У Киры есть всего полгода, чтобы забеременеть, но — вот беда — не от кого. В поезде судьба посылает ей случайного попутчика, который кажется неплохой кандидатурой на роль отца ее будущего ребенка. Решится ли она сделать ему непростое предложение, и что он на это ответит?
Из кабинета врача я вышла на негнущихся ногах. Сердце стучало как сумасшедшее, а в голове пойманной мышью металась мысль: «Что делать? Что делать?»
Когда я вставала сегодня в шесть утра, чтобы перед работой успеть на прием к гинекологу, я готовилась услышать что-то о нарушении гормонального фона или легком воспалении, что ничего серьезного нет и надо просто попить таблеточек, и все отпустит. Но «преждевременная недостаточность яичников»?! Точно — нет!
Мне всего-то двадцать восемь, я, можно сказать, жить только начинаю. Ну, ладно, не только, но…
Еще полгода и, скорее всего, я не смогу забеременеть… Звучит как завязка к одной из серий «Анатомии страсти». Вот только никто сейчас ко мне не прибежит, и помогать не станет, и я далеко не героиня из фильма…
Ноги подкосились, и я приземлилась на жутко неудобный стул в коридоре, глядя ничего не понимающим взглядом на результаты вчерашних анализов.
Вот тут в них сказано, что у меня осталось всего несколько месяцев, чтобы устроить свою личную жизнь. И хоть я не из нерешительных, но даже для меня задача из серии «миссия невыполнима».
В кармане неожиданно зазвонил телефон, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальный мир.
— Кира, ну ты где? — в трубке я услышала сердитый шепот моей коллеги Юли. — Ты скоро?
— Лечу, Юлька, лечу! Неужели я так задержалась? — закидывая сумку на плечо, я вскочила и побежала к выходу.
В дверях замешкалась и чуть не влетела в неспешно передвигающуюся девушку, явно на последних сроках.
— Осторожнее! Не видите, тут беременная! — грубо рявкнул на меня полноватый мужчина, видимо, ее муж. — Несутся, ничего вокруг себя не видят…
Он выставил вперед руку, чтобы убрать меня с дороги, но задел пачку листков у меня в руках.
Мои анализы разлетелись по полу как осенние листья: бумага тут же намокла и стала грязной от слякоти и растаявшего снега, просачивающегося сквозь бесполезные больничные бахилы.
Я осторожно, пытаясь не испачкаться, собирала листы. По щекам текли слезы.
И ладно бы я плакала от досады, — тогда я могла бы хоть что-то изменить: крикнула что-нибудь в спину этому заносчивому мужику или огрызнулась на него… Но я плакала от страха и зависти: его жена вот-вот станет мамой, а я.. возможно я никогда не окажусь на ее месте. И никто не будет в этом виноват. И огрызнуться мне не на кого…
Запихнув грязные и мокрые листки в сумку, я поспешила на работу.
В группу детского сада, где уже семь лет работала логопедом-дефектологом, я зашла как раз в то самое время, когда одна из родительниц, выставив вперед пальчик с идеальным ярким маникюром, вычитывала что-то Юле. Увидев меня, родительница резко повернулась и уткнула свой пальчик почти что мне в лицо:
— Ага! Вот и вы! — ее глаза сузились, не предвещая ничего хорошего. — Вы же занимаетесь с моим Гомой? Он по-пгежнему не выговагивает букву г!
— Звук р… — ляпнула я и заслужила новую, еще более эмоциональную тираду.
— Да какая газница: звук или буква, если он не может ногмально газговагивать?
— Тут вы правы… В рабочей тетради Ромы есть упражнения, которые я рекомендовала для ежедневной проработки. Если вы будете регулярно заниматься с ним, то результат точно будет.
— Господи! — родительница всплеснула руками. — Да какие упгажнения, девушка? Когда мне заниматься с ним? Я вообще-то габотаю! Я вам за это деньги плачу, это ваша габота. Габотайте лучше!
Всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства, женщина вышла вон.
Я вздохнула и с извиняющимся видом посмотрела на Юлю. Она махнула рукой, мол, все нормально, и пошла к детям в группу.
Едва я успела снять куртку, как меня за ногу обняли маленькие теплые ручки.
— Привет, Ромка! Ты что же это меня подводишь, упражнения дома не повторяешь, а?
Он похлопал своими длиннющими ресницами и беззубо улыбнулся:
— Повтогряю, но пока не повтогряется.
— Ну, раз так, тогда давай работать дальше. Позавтракаешь и заходи ко мне в кабинет, будем учиться рычать как настоящие тигрята, хорошо?
Он с готовностью кивнул и убежал к друзьям.
— Доброе утро, дети! — сказала я громко, зайдя в группу.
— Здравствуйте, Кира Игоревна! — закричали они вразнобой.
Оказавшись в своем кабинете, положила на стол сумку и, задумавшись, встала у окна.
Несмотря на все сложности, перипетии и низкую зарплату, я любила свою работу в обычном районном детском саду. Общаться с детьми, наблюдать за тем, как они растут, взрослеют, с моей помощью учатся говорить правильно — особое наслаждение. Да и с коллегами мне повезло: нашим педагогическим составом мы вели уже второй набор дошколят и, конечно же, сильно сдружились за это время. И я привыкла к современным родителям: требовательным, не всегда вежливым, скупым на благодарность, но скорым на претензии.
Но сегодня из-за утренней новости я никак не могла найти себе места.
— Кира, что там тебе врач сказала такого, что ты вернулась грустная?
Мы с Юлей пили чай, пока дети спали после обеда.
Я покрутила чашку, собираясь с силами, чтобы снова не расплакаться.
— Представляешь, у меня какое-то редкое заболевание, и если я не забеременею в течение полугода, то, скорее всего, останусь бездетной.
Юлино лицо вытянулось от удивления.
— Ты сейчас серьезно?
— Серьезнее некуда. Юлька, что мне делать?
— Не знаю… Хочешь я тебе одного из своих троих отдам?
Мы тихонько засмеялись, чтобы не разбудить детей в спальне.
— Может, поговорить с твоим бывшим? — отсмеявшись, предложила она.
— Не вариант. Он жениться собирается…
— ЭКО?
— Уже думала и даже погуглила стоимость. Дорого. Квоту мне едва ли дадут, я ж не замужем. А если и дадут, то не в нужные мне сроки.
— Тогда найди красивого парня и… пусть он тебе поможет, — Юля подмигнула мне.
— Да ну тебя! — я чуть чаем не подавилась.
— Если ты правда так хочешь ребенка, то, думаю, это самый бюджетный и действенный способ…
— А если с первого раза не получится? Мне, что же, постоянно бегать и парней искать для… зачатия?
Юля внимательно посмотрела на меня:
— В твоем случае — это лучше, чем остаться одной. Я же знаю, одиночество —твой ночной кошмар.
Она была права. Я боялась остаться одна. Наверное, потому, что почти всю жизнь была одна.
Когда мне исполнилось десять, в автокатастрофе погибли мои родители. Я стала жить с бабушкой. Закончила школу, поступила в педагогический. Мы жили не богато, но дружно. Бабушка была у меня «со стержнем», в обиду меня не давала, и меня всегда учила уметь за себя постоять. Наверное, поэтому я выросла бойкая и толстокожая — слишком часто приходилось стоять за себя.
Два года назад, после инсульта, бабушка слегла. Денег на нормальную реабилитацию у нас не было. Я чуть не бросила свой муниципальный сад и не подалась в частники, но бабушка была против. Она знала, как я люблю это место и не верила, что реабилитация что-то сильно изменит в ее состоянии.
Она продержалась восемь месяцев и умерла. Как говорили потом соседки на похоронах: меня пожалела. Видела, как тяжело мне разрываться между работой и уходом за ней.
Все тогда меня жалели и советовали не убиваться так сильно, мне теперь легче станет. А мне не нужно было, чтобы «легче», мне нужно было, чтобы рядом был родной человек! Потому что одной неуютно и страшно…
Юля все это знала, поэтому и пыталась поддержать меня, как могла.
— Забеременеть — это половина дела, — с заботой глядя на меня сказала она наконец. — А дальше-то ты как: без мужа, без денег. Ребенок болеть постоянно будет…
— Оформлюсь как мать-одиночка. Подрабатывать буду…
— Значит, решила уже все? Тогда чего меня спрашиваешь?
— А у кого мне еще спросить? Ты мне и подруга, и старшая сестра.
Она улыбнулась и потрепала меня по голове:
— Время есть еще, поживи немного с этой мыслью, наверняка решение найдется.
Я громко вздохнула и решила последовать ее совету, тем более что послезавтра я должна ехать в Питер на конференцию по коррекционной педагогике. Вернусь — и подумаю еще раз.
Я и так не очень люблю Москву, а в такую метель — вдвойне!
Сидя в баре отеля «MoscowMarriottImperialPlaza» я допивал уже вторую порцию «Далмора» в ожидании такси.
Поездка выдалась идиотской: встреча, ради которой я выбрался из своей студии в самом центре Питера, не состоялась. Мой новый менеджер все перепутал и нужный мне человек улетел в Прагу.
Я совершенно бесцельно провел двое суток в столице — отсыпаясь и переключая каналы ТВ. Ну, и еще нахлобучиваясь пивом и виски, чтобы скрасить эти нелегкие часы.
И все это время дома меня ждала работа. Много работы!
На прошлой неделе мы подписали контракт с «HarpersBazaar», предстояло много срочных съемок… Как же эта поездка портила все планы и нервировала!
— Олег Викторович, такси подано! — швейцар в дорогой униформе вежливо поклонился. Я, небрежно кивнув в ответ, встал, расплатившись и оставив бармену на чай.
Стоило только выйти на улицу, как снежный вихрь швырнул мне в лицо приличную горсть снега. Я поморщился, запахнул расстегнутую куртку и нырнул на заднее сиденье майбаха.
Через десять минут я был на Ленинградском вокзале. Осталось чуть больше четырех часов, и я смогу выдохнуть дома, в привычной обстановке.
Как же я был зол на своего менеджера! Я терпеть не могу ездить куда-то, если это, конечно, не отдых с друзьями на горнолыжном курорте или недельная прогулка на яхте по средиземноморью. А тут — Москва, да еще зимой!
Народу в «Сапсане» было много, видимо приближающиеся выходные подвигают многих попутешествовать в Питер.
Вагон премиум-класса был уже почти заполнен, когда я с облегчением уселся на свое место, мысленно поблагодарив менеджера за то, что он хотя бы додумался выкупить два места, чтобы мне не пришлось слушать всю дорогу чей-то храп!
Я прикрыл глаза, придумывая, чем бы мне заняться во время поездки. Ничего не приходило в голову. Ничего не хотелось.
Поезд тронулся и стал покачиваться, неспеша набирая скорость.
