговом центре, куда они пришли за новой одеждой для него, он вообще устроил истерику — выбежал из магазина, начал кричать: «Ты не моя мама! Чужая тетя!» — естественно, привлекая внимание сотен людей вокруг. Я не буду писать всех подробностей того, что происходило, но тогда Таня приехала из этого магазина совсем опустошенная и глубоко раненная таким отношением. И дело не в том, что тогда они ничего не купили, а в том, что она вкладывала в ребенка всю душу и сердце, с самых ранних лет проводя времени с ним больше, чем с кем-либо другим, и очень стараясь быть хорошей мамой.

Я же поначалу не вмешивался. Я понимал: он должен привыкнуть, что в его жизни появился другой человек. Да и вообще, не хотел превращаться в какого-то отчима из ленты новостей, который измывается над ребенком от первого брака своей супруги. Мне казалось, нужно было наладить контакт, подружиться, понравиться ему, а только потом начать заниматься его воспитанием. Но однажды я не выдержал.

Во время очередного вечернего необъяснимого поведения я услышал слова в адрес Тани, которые не могу здесь воспроизвести, но это было настоящее оскорбление. Оказывается, раньше он много раз слышал, как именно эту фразу в адрес моей супруги кто-то говорил.

Самую мудрую женщину, которую я встретил, оскорбил ее собственный ребенок! Таня пришла сама не своя, и я попросил у нее разрешения вмешаться.

— Можно я с ним поговорю по-мужски?

Она только махнула рукой — мол, делай что хочешь. Ведь у нее самой уже закончились силы и жизненная энергия. И я, просто разъяренный, пошел к нему в комнату, чтобы сказать, что я об этом всем думаю.

Саша ревел белугой на кровати. Не было ни одной причины, из-за которой он мог так себя вести, и он сам, наверное, не понимал, почему ему так плохо. Я схватил его под мышки, поднял на уровень своих глаз и очень сурово сказал: «Мой дорогой друг, я не могу терпеть этого и больше не буду. Запомни раз и навсегда: я взял себе в жены лучшую женщину на планете, и никто, ни один человек в этом мире, не имеет права ее оскорблять! Она заслуживает только того, чтобы ее любили, оберегали и носили на руках, и никто не имеет права ее обижать какими-либо словами и действиями! И я никому этого не позволю сделать! Даже тебе».

И знаете, что произошло? Слезы моментально высохли, и в его глазах я увидел… интерес!

Мы начали разговаривать, и я стал объяснять, что такое уважение и за что можно и нужно уважать маму, перечислять поступки, которые она каждый день совершает для него и для меня, показывать, за что конкретно мы должны к ней почтительно относиться и как должны вести себя в ответ.

Саша слушал, моргал, и по нему было видно, что об этом по-мужски раньше с ним никто не разговаривал. А я понимал, что если детям не объяснять таких вещей, то они будут вести себя только так, как видели своими глазами. Ребенок считывает модель поведения с близких ему людей и «зеркалит» это поведение на свою жизнь. И если он видел отсутствие уважения по отношению к кому угодно, то для него это и будет системой внутренних ориентиров.

После этого серьезного мужского разговора больше ни разу в жизни Саша не позволил себе хоть как-то оскорбить маму. Наверное, это был единственный раз, когда удалось изменить ребенка с первой попытки! А еще я увидел удивительную вещь. Ему настолько понравилась моя позиция, что он начал меня еще больше уважать. Я боялся, что испорчу с ним отношения, а получилось так, что они только окрепли.

Да и сам он начал за мамой ухаживать: брать пакеты в магазине, чтобы она не носила тяжести, открывать ей дверь в подъезде, подавать руку при выходе из машины.

Мы с Таней никогда не подтруниваем друг над другом, не язвим, не отпускаем колкие замечания, не принижаем, не сомневаемся в способностях друг друга ни при детях, ни без них. У нас другая норма, и мои дети четко знают, что я могу вытерпеть почти все, кроме одного. Кроме того, что кто-то будет обижать мою жену и их маму. И конечно же, не позволяют себе этого делать. И еще раз отмечу, что эту позицию они уважают, особенно Саша, который увидел, какая у него, оказывается, замечательная мама.

БАБАХ! Мы вжали головы в плечи. Если бы дома была штукатурка, она бы точно посыпалась с потолка.

Это не упал книжный шкаф, не взорвался какой-то баллон. Это просто кто-то из детей наверху так хлопнул дверью.

Искренне жалко дверь, жалко косяк и замок. С такой эксплуатацией и таким отношением надолго двери не хватит. К тому же я трудился двадцать лет, чтобы у меня была такая квартира и стояли классные двери, деньги заработал честным трудом и начинаю закипать от того, что к тем вещам, которые я купил, дети так халатно относятся.

Поднимаюсь, спрашиваю, кто из них сейчас так хлопнул дверью. В ответ — искренние широко раскрытые детские глаза, и оба говорят: «Это не я». Говорю: «Вставайте оба, пойдемте со мной».

Встают недовольные, поскольку знают, что сейчас будет урок по закрыванию двери. Подходим к двери, я говорю, что дома живет вместе с ними маленький брат и он может отдыхать, мне жалко дверь, и вот как нужно закрывать ее. Нажимаю на ручку, абсолютно бесшумно закрываю дверь, отпускаю ручку. Предлагаю попробовать каждому из них. Они с кислыми лицами пробуют, я поздравляю их, что у них получилось, хвалю и ухожу.

Все бы ничего, но это происходит в тридцатый раз. А может быть, шестидесятый. Они это слышали неоднократно, но периодически забываются и изо всех сил хлопают дверью. Ну, вы же помните: иногда дети сами не понимают, что делают. Забываются.

После того как мы стали жить вместе, всем нужно было друг к другу привыкнуть. К новым правилам, порядкам, стандартам. Есть ощущение, что в новой среде дети забываются и их «обнуляет», как будто пришел к ним спецагент из фильма «Люди в черном» и стер все их воспоминания.

И задача этот навык приобрести снова ложится на плечи родителей. А может быть, у них в другой жизни были другие двери, а может, просто никто не требовал быть аккуратнее с вещами. Неважно.

Один вытирает рот рукавом (откуда это вообще?), другой грызет ногти (а этому кто научил?).

— Да что же это такое-то? Где ты этому научился? Не вытирай рот рукавом. Рядом стоит коробка с салфетками, пользуйся, пожалуйста, ими.

— Сколько раз просить? Не грызи ногти. Не грызи ногти. Возьми у Матвея прорезыватель зубов и грызи его, выбирай любой. А если нужно что-то теребить в руках, можешь брать любой предмет и трогать его.

Одна из самых больших проблем: сходил в туалет, не смыл за собой, не выключил свет и побежал дальше заниматься своими делами. Чего мы только не делали! И табличку на дверь вешали «Пожалуйста, смывайте за собой! Закрывайте дверь! Выключайте свет!», и объясняли, и лекции читали… Работает только одно.

— Кто сейчас был в туалете? Вернись назад и доделай все, что не доделал.

— Пожалуйста, вернись в туалет, нажми кнопку слива и выключи свет.

И так пятьдесят раз, сто раз, сто пятьдесят раз. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем.

Я называю это методом позитивного дятла. Каждый день: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Работает, но медленнее, чем хотелось бы.

Взрослыми управлять легче, чем детьми. Можно договориться. Например, приходит к вам сотрудник в подразделение, вы ему говорите: «Дорогой друг, давай я расскажу тебе правила, по которым мы здесь живем. Если ты их готов принять, будем вместе работать душа в душу. Начнем с туалета: бумажки выбрасываем вот в это ведро, убеждаемся, что кнопка бачка не заела и вода не течет, кран закрываем до упора, бумажные полотенца выбрасываем вот сюда. Если еще и раковину за собой протрешь, будет вообще шикарно, потому что сделаешь приятно своему следующему коллеге. Пойдем дальше. Вот чайная комната, здесь тоже есть свои правила. Из холодильника, пожалуйста, не ешь чужую еду. Есть общественная, она вот здесь, а есть та, которую коллеги приносят из дома в лотках. Ее не трогай. Чайник и кофемашина работают вот так, пожалуйста, проверяй, чтобы там была вода, прежде чем будешь включать. Воду нужно набирать из фильтра. У нас принято мыть посуду за собой и складывать ее вот сюда». Ну, и так далее.

Взрослый послушает, вы пожмете ему руку — и все, можно не беспокоиться. Вредить он специально не будет, если адекватный человек. А если неадекватный, вы с ним расстанетесь. Но с детьми… Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Детей вы не уволите. По крайней мере, если вы адекватный человек.

Собрались в школу, позавтракали, есть время посмотреть телевизор. Поднимаюсь к ним — снова забыли выключить свет в своих комнатах. Спускаюсь, говорю: «Телевизор на паузу, поднимаемся, выключаем в комнате свет». Кряхтят, охают, поднимаются, выключают. Нельзя ждать от детей быстрых результатов.

Они знают, что нужно экономить электричество, сколько стоит киловатт в час, насколько дольше проживет лампочка, что в принципе нормально заботиться о том месте, где ты живешь, — но, блин, не выключают! Забываются, заигрываются, живут в своем мире.

Но наступает день, когда ты заходишь в их комнату, а на столе порядок, свет выключен, кровать заправлена, одежда сложена, в туалете тоже порядок. Ты улыбаешься и думаешь: «Какие они у меня молодцы!» Расслабляться рано, на следующий день может быть все наоборот, но это уже достижение и маленький праздник.

Конечно же, есть кардинальные меры. У моего друга была та же проблема: ребенок не выключал в комнате свет. И папа решил вопрос просто: «Если ты забудешь выключить в своей комнате свет, будешь за каждый такой случай отжиматься двадцать раз». Хватило десяти дней, чтобы ребенок больше не забывал. Но я считаю, что это один из вариантов наказания, а за что я наказываю, я рассказываю в отдельной главе. Хотя вполне себе нормальный способ. Я его не осуждаю, просто у нас по-другому.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Позитивный дятел живет во мне и каждый раз напоминает. Поел — убери за собой тарелки, не садись завтракать в школьной одежде, разбери сумку после бассейна, перед сном собери рюкзак в школу, обувь поставь аккуратно, здоровайся с консьержем, садишься в машину — постучи ногами, чтобы сбить снег, открой и придержи дверь, когда идет мама, сделай потише телевизор, помой руки перед едой, помой руки после еды, тук-тук, тук-тук, тук-тук. Каждый день они поглощают эту культуру, по чуть-чуть, по чуть-чуть, и меняются, впитывая элементы наших домашних правил. Без шоковой терапии.

Мы с женой знаем, что для формирования некоторых привычек детям требуется совсем не двадцать один день, как это принято считать, а год.

ГОД!

И мы изначально на это себя настраиваем. Детей сложно изменить быстро. Это прямо татуировка-татуировка и для меня, и для моей супруги.

БАБАХ! Все инстинктивно пригнулись. Дочка приехала домой, и дверь это сразу почувствовала. Старшие сыновья поднимаются наверх, и я слышу, как они говорят ей: «Сейчас мы тебе покажем, как правильно закрывать дверь».

И все-таки позитивный дятел работает. Теперь он немного живет и внутри моих детей.

Наступил момент, когда старшему сыну нужно было выбирать школу. Это головная боль для любого осознанного родителя. Мне очень хотелось, чтобы это была лучшая из лучших школ, до которой неутомительно добираться. Естественно, начался долгий и муторный поиск: чтение отзывов в интернете, изучение разных рейтингов, составление собственного списка школ, из которых можно потом выбрать, запись на дни открытых дверей и т. д.

В нашем округе явно выделялась одна школа, которая, по отзывам родителей, была просто великолепна. Мы решили поехать туда, посмотреть на нее снаружи и изнутри, захватив с собой того самого человека, который должен был там провести следующие десять лет.

И вот, приехав на место, я наблюдаю из окна машины за детьми, которые выходят с ранцами за спиной, и у меня какое-то странное, совсем непонятное чувство. Только на обратном пути я сообразил, с чем оно было связано. Дело в том, что в этой школе царила абсолютная тишина. Дети не носились вокруг здания, не орали, не бегали, не дрались, и это было очень странно. Смотрю на детей, которых встречают родители, и решаю, что нужно поговорить именно с папами и мамами. Ведь мнение взрослого человека может отличаться от отзывов в интернете. Подхожу к одной мамочке и говорю:

— Извините, мы выбираем школу, и я хотел узнать именно ваше, родительское мнение. Вы довольны тем, как здесь учат и обращаются с вашими детьми?

Глаза этой мамочки сразу заблестели, и она начала тараторить:

— Это лучшая школа! Мы очень довольны! Мой ребенок стал совершенно другим человеком, когда начал здесь учиться! Для нас с мужем это просто находка!

— А в чем он стал другим человеком? Можно поподробнее?

Тут она отводит меня немного в сторону и говорит таким, знаете, задушевно-вкрадчивым голосом:

— Мой ребенок наконец-то стал послушным! Теперь он слушается меня во всем!

Бинго! Школа сделала свое дело, и мама этому очень рада!

Но для меня это было первым сигналом к тому, что отсюда нужно побыстрее бежать. Странный я папа, правда? Который не хочет, чтобы его дети были послушными. Ведь с самого раннего детства мы слышим от бабушек, дедушек, мам и пап, что хороший ребенок — это ребенок послушный.

Я же считаю, что послушный ребенок — это в первую очередь удобный ребенок. Причем удобный всем: родителям, учителям (многие педагоги вообще себе таких записывают в любимчики) и даже государству. Он будет делать все, что ему говорят; безропотно принимать правила игры; слушать старших; голосовать на выборах, за кого скажут; пить то, что наливают; терпеть временные трудности, которые никогда не кончаются, и будет абсолютно нормальным человеком в обществе. Покорным, ждущим команды, безынициативным, не пытающимся изменить мир. Я действительно так считаю, и вот почему.

Представьте взрослого работающего человека, который привык подчиняться (слушаться) и делать только то, что входит в его обязанности. Поверьте, я знаю сотни таких людей, особенно много — из бывших бюджетников, которые не могли взять ответственность за свою жизнь в свои руки. Никогда от такого человека не дождешься инициативы, никогда он не будет делать больше, чем надо, работать будет только формально и с девяти до шести, и предел его мечтаний — это пресловутое «как у всех» или «не хуже, чем у других». Нормальный образ жизни нормального человека. Он привык, что им руководят, с самого детства, и эта модель прочно закрепилась в его сознании. Это, кстати, одна из причин, по которой в девяностые и нулевые многие кадровые офицеры шли работать охранниками после выхода на пенсию.

Или вот вам другая картинка. Взрослый послушный человек попадает в плохую компанию в институте, вырвавшись из-под гнета родителей, где все его окружение ведет праздный образ жизни, слоняется без дела, прогуливает пары и бухает при любой возможности. Как себя будет вести этот взрослый послушный человек, если он не привык говорить «нет»? Как станет отстаивать свою независимость, если он этого делать не умеет? Взрослые, выросшие из послушных детей, всегда смотрят на то, как ведут себя люди вокруг. Ориентироваться на чужое мнение для них норма, поэтому они всегда присоединяются к большинству: ведь так безопаснее.

Или вот так. Чья-то прекрасная, ангельская, такая послушная дочка наконец-то вышла замуж, но муж оказался не тем, за кого себя выдавал, и стал деспотом, который не чурается даже рукоприкладства. Послушность этой девочки сделала ее покорной по жизни, и она считает, что заслужить любовь можно только примерным поведением, как это было с родителями, что тебя будут любить, только если ты будешь хорошей девочкой. Она подавила еще в детстве свои приоритеты и желания, потому что чужие первичны. И вот она из кожи вон лезет, а мужа-деспота все равно это не устраивает. И так год за годом огромное количество женщин терпят домашнее насилие.

Конечно, послушный ребенок очень удобен для родителей, но расплачиваться ему за это потом, в будущей взрослой жизни, придется самому, без родителей рядом.

Быть послушным — это модель, которая остается на всю жизнь. Даже став взрослым, человек с установкой на послушание боится рисковать, делать самостоятельные шаги, постоянно ждет одобрения от социума и при этом ненавидит таких, как я. Почитайте комментарии к постам предпринимателей в соцсетях. Некоторые люди часто отвергают их желание быть независимыми, предприимчивыми, социально активными и высказывающими свое, особое мнение. Эдакие послушные удобные взрослые, выросшие из послушных удобных детей, которые страдают от такой модели. Но у них нет возможности что-то изменить, просто потому что по-другому они жить не умеют. Родители не научили.

Моя цель при работе с детьми — чтобы они стали самодостаточными и счастливыми взрослыми. Поэтому любой из них может аргументированно настоять на своем, если не согласен с моим мнением. Только аргументированно, пожалуйста. Без необоснованных истерик и протестов. Но даже если начнется истерика, я все равно буду с ними разговаривать, чтобы понять, чем она вызвана. Хотя порой хочется стукнуть кулаком о стол и сказать: «Выполнять! Потому что я так сказал!»

И тут читатель этой книги должен задать мне вопрос. Что-то из серии: «То есть детям можно все? Бить братьев и сестер? Кормить собаку клеем? Дергать маму за волосы? Поджигать папе усы? Какать в гостиной? И не ходить в школу, когда им вздумается?»

Нет, конечно. Для этого существуют правила, режим и границы. И каждый из этих пунктов будет выведен в отдельные татуировки, которые вы увидите дальше. И когда современные школьные учителя хватаются за голову и говорят, что с каждым годом дети становятся все более распущенными и непослушными, то основная проблема здесь не в послушности, а в том, что взрослые люди не научили детей соблюдать границы и правила.

У нас не принято бить братьев и сестер, потому что в нашей семье никто никого не бьет.

К маме с папой нельзя заходить в спальню, потому что им нужно иногда побыть вдвоем.

Ты не можешь взять чужую игрушку без разрешения хозяина, потому что это его собственность.

Ложиться спать нужно в 21:30 для того, чтобы на следующий день чувствовать себя хорошо.

И так далее. Об этом позже.

Я знаю точно: когда ребенок понимает, где заканчиваются его границы и начинаются чужие, когда он готов соблюдать принятые в семье правила, когда у него есть понятный спланированный режим, то ему легче жить. И в соблюдении порядка и дисциплины нет подавления личности. Есть прозрачность, предсказуемость и спокойствие ребенка. В остальном пусть будет свободен, проявляет свои любознательность и лидерские качества.

Мы в семье не заставляем детей ходить на те кружки или спортивные секции, на которые они сами не хотят. Все решения принимаем совместно, обсуждаем их, и дети знают, что их мнения равновесны мнениям взрослого. Куда поехать в отпуск? Как провести выходные? Какое кино будем смотреть? Ребенок должен чувствовать свободу выбора и значимость своего мнения. Более того, он всегда может быть против, и мы его постараемся услышать. Ведь благодаря его несогласию мы сможем открыть в нем что-то новое! Узнать его позицию, услышать аргументы, увидеть его боль, чтобы потом для нас это не оказалось неприятным сюрпризом. По крайней мере, так мы узнаем, о чем с ребенком можно поговорить.

Однажды мы собрались несколькими семьями на дружеские посиделки возле костра. Тогда многие родители впервые увидели детей друг друга. Наши и другие дети носились по лесу, перепачкались в грязи, кто-то порвал штанину, кто-то обжег руку, кто-то попробовал сырого мяса — в общем, обычное детское времяпровождение. Но в этой компании было два очень послушных брата. Они примостились на отдельное бревнышко, сложили ручки на коленочки, прямо как в книжках, и шесть часов (!!!) сидели в такой позе и улыбались, наблюдая за другими детьми и нами. Это было очень странно. Я тогда впервые увидел очень ярких послушных детей, и потом мы с женой долго обсуждали, что все-таки это страшно. Даже ненормально.

Послушными и удобными дети не рождаются — это приобретенный навык в системе нашего родительского воспитания. И я не хочу, чтобы мои дети были послушными.

Есть у нас с женой такая татуировка на сердце. Может быть, и вы решите себе такую сделать.

Правила-правила-правила… Вот лишь несколько примеров — наверняка каждый из вас сможет вспомнить множество других.

В чем разница между воспитанием одного ребенка и двоих/троих/четверых? Когда детей больше, чем один, они постоянно пытаются залезть на чужую территорию, в чужое пространство, и это порождает большинство конфликтов между ними.

Нам же непросто вдвойне, потому что они часть своей жизни провели в других семьях, и, когда у них начинается очередная война, доводы из серии «Это же твой брат! Твоя сестра!» работать перестают. Обычно дружные дети очень ловко переобуваются и говорят: «Он мне не родной брат!» — лишая нас и этого аргумента. И тогда в очередной раз мы заводим разговоры о границах друг друга и об их обязательном соблюдении.

Однажды я разговаривал с очень мудрым человеком, и он высказал интересную мысль, которая, естественно, отражает только его мнение и совсем не претендует на то, чтобы подвергать сомнению устоявшиеся теории. Он сказал мне, что те самые заповеди, которые Моисей принес людям, изначально звучали совершенно иначе, поскольку Всевышний не мог сформулировать правила с частицей «не». Вся вера основана на том, как нужно поступать и делать, и правила с «не» смотрятся странно. Он говорил, что это последствия множества переводов Библии: каждый переводчик в свою эпоху формулировал так, как ему было удобно. Вот мы и получили в итоге «Не укради!», хотя, по мнению моего знакомого, изначальная версия была «Береги свое».

И «не укради», и «береги свое» — это призывы к установлению границ. В одном случае речь об умении защищать свои интересы, в другом — об обязательствах не покушаться на чужое. Важно понимать и то и другое. Важно этому учить с самого раннего детства.

У каждого члена семьи есть свое пространство, метафорически — свой земельный участок, на котором он живет, выращивает цветочки, ухаживает за домом, украшает его так, как ему нравится, но вокруг этого участка натянута проволока под напряжением, и если какой-нибудь другой персонаж пытается без разрешения прорваться на этот участок, его бьет током. Так вот, роль тока, к сожалению, должны играть родители. Это и есть установление здоровых границ.

Одна из моих самых часто повторяемых фраз: «Твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека». И это не только про нарушение чужих границ, но и про защиту личного пространства.

Я уверен — и этому, кстати, полно научных подтверждений, — что если границы не выставляются в период дошкольного детства, то из ребенка вырастает беспредельщик, который начинает безобразно себя вести в школе, провоцирует окружающих, включая родителей, и постоянно пытается пробить границы дозволенного, потому что так и не разобрался, как вести себя в жизни с другими людьми. Тирания и детский деспотизм возникают у маленьких детей тогда, когда они получают власть, с которой не в состоянии справиться.

Когда у меня родился первый ребенок, я мечтал, чтобы мы с ним стали лучшими друзьями, но в процессе воспитания свое мнение поменял. Родитель не друг. Это человек, который в том числе и определяет границы дозволенного, отвечает за безопасность. С друзьями границы часто размываются, и за это никто не несет ответственности.

Конечно, мы будем дружить, но забываться при этом нельзя: мы с детьми не равны.

Сейчас есть множество воспитательных теорий, утверждающих: если вы хотите, чтобы ребенок был творчески развит и креативен, то его волю вообще никак нельзя подавлять. Я с этим в корне не согласен. Моя задача — сделать так, чтобы мои дети чувствовали себя защищенными даже перед близкими, но при этом понимали, что и на чужую независимость покушаться тоже нельзя.

У ребенка есть что-то свое. Своя территория, своя игрушка, своя одежда, свое время на сон. У нас тоже есть что-то свое: комната, телефон, вещи. И, на мой взгляд, понимание принципа «мое / не мое» — это и есть определение личных границ. «Я уважаю твое право на свое, будь добр и ты уважать мое право на мое, тогда у нас не будет поводов для конфликтов». По сути, сама идея границ нужна для того, чтобы эти самые потенциальные конфликты свести к минимуму.

Однажды мы решили помочь детям и за них убраться в их комнатах, пока они были в школе. Вместо благодарности получили только негодование и возмущения. Эта игрушка стояла не здесь, эта бумажка лежала в другом месте — даже то, что мне казалось хаосом, оказывается, было упорядочено в их личном маленьком мире. И обижаться в этом случае на них было бессмысленно, хотя бы потому, что мы нарушили их личные границы. Если мы требуем от ребенка соблюдения личных границ других людей, мы должны сами их соблюдать. Откуда ребенок узнает, что нельзя брать чужие вещи, если все кому не лень берут его?

С тех пор я вообще стучусь, перед тем как зайти к ним в комнату. Но опять же при этом не стоит забывать, что я не их друг, а глава семьи, который может и должен мудро управлять своим королевством и границы эти устанавливать, расширять или сужать в зависимости от ситуации.

Забираю Сашу из школы — садится в машину расстроенный. Разговариваю с ним, пытаюсь понять, что случилось. Говорит, что во время прогулки подбежал какой-то мальчик и ни с того ни с сего толкнул его. И это было не в игре, а специально. Мальчик нарушил границы моего ребенка. Надо разбираться, почему так вышло. Стали отматывать пленку назад, выяснять, что происходило, когда они с этим мальчиком встречались раньше. В конце концов оказалось, что перед прогулкой Саша бежал по лестнице, ему было весело, и он сорвал с этого мальчика шапку. Ага. Получается, он первый нарушил границы этого мальчика. Предложил ему поставить себя на место мальчика. «Было бы тебе обидно, если бы ни с того ни с сего с тебя кто-то сорвал шапку? Не в игре, а просто так». — «Было бы». — «Хотелось бы тебе отомстить обидчику?» — «Конечно». — «Вот видишь, как нарушение границ может вести к конфликту? Видишь. Хорошо. Береги свои границы и не нарушай без спроса чужие».

Таня пошла укладывать Матвея на ночь. Время всем утихомириться. Однако, заигравшись, мальчишки стали шуметь, выдернули младшего брата из полусонного состояния — и он начал хныкать. А это значит, что все заново: надо укачать, спеть песню, погладить. Еще на двадцать минут. И вот в одной спальне укладывают младшего брата, а в другой я разговариваю со старшими о нарушении границ. Как бы вы себя чувствовали, если бы, как только вы отходите ко сну, я приходил к вам и начинал плясать под дверью? Вы считаете нормальным будить своего маленького брата, когда он почти уснул? Хотелось бы вам попробовать в следующий раз самим уложить ребенка?

Никита в отпуске грохнул мамин фен. Да так, что тот перестал работать. Что ему сказать? «Никита, вот когда ты вырастешь и станешь папой, у тебя будет какой-то ежемесячный доход. И однажды на часть заработанных денег ты решишь купить подарок близкому человеку. Но твой маленький сын возьмет и разобьет эту вещь. Как ты себя будешь чувствовать при этом? Что ты ему скажешь? Зная последствия того, что произойдет, если отмотать время назад, стал бы ты брать его снова?»

Очень важно при установлении границ показать ребенку, что чувствует человек, когда его границы нарушаются. Ставить его на место этого человека, чтобы он осознавал, как неприятно, когда кто-то без спроса покушается на твое. Да и вообще такие разговоры много дают. Например, объяснение причинно-следственной связи (как поступки влияют на дальнейшие отношения), помощь в определении личных пределов свободы, понимание других людей с их желаниями и мотивами, в конце концов, подсказки о том, каково жить в этом мире.

Ребенок не рождается с пониманием того, как правильно жить. Он не появляется на свет с границами. И наша очередная задача — эти границы устанавливать и объяснять.

И еще кое-что. При всем этом не стоит забывать, что мы с детьми не по разные стороны баррикад. Мы не можем выставить с ребенком границы, как с соседом по площадке, коллегой или даже родным дядей, ведь пока наши дети маленькие, наша основная задача — их защита и забота о них. Поэтому если у нас и есть друг с другом граница, то она общая.

Знаете, какой была самая тяжелая экспедиция в моей жизни? Не подъем на высокую гору, не двадцатикилометровый маршрут в грозу, не переход через самый штормовой пролив Дрейка. Самым тяжелым маршрутом для меня, взрослого, был поход, когда наш гид не давал нам ориентиров.

— Сколько сегодня нужно будет идти по времени? Восемь-десять часов?

— Я не могу сказать. Как придем, скажу.

— Ну хорошо. Сколько километров нужно будет пройти по маршруту?

— Столько, сколько нужно. Все километры наши.

Меня, взрослого человека, менеджера со стажем, это просто выбивало из колеи. Очень сложно собраться без понятных критериев измерения результата. Только спустя несколько лет я стал опытным туристом и научился получать удовольствие от самого процесса переходов. Но все же с ориентирами на карте это делать гораздо легче, чем совсем без них.

Что же говорить о детях, которые обожают предсказуемость? Да-да, сюрпризы нужны скорее нам, взрослым, чем нашим мальчикам и девочкам, которым гораздо легче и лучше жить в рутинном и предельно понятном мире.

Один из любимых вопросов наших детей: «А что мы будем делать на выходных?» Я сначала недооценивал его. Даже если уже были понятные планы, обычно отмахивался и говорил: «Завтра все узнаете». И завтра мы стараемся устроить просто хороший день: какие-нибудь вкусняшки выходного дня на завтрак, кино, катание на горках, а может, парк аттракционов. Но, как только что-то идет не так, какая-то мелочь, я слышу: «Сегодня был ужасный день!» Да с чего бы, блин, ужасный! Сколько событий было хороших. Давай вспоминать. Вспоминаем, перечисляем, приходим к выводам, что день был хорош.

А почему так? Потому что ребенок живет предсказуемыми событиями. Когда ему известны планы, он предвкушает, планирует их, ожидает, а потом — раз! И все происходит, как он ждал, так, как ему говорили родители! Это ли не чудо! Именно так и формируется базовое доверие к этому миру.

Моя жена так делает с самого рождения детей: с вечера рассказывает подробно про планы, по шагам, — и дети всегда спокойны. Они знают, какое следующее событие их ждет, и оно действительно наступает. А если планов нет или мы серьезно от них отклоняемся, то нервная система детей начинает сбоить.

Возможно, ваши дети другие. А вот всех моих объединяет то, что они осторожно относятся ко всему незнакомому.

— Ребята, попробуйте манго! Это очень вкусно.

— Нет, я это не люблю.

— Да ладно тебе, ты же ни разу не пробовал. Если не понравится, выплюнешь.

Я-то знаю, что понравится. Как манго может не нравиться?

И они кончиком языка пробуют лизнуть, потом откусывают крохотный-крохотный кусочек, медленно жуют и выплевывают! Не распробовали! Елки-палки, да что же такое? Это же вкусно.

Это просто что-то неожиданное. А всего неизвестного дети боятся.

К нам приезжают гости, а дети их не знают. Волнуются, переживают.

Мы ведем их на новую секцию. Страшно. Упираются.

Везем их в детский лагерь. Кулачки сжаты, настроения нет.

Завтрашний день не расписан. Уровень энергии падает на глазах.

Если попросить наших детей, да даже нас, вспомнить самое счастливое время, проведенное вместе, то все мы ответим: локдаун во время пандемии новой коронавирусной инфекции. И счастливым он был для нас, потому что все мы жили в режиме строгого распорядка дня, иначе сошли бы с ума. У каждого перед глазами висело расписание, и каждый знал, что ему нужно делать сейчас и что дальше. Просто класс!

Но самое интересное — каждый вечер каждого дня имел определенную тематику, и дети с нетерпением этого ждали. Понедельник — день настольных игр. Вторник — день освобождения мамы от кухни. Совместно берем эту часть быта на себя. Среда — день творчества. Лепим, клеим, пишем, творим. Четверг — день просмотра семейного кино. С попкорном на диване, все вместе. Пятница — час чтения. Суббота — день, когда можно поиграть в компьютерные игры. Ну, для детей это особенный день. Воскресенье — аукцион. Как раз тогда мы покупаем то, что дети в среду творят.

