Девушка осторожно высунула голову из-за укрытия и внимательно оглядела открывшийся вид. Круглое, как блюдце, лесное озерцо исправно отражало чистое полуденное небо и растущие между скалами корабельные сосны. Цоканье белок и редкое «тра-та-та-та» дятла нарушали царившую вокруг тишину. Даже шаловливый утренний ветерок к обеду угомонился и теперь мирно дремал в раскидистых вечнозеленых кронах.

Иллин еще раз внимательно обвела взглядом каждую пядь берега и только потом скользнула между двух валунов, скрывающих между своих громоздких тел извилистую тропку.

Не спеша пробираясь вперед, она старалась ставить ногу так, чтобы ни один камешек не выдал случайным хрупаньем ее присутствия. Мало ли кто решит следить за ней. Девушка мысленно фыркнула и удобней перехватила узелок со сменным бельем. Кажется, она становится слишком подозрительной. Какой толк с нищей сироты? А другое… Иллин привычным движением сжала через ткань платья болтающийся на шее амулет. Другое без ее согласия не возьмут. Иначе — смерть.

Пробравшись к своему излюбленному местечку, она аккуратно положила сумку на удобный каменный выступ и принялась стаскивать с себя платье. Нос уловил запах кислого пива и мясной похлебки. "На вкус хороша, а плата — два гроша" произнес в голове нудный голос. Иллин досадливо сплюнула. Набившая оскомину фраза давно вызывала глухое раздражение. Помотав головой, она рывком стащила суконное платье и осторожно сложила его на каменном выступе рядом с сумкой. Ловко распутала короткую косу и провела пальцами по волосам, выуживая парочку невидимок. Когда обносишь постояльцев едой, прическа должна быть аккуратной. Разумеется, это правило не распространялось на Габи. На нее вообще не распространялись никакие запреты и приказы ворчливого Луи.

Прикрепив заколки к ленточке, Иллин пошарила в недрах сумки, вытаскивая на свет кусок травяного мыла, мочалу и флакон с питательным бальзамом. Темная бутылочка приятно холодила ладошку. Ну и пусть у нее нет роскошных золотых кудрей, как у Габи, или иссиня-черных тяжелых кос Шайны, подумаешь! Ее русый цвет тоже очень даже ничего, и волосы мягкие, как шелк. Особенно после этого чудесного бальзама. Дядюшка Тау никогда не скупился на оплату. Особенно для нее, самой усердной сборщицы трав и сырья.

Ступив в прозрачную воду, она зябко поежилась. Холодно! И в жару лесное озеро никогда не становилось достаточно теплым, а уж ближе к осени…

Набрав в грудь побольше воздуха Иллин решительно двинулась вперед, подымая ногами сотню жалящих, ледяных брызг. Зайдя в озеро почти до талии, она резко присела, удерживая над головой предметы гигиены. Вынырнув, шустро намылила мочалу и, клацая зубами от холода, обтерла тело, уделяя особое внимание шее, подмышкам и тому, что гораздо ниже. Дрожащими пальцами откупорила флакон и щедро плеснула себе на темечко густой, пряно медово жидкости. Как следует втерев бальзам в волосы, Иллин еще разок окунулась, смывая с себя грязь и мыльные подтеки. Отошла на чистое место и повторила процедуру. Вынырнув, она набрала в легкие воздуха для третьего раза, но вместо того чтобы окунуться, так и осталась стоять. С открытым ртом и вытаращенными от испуга глазами. Зябкая дрожь от холодной воды в одночасье превратилась в крупные, скручивающие каждую мышцу судороги неподдельного, животного страха. В каких-то двух десятках шагов от нее, на одном из валунов стояла смерть. Огромная, с густой, серебристо серой шерстью и полыхающими неестественно алыми глазами. Горло перехватило спазмом, лишая Иллин возможности издать хоть звук.

Волк слегка обнажил блестящие от слюны клыки и зарычал. Тихо, на грани слышимости, но этот вибрирующий звук прокатился вдоль позвоночника волной обжигающе ледяных мурашек. Острые когти чиркнули по камню. Иллин вздрогнула. Вот, только что он стоял на одном валуне, а теперь уже припал мохнатым брюхом к другому. Гораздо, гораздо ближе к ней. Кровавые глаза чудовища неотрывно следили за каждым ее движением.

Иллин попятилась. Рычание сделалось громче, а белоснежные клыки оскалились еще больше, предупреждая о бессмысленности ее попытки к бегству. Напрягая мощные лапы волк-переросток распластался на камне, готовый совершить еще один гигантский прыжок. Длинный язык предвкушающие облизнул черную пасть.

Именно это и стало для Иллин последней каплей. Короткий, полный ужаса, визг разорвал в клочья царившую вокруг тишину, ему вторило громогласное рычание взбешенного хищника. Она, что есть духу, рванула к выходу из этого проклятого места. Вода замедляла движения, Иллин поскальзывалась и падала, била ноги об подводные камни, но не замечая боли рвалась вперед. Ее побег был не долгим. Удар лапой точно посередине лопаток отправил ее прямиком на прибрежную гальку. Молниеносно перевернувшись на спину, она попятилась от наступающего на нее волка. Голова отказывалась верить глазам. Что она там думала — он огромный? О нет! Он был чудовищно, невозможно, невероятно огромным! Таких волков просто не могло существовать! Иллин отползала до тех пор, пока не уперлась спиной в камень. Зверь неторопливо приближался, полный уверенности, что ей никуда не деться. Собственно, так оно и было. Влажный, черный нос замер в какой-нибудь паре дюймов от ее лица. Так близко, что Иллин могла разглядеть каждую серебристую шерстинку на хищной морде. Чудовище с шумом втянуло воздух. Багровые глаза подернулись дымкой искреннего восторга. Волосы на затылке встали дыбом. Совершенно точно, что есть ее будут с величайшим наслаждением.

Волк так же шумно выдохнул, обдавая ее лицо горячим воздухом. В каком-то странном отупении она отметила, что его дыхание совершенно не воняло. Как и сам монстр.

Утробно заворчав, волк ткнулся носом ей в шею. Иллин стиснула кулачки и зажмурилась. Одно движение мощных челюстей, и ее хребет сломается как сухая палка. Но зверь не спешил, будто намеренно доводя до полного исступления. Дышал в шею, чертил носом мокрые дорожки, изредка царапая тонкую кожу клыком и утробно ворчал, вздрагивая своим огромным туловищем и то и дело переступая лапами.

Иллин не могла сказать точно, сколько чудовище вот так вот вынюхивало ее. Секунды растянулись в часы, а минуты сложились в бесконечность. Она не шевелилась и, кажется, даже не дышала. Тихое, издевательски ласковое фырчанье заставило вжаться в камни еще сильнее. А волк вдруг опустил голову ниже. Теперь его нос настойчиво исследовал амулет. Ее защиту, которая была совершенно бесполезна против дикого зверя. Частое дыхание скользнуло еще ниже, и Иллин охнула. Он лизнул! Лизнул ее грудь! Она чувствовала горячий, шершавый язык прямо над левым соском!

— Ур-р-р! — басовито застонал монстр и лизнул снова. И еще. Слюна капала ей на живот, а Иллин не могла оторвать взгляда от длинного, темно-розового языка, мелькающего то тут, то там

Происходящее напоминало какой-то извращенный, нереальный кошмар. Громадный волк методично и весьма тщательно облизывал ее грудь. Довольно урчал и жмурил свои невозможные глаза.

Шершавый язык царапнул по соску. Ну это уже не лезло ни в какие ворота! Она и сама не поняла, как уперлась ладонями в широкий лоб, пытаясь оттолкнуть обнаглевшее животное.

— Ур-р-р, — с обидой проворчал монстр, неохотно отводя голову. Вместо этого мохнатая тварь взяла да и ткнула свой вездесущий нос прямиком в крепко стиснутые бедра.

Иллин задохнулась от возмущения и ощущения неправильности происходящего. Волк попросту домогался ее! Пытался просунуть морду ближе к лону, с явным намереньем полизать там.

— Фу! Пошел прочь! Пошел же!

— Ур-р-р-р! — блаженно подвывала охамевшая зверюга, упорно протискиваясь все глубже и глубже, — Ур-р-р-р!

Сдвинуть с места его башку было так же трудно, как спихнуть в воду один из многочисленных валунов. Пальцы безрезультатно драли густой подшерсток, а волк продолжал нагло тыкаться мордой туда, куда хотел.

— Я сказала — фу-у-у!!!

— Гр-р-р!!!

Иллин обмякла. Вот и допрыгалась. В мгновение ока ужасная пасть оказалась в паре дюймов от ее лица. Следующее, что она почувствовала — острые клыки вспоровшие кожу между шеей и левым плечом. А потом наступила тьма.

В сознание ее заставил прийти пронизывающий до костей холод. Иллин пошевелила руками, затем ногами, а потом и вовсе заставила себя сесть. Правда тут же со стоном ухватилась за раскалывающуюся от боли голову. Которая, странным образом, все еще находилась на плечах.

Запоздалая паника вынудила рывком схватиться за место укуса. Пальцы скользнули по абсолютно гладкой коже. Иллин тупо разглядывала чистую, без единого намека на кровь, ладонь. Но он же кусал! Она точно помнила ощущение длинных клыков в ее теле. Или нет?

Иллин еще раз потерла область предполагаемой раны. Ничего! Вот совсем ничего. Вывернув голову и скосив глаза, она безуспешно попыталась рассмотреть хоть что-нибудь. Даже потеков крови не было. Ворот платья был девственно чистым. Иллин так и подскочила.

— Да что же это творится, — прошептала она, лихорадочно ощупывая суконную ткань. Но та и не думала исчезать, своим присутствием безоговорочно подтверждая — да, она в платье. Монстр не только укусил ее не оставив следов, но еще и заботливо переодел. Видимо, чтобы она не сильно мерзла, лежа на голых камнях.

Иллин пришлось приложить немало усилий, прежде чем она смогла сделать хоть шаг на подгибающихся ногах. Вещи нашлись там же, где она их оставила, а полупустой флакон с бальзамом плавал недалеко от берега. Приподняв юбку, она пошлепала за оброненным пузырьком. Мыло и мочалка потерялись при неудачной попытке бегства. Искать она их не стала. Единственным желанием сейчас было поскорее добраться до своей комнатенки и с головой укутаться в теплое шерстяное одеяло. Предварительно выпросив у поварихи самую большую кружку крепкого эля. Только вот Луи вряд ли одобрит ее тихую пьянку.

Иллин машинально взглянула на небо. Луи… До вечера оставалось чуть больше нескольких часов. Если она опоздает на работу хоть на пару секунд, старый сквалыга проест ей всю плешь своими воплями. И тогда не видать ей и медного грошика от чаевых. А если нет денег — нет новых сапог к зиме. А не будет сапог — опять сипеть ей простуженным голосом, отпугивая приличных постояльцев. Мысли о насущном несколько привели в чувство. Колени уже не так дрожали, а пальцы даже смогли со второго раза завязать узел на горловине сумки.

Не оглядываясь, девушка поспешила прочь от страшного места. Теперь она сюда и за кошель золотых не подойдет. Жаль, конечно. Это озеро было ее секретом. Придется искать себе новое местечко для уединения. Или не искать вовсе. Гадкое чувство страха затаилось под сердцем, и сейчас лес не казался ей добрым другом и кормильцем, каким она привыкла считать его многие годы.

Вздрагивая от каждого шороха и постоянно оглядываясь, она быстро шагала вперед, спеша поскорее укрыться за толстыми стенами постоялого двора. Уж туда-то чудище не рискнет сунуться. Наверное.

Выбравшись на знакомую тропинку, девушка позволила себе перевести дыхание. А уж когда на встречу ей попалась Матильд-прачка из усадьбы господина Ульшера, Иллин почти успокоилась.

Вежливо поклонившись, она сошла с дороги, пропуская фигуристую женщину вперед. Презрительно поджав губы, Матильда проплыла мимо. Вихляющую походку не могла испортить даже полная до краев корзина грязного господского исподнего. За ней, как цыплята за наседкой семенили две ее дочери. Пришлось вытерпеть еще два презрительных взгляда. Иллин осталась к ним равнодушна. Во-первых — за пяток лет хочешь не хочешь, а привыкнешь к иным вздорным особам, во-вторых — пусть горожане хоть повесятся на своих длинных языках, а ей стыдится нечего, ну а в третьих — не смотря на детей, мужа у Матильды не было. Хитрец Ульшер не спешил променять холостую жизнь на свадебную клятву, тем более с обыкновенной прачкой. Так что, как говорится, у самих рыльце в пушку.

Дождавшись, пока процессия соизволит миновать, Иллин выбралась на утоптанную тропинку и побежала в противоположную сторону. Постоялый двор с бесхитростным названием "У Луи" находился как раз на опушке, совсем рядом с пересечением двух торговых трактов. Один из них тянулся от столицы и к западному побережью, захватывая в свою петлю два крупных портовых города, а второй терялся в глухих чащах Гринголдского леса и выходил к границе негостеприимного Айсвинда, родины северных ветров и снежных бурь. И если первый тракт пользовался у купцов немалой популярностью, то второй держался на честном слове. Айсвиндцы гостей не любили и привечали неохотно. И, пожалуй, единственное, что толкало торговцев совершить опасное путешествие сквозь вековые дебри — это жадность. Мех айсвиндского ширшола ценился на вес золота. А водилась пушистая зверюшка только в горах Айсвинда и приживаться где-нибудь еще совершенно не желала.

Поравнявшись с навесом для лошадей, Иллин по привычке сосчитала количество отдыхающих в тени животных. Две верховые и один тяжеловоз. И все новые. Ну что ж, пока не слишком много. Это давало надежду, что за время ее отсутствия не случилось внезапного аврала. Выходной у служанок, конечно, был, но не тогда, когда в обеденном зале и яблоку негде упасть.

У черного входа Грэй и Лаки, два рослых меннийских волкодава, лениво точили зубы об выгрызенные до блеска кости. Собаки были огромные, да, но тому чудищу у озера они и в подметки не годились. Сердце неприятно трепыхнулось. Загоняя панику обратно, Иллин глубоко вздохнула и направилась к двери. Но стоило ей сделать пару шагов, как задний дворик огласил громкий скулеж. Здоровые псины попятились в сторону, испуганно взвизгивая и пригибая голову. Иллин в замешательстве смотрела на перепуганных животных.

— Мальчики, что с вами?!

Приблизиться ей не удалось. Поджав хвосты, мальчики рванули в разные стороны. Звякнули цепи, и собак отбросило обратно. Подскочив на дрожащие лапы, несчастные забились в самый дальний от нее угол и жалобно завыли.

— Что тут происходит? Лин, ты что ли? Ой, что это с ними?

Иллин перевела взгляд на Грету, их бессменную повариху. Женщина удивленно смотрела на поскуливающих псов, медленно вытирая о передник совершенно сухие руки.

— Я не знаю, — рассеяно отозвалась Иллин, — они вдруг ни с того, ни с сего… так вот…

Красное лицо Греты помрачнело. Губы сложились в тонкую линию, а глаза настороженно зыркнули по сторонам.

— Может, учуяли кого. Надо сказать Луи. Беги, хозяин сейчас за стойкой.

А то она не знает. Да он почти жил там. Не мешкая, Иллин проскользнула мимо кухарки. В душной кухне на плите булькал целый чан знаменитой мясной похлебки. Той самой, с хорошим вкусом и за два гроша. Зная, из чего ее приказывает готовить прижимистый Луи, Иллин не дала бы за всю бадью и одного.

Наступая на горло собственным хотениям, пришлось свернуть не к лестнице наверх, а в коридор, идущий к главному залу.

Народа там и правда оказалось немного, всего пару столиков, около которых крутились Шайна и Габриэль. Обе делали вид, что работают. На деле же две извечные соперницы опять устроили соревнование, кто быстрее уведет клиента наверх. Шайна выбрала щуплого юношу, краснеющего от каждого движения длинных ресниц кокетки, а Габи решила не размениваться по мелочам и нацелилась на купца. С толстым пузом и не менее толстым кошельком. Подперев могучим кулаком бородатую щеку, за всем этим лениво наблюдал сам хозяин. Иллин быстро подошла к стойке и присела в отработанном до ювелирной точности поклоне.

— Благословенных дней Вам, — осторожно поздоровалась она. — Господин Луи, Грета просила Вас подойти на задний двор.

— Зачем? — буркнул он, не отрывая взгляда от разыгравшегося представления. А как же! Вот-вот и чувство похоти победит стыдливость. Юноша был почти на крючке. Еще минутка, и ждет голубков комнатка на верхних этажах, а потом беднягу обдерут как липку. За вкусный обед и десерт к нему.

— С собаками не ладно.

Хозяин все-таки соизволил посмотреть на нее. «Вот видишь, как надо деньги зарабатывать» — темно-карие глаза смотрели на нее с упреком. Иллин как обычно сделала вид, что ничего не поняла. Чтобы ее лапали трясущиеся от похоти ручонки таких вот юношей? Или пускали по кругу желающие на всем сэкономить торгаши? Да у нее вызывала тошноту даже просто мысль о том, что придется ложиться в постель с абсолютно незнакомым мужчиной! Нет-нет, осуждать способ заработка девушек Иллин не бралась, но для себя хотела иного.

— Я могу идти? — вежливо осведомилась она.

— Можешь, — великодушно обронил Луи, но тут же, будто невзначай, добавил. — Только сначала загляни в стойла, проверь лошадей.

Иллин мысленно застонала. Старый гад все-таки не упустил случая опять щелкнуть ее по носу. Должно быть, заметил, как нетерпеливо она посматривает в сторону выхода. Но ее положение подневольное и к спорам не располагало. Да и три лошадки-то всего. Может и работы там будет немного.

Покинув душный зал, она поспешила к навесам.

— Лин! Линка! Погоди!

Сердце сделало кульбит и прыгнуло под горло. Все страхи и тревожащие голову мысли вдруг сделались абсолютно не важными, а работа на конюшнях из обязанности превратилась вдруг в приятное времяпрепровождение.

— Благословенных дней тебе, Йозеф.

Парень лукаво улыбнулся. Румянец ее щек мог не заметить только слепой.

— На конюшни собралась? Пойдем вместе!

По-хозяйски приобняв ее за талию, Йозеф зашагал рядом. У нее зашумело в ушах. Тепло его ладони чувствовалось даже сквозь плотную ткань платья.

— Луи отправил, да? Ух, старый пень! Не мог подождать, пока Старший приедет.

Йозеф был сыном их работника, умельца на все руки Йозефа-старшего. Сын так и величал своего батюшку — Старший. Оба они жили недалеко, на самой окраине города. Старший был вдовцом, так и не женившимся повторно. Как жена померла, так и стал на Луи батрачить, лет пятнадцать, не меньше. Йозеф же буквально вырос тут, под бдительным взором Греты. Красивый, улыбчивый шалопай был всеобщим любимцем. Даже Луи ему покровительствовал. Юноша так обходительно принимал лошадей и помогал с поклажей и грузами, что только бессердечные не оставляли ему чаевых. Хотя и не обязаны были.

Оглянувшись по сторонам, Йозеф толкнул ее за каменную кладку навесов. Иллин и охнуть не успела, как ее прижало сильное тело парня.

— Линка-Иллинка, — на распев протянул он, — приходи вечерком сюда. На звездочки полюбуемся…

От взгляда потемневших серых глаз ей стало жарко.

— Я сегодня работаю, — кое-как выдавила она. Сердце ее надрывалось от желания плюнуть на все и прибежать вечером. На звезды любоваться, ага. А рассудок упрямился — стоит дать слабину, конец ее мечтам о тихой семейной жизни.

— Ну а завтра?

— И завтра…

Юноша нервно взъерошил иссиня-черные волосы и отошел. На его лице она успела заметить досаду.

— Через шесть дней ярмарка, — отрывисто бросил он, — сходим…

Его речь прервало громогласное:

— Эй, малы! Где ты, демонов выкормыш?!

Йозеф поморщился. Старший вернулся. Не оборачиваясь, юноша вышел из укрытия. Помедлив, она выглянула следом. Во дворе седой крепенький мужичек распрягал Медка, такого же крепкого тяжеловоза.

— Опять девок по углам тискаешь, а Лин, это ты, благословенных дней.

— Благословенных и Вам, господин Йозеф, — улыбнулась она,

— Ты Линку не обидь, — пригрозил Старший сыну, — она девка честная.

Еще один плюс выйти замуж именно за Йозефа. Замечательный тесть. Тем временем мужчина сунул в руки заметно скисшего отпрыска плетеную корзинку с чем-то тяжелым.

— Позвольте помочь…

Но стоило ей шагнуть ближе, как Медок, до этого размеренно клевавший носом, взвился на дыбы и громко заржал.

— Тп-р-ру! Стой! Стой, демонов выкормыш! Куда! Ах ты!

Иллин шарахнулась в сторону. Сначала собаки, теперь лошадь, да что в конце концов происходит?! Шум привлек посетителей и во дворе начался хаос. Люди толпились у окна, выбегали на крыльцо, выкрикивали сотню бесполезных советов, шумом и резкими голосами еще больше пугая лошадь. Пользуясь возникшей сумятицей, Иллин поспешила скрыться. Хватит с нее! Пусть Луи хоть всю плату зажмет, ей нужна тишина и теплый плед!

Она пробралась в опустевший зал и направилась к лестнице. По пути ей попался только довольный купец, которого обхаживала Габриэль. Почтительно опустив голову, Иллин шмыгнула мимо. Ее комнатка располагалась на третьем этаже в самом конце коридора. Из всей прислуги тут постоянно проживала она, Габи, Луи и Густав, один из вышибал. Остальные работники приходили из города.

Дверь тихо скрипнула, пропуская ее внутрь. Покрепче заперев засов, Иллин, не раздеваясь, рухнула на кровать. Собственное жесткое ложе сейчас было мягче императорской кровати, а тесное пространство каморки дарило желанное чувство защищенности. Тут было все родное, все ее. Вот уже более пяти лет Иллин жила в этой тесной, бревенчатой келье. Стул, кровать и три толстых гвоздя для одежды. Лишь поначалу ей было трудно. Тяжелая работа, косые взгляды хозяина и обслуги, сальные намеки постояльцев. Но время шло, и она помаленьку приспособилась. Обтерлась. И лишь тоска по убитым родителям до сих пор грызла сердце. О, как ей их не хватало… Нежной улыбки матери и теплого взгляда отца.

Глаза защипало, но Иллин не позволила себе плакать. Она будет сильной! И счастливой! Ради них и себя. Вот только скопит денег, чтобы не стыдно в глаза Йозефу смотреть, не слышать обидного "бесприданница".

Нащупав любимый плед (мама сама вязала) она завернулась в него по самую макушку. Со двора еще доносились редкие восклицания, но в двери никто не ломился, а значит можно успокоиться и отдохнуть перед трудовым вечером. О случившемся с ней сегодня Иллин решила благоразумно промолчать. Чудовище не тронуло ее, а остальное… Оставалось надеяться, что это лишь совпадение, и животные действительно что-то учуяли. Все равно других объяснений у Иллин не было.

Не смотря на потрясения сегодняшнего дня, она заснула на удивление быстро. Разбудил ее стук в дверь и небрежное «Хватит дрыхнуть». Подхватившись, она соскочила с кровати. В узкое окошко проникали последние лучи заходящего солнца. Ох, а ведь и вправду хватит. Иллин мысленно поблагодарила Габи за неравнодушие.

Поплескав в лицо прохладной водой из кувшина, переодев измятое платье и поправив прическу, Иллин поспешила вниз. По громкому гулу было понятно — зал полон более чем наполовину. Луи как всегда был за стойкой умудряясь делать сразу несколько дел. Беседовал с двумя купцами, разливал по кружкам эль и зорко следил за обстановкой в зале. Увидев ее, указал глазами на кружки и кивнул в сторону дальнего столика. От которого исходило больше всего шума. Четыре наемника громко спорили о чем то своем.

Иллин резво включилась в работу. Быстро подошла к прилавку, выставила на поднос заказ и понесла к пьянствующим мужчинам.

— О, а вот и цыпочка пожаловала! — радостно оскалился один из них, с выразительным, гордым носом.

Девушка безразлично мазнула взглядом по широкоплечей, затянутой в кожаную броню фигуре. В ответ наемник похабно причмокнул губами и подмигнул. С двух с его подбодрили дружескими тычками товарищи. Иллин про себя их окрестила "Бритый" и "Красавчик". Лицо у мужчины и впрямь было хоть куда, смазливое. Даже слишком. Такой типаж особенно любила Шайна. Последний, четвертый, никак не отреагировал на шуточки товарищей. Дорогая броня и цепкий взгляд серо-зеленых, совсем как у нее, глаз ясно свидетельствовал о главенстве мужчины в этом маленьком отряде.

— Благословенных дней Вам, господа, — поприветствовала она посетителей, — чего желаете отведать?

— Тебя, — не унимался "Нос". Вежливая улыбка на ее лице даже не дрогнула. Сколько раз она слышала подобные ответы? Не счесть.

— Что тут предлагают? — вступил в разговор главарь. Иллин принялась перечислять. И про мясную похлебку не забыла. Посовещавшись, наемники сделали свои заказы.

— Через пятнадцать минут будет готово, — присела в поклоне Иллин и поспешила в сторону кухни. Фривольный шлепок по бедру от " Носа" остался проигнорирован.

Мимо пробежала Лорочка, одна из служанок. Ее остроскулая мордашка выглядела помятой сильнее обычного.

— Свали в сторону, целка долбанная, — рыкнула фурия, обдавая ее лицо перегаром. Лорочка давно и регулярно заглядывала бутылочное горлышко. Захмелев, она становилась ласковой и весьма слезливой. По ее жалостливым историям можно было сочинять первоклассные драмы, зрители рыдали бы взахлеб. Ну а Луи натравливал пьянчужку на простаков. И те платили несчастной жертве вина и собственных фантазий двойную цену за ночь. Еще и на чай оставляли.

Иллин посторонилась. Ругаться с не опохмелившейся Лорочкой? Нет, она не самоубийца. И на «долбанную целку» обижаться не стала. Почти все рабочие девушки ее слегка недолюбливали. Что поделать, в таких заведениях дружба была редкостью. А она к тому же умудрилась избежать участи одноразовой грелки. Луи тоже не питал к ее особе нежных чувств, но он-то хоть по морде за нее чуть не схлопотал.

Пальцы трепетно приласкали спрятанный под глухим воротом амулет. Да, ее защита. Безумно дорогой подарок на третий день рождения — амулет Богини Ютаи, покровительницы юных дев и чистоты брачной клятвы. Серебряная цепочка с кулоном в форме прозрачно розовой слезы. Еле видные очертаниями цветка внутри искрились, стоило лучу запутаться в их гранях. Родители были невероятно горды и счастливы. Ютаи одаривала своим благословением далеко не каждую, выбирая владелицу более чем тщательно. Как только жрица своими собственными руками одела на шейку еще ничего не понимающей Иллин амулет, цепочка подтянулась. Теперь ни один человек кроме хозяйки, не мог его снять. И ни один человек не мог против воли принудить Иллин к близости. До тех пор пока она была невинна.

Луи не знал о ее подарке. А Иллин не знала, что кроме ужина, обеда или завтрака, постояльцы могли заказать себе десерт. В виде готовой на все служанки. Еще и радовалась, дура, что смогла быстро найти работу. А ведь в их городке с этим не просто. В первый же день ее отправили наверх, в комнату проезжего рубаки. Не чувствуя подвоха Иллин и пошла. А через минуту громкий девичий визг заставил посетителей побросать ложки. Ему вторила грубая брань. Полуголый воин скатился с лестницы и, схватив Луи за грудки, долго тряс, восклицая, что тут губят постояльцев, подсовывая «бракованный товар» Еле-еле, льстивым словом и звонкой монетой удалось замять дело.

Ох, как орал тогда Луи на нее. Как ругался. Таких выражений Иллин больше никогда и не слышала. На ее робкие оправдания, что она действительно не знала, что на самом деле значит «подавальщица и обслуга в комнаты», Луи отвечал новой порцией брани, еще изощрённее предыдущей. Даже прибил слегка на последок. Чтобы предупреждала впредь.

И все-таки он ее не выгнал. Пожалел или верно прикинул, что иметь под боком обычную обслугу довольно выгодно. Иллин и занятых девочек могла всегда подменить, и номерах после дегустации «десертов» убрать. Особенно последнее. Остальные девушки уборку предпочитали спихивать друг на друга, а с ее появлением и вовсе в сторону тряпок глядеть перестали. Она старалась изо всех сил, но злопамятный мужчина так и не простил ей этого промаха и время от времени досаждал вспышками беспричинного недовольства.

Иллин подошла к раздаче.

— Четыре похлебки, две мясных нарезки и четыре рагу с овощами. В три тарелки соуса побольше.

Грета кивнула помощнице. Пока девчушка собирала заказ, в кухню влетела запыхавшаяся Габи.

— Три похлебки, тарелку хлеба и сыра к нему! Да поскорее! Линка, ты подождешь, хотя… Демоны с тобой! Сегодня я добрая.

Иллин впервые за весь вечер по-настоящему улыбнулась. Габриэль не была ей подругой, как, впрочем, и другие служанки, но только к ней Иллин питала нечто вроде теплой привязанности. Габи была жемчужиной этого постоялого двора. Удивительное создание с внешностью златокудрого ангела и душой прожжённой шлюхи. Шлюхи не по необходимости, а по призванию. Но, не смотря на свой распутный нрав, девушка обладала неординарным характером. В склоках не участвовала и подставить других не стремилась. Габи знала себе цену и знала, что ее знают другие.

— Оставила Шайну с носом?

Габи презрительно фыркнула.

— Эту старуху? Пф-ф-ф! Клиент кстати ничего попался, щедрый. Правда из-за своего пуза вряд ли видел, кто ему сосет. После таких хочется нормального мужского тела. Думаю, приберу твоих красавчиков. Подменишь, если что.

Иллин пожала плечами. Не в первой. Подхватив загруженный поднос, девушка отправилась в зал. Вечер набирал обороты.

Глаза слипались, но Иллин упрямо приводила в порядок перепачканные столы. Потемневшая древесина и отсутствие скатертей способствовала быстрой работе и облегченным вздохам — не надо слишком усердствовать, все равно пятен не видно.

Девушка нагнулась и подняла с пола опрокинутую миску. Мясная похлебка темной жижей растеклась по полу и уже успела присохнуть. Знакомо. К ночи хмельные постояльцы мало чем отличались от свиней. Луи за прилавком весело позвякивал монетами. Иллин оказалась права в своих предположениях — ужин выдался жаркий, а все служанки были востребованы. Только не для обноски едой и алкоголем. В итоге Иллин разрывалась, таская подносы за всех, пока девочек, одну за одной, уводили из общего зала. Возвращались служанки раскрасневшимися, а мужчины довольными. Габи, как и предупреждала, обратила свой похотливый взор на четверку наемников. Мужчины были более чем рады. Особенно Нос. Златокудрого ангелочка сначала облапали, не стесняясь по локоть запихивать руки в фривольное декольте, а потом и вовсе увели наверх. Синие глаза Габриель светились от предвкушения жаркой ночки.

— Отнеси поднос в пятый номер, — подал голос Луи, сгребая пересчитанные монеты в кошель. Иллин подавила стон. Нет, смущения она не испытывала — отвыкла, но наблюдать полуголую, а еще хуже того, сношающуюся парочку на ночь глядя не хотелось. Не из-за ханжества. Воображение живо переделывало подобные сценки под них с Йозефом. Противится уговором "глянуть, хоть одним глазком, на звездочки" и так было непросто, а уж после подобных демонстраций…

— Как прикажете, — вздохнула она и, подхватив поднос, отправилась на второй этаж.

Из пятого номера, доносились характерные стоны. Вот же… И ведь попала на самое представление! Хотя чего ожидать? Эта комната была самой роскошной и дорогой. Камин, широкая кровать, кресла, ворсистый ковер и даже магические светильники, чтобы состоятельных гостей не тревожил запах жженого лампового масла.

Бедром толкнув дверь она зашла внутрь. Как всегда, старалась смотреть исключительно на носки собственных стоптанных башмаков, но взгляд сам уперся в развернувшуюся перед носом картину. Такую обыденную и такую непривычную одновременно. До сих пор внутри все скручивалось от ядреной смеси брезгливости, удивления и любопытства.

Девушка лежала животом на столе. С задранным платьем и спущенным до пояса корсажем. Запустив пятерню в растрепанные золотые кудри, один из наемников, Бритый, резко и быстро насаживал ее головку на себя. Пухлые губки ритмично скользили по всей длине мужского достоинства, а горло раздувалось на каждый безжалостный толчок. По раскрасневшимся щечкам девушки текли слезы, а слюни перепачкали весь подбородок.

Второй пристроился сзади. Крепкие бедра Носа таранили откляченный круглый задок так сильно, что стол ерзал без остановки. Мокрые шлепки перемежались со скрипом бедной мебели, тяжелым дыханием мужчин и хрипами полузадушенной служанки.

Со стороны могло показаться, что девушку жестоко насилуют. Если бы не затуманенный, полный безграничного обожания взгляд, которым Габриель смотрела на трахающего ее в рот мужчину.

— Давай, сука, работай! — Нос с размаху залепил ладонью по раскрасневшимся ягодицам. Габи закатила глаза и утробно застонала, содрогаясь всем телом.

— Шлюшка любит пожестче, — засмеялся полуголый Красавчик, вовсю наслаждаясь зрелищем, — ого, а вот и новенькая, — заметил он вошедшую Иллин.

Она удостоилась мимолетных взглядов, но развлекаться мужчины не бросили. Габи же вообще пребывала где угодно, но не в этой комнате.

— Новенькая моя! Эта уже раздолбана, с яйцами уходит, — небрежно бросил Нос и еще один шлепок оставил на многострадальной заднице Габи красный след.

— Хер себе потолще отрасти, — хохотнул Красавчик, и перевёл взгляд на застывшую Иллин, — иди сюда, милашка, дядя Рик тебя не обидит. Если хорошо попросишь.

И мужчина достал из штанов отвердевшую плоть. В ответ она молча сгрузила поднос на один из десертных столиков и достала из-за пазухи кулон. Демонстрация была эффективней. Словам разогретые мужчины все равно не поверят. Полуобнаженный главарь, который до этого вальяжно восседал в кресле и потягивал вино, встал и направился к ней. Она не зажмурилась и не бросилась к двери, так как сделала бы это лет пять назад. Вместо этого Иллин спокойно стояла, ожидая пока мужчина как следует разглядит амулет. Взгляд скользил по мускулистому торсу, отмечая невероятное количества шрамов. Серьезно же ему досталось, раз целители не смогли убрать остатки ранений. Она посмотрела еще ниже, и в груди шевельнулось уважение. Мужчина был в спокойном состоянии. Или держал себя в руках, или по праву первенства успел расслабиться. Скорее последнее.

— Амулет Ютаи. Дорогое удовольствие для такой клоаки.

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть мужчине в лицо.

— Честь дороже, — тихо отозвалась она.

В серо-зеленых глазах зажегся огонек неподдельного интереса.

— Принципы. Как неожиданно встретить их в подобном месте. Освободи свою прекрасную шейку от этой вещицы и наутро сможешь купить неплохой домик в вашем захолустье.

Низкий, обволакивающий голос наемника сулил все удовольствия разом. Иллин приподняла бровь. Он что, держит ее за дуру?

— Если господа так богаты, то зачем выбрали этот постоялый двор?

Мужчина усмехнулся, но взгляд его остался по-прежнему холодным.

— Из-за мясной похлебки, крошка.

Иллин покачала головой. Нет, снимать она ничего не собирается.

— Господа желают что-нибудь еще?

Интерес к ее персоне погас, как по щелчку.

— Уберись тут, — равнодушно обронил мужчина и пошел обратно допивать свое вино. Прислушивающийся к их разговору Красавчик разочарованно вздохнул, но тут же переключил внимание на продолжающееся на столе представление. Пока она собирала бутылки, Бритый наконец-таки закончил. Потрепав по щечке испачканную семенем мордашку Габи, он кивнул Красавчику.

— Давай, шлюшка, открывай ротик, — промурлыкал тот, — Жан, хорош пыхтеть. Трахни ее в задницу и успокойся.

— Тебя забыл спросить, — рыкнул Жан-Нос, но последующий томный стон Габи подсказал ей, что наемник воспользовался советом. На позвякивающую бутылками Иллин больше никто не обращал внимания. Спокойно прибравшись, она покинула номер. Нужно было поскорее закончить в зале.

Утро для нее началось с измятых простыней и колотившегося о ребра сердца. Лежа в кровати, Иллин невидящим взглядом таращилась в потолок и никак не могла отдышаться. Белье между ног было мокрым насквозь. Она повернулась на бок и тихонько заскулила, стискивая бедра. Этот сон… Настоящий, оживший кошмар! Она точно помнила, как продиралась сквозь густой лес. В одной сорочке! Ночью! Падала, стирая ладони в кровь, вскакивала на избитые в корнями ноги и снова бежала. А за ней кто-то гнался. Иллин слышала чужое дыхание, чувствовала как с каждым шагом, расстояние между ними становится все меньше. В конце концов она споткнулась и рухнула на колени, а сверху ее придавило тяжелое тело. А потом, потом…

Иллин застонала от возбуждения, кусая угол подушки. Потом чьи-то сильные руки рывком содрали с нее сорочку, схватили за бедра и дернули вверх. Она была в ужасе. И не меньше возбуждена. Охотно прогнув спину под горячей ладонью, она закричала от наслаждения, когда твердая мужская плоть до упора вонзилась в ее текущее лоно.

Не давая передышки, незнакомец задвигался. Быстро и яростно, совсем как те наемники, что брали Габриель. И стонала она так же громко, бесстыже подмахивая бердами и умоляя не останавливаться. А потом он кончил. Горячее семя выплеснулось прямо в нее, и громкий вой огласил спящие окрестности. Вот тут она и проснулась, заходясь от беззвучного крика ужаса и испепеляющего наслаждения. Потому что узнала этот вой. Чудовище, волк переросток, монстр… это был его голос.

Иллин поднялась и на ватных ногах проковыляла к кувшину. Холодная вода помогла отогнать кошмар. Ей нужно срочно замуж. Просто бегом, потому что если снится такое, то дело явно принимает серьезный оборот. Нет, помереть старой девой ей не улыбалось. Ох, только бы Йозеф сдался раньше, чем она!

Сладкие спазмы никак не желали утихать. Ее тело все еще хранило восхитительные, до мурашек, воспоминания о твердой, горячей плоти внутри. Его жадных движений и поцелуев укусов. Как никогда сильно хотелось засунуть руку между ног и погладить себя. Пусть это будут пальцы, но терпеть голодную пустоту внутри выше ее сил!

