Ярко-оранжевый диск светила скромно выглядывал из-за кривоватой кромки леса, осторожно лаская животворящим теплом деревенские сады.

– Кху…ар…ра…ку, – противно заорал навстречу солнцу на окраине Ольман то ли на курином, то ли на индюшачьем старый ободранный петух, выдернув на мгновение из забытья, дремавшего на переднем сиденье майора в засаленном кителе.

Густой аромат расцветающих абрикосов приятно убаюкивал не желавшего возвращаться из сладкой дремы старшего участкового, умудрившегося отключиться, пока водитель довез его из районной больницы к месту происшествия.

– Приехали, – сообщил старшина, специально резко нажав на тормоза служебного автомобиля, чтобы его пассажир наконец-то соизволил проснуться.

Майор резко открыл налитые кровью глаза, и в который раз пожалел, что не стал агрономом…

Когда оперативный дежурный позвонил ему в три часа ночи и сообщил, что необходимо срочно подниматься и ехать разбираться по обстоятельствам травмирования Васьки Вечорко, которого местные называли за глаза Танцором, Вениамин Стрибульский решил, что тот в очередной раз налакался самогонки и упал с трактора либо пьяный опять танцевал возле магазина так, что его прихватила эпилепсия.

«К врачу ее свозить, что ли?», – закончив разговор с дежуркой, подумал Вениамин, переваливаясь через натужно храпящую жену.

«Или отдать кому… в хорошие руки?», – мелькнула у него мысль, пока он рассматривал, занимавшие большую часть двухспальной кровати, телеса своей Ангелины.

Спустя несколько минут, затраченных Вениамином на составление прогнозов развития альтернативных событий и оценку возможных рисков, тот пришел к выводу, что без бабы, хоть и старой, и очень часто нудной, в хозяйстве не обойтись. Он тяжело вздохнул и, стараясь не скрипеть служебными туфлями, вышел во двор встречать дежурную машину.

Через полчаса, сидя в реанимации у больничной постели, Вениамин растерянно рассматривал истыканное пластиковыми трубками худосочное тело Васьки и лихорадочно пытался сообразить, как правильно написать на бумаге фразу без использования нецензурных слов.

Наконец-то в голове у него что-то щелкнуло, и он с облегчением вывел:

– «О том, что у меня отсутствует половой орган, я узнал только от врача».

Довольный собой Стрибульский пробежал глазами по последнему предложению и продолжил «колоть» потерпевшего, который еще не совсем отошел от наркоза.

– Кто тебе хозяйство отрезал? Баба твоя? – нахмурил брови Вениамин, повысив голос.

– Т…с…с… – тут же болотной гадюкой зашипела на него дежурная медсестра, поправляя простынь на скукоженной бабушке, сипевшей в противоположном углу палаты аппаратом искусственной вентиляции легких.

– Не помню я…я…я… – жалобно простонал Васька.

– Что случилось? Говори! – шепотом негодующе захрипел старший участковый. – Какую-то бабу в дом притащил, так тебе Валька хозяйство и обкромсала?

– Нет не она… – заскулил, иссушенный циррозом мужичок, когда-то считавшийся в Ольманах завидным женихом.

– А кто? Ты же не помнишь ничего! – увеличил децибелы Вениамин.

– Тс…с…с… – недовольно скривила злое лицо медсестра.

– Не помню я, – выдохнул бедолага. – Помню, что пил возле магазина с Петро, потом с Кучерявым, потом танцевал возле клуба, а потом… я уже в больнице.

– Васька, смотри у меня, – набычился Вениамин, поднимаясь с больничного стула. – Сядет твоя Валька за членовредительство, сядешь и ты за дачу ложных показаний, – пообещал на прощание Стрибульский, направляясь к выходу из палаты.

Теперь, сидя в машине, он с ненавистью таращился на своих подчиненных – капитана Сеньку Вайтеховича, непосредственно обслуживавшего деревню Ольманы, и младшего участкового прапорщика Храпицкого Егора, которого перевели к нему на участок из патрульной службы совсем недавно, как только тот заочно закончил Полесский университет.

Судя по доносившимся голосам, они проводили допрос с пристрастием Валентины – жены Танцора, которая, сидя на завалинке возле выцветшей желтой стены их перекошенного дома, тихонько плакала, уткнувшись лицом в свои исковерканные тяжелой многолетней работой ладони.

Вениамин обреченно вздохнул и, придерживая живот, вывалился из машины, оставив дверь открытой. Стараясь не шуметь, тихонечко зашел во двор и осторожно направился к коллегам.

– За что, ты, ему женилку отрезала? Говори! – сурово чеканя каждое слово, вопрошал Сенька.

– Ничего я ему не резала, – не отрывая лица от мокрых ладоней со скрюченными артрозом пальцами, отвечала женщина. – Он пришел вчера поздно вечером пьяный, как свинья, и упал в лужу за хлевом. Там и остался спать.

– А чего ты его в дом не затащила? – сменив суровый тон на сочувствие, спросил Вайтехович, играя, как обычно, в одно лицо одновременно роль и «плохого», и «хорошего» следователя. – Он же мог в той луже захлебнуться.

– И пускай! Пускай бы захлебнулся! – подняла голову Валентина, лицо которой еще сохраняло остатки поблекшей красоты. – Всю жизнь мне испоганил. Как взобрался двадцать пять лет назад на шею ко мне, так и не слазит.

– Записывай, – радостно потирая ладони, обратился капитан к прапорщику: – «Желала своему мужу смерти».

– Гхау, – неуверенно подал голос худой молодой кобелек, сидевший на цепи недалеко от хлева, завидев крадущегося Стрибульского.

– Здорово, Андреич, – обернувшись, поздоровался с ним капитан.

– Здравия желаю, – вытянулся Егор

– Что тут у вас? – откинув конспирацию, недовольно поинтересовался Вениамин.

– В отказе, – доложил Сенька. – Вся кухня и сени в крови, а она не признается.

– Орудие преступления обнаружили?

– Вот, – с гордостью достал капитан из кармана брюк прозрачный полиэтиленовый пакет с маникюрными ножничками.

– Этим она ему, что ли… чиканула? – с сомнением спросил Вениамин.

– Ничего я ему не делала, – вздохнула Валентина. Затем выдержала не большую паузу и продолжила: – Проснулась я… около трех часов ночи от шума во дворе. Смотрю – в хлеву свет горит. Подумала, что он из лужи вылез и туда спать пошел. Тут двери в сенях открываются, и он заходит белый как смерть… за мотню руками держится. Штаны мокрые насквозь… Присмотрелась – а у него между пальцев кровь просачивается. Уложила я его на лавку, портки сняла, а там все в кровищи. Я как смогла, ему там водой промыла и скорую вызвала.

– Хочешь сказать, что это не ты ему хозяйство обкорнала? – подозрительно прищурился старший участковый.

– Не я.

– А почему ножнички в крови? – принялся трясти перед ее глазами полиэтиленовым пакетиком Сенька.

– Ржавчина это, – ответила женщина. – Не знаю даже, где ты их нашел. Я их уже лет пять, как не видела. Думала, что тот аспид пропил.

– Экспертиза разберется, – пряча пакетик в карман брюк, важно надул губы Вайтехович.

– Может разберется, а может и нет, – погрозил своему подчиненному кулаком Стрибульский. – Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты ничего без понятых не трогал? И почему, ты, ножницы, если они с кровью, в полиэтилен кладешь? В коробку надо… или в бумагу, чтобы кровь не загнила.

– А я ему говорил, – заметил через плечо младший участковый Храпицкий, направляясь в хлев.

– Молчи, грамотей! – презрительно кинул ему в спину Сенька и радостно расплылся в улыбке, подзывая кого-то рукой из-за спины Вениамина.

– Вот и понятой.

Возле калитки стоял, абсолютно лишенный какой-либо растительности не только на голове, но и на лице, представитель местной «интеллигенции» и по совместительству известный сомелье суррогатного алкоголя Ковальский Павел, более известный по кличке Кучерявый.

– Иди сюда, – позвал Сенька, – понятым будешь.

Высокий худой мужик испуганно открыл рот, отрицательно замотал, изрезанной кривыми шрамами, головой и задал стрекача так, что только пыль осталась стоять столбом.

– Товарищ майор, – подал в это время голос из хлева Егор. – Я кое-что нашел.

Разгоняя деловито прогуливающихся по двору индюков, Вениамин в сопровождении Вайтеховича направился в хлев, где их взору предстала залитая кровью колодка с воткнутым в нее окровавленным топором.

– Я думаю, что это он сделал сам, находясь в состоянии метаалкогольного психоза, из-за психотических осложнений, вызванных длительным приемом алкоголя. Считаю, что он был в состоянии делирия, – счел нужным сообщить свое мнение молодой участковый.

– Чего? – презрительно выкатил глаза капитан, считавший прапорщика выскочкой. – Ты себя слышал?

– Это белая горячка, – ни сколько не смутившись, ответил Храпицкий. – Мы это в университете проходили.

– Возможно, он и прав, – поддержал прапорщика Стрибульский, приглядываясь к брызгам крови на рукоятке топора. – Тогда ищите, где он свое хозяйство выкинул. Без него не получится материал списать.

Направив водителя в помощь Вайтеховичу и Храпицкому, Вениамин, сидя в машине, наблюдал за тем, как его коллеги медленно ходят по двору среди курлыкающих индюков, осматривая каждый сантиметр земли, и невольно представлял себя на месте Васьки.

Такие мысли роились у него неспроста…

Ангелина, которой его недруги исправно доносили о его периодических вылазках «налево», не раз обещала ему отрезать его гордость и выкинуть на съедение свиньям или собаке.

Тут взгляд старшего участкового случайно упал на подозрительно скалящегося пса, который, радостно виляя хвостом, с интересом наблюдал за ползающими на карачках представителями закона.

Только Стрибульского озарила догадка о местонахождении утраченной Васькой плоти, как небо со стороны Ольманских болот в сопровождении глухого хлопка осветила яркая вспышка, затмив на мгновение солнце, которое уже успело полностью выбраться из-за горизонта…

Варя смотрела в хитрые глаза Игоря Петровича и представляла себе, с каким бы удовольствием подвесила его на первом попавшемся фонарном столбе.

– Что, ты, меня буравишь своими глазищами? – пренебрежительно ухмыльнулся генеральный продюсер. – Не старайся, дыру между глаз у меня не прожжешь. Сказал надо – значит надо. Собралась по-быстрому и поехала.

– Игорь Петрович, – в негодовании широко раскрыла глаза невысокая, немного угловатая, брюнетка с коротким каре, – так же не честно. Я первая узнала про мигрирующие камни. Почему в Екатеринбург едет Машка, а не я?

– Гаранина, ты девушка образованная, опытная, поэтому я тебе поручаю более сложное задание, – поднялся с кресла пузатый мужчина возрастом чуть за пятьдесят. – Марина с этим не справится.

– Почему она не справится? – сжала кулаки Варя. – Вы же признали ее на нашем канале лучшим репортером года?

– Варвара Савельевна! – закинув в рот мятный леденец, посуровел лицом генеральный продюсер. – Я твой работодатель, а ты – наемный работник, который обязан соблюдать условия контракта. Не согласна – пошла вон. Ищи себе другую, более интересную работу. Только верни подъемные деньги обратно.

Варя опять представила, как бы смешно дергался в петле на столбе в своем пожеванном клетчатом пиджаке Игорь Петрович, и в который раз пожалела, что подписала двухлетний контракт с развлекательным каналом «НЕВиАН», аббревиатура которого расшифровывалась как «Невероятное и Аномальное».

– Кто со мной едет? – дрогнув голосом, смирилась с очередным подлым ударом судьбы девушка.

– Никто, – наливая себе в стакан из высокого резного графина обогащенную кремнием воду, обрадовал ответом журналистку Игорь Петрович.

– Как? – испуганно захлопала ресницами Варя. – Одна?

– А что? – недовольно скривил губы генеральный продюсер. – Не маленькая уже. Доберешься. Это тебе не заграница какая-то.

– Я же не знаю белорусский язык, – чуть не плача, в сердцах вскрикнула журналистка.

– И не надо. Там все говорят на русском, – усаживаясь за массивный дубовый стол, расплылся в натянутой улыбке Игорь Петрович. – Наверное, – на долю секунды задумался он. – То ли почти на русском… То ли почти все… Точно не помню… Не переживай ты так, – еще шире растянул в ложной улыбке губы генеральный продюсер, – белорусы добрые люди… Не съедят… Наверное… Тем более, когда доберешься до города Турова, то там тебя будет ждать оператор из местных. Он тебе поможет. Его контактные данные, маршрут движения и подробную тему задания Сашик скинет тебе в «личку», – давая понять, что аудиенция окончена, уставился в широкое окно немигающим взглядом генеральный продюсер.

В приемной Варю ждал неприятный сюрприз.

На широком кожаном диване, бесстыдно закинув длиннющие ноги, прямо на кофейный столик, вальяжно расположилась Марина – высокая эффектная блондинка в нежном кремовом костюме. При ее появлении из кабинета генерального продюсера, Марина перестала о чем-то секретничать с Сашиком – личным помощником Игоря Петровича, и с победным видом кинула снисходительный взгляд в сторону угловатой девушки.

– При-вет, – растягивая слога, искусственно улыбнулась блондинка.

– Добрый вечер, – насупилась Варя.

– Как дела?

– Надо! – буркнула девушка и быстрым шагом направилась прочь из приемной.

– Удачи тебе там… с бульбашами. Смотри, не утони в болоте, – с неприкрытой издевкой кинула ей вслед Марина.

– Откуда ты знаешь, что меня отправляют на белорусское Полесье? – остановилась, пораженная осведомленностью своей конкурентки, Варя.

– Я, в отличие от тебя, профессионалка, – изящно закинув ногу на ногу, надменно ответила блондинка.

– Проститутка, ты… Вот ты кто! – прикрыв ладонью предательски намокшие глаза, в сердцах выкрикнула девушка и бросилась прочь в сторону лифта.

Через несколько минут она уже сидела в полупустом вагоне, набирающего скорость, монорельса и тщательно изучала на экране своего телефона сайт «Белорусского вокзала», пытаясь найти прямой поезд, следовавший из Москвы до пункта ее назначения. От обилия цифр у нее рябило в глазах, а мысли никак не желали складываться в логическую цепочку и, словно стадо обезумевших от страха газелей, разбегались в разные стороны.

Невольно Варя отвлеклась от бесплодного созерцания расписания и полностью окунулась в свои переживания связанные с ее внешностью, которую она считала совсем невыразительной и главной причиной всех ее неудач.

В свои двадцать четыре года Варвара походила на все еще формирующегося подростка непонятного пола с миниатюрным личиком и огромными серыми глазами. При росте чуть выше ста шестидесяти сантиметров ее тело упорно не хотело обрастать не только мышечной массой, но и типичным женским жирком, который так нравится мужчинам… по крайней мере тем, с которыми она имела неосторожность иметь очень близкие контакты.

А таких мужчин в ее жизни было всего лишь три.

Влад – развязный пятикурсник от которого все девушки с ее потока просто млели, при первой встрече вообще не произвел на нее никакого впечатления. Упиваясь вниманием наивных первокурсниц, Владик, которому проректор поручил провести ознакомительную экскурсию по университету для молодых студентов, был очень не доволен и неприятно удивлен, что какая-то замухрышка, не обращая внимания на него, переговаривается о чем-то с парнями со своего потока.

Обиженный таким пренебрежением к себе, Владик решил, что она должна стать его, во что бы то ни стало.

На протяжении почти двух месяцев ловелас местного разлива при каждом удобном случае, пересекаясь с ней на широких коридорах университета, прилюдно отпускал в ее сторону комплименты, а после того как Варвара перестала смотреть в его сторону диким волчонком, перешел в активное наступление. Чтобы не спугнуть свою будущую жертву Влад не пошел напролом, как это он делал не раз до нее, а решил зайти с тыла – через ее соседок по комнате в общежитии. Через них он повадился передавать ей почти каждый день простенькие цветы и дешевые шоколадки. В обмен на обещание быть приглашенными на вечеринку старшекурсников, ее соседки в три рта несколько дней подряд по вечерам, когда они уже лежали в постелях, взахлеб нахваливали Владика и намекали Варваре, что он в нее влюблен, но стесняется ей об этом сказать.

В ответ она напоказ презрительно кривила губы, но когда выключали свет – тихонечко улыбалась… Ей было приятно.

Владик засыпал ее в социальных сетях сообщениями с признаниями в любви, на которые она стойко не отвечала.

Через несколько дней он прилюдно подарил ей в студенческом кафе огромный букет алых роз и пригласил на свидание. В этот момент, прочувствовав всеми фибрами своей души сконцентрированную в едином потоке ненависть и зависть, присутствовавшей при этом женской половины посетителей кафе, Варвара представила себя на мгновение королевой университета, и… согласилась.

Как впоследствии оказалось… зря.

На втором свидании Варя встретилась с Владиком возле кинотеатра, но он вместо того, чтобы, как обещал, посмотреть с ней свежий фильм на «местах для поцелуев», привез ее на такси к элитному многоэтажному дому, где в одной из квартир во всю горела синим пламенем абсента шумная вечеринка.

Разгоряченная алкоголем и другими запрещенными законом веществами молодежь, не обратила никакого внимания на Владика и его спутницу. Как выяснилось чуть позже, он имел шапочное знакомство с подругой хозяина квартиры, и этого оказалось достаточного, чтобы их впустили.

Поначалу, слегка пришибленная шикарным убранством квартиры, обилием полуобнаженных людей, дорогого спиртного и закусок, Варя испуганной мышкой жалась по углам, но после двух бокалов очень вкусного шампанского, немного осмелела и даже попыталась двигаться в ритм с громко диссонансирующей музыкой.

Еще после трех бокалов ее понесло и она уже не чувствовала себя здесь чужой.

Пропустив через себя еще несколько бокалов, Варя незаметно для себя оказалась в какой-то полутемной комнате в объятиях, подозрительно оставшегося трезвым, Влада. Шепча ей на ухо слова о той любви и страсти, которую он испытал при первой их встрече, Владик настойчиво гладил потными ладонями все ее прелести.

До этого момента Варвару за укромные места так откровенно еще никогда никто так не трогал. Пьяный одноклассник Пашка Свирин, пытавшийся на выпускном уложить ее на мокрую от росы траву, но заблевавший в итоге и свой костюм, и ее скромненькое платьице, был не в счет.

Она зажмурилась и… сдалась, позволив ему раздеть ее догола…

В последний момент Варя передумала и попыталась столкнуть с себя, похотливо скалящегося парня, но было уже поздно.

Влад явил свое истинное лицо.

– Раздвинь ноги шире, коза! – плотоядно скалясь, прошипел ухажер, прижав ее руки к усыпанному окурками ковру, на который он грубо стащил ее с дивана.

Варя закусила от боли губы и покорилась…

Благо, ждать пришлось не долго.

– Всего измазюкала, – недовольно кинул ей упрек Владик, брезгливо вытирая свои причандалы ее топиком. – Одевайся, давай. Там люди в очереди сюда стоят, – процедил сквозь зубы ее первый мужчина и вышел, оставив одну.

Быстро одевшись, подавленная случившейся метаморфозой с ее ухажером, Варвара выскользнула из комнаты и, стараясь не поднимать глаза, опрометью бросилась вон из квартиры.

Солидный консьерж в строгом сером костюме лишь презрительно хмыкнул, когда Варя, пробегая мимо его стойки на выход, не выдержала и досадно разрыдалась.

На следующий день весь университет уже знал, что Владик ее дефлорировал.

