Тимур Девлегаров был влюблен в меня еще со школы. Я же растоптала его чувства, потому что сходила с ума по своему другу детства.
После выпуска мы больше не пересекались. Но спустя полтора года встретились вновь.
Тимур больше не тот тот смазливый и беззаботный пацан, что цеплял девчонок своей обаятельной улыбкой. Он возмужал, а в карих глазах застыл холод.
Тим меня не простил.
Но главное, что теперь он встречается с Лилей, моей соседкой по квартире, и кажется, что у них все серьезно.
Мне, конечно, плевать. Только вот почему я последнее время постоянно о нем думаю?
ИСТОРИЯ ТИМУРА И ТАНИ из романа "Соперники".
Можно читать отдельно.
Боже мой, я постоянно зеваю. Всю дорогу до клуба. В такси тепло и уютно, а на улице ледяной ветер и февральские морозы.
Рядом со мной сидит Лиля, соседка по квартире, с которой вместе учимся на факультете хореографического искусства. Она достала маленькое зеркало и пытается, пока стоим на светофоре, замазать консилером внезапно вскочивший прыщ на подбородке.
— Вот, блин, дерьмо, не мог подождать хотя бы до завтра — ворчит себе под нос.
— Да, ладно тебе — пытаюсь ее успокоить. — В клубе все равно темно, не заметит.
Не успела я вернуться из родного города, как Лиля потянула меня в клуб. А все потому, что за неделю моего отсутствия соседка познакомилась с парнем в фитнесс клубе, который посещает всего месяц. Этот парень как-то помог ей настроить нужный режим на беговой дорожке, потом слово за слово, и вот они уже ходили на пару свиданий. Больше о нем я ничего и не знаю, даже имени. Лиля не говорит, сглазить боится. Она вообще падкая на приметы всякие.
А сегодня он пригласил ее в клуб на вечеринку к другу. Лилька одна идти струхнула и сказала, что захватит с собой подругу. Так что я еду в качестве подушки безопасности.
Медленно погружаюсь в сон, веки, как из свинца, и я уже не способна их удерживать в открытом состоянии. Но тут Лиля дергает за плечо.
— Тань, приехали, выходим.
Сонно оглядываюсь по сторонам и выхожу из такси. На улице холод собачий. Сразу же кутаюсь в короткую шубу из плюша и семеню за подругой в сторону фейс-контроля. Стараюсь не споткнуться на обледенелой брусчатке, потому что на толстой подошве моих черных ботильонов вообще отсутствует какой-либо рельеф.
— Черт, Лиль — пытаюсь подчинить себе разъезжающие в разные стороны ноги. — Ты теперь до конца месяца сама на кухне убираться будешь.
— Тань, не нуди. Нас в такой клуб пригласили. Сама же знаешь, что сюда просто так не попасть.
Лиля права. Этот клуб — место не для всех. Модный притон для тусовки блатной молодежи. Мы хоть и живем в Москве уже второй год, но туда не попали ни разу. И несмотря на то, что наши с Лилей семьи тоже довольно обеспеченные, до завсегдатаев этого заведения все равно не дотягиваем.
Нас находят в списках и пропускают внутрь.
Раздеваемся в гардеробе и продвигаемся по длинному коридору в сторону танцпола. Огибаем его и поднимаемся на второй этаж, где располагается вип-зона.
Проходим мимо зеркальной стены, и я ловлю свое отражение. Мельком кидаю взгляд на то, как сидит бордовый костюм, состоящий из короткого топа на бретелях и расклешенных от бедра брюк с завышенной талией. Ноги в них смотрятся просто бомбически, как будто от ушей растут. Довольно поправляю пудровые локоны и догоняю Лилю.
Движемся к дальнему столику с широкими диванами, где расположилась компания из парней и девчонок. Один из них поднимается и направляется нам на встречу.
Лиля дергает меня за руку.
— Он — говорит в нетерпении.
Подруга заметно нервничает.
Присматриваюсь к парню, но в дали я вижу не очень. Подмечаю, что на нем темная футболка оверсайз и черные узкие джинсы с небольшими дырками на коленях. Он кажется высоким и даже без очков понятно, что довольно симпатичным.
Но стоит ему приблизиться, как сердце сразу же пропускает несколько ударов и катится в район пяток. В горле застревает ком. Я ошарашенно пялюсь сначала на Лилю, затем на него, а потом снова на Лилю.
Подруга же, не обратив внимания на мои метания, потягивает к нему руки и бросается на шею.
— Привет — мурлычет, чмокая парня в губы.
А я не знаю, куда мне провалится, потому что напротив стоит Тимур Девлегаров, мой бывший одноклассник.
Мальчик, который был в меня влюблен.
Мальчик, которого я очень сильно обидела. А еще жестко продинамила, когда он предлагал встречаться.
Дело в том, что мое сердце в то время было занято одним придурком, который раскромсал его на части, перетер в порошок и пустил по ветру.
Тим отвечает на поцелуй, а сам косится в мою сторону.
Он не меньше меня удивлен и растерян.
И как удалось вообще так вляпаться!
Я, конечно, знала от одноклассников, что Девлегаров тоже поступил в довольно престижный столичный университет. Но в Москве проживает целая куча людей со всего света. Можно жить в одном городе и ни разу не встретиться.
Тим меня не простил. И это понятно даже сейчас по его острому взгляду и плотно сжатым губам.
Последний раз мы пересекались на экзаменах.
С тех пор он изменился. Стал еще выше, заметно подкачался, что угадывается даже под просторной футболкой. Сменил стрижку, теперь его черные волосы уложены в стильную прическу. Девлегаров больше не похож на смазливого беззаботного юнца, что цеплял девчонок в школьные годы своей обаятельной улыбкой.
Карие глаза прожигают насквозь, там искры. Даже возникает желание куда-нибудь свалить отсюда.
— Привет — Тим берет себя в руки и выдавливает улыбку.
А я не знаю, как себя вести. Или скрыть факт того, что мы знакомы, или рассказать. Тогда, конечно, Лиля будет приставать ко мне с расспросами, все вынюхивать. Но в конечном итоге, зачем мне что-то скрывать. Между нами никогда и ничего не было.
— Привет — следую ему примеру. Типа, ничего такого, просто бывшие одноклассники.
— Это Тимур — обращается ко мне Лиля, наконец, отлипая от Девлегарова. — А это Таня, мы вместе снимаем квартиру. Ну, я рассказывала — говорит уже Девлегарову.
— Ага — бурчит тот, а сам шарит по миниатюрному телу Лили, обтянутому в короткое небесно-голубое платье с шнуровкой на груди. Это я его выбирала.
А теперь, когда он так голодно осматривает подругу, признаюсь, мне становится не по себе. Меня это задевает.
В школе я никогда не хотела с ним встречаться. Я даже не понимала, нравится он мне хотя бы внешне или нет. Несмотря на то, что Тимур был довольно популярен у девчонок.
Но сейчас его интерес к другой немного парит. Все-таки он предлагал встречаться. Признавался в чувствах.
Я, конечно понимаю, что на мне свет клином не сошелся, и такой парень, как Тимур, навряд ли сидел непорочным девственником, но все же что-то не так.
— Мы знакомы — говорит ей, когда отрывается от созерцания ее сисек в декольте и вскользь мажет по мне пустым взглядом. — В одном классе учились.
— Что? — округляет глаза подруга. — Серьезно?
— Да, такие совпадения — улыбается в ответ Тим. — Пойдемте, с друзьями познакомлю.
Девлегаров подталкивает ее вперед. Лилька на секунду оборачивается на меня, вопросительно выгибая тонкую бровь, а я в ответ киваю. Типа, да, подруга, это так.
Подходим к компании. Один из них, что в центре при виде нас сразу откидывается на спинку дивана со стаканом в руке и присвистывает.
— Дэв, твою ж мать, что за красоток ты привел? — голосит он, обращая на нас внимание всей компании.
Он прямо красавчик. Вот совсем в моем вкусе. Взлохмаченные шоколадные волосы, прикрывающие лоб, темные глаза и ямочки на щеках. Нагловатый. Это заметно даже заметно по позе, в которой парень разместился на диване.
— Это моя Лиля — говорит так, будто сразу пресекает любые посягательства на нее, а потом на секунду цепляет меня взглядом и сводит тёмные брови на переносице. — А это ее подруга Таня.
— Таня? — переспрашивает тот самый парень. — А я Никита — говорит, не сводя с меня взгляда, при этом криво ухмыляясь.
И пока Тим представляет нам всех присутствующих, этот Никита совершенно откровенно пялится на меня, шаря глазами по фигуре.
Мы присаживаемся на диван. Лиля рядом с Девлегаровым, а я с краю.
Приносят очередную порцию напитков. Я без всяких церемоний хватаю фужер с шампанским и почти залпом осушаю его. У меня сердце колотится, как ненормальное. Особенно когда выхватываю на себе то вскользь брошенный взгляд Девлегарова, то масляный его друга Никиты, в честь которого все это сборище.
Девчонки и парни, когда узнают, где мы учимся, начинают наперебой закидывать вопросами. Просто отсиживаюсь в стороне, предоставляя возможность Лиле самой о себе рассказать. Потому что я здесь всего лишь плюс один.
Обстановка меня дико напрягает. Топ уже кажется мне слишком коротким, а вырез на нем слишком глубоким. Постоянно приходится его поправлять.
И пока все между собой общаются, даже подруга совсем забыла про мое существование, я медленно напиваюсь.
Спустя пару бокалов мартини со льдом, ко мне подсаживается Никита и закидывает руку на спинку дивана позади меня, как будто приобнимает за плечи.
— Так ты — танцовщица? — спрашивает, склоняясь ближе. Сразу рецепторы улавливают аромат муската и ментола.
— Нет, я будущий балетмейстер — поправляю его вежливо, хотя я уже к такому привыкла.
— А есть разница? — не унимается парень.
— Да, представь себе есть.
— Эм, Таня — откидывает рукой волосы со лба — Прости, если обидел. Я не хотел, честно.
Он улыбается, и я отмечаю ямочку на щеке. Это мило.
— Подкат стремный — говорю ему.
— Да, кринжово вышло.
Улыбаюсь в ответ, и тут же ловлю на себе острый взгляд Девлегарова.
Еще немного болтаем с Никитой, который кажется абсолютно беззаботным парнем, совершенно не нацеленным на серьезные отношения, а потом Лиля вместе с парой других девчонок утаскивают меня на танцпол. Я не сопротивляюсь потому как совершенно не хочу оставаться за столиком рядом с Тимом, который будет еще ближе из-за отсутствия народа.
Погружаюсь в ритм, растворяюсь. Со мной всегда так, когда слышу музыку. Не замечаю, как на моей талии оказались чьи-то руки. Оглядываюсь. Позади танцует Никита, сцепляя горячие пальцы на оголенной коже. Подстраиваемся под ритм друг друга.
Я невольно бросаю взгляд наверх, туда, где расположен наш столик, и замечаю, как, ровно в тот момент, когда голова Никиты склоняется в изгиб моей шеи, Тим резко подскакивает с места и несется в сторону лестницы, спускаясь на танцпол.
Наверное, я пьяна, а в крови адреналин.
Как только замечаю, что Девлегаров уже преодолел один лестничный пролет и заходит на второй, оглядываюсь на Никиту и сквозь музыку кричу ему на ухо, что отлучусь в туалет. Вскользь кидаю взгляд на Лилю, которая увлечена танцем.
На доли секунд становится мерзко от самой себя, но меня так и тянет подловить Тимура одного, чтобы рядом не было этих ребят и тем более Лили.
Поэтому я пробираюсь сквозь толпу к коридору, ведущему в уборные, а также упирающемуся в основание лестницы, что ведет на второй этаж, куда вот-вот пустится Тим.
Не знаю, заметил ли он, что я ушла с танцпола. Смотрел ли вообще на меня. А может, мне просто показалось, и Девлегаров сорвался к Лиле.
Наконец, выбираюсь в коридор и в ту же секунду почти налетаю на Тима. Точно подгадала. Прямо в яблочко.
Растерянно поднимаю на него глаза и отступаю на шаг. Смотрю и не понимаю, что со всем этим делать. Плана то у меня нет. Да, и чего хочу, сама не знаю. Просто порыв. Какая-то тяга остаться наедине.
Тим тоже пялится во все глаза и не двигается с места. Не ожидал.
Подмечаю, как раздувается его грудная клетка, как двигаются желваки. Тим напряжен. Да, он просто на пределе.
Стоим, как два истукана не в силах с места сдвинуться. Дорогу перегораживаем. У него глаза, как шоколад, и ресницы пушистые. Я раньше не замечала, какие у него глаза.
Ничего не замечала, точно слепая ходила. У меня в мыслях и в сердце был совсем другой мальчик. Никого к себе не подпускала. Как я его любила, это просто с ума сойти. Сколько глупостей из-за него натворила. Мы теперь живем на разных континентах, и вроде бы все утихло, улеглось и остыло, но внутри по-прежнему рана, кислотой разъеденная. Наверное, у меня поэтому теперь никак с парнями не клеится.
Кажется, последние пару бокалов были лишними.
Девлегаров оглядывается по сторонам и склоняется чуть ниже к моему уху.
— Ты бы поосторожнее вела себя с Соколовым.
— С кем? — переспрашиваю, а самой в голову лезут совсем не те мысли. Думаю о том, какой приятный у него парфюм, манкий аромат.
— Парня, который сейчас наглаживал твою задницу, зовут Никита Соколов. И я просто предупреждаю тебя, что Сокол с девчонками совсем не рыцарь.
Ух, меня заводит это его отношение. Типа, просто предупредил. Ага, а самому совсем все равно.
Отклоняюсь, чтобы видеть глаза.
— А ты?
— Что я? — сжимает челюсти и прячет руки в карманах джинсов, кидая взгляд поверх моей головы в сторону танцпола.
— Рыцарь или нет?
— Больше нет — стреляет в меня убийственным взглядом.
Театрально вздыхаю.
— Жаль, потому что Лиле нужен рыцарь.
Тим ухмыляется, дергая уголками губ, и опять склоняется к моему уху, почти задевая его губами.
Сейчас он совсем не боится преодолеть между нами дистанцию, а раньше, когда учились в одном классе, Тим даже смотреть в мою сторону не мог. Терялся. Избегал, точно прокаженную. Хотя с другими девчонками вел себя совсем по-другому. Там робостью и не пахло.
— Знаешь в чем дело, Осипова? Вам, девчонкам, вообще никому рыцари не нужны. Ни тебе, ни Лиле. Вам с рыцарями скучно, драйва нет, адреналин не вырабатывается. Вы течете совсем от другого отношения, далеко не рыцарского. Просто признавать не хотите, вот и придумали всякие сказки. Я хорошо это усвоил. На отлично. Учителя были хорошие.
И пока я прихожу в себя, пытаясь остановить взбесившийся сердечный ритм и подобрать челюсть, Тим обходит меня стороной и удаляется к танцполу.
Точно пощечину зарядил.
Блин, у нас что война?
Оглядываюсь.
Площадку неожиданно окутывает дымом, и сквозь разноцветную пелену я наблюдаю, как он подходит к Лиле и обнимает ее за талию, притягивая к себе вплотную. Его руки скользят по спине и спускаются к пояснице. У Лили такое выражение лица, когда она заглядывает на Девлегарова, будто прямо сейчас готова родить ему целую кучу детей и до конца жизни стирать его носки.
А мне тошно, хочу это развидеть!
Сжимаю кулаки и иду искать туалет, потому что нужно прийти в себя.
В туалете пахнет освежителем воздуха с ароматом лилий, даже голова кружится. Быстро споласкиваю лицо ледяной водой и возвращаюсь назад.
Вот мудак, Девлегаров! Никак не унимаюсь. И когда только успел таким стать!
В лицее компашка у него была не самая приятная. Прожигатели с золотой ложкой во рту и надменными физиономиями. Но Девлегаров всегда выделялся среди остальных ребят из своей тусовки, потому что казался самым адекватным. А теперь… даже не знаю, что теперь.
Протискиваюсь, замечая своего ухажера на сегодняшнюю ночь. Никита тоже меня выцепил взглядом и теперь застыл, наблюдая, как я старательно виляю бедрами. А вот Девлегарова с Лилей уже не видно.
Подхожу вплотную и подстраиваюсь под ритм. Он тоже. Мы танцуем. Надо признать, мне нравится находиться рядом с ним. Стараюсь просто расслабиться и ни о чем не думать. В конце концов, этих ребят я, скорее всего, больше не увижу.
— Может свалим отсюда? — предлагает Никита, и прижимается своим лбом к моему.
— А разве это не ты всех собрал сегодня? Кстати, что за повод?
Парень облизывает губы, наблюдая за мной.
— Мотоцикл обмываем.
— Ох, ты катаешься на мотоцикле? — еще пара очков в его копилку.
— Да, и тебя могу как-нибудь прокатить. Только не сегодня, пьяным за руль не сажусь.
Улыбаюсь. Мне он определенно нравится.
— Было бы здорово.
— Пойдем отсюда, Таня — мурчит Соколов, задевая мою скулу губами.
— А как же остальные? — спрашиваю, но самой, если честно, плевать. Нужно только Лиле написать, что я свалила с виновником торжества.
— Да, пофиг, поймут. Алкашки завались, стол оплачен. Пусть отдыхают.
Никита берет меня за руки и, не дожидаясь согласия, тянет за собой сквозь толпу.
Не сопротивляюсь, потому что после нашего разговора с Тимом так и тянет обратить на себя его внимание. А уж то, что я пропала вместе с его другом не рыцарем, Девлегаров точно заметит.
Будь, что будет, думаю я и следую за парнем, стараясь не загоняться. Во всяком случае ни на какие отношения с ним я не претендую.
Пытаюсь поднять голову, но мимо. В глазах искры, разноцветные фейерверки.
Ненавижу себя за то, что пила. Каждый раз одно и то же. Сначала угар, эйфория, море по колено, а потом резь в глазах, головная боль и желание стереть прошедшую ночь из памяти.
Вот и сейчас также.
Вспоминаю и стону в голос, укрываясь одеялом.
И зачем я только согласилась пойти с этим Соколовым!
Нет, сначала все было хорошо. Мы вышли из клуба. Я написала Лиле, что мы с виновником торжества решили свалить с вечеринки, после чего та закидала ленту сердечками.
Никита вызвал такси и повез меня в одно очень уютное кафе на берегу гребного канала. Я пила какао и объедалась вкусной выпечкой, потому что после выпитого дико захотелось есть.
Вспоминая о выпечке рычу в подушку. Теперь Римма, мой руководитель, загоняет до смерти, если заметит хоть один лишний грамм.