И когда это я стал таким депрессивным? Мне едва исполнилось тридцать, а уж как тому Онегину «белый свет не мил»…
Наверное, я просто устал: в студии забот много, отец в последнее время достает со своим желанием усадить меня в кресло гендиректора вместо себя. Сопротивляться все сложнее.
Да еще эта навязчивая мамина мечта: «дожить до внуков и увидеть мое счастье», словно такие вещи по заказу делаются. Мы с Никой два года показывали им свое счастье, до того допоказывались, что притомились оба и разбежались…
Вдруг в плечо меня кто-то сильно толкнул. Я открыл глаза, готовясь высказать все, что я думаю, но какая-то непонятная девушка в бесформенной куртке почти упала на меня, пытаясь сохранить равновесие — поезд, набрав скорость, проходил стрелки и повороты, и именно в это время этой…особе нужно тут куда-то идти!
— Простите, — судя по всему, смутившись, пробормотала она.
Ладно хоть понимает, что виновата…
— Ничего, — буркнул я в ответ и снова прикрыл глаза.
— Аааа, эмммм… — я снова открыл глаза, «бесформенная» продолжала стоять рядом, видимо, желая продолжить разговор.
Почему абы кого пускают в вагон премиум-класса?! Стоит сообщить об этом главному проводнику.
Смастерив свое самое неприятное выражение лица, я спросил:
— Что-то еще?
— Да, — наконец-то я услышал хоть что-то связное, — не могли бы вы пропустить меня…
— Куда? — я даже хохотнул невольно.
— На мое место, — указывая подбородком на кресло у окна, невозмутимо ответила она.
Я даже дар речи потерял! В смысле «на ее место»?! Так это что выходит, — я должен буду ехать всю дорогу… с ней?! Девушка почему-то виновато улыбалась в щелку между ярко-красным шарфом и такого же цвета шапкой, показывая мне билет с номером ее места.
Я неспеша встал, ищя глазами проводника. Он нашелся в вагоне бизнес-класса, куда я и направился, желая как-то разрулить сложившуюся ситуацию.
— Простите, но свободных мест нет, — вежливо, но безапелляционно ответил мне крепкий парень, больше похожий на вышибалу в клубе, чем на проводника.
— И в купе-переговорной? — стараясь не привлекать внимания, спросил я вполголоса. — Я доплачу…
— Сегодня занято все. А что, что-то случилось? — он выглянул из-за моего плеча и посмотрел в сторону усаживающейся «бесформенной» девушки.
— Ничего. Простите, — я вернулся обратно и сел на свое место.
Сняв с себя непонятную квадратную куртку и раскрутив километровый шарф, девушка оказалась довольно стройной большеглазой шатенкой.
Она убрала все свои вещи и оставив на столике только книгу и бутылку воды, сидела, прижавшись к стене. Сразу видно, что ей здесь некомфортно…
Я хотел подпитать в себе неприязнь к ней, но, к моему удивлению, кроме дешевой одежды из масс-маркета изъянов в ней не было: красивое лицо с большими карими глазами, длинные ресницы, идеальные губы и невероятного оттенка рыжие вьющиеся волосы делали ее прекраснее многих моделей, которых мне доводилось фотографировать за девять лет работы. Только красота эта была какая-то другая, не кричащая, не глянцевая. От нее веяло детством, наивностью и совершенно нелепой в современной жизни искренностью.
Я замолчал, пытаясь разобраться, какого черта меня накрыли совершенно несвойственные мне чувства и эмоции. Практически невозможно было удержаться, чтобы не разглядывать ее исподтишка.
На ее столике лежала книга Джина Квока «Девушка в переводе» с закладкой на одной из последних глав. Но моя нежданная попутчица не обращала на нее внимания. Она смотрела в окно и, казалось, о чем-то думала. Ее маленькая ручка все время теребила высокий воротник водолазки.
В кармане громко зазвонил телефон.
— Да, — как можно тише сказал я.
— Олежек, зайчик мой! — из трубки нескончаемым потоком понеслось щебетание Анджелики, моей модели с прошлой фотосессии. — Я в студию к тебе приехала, мы же договаривались, помнишь? А мне тут твой… менеджер… говорит, что ты уехал. Врет ведь, как пить дать! Ты что, не хочешь меня видеть? Скрываешься?
Даже не видя ее лица, я мог догадаться, что она обиженно надула губы, изображая маленькую девочку.
— Анджелика, я и правда не в Питере…
— Когда ты приедешь? Я встречу тебя.
— Зачем? Случилось что-то срочное? — начал терять я терпение.
Мы, конечно, в своих кругах ведем довольно свободный образ жизни: тусуемся с малознакомыми людьми, ездим в гости, проводим вместе выходные, пьем кофе, постоянно с кем-то знакомимся, раздаем номера мобильных телефонов направо и налево, но без рабочего повода обычно не звоним.
Около месяца Анджелика пытается поменять наши отношения на более интимные, но она вообще не в моем вкусе, так что… это утомляет.
— Я срочно соскучилась! Да и мы собирались вместе на фотовыставку в «Эрарту»! Ты забыл? — еще более обиженно сказала Анджелика.
Ах да… Я, и правда, забыл.
— Давай я вернусь, и мы поговорим, хорошо? — устало ответил я и, попрощавшись, положил трубку.
Едва я отключился, как моя соседка повернулась ко мне и глядя в упор своими огромными бездонными карими глазами, приятным низким голосом спросила:
— Вы с вашей девушкой разговаривали?
— Нет, — ответил я и не смог сдержать улыбку, настолько она была серьезна сейчас. — Просто знакомая, — зачем-то добавил тут же.
— А девушка у вас есть? — ее щеки порозовели, но взгляда она не отвела.
— Нет, а что?
Какой интересный поворот событий…
Рыжеволосая соседка кивнула самой себе и продолжила задавать вопросы:
— А сколько вам лет?
— Тридцать.
— Наверняка вы состоятельны и ни в чем не нуждаетесь, — пробежавшись по мне своим шоколадным взглядом, предположила она.
Настала моя очередь согласно кивнуть.
— Не женитесь, наверное, потому, что не хотите ни к кому привязываться и зависеть от жены и детей? И тишину любите…
— В общем и целом можно и так сказать, — снова улыбнулся я. — Это плохо? — продолжал откровенно заигрывать я, повернувшись к ней вполоборота и медленно изучая взглядом ее лицо и плечи.
— Почему же плохо? Это ваша жизнь, вы решаете, как ее прожить…
Мне показалось или в ее голосе промелькнула печаль? Впрочем, она быстро взяла себя в руки и продолжила:
— А девушек у вас, наверное, было много?
Я засмеялся. Этот разговор все больше забавлял меня.
— Ну, смотря, что значит «много»?
— Значит, много… — она кивнула и опустила глаза, снова о чем-то размышляя.
— Мне безумно интересно, к чему все эти вопросы? — спросил я, когда пауза затянулась.
— У меня к вам есть одна просьба… — она решительно посмотрела мне в глаза, и меня словно жаром обдало. В следующий миг я замер как шестнадцатилетний мальчишка… Потому что эта удивительная девушка так, словно просит передать ей стакан воды, сказала:
— Займитесь со мной любовью, пожалуйста…
Сказала — и сама испугалась: неужели я все-таки произнесла это вслух?!
Молодой человек, перестав улыбаться, смотрел на меня с искренним удивлением. Его неприлично красивое лицо выражало крайнюю степень изумления. Кажется, я ошиблась в своих неумелых расчетах, предположив, что молодому, богатому, не обделенному женским вниманием парню несложно будет помочь мне. Я бы сделала все, чтобы он обо мне никогда в жизни больше не услышал…
Но, кажется, для него моя просьба — это все же слишком…
Попыталась выдавить из себя улыбку, сгорая от вселенского стыда и всем своим существом желая улететь на вечное поселение на Марс.
— Эммм… Простите! Давайте забудем! — я схватила книгу и пытаясь скрыть, как дрожат мои руки, положила ее на колени.
— Мне же не послышалось сейчас: вы предложили мне переспать? — наконец произнес хоть что-то красавец-попутчик.
— Нет, не предлагала, вам послышалось… — ударила я по тормозам и дала заднюю.
— Нет, предлагали… — он уставился на меня так, словно одним лишь взглядом к стенке припер.
— Ну, хорошо, предлагала, — сдалась я.
Что еще я могла потерять, когда гордость уже и так валялась в его ногах?
— С чего вдруг? — парень сложил на груди руки и прищурился.
— Вы мне понравились, — соврала, и глазом не моргнула. Было несложно, я ж не смотрела на него!
— Вранье… — как-то быстро раскусил он меня.
— Может, я хочу забеременеть от вас, выйти замуж и жить безбедно? — ерничала я.
— Не хотите… — он внимательно изучал меня своими серыми глазами, и мне почему-то стало не по себе. — Но ваше предложение забеременеть и выйти за меня замуж точно бы понравилось моей маме!
Я хмыкнула:
— Так за чем дело стало?
— Вы не в моем вкусе! — сказал, как отрезал.
Я, конечно, понимаю, что не ровня ему — такому лощеному, богатому и уверенному в себе, но услышать такое прямо «в лоб» — неприятно, если честно.
Я тяжело вздохнула:
— Ну, нет, так нет, — я открыла книгу и стараясь игнорировать внимательный взгляд, направленный на меня, начала читать.
Глупо, конечно, было рассчитывать на то, что такой парень ответит мне согласием, но… попытаться стоило!
Еще вчера я решила пустить решение своей проблемы на самотек, но сегодня, увидев такого красавчика, мысль: «отличная кандидатура!», как гром среди ясного неба, поразила меня.
Все сходилось очень удачно: он одинок, значит, я не вмешаюсь в его личные отношения и никого не оскорблю; он из Питера, и вероятность того, что мы когда-то еще встретимся — равна нулю; с такой внешностью и деньгами он явно меняет девушек «как перчатки», поэтому и не заметит меня — одну из сотни, но самое главное — он очень красив и, судя по всему, здоров… Идеальный претендент на роль отца моего будущего ребенка!
Жаль, только он со мной совершенно не согласен.
Парень еще какое-то время попялился на меня с удивлением и непониманием, а потом заказал виски и пил, не закусывая. Беру свои слова обратно по поводу «судя по всему здоров». Вызывает сомнение…
Чтобы перестать гореть от стыда рядом с питерским красавчиком, я открыла книгу и быстро «провалилась» в сюжет. На последней главе я все-таки не смогла сдержать слез. Застеснявшись своей не вовремя нахлынувшей сентиментальности, я поспешно вытерла их и откинулась на спинку удобного кожаного кресла.
Поезд мчался со скоростью двести километров в час, за окном мелькали деревни, столбы и встречные поезда. Начало темнеть. В Петербург мы приедем, когда уже будет темно. Как встретит меня любимый с детства город? Лет десять не была в нем.
Несмотря на то, что всего в нескольких сантиметрах от меня сидел парень, перед которым я неслабо так опозорилась, от легкого покачивания поезда меня безудержно тянуло в сон.