– Ты, мне еще деньги должна за это! – процедил ей в лицо напыщенный бонвиан, после того как Варя во время перерыва между парами отвела его в сторонку и напрямую спросила, зачем он всем растрезвонил про вчерашний вечер, – Кому, ты, нужна такая? У тебя же даже взяться не за что. Скажи спасибо, что я тебя женщиной сделал.

– Что бы тебе член отрезали! – в сердцах пожелала ему в лицо Варя.

В ответ он показал ей непристойный жест из пяти пальцев и покрутил указательным пальцем у своего виска.

Через неделю об этом геройском подвиге Владика уже никто не вспоминал, но неприятный осадок у Вари остался навсегда.

Второй ее опыт близкого общения с противоположным полом был связан с Олегом – бариста из небольшого кафе, куда Варя иногда любила заходить при наличии свободных денег, которых у нее за время учебы всегда было, как кот наплакал.

Понравился ли ей сам Олег или его кофе, Варвара так до конца в себе и не разобралась, но доверилась ему и отдалась со всей страстью, присущей всем молодым девушкам ее возраста, увлеченных поиском своей второй половинки. Ее даже не смутило, что из-за того, что рабочее место Олега располагалось возле кондиционера, он постоянно был с соплями, и периодически похрюкивал ими не только днем и ночью, но и даже во время секса.

Через месяц, сидя за стойкой в этом же кафе, когда Варя высказала вслух мысль о том, что было бы неплохо жить вместе, Олег немного замялся и попытался сделать вид, что этого не услышал.

– Что-то не так? – испугано спросила Варвара, моментально уловив, как странно скис ее парень.

– Все нормально, – не поднимая глаз, ответил Олег, принявшись нервно елозить туркой по горячему песку.

– К тому же вдвоем и за квартиру платить будет легче, – зная скупой характер Олега, привела весомый аргумент в пользу сожительства Варвара.

– Ну… – то ли соглашаясь, то ли констатируя, невнятно проблеял тот.

– Ты меня любишь? – осторожно спросила Варя, перегнувшись через стойку, чтобы уловить его взгляд.

Олег глубоко задвинул турку в песок и, осторожно подбирая слова, заговорил:

– Варвара, ты очень хорошая. Ты умная, целеустремленная, красивая. У тебя все получится в жизни… Но не со мной.

– Ты мне врал? – слезливо захлопала ресницами Варя, догадываясь о том, что он сейчас ей скажет.

– Дело не в тебе, – попытался ее успокоить Олег. – Просто мне нравятся более, не знаю как тебе это сказать… Более упругие девушки. Если бы у тебя была грудь хотя бы второго размера, то…

– Тебя же все устраивало в постели! Ты же говорил, что я тебя возбуждаю только одной улыбкой! А теперь я тебя не подхожу? – уронив огромную слезу себе на щеку, привстала от негодования на барном стуле Варя, после чего немногочисленные посетители кафе с интересом обратили свои взгляды в сторону стойки.

– Черт! – злобно выругался Олег, заметив, что в турке закипел кофе. – Все из-за тебя! – прошипел он Варе в лицо.

– Тьфу, – не сдержав эмоций, метко плюнула Олегу в лицо девушка, умудрившись попасть ему прямо в рот. – Что бы у тебя самого выросли сиськи второго размера!

– А…ах…а… – не ожидпавший такого развития события, зашелся в немой ярости Олег.

– Прощай, шприц одноразовый! – кинула ему через плечо Варвара, направляясь к выходу.

– Суповой набор! – наконец вышел из ступора Олег и, громогласно сконцентрировав в своей глотке слизкую субстанцию, харкнул ей вдогонку.

Муконазальный снаряд устремился вслед за Варей, однако, попав в струю того самого кондиционера, благодаря которому он и его собратья благополучно на постоянной основе генерировались в носоглотке бариста, вынужден был изменить траекторию полета, и прямиком угодил в чашку с кофе к весьма серьезному лысому дяде с тяжелым взглядом.

О том, что у лысого дяди не только тяжелый взгляд, но и кулаки, Олег узнал уже через несколько секунд…

Следующие полгода Варвара вела затворнический образ жизни и полностью окунулась в учебу, мечтая стать профессиональным журналистом, чтобы получить в дальнейшем, если не Пулитцеровскую, то минимум Правительственную премию.

Однажды, хмурым ноябрьским вечером, когда осень еще не ушла, а приближающаяся зима уже подавала весточки о своем скором визите в виде хлипкой наледи на маленьких лужицах, Варвара возвращалась из библиотеки в общежитие. Когда ей оставалось миновать всего лишь один перекресток, проезжавший мимо бюджетный автомобиль, угодил в свежую выбоину на дороге, окатив ее грязной водой из лужи. От неожиданности Варвара испуганно ойкнула и замерла на месте. Автомобиль устремился было дальше, но, проехав несколько метров вперед, остановился и под негодующие сигналы водителей, следовавших за ним по дороге с односторонним движением, сдал назад.

– Павл… – осекся слегка пухловатый парень лет до тридцати, выскочив из-за руля, окатившего ее автомобиля.

– Вы, выпивший или слеповатый? – набросилась на него Варя, осознав, что ее и так неприглядное твидовое пальто превратилось в нечто наподобие половой тряпки.

– Девушка простите меня. Я нечаянно, – принялся извиняться водитель, не спуская с Варвары заинтересованного взгляда. – Как я могу загладить свою вину?

Варя приготовилась послать пухлого джентльмена куда-нибудь подальше, но, глянув в его, показавшиеся ей добрыми, глаза, почему-то передумала и невольно улыбнулась…

Спустя две недели, после девятого свидания, Варвара решила, что Сергей по своей комплекции хоть и не вписывается в рамки ее идеального мужчины, которого она частенько не только представляла в сексуальных фантазиях, но иногда и видела в своих снах, однако добрый и внимательный.

– Да, – ответила она Сергею, на его приглашение отужинать у него дома, после того как прыщавый официант небольшого ресторанчика в котором проходило у них свидание, принес им размороженный в микроволновой печи и совершено не прожаренный, усыпанный то ли приправами, то ли крысиными какашками, стейк.

Через полтора часа, с трудом пропихнувшись через автомобильные пробки, они оказались в его скромной съемной однушке. Томимая, уже давно точившим ее изнутри желанием, Варвара набросилась на Сергея «бесноватой женщиной», но он ловко подмял ее под себя и не спеша раздел. Уложив Варю животом на продавленный диван, Сергей принялся зацеловывать ее, начав с лодыжек, и, закончив шеей…

– Тебе не больно? – осипшим от возбуждения голосом, спросил Сергей, проникнув в нее сзади.

– Нет, – ответила, скованная приятной истомой, девушка и попыталась вывернуться из-под него, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, но Семен придавил ее весом своего тела и ускорил темп.

– Павлик! Павлик! Я так долго тебя искал! – неожиданно закричал тот в экстазе.

– Нет! – испугавшись, запротестовала Варя и, приложив невероятные усилия, умудрилась выскользнуть из-под, истекающего потом, Сергея.

Варвара бросилась одеваться, но обуреваемый желанием толстяк попытался ее схватить и повалить обратно на диван. Ловко увернувшись от потных объятий, девушка юркнула в прихожую, попытавшись закрыть за собой дверь, но Сергей успел подставить ногу и выкатился вслед за ней.

– Отстань! – взвизгнула Варвара, кинувшись на кухню.

Сергей ринулся было за ней, но споткнулся о собственные ботинки и звучно шлепнулся об пол, словно мешок с дерьмом.

Варвара схватила со стола липкую кастрюлю, приготовившись обороняться, но толстяк остался лежать на полу.

– Прости, – сдавленно произнес он.

С разгону перескочив, через расплывшегося холодцом Сергея, Варя шмыгнула обратно в комнату и в мгновение ока оделась. Уже обуваясь, она бросила презрительный взгляд на запахнувшегося в халат толстяка, и спросила:

– Кто такой Павлик?

Горе -любовник немного помялся, но все-таки решил поведать ей свою грустную историю.

– Два года назад, – опустив глаза в пол, начал Сергей, – я познакомился в баре с девушкой по имени Павлина. Мы с ней встречались на протяжении двух месяцев только по выходным и всегда в моей машине. Она никогда не позволяла себе трогать за укромные места и ублажала меня только языком и руками. На мои предложения заняться любовью, она мне говорила, что у нее психологическая травма, из-за того, что ее изнасиловал отчим. Меня это в принципе устраивало до тех пор, пока на очередном свидании меня не вытащили из машины оперативники из полиции нравов. От них я узнал, что моя Павлина… на самом деле старшеклассник по имени Павлик, родители которого прознали, что их сын каждые выходные перевоплощается в девушку. Я потратил кучу денег на адвоката, чтобы доказать, что я понятия не имел кто он такой и сколько ему лет. С тех пор Павлика я больше не встречал… Однако очень хотел с ним еще раз увидеться, потому что понял, что…

– Что понял? – требовательно спросила Варвара.

– Что я люблю его, – выдавил из себя Сергей.

– Ты любишь Павлика или вообще… парней? – проявила профессиональные навыки репортера девушка, вытягивая из него детали.

– Я не знаю, – сконфузился толстяк. – Я еще в себе не разобрался.

– А я тогда здесь при чем? – изумилась Варя.

– Ты очень похожа на моего Павлика, – конфузливо улыбнулся толстяк.

– То есть, – пытаясь сдержать эмоции, впилась глазами в своего несостоявшегося парня Варвара, – ты хочешь сказать, что я похожа на какого-то недомерка школьника, который вместо того, чтобы учить уроки, тренируется ублажать мужиков в их машинах?

– Прости, – виновато поднял глаза Сергей. – Ты вправду очень на него похожа… И лицом… И фигурой… Когда я тебя встретил, то подумал, что ты мне поможешь его забыть.

– Желаю тебе обрести крепкую мужскую любовь! Чтобы ты поскорее забыл своего Павлика и осознал, каково это… когда тобой пользуются! – выдала на прощание Варя, закрывая за собой входную дверь.

С тех пор Варвара не спешила с поисками своего суженного, с опаской относясь к представителям сильной половины человечества, прямо или завуалированно оказывавших ей знаки внимания, наивно полагая, что рано или поздно судьба сложится сама собой, и она встретит своего настоящего мужчину.

С того случая прошло уже три года, но Варварин суженный все никак не спешил себя проявлять.

Булькнувший сообщением телефоном, заставил вернуться Варю из неприятных воспоминаний обратно в вагон монорельса.

Просмотрев сообщение от Сашика, журналистка обнаружила краткое изложение редакционного задания, маршрут, контактные данные оператора с которым ей предстояло работать и электронный билет на поезд, следующий от Москвы до белорусского Бреста.

– Старый куркуляндер! – тихонечко выругалась Варя, выяснив, что ехать ей придется в плацкарте более четырнадцати часов до города Житковичи, а затем еще пересаживаться на маршрутку, чтобы добраться до города Турова, где она должна была встретиться с оператором, который и доставит ее на Ольманские болота.

Когда ее к себе вызвал генеральный продюсер, Варвара готовилась получить редакционное задание в Екатеринбург. Это она отыскала среди кучи бесполезных сообщений, присланных на сайт «НЕВиАна» бдительными подписчиками канала, историю о самопроизвольно перемещающихся огромных валунах под Екатеринбургом. И именно она, порывшись в электронных библиотечных архивах, обнаружила, что информация о мигрирующих камнях фиксировалась там еще в конце двадцатого столетия. Поэтому новость о том, что ей предстоит ехать на белорусское Полесье в страшную глухомань, чтобы сделать репортаж о необъяснимых ярких вспышках света, периодически фиксирующихся местными аборигенами над Ольманскими болотами, стала для нее, как гром среди ясного неба. Но самым обидным было то, что ее идею отдали Маринке – по мнению Вари, самой бестолковой журналистке за всю историю существования отечественных средств массовой информации, которая совершенно не владела ораторским искусством, но достигла больших успехов в области оральных ласк.

Марина пришла на «НЕВиАН» на год позже Варвары младшим помощником редактора и, не считая необходимым вникать в особенности отношений внутри коллектива, сразу же стала обхаживать Игоря Петровича, который уже давно пользовался услугами Сашика. Маринка пребывала в неведении до тех пор, пока Сашик из ревности не выдрал у нее из пустой головы половину блондинистых волос.

Осознав свою ошибку, Марина устремила свой взор на руководство повыше.

Спустя месяц, на новогоднем корпоративе, она словно восковая полоска приклеилась к генеральному директору канала, который в последствии по достоинству оценил ее способности владеть языком… правда не журналистского слова, а тантрического секса.

Мало того, что с тех пор все мало-мальски интересные сюжеты отдавали только Маринке, так еще и признали ее репортером года только потому, что во время стрима из Сандуновских бань о странных событиях связанных с внезапно замерзшей водой в одном из бассейнов, она была в полупрозрачном пеньюаре, что поспособствовало значительному росту просмотров.

Еще раз прокрутив в мыслях разговор с Игорем Петровичем, Варе вдруг стало так обидно, что она, не обращая внимания на немногочисленных пассажиров вагона, громко разрыдалась даже не пытаясь спрятать, полившиеся ручьем слезы и сопли.

Пассажиры также не обратили на нее никакого внимания и продолжили пялиться кто в окно вагона, а кто в свой гаджет.

Москва всегда была безразлична к чужому горю…

Через несколько минут девушка уже бежала через угрюмые дворы к своему дому, изящно перепрыгивая через грязные лужи.

– Приперлась, проститутка! – заорал из своей комнаты, как всегда пьяный, Виталий Эрикович, являвшийся собственником одной комнаты в трехкомнатной квартире, доставшейся ей по наследству после смерти родителей.

До трагического события ее папа и мама работали в штате технического персонала посольства России в Японии на протяжении последних семи лет. Все это время они поддерживали связь с единственной дочерью через социальные сети, изредка приезжая на Родину. В их отсутствие воспитанием Варвары занималась мамина сестра, которая с удовольствием тратила деньги, перечислявшиеся ей из-за границы на содержание племянницы. Когда пришло известие о том, что Варины родители в результате несчастного случая отравились рыбой фугу, тетка тут же бросилась решать вопросы, связанные с их движимым и недвижимым имуществом.

В результате, родственница подсуетилась и, пользуясь юридической неграмотностью Варвары, умудрилась стать собственником одной из комнат квартиры, которую тут же продала хамоватому типу. Тот в свою очередь перепродал ее гадалке непонятной национальности, которая устроила в квартире спиритический салон. По неопытности Варвара не обратилась в соответствующие инстанции, отдав предпочтение жизни в университетском общежитии, предусмотрительно заперев на ключ свои две комнаты. Уже на последнем курсе Варя, все-таки, наконец, решилась и обратилась с заявлением сначала в полицию, а потом в суд.

Полиция спиритический салон прикрыла и возбудила в отношении гадалки уголовное дело о мошенничестве. А вот суд ничем ей помочь не смог. Бессовестные адвокаты нагло врали в глаза, туманно и нудно, что-то обещали, брали деньги, а потом виновато разводили руками. Гадалка не стала ждать судебной развязки и таинственным образом исчезла, как впоследствии оказалось, передав право собственности отставному моряку Виталию Эриковичу.

– Е…е…дешь ку…да? – невнятно спросил сосед, беспардонно ввалившись в ее комнату, ступив правой ногой в раскрытый на полу чемодан.

– Нет, – отрезала Варя, выталкивая морского волка прочь в коридор.

– А за…чем вещи со…бирае…шь? – продолжил допытываться сосед, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Не ваше дело. Идите вон! – прошипела в ухо моряку Варвара и пинком ноги под зад придала телу Виталия Эриковича необходимое ускорение.

Тот, неуверенно махая руками, размашисто прошлепал босыми ступнями по проложенному Варей курсу в свою комнату, где рухнул мимо тахты на пол.

Варвара быстренько накидала в чемодан все самое необходимое для многодневной командировки и выпорхнула в подъезд, предварительно заперев за собой дверь.

До отправления поезда оставалось три часа.

Не смотря на то, что благодаря зашморганной шторке, она находилась в вагоне плацкарта почти все время в своем индивидуальном пространстве, журналистка промучилась всю дорогу. Мало того, что ей досталось верхняя боковушка в проходе возле туалета, так в придачу еще и не совсем опрятный, и вовсе не приятный в общении сосед с нижнего места.

– Спать буду, – безапелляционно заявил пучеглазый невысокий мужчинка с обвисшим животом, как только узнал от сидевшей на нижнем месте Вари, что у нее верхняя полка. – Освободите мое место. Я деньги за него заплатил.

Однако спать мужчинка лег не сразу.

Поначалу он долго шелестел пакетами, потом звучно и со вкусом чавкал на весь вагон подгулявшими чебуреками, затем на полчаса засел в туалете, изредка подавая оттуда признаки жизни в виде мощных утробных звуков, свидетельствовавших о проблемах с пищеварением, и только после того, как он посчитал необходимым сообщить остальным пассажирам, что ему полегчало, улегся спать.

Варвара долго ворочалась с боку на бок, пытаясь придать своему телу комфортное положение, потом слушала музыку, затем прочитала все возможные новости и только уже под утро умудрилась задремать нервозным сном, просыпаясь при каждой остановке поезда.

Издаваемый мужчинкой гнусный храп и испускаемый его давно немытым телом аромат, судя, по носившимся изредка по вагону матерным словосочетаниям, мешал спать не только ей.

Окончательно она проснулась от того, что мужчинка громко высказывал свое недовольство по поводу обнаруженных им на своей постели нескольких бесхозных тапок, одной женской туфли, казенной подушки, подстаканника, дырявого носка и плюшевого медвежонка, прилетевших в его тело ночью, видимо, с определенной миссией – заткнуть.

После нескольких озвученных мужчинкой нецензурных слов в адрес владельцев вещей с требованиями отозваться, нашлась хозяйка только у медвежонка и металлического подстаканника…

Сердитая девочка лет пяти из соседнего отсека, молча, забрала свои вещи и, бросив полный презрения взгляд на мужчинку, показала ему язык.

– Хамы, – недовольно высказал свое мнение вслух Варин сосед, принявшись шелестеть пакетами с едой.

Благо до пункта назначения оставалось всего лишь полчаса пути, которые Варвара, провела в вагоне-ресторане, перекусив, разогретыми в микроволновке блинчиками, запивая их отвратным кофе.

Белорусские Житковичи встретил ее приятным ласковым утром.

В Москве еще была весна, а тут в свои права, не смотря на то, что на дворе стоял конец мая, уже вступило лето. Приятный запаховый купаж из цветущей черемухи и рельсового мазута с едва ощутимым оттенком выхлопных газов, моментально вскружил Варваре голову, как только она вышла из опостылевшего ей вагона.

Открытые душевные лица, переминавшихся в ожидании электрички на перроне людей, приятно поразили Варю, которая думала, что как только выйдет из поезда, окажется в окружении замученных тяжелой работой угрюмых людей. Однако вместо того, чтобы угрюмиться, местные, размеренно перекидываясь между собой короткими фразами с характерным белорусским «гы-каньем», с интересом рассматривали высыпавшихся пассажиров из вагонов Московского поезда и приветливо улыбались. Видимо, она чем-то отличалась от остальных пассажиров, потому что при ее появлении, стоявшие чуть в стороне отдельной группкой разновозрастные мужчины, тут же сорвалась с места и, взяв ее в плотное кольцо, наперебой принялись предлагать свои услуги.

– Дешевое такси…

– Вам куда?

– Давайте ваши вещи…

– Скидка пятьдесят процентов с каждого километра…

– Каждый пятый километр бесплатно…

– Поездка с бесплатной экскурсией, – перекрикивая друг друга, затараторили нелегальные перевозчики.

– Мне на Туровскую маршрутку надо, – застенчиво отрезала девушка.