В кафе Никита рассказал немного о себе. Оказывается, они с Девлегаровым учатся в одной группе. У его родителей успешный бизнес, связанный с промышленным кондиционированием. Поэтому Никита и решил сначала отучится на инженера, чтобы понимать то, чем придется в дальнейшем руководить. Если честно, подкупает, потому что парень знает, чего хочет.
Мы флиртовали всю ночь, как бы невзначай касаясь друг друга, играли в гляделки, но до поцелуев дошло только в моем подъезде, когда Соколов настоял проводить до двери.
Еле отпустил меня, потому как в квартиру я его не пригласила. И так понятно, чем все могло закончиться. И как я потом Тиму в глаза бы смотрела. В первый же вечер знакомства с парнем переспать, да к тому же с его другом.
Нашариваю рукой телефон на прикроватной тумбочке и снимаю блокировку. Один пропущенный звонок от Лили и еще сообщение о нее же. Открываю:
Тут же подскакиваю на кровати и подвываю в голос от резкой боли в голове.
Лиля у него ночевала. Однозначно был секс.
Точно был.
Меня начинает тошнить. Глубоко вдыхаю.
Мне пофиг! Просто пофиг!
Пытаюсь понять, почему не могу успокоиться. Я же о Девлегарове даже не вспоминала, пока вчера не встретила. Чего я так завелась то!
Поднимаю себя с кровати и тащусь в душ. Настраиваю прохладную воду, чтобы побыстрее прийти в себя. Смываю макияж, чищу зубы, наношу маску и шлепаю на кухню варить себе кофе.
Есть у меня подружка Рита. В одном классе учились. Мы с ней дружили, ну просто не разлей вода. Сейчас она живет и учится в Праге вместе со своим парнем, Максом, тоже с нашего лицея. Он, кстати, друг Девлегарова.
Рита научила меня заваривать кофе в турке. Раньше я пила только растворимый, а теперь на дух не переношу. У родителей дома стоит навороченная кофемашина, но даже из нее кофе получается совсем не тот. Только напиток, сваренный в турке, способен меня взбодрить и привести в порядок. Небольшая чашка, и я уже человек.
Сегодня воскресение и можно целый день провести дома, что очень радует. После вечеринок я вообще ни на что не способна. Нужно восстановиться.
Решаю целый день проваляться в кровати. Главное до холодильника не бегать, не то снова наберу лишнего. А вечером обязательно собираюсь сходить в бассейн.
Переодеваюсь в пижамные шорты и кроп-топ на широких бретелях. Закалываю волосы на макушке и устраиваюсь в подушках поудобнее. Открываю ноутбук и нахожу сериал про эпидемию, который уже давно хотела посмотреть.
Тут пищит телефон, информируя о сообщении.
На иконке довольная физиономия Соколова. Он улыбается, высовывая язык и подмигивая на камеру.
И какого я дала ему свой номер!
Все ясно. Не получил свое, теперь будет подкатывать.
Через минуту.
У меня сердце по ребрам колошматит. Несусь к окну и незаметно выглядываю у самого края, чтобы видно не было.
В тачках я не сильна. Но посреди двора стоит обалденный темно-синий Мерс. Облокотившись о капот с сигаретой в руках стоит Соколов. Смотрит на экран телефона. Ждет, выпуская дым изо рта.
На нем черный удлиненный дутик и зеленая шапка, сдвинутая немного назад и открывающая лоб.
Не знаю, что делать.
Тут же прилетает ответ.
Набираю полные легкие воздуха. Внутри так и долбит от того, что Девлегарову оказалось по сути плевать, что я покинула клуб с его другом, и непонятно что у нас было.
Ему плевать! У него любовь-морковь!
Раз, два, три, выдохнула.
Ну, ладно.
Я:
Вижу, как он отрывает зад от капота. Тачка щелкает фарами, и Никита вальяжной походкой шагает к подъезду.
Метаюсь по квартире, раскладывая вещи по местам, и запихиваю в ящики все, что Соколову видеть совсем не обязательно. Сгребаю с кровати одежду в шкаф и заправляю покрывалом. В коридоре раздается звонок. Семеню и по пути накидываю клетчатую рубашку.
Открываю дверь.
Никита застывает в недоумении, буквально, пожирая меня глазами. Конечно, прикрыться я даже не пыталась. Рубашку оставила распахнутой.
— Заходи — отступаю на шаг в сторону, пропуская парня внутрь.
От него веет февральским морозом, свежестью и сигаретами с запахом вишни.
Но Никита с порога сгребает меня за талию, прижимая к себе, и целует.
Налетаем на шкаф. Соколов вдавливает меня в стену и углубляет поцелуй. Я задыхаюсь. Он классно целуется. Но я совсем не готова вот так вот сразу.
Его руки уже под моей рубашкой гуляют по обнаженной спине. Он ловкий. Я даже опомниться не успеваю, как Никита спускается к моей шее и присасывает кожу. Затем ведет дорожку из поцелуев к ключице и дергает руками за рубашку, спуская ее с плеча одновременно с бретелькой от топа.
— Погоди — шепчу, пытаясь оттолкнуть его руками.
Мне приятно, в животе гул, как от полета. Но так не должно быть. Все очень быстро, я не рассчитывала на такой исход. Хотела просто пофлиртовать, зацепить его посильнее, чтобы Девлегаров умылся. А то у него любовь, а у меня что?
— Ты же зашел на чай — пытаюсь сформулировать мысль, потому что его руки уже на моей груди.
— Твою мать, какой чай! Глупая, я специально к тебе приехал.
Глупая. Меня коробит. Хотя Девлегаров предупреждал, что Никита с девчонками особо не церемонится.
Соколов возвращается к губам, но я тут же ловлю его лицо в ладони. Взгляд мутный, темный.
— Подожди, куда разогнался.
Дышим, как после пробежки.
— Не пустила меня вчера, а я уснуть не мог.
— Я и сейчас тебя выгоню, если не остановишься.
Смотрит ошалело на мои губы и возвращается к глазам.
— Ладно — отступает на шаг, выпуская из капкана. — В кино пойдешь со мной? Или в ресторан, или покатаемся. Свожу, куда хочешь, выбирай.
Пытаюсь отдышаться и запахиваю полы рубашки.
— Кстати, зачетные шорты — нагло ухмыляется, пока я мельком осматриваю узоры в виде танцующих арбузов.
— Да, мои любимые.
В горле пересохло.
— Ну, так что? — жадно пялится в район ложбинки.
— Сегодня не могу.
— Завтра? — опять наступает.
— Не знаю. День тяжелый.
— Я позвоню — склоняется и снова целует, цепляя пальцами за подбородок.
Нежно. Сначала захватывает нижнюю губу, тянет, потом верхнюю.
— До завтра — шепчет, отстраняется и выходит за дверь, подмигивая мне напоследок.
Я чуть не сползаю по стене, а потом несусь в комнату к окну. Из подъезда выходит Соколов, открывает водительскую дверь и оглядывается, шаря по окнам. Тут же отскакиваю назад, как ужаленная, и сердце грохочет в ушах.
Нужно успокоиться.
Возвращаюсь в кровать и снимаю с паузы сериал. Не замечаю, как вырубаюсь.
Будит меня уже Лиля.
Сонно тру глаза. Подруга стоит передо мной с широченной улыбкой на губах.
— Блин, зачем будить — ною, закутываясь в одеяло.
Но Лильке все мимо. Так и чувствую, как у нее задница горит оттого, что не терпится мне все рассказать. Подруга валится рядом на кровать и захлопывает крышку ноутбука.
— Кажется, я влюбилась — мечтательно тянет Лилька, а затем поворачивается на бок ко мне лицом и складывает руки под щекой. — Тань, вы че реально одноклассники?
— А что Девлегаров тебе ничего не рассказывал? — бурчу в ответ.
— Да, особо в подробности не вдавался — Лиля мечтательно закатывает глаза и разворачивается на спину, утыкаясь взглядом в потолок, на который я налепила неоновые звезды, что светятся в темноте. — Расскажи, каким он был в школе?
У меня внутри все скручивается в узел. Что я ей расскажу, блин? Может, рассказать, как он тайно слал мне валентинки или помогал с химией, в которой я полнейший ноль. А, может, рассказать, как он предлагал встречаться и признался, что давно в меня влюблен.
— Ну, он был нормальным. Не мажором и не снобом. Адекватным. Играл в футбол, волейбол. Не знаю, обычный парень.
Лиля косится на меня.
— А с кем встречался?
— Сначала с одноклассницей, потом перед выпуском с девчонкой и параллельного класса.
— Вы дружили?
Округляю глаза.
— Разве в клубе было незаметно, что нет?
— А почему?
Твою мать, вот пристала.
— Потому, Лиль, дай поспать — рычу на нее, зарываясь в одеяло с головой.
— Как ты вообще этюд ставить собралась, раз сама элементарную связку запомнить не в состоянии, Осипова! — орет на меня Римма так, что уши глохнут.
Впрочем, она всегда так голосит, можно и привыкнуть уже за полтора года, но я все никак не могу. Уж из семьи так заведено было. Мама никогда не ругалась, всегда говорила тихо. Да, и папа такой же. Я просто не привыкла, когда орут, как резаные, будто это хоть чем-то может помочь.
— Сейчас соберусь. — выдыхаю в губы, отчаянно встряхивая руками. — Римма Альбертовна, можно еще раз?
Та косится, как на врага народа. Все остальные ждут вердикта. Любит она показательные выступления устраивать.
— Последний раз. Если собьешься, пойдешь вон — цедит сквозь тонкие губы.
— Ага — судорожно киваю и возвращаюсь на позицию.
Раз, два, три, пошла!
Стараюсь отключить мозг, только танец, музыка и движения, отточенные до дыр, но сегодня совсем мне не поддающиеся.
Раз — два, три-четыре… Блин, сбилась.
— Вон! — орет Римма.
— Подождите, Рима Альбертовна, сейчас точно получится — пытаюсь уговорить разъяренную тетку.
Она краснеет, как помидор, наливается яростью, кажется, сейчас все сосуды полопаются.
— Я сказала, вон! Ты оглохла? — орет, что есть мочи, сцепив кулаки.
Вспыхиваю и сдираю с волос повязку.
— Да, и пожалуйста!
Убираюсь из зала ко всем чертям. Кем она себя возомнила вообще? Неудачница по жизни, которая только и умеет, что глотку драть. Да, повезло с руководителем, ничего не скажешь.
В раздевалке расшнуровываю пуанты и стону в голос. Такое блаженство. Достаю из головы шпильки и встряхиваю волосами. Цвет у меня теперь не совсем розовый, скорее пудровый, приглушенный. Римма настояла. Сказала, что ей в группе клоуны не нужны.
Переодеваюсь в джинсы и свободный кашемировый свитер с высоким горлом. До конца занятия еще минут двадцать.
Выхожу из раздевалки и направляюсь к диванам на первом этаже, чтобы подождать девчонок. Мы еще в кафе за углом собирались посидеть, чтобы обсудить наш отчетный этюд.
Пока жду, набираю Риту и настраиваю камеру.
Через несколько гудков появляется изображение. На переднем плане подруга. У нее теперь короткие волосы, еле достающие до подбородка. И она с такой прической выглядит совсем подростком. Еще и похудела сильно. Но счастливая. Влюблена по самые гланды в Макса своего.
— Привет — широко улыбается подруга. — Я как раз домой забежала. День был жуткий, а мне еще на подработку.
И как они с Максом все успевают! Этот еще и учится в двух ВУЗах одновременно, хотя с его то мозгами совсем неудивительно.
— Рит, у меня тут такое произошло. Просто не могу в себе держать.
— Что случилось — сразу напрягается и хмурит широкие брови.
— Короче — оглядываюсь назад, чтобы ушей лишних не было. — Я тут Девлегарова встретила...
— Где? — перебивает Рита, хитро щурясь.
— В клубе. В общем, меня соседка по квартире, Лиля, пригласила в клуб на тусовку к парню своему. А там Тимур. Короче оказалось, что он и есть этот парень.
— Кто? Девлегаров — парень твоей соседки?
На заднем плане раздается шуршание, и через секунду в кадре позади Риты появляется довольная физиономия ее парня, Макса Кетлера.
— У Дэва новая телка? — Макс просовывает свои руки у нее под ребрами. — Привет, Осипова.
Блин, как же они смотрятся вместе, глаз не оторвать. А ведь изначально Макс был таким придурком. Жуть.
— Да, моя соседка — уточняю Максу.
— Чувак, ну, попал! — тянет с улыбкой на губах Кетлер.
— Он специально что ли? — выгибает брови Рита.
— Нет, они познакомились случайно в тренажерке, когда я дома тусила у родителей. Вот такие совпадения, блин.
— А тебе то что? — вновь светит в камеру своей смазливой физиономией Макс.
— Мне ничего — начинаю злится оттого, что он влез в наш с Риткой разговор. — Просто за соседку переживаю.
— Пфф, лей в уши кому-нибудь другому.
Тут замечаю, что занятие уже закончилось и нужно выдвигаться.
— Ладно, Рит, позвоню тебе позже, без лишних ушей.
Ритка с укором оборачивается за спину, поглядывая на Макса.
— Хорошо — посылает воздушный поцелуй и отключается.
Списываемся с девчонками, чтобы встретиться у главного входа. В гардеробе меня ловит Лиля.
— Ой, когда ты ушла, такое началось — негодует подруга, выправляя из фисташкового пуховика свои пшеничные кудри.
— Что же? — на самом деле мне до фени. К ору Риммы я так и не привыкла, хотя к показательным выступлениям вполне.
— Как она нас гоняла, я думала с ног прямо в зале свалюсь.
Укутываюсь в свободное стеганое пальто болотного оттенка и натягиваю бордовую шапку.
— Ты с нами? — спрашиваю Лилю, когда с остальными девчонками направляемся к выходу.
Замечаю, как та мешкается и виновато мнется, теребя перчатки в руках.
— Девчонки, сегодня без меня, ладно?
— В смысле без тебя, ты охренела? — возмущается Света Петелина, с которой мы вместе ставим хореографический этюд.
— Лиль, мы же заранее обсуждали. Как нам партии делить? — предъявляю ей, потому что это настоящая подстава с ее стороны.
— Ну, вы просто продумайте, где будет мое место, а на репетиции я уже, как штык… — прерывает пламенную речь. Мы прослеживаем за ее взглядом. С левой стороны здания на парковке вторым рядом стоит черный БМВ с включенной аварийкой, а возле нее Девлегаров собственной персоной.
На нем синие джинсы, высокие рыжие ботинки и Аляска нараспашку с меховой опушкой. Темные волосы взлохмачены и препорошены снегом.
Ну, конечно!
— Ох, Лилька — подвывает Маша Зарубина, которая тоже в нашей группе. — И где таких раздают, не поделишься? — хлопает пушистыми ресницами, глядя на зардевшуюся Лилю.
— Зачетный мальчик — мечтательно тянет Петелина.
Внутри шторм, колотит всю. Наверное, я дурная совсем, раз так реагирую.
Тим замечает среди девчонок меня и тут же сводит брови на переносице. Мы играем в гляделки.
— Ладно, я побегу — чмокает нас по очереди Лиля и уносится в сторону своего принца на черном коне.
Дергаю этих застывших куриц, чтобы отлипли, наконец.
В кафе обсуждаем главные детали, расстановку и количество человек. Нужно поскорее преступать к репетициям.
А я никак сосредоточится не могу. Перед глазами Тим. Он мог бы так ждать меня, а ждет вот Лилю. И это гложет, гложет, гложет!
Разъедает изнутри.
Если бы, а вдруг…
Ведь я сама его отшила и не один раз. Чего же теперь жду!
Пока мы сидели в кафе, пару раз звонил Соколов, но я тупо сбрасывала вызов, а потом и вовсе телефон вырубила.
Кажется, я сегодня зла на весь мир, хот и понимаю, что во всем, что происходит виновата сама.
Через пару часов расходимся по домам. Добираюсь пешком. На улице уже давно стемнело. Как только захожу во двор, сразу же натыкаюсь на темно-синий мерс. Заприметив меня из машины выходит Соколов.
Хотя нет, не выходит. Вылетает. Как бык на меня несется, так и застываю на месте, иначе свалит с ног, не заметит.
На нем даже куртки нет. Хватает меня обеими руками за скулы, заставляя смотреть на себя. Да, он просто взбешен.
— Ни одна телка, слышишь меня? Ни одна никогда от меня не бегала. Ты цену себе набиваешь что ли? Молодец. Оценил — крепко сжимает пальцы и склоняется ниже, почти утыкаясь в мои губы.
— Я тебе не телка — остервенело шиплю. — И цену себе не набиваю.
— Тогда какого черта ты не отвечаешь? Еще и телефон выключила — рычит в ответ.
Борзый какой. Ни одна его не динамила. Значит буду первой.
— Говорила же день тяжелый. Я устала. И вообще какое право ты имеешь мне что-либо предъявлять?
Свет от уличного фонаря освещает его лицо. Никита ослабевает хватку и большим пальцем задевает мою нижнюю губу. Зрачок постепенно становится все меньше, пока вновь не выглядывает карамельная радужка.
— Поехали со мной, куда хочешь. Может, ты голодна? У меня столик в ресторане забронирован.
— Никит, я никуда не хочу, правда. Устала жутко, только спать.
— И к себе тоже не пригласишь? — напряженно сжимает челюсти.
— Извини, но не сегодня.
Его ноздри раздуваются, как у быка. Никита резко убирает руки, отчего я еле ловлю равновесие на обледенелом тротуаре, и возвращается к тачке.
— Скатертью дорога! — посылаю ему воздушный поцелуй и захожу в подъезд под звук ревущего мотора.
Дышу как паровоз. Тоже мне, Казанова нашелся. Пусть умоется.
В квартире пусто. И эта пустота сжирает изнутри.
Стараюсь не думать о Лиле и Тимуре. Просто готовлю ужин, после чего забираюсь на диван с ногами, пристраивая поднос, на котором уныло расположились стакан кефира и банан.
Щелкаю каналы, пока не останавливаюсь на кулинарном шоу. Через пару часов решаю все же идти спать. Закидываю стакан в посудомойку, принимаю душ и иду к себе в комнату в полной уверенности, что Лиля сегодня не вернется.
Но сон какой-то рваный, неспокойный, как и я сама. Обуваю свои мягкие тапочки из Икеа и плетусь в туалет Но в коридоре застываю, как вкопанная, потому что на вешалке висит куртка Аляска, а у входа стоят рыжие ботинки.
Первый раз я рассмотрел Таню в восьмом классе. Не увидел, а именно рассмотрел, потому что видел я ее постоянно, начиная с третьего, как поступил в лицей.
Помню, мы тогда вернулись со соревнований по волейболу. Поиграли жестко, тренер был злой, как пес. Суровый мужик. Чуть что, сразу начинал гонять, чморить перед всей командой.