Иллин зажмурилась и помотала головой. Боги, о чем она думает?! Амулет Ютаи не только берег ее от чужой похоти, но и требовал от своей хозяйки стальной выдержки. Если она добровольно и без чужого навета даст волю рукам — защита пропадет.

Собравшись с силами, Иллин потянулась за платьем. Во всем виноват этот ненормальный сон. Как следует встряхнувшись, она на скорую руку привела себя в порядок и застелила постель. В доме было тихо. Иногда из-за дверей доносился храп или скрип кровати под тяжелым телом. Но больше ничто не выдавало присутствие за дверями людей. А вот в кухне ее поджидал неожиданный сюрприз.

Добрая Грета решила ей помочь и не оставила за собой посуды. Но кроме того за столом, безвольно растянувшись почти по всей его поверхности как-то боком полулежала Габриель. Услышав ее шаги девушка оторвала голову от столешницы. Кое-как приколотый чепчик болтался на одной заколке, а взлохмаченные золотые кудряшки торчали дыбом.

— Ли-и-инка-а-а, — прохрипела измятая красавица, — пи-и-ить…

И девушка рухнула обратно. Порванное платье совсем сползло, обнажая круглые плечики. Пить так пить. Иллин заварила ромашки с мятой, добавила туда добрую ложку меда и чуть-чуть специй. Процедила полученное варево в чашку и водрузила перед изнемогающей Габриэль. Та жадно уцепилась за посудину и сделала пару торопливых глотков.

— М-м-м, — блаженно застонала Габи и опять сунула носик в чашку, — еще!

Она сделала еще. Пока девушка приходила в себя, Иллин присела напротив.

— Тяжко? — участливо спросила она.

— Хорошо, дурочка! — промычала Габи. — Меня так не трахали лет с четырнадцати. Я тогда еще на вольных хлебах была. Ну, ты знаешь.

Иллин знала. Семь лет назад юная, но уже опытная шлюшка жила в столице. Однажды ее схватила стража. Трое крепких парней. Смеясь и очень подробно жестикулируя, Габи в подробностях рассказывала краснеющей Иллин, как всю ночь они развлекались в подсобке городской тюрьмы. И как утром она, едва собрав ноги в кучу, выкрала ключи, вместе с их кошельками и сбежала. И вот знаменитых стражников, таки заткнули за пояс наемники.

— Джек, их главарь, просто зверь, — мечтательно продолжила Габи. — А член у него — пальцами не обхватить, такая дубинка! Жаль, что как надо он меня отымел лишь разок, в начале. Потом только в рот.

Иллин сочувствующе кивнула, делая себе заметку что кружку после Габи надо вымыть получше. Девушка тем временем совсем взбодрилась и теперь внимательно смотрела на Иллин, согревая недопитую чашку в ладонях.

— Вот что, крошка. За вкусный чаек, так и быть, бесплатный совет. Долго я наблюдала за вашей возней и вот что скажу — Йозеф тебе не пара. Мне, конечно, все равно, но его интересует исключительно твоя целочка. Сечешь?

Иллин задохнулась от возмущения. Такого поворота она не ждала.

— Тебе какое дело?!

— Не пыжся. Повторюсь — мне все равно. Да вот только он пока тебя окучивает, не забывает потрахивать старушку Шайну…

Щеки так и обожгло. Это было подло! С присущей ей убийственной правдивостью Габи ударила по самому больному месту. Ухмыльнувшись, девушка оставила чашку и подсела к ней. В фальшивом сочувствии обняла за плечи.

— Сердцу не прикажешь, да крошка? — проворковала она. — Ты еще слишком наивна и думаешь, что стоит вам обменяться клятвами, как он тут же исправится. Нет, детка! Йозеф тот еще кобель, а в тебе только и богатства, что никому не нужная невинность. Он трахнет тебя на сеновале и выкинет. Мальчику нужна женщина, детка, а ты — недоразумение, которое не умеет за собой следить. Посмотри-ка, ты даже не додумалась замазать на теле синяки…

— К-какие синяки? — тупо переспросила Иллин.

— Вот эти, — холеный пальчик ткнул ее между шеей и левым плечом, — хм, странные. Похожи на отпечатки зубов. С псиной покувыркалась от недотраха?

Иллин чуть не свалилась с лавки. Вскочив на ноги, она потуже затянула ворот и отбежала в другой конец кухни.

— Мои дела с Йозефом тебя не касаются, — пробормотала она.

— Меня они будут касаться, когда я стану владелицей этого гадюшника и, наконец, сделаю из него приличное заведение, — улыбка на ангельском личике была поистине дьявольской. — Из тебя ничего так уборщица, и, возможно, я исключительно от чистого сердца оставлю за тобой местечко, но… — тут Габриель сделала эффектную паузу, — … но лучше убирайся-ка ты в город и найди нормального мужика. Затащи его под венец и нарожай кучу сопливых детишек. Спокойного дня, крошка.

И Габи исчезла из кухни, оставив Иллин вариться в собственных мыслях.

Она дотащилась до лавки и плюхнулась обратно. Отвратительный вечер, отвратительная ночь и утро тоже отвратительное! Укус… Значит, он был? Иллин потрогала шею, но ничего не ощутила. Сумасшествие какое-то. От клыков остаются раны, а не синяки! Она еще раз провела ладонью по коже и отметила про себя, что надо будет посмотреть самой. Габи не иначе как долбилась головой о спинку кровать. Долго и сильно. При воспоминании о ее словах на счет Йозефа, Иллин скрипнула зубами. Эта вертихвостка, у которой в голове одни члены, права! Демоны ее раздери… Душу снедала обида. Ну, куда ей тягаться с Шайной? Чернокудрым, зеленоглазым искушений во плоти? Она еще и специально одевалась проще, чтобы не провоцировать лишнего внимания. Но разве Йозеф не говорил, что чистота ему милее доступности?

Ну уж нет! Иллин упрямо треснула кулаком по столешнице. Может она и не носит одежд, в которых тело больше открыто, чем скрыто, но побороться она-таки за свое счастье сумеет. Йозеф будет ее! Так, что там Габи говорила на счет нежной и гладкой, как шелк, кожи? Ах, и духи, точно, должны быть духи! Еще блеск на губы, краска для глаз… Уж сегодня вечером она себя покажет! Йозеф захлебнется ревностью!

Полная решимости, Иллин опрометью бросилась в свою коморку. Под кровать, за старым сундучком с памятными вещами, всеми, что удалось спасти, она сделала свой тайник. Пришлось, после того, как у нее несколько раз пропадали кровно заработанные денежки! В который раз мысленно пожелав вору обрезать себе пальцы, Иллин с трудом отодвинула сундук в сторону, нащупала нужную дощечку и осторожно надавила. Потом подцепила за край и потянула на себя. Послышалось легкое "крак" и в полу образовалась небольшая щель. В руку ткнулся краешек тканевого кошеля. Прямо под кроватью она и отсчитала несколько серебряных монет. Ничего, не убудет. Как говорится, ради такого дела… Покрепче зажав в ладошке прохладные кругляши, она поднялась на ноги и, отряхнувшись, бросилась вниз. Дядюшка Тау уже не спит, она знала. Ох, только бы не было очереди…

Во дворе, не смотря на ранний час, уже собрались люди. Четверо наемников седлали лошадей. Опустив голову, она прибавила шагу.

— Эй… девушка!

Пришлось остановиться. Иллин постаралась предать лицу невозмутимое выражение. В ее сторону опять шел главарь. Джек, вспомнила она. Мужчина остановился от нее на почтительном расстоянии. Близко, но не слишком. Это было приятно.

— Куда-то направляешься?

Иллин посмотрела на мужчину и нехотя произнесла.

— Да, господин.

— В город?

Ох, вот не могла она выйти пораньше! Габи еле живая, а эти бодры, словно вчера спали сном праведных, а не вино хлестали, да служанку со всех сторон охаживали.

— Да, господин, — еще тише откликнулась она.

— Подвезти?

— Нет!

Ее испуганный голос развеселил Джека. Вот только глаза — замерзли они у него что ли?

— Амулет Ютаи, маленькая трусишка, — напомнил он. — Не волнуйся, я не питаюсь юными служанками.

Ну да, а вот убить вполне способен.

— И зла причинить тебе не намерен, — прочел ее мысли наемник. — Ты вчера славно нас обслужила. За вежливое отношение не грех и добром ответить.

Иллин растерялась.

— Вы чаевые оставили, — прозвучало ужасно неловко и совсем по-детски. Наемник опять усмехнулся.

— Идем, — кивнул он. — Поедешь со мной, заодно и расскажешь, не требуется ли местной страже лишние мечи.

Взяв ее под руку, он подвел опешившую Иллин к седланному вороному коню. Другие наемники даже головы не повернули, словно она была пустым местом. Мужчины негромко обменивались впечатлениями об отдыхе. Весьма забористыми выражениями.

— Они простые ребята, — Джек не извинялся. Он просто констатировал очевидное. И она это понимала.

— Я достаточно тут проработала.

Мужчина понятливо кивнул и легко запрыгнул в седло. Перегнулся, ухватил ее за талию и посадил рядом.

— Выдвигаемся, — бросил он через плечо и шевельнул поводьями. Лошадь спокойно тронулась вперед. Девушка сосредоточенно смотрела между ушей лошади, и никак не могла понять, что же заставляет спину неметь от напряжения. И тут до нее дошло — животное не боялось! Иллин глубоко вздохнула, ух, прямо гора с плеч!

— Почему ты оказалась здесь? — раздался над ухом мягкий голос Джека. — Разве в городе больше нет работы?

— Чаевые и комната, — лаконично ответила Иллин.

— Тебе некуда идти?

На этот вопрос она промолчала. Некоторое время они ехали в тишине. Иллин вслушивалась в перестук лошадиных копыт и рассеянно поглядывала по сторонам. Спина то и дело касалась твердой груди сидящего позади мужчины, а взгляд натыкался на крепкие руки, небрежно удерживающие поводья.

— Ты не плохая девушка, — опять подал голос Джек. — Я мог бы тебе помочь устроиться. В столице.

Иллин насторожилась.

— Вы не можете знать какая я. Мы не общались.

Наемник тихо хмыкнул.

— Для того, чтобы узнать человека иногда достаточно просто внимательней посмотреть и чуть-чуть подумать.

Конь всхрапнул и тряхнул смоляной гривой, будто соглашаясь с хозяином.

— Если надумаешь переехать из этой дыры, найди в столице таверну "Крыло Дракона" и попроси о встрече с владельцем. Он водит дружбу с несколькими управляющими из состоятельных семейств Феорита и может замолвить за тебя словечко. Если спросит, кто прислал — скажи, что от Джека, по прозвищу Тень. Ищешь приличную работу. А вместе с работой и хороший муж не заставит себя ждать. В столице не хватает таких девушек, как ты.

На языке вертелось язвительное «деревенщин?», но Иллин молчала, и Джек тоже замолк. Дальше их дорога прошла в тишине. Только наемники за спиной все так же обсуждали Габриель и ее таланты.

— Можно остановить вон у той развилки? — попросила Иллин, когда они приблизились к городу. Помощь помощью, но появляться в компании четырех мужчин большого желания не было.

Наемник сделал знак рукой, приказывая остановиться. Ловко спрыгнув с застывшего вороного, опять перехватил ее за талию и поставил рядом с собой.

— Не забудь, малютка, таверна "Крыло Дракона". Приличной девушке всегда найдется хорошее и непыльное место при чьем-нибудь дворе.

Оседлав лошадь, наемник легко подбил сапогом лоснящийся бок животного и, не оглядываясь, двинулся вперед. Его небольшой отряд проследовал за своим главарем. Слов прощания она естественно не услышала. И только носатый Жан, замыкающий шествие, скользнул по ее замершей фигуре взглядом. На мгновение в глубине его колючих, как льдинки, голубых глаз зажегся хищный огонек. Но мужчина тут же отвернулся.

Пожав плечами, она повернула к городским воротам. Как только цокот лошадиных копыт стих, ее внимание тут же переключилось на предстоящие покупки.

Лекарственная лавочка дядюшки Тау жалась к самой крепостной стене. Приземистая и хлипкая, совсем как ее владелец, она тем не менее крепко упиралась в землю всеми четырьмя стенами и солидарно с хозяином плевать хотела на старость. Три шага от калитки до входной двери и в нос ударил тонко-острый аромат лекарственных трав и табака. Трубка на длинном мундштуке была на своем законном месте. В крепких, белоснежных зубах Тау.

— Благословенных дней Вам, почтенный, — глубокий поклон был преисполнен искреннего почтения. Иллин безмерно уважала мужчину, и втихомолку завидовала его ученику, смешливому мальчишке Юрти.

Тау сощурил узкие глаза, разглядывая ее фигуру. Кокетничал. Зрение у него было отменное.

— Уважаемая Иллин. Рад. Принесла что-нибудь?

Она замялась. Вдруг накатило смущение. Тау, конечно, не удивить просьбами продать бальзамы для тела, но от неловкости заплетался язык. Спотыкаясь через букву, она буквально выдавила из себя цель своего визита. Добрый Тау терпеливо выслушал ее сбивчивую речь. На желтоватом лице не дрогнул ни один мускул.

— Обожди, — бросил мужчина, прежде чем скрыться в кладовой. Пока дядюшка Тау звенел склянками, Иллин кое-как перевела дух и в который раз принялась осматривать стеллаж, заставленный банками и разными забавными вещицами. Мужчина рассказывал, что их привезла с собой госпожа Сэн, его мать. Почему именно в их городишке осела чистокровная уроженка королевства Восточных Островов Тау умолчал, зато поведал ей немало занимательных рассказов. У каждой вещицы была своя история. Широкий веер из тонкой рисовой бумаги, испещренный золотым узором цветов — традиционный дар на совершеннолетие. Кораблик со странным, ребристым парусом, заключенный в прозрачное стекло пузатой бутылки — трофей из столичного порта. Тряпичный мячик, вышитый алой и белой нитью — подарок возлюбленному, который так и не стал мужем. Каменная жаба с монеткой во рту, выточенный из гнутого корня вишни дракон… Иллин не заметила, как дядюшка Тау вновь очутился за прилавком. Как раз в это время она разглядывала бусы из темно зеленого камня. Четки, кажется так они назывались.

— Мать говорила, что прежде чем решится на важный шаг или дать чему-либо оценку, будь то вещь или человек, стоит пересчитать все бусины. И лучше не раз.

Иллин обернулась. Тау внимательно смотрел на нее, а в руках у него был сверток из плотной, темной бумаги.

— А если приходится решать быстро?

Мужчина улыбнулся ее вопросу.

— Ум должен быть чист всегда.

Легко сказать. У самого Тау вряд ли было много потрясений в жизни. Супруга и та мозг не выедала. Добрейшей души женщина. Тихая, как мышка.

— Вот, тут все, что ты просила, — мужчина ловко перевязал сверток бечевкой.

— Сколько? — поспешила уточнить она. Покупка выглядела большой.

— Хватит одной монеты.

Иллин осторожно положила серебро на прилавок и еще раз посмотрела на Тау. Мужчина набивал свежим табаком трубку, игнорируя ее удивленный взгляд.

— Спасибо, — пролепетала она, — Благословенных Вам дней.

Тау кивнул головой. Щелкнул кремень и мужчина окончательно потерял к ней интерес.

Следующая нужная ей лавочка находилась почти у центральной площади. Иллин торопливо шагала по кривым, мощеным улочкам не забывая поглядывать наверх. Схлопотать содержимое ночного горшка на голову совершенно не хотелось.

Магазинчик со всякими женскими штучками встретил ее шумом. Две посетительницы переговаривались с торговкой. Настолько оживленно, что появление Иллин осталось незамеченным.

— Зверь! Натуральный зверь! — томно выдыхала одна — Девчонки едва живы!

Иллин пригляделась внимательней. Рыжая прелестница, пестренькая, словно перепелиное яичко, наверняка имела ввиду девушек из гостиного двора мадам Клариссы. По сути — дорого борделя.

— А ему хоть бы что! И ведь сутки уже, представляете?! — возбужденно вторила другая. Золотые, как у Габи волосы, были точно так же подколоты чепчиком. Только платье на девушке было вычурней и дороже, — Ох, если все варвары такие, то впору открывать лавку с поясами верности…

— Совсем дура? Зато платит как! Да и хорош…

— Тебе и палка хороша, главное чтоб по толще.

— Ледышка!

— Ведро!

— Девочки, хватит-хватит! Поглядите лучше — новый товар. Шелк из самого королевства Восточных Островов!

Позабыв о намечающейся ссоре девушки склонили головки к разложенному на прилавке белью, а хозяйка подперла пухлой ладошкой щечку и беззвучно вздохнула. Взгляд у женщины был мечтательный.

Иллин поверить не могла услышанному. Варвар? Так часто называли айсвиндцев. И один из них тут?! Выходит, сплетни торговцев были правдивы. Императору удалось наладить переговоры с этой негостеприимной страной. И хорошо. Айсвинд был таинственным, а значит опасным соседом. В его землях люди пропадали бесследно, а попытки бряцанья оружием пресекались жестко и кроваво. С полей, а вернее лесов, брани не вернулся никто.

Сердце клюнуло любопытство — интересно, а как выглядит этот мужчина? Правда ли айсвиндцы угрюмы лицом, все лохматые и ходят в шкурах, как шепчутся пьяные купцы? Интересно было бы услышать о его внешности, а не только о мужской состоятельности. Но девушки уже были заняты выбором белья. Рыженькая свистящим шепотом наставительно выговаривала блондиночке, что вот этот алый комплект точно придется по сердцу некому Квентину. Та рассеяно кивала, но смотрела в сторону черных шелковых подвязок.

Продавщица же наконец сфокусировала свой взгляд на Иллин.

— Юная леди что-нибудь желает? — в ее голосе отчетливо слышались хриплые нотки.

Иллин приблизилась и оглядела выставленный товар. Взгляд никак не мог зацепится ни за что конкретное, да и в незнакомом помещении она чувствовала себя неуютно. Все такое блестящее и на вид очень даже солидное. Полки украшены резными вставками, из-за шторки примерочной блестит овальное зеркало. Всюду ленты и кружева, особенно на самой хозяйке.

— Краску для губ и глаз, пожалуйста. И духи… Да, еще духи!

Окинув ее фигуру цепким взглядом, женщина без колебаний развернулась и подошла к крайнему правому стеллажу. С верхней полки был извлечен звенящий стеклянными флаконами ящик.

— Духи, милочка, — ящик брякнулся перед ней, а прыткая продавщица нырнула под прилавок.

— Помада и тени, — буркнули снизу и рядом возник ящичек поменьше.

Раскрасневшаяся женщина вылезла из-под столешницы и, шумно вздыхая, поправила внушительное декольте.

— Выбирай, милочка. Все новенькое, привоз только-только был.

Ей захотелось зябко повести плечами. Три пары глаз смотрели на нее очень пристально, словно чего-то ожидая.

Выбрав наугад один из флакончиков, Иллин осторожно вытащила пробку и тут же засунула ее обратно. Нет, это она даже нюхать не будет. Слишком ядрено. Второй аромат был уже более терпимым, но чересчур сладким на ее вкус, третий отдавал во рту терпкой горечью, четвертый повторил судьбу первого. Под конец добровольной аромо-пытки у Иллин жутко раскалывалась голова. Она даже не сумела донюхать весь ящик. После какого-то по счету флакона все духи воняли совершенно одинаково.

— Выбрала что-нибудь?

Иллин потерла переносицу и осоловело посмотрела на продавщицу.

— Они пахнут слишком резко…

— Они и должны так пахнуть! — воскликнула рыжая так, словно Иллин произнесла нечто богохульное, — Ты же не весь флакон на себя выливать собралась, а каплю!

Торговка и блондинка энергично закивали, рьяно доказывая правоту этих слов. От их восклицаний голова разболелась еще сильнее. Иллин наугад выхватила флакончик и отставила его в сторону. С красками для губ и глаз было проще. Ушлая продавщица пыталась ей впихнуть еще и белила, но тут Иллин решительно отказалась. Нет, этого добра ей не надо. Потечет еще.

Цену, конечно, ей заломили будь здоров. Денег хватило едва-едва. Когда она передавала серебро довольной торговке, рыжая как-то странно фыркнула, но промолчала. Иллин поспешила удалиться. К головной боли добавилось стойкое ощущение, что ее надули. Все хорошее настроение испарилось, и она отчаянно жалела, что вообще не прошла мимо.

Прежний боевой пыл удалось вернуть лишь на подходе к постоялому двору. А когда чистящий лошадь Йозеф послал ей воздушный поцелуй, Иллин окончательно воспряла духом. Ах, какая у него улыбка… За одну ее она готова посоревноваться хоть с самой императрицей! Что есть духу девушка припустила наверх.

Успеть до вечера было нелегко. Добрую половину дня она потратила на выполнение своих прямых обязанностей. Уборка в пятом номере заняла особенно много времени. Оттирая винные пятна с ковра и обивки мебели, Иллин беззлобно костерила неопрятных наемников, которые оставили после себя такой кавардак. Впрочем, как и постояльцы до них.

Наконец отделавшись от въедливого Луи, она преступила к не менее трудной задаче. Использовать бальзамы Тау, имея для отмывки всего лишь один жестяной тазик да кувшин. Пришлось повозиться. Но результат… Ох, он стоил того! Глядя на идеально шелковистую кожу, лишенную всяких ненужных волосков, пятнышек и прыщиков, Иллин всерьез задумалась — а не обладает ли Тау целительской магией? Слишком уж поразительным был эффект. И только одно омрачало ее радость — чуть заметные отпечатки на шее. Габи не померещилось. Круглое зеркальце в простой роговой оправе послушно отобразило цепочку следов по форме напоминающей укус. Но дискомфорта они совершенно не доставляли. И ей оставалось надеяться, что рано или поздно отметины исчезнут, унося с собой воспоминания того страшного и необычного дня.

С красками дела обстояли еще хуже. Помада казалась слишком алой, а тени черными и жирными. Первый результат пришлось смыть. Иллин очень испугалась, увидев в зеркале что-то бледное с темными провалами глаз и окровавленным ртом.

Сражение с косметикой началось по новой. Остановилась она, когда глаза и губы уже щипало от постоянного трения. Разглядывая себя в зеркало, Иллин никак не могла решить, нравится ли ее конечный результат. Видеть себя накрашенной было непривычно. Настолько, что она даже усомнилась — стоит ли овчинка выделки. Но вспомнив обольстительную улыбку Йозефа, решительно вздернула подбородок. Однозначно стоит!

И все же, ступая за порог комнаты, Иллин никак не могла прекратить нервно сминать передник. Удивленные взгляды служанок и их едкие ухмылки уверенности не добавляли.

Как только она шагнула в зал, взгляд сразу же прикипел к прилавку. Йозеф о чем-то беседовал с Луи. Вид у последнего был самый благодушный. Словно почувствовав ее присутствие, юноша обернулся. Секундное замешательство на лице сменилось обворожительной улыбкой. Внизу живота сладко екнуло. Иллин нерешительно улыбнулась в ответ. Пробегающая мимо Шайна будто бы невзначай задела ее плечом.

— Слюни подбери, пугало размалеванное, — зашипела она и направилась прямиком к мужчинам. Изящная ладошка легонько коснулась крепкого плеча Йозефа, а Иллин показалось, будто ее ударили под дых. Сгорая от желания пообломать сопернице каждый палец, она решительно шагнула вперед.

— Благословенных Иллин. Ты сегодня выглядишь особенно хорошо.

Незамысловатый комплимент Йозефа подействовал на нее лучше, чем целительное прикосновение всех императорских магов вместе взятых. Плечи расправились сами. Отчаянно пытаясь не не расплыться в глупой улыбке, она сдержанно кивнула:

— Благодарю, Йозеф.

Парень шагнул ближе и, приобняв за талию, потянул в дальний конец зала. Ей ну очень хотелось оглянуться и показать язык Шайне. Пусть знает!

Отведя ее подальше от чужих глаз, Йозеф, в привычной ему манере, прижал ее к стенке, а сам навис сверху. Иллин подняла голову и дыхание пропало из груди.

— Ли-и-ин, — чувственные губы растянулись в порочной ухмылке, — какая ты хорошенькая.

Теплая ладонь накрыла ее щеку. Она чуть не замурчала. Такие прикосновения будили в ней самые развратные желания. Иллин нервно облизнулась. Глаза Йозефа потемнели.

— Я останусь сегодня здесь, — хрипло проговорил он, — и если не выйдешь из своей клетушки сама — вытащу силой!

Ноги сделались ватными, и она чуть не сползла по стенке. Угроза была такой… интригующей! Иллин как заворожённая смотрела на приближающееся к ней лицо. Ох, как же хотелось поцеловать эти чувственные губы! Прикоснутся к тонкому шраму на левой скуле. Нет, в этот раз она не станет отворачивать голову! Пусть все видят — Йозеф принадлежит ей! И любит он только ее. А иначе зачем бы продолжал так стойко добиваться расположения?

Легкое прикосновение губ к губам вызвало в ней целый шквал эмоций. Иллин таяла, упиваясь близостью любимого мужчины. Тело откликалось на его ласку горячим возбуждением, подхлестываемым нескромными фантазиями. Влажный язык прошелся по еще сомкнутым губам, призывая пустить его внутрь. Сердце зашлось в припадке.

— Эй, голубки, хорош лизаться! За работу, живо!

Габи! Ну кто ее просил?! Но Йозеф уже отстранился.

— Вечером, — напомнил он и, не оглядываясь, пошел на выход.

Сжимая кулаки до боли в пальцах, Иллин повернула голову в сторону облокотившейся на косяк Габриэль.

— В следующий раз перед тем как краситься или выбирать парфюм, попроси урока у знающих в этом толк, — игнорируя ее убийственный взгляд, промурлыкала Габи. — И перестань сопеть — на ежа похожа. На шлюховатого ежа, — неожиданно хохотнув, добавила Габи.

— Куда уж мне до тебя, — зашипела Иллин. Одарив ее сочувствующим взглядом, Габриэль неожиданно мягко улыбнулась.

— Влюбленные девочки. Такие милые и такие глупышки. Все как одна. А я ведь тебя предупреждала… Ну, ничего. Жизнь быстренько обдерет с тебя нежный пушок. А потом раздавит. Да так, что и костей не соберешь.

Подмигнув ей, Габи круто развернулась и направилась к стойке. Иллин оставалось прожигать ненавидящим взглядом ладненькую спинку. Слушать гадости от той, кого она считала лучше прочих было мерзко. Иллин сделала несколько глубоких вдохов и повернулась к столам. Работа не ждала. Луи было плевать на склоки между служанками. Вот-вот должен был случиться вечерний наплыв гостей, и прохлаждаться просто не было времени. С противоположного края зала послышалось басовитое:

— Э-э-э, хозяин!

И следом за ним:

— Лин, обнеси!

Привычное начало. Иллин поспешила к ожидающим внимания посетителям. Пока она справилась с одними, подоспели другие, а за ними третьи.

Она ловко таскала полные подносы и не забывала улыбаться и сердечно благодарить за каждый оставленный ей грош. Вежливое слово, оно и кошке приятно. В окнах уже плескались сумерки, когда входная дверь с грохотом отлетела в сторону.

Все, включая и ее, уставились в сторону входа. Чуть согнув голову, чтобы не встретиться с верхним косяком дверного проема внутрь шагнул мужчина. В зале сразу стало тесно. Иллин беззвучно охнула и сделала пару торопливых шагов обратно к стойке. Чужак был не просто рослый — он был огромный!

На мощном теле красовался темный кожаный доспех. Крой странный, одно слово — не здешний. Без кольчужных вставок и железных пластин. Еще одним цепляющим взгляд отличием было отсутствие мечей. К ременной перевязи крепилось пара кинжалов и нож. Мускулистые ноги мужчины облегали плотные штаны, которые были заправлены в сапоги с густо-серой меховой опушкой по верху голенища. На плечах лежал подбитый таким же мехом длиннополый плащ.

— Ширшол, — благоговейно просипел Луи, — это же…

Иллин рассеяно моргнула. Да. Целое состояние заботливо укрывало широкие плечи. Мех, накидку из которого мог позволить себе не всякий аристократ. Догадка, мелькнувшая в голове, поразила до глубины души. Варвар! Ни разу в жизни она не видела ни одно айсвиндца, но могла поклясться, что именно он перегородил своими необъятными плечами выход. На память пришел разговор покупательниц в магазине косметики. Неужели тот же самый? Перепробовал всех девочек из дома мадам Клариссы и решил сюда заявиться? К щекам почему-то прихлынула кровь.

Тем временем варвар небрежным движением стряхнул с головы капюшон.

Настала очередь кусать губы женщинам. Он был не юн, но далеко не стар. Иллин плохо умела определять возраст на глаз, но сказала бы, что варвару за тридцать. Внешность айсвиндца нельзя было назвать милой. Остриженные жесткой щеткой волосы непонятного, пепельного оттенка, подчеркивали тяжелую челюсть и крупный, прямой нос. Тонкие губы были сжаты в упрямую линию, а над глубоко посаженными глазами нависали густые темные брови. Но весь его вид излучал такую силу… Дикую, необузданную. Ей одновременно хотелось отвернуть голову и продолжать разглядывать этого странного незнакомца. Варвар внимательно оглядел притихший зал. Мышцы на спине и плечах окаменели, когда цепкий взгляд темных глаз застыл на ее фигуре. Иллин бросило в жар. Хищно прищурившись, мужчина смотрел исключительно на нее, как будто вокруг не было больше ни одной живой души. Позорно уступив в молчаливом поединке, она отвернулась.

Как раз для того, чтобы заметить сразу двух служанок, направляющихся прямиком к варвару. Конечно Габриэль и… Лорочка? Иллин даже сделала несколько шагов вперед.

Первой до необычного гостя добралась сухопарая Лорочка. Иллин могла поклясться, что скрип зубов Габи был слышен даже на третьем этаже.

— Благословенных дней! — изящный поклон ненавязчиво продемонстрировал глубокое декольте. Которое мужчина и без того мог прекрасно видеть. Рост у варвара был невероятный.

— Господин желает отдохнуть? — Габи не собиралась сдаваться без боя.

Девушки обменялись яростными взглядами, напоминая двух течных сучек, сцепившихся из-за породистого кобеля. Не говоря ни слова, гость молча обошел застывших перед ним служанок и направился к самому дальнему столику. Небрежно швырнул дорожный мешок на пол, и, бросив на спинку стула бесценный плащ, вольготно расположился за столом, вытянув длинные ноги. Первой отмерла Габи и, стараясь соблюдать достоинство, поспешила к варвару. Поколебавшись, туда же направилась и Лорочка.

— Господин? — хором воскликнули они. Варвар буркнул что-то неразборчивое и служанки на перегонки понеслись к стойке.

— Луи, эля! — выдохнула на подбеге Габи.

— Я отнесу! — встряла Лорочка.

— На компостную яму себя отнеси, пьянь, — зарычала Габриэль, — этот мой.

Лора пошла красными пятнами.

— Что, наемнички сплоховали? Недотрахали? — зашипела она.

— А ну цыц, курицы, — шикнул на них Луи, — спугнете мне клиента, зашью вам рты. И не только. Габи — ты несешь эль, — девушка победно усмехнулась, — Лора — на тебе еда, — поникшая было служанка сверкнула голубыми глазками, — а там он сам выберет. А может и двух сразу. Усекли?

Девушки дружно кивнули. Габриэль смахнула невидимые соринки с белого передничка и подхватила кружку пенного эля. Лора рысью умчалась на кухню за хлебом. Ну а Иллин направилась к притихшим постояльцам, принимать заказы.

— Благословенных дней, — кивнула она двум городским завсегдатаем, — чего изволите?

Вопрос был формален. Она и так знала — мясная похлебка и рагу.

— Мясную похлебку и рагу, — хором подтвердили мужчины.

— А… — Иллин подавилась словом. Варвар! Он опять смотрел на нее! Его взгляд ощущался так явно, что кожа на спине изошла мурашками. — А… хм, пить. Да. Что изволите пить?

Двое переглянулись.

— Неси вино, — кивнул один, — да поживее!

И мужчина легко хлопнул ее по бедру. В ту же секунду за ее спиной что-то громко треснуло. Крики испуга и удивления разнеслись по залу. Резко обернувшись, Иллин чуть не вскрикнула сама. В кувалдообразном кулаке варвара вместо деревянной кружки виднелись одни щепы. Светлые капли эля звонко барабанили о дощатый пол и этот звук в возникшей тишине показался ей громче горной лавины. Но мужчина, кажется, ничего не замечал, продолжая сверлить ее мрачным взглядом из под нахмуренных бровей. Первой опомнилась Габи.

— Господин! Ох, простите великодушно! Я сейчас заменю!

Габи схватилась за новую кружку, а Иллин схватилась за поднос и на подкашивающихся ногах поспешила прочь из зала. И занесла же его нелегкая сюда! Оставался бы у девочек мадам Клариссы, не тревожил бы посетителей… и обслугу!

Иллин была так увлечена своими мыслями, что чуть не сбила Шайну.

— Поосторожней! — прикрикнула девушка и тут же добавила, — Варвар в зале? Или там? — кивнула наверх.

— В зале, а что?

Шайна поморщилась.

— Не охота спутываться, — скупо обронила она и поспешила прочь.

Ну да. Красавица предпочитала молоденьких, едва оперившихся юнцов. "Для них ты больше чем богиня" так любила повторять довольная собой Шайна, после того, как очередной парнишка под одобрительное хмыканье товарищей и с тоской в глазах покидал постоялый двор.

А вот варвар… Иллин зябко поежилась, вспоминая пронизывающий до костей взгляд. О, этот громила, судя по всему, предпочитает жесткие игры до утра. Как раз во вкусе Габи.

Стараясь избавиться от тягостных впечатлений о чужаке, Иллин с головой ушла в работу. Хвала Богам, незнакомец больше не привлекал к себе внимания. Тихо сидел в своем углу и потягивал эль. Его взгляд лишь изредка пробегал по залу, но мужчина больше не смотрел так пристально. Габи и Лорочка выпрыгивали из юбок, стараясь перещеголять друг друга, и каждый раз цапались, стоило им встретится у стойки.

— Какой мужчина, — вполголоса вздыхала Габи, посылая очередную улыбку невозмутимому айсвиндцу, — боюсь представить, что у него между ног.

— В твое дупло точно поместится, — Лорочка игриво захлопала ресничками, сумев поймать мимолетный взгляд в ее сторону.

— Всяко лучше, чем твоя веснушчатая рожа… Эй, куда это он?!

Мужчина действительно поднялся и направился к выходу.

— До ветра, должно быть, — неуверенно ответила Лорочка, тут же позабыв о склоке, — погляди, перчатки на столе оставил.

Обе облегченно вздохнули. Так повторялось еще несколько раз. Время от времени мужчина выходил. Иногда надолго, иногда возвращался почти сразу. Но каждый раз с порога тут же искал глазами ее. И Иллин уже почти было привыкла. И к его присутствию и к быстрым, острым, словно укол иглы, взглядам, как вдруг, в очередной раз вместо того, чтобы пойти во двор, варвар подхватил вещи и направился к стойке. Как раз в то время, когда она выставляла на поднос какой-то по счету заказ на выпивку.

Ноги приросли к полу. Она не могла сдвинуться с места, беспомощно наблюдая за неотвратимо надвигающимся на нее мужчиной. Под мягкими сапогами не скрипнула ни одна иссушенная временем половица. Варвар остановился близко, гораздо ближе, чем ей хотелось бы. Сунув дрожащие руки под передник, Иллин пристально разглядывала борозды на темной древесине столешницы. Боги всемогущие, какой же огромный! Она ему еле до груди достает! Надо бы посторонится, отодвинуться подальше от этой пышущей животной силой громадины, но ослабевшие коленки не оставили ей и пол шанса. Варвар лениво оперся о столешницу. Крупные, но по аристократически длинные пальцы сжимали вышитый рубленым орнаментом кошель.

— Номер. Самый лучший, — пророкотал над головой звучный, глубокий, до хриплых ноток голос. Легкий рычащий акцент царапнул слух. Иллин вздрогнула. Тело вдруг отозвалось мягкой истомой, словно эти звуки проникли под кожу и разбежались по венам волной сладкого хмеля.

— Как пожелаете господин, — подобострастно зачастил Луи, — еще что-нибудь? Вина, еды… Служанку, чтобы помочь приготовить постель ко сну?

— Лохань горячей воды.

— Будет исполнено. А…

— Со мной пойдет она.

Иллин показалось, что она оглохла. До того тихо стало в зале. Алчный взгляд Луи метался от нее к мужчине и обратно. Проворные пальцы нервно стучали по стойке. Иллин похолодела. Она? Варвар выбрал ее?!

— Господин, эта девушка просто… обслуга, — о, сколько скрытой ненависти было сейчас в его вкрадчивом голосе.

— Знаю. Пойдет она.

Спорить Луи не решился.

— Иллин, проводи гостя в пятый номер. Габриэль, возьми ее заказ.

Совсем растерявшись, Иллин перевела взгляд на подошедшую Габи. Но не смогла найти в ангельском личике ничего кроме такого же удивления, щедро приправленной растущей неприязнью.

Запрокинув голову, Иллин отважилась посмотреть в лицо нависающего над ней мужчины. Чтобы тут же глупой мошкой увязнуть в бездонных глазах цвета гречишного меда.

— Следуйте за мной, — выдохнула она. Чернильный зрачок резко расширился, заполняя собой почти всю темную радужку. На мгновенье ей показалось, что в его глазах мелькнул багровый отблеск.

— Веди, — глухо приказал варвар.

Под аккомпанемент всеобщего молчания они покинули зал. В тишине же поднялись на второй этаж.

Иллин подошла к пятому номеру и распахнула дверь.

— Прошу, господин.

— Проходи, — легкий кивок указал внутрь. Непроизвольным жестом она накрыла амулет ладонью. Он ей ничего не сделает. Взять с нее нечего, да и на душегуба, при всей своей суровости, варвар не похож. Только почему ноги так и просятся сорваться на бег? А внутри зреет гадкое чувство чего-то нехорошего?

Ее резко перехватили за плечо и впихнули в номер. Иллин шарахнулась в сторону, когда за ней с грохотом хлопнула дверь.