После этой фразы бомбилы вмиг утратили к ней интерес, и быстро распределись по перрону, пытаясь заманить к себе хоть кого-нибудь.

– Осталось три минуты до рейса на Туров, – неожиданно раздался у нее из-за спины густой мужской бас.

Обернувшись, журналистка уткнулась взглядом в сурового усатого мужчину в форменном обмундировании белорусской железной дороги.

– Если сейчас не успеешь, то придется ждать потом три часа. Маршрутки вон там. За углом, – улыбаясь глазами, показал жезлом на проход в резном ограждении перрона дежурный по вокзалу, отчего слегка опешившей после атаки бомбил Варваре, опять стало комфортно и спокойно.

– «Житковичи-Туров», – забежав за угол, прочитала на одном из белых массивных микроавтобусах Варя и робко заглянула в открытую дверь наполовину заполненного людьми салона.

Через несколько минут, рассчитавшись по терминалу за билет, и, пристроив с помощью водителя – молодого добродушного паренька с торчащими во все стороны на голове вихрами, свой массивный чемодан в специальном багажном отсеке, Варвара отправила сообщение местному оператору по имени Василий о времени своего прибытия в Туров.

Как только маршрутка тронулась, Варя отодвинула в сторону шторку, принявшись рассматривать местные пейзажи, однако, пока она настраивала свой телефон на режим динамической съемки, микроавтобус, проскочив несколько перекрестков по прямому потоку, выскочил за пределы города.

Рассматривая в окно во все глаза ярко-зеленые леса и опрятные, ухоженные поля, сменявшие друг друга с определенным интервалом, журналистка незаметно для себя задремала. Обдуваемая приятным сквознячком, сквозь сон она чувствовала, как несший ее автомобиль останавливался, чтобы высадить или подобрать по пути пассажиров, слышала щелканье закрывающейся двери и размеренную болтовню пассажиров, но ей был так хорошо, что желания открывать глаза не было вообще никакого…

Проснулась она от того, что маршрутка неприятно взвизгнув тормозами, неожиданно резко остановилась. Испуганно спохватившись, Варвара обнаружила, что кроме нее, водителя и благодушного дедулечки, в видавшем виды костюме, никого в салоне нет.

– Николаевна, ты нормальная? – покрутил у виска водитель, когда в открывшуюся дверь ввалилась, искусственно улыбающаяся полная женщина в синем спортивном костюме. – Еще бы немного и я бы тебя переехал. Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не выскакивала из леса, как угорелая, а ждала меня на остановке? – продолжал возмущаться парень.

– Ай, Мишка, перестань, – отмахнулась от него женщина, ощупав завидущими глазами сначала багаж, а затем и саму Варвару: – я же не специально. Заблудилась я. Только на трассу вышла, а тут ты как раз, – притворно-виноватым тоном затараторила женщина, пристраивая на передние сиденья возле себя два огромных баула.

Только дверь маршрутки закрылась, как салон заполнился чесночным ароматом. Поначалу Варя подумала, что эта тетка наелась чеснока, но запах был странным – он был не резким, как обычно, а приторно ароматным.

– Ленка, опять браконьерствуешь? – не зло обратился к женщине дедулечка.

– А тебе какое дело? – огрызнулась женщина.

– Как тебе не стыдно? – негодующе закивал плешивой головой дедок. – Из-за тебя скоро в лесах вообще черемши не останется. Когда же ты уже нахапаешься?

– Тьфу на тебя, – плюнула через плечо в ответ на старика женщина, переключив свое внимание на Варвару.

– Москвичка? – пересев поближе к Варе, растянулась в неожиданно белоснежной улыбке с идеально ровными зубами Николаевна.

– Да… А откуда вы знаете? – слегка опешила журналистка.

– Баба Лена знает все, – азартно заблестела глазами женщина.

– Но как…

– В секс-тур приехала? – оглушила вопросом Николаевна и, не дав Варе опомниться, зачастила, словно крупнокалиберный пулемет: – да не переживай ты так. Здесь нет ничего постыдного. Не ты первая, не ты последняя. Кто же виноват, что у вас там мужики маломощные. Ездят к нам ваши сюда постоянно. У нас то – все мужики здоровые, все на натуральных продуктах выращенные. У вас же там одна химия, а у нас все живое. Вот смотри, – вытащила она из ближнего баула зеленое перышко. – Это черемша. Когда мужик такой травки поест, в нем столько мужской силы появляется, что он готов в любую вцепиться, даже в такую, как ты.

– Я…Я не, – попыталась раскрыть рот Варя.

– Ты, чтобы ребеночка сделать, аль так – для удовольствия? – плотоядно оскалила идеальные зубы Николаевна.

– Ленка-паскуда, отстань от девочки, не то я тебе твои металлокерамические зубы-то повыбиваю, – вступился за Варвару дедулечка, извлекая из-под сиденья резную деревянную клюку.

– Сядь на место, старый пердун, – повернувшись к Вариному заступнику, резко поменялась в лице баба Лена. – Эти зубы стоят больше чем твой дом и дома твоих детей вместе взятых, – упираясь в сиденья руками, угрожающе нависла она над дедулечкой.

– Въезжаем в Туров, – прервал разгорающийся конфликт водитель и, слегка притормозив, резко нажал на педаль газа, отчего женщина грузно шлепнулась на сиденье обратно.

– Есть один у меня знакомый, – вновь преобразилась в лице Николаевна, – которого все секс-туристки друг другу рекомендуют. Я могу с ним договориться, правда, это приличных денег будет стоить.

– Спасибо. Не надо, – наконец, оправившись после такого мощного напора наглой женщины, нашла в себе силы улыбнуться Варвара. – Я здесь по редакционному заданию.

–Да… ты…что? – обрадовалась Николаевна. – Журналистка? Настоящая?

– Да.

– Как же тебе повезло! – алчно блестя глазами, положила ей на колено руку баба Лена.

От неожиданного прикосновения ладони, безразличный холод которой она почувствовала даже сквозь джинсы, Варя непроизвольно вскочила, как ужаленная.

– Значит так, – не обращая внимания на поведение журналистки, продолжила Николаевна, – смотри! Ты, делаешь про меня репортаж о том, что я местная знахарка и лечу травами все возможные болезни – особенно женское и мужское бесплодие, а взамен, я тебе бесплатно дам чаек волшебный. Заваришь ты его мужику, который тебе нравится и через пятнадцать минут он на тебя, как зверь набросится. Главное, – таинственно нахмурив брови, зашептала баба Лена, – соблюдать пропорции, а то он либо тебя всю заездит до смерти, либо сам исдохнет от перенапряжения.

– Большое спасибо за предложение, – вежливо улыбнулась Варвара, возвращаясь на место, – но я еду на Ольманские болота и про вас репортаж сделать, ну… ни как не могу. А вот если бы вы мне рассказали про необычные явления, которые там происходят, то я была бы вам очень благодарна.

Баба Лена резко поменялась в лице. Все ее благодушие и доброжелательность, как ветром сдуло.

– Выкусила, сквалыга? – довольно захихикал дедулечка, оторвавшись от своего окна.

– Какие болота? Зачем тебе они? Там же двух комаров хватит, чтобы тебя выпить, – растерянно забормотала Николаевна. – Лучше ты про меня расскажи. Я же в долгу не останусь. Ты же и так квелая, куда тебе на болота?

– Конечная остановка, – наблюдая за этой сценой одним глазом, радостно подал голос водитель и, лихо завернув руль, мастерски затормозил возле крайней посадочной платформы.

– Ну так, что? – чувствуя ускользающую наживу, дрогнула голосом баба Лена.

– Нет. До свидания, – отрезала Варя, вставая с сиденья.

В это время в открывшийся проем двери всунулась взлохмаченная мужская голова на длинной шее. Подслеповато щурясь, голова осмотрела сначала водителя, затем дедулечку, потом бабу Лену и остановилась взглядом на журналистке. Затем еще раз скептически посмотрела на Николаевну и, вернувшись взглядом к девушке, спросила: – Варвара Савельевна?

– Василий! – радостно выдохнула Варя, догадавшись, что обладатель головы это ее оператор.

– У меня есть хорошее средство от комаров, – пытаясь встать с места и преградить выход девушке, забормотала Николаевна.

Проскользнув ужом между сиденьем и потной подмышкой бабы Лены, журналистка выскочила из маршрутки и опрометью бросилась к багажному отсеку, возле которого уже суетился водитель. Варвара благодарна ему улыбнулась и, схватив свой чемодан, вопросительно уставилась на своего оператора – высокого, около двух метров, худого парня до тридцати в темно-зеленом камуфляжном костюме, отбивавшегося от назойливо цепляющегося за него руками Николаевны.

– Глисты тебя едят изнутри, – брюзжала ему в ухо женщина. – Потом и сам ты такой, как глиста. Есть у меня средство хорошее. Вмиг тебя почистит. Почти задаром отдам, потому что понравился ты мне.

– Женщина, – пришла на помощь, согласно кивавшему головой, оператору Варвара, – оставьте нас в покое!

Баба Лена хищно оскалилась и уже набрала в легкие воздуха, чтобы поставить, не поддавшуюся ее маркетингу мерзавку на место, как вдруг она что-то увидела в ее глазах такое, что заставило ее сжаться и отойти в сторону.

– Моя машина там, – облегченно просветлел лицом оператор и, зацепив своей длинной рукой чемодан коллеги, нескладно сутулясь, поспешил в сторону автостоянки.

– А, девчонка молодец, – пожимая на прощание руку водителю, беззубо улыбнулся дедулечка. – Хороший отпор она дала этой сквалыге. Вот такая тебе невеста, Мишка, подошла бы.

– Да, Степаныч, хороша, – согласился с дедулечкой тот, провожая мечтательным взглядом стройную девушку, едва поспевавшую за размашисто шагающим оператором.

Приближался полдень.

Разглядывая в окно еще не старенького, свирепо рычащего уазика, невысокий чистенький городок, от которого веяло древней историей почти на каждом углу, Варя поглядывала на все еще бледного, после общения с предприимчивой женщиной, Василия, не решаясь начать разговор.

– Противная женщина! – выругался оператор, экстренно нажав на тормоза перед пешеходным переходом, по которому не спеша двигалась сгорбленная старушка.

– Она же на пешеходном, – возмутилась Варвара.

– Что? Кто? – близоруко моргая, удивился оператор. – А,.. –расплылся в виноватой улыбке Василий, провожая взглядом старушку, которая, пройдя половину пути, неожиданно вспомнила куда она шла и развернулась в обратную сторону. – Я не про эту. Я имел ввиду торгашку, что ехала с вами в маршрутке.

– Перейдем на «ты»… Варя, – протянула раскрытую кверху ладонь в сторону оператора журналистка.

– Вася, Щапов – не много зардевшись, протянул в ответ руку оператор, поглядывая в зеркало заднего вида на собравшийся за ним хвост из разномастных автомобилей.

Варвара с удивлением для себя отметила, что никто из водителей, в ожидании пока старушка закончит свой променад по пешеходному переходу, не сигналил и не ругался матом.

– А та женщина мне сразу не понравилась, – продолжила разговор Варя. – Что-то в ней есть отталкивающее. Противное. Словно жабе в глаза смотришь.

– Так ее в Турове за глаза так и кличут, – рассмеялся Вася, резко сорвав машину с места, потому что старушка, добравшись до тротуара, видимо, опять забыла куда шла и уже принялась разворачиваться обратно в противоположную сторону.

– Честно?

– «Жаба» – местная браконьерша, – охотно принялся рассказывать оператор. – Только охотится она не на животных, а за растениями. Весной она торгует на рынке краснокнижными травами, летом ягодами, осенью грибами, а зимой все теми же сушеными травами и настойками на них. Все бы ничего, но там, где она пройдется или несколько лет, или уже вообще никогда ничего не растет. Все про это знают, но никто ее не трогает, потому что никто не хочет с ней связываться. Если она в тебя вцепится, то пока, что-нибудь у нее не купишь, она от тебя не отвяжется. Говорят, что если она тебя сглазит, то считай, что все – жизнь закончилась. Умрешь от непонятной болезни в мучениях.

– Я считаю, что это все мракобесие, – решила блеснуть умом Варвара. – Все зависит от человека. Если он слабоволен, то он сам себе на подсознательном уровне внушает, что с ним будет все плохо. Любые аномальные вещи можно объяснить с точки зрения науки.

– Мракобесие или нет, однако я лично знал ее восьмого, ныне уже покойного, мужа, – загадочно выкатил глаза Василий. – Восьмерых в могилу свела. Черная вдова рядом не стояла.

– Это всего лишь совпадение, – отмахнулась Варя. – Не везет просто женщине.

– Странно это слышать от сотрудника канала «Невероятное и Аномальное», – съязвил оператор.

– Тормози!– вскрикнула Варя, с ужасом наблюдая, как они стремительно приближаются к остановившемуся, перед мигающим красными огнями железнодорожным переездом, автомобилю.

Василий спохватился и вовремя успел выжать педаль тормоза. Уазик заливисто пропищал тормозными колодками и остановился в пару сантиметрах от бампера потрепанной иномарки.

– А я думаю,что мне так не комфортно? Забыл, – конфузливо улыбнулся оператор, выуживая из нагрудного кармана очки с толстыми линзами в роговой оправе.

«О…о…о…», – подумала про себя Варвара: – «Мало того, что оператор у меня слеповатый, так еще и рассеянный. Ну, спасибо вам – Игорь Петрович. Наснимаем мы тут репортажей».

– Гранит повезли, – наблюдая затем, как через переезд проползает груженый доверху серыми глыбами товарняк, счел нужным сообщить Василий и предложил: – хочешь, на обратном пути, если будет время, заскочим? Я покажу тебе карьер. Это удивительное зрелище.

– Меня больше интересует зрелище, которое тут наблюдают над болотами, – перешла на профессиональную тему журналистка. – Расскажи мне, пожалуйста, вкратце, что тут происходит и какой у нас маршрут движения.

– Мы едем на пойменные дубравы, – зачем-то прокашлявшись, начал вводить в курс дела коллегу Вася, одновременно выворачивая руль за переездом на автодорогу с указателем «Ольшаны», – а именно на Ольманские болота. Когда-то это были охотничьи угодья князей Радзивилов. В середине прошлого столетия в районе Мерлинских хуторов советские власти создали авиационный полигон. И это понятно… Места почти не проходимые, плотность населения маленькая, вокруг болота – ни один шпион не проберется. Прилетали бомбить со всего Союза. Однако, по слухам, в шестидесятых годах там, помимо обычных снарядов, стали испытывать ядерные бомбы малой мощности. Слухи слухами, но радиационный фон в тех краях до сих пор высокий. Поэтому грибы и ягоды собирать там запрещено.

– Интересно, – с широко раскрытыми глазами прошептала заинтригованная журналистка.

– Так вот, – с умным видом продолжил повествовать Василий: – полигона там уже давно нет, а вот неразорвавшиеся снаряды, в том числе и ядерные, в болотах остались. Последние десять лет над пойменными дубравами независимо от времени года периодически вспыхивают, сопровождающиеся глухим гулом, яркие вспышки, природу которых объяснить пока что никто не смог. Официальные власти предпочитают вообще этого не замечать, списывая вспышки и рокот на атмосферные явления в виде грозы, не задумываясь над тем, что зимой таких атмосферных явлений быть не может. Местные же считают, что это взрываются, оставшиеся после испытаний не разорвавшиеся ядерные маломощные заряды, которые Земля выплевывает из себя на поверхность. Однако радиационный фон после таких вспышек остается на прежнем уровне. Кто-то считает, что это все искусственная инсценировка, связанная с выбросами болотных газов, чтобы привлечь туристов в заказник, а кто-то, в том числе и я, что там находится база инопланетян.

Варвара взглянула в горевшие энтузиазмом сквозь толстые стекла очков глаза Василия и, пытаясь подавить в себе зашевелившееся разочарование, спросила напрямик:

– Вася, а ты давно работаешь с «НЕВиАНом»?

– Уже неделю, – с гордостью ответил тот. – Мне скинули договор, я его подписал и сразу же получил редакционное задание.

– А в редакцию об этих… э-э-э… явлениях, именно ты… сообщил?

– Ну да, – не отрываясь от баранки, подтвердил Варины опасения оператор. – Я написал на сайт и изложил всю собранную мною информацию. Через два дня со мной на связь вышел какой-то парень и предложил стать внештатным сотрудником «НЕВиАНА».

«Приехала, дура!», – стараясь не подавать вида, заплакала про себя журналистка: – «Это же надо? И так же было понятно, что мой сюжет Маринка сперла, а меня сюда отправили, чтобы под ногами не путалась и меньше возмущалась. Знала бы, что это бредни очередного сумасшедшего, притворилась бы, что заболела. Теперь опять думай, как из дерьма котлету сделать, да так, чтобы еще за этот бред потом и заплатили».

– Вася, – стараясь не выдать своих чувств, заглянула в лицо оператору девушка, – а ты хоть камерой пользоваться умеешь?

– А, что тут уметь? – искренне удивился Василий. – Я и камеру хорошую у кума одолжил, – неопределенно махнул себе за спину одной рукой Василий.

«Дура, дура, дура!» – в очередной раз принялась корить себя Варя: – «Знала бы, что тут такие специалисты, купила бы новую селфи-палку».

На мгновение девушка перестала жалеть себя и переключалась на воспоминания о своей прежней селфи-палке, которую Виталий Эрикович, воспользовавшись тем, что она как-то в спешке забыла ее в прихожей на столике, самовольно перевел устройство к себе в активы и приспособил сначала для чесания волосатой спины, а после наловчился отодвигать ею от тахты пустые бутылки, пока не сломал.

– Я долго собирал информацию, общаясь с местными жителями. Поднимал старые газеты, в которых сообщалось о зарегистрированных вспышках, – вернул из воспоминанию Варвару ее новоиспеченный коллега, – тщательно все анализировал и, наконец, выявил определенную цикличность вспышек, связанную с мощными выбросами на солнце и создаваемыми ими магнитными бурями. Последняя вспышка над болотами светила ровно семнадцать суток назад, после того как за сутки до этого на солнце был зарегистрирован мощный выброс энергии. По моим подсчетам, которые подтверждаются сообщениями астрофизиков, очередная вспышка произойдет завтра вечером между шестью и десятью часами, и случится это в районе болотной дубравы, которую местные называют Гало.

– Василий! – не выдержала Варвара, – отметь мне на такой вопрос: если мы точно знаем, что эти вспышки порождают не ядерные мини-взрывы, то почему мы забыли про обычные авиационные снаряды, которые тоже имеют свойство самопроизвольно взрываться.

– Дело в том, – хитро улыбнулся Варин коллега, – что авиационный снаряд с обычной начинкой, если его не трогать – не взорвется, и даже, если он, вдруг, сам по себе сдетонирует, то вспышка от взрыва никак не может быть видна в течение нескольких минут.

В это время уазик выскочил по трассе из леса и покатил под гору.

– Что это? – невольно вскрикнула от удивления Варя, прикрыв глаза от бликующего, слепящего света, ударившего ей в глаза, как только машина добралась до пика подъема дороги.

– Подъезжаем к Ольшанам, – довольный произведенным эффектом, сообщил Щапов. – Огуречный край. Местные жители Москву уже не одно десятилетие огурцами кормят. Тут в основном только фермеры живут. Почти все на земле работают.

Такого Варя еще никогда в своей жизни не видела.

Повсюду, куда можно было достать взглядом, тянулись огромные теплицы. Некоторые были обшиты пленкой, некоторые дорогим пластиком, какие-то, особенно ярко бликовавшие под солнечными лучами, стеклом. Все эти разномастные сооружения сливались в единое целое, отчего казалось, что они едут не в машине, а плывут на лодке посреди бескрайней реки, тянувшейся на протяжении сорока минут.