Вот несусь я с сумкой наперевес по коридору, на тренировку опаздываю, и пролетаю мимо зала для гимнастики. Там обычно девчонки занимаются танцами, аэробикой и остальной хренью. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилась музыка. Партия для фортепиано. Спокойная такая, размеренная.
Я чуть замешкался и без задней мысли заглянул внутрь, но тут же застыл, как вкопанный.
У Тани всегда были волосы пшеничного оттенка, закручивающиеся на концах в крупные кольца, а глаза при этом черные. Где зрачок, где радужка, черт разберет.
Тут же она выкрасилась в пепельный оттенок. Просто офигительно белый. На ней был черный гимнастический купальник и ярко-зеленые гольфы.
Она танцевала. Плавно. Ловко. Как будто все части ее тела невесомые.
Я просто залип. Таня забрала волосы на затылке в пучок, открывая лебединую шею. Несколько кудряшек выбились у лица. Она тянула носок, выгибаясь дугой. Губы приоткрыты. Тонкая, изящная.
Меня заколошматило не по-детски. Лоб вспотел, а внутри все заныло. Я уже понимал, что это за ощущения. Ладони сами собой разжались, и увесистая сумка с грохотом стукнулась о кафель.
Таня резко обернулась. А я, как последний жалкий трус, сгреб сумку в охапку и ринулся в сторону спортивного зала.
С того самого дня меня, как подменили. Мы учились в одном классе, и это стало самой настоящей пыткой.
Таня спокойно ходила мимо, смеялась, разговаривала, как ни в чем не бывало, улыбалась, а я трясся весь. Даже когда она просто находилась рядом, сердце колошматило. У меня дух выбивало в ее присутствии.
Я не понимал, какого хрена со мной происходит. Осипова, как чертова эльфийка со своими выбеленными волосами, не давала мне покоя.
Однажды Таня попросила помочь с химией, потому что дико налажала на контрольной, а у меня был самый высокий результат. Химичка разрешила ей переписать работу. Вот мы сидим в библиотеке, готовимся, а у меня такое напряжение в штанах, все в голове спуталось. Какая нахрен химия. А она сидит рядом, ручку жует. Я же в мыслях нафантазировал себе такого, что в пору бы уже свалить оттуда, дабы она не поняла, что со мной творилось.
Осипова была немного со странностями, и от этого меня еще сильнее тянуло к ней. Девочка — загадка. Никогда не боялась высказывать своего мнения, часто шла наперекор всем, оттого подруг у нее особо не было, разве что Томилина Рита, аутсайдер с заморочками.
Короче, я кое как протянул год до летних каникул. А там мы с родителями и их друзьями улетели до сентября на Сардинию, где отец прикупил небольшую виллу недалеко от моря. У этих самых друзей была дочка, Катя. Красивая девчонка на год старше меня, но немного эксцентричная, нервная какая-то. Но мы с Катей все равно сдружились. Родаки на нас конкретно забили, таскались по ресторанам, экскурсиям всяким и древним развалинам, а мы в основном торчали на пляже или чилили у бассейна.
Как-то раз, когда все уехали на какую-то винодельню до самого вечера, я из отцовского кабинета стащил бутылку вискаря. Мы надрались конкретно, а потом сидя в моей комнате, резались в видеоигры. Тут она первой меня поцеловала. На следующую ночь я прокрался к ней в комнату по общему балкону. В этот раз поцелуями мы не ограничились. Был петтинг. Я тогда до черта порнухи пересмотрел и мнил из себя охренительно крутого мачо.
А через неделю случился первый секс. И у нее, и у меня. Сначала было неловко, как-то быстро, сумбурно. Мы даже пару дней друг с другом не разговаривали, а потом попробовали снова. И с тех пор тренировались до конца отпуска. По ночам в моей комнате, а днём, если родаки куда-нибудь сваливали.
Никаких чувств между нами не было, просто физиология. Мы, два сопливых подростка, дорвались до такой взрослой игрушки, как секс. Нам было интересно.
Мне казалось, что я сбросил напряжение на годы вперед, но стоило первого сентября вновь увидеть Таню, как тормоза окончательно слетели.
Раньше Осипова была для меня недосягаемой нимфой с пепельными волосами и длинной шеей. Инопланетянка, до которой я боялся даже дотронуться. А теперь стала просто девчонкой, которую я себе дико хотел. До дрожи. Хотел узнать про нее все, увидеть все.
Первым догадался мой дружбан из параллельного класса, Макс Кетлер. Он стал меня напрягать с тем, чтобы я к ней подкатил. Типа, слово за слово, потом проводил домой, шоколадку там в рюкзак подложил, в кино пригласил. А потом можно и в темном коридоре зажать, объясниться, засосать и все, дело сделано.
У него то эта схема прокатывала, хотя Макс никогда особо не напрягался в отношении девчонок, разве что со своей Ритой. Там был жесткач.
Но я так с Таней не мог. У меня язык к небу присыхал в ее присутствии, какое нахрен слово за слово, и уж тем более засосать в коридоре.
Уроки физкультуры, совместные с девчонками, стали для меня адским адом. Начал мучить просто дикий стояк. Вспоминал тот случай в гимнастическом зале и все время представлял, что у нее там под этим чертовым черным купальником. Проигрывал про себя сцену, как дотрагиваюсь до ее шеи, убираю в сторону кудряшки.
Когда Таня просто болтала с девчонками, если ракурс позволял, пялился, как маньяк, ловил каждое движение ее рта. Губы у нее полные, яркие. Ямочки на щеках появлялись, стоило ей улыбнуться, что вообще выбивало почву из-под ног.
Я каждую долбаную ночь снимал напряжение, представляя ее голой, фантазируя такое, отчего Таня пришла бы в ужас, если бы догадалась, что у меня на уме, когда она просто рядом находится. Но Осипова ничего не замечала. Ну, просто ни хрена!
У меня из-за гормонов мозги на части разрывались, и со временем становилось все только хуже. Я был готов выполнить любую ее просьбу, сделать что угодно. Походу уже тогда все заметили, что я конкретно сохну по Осиповой, но Таня была непробиваема, а я никак не мог заставить себя пригласить ее на свидание, признаться в симпатии.
Духу набрался лишь к выпускному в девятом. Мы тогда с пацанами нехило набрались, а потом заявились на школьную дискотеку всей гурьбой. Заиграл медляк. Таня тогда в розовый перекрасилась, и я ее яркую макушку сразу в толпе выцепил и пригласил на танец. А она согласилась. Может, из вежливости, не знаю. Но Таня тогда очень напряглась, потому что за спиной стояли мои друганы. И эти пьяные рожи ржали, как идиоты, тыкая на нас пальцем. А когда я отвел Таню в коридор, чтобы поговорить, и предложил встречаться, она мне не поверила. Подумала, что это все прикол, идиотский спор или еще какая-нибудь хрень. Короче, послала меня и обиделась. Мне кажется, что она про наш разговор даже никому не говорила. Не придала значения. В то время, как я думал, в обморок шлепнусь, пока ей выкладывал все, как на духу.
Я пробовал встречаться с другими девчонками, честно. Даже с одной из нашего класса пару недель мутил. Но странная штука, как только доходило до секса, сразу перед глазами Таня. Ничего с этим поделать не мог. Бредовая одержимость.
Так пролетел еще один год, а в одиннадцатом классе я узнал, что у нее теперь есть парень. К тому же еще и старше ее. О, что со мной было. Понимал, что потерял, упустил. Теперь не моя. Другой ее трогает, другому себя отдала. Представлял, как он лапает мою Таню и на стенку лез.
А Осипова светилась вся. Я тогда заметил, что взгляд у нее стал совсем не как девчонки, а женский, взрослый. Она уже все знала, все попробовала, только с другим.
Короче, долго запрягал, но все же набрался смелости и решил снова с ней поговорить. Как-то вечером после учебы узнал, когда у Осиповой заканчиваются занятия в студии танцев и поплелся. Но наткнулся на их с парнем разборки. Он на нее орал, а она плакала. Я тогда конкретно поговорил с этим мудаком, но Таня меня крепко осадила.
А потом она не пришла на учебу, и мы узнали, что Осипова наглоталась таблеток и лежит в отделении токсикологии в реанимации. Я помчался в больницу, прямо с урока сорвался. Драку с ее парнем мы затеяли еще в больнице. А после того, как отец Тани велел нам катиться ко всем чертям, продолжили на улице.
Когда же Таня пришла в себя, то все узнала. Никогда не забуду тот телефонный разговор. Сколько дерьма она на меня вылила. Осипова была влюблена в тот кусок дерьма точно также, как я в нее. До одержимости. И я это, наконец, признал.
Возненавидел ее люто, хоть и понимал, что не за что. Замутил с девчонкой и параллельного, чтобы у Осиповой на глазах, устроил разборки на выпускном. Меня несло и несло.
А потом новый город, новые друзья, учеба, красивые девчонки вокруг, и я, наверное, смирился.
Ровно до тех пор, пока не встретил ее в клубе.
Иногда я думал, что, если бы трахнул в школьные годы ее хотя бы разок, может, меня и отпустило бы. Но потом понимал, что нет. Стало бы еще хуже. Она, как наркотик, поселилась в каждой моей клетке, влезла в ДНК. Таня мне нужна была полностью со всеми своими заморочками, проблемами. Я бы, наверное, стал самым отмороженным подкаблучником с идиотской улыбкой, лишь бы Таня позволила быть рядом.
Долбаный мазохист.
Вот и сегодня нахрен я потащился за Лилей? Ведь знал, что с ней живет Осипова и с большой долей вероятности та будет ночевать дома. Какого черта!
Я никак не мог сосредоточится на Лиле. Потому что знал, что за тонкой стеной из гипсокартона спала Осипова. Я только и думал, в чем она спит, в какой позе, что ей снится. Короче, с Лилей никак не получалось расслабиться, отвлечься, и я наплел ей про тяжелый день и хотел было свалить, но та все же уговорила остаться ночевать.
Посреди ночи просыпаюсь от того, что затекла рука, на которой пристроилась Лиля. Мне становится дико стремно. Ведь у нас с Лилей реально могло получится что-то серьезное. Она хрупкая, женственная, милая. Фигура охрененная. Мне с ней интересно, но я никак не могу побороть свою одержимость Таней.
Слышу шорох шагов из коридора, аккуратно освобождаю свою руку, спешно натягиваю джинсы и выхожу в коридор. Из кухни пробивается тусклый свет.
Заглядываю туда.
Таня стоит ко мне спиной возле холодильника. На кухне над столешницей горят споты. На Осиповой тонкие телесного цвета шорты и такая же майка. У меня кровь бешено несется по венам, пока разглядываю ее фигуру, освещенную тусклым светом. Упругая задница, тонкая талия, острые плечи.
Подхожу ближе в полной тишине и нависаю над ней. Опускаю глаза. Твою мать, ткань ее майки чертовски тонкая. Замечаю, как стоят соски. Грудь у нее небольшая, но упругая. Короче, как надо. И меня конкретно клинит.
Тим стоит позади. Очень близко, но меня не касается. Признаюсь сама себе, что теперь ощущаю его присутствие совсем по-новому. Остро. Многочисленными нервными окончаниями. Почему так происходит, не понимаю. Да, он изменился, повзрослел, но это по-прежнему все тот же Тимур Девлегаров.
— Зачем ты здесь? — задаю вопрос, разрывая звенящую в ушах тишину.
Тим прочищает горло.
— Попить захотелось.
— Я не про это — боюсь к нему повернуться и встретиться взглядом. — Зачем ты здесь, в нашей квартире?
— Глупый вопрос. Пришел к своей девушке — делает паузу. — Я тебя не пас, если что.
— Но ты же знал, что Лиля живет со мной.
— Хмм, и? Мне сюда нельзя? Я тебя чем-то напрягаю, Таня? — растягивает мое имя.
— Мне плевать — стараюсь держать себя в руках. — Просто это странно.
— Что здесь странного? Ты всего лишь бывшая одноклассница.
Вспыхиваю и на эмоциях разворачиваюсь к нему лицом. Божечки, на Девлегарове даже футболки нет. Стараюсь смотреть только в карамельные глаза.
— Бывшая одноклассница, которой ты предлагал встречаться, говорил, что любишь — выпаливаю на одном дыхании.
Брови у Тима взлетают вверх.
— Чего не бывает по глупости. Гормоны, и все такое — равнодушно пожимает плечами.
Он что прикалывается? Я же не дура совсем.
— Тогда ты просто трепло, Девлегаров.
— Ооо — кривит губы в усмешке. — Мне не привыкать выслушать от тебя дерьмо в свой адрес.
Тим тоже старается не спускать взгляда с моего лица. Он напряжен не меньше, хоть и пытается сохранить лицо. Но меня не проведешь, воздух между нами наэлектризован до предела.
— Стаканы там — киваю на шкафчик возле своей головы и жду. Хочу проверить реакцию, потому как меня задели его слова. Ни за что не отойду. Посмотрим, что будет делать.
Тим несколько секунд гипнотизирует меня взглядом, потом закатывает глаза, ухмыляясь, и тянется рукой к дверце. Пододвигается вплотную, когда достает стакан. Затем присаживается на корточки рядом с моими голыми ногами, потому что кулер с водой находится как раз в пустой нише снизу, и надавливает на помпу.
Я стою на месте. Не двигаюсь. У меня мурашки по телу носятся, но на лице каменное выражение, даже подбородок задрала. Типа, смотри, мне все равно.
С полным стаканом воды в руке Тим медленно поднимается и выпивает до дна. Мы смотрим друг на друга. Мне кажется, что я даже не моргаю. А потом Тим склоняется к раковине, отчего губы почти невесомо задевают мою скулу.
У него охрененный парфюм.
Меня накрывает. Тысяча электрических зарядов проносится по телу, скапливаясь внизу живота. Мы так близко. Его грудь соприкасается с моей. Животы тоже. И ниже. Он все чувствует, и я чувствую. Играем в гляделки, но Тимур сдается первым.
— Спокойно ночи.
Его голос вибрирует возле моего уха, посылая стаю мурашек по коже, отстраняется и выходит в темный коридор.
Ага, спокойной. Возвращаюсь в комнату и сворачиваюсь калачиком, но сон, как рукой сняло, потому что перед глазами наполовину обнаженный Тим со стояком в штанах.
Верчусь с бока на бок до самого утра, а потом с разбитой головой сажусь на кровати, свесив ноги. Пустым взглядом разглядываю нюдовый педикюр. Блин, день сегодня и так будет напряженный. После учебы побегу на кастинг в одно танцевальное шоу. Деньги мне не нужны, спасибо родителям, а вот опыт очень даже.
Подхожу к окну и натыкаюсь взглядом на черную бэху Девлегарова, и дыхание сбивается.
Прокрадываюсь в ванную комнату, чтобы успеть первой принять душ и привести себя в порядок. Прихватываю с собой вещи, чтобы сразу там же и переодеться, благо место позволяет.
А когда выхожу, в коридоре натыкаюсь на Лилю. Та проносится мимо с широченной улыбкой, чмокает в щеку, чего никогда раньше не делала, и почти пропевает:
— Доброе утро.
— Ага — бурчу в ответ, глядя на соседку, скрывающуюся у себя в комнате.
Не хочу даже думать о причине ее приподнятого настроения. Но причина сидит за столом на кухне с кружкой дымящегося кофе в руке. На нем те же синие джинсы и серая футболка известной марки с надписью «ICON».
Боже мой, Лиля!
Перед Девдегаровым стоит тарелка с брускетто, которые подруга готовит только себе, даже на мою долю никогда не делает, а еще глазунья и сырная нарезка.
Да, она в Тима точно втрескалась! За все полтора года никогда я не видела ничего подобного.
Надо ли объяснять, какой при этом довольный у Девлегарова вид.
Даже тошнит от этой розово-единорожной картины.
Молча подхожу к холодильнику и достаю питьевой йогурт, чтобы взять с собой. Как раз по дороге выпью.
— Могу и тебя захватить — произносит, как ни в чем не бывало. Словно приглашает: «Эй, прыгай ко мне в тачку, ты же подруга моей подруги, а я чертовски милый и добрый парень!».
— Спасибо, но тут пешком недалеко.
— На улице минус двадцать.
Напрягаюсь. Холодно, конечно, но и с ними ехать точно не вариант.
— Я готова — забегает Лиля. — Тань, давай с нами, там холод собачий.
Разворачиваюсь к подруге лицом, прижимая к груди бутылочку с йогуртом. Конечно, я вижу, что она приглашает меня чисто из вежливости, лишь бы перед Девлегаровым не выглядеть стервой, а у самой глаза так и умоляют отказаться, исчезнуть по своим делам.
— Эм, мне еще в химчистку забежать нужно, так что езжайте, я сама доберусь.
Лиля благодарно косится, театрально вздыхая, а я выдвигаюсь в прихожую. Утепляюсь в стеганое пальто до самых щиколоток и вязаную шапку. На шею наматываю шарф, подбираю с пола рюкзак и собираюсь на выход, как звонит домофон.
Снимаю трубу.
— Да.
— Доброе утро, доставка.
Не понимаю.
— Доставка чего?
— Цветов. Какой у вас этаж?
— Эм, а у вас точно сорок шестая квартира?
— Да, сорок шестая. Получатель — Осипова Татьяна.
Округляю глаза.
— Хорошо, сейчас.
Нажимаю на кнопку.
— Кто там? — появляется в коридоре Лиля, а за нею и Девлегаров.
— Доставка цветов.
— Цветов? — Лиля в надежде оглядывается на Тима, но понимает, что мимо.
В дверь звонят.
Открываю и принимаю от курьера красивый букет из белых пионов с небольшим фиолетовым конвертом внутри.
Я вообще ничего не понимаю. Кладу букет на обувницу и достаю записку.
Вскользь бросаю взгляд на Тима. У того желваки ходуном ходят, глаза почернели, а губы плотно сжаты.
— Ох, Танька — мечтательно тянет Лиля. — Кто там?
— Потом расскажу — бурчу себе под нос, сминаю записку и запихиваю ее в карман. — Я побежала. Пока.
— А цветы? — кричит из квартиры Лиля, когда я уже спускаюсь вниз по ступенькам.
— В воду поставь.
По пути достаю беспроводные наушники и включаю рассказы Зощенко. Всегда их слушаю, когда хочется расслабиться и ни о чем не думать. А мысли так и крутятся. О цветах, о Соколове, о почерневших глазах Девлегарова и довольных сегодня утром у Лили. Полный сумбур.
— И что ты решила? — пристает Лиля. — Я вообще не понимаю, о чем тут думать. Соколов Никита такой лакомый кусочек, а ты недотрогу из себя корчишь.
Просушиваю волосы полотенцем, поглядывая на подругу, развалившуюся на моей кровати.