В несколько широких шагов мужчина пересек комнату и застыл, заслоняя собой все окно. Огромный и молчаливый. Тонкие губы еще больше сжались, а длинные пальцы стискивали плетение ременной перевязи до побелевших костяшек. Варвар был напряжен и даже не скрывал этого. Иллин робко переминалась у двери, не решаясь ни заговорить, ни уйти. Так они и стояли. Опутанные звенящей, как струна, тишиной.

Тихий стук вывел Иллин из ступора.

— Вода для господина!

Грета! Она облегченно выдохнула и вопросительно глянула на незнакомца. Айсвиндец кивнул, разрешая открыть дверь.

Не прошло и десяти минут, как посреди комнаты на подставках стояла вместительная, сколоченная из светлых досочек, лохань, которую Грета и ее помощница живо наполнили горячей водой. Вместе с лоханью был принесен поднос, бутылка с вином и вещи для купания. Увидев еду варвар одобрительно хмыкнул. Грета и ухом не повела, глаза женщины в это время тревожно следили за Иллин.

— Еще что-нибудь? — осведомилась кухарка.

— Нет.

— Разрешите идти?

— Иди.

Иллин было сунулась за едва заметно кивнувшей ей Гретой, но была остановлена резким.

— Ты остаешься.

Она видела неподдельную тревогу в ласковых глазах доброй женщины, но что могла сделать обычная кухарка против мужчины? Да еще и такого. Иллин постаралась улыбнуться.

— Я скоро приду, не переживай, — спокойно произнесла она, как бы невзначай оглаживая спрятанный амулет. Женщина рассеяно качнула головой и отвернулась. Дверь хлопнула, вновь оставляя ее один на один с варваром.

— Иллин.

Стараясь сохранить на лице улыбку, она отлепила глаза от пола.

— Да, господин?

— Подойди.

До него было ровно шесть шагов. Таких коротких и таких невозможно длинных. Но как только она сделала последний, мужчина бросился к ней. Испуганный вскрик заглушил кожаный доспех.

Иллин бесполезно трепыхалась в стальных объятьях, но варвар прижимал крепко.

— Эйнар. Мое имя — Эйнар, — торопливо бросил он, бесцеремонно оглаживая ее со всех боков.

Оглушительный треск рвущейся ткани, и платье тряпкой упало на пол, оставляя ее в одной сорочке. Схватив ее за плечи, мужчина отшатнулся.

— Красивая, — пробормотал он, жадно разглядывая ее с ног до головы, — И моя. Только моя.

Крупные судороги пробегали вдоль позвоночника, заставляя трястись как в лихорадке. Дрожащими пальцами Иллин выхватила из за пазухи кулон.

— Амулет Ютаи. Это…

Варвар вдруг тихонько рассмеялся.

— Знаю. Безделушка.

Безделушка?! Он сумасшедший! Так небрежно назвать смерть на цепочке безделушкой!

Расширенные до невозможности зрачки стали медленно наливаться багровым светом. Варвар поддел серебряную цепочку, и Иллин показалось, что она сейчас лишится чувств. Вместо ногтей на его пальцах были черные, острые когти, а запястье обросло серебристо-серым волосом. Медленно, не отрывая взгляда от ее лица, он потянул амулет на себя. Невозможно описать весь тот ужас, что охватил ее разум и тело когда она поняла — волшебный металл поддается! Растягивается, создавая одно звено за другим.

— Больше он не понадобится.

С этими словами варвар сделал невозможное. Он просто снял с шеи огорошенной Иллин амулет и отбросил его в сторону. Камень стукнул о дерево и затих.

Паника ледяной удавкой захлестнула горло. Совершенно беззащитная и растерянная, Иллин не могла поверить в то, что происходит. У людей не бывает когтей! И ни один человек не может снять амулет Ютаи.

— Это не возможно, — прошептала она помертвевшими губами, — никто…

— Ни один человек, — резко перебил ее варвар, — да только я не человек! Я — оборотень.

Широкая ухмылка обнажила крупные белые клыки. Иллин резко отшатнулась, но его руки держали крепко. Сознание отказывалось верить очевидному.

— Нет! Это… это…. это сказки! Легенды! Оборотней не бывает! Ведь не бывает, да? — Боги, у кого она спрашивает? Зачем?

Рокочущий смех стал ей ответом.

— Бывает, — острые когти чиркнули в воздухе и сорочка серым мешком упала к ее ногам. Инстинктивно она попыталась прикрыться. Ее попытки быль вновь осмеяны, — бывает, маленькая. И сейчас ты станешь принадлежать одному из них. Вот только смою с тебя эту вонючую дрянь.

— Это духи! — определенно, она сошла с ума! Нужно бежать, а не пререкаться!

— Это дешевка! — рявкнул мужчина, — На озере ты пахла лучше. И не была размалевана как публичная девка!

Волк? Он был тем волком?! Иллин схватилась за шею.

— Да маленькая. Это моя метка. Которую я ставил едва сдерживаясь, чтобы не взять твое беззащитное тельце прямо на тех камнях. А теперь в воду. Живо!

И ее подтолкнули к бадье. Почувствовав свободу, Иллин со всей прыти рванула к выходу. Едва пальцы коснулись полированной ручки, как земля ушла из-под ног. Визжащую, голую и брыкающуюся ее просто швырнули в лохань. Хватая ртом воздух и отплевываясь, она вынырнула из воды и тут же сжалась, пытаясь слиться с бортиком.

Он рычал! Шел на нее, срывая с себя броню и рычал! Глаза полыхают багровым, клыки оскалены. От страха Иллин зажмурилась и засобиралась было повторить попытку утопления.

Под грудь ее перехватила сильная рука и придавила к гладким доскам. Бережно, но крепко. Широкая ладонь нежно провела по лицу, тщательно смывая краску, а потом жесткая мочалка коснулась шеи. Рычание перешло в едва слышное урчание. Вместо того, чтобы растерзать варвар ее мыл!

— Тр-р-русишка, — горячие губы коснулись места где был укус и она затаила дыхание. Это было… приятно? Боги, почему ей приятно?! Мочалка скользнула вниз, полукругом очертив грудь и царапая ворсом соски. Которые тут же напряглись тугими комочками. Теплая волна зародилась в груди и мягко толкнулась вниз живота. Ноги сами дернулись, сжимаясь крепче.

— Хочу тебя, — тяжелое дыхание обдало ухо и мужчина снова прижался губами к метке. Он целовал ее. Облизывал, прикусывал, заставляя извиваться от нарастающего возбуждения. Мочалка давно была отброшена в сторону. Сквозь полуприкрытые ресницы Иллин следила, как сильные пальцы играют с ее сосками. Покручивают, сжимают, гладят. Оставив в покое одну грудь, он нырнул рукой ниже, к давно расслабленным бедрам.

— Отпусти, — прохныкала она, не в силах хотя бы сжать колени.

— Нет, — палец прижал ноющий комочек плоти, вырывая из ее груди первый стон, — Моя!

С этими словами варвар выдернул ее из воды и в один шаг перенес к пылающему камину. Схватил плащ, валяющийся в кресле, и расстелил на полу. Мокрую, во всех смыслах и возбужденную, мужчина усадили ее голой попой на меховое великолепие и встал перед ней в полный рост.

Иллин судорожно вцепилась пальцами в короткую шерстку плаща. Восхищение, удивление, восторг… Сотня оттенков этих чувств вспыхнули и огненной волной омыли ее от макушки до пят.

Мужчина был потрясающе сложен! Ширине плеч и силе рук позавидовали бы все кузнецы и наемники вместе взятые. Плоский живот без единой унции жира казался тверже камня, бедра были восхитительно узкие, а ноги мускулистые и на загляденье стройные. Но то, что находилось между ними. Иллин схватилась за плечи, унимая дрожь. Возбуждение пропала, оставляя вопящий от страха рассудок — он ее порвет! В ее тело просто не сможет поместится… это!

Нет-нет! Он хорош для Габи, наверное, или для девушек мадам Клариссы! Но не для нее! Разум отвесил еще одну отрезвляющую оплеуху.

— Нет, — прошептала она, пытаясь отползти дальше, — нет, я не хочу! Убирайся. К тем, из гостиницы! К Габи, к кому угодно, но оставь меня в покое!

Ее слова подействовали на мужчину странно. Он качнулся назад, сжимая кулаки. Суровое лицо исказилось, словно варвар услышал нечто отвратительное, но в следующую секунду она уже была вдавлена в нежный мех ширшола обнаженным, горячим телом.

— Так было нужно, — она пыталась уворачиваться от поцелуев, но он схватил ее лицо в ладони и некрепко сжал, — Нужно. Но теперь…

И опять по метке прошелся влажный язык. И мысли пропали. Их просто не стало в голове, как будто он стер их подчистую этим простым движением.

— Теперь моя!

Лицо обожгло чужим дыханием. А потом он поцеловал. Жестко разомкнул ее губы, уверенно прорываясь внутрь. Варвар не спрашивал, не уговаривал ее лаской и осторожной настойчивостью. Он брал. Голодно и страстно, не допуская и капли сопротивления. А она и не могла.

Тело предавало ее, с готовностью отвечая на малейшее движение языка во рту и на каждое прикосновение нетерпеливых пальцев к коже. В ужасе и шоке от самой себя Иллин ластилась, выгибалась вперед, охватывая ногами крепкие бедра, цеплялась руками за сильные плечи.

Выпив из ее легких последнюю каплю воздуха, варвар проложил цепочку укусов-поцелуев по шее и к тяжело вздымающейся груди.

Острые зубы сомкнулись на соске и она вскрикнула. Он играл с ней, дразнил, уверенно и быстро разжигая голодное желание, вспыхивающее огненными фейерверками внизу живота. И совсем скоро Иллин тихонько постанывала, бесстыдно потираясь об его и требовательно толкая бедрами. Но добилась только того, что его волшебные губы вдруг исчезли, оставляя ноющую грудь в покое. Не успела она разочарованно выдохнуть, как ее ноги были закинуты на крепкие мужские плечи. Иллин вскрикнула, почувствовав упругий язык, проникающий глубоко в лоно.

— Нет, нет…, — но пальцы сами вцепились в густые, короткие волосы, подталкивая голову мужчины ближе.

Намертво зажав ладонями ее бедра, варвар жадно обследовал набухшие, чувствительные складочки. Лизал широко и часто, словно ее истекающее соком лоно было единственным, что могло утолить его жажду. Перед зажмуренными до боли глазами замелькали цветные пятна. Она была готова. Еще немного, еще одно движение, нет, два, ну же… Разочарованный вскрик прорвался сквозь прикушенные губы. Резко отстранившись, мужчина снова навалился, вжимая своим весом в теплый мех.

— Посмотр-р-ри на меня!

Перед глазами плыло. Но она видела его губы. Блестящие, испачканные ее соком и собственной слюной.

— Ты кончишь иначе. Хочу видеть твои глаза, — прорычал он. Облизнул губы и довольно прищурился, — М-м-м, сладкая!

В промежность уперлась твердая и горячая плоть. Иллин слабо трепыхнулась, вспомнив его устрашающие размеры. Но варвар лишь сжал ее крепче.

— Оборотни во всем крупнее ваших мужчин, — самодовольная улыбка обнажила выпирающие клыки, — но не бойся, маленькая, я хорошо тебя вылизал. Больно будет не долго.

Резкий толчок и обжигающая боль пронзила ее живот раскаленным копьем. Он протискивался внутрь, заполнял собой, заглушая крик глубоким поцелуем.

— Сейчас, — захрипел мужчина, отрываясь от ее губ, — сейчас все пройдет. Хирс, как же узко… Ма-а-аленькая моя.

Иллин замерла под его огромным телом, стараясь не шевелится. Боль отступала, обнажая ощущение чужой плоти внутри. Нетерпеливый рык вырвался из широкой груди. Лицо варвара исказилось, но стиснув зубы, он терпел. И лишь почувствовав ее расслабление, осторожно качнул бедрами, вгоняясь глубже. Резким движением ухватив за подбородок, он задрал ее голову вынуждая скрестить взгляды. Еще один толчок и их бедра оказались плотно соединены. Широко распахнув глаза Иллин едва дышала, не в силах поверить, что он весь в ней. И что чувство легкой боли от распирающей изнутри твердости может быть настолько возбуждающим. Победная ухмылка обнажила клыки. Нетерпеливые пальцы варвара приласкали грудь.

— О-о-о! — от удовольствия Иллин совершенно поплыла. Несколько покачиваний бедрами и вот она уже сама судорожно толкается вперед, попыталась вернуть покидающие ее тело дюймы. Варвар только этого и ждал. Терпение и нежность были забыты. Зажав ее между полом и собой, мужчина яростно задвигался, сжимая ее так, что воздух с трудом попадал в легкие.

Комнату наполнили протяжные стоны и звериное рычание, рваные вздохи и неразборчивый шепот. Боль схлестнулась с наслаждением, заставляя Иллин скулить, вымаливая грубых ласк. Внутри все стягивало от удовольствия. С каждым толчком приближая ее все ближе к краю. И в тот момент, когда она уже готова была соваться он замер.

— Смотри на меня! — багровые глаза прожигали саму душу. Иллин всхлипнула, всем существом стремясь к нему, готовая на все, лишь бы получить разрядку.

— Имя… назови мое имя!

Лишь имя? Конечно! Тысячу раз да!

— Эйнар, — протяжно на выдохе, подталкивая его губы ближе к своим. Его глаза полыхнули.

Жесткий, грубый толчок и она летит вниз. Или вверх. Перед глазами все закувыркалось. Толкнувшись еще пару раз, варвар припал к ее губам, сплетая их языки и она ощутила, как глубоко внутри пульсирует его член, отдавая горячее семя.

— Иллин, — выдохнул он, — моя пара…

Кто такая пара? Она пара? Иллин ничего не могла понять и единственное, на что хватало расплавленных от вожделения мозгов, это осознать, что он все еще внутри. И такой же твердый.

Мужчина склонил голову, жадно вбирая запах ее кожи. Напряженный член внутри дернулся.

— Не могу удержаться, — обреченно простонал он, — надо несколько раз.

Иллин протестующе замычала. Но ее не послушали. Варвар резко вышел, оставляя после себя саднящую пустоту и ощущение теплой струйки, стекающей по бедрам. Небрежное движение и вот уже ее грудь прижата к полу, а задница вздернута, выставляя на радость мужчине испачканную промежность.

— Ты прекрасна, — отрывисто и хрипло пробормотал он, — такая мокрая, и вся в моем запахе…

Жалящий взгляд обласкал от макушки до пят, рождая за собой новую волну возбуждения. Мужчина пристроился сзади, но вместо ожидаемого ею резкого толчка, скользнул внутрь медленно и плавно. Инстинктивно Иллин прогнулась в пояснице, получив в награду нежный, гортанный рык и мягкую хватку за шею. Он двигался размеренно и осторожно, давая возможность привыкнуть к новым, более ярким ощущениям. Но ровно до тех пор, пока с ее губ не сорвался первый стон удовольствия. Больше мужчина не сдерживался. Все случилось как и в первый раз. А потом повторилось еще и еще. После четвертого захода Иллин не могла ни то что пальцем шевельнуть — дышала с трудом. Поэтому совершенно не сопротивлялась, когда мужчина напоил ее разбавленным вином и отнес на постель. Укрыв их мягким мехом плаща, варвар устроился сзади, крепко прижимая ее безвольную тушку к своему обнаженному телу.

— Спи маленькая, — острый клык нежно прикусил ухо, — спи. Силы тебе понадобятся.

Иллин протяжно вздохнула, понимая для чего именно нужны эти самые силы. Но ей овладело такое безразличие и сонливость, что как только она прикрыла глаза, тут же провалилась в глухое забытье.

Теплый носик уткнулся ему в грудь и выводил нежные рулады. Подперев голову рукой, Эйнар пристально рассматривал Маленькую. Именно такое имя он выбрал своей паре. Еще тогда, на озере, когда перепуганная глупышка отчаянно пыталась удрать. Он усмехнулся, накручивая на палец шелковистую, русую прядь. Дома первым дело нужно будет обязательно заглянуть к шаманке. Принести подношение в благодарность матери Волчице. За то, что направила его лапы именно этой дорогой. За то, что он выбежал из императорского дворца именно в тот день, а не позже или раньше и за то, что ветер смог донести до него единственный, совершенный, неповторимый аромат его пары. Запах прозрачных капель росы на лепестках луговых цветов и нежное благоухание теплого южного ветра.

Эйнар помнил, как в первый миг даже споткнулся, путаясь в лапах, словно месячный щенок. Замер, боясь сделать вдох и обнаружить, что все это лишь грезы, обманчивые и жестокие. И только когда легкие вспыхнули огнем, он осмелился. А через мгновенье уже летел вперед быстрее легконогого снежного ирбиса. Гигантскими прыжками пересекал вырастающие из под земли препятствия, ни на дюйм не отклоняясь от безукоризненно прямого маршрута.

Запах вывел его к лесному озеру. Он птицей взвился на крутую скалу и застыл, впиваясь глазами в самое чудесное чудо на свете. Его чудо! Восторженный вой клокотал в глотке, растекаясь по языку густым рычанием. В воде плескалась фея! Изящная, хрупкая, нежная… Не тронутая никем! О, это было невероятно! Непостижимо! Ошеломительно! Найти свою пару в чистой, неопытной девушке. Собственническая часть его души билась в экстазе, жадно требуя немедленно запятнать ее непорочность собой.

Он чуть не сомлел, пробуя на вкус шелковистую сладость стройного тела. И почти сошел с ума, вонзая клыки в плавный изгиб идеальной, созданной лишь для его метки шеи. Ее беззащитность и доступность дурманили разум сильнее самого крепкого самогона. И вот свершилось — обнаженная и открытая, помеченная его слюной и семенем, Маленькая дремлет в его объятьях.

Девушка вздохнула и слегка повернулась, радуя его взор видом на красивую, упругую грудку. Не сдержавшись. Эйнар легонько ущипнул темный кружочек соска. Маленькая скорчила забавную рожицу, но послушно прижалась теснее. Член тут же напрягся, готовый к повторению недавней близости. Настала его очередь вздыхать. Волки, отыскав свою половину, могли спариваться сутками. До тех пор пока хватало выносливости, или самка не беременела. Тогда самец сбавлял обороты, давая возможность будущему детенышу как следует укрепиться.

Эйнар мечтательно прикрыл глаза. О, как бы он хотел, чтобы в его Маленькой уже зрела новая жизнь. Его терзало невыносимое желание прикоснуться к нежной коже выпирающего животика, ощутить упругие толчки под своей ладонью и услышать быстрый стук крохотного сердечка. А ее чудный запах… Ноздри инстинктивно расширились, втягивая воздух. Вот бы к нему еще толику теплого молока… Из горла вырвалось тихое рычание, стоило представить отяжелевшие грудки Маленькой наполненные сладкой влагой. Эйнар еще раз глубоко вздохнул, тщательно принюхиваясь к пленительному аромату. Лишь немного опоздал. Еще дня три четыре назад их близость, скорее всего, не прошла бы даром, но теперь придется ждать. Ну да ладно. Сейчас главное быстрей попасть домой, а там он пошлет к хирсу все дела, затащит Маленькую в свое логово и затеряется с ней среди шкур на недельку другую.

Распаленный сладкими фантазиями зверь отозвался требовательным рыком, желая подтвердить права на избранную самку. Вновь пометить своим запахом и отпечатками зубов на бледной коже.

Гибким движением Эйнар перевернулся, опрокидывая Маленькую на спину. Навис сверху, жадно разглядывая сонное личико. Она еще влажная. В ее тесном лоне достаточно семени и собственного сока, чтобы безболезненно принять его член один, а то и два раза. Эйнар просунул руку под мягкую попку, подталкивая девушку ближе к себе. Он будет очень осторожен и Маленькая даже не проснется. Утром им придется поспешить. Пару нужно увести из этого заведения как можно скорее.

Тихий стук разрушил все планы. Выругавшись в пол голоса Эйнар соскочил с кровати. Назойливость людишек раздражала.

Быстро натянув штаны, он неслышно подошел к двери и резко ее распахнул. Служанка, одна из тех, что надоедала ему весь вечер, едва не уронила поднос, на котором стояла парочка пузатых бутылок. Кислый запах подсказал, что в них плещется та бурда, которую хозяин этой дыры имеет наглость называть вином.

— Господин, — вкрадчивый голосок шлюшки заставил недовольно поморщиться, — простите за беспокойство, не желаете ли еще вина?

Лицо девки казалось изумительно невинным, если бы не полные похоти глаза, которыми она пожирала его голую грудь.

— Не желаю.

Липкий взгляд скользнул ниже, к наспех застегнутым штанам. Синие глаза служанки потемнели до черноты.

— Может… убраться в номере? Я очень, очень старательная…

— Пошла вон.

Но шлюха оказалась настырная. Отлепив, наконец, свои похотливые глазенки от его тела, она вытянула шею, ненавязчиво стараясь рассмотреть, что творится в комнате. Эйнар посторонился, полностью перекрывая обзор не в меру любопытной девке. Оперся на косяк, скрещивая руки на груди. Уловка сработала. Взгляд служанки момента прикипел обратно к нему.

— Понимаете, хозяин велел подменить Ли… Иллин. Девчонка не слишком опытна в вопросе… уборки. Я знаю свое дело гораздо лучше и смогу вам предоставить много разнообразных услуг.

Розовый язычок провокационно облизнул пухлые губки. Шлюха не стесняясь ласкала его взглядом, лениво играя пальчиками с тугим золотистым локоном, что кокетливо спадал из под белого, кружевного чепчика. Зверь раздраженно ощерился, желая скорее избавиться от надоедливой самки. И в этот раз Эйнар не стал сдерживаться.

Молниеносный взмах рукой и выбитый поднос с глухим стуком полетел на пол, бутылки со звоном приземлились следом, разлетаясь по углам сотней осколков. Шаг вперед и шлюшка засучила ногами в воздухе, прижатая за грудки к шершавой стене. Вызывающий тошноту запах ее возбуждения был перебит волной паники.

— А теперь слушай сюда. Еще раз кто-то из вашей братии задержится у этой двери больше чем на секунду — пеняйте на себя. Мне не нужно не вино, ни еда, ни все шлюхи этой дыры вместе взятые. Отправляйся обратно к своему хозяину лизать яйца, этим же ты занималась пять минут назад? — синие глаза расширились от удивления, но девка благоразумно молчала, — а перед тем как запихнуть его член себе в рот, сообщи, что ее, — кивок головой назад, — я забираю. Поэтому сделайте вид, что вас не существует, когда мы покинем этот клоповник.

Он разжал пальцы, позволяя девке шмякнутся вниз. Та молниеносно вскочила на ноги и отбежала вбок.

— Луи не отпустит, — рискнула открыть рот она, — Иллин обязана отработать.

— Вот он пусть и скажет это. Утром!

И, окончательно потеряв к шлюхе всякий интерес, он бесшумно закрыл дверь. Острый слух уловил возню. Впрочем, не долгую. Подобрав поднос, девка убежала. А Эйнар подошел к кровати. Остатки раздражения пропали, стоило взглянуть на спящую Маленькую.

Как же она восхитительна! Пока он был занят со служанкой, девочка подгребла под себя весь плащ и бесстыдно забросила стройную ножку на получившийся валик. Мгновение ока и Эйнар очутился рядом, крепко прижимаясь стремительно твердеющей плотью к упругим ягодицам. Послушные его рукам нежные бедра раскрылись шире, позволяя ему устроится удобнее.

Немного настойчивости и с легким стоном Маленькая приняла его в себя. Темные реснички дрогнули и девушка приоткрыла глаза.

— Я буду осторожен, — пробормотал Эйнар, зарываясь носом в лохматую макушку, — вкусная моя… Маленькая…

Через несколько мягких толчков девушка опять провалилась в сон. А он сдержал слово и оставался нежным до конца.

Утро для Иллин началось с боли. Плотно зажмурившись, она малодушно мечтала о смерти. Ноющее, особенно между ног, тело — это ерунда. Гораздо хуже болела душа. Воспоминания о произошедшем безжалостно кромсали сердце, вскипая на глазах злыми слезами. Даже во сне ей не было покоя! Опять мерещилась погоня по ночному лесу, жар чужого тела и яркая луна. Но с пробуждением кошмар не исчез. Жадные руки продолжали ласкать ее тело, а отвердевшая плоть уже растягивала изнутри. И он взял ее, сонную, еще не соображающую где она и что.

Кусая до крови опухшие губы и стараясь не слишком шуметь, Иллин тихонько освободилась из-под тяжелой руки чужака.

Ноги отказывались повиноваться. Разъезжались в стороны, как у новорожденного теленка. Стараясь не шипеть от боли, она как можно тише подобралась к валяющемуся на полу платью. Глядя на изодранную от ворота и до пояса ткань, Иллин никак не могла собраться с мыслями и понять, что ей сейчас делать. Вязкая капля медленно скатилась по бедру, вызывая дрожь отвращения. Как она стонала! Переплюнула даже Габи. Боль и стыд безжалостно грызли сердце. Зачем теперь она такая Йозефу? Использованная и испорченная. Лучше бы этот Эйнар ее изнасиловал, тогда она хотя бы могла оправдаться перед собой. А теперь… Как смотреть в глаза любимому, когда несколько часов назад она захлебывалась стонами удовольствия в руках другого?

Нет, она не сможет! Нужно бежать!

Иллин торопливо обернулась. Варвар все еще спал. Сумрак утра скрывал его наготу, но глядя на громадного мужчину, которому и длинны кровати не хватило, чтобы поместиться, Иллин ужаснулась и мысленно поблагодарила Богов, за то, что осталась жива и не покалечена. Подхватив платье, она поковыляла к двери.

— Далеко собралась?

Если бы она могла подпрыгнуть, то непременно бы это сделала, но сил было лишь немного прибавить шагу. Как и в прошлый раз добраться до двери ей не дали. Мужчина обладал невероятной скоростью. Мгновение и она, прикрываясь остатками платья, валяется на смятом плаще, а варвар стоит в ногах, закрывая путь к отступлению. Иллин с ненавистью взглянула в сосредоточенные, прищуренные глаза.

— Господин желает продолжить? — едко выплюнула она. Варвар помрачнел.

— Эйнар-р-р!

Иллин упрямо молчала. Мужчина шумно выдохнул и продолжил уже спокойнее.

— Теперь ты моя. И должна называть меня по имени.

Должна! Вот как! Пожар в груди разгорелся с новой силой.

— Нет! Я не принадлежу никому! — перед глазами мелькнула озорная улыбка Йозефа. Не быть им теперь вместе.

Услышав ее гневную реплику, мужчина вновь ощерился. Черты его лица заострились, а мышцы под кожей вздулись от напряжения.

— Ты моя! — рявкнул он. — И пойдешь со мной!

— Лучше сдохнуть!

— О нет, малышка. Ты будешь жить. В моем доме! Или желаешь остаться здесь? И ложится под каждого, на кого укажет ваш заботливый хозяин, рдеющий лишь о собственной выгоде?

Варвар был прав. Теперь она в полной доступности для любого, кто захочет позабавиться. И сегодня же вечером ей будет приказано раздвинуть ноги перед каким-нибудь торгашом или наемником. А может и несколькими сразу. Луи вряд ли тронет тот факт, что ей даже притронуться к себе больно.

Но упрямство быстро задавило остатки благоразумия. Иллин зло фыркнула.

— Господину есть дело до того, кто будет меня иметь? Как благородно! А может господин решил подработать и сам подложит меня под… М-м-м!

Рот зажала горячая ладонь. Иллин извивалась, вертела головой, но мужчина надежно обездвижил ее собственным, неподъемным весом.

— Молчи, — зашипел он. — Молчи и слушай внимательно. Еще раз назовешь меня господином, твоя сладкая попка будет бита. Это раз. Второе — ты теперь принадлежишь мне. Запомни! Только мне и никому больше! Никогда! И это, — его палец грубо раздвинул саднящие складочки и вошел внутрь на всю длину, — это тоже только мое! Ясно?!

Иллин страдальчески замычала. Резь между ног усиливалась пропорционально с учащающимися движениями. Потревоженная плоть болела и щипала. А в бедро ей упиралось внушительное хозяйство варвара, готового к новому раунду. Она закрыла глаза, смаргивая одинокую слезу. Пусть уже поскорее закончит. Только бы вырваться отсюда. Мужчина вдруг резко отшатнулся и скатился с кровати. А она так и лежала, с зажмуренными глазами и полу прикрытая платьем.

Иллин ожидала чего угодно, но никак не бережного прикосновения прохладной ткани к пульсирующей глухой болью плоти. Она приоткрыла глаза. Эйнар сосредоточенно и осторожно вытирал ее бедра от засохшего семени и смазки смоченным полотенцем.

Иллин молчала и не дергалась, наслаждаясь мимолетным затишьем перед очередной порцией боли. Стоящий колом член варвара не оставлял сомнений, ее моют перед дальнейшим использованием. Да вот только дальше произошло невероятное. Отбросив в сторону мокрую тряпку (и что за привычка все швырять?) мужчина схватил ее за бедра и приник ртом к воспаленному лону. От неожиданности Иллин взбрыкнула, отталкиваясь от широких плеч пятками.

— Ай! Нет! Отпусти! Эйнар, отпусти!

Ее вопли оставили варвара равнодушным. А брыкания были награждены чувствительным шлепком широкой ладони. Она застыла, принимая безвыходность ситуации. Как только эмоции слегка поутихли, Иллин с удивлением отметила, что под напором бесстыдного языка боль стала отступать. Еще немного, и она исчезла вовсе! А вместо нее… Иллин судорожно вцепилась в меховую подкладку плаща. Вместо нее в внизу живота разгоралось удовольствие. О нет! Только не снова! Перепуганная этим открытием она с удвоенной силой завиляла тазом, стараясь увернуться от настойчивых губ. В ответ Эйнар прихватил зубами чувствительный комочек плоти.

— О-о-ой… — протяжно всхлипнула она.

Между ног вспыхнул пожар. Бедра дернулись вниз, насаживаясь на его язык. Похоть туманила мысли, делая ее тело отзывчивым и послушным.

Не отрываясь от ее лона, мужчина тихонько зарычал. Этот вибрирующий звук лишь подстегнул. Постанывая и выгибаясь, Иллин шире разводила ноги, поощряя варвара продолжать ласки. Взрыв удовольствия выбил из груди хриплый вскрик. Запыхавшаяся и опустошенная, она обмякла, невидящим взглядом уставившись в балдахин над головой. Мужчина лег на нее сверху и заглянул в глаза.

— Вот поэтому ты пойдешь со мной. Твое тело умнее и признает своего хозяина.

— Я тебя ненавижу, — прошептала она, — Ты сломал мне жизнь. У меня… у меня был парень. Мы … мы пожениться хотели! Но ты все разрушил!

Губы варвара побелели. Мужчина соскочил с кровати и рывком поставил ее на ноги. Схватил свою сумку и вытащил из нее сложенную одежду.

— Одевайся!

Вещи полетели к ее ногам. Какое унижение! Но платье было не пригодно к носке… Иллин нагнулась, подбирая тряпки, и тут взгляд запнулся о валяющийся у ножки кресла амулет. Пока варвар одевался, Иллин бочком, подобралась поближе и чуть не вскрикнула от удивления. Прозрачно розовый камень, который должен был почернеть после близости с мужчиной, остался все таким же чистым! Только цепочка стала длиннее. Иллин схватила амулет в охапку и повертела в пальцах.

— В этом камешке больше нет магии, — не оборачиваясь, отозвался варвар, — можешь выкинуть.

Она только крепче прижала амулет к груди. Выкинуть подарок родителей? Ни за что!

— Мне нужно в мою комнату, — пробормотала Иллин. Что ж пусть выбора нет, но оставить дорогие сердцу вещи было выше ее сил.

— Зачем?

— Там мои вещи!

Вместо ответа ее удостоили хмурого взгляда.

— Они мне нужны! — настойчиво повторила Иллин. Вероятно почувствовав ее непреклонность в этом вопросе, варвар неохотно процедил

— Возьмешь только самое необходимое.

Да у нее и так все самое необходимое! Иллин быстро натянула на себя хлопковое белье, плотные штаны из мягкой, темной шерсти и рубашку, которая оказалась чуть больше, чем нужно. Сверху набросила кофтейку из той же шерсти, к которой прилагался поясок.

Не удержалась и сморщила нос, когда мужчина достал из своей сумки мягкие полусапожки. Все предусмотрел. Варвар же подошел к кровати и забрал свой плащ. Осторожно сложил и спрятал на дно сумки. Обернувшись, кивнул на дверь:

— Идем! А если попытаешься сбежать — возьму тебя там же, где поймаю. Хоть в лесу, хоть на рыночной площади.

Иллин с ненавистью взглянула в полыхнувшие багровым глаза. Сволочь, только одним местом и думает! Варвар ответил ей взглядом исподлобья и резким кивком указал на дверь.

Пальцы бесполезно царапали по деревянной дощечке, стараясь отогнуть ее в сторону. Иллин никак не могла приложить достаточно усилий, чтобы двинуть заклинившую деревяшку. А он все смотрел. Она чувствовала плотоядный взгляд варвара на собственной заднице так, если бы он лапал ее рукой.

Резкая боль в пальце заставила Иллин ойкнуть. Заноза! Ну что за несчастье! И вдруг стало светло. Повторное ойканье было преисполнено изумления. Мужчина поднял кровать, и теперь та нависала над ней, как скала, пока варвар удерживал ее за спинку. Одной рукой!

— В сторону.

Пришлось отодвинуться. Без лишних рассусоливаний мужчина надавил пяткой и упрямая доска громко хрустнула. Иллин поспешила схватить свои кровно заработанные денежки. Вскочив на ноги, проворно обтрясла кошель от щепок и пыли. Перезвон серебра заставил мужчину недовольно поджать губы.

— Это лишнее.

Вздернув подбородок, она торопливо сунула кошелек за пазуху.

— Это мои деньги! И я их заберу!

Кровать рухнула на пол. Весь ее боевой задор растаял следом за стихнувшим грохотом. Стараясь не показать своего страха, Иллин отвернулась к главному своему сокровищу. Крышка сундучка скрипнула, и горькая нежность цапнула за сердце острозубым зверьком. Девушка осторожно извлекла на свет так трепетно хранимые ей вещи. Старый охотничий нож отца, пара деревянных статуэток, вырезанных им же, потертый мешочек со свадебными украшениями мамы и ее любимая шаль.

— Зачем тебе это барахло? — прозвучал за спиной недовольный голос.

Барахло. Небрежно брошенное слово стало той самой последней каплей. Жгучая волна ненависти и обиды ударила в голову, погружая мир в ненавистную багровую дымку. Не помня себя, она бросилась вперед.

Резкая боль полоснула по запястьям, но ей было плевать. Все о чем отчаянно мечтала Иллин, это добраться до его угрюмой рожи и исполосовать ее в клочья

— Не смей! Не смей называть это барахлом! — шипела она, извиваясь в крепкой хватке стальных пальцев, — Ты! Ты не достоин даже смотреть на них! Варвар! Выродок! Да чтоб ты…

Резкий поворот и ее спина впечаталась в каменную грудь мужчины, широкая ладонь зажала рот. Иллин брыкалась, пыталась укусить, но все было впустую. Ее жалкие выпады были безжалостно раздавлены звериной силой чужака. Опустошённая ослепительной вспышкой гнева, Иллин обмякла. Ноги беспомощно болтались в воздухе, наглядно демонстрируя всю ущербность ее положения.

Подождав еще немного, мужчина осторожно опустил ее на пол. Потирая пережатые запястья, она побрела к сундучку. Оглядываться не было ни малейшего желания. Мягкая ткань шали ткнулась в ладони ласковым котенком.

— Если хочешь, можем навестить их могилы, — раздалось точно сверху.

— Кого? — вяло поинтересовалась она.

— Твоих родителей.

Все-таки ему удалось разжечь в ее сердце искру удивления. Иллин покосилась на возвышающегося над ней мужчину.

— Какие уверенные слова, — пробормотала она.

Шаль мазнула по неловким пальцам и взмыла вверх. Иллин вскочила следом.

— Эй! Отдай!

Если он только посмеет с ней что-нибудь сделать, хоть как то повредит то она… она… Но варвар только поднес шаль к лицу и глубоко вдохнул. А потом сунул вещь опешившей Иллин обратно в руки.

— Года четыре. Или пять. Запах совсем пропал. Едва слышен. Еще пол года и уйдет совсем. Вот это, — кивок на остальные вещи, — уже совсем не пахнет твоим домом и родителями.

— Может они живут далеко, — огрызнулась она, пытаясь скрыть разрастающееся удивление, — вот и не видимся.

О, как дорого она бы дала, будь это правдой. Но мужчина покачал головой.

— Живых так не защищают. Ты их любила, они тебя тоже.

И варвар пристально поглядел ей в глаза, словно пытаясь отыскать что-то ему очень нужное. Иллин первая опустила взгляд. Отвернулась, нервными движениями заворачивая свое сокровище в плед. Запах исчезает, скажет тоже. Мамина шаль пахла ничуть не слабее, чем шесть лет назад. Сдобной булочкой и корицей. И еще чуть-чуть мятой. Мама любила чай с мятой.

Отдать драгоценный сверток варвару она попросту не смогла. Да и не хотела. Мужчина опять нахмурился, глядя как она осторожно пытается уложить нехитрый скарб в свою наплечную сумку. Перетянув понадежней истертые кожаные ремешки, Иллин тоскливым взглядом обвела комнату. Как бы не тяжела была ее жизнь, но до прошедшей ночи принадлежала она лишь ей. А теперь…

— Идем!

Ее злобный взгляд отскочил от варвара, как стрела от камня. Он даже не взглянул на нее, молча пропуская вперед. Как вчера они подымались наверх, так и сегодня спускались вниз — в полном молчании. Царившая вокруг тишина была совершенно не естественной. Дом как будто вымер. Или затаился. Но варвар шагал сзади и не давал ей замедлить ход, и уж тем более повернуть назад. Иллин вошла в обеденный зал и тут же попятилась, как от удара в грудь. Йозеф! Ее милый Йозеф!

Рядом, прикрываясь стойкой, маячил Луи. Вместе с ним четверо стражников и два их вышибалы. Но ей было не до того. Сцепив пальцы на груди до побелевших костяшек, она не отрываясь смотрела в любимые серые глаза. И совсем не обращала внимание на сгустившееся вокруг напряжение.

— Вот он, — проблеял Луи из-за спин стражников. Голос его звучал одновременно и заискивающе и обвиняюще. Мужчины зашевелились.

Ну… К-хм, — прокашлялся самый старший из охраны, — Господин Луи обеспокоен, эм… Вашим заявлением. Касательно девушки.

И она опять попала под перекрестье взглядов.