– Так, когда там следующая вспышка? – выключив съемку на своем телефоне, спросила заметно повеселевшая журналистка, когда теплицы наконец-то закончились и ее взору предстал, ставший уже привычным пейзаж, в виде пробегавших мимо, ухоженных, похожих друга на друга белорусских сел и деревень.

Варвара уже точно знала, что на обратном пути ее ни на какой карьер калачом не заманишь. Она заедет в Ольшаны, чтобы собрать побольше видео и фотоматериала, пообщаться с местными жителями и создать увлекательный репортаж об этом огуречном крае.

– Завтра вечером, – с удивлением наблюдая за Вариной метаморфозой, отозвался Василий. – Через час, полтора мы приедем в Ольманы, где встретимся с местным проводником. Мы у него переночуем, а утром он нас доставит на Ольманские болота.

Через час они въехали в Ольманы.

Солнце уже потихоньку скатывалось к горизонту.

– Кху-ар…ра…ку-ку…ру..ку, – истошно коверкая куриный сленг, заорал старый ободранный петух, возвещая о появлении в деревне чужаков.

Ничего обычного в этой деревне Варвара для себя не заметила – такие же ровные, закатанные в асфальт улочки, ухоженные, где-то деревянные, но, в основном, кирпичные домики, ублажающие взгляд разноцветной палитрой огороды, лениво прогуливающиеся по дорогам гуси, важно напыщенные, словно государственные чиновники мелкого пошиба, индюки, косолапые жирные утки, дураковатые козочки и другая домашняя живность, бродившая возле своих дворов.

Немного покрутившись по узким улочкам, они выехали на окраину деревни к одиноко стоявшему чуть в стороне покосившемуся деревянному дому, на поросшей мхом крыше которого торчала огромная параболическая антенна. На фоне почерневшего домового бруса, разрушенного сарая и повалившегося местами полусгнившего забора, антенна смотрелась совсем неуместно. Посреди густо заросшего крапивой двора, торчала ржавая, с обломанным посередине дулом, самая настоящая башня советского танка.

– Приехали, – сообщил Щапов, затормозив у дома.

– Куда? – не поняла Варя.

– К проводнику нашему, – показал рукой на покосившийся дом Василий. – Я же рассказывал. Тут переночуем, а завтра он нас проведет к нужному месту. Только, что-то его машины не видно, – озабоченно почесал затылок оператор.

– Что-то это место не внушает мне доверия, – не решаясь вылезать из машины, поежилась Варвара.

– Все нормально, – проследив за Вариным недоуменным взглядом в сторону «слегка нестандартного домовладения», решил успокоить ее коллега. – Наш проводник человек проверенный. Бывалый… Это брат моей жены. Санька моя, отсюда родом. От нее я и узнал про инопланетную базу.

– А других проводников тут нет? – с надеждой в голосе, прикидывая в уме высоту, колосящейся во дворе, крапивы, выдавила из себя журналистка.

– Нет, – переступая через покосившийся забор, ответил Щапов. – Деньги, редакция выделила большие, кстати, я все обналичил и чеки сохранил, – сразу же отчитался Вася, – однако местные предпочитают туда не соваться… даже за хорошее вознаграждение. Поэтому выбора не было. Я и сам не хотел к нему обращаться, но истина требует определенных жертв. Тем более, лучше Петро эти места никто не знает, – активно жестикулируя руками, чтобы «не дай бог», Варвара не приняла его за растратчика, сбивчиво продолжал объяснять Василий.

– Он собирает металл на полигоне. Вытаскивает технику, служившую в качестве мишеней, из трясины, распиливает и сдает в райцентре. Но основной заработок у него другой.

– Интересно какой?

– Он – корчеватель пней, – озвучил профессию своего шурина Василий, высоко задирая, словно журавль, ноги, продвигаясь сквозь крапиву ко входу в дом.

– Это как? – отбиваясь от налетевших на нее, как только она выбралась из машины, гигантских комаров, поинтересовалась Варя.

– Достает из болота неразорвавшиеся бомбы и извлекает из них тротил. Не знаю где и от кого, но научился он так мастерски закладывать снаряды, что его услугами по корчеванию пней весь район пользуется. Заложит он вокруг пня несколько кулечков, камней пару воткнет под корни, поколдует что-то и р…раз. Небольшой взрыв и пень как пробка из бутылки с шампанским из земли выпрыгивает… В этом деле он профессионал.

«Черный копатель твой шурин, а не корчеватель пней», – с опаской поглядывая на валявшиеся недалеко от входа в дом несколько распиленных оболочек разнокалиберных авиационных снарядов, подумала Варя.

Безрезультатно подергав ручку массивной металлической двери, неизвестно как державшейся в покосившемся косяке, Василий достал мобильный телефон.

– Не доступен, – растеряно сообщил он Варе, после нескольких неудачных попыток дозвониться шурину.

– Может, тогда в Ольшаны вернемся, и там переночуем, – вспоминая добротные гостевые коттеджи гостиничного типа, виденные ею в огуречном крае, предложила Варвара.

– Мы тогда не успеем добраться до нужной точки. Это не так легко, как кажется. Надо Петьку найти. Без него нам ни как. Поехали к магазину. Там спросим.

Через несколько минут они подъехали к изящной синей двухкупольной деревянной церкви, напротив которой расположился деревенский магазин. Прямо возле входа здания с кривовато прибитой вывеской «Мини–Маркет», в грязной, не желавшей высыхать, благодаря химическому осадку, луже, лежал добротный хряк.

– Я быстро, – хлопнул дверкой Василий, устремившись к распахнутым дверям.

Несколько секунд он потратил на то, чтобы поразмыслить над тем, каким образом ему попасть в магазин не потревожив хряка. Не решившись его прогнать, Щапов не без труда перекинул левую ногу через хозяина лужи и не совсем профессиональным акробатическим этюдом переместился сразу в помещение магазина.

Не зная чем себя занять, Варвара вышла из машины, чтобы более детально взглянуть на церковь, которая хоть и молодилась пластиковыми окнами, но всем своим видом застенчиво давала понять, что она не так проста, как кажется. Несмотря на блестящие золотом два небольших купола, располагавшихся над центральным залом и флигелем, Варваре не составила большого труда разглядеть историю ее трансформации: церковь – костел – стратегически важная высота – кинотеатр – дом культуры – склад – церковь.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулись, проходившие мимо две девушки-подростка.

– Здравствуйте, – изумленно ответила Варя, не привыкшая здороваться с незнакомыми людьми на улице.

– Здравствуйте, – поздоровался в свою очередь с ней мужчина средних лет, проезжавший мимо на деликатно тарахтевшем мотоблоке.

– Кучерявый, отстань, – услышала у себя за спиной Васин голос Варвара, не успев поздороваться в ответ.

Обернувшись, она увидела, как за перешагнувшим обратно через свина Щаповым, из магазина выскочил лысый мужчина с лицом человека, участвовавшего в многочисленных алкогольных баталиях.

– Василий, будь другом, – жалобно надрывался алковетеран, беспардонно наступив на хряка, чтобы перебраться на другой берег лужи. – Трагедия у меня. Друг мой – Васька Танцор в больничке лежит с раной тяжелой. А у меня за него душа болит.

– Хру! – недовольно выругался хряк в сторону, потревожившего его профессионального алкоголика.

– А что с ним? Инсульт или инфаркт? – невольно заинтересовался Варин коллега.

– Жена покалечила, – с таинственным видом выпучил глаза Кучерявый и продолжил, – отрезала хозяйство подчистую. А самое главное, что ее даже не забрали. Поговаривают, что закон новый вышел, по которому бабам теперь все можно… Даже мужика своего родного уродовать.

– Брехня это все, – протягивая пару копеек Кучерявому, улыбнулся Щапов. – Нет такого закона. Ты, Пашка, лучше не заливай горло каждый день и будет тебя твоя баба любить, а не калечить.

– То есть, как это не заливай? – изумился Кучерявый. – А как я радиацию из организма выводить буду?

– Здравствуйте, – поправляя на голове белую косынку, поздоровалась, проходившая мимо, чистенькая старушка с печальным лицом.

– Здрасте, баба Надя, – первым ответил Кучерявый, но вдруг резко поменялся лицом и юркнул в ближайший переулок…

Из-за поворота выкатил спецавтомобиль местных правоохранителей.

– Кто такие? – почти оперативно, вывалился с пассажирского сиденья из остановившегося возле них внедорожника, когда-то спортивного телосложения, брюхатый майор. – Документы!

– Дядя Веня, это же я – Васька Щапов… Ани Мошки муж, – залебезил перед человеком в форме Варин оператор. – Вы же у нас на свадьбе гуляли.

– Вениамин, ты что? Своих не узнаешь? Это же покойного Ваньки Рябого зять, – неожиданно вступилась за Василия печальная старушка.

– Документы! Вы находитесь в приграничной зоне! – истошно закричал, не вылезая из-за руля худосочный капитан.

– Подожди Арсений, не ори, – осадил его майор, внимательно всматриваясь в лицо оператора.

– Тебя вспомнил, – подобрел взглядом через несколько секунд майор, – а это, что за пацан с тобой? – небрежно кивнул он головой в сторону Вари.

– Я, журналистка независимых СМИ. Я требую к себе уважения, – взъерошилась Варвара.

– Журналистка? – искренне удивился майор, моментально прощупав взглядом все невыразительные выпуклости тела Варвары.

– Знаем мы таких журналистов! – заорал, выскочив из машины, капитан. – Вениамин Андреевич, – подскочил он к майору, – гляньте, это же натуральный кроссдрессер. – Вот, паскудство!

– Сами вы паскудство! – рассвирепела Варвара, вытаскивая из кармана джинс свое удостоверение журналиста и паспорт.

Пока Вениамин Андреевич внимательно изучал ее паспорт, капитан вцепился взглядом в удостоверение, старательно проговаривая вслух:

– Не…ви…ан. Заре…гистри…рован в едином ме… меди. Ме…

– Медийном пространстве, – не выдержав, подсказала ему журналистка.

– Я и сам знаю, что в ме… ме… – сбился косноязычный блюститель порядка.

– Мэ – э – э, – неожиданно донеслось из автомобиля правоохранителей.

– Добро пожаловать, Варвара Савельевна, – похабно расплывшись в улыбке, протянул обратно паспорт майор.

– Мэ – э – эээ, – повторно завопило существо из автомобиля.

– Кто это там у вас? – заинтересовалась старушка.

– Как, кто? – тут же воспользовался возможностью сгладить возникшую неловкость с журналисткой Вениамин Андреевич. – Это козел ваш, Ильинична. Нашли его за деревней на канаве.

– Это не Луис Альберто, – отрицательно затрясла головой старушка. – Это не его голос.

В это время капитан открыл заднюю глухую дверь внедорожника и за отполированные до блеска рога вытащил на свет здоровенного козла пепельного окраса.

– Принимайте свое имущества Надежда Ильинична, – подтащил поближе к старушке, отчаянно упирающееся животное, капитан.

– Это не мой козел, – отступила на шаг назад Ильинична. – Мой Луис Альберто белый, а этот… серый. Это Дон Педро – Аньки Веренич.

– Так, Ильинична, – заметно занервничал майор, – вы заявили, что у вас пропал козел. Мы провели поисковые мероприятия и его нашли. Так что принимайте его к своему распоряжению и пишите встречное заявление, что по поводу пропажи козла претензий ни к кому не имеете, так как он убежал по собственной инициативе, по причине врожденного скудоумия.

Однако Надежда Ильинична вместо того, чтобы в порыве благодарности радостно броситься в счастливых слезах на грудь бравого майора, отрицательно закачала головой:

– Это Анькин Дон Педро. Вот у него и бирка висит, – показала баба Надя рукой на шею козла, где на красной ленте болталась металлическая пластинка с выбитой кличкой козла. – Мне чужого добра не надо.

– Ох, Венечка, спасибо тебе, а я иду и думаю, как мне с моими больными ногами до канавы добраться, чтобы козлика своего забрать – запричитала, появившаяся из-за поворота, тучная женщина в домашнем халате и резиновых галошах на босу ногу. – Спасибо, что подвез его ко мне.

При виде своей хозяйки Дон Педро радостно цокнул острыми копытами по асфальту, вырвал рога из рук худосочного Арсения и, боднув его на прощание в бедро, кинулся ей навстречу.

– А где мой козлик? – прослезилась баба Надя. – Он всегда домой сам приходил. Неужто украли?

– Что вы такое говорите, Надежда Ильинична, – вступил в разговор капитан, потирая ушибленное бедро. – Кто же его мог украсть? Граница на замке, ворюги деревенские все в тюрьме. Красть-то некому… Кроме чужаков, – выдержав зловещую паузу, стрельнул он прищуренным взглядом в сторону Варвары.

– Арсений, погоди. Иди, лучше вызови по станции Храпицкого, скажи ему, что козла не того приняли. Пускай идет по лесу еще прогуляется, – подтолкнул в сторону машины, своего напарника Вениамин Андреевич и, повернувшись к журналистке, спросил: – С какой целью к нам пожаловали?

– Репортаж буду делать про Ольманские болота, – буркнула Варя, распихивая по карманам документы.

– Не смею препятствовать. Дело ваше, – ощерился в улыбке старший участковый. – Только, пожалуйста, разрешение на нахождение в приграничной зоне предъявите.

– Какое разрешение? – опешила Варя.

– Дядя Веня, – залебезил перед майором Василий, – мы на туристическую тропу пойдем. Туда же разрешения не надо.

– Не дядя Веня, – сдвинул брови старший участковый, – а товарищ майор. Кого ты собираешься обмануть? Я работаю в правоохранительной системе уже давно, и не таких еще мазуриков, как ты, просчитывал. Я профессионал. Система МВД это тебе не баня – у нас нет ни голых, ни дурных. Нет разрешения – нечего вам тут делать.

Растерянный Василий попытался, что-то возразить, но взглянув в сердитые глаза, когда-то гулявшего у него на свадьбе, улыбчивого дяди Вени, подсунувшего им с Анькой в качестве подарка пустой конверт, осекся и виновато посмотрел на Варвару.

– «Может денег дать?», – подумала журналистка, но тут вмешалась Надежда Ильинична:

– Вениамин, как тебе не стыдно? Этому я тебя в школе учила? Какое разрешение? Что ты прицепился к девочке? Она же сейчас заплачет, – встала она между майором и, действительно силившейся не пустить от обиды слезу, Варей. – Или мне припомнить тебе, как ты в приграничную зону без разрешения своих друзей сюда привозишь браконьерствовать? Или как твой кум на вездеходе туда-сюда за кордон шастает?

– Да ладно вам, Ильинична. Я же пошутил, – смущенно растянулся в ложной улыбке Вениамин Андреевич. – Это я так. Для проформы. Счастливого вам пути, – пожелал он Варваре, злобно зыркнув в сторону Васи, и направился в сторону магазина.

– Вениамин, – окликнула его Ильинична. – А козлика моего найдешь?

– Конечно! – кинул майор через плечо, буравя суровым взглядом, нагло развалившегося в луже на его пути, свина.

– Хру? – вопросительно уставился на старшего участкового хряк, почувствовав сквозь сон его требовательный взгляд.

– Пошел вон! – приказал майор.

– Хру! – «послал подальше» тот его в ответ, обратно закрывая глаза.

– На! – резко выдохнув, ударил Вениамин Андреевич свина правой ногой в бок.

– Хру-ху-ру! – возмущенно рыкнул хряк и, проявив невероятную для его комплекции прыткость, цапнул майор зубами за свисавшую из–под форменной рубашки складку живота.

– Что!? – свирепо выкатил глаза Стрибульский. – Да я тебя сейчас за нападение на представителя власти при исполнении… завалю, – потянулся он рукой к кобуре за пистолетом.

– Товарищ майор! – подскочил к нему капитан. – Это председателя кабан. Потом неприятностей не оберемся.

– Хру, – нагло подтвердил его слова хряк и, не спеша, направился вдоль по улице в сторону красивого трехэтажного особняка.

Вениамин Андреевич, дыша как разъяренный бык, еще несколько секунд смотрел в сторону нарушителя порядка, борясь с желанием наказать его по всей строгости закона, но из-за того, что его смущало присутствие журналистки из Москвы, решил перенести час отмщения на потом.

– Пойдемте от греха подальше, – подтолкнула в переулок баба Надя журналистку с оператором. – Зайдите ко мне в гости. Я тут недалече живу, – заметив, как замялась Варвара, зачастила вставными зубами Ильинична, показывая в сторону белого опрятного дома в конце проулка. – Я вас клубничкой свежей угощу.

– Ну, только если на минуточку, – согласилась девушка, вопросительно посмотрев на Василия.

– Машина пускай здесь стоит, – увлекая за собой за руку топтавшегося в нерешительности Василия, определила бабушка. – Ничего с ней не станет. Венька посторожит. Он все равно еще час в магазине перед продавщицей кобелиться будет.

Через несколько минут Варвара сидела вместе с Васей за столом в уютной беседке посреди просторного двора, плавно переходившего в картофельное поле, границы которого девушка, как ни старалась определить не смогла, и наслаждалась хоть и маленького размера, но невероятно вкусной красной ягодой.

– Надежда Ильинична, а вы не знаете, где мой шурин Петро запропастился? – макая клубнику в густую сметану, поинтересовался Щапов.

– Сидит где-то в лесу, где же ему быть, – загоняя корову в хлев, ответила хозяйка. – Пока участковые не уедут, он носа в деревню не сунет. Венька давно ему обещал, что прикроет его за игры с бомбами.

– Ну, тогда понятно. А я уж думал, что он меня обманул, – подмигнул двумя глазами журналистке Василий, давая понять, что все идет по плану.

– Неужели вы и вправду на болото собрались? – спросила Ильинична.

– Угу, – с набитым ртом закивал китайским болванчиком головой Щапов.

– Ох, – присела возле Вари Ильинична, – не ходили бы вы туда. Чувствую я, что скоро опять вспышка будет.

– Надежда Ильинична, а что это за вспышки? – моментально включила журналистку Варя.

– Не знаю я, что это такое, но поговаривают, что это дьявол из преисподней выходит, – зачем-то, прикрыв губы ладонью, ответила та, настороженным взглядом окинув окрестности своего двора. – А подручный его… в этом ему помогает.

– Какой подручный? – вытаращилась заинтригованная журналистка.

– Жуткий Женик, – трижды перекрестилась баба Надя. – Как только он на болотах поселился, так и началась эта чертовщина. Прости меня господи, – виновато посмотрела в стремительно темнеющее небо Ильинична.

– Ой, что вы говорите ерунду баба Надя, – вступил в разговор Щапов. – Он же не виноват, что инвалидом родился.

– Дьявольское отродье он, а не инвалид, – вскочила баба Надя. – Никто с болот не вернулся, кому не повезло в момент вспышек там оказаться, а тот живет себе столько лет там и хоть бы что. В церкви ни разу не был. Да что в церкви – в деревне его никто ни разу не видел.

Баба Надя хотела развивать эту тему и дальше, но, внезапно затренькавший корявенькой мелодией телефон Василия, заставил ее замолчать и в очередной раз перекреститься.

– Привет. Давно. Сейчас будем, – коротко переговорил с кем-то Щапов и отключил телефон. – Спасибо вам, Надежда Ильинична, – искренне расплылся в улыбке, мигом повеселевший оператор, одновременно протирая замызганным платочком свои очки. – Нам пора. Петро отзвонился. Ждет нас дома.

– Спасибо вам большое, – вскочила Варвара. – За все. И за то, что меня от участкового отбили, и за клубнику – очень вкусно было.

– Куда же вы, на ночь глядя? – всплеснула руками хозяйка. – Темень скоро все накроет. Неужто на топи?