— Так забирай себе — предлагаю ей.
— Нее — с улыбкой тянет Лиля. — Мне Тимур больше нравится. Он сложный. Может быть и нежным, милым, как котик, а может наглым, борзым. Меня это заводит. А Соколов, хоть и красавчик первосортный, но как открытая книга. Все на поверхности — рассуждает подруга.
Это она, конечно, зря. Никита не такой уж и поверхностный. Я это поняла, когда мы после клуба в кафешке сидели. Есть в нем что-то помимо внешности.
— Тебе как раз такой сейчас и нужен, чтобы не парил. Просто весело проведете время. И вообще, Тань, у тебя так много закидонов, что парни разбегаются, как от огня, а этот не испугался.
Чего?
— Нет у меня никаких закидонов. Мне просто прошлых отношений хватило с головой.
— Ооо — стонет Лиля — забудь ты уже про Игната своего. Он там всех американских студенток перетрахал в своем университете, а ты никак не успокоишься.
— Ничего ты не знаешь — рявкаю на подругу. — Мне уже давно пофиг.
И это правда. Я переболела. Пусто к нему совсем. Даже, как с другом общаться неинтересно. Игнат изменился очень сильно, и перестал быть похожим на человека, которого я так сильно, болезненно любила.
— Ну, тогда сходи ты на это свидание. Просто развейся, а если станет напрягать, сбеги.
Вешаю полотенце на спинку кровати и плюхаюсь на стул перед зеркалом со светодиодной подсветкой. До семи осталось совсем немного времени, а я сижу в одной футболке баз макияжа и с хвостиком на макушке.
Решаю выйти к нему, как мышь убогая, даже красится не буду, а там посмотрим, что Соколов делать будет.
— Ладно, я выйду.
Лилька хлопает в ладоши и пружинит с кровати.
— Вот и правильно, а я сейчас тебе шмотки подберу.
— Нет, я пойду в джинсах и свитере.
— Чего? –кривится Лиля — Сдурела совсем?
— Наоборот, хочу на реакцию посмотреть.
— Как знаешь, подруга — Лиля опять присаживается на кровать и многозначительно вздыхает, улавливая мое отражение в зеркале, пока я расчесываю волосы.
— Тань, мне Тимур предложил пожить вместе. У него.
Округляю глаза.
— Так скоро?
— Сама в шоке — откидывается на мои подушки. — Завтра утром заберет меня с вещами на первое время. А там, как дело пойдет. Ты только пока себе новую соседку не ищи, хорошо? Мало ли что.
Стараюсь не сбивать темп. Тереблю волосы расческой, а у самой руки дрожат. Странно реагирую на ее слова, как будто мне есть до этого дело.
— Он хороший парень, Лиль.
— Ох, я знаю. Мне даже страшно становится, потому что все так хорошо, на реальность непохоже. Нет никакого дерьма. А я все жду и жду. Ведь не бывает так, чтобы все хорошо. У меня, по крайне мере, ни разу так не было.
— Бывает — вздыхаю. — И у нас будет, даже не сомневайся — кошусь на нее с улыбкой.
На столе вибрирует телефон.
— О, Рита звонит. Вот тебе, кстати, наглядный пример, что бывает. На них с Максом даже смотреть тошно.
— Ладно, пойду тогда. Зайди ко мне перед выходом. Хочу посмотреть на твой бомжатский прикид, ок?
— Ок — отвечаю Лиле и принимаю вызов.
— Привет, моя — чмокает экран Рита. — Слушай, меня просто бомбит, как поделиться хочу. Короче, утвердили мне практику в одной крутой фирме. Как раз по специальности. Даже платить будут, представляешь? Настоящая работа — почти визжит под конец своего монолога.
— Блин, круто, Ритка — радуюсь за нее и тут же сникаю. — А я наоборот вчера кастинг завалила. Все, вроде бы хорошо прошло, но мне так и не перезвонили.
Рита приглядывается к экрану.
— Ты поэтому такая грустная?
— Нет, еще из-за свидания.
— Из-за свидания? С кем? Уж не с Девлегаровым ли?
— Нет, он по-прежнему мутит с моей соседкой.
— Кстати, ты ей рассказала?
— О чем?
— О вас. О том, что он бегал за тобой все школьные годы.
— Нет, зачем ей это знать. Да, и Тим молчит. К тому же он мне тут на днях заявил, что не было никакой любви, просто гормоны у него, оказывается, бушевали.
Рита ухмыляется.
— Да, да, а ты и поверила. Он обижен на тебя, Таня. Он злится.
— Я знаю — закрываю лицо руками и потираю глаза. — Ничего не понимаю, запуталась совсем.
— А с кем ты, кстати, идешь на свидание?
— Помнишь, рассказывала, что его друг ко мне в клубе подкатил? Вот с ним и иду.
— Блиин, это не гуд, Тань.
Тереблю зубами нижнюю губу.
— Да, наверное, не гуд. Рит, я не понимаю, что у меня к Тимуру, но уже точно не все равно.
Подруга щурится и кивает в угол за моей спиной.
— Тань — шепчет Рита. — Обернись.
Не понимаю. Приглядываюсь к маленькому квадратику с моим изображением.
Блин. Губами прощаюсь и обрываю связь.
Поворачиваю голову. В дверном проеме зависла Лиля. Я совсем забыла закрыть дверь. Да, и не подумала про нее.
— Я все слышала — цедит сквозь зубы Лиля. — И что у вас было?
Тяжело вздыхаю.
— Ничего у нас не было. Я просто нравилась ему в старших классах, встречаться предлагал.
— Продинамила? — выпытывает подруга, складывая руки на груди.
— У меня был Игнат.
— Я тебе его не отдам — искря глазами, предупреждает Лиля.
— Боже — стону в голос. — Я и не собиралась у тебя никого забирать. Совет, да любовь.
Лилька вспыхивает и подлетает, нависая надо мной.
— Он тебе нравится?
— Да, не нравится мне твой Девлегаров, не нравится! Забирай и пользуйся по назначению — вскакиваю со стула, локтем отталкиваю Лилю и хватаю из шкафа первые попавшиеся джинсы и вязаный свитер.
— А чего ты тогда бесишься, Таня? — Лиля стоит позади, пока я натягиваю на ноги джинсы.
— Я не бешусь, а собираюсь на свидание.
На часах без десяти семь. Но меня нереально бомбит от этой ситуации. Поэтому я проношусь мимо подруги, накидываю в прихожей перед зеркалом черный короткий пуховик и зашнуровываю гриндерсы. Волосы оставляю распущенными. Шапку решаю не надевать, потому что гулять в такую метель я не собираюсь. Хлопаю дверью и спускаюсь по ступеням вниз. Перед выходом из подъезда набираю полные легкие воздуха.
Даже не знаю, ждет ли меня во дворе Соколов. Считаю до десяти и открываю массивную дверь. Сразу же натыкаюсь взглядом на его темно-синюю тачку и выдыхаю.
Никита выходит из машины и направляется в мою сторону. А когда подходит вплотную, понимаю, как убого на его фоне выгляжу. У Соколова идеально взлохмаченная прическа, дорогие шмотки, как с обложки журнала сошел. А я даже духи на кожу не нанесла.
Парень жадно разглядывает мое лицо, а затем цепляет указательным и большим пальцами за подбородок.
— Без косметики ты другая.
— И какая же? — спрашиваю в упор.
Никита скользит большим пальцем по коже.
— Если хотела меня отпугнуть, то вышло наоборот.
Соколов склоняется к губам. Вижу, словно в замедленной съемке, как он прикрывает глаза, и делаю тоже самое. Целует нежно, просто ласкает мои губы, не углубляясь, и отстраняется.
— Пошли — берет за руку. — Покажу тебе одно место.
Садимся в машину.
По дороге кошусь на его профиль. Изучаю, пока он вальяжно ведет свой Мерс. И чего Соколов ко мне прицепился? Девчонок у него, наверное, тьма тьмущая.
— Куда ты меня везешь? — спрашиваю, рассматривая незнакомые улицы.
— В очень классное место с живой музыкой. Внутри просто балдеж, тебе точно понравится.
Никита кривит губы в ехидной ухмылке и кладет свободную руку мне на колено.
Замираю, когда он скользит вверх, задевает кромку свитера и касается рукой голой кожи на животе.
— Никит, убери руку — тихо прошу, удерживая спокойный тон.
Понимаю, что сама села в машину, что позволила поцеловать, но трогать себя я не разрешала. Накрываю его ладонь своей, не позволяя ей двигаться дальше.
— Да, твою мать! — рычит Соколов и включает поворотник.
Резко паркуется вдоль трассы, ставит на аварийку и хватает меня за полы куртки, дергая на себя.
Прижимается губами, удерживая одной рукой за затылок. Мычу в ответ и пытаюсь вырваться, но куда мне.
— Не наигралась еще? — спрашивает, покусывая губу.
Забирается под свитер. У него пальцы такие горячие. Обжигают, рассеивая по телу липкий страх.
— Все, не хочу, выпусти меня! — ору на него, когда он отлипает от губ и спускается к шее.
— Хватит ломаться.
— Выпусти! — колочу его по спине.
Тот обмякает. Слышу, как рвано Соколов дышит, и пытаюсь унять подкатывающие слезы.
А потом Никита откидывается на спинку и щелкает кнопкой.
— Вали отсюда, нахрен!
Зубы стучат, как при лихорадке. Открываю дверь и вылезаю из машины. На улице жуткая метель, а у меня даже шапки с собой нет.
Тачка тут же трогается с места и уносится. А я остаюсь на тротуаре посреди какой-то промзоны.
Сокол на парах так и не появляется.
Вчера у них с Осиповой было свидание. Когда утром забирал вещи Лили, чтобы закинуть к себе домой, даже в квартиру заходить не стал. Не хотел натолкнуться на Осипову, а уж тем более на Сокола, если он у нее. Тут бы я точно не сдержался.
А этот гандон, как назло вырубил телефон и где-то завис. Даже думать не хочу, как у них все прошло, и где он сейчас.
После пар выдвигаемся в нашу любимую забегаловку недалеко от универа. Мне еще два часа коротать, а потом забирать Лилю. Та обещала сама приготовить вкусный ужин. Вроде как первый совместный день.
Не знаю, чем думал, когда предлагал ей переехать ко мне. Просто после ночевки у Лили решил, что не хочу лишний раз пересекаться с Осиповой.
Я, Денис Стоцкий и еще один друган, Ян Марек, занимаем нашу любимую кабину в углу и делаем заказ.
Сегодня нас обслуживает новая официантка, и Ян, специально обращая внимание на свой польский акцент, подкатывает к ней яйца.
Наконец, официантка Аня сдается и сует ему под столом салфетку с номером телефона. Этому челу вообще девчонки легко достаются даже без польского акцента.
Когда она уходит, тот победоносно машет перед нашими носами салфеткой, как будто мы соревновались, а потом замечая сутулую фигуру Сокола, направляющегося к нашей кабинке, свистит и поднимает ладонь для приветствия.
Сокол заметно помят и даже зол.
— Мать твою, Никитос, у тебя вид, точно тебя затрахали вдоль и поперек.
Тот падает напротив меня на диван. Молча пожимаем руки.
-Не, бро. Эта сука опять продинамила. Короче, я пас. Найду телку посговорчивее.
Сразу напрягаюсь всем телом.
С Соколом мы дружим и тусим в одной компании с первого курса, но он всегда меня чем-то напрягал. Как будто у него внутри целая куча дерьма, которую тот старательно ото всех прячет.
— Никогда, бл*ть, так больше про нее не говори — цежу сквозь зубы, впериваясь в него взглядом. — И вообще, может, дело в тебе, Сокол?
— Да, Никитос — встревает Марек. — Мне вон уже новая официантка свой телефончик подбросила, а ты с этой танцовщицей столько времени возишься.
Соколов опускает речь Марека и пялится на меня, сощурив глаза.
— А ты че за нее впрягаешься, Дэв?
— Мы из одного города. Таня — моя одноклассница. Я хорошо ее знаю.
— Да, ну! — удивленно вскидывает брови. Театрал хренов. — И молчал. А в школе она такой же монашкой прикидывалась или перепало кому, не в курсе? А то дрыгалась так, будто за целку свою переживала.
У меня изнутри такой пар рванул. Резко подскакиваю, хватаю его за грудки и дергаю на себя через стол.
— Ты, бл*ть, что с ней делал?
Парни тут же затихли.
— А тебе то что? — ехидно кривится.
Встряхиваю его, сгребая толстовку в кулак. Капюшон слетает с его головы.
— Да, ладно, не кипятись. Потискал немного в тачке, а та принялась орать.
Перед глазами темнеет, заезжаю ему в челюсть с размаха. Тот отлетает на спинку дивана и прикрывает ладонью кровоточащую губу.
— Ах, ты гандон — вытирает тыльной стороной ладони кровь и вскакивает, в ответку бросаясь на меня.
Мы тут же сцепляемся, пока официантка Аня не прибегает к нам с охранником на подмогу. Нас разнимают.
Одергиваю футболку и хватаю куртку с вешалки.
— Дэв, ты реально сейчас из-за бабы со мной помахаться решил? Она тебе нравится что ли? — Сокол стоит напротив, сдерживаемый Яном.
— Вообще не твое дело — рычу в ответ.
— Из-за бабы, бл*ть! — орет вслед, потому что я вылетаю на улицу и вдыхаю морозный воздух, осматриваясь по сторонам.
Сажусь в машину и подкатываю к Лилиному универу. В грудной клетке сердце с ума сходит, представляя, как сейчас на крыльце появится Осипова, но она не появляется.
— Привет — мурчит Лилька, усаживаясь рядом на пассажирское сиденье.
Наклоняется ко мне и прижимается губами. Прикрываю глаза. Мне нравится ее целовать. Стараюсь раствориться в этих ощущениях. Хватаю ее за затылок, сжимая пшеничные локоны и углубляю поцелуй. Лиля пропускает язык и протяжно стонет мне в рот, отчего я нехило завожусь.
Стараюсь забыть хотя бы сейчас про Осипову. Черт возьми, мне нихрена от нее теперь не нужно. Стараюсь втолдычить эту мысль в свою бедовую голову.
Всю дорогу по пути к дому не позволяю себе думать ни о чем, кроме Лилькиной задницы. Как только переступаем порог квартиры, хватаю ее и тащу в спальню. Пофиг на ужин.
В постели Лиля очень дерзкая, открытая. Знает чего хочет, не боится показать. И меня это дико заводит. Но все же ловлю себя на мысли, что между нами просто качественный секс. Нет какой-то безумной тяги, от которой башню рвет.
На следующий день просыпаюсь уже в районе восьми утра. Первая пара точно в пролете. Откидываюсь на подушку и прислушиваюсь к звукам. Лилина половина пустует. Через щель в двери слышу, как в коридоре она с кем-то разговаривает на повышенных тонах.
Встаю и подхожу к двери.
— Блин, Тань, у нас же репетиция сегодня! Сама же меня ругала — бухтит Лиля.
— Нет, не смогу, закажи онлайн. Сейчас полно сервисов доставки.
— Я уже все вещи забрала, не поеду. И Тима напрягать не буду.
— Почему не доставляют? Попробуй еще раз.
Лиля заметно злится.
— Блин, мне некогда. Пока. Выздоравливай. Пей чай с малиной.
Лиля сбрасывает вызов и идет на кухню.
Я же быстро принимаю душ, натягиваю черные джинсы, белую футболку и поверх черное просторное худи. На кухне подхожу к Лиле, кладу руки на ее талию и склоняюсь к уху, пока та жарит бекон.
— Ты рано встала — скольжу губам по шее, отчего Лиля запрокидывает назад голову.
— Я всегда рано встаю, привыкла — томно мурлыкая, оборачиваясь ко мне и подставляя губы для поцелуя.
Целую. Сминаю ее тонкую талию и припечатываю к столешнице. Лиля обвивает мою шею руками и плотно прижимается. Если сейчас не остановимся, то я и на вторую пару не поеду.
— Давай до вечера — шепчет Лиля между поцелуями. — У меня сейчас важная репетиция. Нельзя опаздывать.
Отлипаю от нее, смачно целую в шею, и принимаюсь за еду. Лиля постаралась на славу. Нечасто приходится есть домашнюю стряпню. Разве что, когда на выходных к родителям приезжаю. Там наша домработница Тамара целый пир накрывает.
— А с кем ты говорила? — спрашиваю, как бы невзначай. Потому что тот телефонный разговор меня несколько напряг. Я же расслышал, что она говорила с Таней.
— Да — растерянно косится Лиля. — Осипова просила таблетки ей подвезти. Вроде как заболела. Теперь всю труппу подведет, блин.
— Так, давай заедем. Недалеко же.
— Нет — рявкает несдержанно Лиля, а затем сама понимает, что слегка перегнула, успокаивается. — Дойдет до аптеки, не развалится. И вообще, мне нужно с тобой поговорить насчет нее.
Сразу напрягаюсь и откладываю вилку.
— Я тут случайно услышала Танин разговор с подругой и узнала, что, оказывается, в школьные годы, она тебе нравилась. Это правда? — смотрит в упор, сложив руки на груди.
Твою мать, тон у Лили, как на допросе. Но если уж хочет правду, пусть получит.
— Нет, Таня мне не нравилась. Я ее любил.
Лиля открывает беззвучно рот, как рыба на суше хлюпает полными губами. Она явно не ожидала такого ответа, но мне пофиг. Сама ведь хотела правду.
— Почему же ты мне не сказал? — понижает голос почти до шепота.
— Какой смысл? Мало ли что было в школьные годы.
— Ну, а сейчас? Что ты к ней чувствуешь?
Хмм, тоже правду хочет.
— Лиль, мы съехались только вчера, а ты уже предъявляешь?
— Нет — округляет глаза. — Я просто хочу знать.
Встаю со стула и убираю тарелку в посудомойку.
— А я просто хочу не торчать в пробке. Поехали.
— Так и не скажешь? — не унимается Лиля и семенит за мной следом в коридор.
— Не нужно ворошить это дерьмо — останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. — Поверь, что все уже в прошлом.
До Лилиного универа добираемся в полной тишине, разбавленной музыкой с радио. А все потому, что Лиля обиделась, и теперь у нас взаимный игнор. Я так и не смог рассказать ей, что на самом деле чувствую к Тане. Сам не знаю.
Высаживаю Лилю возле универа и не попрощавшись выруливаю на трассу. Но проехав буквально пару перекрестков разворачиваю тачку в сторону Таниной квартиры.
Когда заезжаю во двор, несколько минут просто сижу в машине, не решаясь выйти.
Что, твою мать, со мной не так?
Наконец, собираюсь с духом, выхожу из тачки и набираю номер квартиры в домофон, но никто не открывает.