Наши ежедневные ритуалы, допустим совместные ужины или чтение книг на ночь, дети ценят больше всего. Время на чтение строго ограничено, с 21:30 до 22:00. Они уже должны быть умыты, собраны на завтра — и, как правило, так и происходит. Если задержались — все равно в 22:00 книжка, которую я читаю, закрывается. И так всегда. Если я в командировке, читает Таня. Если мы уехали вместе — дедушка или бабушка.

Вроде бы мелочь, а на самом деле для детей она очень важна. Что бы ни происходило, книжке на ночь быть, а значит — все в порядке, все стабильно, все спокойно, все хорошо. И ребенок обретает эмоциональную стабильность, спокойно засыпает и просыпается довольным. Просто благодаря маленькому пункту в строгом распорядке дня. Режим создает базовое доверие к миру.

Кстати, чем младше ребенок, тем важнее для него все эти последовательные и предсказуемые события. Это я могу заметить по Матвею, которому всего полтора года. Как только что-то в его режиме начинает сбоить, он становится капризным и чересчур тревожным.

И очень важно понимать, что режим для ребенка создают родители! Не сам он определяет, когда ему есть, спать и гулять. Семья — иерархия, где роль создателя структуры домашнего времени достается родителям, находящимся во главе иерархии. И это не прихоть злобных мамы и папы, это создание условий для спокойной и мирной жизни. Тем более свободное время и время для игр ребенок может заполнять теми делами, которыми ему хочется заняться в это время самому. Здесь у него полная свобода.

Я чувствую себя хорошо, если у меня весь день отражен в календаре. Если бы вы увидели мой Google-календарь, вы бы лично убедились, что он расписан на ГОД вперед. Учтены все дни рождения близких, поездки, школьные каникулы, туры, форумы, выступления. Там же — секции детей, поездки на дачу, командировки, время на совещания, свидания с супругой, спорт, чекапы и т. д. Есть и гибкое время, которое заполнится неожиданными встречами, зубными врачами и бытовыми заботами.

Жизнь — это не хаос, и я ее хочу максимально упорядочить. Неужели у моих детей может быть по-другому?

Кто-то мне говорит, что нельзя жить по такому жесткому расписанию, а я скажу, что мне так хорошо. Какое-то время я потрачу на согласования и составление своего режима дня в течение года, а потом вообще не буду об этом думать. У детей, конечно, нет такой глубины планирования, но я вижу по ним, что, когда у них есть расписание хотя бы на квартал, им тоже от этого хорошо. Просто распишите для них все дни на неделе — и вы точно почувствуете разницу в поведении своих прекрасных чад.

Если лень самим делать файл для расписания детей, напишите мне на почту 45tr@batyrev.com — и я пришлю готовый шаблон, который вы сможете легко заполнить и распечатать.

И напоследок расскажу вам про динамический временной стереотип. Это странное словосочетание придумал известный ученый Иван Петрович Павлов, когда проводил серию экспериментов, изучая систему реакций на время.

Наверняка у вас были ситуации, когда вы просыпались за минуту до того, как прозвенит будильник? Это как раз и есть пример динамического временного стереотипа. Павлов доказал, что когда человеку в одно и то же время дают завтракать, то у него заранее, за несколько минут, начинает выделяться желудочный сок. Это же значит, что если примерно в одно и то же время ребенка укладывают спать, то его мозг начинает заранее готовиться к переходу в состояние сна. Получается, и взрослым и детям легче жить по режиму. Любой человек в режиме тратит меньше сил на переключение деятельности, меньше энергии расходует на ненужные функции.

Режим создает базовое доверие к миру.

Люблю эту татуировку.

В узких кругах меня знают как человека, создающего разные продукты для руководителей. Собственно, мой путь публичного человека начался с книги «45 татуировок менеджера», где я описываю свои правила управленца. И одна из не вошедших в ту книгу татуировок могла бы звучать так: «Люди не сопротивляются тому, в чем сами принимают участие».

Я всегда применял этот подход в работе со своими сотрудниками в разных форматах: мозговые штурмы, стратегические сессии, совещания, соцопросы и т. д. И конечно, давно заметил, что если не просто спускать решение сверху («Нам поступил приказ», «Ребята, нам надо сделать», «Я сказал выполнять!»), а перед тем, как принять решение, поинтересоваться мнением людей, прислушаться к ним, обсудить, а где-то даже и поспорить, чтобы прийти к единому мнению, то любое изменение принимается подчиненными очень быстро, ведь они — его соавторы. Поэтому крайне рекомендую руководителям чаще разговаривать со своими сотрудниками.

Так вот, с детьми это правило тоже работает великолепно!

Однажды мы приехали семьей на море в Испанию, сняли там достаточно большие апартаменты. И вот после длинной и утомительной дороги мы заходим в сверкающую от чистоты квартиру. Первое, что делают дети, когда туда забегают, — вываливают свои чемоданчики с игрушками на пол, и их игрушки весело украшают разными цветами всю горизонтальную поверхность.

Первое, что хочется в таком случае сделать, — срываясь на крик, построить всех в одну шеренгу, объявить правила, заставить все убрать, а потом ходить в роли надзирателя и, погавкивая на детей, поддерживать порядок. Но это же неправильно. Все с дороги устали, приехали в отпуск на море, детям нужно побеситься на каникулах, да и вообще — зачем орать, если можно не орать?

Выдыхаю, считаю про себя до десяти и впервые выдаю: «Так, ребята, собираемся на семейный совет!» Дети моргают, не понимают, что это, но в глазах нескрываемое любопытство. Сели за стол, я взял в руки бумажку, ручку и сказал:

— Теперь у нас будет семейный совет. Это совещательный орган, где все мы принимаем решения и мнение каждого учитывается. Смотрите, все мы приехали отдыхать: я от работы, вы от детского сада, мама от вашего воспитания. Но мы живем не в гостинице, где за нас все делает персонал, бытовые вопросы ложатся на наши плечи. Честно было бы, если бы все обязанности мы распределили равномерно? Тогда каждый сможет качественно отдохнуть. Давайте составим список обязательных бытовых дел, которые никто не отменял, несмотря на отпуск. Что нам нужно делать?

— Готовить еду, — говорит Никита.

— Все правильно, сынок. Иначе мы останемся голодными, — отвечаю я и записываю.

И так далее. Получается список из девяти обязательных дел.

1. Приготовление еды.

2. Влажная уборка.

3. Сухая уборка. Протирка пыли.

4. Вынос мусора.

5. Мытье раковины и унитаза.

6. Уборка игрушек (это я предложил, и все согласились, что дело нужное).

7. Уборка пылесосом.

8. Стирка и развешивание белья.

9. Глажка одежды.

— Дети, что вы можете взять на себя? Приготовление еды, может быть?

— Нет, папа. У нас мама вкусно готовит.

— Ну хорошо, пишем напротив этого пункта — мама.

Так мы распределили все роли. Где-то дети становились помощниками по основному делу, где-то только они взяли ответственность, например вызвались вытирать пыль и убирать свои игрушки. Но главное — что это придумали они сами! А я просто организовал.

В тот день впервые добровольно, без конфликта и с удовольствием дети сами убирали игрушки. А еще начали контролировать меня:

— Папа, а почему это ты мусор не вынес? Это твоя обязанность!

Молодцы, что тут сказать.

Тема семейных советов хорошо у нас прижилась, и мы частенько собираемся для того, чтобы дети участвовали в принятии решений. Совершенно точно решаем, какие активности у нас будут на школьных каникулах, куда мы поедем в семейный отпуск, как пройдут выходные. Всегда накидываем множество вариантов, а дети выбирают те из них, которые им понравились больше всего.

В эпиграф к этой главе я вынес цитату Артемия Лебедева — и полностью с ним соглашусь, что детям нужно наращивать суверенитет. Чем больше они будут участвовать хотя бы в принятии решений, касающихся их бытия, тем более здоровыми личностями вырастут. Но о детской самостоятельности я хочу написать отдельную главу, а здесь все-таки продолжим историю про вовлечение детей в принятие решений.

Еще один яркий пример — составление первого в их жизни расписания дня. Я отвез детей в очередной отпуск, на этот раз в Таиланд, где они оставались и после того, как я должен был вернуться на работу. Но чтобы они не потеряли ориентиры в режиме своего дня, нам нужно было составить распорядок.

Конечно, можно было бы «спустить его сверху» и сказать: «Дети мои, вот вам режим дня, теперь мы живем по нему». Но если есть возможность вовлечь детей, почему бы этого не сделать? Мы набрали кучу тайских журналов, начали вырезать из них близкие к смыслу задач, которые нужно выполнить, картинки (например, лучезарная улыбка по тематике очень подходит к чистке зубов) и потом наклеили их в том порядке, в котором я смог договориться с детьми.

Например, я настаивал, чтобы они умывались и чистили зубы сразу после того, как проснутся; они меня убедили, что делать это лучше после завтрака, а я особо, честно говоря, и не возражал. И так у нас получилось очень наглядное расписание дня, по которому беспрекословно дети жили весь отпуск, потому что они же сами его сделали! Часто подбегали к нему, сверялись, что делать дальше, и с радостью делали это. Кстати, вот и фото того первого распорядка дня, который мы вместе составили в их отпуске.

В общем, это управленческое правило работает вовсю и при воспитании детей. Возьмите его на вооружение, а лучше сделайте себе такую татуировку родителя: дети не сопротивляются тому, в чем сами принимают участие.

Со школой для Никиты мы не угадали. Выбрали одну из ближайших частных школ в районе, в пешей доступности, встречались с директором, которая была очень заинтересована в том, чтобы наш ребенок учился именно в их заведении, конечно, рассказывала про лучшие методики, индивидуальный подход, а потом познакомила нас со своей новой сотрудницей — будущей классной руководительницей сына. Это был очень неэнергичный и равнодушный человек, и у меня в голове не мог сложиться пазл: как этот педагог будет работать в такой замечательной школе? Но директор убедила меня, что в педагогах разбирается и это один из лучших кандидатов, которых она видела в своей жизни.

Забегая вперед, скажу, что этот кандидат покинула школу уже через полгода. Судя по всему, она предвидела это еще при трудоустройстве, поэтому особо тратить себя на первоклашек не хотела. На любой мой вопрос о том, как ребенок адаптируется к школе, как у него дела, на что нужно обратить внимание, я получал стандартный ответ: «Все нормально». Ни больше ни меньше, просто «все нормально».

Как оказалось, все было не так уж и нормально.

В этой частной небольшой и уютной школе заведовала даже не директор, а ее заместитель, эдакая серая кардинальша, которая работала школьным психологом. Направо и налево она клеила на детей ярлыки, используя всяческие психологические термины: эпилептоидный параноик, шизоидный истероид, конформический астеник и т. д. И это было не очень приятно.

В нашем классе дети вообще друг с другом не дружили, каждый был сам по себе, периодически возникали конфликты, но они решались внутри, кулуарно. Эта школа не хотела выпускать ничего за свои стены. Никто из родителей ничего толком не знал, при этом в родительских чатах недовольство «закрытостью» школы росло.

Уже позже я узнал из статьи Людмилы Петрановской, насколько опасно для детей, когда заведение, где они находятся, начинает напоминать бойцовский клуб, первое правило которого «Никто не должен знать о бойцовском клубе». На примере скандала, связанного со знаменитой элитной московской школой № 57, где некоторые учителя обвинялись в том, что они занимались сексом с учениками, и очень много лет все скрывалось и замалчивалось, в этой публикации хорошо объяснялась опасность так называемой дисфункциональной системы, закрытой — а значит, неблагополучной — группы.

В этой главе будет не совсем уместно эти признаки публиковать, но если вам интересно, то я могу отправить их вам отдельным файлом. Напишите письмо на почту 45tr@batyrev.com с темой «Бди!» — и я пришлю файл с признаками такой системы в ответ.

Время шло, Никита с каждым днем все больше не хотел идти в школу и, в отличие от того же садика, с нетерпением ждал, когда его оттуда заберут. О том, как у него дела в школе, рассказывал неохотно и говорил только то, что не любит директора, потому что она постоянно делает ему замечания.

И вот однажды, через три с половиной месяца после начала учебы, маму вызвали в школу на разговор с тем самым серым кардиналом — психологом. Суть беседы была в том, что Никита в свои семь лет чуть ли не создал ОПГ в классе, что он пытается стянуть на себя все влияние, быть авторитетом и выбирает для этого совсем неэкологичные способы. Мама попыталась сказать, что и в садике он был одним из лидеров в группе и у него есть такая потребность, поскольку он такой от рождения, и предложила вместе подумать, как сделать так, чтобы сын выбирал мирные способы завоевания авторитета.

— Его потребность в лидерстве чрезмерная, а качества лидерские еще не развиты, и он использует негативные методы, что проще, — ответила серая кардинальша.

— Все понятно, мы будем работать над его качествами, показывать, как нужно завоевывать авторитет мирным способом, — ответила мама.

— А вы думаете, это правильно? Вы вырастите Наполеона!

— Обществу нужны такие герои. Именно они меняют мир.

— А был ли счастлив Наполеон? Вот вы решите! Вы что, хотите несчастного ребенка вырастить? Его лидерские амбиции надо умерить, а качества эти задавить, чтобы выравнять картину со всеми! — продолжала психолог.

— Вы хотите уравнять его со всеми? — недоуменно спросила мама.

— А мы лидеров искусственно выделять не можем и никогда не будем! — поставила точку в разговоре заместитель директора школы.

Чуть позже приходил в школу я и вел бурные беседы с директором и с этой женщиной, которая любила навешивать на детей ярлыки, говорил о том, что не буду гасить в своем ребенке лидерские качества. Приводил в пример Антона Семеновича Макаренко, который работал с малолетними преступниками, и ни один из них не вернулся после выпуска из его колонии на дурной путь, при этом у него было много примеров, когда люди становились настоящими светлыми лидерами. Но меня тоже не услышали. При этом мой ребенок еще маленький и совсем не преступник, а просто хочет быть первым, я понимаю его и считаю, что это даже замечательно. И мне очень странно, что такая прекрасная школа не может справиться с задачей показать ребенку, какими конструктивными способами можно завоевать авторитет. Тогда я увидел, что дети авторитетами в этой школе быть не должны. Это место уже занято взрослыми. «Задавить», «погасить», «выравнять» — вот какой мотив был у этих людей.

Быть как все и не высовываться. Петь песенки на детских праздниках, лепить из пластилина одинаковых ежиков, рисовать то, что захотят учителя, быть старательным, аккуратным и прилежным. Чтобы радовать учителей и родителей. Ребенок со своим характером и своей особенностью — враг этого школьного социума.

И еще раз подчеркну, что все первое полугодие обучения эти проблемы замалчивались и не выходили за стены школы.

В январе 2019 года я, уезжая в очередную командировку, оставил старшему сыну письмо, после которого мы долго разговаривали и решали, каким именно способом он будет добиваться авторитета в классе. Хотя уже тогда было принято решение, что из школы этой мы будем бежать, как убежала и классная руководительница. Вот оно.

Выбрав несколько пунктов из этого письма, мы с Никитой начали работать над ними. Уже в конце первого класса пункты 2 и 8 были выполнены. А мы за это время нашли другую замечательную школу…

Наши дети рождаются совершенно неприспособленными к самостоятельной жизни, в отличие, например, от младенцев любого другого млекопитающего, многие из которых уже со второй недели своей жизни могут существовать сами, без матери. У человеческого ребенка не развиты с рождения ни слух, ни зрение, ни мышцы, которые нужно адаптировать к жизни и тренировать для приспособления к новой среде. Что там говорить, если даже голову младенец не может держать и мама с папой его поддерживают за затылок, который вначале помещается в ладошку!

Меня восхищают маленькие дети, особенно как целеустремленно они учатся жить. Пока Никита был совсем крошечным, я восторгался каждый раз, когда он приобретал новый навык: сначала научился держать голову, потом брать в руки предметы, затем переворачиваться со спины на живот, дальше передвигаться по-пластунски. И это было для меня чудом!

Я понимаю, звучит банально, ведь все дети проходят этот жизненный этап и начинают подражать взрослым. Но все равно это каждый раз чудо. Хотя бы просто потому, что прежде чем ребенок научится этому, он пробует тысячи раз. Кряхтит, ноет, стонет, буянит, но пробует, пробует, пробует… с утра до ночи, с ночи до утра. Сейчас, через три часа, через шесть часов, через двенадцать часов, через сутки, через неделю, через три недели он пытается выполнить какое-то одно действие, пока у него не получится! А когда получается, он делает это еще и еще, пока это не перерастет в навык.

А потом дети взрослеют и теряют свои упорство и мотивацию. Я думаю, не последнюю роль в этом играют и родители.

Спустя полгода обучения старшего ребенка в первом классе я увидел, что он не знает, как писать очень много букв, и решил, что мне по плечу научить его этому. Тем более были большие вопросы к школе, и рассчитывать на нее я уже не мог. Обстоятельства сложились так, что мы уезжали на две недели на зимние каникулы в отпуск, и мы договорились с ним каждое утро заниматься прописями.

В первое утро я просто расстраивался. Он неправильно держал ручку, ему не удавалось выводить некоторые буквы вообще. А те, которые получались, были разного размера и разной формы. Например, «О» были иногда похожи на маленьких бегемотов, иногда на огурцы, а иногда на треугольники. Я шутил над ними, мы смеялись, но все-таки я был озадачен: как же правильно научить сына?

На второе утро я уже начал нервничать. По-прежнему прогресса не наблюдалось, но я был уверен, что дело только в практике и в количестве часов, которые нужно посвятить письму. Шуток с моей стороны стало меньше, но я держался, чтобы не давить. Говорил: «Смотри, Никита, это просто». И сам показывал на чистом листе бумаги, как правильно выводить буквы. Личный пример не сильно работал: Никита понимал, что это просто, когда пишу я, но повторить не мог. Он просто не умел этого делать.

День третий: мы тренируемся, выводим буквы. Очень медленно и не очень аккуратно. И тут меня осеняет.

— Никита! Я буду учиться вместе с тобой. Я ни разу в жизни не писал левой рукой и сейчас буду писать текст «Я не умею писать левой рукой» пятьдесят раз. — И я впервые в жизни взял ручку в левую руку.

Ох, друзья мои! Мой почерк при письме левой рукой оказался в разы хуже почерка моего ребенка. Нейронные связи в мозге сформированы не были, и я выводил этот текст минуты две, а потом не смог его прочитать. Что происходит вообще? Я же умею писать! Я ЗНАЮ, как пишутся буквы! Почему же вышло предложение, написанное китайскими иероглифами? Почему так сложно соединяются эти буквы и кто придумал эту дурацкую «ю»?

В общем, я пыхтел, старался, и почти час у меня ушел на то, чтобы буквы были похожи на буквы. Рядом пыхтел и старался мой сын.

И я понял его. Я понял, как это тяжело — учиться писать. Все претензии к моему сыну были сняты, мозг начал работать по-другому. При этом еще раз отмечу, что вообще-то писать я умею.

В этот же день я придумал способ обучения, который, оказывается, уже был придуман до меня. Это метод «зеленой ручки», который разработала в свое время Татьяна Иванко. Когда ее дочка писала в прописях, мама не подчеркивала красной пастой ошибки ребенка, как это делали в начальной школе, а, наоборот, выделяла зеленой пастой те буквы и крючочки, которые получались хорошо.

Тогда, не зная про этот метод, я дошел до него сам и начал рисовать восклицательные знаки возле тех букв, которые были написаны сыном близко к идеалу. При этом у нас было соревнование: нужно собрать больше восклицательных знаков на одних и тех же словах, чем в прошлый раз.

Это было весело и азартно. Сын улыбался, я улыбался, мы были одной командой. Не людьми, которые перетягивают канат в разные стороны, а настоящими единомышленниками. Еще через несколько дней я предложил Никите порадовать бабушку и написать ей короткое обращение из тех букв, которые уже начали получаться. Пока Никита выводил этот текст, я наносил себе татуировку на левую руку: «Чтобы понять ребенка, нужно встать на его уровень».

И если читателям этой книги покажется, что это некрасивый почерк, я скажу, что написано очень красиво. И я знаю, сколько сил было в это вложено и сколько гордости я испытал, когда увидел это предложение.

— Папа, а мне будет больно? — спрашивает ребенок, когда мы идем ремонтировать его зубы.

— Да, тебе будет больно, — отвечаю я, — но ты парень сильный, выдержишь и это. Я верю в тебя.

Незачем врать ребенку. Хотя бы просто потому, что он узнает правду и будет очень сильно на вас обижен. А то и настолько сильно разочарован, что у него останется травма на всю жизнь.

В качестве примера приведу диалог, который у меня состоялся на моей любимой Камчатке с одним из местных жителей, Володей. На экскурсии по Петропавловску-Камчатскому я бурно отреагировал на театр, который увидел в этом городе. Он действительно красив, находится недалеко от Авачинской набережной и очень здорово смотрится.

— Как часто ты ходишь в театр, Володя? — спросил я его.

— Я не хожу в театр. Уже двадцать пять лет, — ответил мой новый приятель.

И дальше он поведал историю, которая навсегда оставила след в его сердце.

Когда Володе было три года, бабушка повела его на какой-то детский спектакль, но Володе этот спектакль не нравился. У него было много энергии, он возился на стуле, съезжал с сиденья на пол, громко спрашивал бабушку, когда уже все закончится, и другими детскими способами демонстрировал свою невовлеченность в действо, которое происходило на сцене. Бабушка же в свою очередь цыкала, одергивала, краснела, извинялась перед соседями и заставляла на все это смотреть.

Антракт. Все выбегают из зала в фойе для того, чтобы купить сладкую вату и сбегать в туалет, и тут внимательная бабушка, просканировав обстановку вокруг, увидела много разных масок, висящих на стене. Это были маски монстров, клоунов, животных, рыцарей да и много кого еще.

— Вова, смотри, какие маски! — показала бабушка пальцем, и завороженный Володя, открыв рот, стал ими любоваться. — Нравятся они тебе?

— Конечно, нравятся, бабушка, они такие красивые! — отвечал ее любимый внучек.

Надо сказать, что маски и правда были очень красивые, привезенные из разных стран и регионов страны. Подвешены они были в два раза выше человеческого роста и служили скорее элементом театрального декора, но точно не продавались. Но бабушку это не остановило.

— Так вот, Володя, если ты смирно будешь сидеть весь второй акт представления, то после спектакля сможешь выбрать любую маску и забрать ее с собой.

И Володя был идеальным ребенком следующие семьдесят минут своей жизни. Он не издал ни одного звука, внимательно слушал каждое слово актеров со сцены, еле дышал, чтобы не спугнуть удачу, которая ему представилась совершенно случайно. И он думал о той самой маске, которую унесет домой.

Как вы понимаете, Володя никакой маски домой не унес.

Со словами «Нечего себе придумывать» бабушка тащила его в гардероб, чтобы поскорей уже отдать родителям, а он сначала был растерян, потом злился, а потом безудержно рыдал. И с тех пор больше ни разу в жизни не переступил порог театра. Никогда.

Для ребенка нет никакой другой вселенной, кроме его родителей и близких родственников. Ей он доверяет на сто процентов, она может его всегда защитить, олицетворяет собой мудрость жизни. И если эта вселенная начинает показывать ребенку, что не такая уж она и надежная и она с ним тоже может поступать подло, то на кого в таком возрасте опираться ребенку? На кого рассчитывать?

— Папа, ты не видел пульт от телевизора?

— Я его убрал, потому что вы действительно перебрали с телевизором в это воскресенье и смотрели дольше на двадцать минут, чем мы договаривались. Давайте придумывать, в какие игры мы теперь можем поиграть все вместе.

Хотя можно было сказать: «Пульт сломался», «Пульт унесла белочка и сказала, что принесет завтра», «Ой, я не знаю. А куда же он мог деться?» Что там еще говорят?

Я действительно не понимаю смысл такого сиюминутного вранья. Мы, конечно, можем решить любой вопрос с помощью обмана, причем быстро, здесь и сейчас. Ведь это маленькое существо пока легко обмануть, оно же нам доверяет на сто процентов. Поэтому появляются бабайка, который заберет, если он не будет есть; папа, который приедет и в следующий раз обязательно купит эту игрушку; попа, которая слипнется от такого количества сладкого. Чтобы не боялся врача, чтобы был послушным в театре, чтобы поверил, что пульт унесла белочка.

Точнее, не так. Чтобы в этот момент не боялся врача, чтобы в этот момент замолчал на семьдесят минут в театре, чтобы в этот момент поверил, что пульт унесла белочка. И угомонился.

Только этот момент проходит. И укол оказывается болезненным. И ребенку нашему не только больно, но и обидно, что его обманул родной человек. Мы таким тактическим враньем только усиливаем его боль, формируем фобии и вызываем отторжение.

Не надо разочаровывать детей собственным нежеланием разговаривать и объяснять.

Кстати, это один из принципов, которыми я по-настоящему горжусь. Мои дети знают, что я ни разу в жизни их не обманывал (еще раз скажу: я просто не понимаю, зачем так делать) и ни разу в жизни не дал обещание, которое бы потом не исполнил. То есть если папа что-то пообещал — это точно, абсолютно точно будет сделано. Иначе он не будет давать слово.

— Папа, а ты умрешь?

— К сожалению, да. Все люди смертны, но я буду делать все для того, чтобы время, которое у меня осталось, проводить на сто процентов ярко вместе с вами.

И им не всегда нравятся мои ответы. Мой старший сын после этой фразы начал возмущаться, плакать и даже говорить, что он вырастет и изобретет лекарство, мы не станем болеть и будем жить вечно. На это я ответил, что мне очень приятно, что он так любит нас и заботится. Пусть изобретет.

Но при этом у меня есть возможность объяснить ему, что такое старость и как ее максимально отсрочить. У меня есть возможность поговорить с ним. Не отделаться от него враньем в этот момент, а выстроить диалог.

Не врать, что у меня нет денег сейчас на эту игрушку, а объяснить, почему у меня другие приоритеты. Терпеливо разговаривая.

Не пугать вон тем дядей в полицейской форме, чтобы ребенок умолк, а рассказать о том, почему в общественных местах ведут себя не так, как дома.

Не обещать, что после того, как он пойдет в садик, у него появится много хороших друзей, а терпеливо разговаривать о том, как их можно завоевывать.

В общем, работать родителем, а не быть вруном. Ведь каждый из нас хотел бы воспитать достойного человека, чтобы его ребенок был счастлив, уважаем и любим окружающими, ему все удавалось бы в жизни. При этом мы готовы обманывать в мелочах и напрасно его обнадеживать. Очень странно, не так ли?

В ноябре 2021 года мы пошли в самый известный детский парк праздновать день рождения Саши. Огромное количество аниматоров, десятки бассейнов с шарами, горки, тарзанки, аттракционы и множество его друзей. И вот сцена: один из приглашенных одноклассников, которому всего-то восемь лет, достает модный iPhone и что-то там включает, его облепляют все дети и зависают там минут на десять. Праздничный торт, все эти развлечения вокруг, человеческое общение уходят на задний план. Все внимание привлекает маленький экранчик, куда устремили взгляды уже не маленькие дети. Мой старший сын сидит рядом со мной, и я ему говорю: «Вот видишь, как зомбирует телефон всех детей. Это то, о чем мы с тобой говорим много лет». Он мне отвечает, что давно это уже заметил и видит постоянно. Потом я не выдерживаю и говорю: «Так, Костя, убирай телефон! Посмотрите, сколько интересного вокруг». Мальчик испуганно его прячет, и дети снова бегут играть всей толпой в свои детские игры.

Когда за Костей пришла его мама, я у нее спросил, сильно ли ребенок подсел на гаджет. Она только развела руками — мол, вообще кошмар, ничего сделать с этим не могу. Но кто же дал гаджет в руки этому прекрасному мальчику?

Наверное, ни для кого не секрет, что сам изобретатель этого устройства, Стив Джобс, очень ограничивал своих детей в пользовании собственным детищем. В книге «45 татуировок личности»[19] я подробно писал о том, что сотрудники Google, Apple, Yahoo, Hewlett-Packard и других компаний, которые работают с компьютерами, отправляют детей в школу без современной техники, потому что компьютеры препятствуют творческому мышлению, взаимодействию людей, движению, концентрации внимания и многому другому.

Как угодно называйте меня — динозавром, «совком», консерватором, — но я убежден, что до десяти лет ни планшет, ни смартфон не должны быть неотъемлемой частью жизни ребенка, его собственностью. Потому что потом устанем расхлебывать.

На мой взгляд, ребенок должен научиться взаимодействовать с миром без такого «помощника», поскольку, во-первых, он не умеет себя пока контролировать, во-вторых, не способен отличать хорошее от плохого, а в-третьих, гармоничное развитие подразумевает сбалансированное развитие моторики, тела, речи и живого общения. А эти прекрасные помощники, к сожалению, совсем таких навыков не дают.

Цифровая зависимость — официальный медицинский диагноз согласно Международной классификации болезней 10-го пересмотра (МКБ-10). Это психическое расстройство, при котором количество нейронных связей снижено на 10%. Да-да, наш мозг усыхает на 10%. И реакции на стимулы при цифровой зависимости, как показали исследования, такие же, как на наркотики у наркомана. Уже каждый второй коммерческий наркологический диспансер, где лечат наркоманию и алкоголизм, предлагает исцелить и от гаджето- и интернет-зависимости. Мне, например, страшно, когда я захожу на эти сайты и вижу разделы «Алкогольная зависимость», «Наркозависимость» и «Игровая зависимость». Ни один взрослый (здравомыслящий, конечно) не даст своему трехлетнему ребенку стопку водки. А вот сунуть ему планшет — дело плевое! Мы же живем в современном мире, малыш не должен отставать от технологий!

Думаете, я сгущаю краски? Вовсе нет. Есть дети, которые пытаются раздвинуть на стеклянном окне пальчиками изображение, чтобы его увеличить и получше рассмотреть. И дети, которые не хотят писать, потому что у них есть голосовые помощники, и те, которые истерят в борьбе за гаджет и кидаются на родителей. Или вы не знаете про такие случаи?

https://youtu.be/zMt_usakAxs

И тут основная проблема даже не в сколиозе, потере зрения, нарушении кровяного давления. Меня больше всего беспокоит работа их мозга. Ведь он еще не созрел для того, чтобы потреблять мусорную информацию из интернета. Вот что говорит Андрей Курпатов, и я ему верю.

Мозг — очень прожорливое существо: эти в лучшем случае два процента от массы тела потребляют пятую часть затрачиваемой нами энергии. И конечно, эволюция поставила специальные системы защиты, чтобы мы не увлекались думаньем и не тратили дорогие в естественной природе калории.

Поэтому существует эволюционное правило: если предложить мозгу задачу попроще или посложнее, он выберет ту, что попроще. В результате возникает очень опасная ситуация: производители контента соревнуются между собой, кто сделает его проще, примитивнее, глупее — до элементарной бугагашечки.

А мы — то, что мы потребляем. И если наш мозг потребляет бугагашечки, картиночки и видосики, то неважно, какая информация еще находится на просторах интернета: мы не сможем ее осилить, потому что потеряли навык к пониманию сложного[20].

Вот в этом-то все дело, друзья мои. Кто-то восхищается тем, что мир открыт, как никогда, что сейчас можно найти доступ к любой информации, любой библиотеке мира, любой, хоть самой редкой книге. Но, к сожалению, большинство даже взрослых людей потребляют в интернете развлекательный контент — новостные ленты, небольшие видеоролики (привет, соцсети), невнятную музыку и странные онлайн-игрушки, а вовсе не научные статьи на сложные темы. Так уж устроен наш мозг, и я очень хочу, чтобы мозг моих детей научился потреблять сложное хотя бы до десяти лет.