— Так вот… Тут у нас по закону работник на срок нанимается, ежели раньше конечно хозяин не отпустит. А срок у, к-хм… девицы не подошел еще.

На ее плечо опустилась тяжелая, горячая ладонь. Иллин вздрогнула. И все остальные тоже. Стражник опять кашлянул. Неловко потер плохо выбритую щеку.

— К Вам претензий нет, не подумайте чего. Мы, как говорится, с миром. А она вот остаться должна… Порядок такой, уж не обессудьте.

Как только стражник замолк, вперед выступил Йозеф.

— Иллин, — она опять вздрогнула, потянулась вперед. Пальцы на ее предплечье сжались крепче, — Ты обещала сходить со мной на ярмарку. Помнишь? Как ты можешь уйти? Ты так нужна мне!

Иллин чуть не вскрикнула от счастья. Она нужна ему! Даже после всего, что произошло, он готов принять ее обратно!

— Йозеф, я…, — всхлипнув, она умоляюще поглядела на своего возлюбленного, — Я помню! Я не хочу уходить! Ты мне так нужен!

Дыхание оборвал полный боли стон. Плечо горело в грубой хватке злых пальцев.

— Слышишь ее? — сила ярости в низком рыке варвара оттеснила стражников к самой стойке. Даже Йозеф побледнел и сделал шаг назад, — Хорошо же! Я отпущу…

Пол под ногами качнулся. Неужели? Неужели действительно отпустит?!

— … Но только если ты женишься на ней! Нужна значит?! Бери! И пусть жрец при мне засвидетельствует ваши брачные клятвы!

Надежда, отчаянье, радость… Сколько еще чувств было в ее молчаливо-кричащем взгляде? Но Йозеф отшатнулся. Воровато оглянувшись в сторону наблюдающего за ними Луи, пробормотал:

— Это… это слишком быстро. Еще не время.

Луи раздражённо дернул уголком рта, но смолчал.

— Слышала? — наклонился к ней варвар, — Еще не время. Вот когда тебя перетрахает сотня другая мужиков, может тогда и снизойдет, — и он обратился уже к Йозефу, — Ведь ты предпочитаешь опытных, не так ли? Или просто все дело в личных симпатиях?

Йозеф окончательно стушевался. Теплота из его взгляда исчезла, словно ее и не было. На лице появилось пугающе надменное выражение.

И ее любимый отошел в сторону. Вот так, равнодушно и без колебаний. Словно не она сейчас была перед ним, а одна из колченогих зальных табуреток. Иллин окатило волной отчаянья.

— Нет… Нет! Йозеф! — она дернулась, но крепкая хватка варвара удержала на месте. Стражники шагнули вперед, одновременно касаясь эфесов мечей.

За ее спиной послышался недобрый хмык. Иллин похолодела. Как бы служанкам не пришлось сегодня оттирать от пола пятна крови, а не супа.

Но вместо того, чтобы принять вызов, мужчина прижал ее к себе, перехватывая рукой. Второй он выставил вперед круглый медальон размером с донышко от чашки. На тусклой поверхности был выдавлен вензель в виде буквы А. Первая литера правящей фамилии в Империи.

— Указом императора Сэдрика Первого из рода Аллатов я наделен правом забрать любую имперскую подданную. Ее статус, род, и прочие обязательства не имеют значения. Я, Эйнар из клана Сумрачных забираю ту, что назвалась Иллин.

Мягкое золотое свечение окутало пальцы, сжимающие медальон. Магия подтвердила право мужчины на нее.

— Ну так, что ж Вы раньше-то молчали, — облегченно зачастил стражник, — Императорская печать — это дело святое. Тут без вопросов, конечно. Мы закон чтим.

В бессильной злобе Луи грохнул кулаком по истертой столешнице.

— Ах ты…, — но взглянув на варвара тут же осекся.

Стража расступилась, давая им возможность пройти. Иллин отчаянно пыталась словить взгляд Йозефа, но ее попытки не увенчались успехом. Так она и покинула постоялый двор. Под жестокое равнодушие возлюбленного, молчаливую ярость бывшего хозяина и заискивающие взгляды стражи. Широкими шагами мужчина уводил ее прочь, а Иллин, глотая слезы, все никак не могла перестать оглядываться на стремительно удаляющийся дом. Еще один ее бывший дом.

Эйнар углублялся в лес быстро и бесшумно. Пара не успевала. Топала, вздыхала, спотыкалась, все больше раздражая зверя своей неуклюжестью. В конце концов с очередной треснувшей веткой треснуло и его терпение. Перебросив взвизгнувшую девчонку через плечо, он зашагал быстрее. Ее возмущение по этому поводу было пресечено несколькими увесистыми шлепками.

Девчонка затихла. Обмякла, безвольно болтаясь на его плече. Сопела иногда, но молчала. И правильно. Лучше бы ее маленькому ротику вообще не открываться сегодня!

Эйнар скрипнул зубами. Его пара отторгала их связь. Упрямилась, строила между ними стену из недоверия и ненависти не позволяя подступится ближе. Это злило зверя и выводило из себя мужчину. Да, времени на это странное людское "узнать друг друга по лучше" у них не было. Волки не страдают подобной ерундой, и если между свободной самкой и самцом вспыхивает влечение, оба не слишком раздумывают. А с парой так вообще, все мысли моментально скатываются в район паха. И да, он действительно сглупил, отозвавшись с таким пренебрежением о памятных ей вещах. Но хирс ее раздери, обязательно было начинать утро с глупой попытки побега? Куда? Неужели она думала, что ее прогнивший насквозь хозяин отпустит свой будущий заработок вот так просто?! Да как девчонка вообще сумела выжить в этой дыре? С ней могло приключиться столько всего, что волосы на затылке тихо шевелились от ужаса. И от того тоскливые вздохи и печальные взгляды по этому гиблому месту вызывали раздраженное недоумение.

А тот мальчишка! Маленький ублюдок, с глазами шакала и улыбкой лисицы. Надо было еще вечером вытащить девчонку во двор, чтобы она своими ушами услышала, какие на самом деле он имеет на нее планы. А заодно и посмотрела, как паршивец развлекается с одной из шлюх.

Зверь бесился, ощущая притяжение своей самки к другому мужчине. К подлому, мелочному человечишке, готовому разрушить чужую жизнь ради собственной выгоды.

Девчонка на плече завозилась. Слабо застучала ладошкой по спине.

— Отпусти…

Эйнар остановился и небрежно спихнул девчонку на землю. Пара выглядела неважно. Лицо еще больше побледнело, а под глазами залегли тени. Да и к исходящей от нее неприязни добавился нарастающий страх. Приподнявшись, девчонка затравленно осмотрелась по сторонам.

— Зачем мы… тут? — обеспокоенно спросила она. Смотреть на него избегала.

— Мы направляемся в Айсвинд, — да, скорее бы домой. Он сыт пребыванием в душных городах Империи по самое горло.

— Но тракт в другой стороне.

— Дорога мне не нужна.

Девушка смотрела на него с сомнением. Эйнар прислушался. Они углубились в лес на достаточное расстояние. Хорошо. Отбросив сумку в сторону, он потянулся к шнуровке на броне. Девчонка еще больше побледнела. Отскочила на пару шагов вбок.

— Помни, что я обещал тебе за побег, — угрожающе прорычал он. Иллин вспыхнула. Но послушно замерла. Только отвернулась, когда он стал стаскивать штаны. Уложив вещи в сумку, Эйнар отпустил зверя. Привычная боль скрутила тело. С хрустом вывернула кости из суставов, огнем вспыхнула в мышцах. Он рухнул на колени, принимая свое второе обличье. Секундой спустя с земли поднялся уже волк. Встряхнулся, прогоняя остатки ноющей боли и повернул голову в сторону девушки.

Визг и обморок, вот чего он ждал. Но его самка даже не пикнула. Не отрывая от него потемневших от страха глаз, она тихо пятилась, бормоча что-то про хорошего мальчика.

Волк шагнул вперед. Самка шарахнулась назад. Споткнулась, упала на задницу, но продолжала отступать, пока не уперлась спиной в широкий ствол сосны.

Стараясь не пугать ее еще больше, зверь осторожно ступил ближе. Заскулив от страха, его пара вжалась в дерево так, словно хотела в нем раствориться. Волк тяжело вздохнул и лег на землю. Положил голову на лапы. Ну, хоть не орет, как в прошлый раз. Он тогда чуть не оглох. И как это маленькое горлышко способно воспроизводить столь высокие ноты? Волк пристальней осмотрел сжавшуюся перед ним фигурку. Раздражение, терзавшее сердце мал-помалу уступало инстинктивному желанию обласкать встревоженную самочку. Умыть языком бледное личико, пощекотать пушистым мехом нежную кожу. Его пара не должна боятся. Зверю хотелось видеть ее довольной. И поэтому он терпеливо ждал, пока сердечко Маленькой прекратит стучать так громко. Через некоторое время девушка перестала пытаться проломить спиной ствол. Потерла глаза и ущипнула себя за руку.

— Эй… Эйнар? — заикаясь, пробормотала она. Волк насторожил уши, давая знак, что он понял ее слова.

— Нет, не может быть… Я сплю…

Вот же упрямая самка! Вскочив на лапы, он очутился рядом. Ткнул мордой в шею, навалился боком, давая прочувствовать свой вес. Самка негодующе вскрикнула.

— Все! Я поняла! Поняла! Не дави!

Зверь отошел в сторону. А через несколько секунд перед девушкой возвышался обнаженный мужчина. Взгляд Маленькой скользнул от его лица и вниз по телу. Вспыхнув, девушка отвернулась.

— Так ты и правда оборотень, — растерянно обратилась она к кустику орешника, — с ума сойти! У нас под боком живут оборотни…

— Мы не кричим о своих способностях, — пожал плечом он, рассматривая сжавшуюся девушку, — чем меньше люди знают, тем проще их припугнуть.

Маленькая покосилась на него и снова отвернулась

— А Император? Другие? Вы ведь ему служите…

— Мы служим сами себе, — рыкнул оборотень, — Император помогает нам, а мы ему. И да, он знает. Как и несколько приближенных к нему советников. Но он так же пока заинтересован в сохранении тайны. Не думаю, что надолго, скорее до первой угрозы его правлению. Но не забивай свою головку глупостями. Нам предстоит путешествие, и поедешь ты на мне. Так быстрее. И тише

— Но есть же лошади!

— Ваши лошади нас боятся. Они чуют зверя.

Маленькая о чем-то задумалась. Сжала виски и уткнулась носиком в коленки.

— После озера… Меня испугались собаки, и Медко… Мерин наш.

Эйнар хмыкнул.

— Моя слюна, — пояснил он, — И свежая метка.

Теперь у Маленькой горели не только щеки, но и ушки.

— Но потом, на следующий день… Лошади наемников вели себя спокойно!

Эйнар недовольно нахмурился. Упоминание о других мужчинах, пусть и не касавшихся ее, упорно резало слух. Их связь была еще слишком слабой. Зверь ревновал, требуя уединения со своей парой и желательно надолго.

— Запах выветрился, — буркнул он, и, обрубая неприятный разговор, повторил, — когда я побегу, держись крепче за шерсть на шее.

— Нет!

Эйнар очутился рядом. Сжал рукой подбородок и повернул ее голову к себе, вынуждая смотреть в глаза.

— Ты. Поедешь, — раздельно повторил он, — Это не обсуждается!

Девчонка зашипела

— Как прикажете господин! Вам ведь все можно. Указ Императора!

Эйнар стиснул пальцы сильнее

— Договор-р-ришься!

— Как я могу! Вы ведь теперь мой хозяин и делаете, что хотите! Можете вырвать из дома, обесчестить, разлучить с любимым… Ай! Нет! Не хочу!

Любимым. Удар серебряного ножа в сердце был бы не таким болезненным, как одно это слово, предназначавшееся не ему. Девчонка трепыхалась, прижатая грудью к стволу, умоляла остановиться, но ее слова не доходили до затуманенного разума. Волк яростно выл, требуя наказания и доказательства ее принадлежности. Штанишки съехали вниз, обнажая круглую попку.

Звонкий шлепок и бледную кожу правой дольки украсил яркий след от его пятерни. Девчонка заверещала. Второй удар, и левая половинка обзавелась идентичным украшением. В его адрес понеслись проклятья. Эйнару было плевать. Сменившие ругательство всхлипы тоже не тронули. Жалость помеха воспитанию. Спустя десяток другой ударов нежная кожа была не просто розовой, она пылала. Так-то лучше. Оставив в покое ее попку, Эйнар протиснул пальцы между сжатых ножек.

— Не-е-ет! — пуще прежнего зарыдала девчонка. Но несколько ласкающих движений быстро заставили непокорную упрямицу стихнуть. Маленькая вздрогнула, отчаянно сопротивляясь возбуждению, но ее борьба была обречена. Эйнар играл с чувствительной горошинкой до тех пор, пока не почувствовал под пальцами желанную влагу. Нетерпеливое рычание прокатилось по лесу, а мгновение спустя его разбавил протяжный женский стон.

Нежна, мокрая, сладкая… его девочка. Сцепив зубы, Эйнар боролся с желанием повалить ее на мягкую постилку леса и затрахать до искр из глаз. Но он терпел. Размеренными толчками проникал все дальше в истекающее лоно, растягивая его под свой размер. Слишком тугая. Тесная до сладкой боли в паху. Воздух рваным хрипом вырвался из горла. Не сорваться бы! Не сойти с ума от ее тихих стонов и бесстыдной пляски бедер.

— Еще раз услышу от тебя «господин», не только отшлепаю, но и отымею в задницу, — прорычал он, сильнее сжимая в ладонях тонкую талию. Девочка томно вздохнула, послушно приподымая розовеющую попку. Эйнар сдавленно выругался. Кто еще кого наказывает?! Колоссальным, просто невероятным усилием воли он заставил себя замедлиться еще больше. Маленькая униженно захныкала. Дернулась. Попыталась сама двигать бедрами, но не тут-то было.

— Ты знаешь, что говорить, — подсказал он. Нежно сжал через одежду мягкие грудки и Маленькая сдалась.

— Эйнар! Эйнар, пожалуйста! — умоляюще зашептала она.

Он жестко ухмыльнулся и на многострадальную попку обрушился еще один шлепок. Маленькая вскрикнула от боли, и он почувствовал, как владеющее ей возбуждение схлынуло, давая ему фору. Отпустив свои желания, он задвигался. Быстро и жестко. Не давая ей и шанса на удовлетворение. Яркая вспышка оргазма чуть не свалила с ног. Крепко прижав ее бедра к своим, он не давал девочке отстраниться, пока последняя капля семени не очутилась в тесном лоне.

— Запомни это, Маленькая, — прошептал Эйнар в ее ушко, — И чтобы я больше не слышал ни слова, ни звука о других самцах. А иначе тебя ждет повторение.

И, отстранившись, он рывком вернул штанишки на место. Но стоило ему разжать пальцы, как Маленькая рухнула на землю. Сжавшись в комочек, она сидела на земле и прятала лицо в притиснутых к груди коленках.

От ее ссутулившейся фигурки веяло такой болью и отчаяньем, что ему стало не по себе.

— Нам пора, — и пусть его голос был тверд, но внутри нарастало беспокойство. Может, для первого раза стоило сделать поблажку? И ограничится лишь легкой трепкой?

— Идем, — с нажимом повторил он. Девушка оторвала голову на от колен и волк заскулил в голос. Губа Маленькой была прокушена до крови.

— Идиотка!

В мгновение ока очутившись рядом, он схватил ее за челюсть, и надавил, высвобождая пострадавшую кожу. Пришлось приложить усилие, чтобы девочка разомкнула зубки. Не теряя ни секунды, Эйнар прижался губами к окровавленному рту. Аккуратно и очень бережно обводил языком ранку, заглушая боль и ускоряя заживление. Глупая самка завертела головой, протестующе отпихивая его от себя.

Эйнар скрипнул зубами:

— Прекрати упрямиться! Слюна оборотней целебна. Особенно для них самих, их пар и потомства. Или хочешь заражения?

Видимо, кое-какие мозги у девчонки остались. Вырываться она прекратила.

Тщательно облизав прокушенную губу, он заглянул девушке в глаза. Лучше бы не смотрел. От пустого, безжизненного взгляда занемело сердце.

Эйнар открыл было рот, но вдруг понял, что не может произнести ни звука. У него просто не было слов, ни чтобы объяснить свое поведение, ни для утешения.

Обернувшись волком, он тихо лег в ее ногах, ожидая, когда девушка придет в себя и будет способна продолжить путь. Первый опыт наказания пары был не просто горьким, а до тошноты отвратительным.

Сейчас, как никогда, Эйнар понимал мучения Кайрона, когда тот в одном из боев с чужаками, унюхал свою пару в юном лекаре, на поверку оказавшимся лекаркой. Сначала волк умирал со стыда, решив, что Мать-Волчица подшутила и свела его с молоденьким самцом. А потом умирал уже от желания. От невозможности подступится к испуганной и гордой деве. В полнолуние его держали всей стаей, чтобы ошалевший от похоти зверь не свершил над непокорной самкой зла. Тогда Эйнар посмеивался, глядя на то, как выпрыгивает из шкуры соплеменник, стараясь расположить женщину к себе. А много позже тихо завидовал, наблюдая раздувшегося от гордости и счастья Кайрона, когда покоренная им человечка рожала одного щенка за другим. Крепких, сильных, не обделенных волчьей кровью ни на каплю. Айла подарила своему самцу четверых! Не скинув ни одного раньше времени. А потом у Снежных появилась Глория, родившая сразу двоих. Такого чуда в кланах оборотней не припомнят даже самые старые шаманки.

Волчицы чуть ли не дорогу к логову человечек вымостили — хотели прикоснуться к благословенным, получить хоть каплю женского счастья. Ведь принести выбранному самцу пусть двух — уже большая удача. Женщины их народа беременели трудно, и еще труднее им было сохранить приплод. Такова была плата оборотней за отменное здоровье и силу. И за способность сопротивляться магии.

Зверь искоса поглядывал, как Маленькая тяжело поднялась на разъезжающиеся ножки. Неуверенно шагнула вперед, забирая с земли сумку. На спину ему почти рухнула, зарылась пальчиками в густой подшерсток на шее и затихла. Подрагивала только иногда, как от холода.

Эйнар мягко поднялся и сделал пару пробных шагов. Маленькая держалась крепко. Подхватив свои пожитки, он устремился в чащу. Ход держал плавный, неторопливый, давая время девушке привыкнуть. Все-таки он не ездовой зверь. Но она освоилась довольно скоро. И все же до самого привала Эйнар старался бежать как можно тише, чтобы не пугать девочку еще и быстрыми скачками.

Скрючившись, Иллин сидела и не мигая рассматривала поваленный ствол сосны. Земля под ней продолжала качаться и ходить волнами, словно она до сих пор мчалась на звере сквозь густой лес. От голода желудок прилип позвоночнику и жалобно подвывал, требуя питания. Тело вторило ему зудом, намекая, что нужно помыться или хотя бы снять липкое, до сих пор мокрое от семени белье. Волна отвращения лизнула кожу, оставляя за собой мерзкие холодные мурашки. Из нее вытекло столько, будто оборотень год пар не спускал. Иллин старалась не шевелится, чтобы лишний раз не чувствовать влажной ткани.

Так и сидела столбом. Одна. Стряхнув ее со спины, волк тут же скрылся в ближайших кустах. Намеком на то, что он собирается вернуться была сиротливо валяющаяся в траве сумка с вещами. Иллин даже думать не хотела, сколько в звере было силы, чтобы вот так тащить на себе взрослую девицу, да еще и с поклажей.

Между стволов мелькнула серебристая тень. Волк бесшумно ступил на поляну. Печально вытянув длинные лапки, в огромной пасти болталось два лесных кролика. Важной походкой зверь подошел и положил добычу к ее ногам. Остекленевшие глаза зверьков смотрели на нее с молчаливым укором. Зверь ждал, переминался с лапы на лапу, нагибал морду, пытаясь заглянуть ей в лицо, но, так и не услышав ни звука, опять исчез между деревьев.

А она осталась разглядывать две тушки, валяющиеся рядом. Ничего делать Иллин не собиралась. Не для кого, да и не хотелось. Гревшая ее некогда надежда на тихую семейную жизнь скончалась в муках, и дальнейшая судьба представлялась в самых мрачных тонах. В голове царила гулкая пустота. Совсем как после вести о смерти родителей. Тогда она точно так же тупо пялилась на молодого стражника, который неловко пытался найти слова утешения. Он все повторял, что убийца найден и понес заслуженное наказание, но слова не доходили до онемевшей от горя Иллин. А когда дверь за стражником захлопнулась, она сползла по стенке и долго-долго ревела, уткнувшись лицом в узелок с вещами. Теми, что передали ей как память и в качестве доказательств. Их и еще кое-что Иллин и взяла с собой, когда покидала опустевший домик в глуши леса. Жить там она не могла. Сердце болело слишком сильно. Да и одинокая девушка рано или поздно могла стать жертвой какого-нибудь душегуба. Пришлось идти к людям. Было сложно, но не страшно. Подарок родителей берег ее.

Иллин вытащила из-за пазухи амулет Ютаи. Розовый камень медленно покачивался на длинной цепочке. Прозрачный, идеально чистый, с тем же цветком внутри. Такой, словно бы она до сих пор оставалась невинна.

Да, невинна… Приличная девушка, как говорил ей наемник Джек. Смутная, не оформившаяся до конца мысль заставила ее сильнее сжать пальцы на цепочке. Металл впился в кожу, но Иллин не ощутила боли. За первой мыслью последовала другая, потом третья, четвертая… Они мелькали в голове, юркие и пронзительные, как солнечные зайчики, а она изо всех сил старалась удержать рвущийся из горла крик радости. Да! Вот то, что поможет ей! Амулет! Ну конечно! Как она раньше об этом не догадалась?! Распустила нюни, бесхребетная дура. Без боя лапками к верху легла!

Иллин поскорее запихнула амулет за пазуху и прижала к груди так, что камень сильно придавил кожу. Нужны в столице приличные девушки, так значит, Тень? О, она приличная. Самая-самая. Вот и доказательство есть. Проверять ее никто не сунется, а уж потом можно будет потихоньку и жизнь наладить. Вот уж верно, что надежда крылья дает. Иллин готова была взлететь над лесной полянкой и на всех парах мчатся в столицу. Если бы не оборотень.

Девушка беспокойно обвела взглядом обступающие со всех сторон деревья. Ей нужно срочно придумать, как уговорить мужчину свернуть в сторону Феорита. Да поскорее! И высушить уже это противное, мокрое белье!

Иллин так и похолодела, мигом позабыв обо всех своих планах. Боги, как она могла быть такой пустоголовой?! Варвар же… Да будь у ее на шее три амулета, все станет ясно, как только начнет расти живот! Иллин наспех подсчитала опасные дни и с ужасом схватилась за голову. Нет-нет, беременность допустить нельзя!

Вскочив на ноги, она бросилась к ближайшим кустам. Дядюшке Тау сейчас, наверное, икалось не переставая. Иллин без передышки шептала слова благодарности, выискивая нужные травки. Тау всегда любил рассказать о предназначении каждой былинки в лесу или поле. Но собрать все, что нужно не получилось.

— Что ты делаешь?

Голова сама вжалась в плечи, словно мужчина застал ее за чем-то приступным. Нехотя она повернулась и взглянула на босые, широко расставленные ступни.

— Траву собираю.

— Зачем?

Ой, ну ему-то какая разница?

— Заваривать буду. И пить, — хмуро оповестила она голые ноги варвара.

— Для чего?

— Не для, а от. От детей.

Повисшее молчание не сулило ничего хорошего. Иллин рискнула взглянуть на возвышающегося над ней мужчину и тут же постаралась сжаться до размеров перепелиного яйца. Варвар был в бешенстве!

— Ты р-р-решила убить моего р-р-ребенка?!

— Не убить! Эт-этот сбор не убивает! Только забеременеть н-не дает и все!

Ее трясло так, что зубы клацали друг о друга, откусывая окончания слов. Варвар присел рядом, а она попятилась в кусты. Но далеко сбежать не получилось. Мужчина ухватил ее за плечи.

— Давай-ка кое-что проясним, девочка, — его голос по-прежнему звучал напряженно, но оборотень хотя бы больше не рычал, — ты моя пара, понимаешь?

Иллин судорожно закивала.

— А знаешь, чего оборотень больше всего желает от своей пары?

— Б-безотказности в постели?

Варвар хмыкнул. Рывком развернул ее и прижал к себе. Теперь Иллин всей спиной ощущала широкую, тяжело вздымающуюся грудь, а волосы на макушке шевелило горячее мужское дыхание.

— Хорошее предположение. Но не совсем верное. Больше всего любой оборотень желает, чтобы его самка, — сильные пальцы осторожно разжали ее ладонь, — как можно скорее, — прилипшие к коже листики и травинки были безжалостно сброшены на землю, — оказалась беременна, — последние слова он выдохнул ей в самое ухо. Отвердевший член варвара под задницей красноречиво намекал на его желание заняться детовоспроизводством прямо сейчас.

— Поэтому даже думать не смей о всяких глупостях, — продолжил он строгим тоном, — и больше не пытайся собрать этой дряни. Никогда.

Иллин ошарашено смотрела на большую руку, нежно поглаживающую ее живот.

— Я беременна? — не своим голосом пискнула она.

— Пока нет. Но мой волк это сразу учует. Так что не вздумай дурить.

Иллин даже пошатнулась, когда варвар поднялся и поставил ее на ноги. Облегчение было невероятным. Оборотень же наоборот, отчего то помрачнел. Развернулся к ней задом и сухо обронил.

— Пойдем, недалеко есть ручей.

— Вдвоем? — глупо переспросила она. Взгляд почему-то моментально прилип к его аппетитным, поджарым ягодицам, которые вдруг вызвали в ней острое желание сжать их в ладонях как можно крепче. А потом исполосовать ногтями мускулистую спину и широкие плечи, уткнуться носом в мощную шею и укусить, оставляя на коже отпечатки своих зубов… Иллин несколько раз моргнула. Где там ручей? Ей нужно срочно охладиться!

Мужчина посмотрел в ее сторону и соизволил криво ухмыльнуться. Жар бросился в лицо. Обожгло даже шею. Иллин поспешила опустить взгляд к долу. Подумаешь, посмотрела немножко. Ей и не стыдно. Почти.

— Кажется, ты не так уж и против совместной помывки, — ехидно бросил он.

Вот же… коврик самоуверенный! В сердце поднялась буря протеста, но Иллин прикусила язык. Она будет послушной. Пока.

Захватив сумку и кроликов, варвар кивнул головой, указывая направление. Она побрела вперед. В двух десятках футов от них действительно обнаружился ручей. Тонкая струйка воды била из-под двух навалившихся друг на друга валунов.

— Мойся.

Какое щедрое предложение!

— Можно одной?

— Нет.

Что ж, попытаться стоило. Сцепив зубы, Иллин отвернулась и принялась раздеваться. Главное, представить, что она тут одна. А в нескольких шагах шуршит какой-нибудь зверек. Маленький такой, пушистый… Примерно пяти футов в холке, с огромными клыками и дружелюбными, багровым глазками.

Закусив уже зажившую губу, Иллин пригоршнями черпала холодную воду, ладонями оттирая кожу от пота. На скорую руку приведя себя в порядок, она с удовольствием закуталась в теплые одежды. Штаны пришлось натягивать на голое тело. Одеть промокшее белье было выше ее сил. Когда Иллин повернулась, варвар нашелся там же где и был. Уже полуодетый мужчина сосредоточенно потрошил будущий ужин. Рядом лежал разложенный мехом к верху плащ.

Иллин не смогла удержаться. Взгляд прилип к темно-серому великолепию, но ни одного пятна, свидетельства бурной ночи, обнаружить не удалось. Слухи не врали — мех ширшола очищался на раз.

А вот ее белье все-таки нуждалось в стирке. Дождавшись, пока варвар закончит возиться с кроликами, она сунула хлопковую ткань прямиком в еле видную заводь. Тщательно прополоскала и отжала воду, придирчиво следя за чистотой капель. Аккуратно сложив белье, Иллин повернулась к мужчине. Злой взгляд почерневших глаз пригвоздил ее к месту. Варвар смотрел на нее так, словно намочив несчастное исподнее, она совершила невиданное, возмутительное святотатство. Поспешно спрятав руки за спину, Иллин опустила голову. И без того натянутые нервы зазвенели от напряжения. Недовольство мужчины грозило ей самым ценным — свободой. И прав на ошибку было ничтожно мало. Презрительно хмыкнув, оборотень направился обратно.

Отчаянно пытаясь понять — в чем причина ее промаха, Иллин почти бежала следом, по пути уворачиваясь от летящих в лицо веток. В этот раз мужчина даже не пытался придержать их рукой.

На полянку она вывалилась взлохмаченная и слегка поцарапанная. Оборотень разводил костер. Искры снопами вылетали из-под огнива, и трут уже дымил, но варвар продолжал методично и нажимом бить кресалом по кремню. Иллин села в сторонушке. Боги, какой же он нервный! Если так пойдет и дальше, то плакала ее авантюра горькими слезами. Вот как его сейчас уговаривать?

"Ты знаешь, как" — хихикнул в голове воркующий голосок. Иллин заерзала. Да уж, Габи с его недовольством справилась бы без проблем. Еще и на отличное настроение бы наработала.

Воображение услужливо подкинуло откровенную картинку. Эйнар и Габриэль. Обнаженные. Он двигается, удерживая стройную ножку прелестницы под коленом, а она вычерчивает розовыми коготками знаки принадлежности на мускулистых плечах… А те, из борделя мадам Клариссы. Сколько восхищенных вздохов! Может он и по двое к себе приглашал, а то и троих имел сразу? А в его доме, целый гарем может тоже?! Пальцы сжались в кулаки. Иллин с яростью взглянула в сторону окровавленной кроличьей тушки. Схватить бы ее за лапки и двинуть, как следует, по вечно хмурой, наглой роже! Трахал бы девок в борделе, так нет же! Приперся к ним! Кобель блохастый, псина паршивая, тварь мохн…

— Хватит!

Злое рявканье взбешенного оборотня вывело из ступора. Иллин затрясла головой. Боги, что на нее нашло?!

— Я ничего не…

Мужчина подскочил к ней. Челюсть клацнула, когда ее, словно котенка за шкирку вздернули вверх. Ухватив в горсть несчастную косу, варвар впился в лицо Иллин полыхающими багровыми глазищами.

— Твои эмоции утомляют, — процедил он. Сухие губы дернулись, обнажая кончики клыков, — Или ты успокаиваешься или я сейчас же оттрахаю тебя так, что все, о чем ты будешь думать — это закрыть свои глазки и поспать хотя бы секунду.

Пальцы разжались и мужчина отошел в костру. Склонился к жарящемуся на прутиках мясу.

А она осталась стоять, ошеломленно рассматривая бугрившуюся мускулами спину. Да что на нее нашло? Что за беспричинная вспышка… ревности? Нет! Иллин потерла зудящий от грубой хватки затылок. Нет не ревности. Просто недовольства.

— Эмоции? — эхом отозвалась она.

Спина напряглась. Но варвар к ней не повернулся.

— Ты моя пара, — кинжал словил отблеск костра и мужчина закинул пробный кусочек мяса в рот, — наша связь дает мне возможность улавливать твои эмоции.

Вот так новость! Иллин почувствовала, как слабеют колени. Если он сможет понять, для чего ей на самом деле нужно в столицу — все пропало!

— Ты нервничаешь, — будто в насмешку припечатал он.

Радужные крылышки надежды подломились. Но Иллин постаралась взбодриться. Широким кругом обошла сидящего у костра мужчину и устроилась напротив.

— Да! Нервничаю. Ты оборотень! Увел меня из дома, тащишь непонятно куда и для каких целей. Еще и мысли читать умеешь!

— Эмоции, — сухо поправил варвар, — и не читать, а лишь улавливать их часть.

Чуть-чуть, но она выдохнула. Эмоции можно скрыть. Или заглушить другими, более яркими. В общем — что-нибудь да придумать. Главное, как правильно заметил варвар — держать себя в руках.

— И если ты считала тот бордель своим домом, — продолжил мужчина, — то мое логово полюбишь сразу, как его увидишь. Там никто не посмеет тобой помыкать.

— Никто кроме тебя или твоей женщины, — фраза прозвучала не так равнодушно, как ей хотелось бы, но оборотень внезапно ухмыльнулся.

— Ревнуешь?

Иллин независимо фыркнула, только вот глаза так и бегали из стороны в сторону.

— Не волнуйся, Маленькая, — глубокий голос сделался чувственным, тягучим, как патока, — Между нами не встанет никто…

Иллин задышала чаще. Эти хриплые перекаты и рычание… Боги, почему она на них так реагирует? И от его понимающей полуулыбки так и хочется зарыться в землю. Прекратив мучить ее испытывающим взглядом, мужчина потянулся к мясу и, сняв с костра несколько прутиков, передал ей. Ноздрей коснулся сумасшедший аромат еды. Затихший от всех переживаний желудок встрепенулся и заголосил на всю полянку. Моментально позабыв обо всем на свете, Иллин жадно схватила угощение и принялась уплетать за обе щеки. Обжигаясь и торопливо кусая хрустящую корочку, жадно посматривала на остальные кусочки. Вот бы хлеба, хоть крошечку. И сыр бы кстати пришелся. Но и так хорошо! Даже очень.

Не успела она покончить с одним куском, как ей предложили еще. Отказываться она не стала. Шутка ли, почти сутки без нормальной пищи! Умяв четыре кусочка, Иллин притормозила. Пятую порцию обгладывала уже неторопливо и со вкусом. Кролики были молоденькие и мясо просто таяло во рту.

Ну, есть то, она ела. А вот Эйнар выглядел так, словно все мясо оказалось в животе у него. Плечи расслабились, вечная складка между бровями разгладилась, да и глаза посветлели, приобретая невероятный, янтарно-карий оттенок.

— Вкусно? — поинтересовался он.

Иллин шумно выдохнула, прикрывая глаза. Сытая слабость гуляла в теле, мягко гнула к земле, навевая соблазнительные мысли об отдыхе.

— Попей, — ей заботливо подпихнули небольшой кожаный бурдючок. С хлопком выдернув пробку, она приложилась к деревянному горлышку. Родниковая вода была слаще любого сока.

Утолив жажду, Иллин беспокойно взглянула в сторону остатков пиршества. И это она съела столько?! А как же он? Проследив за ее взглядом, Эйнар ответил.

— Я поохотился в лесу.

Ну да, он же волк. А что, очень экономно! Ей же больше утром достанется. А мужчина тем временем продолжил.

— Знаю, что наше воссоединение было для тебя быстрым…

Быстрым?! О, это еще слабо сказано!

— … но у оборотней это нормально.

— Я не оборотень! — вырвалось у нее. Варвар опять напрягся.

— Ни время, ни место не располагало к беседам

Старательно разжигая в себе чувство обреченности и обиды, Иллин сникла, всем своим видом показывая, насколько глупо звучат его слова.

— Вот как, — губы дрогнули в кривой усмешке, — Не располагало, стало быть. А вот для постели и время, и место нашлось…

— Зверь больше не мог ждать, — рыкнул оборотень, — я и так слишком долго его сдерживал.

О, как чесался язык напомнить, где и как он сдерживал своего зверя. Обида на, в прямом смысле, кобелиное нутро оборотня перестала быть наигранной. Иллин вцепилась в мясо, давая себе несколько секунд на успокоение. Тонкая косточка хрустнула и острый обломок уколол десну. Физическая боль отрезвила.

— Ты мог бы хоть немного проявит внимания! Возможно, оборотни и поступают, эм… подобным образом, но люди ведут себя по-другому!

Густые брови насмешливо изогнулись.

— Да неужели?

— Не все, — тут же поправилась она, — но большинство девушек и женщин сначала принимают ухаживания, а уж потом, ну… все остальное.

Оборотень повел плечами. Иллин поспешила отвести взгляд. Вид лениво перекатывающихся мускул почему-то сбивал с толку.

— И чего же ты хочешь, — в его голосе сквозила едва заметная насмешка, — цветов?

Пальцы с силой вцепились в остывший кусок мяса, и холодная капля сока медленно поползла вниз, оставляя за собой жирную дорожку. Она оглядела полянку, сосчитала до десяти и обратно, и только после этого решилась открыть рот.

— Хочу почтить своих родителей. Простится с ними, раз уж мне суждено покинуть свой край.

Иллин совсем не понравилось, как упрямо скрестились его руки на широкой груди.

— Я предлагал. Назад мы не пойдем.

— Да, предлагал навестить их могилы, но я не об этом! Главный Храм Феорита, объединивший всех трех Богов — там я хочу просить о поминальной службе.

— Нет.

Иллин отвернулась к расплывающемуся перед глазами костру. Дышать было так больно, словно ей под ребра засадили нож.

— Шаманки клана помолятся о твоих родителях. Я попрошу лично.

— Молится об отце с матерью в чужом святилище, на чужой земле. Нет, лучше не молится вовсе, — прошептала она.

Мужчина встал и, захватив нож, направился в сторону деревьев

— Привыкни к мысли, что отныне твоя родина — Айсвинд, — бросил он, не оборачиваясь.

Иллин покачала головой.

— Никогда. Пусть я буду далеко отсюда, но мое сердце останется тут. И я всегда буду стремиться вернуться обратно. Чего бы мне это не стоило.

Варвар ничего не ответил. Молча растворился между темными стволам, оставив ее медленно подыхать под тяжестью рухнувших надежд.

Ночь давно баюкала в своих объятьях застывший лес, а Эйнар так и сидел у потухшего костра, не решаясь встать и лечь рядом с девушкой. Неудовлетворенность и раздражение, верные его спутники на протяжении нескольких дней, напрочь лишали сна, не давая разуму и телу спасительного отдыха.

Волк внутри жалобно поскуливал, чувствуя, как с каждой минутой слабеет их связь. Еще день назад Эйнар не поверил бы, но сейчас в серьез опасался полного ее разрыва. Кто знает, на что способна человечка? Вдруг, кроме возможности родить многочисленное потомство, людская женщина может освободиться от метки? К несчастью, его народ мало имел дела с людьми. Кланы в основном вели замкнутый образ жизни. Торговля велась неохотно, а попытки жадных соседей присвоить чужие земли захлебывались кровью. Оборотни не брали в плен и не оставляли свидетелей. Никого, кроме Айлы. Да, в тот раз война принесла им не только смерть. Поначалу большинство, мягко говоря, с прохладой относилось к нечаянной гостье-пленнице. Терпели лишь ради своего соплеменника. Но когда у человечки родился сначала один щенок, а вслед за ним другой… Первыми засуетились шаманки. Мягко намекнули главам, что у людей все-таки есть кое-что весьма ценное для оборотней. Но никто не поверил, мало ли совпадений может быть? Пока сказанное мудрыми женщинами не подтвердилось появлением Глории. И опять все произошло вроде бы случайно, но второй подсказки хватило, чтобы заставить вождей вновь собраться вместе. Слишком заманчива была надежда на возрождение медленно хиреющих кланов.