Так тусую еще минут двадцать, пока из подъезда не выходят две старушки. На всякий случай, здороваюсь и залетаю внутрь. Поднимаюсь на пятый этаж и долблю в звонок.
— Да? — слышу по ту сторону сиплый голос.
— В глазок посмотри — отвечаю ей.
Несколько секунд тишины, а затем замолк щелкает, как и мое чертово сердце. С каждым новым щелчком оно пропускает удар, разгоняя ритм до предела.
В дверном проеме я вижу Таню.
Вот я попал!
На ней серые широкие брюки и такого же цвета кофта, как будто с мужского плеча, она в ней тонет. Волосы распущены и влажными прядями обрамляют бледное лицо с синеватыми кругами под глазами. Зато щеки пылают.
Таня вскидывает на меня затуманенный взгляд. Ее тут же поматывает в сторону, отчего та впивается в дверь пальцами.
— Эй, стой, стой — подхватываю Осипову, закидываю вялую руку к себе на шею и поддерживаю за талию.
Таня приникает головой к моей груди и протяжно хрипит, проваливаясь куда-то в вакуум. Затаскиваю ее обратно в квартиру, на ходу скидываю ботинки и беру на руки. Она легкая и хрупкая.
Тащу сразу в ее комнату, в которой не был ни разу. Бережно кладу на кровать и перекатываю на бок. Таня поджимает ноги. У нее жар. Офигеть какой сильный.
Беру с прикроватной тумбочки градусник и дрожащими пальцами просовываю его под кофту, зажимая рукой. Когда он подает сигнал, пялюсь на электронное табло и сглатываю.
Твою мать, больше сорока.
— Тань, я вызываю скорую. У тебя лихорадка.
Но та хватает меня за руку и сжимает пальцы в своей хрупкой ладони.
— Нет, не надо их, Тима — стонет, чуть не плача. А у меня от ее «Тима» душу рвет в клочья, внутри все на части. Бомбит просто. — Это лакунарная ангина, у меня уже была такая. Антибиотик нужен, а я никак не могу до аптеки добраться — еле выговаривает слова заплетающимся языком.
Склоняюсь к ней.
— Я сейчас в аптеку сгоняю, хорошо? Ты только лежи, не вставай, ключи возьму с собой.
Кивает головой и сильнее поджимает ноги. У нее озноб, но кутать нельзя. Станет только хуже.
Смотреть на то, как эта девочка мучается сейчас, настоящая пытка для меня.
Прихватываю с крючка у входа ключи и вылетаю из подъезда, по пути ищу в навигаторе ближайшую аптеку. Сгребаю антибиотики, жаропонижающие, еще какие-то витамины и мчусь обратно.
На кухне наливаю стакан воды и несу таблетки. Осторожно приподнимаю ее за голову и подкладываю две подушки.
— Тань, это нужно выпить.
Послушно открывает пересохшие губы. Сначала даю жаропонижающее, а затем антибиотик. Минут через десять Таня проваливается в сон, а я остаюсь ждать.
Сам, как в тумане нахожусь. Через полчаса Осипова начинает постанывать. Подхожу к кровати и прикладываю руку ко лбу. Жарь уменьшился, но все еще сильный.
Дотрагиваюсь до свитера. Мокрый, хоть выжимай. Сцепляю челюсти и чуть не рычу в голос, но делать нечего.
— Тань, надо сменить одежду. Где можно взять футболку? — оглядываюсь, в комнате просто идеальный порядок.
— В комоде, третий сверху — хрипит так, слов не разберешь.
Иду к комоду и открываю ящик. Не знаю, какую выбрать. Хотелось бы подлиннее, чтобы у меня крышу не сорвало. Сбоку достаю серую просторную футболку с эмблемой группы KISS. На мужскую похожа.
Присаживаю Таню и беру за края кофты, приподнимая вверх, а у самого в горле пересыхает.
Таня начинает обессиленно сопротивляться.
— Тшш, не маши руками. Нужно снять, она мокрая насквозь.
Тяну кофту вверх, зацепляя рукава, и снимаю.
На ней лифчик. Черный обычный лифчик, но меня нехило пружинит от открывшегося вида. Шарю по телу ошалелым взглядом. Гладкая кожа, родинка в ложбинке, плоский живот...
Встряхиваю головой, потому что это ненормально, пялится сейчас на нее. Хренов извращенец.
Быстро натягиваю футболку и помогаю улечься на подушки. Затем снимаю брюки и укрываю одеялом.
Таня снова засыпает, а я иду в ванную комнату и ополаскиваю лицо ледяной водой. Склоняюсь над раковиной, выдыхаю. Поднимаю голову и смотрю на свое отражение.
Взгляд шальной, одурманенный. Взлохмачиваю волосы и иду обратно. Усаживаюсь в кресло возле окна в ее комнате и листаю ленту в соцсети, пока Таня спит.
Пишет Лиля, спрашивает куда пропал. Еще Марек разыскивает. Пара ребят из университетской команды. К черту всех. Ставлю режим полета и откидываю голову на спинку кресла.
Меня тоже накрывает.
Очухиваюсь и тут же подскакиваю, потому что Таня сидит на кровати и держит голову руками.
— Эй, ты чего? — присаживаюсь перед ней на корточки, заключая лицо в ладони. Осипова падает мне на плечо и хнычет. Хнычет, как маленькая девчонка.
— Больно, Тима, очень больно голову и горло.
— Ну, потерпи — прижимаю ее сильнее, поглаживая волосы. — Тань, девочка моя.
У меня внутри ураган, цунами, тайфун, бл*ть. Заправляю влажные волосы ей за уши и большими пальцами вытираю слезы. Кожа мокрая от слез, щеки красные, глаза, как два черных омута. Я давно туда провалился и с тех пор барахтаюсь там. Кажется, и не выплывал вовсе.
Прижимаюсь губами к одному глазу, затем к другому, успокаиваю. Целую в лоб, по очереди в обе щеки, только бы не плакала, и застываю напротив губ. Нервно сглатываю, кадык дергается.
Таня замирает. Смотрю на губы, оторваться не могу, как магнитом тянет.
— Заразишься — шепчет.
— Пофиг — шепчу в ответку.
Ее горячее дыхание на моих губах.
— Тим, не надо.
Каждое слово импульсом по телу, волнами накатывает.
Ничем хорошим это не кончится. Опять я окажусь в куче дерьма. Таня давно мне дала понять, что с ней мне ничего не светит.
Беру себя в руки и отстраняюсь. Трогаю лоб и понимаю, что температура опять заметно подскочила. Ставлю градусник и сажусь рядом на кровать, придерживая ее за плечи. Снова за сорок.
Дело совсем дерьмо, а я не знаю, что делать.
— Тань, нужно вызвать скорую. Они сделают укол, а от госпитализации откажешься. Хочешь, я сам все разрулю?
— Нет, нет, нет — хрипит Таня.
— Что же ты делаешь со мной, девочка — стону, прижимаясь губами к влажным волосам.
Быстро смотрю в интернете, как еще можно согнать температуру.
Так, литическую смесь своими руками я точно кашеварить не стану. Решаю дать другое жаропонижающее и обтирать водой.
Заставляю ее выпить еще одну таблетку. Потом приношу из ванной комнаты таз с водой и полотенце.
— Зачем это? — хрипит Таня, указывая на таз.
— Буду тебя обтирать.
Таня округляет глаза и возмущенно мотает головой.
— Блин, не нужно.
Упрямая.
— Или это, или скорая. Выбирай.
Несколько секунд смотрит на меня, поджав пересохшие губы, а затем укладывается на кровать, откидывая с ног одеяло.
И я застываю с полотенцем в руках, потому что Таня задирает футболку до груди. У меня перед глазами тонкая талия с впалым животом, черные трусы с тонкой резинкой и надписью "CK", длинные стройные ноги. Приглядываюсь и просто не могу не заметить маленькую розу, перетекающую в слово «Serenity» над резинкой трусов.
Вот это, твою мать, сейчас был нокаут.
Таня охренительно красивая. Просто срыв башки. Лотерею у природы выиграла. Сколько раз я представлял, фантазировал, что у нее там под одеждой спрятано, но и не мечтал о том, что сейчас вижу перед собой. Как будто для меня была создана, только не понимает этого.
— Чего залип? Давай быстрее — скулит Осипова, возвращая меня в реальность. Я, наверное, сейчас выглядел, как долбаный девственник. Быстро смачиваю в воде полотенце и прикасаюсь к животу. Таня рвано выдыхает и откидывается на подушки.
У меня дела совсем плохи. Это, блин, просто унизительно, но я ничего не могу с собой поделать. Физиология. Протираю тело, спускаюсь к ногам. Не смотрю на ее лицо, потому что Осипова закатила глаза. Она болеет, и это стремно, вести себя, как последнее дерьмо.
Одновременно подаю ей градусник, чтобы померила температуру. И когда та снижается на пару градусов, прекращаю пытку. Расправляю футболку и накрываю одеялом ноги. Отношу таз с полотенцем обратно в ванную комнату.
Таня заснула. Когда очнется, нужно будет что-нибудь поесть. Звоню в доставку, заказываю для нее куриный бульон, а себе вок с телятиной.
Когда приезжает курьер, по-быстрому закидываюсь лапшой и отвечаю Лиле, что не смогу ее сегодня забрать из универа. Про Осипову не говорю. Не хочу, чтобы Тане из-за меня прилетело. Вру, что сижу в автосервисе, приеду позже.
— Тим — хрипит Таня. Во сне или наяву не разобрать. — Ты только не уходи, пожалуйста. Не оставляй.
Улыбка подергивает мои губы. Подхожу к кровати и склоняюсь над головой.
— Спи, я здесь.
Устраиваюсь в кресле, зависаю в телефоне и не замечаю, как меня постепенно вырубает.
За окном темно. Оглядываюсь по сторонам. Рядом в кресле спит Тимур. Голова откинута на спинку в сторону окна.
Присаживаюсь на кровати и со скрипом дотягиваюсь до мобильника. Уже восемь. Сглатываю слюну и понимаю, что больше не чувствую такой резкой боли, как утром. Меряю температуру. На табло высвечивается тридцать семь и две. Нормально. Жить можно.
На тумбочке лежит упаковка с антибиотиком и стакан воды. Принимаю таблетку и встаю с кровати. Голова идет кругом. Придерживаюсь одной рукой за мебель и осторожно ступаю по ворсистому ковру. Подхожу к креслу и замираю.
Тим так уютно смотрится в нем. Безмятежно. По-домашнему. Свет от фонарей рассеивается по его лицу и волосам, падает на длинные ресницы и приоткрытые во сне полноватые губы.
Никогда его себе не хотела, а сейчас в груди неприятно щемит. Сердце нежностью окутывает, а руки невольно к лицу тянутся.
Одергиваю себя. Не нужно этого всего. К тому же Тим сказал, что и не было у него ко мне никакой любви. Просто гормоны.
Осторожно дотрагиваюсь до плеча и тормошу.
— Тимур — зову его.
Он просыпается, сонно осматривается по сторонам, потирая глаза пальцами, а затем в темноте вглядывается в мое лицо.
— Ты как?
Пожимаю плечами.
— Уже лучше.
— Слушай — прочищает горло. — Я там бульон куриный заказал. На кухне стоит. Может, разогреть? Тебе поесть нужно, а то антибиотики на голодный желудок как-то не айс.
Не могу скрыть подкатывающую улыбку.
— Спасибо, я позже обязательно поем.
Немного знобит, значит опять температура наверх поскакала, но Тиму об этом не скажу. Он и так уже очень много для меня сделал. Заслужила ли я такое отношение вообще?
Девлегаров встает с кресла и застывает напротив. У меня руки по бокам, как у солдатика. Пальцами сжимаю края футболки. Смотрю на него снизу-вверх, в глаза заглядываю, а там буря. Страшно становится.
— Тим, тебе лучше вернуться, потому что Лиля… Не хочу, чтобы она надумала себе лишнего.
Девлегаров пронзает меня взглядом. Насквозь. Припечатывает. Столько там всего.
Но я понимаю, что ему не место здесь, в моей комнате. Я его не заслужила. И вообще не знаю, достойна ли всего, что Тим мог бы мне дать еще тогда в школьные годы.
— А если снова температура?
— Я выпью таблетку.
Разглядывает меня, сведя брови на переносице, а затем достает из кармана телефон.
— Давай так, я оставлю тебе номер, и, если станет хуже, звони, поняла?
— Ага — киваю в ответ.
Знаю, что не позвоню. Нужно это все прекращать. Достаю свой телефон и записываю номер, пока Тим диктует цифры.
Уже у порога, когда Девлегаров выходит за дверь, на порыве торможу его, прихватывая рукав куртки. Тот удивленно на меня косится, задирая правую бровь.
— Тим, это сейчас, конечно, не ко времени. Просто хочу, чтобы ты знал — шумно выдыхаю, собираясь в кучу. Мне нужно это сказать. — Все что я тебе тогда наговорила по телефону, все неправда. Никогда так на самом деле не думала. Я была развалена, разрушена, в ярости. Мне было так плохо, хотелось сделать больно кому-то еще. Я выбрала тебя. Ни в коем случае не оправдываюсь, это подло. Но если сможешь, прости меня.
Сердце в ушах грохочет, пока Тим стоит напротив и слушает. Он отвернулся. Я вижу только его затылок. Сутулится, склонив голову вниз, а потом резко срывается с места и спускается вниз по ступеням, не произнеся ни слова в ответ.
Подхожу к окну и смотрю, как Девлегаров пересекает двор. Загораются огни, слышно, как заводится мотор. Машина скрывается за поворотом, а на меня накатывают воспоминания о том разговоре.
Про их с Игнатом драку я узнала от мамы. Случайно. Все ждала, что Стафиев придет ко мне в больницу, куда попала после того, как наглоталась с дури таблеток из-за того, что Игнат решил остаться со мной друзьями. Надеялась, что ему не все равно. Жалкие попытки привлечь внимание.
Я тогда даже не представляла, как буду жить без него. Ведь мы знали друг друга с детства. Были лучшими друзьями, пока одним вечером не перешли черту.
И тут мама проговорилась, что в больницу приходил Девлегаров и жестко подрался с Игнатом. Весь вечер я пыталась дозвониться до Стафиева, пока тот вовсе не отключил телефон. Тогда я пришла в ярость.
Позвонила Девлегарову.
В квартире тягучая тишина, а у меня внутри какофония, все чувства вверх дном перевернулись.
Несколько дней торчу дома, чтобы в понедельник уже выйти на учебу, иначе полный завал. Тиму я так и не позвонила, а он больше не приезжал.
Но все это время я постоянно о нем думала. Против своей воли вспоминала руки, осторожно скользящие по животу и ногам. Его взгляд из-под полуопущенных ресниц. Без устали прогоняла в памяти волнующие эпизоды. Это было так ново. Никогда Игнат так бережно и с такой осторожностью ко мне не прикасался. Никогда не чувствовала такое напряжение в парне от одного лишь моего вида.
И каждый новый день ловила себя на том, что жду его. Понимаю, Тим встречается с моей подругой, и я сама позволила всему этому произойти. Но ничего поделать с собой не могу.
Пару раз забегали девчонки из группы, продукты приносили, и так, просто поболтать, а вот Лили с ними не было. Они рассказали, что та сама не своя последнюю неделю ходит, а что случилось не говорит. Все репетиции завалила.
А в субботу ранним утром Лиля вернулась в нашу квартиру.
— Привет — стою в дверном проеме между коридором и гостиной, закутавшись в плед, и смотрю как Лиля достает с верхней полки из шкафа-купе свой второй чемодан. — Все-таки решила к Девлегарову съехать? — спрашиваю спокойным тоном, а у самой внутри сердце о ребра грохочет. Лилька косится из-за плеча и зло зыркает покрасневшим глазами.
— Поиздеваться решила? — презрительно хмыкает и катит чемодан в свою комнату, задевая меня плечом.
Иду следом.
— В смысле? Ты о чем?
— О чем? — останавливается и разворачивается ко мне лицом у входа в комнату. — А то не понимаешь. Ведьма. Ты приворожила его что ли?
— Лиль, можно поконкретнее претензии свои предъявлять?
— Хорошо — бросает ручку чемодана и складывает руки на груди. — Знаешь, последние дни Тимур от меня отдалился. Зависал то с Мареком, то с парнями из университетской комнады по баскетболу. Мы вместе всего ничего. Должны, как скотчем замотанные, всюду быть вместе. Именно так влюбленные себя и ведут. А тут такой игнор. Сегодня утром я в очередной раз пыталась к нему подкатить. Прицепилась, как кошка, Тим и повелся.
Сглатываю накопившуюся слюну.
— Поздравляю.
— Ага, только не с чем. Знаешь, почему? — щурится, закусывая полную губу.
— Ну, почему?
— А потому, что Тим назвал меня твоим именем. В самый момент. В кульминацию, мать его. Я, конечно, поинтересовалась какого хрена происходит. Тут он мне и выдал, что поторопился, запутался и все такое. Вот ответь, когда ты заболела он к тебе приезжал? Потому что в тот вечер Тимур вернулся домой после девяти сам не свой, взвинченный весь, наплел какую-то чушь про тачку и улегся спать на диване. А ведь в тот день утром я ему вскользь проболталась, что ты заболела. Наивная идиотка. Даже не подумала, чем это может обернуться.
— Приезжал, но между нами ничего не было, если ты об этом. Просто таблетки купил и все.
Лилька истерически хохочет, вскидывая голову к потолку.
— Ага, и все. Ради меня он и задницы своей не поднимет, а тут такая забота, блин!
— Я не виновата, что Тим так относится к тебе, Лиль.
— Нет, как раз виновата — тычет в меня пальцем. — Виновата! Ведь Тимур тебе не нужен, зачем ты принимаешь его?
— А если нужен? — задираю подбородок с вызовом.
Лилька округляет свои синие глаза до размера пятирублевых монет, а затем хищно оскаливается.
— Игрушку нашла, дура — рычит на меня и захлопывает перед моим носом дверь.
Слышу, как она стучит ящиками.
— И куда ты теперь?
— Сваливаю от тебя подальше. Мою долю вернешь, мы ведь за полгода вперед оплатили.
Я не стала ее упрашивать. Пусть делает, что хочет.
Просто заперлась у себя в комнате, пока та носилась по квартире, сметая все на своем пути. Теперь придется уборку делать, такой она срач навела перед уходом.
Когда дверь с грохотом хлопнула, я вышла в коридор, огляделась и пошла на кухню заваривать кофе. Одно непонятно, как мы теперь вместе в одной труппе будем. Надо бы с Риммой поговорить.
Завариваю крепкий напиток и устраиваюсь на низком подоконнике с книжкой в руке. От того, что Лиля рассказала про Тимура, у меня такой жар внутри. Может, все это время он тоже обо мне думал.