Это первая причина, почему у них нет смартфонов и планшетов. Более того, на десятилетие, когда я предложил старшему сыну купить этот аппарат, он отказался сам, аргументируя это тем, что звонить он может со своих смарт-часов, а играть и так, в отведенное для этого время (один час в неделю в субботу). И еще он сказал: «Папа, мы же должны созидать, а не потреблять».

Это вторая веская причина, почему я против смартфонов в раннем детском возрасте.

Однажды я услышал интересную мысль от известного нейропсихолога Марии Каменецкой, и она мне очень понравилась, поскольку Мария смогла доформулировать за меня то, что я давно хотел выразить. В мире есть два типа людей: потребители, которых много, и созидатели, которых мало. И большинство людей, которые зависают в гаджетах, — это потребители. Они «пожирают» чей-то созданный для них контент и привыкают к этому, привыкают к бесконечному и простому потреблению, вшивая эту модель поведения в свою личность. По-настоящему что-то создавать этим людям будет сложно, потому что их мозг этого делать не научился. Он не способен генерировать идеи из ничего, а может только брать то, что ему скармливают какие-то люди. Брать, лайкать, смотреть, листать ленту. Много ума для этого не надо.

И когда родители восхищаются: «Ой, а мой-то уже в три года может со смартфоном управляться», — мне им хочется показать видео, где обезьяна научилась смотреть соцсети.

Ролик показывает: способность тыкать в экран телефона ничем не отличает ребенка от обычного примата. Пользоваться им могут и наши ближайшие эволюционные родственники. Много ума для этого не надо. А вот находить общий язык с одноклассниками, анализировать прочитанную книгу, выпиливать лобзиком и писать стихи — это сложно. Созидать тяжело.

В общем-то, детям мы так и говорим: если вы уходите в компьютер, то начинайте созидать. Будьте блогерами, программируйте, пишите электронную музыку, учите английский, но только не зависайте на тупом контенте. Лучше зарабатывать на тех, кто потребляет. И учиться этому. А на развлечения часа в неделю достаточно. И то лет с семи-восьми. Собственно, так у нас и происходит.

https://youtu.be/lGe-XaZV-s4

Меня спрашивают родители других детей: «А как же социализация? У всех детей в классе есть гаджеты, а у вашего нет? Он же чувствует себя обделенным». Это правда, мои дети — единственные в своих классах, у кого нет гаджетов. Но они всё понимают и даже сами показывают пальцами на детей в отпусках на море, которые сидят в телефонах на пляжах или у бассейнов, и шепчут мне: «Смотри, папа, еще один потребитель растет». Они понимают, что мы точно можем купить им по самому дорогому смартфону, и знают, почему не покупаем. Никакого секрета от них у нас нет. Просто пока рано.

«Дети до семи лет уже год жизни провели в гаджете» — это слова британского психолога Арика Сигмана. Результаты своего исследования он озвучил на выступлении в Британском Королевском научном обществе. В России схожие цифры зафиксировала Лаборатория Касперского. По словам экспертов компании, в нашей стране 40% детей до десяти лет постоянно находятся онлайн[21].

Еще раз повторю, что это значит. Мозг в период максимального развития не получает должной нагрузки. Ребенок, уткнувшись в свой гаджет, потребляет информацию, которая, с одной стороны, плохо усваивается, а с другой — и вовсе не нужна. И самая большая опасность для него заключается в том, что, когда он растет, у него не формируются нейронные сети, которые отвечают за то, как он запоминает информацию, как концентрирует внимание, как контролирует желания, как управляет эмоциями. Это важнейшие навыки, которым ребенок может обучиться только в аналоговой среде, при взаимодействии с другими людьми. Именно поэтому в Кремниевой долине все IT-гиганты создают классы без компьютеров для своих детей!

Не нужно подсовывать детям телефон или планшет, включая какую-нибудь занимательную игру или мультик, превращая их в подобие маленьких зомби, которых сложно оторвать от экрана! Ведь потом, когда они привыкнут к этому и начнут жить в своем параллельном мире, когда станут бороться с вами за гаджет и прекратят реагировать на замечания, будет уже поздно.

А главное, помните, почему дети попадают в этот мир: родители сами подсаживают своих чад на гаджеты.

Я понимаю, что родителям это удобно: не нужно тратить время и силы, придумывать досуг, играть в игры, читать книги. Можно за секунду освободиться от тяжелого гнета родительства и заняться своими делами. Но такая халатность в итоге иногда приводит к тому, что ребенок начинает проявлять безразличие к реальной жизни. А этого, согласитесь, никому из нас не хотелось бы.

Конечно, у моих детей будут смартфоны, причем совсем скоро. Но что из всего этого выйдет, я пока не знаю. Наверное, об этом можно будет прочесть в следующей книге о татуировках родителя, которую я напишу, когда мы вместе пройдем их пубертатный период, лет через десять, но пока мне кажется, что я сделал все правильно. Максимально отсрочил их обладание такой желаемой штукой, как личный гаджет. Причем без обид на родителей и с полным пониманием, почему мы так делаем.

И пожалуй, самое главное. Мои дети не могут нам сказать, что мы сами постоянно сидим в телефонах, потому что мы стараемся как можно меньше использовать гаджеты. Хотя у нас с женой в телефонах находятся офисы со всеми CRM-системами, банк-клиентами, Zoom, чатами и прочим, мы практически не берем их в руки, если дети дома. Более того, они даже видят, что я оставляю телефон на подзарядке на кухне, когда иду спать, поскольку знают, что телефон на ночь — это вредно.

Берегите мозг своих детей, пока они маленькие. Пожалуйста.

В 1961 году психолог Альберт Бандура и его коллеги провели всемирно известный эксперимент в рамках развития теории социального научения[23]. Они изучали влияние на детей моделей поведения взрослых. В эксперименте участвовали 72 ребенка: 36 мальчиков и 36 девочек, воспитанники детского сада при Стэнфордском университете.

Детей по одному приводили в экспериментальную комнату. В одном углу ребенка усаживали заниматься играми и творчеством, в другом располагался взрослый человек, а также игрушечный молоток, большая надувная кукла Бобо и конструктор на столике.

Ребенок начинал игру, а вот взрослый первую минуту делал вид, что занят конструктором, но потом начинал проявлять агрессию по отношению к кукле. Причем не просто бил ее, а садился на нее верхом, лупил ее игрушечным молотком по голове, затем пинал и бросал по комнате. Все это он сопровождал фразами типа «Врежем ему по носу».

Через десять минут экспериментатор приходила за ребенком, чтобы отвести его в другую игровую комнату, где было много привлекательных игрушек. Но через несколько минут после того, как ребенок вовлекался в игру, экспериментатор сообщала ему, что эти игрушки она решила оставить для других детей. Однако он может играть с чем захочет в следующей комнате (уже третьей по счету). Вторая комната использовалась специально для того, чтобы пробудить в ребенке раздражение и агрессию. И чем больше ему запрещали играть в игрушки для других детей, тем больше он начинал злиться.

Наконец его приводили в комнату номер три, где, как и в первой, находились кукла Бобо, игрушечный молоток и конструктор, а также множество других игрушек: мелки, куклы, машинки, раскраски, мяч, игрушечный чайный сервиз, однако уже не было взрослого. Как вы думаете, чем занимался раздраженный ребенок?

Самым интересным в этом эксперименте было то, что не над всеми детьми эти психологи так издевались. Часть детей не видела взрослого, избивающего куклу Бобо. И естественно, они вели себя гораздо менее агрессивно, даже если были раздражены после второй комнаты.

Мне кажется, этого уже вполне достаточно, чтобы понимать, что дети будут копировать поведение взрослых, и не только родителей.

В конце 2021 года дети помешались на сериале «Игра в кальмара», где взрослые играют в детские игры, но цена любой ошибки — беспощадная расправа с участником. Да, многие поклонники сериала утверждают, что он про человечность и нравственность. Однако дети, понаблюдав убийство 455 участников в красивых детских декорациях, начали играть в ту же игру в школах, на площадках и праздниках. Маркетологи эту тему быстро подхватили, начали производить детские игрушки и проводить детские дни рождения в этом стиле, а костюмы по мотивам сериала были нарасхват для хеллоуинских вечеринок и новогодних карнавалов. И главное — родители это стали активно поддерживать: «Ну, нравятся нашим детям эти яркие персонажи, и что тут такого? Мы в детстве тоже играли в военные игрушки и убивали фашистов». Взрослые забывают только одно: возрастное ограничение сериала — 18+. Как ребенок мог увидеть этот фильм? Как?

Я писал пост возмущения на эту тему, но далеко не все родители меня поддержали. Многие считают меня излишне тревожным и несовременным. Но я продолжаю утверждать, уже со страниц этой книги, что такой контент может только навредить социальному и психологическому развитию ребенка, побуждает его быть равнодушным к чужим проблемам и стоять в стороне. Более того, считать, что убивать людей, которые не нападали на твою Родину, — это нормально. Тем более в одной из глав выше я уже писал о том, что дети нередко не обладают критическим мышлением, а значит, что-то увиденное и услышанное становится для них нормой и врастает в их ментальную модель поведения. Эксперимент с куклой Бобо это наглядно демонстрирует.

Да и случаи с керченским, казанским, пермским стрелками, которые устраивают пальбу в наших учебных заведениях, это подтверждают. Это только самые известные происшествия. На самом деле только в России с 2017 года случаев стрельбы в школах уже больше пятнадцати, и убийцами стали совсем еще не взрослые дети, которые выросли в интернете.

Помните, как нам говорили родители: «Если к тебе подойдет незнакомый человек на улице, не разговаривай с ним»? А когда родители видели, что какой-то неадекватный мальчик таскает за хвосты кошек, они пытались убеждать нас в том, чтобы мы с ним не дружили. Был у меня такой «друг» в детстве, который издевался над животными во дворах, и родители сделали все, чтобы я с ним не общался. Кстати, сейчас он сидит в тюрьме, причем не впервые. Первый срок был за поджог магазина, второй — за двойное убийство.

Так вот, интернет — это новая улица. И доступа к разным сайтам со сценами насилия или ресурсам, склоняющим детей к суициду или вступлению в террористические группировки, невероятно много, причем на расстоянии одного клика. И я считаю, что информационная безопасность моих детей — это моя задача. Особенно если есть ограничения 18+.

И не всегда нас спасет приложение «родительский контроль», который мы устанавливаем на гаджеты и компьютеры детей. Ведь какие бы запреты ни стояли, сколько бы методов мы ни использовали, тот, кто ищет, всегда найдет. Хотя бы в телефонах одноклассников.

Спасти нас могут разговоры о мудром и вечном. О добре и зле, о хорошем и плохом, о своих чувствах и детских переживаниях, о выборе и его последствиях, об умении не вестись на чужое и наличии собственного мнения, которое может не совпадать с мнением всех вокруг. И конечно, об интересах детей.

Когда они смотрят YouTube по телевизору (гаджетов у них пока нет) и я слышу голос нового блогера, то сажусь рядом с ними и увлеченно изучаю контент. Слышу мат — и говорю: «Фу. Как он может так грязно ругаться? Это же некрасиво, его же дети смотрят». Дети краснеют и говорят, что им тоже такое не нравится, и мы решаем вместе не смотреть ролики людей, которые пачкают свою речь такими словами.

Для каждого ребенка у меня есть плейлист в телефоне, куда собраны их любимые треки. И если я слышу песню с неоднозначным смыслом, мы, конечно, разговариваем об этом.

Разумеется, я беседовал с детьми об «Игре в кальмара», потому что странно прятать голову в песок, запрещать и делать вид, что я ничего об этом не знаю. Я признался, что начал смотреть сериал и бросил, поскольку там много бессмысленных убийств. Мы в очередной раз поговорили о том, какие фильмы я считаю хорошими, а какие плохими; более того, я объяснил: да, понимаю, об этом говорят все их ровесники, и если они очень хотят, то мы можем посмотреть первую серию, чтобы они убедились, что этот сериал про жестокость, хотя мне будет очень неприятно смотреть его снова. Кажется, мои дети выдохнули, когда я это с ними обговорил, сказали, что смотреть не будут, всё поняли — и им больше нравится, когда их папа в хорошем расположении духа, поэтому расстраивать меня они не хотят. А выдохнули, потому что я дал им легальную возможность сериал этот не включать, да и сами они не хотели всего этого видеть.

Ну и, конечно же, есть соцсети, которые культивируют приукрашенные образы людей и дезориентируют детей, показывая им короткий путь к славе и деньгам. Стоит зайти в любую из них — и вы увидите, что на каждом шагу успешные путешественники, стримеры, бьюти-блогеры и прочие крутые кумиры. Если ребенку не объяснить правила игры, он будет искренне верить, что все так на самом деле и есть. Чтобы стать знаменитым сейчас, не обязательно быть лучшим оратором, актером или телеведущим. Достаточно снимать дичь — и она сама завирусится: прыгать головой вниз в сугробы, делать селфи на краю обрыва, поедать какую-нибудь гадость в эфире или наносить ущерб своему телу. Я не против того, чтобы дети стремились к популярности, но я против желания быть популярным любой ценой. И об этом тоже нужно разговаривать.

Какие еще правила работы с интернетом я использую при воспитании детей?

Тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год. Время, когда мы еще гуляли во дворе компаниями соседских мальчишек и девчонок и ничего не боялись. Я, восьмилетний мальчик, которому срочно что-то понадобилось забрать дома, но в квартиру на четвертый этаж было идти лень, нашел самый простой способ получить желаемое:

— Ма-а-а-а-а-а-ама-а-а-а-а-а! Па-а-а-а-а-апа-а-а-а-а! — ору я под балконом в надежде, что родители услышат.

После пятой попытки доораться на балкон выходят родители, и я прошу их скинуть мне мою гордость — полевую сумку офицера, в которой аккуратно сложены карты, блокноты с секретными записями, маленькие книжечки, линеечки, коллекция найденных ключей и еще кое-что особо ценное.

Родители скрываются и через минуту появляются на балконе снова, с моей прекрасной полевой сумкой.

— Там ничего не разобьется? — спрашивает меня мама.

— Нет, мама! Бросай! — радостно кричу я, и мама запускает сумку в ближайшие кусты, чтобы смягчить падение. К сожалению, это не помогает: когда я открываю сумку, все внутри там испачкано каким-то серебряным порошком.

Дело в том, что в этой сумке лежала самая дорогая моя игрушка: первый планшет, который был куплен родителями к моему дню рождения. Он был очень крутым, ни у кого такого больше не было. Он умел рисовать. Когда его включали, то в середине появлялась точка, и ты мог ею управлять, а она оставляла за собой след. Там имелось всего две ручки: влево-вправо и вверх-вниз, — но удовольствие от процесса я получал колоссальное. Хотя бы просто от того, что ни у кого больше такого планшета не было.

Все попытки рисовать на нем заканчивались фиаско, потому что эта точка бегала очень быстро, а управлять скоростью было невозможно. Но все равно какие-то надписи и рисунки у меня получались, и я этим гордился.

И вот прекрасный польский (или чешский, а может, и венгерский) планшет лежал в моей офицерской сумке со шрамом посреди экрана, и из этого шрама вытекала его кровь серебряного цвета. И виноват в этом был только я.

Хотел ли я избавиться от него? Конечно, нет.

Знал ли я о том, что он там? Увы, да.

Так почему же я попросил сбросить его с балкона и даже ответил родителям, что ничего не разобьется? Не знаю. Наверное, думал, что все будет в порядке. Но я точно не хотел сломать его.

Мне кажется, очень немногие дети ломают что-то специально, чтобы насолить родителям. Однажды я даже прочел в одной онлайн-статье[24] вот что: «Ребенок сдачи не дает, потому что еще маленький. Но вместо борьбы открытой он нарушает в доме покой, пачкает стол, бьет посуду, режет вещи, портит мебель. Если бы у него были такие же права, как и у вас, он бы так “мстить” не стал. Такая “месть” — для детей обычное дело».

Однако мне точно абсолютно не за что было «давать сдачи» своим родителям. Просто из-за наивности и неумения анализировать последствия своих поступков я тогда совершил непреднамеренную ошибку, которая стоила мне дорогой игрушки.

А сейчас у меня четверо своих таких же детишек. Ох, сколько же было поцарапано, сломано, изрисовано, повреждено разных вещей в нашей бытовой жизни! В унитаз летели телефоны, разбивались об пол фены и компьютерные мышки, изрисовывались рукой диваны и одежда, рвались книжки и разрезались шторы, билась посуда и бесконечно ломались игрушки…

Думаю, каждый из родителей проходил такое. И однозначного ответа на вопрос «почему так происходит?» у меня нет, но я могу поделиться тем, что я об этом думаю.

Уверен, детям в младшем возрасте, лет эдак до четырех, это просто интересно. Так они проверяют мир на прочность, и все это происходит не со зла. Вы же наверняка неоднократно видели, как маленькие детки, когда случайно что-то сломают, потом пытаются детали соединить, у них ничего не выходит — и они очень расстраиваются.

Про маленьких детей, допустим про младшего, Матвея, который сейчас с радостью открывает все ящики на кухне, достает оттуда сковородки, отрывает нижний фартук под кухонным гарнитуром и пытается влезть пальцами в розетки, я говорю просто, что он нам показывает наши несовершенства. Ну конечно, он бы никогда не оторвал этот фартук, если бы тот был нормально закреплен. И не полез бы выдирать роутер, если бы дверца шкафчика, где он находится, закрывалась хотя бы на щеколду.

Малыш разбил телефон? Еще в первом браке я вывел для себя правило, что ребенок не может совладать со своим любопытством — и виноваты в этом только родители. Как можно дать новый смартфон маленькому человеку, который только познает мир, и рассчитывать при этом на его сознательность? Ему, по сути, все равно, чем долбить о керамическую плитку, он радуется новым громким звукам. Просто под руку попался не половник, а чей-то смартфон. И только родители виноваты в том, что этот аппарат не был бережно положен куда-то повыше.

Лет с трех, опять же на мой взгляд, уже нужно показывать свое отношение к вещам. Я так и говорю детям: «Я очень расстраиваюсь, когда портятся вещи. Все, что есть у нас в доме, куплено не случайно. В свое время мы с мамой увидели это, решили, что нам это очень нужно, и приобрели. Если вам нужно что-то сломать, разрезать или разобрать, скажите нам об этом, мы обязательно такую вещь найдем и сделаем это вместе». Так и происходит. Я могу найти старую неинтересную книжку и дать возможность разрисовать ее или разобрать на части какой-нибудь древний фотоаппарат. Более того, сам приму в этом участие. Главное — чтобы это было легализовано.

Но если ребенок испортил какую-то вещь случайно и ему за это, естественно, стыдно, то нужно дать ему возможность исправиться. Чтобы у него не было чувства безысходности. И мы учимся вещи реанимировать, хотя, конечно, прежним их вид уже не будет никогда. Но это тоже повод поговорить.

Переломала дочка все карандаши — сядем вместе точить, чтобы снова можно было ими рисовать.

Уронили дети в игре нашего большого деревянного жирафа, которого мы привезли из Африки, и поломали ему ноги — сядем вместе клеить и оживлять Эдуарда (так мы его прозвали).

Порвали книгу, которую читали, — берем клей, скотч и вместе восстанавливаем ее.

Изрисовали ручкой новый диван? Вот губка, мыльная вода и папа в помощь. Давайте вместе оттирать.

Знаете, что я заметил? Чем больше дети принимают участие в реанимации вещей, тем меньше их портят. А бесконечно ругать их за это — тупиковый путь, который просто обозлит их. Нужно просто показать, что родители расстроены, и дать возможность исправиться.

Был недолгий период, когда дети приходили на завтрак в белых рубашках, которые надевали в школу, и обязательно заляпывали их. Таня очень переживала из-за этого и каждый раз расстраивалась, шла за новой рубашкой и грустила по полдня. Потом мы вместе с ней решили, что если такое произошло, то дети должны принять самое активное участие в застирывании рубашек прямо утром. Несколько таких дней — и случилось чудо! Старший сын стал есть очень аккуратно, а средний приходит на завтрак в домашней футболке и переодевается в школьную форму только после завтрака.

Но, конечно, из всех правил есть исключения, которые касаются их собственных игрушек. Например, если мы что-то подарили ребенку, это принадлежит только ему. Это уже не наше общее и находится исключительно под его контролем. Сломал — значит, так захотел. Мы можем помочь в ремонте, если попросят, но говорить, что расстроились из-за его вещи, мы не будем. Правда, они знают, что вторую такую игрушку мы не купим уже никогда. Даже если они сломали ее совершенно случайно.

Но я еще раз скажу, что, по моему мнению, все дети портят вещи ненамеренно, а потом сами не могут толком объяснить, зачем это сделали. Ведь для них слишком сложна эта задача: проанализировать поступок и найти скрытые причины, подтолкнувшие к нему.

Последний случай был вообще для меня удивительный. Старшим пацанам уже было девять и восемь лет, вполне себе осознанные дети. Вечером они смотрели телевизор, а когда мы их уложили, то решили посмотреть какую-то передачу. Я взял пульт в руки и увидел, что он весь исцарапан, как будто им забивали гвозди. На твердой пластмассе были глубокие борозды, причем много. Понятно, что случайно такое сотворить невозможно.

Я расстроился. Ведь мы постоянно твердим одно и то же о бережном отношении к вещам. И хотя такое происходит уже крайне редко, но вот опять испорченная вещь, которая не поддается ремонту. На следующее утро я спросил детей: «Что случилось с пультом?» В ответ — тишина, смотрят, моргают, расстраиваются, но молчат. Тогда я сказал: раз вы молчите, тогда временно пульт изымается и просмотр мультфильмов ставится на паузу. Через два дня ко мне пришел Никита и сказал: «Папа, давай не будем обижаться друг на друга, это сделал я». Я его обнял, поблагодарил за честность и сказал: «Мне только одно интересно. Как можно было так исцарапать его? Чем?» И мой старший сын ответил: «Ногтями». Я удивился: «Да это невозможно, ты же не росомаха, чтобы так глубоко процарапать пульт ногтями». И тогда он быстро пересобрался и ответил: «А, ну тогда зубочисткой».

Я был в недоумении: я прекрасно понимал, что и зубочисткой это сделать невозможно. И вообще, почему он так резко поменял свое мнение? В желании получить обратно пульт он либо прикрывает кого-то из младших, либо сам не понимает, что и как с этим пультом произошло.

На следующее утро мы решили, что покупаем новый пульт за 2000 рублей, половину денег они отдают из своих, а половину плачу я. Конечно, можно было бы пользоваться и старым пультом, ведь функционал он из-за царапин не потерял. Но это вопрос о требованиях к себе и своему бытию, поэтому вопрос решился именно так. После этого ни один пульт в квартире не страдал.

Кстати, именно из-за истории с пультом я тогда сделал себе татуировку «Иногда дети сами не понимают, что делают».

Я знаю мам, которые из-за порчи вещей ведут детей к психологам, а те, конечно, говорят про невралгию, скрытую агрессию и отправляют малышей на терапию. Знаю мам, которые пичкают детей пустырником и глицином, чтобы те были спокойнее. И таких, которые истерят и ругают ребенка за то, что он был неаккуратен и испортил вещь. Но у меня вопрос к таким мамам: а вы сами ни разу в жизни не царапали свой автомобиль, не разбивали экран смартфона, не проливали кофе на себя, не присаживались на окрашенную скамейку? Вы идеальные? Почему неаккуратное отношение к вещам со стороны детей — это катастрофа, а со стороны взрослых — случайность?

Дети на то и дети, что не понимают материальную ценность вещей. Но они прекрасно запомнят, как их за это ругали и водили к психологам. Так что если дочка подстрижет кукле волосы, которые потом не вырастут, или сын разобьет чашку, не сильно переживайте. Главное, чтобы мы, взрослые, понимали, что вещи всего лишь предметы нашей жизни, а не сама жизнь. Безусловно, у них есть цена, и об этом нужно разговаривать, но ни одна вещь не может быть дороже ребенка и его спокойствия.

Весна 2021 года. Мы всей семьей собрались на даче, дети в очередной раз капризничают и не горят желанием брать в руки грабли и метлы, чтобы помогать мне в уборке территории. Я в очередной раз хочу включить зануду а-ля «А вот в наше время», но решаю пойти другим путем и говорю:

— Дети, умение держать в руках пилу, молоток, топор, метлу, грабли и прочие инструменты вам точно пригодится в разных обстоятельствах, о которых сейчас вы, может быть, и не особо догадываетесь. Ну, например, вы попадаете на необитаемый остров, из вещей только ящик инструментов и больше ничего. Вас спасет то, что вы ими уже умеете пользоваться, поэтому нужно научиться работать со всеми инструментами.

— А мы по каналам телепатии вызовем инопланетный корабль, и он нас заберет с необитаемого острова! — веселятся мои дети.

— Какой еще корабль, ребята? Что за бред? — отвечаю им я, видимо, обидевшись на то, что они так ловко разбили мою смоделированную ситуацию про необитаемый остров.

— Ну как какой! Это большая летающая тарелка, и вместо трапа из нее будут выходить синие лучи, по которым можно попасть на борт! — продолжают фантазировать дети.

И тут я останавливаюсь. Очень хочется сказать, что не бывает синих лучей из летающих тарелок и инопланетян никто толком не видел, а каналов телепатии не существует. Но мы из-за этого только поругаемся, дети обидятся, и ничего хорошего из диалога не выйдет, потому что такой речью я обрублю им часть их врожденного умения дивергентно мыслить.

Так вот, взрослые обычно останавливаются уже на двадцать пятом применении, фантазия иссякает. А шестилетние дети способны назвать около двухсот применений, о которых мы с вами даже не могли бы догадаться. Допустим, на этой расческе могут улететь на Луну все улитки мира, чтобы переехать с нашей планеты, поскольку их здесь обижают. Согласитесь, вряд ли у вас появился бы такой вариант.

А у них появляются! И инопланетный корабль, и несуществующие предметы, и герои, которых они сами придумывают, и улитки на расческе, и ответы на вопросы, которые нам не нравятся и нас, взрослых, не устраивают, потому что они НЕПРАВИЛЬНЫЕ!

А теперь стоп. Что значит неправильные? Правильно — это как? Как нас научили в школе? Или как написано в «Википедии»? Или как общепринято: по нормам, шаблонам, стандартам и рамкам?

О дивергентном мышлении я услышал впервые от моего товарища и очень уважаемого мной человека Михаила Федоренко, за что я ему очень благодарен. Очень рекомендую посмотреть мое интервью с ним по этой ссылке.

https://youtu.be/45nKUu-haqQ

Так вот, однажды американский психолог Джой Гилфорд разделил человеческое мышление на два вида: конвергентное и дивергентное.

В основе конвергентного мышления (соnvergere на латыни — «сходиться») лежит стратегия точного использования предварительно усвоенных алгоритмов решения определенной задачи. Подразумевается, что есть инструкция, определяющая последовательность и содержание элементарных операций для нахождения ответа.

А дивергентное мышление, или креативное (divergere — «расходиться»), — метод творческого мышления, который обычно используется для решения различных задач. Суть его — в поиске множества вариантов решения одной проблемы. Человек, у которого развиты способности к дивергентному мышлению, старается найти не единственный верный путь, а множество разных. Он свободен от стереотипов и может придумать немало интересных и нестандартных идей.

Вот представьте, дорогие читатели, такую сцену. Где-то на окраине города стоит трехэтажный дом, уже совсем поздно, часов одиннадцать вечера, и в доме выключается свет. Ответьте на вопрос: почему он погас?

Варианты вроде «потому что его кто-то выключил» или «наверное, случилась какая-то авария на подстанции» принимаются и считаются верными. Мы воспользовались линейной логикой и остановились на правильно найденном решении. Как и все остальные люди, которые читают эту книгу и обладают преимущественно правильным конвергентным мышлением. Но именно в том и проблема, что все остальные размышляют так же. Мы почти всегда находим одинаковые ответы на одинаковые вопросы. Все вместе. Потому что это логично, потому что нас так научили, потому что мы не идем дальше и не ищем других решений. Все вместе. Шагом марш. В ногу. Упасть, отжаться.

А вдруг в доме выключился свет, потому что сбежавшая из клетки морская свинка перегрызла провод? Или потому, что к дому подходит именинник и все жильцы притаились, чтобы прокричать ему «СЮРПРИ-И-И-ИЗ»?

Если у вас был примерно такой ответ, то он тоже считается верным. И я могу за вас только порадоваться, потому что у вас доминирует то самое дивергентное мышление. А значит, у вас уже есть конкурентное преимущество перед другими, ведь люди, способные находить нестандартные решения, добиваются большего успеха в жизни. Их секрет — в умении мыслить многомерно.

Со взрослыми разобрались, возвращаемся к детям. Думаю, вы уже понимаете, к чему я веду.

Вся современная система образования направлена на развитие именно конвергентного мышления. Человека учат решать задачи по четкому поэтапному алгоритму, когда существуют ответ и последовательный ход действий. К сожалению, система образования ограничивает любое творческое мышление, пренебрегает его развитием, а подавляющее большинство тестов на определение уровня интеллекта построено так, чтобы задействовать только конвергентное мышление. Раз-два. Смирно.

Наверняка вам знакомы случаи, когда отстающие в школе ученики (если они, конечно, не были полными отморозками) добивались чего-то серьезного во взрослой жизни. У них была отличная возможность придумывать разные решения, если они не выполняли домашку и нужно было выкручиваться перед родителями или учителями за плохое поведение. Они не подстраивались под стандартные алгоритмы и уже тогда нередко мыслили более творчески, нелинейно, более свободно.

Но прежде чем идти дальше, важно кое-что прояснить. Конвергентное линейное мышление полезно во многих случаях. Оно не хуже и не лучше дивергентного. Основная проблема в том, что мы обучены думать только таким способом. И у большинства из нас нет выбора, и у большинства наших детей его тоже не будет, потому что никто, кроме вас, не станет прокачивать у детей дивергентное мышление. Просто сейчас такое время в мире, когда большинству систем это невыгодно. На месте стой! Раз-два.

Еще раз: никто, кроме вас, не будет прокачивать детям дивергентное мышление.

Кстати, а что произойдет, если соединить кирпич и вилку? Или лампочку с пуговицей? Мы играем с детьми в такие игры.

Простите, отвлекся. Хотя нет.

В одном бизнес-акселераторе в Китае, в Гуанчжоу, мне рассказывали о том, что готовы вкладывать 250 000 долларов и предоставлять крутое пространство и комфортное общежитие командам из десяти человек, которые приезжают из любой страны мира. Но для этого нужно подать заявку на конкурс, который ежегодно проводит их организация, и войти в число пятидесяти команд-счастливчиков, выбранных из множества кандидатов. Дальше эти китайцы помогут им реализовать их стартап.

Ежегодно на конкурс со всего мира подается 6000 заявок. Из России — ноль. В том числе и потому, что мы не думаем о том, какая штука получится при сочетании кирпича и вилки, ресторана и 3D-проектора, туризма и бизнес-образования и т. д.

А о чем думаем? О том, что ребенок должен знать все элементы периодической системы Менделеева и вычислять длину катета? Для чего? Чтобы быть «умным»?

Почему в нашей стране «умным» считается человек, который обладает энциклопедическими знаниями и может разгадать целый кроссворд без подсказок? С детства помню такое: «Он такой умный, кроссворды разгадывает, как орехи щелкает!» Правда, я не знаю ни одного такого кроссвордиста, который добился чего-то настолько существенного в жизни, чтобы мне захотелось брать с него пример.

На мой взгляд, умный человек — это тот, кто может пропускать свой жизненный опыт через себя, переосмысливать произошедшие ситуации и перерождаться заново.