– Нет, – успокоил ее Щапов, – туда мы с рассветом отправимся.

– Так оставайтесь у меня, а утречком и уйдете, – предложила Ильинична. – Нечего вам там у Петьки в его гадюшнике ютиться.

– Спасибо вам большое за предложение, но тогда Петро обидится, – стал отнекиваться Щапов, отступая к калитке.

– А как вы чувствуете, когда вспышка будет? – спросила влекомая Васей за руку к калитке журналистка, раздосадованная тем, что не успела задать бабе Наде все интересующие ее вопросы.

– Голова начинает мне так сильно болеть, что спасу нет, – охотно принялась рассказывать хозяйка, провожая гостей. – Никакие таблетки не помогают. Так в голове тяжело, как будто самогонки Анькиной выпила.

– Это, Надежда Ильинична, у вас от давления, – решил просветить женщину Василий. – Надо вам к врачу сходить. Он вас вылечит.

– Ходила, – грустно улыбнулась Ильинична, закрывая за ними калитку. – Послушал меня паренек молодой, анализы посмотрел, давление померил, в рот посмотрел, что-то в телефоне почитал и сказал, что мне уже ничего не поможет, потому что я старая и мне помирать пора.

– Ерунда это все! Ошибся тот врач, – поспешил заверить ее на прощание Василий. – Дай вам бог здоровья!

– Как вернетесь, заходите ко мне. Я вас драниками накормлю, – уже в темноту улицы крикнула им вдогонку Ильинична, и тихонечко добавила: – спаси их и сохрани…

Вернувшись к своей машине, напарники обнаружили, что внедорожник правоохранителей уехал, а магазин уже закрыт.

– Еще же полчаса до закрытия, – в расстроенных чувствах на всякий случай подергал амбарный навесной замок на двери магазина Щапов. – Как же так?

– А в чем трагедия? – поинтересовалась Варя.

– Еды у нас нет никакой, – виновато пожал плечами Василий. – В магазине я про Петро спросил, а про продукты совсем из головы вылетело. Будем надеяться, что шурин закупил все необходимое.

– А что необходимое? – поинтересовалась Варвара.

– Палатку, бинокль, тушенку, походные рюкзаки, – принялся перечислять Щапов, – термос, фонари…

– Зачем нам это? – удивилась Варя. – Мы же не в горы идем в поход. Ты же говорил, что знаешь, когда будет следующая вспышка. Или нет?

– Конечно… знаю, – неуверенно ответил оператор, запуская двигатель. – Просто, я еще проверить свои вычисления не успел, поэтому предусмотрел все возможные варианты. Инопланетяне должны прибыть либо завтра к полудню, либо ночью.

Варвара скептически посмотрела на слеповато щурящегося в свет фар Василия, но промолчала.

Через пару минут они подъехали к дому их проводника, из окон которого лился яркий дневной свет. Во дворе, уткнувшись в дуло танка, стоял мощный, явно не дешевый, квадроцикл.

Пробившись сквозь заросли крапивы, они поднялись на сгнивший порог дома. Василий услужливо распахнул перед ней перекошенную дверь и пропустил вперед.

От явившейся ее взору картины, девушка с высшим образованием, считавшей себя уже достаточно умудренной жизненным опытом, невольно глаза открыла шире, чем рот, да так и замерла.

Поразило ее не то, что внутри дома пол был в виде утрамбованной земли, и не то, что у ржавого рукомойника висел ультрасовременный электронагревательный котел, и не то, что на плите, расползающейся по кирпичам небольшой печки, стоит дорогая, правда давно не мытая, утварь, а то, что посреди шикарного дивана из белой кожи, закинув ноги на изящный кофейный столик, лежал и таращился в огромный, висевший под засиженным мухами потолком, телевизор, тот самый пучеглазый мужчинка с обвисшим животом – сосед по вагону, с которым ей посчастливилось ехать из Москвы.

– А вот и мы, – отодвинув в сторону Варю, протянул для рукопожатия руку Василий своему шурину, который при их появлении не удосужился даже подняться с дивана.

– Где вы шляетесь? – продолжая пучеглазить в телевизор, спросил хозяин. – Спать уже скоро пора.

– Знакомьтесь, – делая вид, что не заметил грубость, продолжил Щапов. – Это Варвара Савельевна – журналистка из Москвы.

– Петр Иосифович, – с важным видом представился Мошко, запахивая полы дорогого халата, соизволив подняться с дивана.

– Можно просто Варя, – выдавила из себя та улыбку в ответ.

– Ну, что там у нас? Все готово? – спросил Василий.

– Да. Я обо всем договорился. Сейчас пару часиков дреманем и с рассветом рванем до Мерлинских хуторов. Там пройдем через пойму до Колбиков, а оттуда уже до дома Жуткого Женика рукой подать.

– А, при чем здесь Жуткий Женик? – заметно опешил Щапов.

– У него в доме остановитесь. Ты же сам меня просил, чтобы возле его хутора недалеко, потому что по твоим расчетам там последнее время вспышки громыхают.

– А где палатки? А где деньги? – повысил голос на своего шурина Василий. – Мне же отчитаться надо!

– Ты мне тут не рычи, – выпучил глаза Петро. – Я свое дело знаю. Хотел увидеть своих инопланетян – увидишь… Я подумал, что лучше будет, если ты с журналисткой в доме у Женика перекантуетесь. Она женщина деликатная… Из Москвы, – щербато ощерился в сторону Вари хозяин. – Нечего ей своим телом комарье кормить. Поэтому я вместо снаряжения цыплят купил, – показал он пальцем в сторону, накрытого грязной тряпкой прямоугольного ящика у входа, из которого доносилось чуть слышное попискивание.

– Извините, – заглядывая в наглые глаза Петро, вмешалась Варвара,– а какая связь между палаткой, Жестким Жеником и цыплятами?

– Не Жесткий, а Жуткий, – деловито облизывая лоснящиеся губы, поправил журналистку хозяин. – Он птицевод. Любит кур разводить разных пород. Только они что-то дохнут у него быстро. За этих цыплят, – показал он в сторону ящика, – Женик вас не только к себе в дом пустит, но, возможно, и на ночь еще разрешит остаться.

– Петро, я же тебя просил организовать все по-людски, – расстроено выдавил из себя Василий, отчаянно хлопая ресницами, пытаясь не прослезиться.

– Так. А я что? – удивленно вытаращил глаза Петро. – Сейчас переночуем. Утром выдвинемся. Оставлю вас у Жуткого. Если что, то вечером вернусь и заберу. Захотите, у него останетесь на ночь – тогда утром приеду. Давай лучше по соточке на ночь бахнем, – продолжил хозяин, вытаскивая из-за дивана двухлитровую бутыль с мутной жидкостью. – У Аньки взял свежую. За душу сразу берет.

– Может, не будем? – осторожно спросил Василий. – Завтра же за руль.

– Не ссы, – успокоил его шурин, – завтра будешь, как свежий огурчик.

– Я все поняла, – потеряла терпение Варя. – Сейчас спим. Утром едем. Я пошла в машину.

– Зачем в машину, – важно расплылся в сальной улыбке Петро, открывая залапанную жирными следами, спрятавшуюся за печкой, дверь. – У нас тут все с комфортом.

Журналистка невольно ахнула.

За неказистой дверью оказалась просторная комната с выложенным декоративными мраморными плитами полом. На задрапированных шелковыми тканями прогнивших стенах, в шикарных оправах висели какие-то репродукции картин. Под потолком светила ажурная стеклянная люстра, а у окна примостились огромное кожаное массажное кресло и электрический камин. Картинку портил только, светивший в углу электронным табло, массивный холодильник и, хищно таращившийся под потолком огромный паук.

– Ну как? – довольный произведенным впечатлением, осведомился хозяин. – Лучше, чем в машине комаров кормить?

– Лучше, – согласилась Варвара, внезапно резко почувствовав, что она очень сильно устала.

– А я где лягу? – поинтересовался Вася.

– Можешь в машине, а можешь и на полу, – флегматично ответил Петро.

– А на диване мы вдвоем не поместимся?

– Слушай, – вытаращил глаза хозяин, – не наглей. Ты хоть и муж моей младшей сестры, но ты же в гостях. Знай свое место.

Через полчаса, после того как Василий вместе с Петро приняли в себя по несколько рюмок самогона вприкуску с невероятно ароматным и вкусным салом, кусочек которого Варвара проглотила с душистым хлебом и перышком сладкого лука, стали располагаться на ночь.

– А где у вас туалет? – скромно поинтересовалась Варвара, собираясь сходить в машину за своим чемоданом, а заодно и по нужде.

– Где, где… да везде, – заржал, заметно захмелевший хозяин. – А клозет вообще-то там, на дальняке – закашлявшись смехом, махнул Петро куда-то в темноту за окном, подкидывая в корявое горнило печки несколько бревен, до этого беспорядочно валявшихся под диваном.

– Уф, ну у тебя и жарища, – протирая запотевшие очки, сообщил раскрасневшийся то ли от жары, то ли от самогона Щапов. – Может, больше не подкидывай?

– Жар костей не ломит, – резонно ответил хозяин. – Хата у меня уже старая. Со всех углов свищет. Ляжем спать – еще спасибо скажешь.

Варвара не стала дальше слушать рассуждения Петро и выскользнула на улицу.

От пробирающего до костей холода, сон как рукой сняло.

Сбегав за чемоданом, Варя так и не разобравшись в темноте среди зарослей крапивы, что имел ввиду хозяин под словом дальняк – башню танка или груду досок в виде шалаша, «присела» возле крыльца.

Через несколько минут, прогнав, подвернувшейся под руку пожелтевшей от времени газетой, паука, она уже лежала на массажном кресле и, свернувшись калачиком под широким, прихваченным ею из дома полотенцем, пыталась заснуть.

Василий разместился у нее комнате на полу на нескольких, извлеченных из внутренностей дивана, старых тулупах и сразу тихонько засопел, а хозяин еще некоторое время ворочался на своем диване, несколько раз вставал, пытаясь отодвинуть ноги Васи, чтобы закрыть дверь, подкинул в печку еще дров и только тогда погасил свет.

Проанализировав все события крайне насыщенного дня, Варя потихоньку задремала, как вдруг на улице зашумел и тревожно забарабанил дождем в крышу ветер.

Девушка открыла глаза и вжалась в кресло, наблюдая через стекло за разбушевавшимся ненастьем. Несмотря на поднявшийся за окном шум и скрежет, Василий сквозь сон отреагировал только переливистым храпом в такт доносившемуся с улицы скрипу старой яблони.

Тихонечко лежавший до этого Петро, зашевелился. Минут двадцать он перекатывался с боку на бок, жалостно вздыхал и тихонечко матерился. Наконец он поднялся с дивана и двинулся к входной двери, но услышав, как в очередной раз волком на улице завыл ветер, развернулся обратно. В очередной раз, попытавшись отодвинуть ноги свояка, чтобы закрыть дверь, он оставил эту бесполезную затею и несколько минут неподвижно всматривался в окно на кухне, о чем-то размышляя. При этом мыслительный процесс хозяин стимулировал поочередным почесыванием руками своей пятой точки.

Наконец, приняв какое-то важное для себя решение, Петро воровато глянул в сторону Варвары, затем извлек из-под дивана газету, и, развернув, положил ее на пол.

Заинтригованная Варвара на всякий случай, чтобы не спугнуть хозяина, равномерней задышала и прикрыла один глаз.

Петр Иосифович спустил штаны и, уцепившись руками за спинку дивана, прицелился на газету голым задом…

Громко «сделав дело», хозяин подтянул штаны, затем открыл дверцу печки, аккуратно подвернул края газеты и, облегченно крякнув, отправил ее вместе с содержимым на полыхающие угли.

– Хорошо, – сам себе в полголоса констатировал довольный Петро и, завалившись зажравшимся моржом на диван, сразу же непринужденно захрапел.

В это время удушливый смрад заполонил все пространство дома.

От убивающего все живое на своем пути запаха у Вари заслезились глаза, а Василий тут же перестал храпеть и тревожно засучил ногами. Видимо его организм не смог пробудиться под действием принятого алкоголя, но все же на подсознательном уровне попытался отползти от источника опасности подальше.

Еще минут двадцать Варвара дозировала кислород, смастерив импровизированный противогаз из полотенца и своей кофточки, однако, когда появилась возможность более или менее относительно дышать, сон у нее как рукой сняло.

Полчаса покрутившись на кресле под рев храпа Петро, и, оклемавшегося во сне к этому времени, Щапова, девушка, взвесив все «за и против», приняла для себя решение.

На цыпочках она подошла к столу на кухне, на котором так и остались валяться недоедки вечерней трапезы, а среди них очки Щапова, взяла в руки бутыль с плескавшемся на дне самогоном и, резко выдохнув, как когда-то ее учили суровые мужчины на Ямале, сделала небольшой глоток прямо из горлышка…

Чистый спирт, которым ее потчевали во время командировки на Ямал, показался ей по сравнению с Анькиным самогоном лимонадом. Жидкость моментально обожгла не только рот, но и все ее внутренности. По вкусу самогон оказался почти такой же, как и совсем недавно душивший ее смрад. Только теперь у нее не только потекли слезы, но и, как ей показалось, начали сами по себе выпадать из головы волосы.

С трудом удержав в себе все содержимое желудка, Варвара добрела до кресла и рухнула на него как подкошенная…

– Варя, Варя, Варвара, – услышала она словно со дна колодца хриплый голос Василия. – Пора вставать. Нам пора ехать.

– Отстань, – лягнула куда-то в сторону ногой девушка, даже не попытавшись открыть глаза.

– Петро уже нас ждет. Нам пора, – продолжил настырно тянуть ее за колошу джинс Щапов.

– Еще немножко, – отозвалась Варя, свернувшись калачиком под полотенцем.

– Мы же пропустим вспышку, – обиженным тоном маленького ребенка затянул оператор.

– О…о…о… – выдохнула журналистка, поднимаясь с кресла.

Ночью от небольшой дозы самогона ее моментально развезло, но за то – она смогла уснуть. И не просто уснуть, а моментально отключиться. Правда сейчас из-за давящей боли в висках она совсем не чувствовала, что хоть чуть-чуть отдохнула. Кроме того во рту стоял такой противный привкус, как будто она съела перед сном помои.

С трудом продрав, слипшиеся веки, журналистка с ненавистью посмотрела на разбудившего ее, опухшего от суррогатного алкоголя, Василия.

– Я как знал, что не надо этот самогон пить, – понимая, что он совсем не похож на свежий огурчик, принялся оправдываться оператор.

– А чего пил?

– Рефлекс, – не задумываясь, ответил Вася. – Тебе плохо? Может, заболела? – заботливо поинтересовался он, всматриваясь в глаза журналистки.

– Я этой отравы, – показала она пальцем на стол на кухне, – пока вы храпели во все горло, глотнула от безысходности.

– В одно лицо? Ты, что? Запойная? – оторопел Щапов.

– Если продолжу дальше общаться с твоим шурином, то скоро точно стану пьющей женщиной.

Василий хотел уточнить у Вари о причинной связи между Петро и ее прогрессирующим алкоголизмом, но в это время в дом с улицы ввалился, одетый в причудливого вида мохнатый, в мелкую точку камуфляж, хозяин.

– Давайте быстрее, – накинулся он на своих гостей, – надо успеть до пересменки в серую зону добраться. Я все, что нужно в машину уже загрузил.

– Я бы перекусил что-нибудь, – выдохнув кислым перегаром, предложил Василий.

– Я с собой взял. Шевелитесь! Если погранцы поднимут дроны и нас засекут, то придется большой крюк делать. Собирайте свои манатки и погнали, – грубо отрезал хозяин, резко оторвав от пола за ручку ящик с цыплятами.

Потревоженные птенцы тут же жалобно запищали.

Петро снял, покрывавшую его рогожу и задумчиво уставился на орущих цыплят.

Около двадцати желтых комочков синхронно раскрывали клювики, требуя еды так пронзительно, что у Вари заложило уши.

– Пшена им дай что ли? – предложил Щапов, впопыхах собирая свои вещи.

– Откуда у меня пшено? Сало есть. Мука есть. Хлеб ты еще вчера сожрал. А пшена нет. Да и некогда. Женик сам покормит, – буркнул Петро, накрывая рогожей ящик обратно.

Через несколько минут они уже тряслись в уазике, направляясь в лесной массив прямо по зеленевшему гречкой полю. Проскакав по всем ухабам, автомобиль под управлением Петро уверенно нырнул в чуть видимый просвет между деревьев и заливисто урча, побежал по более или менее ровной узенькой тропе. При этом Петро гнал автомобиль так, словно он ехал не по лесу, а по гоночной трассе.

– Давай сбавим скорость? – перекрикивая гул мотора, шелест скребущихся о кузов машины веток и сумасшедший ор голодных цыплят, предложил, вцепившийся побелевшими пальцами в ручку на приборной панели, Василий.

– Держись! – крикнул ему в ответ, сумасшедше поблескивая глазами, шурин и вжал педаль газа в пол до упора.

– А…а…а… – испуганно закричала Варя, почувствовав и так исковерканным местным самогоном нутром, что они в состоянии полета.

– Кры…х, – жалобно хрустнул уазик, приземлившись на другом берегу трехметровой канавы.

От неожиданности Варвара невольно прикусила язык.

̶ Ты, что делаешь? ̶ вцепился обеими руками в горло своего шурина Василий. ̶ Ты же нас убьешь.

̶ Не скули, ̶ отмахнулся от него Петро. ̶ Все по плану.

Они еще проскакали по поломанным непогодой ночью сухим деревьям около ста метров и на всем ходу вскочили в какую-то яму, оказавшись в полной темноте.

̶ Сидим и молчим, ̶ предупредил Мошко, заглушив двигатель.

̶ Что случилось? Где мы? ̶ шепотом спросила Варвара, выбираясь между сидений.

̶ Где, где ̶ в Кейптауне, ̶ злобно прошипел Петро в ответ. ̶ Сейчас беспилотник пограничный пролетит, и дальше поедем. Телефоны выключите.

̶ Зачем? ̶ удивился Василий.

̶ А затем, ̶ взвился Мошко, ̶ что мы сейчас под землей сидим, чтобы та штука, которая в небе летает, не смогла в тепловизор засечь ни нас, ни тепло двигателя этой развалюхи. А вот запеленгует ли он сигнал телефона или нет, я не уверен – образования технического не хватает. Телефоны вам все равно не пригодятся, так связи нет.

Пока Варя судорожно тыкала пальцем в свой гаджет, а Василий растеряно шарил по карманам своего камуфляжа, Петро внимательно следил за светящимся циферблатом своих массивных механических часов.

– Все. Улетела птичка, – облегченно выдохнул, включая свет в салоне, Мошко.

– Пи, пи, пи, – тут же пронзительно запищали, до этого оглушенные после скачка через овраг, цыплята.

– Я, наверное, свой телефон у тебя дома оставил, – дрожащим от расстройства голосом, пришел к выводу Щапов.

– Ничего страшного, – презрительно хмыкнул Петро, – главное, что голову не забыл.

– И очки, – жалобно добавил оператор.

– Ты, что? Серьезно!? – заскрипела от злости зубами журналистка. – Мало того, что ты заставил меня приехать в это болото, ночевать в разваливающейся халупе с пауками, рисковать своим здоровьем в этой антисанитарии, так еще и очки забыл. Зачем мне теперь слепой оператор?

– Ничего у меня не халупа, – тут же, пока Василий размазывал рукавом сопли, обиделся Петро. – У меня один диван стоит столько денег, как соседский дом. И паук у меня только один и тот ручной – я, может, его специально держу, чтобы он мух ловил.

– А я и не того паука имела ввиду, – огрызнулась Варя.