Он был из числа тех, что поддержали решение променять защиту лесов на шанс сделать оборотней сильнее. Им давно было пора заявить о себе, а не прятать морду под лапой!

Эйнар бесшумно вскочил на ноги и направился прямиком к девушке. Подошел вплотную и наклонился, пристально разглядывая торчащий из-под накидки носик. Иллин завернулась в его плащ по самую макушку. Эйнар хмыкнул. Мех ширшола согревал его самочку лучше любого, самого толстого одеяла. Невесомый и легкий, он не только защищал от холода, но и был мягче пуховых перин. И тот лапник, что Эйнар нарубил, обустраивая спальное место, был скорее для красоты.

Девушка пошевелилась и перевернулась на спину, подставляя сонное личико лунному свету. Припухшие ото сна губки сложились в легкую улыбку. И этого было более чем достаточно, чтобы кровь вскипела в венах, бурным потоком устремляясь к паху.

Молоденькая хвоя защекотала обнаженную кожу бока и спины. Устроившись удобнее, Эйнар подгреб Маленькую ближе. Теплый носик послушно ткнулся ему в грудь. Девушка зашевелилась, и полы плаща разошлись в стороны. Воспользовавшись полученной свободой, Маленькая тут же забросила ножку на его бедро. Волк победно зарычал. Этот собственнический жест пришелся по вкусу и зверю и мужчине.

Не раздумывая ни секунды, он скользнул рукой под выбившуюся рубашку. Протяжный вздох и девушка чуть выгнулась, принимая невесомую ласку.

— Вот так, Маленькая, — шептал Эйнар, наслаждаясь бархатной нежностью ее кожи, — Будь послушной девочкой, не сопротивляйся мне.

Ее покорность и сонная мягкость возбуждали сильнее, чем самые жаркие ласки страстных волчиц. Все недовольство и раздражение ее упрямством превратились в пыль, стоило восхитительным губам приоткрыться в ожидании поцелуя.

Одежда испарилась с их тел. Он скользил ладонями по стройной фигуре, трепетно оглаживая каждый изгиб и выпуклость. Маленькая приоткрыла глаза и сонно огляделась.

— Эйнар? — еле слышно шепнула она.

Вместо ответа он запечатал ее ротик поцелуем. Глубоким, сочным. Застонав ему в губы, девочка охотно подхватила любовную игру языков. Сонные грезы еще туманили ее разум, обнажая истинные желания сердца.

Он ласкал свою пару, восхищенно наблюдая с какой отзывчивостью она тянется вслед за его ладонями и как требовательно ловит губами его губы, жадно вымаливая новых поцелуев. Зверь внутри нетерпеливо скалился, подстегивал отринуть прочь ненужную медлительность и взять самку так, как подобает альфе, жестко, быстро, подчиняя и поглощая собой.

О, как он хотел этого! До пляшущих огней перед глазами, до тянущей боли в паху. Перевернуть на животик, задрать бедра вверх и одним толчком погрузится в невыносимо тесную, истекающую тягучим соком плоть. Вырвать из ее горла не тихий стон, а громкий, полный наслаждения крик.

Но от того лишь нежнее становились его ласки. Еще осторожней Эйнар скользил губами по благоухающей желанием коже. Мышцы сводило от изматывающей потребности скорее взять свою женщину, а сердце пело от счастья — ей было так хорошо! Никаких барьеров, никаких ссор или недомолвок, только он и она, под тонким, нежным светом яркой луны.

Пальцы нырнули в истекающее влагой лоно и Маленькая выгнулась, бесстыдно раскрываясь навстречу. Каждое дразнящее движение было отмечено ее тихими, умоляющими стонами.

Склонив голову, он припал губами к тугой вершинке соска. Маленькая вздрогнула. Судорожно охнув, запустила пальчики в волосы, сжимая их до приятно-острой боли.

— Эйнар…

Зверь пришел в неистовство. Одним тихим словом девочка вдребезги разбила его добровольные оковы. Пальцы исчезли, из последних сил сдерживая себя, Эйнар навалился сверху и двинул бедрами, проникая в тесную, распаленную его ласками плоть. Протяжный вскрик взметнулся в ночное небо. Судорога удовольствия выгнула стройное тело, и он почувствовал быстрые и частые сокращения тугих мышц вокруг члена. Маленькая кончила, стоило ему лишь войти.

Мир вокруг исчез за тягучей дымкой похоти и восторга. Движения в ее сжимающемся, пульсирующем лоне доводили до исступления. Долго выдержать он просто не мог. Вслед за криком тишину ночи наполнило глухое рычание. Еще несколько резких движений и Эйнар застыл, плотно прижимаясь бедрами между ослабевших ножек Маленькой.

Царившая тишина нарушалась лишь их быстрым дыханием. Девушка приходила в себя. Желание отступило и ее отзывчивость, еще мгновение сводившая с ума, исчезала, уступая место ненавистной отчужденности. Торопливо схватив ее лицо в ладони, Эйнар заглянул в холодеющие глаза.

— До Феорита десять дней пути, — прошептал он.

Темные бровки удивленно изогнулись, но Маленькая молчала.

— Если мы повернем обратно, то полнолуние ты встретишь со мной. Один на один.

Любопытство. Что ж, пока он был согласен и на это.

— Я не понимаю, — так же тихо отозвалась девочка.

— В полнолуние оборотнями правят инстинкты. Желания, которым невозможно сопротивляться. Бег в окружении собратьев, игра, охота, и…, — тут он нежно провел пальцем по припухшей губке, — потребность в своей самке.

Последнее слово привело девушку в замешательство

— Твой зверь будет хотеть меня?! Хотеть, как…, — тут она запнулась и испуганно распахнула глаза. В расширенных до предела зрачках дрожали звезды.

— Он всегда хочет, — усмехнулся Эйнар, крепче прижимая ее собственным весом, — мы хотим. Но я понял. Нет, тебе не стоит этого опасаться. Я буду с тобой только человеком. Ну, почти.

Маленькая икнула.

— Почти?

— Может немного когтей и клыков.

Вместо того, чтобы испугаться, девочка облегченно вздохнула. Глупышка еще слишком мало понимала и поэтому пришлось объяснить.

— В клане я бы просто оставил тебя под защитой старых волчиц. И провел это время с моей стаей. Наша связь, — тут он не мог не нахмуриться, — она слишком слаба. Нужно время чтобы она окрепла, но зверь не желает ждать. Он не успокоится всю ночь.

Кажется, Маленькая начала понимать. Глазки у нее стали круглыми, как у совенка.

— Всю ночь? Совсем-совсем всю?!

Эйнар рассмеялся. Скатился вбок и лег, подперев голову рукой.

— Совсем-совсем.

— И так каждое полнолуние?

— Нет. Пока связь не обретет силу. Или ты не понесешь от меня щенков.

Девочка так и подскочила. Улегшаяся, было, паника взметнулась в ее глазах с новой силой.

— Щенков?!

— Так мы называем детей, Маленькая, — хмыкнул он, любуясь лунными бликами на светлой коже, — оборотницы могут зачать, находясь в зверином обличье, и тогда у них есть выбор, как выносить приплод. Волчица родит волчонка, у женщины появится дитя, но ребенок сразу после рождения может сменить сущность, подстраиваясь под свою мать.

Девочка заметно расслабилась. Зябко повела плечами и поскорее забралась обратно в теплый мех. Пошарила вокруг рукой, пытаясь найти одежду. Эйнар незаметно отпихнул тряпки подальше. Пусть будет трудно, но спать он намерен чувствуя прикосновения бархатной кожи, а не грубой ткани. Обрывая бесполезные попытки поиска, он придвинулся ближе, устраивая руку на девичьем бедре. Из недр плаща сердито запыхтели, но Эйнар решил проигнорировать ее недовольство.

— И все равно я бы хотела попасть в храм, — после некоторого молчания отозвалась Маленькая, — ночь… Ночь я выдержу.

— Жесткий секс до утра, — напомнил он.

— Этим не испугаешь!

— Ты уже напугана.

Опять сопение. Он улавливал лишь отголоски ее эмоций, но и тех хватало, чтобы отметить — в маленьком сердечке царил полный раздрай. Но это ее упрямство. Куда уж без него…

— Мне нужно в храм. Пожалуйста.

Эйнар скрипнул зубами. Лучше честная ненависть, чем лживое подхалимство. Этого добра он нахлебался в императорском дворце до тошноты.

— Мы пойдем, — сухо отозвался он, — один день в Феорите и больше можешь не мечтать посетить эту землю вновь. Мой клан станет для тебя семьей, а мое логово домом. В котором я хочу видеть очень много щенков. Понимаешь?

На лице девушки промелькнула тень, но стараясь держать голос, она кивнула.

— Хорошо. Новый дом и… дети. Много. Да, обещаю.

Конечно, она была не согласна. Зверя не обманешь бессмысленными словами. Эйнар и не ждал покорности от своей упрямой самки. Но обещание прозвучало, и он его запомнил.

— Вот и славно, — буркнул в ответ, — а теперь двигай свою маленькую попку. Надоело лежать с края.

Удивительно, но возражений не последовало. Угревшись под его боком, девочка быстро уснула. Эйнар еще долго лежал, разбирая по словам их разговор. Идти в Феорит не было абсолютно никакого желания. Не то чтобы ему было тяжело или поджимало время, но доля сомнений в правильности своей уступки присутствовала. Чутье волка еще ни разу не подводило. Да и Маленькая что то подозрительно бурно среагировала как и на его отказ, так и на согласие. В конце концов он решил, что во время пребывания в городе не спустит с девочки глаз ни на секунду. Удовлетворившись этим решением, он погрузился в чуткую дрему.

Волк припал на передние лапы, давая знак, что они прибыли к месту стоянки. Иллин разжала сведенные от напряжения пальцы и кулем свалилась в высокую траву просеки. Оборотень тут же испарился среди деревьев. Раз, и она совершенно одна. Валяется на земле и разглядывает проплывающие в небе пушистые облака. Эти скачки… То еще испытание. Эйнар торопился. Дни путешествия были похожи один на другой как братья близнецы. Ранний подъем, быстрый перекус и бег по лесу с перерывами на краткий отдых. Вечером ужин и на боковую. Стандартный распорядок разбавлялся сексом.

Напрасно она рассчитывала, что варвар даст ей отдых перед полнолунием. Аппетиты мужчины росли вместе с прибывающей луной. Но самое ужасное — кажется, она начала входить во вкус! А как иначе объяснить то, что стоит оборотню скинуть рубаху и пройтись перед ней полуобнаженным, как она тут же пускала слюни, исподтишка разглядывая бугрящуюся мышцами спину, и сжимала ноги, желая скорее унять тот самый "зуд между ножек", о котором не раз толковала Габи. Вид мощного, невероятно притягательного мужского тела заставлял мозги испаряться, а уж когда варвар демонстрировал свою ужасающую физическую силу, Иллин и вовсе готова была тут же пасть к его ногам и принять так им любимую коленно-локтевую позицию.

К ее стыду кроме роскошной фигуры и нечеловеческой силы оборотень обладал и проницательным умом, подкрепленным потрясающим обонянием. И стоило ей бросить хоть чуть-чуть заинтересованный взгляд на своего пленителя, как хмурая складка между густых бровей пропадала, а тонкие губы изгибала порочная ухмылка.

Тяжело перевернувшись на живот, Иллин стукнула ладонью по земле и тихо застонала. Он специально провоцировал ее! Своим видом, поступками, взглядами! Мужчина без устали занимался откровенным соблазнением, и сил противиться ему было с каждым разом все меньше. Одни ночи чего стоили! Первым же утром в приказном тоне варвар объявил, что отныне спать они будут без одежды. Спорить она не решилась, опасаясь, что мужчина передумает на счет своего обещания. А ночью расплачивалась за свое молчаливое согласие. Заснуть, когда сзади прижималась обнаженная, мускулистая громадина оказалось… проблематично. Дровишек в огонь подбрасывал и сам плащ. Нежный мех ширшола при каждом вздохе ласкал кожу, ставшую вдруг невероятно чувствительной.

Через пол часа изысканной пытки Иллин готова была взвыть не хуже волчицы. Варвар обладал большей выдержкой. Пока она крутилась, стараясь выискать положение удобнее, мужчина просто лежал рядом. Почти на земле, ведь плаща бы не хватило на них двоих. Но это его не беспокоило, оборотень оказался на редкость морозоустойчив. Кожа мужчины всегда была приятно-горячей, словно его второй сущностью был не волк, а большая печка. В конце концов ее мучительное ерзанье закончилось жарким сексом и она старалась не вспоминать, кто из них первый потянулся к другому в поисках ласки.

В щеку ткнулся холодный, мокрый нос. Вздохнув, Иллин уселась и хмуро оглядела мохнатое чудовище. Волк ответил ей плотоядным взглядом. Полнолуние должно было состояться сегодня и чем меньше оставалось времени, тем сильнее тряслись поджилки. Ей даже представлять не хотелось, на какие подвиги способен ослепленный похотью оборотень. Но отступать было поздно.

Волк ухватил ее за рукав и потянул за собой. Она нехотя встала и потянулась, разминая затекшее тело. Нетерпеливое "ур-р-р" было подкреплено мягким толчком в бедро.

— Да-да, иду…

Ну что еще ему понадобилось? Лежала себе спокойно, никого не трогала. Старалась не думать, что завтра, возможно, придется перевязывать ноги ремнем, что бы хоть как-то собрать их вместе. Так нет же, поднял, тянет куда-то, урчит на весь лес, мордой своей наглой тол…

Иллин замерла. Картина, развернувшаяся перед ней, была такой… такой… Да у нее и пол слова не находилось, чтобы описать открывшуюся глазам красоту! Плотный ряд деревьев обнимал продолговатую поляну, сплошь усеянную цветами! Ромашки, дикие астры, колокольчики… Они росли так густо, что земля казалась устлана пестрым, шелковым покрывалом, щедро сбрызнутым изумрудными пятнами листьев. Еще не спрятавшееся за деревьями солнце ласкало нежные лепестки, одаривая их последним теплом уходящего лета.

Легкий толчок в спину и ее ноги обнимает красочная, густая масса. Восхищенная Иллин обернулась к волку, но за спиной было пусто.

Слегка раздосадованная его внезапным исчезновением, она прошла несколько шагов вперед. Стараясь не сильно мять окружающее великолепие, Иллин опустилась на землю и глубоко вдохнула дурманящий аромат. Перед глазами мелькнули картинки счастливого, беззаботного детства в их уютном домике на берегу мелководной лесной речки без названия. Пальцы тотчас зачесались от желания поскорее набрать душистую охапку. Пучок длинных, зеленых стебельков сам собой очутился в ладони. Несколько плавных, выверенных до ювелирной точности движений и на свет появился кончик будущего венка. Иллин потянула руку за новой добычей.

Плотно складывая венчики, она выплетала пушистое, разноцветное украшение. Нежные лепестки ласкали пальцы, а упругие стебли сплетались в тугой темно-зеленый жгут. Перевязав хвостик травинкой, Иллин водрузила получившуюся красоту на голову. В груди, прямо как на этом лугу, порхала стайка разноцветных бабочек. Чистый воздух будоражил кровь, делая ноги непоседливыми, а тело легким и подвижным.

По щеке мазнуло что-то мягкое, и венок исчез.

— Ах ты, ворюга! — Иллин сердито округлила глаза, но улыбка не желала покидать губ.

Довольный волк весело фыркнул. Венок в его пасти качнулся из стороны в сторону, но острые клыки лишь слегка удерживали цветы, не причиняя им ни малейшего вреда.

— Обслюнявишь — будешь должен новый, — шутливо пригрозила Иллин. В ответ к ней повернулись пушистым задом и игриво покрутили хвостом. Как заправская хищница, она бросилась вперед, но серебристо-серый мех скользнул между пальцев, оставляя в руках один воздух. Отскочив на каких-нибудь полфута в сторону, волк победно зарычал, приплясывая на месте.

Зрелище было настолько уморительным, что Иллин не выдержала и прыснула со смеху. Отсмеявшись, вновь попыталась схватить мелькающий перед носом венок. И опять мимо!

Проворный зверь зубастой белкой скакал вокруг, не подпуская к себе ближе, чем на пол ладони. Хитрющие глаза азартно блестели. Иллин ругалась, смеялась, топала ногами, но мохнатое чудовище корчило из себя дурочку и на уговоры совершенно не поддавалось.

И только загоняв ее до спертого дыхания, волк притормозил, позволив обхватить себя за шею. Пальцы утонули в густом сером подшерстке. Вытащив из черной пасти слегка помятый и обслюнявленный венок, Иллин коварно усмехнулась и… одела пожеванное сокровище прямо на лобастую голову.

Вместо благодарности за подарок, ее свалили на порядком измятую траву. Наверное, другой бы испугался. Острые клыки, лапы много толще ее рук, но она уже так привыкла к зверю, что беззастенчиво позволяла себе любые вольности. Схватившись за мягкие уши, Иллин с хохотом пыталась увернуться от фукающего черного носа.

За шуточной борьбой она пропустила тот миг, когда колкий волос широкой морды сменился горячими губами. Мир перед глазами кувыркнулся и принял нормальное положение. Ноги рефлекторно скрестились на мужских бедрах. Обнимая друг друга, они сидели на примятой траве.

Горячие ладони блуждали по спине и плечам, но Иллин не обращала на это внимания. Ее взгляд был прикован к мужскому лицу. Эйнар улыбался! Это была не ухмылка и не порочный, зазывающий изгиб тонких губ. Нет, его лицо было озарено самой настоящей, открытой, нежной улыбкой, и густой, гречишный мед темных глаз потеплел, становясь светлее и ярче.

Иллин потянулась вверх. Даже сейчас, чувствуя под собой крепкие, длинные ноги, ей приходилось приподымать голову, чтобы посмотреть в его лицо. Но разве это помеха, когда так хочется попробовать эту удивительную улыбку на вкус?

Медленный поцелуй осел на языке сладкой горечью цветочного сока. Осторожные, невесомые движения губ рождали в сердце что-то незнакомое, болезненно трепетное. И от этого щипало глаза. Ей совершенно не хотелось плакать, но слезы сами просились на волю.

Отстранившись, она взглянула на Эйнара и чуть не расплакалась на самом деле. Его улыбка никуда не пропала! Не стерлась поцелуем, не увяла от разгоревшейся похоти. Только посветлевшие глаза блестели еще ярче.

Робко улыбнувшись, Иллин подхватила упавший венок и вернула его на место. Голову мужчины вновь украсили цветы, а она, почему-то испугавшись своей вольности, торопливо опустила взгляд. Который тут же сам собой заметался по мужской груди и плечам.

Она часто видела Эйнара без одежды. И могла поклясться, что ни одна женщина не осталась бы равнодушна, глядя на его увитое мускулами тело. Но сейчас Иллин словно впервые открывала для себя каждый изгиб или выпуклость поджарого торса. Наслаждалась видом мощной шеи, четкими буграми широких плеч и литой гладкостью удивительно безволосой груди. Она-то думала, что варвары все поголовно заросшие по самые брови, но оказалось — ее представления об айсвиндцах лишь глупый вымысел, подпитанный сплетнями. Только широкая полоска темных волос шелковой дорожкой спускалась по слегка загорелой коже от пупка и вниз, прямиком к… Иллин зажмурилась и ткнулась носом в изгиб мужской шеи.

— Венок… к-хм, он тебе идет. Очень, — неловко пробормотала она, стараясь не слишком зацикливаться на том, как безумно вкусно пахнет его кожа. Аромат кедрового масла и свежесть предрассветного тумана будоражили обоняние. Теплая ладонь медленно провела по распущенным волосам.

— Его сплела мастерица, — глубокий голос бархатной нежностью обласкал сердце. Иллин прерывисто вздохнула и неожиданно произнесла.

— Спасибо. Это место — оно прекрасно. Столько цветов… — озорная мысль заставила хихикнуть и оторвать нос от привлекательной мужской шеи. — Вместо букетов оборотни дарят полянки?

Эйнар хохотнул.

— Волчицам нравятся мясные подарки. Желательно с серым, необычно теплым мехом, который так ценит и твой народ.

— Бедный ширшол, его используют вместо цветов.

— Не все, маленькая. Право охоты на эту зверушку еще надо заслужить.

Ей вспомнился роскошный плащ Эйнара и подбитые мехом сапоги. Сколько же раз ему позволено было выйти на охоту, если сам зверек едва ли был больше упитанной кошки? Не сразу же он добыл столько шкурок.

— Иллин.

Она встрепенулась. Эйнар смотрел на нее все так же нежно.

— Позволь мне обновить метку. Это поможет нам обоим, когда придет время.

— Укусишь? — охрипшим голосом прошептала она.

— Очень быстро и почти без боли. Свежий знак немного успокоит волка.

Ладно, она сейчас была согласна и на луну повыть, лишь бы немного облегчить свою участь. Иллин молча убрала спадающие волосы и подставила шею, желая поскорее закончить с пугающей процедурой.

Он не спешил. Легко очертил мозолистыми пальцами старый укус, обвел его языком. Иллин нетерпеливо заерзала. Моментально вспыхнувшее желание отпугнуло страх, и думала она уже совсем не о боли.

— Все опять не так, — тихо выдохнул мужчина ей в шею.

— Что не… Ой!

Резкий укус стал полной неожиданностью. Пока она пребывала в шоке, впиваясь пальцами в каменные мужские плечи, Эйнар бережно зализывал ранки. Закончив, он поднял голову и пояснил.

— Оборотни обмениваются метками во время спаривания.

Иллин закатила глаза.

— Спаривание, щенки, самка. Ну и словечки!

Эйнар засмеялся.

— Мы наполовину звери, маленькая. И на мой взгляд спариваться звучит гораздо лучше чем «трахаться».

Настала ее очередь хихикнуть.

— М-м-м, суровый ва… айсвиндец оказывается эстет?

— Разве это не было заметно сразу? — мужчина шутливо поиграл бровями и сложил губы трубочкой, поправляя сползший венок.

Тут уже Иллин рассмеялась в полный голос. Отхохотавшись, она улеглась на широкое плечо своего оборотня. Эйнар баюкал ее на груди, тихо гладил волосы, а она умиротворенно разглядывала цветущее поле. Страх и тревоги отступили, как отступает ночь перед восходящим солнцем, и впервые за долгое время на сердце было тепло и спокойно. Не важно, помог ли смех или просто она смирилась со своей судьбой, главное — что его нежные, но такие надежные объятья стали вдруг нужнее всего на свете, а молчание, царившее между ними, больше не казалось тяжелым. Иллин лениво рассматривала порхающих бабочек. Они садились на благоухающие венчики и взмывали вверх, кружили в пестром хороводе и опять ныряли вниз. Один цветок, второй, третий… Еще… Мир вокруг потускнел и погрузился в сонную дымку.

***

Волчий вой проник в сознание. Иллин недовольно поморщилась и перевернулась на живот. Сладко потянулась и замурчала от удовольствия. Умопомрачительный запах ее мужчины отозвался в теле волнующей истомой, а прикосновения нежного меха к обнаженным бедрам и ягодицам рождали в сердце нескромные желания. Соски мгновенно сделались твердыми, а между ног увлажнилось. Так, где там этот оборотень?

Иллин приоткрыла глаза, чтобы тут же рывком перевернуться на спину и сесть, прижимая к себе полу плаща. Было темно. Место их стоянки освещала лишь взошедшая луна и тусклый свет от небольшого, едва живого костерка. Рядом с ним на чистых листьях лежали какие-то ломти. Скорее всего — мясо. Иллин осмотрелась. Очевидно, Эйнар выбрал это место в качестве стоянки. Лежанка находилась под легким навесом, что создали корни дерева, согнувшегося от старости или по прихоти злой бури. Насколько же крепко она спала, раз не услышала, как мужчина обустраивает лежбище? Толстый слой лапника покрывал землю, создавая мягкую подложку. Но это ладно. Эйнар умудрился еще и раздеть ее! На обнаженном теле болталась лишь рубашка, еле-еле прикрывающая задницу. Блуждающий взгляд запнулся темное пятно в изголовье постели. Вид увядающих цветов, печально раскинувших головки на темной хвое, заставил сердце зайтись в приступе острой тоски. Стало зябко, и Иллин поскорее натянула плащ на плечи. Сказка закончилась. Испарилась с последними лучами теплого солнца, оставив ей пожухлый венок и нарастающий горной лавиной страх.

Вой хищника раздался ближе. Он шел за ней. Оглашал победными криками спящий лес, уверенный что его добыча смирно ждет своей участи. Не в силах терпеть нарастающую панику, Иллин вскочила на ноги. Нет! Она не сможет просто сидеть! Сумка с вещами никак не желала находиться. Плевать! На голые ступни, холодный ночной воздух и колкую землю. Не оглядываясь, она бросилась прочь.

Ее кошмар ожил. Иллин бежала по ночному лесу, падала, вскакивала на ноги и вновь неслась очертя голову в надежде найти хоть какое то укрытие от взбесившегося зверя. Грозное рычание за спиной лишь придавало скорости.

В очередной раз запнувшись, она полетела на землю. Не успела встать на четвереньки, как сверху ее придавило тяжелое, мохнатое тело. Око уха громко щелкнули клыки. Лапы давили на плечи, вспарывая когтями тонкую ткань рубахи.

— Эйнар! — в ужасе закричала она.

Нет! Он же говорил, что не будет зверем! Все что угодно только не это! Лучше тысяча полнолуний! Лучше… лучше смерть! Но только не так!

Волк топтался сзади, вылизывал шею, а Иллин, застыв от ужаса, вжималась в холодную землю, умоляя всех Богов избавить ее от позора. Шершавый язык исчез и вместо него кожи коснулось что-то мягкое и горячее. Скованные паникой мышцы конвульсивно дернулись и ослабели до состояния желе. Ее целовал мужчина.

Она еще чувствовала острые когти на оголенной коже, но трясущиеся плечи сжимали человеческие пальцы. Каменный член варвара терся в ложбинке ягодиц, а сильные бедра настойчиво вклинивались между ее ног.

Иллин протяжно выдохнула. Головокружение и ужасающая слабость накатывали волнами, вызывая бурю в пустом желудке. Глядя в никуда, она лишь морщилась, когда оборотень слишком сильно мял ее тело. Над ухом раздалось рычание, в котором с трудом угадывалась человеческая речь.

— Догнал… моя!

Рывок и ее задница торчит вверх. Треск порванной ткани показался оглушающе громким. Разорванная напополам рубашка мягко накрыла землю. Иллин постаралась расслабиться, но все равно вскрикнула, когда вместо грубого вторжения ее лона коснулся нежный поцелуй. Мокрый язык проник внутрь, лаская и увлажняя сухую плоть. И огромные руки больше не причиняли боль, мужчина гладил ее тягуче медленно, особенно уделяя внимания груди.

И она сразу же успокоилась. Эйнар давал ей время. Старался сдержаться в ущерб собственным желаниям взять ее здесь и сейчас. Жгучая благодарность и доверие усмирили страх и прогнали все глупые мысли прочь. Ощущение бескорыстной заботы разожгло внутренний огонь быстрее любых ласк. И как в тот, самый первый раз, ее стон ознаменовал начало безумной ночи.

Солнечные лучи настырно пытались пробраться под зажмуренные веки, но Иллин терпела, опасаясь даже на волос приоткрыть глаза. Мочевой пузырь был категорически не согласен с ее решением, но если выбирать между позором и шансом вновь оказаться под варваром, она без промедления была согласна на первое. Как бы ей не хотелось обратного, но прошедшая ночь запомнилась от и до. Спасительная отключка накрыла сознание лишь ближе к утру, но до этого времени оборотень вытрахал ее вдоль и поперек. Наемники, пользовавшие Габи, и рядом не стояли. Член варвара за ночь покинул ее тело едва ли на несколько мгновений. Вначале для того, чтобы мужчина вернулся с ней на приготовленную постилку, а потом чтобы периодически кончать на ее спину или живот или грудь… В общем — куда попадет. И каждая белесая капля была размазана с таким остервенением, словно оборотень хотел покрыть семенем все, вплоть до последнего кусочка ее кожи. Даже в краткие мгновения отдыха, которые Иллин проводила на широкой груди, мужчина все равно находился в ней. Чувствуя себя бабочкой насаженной на булавку, ошалевшая от его напора она, только и могла, что пытаться хоть немного прийти в себя. И только успевала перевести дыхание, как бедра мужчины приходили в движение.

Оборотень нисколько не лгал, обещая жесткий секс до утра. Иллин оставалось тихо радоваться, что Эйнар нашел в себе силы разжечь в ней желание. Его слюна и несколько собственных оргазмов очень помогли, и начало прошло можно сказать прекрасно. Потом восторг пошел на спад, а в конце озабоченный оборотень вообще переключился на ее задницу, чему Иллин была неожиданно рада. И пусть вошедший в раж мужчина не особенно щадил ее чувства, но такая смена не доставила дискомфорта и воспринялась как отдых. Эйнар догадался сначала растянуть ее пальцами, а не взять с наскока.

Солнце заслонила чья-то тень. Иллин затаила дыхание. Бедра сами по себе сжались, усиливая неприятные ощущения.

— Маленькая…

Мужчина присел рядом. Первым порывом было дернуться в сторону, но все, на что ее хватило, вяло вздрогнуть. Иллин чуть-чуть приоткрыла глаз и посмотрела на, как всегда, обнаженный торс. Перевести взгляд выше просто не было сил.

— А ну-ка…

Играючи мужчина приподнял и облокотил ее лишенное костей тело на себя.

— Выпей.

В губы ткнулась деревянная горловина походной фляжки. Она сделала глоток, второй и, вцепившись в мягкий кожаный мешочек, жадно присосалась к угощению. Как он умудрился приготовить ягодный морс, Иллин интересовало в последнюю очередь. Все ее внимание сейчас было сосредоточено на кисло-сладкой, воистину живительной влаге. Поэтому когда Эйнар рискнул потянуть фляжку в сторону, она натуральным образом зарычала.

— Хватит, Маленькая, хватит. Оставь немного на потом. Я сделаю еще, если понадобится.

Понадобится! Еще как понадобится! Три, нет, четыре фляжки! А это что — мясо? Мясо!

— Дай! Дай!

Ее сип больше был похож на лепет, да и вела она себя как годовалый ребенок. Осталось только промочить бесценный плащ и будет полный набор. И опозорилась, и вещь испортила, и говорить, как следует, не научилась. Стыд стал хорошим противовесом голоду. Пытаясь выглядеть хоть сколь-нибудь достойно и не захлебнутся при этом слюной, она жевала мягкие истекающие жиром кусочки и пристально поглядывала на ближайшие кусты.

Эйнар в это время изображал из себя большое кресло. Уютное, молчаливое и неподвижное. В одной руке прутик с ломтиками мяса, вторая крепко удерживает ее под грудью. Идиллия продолжалась до тех пор, пока Иллин не засобиралась встать.

— Куда?

Невнятное мычание за аргумент не сошло. Но суть Эйнар уловил. Мужчина встал и вместе с ней целеустремленно направился к приметным кустикам. Ее возмущенный писк был благополучно проигнорирован.

— Давай, маленькая, я помогу.

Голос прорезался и окреп в мгновение ока:

— Нет! Я… Я сама! Честно, сама!

Иллин сложила руки в умоляющем жесте. Слишком уж решительно и сосредоточенно выглядел оборотень.

— Хватит упрямиться, — пробурчал мужчина, пытаясь усадить ее на корточки, — чего я там не видел.

Это он серьезно?! От возмущения даже в туалет перехотелось.

— Эйнар, — попыталась воззвать к его совести Иллин, — будь чел… к-хм, будь любезен! Я справлюсь. Правда!

Мужчина резко отстранился. От неожиданности она пошатнулась, но все же смогла усидеть на месте, а не завалится на бок. Хмуро оглядев ее с ног до головы, оборотень скрылся из вида. Ну надо же — обиделся. Как будто она ему перед алтарем отказала, а не попросила уединения в столь деликатный момент.

Кое-как справившись и умудрившись не запутаться в ворохе меха, Иллин попыталась подняться. Несколько неверных шагов, и ее повело в сторону. Встретиться носом с землей ей не дали крепкие мужские руки. Краем уха прислушиваясь к сердитому бухтению про несговорчивых и не к месту стыдливых девиц, Иллин блаженно улыбалась, уткнувшись носом в теплое плечо оборотня. Его запах, м-м-м… Какой же вкусный! Сверху послышался прерывистый вздох.

— Маленькая, не дразни.

Иллин ойкнула и отстранилась. Так самозабвенно тереться о мужское плечо, что это на нее нашло? Заниматься самокопанием не дали. Эйнар сгрузил ее на лежанку и устроился рядом.

— Сегодня отдохнем, — объявил он, — ты слишком слаба.

Иллин фыркнула. Еще бы, после такой то ночи! Широкая ладонь легла на ее голову и осторожно прижала к мерно вздымающейся груди.

— Напрасно я согласился, — задумчиво произнес Эйнар, перебирая ее растрепанные волосы, — волк был слишком требователен и бесконтролен. Я мог навредить.

— Но не навредил, — вздохнула она, и кое-как высвободив руки из теплого меха, перехватила мужчину за талию, прижимаясь тесней. Так-то лучше.

— Не навредил. Но больше рисковать не хочу. Поэтому мы как можно скорее покинем Феорит и отправимся домой.

Эти слова ушатом ледяной воды окатили тело. Столица! Точно, они же идут в столицу! Чтобы… Иллин задрожала. Чтобы она попыталась сбежать. Как она могла забыть об этом? Забыть обо всем, что с ней произошло? О встрече с Эйнаром, о первой их ночи, о Йозефе… Судорожно сглотнув, она попыталась вспомнить лицо возлюбленного. Или нет? Как можно за такой короткий срок позабыть того, кто бередил сердце больше года? И почему сейчас воспоминания о нем сливаются в одно большое и тусклое пятно? Которое так и хочется навсегда вычеркнуть из памяти.

— Иллин!

Взгляд сфокусировался на оборотне. Она больше не лежала на его груди. Схватив ее за плечи, мужчина пристально вглядывался в ее глаза. Иллин поспешила опустить голову. Нет, она себя не выдаст. Для этого она вытерпела ночь с озверевшим оборотнем. Или не вытерпела? Виски сдавило стальным обручем. Спрятав пылающее лицо в ладонях, она кое-как выдавила.

— Голова разболелась.

— Иллин, — мягкий бархат его голоса сменился на ледяную сталь. Гордость и упрямство обрадованно подняли головы — противиться его приказам было в сотню раз легче, чем просьбам.

— Я хочу спать!

Почти отпихнув ее от себя, как что-то использованное и бесполезное, враз охолодевший оборотень вскочил и быстрым шагом направился куда-то в чащу. Кусая губы, Иллин свернулась калачиком, с головой зарываясь в складки плаща. Было плохо. Настолько, что хотелось орать в голос. Громко, долго, пока сорванное горло не вспыхнет огнем. Все ее, некогда четкие и ясные желания, оплыли, затерялись под ворохом новых, непонятных, но таких удивительно приятных чувств. Ей не должно было хотеться ласки варвара, нельзя было желать его близости, не физической — духовной! Это было так неправильно! Он ведь… он ей никто! Они знакомы меньше десятка дней! Да тот же Йозеф, Иллин точно помнила, в начале был хоть ею и замечен, но не настолько, чтобы потерять голову. Она любила — и могла сопротивляться влечению! А с Эйнаром… Почему она так бессильна? И от чего сейчас так гадко на душе?

От скачущих блохами мыслей голова раскалывалась все сильнее. Но Иллин лишь упрямо жмурила веки, надеясь, что рано или поздно сон придет, и облегчит ее участь. А утром… Не зря, должно быть говорят, что оно мудренее вечера. Утром ей полегчает. Обязано полегчать! А иначе… От ледяных мурашек крохотные волоски на шее стали дыбом. А иначе хватит ли у нее сил уйти?

Столица Империи Алтар. Богатая, блестящая, шумная и грязная. Однажды Эйнар заметил на одной из мощеных улочек лежащего человека в одежде из фальшивой, обманчиво богатой парчи. Пьянчужка мирно дрых в луже собственных испражнений и, похоже, был вполне доволен жизнью. Редкие прохожие брезгливо воротили нос, а стражи делали вид, что не замечают валяющееся под забором тело. Феорит напоминал Эйнару того пьяницу — сверху тонкий слой позолоты, а под ней грязь и вонь.

Почти все здесь было чуждо оборотням. Эйнар старался судить непредвзято, но чаще всего оказывалось, что сила и честь слов измерялась золотом, чувства — выгодой, а выживал тот, кто умел выгодно продать и предать.

Нет, оборотням тоже была знакома хитрость, но возводить ее в абсолют… Дворцовые интриги вызывали недоумение, а этикет раздражение. Впрочем, сам молодой Император оказался вполне неплох. Во всяком случае, он был менее воинственен, чем его отец и предпочитал сначала думать, а потом делать. И все же Эйнар был рад передать свой пост сменщику и убраться из шумного города. Чтобы через полмесяца опять вернутся сюда.

Эйнар искоса посмотрел на Маленькую. Девушка шла рядом. Острое плечико касалось его каждый раз, когда ей приходилось уклоняться от идущих на встречу людей иди огибать препятствия. Она была так близко. И так далеко. Едва пропасть между ними начала уменьшаться, как вновь все вернулось к тому, с чего началось. Нет, стало хуже! Ощутив от нее первый, робкий отклик, Эйнар был уже не согласен перебиваться обычной близостью. Она должна принадлежать ему вся! Но упрямая самка опять заартачилась! И он не мог понять, что привело девушку в такое состояние. А ее эмоции… Одна сплошная путаница!

Мышцы горла пульсировали, готовые сорваться на грозное рычание. Рявкнуть бы как следует на толкающихся вокруг людишек, разогнать, как мышей по углам, а девчонку перекинуть через плечо и унести прочь. Обратно на ту поляну, подальше от вони и городской суеты. Пусть опять плетет венки, играет с волком и весело смеется. И целует тоже… Сама! А потом снова заснет у него на груди. Доверчивая и такая сладкая — его маленькая, упрямая девочка.