Умный — тот, кто размышляет, соотносит информацию с общими закономерностями, делает выводы, синтезирует их в смыслы и может эти смыслы четко формулировать.

Умный — тот, кто открыт новому, кто подвержен рефлексии и может переоценивать свои убеждения.

Умный — тот, кто наблюдает, анализирует, переваривает и рождает инсайты.

Умный — тот, кто исследует этот мир, умеет мыслить критически, когда это нужно, и читать между строк.

А тех, кто у нас считается «умным», я называю эрудированными. И забросайте меня камнями, но это не одно и то же. Совсем.

При нынешней системе образования, которая прокачивает только конвергентное мышление, системе, которая основана на механическом запоминании фактов и тестировании, наши дети не будут конкурентоспособными. Эта модель была эффективной раньше, когда нужно было готовить рабочую силу с однообразными обязанностями и четкой структурой разделения труда, как на сборочной линии.

Сегодняшние ученики не будут работать на сборочных линиях, потому что этим займутся искусственный интеллект, компьютеры и роботы. И они справятся с этим гораздо успешнее и быстрее, чем даже самый усердный ученик.

Сейчас нам нужно развивать дивергентное мышление, нелинейный подход, основанный на любопытстве и, простите, инакомыслии. Точнее, даже не развивать, а поддерживать, потому что во всех детях это мышление есть от природы. Но делать это нужно нам самим, родителям.

Не зря Тим Кук, CEO Apple, сказал в начале 2021 года: «В прошлом году примерно у половины наших американских сотрудников не было дипломов о высшем образовании. И мы гордимся этим!»

Потому что человек, который способен обеспечить инновации и творчество, становится более конкурентоспособным. Сейчас на рынке труда востребованы кандидаты, которые сумеют выходить за пределы существующей парадигмы. Пришло время новаторов, изобретателей, творчества и гибкости. А все это дает только дивергентное мышление, прямо противоположное логике заучивания верных ответов, каждый из которых легко найти в интернете.

Подумайте об этом, пожалуйста.

Возможно, я чего-то не знаю и додумываю, что наши школы и вузы определяют приоритеты в пользу привычного линейного мышления. Но что-то мне подсказывает, что после окончания школы детям, у которых есть привычка следовать прямым инструкциям и запоминать единственные правильные ответы, будет непросто в нашем новом технологичном мире.

И еще кое-что.

Я понимаю, что все написанное на последних двух страницах не про маленьких детей, а про взрослых. И моя основная задача сейчас — поддерживать творчество, поддерживать дивергентность в моих маленьких детях. Поэтому сейчас мы с ними просто играем. Например, в придумывание букваря несуществующих определений.

Помните, как в нашем букваре из детства? А — аист, Б — барабан, В — ворона.

Одна из наших игр: придумать слова, которых не существует, и дать им определение. Приведу вам часть этого букваря из нашей последней игры (специально для книги записывал).

Оошу — единственный в мире тушканчик, который живет на деревьях в районах Аляски.

Пароград — город, где живут испаряемые человечки. Они любят бегать, танцевать, испаряться и воровать картошку.

Радарисику-бадус — прибор, который отвечает за работоспособность двигателя в межгалактическом городе Абадус.

Семисись — прозвище лесоруба, жившего в девятнадцатом веке в Вологде. По легенде, у него было семь сосков, что наделяло его особенной силой.

Тиремириус — аномалия, смесь глаза, рта и крестика.

Уранож — нож, который все превращает в уран. Его хранят в алмазном сейфе.

Флибиксия — болезнь, вызванная ковырянием в носу большим пальцем ноги.

Хирмо — композиция, состоящая из стола, спички и картины, элемент современного искусства.

Цикомфобия — явление, происходящее раз в пять лет. При приближении космического корабля люди начинают думать, что они короли. Эффекта хватает на десять часов.

Чемпельтак — пендель, выдаваемый человеку, который не слушается.

Или, чтобы дети понимали, что можно придумать что-то из ничего, мы с ними вместе пишем дурацкие стишки. Когда едем в машине в школу, каждый из них называет любое слово, остальные придумывают рифму к нему, и потом мы сочиняем стихотворение. Главное — успеть его написать до того момента, пока мы доедем до школы, чтобы у них было прекрасное настроение на весь день.

В последний раз были вот такие слова: COVID, ночь, флаги. Придумали рифмы: сидит, дочь, бумаги. И получился стих (читать с торжественным выражением).

Бушует в мире страшный COVID, В огромном замке принцесса сидит — Боится чья-то прекрасная дочь, Ведь страшно в замке в арабскую ночь. Превратился в Джафара наш герб во флаге, А это не стих, а фигня на бумаге.

Или на день рождения дочки мы стояли в пробке и набросали следующие слова: рождение — вождение, дом — ком, Милана — Светлана, Матвей — сельдерей, торты — порты, папа — шляпа. И вот продукт нашего совместного творчества.

Сегодня странное вождение, Ведь у Миланы день рождения. Танцует за рулем прям папа, На голове с цветами шляпа, И улыбается Матвей, И расцветает сельдерей, Гудят машины, салют в портах, Квартира в маленьких тортах, Украшен шариками дом, Едят там все красивый ком, И незнакомая Светлана Кричит: «Ура тебе, Милана»!

Детям нравится, я доволен, все от этого выигрывают, и главное для всех нас то, что мы поддерживаем в детях одно из самых важных качеств современного человека: умение мыслить дивергентно.

Это наша с вами задача. И ничья больше.

Это был знаменитый тридцатый маршрут «Через горы к морю», который действительно начинается в Краснодаре, а заканчивается в Сочи. И наш самый первый поход, который мы с детьми точно запомним навсегда.

Те, кто был на этом маршруте, знают, что он проходит через живописные луга, красивые перевалы и реликтовые леса. И именно за его прохождение в Советском Союзе давали значок «Юный турист».

Мы были первой группой, для которой открылся этот заповедник в том году, и «пошли прокладывать путь». Так мы шутили, даже не догадываясь, насколько эта шутка близка к правде. В первый день «прокладывать путь» не надо было: мы двигались по тропе, вытоптанной за десятилетия.

В начале похода детям, которые придут первыми к месту привала, пообещали подарить наклейки. Никита втопил за них так, что я еле поспевал за ним бегом. В итоге наклейки были получены, довольный сын лег спать впервые в жизни в спальном мешке, но на следующий день проснулся другим человеком. Человеком, у которого болело все.

Непривычная нагрузка от подъемов и спринтерский рывок в первый день вышибли моего парня из колеи. Он просто физически не мог идти так же быстро, как вчера. На второй день ему было прямо тяжело: он пыхтел, бубнил, мы начали отставать от группы, и нам не хватало времени отдыхать на привалах.

Если вы не знаете, как устроен процесс привалов в большой группе, я вам расскажу. Мы договариваемся о правиле, например: 60 минут идем, 15 отдыхаем. Но 15 минут отдыхают те, кто идет в начале группы, а те, кто плетется в конце, — минуты полторы, ведь они проходят ту же дистанцию не за 60 минут, а за 73. Поэтому за свою медлительность ты несешь ответственность отсутствием отдыха. В какой-то момент это, конечно, начинает злить.

Уже на второй день ситуация осложнилась еще и тем, что нам на самом деле пришлось «прокладывать путь». Хотя в Краснодарском крае везде наступило лето, горы были с этим не согласны, там просто не растаял ледник. В общем, туристическая тропа упиралась в громадный сугроб, и только приблизительно было понятно, в каком направлении двигаться. Ну, мы туда, в этом приблизительном направлении, и шли. Снег рыхлый, проваливаемся иногда по пояс, снизу все мокрые, а сверху печет голову солнце и жара за тридцать градусов.

В тот день от нашего пятнадцатикилометрового маршрута размазало не только детей, но и взрослых. Поверьте, такая дистанция в горах, где половина маршрута проходит по сырому снегу, и она же по улицам Рима или Санкт-Петербурга — это две принципиальные разницы.

Вечером я слышал, как в разных палатках тихонько похныкивают дети и кряхтят взрослые. Но были с нами и другие дети. Те, для кого этот день оказался таким простым, словно они ходили в магазин за хлебом, а не проваливались в сугробы. Вечером они играли в футбол, сидели возле костра со взрослыми и не хотели ложиться спать.

Если бы я сыграл с ними в футбол в тот вечер, то, наверное, в горах бы и остался навсегда: я реально устал сам и хорошо понимал своего сына, который играл в палатке и совсем не собирался оттуда выходить.

Но, понимаете ли, в глубинах мозга все равно завелся какой-то поганый внутренний голос, который начал зудеть: «А твой-то не играет. А их-то вон как гоняют мяч, полные сил». И это начало меня злить. Действительно, а что это мой-то не играет, а их-то вон какие энергичные молодцы?

На мое предложение поиграть в футбол Никита ответил очень вежливым отказом, но я, понимавший его очень хорошо еще полчаса назад, начал рождать какие-то аргументы и выдавать их один за другим. Мол, не так уж он и устал, и весь тяжелый груз был на моих плечах, и не с чего ему уставать, да и вообще он еще молодой — пусть посмотрит, как другие дети, полные энергии и сил, бегают по поляне. Как только зашел разговор о других детях, я понял по глазам сына, что теперь уж он точно не вылезет из палатки. И отстал от него.

Третий день похода был еще тяжелей. Сначала мы шли впереди, но потом все больше начали отставать от лидеров, соответственно, меньше отдыхать на привалах. Тот самый зудящий внутренний голос превратился в бесконечный поток претензий к ребенку.

— Посмотри, мы уже отстали от Феди, а он младше тебя.

— Все быстрые уже успели перекусить на привале, а медленным придется довольствоваться одним козинаком.

— Если ты будешь так же плестись, мы придем последними, а это для меня позор.

И чем больше я так говорил, тем медленнее мы шли. Чем медленнее мы шли, тем больше я злился. Чем больше я злился, тем громче кричал мой зудящий внутренний голос. И я снова говорил и говорил.

Конечно, я пытался и подбадривать, и уговаривать, и мотивировать, но преобладали претензии. Но мой сын не мог идти быстрей. А после каждой претензии еще и все меньше хотел.

В тот день были и дожди, и жара, и снова рыхлые сугробы, и переправа через буреломы, которые остались после горной лавины, и снова дожди, и грязь под ногами. Это у меня. А у моего ребенка ко всему перечисленному добавился зудящий голос недовольного папы. И так мы прошли семнадцать километров. В горах.

Вечером в палатке он, насупив брови, попросил его оставить в покое, а это значит, что он обиделся на меня. Я понимал, на что он обижен, и мне пришлось извиниться, при этом опять сравнивая его с другими детьми. Мы помирились, а в это время те самые другие дети играли в футбол.

И вот, когда я уже сам ложился спать, еле живой и размышляющий о том, а положены ли значки «Юный турист» взрослым туристам, потому что это совсем не такой простой маршрут, как было написано в интернете, у моего внутреннего голоса появился конкурент. Тоненький, писклявый, но уверенный в себе голосок начал задавать мне вопросы о том, как я себя чувствую сейчас. А тяжело ли мне? А если бы я был на месте своего ребенка, что бы чувствовал сам? Почему я делаю сравнение не в пользу своего ребенка? Может быть, я тоже был таким когда-то? А может, способен в этой ситуации помочь своему сыну?

С этими мыслями я заснул — и мне привиделся странный сон. Как будто прихожу я с работы домой, встречает меня супруга и говорит: «Ну как ты? Заработал денег на катер?» Я в недоумении отвечаю, что у нас не было в планах катера, на что она мне заявляет, причем каким-то таким странным, но знакомым голосом: «А вот Артур-то катер купил! И гостей встречает, и по Волге гоняет! И детей на нем катает! Артур-то красавчик!» Я не особо и возражаю, потому что Артур действительно красавчик, но потом жена говорит про Андрея, который уже пробежал марафон; про Егора, который отжимается двести раз; про Сережу, который купил дом в Испании. И каждый раз я отвечаю, что они молодцы, но она добавляет: «А вот ты…» Ты без катера, без дома в Испании, без отжиманий, марафона! И голос во сне прямо не ее, но очень знакомый, какой-то зудящий.

И мне во сне так плохо, потому что даже и оправдываться глупо. Я вот сегодня запустил новый проект, я доволен этим, точно знаю, что стал лучше и сделал благое дело, но мне даже сказать не дают ничего. И мне так плохо, что я не могу пробежать марафон и не катаю детей на катере по Волге, но сделать я с этим ничего не могу.

Но я же молодец! Что за сон такой дурацкий? Я же мо-ло-дец!

Когда мой сын проснулся на следующее утро, я приветствовал его с улыбкой и, обняв, сказал ему: «Никита, спасибо большое! Я только сегодня ночью понял, какой ты невероятный молодец!»

— И в чем же я молодец? — с недоверием спросил меня ребенок.

— А в том, что вчера вечером ты засыпал совершенно не таким Никитой, каким был с утра. Ты ложился человеком, который впервые в жизни прошел в горах семнадцать километров. Я горжусь тобой. Спасибо тебе большое.

И так я стал говорить каждый вечер в том походе. Искать опыт, что сын приобрел, или маленькое достижение, или преодоление. Он действительно каждый вечер ложился спать другим человеком, не таким, каким был еще утром. Он каждый вечер переходил на качественно новый уровень, и я этим гордился.

Знаете, что произошло в итоге?

Когда после последней стоянки мы собрали лагерь, уложили рюкзаки и общий скарб и сами загрузились в ЗИЛы, Никита повернулся ко мне, сидя на деревянной скамейке в этом грузовичке со мной в обнимку, и впервые в жизни сказал: «Папа, я тебя люблю».

До этого он говорил «Я тебя тоже» или «И я тебя». В общем, он отвечал на мои слова. Но чтобы он сказал это первым! Сам! Я запомнил этот момент навсегда, так как ждал его восемь лет и два месяца. И тогда мне было вообще по барабану, какие дети и где играют в футбол.

Всегда будут дети, которые лучше, чем ваши, знают английский, или уже получили медальку на олимпиаде по биологии, или быстрее бегают, или больше читают. Ну и что?

Вас это действительно так заботит?

А вас не заботит, что Роман Абрамович ходит по морю на такой яхте, которой у вас нет, Олег Тиньков купил себе самолет, а у Сергея Галицкого собственный футбольный клуб? Или это другое?

Они молодцы. И те дети молодцы.

Но и вы молодец. И ваш ребенок тоже. Не надо сравнивать себя с Галицким, а ребенка с Федей, который хоть и младше, но идет быстрее.

У каждой личности своя дорога, и каждый человек должен учиться строить собственную жизнь. Если ребенок будет постоянно кого-то догонять, расти с оглядкой на более «успешного», то я даже не понимаю, откуда он возьмет потенциал для раскрытия своих способностей. Переживание себя как худшего, к сожалению, обычно не способствует тому, чтобы человек активно стремился стать лучше.

К тому же любое сравнение не в пользу ребенка — это не попытка сделать его лучше. Скорее это посыл «стань лучше другого» или даже «пусть он станет хуже тебя». Попахивает военными действиями, разрушенными городами, поломанными судьбами, нездоровой конкуренцией и самоцелью выиграть любое соревнование во что бы то ни стало. Не сказал бы, что я бы хотел такого для своих детей.

Я долго думал: почему я тогда ему говорил о том, что другие дети не устали, когда устал он? У меня же не было мотива сделать ему плохо. Я хотел показать ему ориентир — мол, смотри, каким бы я хотел тебя видеть, мой дорогой сынок. Но вышло все наоборот, и думаю, что почти всегда выходит наоборот. Сравнение с другими формирует у ребенка чувство неуверенности и неполноценности. Он становится замкнутым, боится подвести вас снова, но одновременно понимает, что он хуже, и заблаговременно программирует себя на неудачу. Как следствие — плохое настроение и у взрослых, и у детей, полная апатия ко всему.

Механизм сравнения работает тогда, когда вы сравниваете ребенка с ним самим, делая выводы, как он изменился за день (неделю/месяц), каким он был, и отдельно отмечаете, чему он научился за это время.

Я понял это, получив татуировку родителя в одну из ночей недалеко от красивейшей горы Фишт, расположенной по знаменитому тридцатому маршруту.

Надо сравнивать ребенка только с ним самим.

Однажды в туре по Камчатке, во время одного из привалов, прекрасная девушка и замечательный предприниматель Ирина Каримова поведала мне историю, которая стала для меня одной из татуировок родителя. Попробую воспроизвести ее от первого лица близко к тексту.

Согласитесь, это сильная история. И сильный поступок. И сильные слова. «Коллекционировать будущие впечатления своего ребенка». Настолько сильные, что я вынес это в отдельную татуировку. Она у меня на ладони расположена, чтобы не было соблазна в эту ладонь брать смартфон, когда дети рядом, и не было такого же соблазна отдавать его им.

Что запомнят мои дети из бесконечного посещения торговых центров на выходных? Я уверен, что ничего. Потому что был перебор игрушек, развлечений и аниматоров, превратившийся в норму. Но об этом мы уже беседовали. Зато я знаю, о чем они говорят: «Папа, а помнишь?»

— Папа, а помнишь наш первый поход в горы? Когда мы сорвались с тропы и вместе катились несколько секунд по леднику?

— Папа, а помнишь переправу? Когда мы тащили рафты через плотину, поднимали их на гору и потом скатывали вниз, чтобы продолжить наш путь?

— Папа, а помнишь, как мы все вместе пошли в лес и целых четыре часа делали из снега иглу?

— Папа, а помнишь, как бабушка не разрешала есть мороженое на даче, потому что скоро нужно было есть борщ, а дедушка взял и разрешил? И я съел это мороженое, а потом и борщ, и никто ничего не узнал?

— Папа, а помнишь, как мы шли на байдарках, я устал грести, ты разрешил мне лечь прямо в лодке, я кормил тебя чипсами, а ты греб три часа за нас двоих?

— Папа, а помнишь, как мы ездили на футбол в Питер во время чемпионата мира?

— Папа, а помнишь, как мы все вместе перепачкались мукой, когда готовили пиццу, а потом стали пачкать друг друга специально, и это было очень весело?

— Папа, а помнишь, как мы в огромном сугробе, который сделал экскаватор, прорыли тоннель?

— Папа, а помнишь, как мы на море устроили войну капитошками, взрослые против детей, и вы проиграли?

И так далее и так далее.

Но ни разу они мне не сказали такого: «Папа, помнишь, ты в магазине купил мне крутого робота?» или «Папа, а помнишь, как мы ходили в крутейший торговый центр?»

Знаете, мне кажется, нашим детям не повезло. Они лишены той части детства, которая была у нас: во дворах. Ведь если вы прислушаетесь к воспоминаниям, то они у нас будут очень похожими.

Мы с ровесниками не вылезали со двора, который пустел только в 16:00 в воскресенье, когда по телевизору шла новая серия «Утиных историй». В остальное время были на улице, и я помню, как мы исследовали подвалы, крыши гаражей, стройки (кошмар!) и даже ангары с боевыми танками (начало 90-х в военном городке, что уж там). Я помню, как мы бегали в мае на поле ловить майских жуков на закате, а в октябре измеряли глубину луж, прислушиваясь к ощущениям, когда голенище резинового сапога сжимается от воды. Я помню, как мы прикасались языком к санкам на морозе, чтобы он чуть-чуть прилип, и запускали с ветки дерева, на которое залезали вчетвером, кленовые семена-вертолетики, которые девчонки потом использовали как товары в придуманных магазинах и пытались нам же продать. Я помню, как мы варили гудрон, играли в ножички, бросали сухой лед в лужи, соревновались в запуске корабликов в весенних ручьях, ловили головастиков, дрались с ребятами из соседнего двора, жевали еловую смолу, собирали березовый сок, носились по всему городку в «казаки-разбойники», сушили варежки на теплотрассах, сдавали бутылки, закапывали секретики, вызывали в подъездах гномика и Пиковую даму, играли во вкладыши от жвачек, снова дрались и даже катались на дрезине по старой железной дороге.

У них этого нет и не будет, потому что даже во двор сейчас одних не выпустишь. Ведь кругом маньяки, педофилы, киднепперы, а еще странные соседи, которые не здороваются в ответ уже несколько лет, органы соцзащиты детей и всякие омбудсмены, пристально наблюдающие за тем, как мы следим за детьми.

А еще есть такой привлекательный виртуальный мир… Недавно Саша с гордостью сообщил нам, что придумал в свое законное субботнее время играть по Сети с одноклассниками в какую-то очень интересную игру. Мы погордились, конечно, но стало так грустно, поскольку у них нет всего, что было у нас.

Что они вспомнят из детства, когда вырастут? Как сидели сгорбившись за ноутбуком в выходной в своей комнате?

Раз у них нет возможностей прожить такое насыщенное детство с ровесниками, значит, нужно насыщать это время собой. Мы и только мы с вами сейчас отвечаем за будущие воспоминания наших детей.

Поэтому мы с Таней, как родители, не даем себе расслабиться. Мы готовимся к выходным и отпускам, которые должны быть разнообразны, интересны и насыщены нами и нашим совместным деланием.

Что же я помню из того времени, которое мы проводили с родителями? Помню наши игры в «Эрудит» и «Русское лото», качественные настолки того времени. А для нас это было отличной семейной традицией. Знали ли родители, что эти игры войдут в коллекцию моих впечатлений?

Кстати, не могу на тему настолок не рассказать одну историю. Как-то после мастер-класса ко мне подошла одна девушка и подарила настольную игру для всей семьи. Мы с ней разговорились — и оказалось, что она мелкий предприниматель, у нее в городе магазин настольных игр. «Хотите, я поделюсь своей болью?» — спросила меня она. «Да, конечно, делитесь», — ответил я. «Буквально вчера ко мне в магазин зашла одна мама и сказала, что ей нужна интересная настольная игра для одного. Чтобы ребенок ею увлекся и не трогал ее. И таких запросов становится все больше». Это действительно боль. Видимо, мама сильно поглощена работой или соцсетями или просто устала от своей материнской роли.

Для меня настолки с родителями — одно из самых ярких воспоминаний детства. Для вас, думаю, тоже.

Помню наши поездки на море в Мариуполь и в Санкт-Петербург. Их было крайне мало, но я помню, как был счастлив.

Помню наш поход в ресторан «Прага» в Москве! Одно из самых дорогих заведений города! Это было вдохновляюще и просто фантастически. Но мы очень редко ходили в рестораны.

А еще помню наш единственный поход на байдарках по реке Вуокса в Карелии. Я даже помню лица людей, которые участвовали с нами в походе, хотя мне было шесть лет. И я всю жизнь этот поход вспоминаю. Кстати, мои дети очень хорошо помнят все три наши семейные экспедиции в «Комбат-турах» и ждут не дождутся следующей.

Интересно, понимали ли родители, что я запомню тот поход на всю жизнь?

Я помню все ситуации, связанные с родителями, — ситуации, которые включали два элемента: яркую смену контекста, если она была нечастой, и наши традиции, на которые каждый ребенок опирается как на неприкосновенно-фундаментальную основу.

И именно поэтому для своих детей мы придумываем традиции и события, которые будут для них составлять часть коллекции воспоминаний. Кажется, у нас это хорошо получается.

Вот некоторые из наших традиций.

Однажды я получил на почту письмо: «Максим, спасибо за книгу “45 татуировок менеджера”, я домохозяйка, сижу дома с маленькими сыном и дочкой. Возьму эту книгу за основу, буду ей руководствоваться при воспитании своих детей».

Я, конечно, этой девушке ответил и попросил, чтобы она так не делала. Действительно, у менеджера и родителя есть много схожего с точки зрения лидерских позиций, но далеко не все правила, которые работают в управлении взрослыми сотрудниками, можно применять к воспитанию любимых деток.

Допустим, татуировка «Называйте вещи своими именами». Не надо. Если от взрослого человека воняет и он не понимает намеков, нужно ему об этом сказать. Ребенка же стоит научить правилам гигиены.

Или «Сильные уважают только силу». Одно дело — противопоставлять себя взрослой личности, которая упирается рогами в важные для тебя стандарты. Другое — научить ребенка решать вопросы. Ломать его при формировании личности точно не стоит.

И конечно, «Каждый отвечает за себя». Нет, нет, нет. Ребенок не отвечает за себя. Пока он не вырос, это функция родителей. И моя задача — сделать все для того, чтобы он мог стать самостоятельной личностью, умеющей за себя отвечать. До восемнадцатилетия наших детей я буду ответствен за все, что касается формирования их личностей: умение защищать свои интересы, отстаивать границы, принимать решения, действовать, реанимироваться после неудачи, коммуницировать (собственно, именно этому посвящена книга). И еще я хочу, чтобы они знали, как себя защитить, если их здоровью и жизни что-то угрожает.

Поскольку детей у нас много, то они постоянно бегают к нам и жалуются друг на друга.

— Папа, а ты знаешь, что брат не дал мне порисовать на столе?

— Мама, а сестра сидит ночью и читает книгу, мешает мне спать!

— Папа, почему мы смотрим только то, что хочет старший брат, и не смотрим то, что хотят все остальные?

Ябедничают, ищут помощи, хотят, чтобы я защитил одного и наказал другого, решил вопросы за них.

Я не буду этого делать, честно. Иначе никаких нервов не хватит. Что самое интересное, ты влезаешь в эти разборки, раскидываешь детей в разные стороны, назначаешь виновных, ругаешься, сам весь на нервах и переживаешь потом из-за этого, а они через пять минут снова лучшие друзья, бегают, бесятся, у них все хорошо.

Поэтому пусть разбираются и договариваются по таким вопросам сами. Не всегда рядом с ними будут папа и мама, и пусть навыки выстраивания коммуникаций друг с другом они приобретают в семье.

Однако есть одно важное «НО».

Тот самый вопрос, который я готов решать категорично. Никому нельзя проявлять физическую агрессию по отношению к другим. Никому нельзя подвергать опасности ни свою жизнь, ни чужую.

У детей есть алгоритм решения таких вопросов. Если они видят, что кто-то пытается грубо вмешаться в их личное пространство, то последовательность их действий такова.

1. Ребенок должен сказать: «Мне это не нравится, и со мной так поступать нельзя».

2. Если оппонент не успокаивается, нужно сказать: «Если ты не прекратишь, я буду вынужден пожаловаться взрослым».

3. И если человек не успокаивается даже после этого — пойти к взрослым и попросить помощи. К учителю в школе, руководителю спортивной секции, родителям, бабушкам — неважно.

Дети знают, как я трепетно и щепетильно отношусь к безопасности, руководствуясь принципом «Береженого Бог бережет». И это касается не только физического насилия.

Когда в 2019 году в Кемерове в детской зоне торгового центра погибло огромное количество детей и я узнал эту новость, я ревел полночи в подушку. Помню до сих пор, на следующий день у меня был мастер-класс в Тюмени, и я еле его провел, потому что у меня совсем не было сил. Это самое страшное, что может быть в жизни: когда погибают дети.

Как вы думаете, какой первый вопрос я задаю детям, когда мы заходим в кинотеатр или прежде чем отпускаем их беситься в какую-нибудь закрытую игровую зону в торговом центре?

— Где пожарные выходы?

— Что вы будете делать, если почувствуете запах дыма?

Возможно, кто-то скажет, что я чересчур тревожный родитель. Но, по-моему, это просто здравый смысл. Никто не позаботится сейчас о безопасности наших детей, кроме нас, родителей. Абсолютно никому до этого нет дела.

Мои дети знают, где по квартире расставлены огнетушители, и я их экзаменую на это, а огнетушители, у которых заканчивается срок годности, идут на тренировки. Мы на даче разводим костер, восьми- и девятилетние пацаны тушат этот огонь. Думаю, многие взрослые не знают, как пользоваться огнетушителем.

Более того, однажды я пригласил ребят из компании, которая делает самоспасы, чтобы они провели противопожарные учения для детей прямо во дворе. Эта история точно стоит того, чтобы посвятить ей несколько абзацев. Суть учений заключалась в следующем: ребята приезжают во двор, ставят специальный шатер, забрасывают туда дымшашки — и ты в самоспасах заходишь туда и испытываешь их эффективность. Это только одно из упражнений, есть и другие, не менее интересные.

И вот я, окрыленный этой идеей, развесил во всех подъездах нашего жилого комплекса объявления, в которых призывал всех родителей привести детей АБСОЛЮТНО БЕСПЛАТНО поучаствовать в этих учениях. В предвкушении этого события и с ощущением того, что сделали доброе дело для всех жителей наших домов, мы пришли в назначенное время, приехала целая бригада ребят, которые все это нам организовывали. Как вы думаете, сколько родителей привели своих детей?

Ноль. Никто не пришел.

В нашем ЖК живет больше тысячи семей, и ни один человек не привел своего ребенка. Единственное, что мы смогли сделать, — пригласить двух гуляющих во дворе девчонок поиграть с нами в «пожар». Они с удовольствием присоединились.

В благодарность ребятам из «Пожхимзащиты» я размещу ссылку на ролик, который они сами сняли и смонтировали, и вы сможете их позвать к себе во двор и провести такой же эксперимент. Если это поможет спасти хоть одну жизнь, то можно считать, что эту книгу я написал не зря.

https://youtu.be/581NJ7zRAKo

Что нужно делать, если в школу пришел террорист?

Что делать, если любой незнакомый человек зовет вас уйти с собой?

Что делать, если друзья предлагают вам попробовать что-то противозаконное?

Я разговариваю об этом со своими детьми постоянно. И очень категорично. Кстати, я прекрасно понимаю, что это ничего не гарантирует, жизнь подбрасывает много неожиданностей, от которых никто не застрахован. Но я хочу быть честным перед собой до конца, знать, что обучил детей и сделал для их безопасности все что мог. Я хочу знать, что они хотя бы понимают, как себя вести в критических ситуациях. Я, как отец, за это отвечаю.

Один мой знакомый из МЧС рассказал, что, когда горела гостиница «Россия» в Москве, японцы намочили полотенца, заткнули все щели в дверях, легли на пол и ждали спасения, а русские туристы встали на табуретки и начали дышать в систему вентиляции, думая, что там свежий воздух. Совершенно бессмысленное действие. Все это от незнания и оттого, что у нас нет культуры безопасности жизнедеятельности. И никому, вообще никому нет дела до этого.

Выше я описывал татуировку «Не врите своим детям», и знаете, что я хочу сказать сейчас? Если речь идет о безопасности, это единственный случай, когда можно обмануть ребенка, для того чтобы он остался жив. Есть просто потрясающий фильм, «Эта прекрасная жизнь», где папа на протяжении всего действа, по сути, обманывает своего ребенка, вовлекая его в игру собственного сочинения, но только ради его безопасности, ради его спасения. Обязательно посмотрите, если не видели.

А потом сделайте себе татуировку «Категоричность только в вопросах безопасности» и поддержите меня в этом. Пусть наши дети хотя бы знают, как себя вести и что делать, если им что-то угрожает.

Эту практику мы позаимствовали в одной из дополнительных школ, где учились дети. Многие сейчас ее применяют, и надо сказать, что она действительно работает.

О чем идет речь?

Представьте: ходит ваш ребенок на какой-нибудь кружок или в секцию, и за особые усердия в конце занятий публично и в торжественной обстановке получает от преподавателя наклейку, которую может тут же вклеить в особенную тетрадь. Дети всегда выходили крайне довольными, показывали мне с гордостью свои наклейки, и я все время этому удивлялся. Неужели так легко можно сделать детей счастливыми? Оказывается, да. Вознаградите усилия ребенка по усвоению материалов хотя бы маленькой наклейкой — и он будет доволен собой.