Рядом пищит телефон. Смотрю на экран. Приходит напоминание, что у Игната сегодня день рождения. Забыла. Первый раз забыла. Открываю его профиль в социальной сети и сбрасываю поздравление. В этот раз даже не буду листать последние фотки. Давно уже этим не промышляю, хотя раньше, как наркоманка, не успокаивалась, пока все не просмотрю.
Теперь же мне отчаянно хочется, чтобы рядом был совсем другой парень.
Жмурюсь прогоняя эти мысли, но они так и лезут в голову, запутывая сознание в вихре новых ощущений. Не могу сосредоточится на чтении. Все плывет перед глазами. Целый день хожу из угла в угол, верчу в руках телефон. Смотрю на номер, который оставил Девлегаров, и никак не могу набраться смелости.
Что я ему скажу? Как себя вести? Все это глупо до тошноты. Не буду.
Убираюсь в квартире, готовлю ужин, занимаю себя сериалом с говорящим названием "Убить скуку", и в конце концов плетусь в ванную комнату, чтобы расслабиться перед сном. Кидаю морскую соль и залезаю в горячую воду. Кожу распаривает, в нос ударяет запах пихты и лаванды. Закрываю глаза и включаю музыку.
Немного отпускает, но спустя минут двадцать слышу настойчивый звонок в дверь. Дотягиваюсь до телефона. Уже одиннадцать вечера. Может, Лиля вернулась, свой комплект ключей перед уходом она оставила на крючке.
Могла бы и позвонить.
Выбираюсь из ванной, быстро протираю тело полотенцем и накидываю сверху махровый белый халат.
Звонок не унимается.
— Сейчас, угомонись! — кричу из коридора и подхожу к двери.
На всякий случай заглядываю в глазок и тут же сбивается дыхание. Отступаю на шаг, сжимая кулаки. После очередного звонка дрожащими руками щелкаю замком. В квартиру вместе с Девлегаровым врывается морозный воздух, отчего по телу разбегаются мурашки. От него пахнет парфюмом и алкоголем. Сильно. Взгляд мутный.
— Лиля у тебя? — спрашивает Тим, запыхавшись, а у меня сразу все нервы оголяются.
Значит он за ней приехал. Ищет. Ошиблась Лиля.
— Нет, она съехала.
Шарит бешеным взглядом по моему халату. Боже, да он серьезно накидался. Как тогда на выпускном.
— Ты к ней приехал? — жадно рассматриваю его с ног до головы, как будто целую вечность не видела.
Скалится.
— Нет.
На голове шапка, прячущая под собой темные волосы, немного сдвинута назад, открывая лоб. Из-за этого Тим кажется таким юным. Еще и морозный румянец на щеках. Пуховик болотного цвета с черным верхом расстегнут, из-под него выглядывает серая футболка и серебристая цепочка на шее с подвеской в форме жетона. На ногах черные джинсы и грубые коричневые ботинки.
Мамочки, да, он просто охренительно красивый. Как я могла этого не замечать раньше!
Тим наступает.
— Пустишь? — голос хриплый, тягучий.
Импульсы распространяются по телу, сбивают ритм, щекочут нервы. Совсем не те ощущения, когда он зажал меня возле туалета во время дискотеки на выпускном.
Как он целуется? Я сто раз могла это узнать. Мне залезть на него хочеться, прижаться всем телом до единой частицы, чтобы все почувствовать.
Позволяю подойти ко мне вплотную, утягивая его внутрь квартиры и захлопываю за нами дверь. Сама снимаю с него шапку и кладу ладони на холодные щеки. Тянусь, прижимаясь губами. Замираю, ловлю свои ощущения. По телу пробегает волна и оседает в районе живота, скручивает, тянет. Сладко.
Девлегаров не отстраняется. Распознаю этот знак, как согласие и прихватываю нижнюю губу, целую в уголок, затем почти невесомо дотрагиваюсь до верхней, обхватываю, пробуя на вкус. Затем медленно отстраняюсь.
Тим распахивает глаза, теплый шоколад обжигает огнем. А в следующую секунду кладет одну руку мне на затылок, зарываясь в мокрых волосах, а другую на шею под скулу. Тянется за поцелуем. Утробно стонет и накидывается.
Между ног нарастает пульсация, так и тянет сжать бедра. На мне даже трусов под халатом нет и от этого волнительней вдвойне. Тим углубляет поцелуй, наши языки встречаются. Я хватаюсь за его куртку и увлекаю в свою комнату. В полутьме замираем, не разъединяя губ. Тим учащенно дышит в мой рот. Сдергивает с плеч пуховик, а затем принимается за ремень на моем халате. Движения дерганые. Он нервничает, да, и я тоже.
Снова целую, пока Тим развязывает узел и распахивает полы. Отрывается и смотрит.
Сначала в глаза, а затем плывет вниз по телу. Тим сглатывает, кадык дергается. У меня каждая частичка тела превращается в нервное окончание. Жадный взгляд. Голодный.
Кладет руки на плечи и скидывает махровую ткань к моим ногам. Тянется руками к талии и прижимается вплотную.
— Хочу тебя — шепчет возле губ, посылая по телу очередную порцию мурашек, и снова целует.
Забираюсь к нему под футболку и скольжу пальцами по позвоночнику. А потом обвиваю его шею руками и запрыгиваю на талию.
Не хочу ни о чем сегодня думать, анализировать, переживать. Только я и он. Просто попробуем. А вдруг совпадаем…
Никогда Таня на меня так не смотрела.
Лежу на спине и чувствую ее пальцы на своем животе. Круги выписывает. Глаза изо всех сил держу закрытыми, типа, сплю, и стараюсь не замычать от удовольствия. Спугнуть боюсь.
Отворачиваю лицо в противоположную сторону к окну, потому что еще чуть-чуть и не сдержусь.
Изучает. Потянулась вверх, ведет по щеке, затрагивает верхнюю губу и поднимается к волосам.
Балдею. Пытка, твою мать, но приятно так, что внутренности вышибает.
Все, поползла вниз по груди, мышцам пресса, еще ниже…
Закусываю нижнюю губу, но все равно улыбаюсь. Открываю глаза, тут же ловлю ее ладонь своей и подминаю под себя.
— Ммм, поймал — шепчу в район ключиц и целую в шею.
Мурчит, цепляется за плечи и ерзает подо мной.
— Привет — шепчет в ответ.
Черт, мы не спали всю ночь. Только ранним утром, наконец, сходили в душ и уснули.
Добираюсь до губ.
Столько раз в голове прокручивал этот момент. Представлял, как это будет, что я почувствую. Но все мысли ни в какое сравнение не идут с реальностью. У меня мозг взрывает, по телу тысячи импульсов. Это не описать. Просто я всегда знал, что она подходит мне, как пазл, на интуитивном уровне чувствовал. Ни с одной девчонкой такого не было.
— Я пыталась тебя разбудить, уже два часа дня — отрывается от губ.
Вот дерьмо, я вечером обещал Мареку с одним делом. Девчонку он там какую-то выслеживает.
— Разбудила — снова целую и цепляю руками края тонкой майки.
— Тим — стонет. — Я есть хочу.
О, я тоже хочу, только ее. Скольжу вверх, оголяя все больше тела, разрываю поцелуй и прикасаюсь губами к теплой коже.
Она тут же покрывается мурашками, и мне крышу рвет от осознания того, что Таня так реагирует на мои прикосновения. На мои, черт возьми!
— Может, закажем сюда? Не хочу выбираться на улицу. И, кстати, я не буду стоять у плиты, как Лилька, не мечтай — сбивчиво тараторит, вызывая неконтролируемую улыбку.
— И не думал — ложусь щекой на голый живот и слышу глухое урчание. — Ого, у тебя там войнушка.
— Блин, прекрати — тянет на себя вверх, обнимает за плечи и скрещивает на спине ноги.
Утыкаюсь в шею. От кожи пахнет сиренью. С ума сводит.
— Что ты любишь? Какую кухню?
— Ну — задумчиво тянет. — Я бы сейчас не отказалась от лапши с морепродуктами.
Дотягиваюсь до телефона, и мы вместе набираем целую гору различной еды. Так и остаемся в кровати до приезда курьера.
Мне непривычно, что рядом со мной именно она. Как-будто накидался, и у меня просто очередные глюки.
Еще в тот вечер, когда приезжал к Тане во время ее болезни, понял, что больше не смогу просто делать равнодушный фейс. Лиля, как ком в горле, встала. Хотя сама виноват, потому что притащил в свою квартиру. А она почувствовала, что со мной что-то происходит, и стала все время капать на мозги. В итоге каждый вечер я искал повод свалить из дома, а возвращался уже поздно, заваливался на кровать и вырубался.
С каждым новым днем меня колбасило все сильнее, ведь Таня так не позвонила. Я же решил, ни хрена за ней бегать больше не буду. Понадоблюсь, сама найдет.
А тут пришел с очередной гулянки с Мареком уже под утро. Лилька и пристала. Я был пьяный, меня повело. Сам не понимаю, как так произошло, что назвал ее Таней. Она истерила, кричала, долбила по мне кулаками. Нужно было все это прекращать. Разругались жутко, Лиля собрала вещи и уехала.
Потом, когда в голове мозги на место встали, понял, что поступил дерьмово. Лиля — хорошая девчонка. Совсем не заслужила, чтобы с ней обращались подобным образом. Звонил, хотел извиниться, но та включила игнор.
Зависли в баре с пацанами, и я решил скататься до их с Таней квартиры. Понимал, что, встретив там Таню могу сорваться, но все равно туда понесло.
Лили не оказалось, зато там была Осипова в одном махровом халате на мокрое тело с зачесанными назад влажными волосами. Это был тачдаун.
Перебираемся из кровати на диван в гостиной, прихватив с собой еды.
Смотрю на ее профиль и наблюдаю, как Таня сосредоточенно жует свою лапшу.
— Ты чего? — косится на меня смущенно и вытирает губы салфеткой.
Пожимаю плечами и улыбаюсь.
— Ничего. Просто ты и я, как-то необычно.
Таня делается такой серьезной. Сидит в пижаме с арбузами. Волосы вьются у лица. Клянусь, завалил бы сейчас прямо на диване, но держусь.
— Останешься у меня сегодня? — осторожно спрашивает и закусывает уголок нижней губы.
— Не могу, Тань. Другу с одним делом обещал помочь.
— Ааа — тянет и отворачивается к экрану телека.
Не лезет с расспросами. Узнаю ее. Гордая. Но видно, что Таню это зацепило. Чтобы сильно не грустила откладываю еду и сгребаю Осипову в охапку. Раз уж дорвался, оттянусь по полной.
Выгребаю от нее уже в районе семи.
Иду к тачке и сам от себя офигеваю, как вообще вчера за руль сел. Пьяным я не гоняю, но вчера так сюда потянуло, что мозги все вышибло.
Оглядываюсь на Танины окна и замечаю, как дергается штора. Значит смотрела. Лыблюсь, как кот чеширский и сажусь в машину.
Заезжаю за Мареком, и тащимся почти на окраину Москвы в какой-то ресторан под названием «Rattenloch».
Ян вытаскивает сигарету из пачки и вертит ее в зубах, криво на меня поглядывая.
— Братан, ты совсем поплыл. Или тебя Лиля твоя так укатала? — тычет в плечо.
— Мы расстались.
— Че тогда с тобой? — присматривается и расплывается в ехидной улыбке — Уж не в ее ли розоволосой подружке дело? Все мои советы не прошли даром?
— Отвали.
Ян треплет свои светло-русые волосы.
— Братан, поздравляю! Только ты сразу не капитулируй.
— В смысле?
— Ну, промаринуй ее немного, пусть понервничает. Если сейчас начнешь под каблук стелиться, Таня твоя может быстро наиграться. Прояви хладнокровие. Пару раз на звонок не ответь, пару раз свидание перенеси. Типа, дела, и все. Она тогда сама начнет за тобой хороводы водить. Уж, поверь мне.
— Лучше расскажи, зачем мы тащимся на окраину Москвы.
— О, мне тут напели, что туда, походу моя давняя знакомая на работу устроилась. — откидывается на спинку кресла. — Хочу точно знать, она ли это.
— А сам че ссышь?
— Не, ты просто ее не знаешь. Если увидит и узнает, может сразу свалить, исчезнуть, как это неоднократно уже делала. А у меня к ней одно дело есть.
Морщусь.
— И что мне нужно делать?
— Ну, сядешь за столик, закажешь какой-нибудь хипстерской херни и фотканешь ее осторожно. А я уж сам дальше решу, как дальше быть.
— Не вопрос.
Как только подъезжаем к кафешке, экран моего мобильника подсвечивается.
— Смотрю на дисплей. У меня внутри чертов тайфун. Хочется заорать во все горло.
Смотрю то на экран, то на Марека кошусь и откладываю телефон подальше.
Самое обидное даже не то, что Тим ответил только спустя пару часов, мало ли какие у него могут быть дела. И даже его короткое: «Позже созвонимся», я восприняла нормально. Но уже вечер понедельника, прошли сутки, а он молчит. Не позвонил, не написал, не приехал.
Черт возьми, я места себе не нахожу, но звонить сама не буду, лучше руку оттяпаю. В голове постоянно мысли о том, что Девлегаров просто получил то, чего хотел. Переспал со мной, и больше я ему неинтересна.
В институте тоже напряг. Мало того, что я офигеть сколько пропустила, и теперь замучаюсь всех нагонять, так еще и девчонки со мной не разговаривают. Из нашего общего чата удалили. Включили полный игнор.
Раз они так поступили, то и я тоже навязываться не собираюсь.
Римма Альбертовна пошла мне навстречу, хоть и отчитала, как первоклассницу, но разрешила присоединиться к группе Полины Чижук, с которой мы уже договорились. Девчонки как раз еще додумывают композицию, так что я не помешаю.
Лиля в мою сторону теперь даже не смотрит, типа, пустое место. На занятиях по малой драматургии попросила не ставить ее со мной в пару, хотя мы часто работали вместе.
В туалете пересекаемся с Петелиной Светой. Та моет руки, а сама то и дело на меня поглядывает. Кожей чувствую.
— Это хорошо, что ты к Полине перешла, Тань. — начинает разговор. — Потому что Лиля все партии поменяла в этюде. Полностью тебя исключила.
— А вы, конечно, согласились — кошусь на нее, ухмыляясь.
— Я тоже считаю, что ты поступила подло.
Срываю бумажное полотенце, вытираю руки и разворачиваюсь к ней лицом.
— Мы с Тимуром были знакомы еще до Лили. И нравилась я Девлегарову тоже до нее.
— Ну, и что? Бросил то он Лилю все равно из-за тебя.
— Я его об этом не просила, ничего ему не обещала, и сама не лезла!
Молчит, поджимая рот.
— Он тебе нравится? — Света осторожно спрашивает после паузы.
— Да — выпаливаю на одном дыхании, даже не задумавшись. — Нравится. Очень.
— Лиля говорит, что ты его просто используешь, что раньше ты этим парнем совсем не интересовалась, а теперь забавляешься.
— Раньше я любила другого и никого кроме него не видела. А теперь Тим снова появился в моей жизни, и что-то такое произошло, сама не знаю почему, но я все время о нем думаю. Постоянно. Просто так случилось, и мне не о чем жалеть, понятно?
— Тань — обнимает меня. — Я бы всего этого не хотела. Мне плохо, оттого, что мы с Машкой теперь между двух огней, но Лиля… Понимаешь, мы не можем ее сейчас оставить. Она так зла. Со временем Лилька обязательно отойдет. Ты же ее знаешь.
Обвиваю Петелину за талию, сцепляя руки на спине.
— Мне вас не хватает.
После нашего разговора со Светой стало легче на душе. Даже репетиция с новой группой прошла очень хорошо. Мы занимались до девяти вечера, и я почти забыла, что мой телефон за все время даже ни разу не пиликнул.
Ничего.
Плетусь домой, а возвращаться неохота. Одна из подушек до сих пор пахнет его туалетной водой. Прошлой ночью я спала на ней. Мне так больно, и с каждой прошедшей минутой, все больше накрывает. Хоть на стенку лезь.
А перед сном, когда я уже забралась в кровать, пришло сообщение на телефон.
Тим: «Пойдешь со мной на свидание?»
Я нервно сглотнула, перечитала еще раз, уставилась на экран немигающим взглядом, пока сердце колотилось, как бешеное, а потом засунула телефон в ящик прикроватной тумбочки, чтобы не сорваться.
Одна часть меня жаждала продолжить диалог, написать ему все, что у меня на душе творилось, пока я ждала от него хоть чего-нибудь, а вторая орала в ухо, что я буду полной дурой, если так поступлю. Поэтому я просто обложилась подушками и лежала так до тех пор, пока не уснула.
А на следующее утро, когда выходила из подъезда, сразу же наткнулась взглядом на знакомый автомобиль.
Первым порывом было подбежать к нему, когда Тим вышел из машины мне навстречу, броситься на шею, обнять, затискать. Я так скучала. Никогда бы не подумала, что способна на такое.
Но я поправила шапку и продолжила идти с непоколебимым видом, будто и вовсе не знаю этого парня.
Сердце защемило. Он такой красивый. Идет, лыбится. Гад.
Тим не виноват, что после нашей ночи я нафантазировала розовых соплей, но сдаваться тоже не собираюсь.
Когда равняемся, обхожу его по дуге и следую дальше в сторону арки.
— Тань — слышу позади себя.
А потом шаги.
Прижимает к груди спиной, обнимая за талию. Обдает мятным дыханием и знакомым парфюмом, что так бережно лелею на своей подушке.
— Тань — тянется к скуле, вызывая неконтролируемую дрожь, хотя мне совсем не холодно. — Ты не ответила на мое сообщение.
— Беру пример с тебя — рычу в ответ.
— Я тогда ответил.
— Ага. Созвонимся позже. Но не позвонил.
Чувствую, как ухмыляется, пока смотрю перед собой на арку, ведущую к проспекту.
— Почему сама не набрала, не написала? — задевает кожу губами.
Они такие теплые. Удивительно, ведь на улице мороз.
— Не было времени — язвлю в ответ.
— Пойдем в машину, довезу. По дороге поговорим.
Дергаюсь, вырываясь, но хватка у Девлегарова стальная.
— Я привыкла пешком. Здесь недалеко.
Все же кое-как освобождаюсь от его рук на своем теле. Тим не препятствует. Пячусь на пару шагов назад.
— Вот ответь, только честно. Помнишь ты сказал, что не было у тебя ко мне никакой любви, всего лишь гормоны?
Тим вскидывает брови наверх и убирает руки в карманы распахнутой парки.
— Помню.
Сглатываю слюну, меня колбасит.
— Это правда?