А все потому, что спала я сегодня часа три, не больше.
До шести утра я готовилась к выступлению на конференции: коллега, которую я должна была сопровождать в качестве наблюдателя, заболела. Тема выступления уже заявлена, программки напечатаны, время выделено… Чтобы не подводить организаторов и наш сад, меня попросили выступить вместо нее… В итоге я проспала и едва успела на поезд, зато в сумке лежал готовенький доклад, который, правда, не мешало бы прочитать, чтобы чувствовать себя послезавтра поуверенней.
Мысли становились все менее логичными, веки тяжелели.
…Давно я так не бегала. Завтра, наверное, все будет болеть.
…Коллега в качестве извинения и благодарности обменяла мой билет на этот, в вагоне премиум-класса. Знала бы она, какой мне сосед достанется, сама бы поехала…
Проснулась я оттого, что стало тихо. Потянувшись, открыла глаза и увидела перрон Московского вокзала.
— Ой! — я подскочила, пытаясь понять, давно ли поезд прибыл в Петербург.
— Ну, наконец-то, — раздался знакомый голос несостоявшегося отца моего ребенка, — еще немного, и мы бы в депо уехали.
Он встал, разминая затекшее плечо.
Я потерла глаза и попыталась привести в порядок еще больше распушившиеся волосы.
— Что мы тут делаем? — хриплым ото сна голосом спросила я.
Свет в вагоне был потушен, я едва могла разглядеть его лицо.
— Вы так крепко спали, вцепившись в мой рукав, что мне пришлось задержаться… — он снял с полки портплед и небольшую кожаную сумку. — Поторопитесь, поезд, и правда, скоро уедет в депо.
Он вышел, а я, оставив на потом смущение и стыд, вскочила и начала одеваться со скоростью фурии.
Через пару минут я стояла на продуваемом всеми северными ветрами перроне и куталась в куртку, которая никак не хотела согревать меня.
Я сел в прогретую вебасто BMW последней модели и наконец-то расслабился: навигатор обещал, что через двадцать пять минут я буду дома.
Вспыхнул экран телефона. Я и забыл, что в поезде отключил звук, чтобы не разбудить свою рыжую ненормальную соседку…
— Да, мам.
— Олежка, я тебе уже несколько раз звонила! Ты вернулся?
— Да, вот только в машину сел у вокзала. Все в порядке.
— К нам в гости друзья юности приехали… с дочкой, — мама многозначительно замолчала, — приезжай и ты на ужин.
— Мам, я устал, — сказал честно, хотя от очередного «свидания вслепую», организованного для меня мамой, я бы отказался в любом случае.
— Олег, — интонации в ее голосе стали жесткими, — на этот раз ты должен быть. Это не просто знакомство с очередной девушкой, это важно для расширения бизнеса отца. То есть, твоего бизнеса…
Я помолчал. Ехать не хотелось, но мама так редко меня о чем-то просила, тем более с такими интонациями в голосе.
— Хорошо, я заеду домой, переоденусь и приеду.
— Спасибо, дорогой. До встречи.
Я откинул голову на подголовник и закрыл глаза.
Когда мне было лет шестнадцать-восемнадцать, я был счастлив, что родился в обеспеченной семье: лучшая, брендовая одежда и обувь, гаджеты, автомобили, путешествия по всему миру, полная свобода, избранность…
Повзрослев, я узнал цену всему этому. А еще — что ощущение свободы — лишь мираж.
Я резко открыл глаза и нажал на газ. Машина, характерно рыкнув, послушно подалась вперед.
Ну и погода сегодня в Питере, а я на московскую ворчал…
Вывернув на Лиговский, я встал в пробку на светофоре. Метель усиливалась. Прохожие кутались в шарфы и капюшоны, спеша скорее добраться до дома. Если так дело пойдет, то я задержусь.
Мой взгляд упал на светофор и стоявшую на тротуаре рядом с ним рыжеволосую девушку.
Это была она — моя странная попутчица с огромными глазами и редкого оттенка волосами, пахнущими карамельками.
Она стояла в распахнутой настежь куртке, а ветер и снег трепали ее волосы.
Что-то случилось! Я почувствовал это сразу, как только посмотрел на нее. И также как в поезде, когда я, по непонятной для себя причине, попросил не тревожить нас после прибытия, сейчас, даже не задумываясь о последствиях, я подрезал тонированный гелендваген и остановился напротив нее, перегородив пешеходный переход, по которому текла людская река.
Отстегнув ремень безопасности, я открыл пассажирскую дверь и крикнул:
— Садитесь, я подвезу!
Она посмотрела на меня удивленно-отстраненно, запахнула куртку и, покрутив головой в знак отказа, сделала несколько шагов назад от края тротуара.
Что за…?!
Я выскочил из машины и под грубую ругань прохожих и недовольные гудки автомобилей, схватил упрямую до невозможности рыжую девчонку и практически запихнул ее на пассажирское сиденье.
Снова нажав на газ, я быстро убрался с пешеходного перехода, встраиваясь в поток торопящихся по своим делам машин.
Когда я повернулся к своей попутчице, она сидела, закрыв лицо руками.
Она что, плачет? Вот только этого мне не хватало!
Через два квартала я свернул на небольшую улочку и припарковался.
— Что случилось? — попытался спросить тихо, чтобы не напугать еще больше.
Она опустила руки и посмотрела на меня испуганными глазами:
— Я сумку с документами в поезде оставила.
— Вам есть, где остановиться?
— У меня номер в отеле забронирован, только кто меня туда заселит без документов? — девушка вздохнула и снова закрыла лицо.
— Знакомые в Питере есть?
Она отрицательно покачала головой.
Решение родилось почти сразу. Я развернулся и поехал на Невский.
Припарковавшись у отеля, который держал мой бывший однокурсник, я повернулся к незнакомке:
— Я сейчас заселю вас, здесь не спросят документов. Собственник отеля мой друг. И сумку с документами попробуем вернуть, наверняка ее подобрали проводники и передали на вокзал.
Девушка внимательно слушала меня, все сильнее вжимаясь в сиденье.
— Зачем вы делаете это? — наконец спросила она.
Ответа на этот вопрос у меня не было. Не знаю, что со мной сегодня… Просто не могу бросить ее посреди такого неуютного и негостеприимного Питера.
Я молчал, глядя на снег, заметающий наш автомобиль.
— Пойдемте, у меня еще дела есть…
На ресепшен я быстро договорился, чтобы незнакомку заселили на нужные ей четверо суток, и хоть она постоянно отказывалась, настоял на люксе.
— Ну, что ж, — в кармане надрывался телефон, наверное, мама в ярости… — Как только что-то выясню по поводу документов, я дам знать.
Девушка улыбнулась, явно все еще чувствуя себя неловко. Я улыбнулся в ответ и почти бегом рванул к машине.
Звонила мама. Уже шестой раз.
Пришлось изменить планы и поехать сразу к родителям.
По дороге я позвонил в службу охраны Московского вокзала и назвав все данные поезда и вагон, попросил поискать документы моей во всех смыслах необычной попутчицы.
Мысли то и дело возвращались к ней: настолько непохожей на знакомых мне девушек — живой, естественной и искренней, даже когда она несла откровенную ерунду про секс… Или это все-таки не было ерундой? Я, если честно, растерялся в тот момент. Ожидать от нее подобного предложения было невозможно! Совершенно неизящно, без соблюдения особых шифров и прелюдий, взяла и брякнула: «Займемся любовью?»
Ризориус сработал, и я невольно улыбнулся, вспоминая как она смутилась от своего же предложения. Но что меня зацепило — это ее реакция на мой отказ. Так быстро пошла на попятную и даже глазки мне не построила? И телефон не спросила? Да даже познакомиться не попыталась?
Я что, теряю хватку? Обычно девушки от меня с ума сходят, стоит задержать на них взгляд дольше трех секунд. А эту ненормальную я минут пять в упор изучал — и ничего!
Я пытался разгадать мотивы ее поступков — и не мог. Мне хотелось узнать ее поближе, позвать куда-нибудь на кофе и долго расспрашивать о том, что она любит и что ненавидит, о чем мечтает и чего боится?..
Какая странная встреча!
Еще более странная встреча ждала меня у родителей.
Не успел я войти, как в прихожую вышла мама, одетая в шелковое платье в пол и богато украшенная жемчугом — судя по всему повод, действительно был важным. Мои синие джинсы и любимый черный кашемировый свитер смотрелись по-бомжацки рядом с такой роскошью.
— Ты опоздал, — сказала она и поцеловала меня в щеку.
— Пробки… Ты видела, какая погода? — улыбнулся я ей примирительно.
— Видела, — ворчливо заметила мама. — А теперь постарайся не открыть рот от удивления, — вполголоса заметила она.
Мы вошли в гостиную, где у камина отец разговаривал с тучным мужчиной, а рядом сидела хрупкая девушка, по всей видимости, моя будущая «невеста».
Она обернулась, и я все-таки открыл рот — абсолютно искренне, словно мы впервые увиделись, мне улыбалась Ника — моя бывшая девушка.
Я стояла посреди шикарного холла отеля и смотрела вслед убегающему парню.
Меня одолевали странные чувства: впервые в моей сознательной жизни мне помог абсолютно посторонний человек…
При этом несколько часов назад он безапелляционно отшил меня. И все же не бросил на улице в такую непогоду. Неизвестно, конечно, в какую копеечку мне влетит проживание здесь, но как только я получу свои документы обратно, тут же съеду в отель попроще, а деньги верну.
— Позвольте, я помогу вам с вещами, — чересчур сердобольный беллбой уже схватил мой чемодан, который каким-то удивительным для меня образом оказался здесь, и направился к лифту.
Мы поднялись на десятый этаж и, выйдя из лифта, зашли в крайний от входа номер.
Он был огромным! Сразу все не удалось разглядеть, но две комнаты минимум в нем было.
Парень поставил мои вещи и поклонился. Я прикусила губу и тихо сказала:
— Простите, мне нечем вас отблагодарить, мой кошелек…
— Меня уже отблагодарили, не переживайте, — улыбнулся он, — хорошего отдыха!
Дверь с негромким щелчком закрылась, оставив меня одну. Я разулась и прошла в спальню. Огромная кровать с бархатной спинкой занимала почти половину комнаты. Прямо в куртке я села на ее край и посмотрела в панорамное окно на искрящийся тысячами огней Невский.
События последних дней совершенно выбили меня из колеи, а сегодняшнее «приключение» еще и лишило сил. Находиться в свободном падении, не чувствуя под ногами твердой опоры, было неприятно.
Хоть бы мои документы скорее нашлись! Выступлю на конференции и сразу же уеду домой. Возьму пару выходных, буду спать и читать…
Я легла на спину и раскинула руки.
Кровать была очень удобной, и, несмотря на недавно пережитый стресс, меня тут же потянуло в сон.
Проснувшись утром в куртке и джинсах, я пожалела, что не нашла вчера в себе сил раздеться.