А потом наклейки можно на что-то обменять в этой же секции из каталога: фирменные кружки, шарфы, игрушки и даже еду. Как в супермаркетах сейчас делают: собери сто наклеек — и обменяй их на вафельницу или набор ножей. Работает же, даже на некоторых взрослых!

В общем, этот опыт мы решили перенять.

Когда-то в качестве вознаграждения за свои труды я позволил купить себе PlayStation; да и мне самому, честно говоря, было интересно понять и разобраться, что же привлекает в этих играх людей. Одни говорили, что они позволяют им расслабляться, но я только напрягался и нервничал, когда играл. Другие — что заполняют время чем-то отвлеченным от работы, а это полезно. Но я в итоге понял, пройдя одну игру под названием Assassin's, что тупо вычеркнул из жизни две недели своих вечеров, не сделав ничего полезного. Третьи утверждали, что это определенный вид отдыха. Однако когда я играл, то ложился позже обычного и совсем не отдыхал. В итоге после двух недель таких игр я положил приставку на полку в кладовке с кучей нераспечатанных дисков, где она и пролежала до тех пор, пока мальчики не стали старше. Как-то, разбирая вещи в кладовке, я наткнулся на нее и подумал, что круто было бы, если бы они играли вместе. Ведь есть много игр для двоих, и у них будет общее делание, и они смогут сплотиться и станут командой, пройдя какую-нибудь из таких игр.

Но вы же знаете мое отношение ко всем этим гаджетам. Я решил, что игры в PlayStation нужно заслужить, и составил систему звездочек.

Что она собой представляет?

Есть какие-то тактические задачи, выполнения которых очень хотелось бы добиться от детей, но сложно придумать способ их замотивировать. Допустим, чтобы они ложились вовремя спать, не позже 21:30. Так вот: лег вовремя — получил звезду.

Прочитал десять страниц книги — одна звезда.

Помыл посуду за собой — одна звезда.

Помыл посуду за всеми — две звезды.

Выучил стихотворение — две звезды.

Сделал что-то очень приятное и неожиданное родителям — две звезды.

Как только дети получают по десять звезд каждый, в сумме двадцать на двоих — пожалуйста, можно поиграть в субботу один час в PlayStation.

В целом эффект первое время был хорошим. Эти звезды сделали свое дело. Дети стремились лечь в кровать в 21:29, иногда мыли за собой посуду, порой, когда понимали, что звезд им не хватает, а суббота уже близко, могли помыть посуду и за всеми. Надо отдать должное системе звездочек — по крайней мере, у них возникла мотивация научиться мыть посуду.

Надо еще раз отметить, что в список вознаграждаемых дел попали только те, которые они не готовы были выполнять беспрекословно. Потому что есть и обязанности: по поддержанию порядка в комнате, выполнению домашних заданий, соблюдению правил личной гигиены и т. д.

Но потом все пошло не так, как должно быть в нормальной семье.

Началось все, пожалуй, с меня. Никита как-то захотел на ужин приготовить свой фирменный салат, рецепт которого придумал сам. И он, кстати, очень неплох: тертая морковка, приправленная оливковым маслом и обильно посыпанная сверху сыром пармезан. И вот он целый час пыхтел, чистил морковку, тер на терке, выкладывал в салатницу. Мы с удовольствием это съели, и я торжественно сказал: «Сын мой, ты сделал очень приятное дело для семьи, и я тебе хочу дать две звездочки». Никита немного растерялся и сказал, что он это делал не за звездочки, а просто так. Тут и я тоже растерялся.

Действительно, дети нас могут многому научить. Получилось так, что я сам заплатил ребенку за доброе дело, которое он выполнил бескорыстно, переводя наши дружеские семейные отношения в торгово-денежные.

Но это было только начало.

Потом нам нужно было, чтобы дети посидели с младшим, Матвеем, полчаса, пока мы были заняты на кухне, разобрали по парам носки после стирки, полили цветы, вынесли мусор. И каждый раз мы слышали от детей: «А где мои звездочки? Я же сделал доброе дело!» Все, что они раньше делали просто так, теперь имело свою плату, и меня это дико раздражало: разве такое может быть в нормальной семье? И виноват был в этом я и только я.

Мы разговаривали об этом, я недоумевал и прямым текстом говорил, что это неправильно, неужели мы все друг другу будем теперь помогать за какую-то «валюту». Они соглашались, что так быть не должно, но при этом пожимали плечами и показывали в сторону листика со звездочками, прикрепленного к холодильнику. И в конце концов мы все вместе решили этот лист убрать навсегда. Порвать, смять, выкинуть и больше никогда о нем не вспоминать.

Система маленьких вознаграждений работает, но нужно вовремя остановиться. Когда в любых отношениях возникает корыстная подоплека, то эти отношения нельзя назвать искренними. Пусть я платил и не деньгами, а по сути игровым временем, но логика здесь та же: я пытаюсь КУПИТЬ своих детей, а они выбирают, готовы ли они за эту плату делать то, что мне хочется. Нет, нет и нет! Это противоречит моим представлениям о здравом смысле и нашим семейным ценностям.

Мы все должны поддерживать друг друга и приходить на помощь, когда это необходимо любому из членов семьи. И не ради наживы, а ради того, чтобы скрепить отношения и сделать их еще более дружескими и надежными. И если есть в этом какая-то выгода, то только такая: каждый будет знать, что и ему всегда придут на помощь другие близкие, когда это будет необходимо. И услышать искреннее «спасибо» от близких людей за помощь — это и есть высшая ценность, которая может быть в крепкой семье.

А для этого нужно трудиться, объяснять, рассказывать, помогать, быть взаимозаменяемыми, просить друг друга о помощи при детях и откликаться на такие просьбы, распределять обязанности и еще раз объяснять, почему это вклад в одно общее семейное дело, публично друг друга благодарить, приучать детей к труду. В общем, нужно снова вспомнить вторую татуировку «Родитель — это профессия» и хорошенько поработать над тем, чтобы создавать атмосферу взаимовыручки и поддержки. Но легче всего, конечно, составить прейскурант и попробовать купить близких по тарифам согласно ему. Меня от этой мысли воротит.

В одной статье я прочитал: «Если вы платите детям за помощь по дому, однажды они могут решить, что за такие деньги не стоит и напрягаться. И у вас останется только два варианта: позволить детям отказаться от своих обязанностей или повысить им “зарплату”. Меня ни один из них не устраивает».

Именно система со звездочками помогла мне прийти к выводу, что я никогда не буду платить деньги детям за хорошие оценки в школе. Я не хочу принуждать их делать что-то с помощью внешних стимулов. Мотивация к тому, чтобы нормально учиться, как и помогать друг другу, должна исходить от самого человека. Как взрослого, так и ребенка.

Кстати, на эту тему в интернете мне попалась одна занимательная статья психолога Юлии Гусевой[26]. Хотя я и не нашел подтверждения подлинности этого эксперимента, приведу цитату в качестве почвы для размышлений, тем более что она хорошо иллюстрирует мои утверждения.

В одном эксперименте у студентов сначала выяснили, какие лекции им больше всего нравятся. После этого им стали платить за посещение тех лекций, которые они считали наиболее интересными. Студенты продолжали посещать лекции. Казалось бы, оплата посещения не должна никак сказаться ни на посещаемости лекций, ни на отношении студентов к занятиям. Однако, когда через шесть месяцев студентов снова спросили о том, нравятся ли им лекции, которые они посещают (и которые еще полгода назад казались им наиболее интересными), большинство ответило, что лекции им не нравятся… Получается, что студенты, которые до этого с удовольствием посещали лекции, перестали считать их интересными после того, как они стали получать плату за посещение. Интересное занятие стало обязанностью, способом заработка. И мотивация студентов снизилась. Кроме того, студенты стали обесценивать занятия, которые ранее им нравились.

Буду честен: я допускаю вознаграждение за учебу. Допустим, по итогам года возможны какие-то серьезные поощрения, типа классного отпуска в Диснейленде. Но это другая история, больше похожая на завершение большого проекта. Не ежедневная дрессировка за кусочки сахара.

Конечно, каждый сам решит, платить ли ребенку деньги за то, что он моет дома полы, а я свою позицию объяснил. Можно мотивировать детей чем-то в краткосрочной перспективе, чтобы они научились чему-то, но главное — не пересечь красную черту, когда дети готовы будут что-то делать только за вашу внутреннюю валюту и обратного пути уже не останется.

Я очень благодарен своим детям, что они сами не дали мне эту красную черту пересечь, и мы помогаем друг другу по-прежнему бескорыстно, и спать ложимся в 21:30, и играем с Матвеем, и готовим друг другу угощения, и читаем книжки, и даже иногда моем посуду не за звездочки.

Въедливый читатель спросит меня: «А что с PlayStation?» Да ничего особенного. Стоит, пылится, иногда один из детей подходит и спрашивает, можно ли ему поиграть в нее. Если это происходит не чаще, чем раз в неделю, я машу рукой и говорю: «Иди играй». Просто так. Но только в выходной и не больше часа. Это все условности, которые мы оставили, потому что таковы у нас в семье правила. Делу, как говорится, время, а потехе час. Никак не наоборот.

Тысяча девятьсот восемьдесят шестой год. Небольшой городок в СССР. Маленький мальчик, который учится в первом классе, на перемене видит, что у его учительницы на столе лежит груда монет. Их так много, и они такие интересные. Он берет одну из них, желтенькую, на которой написано «3 копейки», и начинает с ней играть, а потом решает забрать себе.

Уже дома, после уроков, он достает ее и начинает крутить на ребре вокруг своей оси, наблюдая, как она красиво замедляет вращение. Характерный звон привлекает родителей, и они спрашивают у мальчика, где же он эту желтенькую монетку взял. Мальчик говорит, что на столе у учительницы: их там было очень много, она даже не заметила, что он забрал одну. Мама и папа меняются в лице и начинают говорить, что это воровство и оно наказуемо, что воров сажают в тюрьмы и это правильно — ведь вор должен сидеть в тюрьме. Они говорят, что очень расстроены, что им очень жаль, что, если учительница его не простит, они должны будут расстаться на некоторое время со своим сыном, ведь его заберут в колонию для несовершеннолетних. Они вместе звонят учительнице и договариваются о встрече возле школы как можно скорее, на всякий случай собирают котомку сыну, куда кладут чистые трусы, носки, зубную пасту и мамины пирожки. Ребенку страшно, но он очень рассчитывает, что учительница его простит. Он будет умолять ее простить его, ведь он никуда не хочет уезжать и не специально совершил это преступление. Они идут вместе к школе, ребенок плачет, а родители с испуганными белыми лицами ведут его за руки.

Учительница их встречает с растерянным лицом. Мальчик протягивает монетку, просит прощения, говорит, что больше никогда так не будет делать. Она его обнимает, говорит, что, конечно, прощает, а потом отводит родителей в сторону и начинает крутить пальцем возле виска. Но мальчик этого уже не видит: он счастлив, что его никто не заберет в тюрьму. После того случая желание присвоить что-то чужое навсегда исчезнет из его жизни. А в 42 года он будет считать честь одной из главных ценностей своей жизни.

Это была шоковая терапия. И многие из вас уже наверняка догадались, что эта история про меня и моих родителей. Моя мама, между прочим, заслуженный учитель России, и она не чуралась прибегнуть к такому непедагогическому методу воспитания. Правда, таких наказаний было всего два в моей жизни, но они очень хорошо откорректировали меня и направили на истинный путь.

Если вы помните книгу «Педагогическая поэма», цитата из которой вынесена в начало этой главы, то знаете, что один из величайших педагогов человечества Антон Семенович Макаренко однажды тоже не выдержал и надавал пощечин своему колонисту Задорову, который впоследствии стал самым активным колонистом и вырос крепким рабочим человеком.

Я ПРОТИВ ТОГО, ЧТОБЫ БИТЬ ДЕТЕЙ! ПРОТИВ! У меня был один случай, когда я Никиту шлепнул несколько раз по заднице за неуважительное общение с бабушкой. После этого меня так выворачивало наизнанку, я так себя корил, настолько был подавлен и унижен своим поступком, что пообещал детям никогда их не бить. После этого я ни разу в жизни не ударил ни одного из детей. Хотя, честно говоря, хочется их порой отлупить, но я держусь.

Но могу сказать точно, что во всех трех описанных случаях РАЗОВЫЕ ситуации стали поворотными моментами в жизни.

Это текст одной из сотен сказок, которые я придумываю для своих детей. В них всегда побеждает наш великий Иван Поддубный или тот из супергероев, который играет честно (так тоже бывает). И я знаю, что эти сказки точно учат их жизни лучше, чем если бы я им рассказывал про то, как нужно жить, играть и выигрывать.

Наверное, самая частая просьба, которая звучит из уст моих детей: «Папа, расскажи нам сказку про Бэтмена, Человека-паука и Супермена». И видели бы вы их счастливые лица, когда Иван Поддубный каждый раз их в конце разоблачает!

Эта история уходит корнями еще в то время, когда Милане было два года, я ее кормил обедом и у меня ничего не выходило. Уже отчаявшись что-то придумать, я взял робота, который стоял возле стола, и металлическим голосом начал говорить: «Здрав-ствуй, Ми-ла-на! Я ро-бот бо-бот с пла-не-ты Го-ло-дра-нец! Мне по-ру-чи-ли про-сле-дить, что-бы ты съе-ла эту лож-ку су-па. От-кры-вай, по-жа-луй-ста, рот, ло-ви лож-ку!»

И дочка начала есть, слушаясь команды робота! Тогда я записал в заметки: «Ребенок готов слушать все то же самое, но от робота в ваших руках, а не от вас». Я не знаю почему, но ребенок далеко не всегда воспринимает то, что ему говорят родители, в лоб. Иногда, чтобы что-то ему донести, нужно играть чью-то роль, или рассказывать про кого-то третьего, или вообще привлечь человека со стороны, чтобы он сказал все то же, что и вы, и его услышали. Порой, вместо того чтобы лечить ребенка нотациями, нужно посмотреть с ним вместе фильмы, в которых ярко раскрыто правильное или неправильное поведение героя, а потом вместе с ним их обсуждать и делать выводы.

Например, отбирает маленький Никита у сестры игрушку, в которую она играет. Первая моя реакция, как защитника всех слабых и беззащитных, — начать заумную речь: «Никита, это собственность Миланы. Прежде чем брать чужое, нужно спрашивать разрешение». Это самый простой путь и не самый действенный, к сожалению. Остановился, немного подумал и говорю: «Никита, представь: мама ест бутерброд с икрой, тут подходит к ней папа, вырывает у нее этот бутерброд и начинает есть сам. Маме будет обидно? Это правильно?» Вижу — все понял, игрушку отдал.

У меня есть знакомая Катя из Самары, которая для того, чтобы ребенка в чем-то убедить, всегда подключала авторитетных людей со стороны, которых он уважает, чтобы они говорили ему то же, что могла бы сказать она. И это всегда срабатывало! Даже я однажды выступал в роли эксперта по ее просьбе и знакомил ее сына с тем человеком, который немного мог повлиять на его судьбу.

В своем отечестве пророка нет. К сожалению, это правило часто работает и в семьях. Поэтому, когда нужно покритиковать некорректное поведение ребенка, мы рассказываем ему истории не про него, ведь от нас он часто воспринимает это в штыки, а про какого-то мальчика, который был в похожей ситуации, и потом с ним что-то произошло (кстати, истории правдивые). Или смотрим передачу в интернете про похожие ситуации.

Я так часто это делаю, что дети сами со мной порой общаются такими же методами, когда я забываюсь. Один из недавних случаев: ребенок сидит, собирает какой-то игрушечный череп, щепетильно присоединяя детали друг к другу. Я захожу к нему в комнату: «Нам надо завтракать». Он вовлеченно продолжает свое дело. Я опять: «Пора завтракать», и через десять секунд снова: «Завтракать пора». Тут он поднимает голову и говорит: «Папа, представь, что ты работаешь, к тебе подходит робот и говорит: “У Никиты сломался меч, пошли чинить”. И снова: “У Никиты сломался меч, пошли чинить”. А ты работаешь, и очень важное дело осталось доделать, совсем чуть-чуть. Что ты ему скажешь?»

Конечно же, я сдался, потому что это было очень убедительно. Могу и подождать, пока он соберет свой череп.

Ведь аргументы робота более убедительны, чем аргументы моего сына. Вот так же и у них по отношению к нам.

В одном из наших походов с большой компанией взрослых людей мы как-то вечером сидели возле костра, и разговор зашел про наших родителей. Кто-то рассказывал, как регулярно созванивается с мамой, кто-то о том, как родители его встречали из школы, кто-то — как они покупали компьютер в детстве… Был душевный и веселый вечер, но, когда мы уже ночью улеглись в палатках спать, я не смог уснуть. Лежал и думал: что будут говорить мои дети у костра про меня через тридцать лет?

Дело в том, что большинство рассказанных историй были о том, какие родители… смешные. Или невнимательные. Или несовременные. Или какие-то еще «не такие». Очень многие высказывались о том, как они обижены на родителей до сих пор и как те поломали их самооценку.

Той ночью я вспомнил историю своей знакомой из Сургута, которую мама в детстве наказала тем, что не отпустила на школьную дискотеку, и ее слова: «Мама уже семь лет как умерла, а я до сих пор ее за тот случай не простила».

Я вспомнил своего друга, который не разговаривал с отцом шесть лет, и множество других знакомых, которые оборвали связь с «предками», обвиняя их во всех своих бедах или просто неадекватности.

Я вспоминал, как много людей мне писали сообщения после мастер-класса, на котором я рассказываю, что один из моих обязательных критериев приема на работу сотрудников — чтобы у человека сохранялись связь с родителями и уважительное отношение к ним. Мне очень рьяно и аргументированно писали, почему они все-таки не общаются со своими родителями, и поспорить с их доводами было сложно.

Что будут мои дети говорить обо мне? Я не хочу, чтобы они дико ржали над моей нелепостью, допущенными ошибками или вкусовыми пристрастиями. Или это неизбежно?

Будешь много путешествовать — обвинят, что уделял мало внимания.

Будешь с ними сидеть дома — обвинят, что вел оседлый образ жизни.

Будешь много работать — скажут, что они были на втором месте.

Будешь мало работать — предъявят, что они были обделены по сравнению с ровесниками.

Будешь сильно любить жену — скажут, что тебе «нужна была только мама».

Будешь мало любить жену — скажут, что не видели нормальной модели семьи.

Будешь вовлекать их в труд на даче и по дому — скажут, что у них не было детства.

Оставишь их в покое, чтобы было детство, — скажут, что не закалил их.

Ну и так далее. Мне кажется, этот список можно продолжать бесконечно.

Знаете, мне кажется, что старик Фрейд, хотя он был и остается очень уважаемым во всем мире авторитетом, подарил нам нехорошую историю, создав теорию, что все проблемы родом из детства. Нехорошесть ее заключается в том, что уже много лет детям теперь есть кого обвинить в своих проблемах, «неправильно сформированных моделях» и жизненных переживаниях. Кого-то не любили, как он того желал, кого-то не обеспечивали, как ему хотелось бы, кого-то не выучили там, куда он мечтал попасть, а кого-то, наоборот, слишком сильно любили и опекали, баловали и т. д.

Когда дети моего поколения учились в школе, шли очень сложные 90-е годы. Наши родители в свои 25–40 лет попали в тяжелейшую ситуацию, когда страна с одними ценностями неожиданно стала другой страной с другими ценностями. И почему-то они не продали нас тогда в рабство, а кормили, одевали, покупали книги, доставали по блату жвачки, комиксы и джинсы. А мы?

А мы выросли и начали сравнивать себя с другими выросшими детьми — и, конечно же, находить те сферы, где родители нам дали меньше, чем другие родители другим детям. И в этот момент у нас обязательно возникают претензии. Или это мы еще до конца не повзрослели и до сих пор чего-то от них ждем?

В своей книге «45 татуировок личности» я предложил читателям поучаствовать во флешмобе: написать пост про своих родителей с хештегом #мамапапаспасибо. Больше двухсот тысяч человек прочли ее — и знаете, сколько людей сделали запись в своих соцсетях? Около пятидесяти. При этом нам бы, конечно, хотелось, чтобы наши дети хоть когда-нибудь написали что-то хорошее про нас.

Вот лежал я в палатке, и рефлексия не давала мне покоя. Получается, как бы я ни старался, все равно не смогу дать ребенку все, что ему нужно. Ведь какая-то сфера его потребностей (это может быть крутой компьютер или знание китайского языка) все равно не будет закрыта. И с этим мне надо что-то делать уже сейчас.

И я решил, что я сделаю что-то с собой. Дети-то здесь совсем ни при чем.

Первым делом я нанес себе татуировку: «Не ждите благодарности». Мне просто легче с этим будет жить, да и детям моим тоже. Не хочу быть тем самым человеком, который взывает к чувству долга, да и сам стараюсь с такими людьми прекращать отношения.

Всемирно известный польский педагог и писатель Януш Корчак прямо кричит во второй из своих заповедей для родителей: «Не требуй от ребенка платы за все, что ты для него сделал. Ты дал ему жизнь, как он может отблагодарить тебя? Он даст жизнь другому, тот — третьему, и это необратимый закон благодарности». И да, конечно, Корчак прав. Нужно избавить себя от иллюзий, что моя ситуация будет отличаться от ситуаций миллиардов других людей.

Во-вторых, разумеется, я буду стараться не давать повода смеяться надо мной, буду стараться быть прогрессивным и вести активный образ жизни, буду меняться и избавляться от своих стереотипов. За тем же самым костром были люди, которые всех восхищали. Допустим, отец моего друга Сергея Галетова, который в свои 63 года покоряет Эльбрус, активно ведет соцсети и участвует в различных ЗОЖ-челленджах.

Я, честно говоря, сам не понимаю людей, которые стоят в очереди в Сбербанк, чтобы оплатить квитанцию за ЖКХ, вместо того чтобы научиться пользоваться приложением (или сайтом) и один раз поставить себе автоплатеж навсегда. Я не хочу давать своим детям повода считать себя ленивым и отсталым от современного мира.

Ну и третье, что я решил тогда в этой палатке: никогда не критиковать собственных родителей при детях.

Наверное, если глубоко покопать, у всех нас есть претензии, детские обиды или недовольства родителями, но обсуждать это со своими детьми я точно не буду. Их бабушки и дедушки — самые лучшие для нас родители. Потому что, если я буду им говорить, что «моя мама или мамин папа “какие-то не такие”», разве это не станет поводом думать что-то подобное и о нас?

Мне кажется, что это чуть ли не главная причина, почему дети критикуют своих родителей или смеются над ними. Просто они видели, что это нормально. Нормально не общаться с родителями, нормально формально интересоваться раз в месяц, как у них дела, нормально обсуждать их неправильные поступки, нормально смеяться над ними, нормально упрекать их в кругу семьи.

А чтобы дать вам побольше поводов для раздумий, приведу в конце этой главы совсем короткую детскую сказку нашего великого Льва Николаевича Толстого.

Не могу удержаться, простите. Все-таки менеджмент и лидерство — мои основные темы на протяжении последних десяти лет, и я хочу в этой главе провести аналогию между родительством и управлением персоналом. Тем более, думаю, вы понимаете, что у нас с вами есть власть над нашими детьми. Причем власть абсолютная. А когда есть абсолютная власть, высок соблазн начать применять неэкологичные способы управления.

Семья — закрытая система управления. Такая же, как армия или тюрьма. Закрытая система — такая, откуда некуда и почти невозможно сбежать. Поэтому и в армии, и в тюрьме, и в семье многие руководители (читай: родители) могут позволить себе то, чего не могут делать руководители в открытых системах: допустим, материться, орать и рукоприкладствовать. Открытые системы — это, например, любая коммерческая организация. Если руководитель начнет в таких компаниях орать на сотрудников, они просто от него сбегут на рынок труда и устроятся в другую компанию.

Из семьи бежать некуда, по крайней мере пока дети не повзрослеют. И многие мамы и папы позволяют себе с детьми делать то, чего никогда не позволят со взрослыми. Уж очень это соблазнительно — когда у тебя есть абсолютная власть, поднимать руку на своего ребенка или силой заставлять его что-то делать.

Школа, кстати, тоже закрытая система, где у многих учителей есть безграничная власть (или они так думают). Одной из ярких иллюстраций будет история, в которой я стал невольным свидетелем применения такой власти. Произошла она в городе Владимире. Я очень хотел посетить местный Успенский собор и после экскурсии, весь просветленный и окрыленный, проходил мимо группы школьников, которых привезли сюда же. Детям было по двенадцать-тринадцать лет, и местный экскурсовод что-то рассказывала им заунывным голосом. А они, как и положено детям в этом возрасте, немного галдели. Было видно, что их не замотивировали слушать эту женщину, и они негромко, в рамках приличий, разговаривали друг с другом. Собственно, учителя, стоящие чуть в сторонке, делали ровно то же самое. Тут экскурсовод начала злиться и возмущаться: «Зачем вы приехали сюда, если не хотите меня слушать? Все! Не буду вам больше ничего рассказывать!»

Как вы думаете, какой оказалась первая реакция учителей? Их было трое, и явно для них это была абсолютно естественная реакция, на уровне рефлекса. Они начали просто кричать на детей, причем все втроем. Как будто сторожевые псы по команде «фас»! Мне даже показалось, что они правда залаяли на детей.

И это было так естественно для них. Как будто они делают это каждый день, и это нормально. Дети втянули шеи, замолчали и, испуганные, начали слушать заунывную речь гида. О какой любви к истории этого собора может идти речь?

Надеюсь, мне тогда просто не повезло и учителя ваших детей в ваших школах совершенно другие.

Кто тот человек, у которого есть власть? Это тот, за кем следуют люди. Так вот, люди могут идти за руководителем, да и просто за любым человеком по разным причинам, и еще в 1959 году социальные психологи Джон Френч и Бертран Рейвен сформулировали эти причины[29]. Всего их пять.

1. Люди следуют за вами потому, что вы их официальный руководитель, и все понимают, что вы имеете право требовать чего-либо и ожидать в ответ согласия и послушания.

Президенты, руководители предприятий, патриархи, даже начальники отделов продаж имеют свою власть. Это очень неустойчивый тип власти: если вы теряете свой титул или положение, законная власть испаряется. Также она ограничивается только теми ситуациями, которые, по мнению сотрудников, вы имеете право контролировать. Иначе говоря, если какой-нибудь менеджер среднего звена идет с работы домой, видит, как его сотрудники пьют пиво на улице, и делает им замечание, то они с меньшей вероятностью, чем в офисе, примут его: «Это там вы наш начальник, а здесь уже мы сами себе хозяева».

2. Люди следуют за вами, потому что вы их можете вознаградить.

«Ты мне — я тебе». Очень удобно. Вы как будто компенсируете их послушание каким-нибудь ништячком, который вы вправе им дать. Тоже слабый вид власти, ведь нередко руководитель ограничен ресурсами и не все ништячки, которые нужны сотруднику, он вправе ему предложить (допустим, у многих нет возможности повышать зарплату подчиненным), и даже директору компании необходимо согласие совета директоров для определенных действий. Ну а те ништячки, которые может дать, в конце концов у него заканчиваются — и тогда власть ослабевает.

3. Люди следуют за вами, потому что вы их можете наказать.

Даже не хочется комментировать. Угрозы и наказания, к сожалению, становятся нередко основными инструментами руководителя, особенно в закрытых системах. Конечно, это тоже слабый вид власти, потому что люди, всегда действующие из-под палки, затаят обиду, разными способами начнут мстить и будут вечно недовольны.

Иногда нужно наказывать людей, это правда. Но частое использование принуждения разрушает лояльность к компании и насыщает темнотой корпоративную культуру. Хотя в местах заключения или армии об этом мало кто задумывается.

4. Люди следуют за вами, поскольку вы что-то знаете и умеете делать лучше других.

Это сильный вид власти, потому что она подразумевает добровольный отклик сотрудников. Обычный, но очень опытный инженер может иметь больше власти, чем его руководитель, и люди будут больше слушать его советы, ведь он лучше всех понимает любые рабочие ситуации и предлагает те решения, которые наиболее уместны. Экспертиза и уровень профессионализма всегда расширяют пространство для влияния на людей.

5. Люди следуют за вами, потому что разделяют ценности и убеждения, которые вы транслируете.

Это самый сильный вид власти, который использовали все истинные лидеры. Бывает, у человека нет подчиненных, но за ним готовы идти тысячи и миллионы людей. Иисус Христос, Махатма Ганди, мать Тереза… за ними шли сами, потому что людям было близко то, о чем они говорили. Такая форма власти есть у современных блогеров, разных звезд, спортсменов, которых копируют дети и даже взрослые.

Для руководителя эта форма власти тоже не всегда устойчива, если использовать только ее. Максимальную мощность можно получить только при совмещении ее с какой-нибудь другой формой власти.

Экскурс в менеджмент закончен.

А теперь прислушайтесь к себе. Почему ваши дети следуют за вами?

Представьте ситуацию: вам нужно что-то от вашего ребенка, допустим, чтобы он съел кашу.

— Ребенок мой, ешь кашу, у нас мало времени.

— Я не хочу есть эту кашу-у-у-у! Почему я должен ее есть? Почему я должен тебя слушаться?!

И варианты ответов:

— ПОТОМУ ЧТО Я ТВОЙ ОТЕЦ!

Слабенько… так себе обоснование.

— ПОТОМУ ЧТО, ЕСЛИ ТЫ СЪЕШЬ КАШУ, Я ТЕБЕ РАЗРЕШУ НА ПОЛЧАСА ДОЛЬШЕ ПОИГРАТЬ ВЕЧЕРОМ.

Слабенько… попытка купить ребенка. Так далеко не уедешь.

— ПОТОМУ ЧТО, ЕСЛИ ТЫ ЕЕ СЕЙЧАС НЕ СЪЕШЬ, ОСТАНЕШЬСЯ БЕЗ ТЕЛЕВИЗОРА!

Слабенько… мне кажется, отличная попытка сделать так, чтобы ребенок возненавидел кашу надолго.

Но, к сожалению, это наиболее часто используемые способы влияния на детей. Потому что у нас с вами есть власть и мы ею пользуемся, а семья — закрытая система управления.

Ну а что, если вы скажете так?

— Дорогой мой ребенок, мы все едим кашу по утрам: и мама, и папа. Потому что это очень полезно для нашего пищеварения и мы все хотим жить долго и счастливо.

И если ребенок после этих слов начнет есть кашу, поздравляю! Значит, вы действительно авторитет для вашего ребенка, истинный лидер.

Лидерская модель — самая сильная и в управлении сотрудниками, и в воспитании детей, потому что подразумевает добровольный отклик. Представляете, если бы все дети в мире следовали за родителями просто потому, что сами хотят этого, потому, что родители для них — эксперты и авторитеты! Наступила бы тогда наконец в этом мире эра милосердия.

Но дети почему-то больше готовы идти за тиктокерами или ютуб-блогерами. Наверное, мы что-то упускаем и где-то недорабатываем.

Я выбираю лидерскую модель, я хочу, чтобы дети следовали за мной, потому что я для них пример. Но не всегда получается.

Например, в этом году мы, согласно семейной традиции, смотрели 9 мая военный фильм. Я включил «Аты-баты, шли солдаты» — и мои ребята его та-а-а-ак нехотя смотрели. Один свис с дивана головой вниз, второй елозил на полу каждые двадцать секунд. Я один раз попросил посмотреть, второй раз объяснил, почему это важно, третий раз… а потом не выдержал и как рявкнул: «Не можете со мной посмотреть военное кино раз в году — я не смогу вам завтра дать поиграть в Minecraft!» Дети сразу изменились в лице, сказали, что это о-о-о-о-очень интересный фильм и чтобы я обязательно включил, они с удовольствием его посмотрят до конца — и, что интересно, с удовольствием досмотрели (по крайней мере, делали вид). Так что я тоже далеко не идеальный папа. Ведь так соблазнительно применить власть, когда она у тебя есть. Да еще и в закрытой системе!