– Да нет у меня других, – не понял тот, что журналистка намекает на его персону. – Мыши есть. Кроты есть. А других пауков нет.

– Как же я теперь? – сам себе принялся причитать Щапов. – Всю жизнь ждал этого момента.

– Ничего страшного, – принялся успокаивать его Петро. – Я тебе зазря, что ли камеру свою подогнал? Она в пять раз дороже стоит, чем твоя почка. Пошли, покажу. Только мешки и цыплят прихватите, – обронил он, выбираясь из машины.

Петро видимо что-то нажал, потому что яма осветилась тусклым светом.

Варвара, выбравшись из машины, осмотрелась. Оказалось, что они на всем ходу влетели не в яму, а в добротную, укрепленную по стенам массивными бревнами, землянку с бетонным перекрытием.

– Вот, смотри, – хвастливо прервал Мошко размышления журналистки, пытавшейся понять, каким образом посреди непролазного леса оказалась бетонная плита.

Он вытащил из багажника массивный рюкзак и извлек из него на свет кожаный футляр, в котором оказалась профессиональная универсальная камера средних размеров.

– Помню, надо было мне через границу сюда один товар перекинуть, – внезапно предался воспоминаниям Петро, – а график у погранцов тогда поменялся. Камера неделю в лесу под дождем провисела, тихонечко все фиксировала и как положено мне на телефон информацию присылала. Я потом все проанализировал и преспокойно, без риска все, что надо перекинул.

– Так вы еще и контрабандист? – не постеснялась спросить Варвара, принимая из его рук камеру.

– Что значит еще? – надул губы Мошко. – Не вижу здесь ничего зазорного. Возле границы живем. Я же не виноват, что у меня в Европе родственники остались. Тем более у меня бизнес там. Лучше бы спасибо сказала. Меня же могут прихватить в любой момент с вами как с этой, так и стой стороны. Назначат организатором незаконной миграции… и все. Присяду крепко и надолго.

– Скажу, когда нас на место доставите. Я, если бы знала, что тут надо оформлять разрешение на нахождение в приграничной зоне, то так бы и сделала, – смягчила тон Варя, быстро оценив качество камеры.

– Это долго и разрешение дают только на туристическую тропу, – стал оправдываться заметно повеселевший Василий, – а вспышка должна быть сегодня или завтра. Мы бы никак не успели.

– Слушай, Василий, – решилась задать своему оператору, мучающий ее вопрос Варвара, – а зачем ты меня сюда притащил? Проводник у тебя есть, камера есть, а я зачем?

– Зачем, зачем, – усмехнулся Мошко. – Что бы знаменитым стать. Его и так у нас за блаженного считают. Без тебя ему никто не поверит. А тут журналист. Да еще и из Москвы. Лучше бы ребенка Саньке заделал, а не дурью маялся, – презрительно кинул он в лицо сконфузившемуся свояку. – Если ты не вернешься, что я ей скажу.

– Я…я…я, – попытался, что-то ответить Вася, но промолчал.

– Так все-таки пропадают люди? – тут же профессиональной хваткой вцепилась журналистка в Мошко.

– Конечно пропадают… Это же болото. И люди пропадают и животные, – искренне удивился Петро.

– Я имею ввиду, когда случаются вспышки.

– Было и такое, – почесал голову проводник. – На моей памяти было таких два случая. Первым пропал мой один товарищ с той стороны. Причем пропал вместе с вездеходом. Я тогда посчитал, что меня он просто кинул с товаром, но потом оказалось, что нет – домой он не вернулся. Семеро детей оставил после себя… А детей он своих очень любил. В бизнес этот пошел из врачей только ради того, чтобы их прокормить.

– А второй, – нетактично перебила журналистка Петро, слишком углубившегося в воспоминания о пропавшем коллеге.

– Баба Глафира. Она тут все места знала. С детства через кордон ходила. На себе короба с товаром через болота таскала. Ни звери, не трясины ее не пугали. Тогда к ней должны были внуки приехать, вот и решила она им клюквы набрать. Предупреждали ее, а она упрямая была, как танк – вот и поперла. Тогда с утра две вспышки было. Долго ее искали, да так и не нашли. Тогда еще слухи пошли, что ее Жуткий Женик изнасиловал, а затем притопил где-то. Народ собрался и пошел к нему. Били его долго… До тех пор, пока не поверили, что это не он. Я тогда еще малой был.

– А как часто эти вспышки происходят?

– Как когда, – пожал плечами Мошко. – Обычно две. Бывает четыре. Старики рассказывали, что начиналось все с одной, двух в неделю, потом все больше и больше. Бывало и по двенадцать в течение суток. А потом потише стало. Одна, две в месяц. Бывает, что и по полгода ничего не слышно и не видно.

– Вы же черный копатель. Это же ваш бизнес, – решила пойти напролом, применив свой излюбленный журналистский прием, Варя. – Разве это не самоподрывы ядерных снарядов на полигоне?

– Я не черный копатель, – окрысился Петро. – Я просто вытаскиваю старую технику из трясины, разрезаю ее и сдаю на металл.

– Неужели только из-за ржавого железа вами интересуются правоохранители или это из-за ваших игр с боеприпасами?

– Пока это железо в трясине – оно никому не нужно, а как только я его достаю – оно становится государственной собственностью. А это экономическое правонарушение. А по поводу снарядов, дорогая моя, хочу тебе сказать, что я подрывник-самоучка. Это мое хобби! И это не твое дело!

– Петр Иосифович, ну что же вы так, – сменила тактику журналистка. – Я же вижу, что вы талант. И не просто талант – талантище. Вы уникальный человек, которых редко встретишь. Я же журналист. Я хочу написать про вас отдельную статью и поэтому спросила ваше профессиональное мнение, как человека освоившего саперное дело.

Грубая лесть, направленная на подпитку тщеславия, срабатывала всегда безотказно.

– Не надо про меня писать статьи. Не нужна мне лишняя огласка, – напыщенно раздулся, моментально подобревший Мошко. – Могла бы прямо спросить… Так вот – ни один снаряд сам по себе не взорвется… если его не трогать. Болото все консервирует. И выталкивает из себя авиационные бомбы только после того, как происходят вспышки. Кто-то ходит на болота за грибами и ягодами, а я за снарядами, но ядерный я еще ни разу не находил. А если бы нашел, то не трогал.

– Тогда, что это? – осторожно спросила Варвара.

– Не знаю. И знать не хочу. Есть вещи, которые человеку знать не положено. И вам советую не рисковать и повернуть пока не поздно обратно. Но, – поднял Петро кверху указательный палец, – деньги я вам уже обратно не верну. Договор есть договор.

– Мы идем дальше. И если все получится, я вам выплачу премиальные, – улыбнулась в ответ журналистка.

– Деньги вперед, – алчно сверкнув глазами, протянул руку Мошко.

– Петр Иосифович, – хитро улыбнулась Варвара, – вы же деловой человек. Сначала выполните условия договора – потом получите деньги, причем не малые. Поэтому вы должны быть заинтересованы, чтобы мы вернулись.

– Я и так заинтересован, чтобы вы вернулись. Этот же, – тыкнул он пальцем в сторону Васи, – муж моей сестры. Так что одевайтесь и поехали. У меня сегодня еще куча дел на той стороне.

Мошко достал из багажника машины плотно перевязанный тюк, в котором оказалось два сплошных прорезиненных рыбацких комбинезона одинакового размера. Долговязому Василию костюм оказался мал, а на Варваре свободно болтался в разные стороны.

– А как в нем в туалет ходить? – поинтересовалась Варя.

– Как обычно, но если не в терпеж, то можешь и прямо в него, – съязвил Петро, скептически оглядывая журналистку. – Есть у меня один знакомый, так он постоянно в него дела делает. Воняет от него так, что рядом стоять невозможно.

– От вас тоже не розами пахнет, – в свою очередь отпустила справедливую колкость Варвара.

Проводник оторопело посмотрел на журналистку, затем понюхал у себя под мышкой, оттянул край защитного костюма и принюхался к себе изнутри.

– Не пахнет от меня никакими розами, – не понял колкость Петро и вопросительно уставился на Варвару.

– Ладно. Ведите уж нас, – подхватила Варя ближайший рюкзак, сделав вывод, что Петр Иосифович человек прямой и намеков не понимает.

Мошко выключил в землянке свет, подхватил ящик с цыплятами и первым двинулся в сторону едва заметного дневного света. Выбравшись по пологому утрамбованному склону на поверхность, Варя вдохнула полной грудью свежий, полный приятных запахов цветущих трав, воздух.

Шли недолго. Через три минуты ходьбы по одному известному только проводнику маршруту, он приказал остановиться.

– Ждите меня здесь. Нечего вам все мои схроны знать, – приказал Петро и в мгновение ока пропал среди деревьев, слившись в своем камуфляже воедино с природой.

Подавленный собственными переживаниями, тянувшийся в хвосте с двумя огромными туристическими рюкзаками, Василий даже не понял, что произошло.

– А где Петро? – растерянно спросил он у Вари, близоруко щурясь по сторонам.

– Р…р…р… – взревело что-то в ответ за зарослями папоротника и на прогалину перед журналисткой и ее напарником выскочил приземистый, необычного вида горбатый вездеход, с четырьмя огромными, обмотанными цепями, широко расставленными колесами.

– Грузись, – сквозь шум мерно урчащего двигателя, крикнул, откинув единственный боковой люк, проводник. – Через двадцать минут беспилотник вернется.

Варваре, которая считала, что до пункта назначения они будут идти пешком, дважды повторять не пришлось, однако внутри ее ждало разочарование. Кресло в вездеходе было только у водителя.

Через несколько минут, погрузив все свое снаряжение в нутро вездехода, они уже перепрыгивали на приличной скорости ухабы, пни и другие естественные лесные препятствия. Ехали молча, потому что разговаривать сквозь рев двигателя не было ни желания, ни возможности. Все силы Варвара приложила к тому, чтобы удержаться за приваренные к стенкам двум поручням.

Через полчаса тряски, вездеход вышел из леса и, задорно чавкая колесами, пошел по трясине. Варя смотрела в единственное имевшееся небольшое лобовое стекло и недоумевала, каким образом Петро различает среди однотонного болотистого пейзажа, периодически прорежаемого небольшими островками с чахлыми деревьями, нужный им маршрут. Еще через двадцать минут они выехали из болота на относительно твердую, поросшую высокой травой землю и остановились.

– Ровно шесть утра. Все по плану, – посмотрев на свои часы, довольно улыбнулся Мошко и заглушил двигатель. – Выгружайтесь. Пойдем к Жуткому Женику знакомиться.

Шли по высокой, в человеческой рост, острой как бритве траве, недолго. Буквально через пару минут они вышли на пологий склон, внизу которого, на изгибе заросшей тиной неширокой речки, ютился небольшой деревянный дом, окруженный со всех сторон вместо ограды, сохнувшими на сухих, воткнутых в землю рогалинах, мелкоячеистыми рыбацкими сетями. Чуть в стороне от дома расположилась, покосившаяся дцвадцатиметровая деревянная вышка.

– Вы, главное, молчите. Говорить буду я, – заметно занервничал Мошко, скинув тряпку с ящика, как только они спустились со склона.

– Какой-то странный птицевод, – тихонько прошептала ему в спину Варвара. – Не могу понять, где он их держит. Ни сарая, ни курятника нет.

– Тихо, – цыркнул на нее через спину Петро и, прижав ящик к груди, не спеша пошел в сторону дома.

Только они подошли к свободному проходу в сетях, как дверь дома открылась и на порог наперевес с двуручных топором, вышел хозяин.

Только теперь Варя поняла смысл фразы «затряслись поджилки»…

Жуткий Женик действительно был жутким.

На пороге стоял неопределенного возраста невысокий мужчина, в надвинутой до самых глаз зимней шапке-ушанке. Из-под длинного, почти до земли, почерневшего от времени тулупа, выглядывали серые в галошах валенки. Неестественно вытянутая голова с выпирающими вперед челюстями под почти вдавленным в лицо носом, в довесок с зеленоватого оттенка кожей придавали его лицу ящероподобное сходство.

– Женик, привет,– еще шире расплылся в натянутой улыбке Петро, поднимая над головой ящик с затихшими от слабости цыплятами.

– Пож…ж…ли вон, – вместо приветствия, чуть раздвинув тонкие, похожие на рыбьи губы, ответил скрипучим голосом хозяин, поигрывая в руках топором.

– Женик, ты чего? – поставил на стелившуюся молоденькую травку ящик Мошко. – Я же твой единственный друг.

Очутившись на земле, цыплята тут же активизировались и с истошным писком сквозь прутья ящика принялись, что-то выискивать маленькими клювиками в сочной болотной травке.

Женик отвлекся от незваных гостей и несколько секунд пристально всматривался в цыплят, зачем-то несколько раз высунув наружу кончик языка.

– Я тут туристов случайно встретил, – пользуясь моментом, затараторил Мошко. – Сбились они с туристической тропы. Надо бы им помочь, тем более хорошую оплату обещали. Но, сам понимаешь, я за кордон иду. Взять их не могу. Давай они у тебя до вечера, максимум до утра, если в вечернее окно не смогу пройти обратно, перекантуются. На обратном пути я у тебя товар выгружу и их заберу. Их верну в люди, а затем приеду за товаром и тебе гостинец подкину. У меня приятель сейчас как раз крольчат распродает.

– Пож…ж…ли прочь. Ж…жанят я, – уставился немигающим взглядом в гостей Женик.

– Слушай, друг, – развел в стороны руки Петро, – ну мне очень нужна твоя помощь. Приюти их. Я в долгу не останусь.

– Заж…жибу! – свирепо проскрипел хозяин и, проявив необычайную прыткость, вплотную подскочил к проводнику, вонзив топор в землю у того между ног.

От ужаса у Вари пересохло во рту…

Жуткий Женик посмотрел на нее абсолютно черными зрачками, моргнул несколько раз потрескавшимися, как почва в зной пустыне, веками глаз и открыл невероятно широкий рот, внутри которого оказалось только четыре парных клыка черного цвета и неестественно скрученный язык, одновременно обдав оторопевшую девушку таким гнилостным дыханием, будто тот разлагался заживо изнутри.

– Все, все, – сделал шаг назад к Варваре, испуганный Петро, – Женик, успокойся. Я все понял. Занят – значит занят. Так бы сразу и сказал. В следующий раз тогда побалакаем.

– Уж…жоди. Ж…жавтра жду, – легко вытаскивая массивный топор из земли, согласно кивнул головой Женик.

Мошко развернулся и, грубо толкнув застывшую от ужаса Варю, и, вопросительно моргающего глазами Василия, направился вверх по склону обратно.

Бегом они взобрались наверх и, почти не останавливаясь, мигом продрались сквозь протоптанную ими тропу среди зарослей травы, обратно к вездеходу.

– Деньги… верни, – задыхаясь после сумасшедшего бега, потребовала у проводника Варвара, как только они добрались до своего транспорта.

– С чего… бы… вдруг? – всхрапывающий, как загнанный конь, вытаращился он на Варю.

– Договор наш, ты… не выполнил. Ведь это, ты… обещал нам, что мы остановимся у этого… – восстанавливая дыхание, предъявила претензии проводнику девушка, – а теперь, что?

– Ничего? – попробовал принять бравый вид Мошко. – Просто… посидите… в другом месте.

– Была бы палатка – посидели, а комаров кормить – у меня желания нет.

– И вправду, Петро, – вступил, щурясь в затягивающееся тучами небо, в разговор Василий. – Небо хмурится. Скоро дождь будет. Останься с нами. Мы в вездеходе посидим.

– Ты не облака высматривай, а лучше вспышку смотри не проморгай, – беззлобно посоветовал тот свояку. – Остаться я с вами не могу, потому что у меня через два часа деловая встреча на той стороне. В моем бизнесе важна пунктуальность, если я буду пренебрегать своими деловыми партнерами, то со мной перестанут вести дела. На одном корчевании пней много не заработаешь.

– Вездеход оставь и иди пешочком на свою деловую встречу, – предложила Варя.

– Мы уже на «ты»? – наигранно выпучил глаза Петро.

– После того, как ты от Женика дал стрекача, не выполнив тем самым свое обещание, то да… Подорвал ты, Петр Иосифович, свой авторитетишко, – отчеканила каждое слово журналистка.

– Ничего я не подорвал, – возмутился тот в ответ. – Ты же видела, что он невменяемый. Человек больной психически… И физически… Я этот вариант тоже предусмотрел, – хитро подмигнул он глазом Варваре.

Развязав один из трех, имевшихся при них рюкзаков, Петро вытряхнул его содержимое на землю.

– Вот газовая горелка, вот тушенка армейская, вот вермишель заварная, термос, котелок, чайник, – принялся он перечислять, демонстрируя каждый предмет журналистке. – А вот тут, – развернул он второй рюкзак, – плащ-палатки, мешки спальные с термоизоляцией, ложки, кружки и средство от комаров. Петро не дурной, Петро все продумал.

– Я в болоте сидеть не собираюсь, – напустила на себя строгий вид Варя и достала свой мобильный. – Я звоню в редакцию и сообщаю, что деньги растрачены, задание провалено. А ты, Василий, внимательно читал договор, который подписывал? – повернулась она к своему оператору.

– А что? – напрягся Щапов.

– Есть там один пункт интересный, в котором прописано про необоснованную растрату выделенных средств. Там такая большая неустойка, что тебе вместе с женой придется уйти в бизнес своего шурина.

Василий сначала покраснел, потом побледнел, а затем ненавидящим взглядом уставился на Мошко.

– Это… Какая неустойка? Почему? Нет у нас в бизнесе больше мест. Зачем в болоте, – зачастил контрабандист и по совместительству черный копатель. – Все нормально же. Сейчас я вас на тот берег тишком перекину в сухое место, с которого хорошо все просматривается. Сидите там, пока вспышка не жахнет. Я вечером буду обратно пробираться и если что, с вами до утра останусь.

– Ну, не знаю, – стараясь не выдать свой блеф про неустойку, продолжила игру Варя, сурово хмуря брови.

– Тем более позвонить, ты, все равно не сможешь. Тут нет никакой связи. Только через радиостанцию с кем-то связаться можно, – привел весомый довод, заметно струхнувший Петро. – Ну, так что?

Сделав на вездеходе бросок в несколько километров вдоль то сужающейся, то расширяющейся болотной речки, они по бобровой плотине перебрались на другой берег. Затем вернулись в обратном направлении, но в целях безопасности, чтобы Жуткий Женик не услышал шум двигателя, еще около двух километров шли по твердой земле сквозь заваленный сушняком лес.

– Я таким раньше его ни разу не видел, – рассуждал на ходу проводник, тащивший на себе Варин рюкзак. – Кто его знает, что у него на уме. Человек обижен и богом и людьми. На всякий случай, я вас оставлю за склоном, чтобы Женик не учуял вдруг. Он хоть и слеповатый, но чутье у него отменное. Поэтому костер не разводите. Он тепло издалека чувствует, потому что мерзнет постоянно.

– Ой, – резко остановилась, шагавшая налегке, Варвара, отчего тащившийся сразу за ней с двумя рюкзаками Василий, попытавшись уйти от столкновения, завалился в изумрудный мох.

– Что? – испуганно обернулся Петро.

– Чемодан мой в уазике остался.

– И что? – в один голос спросили оба мужчины.

– Как что? – широко раскрыла глаза Варвара. – Там зубная щетка осталась. И другие нужные любой девушке вещи.

– Ну, ты и глазастая, – пристально посмотрев в лицо журналистки, плотоядно сглотнул слюну Петро.

– Я надеюсь, мы не поедем обратно к землянке? – испугался Щапов.

– Обратно поедем, когда с дела вернусь, – отрезал Мошко и продолжил движение.