Эйнар прибавил ходу. Горожане с возмущенными криками отскакивали в стороны, но он не обращал на них внимания. Чем скорее Иллин посетит храм, тем скорее они уберутся отсюда.

Их путь лежал на одну из площадей. Эйнар неплохо изучил город и знал, где находится нужный храм. Добраться до него не составляло труда, а вот пробиться внутрь… Он все же тихо выругался. Время посещения было крайне неудачным. Император, похоже, решил организовать очередной праздник. И что же отмечалось на этот раз? Помолвка внучатой племянницы его двоюродной тетушки или прибавление в семействе императорской своры? Седерик любил гульнуть на широкую ногу. Не менее чем раз в два месяца Феорит сотрясали вопли менестрелей и грохот праздничных салютов. Горожане прибывали в неописуемом восторге и, даже надравшись вусмерть, не забывали славить имя молодого Императора.

Мужчина бросил оценивающий взгляд по сторонам. Длинные гирлянды флагов трепетали на ветру пестрыми птицами. Зазывалы надрывали глотки, приглашая горожан насладиться самыми разнообразными развлечениями. Танцы полу одетых смуглянок из жаркой Чардаш, нового торгового союзника Империи, экзотические блюда, одним своим видом разжигающие голод даже в полном желудке, странные, часто нелепые игрища на ловкость, меткость или силу, уличные бои, где проливалась кровь не только животных, но и людей: жителям Феорита предлагалось все веселого время препровождения. Только плати.

Царивший вокруг шум и какофония запахов причиняли зверю дискомфорт. Эйнар остро чувствовал его ярость и раздражение, но не позволял инстинктам вырваться наружу. Они дойдут до храма, зайдут в храм, выйдут из храма и покинут Феорит. Несколько часов терпения это не слишком много. Девочка тоже была напряжена. Не вертела головой, разглядывая диковинки, а сосредоточенно плелась следом, и лишь изредка озиралась, словно удивляясь, где она и как сюда попала.

Людской поток постепенно уплотнялся. Они все ближе подходили к площади. Эйнар перехватил Маленькую под локоток и прижал к себе. Так надежнее. Девушка вздрогнула, словно от неожиданности и еще ниже опустила голову.

— Только один разговор со служителем, — напомнил он.

Иллин быстро кивнула. Но, несмотря на ее видимую покорность, внутреннее напряжение нисколько не уменьшалось. Людская масса впереди казалась ему болотом, в которое он добровольно лез всеми лапами. Идти наперекор собственной интуиции было невыносимо, но и отступать — поздно.

До резной арки храмовых ворот оставалось каких-нибудь два десятка шагов. Он отсчитывал про себя каждый и мысленно давал обещание, что как только уложит свою самку на мягкие шкуры в собственном логове, то стребует такую компенсацию за полученную нервотрёпку, что у Маленькой голова пойдет кругом.

Пятнадцать шагов, четырнадцать, тринадцать, две…

Живое море вокруг них пришло в движение. Только что горожане вяло толклись на площади, как вдруг послышались испуганные крики и людской поток хлынул назад, сметая все на своем пути.

— Лошади! Лошади! Понесли!

Резко толкнув девушку за спину, он загородил ее собой от несущихся на них людей. Причина вспыхнувшей паники нашлась быстро. Справа от них, совсем рядом с оградой, окружающей храм. Какой-то недоумок-аристократ решил, что идти пешком до ворот слишком не по-господски. И теперь валялся задницей в грязи, пока бестолковые стражи бегали вокруг перепуганного животного. Лошадь вставала на дыбы, била копытами воздух и пронзительно ржала, но бежать не пыталась. Людская толпа испугала сама себя. Да и хирс с ней, дорога к Храму очистилась, а это значит, что к служителю удастся попасть гораздо быстрее. Эйнар обернулся и… громкий, полный отчаянья рык сотряс площадь. За его спиной была пустота.

Иллин не понимала, что она тут делает. Зачем вообще тут находится… Она будто вернулась в прошлое. "Крыло дракона" ничем не отличалась от таверны Луи. Те же сальные взгляды захмелевших мужчин, звучные шлепки и пошлое хихиканье служанок, такая же убитая временем и обращением мебель. Вот только столы вместо грубых досок столешниц щеголяют посеревшими от стирок скатертями. Столица как ни как!

— …

— Простите, что? — она с трудом перевела взгляд на хозяина этого заведения. В отличии от Луи, господин Грэг был щупловат и совершенно лыс.

— Амулет Ютаи при вас? Нам, знаете ли, приличные девицы нужны.

Нам?! В каком смысле — нам? Иллин ошарашено глянула на флиртующих служанок и попятилась назад. Господин Грэг недовольно цыкнул.

— Я говорю о работницах для знатных домов! — его морщинистое лицо выражало крайнюю степень обиды. Уголки щелевидного рта сползли вниз, а блеклые глазки смотрели на нее с укором.

— Да-да. Конечно, — Иллин поспешил вытащить припрятанный за пазухой камешек. Цепочка была давно укорочена, и амулет выглядел так, словно его никогда не снимали.

Пока мужчина близоруко щурился, пристально разглядывая доказательства, Иллин опять уставилась на дверь.

Она ненавидела собственную слабость, но никак не могла заставить себя не ждать его появления. Зачем она убежала? Зачем сделала те несколько шагов назад, позволяя толпе увлечь ее прочь. Да как у нее вообще получилось скрыться от оборотня?! Он ведь… Он ведь был совсем рядом! Она слышала его зов! Громкий рык обезумевшего зверя… И она почти остановилась, почти обернулась, готовая броситься назад и согласная на любое наказание. Но ноги словно жили отдельной жизнью и несли ее прочь от площади, где остался мужчина. Ее мужчина! Каждую секунду Иллин ждала, что тяжелая, горячая ладонь схватит ее за плечо. Боялась этого и отчаянно желала. Нарочно старалась медлить и бесстрашно пересекала открытые участки улиц, и все же, каким-то чудом оказалась здесь. Перед этим неприятным, крючконосым человеком, что смотрел на нее словно на товар, который можно выгодно продать. О, как, оказывается, крепко она отвыкла от подобных взглядов. И от вони кислого пива и похлебки из порченого мяса.

— …

— Что?

— Барышня! Да что с вами такое! Пойдемте, говорю!

— К-куда?

Трактирщик запыхтел, словно чайник.

— Куда, куда! Работа нужна? Нет? Камешек проверить надо бы, да договор оформить! Тайя, посмотри!

К стойке подплыла одна из служанок. Иллин до крови прикусила щеку, не в силах оторвать взгляд от намечающегося под передником живота. Эйнар так хотел детей. Сколько раз как бы невзначай поглаживал ее живот, намекая на свое желание видеть ее вот такой же круглой, как эта служанка. Сначала она тихо радовалась, что беременность ей не грозит, но постепенно эта мысль стала отзываться в душе все нарастающей грустью. И, может, если бы она сейчас носила дитя от Эйнара, было бы не так больно думать о полученной свободе? Пока она в сотый раз прокручивала в голове и те же мысли, хозяин обогнул ее и кивнул вглубь помещения.

— Идем!

И она пошла. Чувствовала себя последней овцой, но послушно плелась за семенящим впереди мужчиной. Шаг, еще шаг. Позади хлопнула входная дверь. От радости сердце подпрыгнуло к горлу, и тут же стремительно рухнуло вниз, разбиваясь сотней осколков о жесткое разочарование. В трактир вошли двое праздных гуляк.

— Да идем же! Вот бестолковая!

Иллин с трудом отлепила взгляд от выхода. Господин Грэг нетерпеливо хмурился и раздраженно качал головой. Глубоко вздохнув, она нырнула в темный зев бокового коридора.

Уверенно следуя вперед, хозяин что-то бурчал, а Иллин невидящим взглядом смотрела перед собой. Она должна. Она справится. Она принадлежит лишь сама себе. Она…

— Пройдем!

Иллин растерянно моргнула. Уже пришли? Сердце глухо ухнуло. Распахнутая перед ней дверь казалась крышкой гроба, которую с самой заботливой улыбкой придерживал господин Грэг.

Нет, она все-таки не выдержала и обернулась. Отчаянный взгляд затерялся в полутьме коридора. Пусто.

— Девушка!

Настойчивый голос мужчины подтолкнул вперед. Пара робких шагов и крышка, то есть дверь, с лязгом хлопнула, отсекая ее от прошлой жизни.

Иллин нервно завертела головой. Просторный кабинет с претензией на роскошь. И никакой вычурности. Если бы не глухой шум таверной пьянки, она могла бы подумать, что сейчас находится в чьем-нибудь поместье. Многоярусные стеллажи заставлены книгами, задрапированные тканью стены украшены магическими светильниками в форме свечей, изящный стол на гнутых ножках блестит лакированным деревом…

— Присаживайся, — деловито кивнул господин Грэг в сторону легкого кресла.

Она села. Мужчина устроился напротив и принялся выдвигать один ящик за другим.

— Сейчас… Где-то тут… погодите, — приговаривал он, роясь в недрах стола, — ах да, вот оно!

Занятая осмотром комнаты, Иллин не успела среагировать. Господин Грэг резко подскочил и рывком наклонился вперед. Острый кулак очутился почти рядом с ее носом и, молниеносно раскрыв ладонь, мужчина дунул. В ее лицо полетела какая-то пыль. Громко вскрикнув Иллин отшатнулась. Кресло качнулось назад и она вместе с ним. Но удара об пол не последовало. Сознание потухло раньше.

По щеке мазнуло холодным. Капнуло на лоб и скатилось мокрой горошиной за ухо. И еще раз.

— Очнись. Очнись, пожалуйста, — умоляюще шептал над ухом тонкий голосок. Иллин страдальчески замычала. Голова раскалывалась ужасно, да и холод… Сквозняк пробирался под одежду и ледяными мурашками разбегался по коже. Она попыталась перевернуться на бок. Рядом зашуршала солома и две цепкие ручки потянули за одежду.

— Вот так, давай, вставай, — приговаривал незнакомец.

Кое-как Иллин уселась и приоткрыла глаза. Несколько раз моргнула. Постепенно предметы вокруг обрели форму и уже не казались расплывчатыми темными пятнами. Она в подвале. Или тюрьме. Окон нет, вокруг одни голые стены вдоль которых жмутся железные клетки. В таких держат крупных хищников, но вместо зверей в них находились люди. Много людей. Мужчины или женщины, в полу мраке было не разобрать. С ней же рядом… Иллин пригляделась внимательней. С ней рядом сидел кто-то… В грязно-бурой, мешковатой хламиде с оборванным подолом, ткань которого, видимо, пошла на бинты для головы. Из-под нелепого кокона ткани были только чуть-чуть видны блестящие глаза.

— Привет, — шепнул незнакомец.

— Привет, — эхом отозвалась она, разглядывая худые, все в каких-то пятнах (или язвах?) лодыжки сокамерника. Заметив ее внимание, тот нервно одернул подол и коротко пояснил.

— Ожоги.

Ожоги… Подвал, стонущие по углам люди, незнакомец с замотанной головой и обожжёнными ногами.

— Тебя пытали? — едва шевеля губами, просипела она.

Сбоку от нее засмеялись. Хрипло, отрывисто, как наждаком по заржавелой железке.

— И тебя будут. Благословенная, — ядовито выплюнул женский голос.

— Она про амулет, — пояснил сокамерник. Сокамерница. В свете факела блеснул спрятанный в складках амулет Ютаи.

Иллин схватилась за свой.

— Где я? Что это за…

Лязгнувший замок оборвал ее на полу слове. Тяжелая дверь распахнулась и в помещение шагнул мужчина. Иллин зажала ладонью рот. На его руках обмякла женщина. Порванное в лоскуты платье еле держалось на бедрах, голова безвольно повисла, прикрывая спутанными лохмами обнаженную грудь и лицо. Жуткое зрелище. Но самое страшное, что она знала тащившего женщину ублюдка! Знала, потому что не так давно ехала с ним на лошади и имела глупость слушать сладкие песни о том, что в столице не хватает приличных девушек! Главарь наемничьей банды, Джек, по прозвищу Тень, мужчина с истерзанной грудью и замерзшими глазами, он за волосы протащил несчастную до одной из клеток и, отперев замок, швырнул внутрь.

— Принимайте, — со смешком процедил он и захлопнул дверцу

Замученную бедняжку тот час перехватили другие. Стоны ужаса донеслись до Иллин. Одна из женщин не выдержала.

— Сволочь! Урод! Чтоб ты сдох, выродок! — беснующуюся пленницу со всех сторон поддержал нестройный гул, — Ты и твои больные дружки! Вас найдут! Найдут и…

— Ты следующая.

Женщина резко замолкла. Остальные тоже притихли и в сгустившейся тишине были слышны лишь редкие всхлипы. Наемник отвернулся и, вместо того чтобы уйти, уверенной походкой направился к ее клетке. Неосознанно она сделала шаг назад. Подальше от толстых, холодных прутьев.

— Иллин. Какая встреча.

Ее трясло. От ненависти и страха. От желания вцепится в его лощеную рожу ногтями и изодрать ее так же, как было изодранно платье несчастной женщины. Но все что она могла, это сжимать кулаки и скрипеть зубами от бессилия. Забавляясь ее видом, мужчина издевательски ухмыльнулся.

— Ну-ну, не смотри так злобно. Я ведь обещал, что твоя жизнь изменится.

— Засунь себе свои обещания в задницу, — прошипела она.

Что-то очень мерзкое промелькнуло в его бесстрастных глазах. Но лишь на секунду. Один взмах ресниц и перед ней опять был все тот же невозмутимый наемник.

— Трусишь, но зубки скалишь. М-м-м, люблю таких. Сначала сопротивляетесь, визжите, царапаетесь, а потом умоляете. Ты крепкая девочка, раз сумела выжить в том недоборделе. Думаю, с избавлением твоей шейки от амулета не возникнет проблем. А когда очухаешься, я по очереди распечатаю все твои дырки. А потом мои ребята пустят тебя по кругу. Они это любят. Ну, ты помнишь.

Ее чуть не стошнило прямо на грязную соломенную постилку. Удовлетворенно улыбнувшись, Джек ушел. Вместе с хлопком двери подломились и ее ноги. Осев на едва прикрытый каменный пол, Иллин судорожно обхватила себя за плечи и крепко-крепко зажмурилась. Ни одно ругательное слово не казалось ей достаточным, чтобы оценить размер собственной тупости. Самостоятельности захотелось? Жизни свободной?! Вот она! Жри полной ложкой, смотри только не подавись. В отчаянье Иллин глухо застонала. Сведенных судорогой пальцев коснулась прохладная ладошка.

— Не переживай, — глухо донеслось из-под повязки, — после снятия амулета мало кто выживает.

Как бы ни дико это выглядело, но слова сокамерницы немного приободрили. Даже нашлось сил на кривоватую улыбку.

— Лучше бы так и было, — проворчала Иллин, — Ты давно здесь?

Девушка неопределенно пожала плечом.

— Не знаю. Но меня водили на процедуры уже четыре раза.

Процедуры? Ох, это звучало очень, очень плохо! Особенно вместе с наглядной демонстрацией сожжённых ног бедняжки…

— Прости, как твое имя?

— Мариит, — похоже, это нелепое дергание коконом должно было означать приветственный кивок, — прости, вечно забываю про манеры. Маменька говорила, что этим я в отца вся…

— Какие уж тут манеры, в этой дыре! — зло встряла женщина из соседней клетки. Кажется та, что назвала ее благословенной, — Будь ты трижды дочкой дворцового библиотекаря, да хоть самой принцессой! Итог один. На подмостки в Чардаш.

И говорившая смачно плюнула. Иллин вопросительно взглянула на умостившуюся перед ней Мариит.

— В Чардаш разрешена торговля людьми, — пояснила она, пряча под балахон истерзанные ноги, — Жительницы Империи там диковинка. Особенно те, что с рыжими или светлыми волосами.

Иллин опять взглянула на сердитую соседку. Та действительно была блондинкой. Толстая белокурая коса, даже не смотря на измочаленный вид, выглядела шикарно.

— Знала бы, остриглась на лысо, — всхлипнуло темное пятно в глубине клетки, — как мне жениху в глаза смотреть…

Мрачное лицо блондинки исказилось еще больше.

— Жениху, — зло передразнила она, — думаешь выбраться отсюда, дура наивная? Молись лучше, чтобы выродок и его псы с тобой поразвлечься не захотели.

Из угла донесся сдавленный плач.

— Нас продадут в… рабство? — даже произносить это слово было отвратительно. Иллин не слишком досконально знала историю, но точно помнила, Империя уже как три сотни лет назад перековала рабские кандалы и ошейники на более благородные предметы.

— Если выживешь — продадут, — буркнула блондинка и отошла к всхлипывающему пятну. Присела рядом и что-то зашептала.

— Наши амулеты нужны тому, кто все это затеял, — отозвалась Мариит. — Не знаю зачем, но нужны действующими. С искрой божественного благословения внутри.

Иллин схватилась за амулет. "В этом камешке больше нет магии" прозвучал в ушах хриплый и такой родной голос. Глаза защипало. Думать об Эйнаре было невыносимо больно. И стыдно. Иллин сгорбилась еще больше.

— А кто все это затеял? Ты знаешь?

Девушка помотала обвязанной головой.

— Он носит маску. И голос искажен заклятием или зельем. Но он очень сильный маг. Очень. И умный. Раз нашел способ заполучить амулет.

Маг! О Боги… Казалось хуже не бывает, а вот поди ж ты. Маги были отдельным, очень малочисленным, но очень влиятельным сословием в Империи. Они не умели лечить, подобно целителям. Зато могли убивать. Один маг стоил трех десятков воинов. И каждый, рожденный со способностями обязан был служить на благо Империи. За хорошую, очень-очень хорошую плату и привилегии.

— И какой же это способ? — прокашлялась Иллин, — Пытать до тех пор, пока сама не снимешь?

Мариит опять затрясла головой.

— Нет, нет, ну что ты! Тогда амулет просто потеряет силу. Ты разве не знаешь? Как только артефакт синхронизирует свой магический фон с хозяином, в данном случае с хозяйкой, поток энергии замыкается и начинает циркулировать по объединённому кругу, от артефакта к владельцу и обратно. Раньше разделение приводило к обрыву контура на кулоне с его последующей порчей. Но теперь…

Иллин замахала руками.

— Мариит! Мариит! Погоди. Я ведь не дочь библиотекаря и дворцовых учителей мне не нанимали! Давай, эм, человеческими словами. Хорошо?

Девушка смутилась, задёргала подол так, словно хотела оторвать от него еще один кусок.

— Прости, мои манеры… Маменька говорила… Ой! То есть прости. Мне всегда так нравилось читать про магию. Это удивительно. Так вот. Никто кроме владелицы амулета не может его снять. Ну, ты знаешь. А стоит это сделать девушке, как амулет портится. Чернеет и превращается в обычный кусок камня. Но маг, он… Я не знаю как, но он нашел способ сохранить магию божественного благословения. Боевые заклинания. Они убивают не только тело, но и разрушают связь между амулетом и хозяйкой. И если их использовать по чуть-чуть, но часто, то…

— Амулет можно снять, — прошептала Иллин. Мариит печально вздохнула.

— Да. Но сначала маг перебирает заклинания. Ищет наиболее… подходящее. Самое эффективное. У каждой оно свое.

Иллин посмотрела на кончики обожжённых пальцев, выглядывающих из-под балахона.

— Тебя пытали огнем…

— Молнией, — глухо поправила девушка, — мой амулет выдал сильную реакцию на заклинание призыва цепных разрядов. А та, которая была до меня… Ее сломали проклятьем Черной Крови. Насылали день за днем, не давая опомнится. Амулет и не выдержал. Маг пытался потом лечить зельями. Как и всех остальных. Хотел отдать своей охране. Но внутренние повреждения были слишком обширны, и Таисия не выжила, — едва слышно закончила она.

К концу рассказа зубы Иллин выбивали чечетку.

— Но, неужели никого не ищу! — отчаянно прошептала она, — здесь столько женщин! Вот ты! Твой же отец библиотекарь во дворце, да? Тебя просто обязаны искать! Понимаешь?! Обязаны!

— Мой отец умер. Его убили, когда мы возвращались из храма Ютаи. Везли копии древних рукописей, для коллекции. Этот наемник, который тебя знает, он был там. Это он убил отца… А матушка покинула нас еще раньше.

Глухой и безжизненный голос Мариит безжалостно отсек последние робкие попытки надежды на хоть что-нибудь. Иллин чувствовала себя выпотрошенной и вывернутой наизнанку. Из глубины той ямы, в которую она добровольно залезла, не было видно и крохотной искорки света

— Прости. Я… не знала.

Все. Сил больше не осталось. Она завалилась на бок и свернулась калачиком там же, где и сидела. Жидкая соломенная подстилка не спасала от сырой мерзлоты каменного пола. И не было рядом больших, но таких нежных рук, чтобы заботливо укрыть ее мягких мехом ширшола, не было согревающих объятий, пусть немножко душных, но зато уютных и надежных. Не было Эйнара. И больше никогда не будет. Тепло покидало тело горячей влагой из глаз. Медленно, но верно холод просачивался внутрь, накапливаясь внутри. Но Иллин было плевать. Если повезет, она выстудится и сдохнет раньше, чем этот сумасшедший маг поймет, что в клетке у него завелась пустышка. А если догадается… Иллин крепче прижалась к полу, жадно впитывая в себя промозглую сырость. Нет, она просто обязана издохнуть раньше. А потом, если Боги все-таки не побрезгуют ее непутевой душонкой, она будет молиться денно и нощно, только бы Эйнар нашел себе новую пару. Красавицу-волчицу, которая сможет сделать его счастливым и родит ему много волчат.

Ядовитая горечь затопила душу. Невыносимая мысль. Мучительная настолько, что хочется грызть железные прутья зубами. Только бы вырваться. Только бы суметь выбить себе еще один шанс. Но судьба вряд ли даст ей вторую попытку. Не заслужила.

Дверь опять лязгнула. Напряжение, повисшее в воздухе, придавило грудь каменной плитой. Опять шаги и опять к их клетке. Иллин открыла глаза и чуть-чуть повернула голову. Мариит сжалась в своем углу в крохотный комочек. Нехорошо.

— Милашка. Вста-а-авай.

От конфетно-сахарного голоса хотелось плеваться, прямо как та блондинка по соседству. Иллин села, неприязненно оглядела ухмыляющегося Красавчика и не смогла сдержать гримасы. Да какой из него красавчик! Смазливость холеного лица вызывала отвращение. Мужчина огладил аккуратную бородку и картинно изогнул бровь.

— М-да, еще одно идиотка, мечтающая о столичной жизни, — хмыкнул он, — Но я выиграл на тебе серебра! Давай, подставляй ручки.

Пришлось просунуть запястье между прутьев и дать себя сковать. Обнаженный меч Красавчика не предполагал возражений.

— На выход, — дверь приоткрылась, выпуская ее наружу. Женщины в клетках притихли, но Иллин чувствовала — за каждым их движением напряженно следят.

Два десятка шагов до двери. Иллин не прошла и половины. Болезненный удар чего-то острого между лопаток и в следующую секунду она уже валяется на полу. Лицо выпачкано грязью и собственной кровью из разбитого носа. Красавчик заржал. Визгливо, с подхрюкиванием. Ее аж передернуло

— Вот неуклюжая! Ну, подымайся! Тупорылая деревенщина.

Не смотря на простреливающее болью колено, она встала и, утерев подбородок, с неожиданным спокойствием произнесла.

— На себя посмотри. Тебя с бабой, часом, не путают?

Откуда-то послышался смешок. Глаза мужчины потемнели. Ох, неужели она попала по больному месту? Иллин не смогла сдержать победной ухмылки. Которая тут же и пропала, слишком больно Красавчик ухватил ее за волосы.

— Грязный ротик, — мурлыкающий голос сорвался на шипение, — думаю, очень скоро я его как следуют трахну. Выбив перед этим все твои ровненькие зубки.

— Было бы чем трахать, — просипела она, — М-м-м!

Пальцы у Красавчика были тонкие, но челюсть сжали так, что из глаз посыпались искры.

— Заткнись и шагай.

Дальше их путь продолжился в молчании. Иллин долго хромала по узким, извилистым коридорам, напоминающим заброшенный лабиринт, прежде чем ее конвоир соизволил остановиться. Открыв ничем не примечательную среди других дверь, мужчина затолкнул ее внутрь. Вот значит где проходят эти… процедуры. В абсолютно пустом каменном кубе находились только три вещи. Мягкий, с откидной спинкой стул, круглый столик на ножке и распорка для пыток в виде потемневшей столешницы с кандалами для обездвиживания не только рук и ног, но и всего тела. Последняя была установлена точно посредине комнаты.

— Раздевайся.

— Провались к демонам! — выплюнула она быстрее, чем подумала. Мужчина радостно оскалился. Она только и успела, что заметить смазанное движение кулака. Голова взорвалась болью, и картинка перед глазами исчезла.

Опять холод. Как она ненавидит холод. Всей душой. Горячо и страстно. Но от этого теплей не становилось. Холодное дерево столешницы жгло обнаженную спину, а неприкрытую грудь и живот гладили ледяные пальцы сквозняка. Даже трусы снял, ублюдок смазливый. И не поленился же.

Иллин постаралась приоткрыть глаза. Успех оказался половинчатым. От прицельного удара в скулу один просто-напросто заплыл. Разбитый нос, фингал и ушибленное колено. Хорошее начало плохого дня. Или вечера? Сколько она вообще была в отключке?

Блуждающий взгляд наткнулся на сидящего за столиком человека. Черная хламида, капюшон и глухая маска. Даже на руках, сжимающих какой-то пергамент, красовались черные кожаные перчатки. Главарь собственной персоной.

— Иллин, дочь лесничего Николаса от первой и единственной жены Марты. Законнорождённая, простолюдинка, возраст двадцать с половиной лет. Сирота. Чудесно!

Безликий голос действовал на нервы своей безэмоциональностью. Иллин дернулась, но кандалы держали крепко.

— Кому как, — прохрипела она.

Мужчина покивал в такт своим мыслям. Пошелестел бумагой и со вздохом отложил в сторону. Встал и неторопливо направился к ней. Распятой на этой демоновой столешнице. Беспомощной и дрожащей, не то от холода, не то от смертельного ужаса перед неизбежным. Не обращая внимания на ее дерганья, подкрутил механизм так, чтобы она оказалась в приподнятом положении. Оценил размер наклона стола, а потом подкрутил еще немного. И еще. Тщательно проверил кандалы. Возрастающая паника мешала нормально дышать. Иллин судорожно хватала ртом воздух и тихо молилась, чтобы у нее получилось задохнуться раньше, чем он приступит. Маг тем временем занялся осмотром ее тела. Помял живот, пощупал пульс, силой заставил открыть рот. И каждый раз, когда ее касалась холодная кожа перчаток, Иллин беззвучно молилась, чтобы мужчине не вздумалось вдруг сунуть руку между разведенных ног. К счастью состояние ее промежности не интересовало мага. Щелкнув пальцами, он громко произнес:

— Экземпляр номер двенадцать. Общее состояние удовлетворительное.

Иллин с ненавистью посмотрела на склонившуюся перед ней маску. Такую же беспросветно черную, как ее ненависть. Даже страх отступил, освобождая из своих тисков трепещущее сердце. Не обращая внимания на ее прожигающий взгляд нелюдь продолжал.

— Рост примерно пять, пять с половиной футов, вес семь-восемь стоунов*. Отличительные черт других народов не наблюдается…

Монотонная речь неожиданно прервалась. Мужчина с силой отогнул ее голову в сторону и уставился на метку. Иллин возмущенно вскрикнула и попыталась выкрутиться. Не тут-то было.

— Хм, знаки на коже формой напоминающие укус. Что это?

О, как неожиданно! Из экземпляра двенадцать она превратилась в человека. К ней соизволили обратиться! Вот только отвечать на его вопрос Иллин не собиралась и под угрозой очутится в самом распоследнем борделе Чардаш. Он не услышит и слова правды. Все маги были приближены к Императору, а это значит, что в больную голову ублюдка может закрасться мысль навредить Эйнару.

— Всегда было, — не задумываясь, выпалила она.

Маска задумчиво смотрела куда-то мимо нее. Сердце тяжело ворочалось в грудной клетке, но Иллин не могла себе позволить опустить взгляд.

— Ложь, — вынес вердикт маг.

Иллин молчала. Подтверждать его правоту она не собиралась, а маг не стал ей угрожать или торговаться. Он просто сразу перешел к тем самым процедурам.

На вытянутом вверх пальце вспыхнула маленькая искорка.

— Сеанс первый, проба первая. Огненный поцелуй.

Золотая мушка мелькнула в воздухе и Иллин заорала. Да, стискивала зубы, да готовилась, но когда между ключицами впечатывают уголек размером с кулак… Слезы заструились по щекам.

Пока она билась в кандалах, захлебываясь собственными стонами, садист ухватил амулет и стал внимательно его рассматривать.

— Реакция… отсутствует?

Ой, правда? Ее оскал был мало похож на ухмылку. Впрочем, магу явно было не до этого. Задумчиво постучав черным пальцем по подбородку маски, он решил повторить попытку.

— Проба вторая. Воздушная заглушка.

Легкий ветерок мазнул по лицу. И это все? Иллин облегченно вздохнула. Попыталась вздохнуть. Потому что воздух не двигался. Не проникал в ноздри и распахнутый в немом крике рот. Она вертела головой, извивалась, сдирая кожу под оковами до мяса, но тщетно. С каждой секундой легкие сокращались все отчаянней, пытаясь вдохнуть хоть самый маленький глоточек, хоть капельку, хоть что-нибудь! Мир взорвался перед глазами черным фейерверком, но спасительное ничто не наступило. Хлесткая пощечина и она снова смогла дышать.

— Нет реакции.

Сквозь мутную дымку в глазах Иллин следила за вышагивающим туда-сюда магом и мысленно желала ему издохнуть самой поганой смертью. Голос после несостоявшегося удушения пропал, но у нее хотя бы появилась передышка. Мужчина был явно озадачен результатом. Точнее его отсутствием. А как же! Выглядел то кулон в точь-точь как настоящий. И точно так же мягко искрился внутри прозрачно розового камня изящный цветок, видимый весь до последнего лепестка. Ни один ювелир, даже самый опытный не смог бы создать подобного украшения. И ее мучителю не могло прийти в голову, что этот амулет на самом деле и не амулет вовсе. Пока не могло. Иллин нервно прикусила и без того искусанную щеку.

Маг все наворачивал круги, а она лихорадочно соображала, может ли он проверить амулет на подлинность не снимая его. Вдруг для этого есть какое-нибудь специальное заклятье? Или артефакт? Или что-нибудь еще?

Пока она терзалась сомнениями, маг прекратил подметать балахоном пол и четко проговорил.

— Проба третья. Стальная лента.

Серебристая вспышка и тело обзавелось десятком не смертельных, но невероятно болезненных порезов. Она бы кричала, но голос не соизволил вернуться. Пришлось довольствоваться хрипом. За первой волной боли пришла вторая. Потом третья, и четвертая, и…

Сколько раз маг насылал на нее заклятья, Иллин точно не помнила. Агония длилась и длилась, пока в какой-то момент сознание все-таки смилостивилось над ней и потухло. И никакие пощечины и ледяная вода не могли заставить его вернуться.

***

Стоун — тут взята британская единица измерения массы, равная 14 фунтам или 6.35 килограммам

Затылок упирался во что-то мягкое. И под спиной тоже чувствовалась подложка. Но на этом приятное заканчивалось. У нее болело все! И болело так, что будь в руке нож, Иллин бы, не задумываясь, вспорола вены. Настолько плохо не было даже, когда она попалась под тяжелую руку и ноги двух разгоряченных вином постояльцев. И прежде чем подоспели вышибалы, ее полубессознательную тушку знатно покатали по земле. Но и тогда, переломанная в нескольких местах и с заплывшим лицом она не чувствовала себя на столько погано. По ощущениям ее тело напоминало отбивную. Как следует замороженную изнутри. Над головой кто-то шептался. Неразборчивую речь фоном сопровождали глухие рыдания и тихий скулеж, доносящийся откуда-то сбоку. Ясно. Похоже, маг вернул ее в клетку.

— Толку от твоих молитв, — проворчал по соседству хорошо знакомый сердитый голос, — ей бы целителя. Или зелий на худой конец.

— Маг не позволит, — тихо отозвалась Мариит, — Лечение укрепит связь с амулетом и…

Послышалось раздражённое фырканье

— Хватит повторять одно и то же!

— Прости.

Воцарившееся молчание нарушали не прекращающиеся стенания. У Иллин сердце разрывалось, до того горько рыдала женщина, но помочь она не могла совершенно.

— Может оно и к лучшему, — вздохнула наконец блондинка, — отмучается и дело с концом. Всяко лучше, чем под этими мразями до полусмерти, а потом зелье в глотку и все против воли…

Как будто услышав их тихое перешептывание, плачущая женщина протяжно взвыла и резко замолкла. И это было до того жутко, что Иллин нашла в себе силы приоткрыть глаза. Глаз. Второй был по-прежнему опухшим.

— Очнулась! — возникла рядом Мариит. В соседней камере тоже послышалась возня.

— Водой, водой ее оботри, — советовал чей-то голос.

— Все мозги в косы ушли? — шипела блондинка, — Пусть попьет для начала!

Попить. Горло болезненно сжалось. Да, она бы хотела, но не была уверена, что сможет сделать хотя бы глоток. Кажется, ее мечты о болезни начали сбываться.

Мариит осторожно приподняла ей голову и поднесла к губам мелкую плошку с питьем. Иллин честно постаралась выпить, но в желудок попало едва ли десяток капель, остальное противным ручейком стекло за шиворот.

— Ничего-ничего, сейчас вытру, — забормотала ее обожженная сиделка, — сейчас. Я аккуратно… Так много ран… Ой, а это что?

Что именно? Порезы? Ожоги? Может быть кровоподтеки? Кажется, ее чем-то били…

— Как укус… Я не знаю такого заклинания, — рассеянно пробормотала Мариит, осторожно касаясь метки. Титаническим усилием воли Иллин приняла сидячее положение и поправила мокрый ворот.

— Это не заклинание, — пробулькала она, — это все, что осталось мне от… от одного человека.

А еще это напоминание о собственной глупости.

— А как его звали? — простодушно поинтересовалась Мариит.

Грустно усмехнувшись потрескавшимися губами Иллин тихо, так чтобы слышала только ее собеседница, ответила:

— Эйнар.

Мариит приняла свою излюбленную позу. Ножки поджаты к груди, подбородок упирается в коленки.

— Имя в точь-точь как у одного айсвиндца, — задумчиво протянула она, — их отряд как раз во дворце. Представляешь, их народу совсем не страшна магия!

О да, она хорошо представляла.

— А еще они очень сильные. Эйнар, их предводитель, против пяти воинов на тренировке выходит легко! Весь дворец сбегается смотреть.

— Предводитель?

— Ну да, — рассеянно отозвалась Мариит, — я говорила с ними. Хотела, чтобы моя первая научная работа была о культуре и истории Айсвинда. Интересно же, да? А то все что у нас есть это лишь слухи, да скупые истории скучных купцов.

— Интересно, точно. Значит Эйнар их предводитель… — пробормотала Иллин. Да уж, замашки у него точно командирские. Пришел, увидел, завалил… Э-э-э, захватил.

— Они его называют — альфа. Кажется он не то вождь, не то сын вождя одного из кланов…

И она даже знала какого именно. Но предпочла промолчать и не сбивать вдохновленную речь Мариит. Похоже, девушка не на шутку была увлечена своей идеей.

— … самих кланов всего пять. А правит всем совет, который собирается из вождей. На нем решаются все спорные вопросы. Как, например, договор с Императором. Я слышала, что вожди с неохотой приняли это решение. Но, наверное, женщины им были все-таки очень нужны…

Перед глазами мелькнуло воспоминание: Эйнар с магической печатью в руках. От любопытства Иллин даже подалась вперед, забыв о своем избитом теле.

— Женщина за службу? Звучит как-то… дико. И дешево. Им наверняка платили.

— Ни медяка, — уверенно прошептала Мариит, — Мой отец, — тут голос девушки дрогнул, — он не только следил за императорской библиотекой, еще он имел доступ к копиям императорских указов. Ну и я тоже… прочитать сумела. По быстрому.

Вот как. А девушка то настойчивая оказывается. И к документам пробраться не побоялась ради своей работы.

— И много женщин уже забрали?

— Только одну! Вот что странно. Они уже четвертый месяц тут. Знатные дамы все шкафы перерыли, не знают, как нарядится лучше. Только айсвиндцы в их сторону даже не смотрят. Лишь пару недель назад один из них забрал свою плату. Прямо с бала, представляешь? Дочь мелкого аристократа, Мадлен Горгорот. Ларс просто подошел к ней и объявил, что отныне она его. Скандал разразился страшный. Девушка была давно помолвлена, но против воли Императора никто идти не рискнул. До сих пор весь двор гадает, почему она? Не богата, да и не первая красавица…

Вот и Иллин хотела бы знать, что в ней такого нашел Эйнар, если к его услугам была львиная доля придворных аристократочек. Элегантных, образованных, учтивых… готовых выпрыгнуть из платья по одному щелчку пальцев.

— Очень больно да? — сочувственно произнесла Мариит, разглядывая ее перекошенное лицо.

— Н-нет, — выдохнула она, медленно разжимая стиснутые кулак, — Так что там… дальше было?

— Ничего. Ларс и Мадлен покинули дворец на следующий день. Я видела их. Девушка, конечно же, была расстроена. Бледна и, кажется, плакала… А Ларс нервничал и от чего-то злился. Слуги еще шептались, что он не пожелал брать с собой приданное. Им дали карету, но и она вскоре вернулась пустой. Ларс отпустил кучера, едва они выехали за город. Зачем им идти пешком…

Иллин только могла мысленно посочувствовать Мадлен и надеяться, что бедняжку не хватил удар, когда айсвиндец предстал перед ней во втором своем облике.

— … А потом мне удалось подслушать разговор мужчин. Они были рады за Ларса. Называли Мадлен парой. Я потом пыталась выспросить что это значит. Но они почему-то не хотели со мной разговаривать, сколько бы не просила. Только и узнала, что найти пару — это очень важно для них. Ее оберегают и заботятся, ведь пара у них одна на всю жизнь. А почему — одна, мне никто не сказал… Я не оставляла попыток, но со временем, меня вдруг стали избегать. Совсем как и других девушек, а ведь сначала…

Дальше Иллин не слушала. Одна на всю жизнь… Она — одна на всю жизнь! Горящее огнем горло перехватило спазмом. Эйнар не сможет найти себе новую пару… Не сможет, потому что ее просто нет! Утихшие судороги вернулись и ледяной дрожью рассыпались по телу. С третьей попытки язык отлепился от неба и смог помочь ей вытолкнуть из себя человеческую речь

— Мариит, а… эта пара, она… очень важна? Вот прямо — очень?