Тим переминается с ноги на ногу, хмыкает куда-то в сторону, и снова взгляд на меня. Глаза искрят.
— Нет.
Чуть стон изнутри не вырывается.
— Тогда я тебя не понимаю. И себя тоже — закусываю губу до боли, потому что слезы уже на подходе.
Тим сокращает расстояние между нами. Кладет горячие ладони на мои замерзшие щеки. Я прикрываю глаза, до того приятно ощущать его рядом.
— Я тоже — произносит у самых губ и целует.
Сразу отвечаю. Как будто, спусковой механизм сломался. Закидываю руки на шею и прижимаюсь. По телу мурашки скачут, в животе гул, как полет в пустоту, как будто вся кровь устремилась туда. Я так по нему скучала, даже страшно становится от этой мысли.
Неужели опять в омут с головой. Там жарко, душно и нет кислорода.
Отрывается от губ.
— Я скучал по тебе — произносит хриплым голосом и целует в лоб, глаза, щеки, нос и снова тянется к губам.
Целуемся медленно, прихватывая губы, растягивая удовольствие от прикосновений. А потом он прижимает меня к себе, и мне хочется мурчать, как кошка.
— Я хочу пригласить тебя в одно место. Ты свободна сегодня вечером?
— У меня репетиция до восьми.
— Я заеду за тобой.
— Агм — киваю и утыкаюсь носом в надпись «Chicago Bulls» на его свитшоте, спрятав улыбку.
На репетиции пришлось задержаться, потому что Полина сегодня сама не своя и постоянно лажала. Мы с девчонками совсем не понимаем, в чем дело, ведь Полина танцует лучше всех нас вместе взятых и память у нее феноминальная. К тому же почти все связки придумала она.
После репетиции собираемся домой. Я уже тороплюсь, потому что обещала Тиму закончить час назад.
— Тань — подходит сзади Полина и присаживается на скамейку рядом со мной, пока я складываю вещи в рюкзак. — Когда я сегодня утром шла через парковку в институт, то увидела тебя с парнем. Высокий такой, темненький. Это тот самый, из-за которого вы с Лилей поссорились?
Застегиваю молнию, подозрительно кошусь на Полину и встаю с лавки. Она за мной следом.
— Тот самый.
— Вы встречаетесь? — вкрадчиво спрашивает. Видно, что нервничает.
— Ну, вроде того.
— А ты друзей его знаешь? Знакома с кем-нибудь?
Если честно, я вообще сбита с толку ее вопросами. Эта Полина та еще темная лошадка. Скорее одиночка, чем душа компании. Скрытная, тихая и забитая, но танцует классно. И номера ставит такие, что закачаешься. Одна из лучших на потоке.
— Вообще то мы с Тимуром из одного города, учились вместе. Но с нынешней компанией я почти не знакома.
— Да? Ну, ладно — закидывает спортивную сумку с реквизитом на плечо. — Я тогда побежала, а то у меня еще подработка.
— Ладно — дергаю плечами — До завтра.
Вещи у меня с собой, потому как гардероб уже не работает. Надеваю пуховик, шапку и, попрощавшись с остальными девчонками, тороплюсь на выход. Телефон стоял на беззвучном режиме, а теперь я даже боюсь посмотреть на дисплей. Может, Тим меня и вовсе уже не ждет.
Выхожу из здания и растерянно оглядываюсь по сторонам. Сердце тут же ухает, когда замечаю в свете фонарей, двигающуюся навстречу мне высокую фигуру.
У него в руках букет каких-то невероятно красивых цветов. Тим протягивает ко мне руки и хитро улыбается, прищуривая глаза. Я ныряю к нему в объятия, укутываясь знакомым запахом и тянусь к губам.
— Привет — мурчу и закидываю руки к нему на шею под воротник. Кожа теплая.
— Ты долго — отрывается от моих губ и проводит по ним большим пальцем.
— Знаю, репетировали.
Тим заглядывает мне в глаза, потом роется в кармане парки и вытаскивает оттуда свернутый потрепанный листок бумаги.
— Короче, это глупо — резко становится серьезным, даже напряженным. — Но вот, держи — протягивает мне листок.
Удивленно задираю бровь, не отрываясь от его взгляда, и беру в руки сверток. Разворачиваю. Синей ручкой корявым мальчишеским почерком выведено: «Тань, пойдешь со мной в кино? Если да, то после уроков буду ждать тебя у большого зеркала возле гардероба. Т.Д.»
— Я эту записку в девятом написал и хотел тебе подсунуть на перемене, но случайно услышал возле туалета, как вы с Томилиной трепались о том, какая у Макса Кетлера компашка мудаков, и я в том числе. Помню, тогда обратно засунул эту записку в рюкзак и таскался с ней месяца два, но так и не решился тебе отдать.
Мои губы медленно расползаются в улыбке, пока наблюдаю, как Тим тушуется передо мной, будто мы снова в школе.
— С тех пор я ни разу не был в кино с девушкой, потому что хотел только с тобой.
— Ты приглашаешь меня в кино?
— Да.
— Просто в кино? — хитро щурюсь.
— Просто в кино. На последний ряд с ведром попкорна и Колой.
— Это твоя юношеская мечта?
Ухмыляется, прикусывая край нижней губы и склоняется к моему лбу своим.
— Да.
— С удовольствием — отвечаю и коротко целую.
— Тогда поехали, как раз вечерние сеансы — играет бровями и утягивает меня за собой в сторону машины.
Выбираем ближайший кинотеатр, какой-то блокбастер. Я даже названия не помню, потому что пофиг. Главное, что зал достается с мягкими креслами-трансформерами. Забираемся на задний ряд с ведром попкорна и Колой. Завтра мне придется поскакать в спортивном зале, а пока оторвусь.
Фильм мы, конечно, почти не смотрим. Зал полупустой. Рядом с нами никого.
— Ты так себе это представлял? — спрашиваю.
Моя голова покоится у него под мышкой, пока Тим приобнимает меня рукой за плечи.
— Не совсем — отвечает голосом с хрипотцой, отчего мое дыхание учащается, и склоняется к моим губам. Целуемся сначала медленно, потом Тим углубляет поцелуй и кладет свободную руку мне на скулу, поглаживая кожу большим пальцем.
Судорожно выдыхаю, когда эта рука сползает вниз к треугольному вырезу на пуловере и ныряет внутрь. На мне совсем тонкий лифчик, и оттого мурашки стаями расползаются по телу, а внизу живота прокатывается волна.
Тим цепляет чашечку пальцами и проскальзывает под нее. У меня искры в глазах. Стону ему в губы, пока он умело там орудует, а потом спускается губами по шее.
— Так ты хотел облапать меня на первом же свидании?
— Нет — тянет полушепотом — Намного раньше.
— И когда же? — еле выговариваю, чувствуя горячий язык на коже в районе ключиц.
— В восьмом.
Таращу глаза в потолок.
— В восьмом? А ты ранний мальчик, я даже не подозревала.
— Ооо — ухмыляется. — Ты вообще много чего даже не подозревала, Таня.
Даже не буду спрашивать, когда у него был первый секс. В школьные годы я думала, что Тим скромняга. Вот Макс Кетлер — это дело другое. У того прямо на лбу жирным маркером было выведено, что до девочек тот дорвался очень рано. Но Девлегаров… Нет, он был очень симпатичным, улыбчивым, не козлом. Девчонки к нему тянулись. Но Тим мне казался таким благородным мальчишкой без пошлых мыслей и фантазий. Даже Аксенова из нашего класса, с которой он недолго встречался, говорила о нем только хорошее, несмотря на то, что они расстались по его инициативе. Вот когда он связался в выпускном классе с Морозовой — это да. Тим изменился. Стал очень смахивать на Кетлера своим поведением.
После кино мы заехали в очень милый ресторанчик с морепродуктами и проболтали пару часов. У меня было такое ощущение, что мы вместе уже очень давно.
А потом поехали к нему.
Мне, конечно, неловко, ведь там еще совсем недавно была Лиля, спала в его кровати, готовила на его кухне. А теперь там буду я. Прогоняю от себя эти мысли, потому что между нами такое напряжение, хоть ножом режь. Тим такой красивый, хочется обнять и не выпускать. Затискать всего.
Добираемся до жилого комплекса, где у него квартира.
Внутри огромные витражные окна, минимум мебели, но при этом уютно и светло. На первом этаже гостиная с кухней, а на втором спальня. Я оглядываюсь на Тима, который наблюдает за моими передвижениями по квартире.
Скидываю куртку, кладу на изголовье дивана, а потом принимаюсь за пуловер. Между нами достаточно расстояния, но током от его взгляда, который блуждает по моему телу, пока я стягиваю с себя одежду, простреливает по всей коже. Сам медленно снимает парку и двигается мне навстречу, когда я остаюсь в одном нижнем белье.
Пячусь к лестнице на второй этаж и хитро улыбаюсь, пока Тим на ходу снимает через голову толстовку и расстегивает ремень на джинсах. У него такой рельефный пресс, что хочется поскорее прикоснуться.
Поднимаюсь по лестнице, но на пол пути Тим ловит меня в объятия. Закидывает себе на плечо и тащит наверх, а я и не сопротивляюсь.
А на следующее утро, когда он довозит меня до парковки рядом с институтом, мы натыкаемся на Полину, лавирующую между машинами. Она не сразу нас замечает, но потом округляет свои и без того огромные глаза и сигает на всех парах совсем в другую сторону. Даже не поздоровалась.
Поворачиваюсь к Тиму и наблюдаю, как он растерянно смотрит ей во след.
— Ты ее знаешь? — спрашиваю Таню, пока смотрю вслед убежавшей девчонке.
— Да, это Полина Чижук, мы с ней вместе этюд ставим.
Таня берет меня пальцами за челюсть и поворачивает к себе лицом. Вид напряженный.
— А зачем она тебе, Тим? — щурится.
Ревнует что ли? Улыбка из меня так и прет.
— Ты чего вся напряглась? — обнимаю Таню за талию и привлекаю к себе.
— Ничего, просто она тоже про тебя спрашивала.
— И что именно?
— Знакома ли я с твоими друзьями, а я почти никого не знаю.
Ага, значит эта Полина догадалась, а, может, меня вместе с Яном засекла.
Склоняюсь к Тане и целую в губы. От нее пахнет земляникой, и мне хочется закинуть Осипову в тачку и поскорее увезти к себе домой.
— Скоро у моего друга будет день рождения, пойдешь со мной. Там со всеми и познакомлю тебя.
Чувствую, как Таня вся напрягается и прижимаю к себе сильнее.
— Не бойся, я никому про тебя и слова сказать не дам — намекаю на Соколова, потому что тот там тоже будет. Как ни крути, но друзья у нас общие.
После стычки с ним в кафешке, я узнал подробности их с Таней неудавшегося свидания, и меня как с цепи спустили. Я выследил Соколова после пар, мы не на шутку сцепились. Но сейчас стараемся держать нейтралитет. Он не задирает меня, а я не трогаю его.
— Так что у вас с Полиной? — заглядывает на меня Таня.
— У меня с ней ничего, а вот у моего друга точно что-то есть. Недавно он просил проследить за этой Полиной в кафе, где она подрабатывает официанткой. Наверное, девчонка меня запомнила или засекла, а теперь вот бегает.
— Интересно — хмыкает Таня и смотрит на время. — Ладно, мне пора, сейчас лекция начнется.
— Ага — обнимаю напоследок и целую.
Когда она уходит, смотрю вслед, пока Таня не скрывается за массивными дверями. Честное слово, я расплываюсь, как кисель рядом с ней, никак себя в кучу собрать не могу. Как, твою мать, розовая жижа.
На первую лекцию не успеваю, потому что собираю по дороге все пробки. На парах все время кошусь на раздраженную физиономию Марека и думаю, рассказать ему про ту девчонку или нет.
А после трени по баскетболу все же подсаживаюсь рядом с ним на лавку. Ян вышел из душа и теперь сидит в одном полотенце, опираясь локтями в колени, смотрит на мокрую плитку и жует нижнюю губу.
— Братан, ты чего-то совсем раскис. Всю игру завалил.
Марек всклокочивает светлую шевелюру и откидывается на дверь шкафчика, прислоняясь к ней головой.
— Да, пофиг — прикрывает глаза.
— Слушай, я тут кое-что узнал про ту девчонку из кафе.
Марек тут же очухивается и косится на меня.
— И?
— Сначала расскажи мне, что у тебя с этой Полиной. Кто она?
Я не любитель сплетни собирать, но тут явно что-то не то. Марек никогда за девчонками не бегал. Наоборот. Они толпами за ним носятся, выбирай — не хочу. А тут, как маньячина. Оказывается, до этого случая в кафе Ян пас ее в ночном клубе. Семин из нашей компании рассказал, как они гонялись за ней по всем коридорам, пока та не свалила в неизвестном направлении.
— Ее мама была нашей домработницей, они жили вместе с нами. Предки по доброте душевной или просто, чтобы карму почистить, устроили Полину в частную гимназию, которую я посещал. В мой класс. Она ходила все время и таращила на меня свои оленьи глаза, чем жутко раздражала. Какое бы дерьмо я не совершил, всему находила оправдания. В итоге как-то по пьяни у меня башню сорвало, был секс. А потом она выставила все так, будто я насильно ее трахнул. Отец меня чуть в военное училище не запихал. Потом правда поутих и после экзаменов сослал в трудовой лагерь на остаток лета. А Чижик со своей мамашей свалили в неизвестном направлении.
— И что ты собираешься с ней делать? — не знаю, как реагировать на его признания. По сути, Марек сам виноват. И чего он теперь до нее докапывается.
— Просто поговорить, пусть, твою мать, объяснит, зачем так поступила. Но ей стыдно. Чижик прячется от меня, как мышь. Как только в кафешке своей заприметила, тут же свалила в подсобку и пряталась там. Я решил подождать окончания ее смены, так Полина вышла с толстозадой поварихой под руку, пока та материла меня, на чем свет стоит, Чижик вжала голову в шею и семенила к ее машине.
— Короче, она учится вместе с моей Таней. У них совместные репетиции.
Марек округляет глаза.
— Серьезно? Значит, все-таки подалась танцевать? А я то думал, просто заливала, чтобы тумана напустить. — хлопает меня по плечу и улыбается. — Спасибо, бро. Ты же просветишь своего друга, когда у них эти самые репетиции.
Встаю с лавки и направляюсь к своим вещам.
— Ладно, только беспредел не устраивай, а то от Тани огребу потом.
— О, братан, да ты под каблуком! Поздравляю! — подходит сзади и взлохмачивает мои волосы.
— Отвали — скидываю его плети.
После трени еду в ювелирный и забираю заказанный заранее браслет с шарм подвесками, одна из которых в виде пуант. Завтра восьмое марта, и Таня сегодня останется у меня, поэтому заезжаю за ней к институту и вместе возвращаемся ко мне.
Уже вечером, когда лежим в кровати, Таня начинает прощупывать почву насчет Марека. Там, походу, без той девчонки не обошлось.
— Тим, Полина мне тут намекнула, что была знакома с твоим другом. Фамилия у него еще такая не русская.
— Марек.
— Да, Марек. Ян Марек. Так вот этот мудак травил ее в школьные годы, а все из-за того, что она была дочерью служанки.
— Он и не отрицает, только травил он ее вовсе не из-за этого. Марек рассказал, что она была в него влюблена и дико этим бесила. И, кстати, именно к нему на день рождения мы и идем.
— Боже мой — ворчит Таня.
— Он не такой козел, каким выставила его эта Полина. А она еще та темная лошадка. И вообще, Тань, давай не будем о них, сами разберутся.
Ее голова покоится на моей груди. Я медленно перебираю пудровые волосы. Когда она не выпрямляет их, то появляются забавные завитки у висков и вообще по всей длине. Таня становится похожа на ту девчонку, которую я встретил на цокольном этаже перед тренировкой.
— Тим — заглядывает на меня и улыбается. Отчего появляются ямочки на щеках. — А когда у тебя был первый раз? С кем?
— Зачем тебе? — черчу пальцами по скуле.
— Ну — прищуривает один глаз. — Просто интересно. Какой она была.
— Брюнеткой.
Задирает бровь.
— Да? И кто такая?
— После восьмого класса мы с друзьями родителей на все лето улетели в Италию. У этих самых друзей была дочь. Симпатичная такая девчонка.
— После восьмого?
— Ну, да.
— Все, дальше не хочу слушать — укрывается с головой.
Забираюсь руками под одеяло и щекочу. Таня визжит, потом забирается на меня и садится верхом.
Она голая. Я просто балдею от этого вида. Кладу руки на бедра и веду вверх по ребрам, отчего та выгибается, закатывая глаза.
Когда добираюсь до груди и накрываю ее ладонями, Таня перехватывает мои руки и склоняется за поцелуем.
— Так, я в душ. Без тебя. У меня кое-какие дела.
Спрыгивает и уносится в ванную комнату. Спускаю подушки пониже и втыкаю в телефон, но тут замечаю, как на Танином загорается дисплей. Он лежит совсем рядом на кровати.
Вообще я не из тех парней, что следят за своими девчонками, мониторя их соцсети, почту, но у меня есть глаза. Я, твою мать, все видел.
Внутри зарождается хаос, чертов шторм.
Выхожу из душа и закутываюсь в халат Тима. Пахнет его гелем для душа. Вдыхаю, блаженно прикрывая глаза.
Тим сидит на кровати ко мне спиной. На нем уже черные боксеры и серые спортивные брюки, а я совсем на это не рассчитывала. Сутулится и голову склонил. Что у него на ночь глядя произошло?
— Ты чего? — спрашиваю, растирая волосы полотенцем и мельком замечаю, как на кровати загорается дисплей на моем телефоне, информируя о новом сообщении.
Подхожу к кровати и беру в руки мобильник.
У меня земля уходит из-под ног. Тим видел.
— Это не то, о чем ты подумал — огибаю кровать и сажусь перед ним на колени.
Беру его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя, но Тим сразу же отталкивает мои руки, поднимается с кровати и подходит к окну.
— Просто ответь, кто первый написал. Ты или он?
Паника волнами накатывает, сдавливая горло тисками.
— У Игната недавно был день рождения, я всего лишь поздравила.
— Значит ты — заключает и мотает головой, засовывая руки в карманы брюк.
— Что я? — начинаю выходить из себя. Подхожу к Тиму и становлюсь позади. — Мы знакомы с детства, наши родители дружат до сих пор. Игнат в ответ на мое поздравление спросил, как дела, а я ответила, что все ок. Можешь почитать, мне скрывать нечего.
Тим разворачивается и режет по мне взглядом, как ножом. Глаза почернели.
— Ты за идиота меня держишь? Он собирается приехать к тебе, я же видел сообщение. Твой мобильник возле меня валялся.