Но я стараюсь, честно стараюсь, ведь лучшая позиция — лидерская. Я это учел много лет назад в управлении персоналом и еще тогда сделал себе такую управленческую татуировку, которая работает и в вопросах влияния на детей. Что и вам крайне рекомендую.

«Мы либо улучшаем мир, либо оставляем все как есть, но точно не портим его». Эту фразу я много лет повторяю своим детям, и они точно знают, что значат мои слова.

Мы ничего не ломаем на детских площадках, не рвем цветы с клумб, не разламываем чужих снеговиков, не пишем в лифтах, смываем за собой в туалете и так далее. В общем, ничего не портим.

Однажды один из моих детей обиделся на то, что я не разрешаю ему копать ямы на дачном участке. Человек взял в руки лопату, хотел вырыть яму и очень расстроился, когда я не разрешил. Даже не расстроился, а обиделся. Я попыхтел, попыхтел и согласился, но только при одном условии: если он сначала яму выкопает, а потом закопает.

Радостный ребенок побежал копать яму, но закопать не хватило ни сил, ни даже земли, которая куда-то растворилась и эту ямку присыпала. А потом мой папа и по совместительству его дедушка в сумерках чуть не сломал ногу, когда туда провалился. Естественно, у нас был после этого очередной диалог. Я объяснял, что значат мои слова «не портить этот мир», ведь видно, что после каких-то действий ребенка участок оказался хуже, чем был до этого. Пусть себе копают, пожалуйста, но в лесу, за забором — и то обязанность закопать яму после этого тоже никто не отменяет.

Когда мы с детьми ходим в походы и посещаем интереснейшие места нашей страны, они знают, что у меня всегда есть пакет для мусора, чтобы собрать с туристической тропы оставленные каким-то нерадивым человеком фантики или бутылки.

Очень показательный случай произошел в одном из последних семейных «Комбат-туров» на Ладожском озере. Взрослые играли в «Зарницу» против детей. Нам нужно было украсть флаг из их штаба, им из нашего — и, естественно, все команды полдня готовились к великому сражению. У каждого ребенка была с собой пластиковая бутылка с водой как один из видов оружия, из нее они с диким восторгом обливали взрослых; у нас тоже было много пластиковых пакетов и капитошек с водой. После того как все закончилось (взрослые, конечно, проиграли), мои дети принимали самое активное участие в уборке, чтобы ни одного следа человека в лесу не осталось.

Это элементарный уровень культуры, который я навязываю (да-да, именно так!) своим детям с самых ранних лет. Совсем не добровольно они выбрали позицию отвечать хотя бы за последствия своего пребывания в каком-то месте. Но мне кажется, что некоторые вещи нужно навязывать. При этом я постоянно объясняю, для чего мы это делаем, показывая примеры замусоренных согражданами пляжей или автомобильных стоянок вдоль трасс.

Мне кажется, что именно так и формируются чувство собственного достоинства и социальная ответственность за мир вокруг. Формируется то, чего так не хватает в нашей прекрасной стране. Ведь мир, в котором мы живем, — это не только личные потребности человека, его мысли об обогащении себя, покупке себе «Ламбы» или «Гелика». Это еще и то, что ты оставляешь после себя друзьям, детям да и вообще незнакомым людям. Так, одна пальчиковая батарейка загрязняет тяжелыми металлами около 20 м² земли, если ее просто выбросить, а не сдать на переработку[30]. В лесу это ареал обитания двух деревьев, двух кротов, одного ежика и нескольких тысяч дождевых червей.

Примерно такие беседы, как в предыдущем абзаце, мы ведем с детьми постоянно. И они очень хорошо понимают эту мою татуировку, наше семейное правило.

Остается вопрос улучшения мира. Не просто «как его не испортить», а «как сделать его лучше». Расскажу вам один пример, показывающий, что дети впитали эту мантру.

Зимой 2021 года мы пошли кататься на ледянках в парк «Дружба», что на Речном вокзале в Москве. Погода была чудесная, и горки оказались очень хорошо раскатаны. Настолько хорошо, что дети не могли остановиться. У подножия этой горки находился небольшой пруд, который зимой, естественно, полностью промерз, и он был огражден высоким берегом под прямым углом, примерно в полметра. Так вот, горка настолько хорошо была раскатана, что заканчивалась как раз у границ этого берега, и многие дети, которые не успели затормозить, вылетали с горки и летели вниз на пластиковой ледянке еще полметра, как со ступеньки. Я сначала этого не заметил, но когда услышал дикий крик старшего сына, то подбежал к нему, увидел, что он держится за спину, и понял, что это очень опасная история.

— Как ты, Никита? Жив? Где болит? Что болит? Как болит? — знакомая родительская паника. — Нужно к врачу? Можешь встать?

Он закряхтел, поднялся и сказал мне:

— Папа, здесь катаются очень маленькие дети, они же могут разбиться. Нужно сделать насыпь на этом барьере, чтобы горка резко не обрывалась и они не падали так, как я. Иначе может случиться беда.

И мы начали улучшать склон, катая огромные комья снега и делая на этом обрыве продолжение накатанной горки. Через три минуты к нам присоединился средний сын, потом дочка, потом еще несколько чужих детей, и мы трудились часа полтора. Все замерзшие, но довольные собой дети сносили к этому перпендикулярному обрыву снег, а я был единственным взрослым, который на равных участвовал в процессе. Периодически ребятишки-строители выбегали и кричали другим детям: «Не катайтесь здесь, это опасно!» Благо вокруг было много других горок. Мне это напоминало сцену из советского произведения «Тимур и его команда», и это было очень кайфово.

Когда горка получила свое продолжение, уставшие дети скатились по разу, убедились, что у них все получилось, и попросились домой.

И вот уже в темноте мы идем по направлению к дому, и я спрашиваю:

— Ребята, а зачем вы это делали? Могли же просто уйти на другую горку, и все. Веселились бы там.

— Ну как же, папа, — отвечает мне старший сын, — мы же должны улучшать этот мир.

Гордый ими, я обнял жену, поцеловал каждого — и мы пошагали дальше.

Легендарный психолог Виктор Франкл на одной из своих лекций перед студентами педагогических вузов рассказывал будущим учителям, как он считает нужным обращаться с детьми, чтобы они состоялись. Я настаиваю, чтобы вы выделили меньше пяти минут и посмотрели это видео, прежде чем продолжите читать.

https://youtu.be/po5HACeEXac

А для тех, кому сложно воспринимать на слух английский язык с сильным немецким акцентом, приведу главную мысль этого небольшого фрагмента старой лекции: «Если мы хотим, чтобы ребенок достиг высокого уровня, мы должны с ним общаться так, как будто он его уже достиг».

В фильме «Король Ричард» 2021 года главный герой в исполнении Уилла Смита неоднократно твердит дочерям: «Вы будете чемпионками, вы будете ракетками номер один. У меня есть план, и мы его будем придерживаться». Он верит в свой план и в своих девочек настолько, что они начинают верить в себя и стараются изо всех сил, чтобы соответствовать ожиданиям отца, а потом и всего мира.

На мастер-классе «Истинное лидерство» я подробно рассказываю руководителям разных рангов и звеньев про этот эффект, который уже был исследован учеными неоднократно: эффект самореализующихся пророчеств. И нужно сказать, что он работает не только в менеджменте со взрослыми людьми, в чем я неоднократно и много лет убеждался, а в первую очередь с нашими замечательными детьми.

Если вкратце, то суть его в следующем: то, как родители обращаются со своими детьми, тонко зависит от того, чего они от них ожидают. Если ожидания родителей высоки, успехи ребенка, скорее всего, будут тоже высокими. Если их ожидания низки, успехов, скорее всего, просто не будет.

Иначе говоря, ребенок будет тянуться к той планке, которую ему выставляют. Да и взрослый, кстати, тоже. Это не значит, что он достигнет ее обязательно, но тянуться будет. И чем дольше ребенку говорить «Ты обязательно будешь чемпионом», тем дольше он станет стараться соответствовать этим ожиданиям. И наоборот, чем больше мы будем называть его «бестолочью», «тупым» и «лентяем», тем больше он будет тянуться к этому сформированному образу. Просто для того, чтобы подтвердить наши ожидания от него.

В качестве примера того, как это работает, приведу очередное исследование калифорнийских ученых[31].

Среди учащихся одной калифорнийской начальной школы провели скрытый тест на IQ. Оценки не показали учителям. Но им сказали, что некоторые из их учеников (около 20% школы, выбранной наугад) в будущем раскроют свой невероятный потенциал. Ученые называли этих потенциально одаренных детей (на самом деле случайно выбранных) «интеллектуальными цветочками» и говорили, что они должны вот-вот раскрыть свою гениальность.

Потом имена этих будущих «интеллектуальных цветочков» раскрыли учителям, и ученые удалились на год.

Через год всех учеников снова исследовали с помощью того же теста IQ, который использовался вначале. Как вы понимаете, у тех детей, от которых учителя ждали большего, чем от других, особенно у первоклассников и второклассников, наблюдался статистически очень значимый прирост. Просто потому что ожидания учителей задавали этим детям планку выше, чем остальным! И те и другие тянулись к своим планкам, и каждый ей соответствовал. Иначе говоря, ожидания учителей, особенно от самых маленьких детей, могут влиять на успеваемость учащихся.

Не престиж школы. Не интересность дисциплины. Не профессиональный статус педагога. А просто ВЕРА в маленького человека.

Так же работают отношения руководителей с подчиненными, врачей с пациентами, мужчины с женщиной, но это темы для других книг.

Однажды на моих глазах ребенок просто преобразился. И тогда я в очередной раз убедился в том, что наши ожидания, а следовательно, и наше отношение, и наши действия, и разговоры с ребенком формируют сильную личность не меньше, чем дисциплина, труд и правильное окружение.

У одного из моих детей был тяжелый период. Я уже вовсю катался в командировки по стране, и мы виделись все реже и реже, а тут в семье появился еще один ребенок, и неизбежно мама тоже перестала ему принадлежать на сто процентов. Конечно, для ребенка это огромный стресс, тем более у маленьких детей совсем не маленькие потребности в заботе и совершенно несформированная нервная система. Он начал переживать, закрываться, терять интерес к новому и находился в постоянном нервном напряжении, хотя сам был совсем маленьким мальчиком.

Мои редкие вечера с ним и разговоры не сильно помогали, потому что ему нужны были просто время с папой и с мамой и наша любовь, а не разумные и внятные доводы и нравоучения, тем более разговоры из серии «Теперь ты должен маме помогать, ведь ей тяжело с маленьким ребенком».

И я начал замечать, что когда он просит меня рассказать какую-нибудь историю, то это всегда фразы из серии «Расскажи, как меня обидели», «Расскажи, как я ошибся», «Расскажи, как мне было больно». Согласитесь, вы бы тоже напряглись, когда о таком вас просит рассказать ребенок в четыре года?

И когда у меня появилась возможность провести зимние каникулы рядом с сыном, я на целых три недели поехал с семьей в Таиланд. В одной из своих предыдущих книг (а именно «45 татуировок продавана»[32]) я писал, насколько важна для каждого потребность быть героем. И я решил, что сделаю все для того, чтобы ребенок был моим героем.

Ну, и я, собственно, делал его героем. Допустим, назначил его главным тренером, который руководил всеми утром и проводил для нас зарядку. Давал возможность спасать мой тапок, который смыло волной. Говорил ему постоянно, что он у нас настоящий лидер, и показывал примеры его лидерства. Гордился им, в конце концов. И продолжаю это делать по сей день.

Уже через три недели ребенок просил поведать ему совсем другие истории: «Папа, а расскажи, как я тогда защитил Милану», «Папа, а расскажи, как я спас твой тапок, который чуть не унесло в океан», «Папа, а расскажи, как я проплыл такое-то расстояние». Риторика изменилась — и я был счастлив.

А когда он пошел снова в сад, то стал там полным легитимным авторитетом, объединяющим всю группу. Правда, я столкнулся с другим перекосом после этого: с борьбой за лидерство со мной дома. Но… это совсем другая история.

Возвращаясь к теме лидерства и эффекта самореализующихся пророчеств, я, с вашего позволения, видоизменю один из управленческих текстов и вместо слова «руководители» вставлю «родители», а вместо «подчиненные» — «дети». И, уверяю вас, это работает в обеих областях одинаково хорошо.

1. Ожидания родителей от детей, обращение с ними во многом определяет их дальнейшие успехи.

2. Уникальная черта успешного родителя — способность создавать высокие ожидания, к которым дети будут тянуться.

3. Менее осознанные родители не могут выработать подобных ожиданий — следовательно, энергия и мотивация их детей падают.

4. Дети чаще всего делают то, что, по их мнению, от них ожидают.

Моя мама-учительница постоянно подтверждает это, встречая случайно родителей своих выпускников или самих бывших учеников, а потом пишет мне сообщения.

Буквально недавно встретилась с одной мамой, которая боготворила дочь и постоянно ругала сына, в принципе, хорошего парня. И вот, встретив ее на днях, услышала об успехах дочери и о сыне-неудачнике, с добавкой «из него ничего хорошего не выйдет» (а парню всего двадцать пять). Он мне как-то сказал: «Вот вырасту — ни за что не прощу мать». Это второй случай в моей практике. Первый был — #!@ (давайте здесь без имен) *%, которому сорок шесть, и он полностью сломлен диктаторским общением матери.

«Наши дети будут лучше, чем мы», — поет Баста, но прямо хочется сказать: «Эх, Василий, не все так просто. Обязательно будут! Главное для этого — чтобы в наших детей верили больше, чем верили в нас. И тогда они точно будут лучше, чем мы».

Лучше, чем мы.

Лучше, чем мы.

«Поздравляю тебя, мой первоклашка! Обещаю тебе, что школа никогда не будет причиной для наших раздоров! Развивай свои таланты, мой Никитос, и знай, что я тебя всегда буду поддерживать))». Именно эти слова я написал 1 сентября 2018 года в своем блоге, когда мой старший сын пошел в первый класс. Собственно, именно этого принципа я придерживаюсь до сих пор со всеми своими детьми.

По сути, я задекларировал сам за себя: что бы ни происходило в школе, с точки зрения образования я всегда буду на стороне ребенка. И я действительно считаю, что школа точно не должна быть причиной того, чтобы я портил отношения со своими детьми. И, скажу честно, вопросов к школам у меня больше, чем к моим детям. Хотя бы потому, что 99% детей в нашей стране идут в школу скорее как на каторгу, чем как в храм знаний. И я пока не видел ни одной школы, которая бы привила ребенку любовь к познанию чего-то нового. Именно интерес и мотивацию к запросу на развитие.

На мой взгляд, это вообще основная роль современного учителя — сделать так, чтобы ребенку было интересно, замотивировать его учиться. Но мы этого делать не умеем. Знаете, сколько времени будущего учителя в педагогическом вузе учат мотивировать учеников? Ноль минут! Наша система не подразумевает, что у ученика есть свобода воли. Ты ДОЛЖЕН учиться, иначе — розги. В том числе и от родителей.

И что на деле? Все эти устаревшие классно-урочные системы, оценки, выставляемые часто субъективно, домашние задания по несколько часов в день, родительские собрания, отсутствие предметов, которые учат ребенка жизни, ЕГЭ как путевка в «успех» и прочее-прочее-прочее.

Посмотрите на стоматологический кабинет столетней давности и сейчас, посмотрите на кухню ресторана столетней давности и сейчас, посмотрите на кабину машиниста поезда столетней давности и сейчас, посмотрите на что угодно столетней давности и сейчас. Только школа остается прежней. Те же парты, те же педагоги с указками, та же доска с мелом. Мир так давно убежал вперед, но только наша система образования никак не может адаптироваться к современным реалиям. Это исключительно мое субъективное мнение.

Ну и последние пандемия с дальнейшим локдауном очень хорошо показали, насколько система образования, которая должна учить детей учиться и осваивать новые компетенции, оказалась неповоротливой. Сами образовательные институты в нашей стране не смогли адаптироваться к онлайн-формату, и огромное количество государственных школ просто закрылись и повесили ответственность за обучение на родителей. Сапожники без сапог.

Справедливости ради скажу, что мои дети учатся в частных школах, которые с достоинством справились с онлайн-форматом, чему я безмерно радовался. Но даже ради частных школ я не готов портить отношения со своими детьми из-за их учебы.

Теперь по порядку. Давайте начнем про оценки.

Можно бесконечно спорить, насколько важны в школе отметки, и я не готов это делать с моими читателями, так как знаю, что среди них огромное количество людей, которые принципиально хотят, чтобы их дети были отличниками по всем предметам. С другой стороны, есть огромная плеяда родителей, которые считают, что троечники обязательно будут управлять отличниками.

Обе эти гипотезы я проверял в течение 2020 года, прямо в лоб спрашивая всех знакомых (большинство из них — успешные предприниматели и топ-менеджеры), как они учились в школе. В выборке участвовало чуть больше ста человек.

Так вот, итоги моего небольшого исследования: в моем окружении всеми рулят… хорошисты!

Так что, если ребенок круглый отличник, это действительно ничего не значит. Точнее, наоборот, стоит напрячься. Потому что крайне немногих из них можно назвать социально успешными. Большинство потом растворяется в общей массе — и о них ничего не слышно. Я тогда сделал вывод, что золотые медали нужны скорее родителям, чем их детям. Возможно, поэтому после школы они и расслабляются, выйдя из-под опеки и контроля. Но и скатываться в троечники тоже не нужно. Видимо, эти люди привыкают все делать в жизни удовлетворительно. Этим и довольствуются.

Хотя я прекрасно понимаю, что в обоих случаях бывают исключения. Например, такие.

Александр Пушкин. Ничего не понимал в математике, по этому предмету имел неудовлетворительные оценки. Однако стал солнцем русской поэзии.

Лев Толстой. Остался сиротой в девять лет. Родственники-опекуны не интересовались его оценками, зато баловали его. В университете остался на второй год, получив неудовлетворительные оценки по истории и немецкому языку. После второго курса бросил учебу, диплома о высшем образовании так и не получил. Но это не помешало ему создать шедевры русской прозы.

Томас Эдисон. Доучивался дома с матерью — из школы его исключили как безнадежного. Во взрослом возрасте стал прославленным изобретателем и миллионером.

Антон Чехов. В третьем классе школы остался на второй год из-за плохих отметок по арифметике и географии, в пятом — по греческому языку. По русской словесности никогда не получал выше четверки. Однако после школы поступил в медицинский университет — и там уже начал писать рассказы, а впоследствии стал литератором-классиком.

Билл Гейтс. Учился в школе настолько плохо, что родители готовы были платить ему за отличные оценки. Не помогло. Но и не помешало впоследствии стать основателем гиганта в сфере программного обеспечения.

Альберт Эйнштейн. В школе с трудом формулировал свои мысли (в наши дни мог бы и попасть в коррекционную школу). Вряд ли в те времена кто-то думал, что когда-нибудь этот мальчик откроет теорию относительности и получит Нобелевскую премию.

Уинстон Черчилль. В школьные годы ненавидел уроки и подвергался нападкам сверстников. Считался одним из глупейших в классе. Его даже отстранили от изучения древнегреческого языка и латыни. Если бы учителям этого мальчика сказали, что в будущем он получит Нобелевскую премию, у них был бы шок.

Константин Циолковский. В детстве тяжело переболел скарлатиной и почти потерял слух. В школу поступил в двенадцать лет, учился неважно, при этом имел живой характер и неоднократно нарушал дисциплину. Из-за неуспеваемости по русскому и иностранным языкам и закону Божьему во втором классе был оставлен на второй год, из четвертого класса был отчислен, но в дальнейшем активно занимался самообразованием. Но это не помешало Циолковскому в 1879 году сдать экзамен на звание народного учителя и потом прославиться на весь мир как гениальный изобретатель.

Однажды во время мастер-класса в одном из сибирских городов ко мне подошел взволнованный мужчина и начал говорить: «Максим, что мне делать? Я как-то раньше не занимался воспитанием ребенка, а сейчас ему пятнадцать, он сидит дома, на улицу не выходит, ни с кем не общается, спорта нет, жиреет. Я ему: “Пойдем поиграем в футбол?!” — а он не хочет. На рыбалку — не хочет. Я ему: “А что ты хочешь? Скажи только: пейнтбол, квадроциклы, баня, что? Давай вместе оторвемся”. А он мне отвечает: “Хочу, чтобы ты отстал, папа, и не заходил в мою комнату”. Что мне делать, Максим?»

А я и не знаю, что ответить, честно говоря. Поэтому я, конечно, выдавил из себя «мне надо подумать», но сам стал думать: а что мне делать-то самому, чтобы такого не произошло с моими детьми? Понятно, что отцу того мальчика уже будет сложно повлиять в одиночку на корректировку ребенка, если только кардинально не поменять мир, в котором он живет. Папа слишком поздно вмешался в воспитание сына.

Андрей Максимов, наш известный тележурналист и, кстати, автор очень неплохих книг о воспитании, однажды, выступая на нашей конференции для осознанных родителей в 2018 году, сказал: «Дети могут вырасти и сами, это же не помидоры. Это за помидорами надо ухаживать, пропалывать их, поливать, а дети и сами вырастут, без нас, главное — кормить их иногда. Хотя и это не обязательно. Если знают, где лежит еда, сами себя смогут прокормить».

И правда же, могут и сами вырасти. А кем? А что они будут уметь? А на это можно повлиять как-то нам, родителям? Я уверен: не то что можно, это наша прямая обязанность.

Ну вот смотрите: я сам не умел плавать до тридцати трех лет и не хотел, чтобы мой сын чувствовал то же самое. Есть у меня вопросы из-за этого к моим маме и папе? Есть, конечно. Но нет. Ну не было серьезных водоемов в нашем лесном военном городке, и на моря мы не ездили особо, а ближайший бассейн был очень далеко. Но у меня нет такого варианта. Я не смогу сказать то же самое своим детям. Особенно учитывая, что живем мы у станции метро «Водный стадион». То есть мои дети ДОЛЖНЫ уметь хорошо плавать. И я ДОЛЖЕН создать им для этого условия. Плавание — это базовый навык, который, по идее, должен идти в комплекте с двадцатилетним человеком.

А еще с ним в комплекте должны идти водительское удостоверение (то есть навык вождения автомобиля), разговорный английский (без этого навыка ты не будешь счастлив на сто процентов, разъезжая по этому миру), умение оказывать первую помощь (это следующее, что мы будем отрабатывать с ними) и спасать себя (об этом поговорим в следующей главе). Ну и желательно, чтобы они умели к этому возрасту не зависеть от нас. То есть научились зарабатывать себе на жизнь.

Пока весь мир говорит про важность софт скиллов (soft skills — «мягкие навыки» вроде умения налаживать контакт, конструктивно решать вопросы и т. д.), я опять, как старый пират, говорю про харды (тот же навык управления автомобилем — это уже hard skill, «твердый навык»; сюда же относятся все навыки, которые люди могут получать в профессиональных училищах, допустим выпекать хлеб или кроить одежду).

И я верю, что родители могут на это повлиять. И должны.

«Мама, а почему я не умею кататься на коньках?» — спросит вас ваша дочка в двадцать шесть лет. Что вы ей ответите?

«Папа, а почему я не умею ничего делать руками?» — задаст вопрос сын.

А мы?

А мы скажем: «А я хотела же, дочка. Помнишь, когда тебе было одиннадцать, мы ездили на каток — и ты отказалась, тебе не понравилось тогда? Помнишь?» или «Сын, ну не в деревне же живем. Если надо тебе полку сделать, прибить что-то, унитаз прочистить, лампочку поменять, так вызови мастера. Пусть знающие люди этим занимаются».

В общем, дети выросли и кем-то стали, не помидоры же, но вопросов к родителям остается не меньше. К родителям, которые где-то не поднадавили, где-то пожалели, где-то не замотивировали, где-то поленились возить на секции, а где-то и сами не умеют, поэтому не знают, как к этому вопросу подступиться.

Ох, еще раз повторю: если не смотрели, обязательно посмотрите фильм «Король Ричард» с прекрасным Уиллом Смитом в главной роли отца лучших теннисисток мира, сестер Уильямс. Человек решил, что вырастит чемпионок, и сделал это! Я, когда этот фильм смотрел, понимал, что так не смогу. Я не способен столько энергии, времени и сил вкладывать в какой-то конкретный навык своего ребенка, да и, честно говоря, не считаю это правильным. Но в фильме показано, как много человек вложил всего, чтобы вырастить ракеток номер один в мире из своих дочерей. Что посеешь, то и пожнешь.

Приведу пример из своей семьи. Я очень хочу, чтобы мой старший сын был предпринимателем. А кто такой предприниматель? В моем понимании это человек, который что-то создает, а потом умеет это продать. Создает то, чего не было до него, допустим сажает много клубники, собирает урожай и поставляет потом в местную продуктовую сеть. Или придумывает отличный вариант мобильной кофейни, где варит суперкофе и продает возле бизнес-центров перед началом рабочего дня, или делает игрушки из экологических материалов и открывает в своем городе Новосибирске магазин таких игрушек. Или…

По сути, две большие части деятельности: производство и сбыт. В каждой из них есть свои нюансы, достойные отдельных книг.

Так вот, я в свое время придумал аукцион, который уже много лет проходит в нашей семье по воскресеньям (надо отдать должное — родилась традиция еще в предыдущем браке, но дети сами ее притащили в новую семью). Суть такова: дети в воскресенье, в 10:00, выставляют какое угодно количество лотов на продажу за фиксированную сумму (допустим, 200 рублей за лот), но у родителей есть деньги только на покупку четырех лотов (800 рублей в общей сложности), а это значит, что они купят лучшие из всех выставленных лотов. Поэтому про каждый лот нужно красиво рассказать, объяснить, для чего он нужен и почему жизненно необходимо купить именно у него. В продажах это называется презентацией своего продукта. Ну а лот — это то, что было сделано их руками: картина, поделка, изобретение, сувенир, антистресс, приноситель удачи, стихотворение, открытка и т. д. Детской фантазии нет предела.

Это всегда очень весело, волнительно, и, по сути, это всегда мини-тренинг для детей. Ведь когда родители покупают, они всегда обосновывают: «Я покупаю то-то, потому что ты, Милана, сделала отдельный акцент на том, что это мой любимый цвет» или «Я бы выбрал вот этот лот, но во время презентации мне не хватило, чтобы ты прямо показал, как это работает. Учти это в следующий раз». И, как вы понимаете, дети всегда уходят с равным количеством проданных лотов.

И так мы играем год, второй, я вижу, как что-то уже иначе работает в головах у деток. Они уже логику по-другому выстраивают, рассуждают иными категориями, уже дают оценку плохим продавцам, когда видят таких. И вот однажды у Никиты в школе проходит ярмарка в середине третьего класса. Суть такая же, как и в моем аукционе. Родители выдают детям по 900 рублей с собой, чтобы они смогли что-то покупать, а дети должны сами придумать, что они будут продавать. Как правило, это либо поделки, либо сладости вроде печенья. Я считаю, что это очень крутой формат досуга для детей в школе во всех смыслах: как для умения продавать, так и для умения покупать.

И вот Никита мне заявляет: «Папа, смотри, там будут разные крутые поделки, их будет много, в такую конкурентную среду мы не пойдем (третий класс, блин!). В прошлый раз я заметил, что первой уходит еда, потому что проходит все после уроков и дети голодные, скупают печенье и так далее, но там нет нормальной еды, понимаешь? Поэтому мы сделаем нормальную еду, поставим максимальный ценник (а по правилам школы это 150 рублей) и продадим все первыми! Я буду делать бургеры!»

И правда ведь, весь вечер делал эти бургеры, рисовал вывеску и на следующий день продал все первым. Смели его бургеры в первые пять минут. Правда, почти все деньги он тут же потратил, поддерживая одноклассников, и скупил что можно и нельзя, включая огромных живых африканских тараканов, которых притащил домой в стеклянной банке. Но это уже другая история.

Я тогда на радостях написал пост «Мой сын — предприниматель», а сейчас с удовольствием делюсь с вами еще одной историей. Когда он узнал про эту книгу, особенно после того, как я ему прочел главу про дивергентное мышление, то предложил мне создать квест на тему креативности, пройдя который любой ребенок станет более вариативным, изобретательным и даже смелым. И это наш по-настоящему первый бизнес-проект. Мы прошли с ним все этапы, начиная от разработки идеи и заканчивая созданием продукта, и надо сказать, что игра-квест действительно получилась классная. Я уверен, что этот продукт понравится и взрослым и детям. Так что, не стесняясь, предлагаю вам ее купить.

http://45game.ru/

Это первый настоящий бизнес Никиты. А для органов соцопеки сразу напишу, что предпринимательская деятельность законна: продажи идут через мое ИП, а мой ребенок никоим образом не страдает от голода, живет в своей комнате, успевает хорошо учиться, и вообще все в жизни у него нормально.

Кстати, слышали историю Тимофея из Екатеринбурга, который прочел все мои книги и решил стать предпринимателем в тринадцать лет, но добрые люди сделали все, чтобы этого не случилось? И только всем миром мы помогли парню удержаться на плаву и поддержали его предпринимательскую инициативу.

https://youtu.be/gtACOoD97c4

Знаете, я уверен, что если в каждой семье будут проводиться такие аукционы, если в каждой школе организуют такие ярмарки, если в каждой семье мы позволим детям придумать продукт, который сделает жизнь людей лучше, и создадим ему условия поддержки, то мы точно будем жить уже через десять лет совсем в другой стране.

Что посеешь, то и пожнешь.

Напоследок расскажу вам еще одну историю. Сидим мы как-то с Алексеем Каптеревым, экспертом по презентациям, в его квартире в центре российской столицы, беседуем, и я ему говорю: «Алексей, КАК? Как ты смог написать книгу на АНГЛИЙСКОМ языке, которая продалась более чем миллионным тиражом в США? И только потом у нас ее заметили и переиздали книгу русского парня на русском языке» (кстати, в издательстве «Манн, Иванов и Фербер»).

А он мне и отвечает: «А это все мама. Мы жили в таком страшненьком подъезде в страшненьком доме в Нижнем Новгороде, и мама все время говорила, что единственный шанс вырваться отсюда — это хорошо знать английский язык. И у нас не было денег на репетитора, поэтому мама нашла еще одну семью в подъезде, они скидывались на уроки репетитора, и нас с соседским мальчиком один еврей учил английскому языку. Помню, была зима и все, абсолютно все парни играли во дворе в хоккей, а мне так хотелось к ним присоединиться. Но я должен был учить этот чертов английский. Я не хотел, но, чтобы маму не расстраивать, учил. Прошло много лет, все мы выросли, и почти все мальчишки остались жить в этом доме со страшненькими подъездами. А я уехал в Америку, написал там книгу, которая стала мировым бестселлером, и сейчас мы сидим с тобой в моей квартире в центре Москвы. Спасибо моей маме».

Что посеешь, то и пожнешь. Прекрасная татуировка родителя, в которую я верю.

Представьте: собираются взрослые мужики, предприниматели, в лесу возле костра или в Греции на яхте вечером… и начинают обсуждать воспитание детей!

Люди, которые нас плохо знают, не верят в то, что это возможно, пока не попадают в нашу среду. Все стереотипы о том, что мужики обсуждают футбол, задницы и политику, разбиваются вдребезги, когда они слышат наши разговоры. У нас действительно есть тематические вечера, и мы с удовольствием обсуждаем тему воспитания своих детей, рассказывая друг другу, кто с какой ситуацией сталкивается и как пробует ее решить.