Горячий душ вернул меня к жизни, сразу же захотелось что-нибудь съесть, вот только мой кошелек тоже остался в потерянной сумке… желудок предательски заурчал.
Размышляя над тем, что я могу перекусить на завалявшиеся в кармане куртки несколько сотен, я вышла в гостиную и к своему великому удивлению увидела изящно накрытый к завтраку стол.
В первую секунду я подумала о том, как и чем буду за все это расплачиваться, но природа взяла верх и спустя пару мгновений, постанывая от удовольствия, я жевала еще горячий круассан, запивая его свежевыжатым апельсиновым соком.
Плевать, сколько это стоит! Это безумно вкусно!
После такого королевского завтрака на мир смотрелось гораздо веселее.
День стоял солнечный и, судя по всему, морозный. Жаль было просиживать такую красоту в номере, тем более, что завтра я планирую уехать.
Быстро одевшись, я спустилась вниз. Новостей от моего вчерашнего спасителя не было, и я решила прогуляться по Невскому.
Впервые за долгое время никуда не спеша, а просто шагая по широким Питерским тротуарам, я чувствовала себя очень хорошо.
Наверное, это моя природная живучесть активно подключилась, но я почувствовала, как мысли возвращаются в русло привычного оптимизма. Я остановилась и, закрыв глаза, подставила лицо солнцу. Город приятно гудел, словно убаюкивал.
— Девушка, извините, что беспокою… — прямо передо мной остановился парень в коротком пальто с поднятым воротником. — Я заметил, что вы никуда не торопитесь.
Я улыбнулась. Очевидно, что не тороплюсь.
— Моя знакомая не смогла прийти, а мы договорились на перфоманс в «Анну Нову» пойти. Билет вот пропадает, — он протянул мне приглашение на два лица. — Может, вы будете не против?...
— Буду не против, — улыбнулась я.
Судьба сегодня точно балует меня. Ну, не всегда же ей на мне отыгрываться?
Мы прошли минут пять чуть в сторону от Невского и оказались перед входом в галерею. За это время молодой человек рассказал мне о мероприятии, судя по первому впечатлению — довольно пафосном. Он любезно пропустил меня в галерею и пожелав хорошего времяпрепровождения, ушел.
Я сняла в гардеробе куртку и критично осмотрела себя: копна непослушных рыжих волос, темно-вишневого цвета удлиненное платье по фигуре и ботинки на устойчивом каблуке. Смотрелось по-питерски.
Взмахнув непривычно свободными от вещей и телефона руками, я взяла с фуршетного стола бокал шампанского и пошла в зал, откуда доносились звуки музыки.
Видимо, действо было в самом разгаре, потому что посетителей внутри было довольно много. Я с интересом разглядывала красивых и вычурно одетых девушек и мужчин, ведущих неспешные беседы и выпивающих на фоне выступления танцоров.
Я та еще ценительница современного искусства. И в очередной раз у меня была возможность убедиться в этом. Зато здесь было тепло, светло и наливали вкусное шампанское!
Насмотревшись на полуобнаженных танцоров и их неестественные пляски, я перешла во второй зал, где освещенная неяркими лампами висела одна единственная фотография. На ней был запечатлен мужчина, стоящий на высоком холме. Его лица не было видно, он стоял и смотрел вдаль. Но положение его плеч и рук выдавало тоску и одиночество.
Я замерла, пораженная сочетанием сюжета, воплощения и света. Я почувствовала ту же боль, что и он. По телу пробежали мурашки. Это было так потрясающе, что я не могла оторвать взгляд от фотографии.
— Хорошее фото, правда? — услышала негромкий глубокий голос.
— Необыкновенное, — выдохнула я и повернулась к собеседнику.
Передо мной стоял не состоявшийся отец моего ребенка.
И он был чертовски привлекателен сегодня! Явно очень дорогой черный костюм с зауженными брюками, белая футболка и белоснежные кеды, которые выглядели так, словно пять минут назад стояли на витрине. Я только сейчас смогла рассмотреть своего вчерашнего попутчика по-нормальному. Темные, почти черные волосы небрежно уложены, острые скулы, волевой подбородок, чуть пухлые губы, улыбающиеся сейчас. А еще — большие карие глаза в ореоле темных длинных ресниц.
Я нервно сглотнула. Ой, Кира, на кого ты позарилась?
— Я когда вас увидел, решил, что вы меня преследуете, — он посмотрел мне в глаза с интересом и каким-то волнением. — Но, кажется, я ошибаюсь…
Я наконец отмерла и промямлила:
— Что вы! Я здесь не из-за вас… Меня молодой человек пригласил…
Темная бровь удивленно взметнулась вверх.
— Не мой молодой человек, — зачем-то добавила я и отрицательно помахала руками, — мы недавно познакомились…
Кажется, стоило замолчать, потому что вторая бровь моего спасителя последовала туда же.
— Короче, это не то, что вы подумали, — я выдохнула и залпом допила оставшееся шампанское, поставив пустой бокал на поднос к проходящему официанту.
— Откуда вы знаете, что я подумал? — усмехнулся он и убрал руки в карманы.
— Могу предположить, — не глядя ему в глаза, сказала я. — Это ваше выражение лица…
Он громко засмеялся, красиво откинув голову назад.
— Наверняка подумали, что раз вы мне вчера отказали, то я сегодня другого нашла… — стыдно-то как! Я по-прежнему не могла поднять на него глаз.
— Была такая мысль, — все еще улыбаясь ответил он. — Но что-то вы не похожи на человека, приехавшего в Питер, чтобы парня на ночь снять.
Я подняла повыше подбородок:
— А на кого я похожа?
Он неспеша изучал меня: лицо, волосы, шею, грудь, руки… От его взгляда меня в жар кинуло. Чувствуется опыт и харизма. Держись, Кирстон, ты тоже очень даже ничего…
— На учительницу! — резюмировал он. Почти прямое попадание в профессию заставило приоткрыть от удивления рот.
Да как так-то? Неужели у меня на лице написано? Или на груди?..
Он удовлетворенно улыбнулся и пояснил:
— Вы хорошо и грамотно говорите, и есть в вас что-то такое… детское, что ли… — он поправил волосы. — Может, уже познакомимся? А то я даже не знаю, как к вам обращаться…
Я наконец-то оправилась от удивления и представилась:
— Меня Кира зовут.
Он улыбнулся:
— А меня…
— Олег? — между нами со скоростью ураганного ветра вклинилась высокая и стройная блондинка. — Кто это? — едва скосив глаза на меня, спросила у него.
Олег поморщился и ответил, как мне показалось, нехотя:
— Моя знакомая.
— И с каких пор подобные девушки стали твоими знакомыми? — выделив интонацией «подобные», она сложила руки на груди. — Мы не виделись всего несколько месяцев, а ты уже так изменился? Неужели в Петербурге нормальные девушки закончились?
— Ника, замолчи, пожалуйста, — в его голосе появился металл.
— Замолчи? — блондинка повернулась ко мне и, окинув меня брезгливым взглядом с головы до ног, завелась еще больше. — Ты сейчас это…эту… девушку защищаешь?!
Ее лицо выражало такую степень удивления и возмущения, что я почти засомневалась, что я девушка.
— Я сейчас пытаюсь остановить твои нелепые логические размышления, — глядя прямо в красивое лицо девушки сказал Олег.
— Олеееег… — на ее щеках появились пятна. — Что у тебя с ней было?
Повисла пауза. Я посматривала по сторонам, ища подходящий момент, чтобы удалиться куда-нибудь подальше от этой идеально-пугающей красотки. Но фраза, сказанная Олегом, заставила меня замереть от ужаса:
— Она ждет от меня ребенка.
Даже не знаю, чье выражение лица мне понравилось больше: Ники, которая от бешеной ярости готова была вцепиться мне в волосы или Киры — от неожиданности чуть не упавшей в обморок?
Решить эту дилемму я не успел. Взбешенная моими словами Ника развернулась и со всей силы дала пощечину ничего не понимающей Кире.
Почувствовав, как внутри меня словно зверь проснулся, я схватил обезумевшую Нику за поднятую для очередного удара руку и почти прорычал:
— Только попробуй… Не знаю, что с тобой сделаю…
В голубых глазах когда-то любимой мною девушки плескались злость и презрение, а лицо исказила ярость… Когда она стала такой чужой и отталкивающей?
Сейчас то время, когда мы жили вместе и планировали пожениться, показалось чьей-то чужой жизнью.
Из-за разных графиков работы мы редко встречались, зато каждый совместный день был настоящим праздником для нас. Рядом нам было спокойно и уютно. А сейчас меня мороз пробирал от ее близости …
Ника вырвала свою руку и, толкнув меня плечом, ушла прочь. Вокруг собралось человек десять зевак. Каждый из них по-своему растолковал увиденное, но почти все они с осуждением смотрели на Киру, прикрывающую ладошкой покрасневшую щеку.
Я подошел, чтобы взять ее за руку и увести отсюда, но она торопливо сделала шаг назад, уверенно выставив вперед руку:
— Не надо, я сама уйду…
Прикрывая длинными волосами лицо, она почти побежала к выходу.
Я догнал ее у самой двери и преградил дорогу:
— Кира, прости пожалуйста…
Взгляд ее карих глаз обжог возмущением и обидой.
Она не сказала ни слова, просто вышла на улицу. А я стоял как статуя, не в силах побороть отвращение к себе.
Я поступил как эгоистичный придурок. Решая свои личные вопросы, я позволил себе оскорбить ни в чем неповинную девушку. Со всеми возможными откатами, меня накрыло забытое в обилии мимолетных отношений чувство стыда.
Черт! Я взъерошил волосы и рыкнул на все фойе.
— Черт!!!
Что вообще со мной происходит?! Мне всегда было плевать на обиды и эмоции других людей, так что я сейчас так завелся?
В кармане завибрировал телефон.
Звонили с вокзала. Кирину сумку нашли и готовы были отдать.
Не прощаясь с организаторами перфоманса, которые пригласили меня в качестве фэшнфотографа и друга проекта, я поехал на Московский вокзал.
Процедура возврата вещей оказалась не такой быстрой, как я ожидал. Из-за того, что документы и кошелек с мобильным телефоном забирал не владелец, приходилось долго объясняться и заполнять кучу документов.
Несколько раз я звонил в отель, чтобы узнать, не вернулась ли Кира, но ее все еще не было.
Полицейский, листая ее паспорт в обычной черной обложке, возмущенно бурчал:
— По правилам вы не имеете права забирать ее вещи. Вы вообще ей кто? Судя по паспорту, точно не муж…
— Будущий муж, — соврал я, лишь бы уже поскорее получить вещи. Вот так я всего за сутки на словах от физических отношений до свадьбы добрался.
Капитан полиции с сомнением посмотрел на меня, снова поизучал Кирин паспорт, видимо, чтобы взбесить меня окончательно и, наконец, положил его вместе с сумкой на стойку.