– Его хоть, там не украдут из машины? – на всякий случай спросила Варя.

– А что там у тебя? Деньги лежат? – заинтересовался проводник.

– Прокладки, – ответила Варвара, а сама подумала: «Скажи тебе, что там деньги, так и сгину здесь в болоте».

Мужчины тактично промолчали.

Через пару минут они поднялись на склон, с которого с одной стороны хорошо, как на ладони, был виден хутор Жуткого Женика, а с другой, хорошо просматриваемый изгиб речки и пойменная дубрава.

– Лишний раз не высовывайтесь, – скинув с себя рюкзак, начал инструктаж проводник. – Наблюдайте за дубравой. Судя по поломанным деревьям, вспышки чаще там случаются, чуть левее, – показал он пальцем в ту сторону, откуда они только, что пришли.

– Не шумите. Костер не разводите. Для разогрева еды у вас есть газовая горелка. Если пойдет дождь, накроетесь плащ-палатками. В остальном разберетесь сами. Оставляю вам рацию, – извлек он из кармана небольшой прибор с миниатюрной антенной. – Она настроена на нужный канал, но включите ее только после шести вечера, когда я возвращаться буду, а не то меня погранцы раньше времени запеленгуют.

– Бинокль оставь, – прервала инструктаж Варвара.

– Нет у меня бинокля, – инстинктивно прижал к своей груди руки Мошко.

– А что это у тебя, Петр Иосифович, так странно выпирает из-под камуфляжа, – тыкнула ему пальцем в грудь девушка.

– Он мне самому нужен, – сделал шаг назад мужчина.

– Так, и мне нужен, – приблизилась к нему в плотную Варя, – однако кто-то деньги стырил и вместо того, чтобы закупить необходимые вещи, подсовывает теперь какое-то рванье, – показала она пальцем в сторону Василия, развернувшего на мху старую, еще советского образца, с огромной прорехой посередине плащ-палатку. – А, как же наш договор?

– А я, вообще-то, никаких договоров не подписывал, – выпучил глаза Мошко.

– Был бы ты юристом – Петя, – пошла в интеллектуальную атаку журналистка: – то знал бы, что договор может быть как письменным, так и устным. И договорные обязательства нужно исполнять. Так что, давай, гони сюда бинокль. Я же не навсегда. Когда вернешься – отдам обратно, – видя, что тот еще мнется, добавила она.

– Бессовестная ты баба, Варвара, – недовольно буркнул Петро, извлекая на свет из-под костюма бинокль. – Смотри не разбей. Он денег стоит.

– Спасибо, – еле сдерживая победную улыбку, поблагодарила девушка и сразу же уставилась в бинокль, наведя его на дом Жуткого Женика.

– А ты, смотри камеру не ухандохай! – подсунул сжатый кулак под нос своему, уставившемуся в монитор нацеленной в сторону дубравы камеры, свояку Мошко.

– Что, я? Инвалид, что ли? – неожиданно огрызнулся на шурина, возбужденный в преддверии великого открытия, Вася.

– Ну, ладно, – опешил, обескураженный Мошко. – Я пошел.

Расстроенный тем, что на него никто не обращает внимания, Петро недоуменно пожал плечами, озабоченно посмотрел на часы и скрылся за деревьями.

Ни Варвара, ни Василий его ухода не заметили. Каждый был поглощен своим делом – заинтригованная журналистка рассматривала в бинокль дом Жуткого Женика, пытаясь выяснить куда со двора пропал ящик с цыплятами, а ее оператор изучал возможности камеры, радуясь как ребенок каждый раз при активации той или иной функции.

Так прошло два часа.

За это время ни во дворе у Женика, ни над пойменной дубравой ничего не произошло.

– Давай перекусим, – подал голос Василий, – а то уже полдень скоро.

После этих слов Варвара, разглядывавшая в это время огороженную площадку на самом верху вышки, пытаясь понять ее предназначение, вспомнила, что она после того, как сошла с поезда, кроме ранней клубники в гостях у Надежды Ильиничны и кусочка сала с хлебом в антисанитарном доме Петро, ничего не ела.

– Давай, – согласилась она.

От душистого аромата, вырвавшегося из непривычно большой банки с тушенкой, Варя едва не захлебнулась собственной слюной. Не смотря на то, что Мошко не сообразил вложить в рюкзаки ни спички, ни зажигалку, газовую горелку использовать им не довелось. Но даже холодный жир из банки, толстым слоем покрывавший куски ароматной свинины, зашел с сухарями в Варвару «на ура».

– Интересно, где он достал армейские сухпайки, – запивая соком шоколадку, принялась рассуждать журналистка.

– Ясно где, – ответил, разомлевший после сытного ланча, Щапов. – У пограничников выменял.

– А на что он с ними обмен ведет?

– Не знаю. Я у него не спрашиваю. Я вообще стараюсь с ним меньше общаться, но вынужден, так как он брат моей Саньки. Учитель истории и котрабандист имеют мало общих интересов.

– Ты – педагог? – откровенно удивилась девушка.

– К сожаленью, как говорит моя жена, да.

– Давно вы женаты? – решил коснуться личных тем Варвара.

– Пять лет.

– А, почему у вас детей нет? – спросила девушка и сразу поняла, что сморозила глупость.

– Не знаю, – потемнел лицом Василий и, подобрав с плащ-палатки камеру, пошел в сторону дубравы.

– «Вот, дура! Человека обидела», – подумала про себя Варя, занимая с биноклем в руках свою прежнюю позицию.

Время шло.

Жуткий Женик упорно не хотел выходить из дома. Собиравшиеся с утра в отару лохматые тучи, убрели, гонимые пастухом-ветром, куда-то за горизонт. Солнышко так приятно грело через прорезиненный костюм, что Варя, внезапно почувствовавшая страшную усталость, задремала…

«Почему-то она опять увидела плацкарт, только вместо Мошко на нижней лавке сидел дедулечка из маршрутки… «У нас то – все мужики здоровые, все на натуральных продуктах выращенные», – всплыло хитрющее лицо Николаевны… «Журналистка?», – повернув рыло в ее сторону, спросил хряк из магазинной лужи голосом майора… «Это же натуральный кроссдрессер… Заре…гистри…рован в едином ме… меди. Ме…Ме…», – старательно артикулировал губами капитан».

– Мэ – э – э, – что-то требовательно заорало Варваре в ухо.

Девушка вскочила и с замершим от испуга сердцем бросилась бежать, но тут же споткнулась о сухой корень и упала, больно ударившись грудью о бинокль.

– Мэ! – отскочил в сторону здоровенный белый козел в красивом кожаном ошейнике, однако зацепился за корягу, болтавшимся на веревке колышком, и застыл, внимательно разглядывая девушку.

– Откуда ты здесь? – удивилась Варя, высвобождая пытающегося убежать козла.

– Мэ…э… – словно понимая, что у него спрашивают, заблеял козел.

– «Луис Альберто», – прочитала кличку журналистка на пластиковой табличке, пришитой к ошейнику.

Тут до ее слуха со стороны хутора донесся звук, хлопнувшей об косяк двери.

Моментально забыв про козла, Варя упала на живот и ползком подобралась к склону, сразу же прильнув к биноклю.

Возле крыльца стоял и внимательно всматривался в другой берег Жуткий Женик, при этом зачем-то постоянно высовывал язык, как будто пытался достать им себе до носа. Варвара покрутило колесико бинокля, навела получше резкость и ахнула.

Кончик языка у хозяина хутора оказался раздвоенным.

– Кто же ты такой? – прошептала девушка, рассматривая жуткое, нечеловеческое лицо Женика.

Тот еще несколько раз высунул язык, а затем запихнул, что-то себе в рот.

Варя проследила за опускавшейся, такого же цвета, как и его лицо, рукой, которую тот запустил в карман тулупа…

Через мгновение он извлек оттуда живого цыпленка и направил его в рот.

Варвара с трудом сдержала приступ рвоты.

– Мэ, – негромко решил напомнить о себе козел.

Жуткий Женик тут же весь напрягся и, высовывая на ходу язык, сделал несколько шагов в сторону речки.

Не помня себя от страха, Варвара подскочила к козлу и, зажав его морду у себя под мышкой, а второй рукой схватив за бороду, потащила его прочь от склона в сторону пойменной дубравы.

Упрямое животное попыталось вырваться и даже подать голос, чтобы высказать протест, но девушка, не обращая внимания на его недовольство, так сильно сдавила ему морду, что тот решил не сопротивляться.

Через триста метров бега с козлом под мышкой по гуляющему под ногами мху, Варвара выскочила на берег реки и чуть не сшибла с ног, близоруко вглядывавшегося в сторону источника шума, Василия.

– Там… Это…Не человек, – задыхаясь, принялась сбивчиво объяснять журналистка своему оператору.

– Варвара Савельевна, познакомьтесь, – показал Щапов рукой в сторону, стоявшего чуть поодаль человека, – это Егор Иванович.

Журналистка недоуменно перевела взгляд в указанном направлении и только сейчас увидела молодого, светловолосого парня в форме местных правоохранителей. Правда, он был весь в засохшей тине, без головного убора, портупеи, с одним погоном и босиком.

– Добрый день, – улыбнулся откровенной добродушной улыбкой парень. – Младший участковый инспектор прапорщик Храпицкий. Можно просто – Егор.

– Варя, – сконфуженно улыбнулась девушка, отпустив из железной хватки, почти задохнувшегося козла. – А, что вы здесь делаете?

– Заблудился человек, – пояснил Щапов. – Хорошо, что меня случайно встретил.

– А как вы так умудрились? Вы не местный? – тут же накинулась на него с вопросами журналистка.

– Да, – виновато развел руками Егор. – Стыдно, но специально для вас расскажу еще раз. Вчера к нам на участок поступило сообщение местной жительницы из Ольман о том, что у нее пропал козел.

– Надежда Ильинична, – подсказала журналистка.

– Да. Откуда вы знаете? – удивился Храпицкий.

– Неважно. Вы рассказывайте, – подбадривающе закивала головой Варя.

– Я со своими коллегами майором Стрибульским и капитаном Вайтеховичем уточнили приметы пропавшего животного и отправились на поиски. Они патрулировали на машине поля вокруг деревни, а я прочесывал лесной массив. Недалеко за деревней мои коллеги обнаружили, пасущегося на привязи возле канавы козла. Я их уверял, что этот не тот козел, потому что он не подходит под описание, да и кличка не та, но они все равно его повезли заявительнице. Я знал, что это не то животное, поэтому самостоятельно продолжил поисковые мероприятия. Позже Вайтехович связался со мной по рации и сообщил о том, что произошла ошибка в объекте и поиск необходимо продолжить. Сам не понимаю как, но я сбился с маршрута. К сожаленью, я городской житель, поэтому мне трудно ориентироваться в лесу. Помню, что мох на деревьях растет с северной стороны, но в этом лесу деревья покрыты мхом со всех сторон, – показал он рукой на ближайшее дерево за Вариной спиной.

– А почему вы не вызвали помощь? – на время забыв про Жуткого Женика, перешла к интервью журналистка.

– Да в том то и дело, что не смог. Телефон в этих местах вне зоны доступа, а аккумулятор в рации из-за высокой влажности быстро разрядился. Тут еще ливень хлынул так, что ни зги не было видно. Я уже хотел было подать сигнал тревоги, выстрелив из пистолета, но провалился по пояс в трясину. Попытался выбраться, однако схватило меня болото крепко. Я пытался закинуть портупею на ближайший куст, чтобы зацепиться, но неудачно. Если бы не Луис Альберто, то я бы сейчас тут с вами не разговаривал.

– Мэ, – услышав свою кличку, отозвалось животное, не отрываясь от жевания сочной болотной травы.

– В каком смысле? – удивилась Варя.

– Вышел он из леса на мои крики и подошел почти вплотную к трясине. Благо, что веревка с колышком у него на ошейнике была. За нее я и ухватился. Был бы Луис Альберто немного слабее, то утонул бы вместе со мной.

Пораженная рассказом, Варвара с уважением посмотрела на невозмутимо жующего козла.

– Кое-как в темноте нашел сухое место и забылся во сне, – продолжил Егор. – Утром проснулся, а Луис Альберто исчез. Пошел его искать и вышел к речке. Смотрю, он на другом берегу уже бегает. Я знал, что тут на болотах хутора есть, поэтому решил, что он чувствует жилье людское. Вот и перебрался за ним на другой берег, а тут почти сразу и наткнулся на Василия.

– Повезло, – сочувствующе подвел итог рассказу участкового Щапов.

– Да, не очень, – не согласился с ним Храпицкий. – Потерял я в болоте с портупеей рацию и кобуру с пистолетом. Не знаю, что теперь будет.

– Как, что будет? – возмутилась журналистка. – Ничего не будет. Это же не специально. Вы же свою жизнь спасали.

– Если бы так все просто, – кисло усмехнулся Егор.

– Может, вы есть хотите? – спросил Вася.

– Очень, – заблестел голодными глазами Храпицкий.

– Пойдемте в наш импровизированный лагерь, у нас еще две банки тушенки есть и сок, и шоколад и сухофрукты, – пригласил Щапов.

– Подождите. Не идите туда, – схватила его за руку Варвара.

Оба мужчины вопросительно воззрились на девушку.

– Я наблюдала за Жутким Жеником в бинокль и видела, как он живьем проглатывал цыплят. Это не человек… Вы понимаете?

– Так вот куда меня занесло. Значит, я правильно делала, что шел за козлом. Он действительно шел к человеческому жилью, – обрадовался своей сообразительности Храпицкий.

– Раз Луис Альберто такой умный, как же он умудрился в лесу потеряться и почему тогда не привел вас обратно в Ольманы? – не удержавшись, съязвила журналистка. – Поймите. Это не человек. Это какой-то монстр. Я сюда бежала с козлом только потому, что Жуткий Женик услышал, как тот мэкает. Он хищник. Он делал так вот, – высунула для пущей убедительности язык Варя и попыталась дотянуться им к себе до кончика носа.

Василий не удержался и прыснул со смеха, а Егор прикрыл ладонью снисходительную улыбку.

– Я когда первый раз увидел гражданина Жутякина, что тоже решил, что это мутант, – справившись с эмоциями, заговорил Храпицкий. – Однако у этого, как я первоначально посчитал, мутанта имеется паспорт и удостоверение инвалида первой группы. Человек такой с рождения. А языком он так делает постоянно, потому что у него синдром Туретта. Это такое психическое заболевание, – пояснил Егор, – которое проявляется в непроизвольных тиках, частых движениях языка и губ, монотонном повторении слов.

– У него кожа зеленая, – широко раскрыла глаза Варя, показывая в направлении хутора за склоном.

– Не зеленая, а бронзового оттенка, – продолжил тоном лектора Храпицкий. – Это болезнь Аддисона. Такой оттенок кожа приобретает при дисфункции коры надпочечников.

– А какая у него пасть, – не могла успокоиться Варя. – Там только четыре клыка и язык раздвоенный, как у змеи.

– На счет раздвоенного языка не знаю, но по поводу зубов думаю, что ему их выбили местные жители только за то, что он не такой как все.

– Это не человек. Я вам точно говорю. Я считаю, что здесь, что-то не так, – продолжила гнуть свою линию девушка.

– А я считаю, что если у него есть документы, то это уже человек, – нравоучительно поднял кверху указательный палец Егор.

– Местные контрабандисты ради наживы, какие хочешь документы сделать могут, – привела последний аргумент Варя.

– Согласен, – кивнул головой Храпицкий. – У нас была информация, что Жутякин Евгений предоставляет свой хутор контрабандистам в качестве перевалочного склада, но она не подтвердилась. Мы два раза делали обыск, однако ничего кроме сушеной рыбы не нашли.

– Пойдемте, мы вас покормим, – прервал научной спор Василий, решив, что Варвара просто так не успокоится, направляясь в лес в сторону их лагеря.

Егор виновато улыбнулся скрипнувшей от негодования зубами Варваре, и поспешил вслед за оператором.

Через пару минут они были в лагере.

– Обычный человек… Ну, почти, – наблюдая в бинокль за хозяином хутора, который в это время монотонно тюкал топором в какую-то, видимо, выловленную из воды, мокрую корягу, резюмировал Храпицкий.

– Егор Иванович, – позвал Василий, – идите к столу. – Варвара Савельевна, а вы будете обедать? – нарочито официально поинтересовался он у девушки. – Три часа дня уже.

Варя лишь отмахнулась от своего оператора и вперилась в бинокль.

– «Неужели я ошиблась», – думала она. – «Может мне показалось? Может я надышалась болотных газов и это была галлюцинация?».

– Я перекушу и перейду через речку к Жутякину, – делился планами с набитым ртом Егор. – У него на вышке установлена радиостанция. Попробую связаться с коллегами или с пограничниками. Они, по идее, должны были организовать мои поисковые мероприятия еще вчера.

– У нас есть… – оторвалась Варвара от бинокля и повернулась в сторону мужчин, желая сообщить Храпицкому, что у них есть рация, но тут же осеклась, потому что Василий приложил указательный палец к своим губам, давая понять, чтобы она молчала.

Занятый поглощением тушенки голодный участковый ее даже не услышал.

Варвара с умилением посмотрела на Луиса Альберто сосредоточено жующего, оставленные без присмотра галеты, и вновь прилипла к окулярам бинокля.

Жуткий Женик уже успел забраться на вышку. Он то приседал, то вновь вставал, делая какие-то манипуляции руками.

В это время с противоположного берега раздался шум двигателя.

Через несколько секунд через склон перевалился небольшой бело-синий вездеход на гусеничном ходу.

– Это за мной, – забыв про тушенку, обрадовался Храпицкий.

Лихо развернувшись, вездеход остановился возле натянутых сетей. Из-за руля вывалился майор Стрибульский, а с другой стороны кабины выскочил капитан Вайтехович.

– Жутякин, спускайся! Дело есть, – крикнул старший участковый.

– Ба…ба…х, – разорвал воздух внезапный хлопок, от которого у Вари чуть не выскочили глаза из орбит…

Возле перекошенной, засветившейся неестественно красным светом вышки, в расплавленном воздухе раскрылась десятиметровая в диаметре, светящаяся пронзительно белым светом, воронка, из которой в сопровождении, парящего в воздухе небольшого серого треугольника, одна за одной появились девять белых, немного не пропорциональных, человекоподобных фигур.

– Стоять! Руки вверх! – закричал Стрибульский, потянувшись к кобуре, пока Вайтехович стоял с открытым ртом.

Из-за спины одной из фигур, резко повернувшей голову в сторону старшего участкового, показалась небольшая трубка, которая тут же плюнула в сторону правоохранителей маленькой светящейся точкой.

В короткой желтой вспышке испарились, будто их и не было… и вездеход, и люди.

– Мэ…э… – испуганно заорал Луис Альберто.

Тут же с вышки сорвался и бросился в болотную воду зеленый силуэт…

Через мгновение силуэт уже выскочил из воды и устремился в сторону, вжавшейся в землю, Варвары. Запутавшись в собственном рыбацком костюме, девушка, не сумев подняться, успела лишь перевернуться на спину и теперь, словно в замедленном кадре фильма, наблюдала за тем, как в прыжке к ней приближается с широко раскрытой пастью, полностью обнаженный Жуткий Женик.

– «Это же ящер», – подумала Варя, понимая, что сейчас она умрет.

– Беги! – крикнул Храпицкий, сбив в прыжке с траектории полета ящера, покатившись с ним кубарем по склону. – Быстрее! – успел выдохнуть Егор, прежде чем Жуткий Женик разорвал ему своими клыками горло, жадно присосавшись к фонтанирующей черной кровью, ране.

– Щелк, – издал серебристый треугольник, перемахнувший через реку вслед за ящером, опутав, сумевшую подняться на ноги, Варвару, тоненькой серебряной паутиной.