Тихие жалобы Мариит смолкли. Девушка блеснула из-под повязки увлажнившимися глазами и недовольно буркнула.

— Если одна на всю жизнь, то, наверное, очень. Я же говорила, что весь отряд был очень рад за Ларса. Они так и сказали — невероятно повезло. Только почему-то при этом называли Ларса щенком… Но он там и правда самый молодой на вид. Ой, а ты что — плачешь?

Она плачет? Иллин схватилась за щеки. Мокро. Быстро размазав злые слезы, она помотала головой.

— В глаз… соринка попала. А что ты еще смогла узнать?

Мариит тут же позабыла об ее "соринке". Печально вздохнула.

— Не много. Они почитают Луну, называя ее покровительницей своего народа, а пантеон у них странный. Главенствующую роль занимает Мать Волчица. Считается, что именно она стала их родоначальницей. Ее волю несут жрицы или, как они их называют, шаманки. Обычно это женщины преклонных лет, не связанные семейными узами и материнством. Они же являются хранительницами ритуалов, традиций и легенд. А еще шаманки ведут учет важных моментов в жизни кланов. Кое-что удалось узнать и о быте. Айсвиндцы почти не носят украшения. Серебряные точно. Пару раз в знак расположения особо ретивые дамы пытались им всучить свои подвески или гребни, — тут голос Мариит дрогнул, словно она вспомнила что-то забавное, — Ты бы видела лица аристократок, когда их же подарки возвращались обратно! А то и вовсе раздавались слугам. Неблагодарные мужланы! Дикари! — пискляво передразнила девушка придворных вертихвосток, картинно обмахиваясь ладошкой будто веером.

Наверное, в иной ситуации Иллин бы долго смеялась, но в данный момент веселиться совершенно не хотелось. Криво усмехнувшись, она сделала вид, что оценила шутку.

— А власть у них наследуется не только по крови, — продолжила вдохновленная ее оскалом Мариит, — Право руководить кланом получает сильнейший. Любой может бросить вызов вождю и в присутствии всех доказать свое превосходство. Ох, я бы посмотрела, как проходит схватка. Наверное это что-то вроде битвы на кинжалах до первой крови. Ведь мечей они не носят…

Или грызня двух гигантских волков. До первой и единственной смерти. Да что там волки, судя по всему, айсвиндцы способны были убить противника и без помощи какой-то железки. Сердце опять трепыхнулось. Эйнар мог раздавить ее просто сжав покрепче. Но его объятья всегда были до невозможного бережны. И разве что во время близости он иногда забывался, награждая ее тело синяками. Низ живота потянуло, а грудь заныла и напряглась, стоило вспомнить жаркий, полный стонов и ласк, процесс награждения.

— Иллин, тебе опять дурно, да? Может, приляжешь? Ты столько времени без памяти была, едва дышала. Давай, давай, а я тебе еще что-нибудь расскажу…

Мариит заботливо тянула ее за краешек рубахи ближе к подстилке. Иллин не сопротивлялась. Да, ей лучше прилечь. Вспышка желания выжгла последние силы, а внутри всколыхнулась настоящая буря чувств, раскачивая ее ослабевшее тело из стороны в сторону.

Мариит говорила и говорила, о жизни айсвиндцев во дворце, об их службе в личной охране Императора и том, какие слухи гуляют среди придворных об этих сильных и скрытных мужчинах. А она лежала и невидящим взглядом смотрела куда-то мимо грубой каменной кладки стены. Перед глазами плыли воспоминания о тех днях, что она провела рядом с Эйнаром. Отринув в сторону свое неискоренимое упрямство, она со стыдом отмечала для себя все новые и новые мелочи, на которые раньше так глупо закрывала глаза. Эйнар действительно заботился о ней. Никогда она не думала о том, где достать пищу или провести ночь. Набрать воды или хвороста. Все эти обязанности взвалил на себя Эйнар, в то время как тот же Йозеф не удосужился ей и корзинку с покупками помочь донести.

Иллин содрогнулась, вспоминая презрительный взгляд, доставшийся ей напоследок. Почему она не замечала ничего раньше? Отмахивалась от гуляющих сплетен об его ветрености. А столкнувшись с постыдной правдой нос к носу, вдруг решила, что жирные краски и вонючие духи могут что-то исправить. О, в какой пыльный ящик она спрятала свои мозги? Думать не хотелось, куда бы ее завела собственная слепота, если бы Эйнар не вмешался. Да, сделал он все быстро и не считаясь с ее мнением. И это было обидно! Но ни разу оборотень не совершил над ней насилия. Хотя имел на это все права. Никто не посмел бы заступиться, даже если бы мужчина топил ее в помоях перед казармами стражи. Указ Императора! Единственное, что Иллин никак не могла оправдать и принять — его времяпрепровождение до того, как он пришел в таверну Луи. Эта мысль упрямой занозой сидела глубоко внутри и нет-нет, да и давала о себе знать.

Занятая самоедством и запоздалым вытаскиванием головы из песка, она не сразу обратила внимание, что метка как будто побаливает. Тронув до изгиб шеи Иллин тихо зашипела. Болит! И даже припухло немного. Впрочем, на ее теле сейчас полно ожогов и запекшихся рубцов. Язвой больше, язвой меньше. Может, маг потеряет к ее метке интерес? Тянущая боль вспышками отстреливала в плечо и за ухо, но была вполне терпима и не слишком заметна среди общего дискомфорта.

Стараясь не кряхтеть, как древняя развалина, Иллин свернулась на подстилке и, накрыв ладонью дергающую метку, опять погрузилась в воспоминания. Ей бы подремать, но плохо было так, что при попытке закрыть глаза к горлу подступал тошнотворный ком. Мариит давно угрелась за ее спиной и спала. Или просто лежала. Остальные пленницы тоже вели себя тихо. Разве что некоторые срывались на короткие всхлипы, больше напоминающие скулеж побитой псины. Время тянулось медленно, но Иллин была рада каждой секунде, проведенной вдали от того ужасного стола и сумасшедшего мага. Но всему рано или поздно приходит конец.

Скрежет засова и заставил ее напрячься. Одна из женщин протяжно взвизгнула и что-то быстро забормотала. Остальные, судя по шороху, повскакивали со своих мест и забились глубже в клетки. Мариит за спиной зашевелилась и села, а ей вот было слишком хреново, чтобы заставить себя поднять голову и посмотреть на вошедшего. Четкие, рубленные шаги направлялись прямиком к их клетке. Пара секунд черная тень легла на каменную кладку пола.

— Иллин. Встать.

А больше ничего не сделать? Она бы и сплясала, если бы ноги держали. Лязгнул замок. Мариит бросилась между ней и Джеком.

— Ей плохо!

Глухой звук удара и ее отважная заступница отлетела к противоположной стенке. Содрогаясь от хрипов и кашля, девушка скрутилась в клубочек. Лучшего стимула сесть и посмотреть на наемника невозможно было и придумать.

— Чтоб у тебя руки отсохли, мразь, — прохрипела Иллин, глядя в лицо нависшего над ней главаря. Тот церемониться не стал. Слезы брызнули из глаз, когда ее за волосы выволокли из клетки. Вскрики и попытки освободиться не возымели на Джека совершенно никакого влияния. Он тащил ее по пустым коридорам, награждая болезненными тычками с завидной регулярностью. При виде печально знакомого стола с кандалами Иллин забилась с утроенной силой

— Нет! Пусти! Пусти меня, сволочь!

Джек и ухом не повел. Кандалы щелкнули и намертво прижали ее тело к столешнице. Мужчина отступил, не спуская с нее внимательного взгляда.

Их уединение продлилось не долго. В комнату зашел маг в сопровождении Носа. Последний одарил ее своей фирменной похабной ухмылкой. Иллин содрогнулась. Маг кивнул на дверь, жестом приказывая наемникам занять оборонительную позицию, а сам направился к ней

— Иллин.

Быстро мазнув взглядом по непроницаемой маске, она снова уставилась на пол.

— Хочешь отсюда уйти?

Гладкие каменные плиты враз перестали быть интересными. Она напряженно посмотрела на мага.

— Хочешь. Все хотят, — продолжил лишенный эмоций голос, — Я могу отпустить.

— И что взамен? — не сдержавшись, прохрипела она.

— Несколько правдивых ответов.

Хотелось бы посмеяться, но ей были дороги зубы. Угрожающий вид двоих застывших у дверей наемников мог охладить чей угодно пыл.

— Тебе знакомо имя — Эйнар?

На секунду она забыла, как дышать. Сотни вопросов, мыслей и предположений всколыхнулись в голове и тут же потухли, безжалостно смятые железной решимостью.

— Первый раз о нем слышу.

Легкое, почти нежное прикосновение пальца к ее виску и перед глазами померкло от боли. Череп словно взорвался изнутри. Из носа хлынула кровь, из глаз слезы. Основательно прокипятив ее мозг, маг убрал руку.

— Это заклинание создано специально для продолжительных пыток, — "обрадовал" садист, — оно не убьет, но сделает так, чтобы ты мечтала о смерти.

Да она уже об этом мечтает!

— Так, тебе знакомо это имя?

Трудно пожать плечами, когда твои руки зафиксированы над головой, но маг понял ее верно. Новая вспышка боли и она заверещала так, что и сама оглохла от собственного крика.

— Он имеет отношение к твоей отметине?

О да, и самое прямое! Но из горла вылетело задушевное:

— Провались к демонам.

И ее опять скрутило в судорогах. Третья попытка мага получить информацию так же закончилась ничем. Через некоторое время окружающая Иллин действительность превратилась в океан бесконечной боли. Как зачарованная на все вопросы она то несла какую-то чушь, то молила убить ее.

— Стойкая, — резюмировал мучитель после очередного провала. Сжав подбородок, он запрокинул ее разрывающуюся голову вверх.

— Приведите сюда ее сокамерницу. И одну из девок на продажу.

— Сволочь, — застонала Иллин.

Хлопок двери подсказал, что один из мужчин вышел.

— Посмотрим, как твою стойкость оценят другие, ну так…

Где-то очень далеко послышался глухой стук. Словно что-то тяжелое швырнули об стену. Интерес к ней моментально пропал. Маг на несколько мгновений застыл, словно прислушиваясь к чему-то, а потом вдруг повернулся к наемнику и отрывисто кивнул. В ответ послышалось короткое ругательство и звук вынимаемого из ножен меча. Темное пятно балахона исчезло за ее спиной.

— Разберись тут. Встретимся в условленное время, — скороговоркой произнес маг под скрежетание раздвигаемых каменных плит.

— Как прикажете.

В это время Иллин постаралась изобразить нечто вроде обморока. Плевать, что у наемника меч. По крайней мере, ее ждет быстрая смерть, но такой шанс на побег — нет, упускать его нельзя. Наемник направился в ее сторону.

— С тобой слишком много проблем, — задумчиво проговорил Джек, наклоняясь к самому ее уху, — и все же досадно, что с тебя не успели снять эту дрянь.

И, подцепив пальцем кулон, он дернул его в сторону. Кажется, она все-таки плохо закрепила одно из звеньев. Цепочка скользнула по шее и амулет пропал. Вот и пришел конец ее играм в кошки-мышки. Иллин подняла глаза на онемевшего мужчину и с губ само собой сорвалось издевательское "Упс"

— Фальшивка… Это фальшивка! — о, а соображал он быстро, — Ах ты, лживая сука…

Вид у наемника был до того злой и растерянный, что Иллин не удержалась и разразилась каркающим смехом.

— Неожиданно, да? Видел бы ты свою рожу…

Лицо мужчины исказила такая ярость, что Иллин всерьез собралась вознести последнюю молитву Богам. Но вместо свиста холодной стали рассекающей воздух, она услышала щелчки открывающихся кандалов.

— Не надейся разозлить меня, сучка. Ты еще пригодишься.

Почувствовав, как разжимаются оковы, она не сдержалась. Бестолково рванула в сторону, но свобода оказалась обманкой. Наемник ловко перехватил ее за руку и безжалостно вывернул за спину.

— Двигай, — ее толкнули в сторону выхода. Ей не пришлось сделать и пары шагов, очень близко послышались глухие вскрики, и почти сразу же крепко сбитая деревянная дверь содрогнулась от мощного удара. Коротко выругавшись, мужчина резко толкнул ее в ту сторону, где скрылся маг. Плечо прошило вспышкой обжигающей боли. Ее жалобному стону вторило раскатистое рычание. Сердце заколотилось с такой силой, что еще немного и треснули бы ребра. Едва не теряя сознания от надежды, Иллин закричала.

— Эйнар! Эйнар! Я здесь! Я…

Резкий толчок и она полетела на пол. Ну а дальше все происходило словно и не с ней вовсе. Не успев толком перевернуться Иллин уже видела, как наемник занес над ней меч. Он не стал размениваться на последние слова в ее адрес. С первым треском дверных досок ее статус «изучить и использовать» поменялся на лаконичное «устранить». Тело среагировало быстрее, чем мозг. Громкий лязг стали о камень всего в паре дюймов от ее плеча отстрочил смерть еще на несколько секунд. Этот отчаянный рывок отнял последние силы. Перед глазами замелькали черные мухи. Второй раз опустить меч мужчина уже не успел. Под оглушительный треск вырываемой с мясом двери наемник был сметен в сторону чем-то огромным.

Мир перед глазами танцевал и расплывался в разные стороны. Она слышала крик и предсмертные хрипы Джека. Страшное существо, не то человек не то зверь рвал на части содрогающееся в агонии тело. Рука, все еще сжимающая меч, отлетела в ее сторону и теперь валялась совсем рядом, а брызги крови темными пятнами осели на стенах. И люди… Вокруг стало очень много людей. Они толкались, что-то кричали, но ни один к ней так не приблизился. Мечущийся взгляд опять вернулся к ужасной сцене убийства. Существо уже не терзало наемника. От его тела осталось что-то алое и настолько отвратительное, что пустой желудок спазмировал, наполняя рот горьким привкусом желчи. Несколько раз шумно вздохнув, монстр повернулся в ее сторону.

Наверное, она должна была потерять сознание от ужаса. Или обмочится. Или на худой конец просто завизжать. Но Иллин молчала. Просто молчала, не в силах закрыть слезящиеся от боли глаза. Увиденное было настолько ужасным и невероятным одновременно, что разум отказывался воспринимать очевидное. Дикая помесь волка и человека. Полузвериная морда, серая шерсть по всему телу выпачкана кровавыми пятнами и длинные, свисающие к земле когтистые руки-лапы. Не отрывая от нее взгляда, чудовище гибким движением перетекло вперед, загораживая собой измочаленное тело наемника. Острые клыки обнажились, но вместо рычания из окровавленной пасти вырвался жалобный скулеж. Ссутулив плечи, полузверь осторожно и с явной опаской дернулся в ее сторону.

— Эйнар…

Она его узнала. Не могла не узнать. Одно мгновение и ее прижимают к шерстяной груди. Шершавый язык лижет лицо и шею, когтистые пальцы бережно мнут тело, выискивая переломы и вывихи. Осознание собственного спасения обрушилось на тело лавиной ужасающей слабости

— Там… Там Мариит, женщины… плен… — язык слушался все хуже. Окружающий мир стремительно темнел, проваливаясь в спасительное ничто. И последнее, что отложилось в памяти, полные невыносимой тревоги глаза цвета гречишного меда.

Холод, тряска, глухой шум голосов… опять холод. С ней что-то делают. Трогают, мнут, растирают, льют в рот густую жидкость. Горько. Она давится, мотает головой, но та словно вылита из чугуна и отказывается поворачиваться на заклинившей шее. Опять куда-то тащат. Мокро. Вода обжигает кожу, но Иллин трясет от холода, что пробрался в самые кости и теперь никак не желает уходить. Опять тормошат и чем-то поят. Да сколько можно! Внутри колются гроздья маленьких, злых сосулек. Острые ледяные иглы протыкают мышцы на каждый вздох или движение. Ей так хочется просто полежать! Но покоем и не пахнет. Измывательства над ее обессиленным телом продолжаются.

И вдруг, посреди всего этого хаоса состоящего из тряски и ледяных судорог, к боку прижалось что-то большое. Твердое, нежное и очень, очень теплое. Волна изумительного жара пронеслась от макушки до пят и сотня теплых, золотых искорок впиталось под кожу, устремляясь к самому нутру. Туда, где угнездился злой холод.

Иллин чувствовала себя слабее новорожденного котенка, но, собрав к кулак скудные крохи собственных сил, прижалась к источнику тепла как можно крепче. Источник оказался очень отзывчивым. Плотно окутал собой и спеленал так, что свободы осталось разве что на дыхание. Иллин не возражала. Ей безумно нравился этот мягкий, но крепкий плен. Мысленно постанывая от удовольствия, она тихо млела от свалившегося на нее счастья и старалась лишний раз не шевелиться. Через некоторое время сознание окончательно спуталось, уступая место глубокому и спокойному сну.

В следующий раз, когда она пришла в себя, сил прибавилось настолько, что получилось разлепить веки. Перед глазами было что-то светлое и плотное. Она непонимающе заморгала. Повернула голову и взгляд уперся в складчатый, кремовый… балдахин? Она в кровати! В просторной, невероятно мягкой кровати, похожей на пышное облако. От подушек тянуло легким запахом травяного мыла, кожу ласкал мягчайший хлопок постельного белья, но кроме того рядом с ней кто-то лежал.

Иллин осторожно покосилась на равномерно вздымающуюся мужскую грудь. Неприкрытую и клочком ткани. Вспыхнувшую радость от осознания кто лежит рядом с ней, так же резко сменил жгучий стыд. Иллин кусала губы, через силу пыталась заставить себя поднять взгляд выше, но каждый раз терпела неудачу. После всего случившегося посмотреть в глаза Эйнару было не просто трудно, а совершенно нереально.

— Проснулась.

Ее так и перетрясло. Судорожный кивок заменил слова. О чем Иллин тут же и пожалела. Мужчина не стал ругать ее или расспрашивать о самочувствии. Просто поднялся и молча направился к двери. Невозможно описать ту глубину отчаянья, с которой она рассматривала удаляющуюся мужскую спину.

— Эйнар…, — ей хотелось крикнуть, вскочить и догнать уходящего прочь мужчину, но голоса нашлось лишь на шепот, а сил только для того, чтобы приподняться.

Конечно, оборотень ее услышал. Обернулся и тяжелым взглядом окинул ее трясущуюся от слабости фигуру.

— Позову целителя, — сухо сообщил он, — теперь твое выздоровление — его забота. Так же указом Императора тебе пожаловано денежное вознаграждение в знак расположения и сожаления о перенесенных муках. Ты можешь потратить его как угодно. Купить дом, пустить в дело — выбор за тобой, только…, — тут мужчина не смог сдержать презрительной гримасы, — не советую возвращаться обратно. Твой бывший владелец не забудет просто так свой собственный промах.

— Промах? — тупо переспросила Иллин. Боги, о чем он вообще говорит? Указ, промах, деньги… Ее что, отпускают? Совсем? Равнодушный взгляд оборотня не сулил ничего хорошего.

— Внимание мальчишки было куплено. Луи обещал за твое соблазнение круглую сумму. Видимо, ассортимент вашего борделя нуждался в обновлении. Любили не тебя, а обещанную прибыль.

Зачем он смотрит так? Думает ей больно это слышать? Нет! Осознание того, что Йозеф на самом деле оказался алчным до денег подонком не затронули и краешка души. Гораздо больше ее сейчас волновал тот факт, что Эйнара она видит возможно последний раз в своей жизни. Иллин куснула щеку, отгоняя просившиеся на глаза слезы. Это его выбор, но прежде…

— Мне очень жаль, — от слабости и подступающих к горлу рыданий, слова звучали отрывисто, — я не должна была, не хотела, но… Я… Я просто… запуталась. И испугалась. Испугалась своих… чувств. Прости.

Все. Иллин упала в гору подушек и отвернулась. Пусть поскорее уходит. Размазывать сопли перед мужчиной она не станет. Да, ей не следовало уходить! Не после того, как между ними появилось что-то большее, чем просто физическая близость. Она сглупила и поплатилась за это самыми страшными… Часами? Днями? Сколько вообще ей пришлось провести в той вонючей клетке? Но где найти слова, чтобы объяснить, что она и правда испугалась. Но не его, а себя и своего вспыхнувшего влечения. Ненормальной тяги к совершенно незнакомому человеку, то есть оборотню… Такому наглому, бескомпромиссному, угрюмому и… сильному! Не только телом, но и духом. И красивому, да! Пусть эта красота и стала видна ей позже.

До боли стисну зубы, Иллин из последних сил сдерживалась, чтобы не сорваться на униженные мольбы и призывы. Она извинилась, но навязываться не станет. За свои ошибки надо уметь платить.

Занятая погребением собственного сердца, Иллин не сразу сообразила, что кровать позади нее прогнулась. Одного мига хватило ей, чтобы развернутся и железной хваткой вцепится в плечи обнявшего ее мужчины.

— Упрямая моя, — сладкие, осторожные поцелуи. В губы, мокрые щеки, зажмуренные до огненных пятен глаза, — Упрямая и храбрая. Посмотри на меня.

Она отрицательно затрясла головой. А вдруг это всего лишь ее фантазия? Или того хуже — злая насмешка напоследок.

— Маленькая, ну же.

Была, не была. На всякий случай посильнее сжав мускулистые плечи, она взглянула на оборотня. В его глазах не было и тени былого равнодушия.

— Ты же не думала, что я откажусь от своей пары так просто? — в пол голоса прорычал он, — Но твоя глупая головушка сама должна была дойти до мысли, насколько абсурдны попытки разорвать нашу связь!

— Не волок бы за косу в лес, не гонялся бы потом по всему Феориту, — обиженно засопела Иллин.

— И еще раз бы отволок! — отрезал Эйнар, — Не могла найти себе место работы приличнее?

— Амулет меня берег. Ой… Амулет! — она тут кружева на подушках слезами поливает, а о других и позабыла совсем!

— Мариит! Там же были другие женщины! Что с ними?!

— Тихо, тихо! — ее попытку выпутаться из одеяла и нагишом бросится на спасение томящихся в подвале пленниц, пресекли жестоко и очень приятно. Крепкими объятьями и нежным шлепком по голой попе.

— Их тоже нашли. И вовремя. Еще день два, и партия для отправки Чардаш была бы готова. Приказом Императора всех разместили во дворце, для лечения и допросов.

Ох, что за облегчение! Иллин рассеянно оглядела просторную комнату, щедро предоставленную Императором, и зябко поежилась, вспомнив сырые, вонючие клетки

— Это хорошо, — пробормотала она, — хорошо, что вовремя. Я так боялась что… Что все закончится там…

— Не закончилось бы. Ты звала меня, девочка. Не один волк не бросит свою самку в беде. Как бы при этом не хотелось надрать за обман и непослушание ее маленькую попку.

Очередной шлепок был куда ощутимее. Эйнар все еще злился и она поспешила увести разговор в более безопасное русло.

— Звала тебя?

— Думала обо мне, нуждалась во мне, просила моей помощи. Не словами. Между парами всегда есть связь и взаимная тяга. И метка — это не только знак принадлежности, но и привязка к своему партнеру.

Иллин погладила плечо. Опухлость пропала, как, впрочем, и остальные раны и синяки, теперь под пальцами была только гладкая кожа.

— Она болела. Я почувствовала ее сразу после первой встречи с магом.

Расслабленное до этого лицо мужчины потемнело, из-под губы полезли клыки.

— Магичкой, — рыкнул он, — Император давно искал того, кто торгует живым товаром с рабовладельцами Чардаш. Но все без толку! Я почуял твой зов, когда искал тебя вместе с отрядом по всему городу. Счастье, что ты была близко, и нашей неокрепшей связи хватило, чтобы я сумел найти тебя! Мои воины перехватили зачинщика на выходе из подземных лабиринтов дворца. Но за маской скрывался не мужчина, а женщина! Одна из верховных магичек элитного императорского караула.

Мужчина все рычал про то, как выбивали правду из этой "вшивой шакальей суки", а она потрясенно слушала взбешенного оборотня и не могла поверить, что весь этот ужас затеяла женщина!

Эйнар замолк на полуслове. Резким движением опрокинул ее на спину и навис сверху, внимательно и тревожно всматриваясь в лицо.

— Тебе необходим целитель. Подожди немного.

Соскочив с кровати, мужчина решительно направился к двери. Десяток минут назад Иллин смотрела на обнаженную, мускулистую спину взглядом полным отчаянья, сейчас же ее глаза метали самые настоящие молнии. Он что, в одних штанах по дворцу щеголять собрался?! Перед всеми этими дамами? Которые придворные. Ах он коврик драный! Ее эмоции не остались незамеченными, Мужчина послал ей кривую ухмылку, приоткрыл дверь и… громко крикнул:

— Целителя!

Дверь захлопнулась, и оборотень преспокойно направился к расставленной в углу резной ширме. Только сейчас она заметила, что через ее край была переброшена мужская рубаха, а внизу небрежно развалились знакомые сапоги с темной опушкой.

— Мою маленькую, упрямую девочку что-то беспокоит? — промурлыкал несносный оборотень, неторопливо расправляя ткань. Солнечные лучи, что беспрепятственно проникали сквозь витражные окна и тончайшую тюль, освещали его могучую фигуру от макушки до кончиков стройных, мускулистых ног. Иллин закусила губу, удерживая восхищенный стон. Еще хоть одно движение широких плеч или поворот скульптурного корпуса и перед лекарем предстанет мычащая и пускающая слюни восторга идиотка. Иллин энергично затрясла головой, пытаясь вернуть ускользающий здравый смысл.

— Беспокоит. В основном наличие раскрепощенных и, как оказалось, щедрых женщин аристократического сословия. Может похвастаешь, что ныне соизволят дарить придворные дамы?

Выразительно хмыкнув, оборотень, хвала Богам, все же натянул рубаху.

— Чаще всего подвязки.

Иллин была уверена, что на ее лице не дрогнул ни один мускул, но почему-то глядя на нее мужчина громко расхохотался. Подошел и, усевшись на краешек кровати, сгреб ее вместе с безразмерным покрывалом себе на колени.

— Маленькая, ревнивая девочка кое-что пронюхала? Интересно… Твоя настырная сокамерница подсказала?

Кто ревнивая? Она? Вот уж не правда! Но использовать эти подвязки в качестве удавок для их обладательниц хотелось подозрительно сильно.

— Мариит не настырная, — буркнула Иллин, избегая смеющегося взгляда, — она пишет научную работу. И от нее я узнала об айсвиндцах больше, чем за все это время от тебя!

Оборотень опять фыркнул.

— Кто-то был слишком сердит, чтобы слушать об истории и обычаях моего народа. Я лишь давал тебе время свыкнуться с мыслю о нашей связи.

— Точно, время. При этом не выпуская меня из-под себя.

— Для оборотней нет никого желанней собственной пары, маленькая моя, — и ей достался порочный, раздевающий взгляд.

— Скажи это девочкам мадам Клариссы!

Вот. Все таки сорвалось с языка. И пусть Эйнар еще не спал с ней, но осадочек, что называется, остался и исчезать не планировал. Ее осуждающие слова возымели ошеломительный эффект. Мужчина смутился! Видеть его таким было настолько странно, что Иллин мигом позабыла о своих претензиях.

Вздохнув, оборотень выудил из складок ткани ее руку и приложил к своей. Иллин с интересом посмотрела их прижатые друг к другу ладони. Разница в пальцах более чем на две фаланги. Внушительно.

— Такая маленькая…, — хриплый голос прозвучал неожиданно трепетно, — когда я увидел тебя там, на озере, то вместе с радостью в моем сердце проснулся страх. Я испугался порвать тебя. Не справится со своим зверем, что обезумел не только от желания взять свою пару, но и от осознания того, что избранная самка еще не тронута. Все, что я мог, это поставить метку. И сбежать, наступая на горло желанию завершить нашу привязку на голых камнях. Да, я нашел доступных женщин. И брал их, что бы хоть немного измотать себя. Чтобы наша первая ночь не превратилась для тебя в кошмар…

Деликатный стук в дверь прервал его речь. Эйнар нахмурился, но приглушенное "целитель для госпожи" вынудило мужчину устроить ее обратно на постель и пойти открывать лекарю.

Иллин же старалась согнать с лица глупую улыбку. Пусть ее не радовал выбранный способ сброса напряжения, но придумать нечто другое было вряд ли возможно. Объяснение Эйнара вполне успокоило ее маленькое недовольство и на сердце стало совершенно легко.

Под бдительным присмотром оборотня лекарь, полноватый старичок в светло серой хламиде, провел довольно тщательное обследование. Пока она рассматривала золотую вязь по краям его одежды, знак принадлежности к верхушке целительской элиты, господин Мартис с умным видом водил над ней ладонями, что изредка вспыхивали молочно-золотым светом.

— Ну что ж, — подытожил, наконец, он, — конечно после трехдневной лихорадки Ваш организм еще ослаблен, но хорошее питание и здоровый сон это исправят. Ни магии, ни лекарств Вам больше не понадобится. Единственное, что я оставляю — легкое снотворное зелье. Вам будут подавать его в питье к обеду и ужину. Дневной сон в Вашем состоянии весьма уместен.

И откланявшись, господин Мартис покинул комнату. К ее великому неудовольствию Эйнар тоже долго не задержался. Договор с Императором предполагал его помощь в поимку всех причастных к работорговле. Впрочем, чахнуть в одиночестве Иллин долго не пришлось.

Вначале трое молчаливо-вежливых служанок принесли поздний обед. Ей помогли принять ванну. Потом предоставили легкое, странное платье, которое назвали халат. Оказалось, эту новинку завезли в гардеробы имперских модниц из Чардаш. И пока она безвольной куклой сидела в кресле под согревающими лучами полуденного солнца, проворный миндально-бежевый вихрь навел в ее комнате идеальный порядок. Подушки были вспенены, простыни и покрывала выровнены по линейке, тюли забраны в изысканные складки, а десертный столик сервирован фруктами и легкими напитками. Глядя на все это организованное и отточенное до полной синхронности действо, Иллин чувствовала себя неловко. Не то, что помочь хоть чем-нибудь — завести беседу не было возможности! Все ее робкие попытки разбивались о слаженное: «Да, госпожа», «Нет, госпожа» и «Не знаем, госпожа». Все, на что расщедрились вышколенные девушки — это сообщить свои имена, которые, к ее стыду, вскорости выпорхнули из памяти под градом вопросов имперского следователя.

Импозантный мужчина в годах появился в комнате, как только уборка была закончена. Под строгим взглядом карих глаз служанки испарились, словно их и не было. Устроившись напротив нее в кресле, господин Леон начал свой допрос. Куда там той магичке! Приятный, мерный тембр мужчины прямо-таки гипнотизировал. Иллин сама не заметила, как выложила ему все, что, казалось, и забыла вовсе! Особенно следователя интересовала четверка наемников и все, с ними связанное. Выудив из недр черного камзола блокнот и перо, очень похожее на перо мага, господин Леон периодически делал заметки. О ее работе до встречи с Энаром тоже было подробно расспрошено. И, похоже, Луи в скором времени ждали крупные неприятности.

К концу беседы Иллин чувствовала себя хуже выжатого лимона. С другой стороны ей удалось кое-что выспросить про бывших пленниц. Почти все отделались лишь парой ссадин и пошатнувшимися нервами. Хуже всего пришлось им с Мариит и нескольким женщинам, что имели несчастье прийтись по вкусу наемникам. Бедняжки прибывали в таком шоке, что Император дал добро целителям заглушить воспоминания о тех ужасах, что творили с ними изверги. Ох, как же она жалела о скорой кончине Джека! Его смерть была неоправданно быстрой. Зато остальные по заверениям господина Леона должны были получить в полной мере.

Солнце уже давно пряталось за шпилями дворца, когда следователь покинул ее комнату. Те же, или очень похожие на предыдущих, служанки принесли ужин. Глядя на блестящий баранчик*, Иллин уже набрала в легкие воздуха, чтобы отказаться. Недавно же выпила огромную чашку бульона! Но тут одна из девушек неуловимым движением приоткрыла крышку. Все возражения были проглочены вместе с хлынувшей в рот слюной. Иллин безропотно позволила наполнить свою тарелку ароматным мясным рагу. А вот кубок с сонным зельем был незаметно отставлен ей в сторону. Пусть сон казался очень заманчивой идеей, но Иллин твердо решила не пропустить появление Эйнара. Без его жарких объятий и мощного, прекрасного тела постель казалась слишком большой и холодной, и ложиться в нее одной совсем не хотелось. Выпроводив настойчивых девушек прочь, она засела в кресле у камина и принялась ждать.

***

Баранчик — металлическая миска с крышкой. Овальные или полусферические баранчики используют для подачи вторых блюд из рыбы, птицы или дичи в соусе, а для овощных и мясных блюд — баранчики круглой формы.

Эйнар с трудом заставлял себя сосредоточиться на текущих делах. Которых было по горло. Император рвал и метал узнав, кто возглавлял подпольную банду работорговцев. А еще Седерик проявил весьма настойчивый интерес к возможности оборотней менять облик частично. Пришлось огорчить Императора известием о том, что это промежуточное состояние опасно для окружающих и проявляется только в минуты сильнейших мук или безумия. До сих пор внутри вспыхивало черное пламя слепой ярости, когда воспоминания возвращались к ужасным мгновениям осознания того, что его пара страдает. Боль и страх Маленькой были так велики, что даже их слабой связи хватило оборотню для понимания грозящей опасности.

Бестолковые поиски по городу были окончены. Распугивая жителей проступившими клыками и горловым рычанием, Эйнар бросился обратно во дворец. Его воины следовали за своим альфой. Глава Снежных, Вернер, что прибыл сменить Эйнара, мудро уступил право распоряжаться отрядом по своему усмотрению. Становиться на пути волка, потерявшего свою самку, было равносильно вызову на дуэль.

С трудом, но все же он смог отыскать верное направление в невероятно глубоких и запутанных катакомбах дворца. Не мудрено, что именно там работорговцы устроили свое логово. Множество ловушек, магических и обычных, не позволили бы простому человеку пройти и пол пути. Но не оборотню, отчаянно желавшему найти свою глупую, упрямую пару. С каждым верным шагом, с каждым пропадающим между ними дюймом Эйнар чувствовал, как разум затягивает вязкое безумие. Он бежал и бежал вперед, сокрушая любую преграду и уничтожая каждого, кто посмел встать на его пути. А когда увидел то самое страшное, что не раз прокручивал в своей голове… Занесенный меч над беззащитной, измученной девушкой. Дальше он помнил только хруст костей на зубах и визжащий от боли голос наемника. Влажный треск разрываемой плоти и упоительный запах крови выпотрошенного на живую противника. А потом ее глаза полные… Нет, не отвращения, как он опасался. И не испуга, хотя и ждал его. Маленькая смотрела на него с облегчением и радостью.

Оборотни, вбежавшие следом, жались по углам, отлично зная, что приближаться к его паре сейчас смертельно опасно. Никто даже не смотрел в сторону девушки, боясь спровоцировать зверя. Мужчины все как один занялись исследованием потайного хода, через который ускользнул их главный враг.

Эйнар позволил, беспрекословно возвращая лидерство Вернеру. Кипящий в венах гнев и жажда крови, мгновенно обратились всепоглощающей потребностью унести свою самку подальше отсюда и поскорее оказать ей должную заботу. С трудом, но он разрешил лекарю осмотреть ее. Император был не глуп и приказал прислать к Маленькой старца, который давно уже перестал быть мужчиной.

Но никакие зелья или горячие ванны, магия или растирания не смогли облегчить ее лихорадку. И только когда он лег рядом и стал согревать сотрясающееся в ознобе тело собственным теплом, Маленькой полегчало. Она так прижималась к нему, так обнимала…

Перед затуманенным воспоминаниями взором проступили фигуры охранников, что были приставлены к покоям Иллин. Стражи выглядели совершенно невозмутимо и ничем не выдавали удивления его четвертым появлением перед ними.

Эйнар мысленно обругал своего отбившегося от рук зверя. Волк тянулся к своей паре. Чувствовал ее ожидание и молчаливый призыв. И Эйнар с удовольствием бы утолил свою потребность отдохнуть эту ночь рядом с Маленькой, вот только просто заснуть, прижимая к себе обретенную избранницу, навряд ли бы сумел. А девушка была еще слишком слаба, чтобы выдержать любовную схватку. Один из стражников позволил себе чуть скосить глаза в сторону расхаживающего перед ними оборотня.

Эйнар на секунду застыл, а потом решительно направился к двери. Он пожелает ей спокойной ночи. И все! Да, точно. Зайдет, вежливо справится о ее здоровье, скажет, что пора отдыхать и выйдет.

Маленькая нашлась около растопленного камина. На ее радостный взгляд волк отозвался довольным урчанием. Эйнар позволил себе улыбку. Он никогда в этом не признается, но ее побег не только повлек за собой поимку работорговцев, но и переменил отношение девушки к их связи. Больше Эйнар не чувствовал ее сводящее с ума сопротивление и это очень обнадеживало.

Он подошел к креслу и легко подхватил Иллин на руки. Глаза Маленькой довольно сверкнули и она поскорее обняла его за шею.

— Тебе давно пора быть в постели, — прозвучало строже, чем хотелось бы, но девушка без возражений перебралась с его рук на кровать и посторонилась, давая ему место среди гор подушек.

— Я ждала тебя.

Проигнорировав взвизгнувшего от нетерпения волка, он сделал пару шагов назад от бело-облачного островка и желанной самочки на нем.

— Несколько ночей я проведу в своих покоях. Тебе нужно как следует отдохнуть.

И ему бы не помешало, только вряд ли из этого что выйдет. Сладкий запах его пары растревожил зверя, а шелковая одежда, искусно подчеркивающая девичьи прелести, мгновенно стала пищей для парочки нескромных фантазий.

Обиженный взгляд заставил его лишь сильнее стиснуть зубы. В конце концов он хочет как лучше! Но в следующее мгновенье на расстроенной мордашке мелькнула улыбка.

— Но хоть в поцелуе на ночь мне не откажут?

Эйнар скептически посмотрел в самые честные глаза на свете. Ох не нравился ему их хитрый блеск…

— Мне так будет крепче спаться, — еще одна обворожительная улыбка. И почему у него предчувствие, что где-то поблизости расположилась волчья яма? И он, как последний глупый щенок радостно бежит прямиком к ней.