Поблагодарив, я поторопился убраться отсюда.
Начинало темнеть. Снова пошел снег.
Я сел в машину и набрал номер отеля.
Кира до сих пор не вернулась. Где ее носит в такую погоду без документов и денег?
Я лихорадочно пытался сообразить, как поступить. Если отвезу вещи в отель, то больше ее не увижу… Она точно съедет сегодня же вечером!
Взял ее сумку в надежде найти хоть какую-то зацепку. Телефон, естественно, был заблокирован, на информационном экране ни одного звонка или смс. Разве такое бывает? Девушка одна приехала в чужой город, и за сутки ей никто не позвонил?
Не удержавшись, открыл паспорт: она младше меня на два года, родилась и прописана в Москве и группа крови у нее первая отрицательная…
Книга, кошелек, телефон и какая-то распечатанная статья на листах, — вот и все ее вещи.
Дворники лениво смахнули снег с лобового стекла, и я увидел выходящую из здания вокзала Киру.
Я рванул к ней, переживая, что могу потерять ее в нахлынувшей толпе пассажиров прибывшего поезда.
— Кира!
Она обернулась на мой голос и остановилась.
Большие карие глаза спокойно смотрели на меня: ни удивления, ни ожидания, ни обиды…
— Я в отель звонил, искал тебя…
— Я пришла узнать, не нашли ли мою сумку, — она поежилась, снег крупными хлопьями ложился на ее волосы, — но мне сказали, что «мой будущий муж» уже забрал ее.
Мы помолчали.
— Пойдем в машину, холодно.
Она как-то равнодушно кивнула и послушно пошла рядом. Села в машину и, убрав руки в карманы куртки, вжалась в сиденье. Я включил обогрев на полную. Снежинки в ее волосах быстро превратились в капельки.
— Ты ела что-нибудь?
— Да. Вкусный завтрак в отеле.
Я включил поворотник и выехал с парковки. Кира молчала. Почему не спрашивает, куда мы едем? Почему не сердится или не огрызается на Нику? О чем она думает?
Когда позволяла дорога, я поворачивался и в упор смотрел на нее. Она, не отрываясь, смотрела на дорогу.
— Ты даже не проверила, все ли вещи на месте… — не выдержал я.
— Она открыла сумку, мельком заглянула внутрь и кивнула.
— Может, тебе кто-то звонил?
— Это вряд ли, — тихо ответила она.
— Почему?
— Потому что некому.
— Ты же шутишь сейчас? — попытался я разрядить обстановку.
Кира повернулась и посмотрела на меня:
— Нет.
Внутри все перевернулось от этого ее прямого и односложного ответа. И этого ее взгляда: полного тоски и принятия.
Вот оно — то, что цепляло меня. Она не пыталась быть лучше или хуже, не драматизировала и не впадала в дзен, не кокетничала и не строила из себя недотрогу. Ей плевать на то, что сейчас я везу ее в автомобиле, который стоит дороже Питерской «двушки», что моя футболка в пять раз дороже всей ее одежды. Очевидно, что «богатство» и «статус» для нее пустые слова…
Сердце пропустило удар.
И откуда она такая взялась на мою голову?
— Мои родители погибли, когда мне было десять. Я выросла с бабушкой. Два года назад ее не стало. Я не особенно дружелюбна, поэтому близких друзей у меня нет. Их заменяют коллеги. Кстати, ты почти угадал, когда предположил, что я учитель. Я — логопед в детском саду. Возможно, мои воспитанники и хотели бы узнать, как я, но они еще слишком малы, чтобы звонить мне, — она улыбнулась. — Так что — нет, звонить мне некому.
У меня дыхание перехватило. Захотелось остановиться и обнять ее. Но она отвернулась и, как ни в чем не бывало, смотрела на снег.
— Прости, — сказал я и нажал на газ.
— Ничего. Ты же не знал. Понимаю, без разъяснений такой ответ звучит странно, — она улыбнулась, словно пыталась сказать: не надо меня жалеть.
Да я и не жалел. Я удивлялся. Тем, как она держалась, тем, какой была сильной и независимой…
Мы подъехали к ее отелю.
— Поужинаем? Здесь рядом есть неплохой ресторан…
— Нет, спасибо. Я устала.
— Кира, прости меня за сегодняшний инцидент, пожалуйста, — я отстегнул ремень безопасности и повернулся к ней. — Эта девушка — моя бывшая. Сейчас наши родители решили поженить нас — мы оба наследники довольно крупных компаний… — я замолчал, понимая глупость всего того, что говорю.
— Я не обижаюсь на тебя, — сказала она тихо. — В конце-концов, только я во всем виновата. Ты просто возвращался домой, а я со своим… предложением… Господи, какая глупость! — она негромко засмеялась. — Это ты меня прости. Давай просто пойдем дальше жить свои жизни…
— Почему ты попросила меня о таком? Ты красивая и яркая девушка, не думаю, что ты одинока.
— Потому что ты идеальный вариант, а я одинока.
Я удивленно приподнял бровь:
— Идеальный вариант для чего?
— Чтобы забеременеть… — она опустила глаза, а я шокировано замер.
— Кира… Тебе всего двадцать восемь, — прокололся как пятиклассник я.
Она негромко вздохнула:
— Есть причины.
Нет, это не девушка, а я не знаю кто…
— И ты просто собиралась переспать со мной и спокойно вернуться в Москву, а потом родить нашего ребенка, а я бы жил и не знал о том, что у меня есть сын или дочка? — от возмущения у меня даже голос повысился.
— Ну да, план был такой… — она уткнулась в шарф.
— Ты ненормальная!
— У меня есть на то причины…
— Да какие такие причины?!
— Уже не важно. Мы все решили в поезде, — она посмотрела на меня долгим взглядом, от которого у меня засосало под ложечкой. — Спасибо тебе за все: ты помог мне, совершенно незнакомому человеку… Я очень тебе благодарна. И за отказ спасибо — я словно в себя пришла. А когда твоя бывшая нынешняя невеста мне пощечину отвесила, так и вообще — я как заново родилась…
Кира улыбалась, но отчего мне было так паршиво?
Молчание затягивалось. Она нажала на ручку, дверь открылась, и в салон ворвался холодный ветер со снегом.
Она попрощалась. Сейчас она уйдет, и мы больше не встретимся. Никогда.
— Я согласен! — почти крикнул я, и она замерла. — Давай займемся любовью.
Я повернулась, и даже не пытаясь скрыть своего удивления, уставилась на Олега.
Что он сейчас сказал?!
На мгновение показалось, что мне послышалось, но он серьезно и уверенно смотрел на меня, и лишь приподнимающиеся во время дыхания плечи говорили о его волнении.
Мое сердце остановилось.
Что это за чувство? Я что, не была готова к его положительному ответу? Или что-то изменилось за эти сутки? Я посмотрела в его глубокие карие глаза и в этот момент ясно, как день, ощутила, что, да, — изменилось! Он мне не безразличен!
Слезы предательски навернулись на глаза. Я отвернулась, чтобы он не заметил.
Как же так случилось, что всего за несколько часов я впустила чужого человека в свое сердце? Да еще кого выбрала! Парня, который по статусу и положению даже смотреть в мою сторону не должен, да к тому же он скоро женится…
Пора было прекратить эту глупую игру.
— Жалеешь меня? — как можно более жестко спросила я. — Вот только я терпеть не могу тех, кто смотрит на меня с жалостью. И быть жалкой терпеть не могу!
Олег молчал, продолжая глядеть на меня в упор.
Как же я хотела, чтобы он ответил, что это не так, чтобы отрицал и сказал какую-нибудь красивую чушь… Но он молчал!
Внутри что-то оборвалось. Как нелепо было ожидать, что ему не все равно…
Я быстро вышла из машины и, не оглядываясь, забежала в отель.
Уже в номере я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Сердце бешено колотилось, слезы все-таки потекли из глаз.
Какая же я идиотка! Решила обмануть судьбу, придумав эту нелепую игру? Как глупо! Как же глупо!!!
В дверь громко постучали, отчего я вздрогнула, но не проронила ни слова.
Стук повторился, а вслед за ним я услышала твердый голос Олега:
— Я знаю, что ты там… Открой…
Не было смысла прятаться. Да я и не привыкла.Я встала, стянула куртку, тыльной стороной ладони вытерла слезы и открыла дверь.
Олег тяжело дышал, видимо, от бега.
Не спрашивая моего разрешения, он зашел внутрь и, захлопнув дверь, замер от меня всего в нескольких сантиметрах. Дразнящий запах явно недешевой туалетной воды заполнил все вокруг.
— Это не жалость, — тихо сказал он. — Ты нравишься мне…
От его глубокого низкого голоса мне стало нечем дышать.
— Если согласие на твою просьбу — единственный способ увидеть тебя еще раз — я согласен.
Он сделал ко мне шаг и, не дожидаясь ответа, поцеловал.
От неожиданности у меня подкосились ноги. Олег обнял меня за талию, притянул к себе и, удерживая меня от падения, продолжил целовать.
Поцелуй был настолько нежным и умопомрачительным, что мои мысли превратились в сумбур, а тело предательски задрожало. И если я не падала на пол, благодаря крепким объятиям Олега, то со скоростью света неслась в бездну, затягиваемая вспыхнувшим желанием непреодолимой силы.
Мягкие, вкусные губы, нежные, но требовательные руки, его запах, сводящий с ума, бездонные глаза, в которых плескалась страсть, нетерпение, с которым он снимал с меня одежду… — я не могла и не хотела противиться всему этому. Наоборот — я тянулась к нему, плавилась, словно мягкий воск свечи, раскрывалась, не думая о последствиях…
Желание впервые целиком и полностью накрыло меня. Оно было настолько сильным, что я пришла в себя только тогда, когда все уже закончилось.
Олег все еще был сверху и во мне. Он не сводил с меня взгляда.
Что это только что случилось с нами?!
— Ты нереальная… — хрипло сказал он, и по всему моему телу побежали мурашки. Я хотела ответить ему, что и он — тоже, но его губы надолго накрыли мои, и все мысли снова покинули мою голову.
Мы целовались как подростки: жадно и страстно, прерываясь лишь для того, чтобы посмотреть друг на друга и набрать побольше воздуха в легкие.
Мы снова любили друг друга, только теперь неспеша, проживая каждое мгновение, оголяя чувства и эмоции, наслаждаясь этой близостью.
А потом мы просто лежали рядом, смотрели друг другу в глаза и молчали, без слов понимая, что оба сейчас счастливы. Сейчас, в этот самый момент нам было очень и очень хорошо…
Я уснула, обнимая его за талию и сердясь на то, что не могу больше противиться сну. Мне было так тепло и спокойно, как давно уже не было. Я ощущала его легкое дыхание на своем виске и, кажется, улыбалась во сне…Когда зимнее небо за панорамным окном начало светлеть, я открыла глаза и увидев спящего рядом безумно красивого Олега, заплакала.