Пронзившая все тело резкая боль, заставила ее сознание отключиться…

– Ротмиж…тр, ож…тавьте хотя бы кож…ла, – потихоньку возвращаясь из небытия, где-то возле себя услышала Варвара леденящий душу голос Жуткого Женика.

– Обойдешься, – ответил ему грубый мужской голос. – В этой локации прекрасные условия для обитания. Хочешь вкусно есть – охоться, а если не хочешь, то за определенную плату, в следующий раз я привезу тебе любой деликатес, который только можно купить на черном рынке не только Китежа, но и Шамбалы.

– Не имею такой вож…мож…ности.

– Не жуж…жи. У тебя и так жалованье в три раза больше моего. Если я скажу своим гвардейцам о твоем совокупном доходе вместе с командировочными и компенсацией за паек, то в следующий раз ты будешь сам доставлять груз через терминал к транспорту.

– У меня ож…обые уж…ловия труда.

– Закрой пасть и не зли меня! – повысил тон мужчина. – Помоги лучше гвардейцам загрузить кристаллеры на монитор.

– Это не вж…одит в мои обяж…аности.

– Ребята, давайте быстрее! – крикнул куда-то в сторону мужской голос. – Терминал скоро схлопнется. У меня совсем нет желания оставаться в этой занюханной локации до следующей активации.

– Ротмиж…тр, еж…ли вы мне ож…тавите кож…ла, то я вам в ж…нак приж…нательнож…ти подарю этот чудеж…ный ж…увенир жа который вам дадут жо…рож…ую цену в Китеж…е, – вкрадчиво зашелестел ящер.

– Жужен, ты предлагаешь гвардии ротмистру взятку экзоэнергетиком?

– Это не вж…ятка, это преж…ент. А еж…ли вы мне ож…тавите еще и ж…амку человека…

– Ты толкаешь меня на служебный подлог?

– Я предлагаю ж…орож…ую ж…делку.

– Ты, наверное, забыл, что тебе, несмотря на отсутствие гражданства, оказали доверие и назначили смотрителем этого маяка, только благодаря моей рекомендации? – понизил голос мужчина.

– Я же ж вами в раж…чете.

– Этот экзоэнергетик я забираю в счет старого долга, и если ты еще раз позволишь себе попытаться меня подкупить, то я буду вынужден доложить об этом княгине лично.

– Кож…ла, кож…ла ож…тавьте, – застонал, если это можно было применить к его противному голосу, Жуткий Женик он же Жужен.

– Ой! Больно! – натужно, вдруг, выдохнул ящер.

Варвара, боровшаяся в этот момент с соблазном приоткрыть глаза, чтобы рассмотреть происходящее, тут же передумала. Она лихорадочно пыталась сообразить, что происходит. Теперь она почти не сомневалась в том, что Василий был прав и это действительно инопланетяне, которые посещают свою базу, расположенную зачем-то на Ольманских болотах, но ее смущало то, что она понимала речь этих существ.

– Идиот! – еле сдерживая ярость, зашептал ротмистр. – Хватит орать! Хранитель все фиксирует. Я уже не смогу переписать его протоколы. Аборигены и животное однозначно отправятся на сортировку. К следующему разу подготовь мне еще несколько таких экзоэнергетиков, которые вложишь в контейнеры с кристаллерами, а я тебе помогу получить должность старшего учетчика.

– Ж радож…тью.

– Прибери все на том берегу, чтобы никаких следов не осталось. Все их вещи уничтожь. Это передашь связному…

Проигнорировав, отчаянно ей сигнализирующее чувство самосохранения, девушка не выдержала и слегка приоткрыла один глаз.

Она лежала, сплошь запеленованная серебристой субстанцией от шеи до ступней, на чем-то жестком в полуметре от земли на правом боку между двух синих, напоминающих гробы, контейнеров. В десяти метрах от нее в воздухе все также ярко светилась, закручиваясь против часовой стрелки, воронка, возле которой, сквозь слепящий свет, просматривалась светлая фигура и, резко выделявшийся на белом фоне, зеленокожий ящер.

В это время прямо перед ее носом опустился еще один такой же контейнер, и Варвара непроизвольно закрыла глаз обратно.

– Господин ротмистр, погрузка завершена, – зазвучал возле ее уха еще один мужской голос.

– Готовность номер один. Приступить к транспортировке, – приказал ротмистр.

Варвара почувствовала, что поверхность, на которой она лежала, пришла в движение. Она открыла оба глаза, чтобы осмотреться по сторонам, но ничего кроме, проникающего сквозь зазоры между контейнерами света, не увидела.

– Закрытие терминала через три…два…один, – принялся отсчитывать ротмистр.

– Мэ…э…э… – подал голос где-то совсем рядом Луис Альберто.

– Ба…ба…х, – резко ухнуло над головой, и Варвара почувствовала, как у нее зазвенело в ушах и одновременно защекотало ледяными иголками внизу живота, словно она падает вниз с огромной высоты.

Мгновение… и все закончилось.

Неприятные ощущения внизу живота исчезли, а звон в ушах поутих, но внезапно охвативший все тело ледяной холод заставил Варю от неожиданности вскрикнуть.

– Самка уже очнулась, – склонился над ней белый силуэт.

– А…а…а… – закричала Варя больше от холода, чем от страха.

– Если хочешь жить – не ори, – прикрыл ей рот ладонью в жесткой перчатке, появившийся рядом еще одна белая фигура с голосом ротмистра.

Скорлупа на голове ротмистра вздыбилась и разошлась в разные стороны, собравшись гармошкой у основания шеи.

– Кто вы такие? – выдавила Варя из-под перчатки, удивленно вытаращившись на изрезанное глубокими шрамами лицо смуглого мужчины средних лет, ожидая увидеть кого-то вроде Жуткого Женика.

– Не открывай лишний раз рот, – сурово посмотрел на нее водянистыми глазами человек, плотнее прижимая ладонь к ее губам. – Промерзнешь насквозь изнутри.

– Я журналистка. Меня будут искать, – решила предупредить девушка, рывком освободив голову из-под руки мужчины.

– Мэ…э…э… – словно подтвердил ее слова из-за контейнеров козел.

– Вы наши? – спросила журналистка. – Вы из спецслужб? Я буду молчать. Я никому ничего не скажу.

– Ваши, ваши, – утвердительно пару раз кивнул головой мужчина, закрывая ей рот ладонью обратно.

– Ма…ма! – испуганно заорал где-то совсем близко Василий.

– Капрал, – крикнул ротмистр в сторону, – активируй купол, иначе мы не довезем их до станции.

– Господин ротмистр, у нас уровень заряда почти на исходе. Купол слишком много жрет энергии. Если нас атакуют, то нам нечем будет отбиться, – ответил ему кто-то из-за спины.

– Ничего страшного. Я уже вижу спиралеход. Мы находимся в зоне действия его орудий. Если что, то прикроют. Активируй купол! – приказал ротмистр.

Через секунду, сковывавший Варвару холод, исчез.

Ротмистр убрал руку от губ девушки и выпрямился во весь рост, принявшись внимательно всматриваться куда-то вперед.

Варя перевернулась на спину и, оттолкнувшись пятой точкой, села, упершись лицом в правое бедро ротмистра. Затем перевела взгляд вперед и невольно открыла от удивления рот.

Снежная пустыня, покрытая редкими ледяными торосами, была повсюду…

В завихрениях мелкого снега транспортное средство, внутри которого они неслись над белой пеленой, стремительно приближалось к едва различимой серой полосе, разделявшей пустыню пополам до самого горизонта.

Пока Варвара таращилась на груду висящих в бледно-синем небе корявых камней, впереди стал отчетливо проявляться, медленно ползущий по серой полосе, цилиндрический силуэт какого-то механизма.

– Капрал, не гони, – приказал ротмистр. – Ложи монитор на параллельный курс.

Платформа слегка повернулась влево и под углом пошла на сближение с ползущим цилиндром.

– Что это за место? – оторвала взгляд от неба девушка.

– Варвара Савельевна с вами все в порядке? – испуганно спросил где-то из-за ящиков Вася.

Девушка с трудом повернула голову в сторону, однако ничего кроме стены сложенных друг на друга контейнеров не увидела.

– Вася, со мной все в порядке. Все будет хорошо. Это всего лишь досадное недоразумение. Это… наши, – как можно более уверенным тоном произнесла девушка, пытаясь подбодрить своего оператора, поочередно переводя недоуменный взгляд с бледно-серых осколков в небе на приближающийся цилиндр и обратно.

– Ха-ха…ха, – дружно заржало несколько мужских голосов из-за контейнеров, откуда доносился голос Василия.

– Что происходит? Где мы? – боднула она головой бедро ротмистра и тут же ойкнула от боли, упав обратно на спину, потому что пластина белоснежного бронекостюма, защищавшего его ногу, словно спружинила и ответила с утроенной силой.

– Транспорт 2381, – не обращая внимания на Варю, поднес к губам правое запястье ротмистр, – я борт 29. Возвращаюсь с грузом из локации 1624. Прошу разрешения на стыковку.

– Проверка протоколов безопасности завершена, – донесся холодный женский голос в ответ. – Борт 29 можете заходить на стыковку к сектору 41.

– Диспетчер, приготовьте карантинный модуль. С нами две разнополые особи из доминирующей в локации 1624 расы, а также пригодное для репликации животное мужского пола, – продолжил диалог ротмистр.

– Борт 29 вы же знаете, что местные формы жизни можно изымать из их естественных локаций только по согласованию с Комитетом Развития. Почему нарушили инструкцию? – строго спросила диспетчер.

– Внештатная ситуация. Их пришлось изымать, чтобы не поставить под угрозу функционирование завода и маяка.

– Вы должны были их ликвидировать на месте.

– По не понятной мне причине хранитель вместо активации программы ликвидации, задействовал режим ограничения. Моя компетенция не распространяется на действия объектов Комитета Внутренней Безопасности. Я действовал согласно инструкции, – пояснил ротмистр.

– Борт 31 вернулся раньше вас. Он доставил из локации 3666 представителя вымирающего биологического вида. У нас остались свободными только два модуля. По инструкции мы не имеем возможности принять ваших особей в полном составе, – сообщила диспетчер. – Примите решение о ликвидации одной из особей.

– Мэ… – почувствовав неладное, занервничал Луис Альберто.

– Самца или самку доминирующей расы я ликвидировать не могу, потому что они теперь под юрисдикцией внутренников. Животное уничтожить я не имею морального права. Запросите разрешение в Центре.

После этих слов Варвара оцепенела уже не от холода, а от страха.

– Вы же знаете, что связь с Центром разрешена только в экстренном случае. Вражеская разведка может перехватить сигнал, – возразила диспетчер.

– Под мою ответственность, – немного помедлив, поднес к губам запястье ротмистр.

– Игнат, может не надо? – неожиданно спросила диспетчер голосом любящей женщины.

– Дарея, девочка моя, верь мне. Я стараюсь ради нас. Это весьма ценный экземпляр. За него дадут хороший гонорар. Запрашивай, – неожиданно ласковым голосом ответил тот.

– Перестаньте засорять эфир! – неожиданно ворвался в диалог чей-то густой мужской бас.

Оставив попытки освободиться из спеленавших ее пут, Варя, подогнув под себя ноги, оттолкнулась от пола и встала на колени, чтобы потребовать от ротмистра объяснений по поводу его слов о приоритете ликвидации, но замерла с открытым от удивления ртом.

Они парили над землей напротив параллельно двигавшегося по огромному серому желобу механизма в виде стометрового цилиндра, опоясанного по всей длине чем-то вроде закрученной пружины, которая, проворачиваясь против часовой стрелки, двигалась по специальным нарезам внутри желоба, увлекая за собой тело цилиндра.

Впереди на горизонте по обе стороны желоба в белоснежной дымке высились какие-то горы, над которыми чуть заметно плавился воздух.

– Что это за планета? – спросила она вслух скорее сама у себя, чем у ротмистра по имени Игнат.

– Земля, – криво улыбнулся тот ей в ответ, слегка повернув голову на бок.

– Внимание, – неожиданно ожил передатчик на запястье ротмистра, – Центр дал разрешение на размещение всех изъятых особей из локации 1624, при условии содержания разнонополых особей раздельно. Подтверждаю – стыковка через сектор 41, животное и самца доставите в карантинный модуль в секторе 28, самку в модуль в секторе 29. Прошу соблюдать меры предосторожности в отношении находящегося там представителя вымирающего вида.

– Очень агрессивный? – спросил Игнат.

– Нет, он последний – ответила Дарея и озабоченно добавила: – Пошевеливайтесь, мы приближаемся к кладбищу погибших кораблей.

В двигающемся цилиндре напротив них, открылся широкий проем, обнажив свободное пространство внутри себя в виде широкой площадки с трехпалыми манипуляторами по углам. Их транспорт немного прибавил скорости и как только мимо них прошло ребро вращающейся пружины, юркнул во внутрь цилиндра. Манипуляторы тут же ожили и ухватили монитор, мягко опустив его на пол.

– Если мы на Земле, то где мы? Что это за технологии? Из какой вы спецслужбы? Почему для вас жизнь козла ценнее жизни человека? – оказавшись внутри, тут же принялась сыпать вопросами Варвара.

– Парни, этих доставьте в 28 и сразу же принимайтесь за разгрузку, а я эту любознательную в 29 и буду готовить отчет. Встречаемся в боевом модуле через полчаса, – распорядился ротмистр, как только зияющий в белую пустоту проем закрылся.

– Господин ротмистр, – донесся голос из-за контейнеров, – может, лучше отдохнем? Перекусим, оправимся?

– Капрал, – отрезал тот в ответ, – пока не доберемся до Китежа, расслабляться рано.

– Китеж? Какой Китеж? О чем вы говорите? Это страна? – встрепенулась Варя.

– Любопытной Варваре на базаре… сиськи оторвали, – хмыкнул вместо ответа ротмистр и под дружный смех своих, невидимых для Вари подчиненных, легко оторвал девушку с пола, закинув к себе на плечо лицом вниз, после чего легко спрыгнул с платформы вниз и вошел через открывшийся в стене проем в небольшую пустую кабинку.

– Я не поняла, что там про сиськи? – раздался внезапно голос диспетчера Дареи прямо с потолка.

– Любимая, это я, шутя, – веселым тоном ответил ротмистр. – Я сейчас в лифте. Доставляю самку в карантинный модуль, вот и решил ей немного рот прикрыть, чтобы не голосила, а то у меня от ее вопросов уже голова болит. Все нормальные изыманты либо молчат в ожидании смерти, либо молятся своим богам, либо обделываются… А этой, – ротмистр осторожно принюхался к своей ноше и, убедившись, что все в порядке, продолжил, – рот не заткнуть. Как только через барьер прошли, так она и зачастила вопросами. Пришлось купол активировать, чтобы дура эта насквозь не промерзла.

– Я, надеюсь, она старая и некрасивая? – с ревнивыми нотками в голосе спросила Дарея.

– Нет, она не старая, но и не сказать, что красивая, – успокоил ее Игнат. – Сразу и не поймешь – самка или самец.

– Сам урод! – огрызнулась возмущенная Варя, чувствуя, что кабинка пришла в движение.

– В позапрошлом походе ты тоже говорил, что притащил некрасивую самку, а потом твои гвардейцы из-за нее дрались, – подозрительно предъявила Дарея.

– Любимая, ну, что ты, – засмеялся Игнат. – Это они премию за нее делили, вот и передрались между собой.

– Может, ну их эти премии? – осторожно спросила Дарея. – Боюсь я, как бы вдруг внутренники за тебя не взялись. Через раз изымантов сюда таскаешь.

– Хм… Не бойся, – уверенно хмыкнул своей любимой ротмистр. – Меня – героя Валдайского сражения, тронуть не посмеют. Я, если что, лично у княгини попрошу защиты.

– Боюсь я за тебя. И не только за тебя. За всех нас троих боюсь.

– Кого троих? – Варя почувствовала прямо через броню, как ротмистр напрягся.

– Трое нас уже, – тихонько произнесла Дарея.

– Дареюшка моя! Девочка моя любимая, – зашелся от радости Игнат. – Сейчас! Я мигом! Я уже на месте!

Ротмистр опустил свою ношу и втолкнул ее в отрывшийся в кабинке тусклый проем.

– Потерпи. Не ори. Я скоро тебя развяжу и все расскажу, – счастливо улыбнулся ротмистр, испепелявшей его презрительным взглядом Варваре, и скрылся за непрозрачной перегородкой.

– Козел! – обиженно кинула ему вслед девушка и, изогнувшись червяком, села, принявшись осматриваться по сторонам.

Она оказалась в небольшом помещении в виде стеклянной колбы, одна половина которой была полностью непрозрачной, а за второй клубился какой-то серый дым.

– «Будем мыслить логически», – принялась про себя рассуждать Варвара. – «Допустим, я попала в лапы к инопланетянам. Но ротмистр – вполне обычный человек, правда, в необычном бронекостюме. Его Дарея, которая в этом причудливом поезде диспетчер, возможно тоже. В свою очередь – на Землю это место не похоже, хотя Игнат мне сказал, что это… Земля. Если я на Земле, то где? Если я на Северном полюсе, то, что за камни висели в небе и откуда там могли взяться горы. Что за локации с номерами? Как я с болот оказалась на полюсе? Кто такие изыманты? Они же… убили на болоте полицейских», – вспомнила она, перебирая в уме события последнего часа.

– Ох-хо-хо-ох-ох, – внезапно раздалось у Вари над ухом, заставив девушку дернуться словно ошпаренную.

От неожиданности с ней чуть не произошел казус, случавшийся, со слов ротмистра, с другими изымантами.

К прозрачной стороне колбы из тумана выкатилось несуразное создание.

Существо с бледной, почти прозрачной кожей, очень напоминало метровый в диаметре колобок из народной сказки. Правда, по бокам у существа виднелись по две пухлые коротенькие, вполне человеческие ручки и ножки. Ни носа, ни ушей у него не было. Зато посреди тела виднелся огромный безгубый рот и два овальных, лишенных век, грустных глаза голубого цвета.

Непонятное создание таращилось на нее из-за стенки колбы и совершенно не синхронно ворочало в разные стороны зрачками.

– Кто ты такой? – завороженно спросила Варя, на всякий случай, придвинувшись спиной к непрозрачной стенке колбы.

– Ох-хо-хо-ох-ох, – широко открыв беззубый и к тому же еще и безъязыкий рот, ответило существо.

– «Это, наверное, тот самый представитель вымирающего вида, про который предупреждала Дарея», – догадалась Варвара.

– Внимание! Боевая тревога! – вдруг раздался металлический голос у Вари над головой. – Атака с воздуха! Атака с воздуха!

– Ох-хо-хо-ох-ох, – испуганно выдало существо и укатилось в туман, оставив после себя большую коричневую кучку.

– Эй! Что происходит? – закричала в потолок Варя и тут же осеклась, увлекаемая вверх неведомой силой.

Потолок над ее головой раскрылся, словно скорлупа грецкого ореха… Закрутило… Завертело…

– Бб…бух…

Резкий толчок… и вот она уже летит прямо в колбе в свободном полете над разломанным ровно посередине пополам поездом.

– «Что же это за камни?», – понимая, что сейчас умрет, успела задаться вопросом Варвара, разглядывая растянувшиеся в небе цепочкой валуны.

– Ох-хо-хо-ох-ох, – грустно прошелестел человеко-колобок, пролетая уже без рук и без ног мимо колбы с Варей.

– «Жалко», – успела подумать девушка, прежде чем ее колба разлетелась на тысячи мелких осколков, и от резкого перепада температур она потеряла сознание.

Продолжение следует…