Что ж. Один поцелуй можно себе позволить. Все равно отдых уже потерян.

Нежные губы приоткрылись в ожидании ласки. Такие вызывающе мягкие. Ну как их не поцеловать? На ночь. Для сна. Всего один раз.

Тонкие руки ласково обвили шею и осторожно потянули вниз. Проворный язычок юркнул ему в рот, дразнящими движения разжигая огненную бурю в венах. Ему лучше присесть. Неудобно целовать свою сладкую малышку склонившись в три погибели. Перина смялась под его весом. Отвратительная кровать. Слишком мягкая. И как на ней можно сидеть? Маленькой неудобно. На его коленях гораздо лучше. Да, вот так…

Иллин на секунду отстранилась, глубоко вдыхая пропитанный обоюдным желанием воздух. Как только их губы перестали касаться, Эйнар смог немного собраться.

— Хватит.

Улыбаясь, Иллин покачала головой. Облизнула алеющие губки и повела плечами, сбрасывая размотавшийся халатик. Еще одно движение и сорочка устремилась следом. Он впился глазами в обнаженное тело. Аккуратная грудка тяжело вздымалась, а сосочки призывно топорщились, настойчиво требуя его ласки.

— Эйнар…

Прохладные ладошки скользнули за расправленный ворот. Когда она успела распустить шнуровку?! Эйнар тихо рыкнул, откидывая голову и давая доступ к собственной шее. Ее мягкие ноготки так славно царапались. Ничего не случится, если они немного поласкают друг друга! Он лишь слегка обновит свой запах, ведь Маленькая почти перестала им пахнуть.

Стремительно обняв рукой обнаженные плечики, он властно привлек девушку к себе. Их губы опять встретились. Его пара так искренне и пылко отвечала на поцелуи. Это сводило с ума! Вдруг горячие губки сместились ниже. Прижались к шее и дразнящими, неторопливыми прикосновениями стали подбираться к ключицам. Это было что-то новенькое. Эйнар замер, удивленный и заинтригованный столь неожиданной лаской.

Проворные ладошки вовсю хозяйничали под впущенной рубахой. Оторвавшись от его шеи, Маленькая дернула подол вверх. По инерции он подхватил ее движение и мгновенно остался с голым торсом. Глаза плутовки азартно заблестели. Досада на собственную покорность была тотчас успокоена продолжающейся лаской.

Острые зубки легко прикусили сосок и Маленькая тихонько замурлыкала, наслаждаясь его стоном. Поцелуи спустились еще ниже. И еще. Неужели она… Воздух ворвался в грудь судорожным толчком.

— Нет. Маленькая, нет! Не… О, Луна-а-а…

Проворные пальчики нырнули в штаны, освобождая от плена ткани напряженную плоть, и нежные губки сомкнулись вокруг его члена. Когда она успела?! Как он мог не заметить, что его пояс нагло и незаметно ослабили, давая доступ к окаменевшему от желания паху?! Как… Мягкий язычок облизнул головку, собирая выступившую каплю. И все мысли испарились. Бедра дернулись ей на встречу, а ладонь легла на голову, подталкивая ближе.

Распахнув глаза от наслаждения и восторга, он следил, как Иллин ласкает его член ртом. Своим маленьким, сладким, горячим ртом. Скользит язычком по всей длине, посасывает головку, пытаясь взять как можно глубже. Нет, пока не получится. Не умеет. Не сможет. Он большой, а она слишком неопытна. Совсем не опытна. И так хороша… Протяжный стон перешел в глухое рычание. Напряжение внизу живота росло, готовое вот-вот выплеснуться тягучей, белой струей в ее рот. Ждущий и жадный.

— Останешься со мной? — томный взгляд снизу вверх почти лишил рассудка.

— М-м-м…

— Останешься?

— Да!

Да, да, да! Останется! Только пусть быстрее вернет свои губки обратно. Маленькая, хитрая шантажистка… Иллин довольно потерлась щечкой о его бедро и охотно продолжила. Сжав простынь в кулак, Эйнар другой ладонью подталкивал русоволосую головушку, задавая нужный темп. Но, Луна… Он был готов кончить от одного взгляда на полное восторга личико. Доводя его до исступления, девочка получала едва ли не большее удовольствие чем он.

Ласка стала жарче. Жестче. Чувствует, что он на пределе. Помогая себе ладошкой, Маленькая задвигалась быстрее. Длинны изящных пальчиков не хватало, чтобы взять его толщину в кольцо. И внутри у нее всегда так туго и плотно…

— Иллин!

Острая вспышка удовольствия выгнула позвоночник дугой. Маленькая немного закашлялась. Не сумела справится с хлынувшим в рот потоком, но проворный язычок тут же быстро и жадно прошелся по стволу, собирая все до капли.

Тяжело дыша, Эйнар смотрел на то, как девочка старательно облизывает натруженные губки, по прежнему сидя в его ногах. От этого зрелища в пах устремилась новая волна желания. Он просто обязан утолить ее голод. Иначе рехнется от этого сводящего с ума запаха. И мысли, с каким удовольствием Маленькая брала его ртом. Первый раз. Сама. Без просьб и лишь по собственному желанию.

Стремительный рывок и девушка оказалась в постели. Одежда исчезла, оставляя на белых простынях два обнаженных тела. Получив недовольный толчок в плечи, Эйнар притормозил, чем плутовка и воспользовалась. Перевернувшись на животик, девочка приподняла бедра, раскрываясь и принимая его любимую позицию.

Мир вокруг вспыхнул и исчез. Все, что осталось перед глазами — призывно виляющая попка и налитые, блестящие от смазки складочки, жаждущие скорее принять его член.

Резкий толчок и он внутри. Почти весь. Она слишком узенькая, чтобы впустить его за один раз. Еще один толчок и, уткнувшись в подушку, Маленькая застонала. Захватив пятерней растрепанные пряди он потянул вверх. Осторожно, но уверенно заставляя запрокинуть личико. Вот так. Пусть кричит, стонет его имя, умоляет двигаться сильней. И плевать, кто их может услышать. Ей хорошо, ему хорошо, а остальное не имеет значения.

Опустив голову, Эйнар любовался видом ее лона, охотно принимающего твердую плоть в себя. Вязкие капли ароматной смазки пачкали растянутые складочки, позволяя проникать невозможно глубоко. Протяжно застонав Маленькая резко выгнулась, с пошлым шлепком соединяя их бедра.

— Эйнар!

Мышцы вокруг него напряглись и часто-часто запульсировали. Его страстная девочка кончила быстро и сильно.

Из горла вырвался глухой рык. Перехватив двумя руками ее под бедра, он двигался резко, отрывисто, мощными толчками приближая свое удовольствие. Мышцы живота свело сладкой судорогой и волна невыносимого блаженства всколыхнула перед глазами сотни огненных искр.

Почувствовав в себе горячий поток, Маленькая довольно замычала и сама прижалась крепче, вбирая все до капли. Полностью излившись в трепещущее лоно Эйнар рухнул на кровать и сгреб свою пару в охапку.

Сытая улыбка растянула губы. Вот тебе и поцелуй на ночь. Пожалуй, после такого стражники у дверей если не передохли от зависти, то непременно сбежали в поисках любой доступной женщины. Чтобы не лопнуть от напряжения. Маленькая тем временем слегка повозилась и затихла. Стройная ножка была заброшена на его бедро, а ручка обнимала торс.

— М-м-м, какой… добротный поцелуй, — промурлыкала она.

— Моих сил хватит, чтобы целовать тебя всю ночь, — хохотнул Эйнар, тихо дурея от состояния абсолютного блаженства, — но тебе действительно стоит поспать.

Маленькая зевнула, но уверенно произнесла:

— Я не против поцеловаться разок другой. Ты ужасно здорово это делаешь.

Эйнар хмыкнул. Склонился и несколько раз чмокнул лохматую макушку.

— Халтурщик, — сонно пробормотала Маленькая и неожиданно добавила, — Эйнар, а почему… почему я? И Мадлен… Вы ведь любую забрать можете. Хоть принцессу…

Знает про Ларса и Мадлен. Не иначе как пронырливая, книжная мышка настрекотала его самочке все, что успела узнать.

— Твой запах, Маленькая. Оборотни находят свою половину именно так. Это случается редко, но один раз учуяв избранную, волк не сможет жить спокойно. Он всегда будет желать соединится с ней. И как только между ними произойдет близость и шею женщины украсит парная метка, привязка вступит в полную силу. Зверь больше не захочет ни одной женщины. Неважно принцесса это или королева.

— Ужасно, — засыпая, прошептала Иллин, — у вас совсем нет выбора. А вдруг твоей парой… оказалась какая-нибудь… хм-м-м…

Его девочка была бесконечно права. Благословение Матери Волчицы порой оборачивалось проклятием. Тем сильнее было его ликование, когда Эйнар увидел, что избранная самка не только чиста, но и хороша собой. А наблюдая за девушкой в таверне, он кроме жгучей ревности испытывал тихую радость от того, что пара не обделена умом и расторопностью. Но самое важное, как оказалось, заключалось в другом. Маленькая могла заставить его улыбнутся.

— Мне повезло — тихо произнес Эйнар, еще раз целуя мягкие волосы на макушке. Иллин не ответила. Она уже спала.

Дни во дворце тянулись одной длинной и местами скучной вереницей. Эйнар успешно примерял на себя роль строгой няньки и неустанно следил за тем как проходит ее день. По большей части Иллин ела, спала или занималась чем то необременительным, вроде чтения или кратких прогулок в сопровождении служанок. Кроме того ее досуг был разбавлен встречами с Мариит. Впервые увидев девушку без дурацких тряпок на голове Иллин не сразу ее узнала. И только розовые следы подживающих ожогов и небесно-голубые глаза, нет глазищи, подсказали ей, что эта улыбчивая, миловидная шатенка и есть ее бывшая сокамерница. Иллин очень обрадовалась их встрече. И даже не обратила внимания, что Эйнар сбежал из комнаты, стоило ладной фигурке в сером балахоне появится на пороге. Как оказалось — зря.

Мариит пришла в неописуемый восторг, узнав, что ее Эйнар это тот самый Эйнар. Через пол часа беседы Иллин готова была бежать следом за оборотнем с криками о помощи. У милой Мариит в роду совершенно точно водились рыбы-прилипалы. Удовлетворить ее любопытство было все равно что наполнить водой кувшин без донышка. Девушка постоянно уводила разговор в сторону интересующей ее темы. Апогеем стал вопрос о постельных предпочтениях айсвиндцев, заданный самым невинным тоном и с наивно распахнутыми голубыми омутами.

Алеющая Иллин не знала, сердится ей или в который раз проигнорировать пытливый и уже порядком обиженный взгляд. Но все попытки объяснить, что на некоторые вопросы она, во избежание неприятностей, ответить не может, разбивались о стальное "это нужно для науки" Нет, ну кое-что "для науки" рассказать она смогла. Но въедливой Мариит было все мало. Спустя нескольких таких изматывающих встреч Иллин в голову пришла потрясающая идея.

Однажды вечером, после сытного ужина и взаимных нежностей, она забралась на грудь довольного Эйнара и озвучила свое предложение.

— А давай возьмем Мариит с собой.

Все знают, что брови физически не могут очутится на затылке, но у Эйнара это почти получилось. Оборотень был так шокирован, что не сразу нашелся с ответом.

— С ума сошла? Ее?! Эту…

— Книжную мышь. Настырную и болтливую. Я помню. Но Мариит очень умная! И добрая! А еще целеустремленная. И потом, она же вас изведет! Да-да, не фыркай! Отстанет только если ее в клетку обратно посадить. Мариит и запреты Императора не указ — спит и видит свою научную работу. Так пусть ваши шаманки возьмут ее к себе. Расскажут про легенды и обычаи. А она поможет… Ну не знаю, рассортировать их, что ли? Или книгу какую придумает. Она же прирожденный библиотекарь и сказитель! Я думаю, этого занятия ей на пару лет хватит, о вас и узнают уже все… И потом, работы Мариит помогут людям быстрее привыкнуть и принять мысль, что оборотни не сказка. И тем более не страшная.

Эйнар слушал ее речь и скептически качал головой. Но и категоричного "нет" не говорил. А значит, у книжной мышки был неплохой шанс узнать об айсвиндцах все и даже больше. Ну и, тут Иллин не стала лукавить, расставаться с Мариит ей было бы очень печально. Не смотря на свою одержимость, девушка стала для нее подругой. И это было взаимно.

Мариит же за возможность отправится в Айсвинд начала вести себя тише воды ниже травы. И каждый раз при любом удобном случае смотрела на Эйнара огромными, преданными глазами. Мужчина ворчал, фырчал, напускал на себя недовольный вид, но в его взгляде Иллин уже видела согласие.

— Она пойдет вместе с Рикардом, — однажды, совершенно неожиданно произнес он. Книжка выпала из ее рук. Радостная Иллин так и бросилась обнимать рассевшегося на кровати оборотня.

— Но! Только при условии, что девчонка наберет в рот по больше воды. И понесет ее до самого Айсвинда! — Эйнар все еще хмурился. Но охотно подставлял лицо и шею для поцелуев.

Просочившаяся мимо стражи Мариит застала их в очень пикантной позе. При виде остолбеневшей гостьи, Эйнар с самым невозмутимым видом снял Иллин с колен и пошел оповещать "счастливчика" Рикарда о предстоящей компании. А краснеющая Иллин рассказала такой же алой Мариит о решении оборотня.

Счастью девушки не было предела и она сразу убежала готовить все " самое необходимое" для будущего похода.

Сама же Иллин дожидалась лишь разрешения лекаря на долгие путешествия. Господин Мартис оказался ужасно дотошным и не оставлял без внимания даже обыкновенное "апчхи" Но все рано или поздно оканчивается. Настало время и им покинуть гостеприимный дворец.

Комната тонула в полумраке раннего утра, когда Эйнар разбудил ее. Сборы не заняли много времени. Весь ее скарб был доставлен в покои еще когда она металась в лихорадке. И даже амулет Ютаи оказался на месте. Эйнар помнил, что эта вещица ей дорога. Окинув прощальным взглядом комнату, Иллин не оглядываясь направилась к дверям. Эйнар был давно одет и собран. Все та же кожаная броня, плащ на плечах и сумка за спиной. Они в молчании прошли мимо застывших стражников. В пустых, гулких коридорах дворца им не встретилось ни одной живой души. Даже слуги еще дремали, досматривая последние, самые сладкие сны.

А вот около одного из черных ходов дворца их ждал небольшой сюрприз. Еще на подходе к лестнице она услышала тихий, неторопливый говор. На площадке перед входом их дожидалась группа мужчин. Трое почти таких же рослых, как оборотень и в похожей броне, а один щеголял обычной одеждой, чей темный цвет и крой придавали его фигуре более стройный, изящный вид. Едва они с Эйнаром вышли на узкую, мраморную лестницу, все четверо дружно развернулись к ним. Иллин схватилась за перила, опасаясь что ноги не выдержат и она позорно пересчитает задницей каждую ступеньку.

Дворцовым портретистам нужно было выдать дополнительный гонорар за точность и скрупулёзность. Сэдрик Первый из рода Аллатов выглядел точь в точь как на картинах. Моложавое, чуть загоревшее лицо, непослушные вихры густых золотых волос и по мальчишески задорная ухмылка. На такую хотелось улыбнуться в ответ. Но это желание быстро испарялось, стоило встретится взглядом с цепкими, умными карими глазами. Образ любителя балов был лишь фасадом, маской, за которой прятался хваткий и расчетливый монарх.

— А вот и наша затворница, — насыщенный тенор прирожденного оратора до краев наполнил маленькую залу, — Дорогой Эйнар, выражаю свое восхищение твоей удачливостью. Девушка прекрасна.

Если бы камень горел, то лестница под ней бы вспыхнула, как сухой хворост. Комплемент от Императора? Приятно, пусть это всего лишь дань вежливости.

— Я знаю, — лаконично отозвался оборотень. Щеки запылали пуще прежнего. Иллин остановилась на почтительном расстоянии от улыбающегося Императора и выдала неловкий реверанс.

— Ваше Величество, — от смущения голос упал до шепота.

Мужчина только рукой махнул.

— Этикет ни к чему. Я всего лишь хотел лично проводить одного из моих лучших воинов и его женщину.

На взгляд Иллин, для нее, бывшей трактирной подавальщицы, чести было многовато. Но Император явно старался ради поддержания хороших отношений с оборотнями, поэтому она изобразила улыбку. И даже почти искреннюю.

Император покачал головой, легко распознавая ее истинные мысли.

— Напрасно, дорогая Иллин. Вы даже не представляете, от какой занозы в заднице смогли избавить Империю. Герцогиня, а если быть точнее, бывшая герцогиня Одли искалечила и погубила сотни жизней. Но этого ей оказалось мало. Леди решила поиграть в шпионку, продавая государственные тайны Империи в Чардаш. Со временем такое положение дел могло привести к кровопролитной войне. Возможно, это прозвучит кощунственно, но Ваш поступок повлек за собой потрясающие результаты. Я знаю, что в Айсвинде Вам не понадобятся наши деньги, поэтому хотел бы заменить их на кое-что другое. Эйнар?

Оборотень милостиво кивнул. Император ловко извлек из внутреннего кармана небольшой плоский футляр и открыл его.

Иллин ахнула. Брошь, лежащая на бархатной подкладке, смотрелась изумительно! Тонкие, платиновые нити вились плавным узором, напоминающим листья, края и прожилки которых были щедро сбрызнуты крошечными драгоценными камнями. Украшение переливалось и вспыхивало от каждого попадающего на него лучика. Прозрачная бриллиантовая роса, размером с пол ее ногтя, сидела в центре каждого листочка.

Такое подарок позволил бы ей прожить в столице безбедно всю жизнь. Иллин вопросительно глянула на Эйнара и, увидев одобрение в его глазах, смело шагнула к ожидающему Императору. Щелкнул замочек и по брошке пронеслась сияющая волна.

— Не давай своему мужчине ее снимать, — усмехнулся монарх, делая шаг назад, — на этом украшении легкие чары. От сквозняка и холода. Их с избытком в суровых горах Айсвинда.

Иллин склонила голову, скрывая приподнявшиеся вверх уголки губ.

— Благодарю, Ваше Величество. Но, думаю, Эйнар не позволит мне замерзнуть.

Император шутку оценил. Его смех был подобен улыбке, такой же заразительный. Мужчины попрощались, дружески похлопав друг друга по спинам. Оборотни обменялись парой фраз, ей же достались дружелюбные кивки, но не более. Иллин это не удивило. Эйнар успел рассказать о некоторых правилах и нормах поведения среди соплеменников. Своим сдержанным прощанием мужчины всего лишь подчеркивали ее статус альфа-самки.

Они вышли через один из боковых ходов. У Эйнара похоже был пунктик на счет скрытности. А может он просто не желал лишних встреч с прилипчивой аристократией. Иллин и сама избегала лишнего внимания, когда совершала редкие прогулки по дворцу. Пара встреч с надушенными и разодетыми в пух и прах дамами оставили не самое приятное впечатление. Фальшивые улыбки и ядовито вежливые приветствия не могли скрыть их презрения и зависти. Иллин очень быстро научилась продумывать свое время и маршруты прогулок.

Безлюдные улочки Феорита встретили их тишиной. Лишь изредка слышался стук деревянных ставен о стены. Торговцы всегда вставали раньше остальных. Иллин крепко держалась за локоть уверенно шагающего вперед Эйнара. Мужчина стремился скорее покинуть столицу да и ей, признаться, хотелось того же. Слишком свежи еще были воспоминания о сырых, темных стенах и вонючих, давно не чищеных клетках.

Каково же было ее удивление, когда вместо главных ворот она увидела перед собой купола храма Трех Богов.

— Эйнар?

— Ты хотела просить о поминальной службе.

Слезы обожгли глаза, а горло перехватило стальным обручем, словно на нее вновь наложили удушающее заклятье. Резко кивнув, она сделала шаг вперед. Эйнар был рядом. И когда она входила в храм и когда беседовала с необычно бодрым для столь раннего часа служителем. Тот охотно выслушал ее просьбу и прямо при ней занес в учетную книгу имена ее родителей. Она даже получила благословение напоследок, после чего мужчина вернулся к чистке подставок для свечей.

— Значит, твой отец был лесничим, — не то спросил, не то повторил Эйнар, когда они покинули своды храма. Иллин удивленно взглянула на мужчину. Он никогда не задавал вопросы касательно ее семьи.

— Да. Мы жили в лесу сколько себя помню. Пока не…

Она осеклась. Думать, а уж тем более говорить о смерти родителей было по прежнему тяжело. Эйнар не давил. Деликатно молчал, давая ей право самой решить продолжать или нет.

— Пока не были убиты одним допившимся до зеленых демонов бродяжкой. Не знаю, почему он напал на моих родителей. Да он и сам не знал, похоже. Люди поговаривали, что он немного не в себе был, но мирный. Тихо спивался, никого не трогал. А вот мои родители ему чем- то не угодили. Вот так.

— Близких терять тяжело. Мой брат погиб в последней стычке с воинами Империи.

— Мне жаль.

Ее слова не были формальностью. Родственные узы у оборотней часто были очень крепки. Эйнару наверняка было тяжело.

— Мне тоже. Ты бы поладила с Давеном.

— А мой папа сперва познакомил бы тебя со своим кулаком, — хмыкнула Иллин, — Он очень переживал, что однажды к нему в дом начнут ходить юноши с букетами цветов.

— На меньшее, чем полянка не размениваюсь, — ей не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть его улыбку, — но я готовился к тому, что просто не будет. Любящие родители всегда переживают за свое дитя. И я бы не стал препятствовать вашим встречам.

Иллин крепче перехватила Эйнара за локоть.

— Я знаю. Теперь знаю.

Мужчина погладил ее крепко сжатые пальцы и повел прочь из города. Феорит Иллин покидала со спокойным сердцем. Теперь тут действительно не осталось ничего, что бы тянуло ее обратно.

— Эйнар! Ну, Эйна-а-ар! Я хочу побегать со стаей! Со своей парой, в конце концов! Прекрати капризничать! И хватит уже меня лапать, волчара ненасытная!

— Не пущу. Тебе надо отдыхать, — урчал довольный оборотень, не прекращая тискать ее за все мягкие, и не очень, места, — Ты беременна…

Нет, Иллин была только рада вниманию своего волка, но не в гостевых же комнатах! Днем. Когда где-то рядом шныряет прислуга и носятся Илва и Ульвар… Хотя если подпереть засовом дверь…

— Эйнар, я беременна всего несколько… дней! Эйн… Ох!

Прикусывать метку было совсем не честно! А уж сунуть свои загребущие ручищи под ее рубашку…

— Как ты пахнешь, любимая! С ума сойти… Не пущу. Запру в спальне. Привяжу к кровати и…

— Мама! Мама! А Ульвар опять не слушается!

В комнату влетела их дочь. Заворчав от досады, Эйнар прекратил свои приставания, но так и остался стоять позади, прикрываясь ею от внимательных, хитрых глазенок. Илва стала их первенцем. Эйнар очень гордился своей бойкой крошкой и уже заранее ревновал к молодым самцам. Даром, что девочке было всего пять лет. Иллин вздохнула.

— И что у вас случилось на этот раз?

— Он не хочет причесываться! И бантик на голову не хочет! А я ему говорю, что бантик — это красиво! Красиво же, да? — и девочка продемонстрировала пышный бант, украшающий кончик пепельной косицы.

— Причесываться, конечно, нужно, — осторожно начала Иллин, — и твой бантик очень красивый, но ведь ты девочка.

— И что?! — грозно свела бровки ее маленькая, упрямая волчица, — Красота — это сила! Мне так всегда бабушка говорит!

Иллин покачала головой. Мать у Эйнара была замечательной во всем. Только вот уж очень дочку хотела. Но получилось два сына. Поэтому внучка для Руны стала едва ли не смыслом жизни. Она готова была вместо матери и отца нянчить свою драгоценность днями и ночами напролет. Иллин даже немного ревновала, но не могла устоять перед безмолвной просьбой в глазах старой волчицы.

— Бабушка права, — согласно подтвердила Иллин, — но есть одежда и украшения, которые носят только женщины. Или только мужчины. Вот представь, например, м-м-м… своего папу с бантиком. Ой!

За попу больно ущипнули. Эйнар, до этого откровенно забавляющийся их маленьким спором, был явно недоволен. Илва очень даже могла переключиться с Ульвара на его. И ходить потом вожаку клана Сумеречных с пышным бантом в волосах на потеху всей стае. А все потому, что маленькая модница умела делать большие, умоляющие глаза, отказать которым Эйнар просто не мог. Странно, что при таком вопиющем нарушении правил воспитания Илва росла на редкость отзывчивой и доброй девочкой.

Дочь перевела взгляд за ее спину и расплылась в щербатой улыбке.

— Нет, у папы слишком короткие волосы. И вообще, он и без бантика красивый!

— Спасибо, Илва, — хохотнул оборотень, — Но твоя мать права, Ульвар мальчик, а мальчикам банты ни к чему.

— Ну хоть расчесать! Можно?

— Пойдем, — вздохнула Иллин, — посмотрим, такой ли твой братишка лохматый. Да и обедать давно пора.

Ульвар нашелся на полянке неподалеку от ограды. Мальчик самозабвенно играл с кучей шишек, сооружая что-то вроде страшного, кривобокого замка или шипастой горы. Пепельные вихры торчали в разные стороны.

— М-да, без расчески не обойтись. Ульвар!

Ребенок оставил свое занятие и направился к ней. Кто не знал, мог бы запросто подумать, что мальчику не три с половиной, а все пять-шесть лет. Ульвар рос высоким и крепким ребенком. Весь в отца от внешности до характера.

— Нет, — категорично объявил сын, заметив в руках сестры гребешок, — Я сам!

— Мы с Илвой вместе тебя причешем.

— Ладно, — после некоторого раздумья согласился мальчик. Пока они на пару с дочерью приводили Ульвара в порядок, в воротах показалась гостья.

Руна, на правах матери вожака, могла беспрепятственно посещать логово сына когда вздумается. Арвид, его отец и бывший вожак стаи, имел такие же привилегии. Но сейчас мужчина находился в клане Ночных. Его, как независимую сторону и опытного бойца, выбрали от клана для судейства дуэли между двумя повздорившими оборотнями.

— Бабушка, бабушка! — Илва бросила гребешок и кинулась в объятья улыбающейся волчицы.

— Благословенных дней Вам, Руна, — улыбнулась в ответ Иллин. Женщина прищурила гречишно-медовые глаза и удовлетворенным взглядом окинула ее фигуру. Крылья точеного носика с горбинкой чуть дрогнули.

— Да хранить тебя Мать Волчица. Весь клан шепчется о радости, посетившей логово вожака. Так вот, почему тебя не было на совете вождей.

— Эйнар запретил! — сразу же нажаловалась Иллин, подражая своей дочери, — Сказал, что мне нельзя волноваться. А теперь и побегать в полнолуние не дает!

— И правильно. Тебе надо больше отдыхать. И есть. Ты совсем не растешь.

Иллин страдальчески застонала. Руна была одержима идеей ее откормить. Ну вот как еще объяснить волчице, что Иллин пошла фигурой в мать и после каждой беременности возвращалась к своим обычным формам.

— Кстати на счет еды, мы как раз собрались ужинать. Прошу присоединиться.

— С радостью.

Руна перехватила ладошку Илвы, а Ульвар вышагивал рядом. Волчонок рос очень самостоятельным, чем приводил в тихий восторг деда и отца.

Вместе они зашли в дом. Логова у оборотней только формально носили такое название. На самом деле они не слишком отличались от жилищ людей. Разве что никогда не строились выше второго этажа и находились буквально в лесу. Место очищалось ровно под крепкие деревянные срубы, а больше ни-ни. Каждое дерево было для айсвиндцев ценностью. Даже их жилище, унаследованное Эйнаром согласно своего статуса вожака клана пряталось среди смоляных стволов вековых сосен. Но Иллин было не привыкать к такой жизни.

Тем более что внутри дома оборотней были устроены очень уютно. Варвары оказались совсем не варвары. Плотницкое дело, ковка металла, кожевничество и даже стекольное мастерство — оборотни были знакомы с этим не понаслышке. И логово вожака хоть и не блестело золотом, как Императорский дворец, но могло похвастать резной мебелью изумительно-тонкой работы и обилием шкур самых разных зверей.

Обеденный, он же зал для приемов, был центром их дома. Не слишком большой, в своих жилищах оборотни не стремились к простору, но и не тесный. Эйнар уже дожидался их там.

— Мать, рад видеть тебя!

Мужчина встал и лично проводил свое семейство за стол. Двое юных волчиц курсировали между кухней и залом, таская сготовленные блюда. Прислужницы в логове вожака были пожалуй единственным, что не нравилось Иллин. Да, она знала, что не на одну из них Эйнар даже не взглянет, но ревность не забывала время от времени чиркать коготком по сердцу. Особенно, когда Берта начинала через чур усердно крутить задом. Прямо как сейчас. Под пристальным взглядом Иллин, волчица стушевалась и исчезла в дверях, отделяющих кухню от комнаты. Руна послала Иллин одобрительную улыбку, а Эйнар сделал вид, что ничего не происходит. Ревностные выпады среди пар считались нормальным и даже нужным явлением. Оборотни, все как один были жуткие собственники, особенно по отношению к своим возлюбленным. И ее мужчина не раз осаживал своих соплеменников грозным рыком, а потом при первом же удобном случае на практике доказывал принадлежность Иллин ему и только ему.

— Иллин, Эйнар. Пока Арвид у Ночных, я бы хотела пригласить в свое логово внуков. Одной там слишком пусто.

Иллин чуть вилку не уронила. Сговорились! Вот как пить дать! Сейчас Руна заберет детей, Эйнар утащит ее в спальню, а к полнолунию она уже и сама будет мечтать лишь о сладком сне, а не об участии в игрищах клана.

— Но я обещала Зои. Это… Это для нее ведь это первый забег… И… и…, — она мямлила что-то неразборчивое, заранее осознавая, что ее просто-напросто задавят количеством. Руна скорбно вздыхала, дети смотрели с мольбой, ведь оба очень любили погостить у бабушки с дедушкой, ну а во взгляде Эйнара читался такой упрек… Иллин заранее чувствовала себя и матерью-ехидной, и нерадивой женой и Боги знает кем.

— С Зои будет Айла. И лишь поначалу. Дарен и так слишком долго ждал. И потом, ты же не хочешь проспать приезд Мариит?

Приструнить Эйнара взглядом, это совсем не то, что осадить Берту. Он знал, что приедет Мариит! И молчал! А ведь они не виделись почти год! Долгий, долгий год, пока подруга вынашивала первенца. Ее и без того нервный Леннарт, совершенно озверел от счастья и дрожал над своей парой за каждый чих. Поэтому Мариит к ней выбраться не могла, а Иллин дела не отпускали. В клане появилась Зои и они с Айлой потратили ужасно много сил на перевоспитание капризной девицы в нормальную, человеческую женщину без лишней спеси и гонора. Ну, не все же простолюдинкам в волчьи объятья попадать, для разнообразия нужна была и аристократка… Зато теперь ее и с Мариит познакомить можно, без угроз получить в ответ недовольную мину.

— Мам? — подала голос нетерпеливая Илва, — Ну так, можно мы к бабушке? А? На денечек всего! Я даже бантик Ульвару не стану больше завязывать…

Мальчик фыркнул и гордо вздернул носик, демонстрируя, что он и так бантик себе завязать не даст.

— Ну, если бантик, то ладно, — обреченно выдохнула Иллин, — Но только на денек! И чтобы допоздна с друзьями не бегали!

Илва, радостно вскрикнув, бросила вилку и полезла обниматься. Ульвар тоже был рад, глаза мальчика светились от предвкушения предстоящих игр с охотничьими трофеями деда.

— Присмотрите за ними, — обратилась она к Руне. Конечно, она доверяла опыту мудрой волчицы, но все-таки отпускать детей было всегда тревожно. Пусть они и находились в логове за соседним взгорком. Женщина кивнула. Глаза оборотницы сверкали, как янтарь на солнце.

Ужин прошел быстро и весело. Иллин оглянуться не успела, как стояла на пороге и махала в след Руне, ведущей за руку Илву. Самостоятельный Ульвар шагал рядом.

На живот тихо легли две большие ладони и ее осторожно привлекли к широкой, мужской груди.

— Ты попросил свою мать, да? — вздохнула она, откидывая голову на мужское плечо.

— Да, — не стал отпираться Эйнар, — хотел побыть немного с тобой перед полнолунием.

— Значит, не пустишь? — вздохнула Иллин. Эйнар молчал. Ее мужчина так и не смог свыкнуться с мыслью, что беременность для человечки проходит легче. Извернувшись, Иллин обняла застывшего оборотня.

— Ну и ладно, — улыбнулась она, глядя в полные тревоги и нежности глаза своего волка, — главное, чтобы любимый всю ночь по кустам не бегал. Понимаешь меня?

Эйнар выдохнул. Уголки тонких губ дрогнули в усмешке.

— Ты же знаешь, я буду с ними лишь в начале. Дальше за кланом проследят мои беты.

Что ж, такой компромисс ее вполне устраивал. Иллин охотно позволила увлечь ее в спальню.

Вместе с хлопком двери с ее тела исчезла и одежда. Она до сих пор недоумевала, как оборотню удается раздеть ее буквально за секунды. Но на размышления ей, как всегда, времени не предоставили. Спину защекотал теплый, густой мех покрывала, а сверху навис обнаженный мужчина. Ее мужчина! Из груди вырвался вздох счастья и восхищения. Иллин была уверена совершенно точно — ей никогда не надоест быть рядом с ним. Прикасаться, разговаривать, просыпаться и засыпать в крепки, родных объятьях. Не тратя больше ни мгновения, она потянулась к его губам и через некоторое время комнату наполнила восхитительная музыка протяжных, мягких стонов и тихого рычания.

Лишь ближе к ночи оборотень с неохотой выпустил ее из своих рук. Бесстыдно растянувшись на кровати Иллин тихо млела от сладкой истомы, охватившей каждую клеточку усталого тела. С приходом беременности, ее мужчина делался невероятно нежным и аккуратным. Хотя признаться, его страсть была ничуть не хуже чем нежность. Девушка счастливо жмурилась и тихо мурлыкала, пока горячая, широкая ладонь гуляла по ее спине и попе.

— Скоро взойдет луна, — тихо произнес оборотень. Иллин только вздохнула. Надо, значит надо.

— Присмотри за Зои.

— Не волнуйся. А что бы ты не очень грустила, обещаю скоро навестить старика Тау и передать ему твои сборы.

Иллин правда очень хотела повиснуть у Эйнара на шее. Но тело было таким мягким и непослушным… Сил хватило на улыбку и полный нежности взгляд.

— Спасибо, любимый.

Да, она больше ни разу не вернулась на свою родину, как и обещал Эйнар. Но все же кое в чем он пошел навстречу. И теперь дядюшка Тау время от времени получал редчайшие травы и коренья из глухих лесов ее новой родины. Добрая Грета, что так часто помогала Иллин не только добрым словом, но и делом смогла открыть собственную пекарню, продав присланный ей самоцвет, а Габриэль получила в подарок прелестную муфточку из драгоценного серого меха. Иллин умела признавать свои ошибки и теперь наставления Габи воспринимались ею совсем по другому. И как не крути очень, очень приятно было получить весточку от этой разбитной, но по-своему честной девушки, которая все-таки стала владелицей постоялого двора. Аккурат после того, как Луи увезли в сторону столицы. Под присмотром стражи и в кандалах.

Сердце Иллин стучало ровно, когда она читала скупые строки о судьбе бывшего хозяина. Не дрогнуло оно и от известия, что милую мордашку Йозефа знатно и насовсем подпортили в пьяной драке. Шайна не стала терпеть рядом обезображенного любовника, а вскоре и вовсе переметнулась к мадам Клариссе. Работать под началом бывшей товарки стареющая чернокудрая красотка не захотела. Лорочка же, как ни странно, завязала с выпивкой. А так же своим ремеслом. И теперь у Греты в пекарне очень старательная и талантливая помощница.

Размышляя о причудливых поворотах судьбы, Иллин сладко зевнула и незаметно для самой себя соскользнула в пушистые объятья сна.

Стараясь не тревожить уснувшую девушку Эйнар как можно аккуратнее выпутался из смятых покрывал. Усевшись на постели теперь уже полноправный вожак клана Сумеречных еще раз оглядел свою возлюбленную. От переполнявшей сердце нежности перехватывало дыхание. Шесть лет они живут вместе. Так мало, но за это время произошло очень многое.

Кланы потихоньку разрастались. В их поселениях прижились не только человеческие женщины, но и мужчины. Союз с Империей креп. Седерик оказался надежным союзником, а верность своему слову оборотни ценили и никогда не забывали. Весть о их народе облетела не только ближайшие земли, но и дальние государства. Но пока их воинов было слишком мало, чтобы размениваться на сотрудничество с другими странами. Как бы от потока имперских аристократов отбиться…

Эйнар не удержался и прижал ладонь к пока еще плоскому животику своей пары. К следующему лету их семья станет больше на одного волчонка. Еще одно долгожданное и уже горячо любимое чудо появится на свет, требовательным криком заявляя о своем рождении.

Но перед этим он успеет снова отвести свою возлюбленную на поляну полную цветов. Это стало их маленькой традицией, ритуалом которым завершалось каждое лето их совместной жизни. Они проводили день или несколько только вдвоем, среди благоухающего великолепия нежных соцветий. И каждый раз любимая плела ему венок. Бегала среди мягкой луговой травы, собирая самые пышные цветы и довольная собой украшала голову Эйнара ярким шедевром. А он хватал свою Маленькую в охапку и благодарил. Страстно и долго.

Оборотень подавил нетерпеливое рычание. Его любимая, носящая под сердцем их дитя, обнаженная среди цветов — от предвкушения горячая волна пронеслась по телу и подтолкнула его сердце стучать быстрее и быстрее. Маленькая сплетет еще много венков. Много-много прекрасных, чудных венков. А он в который раз поблагодарить Мать Волчицу, которая направила его путь к девушке, что смогла украсить его голову цветами, а жизнь — собой.

Эйнар наклонился и запечатал на приоткрытых губках осторожный, но уверенный поцелуй.

— Спи, любимая, — прошептал он и, усмехнувшись, добавил, — Силы тебе еще понадобятся.

***

Цикл «Айсвинд»

1 книга — Венок для оборотня

2 книга — Песня для оборотня

3 книга — Западня для оборотня