Жутко не хотелось просыпаться и возвращаться в реальность, потому что сон, который мне снился, был безумно сладким.
Я потянулся, размаиваясь, и тут сердце сбилось с ритма, я вспомнил, что это не сон! Я и Кира… Этой ночью мы на самом деле были вместе!
Я открыл глаза. Киры рядом со мной не было.
Ощущая нарастающую тревогу, я позвал ее.
Тишина.
Я встал и обошел весь номер. Ее нигде не было. Как и ее вещей. Словно она, и правда, была лишь сном.
Я сел на кровать и уронив голову, запустил руки в волосы.
Мысли хаотично метались в голове: я пытался понять, что пошло не так, почему и куда она ушла, и… как мне найти ее?
Эта девушка стала настолько близка мне, но я не знал самого простого — как встретить ее снова. Сколько она еще пробудет в Питере? Когда у нее билеты назад?
Я даже не сообразил сфотографировать ее паспорт и прописку, чтобы в случае чего найти.
Откинувшись назад, я ощутил тепло еще не остывших простыней.
Впервые от меня ушла девушка после совместно проведенной ночи. Обычно это я сбегал не попрощавшись, оставляя на тумбочке деньги на такси или дорогой подарок.
Отвратительные ощущения. Особенно, когда беглянка так глубоко запала в сердце. Я до сих пор ощущал ее сладкий запах и тепло. Она была прекрасна в своей естественности и неискушенности. Мягкие изгибы ее идеального для меня тела сводили с ума, а огромные глаза стали моим личным раем.
То, что случилось между нами, было больше, чем просто секс. Я это чувствовал, и я видел это в ее глазах… Так почему же она ушла?!
От бессилия я зарычал и швырнул подушку в дальний конец комнаты.
Через пятнадцать минут я спустился на ресепшен, чтобы расплатиться за номер.
— А девушка уже все оплатила, — многозначительно улыбнулся мне портье.
Кира, Кира… Что же ты творишь? Второй раз за день я, благодаря тебе, в такой безпонтовой ситуации.
— Она оставила какое-то сообщение? — как можно более равнодушно спросил я.
Но сердце заколотилось сильнее.
— Нет, — даже не задумавшись, ответил противный улыбчивый парень. — Я могу вам чем-то еще помочь?
— Можете. Дайте мне копию ее паспорта.
— Вы же лично просили директора заселить эту девушку без документов… — на мгновение портье растерялся. — Мы не снимали копий…
Я кивнул и вышел на улицу.
День был пасмурный, с Невы дул ледяной ветер. Я сел в машину и включил обогрев всего.
Меня начала бить дрожь, но сколько бы я ни увеличивал температуру внутри салона, легче не становилось.
Это было не от холода.
Впервые в жизни мне было страшно от своей беспомощности и от сознания того, что, возможно, я больше никогда не увижу Киру.
Окончательно понять, что происходит, мне, как ни странно, помогла Ника.
Через несколько дней после ночи, проведенной с Кирой и ее исчезновения, мои чувства к этой незнакомой, но такой манящей девушке, окончательно оформились.
Вся семья была в сборе за большим обеденным столом в гостиной: отец, мама, бабушка, дядя с молодой женой и мой двоюродный брат. На столе было неимоверное количество угощений, закусок и алкоголя. Повод для такого изобильного застолья был до пошлости прост — в гости должны были придти родители моей будущей невесты. С невестой, конечно же…
Об этом я узнал пару минут назад, заехав по просьбе мамы, чтобы завести ей лекарства.
Я смотрел на радостные лица своих родственников и недоумевал: разве в нашей стране в двадцать первом веке браки по договоренности все еще имеют какую-то силу?
— Олег, садись, — безапелляционно произнес отец и указал на свободный стул за столом. — Быстрыкины скоро придут.
— Не вижу смысла присутствовать на данном мероприятии, — глядя прямо в глаза ему, сказал я.
Он со всей силы, так что звякнули бокалы, а все женщины вздрогнули, грохнул кулаком по столу:
— Какого черта ты творишь?
— Какого черта ты, отец, творишь? — начиная заводиться, в том же тоне ответил я.
— Ты — наследник моей компании и состояния, но ведешь себя как восемнадцатилетний мальчишка, — низким голосом, едва сдерживаясь при окружающих, завел он свою привычную «песню». — Ты возишься со своими фотографиями, как ребенок в песочнице. Семь лет ты жил за границей и учился управлять бизнесом, так какого… черта… ты…
— Я понял, что все это не мое. Миллион раз говорил уже…
— Не твое? — отец снова опустил свой тяжелый кулак на стол. — Не твое? Тогда что твое?! Зачем я все это создавал, зачем рисковал деньгами и бизнесом, зачем…
— Разве не потому, что иначе не мог? — перебил я выученную дословно тираду.
Повисла тяжелая и сдавливающая силу воли тишина.
— В течение месяца ты женишься на Нике…
— Не женюсь, — не дав ему договорить, ответил я.
— Олег, дорогой, — на мое плечо легла теплая мамина рука, — вы с Никой отлично знаете друг друга. Вероятно, у вас случилась какая-то размолвка, но вы же прекрасная пара…
— Мы не пара, мама…
— И в этом виновата твоя девка! — за нашими громкими криками я и не заметил, что семья Быстрикиных в полном составе была уже здесь и внимательно следила за ходом беседы.
Терять мне уже было нечего…
Лица моих родственников вытянулись от смущения и удивления.
— Милая, что ты такое говоришь? — повернулась к ней моя мама.
— А то, Любовь Михайловна. Ваш сын, — она выставила вперед руку, указывая на меня, — спутался с какой-то нищебродкой и даже позволил ей оскорбить меня!
От откровенного вранья я даже опешил.
— Что? Олег, это правда?!
На меня с удивлением и возмущением смотрело несколько пар глаз.
И вот тут у меня внутри как будто что-то щелкнуло. Все эти люди: напыщенные, пустые, с необоснованно завышенным самомнением даже не зная Киру, осуждают ее… Я не мог допустить этого. Я позволил Нике унизить ее раз, второго не будет…
— У меня есть девушка, — сказал я, глядя на отца. — Несколько дней назад прямо посреди крупного мероприятия Ника позволила себе ударить ее на глазах у всех гостей, — я перевел взгляд на свою бывшую, которая сейчас глазами молнии вышибала.
Все присутствующие зашептались. Никины родители замерли, не понимая, что вообще происходит. Видимо, она так и не посвятила их в подробности нашей с ней совместной жизни.
— Да потому что ты посмел изменить мне с ней, да еще и ребенка заделать!
Я смотрел на искаженное ненавистью лицо Ники и не мог понять: что же я когда-то любил в ней? И была ли это на самом деле любовь?
— Ребенка?! — мама даже покачнулась, а отец от удивления открыл рот.
Да уж… С шуткой я, очевидно, погорячился…
— Олег, твоя девушка правда беременна? — моего ответа ждали все. И от него зависело дальнейшее развитие событий.
Я выдохнул и решился:
— Да.
— И когда же она родит нам внука? — скорее, по инерции, чем действительно интересуясь сроками, спросила ошарашенная мама.
— Через девять месяцев, — ответил я и почему-то улыбнулся, вспоминая лицо Киры, когда она несколько дней назад стесняясь, но не подавая виду, сказала: «Займитесь со мной любовью, пожалуйста»…
Я смутно помнила, как выступила на конференции. Что-то говорила, отвечала на какие-то вопросы, слушала других ораторов…
Мои мысли остались в брошенном в спешке номере отеля, где на смятой от бурной ночи постели спал парень, сначала забравший мою гордость, а потом укравший и мое сердце.
Я сбежала потому, что этой ночью между нами ничего не должно было произойти. Стоило узнать Олега поближе и по всему выходило, что нам не быть вместе: он богат и профессионально востребован в фэшн-кругах (а я даже толком не понимаю, что это за «круги» такие), у него есть безумно ревнивая невеста и договорной брак, цена которому слияние двух крупных корпораций… Короче, он парень из какого-то кино или сериала, а я… я просто не в тему брякнула однажды что-то. Пора было все расставить по местам.
Я украла вчерашнюю ночь назло всему и всем. Я захотела быть с человеком, к которому меня неимоверно тянуло, всем своим существом понимая, что у нас нет никакого будущего!
Я уехала из Петербурга тем же вечером. Обычный пассажирский, испытывая мое терпение, вез меня до столицы почти десять часов.
Ничем невозможно было занять свои мысли, в них был только Олег, Олег, Олег…
Я думала, что рассказы о парнях, от которых «крышу сносит» или от «одного голоса мурашки по телу бегут» — это все выдумки и грамотный маркетинг киноиндустрии, но в Олеге мне нравилось все: и то, как и что он говорил, и его красивое лицо, и непослушные волосы, и высокая, отлично сложенная фигура, и немного вычурный, но идеально ему подходящий стиль одежды, и то, как он целовался, и…
Стоило остановиться, иначе я прямо сейчас пересяду на поезд обратно до Питера и буду просить его еще о чем-нибудь…
Я должна остановиться. И разница наших жизней и социального положения — не главная причина.
Ему тридцать. И рано или поздно он захочет детей. А я ему их дать не смогу…
Внутри снова все похолодело. Я падаю в эту бездну, и как бы не хотелось, чтобы в этом падении меня кто-то держал за руку, я не хочу обрекать Олега на такую жизнь. Тем более зная о своем диагнозе. Это было бы подло.
Жутко хотелось плакать, но слезы не текли. И от этого было еще больнее.
Москва встретила меня слякотью и сердитым ветром.
Я вернулась домой, пролежала почти весь день в постели, а на следующее утро встала и пошла на работу.
Дети, простые, но такие важные для них заботы, еще один разговор с мамой Ромы, болтовня ни о чем с коллегами помогли продержаться день, потом еще один, еще…
Все вокруг начали активно готовиться к Новому году: планировать, где его встретят, что оденут, успеют ли похудеть… Кафе наполнились шумными и веселыми людьми, украшались улицы, витрины, наряжались елки.
Мне в этом году почему-то было особенно одиноко. Вечерами накатывали мысли о бесполезности всего, что я делаю, о пустоте и никчемности моей жизни.
Впервые меня никто не пригласил отметить Новый год вместе. Ну что ж, видимо, придется запомнить этот праздник и таким…
Я отвлекалась сценарием и репетициями в саду новогоднего утренника для нашей группы. В этом году силами ребят решили попробовать поставить сказку «Волк и семеро козлят». Мне досталась почетная роль мамы-козы. Если честно, я любила дурачиться вместе с детьми и с удовольствием принимала участие в постановках.
Получалось неплохо, но я все равно волновалась. Приятно порадовал Ромка, который наконец-то начал выговаривать звук «р», и теперь он играл «роль» козленка, а не «голь».