И вот однажды друг нашей семьи, крестный отец нашего Матвея и просто красавчик Сергей Викторович Галетов открыл мне глаза на одну из ключевых ошибок, которые я допускал со своими детьми.

Попробую воспроизвести его речь от первого лица.

Ой, друзья, а сколько у меня было таких ситуаций! И я тоже никак не мог понять, почему после того, как я поддерживаю всеми ресурсами интересы своих детей, эти интересы очень быстро испаряются?!

Особенно учитывая то, что хочется для них самого лучшего.

Вот Никита увлекся темой Древнего Египта и всего, что с этим связано. Собирает какие-то пирамиды из лего, сидит играет, даже сказал мне, что мечтает попасть на пирамиду Хеопса. Что делает папа? Находит полную коллекцию журналов «Мир Древнего Египта» со статуэтками разных египетских богов, договаривается с коллекционером о продаже, покупает, приносит торжественно Никите две коробки с этими материалами и говорит: «Никита, тебе интересна эта тема. Вот тебе самый исчерпывающий материал!» Хорошо, что у меня ребенок умный, увозит эти коробки с моих глаз к бабушке и говорит, что при каждом визите к ней будет эти журналы читать.

Саше понравились головоломки разных форматов. Смотрю — парень увлекся ими. Одержимый, я нахожу и покупаю ему коллекцию головоломок из восьмидесяти разных видов. Саша пакеты с ними прячет в свой шкаф — и с тех пор ни одной головоломки я в руках у него не вижу.

И так далее.

Но после яркого и ироничного рассказа Сергея Галетова я увидел себя со стороны и понял, что на месте детей сам бы себя испугался. «Сейчас заставит прочитать все это, а потом еще и зачет надо будет сдавать».

Давным-давно я читал в одной книжке по продажам про эффект, который называется «Обратная двойная связка»[33]. Не спрашивайте меня, откуда такое странное сложное название, суть проста: чем больше желание продавца продать, тем меньше вероятность того, что клиент согласится купить. Чем больше женщина хочет выйти замуж, тем меньше кавалеров согласятся с ней строить отношения; чем сильнее пастух хочет сдвинуть корову с места и тянет ее за рога, тем активнее она упирается и не желает идти.

Продавец, незамужняя женщина и пастух делают все для того, чтобы испугать тех, кому они на самом деле хотят сделать хорошо. Точнее, продавец, незамужняя женщина, пастух, Максим Батырев, Сергей Галетов и _____. Можете вписать сюда свое имя, если попадали в такую ситуацию.

Однажды я брал интервью у Юрия Белонощенко, основателя Бэби-клуба, многодетного отца и замечательного человека. И вот он мне говорит:

— Представляешь, моя дочка очень любит прыгать через скакалку!

— Круто! — отвечаю я.

Ну правда же круто.

— Она настолько скакалку полюбила, что прямо день и ночь прыгала.

— Ну это уже перебор. Что ты с этим сделал? — спрашиваю.

— Да ничего. Дал ей просто возможность прыгать — и все. Не стал вмешиваться особо. Нравится ей — пусть прыгает, — отвечает Юрий.

— Угу, — комментирую я, но так и не понимаю, зачем мне рассказали про скакалку.

— Кстати, два месяца назад она стала чемпионкой мира. По прыжкам через скакалку, ага. В США был чемпионат мира, и дочка победила, — добавляет Юрий. — И я в этот вопрос вообще не вмешивался. Она все сама.

— Иногда нужно просто не мешать? — спросил я.

— Иногда нужно просто не мешать, — ответил Юра.

И свежая татуировка задымилась где-то на моем туловище.

В 2015 году я прочитал в очередной книге по воспитанию детей, что ребенка нужно обнимать не менее девяти раз в день. Наверняка вы тоже слышали этот совет.

Тогда был как раз непростой период, когда Никите исполнилось четыре года и он, уже осознанный человек, который хорошо разговаривает, все понимает, что-то придумывает и сочиняет, попал в очередной детский кризис. Не могу сказать, что я тогда отличался нежностью. Все эти «ути-пути», «муси-пуси» были мне совершенно несвойственны. Тем не менее я глубоко задумался — а когда я последний раз больше чем раз в день обнимал своего ребенка?

У Никиты тогда наблюдался явный дефицит внимания со стороны родителей, так как на руках была полугодовалая дочка, а он же, уже взрослый пацан, должен был хорошо понимать, что мы большую часть времени посвящаем его пока еще беспомощной и несамостоятельной сестре. Но он этого не понимал, капризничал, привлекал к себе внимание не самыми конструктивными способами, а на все мои логические доводы и объяснения отвечал протестом. Плохо ел, не слушался, хныкал не по делу и так далее.

Как сейчас помню: тогда я взял заслуженный отпуск, и мы поехали в Черногорию. Я пытаюсь наслаждаться морем, солнцем и отдыхом, а этот маленький капризный мальчик треплет мне нервы.

И вот мне попадается этот совет про девять обнимашек в день.

Получается, я должен выключить свои брутальность и мужественность и превратиться в нежного папочку? Ну хорошо, попробую.

Три дня я находил возможность обнимать своего сына и говорить ему, что я его люблю. Уж точно не знаю, девять раз это было или все двадцать, но я делал все, как было написано в той самой книге. Прямо специально ловил себя в моменте, когда начинаю злиться, и просто обнимал ребенка и признавался в любви. Как думаете, сработало это или нет?

Не буду держать интригу и отвечу сразу. Никита ПРИНЦИПИАЛЬНО изменился. Он стал совершенно другим человеком: жизнерадостным, с наполненными любовью глазами, смеющимся звонким смехом нежным мальчиком. Он стал нормально есть, спать, чистить зубы и даже отжиматься со мной по утрам (правда, для этого пришлось его назначить главным тренером по отжиманиям).

Неужели все так просто? Да.

Оказывается, самый легкий способ сделать своего ребенка счастливым — начать обнимать его и говорить, что ты его любишь. И это не просто мнение автора книги, не лучшего родителя. На этот счет во всем мире проведено огромное количество исследований, и о некоторых из них я сейчас расскажу.

Начались эти исследования в США в 1995 году, когда пара близнецов, Бриэль и Кайри Джексон, родились на двенадцать недель раньше срока[34]. Каждая девочка весила всего около килограмма, и шансов на то, что малютки выживут, не было. В возрасте трех недель состояние одной из сестер стало критическим. Ее сердцебиение участилось, уровень кислорода в крови быстро снижался, она посинела. Медсестры перепробовали все, но ничего не помогало, они уже теряли ее. Однако случилось чудо: одна из медсестер, Гейл Каспарян, решила поместить более сильного близнеца рядом с сестрой в один инкубатор. Это была новая процедура, которая никогда раньше не проводилась в США. Стандартной практикой в то время было помещение детей-близнецов в отдельные инкубаторы, чтобы снизить риск заражения.

Как только близнецы оказались вместе, малышка прижалась к Кайри, более сильному близнецу. Когда та обняла сестру, жизненные показатели, включая дыхание и частоту сердечных сокращений, у более слабой девочки мгновенно стабилизировались.

Оказывается, у человека есть гормон, который называется окситоцин, также известный как гормон любви. И выброс этого гормона связан с… объятиями!

Когда в организме ребенка повышается уровень окситоцина, у него также повышается уровень нескольких гормонов роста, таких как инсулиноподобный фактор роста — 1 (IGF-1) и фактор роста нервов (NGF). В результате нежные обнимашки с детьми способствуют их росту и развитию, и это доказано научно. Ну как после этого не обнимать своих детей постоянно?

Так что, если в следующий раз вам захочется замахнуться на ребенка в истерике или начать воспитывать его, просто обнимите его!

Однако некоторые родители этого не делают — и совершенно зря. Я знаю маму, которую так достала двухлетняя дочка, что она просто оставила ее в детской кроватке со словами «проорешься и успокоишься, потом будем разговаривать». Девочка орала три часа и успокоиться никак не могла.

Дело в том, что маленькие дети не умеют управлять своими эмоциями. Да и некоторые взрослые, кстати, до сих пор не научились. Это очень непросто, примерно как водить машину.

И, представьте, как в машине есть педали газа и тормоза, так и в нашей нервной системе имеется механизм, который отвечает за возбуждение, а есть механизм, отвечающий за успокоение. Газ и тормоз. И любой человек, взрослый или ребенок, перестает контролировать себя, когда механизм возбуждения чрезмерно активен, а механизм успокоения, наоборот, плохо работает.

Когда ребенок начинает сильно плакать или истерить, это означает, что педаль газа нажата до упора, а тормоз сломан. По сути, он ведет эмоционально неуправляемую машину.

Ребенка, сидящего за рулем такого автомобиля, нужно спасать, а не игнорировать или наказывать, иначе он разобьется. И чтобы этой катастрофы не случилось, нам срочно нужно добавить в этот автомобиль тормозную жидкость — окситоцин. То есть просто обнять ребенка.

Да даже взрослого. Наверняка, когда вам очень плохо, вы бы тоже хотели, чтобы нашелся близкий человек, который бы просто обнял вас.

Объяснил как смог.

Честно говоря, я периодически забываю об этом сам, в отличие от моей жены, например, которая очень часто повторяет фразу: «Что бы ты ни вдыхал, выдыхай любовь». Она мастерски умеет это делать.

Недавно мы были на даче, и дедушка повздорил с моей семилетней дочкой. Она надула губки, убежала и обиделась. Наступало время обеда, все садились за стол, а обиженная Милана не хотела приходить. Тогда поднялся из-за стола я и пошел во двор, чтобы поговорить с ней. На мое удивление, дочка и со мной тоже не стала разговаривать и выслушивать веские и железобетонные аргументы, что обед остынет, мы едим всей семьей вместе и я здесь вообще ни при чем, ведь она поругалась не со мной, а с дедушкой.

Буркнув: «Я не буду обедать», дочка вышла из диалога со мной и пошла обижаться за сарай.

Когда я вернулся в дом, на улицу отправилась моя Таня — и через три минуты пришла с Миланой, держа ее за руку.

— Что ты ей такого сказала, что она согласилась прийти? — спросили мы все после обеда.

— Ничего. Я просто обняла ее и сказала, что понимаю ее обиду, — ответила нам моя мудрая жена.

— Что бы ты ни вдыхал, выдыхай любовь, — шепнула она мне на ухо и показала свою татуировку, которая стала для нее одним из девизов жизни.

Объятия — это не роскошь и не награда для наших детей. Это демонстрация опоры и чувство защищенности, которое остается с человеком на всю жизнь. Так что обнимайте своих детей, пока они маленькие. Потом вам самим будет очень этого не хватать.

В своих книгах я часто ссылаюсь на других авторов и экспертов, рассказы которых во мне откликнулись. И с моей стороны было бы преступлением не поделиться историей, которую я прочитал вовсе не в книге по воспитанию детей, а в книге по личной эффективности: «Цели» Зига Зиглара[35]. История большая, хоть я ее и сильно сократил, зато очень показательная, так что приготовьтесь к длинному повествованию.

В одном рассказе две истории, и я даже не знаю, какая из них меня поразила больше: первая, длинная или вторая, короткая. Во второй истории родители просто не стали бороться за свою дочь, смирились с мнением эксперта, который точно знал, что за болезнь у девочки, и стали с ней общаться как с безнадежным ребенком. Они согласились с экспертом, который ошибся!

Все ошибаются. Абсолютно все. Даже люди, претендующие на роль супергуру или мегаэксперта. Они ошибаются, потом отходят в сторону, а мы остаемся один на один с их мнением, и дальше выбор только за нами: принять это мнение как стопроцентную правду или подвергнуть его сомнению. И одно дело, если ошибся какой-нибудь стратегический консультант в вопросах развития отрасли; инвестор, скупивший акции компании; директор, нанявший на работу неправильного главного бухгалтера, или потребитель, купивший то, что ему на самом деле не нужно. Но совсем другое дело — когда кто-то ошибается в адрес твоих родных детей.

Я не могу рассказать на страницах этой книги все, хотя и так рассказываю порой больше, чем большинство моих читателей. Но я скажу вам, что у меня, у нас в семье, у наших детей тоже есть проблемы, и их хватает. И в поисках решения мы, конечно же, обращаемся к разным специалистам: врачам, психологам, консультантам, терапевтам. И они нам дают советы. Один из них был таким: просто смиритесь с этим, ваш ребенок вот такой, и с этим ничего не сделать. Он никогда не будет быстрым, потому что это его особенность.

СМИРИТЬСЯ?

Ни за что.

Мы будем бороться дальше. Искать других специалистов. Если надо, мы переедем в другой город; если надо, я брошу свою работу и найду другую; если надо, переведем его в другую школу; если надо, я подниму на уши всех своих знакомых, в конце концов, сам буду разгонять его до тех пор, пока он не догонит своих ровесников.

«Зубы вашего ребенка невозможно исправить», — разводят руками в одной из частных дорогих клиник. «Знаете что, ребята? Если вы не можете, так и скажите: мы не можем ничего сделать. Но не лепите на моего ребенка ярлык». Все возможно, и мы сделаем это.

Я буду бороться за своих детей, кто бы мне что ни говорил.

Супруга однажды рассказала историю, как она непросто далась своей маме, то есть моей теще. Прежде чем она появилась на этот свет, мама делала четыре попытки родить ребенка на протяжении почти двенадцати лет, и все они заканчивались трагично. Моя теща боролась за то, чтобы родить мою жену. Хотя были и врачи, которые ее отговаривали: ведь уже есть один ребенок в семье. Но она боролась со своими страхами, с чужими мнениями и родила девочку, которая стала для меня самым близким человеком. Татьяна Михайловна, спасибо вам, что не стали тогда никого слушать!

В нашей экспедиции на Урал в рамках «Комбат-туров» 2022 года я познакомился с потрясающим человеком — Алексеем Башуком, который был самым креативным, любопытным, артистичным, начитанным участником экспедиции. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что родился он синим ребенком с пуповиной, обвитой вокруг шеи. Врачи дали его родителям заключение, что их ребенок никогда в жизни не будет ни ходить, ни говорить. Родители не послушали врачей, и их сын спустя двадцать с лишним лет стал самым молодым в России патентным поверенным (юристом по интеллектуальным правам), а потом открыл компанию, которая стала одной из лучших в своей отрасли.

Вы же сами знаете кучу таких историй! Дефектологи, логопеды, нейропсихологи, учителя, спортивные тренеры не будут верить в вашего ребенка и станут говорить, что у вас ничего с ним не получится. Боритесь!

Почитайте несколько коротких историй о безнадежных детях и попробуйте угадать, про кого это написано.

В один из знаковых дней моей корпоративной жизни, а именно в день десятилетия моей работы в компании, в которой я вырос, я встретился с моими лучшими сотрудниками. Их было семеро, и все очень активные, живые, искрящие и деятельные. Мы интересно и весело разговаривали несколько часов, я смотрел на них, гордился, что работаю с такими потрясающими людьми, и ждал момента для того, чтобы объяснить мою гипотезу их успеха.

Всех их кое-что объединяло, несмотря на то что они были совершенно разными. Они из разных городов, разного роста, возраста, темперамента, у них разные интересы, цели, увлечения, скорости и уровень образования. Но я понял, уже давно наблюдая за ними, что каждый оказывался в непростой жизненной ситуации, которую пришлось преодолевать. Не сбегать, не обходить ее, не впадать в ступор, а именно преодолевать. С усилием, нервами, болью и слезами.

Они научились быть крутыми и успешными не со мной, а именно тогда, когда у кого-то ушел один из родителей в детстве и они с сестрой были свидетелями, как их мать поднимала одна двоих детей, или тогда, когда их семья попала в долговую яму либо стала банкротом, или тогда, когда родители убегали из-под пуль «в никуда» во время очередной революции из бывшей дружественной южной республики СССР, или тогда, когда у родителей не было даже мыслей помогать своему ребенку, поступившему в вуз, и он вынужден был после учебы ехать на завод, чтобы заступать в очередную смену, и пахал еще и на выходных, по дороге выполняя домашние задания, а потом половину своей зарплаты отдавал родителям.

Я начал работать в тринадцать лет. Если бы мне задали в том году сочинение «Как я провел лето», я бы написал тогда: «Я все лето красил черной краской забор вокруг завода, до которого добирался пешком восемь километров. А вечером мама помогала мне оттирать растворителем с кожи и волос эту замечательную краску. Это было увлекательное и незабываемое лето». А еще я продавал вдоль трассы грибы, разгружал арбузы, мыл машины, дрался, рыл с папой яму для фундамента гаража, копал с родителями картошку, лазил по стройкам и полигонам, собирал и сдавал бутылки, строил в подвалах шалаши, заклеивал с мамой окна на зиму бумажным скотчем, плавил пластмассу в кострах и делал много того, чего никогда не делали мои дети. Как и большинство из тех людей, которые застали 80-е и 90-е годы.

У каждого из моих друзей-предпринимателей есть такие истории. Но сейчас это успешные и самодостаточные люди. Они научились тогда преодолевать — точнее, вынуждены были сделать это — не от хорошей жизни.

Помните известную цитату из Платоновой «Республики»: «Плохие времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена порождают слабых людей. Слабые люди порождают плохие времена»?

Сейчас меня интересует больше всего вот эта часть: «Хорошие времена порождают слабых людей».

Кем вырастут наши дети, у которых все настолько хорошо, что им вообще не нужно напрягаться? Они ездят на дачи, на которых не нужно полоть грядки — точнее, бабушки им сами не дают этого делать. Они не ждут выходных, чтобы посмотреть диснеевский мультфильм, потому что имеют доступ к беспроводному интернету практически в любой точке мира. Они ездят на моря и курорты несколько раз за год, а мне удалось там побывать в их возрасте только раз. Они не стоят в очередях за едой по нескольку часов с талоном руке, потому что дома у них полный холодильник, а родители всегда найдут способ их прокормить. Они никогда не будут плавить в ложке сахар, чтобы сделать себе десерт, потому что в любом вендинговом автомате можно купить мармеладки и батончики. Они не будут пылесосить ковры в квартире и мыть посуду, потому что дома есть робот-пылесос и посудомоечная машинка. Им не надо много работать, чтобы купить желаемую вещь, потому что банки предлагают доступный кредит по двум документам всем и каждому.

Я сейчас не хочу говорить о том, что им лучше живется, ведь это бессмысленно. Но мне искренне непонятно, кем может вырасти человек, у которого нет в принципе никакого преодоления?

Я разговариваю с такими уже «не детьми», которым от семнадцати до двадцати лет и которые ну ничего не хотят делать, кроме как тыкать пальцем в смартфон.

— Да, я понимаю, что у меня крутой папа.

— Да, а я не крутой, но мне бы хотелось тоже быть крутым, ага.

— Ну, я пока не могу с собой ничего поделать. Я пробовал напрягаться, но мне не очень понравилось.

— Ага, вот такое у меня поколение. Ну а что я могу сделать? Ну, вот так получилось, ага.

— Когда-нибудь я соберусь и начну что-то делать, но не сейчас. Я пока ищу себя.

Многие мои знакомые были свидетелями таких разговоров. Это жесть, ребята. У меня еще есть семь лет, чтобы не допустить такого в своих детях. Времени мало.

«Хорошие времена порождают слабых людей».

Смотрю в сторону Европы, где хорошие времена начались раньше, чем у нас. Там выросли уже эти дети, им лет по тридцать. Я путешествую по всему миру и очень много общаюсь с разными людьми. Заметил, что по крайней мере большинство европейских мужчин — очень инфантильные, с искаженными представлениями о свободе и самовыражении, ранимые, закредитованные, живущие в грязи (только в Скандинавии более-менее чисто), пьющие по-черному, медленные и лицемерные люди.

И это не махровая пропаганда, это то, что происходит, на мой субъективный взгляд, по сравнению с другими нациями.

Вот до чего доводят сытые времена. Хочу ли я, чтобы такими стали мои дети? Нет.

А чего я хочу от своих детей? Я хочу, чтобы они научились быть самостоятельными и не пасовали перед трудностями. Я хочу, чтобы у них были навыки борьбы за желаемый результат, и времени на это мало.

Воспитание ребенка — это не игра и даже не бизнес. Все гораздо серьезнее. В игре ты можешь начать заново, в бизнесе в крайнем случае тоже, а вот с ребенком — нет, нельзя будет его вернуть к «заводским настройкам».

Помню, еще в первом браке, когда старший сын учился ползать, он, как и большинство детей, не чувствовал габаритов. Разгоняется на коленях, радостный и азартный, набирает скорость, и — бабах! — головой в шкаф. Упал, плачет. Его мама переживает, судорожно лезет в интернет и начинает искать… шлем для младенцев! Я категорически против, объясняю, что природой так устроено, что он должен научиться сам ориентироваться в пространстве, пусть и через небольшую боль. Самое интересное, что моя бывшая супруга шлемы такие в интернете нашла, и они достаточно востребованы.

Родительские инстинкты нами овладевают в тот момент, когда необходима защита наших детей от всего, что хоть как-то может навредить им. Но в моей картине мира есть представление, что ребенок должен научиться справляться сам с любыми трудностями, непростыми жизненными ситуациями и даже эмоциями, и моя задача — этому научить.

Воля, труд, дисциплина, запрос на развитие не могут появиться в тепличных условиях. Именно поэтому мы с шести лет наших детей ходим с ними в семейные экспедиции, взбираемся на горы, отправляемся на сплавы и в каждом нашем туре даем им день самостоятельности под присмотром взрослых. Последний раз в Киргизии они сами себе строили юрту, готовили еду, оборудовали спальные места и целые сутки провели без родителей. Кстати, я предлагаю вам с вашими прекрасными детками к нам присоединяться хотя бы раз в году. Программы таких семейных туров есть на сайте kombat-tour.ru.

Именно поэтому, как только есть возможность дать им какую-то задачу на даче у бабушки с дедушкой, я с радостью вручаю им грабли, гвоздодеры или метлу.

Именно поэтому, когда мы готовим есть все вместе, они чистят картошку и нарезают овощи.

Именно поэтому у них нет выбора, посещать им спортивную секцию или нет. У каждого из них спорт в жизни должен быть.

Именно поэтому я им читаю на ночь книги Владислава Крапивина и книги о детях блокадного Ленинграда, чтобы у них было представление не только о хайпе и халяве от современных блогеров.

Именно поэтому я не выполняю за них домашку.

Если бы я этого не делал, не организовывал, они бы точно сами на это не пошли. Вот прямо сто процентов. Они бы бесконечно сидели у телевизора или играли в компьютер.

Я придумываю им трудности для того, чтобы дать им хорошие зубы и когти, которые помогут в жизни, которые хотя бы немного научат их преодолевать. Времени мало.

Но я при этом всегда рядом. Пока они учатся вытаскивать гвозди из старых досок, а потом распрямляют их молотком, я стою за их спиной и, если надо, всегда приду на помощь. Папа здесь. Но каждый раз я отхожу на полшажочка назад. Чтобы сами, чтобы без меня.

Думаю, каждый читатель понимает, что я могу себе позволить купить новые гвозди. Я даже могу им купить квартиры и, может быть, решусь когда-нибудь на это. Но пока каждый раз, когда мы отмечаем их день рождения, я говорю в первую очередь: «Я тебя люблю и поздравляю, нам осталось семь лет до твоего восемнадцатилетия, когда ты уже подготовленный уедешь из дома и начнешь ухаживать за нами, как я ухаживаю за своими родителями». И даже тогда я буду находиться за их спиной, но уже вдалеке.

И я это делаю не потому, что я их не люблю.

Я это делаю потому, что я их люблю.

На первой организованной нами конференции для родителей одним из наших партнеров было издательство «Манн, Иванов и Фербер», и в качестве спикера мы пригласили директора, многодетного отца и уже много лет моего товарища Артема Степанова. Было понятно, что он не детский психолог или автор какой-нибудь очередной методики по воспитанию, но было очень интересно послушать успешного предпринимателя: как он успевает и детей воспитывать, и деньги зарабатывать, еще и себя как личность развивать.

Артем вышел и ничего не рассказал про воспитание детей. Его тема была совсем другой. Дело в том, что за полгода до этого я приглашал его на другой свой форум для предпринимателей, который проходил на Кипре. Он смог приехать туда на три дня и захватил с собой свою прекрасную супругу. Первый раз в жизни они уехали куда-то тогда без детей, и… и все изменилось. Они смогли наполнить за эти три дня друг друга так, как было, когда они еще не обзавелись веселой гурьбой своих ребятишек. Они вернулись невероятно любящими друг друга мамой и папой, и этой энергии им хватило на много месяцев. И они решили, что раз в четыре-пять месяцев точно будут уезжать от детей, хотя бы на три дня, наполнять друг друга, напоминая друг другу, что вся эта семейная вселенная образовалась благодаря их любви, и возвращаться с новым уровнем энергии домой. И когда у мамы с папой все хорошо, то и с детьми все хорошо.

Вот об этом рассказывал Артем Степанов. О ядре своей семьи. О ядре любой семьи. И я тогда его не очень понял. Мне хотелось фишек про воспитание, волшебных советов, знаний, где у этого ребенка кнопка, а он мне про любовь мужа и жены.

Но сейчас я очень хорошо его понимаю. Когда появляются дети, они неизбежно забирают время, энергию, ресурсы и, конечно же, возвращают, наполняют тебя своей непосредственной светлой энергией. Но многие взрослые начинают забывать при этом друг о друге, о том, что они когда-то встретили друг друга и решили навсегда остаться вместе, быть преданными своим отношениям. Они устают, наполняя детей, и перестают наполнять друг друга. А кто-то и вовсе уходит исключительно в детей и превращается в яжмать или в яжбать, теряя каждую секунду ту нить, которая их когда-то объединила, превращаясь в жертву родительского гнета.

А зачем нашим чадам такая семья? Где изможденные от работы и детей мама и папа не будут для них примером взаимной любви и счастья?

Да и чем подпитывать ребенка, если вы сами не подпитываетесь от своей второй половины? Какой будет атмосфера в семье, если с каждым днем у мамы и папы все меньше и меньше сил и они начинают раздражать друг друга?

Дети, и маленькие, и большие, очень хорошо это считывают и впитывают. И они не могут быть счастливы с несчастными родителями.

Наверное, самая большая моя благодарность моим родителям — за атмосферу в доме. Я рос и понимал, что это нормально, когда мама и папа все делают вместе, когда у них нет желания сбежать друг от друга, и если они по каким-то причинам расстаются на время, то очень сильно скучают, созваниваются и признаются друг другу в любви. Я благодарен им, что они отправляли меня летом к бабушкам, а сами оставались вдвоем, наполняя друг друга, чтобы я рос в здоровой среде. А сейчас бабушки и дедушки (наши родители) могут принять на себя наших детей, чтобы мы с супругой поехали на четыре-пять дней куда-то вдвоем и, перезагруженные, вернулись с новыми силами домой — наполнять наших детей любовью.

И мы с Таней тоже, когда станем дедушкой и бабушкой, будем брать на себя иногда наших внуков, чтобы наши дети находили возможность побыть вдвоем со своей второй половиной.

Я не хочу, чтобы у читателя возникало ощущение, будто я устал от своих детей и ищу повод от них поскорей свалить. Мы с радостью проводим с ними время, придумываем традиции, играем, бесимся, даже когда у нас нет возможности оторваться от них в течение нескольких месяцев (допустим, в пандемию). Но качество этих событий очень сильно зависит от личного уровня энергии. А он зашкаливает, когда у мамы и папы есть время друг на друга. Оно должно быть.

Когда мама и папа в форме, когда они счастливы, то и ужины, и разговоры, и настольные игры, и даже совместный просмотр кино становятся другими. И самое главное — другой становится атмосфера в доме.

В одной из своих книг[37] Андрей Курпатов пишет о том, что родители в глазах ребенка могут быть винерами (win — «победить»), а могут — лузерами (lose — «проиграть»). И лучший способ показать ребенку, что родители лузеры, — устраивать при нем публичные семейные ссоры. Пожалуй, я с этим соглашусь. Атмосфера, в которой уморившиеся родители постоянно ругаются друг с другом перед детьми, точно не способствует их счастью. И если в отношениях с моей предыдущей супругой у нас было правило, что если мы поругались перед детьми, то нужно при них и мириться (это очень важно, чтобы дети понимали и видели, как семейный конфликт заканчивается тем, что мама и папа все-таки помирились), то в моей нынешней семье мы в принципе не ругаемся, так как у нас не возникает для этого поводов. И я вижу, что дети воспринимают эти отношения принципиально иначе и у них нет даже повода для копирования деструктивного поведения.

Дети считывают все: каждую микроэмоцию, каждую нахмуренную бровь, каждую грустинку в глазах — ровно так же, как каждую улыбку, каждую искорку, каждую добрую интонацию. Недавно подруга нашей семьи и крестная мама Матвея Юля Сологубова написала про это замечательный пост.

Все так и есть. Но совсем маленькие детки реагируют на наше настроение моментально, а взрослые уже учатся консервировать свои эмоции и держат в себе, выдавая их в разных формах, которые нередко для нас становятся неожиданностью.

Поэтому и мамам, и папам нужно помнить, что они должны быть в форме и излучать друг к другу, да и к этой жизни, оптимизм и положительную энергию. А для этого, в свою очередь, нужно не забывать наполняться друг другом, находить для этого отдельное время.

«Важней всего погода в доме» — пела Лариса Долина в одном из своих главных хитов. Каждый раз, когда я слышу эти слова, у меня начинает пульсировать татуировка родителя, которую я четко уяснил только в нынешних отношениях с супругой. Настроение детей всегда будет соответствовать контексту, в котором они находятся, потому что уж очень они у нас с вами еще чувствительные.

Наполняйте друг друга, пожалуйста. Находите на это время.

— Саша, как зовут твою новую учительницу?

— Я не помню.

— Как же так, она же у вас уже неделю преподает.

— Ну, у нее сложные имя и фамилия.

— А бывает такое, что тебе надо к ней обратиться, но ты не обращаешься, потому что не помнишь, как ее зовут?

— Да, бывает.

— Давай вместе подумаем, что ты должен сделать, чтобы узнать, как ее зовут. Какие есть варианты?

— Спросить у вас.

— Этот вариант отметается. Думай по-другому. Что именно ты можешь сделать?

— Подойти и спросить у нее.

— Прекрасный вариант, молодец! Давай продумаем диалог, как лучше и деликатней спросить, чтобы ее не обидеть…

Один из тысяч разговоров, который я веду со своими детьми каждый день. Человек должен сам учиться принимать решения и разруливать свои вопросы. Придумывать варианты, разговаривать, когда страшно, но идти на проблему.

Помните совсем маленьких детей? Они ничего не боятся, они любопытны, могут подойти к взрослому человеку и начать с ним разговаривать или что-то трогать, в самолетах строят рожицы соседям, открывают все шкафы, которые можно открыть, и вываливают оттуда все, до чего могут дотянуться, нажимают все кнопочки, что можно нажать, и изучают этот мир страстно и открыто. А потом что-то происходит — и они начинают пасовать перед этим миром, перед сложностями, перед даже самыми простыми вопросами.

А что происходит-то?

Взрослые не дают детям взрослеть. Не дают детям ошибаться. Не дают детям времени на познавание. Мы-то с вами все знаем и умеем, что ж они там так долго возятся?

Помню сцену: я стою в спортивной раздевалке, а мой ребенок медленно одевается, немного растерянный и недовольный, не в настроении. Рядом пытается одеться еще один мальчик: «Папа, я не могу натянуть эти штаны!» Я вижу, что точно может, просто ему это дается с трудом. Но что делает его папа? Правильно, натягивает ему штаны. Наверное, папа куда-то спешит и не готов ждать.

— Никита, ты катался на коньках в школе? У вас была физкультура на катке?

— Папа, я не катался, потому что кто-то украл мои коньки.

— У тебя украли коньки в первый же день? Ты пытался их найти?

— Ну это же новая школа, я пока не знаю всех правил.

— Что нужно сделать, чтобы кто-то помог тебе их найти?

— Сказать об этом вам.

— Вариант не принимается. Что еще?

— Сказать об этом учительнице, попросить ее помочь мне их найти.

— Браво! Завтра сможешь сделать?

Пусть учатся решать вопросы. Учатся разговаривать. Конечно же, мне повезло, что мое детство пришлось на середину 80-х, наше поколение называют «дети с ключом на шее». Мои родители отправили меня в садик в полтора года, и, наверное, я многому научился благодаря этому. Отстаивать свои границы, защищать свои интересы, объединяться, играть в коллективные игры. И, что самое интересное, я узнал о том, что пошел в садик в полтора года, только когда мне исполнилось сорок два. У меня не было ни капли обиды или грусти на этот счет. Сейчас некоторые мамы вообще не хотят отдавать детей в садик, готовить их к школе предпочитают сами, а потом удивляются, почему их ребенок не может решать вопросы.

Помню, как я однажды подвозил бывшего коллегу домой, и он возмущался у меня в машине: «Нельзя доверять воспитание женщине! Что она делает?

— Мама, дай я разберу посудомойку!

— Да, сынок, я сама.

Дай! Дай ему, если хочет! Не мешай ему, женщина!

Или, наоборот, послабления:

— Мама, дай мультик!

— На, сынок.

Не надо! Я ребенку говорю: давай онлайн-занятие по английскому языку! Тогда мультик.

Или мама не ест фрукты и не научила ребенка их есть! Кто в этом виноват? Я! Я упустил, я не занимался».

Упускать нельзя ни в коем случае. Когда ребенок способен решить вопрос сам, нужно пользоваться этой возможностью. Я убежден в этом на все сто. Пусть хотя бы попробует решить сам и только потом придет к родителям. И то я набросаю ему вариантов, чтобы попробовал поработать еще. И только если у него снова не получится, вмешаюсь сам.

Однажды моим детям один взрослый человек подарил большой конструктор. Дети радостно открыли его и зависли, потому что не знали, с чего начать. Этот взрослый взял инструкцию и начал собирать конструктор сам со словами: «Вот эту деталь сюда, смотрите, дети. Здесь вот так будет. Та-а-а-ак, а вот это мы приспособим сюда». В общем, он собрал все сам. Взрослый человек купил игрушку себе, поиграл в нее и отдал детям. Но они играть в нее почему-то уже не стали. Потому что уже не во что было играть.

Дети любят, когда играют с ними. Но я никогда не делаю все за них. Даже когда мы собираем лего, я могу рассортировать детали по цветам или найти ту, которую ребенку не удается отыскать, но собирать не буду принципиально. Пусть сами. А если конструктор сложноват для их возраста, я просто отложу его на полку и достану, когда придет время. Если есть возможность сделать так, чтобы ребенок делал что-то сам, я ею обязательно воспользуюсь.

Конечно, мы, взрослые, всегда знаем, как лучше и как правильней, но разве делать что-то за наших детей — это самый короткий путь? Здесь и сейчас — да, но в стратегической перспективе вовсе нет. Я считаю, что моя задача как отца — воспитать детей максимально подготовленными ко взрослой жизни. И прививать навыки самостоятельности нужно с того момента, когда ребенок уже в состоянии делать что-то сам.

Прежде чем я продолжу эту большую главу, хочу, чтобы вы прочитали одну из заметок величайшего педагога, писателя, врача и общественного деятеля Януша Корчака, принявшего смерть в газовой камере концлагеря Треблинка вместе со своими коллегами и воспитанниками. Заметка называется «Детям и рыбам слова не дают», и она актуальна по сей день.

Дети могут и должны учиться, а мы просто обязаны пользоваться теми условиями, которые дает нам жизнь, для их обучения. И мы должны их готовить к самостоятельной жизни каждый день. Ведь порой они гораздо взрослей, чем нам кажется.

Однажды в семейной экспедиции «Комбат-тура» наша группа во главе с известным космонавтом Сергеем Рязанским шла через горы. А одной из мам-участниц страх за дочку и ее безопасность не давал отпустить ее от себя.

— Мама, можно я пойду впереди?

— Нет, иди рядом со мной.

— Мама, ну мне скучно здесь. Я хочу идти с Сергеем впереди.

— Кругом опасности, нельзя.

— Мама-мама-мама-мама.

В итоге дочка победила, и мама отпустила ее вперед. Тем более Сергей сам многодетный отец, герой РФ и, конечно же, знает, как оберегать и защищать не только детей, но и взрослых. И вот эта мама (Инна, привет!) рассказывает мне: «Я смотрю через десять минут на гору впереди, а там стоят Сергей и моя девятилетняя дочка и машут мне радостно оттуда рукой».

Надо вовремя отпускать от себя детей и готовить их к самостоятельной жизни.

Я со своими старшими мальчиками (а им сейчас девять и десять лет) уже год разговариваю, что скоро им нужно будет уезжать из дома, формировать семьи, начинать заботиться о нас, как мы заботимся о своих родителях, а в идеале в благодарность за их воспитание мы готовы принять дом на море и яхту, но это уже им решать, кто что нам купит. И если сначала они смотрели на меня глазами по пять копеек, то сейчас уже начинают рассуждать, чем они будут заниматься и какая у них будет семья.

Думаю, родители не отпускают от себя детей только потому, что сами к этому не готовы. Они сами создают созависимые отношения и берут детей в заложники. Сами не дают им возможности дышать полной грудью, принимать решения, все тотально контролируют, квохчут над ними, как курицы-наседки, а дети к этому привыкают и не живут собственной жизнью.

Напоследок я хочу рассказать еще одну историю, которая меня в свое время просто поразила. Рассказала мне ее одна хорошая знакомая, и у меня нет оснований ей не верить. Давайте назовем эту женщину Снежана.

Снежана влюбилась в мальчика, и эта ее любовь была взаимна и безумна, как в лучших романах. Мальчик был умнейший человек, золотомедалист, краснодипломник, да еще и красавчик. Романтические отношения закружили их, взаимная любовь обволокла, и они решили создать семью, но для начала просто съехались.

Проблема прилетела откуда не ждали, а именно от мамы мальчика, которая, как только узнала об этом романе, начала названивать мальчику и требовать приехать к ней на разговор. Разговор был коротким и четким: «Либо я, больная и брошенная тобой, либо эта никчемная Снежана. Выбирай». При этом у мамы периодически случались якобы сердечные приступы, и нужны были опека и забота любимого сына. Напор мамы сделал свое дело, и он уехал ухаживать за ней в родной город, оборвав все связи со Снежаной.

Снежана сильно любила мальчика, настолько, что, не дождавшись его, через несколько лет вышла замуж, но родившегося сына назвала в честь своей первой несчастной любви. И когда сыну исполнилось двадцать лет, она все-таки решила узнать, как же сложилась судьба мальчика. Тем более она тогда случайно оказалась в том самом городе, где жила его мама, которой он заменил мужчину.

История, которую узнала Снежана, просто поразила ее. Выяснилось, что девятнадцать лет назад мальчик работал в местном банке, занимая неплохую должность. И вот в один из рабочих дней у него поехала крыша, и он на нервной почве взял в заложники коллег. Его признали невменяемым и отправили на принудительное лечение на три года, после чего он стал практически овощем. Он до сих пор живет с мамой — которая неплохо, кстати, себя чувствует, — работает курьером в свои сорок пять лет, потолстел на тридцать килограммов и не помышляет ни о семейной жизни, ни о карьерных амбициях. А еще люди говорят, что он стал стариком. Зато мама успокоилась и чувствует себя прекрасно. Сынок-то рядом.

А начинается все с того, что мы натягиваем ребенку штаны в тот момент, когда он может сделать это сам.

Я считаю, нужно смириться с тем, что наши прекрасные дети повзрослеют и покинут наш дом. Но вот кем они уйдут от нас, насколько будут готовы к самостоятельной жизни — это зависит от нас. И наша задача — их к этому подготовить.

И эта татуировка у меня расположена прямо на сердце.

В интернете можно найти фото американской семьи Чалифукс, которая в Великую депрессию выставила на продажу своих четверых детей.

И если вдруг у вас еще нет детей, я должен вас предупредить, что дети — это тяжелый труд. Когда появляется ребенок, ты перестаешь принадлежать себе в прямом смысле этого слова. К сожалению, об этом никто не предупреждает. Соцсети заполнены обработанными фотографиями счастливых румяненьких младенцев, улыбающихся детей постарше и больших семей, где на одной картинке мы можем увидеть три поколения идеальной семьи. А потом рождается этот красненький сморщенный, кричащий, но, конечно же, свой родной комочек — и вы с этого самого момента лишаете себя права чего-то желать. Вы больше не можете хотеть спать, смотреть любимые сериальчики, сосредоточиться на работе, которую взяли на дом, обнимать вторую половину, когда вам вздумается, жить той жизнью, которая у вас была до рождения малыша. Ваша жизнь больше вам не принадлежит.

Родители не готовы к родительству. Их никто этому не учит, и никто не готовит их к сложностям. А я хочу вас о них предупредить.

Ваш ребенок станет кричать так сильно, что страх будет сжимать все у вас внутри. И он не сможет объяснить, почему кричит.

Ваш ребенок будет просыпаться в тот самый момент, когда вы начинаете погружаться в сон, и так по десять раз за ночь.

Ваш ребенок не сможет успокаиваться, если не будет находиться у вас на руках, и это может длиться часами чуть ли не каждый день.

Ваш ребенок будет бить вас, несмотря на то что вы отдаете ему всего себя.

Ваш ребенок не будет благодарен вам, а, наоборот, станет приносить вам все больше и больше бытовых хлопот.

Ваш ребенок много лет не сможет засыпать самостоятельно.

Ваш ребенок много лет не сможет мыться самостоятельно.

Ваш ребенок много лет не сможет очень много чего самостоятельно.

Он будет болеть, хотеть какать в самое неподходящее время, не сдерживать свои обещания, истерить, нарушать ваши границы, получать двойки, рвать только что купленную одежду, рыдать в подушку из-за пустяков, тормозить, когда вы торопитесь, сопротивляться очевидным вещам, отказываться есть то, что вы готовили несколько часов, портить принадлежащие вам вещи, пачкать, пачкать, пачкать…

А если детей двое или больше, они будут постоянно драться, ссориться, ломать игрушки друг друга, жаловаться, втягивать вас в разборки, портить вам настроение, бегать вокруг вас, когда вы устали и у вас нет сил, ревновать вас на ровном месте, конкурировать до безумия. И когда вы только их угомоните и в первый раз за день присядете на краешек стула, вы будете слышать БАБАХ, топот одного из них и крики другого, и вам снова нужно будет бежать сломя голову, чтобы в седьмой раз за день спасать этих маленьких сорванцов.

Я специально вас пугаю. Намеренно. Подумайте об этом. Вас кто-нибудь когда-нибудь предупреждал об этом? Вы читали хоть в одной воспитательной книжке такое?

Знаете, почему пугаю? Потому что устал до отчаяния читать в сводках новостей, как мама из Саратова сначала задушила, а потом выбросила своих детей в зимний овраг, а другая мама из Москвы в истерике выкинула своего младенца в окно. Потому что не выдерживают. Не могут справиться с несносным поведением маленьких детей.

А сколько отцов не способны принять изменения в молодых женах, когда в их семьях рождаются первенцы? Большинство современных пап не выдерживают этого первого кризиса — рождения ребенка. Они просто не понимают, почему раньше эта женщина принадлежала только им, а теперь и еще какому-то другому существу. И не готовы делить вторую половину со своим ребенком. «Жена уже не такая нежная, перестала готовить мне любимые блюда, требует, чтобы я выкидывал эти закаканные памперсы, да еще и секса у нас нет, потому что она всю ночь с дитем. А зачем мне все это? Не для таких отношений моя мама такую ягодку, как я, растила!» Эгоизм перебарывает здравый смысл, и мужчина уже через полгода сваливает искать другое счастье. Ну а если, скрипя зубами, остается, то занимает позицию «Моя задача — зарабатывать деньги, твоя — растить детей. Вырастут, начнут разговаривать, вот тогда и поговорим».

Да и женщины нередко тоже совершают много ошибок и сами не справляются с совмещением ролей жены и мамы, считая, что после рождения ребенка их мужчина будет привязан к ним оковами, и перестают уделять внимание ему и самим себе, уходя только в роль #яжмать. А потом обижаются на весь мир, что он их не понимает.

Дети — это тяжелый труд.

Недавно я разговаривал со знакомой, которая опекает нескольких детей из детского дома, и спросил ее, почему за нашими детдомовскими детьми стоит очередь из иностранцев. Это очень сложная бюрократическая процедура, но почему-то иностранцы стоят в очередях годами и прямо бьются за то, чтобы взять ребенка из российского детского дома. У меня были стереотипные представления о том, что иностранцы хотят получать льготы либо государственные пособия за многодетность или взять наших прекрасных сирот в домашнее рабство — ну и многие другие страшилки, которых хватает в наших СМИ. И ее ответ меня просто поразил. Нет, он даже меня пронзил:

— Понимаешь, действительно есть пары, которые очень-очень хотят иметь детей, но у них не получается. Они не могут иметь детей.

— Ну так пусть и берут детей из своих иностранных детских домов.

Моя знакомая грустно улыбнулась:

— У них нет детских домов.

У НИХ НЕТ ДЕТСКИХ ДОМОВ!

И даже если какого-то родителя лишают родительских прав, его детей моментально распределяют в семью, которая примет их с распростертыми объятиями.

Наши детдома переполнены детьми, родители которых не справились со своими ролями. Почему же так? Потому что нас никто не предупреждает и никто не готовит к этому. Почему наша система образования решила ликвидировать из школьной программы самый нужный предмет «Этика и психология семейной жизни» и никто об этом толком не говорит?

К родительству нужно готовиться. В первую очередь морально. Понимать, какие сложности вас будут ждать впереди. Знаете, как в армии: военнослужащий, вступая в ряды Вооруженных Сил, дает присягу со словами «Клянусь терпеть вся тяготы и лишения военной жизни». Так же и в родительстве: нужно давать присягу, прежде чем решиться однажды завести детей, и давать ее друг другу перед каждым половым актом.

А потом только можно заниматься любовью без презерватива.

Когда я был рядовым сотрудником, я смотрел на одного из директоров нашей компании, у которого было четверо детей, и восхищался этим человеком. Казалось бы, всего четверо детей, не семнадцать, не восемь, а всего четверо, но он тогда был единственным из всех, кого я знал, кто решился на такой мегапоступок. У второго директора было трое детей, и однажды я осмелился у него спросить, планируют ли они с супругой рожать еще, на что тот мне ответил: «Понимаешь, я с детства жил в однушке с братьями и сестрами, и мы очень мешали друг другу. И тогда я понял, что хочу, чтобы у каждого из моих детей была своя комната, когда я стану отцом. Мне очень не хватало личного пространства. И сейчас у каждого из моих детей своя комната, а вот четвертой пока нет. Поэтому не планирую».

Странная логика, да? Ведь размер квартиры не должен определять, рожать нам детей или нет.

Но я эту логику забрал. За восемь лет до появления первого ребенка я решил, что тоже так хочу. Я хочу переплюнуть своего директора! Хочу четверых детей и хочу, чтобы у каждого была своя комната. И я начал много и отчаянно бороться за эту свою цель. Намеренно не вывожу это в отдельную татуировку, чтобы не раздражать людей, но для меня это тоже была своеобразная подготовка к тому, чтобы дети появились на свет. И это вторая из причин, почему я пишу, что дети — тяжелый труд. Не только с моральной, но и с материальной точки зрения: нужно рвать себя на части на работе, чтобы условия их жизни были достойными. Чтобы можно было их учить в хороших частных школах, ездить с ними на моря не раз в десять лет, а каждый год, чтобы они кушали качественную еду и чтобы у каждого была своя комната. Исключительно мое представление, без навязывания, без давления на читателя. Просто я чувствую себя хорошо от того, что смог это сделать. И еще раз напишу о том, что, когда я это решил, я был обычным сотрудником с крайне скромной зарплатой и ездил зайцем на электричках до Москвы, чтобы сэкономить на билетах.

Ну а в третью очередь, готовиться нужно теоретически. Учиться быть родителем. Я этого не делал, о чем писал в начале книги, и потом пришлось многое догонять, исправляя ошибки по пути. Некоторые родители так и не прочитали ни одной книги на эту тему за всю жизнь. Я же собираюсь изучать книги по созданию семьи со своими детьми, когда им исполнится шестнадцать лет, чтобы они не допускали моих ошибок, а на восемнадцатилетие подарю им книги про родительство и очень попрошу прочитать их до того, как они решатся на продолжение нашего рода.

И тогда, когда будут закрыты вопросы моральной, материальной и теоретической подготовки, можно снимать презерватив.

Глядишь, и мы когда-нибудь дорастем до того, чтобы у нас не было детских домов, просто потому что они будут не нужны. Потому что будущие мама и папа будут осознанно подходить к этим вопросам. Будут готовы.

Дети — это тяжелый труд.

И рожать детей нужно обязательно. Об этом — в последней татуировке родителя.

И последнее. Зачем нам нужны дети? Если все так, как было написано в предыдущей главе? Если все так тяжело?

Не ходя вокруг да около, скажу сразу: единственная возможность почувствовать безусловную любовь к себе — сделать так, чтобы у вас появился ребенок. Дети нужны, чтобы ощутить, что такое любовь.

Многие говорят, что есть безусловная родительская любовь. Мол, что бы там ни случилось, родители будут любить вас всем сердцем безусловно. Но это не так. Сколько у моих друзей отцов, которые бросили их в детстве и перестали общаться! Сколько конфликтов и ультиматумов со стороны матерей, которые ставят условия для любви к своему чаду! Сколько разрушенных кровных связей во всем мире, потому что маму или папу что-то не устраивало в их повзрослевшем ребенке! Сколько семейных конфликтов из-за того, что ребенок не соответствует родительским ожиданиям!

Многие говорят, что есть безусловная супружеская любовь. Что есть на свете такие первые половины, которые выдержат любых тараканов, любые поступки, любые издевательства вторых половин. Будут терпеть и продолжать смотреть преданными глазами на своего избранника. Я уверен, что вы не знаете ни одной такой пары! Есть верные друг другу люди, есть скованные одной цепью, есть смотрящие на мир одинаковыми глазами, но каждый такой брак очень хрупкий, и его легко разрушить. И я этому обязательно посвящу одну из своих следующих книг.

Безусловную любовь можно получить только от вашего маленького ребенка. И чем старше он становится, тем меньше безусловности в его отношениях с вами. Он уже начинает любить за что-то больше, чем просто так. Чем старше, тем меньше этого «просто так».

А вот пока он маленький — ему все равно, кто вы и даже в каком вы состоянии. Вы можете быть слепым или безногим, ассенизатором или лесником, пенсионером или студентом, пьяным или агрессивным — все равно он будет вас любить невероятно сильно! Так, как никто вас никогда не любил. Ваш ребенок будет тянуть к вам ручки, успокаиваться, когда вы его прижмете к себе, улыбаться вашим колыбельным песням, даже если вы не знаете слов и не имеете слуха! Вы для него будете самым лучшим певцом в мире! Просто потому, что вы его мама или папа. Просто потому, что вы есть.

Вы можете нагадить в штаны — а он будет вам улыбаться и любить вас.

Вы можете сидеть в соцсетях, не обращая на него внимания, — а он будет смотреть на вас и любить вас.

Вы можете не причесаться, не накраситься, не побриться, не умыться утром — а для ребенка вы будете самым красивым, самым лучшим на свете родителем, его самой большой любовью, его вселенной.

Да, родители — это вселенная для маленьких детей. Потому что в тот самый свой день рождения, когда они появляются на свет, помимо софитов в операционной, которые так ярко светят и пугают, незнакомых звуков и хлопков, которые заставляют сжиматься, помимо ярких картинок, которые сводят с ума, есть что-то одно очень родное и знакомое… Запах!

«Это запах, который я знаю. Это то, с чем я все это время рос. Это что-то очень-очень родное».

И у малыша еще нет ничего родного, кроме этого запаха и теплоты этого тела. Кроме своей мамы, которая и есть вселенная.

«А потом появляется рядом какой-то до боли знакомый басистый голос, который я много раз слышал откуда-то издалека. И если мама этого голоса не боится, а радуется ему, а я чувствую, что она радуется, то я тоже буду ему доверять. Это мой папа. И это тоже моя вселенная.

Мама + Папа = Моя Вселенная.

В моей вселенной мне хорошо, понятно, знакомо, уютно, предсказуемо, и я ее очень люблю. Мне просто нечего больше любить. Поэтому я буду ее любить на сто процентов. Чисто, искренне и безвозмездно».

Я проживаю сейчас это снова, как папа младшего сына Матвея. Какое бы ни было у меня настроение, сколько бы денег я ни потерял на фондовом рынке, какие бы ошибочные управленческие решения сегодня ни принимал, он любит меня на сто процентов. Ему на момент написания этой главы год и восемь месяцев, и он танцует, когда мы с Татьяной, его мамой и моей женой, возвращаемся домой.

Он танцует! Кружится вокруг своей оси, а потом бежит куда-то в комнату, хватает какую-то игрушку, мчится к нам с ней, что-то болтает на своем малышачьем языке, потом совершает прыжок веры в руки кого-то из нас, снова болтает, снова танцует, снова радуется. Тянет ручки ко мне, я его поднимаю высоко и подкидываю несколько раз вверх. Он смеется, а потом тянет ручки к маме и перепрыгивает к ней, а потом снова ко мне. Как же это круто! Нет ничего более крутого на свете, просто не существует.

Наши восьми-, девяти-, одиннадцатилетние дети так нам больше не радуются. Они прожили это. Сейчас их любовь зависит уже от того, голодные они или нет, выспались или нет, испортили им настроение в школе или нет и многих других «да или нет».

Их вселенная — это не только мы с Таней. Это и наши предыдущие супруги со своими пониманиями мира, и их друзья и одноклассники, блогеры и герои книг, бабушки и дедушки, учителя и психологи, случайные люди и неслучайные кумиры. И чем больше они познают мир, тем шире он становится, тем меньший сектор в этом мире отведен нам. Это не значит, что у них меньше любви. Просто вселенная становится большой, а значит, и любовь их распыляется на весь мир и нам достается столько, сколько отведено для нашего сектора. Ни много ни мало. Но это уже не та безусловная абсолютная любовь.

Аванс той, детской, любви, которую они нам дарили когда-то, закончился. И чтобы они больше нас любили сейчас, мы просто больше должны бороться за тот самый сектор, которому отведено наше место в их вселенной. Чтобы расширять свою долю, тогда и любви нам от них будет доставаться больше.

Но вернемся к новорожденным.

Если у вас еще нет детей, обязательно решайтесь на их появление в вашей семье! Уверяю, когда вы будете впервые держать в руках ваше маленькое чадо, вас накроет такая волна любви, которую вы не забудете никогда! У вас начнут кружиться голова, краснеть щеки, растягиваться до ушей улыбка, течь слезы, пульсировать виски, вы вообще не будете понимать, что с вами происходит.

А я вам скажу, что это.

Это абсолютная любовь.

Это любовь, которую вам дарит ваш ребенок в благодарность за свое рождение.

Вас никто никогда так не будет любить, как он в свои первые месяцы и даже годы. Даже если вы бесчувственный сухарь, даже если вы жестокий деспот, даже если вы считаете, что ребенок все испортил в вашей семье, даже если он родился, когда вы не были к этому готовы… растворяйтесь в его любви, наслаждайтесь ею, доверьтесь ей и любите в ответ.

Конечно, у вас не получится любить так, как вас любит ваш ребенок. У вас уже много условностей: ведь он то орет, то покакал, то не дает спать, а еще и родинка не на том месте.

Но вы хотя бы попробуйте. Попробуйте любить. Откройте свое сердце.

Ребенок нам дан, чтобы мы сами стали олицетворением любви.

Это наш шанс стать теми, кем мы пришли на нашу планету: созидателями, воспитателями, строителями, людьми, которые живут без расчета на что-то, которые могут сделать самое главное: подарить жизнь.

И вам за это дарение вернется абсолютная любовь, обязательно вернется.

Будьте счастливы со своими детьми!

Будьте счастливы!

Однажды я получил сообщение от замечательного тульского предпринимателя Сергея Коченихина. Приведу его дословно.

«Я читаю много книг, и часто после прочтения у меня возникает желание сделать какое-то доброе дело, какое-то “дополнительное спасибо” человеку, который эту книгу написал. Мы сегодня встречались с моими партнерами и обсуждали, каким образом можно отблагодарить авторов таких книг. И один из вариантов благодарности — это QR-код. Если ты прочитал книгу и она тебе понравилась, то ты можешь отдельно поблагодарить автора, отправив на этот QR-код сумму, которую считаешь нужной. Мне кажется, идея шикарная. Поблагодарить автора суммой, которую ты считаешь нужной, оценив его вклад в твое развитие, да еще и написав ему какое-то сообщение. Не очень понятно, как это выглядит с этической точки зрения, но это абсолютно честно, когда человек считает, что он получил больше, чем заплатил за книгу, и хочет отблагодарить еще, исключительно по собственному желанию».

Я думал над этим сообщением полтора года — и все-таки решил воспользоваться предложением Сергея, но не ради наживы.

Осмелюсь разместить здесь QR-код для людей, которые захотят отблагодарить меня как автора уже седьмой книги, и заверить вас, что все деньги, полученные от вас за эту и другие книги, пойдут на адресную помощь детям, которые в ней нуждаются.

Пусть это начинание сделает наш мир чуть лучше.

Благодарю вас за то, что на страницах этой книги вы прошли вместе со мной мой путь отца в первые десять лет моей родительской жизни.

Любите друг друга.

До новых встреч!

https://pay.mysbertips.ru/45159675

Максим Батырев — известный российский менеджер и предприниматель, отец четверых детей. Основатель группы компаний Batyrev Consulting Group, в которую входят такие направления, как детские лагеря для подростков Batyrev.Camp, организация семейных экспедиций, онлайн-курсы по предпринимательству для подростков YKombat и сообщество детей предпринимателей Nexty.

Книги, которые пишет Максим, стали супербестселлерами в России и установили абсолютные рекорды по продажам на ЛитРес, OZON.RU и в издательстве «МИФ».

Сегодня Максим Батырев — один из самых востребованных спикеров по управлению, но на страницах этой книги он щедро делится историями из своего опыта родительства, которые никого не оставят равнодушным.

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Подробнее см.: Масару И. После трех уже поздно. М.: Альпина нон-фикшн, 2015; URL: http://www.амонашвили.рф; Чуа Э. Боевой гимн матери-тигрицы. М.: Corpus, 2013; Гиппенрейтер Ю. Б. Общаться с ребенком. Как? М.: АСТ, 2016; Нилл А. Воспитание свободой. Школа Саммерхилл. М.: АСТ, 2019. Здесь и далее прим. ред., если не указано иное.

Вебер Б. Империя ангелов. М.: Эксмо, 2021.

Издана на русском языке: Гинотт Х. Родитель — ребенок: мир отношений. М.: Эксмо-пресс, 2012.

Издана на русском языке: Хейзинга Й. Homo Ludens. Человек играющий. Опыт определения игрового элемента культуры. СПб.: ИД Ивана Лимбаха, 2017.

Издана на русском языке: Миллмэн Д. Мирный воин. Книга, которая меняет жизнь. Киев: София, 2019.

Интервью полностью: https://www.youtube.com/watch?v=eUbdyWVpHJc.

Батырев М. 45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021.

Подробнее см., например: URL: http://www.zen.yandex.ru/media/govoritfursov/kak-sohranit-sebia-v-21m-veke-sovety-roditeliam-andrei-fursov-61b1b3c5067b6345409b398a.

Если хотите узнать о тех временах побольше, почитайте книгу Корнея Ивановича Чуковского «От двух до пяти». А именно главу третью, которая называется «Борьба за сказку». Да, в этой книге немало интересного и полезного, кроме известных многим (и часто цитируемых) забавных детских высказываний и ранних стихов малышей.

Например: Быкова А. Большая книга «ленивой мамы». М.: Бомбора, 2017.

URL: http://www.aif.ru/health/psychologic/nasha_novaya_semya_kak_nayti_obshchiy_yazyk_s_detmi_ot_proshlyh_brakov.

URL: http://www.b17.ru/article/267747/.

URL: http://www.foma.ru/authors/burmistrova-ekaterina.

Публиковалась, например, на «Пикабу» (https://pikabu.ru/story/neobyichnyie_metodyi_vospitaniya_5568198).

URL: http://www.tema.livejournal.com/2818233.html.

Батырев М. Сложные подчиненные. Практика российских руководителей. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021.

Подробнее см.: URL: http://www.youtube.com/watch?v=XsVx74TW6iU.

Подробнее см.: URL: http://www.kp.ru/daily/27097/4170114/.

Батырев М. 45 татуировок личности. Правила моей жизни. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019.

Подробнее см.: URL: http://www.eva.ru/istorii-i-mneniya/vrach-psikhoterapevt-andrej-kurpatov-pochemu-my-stanovimsya-glupee-chto-takoe-cifrovoe-slaboumie-i-kogda-bugagashechki-zavoyuyut-mir-60631.

Подробнее см.: URL: http://www.lisa.ru/moy-rebenok/699921-internet-zavisimost-u-detej-i-podrostkov-kak-raspoznat-problemu-i-pomoch-svoemu-rebenku/.

Sigman A. The Spoilt Generation: Why Restoring Authority Will Make Our Children and Society Happier. Piatkus, 2009. На русском языке не издавалась.

См. также: URL: http://www.psychojournal.ru/article/314-psihologicheskiy-eksperiment-alberta-bandury-kukla-bobo.html.

URL: http://www.gurusbaby.com/roditeli-i-deti/seks-i-otnoshenija/25254-kak-pravilno-vospitat-rebenka-2.html.

Цит. по: URL: http://www.pravmir.ru/lyublyu-i-ne-trebuyu-kak-prinyat-chto-u-tvoego-rebenka-ne-budet-dostizhenij/.

URL: http://www.psyhlp.ru/index.php/stati/detskaya-psikhologiya/58-materialnoe-pooshchrenie-rebenka-za-i-protiv.

Макаренко А. С. Книга для родителей. СПб.: Питер, 2019.

Демарко Т. Deadline. Роман об управлении проектами. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2022.

Источник: French J. R. P. Jr., Raven B. The Bases of Social Power in Studies in Social Power, ed. D. Cartwright. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1959.

Подробнее см., например: URL: http://www.habr.com/ru/post/158299/.

Подробнее см.: URL: https://hbr.org/2003/01/pygmalion-in-management.

Батырев М. 45 татуировок продавана. Правила для тех, кто продает и управляет продажами. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2022.

Подробнее см.: URL: http://www.biznesbooks.com/components/com_jshopping/files/demo_products/rebrik.pdf.

Подробнее см., например: URL: http://www.snopes.com/fact-check/rescuing-hug/.

Издана на русском языке: Зиглар З. Цели. Как получать от жизни максимальную отдачу. Минск: Попурри, 2020.

Попова Е. Е. Укутанное детство. Не прячьте детей от жизни. М.: Никея, 2020.

Подробнее см.: Курпатов А. Первое руководство для родителей. Счастье вашего ребенка. М.: ОлмаМедиаГрупп/Просвещение, 2008.

URL: http://www.mel.fm/vospitaniye/sovety/5962084-tutta_larsen.