Погода стояла по-настоящему зимняя: легкий мороз, много снега… А я что-то постоянно чувствовала слабость и сонливость. С утра едва просыпалась и вылезала из-под одеяла, приходя с работы, почти сразу же ложилась спать.
Юля постоянно ругала меня за то, что слишком много сил отдаю работе, и отправляла сходить к врачу. Когда у меня вдобавок ко всему пропал еще и аппетит, я выбралась-таки к терапевту.
Он выписал мне целый список анализов, порекомендовал витамины, достаточный сон и поменьше стресса. Спала я и так много, на витамины у меня денег не осталось после того, как расплатилась за номер в Питерском отеле, а анализы никогда не бывает лишним сдать.
Зато со стрессом в последние дни подготовки к празднику ничего поделать было нельзя. Пару раз я даже норовила упасть в обморок. Юля отправила меня домой, обещая дорепетировать все с ребятами.
Я налила себе горячего чая, закуталась в теплый плед и уселась перед телевизором, досматривать любимый сериал. В этот момент зазвонил мобильный. Номер был незнакомым.
— Алло?
— Здравствуйте! Вы Николаева Кира Игоревна?
— Да, это я…
— Пришли ваши результаты анализов… Сегодня, крайний срок завтра, необходимо явиться к терапевту.
— Да, конечно, а что… — я не успела договорить, трубку на том конце положили.
Сердце выдало аритмию.
Да что там опять случилось?!
Я решила не откладывать, оделась и пошла в поликлинику.
Проторчав пару часов в коридоре в живой очереди, я попала-таки наконец к своему врачу.
— А… Николаева, — посмотрела она на меня поверх очков и улыбнулась. — Ну, ты у меня как девочка маленькая, ей-богу!
Тревога, которая и так измучила меня за это время, сейчас лишила возможности хоть что-то сказать. Я кое-как улыбнулась и присела на стул.
— Устала говоришь, спать хочется… Ну, а как ты должна себя чувствовать в таком положении, а, красавица?
Я пожала плечами, по-прежнему не понимая, о чем говорит врач.
— Беременная ты, Кира Игоревна! — подмигнув медсестре, сказала она, и мое сердце глухо стукнув, остановилось. — И срок уже недели три.
Прошло уже почти три недели, как я пытался найти Киру или выяснить о ней хоть что-то. Эта девушка исчезла, словно ее и не было.
После огромного скандала во время неудачного семейного ужина, отец отстал от меня, но с условием, что в ближайшее время я познакомлю его со своей невестой и матерью его внука. Так что вариантов у меня не было — я должен был найти Киру. И впервые мои желания и желания отца совпадали.
Информации было мало: я знал имя, помнил, что фамилия начинается на «Н», что ей двадцать восемь и родилась она второго августа; живет в Москве и работает логопедом в каком-то из тысячи московских садов…
Знакомые посоветовали обратиться в нужные структуры, что я и сделал. Но дни шли, а найти Киру так и не могли.
Моя фотосъемка в «HarpersBazaar» была успешной, я познакомился с новыми влиятельными людьми и подписал еще один контракт на весеннюю коллекцию с известным домом мод.
Пересматривая итоговые фото перед отправкой заказчику, я вновь вспомнил Киру.
За окном шел снег. В этом году его и так уже было достаточно, а он все не прекращался.
Скоро Новый год. Но впервые мне не хочется проводить его в шумной компании.
Мои близкие друзья, Игорь и Света, в этом году поженились и уже успели заделать себе наследника, которого ожидали со дня на день, поэтому и праздник планировали отмечать дома и вдвоем.
Ехать к родителям не хотелось совсем, тем более что у них по традиции собирается настоящий светский раут с разодетыми родственниками и непонятными друзьями. Увольте!
Может, остаться дома?
На столе громко завибрировал телефон.
— Да?
— Олег Викторович, мы, кажется, ее нашли… — мой помощник даже не поздоровался, настолько спешил сообщить новость.
— Где? Присылай все данные! — рявкнул я и почувствовал, что у меня задрожали руки.
Неужели нашли? Выпишу премию этому бестолковому парню, если правда…
Через несколько неимоверно долгих секунд в мессенджер посыпались фотографии и сканы документов.
Я открыл ссылку на какой-то сайт, как выяснилось — сайт детского сада — и среди перечня педагогов увидел ее фотографию. Сердце пропустило два удара. Сомнений не было — это она. Мое сумасшествие и наваждение, та, что лишила сна и покоя. Моя Кира…
Я купил билеты на первый же поезд до Москвы, отменил все встречи на пару дней и побросав необходимые вещи в дорожную сумку поехал на вокзал.
Волнение, тревога и неуверенность давили на меня с неимоверной силой. Как мы встретимся? Что она скажет? Смогу ли я заполучить ее или…
Впервые я чувствовал себя таким слабаком. Потому что не мог дать ответа ни на один из этих вопросов.
Москва еще только начинала просыпаться, когда мой поезд прибыл на Ленинградский вокзал.
Рассчитав дорогу, я поехал прямо к Кире на работу.
Удивительно, но я без проблем попал на территорию сада, как выяснилось благодаря тому, что сегодня проходили Новогодние утренники, и родители шли на них толпами.
У охранника я спросил, как я могу найти Киру.
Он строго посмотрел на меня и задал привычный мне в последнее время вопрос:
— А вы ей кто?
— Почти муж, — с улыбкой ответил я, не обращая внимания на сомнение в его глазах.
— «Почти муж» должен знать, где свою «почти жену» найти, — недовольно пробурчал пожилой охранник, но все равно ответил: — В актовый зал идите, в ее группе как раз праздник начинается.
Слившись с толпой, я дошел до зала, где все места были уже заняты, а радостные и веселые родители переговаривались в ожидании начала.
Стоило мне появится на пороге, как несколько десятков глаз тут же обратились в мою сторону, а голоса стихли. Женщины начали о чем-то шептаться, а мужчины смотрели на меня со странной смесью ненависти и ревности.
Пожилая женщина громко спросила:
— Вы чей папа?
— Я? — от удивления даже опешил сначала. — Ничей.
— А зачем вы тогда здесь? — не унималась она.
— Я к своей жене пришел, — врать, так врать по полной, решил я.
В помещении повисла тишина.
— Молодой человек, к какой жене?
— К Кире Игоревне, — сказал и улыбнулся.
Вот пусть теперь попробует сбежать, столько свидетелей тут.
В зале погас свет. Началось представление, а практически все родители продолжали смотреть на меня.
Зато я смотрел на сцену, где в окружении кучи детей появилась та, ради которой я впервые в жизни столько раз соврал. Она была прекрасна с убранными наверх волосами и в длинном пышном платье. А еще она, как выяснилось, очень хорошо пела.
Честно говоря, я не понял, о чем была сказка. Я смотрел на Киру, на ее улыбку и светящиеся счастьем глаза, на то, как она взаимодействует с детьми, как они рады ей, насколько она артистична и гармонична здесь, в этом небольшом зале, слушал ее голос и тонул все сильнее.
Наконец представление закончилось, в зале зажегся свет, и все артисты вышли на сцену для поклона. Кира кланялась и махала рукой зрителям, пока не встретилась взглядом со мной…
Ее глаза распахнулись и стали еще больше. Она так удивилась, что даже пошатнулась.
Неужели так не рада видеть меня? В груди зашевелилось волнение.
Едва заметно она кивнула и знаками показала, что через десять минут освободится.
Я едва дождался, пока она поговорит с родителями и подойдет уже ко мне. Поджилки дрожали как у нашкодившего школьника.
В ожидании я стоял посреди коридора и явно по какой-то причине смущал сотрудников и обслуживающий персонал.
— Поговорим в другом месте… — я почувствовал такой знакомый запах карамелек, и за мою руку уцепилась маленькая теплая ладошка, увлекая меня к выходу.
Я улыбнулся. Ну, наконец-то она была рядом.
Кира явно хотела поскорее уйти из сада, чтобы как можно меньше ее коллег заметили нас вместе, но я не мог прекратить улыбаться и здороваться с глазеющими на меня девушками разных возрастов.
Если она также будет сжимать мою руку, то я согласен пешком Москву обойти…
Мы перешли улицу и остановились напротив небольшого кафе.
Кира выпустила мою руку и повернулась ко мне.
— Как ты здесь оказался? Зачем приехал? — она смотрела прямо на меня большими, полными слез глазами.
Я просто молчал, потому что не ожидал такой реакции.
— Ну скажи же хоть что-нибудь! — она опустила взгляд, и по щекам побежали слезинки. Я шагнул к ней и прижал к себе. Сердце колотилось со скорость сто двадцать ударов в минуту, я пытался сообразить, как поступить, но ничего не мог придумать.
Она плакала у меня на груди прямо посреди улицы, на морозе, трогательно всхлипывая и вытирая слезы рукавом такой знакомой бесформенной куртки.
Я точно рехнулся, господа! Потому что вместо брезгливости испытывал сильнейшую нежность и неимоверное желание помочь и защитить, и только крепче прижимал ее к себе.
Немного успокоившись, она тихо сказала:
— Пойдем в кафе, ты, наверное, не завтракал…
Больше десяти лет никто не заботился о том, завтракал я или нет… Оказывается, это чертовски приятно!
Мы сели за крайний столик у окна и заказали завтрак и кофе.
Кира сняла куртку и оказалась в черном шерстяном платье с высоким воротником, которое ей очень шло.
Она смотрела на меня бездонными карими глазами и ждала ответы на вопросы.
— Я приехал, чтобы забрать тебя с собой, — сказал самое главное, только по ее распахнувшимся глазам поняв, что стартанул слишком лихо.
— Что? — ее голос звучал едва слышно. — Что ты сказал?
— Я хочу, чтобы ты была со мной… — черт! Да что за косноязычие на меня сегодня напало?!
— В каком смысле? — Кирин взгляд проникал в самую душу.
Я шумно выдохнул.
— Ты нравишься мне… Сильно.
Она закрыла лицо руками и замотала головой.
— Кира, пожалуйста… — я дотронулся до ее запястья.
— Не надо, Олег! — она не плакала, но в ее глазах была боль. — Ты же лучше меня понимаешь, что мы не можем! — ее голос все-таки дрогнул, и я, эгоист, почувствовал радость: значит, я ей не безразличен…
— Почему?
Она прикусила губу и долго смотрела в окно.
— Ты видел мою работу? Знаешь, сколько я зарабатываю в месяц? — она смело посмотрела на меня. — Ты столько тратишь на одну туалетную воду или галстук… Моя жизнь скучна и однообразна: я не хожу по выставкам, не летаю в Милан на выходные, к концу месяца мне приходится экономить на еде, чтобы дотянуть до зарплаты…
— И что? — я смотрел на нее и не мог понять, что случилось с этой девочкой, что она, явно испытывая ко мне какие-то чувства, продолжает отказываться от меня и кучи новых возможностей. Она вообще из этого мира?
Кира опешила от такого моего ответа, но быстро собралась:
— Что ты предлагаешь?
— Ты увольняешься, собираешь свои вещи и вместе со мною уезжаешь в Питер.
Она звонко засмеялась. Если честно, я говорил на полном серьезе, но эта девчонка…
Я многозначительно сощурился, намекая, что шутить не намерен. Она тут же перестала смеяться и снова прикусила губу. Если так и дальше дело пойдет, я поцелую ее прямо тут…
— Да почему же ты решил, что я соглашусь? — ее глаза смеялись.
— Потому что никто никогда не отказывал мне…
Она вдруг стала очень серьезной.
— Но я другая, Олег…
Меня раскаленной спицей пронзила боль — она не согласится! И виноват в этом только я — заносчивый придурок, решивший, что одинокая девушка только и ждет, когда я приеду и наобещав ей золотые горы, увезу в закат…
С чего я решил, что она оставит свою привычную жизнь и город, в котором родилась и выросла ради парня, с которым провела одну ночь?
Я выдохнул и закрыл глаза. Кира молчала. Я почувствовал, что проиграл по всем фронтам.
— Прости меня, — говорить было чертовски тяжело, а сказать хотелось многое… — Я понимаю, чего ты боишься. Я тоже боюсь этого. Боюсь, что, оказавшись вместе мы будем постоянно ссориться, что так и не сможем привыкнуть друг к другу, что мой образ жизни сведет тебя с ума, а твоя правильность наскучит мне… Но от этого ведь никто не застрахован — ни в твоем мире, ни в моем! Я прошу тебя быть со мной не потому, что хочу купить тебя, а потому что эти три недели места себе не находил, думая, что больше никогда тебя не увижу! Черт! Да я впервые бросил все и приехал в другой город… Потому что скучал как дурак!
Я посмотрел на Киру, она плакала…
— Хватит, Олег…
— Почему? Почему? Да почему же?! — от моего крика в кафе наступила полная тишина.
— Потому что если ты продолжишь, я не смогу уйти…
Сердце замерло, пропуская удары. Я тяжело дышал и не мог поверить в то, что услышал.
— Что мне сделать, чтобы ты никогда не смогла уйти?
— Ты уже сделал, — она отвернулась, вытерла слезы и посмотрела в окно. — Я жду от тебя ребенка.
Олег перестал дышать.
За долю секунды в его голове пронеслось миллион мыслей и эмоций, а по факту осталась только одна — счастье. Неимоверное, всепоглощающее, от которого слезы выступают на глазах, а в горле появляется ком… — счастье.
Он смотрел на маленькую, особенно хрупкую сейчас рыжеволосую девушку и готов был умереть за нее и за их будущего малыша прямо сейчас.
Такое острое и яркое чувство. Не испытываемое еще никогда, спрятанное где-то глубоко в его душе, заваленное пустыми ценностями и глупыми материальными благами, кучей никчемных связей и отсутствием любви.
Она разбудила в нем то, о чем он даже не подозревал — любовь и желание отдавать бескорыстно. Просто потому, что без любимого человека все остальное теряет смысл.
Наверное, он слишком долго молчал, потому что Кира повернулась и посмотрела на него.
В ее карих плескалось волнение и страх, а еще — надежда.
— Спасибо, — почему-то шепотом сказал он и отвернулся, пряча все-таки выступившие слезы.
Она замерла, а через секунду вскочила и оказалась рядом.
— Олег… — сказала мягко, касаясь его плеча.
Он повернулся и обнял ее, уткнувшись в ее живот. Кира гладила его по волосам и изо всех сил пыталась не расплакаться.
Для них двоих время сейчас остановилось: не было других посетителей в этом кафе, не звучала новогодняя музыка, не шныряли за окнами машины…
— Спасибо, — сказал он уже уверенно, когда оба они пережили этот первый момент, — это лучший подарок, о котором можно было мечтать.
Кира все еще недоверчиво изучала Олега, боясь поверить, что это происходит на самом деле, а не снится ей, боясь обрадоваться раньше времени…
Вероятность того, что он найдет ее, была равно почти нулю. Для этого нужно было очень хотеть сделать это. И, видимо, он хотел?.. Но почему? Как? Вопросы в ее голове все появлялись и появлялись, ответы на них мог дать только он.
— Я пытаюсь осознать, но никак не могу… — наконец сказала она. — Как и почему ты приехал?
— Кира, — он взял ее за руку, отчего сразу стало тепло и спокойно, — я не смогу за пару минут ответить на все твои вопросы, но постепенно я отвечу… Я понимаю, что заносчивый парень в твои планы на будущее не входил, но… — Олег с надеждой посмотрел ей в глаза. — Может, ты дашь мне шанс?
— Олег… — она хотела что-то возразить, но он не дал ей такой возможности.
— Давай попробуем, а? Поехали в Питер. Проведем вместе праздники…
Кира улыбнулась. Ну, точно, ей все снится! Слишком все нереально!
— А потом? — хитро прищурившись, спросила она.
— А потом я женюсь на тебе, — даже не задумываясь ответил он.
Кира засмеялась, и Олег тоже не смог сдержаться.
— А потом? — широко улыбаясь, снова спросила она.
— А потом у нас родится самый чудесный малыш на свете.
— А потом?
— А потом еще и еще…
— Какой же ты дурачок! — не удержалась она. — А потом?
— А потом мы будем жить долго и счастливо! — он смотрел ей прямо в глаза: серьезно и уверенно.
И она сдалась. Даже если это просто сон и закончится он совсем скоро — она очень хотела прожить этот сценарий.
— Я согласна!
Глаза Олега расширились, еще не веря до конца в то, что все получилось, он улыбнулся и, вскочив, подхватил ее на руки.
Увидев, что посетители кафе смотрят на них, Олег громко объявил им:
— Она согласилась выйти за меня и жить долго и счастливо!
— Отлично, поздравляем! — раздались нестройные голоса.
Но им обоим было все равно.
Наскоро позавтракав, они вышли на улицу и поехали к Кире, где она быстро покидала первые попавшиеся вещи в сумку, полила цветы и взяв за руку Олега, села в такси до Ленинградского вокзала.
Вагон премиум-класса встретил их привычной тишиной и комфортом.
Кира устроилась поудобнее на плече Олега и не выпуская его руки из своей, прикрыла глаза.
Она слушала, как негромко, пытаясь не беспокоить ее, он разговаривает по телефону, перенося запланированные встречи на середину января.
Внутри становилось все теплее и теплее. Тепло превратилось в мягкий шар и спустилось в низ живота. Туда, где в тишине и радости жил их месячный ребенок.
Ей очень хотелось верить, что он слышит сейчас голос своего папы и тоже счастлив.
— Кира, — тихо позвал Олег и поцеловал ее в макушку, — мы приехали.
Она открыла глаза и сразу расстроилась: почти четыре часа он был рядом, а она все проспала!
— Я настоящая соня, почему ты не разбудил меня?
— Чтобы ты отдохнула, — он потянулся и поцеловал ее в мягкие губы. — У нас сегодня много дел, главное из которых — знакомство с родителями.
В этот момент вся затея пожить по сценарию «долго и счастливо» резко разонравилась Кире, но спокойный и уверенный взгляд Олега помог поверить, что все пройдет хорошо.
— Почему так быстро?.. Ты говорил им обо мне? — осторожно спросила она.
— Конечно. Сказал, что ты моя девушка, и что мы уже месяц как ждем ребенка. Мы и так отстаем от графика.
Кира уставилась на него ничего не понимающими глазами:
— Ты когда уже успел обо всем сообщить?
— Три недели назад, — сказал он и улыбнулся своим воспоминаниям.
— Что?!
— Так вышло. Отец припер меня к стенке с женитьбой на Нике, вот я и сказал, что не могу, потому что у меня есть ты и наш будущий наследник… — Олег оборвал свой рассказ, внимательно изучая как меняется выражение лица Киры. — Я вот сейчас думаю, что это судьба была.
— Что еще ты рассказал обо мне? — пытаясь собраться с мыслями, спросила она.
— Ничего. Но отец и родственники поняли, что ты — достаточная причина, чтобы отказаться от договорного брака…
Олег немного лукавил, чтобы не спугнуть эту стеснительную и слишком правильную девушку. Уезжая в Москву, он позвонил маме и сообщил, что привезет свою Киру для знакомства. Конечно, он рисковал, потому что не знал, согласится ли она, но ему очень хотелось скорее закончить «официальные» мероприятия и остаться уже наедине с ней.
Чтобы в случае чего им с Кирой удалось улизнуть, Олег забронировал столик в небольшом тихом ресторане недалеко от своей квартиры.
Когда они, держась за руки, вошли в элегантно и богато обставленный зал, родители уже были на месте.
Кира волновалась как перед вступительными экзаменами, но строгие и высокомерные на первый взгляд родители Олега оказались довольно приятными в общении людьми.
Она ждала провокационных вопросов и проверки на искренность, но ее лишь спросили, почему она сегодня приехала в Петербург, а не осталась в Москве?
Она посмотрела на Олега и ответила, скорее, ему:
— Потому что мне очень хочется жить с Олегом долго и счастливо. Я тороплюсь, потому что слишком долго искала его…
А потом они говорили о ее работе и родителях. Выяснилось, что отец Олега учился с Кириным папой на одном факультете Бауманки…
Кире казалось, что она встретила старых знакомых, она расслабилась и с удовольствием слушала и отвечала на вопросы.
Наконец Олег поцеловал ее ладошку и сказал родителям:
— Нам с вами, конечно, очень интересно, но Кира устала, пора домой.
Все засуетились. Мама просила позвонить ей на днях, чтобы вместе сходить к ее личному врачу и убедиться, что с Кирой и ребенком все в порядке, отец что-то выяснял про возможную дату свадьбы, Олег обещал решить все вопросы, а Кира просто улыбалась.
Так неожиданно она оказалась частью новой и шумной семьи, что невозможно было перестать испытывать глупую радость.
Олегу не терпелось скорее привезти ее в свой дом, закрыть дверь и отключить телефон, чтобы никто не смог нарушить их одиночество.
Он зашел в квартиру первый и внимательно следил, как она изучает гостиную, кухню, гостевые комнаты, кабинет и, наконец, спальню.
Кира была как удивительный цветок, который оказавшись в его огромной, но такой холодной квартире сразу же наполнил все вокруг светом и жизнью.
Олег обнял ее сзади и увлекая в сторону большой кровати, прошептал:
— Как думаешь, наш малыш будет не против, если его родители займутся любовью?
Кира улыбнулась и повернувшись к нему, обвила его шею руками:
— Мне показано как можно больше положительных эмоций… — она вновь прикусила губу, и у Олега окончательно снесло все предохранители, — и занятие любовью — отличный вариант!
Она была идеальна! То, как она понимала его с полуслова, как держалась в разговоре с родителями, как чудесно пахла, как отзывалась на его прикосновения и насколько желанной была…
Он подхватил ее на руки и аккуратно перенес на постель.