— Не ко мне, а в Москву — повышаю тон, перекрикивая его рычание — У него здесь свои дела. И я не собираюсь с Игнатом встречаться.
— Ты ему об этом сообщила?
Господи, как все сложно. А самое обидное, что я на самом деле ни в чем не виновата.
— Пока нет.
Зловеще ухмыляется и выходит из комнаты. Сбегаю следом за ним по лестнице, по пути запинаюсь, чуть не лечу вниз, но все же догоняю Тима в кухонной зоне, пока тот наливает воды.
Прижимаюсь к его спине, утыкаясь щекой в позвоночник, а руки сцепляю на животе.
— Тима, поверь, нет у меня больше ничего к Игнату. Пусто совсем. Без шансов.
Утыкаюсь в спину губами, целую. Мне страшно. Вдыхаю запах его кожи, ставший таким родным. Тим отцепляет мои руки и поворачивается лицом. Взгляд острый и холодный.
— Пиши ему прямо сейчас, что тебе нахрен эта встреча не всралась, и ты никуда не пойдешь.
— Тим — устало выдыхаю. — Это ненормально. Он часть моего прошлого, и, если хочешь быть со мной, тебе придется это принять.
— Что ненормально? Ненормальной была ты, когда наглоталась из-за этого ублюдка колес.
Меня, как током прошибает. Леплю ему по щеке и отступаю.
— Ну, ты и урод, Тим.
Несусь вверх по лестнице. Глаза застилают слезы. Скидываю халат и судорожно натягиваю сначала белье, потом джинсы. Водолазку не успеваю, потому что сзади меня перехват Тим.
— Эй, прости, прости — твердит, утыкаясь носом в изгиб плеча. — Меня понесло не туда.
Застываю, как вкопанная, не смея двинуться. От теплого дыхания тело покрывается гусиной кожей. Но обида на его слова разъедает внутренности.
— Тань, я не хотел, правда. — целует шею. — Это невыносимо, столько лет любить, не получая ничего взамен. Ни одна девчонка даже близко не смогла подобраться к тому месту в моем сердце, где поселилась ты еще со времен восьмого класса. И теперь, когда я, наконец, тебя получил… Не знаю. Мне башню сорвет, если я узнаю, что ты и он…
Ловлю ладонью его губы и накрываю своей, пока Тим не наговорил лишнего.
— Я больше не хочу никаких нас с Игнатом. Я хочу с тобой, хочу тебя. Потому что люблю — произношу, и самой страшно от этих слов.
Снова влипла по полной. Но с Игнатом была детская влюбленность, приправленная романтизацией отношений бывших друзей. Я намечтала себе принца, в которого обязательно должен был превратиться Игнат. Но что-то пошло не так. В принца он так и не превратился. Волшебная палочка не сработала.
Теперь же любовь совсем другая. Очень глубокая, яркая, трепетная, чувственная. Она вышибает мои внутренности, сдавливает дыхание. Я хочу просыпаться с ним каждое утро, заботиться, даже готовить то, что Тим любит.
Он поднимает голову и косится на меня, прищурив карамельные глаза.
— Последнюю фразу повтори — просит, понижая голос.
Верчусь в его руках, становясь к нему лицом, и закидываю руки на шею.
— Люблю тебя — шепчу почти у самых губ.
Но Тим и не думает касаться своими. Дышим, как после забега и глазеем друг на друга. Прямой контакт.
— Если ты снова с ним свяжешься, я больше не стану за тобой бегать, вырву с корнем, усекла?
— Агм — киваю и первой прикасаюсь к его полуоткрытым губам.
Медленно провожу своими, разгоняя сердцебиение до предела и равно выдыхаю в его рот.
— Иди сюда — Тим притягивает меня к себе, впиваясь пальцами в бедра, и берет инициативу на себя. Растворяюсь в нем, просто плавлюсь, как лава. В животе истома страшная. У меня теперь всегда так от его прикосновений. Не понимаю, что со мной было раньше? В каком летаргическом сне я прибывала?
Тим одной рукой расстегивает защелку на лифчике. Прижимаемся кожа к коже, посылая импульсы во все нервные окончания.
— Я, блин, никак не могу поверить, что ты сказала мне "люблю" — спускается к ключице, а руками дергает за молнию на моих джинсах.
Проделываю тоже самое. Мы так близко прижались друг другу. Я чувствую, что у него в боксерах творится, и от этого у самой между ног начинает пульсировать.
— Тим, только не бросай меня — шепчу ему, пока еще способна говорить, потому что он подхватывает меня на руки и приземляет на кровать, накрывая своим телом.
А на следующее утро просыпаюсь первой. Мы не закрыли шторы, и солнце лупит в комнату, освещая все пространство.
Осторожно убираю со своего живота руку Тима и выбираюсь из кровати. Не могу спать, когда такое солнце. А ведь сегодня выходной, и хотелось подольше отдохнуть. Беру с прикроватной тумбочки Тима пульт и нажимаю на кнопку, после чего шторы погружают комнату в темноту.
Когда разворачиваюсь, Тим уже сидит на кровати, привалившись головой к высокому тканевому изголовью, и хитро лыбится.
Включаю светильник, отодвигаю с его стороны одеяло и ныряю рядом в теплый плен, устраивая голову на его плече.
— С восьмым марта — целует в лоб. — Люблю тебя — и протягивает коробку.
Заглядываю на него и чмокаю в щеку.
— Спасибо.
Развязываю атласную ленту и открываю. Внутри красивый браслет от известной фирмы с шармами. Трогаю один из них в форме пуант. Господи, он заморочился и подбирал подвески. Нежность разрастается внутри меня, заполняя собой все органы.
Нацепляю браслет на запястье и верчу перед собой. Тим ловит мои пальцы, сжимает в своей ладони и целует, а потом утягивает за талию и подминает под себя.
Уже две недели прошло с того самого дня, когда мы с Тимом поругались из-за сообщения. И все это время мне пишет и звонит Игнат. Я не отвечаю, просто игнорю. Не хватает сил, чтобы кинуть его в черный список или открыто послать.
Вот не могу.
Как маленькая девочка, перед ним. Может, это потому что я действительно была такой, когда любила Игната. Глупая влюбленная дурочка. Смотрела на него, как на идола, на божество. Вздохнуть не могла. Ничего и никого вокруг не замечала.
Знакомые уже доложили, что он вернулся в Россию, правда, ненадолго, потому что окончательно перевелся в Чикагский университет.
Прощаемся в раздевалке с Полиной. Она теперь всегда вперед сбегает, потому что торопится на подработку в кафе, да, и с Тимом не хочет пересекаться. Я же отношу реквизит на склад и спускаюсь к гардеробу.
Сегодня мы закончили рано. Сейчас нет еще и четырех, и Тим написал, что не сможет меня забрать, ждет препода для пересдачи, поэтому придется добираться самой. Решаю поехать на метро, так быстрее.
Еще и подготовиться нужно успеть, потому как вечером идем на день рождения к его другу, тому самому Мареку.
Быстро забираю вещи в гардеробе и выхожу из здания. Погода уже весенняя, слякотная и промозглая. Кутаюсь в короткую куртку и перебегаю дорогу, перепрыгивая через ручьи из тающего снега, чтобы пройти к переходу.
— Тань — слышу позади себя.
Голос такой знакомый. В подкорку въелся. Ни с каким другим не спутать, даже несмотря на то, что стал ниже и бьет по легким басами.
Сердце сразу ухает по ребрам и катится вниз. Сколько мы не виделись? Наверное, с моего отчетного концерта в студии танцев, которую я посещала, еще будучи школьницей.
Замираю и медленно оборачиваюсь с зажатой под мышкой энциклопедией по истории балета.
Понимаю, что вид у меня сейчас не очень. Ветер растрепал волосы, выбившиеся из небрежного хвоста, на лице только консиллер, а на ногах кроссовки. Не так я представляла себе нашу встречу. Но дело в том, что сейчас мне все равно, я больше об этом не думаю, с тех самых пор, как все закрутилось с Тимом.
Подходит ко мне, пока я застыла, как статуя. Игнат очень изменился. Только глаза все те же. Черные угли на светлой коже. Свои волнистые волосы он коротко остриг, и теперь виден шрам у оба от падения с велосипеда, когда мы летели с ним под откос без тормозов. Игнату тогда здорово досталось от родителей, потому что посадил к себе и не побеспокоился о безопасности. Разве могут дети в десять лет думать о таком?
Пирсинга тоже больше нет, вместо него из-под ворота пуховика тянется по шее цветная татуировка и скрывается за ухом.
Чужой мальчик. Больше не мой. Но теперь от этой мысли меня больше не бросает в дрожь.
— Привет — в голосе заметны ноты удивления. Разглядывает меня с любопытством.
— Привет — стараюсь непринужденно улыбнуться, но выходит как-то сухо и сконфуженно.
Игнат вынимает из карманов ладони, потирает их друг о друга, оглядываясь по сторонам.
— Ты не отвечала. В квартире своей тоже не появляешься. Вот я и решил отловить тебя возле института.
— Зачем? — удивленно морщусь. Меня несколько напрягает его общество, да еще и здесь. Не хочу, чтобы нас видели вместе.
— Тань, ты ведешь себя глупо — делает шаг навстречу. — Я просто хотел пообщаться. Он что тебе запрещает?
— Кто он? — склоняю голову на бок.
Игнат фырчит и кидает взгляд на хмурое небо.
— Да, брось, я знаю, что ты с тем парнем встречаешься, который тогда в больницу прибегал. Одноклассник твой.
О, значит, посматривает мою страницу в соцсетях.
— Тим ничего мне не запрещает — нагло вру, потому что все ровно наоборот. — Просто считаю бессмысленным наше общение. Друзьями, как раньше, мы больше не будем, а другое я не рассматриваю, извини — пожимаю плечами.
Игнат подходит слишком близко. Меня к этому не готовили. Запах его парфюма, такой знакомый долетает до моих обонятельных рецепторов и плавит их. В висках начинают пульсировать вены.
Мне снова семнадцать. Мы с Игнатом в его комнате после совместного похода в Мак поздним вечером, плавно переходящим в ночь. Он пригласил спонтанно, а я согласилась так быстро, будто только этого всю жизнь и ждала. Но самое страшное в том, что это действительно так. Я всю жизнь этого ждала! Мы играем в очередную ходилку. Игнат пьян, поэтому мне удается его обыграть, чему я очень громко обрадовалась. А Игнат просто заткнул мои вопли восторга своим ртом. И языком. Горячо заткнул. Первый раз.
А через некоторое время, когда я уже дышать без него разучилась, разбил, раскурочил, разбомбил на части. И только сейчас я остро осознаю, что боль еще здесь. Она со мной. Во мне. Каждая клетка так и остается пропитана ею.
— Если честно, я вспоминал о тебе каждый долбаный день. Мне не хватает всего этого, что было между нами — заносит руку, чтобы дотронуться до моего лица, но я тут же уворачиваюсь.
— Игнат, я не понимаю тебя, правда. И не нужно меня искать.
Огибаю его, чтобы уйти, но он останавливает, хватая за плечи, и резко тянет на себя. К губам прижимаются другие губы. Сухие и совершенно чужие
Отталкиваю его, что есть мочи и вытираю губы тыльной стороной ладони.
— Зачем ты это сделал?
Игнат растерянно моргает и дышит часто, равно.
— Проверить хотел.
— Ну? — киваю головой. — Проверил? Больше ко мне не подходи. Уезжай в свой университет, или Тиму пожалуюсь.
Оставляю Игната и быстро на всех парах лечу к подземному переходу.
Только этого дерьма мне еще не хватало.
А вечером, когда приезжает Тим, никак не соберусь, чтобы ему рассказать о нашей с Игнатом встрече. Не могу поймать подходящий момент. Наконец, собираюсь с духом, когда садимся в такси. Но у Тима звонит телефон, и я мысленно откладываю этот разговор. Откидываюсь на спинку кресла, и прикрываю глаза.
Мы добрались до элитного поселка под Москвой. Здесь, наверное, и жила Полина со своей мамой, пока работала у родителей этого самого Марека.
Дом в стиле хай-тек просто огромный, двухуровневый с масштабной подвесной террасой на втором этаже и панорамными окнами, усыпанными огнями. Скорее, он напоминает башню, собранную из кубиков.
У меня такой упадок сил, потому что ощущение надвигающейся катастрофы не покидает, а разрастается с каждой минутой все сильнее и сильнее. Крепче сжимаю ладонь Тима и кошусь на него, пока идем к крыльцу по дорожке, выстланной покрытием из мелкой крошки, как на детских и спортивных площадках.
Немного вьющаяся челка падает Тиму на глаза, задевая о пушистые черные ресницы. Прямой нос, припухлые губы, острые скулы — все мое, но почему я так усердно пытаюсь запомнить его профиль? Что со мной творится, в конце концов? Выть хочется.
— Ты только не волнуйся, Тань. Они нормальные. Может, некоторые немного с придурью, но это скорее от образа жизни. Все будет хорошо.
Я растерянно киваю и быстро прижимаюсь к холодным губам на пару секунд, чтобы унять бешеный ритм.
Дверь открывается и на пороге появляется высокий парень с широкой улыбкой. У него пшеничные растрепанные волосы, светлая кожа и безумно яркие голубые глаза. Он выглядит, как молодой скандинав. Взгляд добродушный и очень открытый. И если это и есть тот самый Ян Марек, то я ничего не понимаю. Потому что парень внешне совсем не похож на ублюдочного мерзавца, каким его описала Полина.
— О, привет! — парни приобнимаются, хлопая друг друга по плечу, а потом переводят взгляд на меня.
Тим притягивает меня за талию, в то время, как светловолосый парень — скандинав начинает с интересом рассматривать.
— Ян, это моя девушка, Таня.
— Та самая Таня — растягивает губы в улыбке. — Сколько же соплей я переслушал про тебя, Таня — берет мою руку и целует, отчего я немного впадаю в ступор. — Ян.
— Да, я тоже про тебя наслышана. С днем рождения, кстати.
— Спасибо — парень вскидывает брови, опуская уголки губ вниз, и переглядывается с Тимом. — Проходите, короче, туса уже идет полным ходом.
Пропускает нас вперед, и за спиной у себя слышу его приглушенный шепот, обращенный к Тиму.
— Дэв, десять из десяти.
— Отвали.
Закатываю глаза. Наверное, Полина, все же была права насчет этого Марека.
Попадаем в просторный холл. Повсюду иллюминация. Ян ведет нас к длинному широкому столу, за которым сидят парни и девчонки. В основном незнакомые. Я узнала лишь одну, которая тоже была тогда в клубе при нашей с Тимом встрече. А еще Соколов почти в самом конце стола дырявит меня испепеляющим взглядом. Но, походу, он здесь не один. Рядом сидит Лиля. Его рука облокотилась о стул позади нее, а пальцы лениво перебирают светлые пряди.
Мы с Тимом косимся друг на друга в полном недоумении. Кажется, он тоже не в курсе. А Лиля, приподнимая идеальную бровь, складывает руки на груди и откидывается на мягкую спинку стула.
— Всем привет, кто не знаком, это Таня, моя девушка.
Тут начинаются приветствия, вопросы, придирчивые взгляды. Ладно хоть перешептываний из-за долбящей музыки не слышно.
В общем, все идет неплохо, и после пары бокалов с шампанским я немного расслабляюсь. Тим оказался прав. Ребята в основном все нормальные без напыщенности и пафоса, что несколько удивляет, ведь, ясно что бабок у них полно. Я, конечно, тоже не из простых, но по московским меркам моя семья больше походит на средний класс.
Ну, а в сторону этой парочки я стараюсь не смотреть. Просто не обращаю внимания.
Где-то через час народ разбредается по огромному пространству дома. Парни выходят во двор к мангальной зоне. Тим тоже. А я присаживаюсь на диван в гостиной с одной из девчонок, с которой нашли общий язык на почве танцев. Та, как оказалось, в детстве и подростковом возрасте серьезно занималась бальными танцами и даже является призером международных конкурсов.
Но вскоре замечаю, подплывающую к нам Лилю.
— Привет — здоровается и встает напротив меня, как будто в институте сегодня на парах не виделись. — Пойдем, разговор есть.
— Какой? — задираю на нее голову.
— В твоих же интересах, Тань, поверь.
Хмурю лоб в непонятках, но все же поднимаюсь и выхожу следом за ней в сторону стеклянной оранжереи.
Мы здесь одни. Журчит ручей, кругом цветы и лампы.
Тут Лиля достает мобильник, что-то там ищет и протягивает мне.
Смотрю на фото, и руки холодеют. Хороший момент поймала. Как раз те самые пара секунд поцелуя. Когда я еще ничего не успела сообразить и не оттолкнула.
Перевожу на нее почти бешеный от паники взгляд. А Лиля стоит с совершенно непроницаемым лицом. Это она умеет. Скрывать настоящие эмоции.
— Кто это? — спрашивает холодным тоном.
— Игнат — отвечаю и сжимаю челюсти, чтобы не выдать, как дрожит подбородок. Я вообще не представляю, что теперь от Лили можно ожидать.
— Что-то непохож. На фотках он другой.
— На старых фотках — уточняю. — Игнат подстригся и пирсинг снял. Ты следила за мной что ли?
— Ха, больно надо. Вы сосались почти у самого института.
— Мы не сосались — понижаю тон. — Он застал меня врасплох, но потом я его оттолкнула, и не делай вид, что не досмотрела до конца.
Лиля спокойно, даже лениво дергает плечами.
— Досмотрела. И что он хотел?
— Пообщаться, что-то там проверить, не знаю. Мне уже неинтересно. Ты с какой целью нафоткала? Тиму показать? — начинаю заводиться. Вот она — катастрофа. — Так иди, показывай — киваю ей на дверь с другой стороны оранжереи, ведущей прямо на улицу к зоне отдыха, где тусуются сейчас парни.
Лиля поджимает нижнюю губу и прячет телефон за спину.
— Нет. Я хочу, чтобы ты сама ему все рассказала, и побыстрее, иначе может быть поздно.
— А с чего ты решила, что я этого еще не сделала?
Бывшая подруга ухмыляется куда-то в потолок.
— Пфф, потому что знаю твою трусливую натуру. Всегда откладываешь важное на потом. Мнешься. Боишься.
— И зачем ты мне помогаешь? Почему не заложила?
— Я вижу, как Тим тебя любит, хоть ты это и не заслуживаешь. Если честно, по моему мнению, ты его недостойна. Он умный, красивый, заботливый и в сексе очень хорош, а ты сложная, замороченная, проблемная. Ему другая девчонка нужна. Чувственная. женственная...
— Такая, как ты — заканчиваю ее мысль.
— Да, только Тим этого не понимает. Пока. Но со временем, когда он тобой насытится, все может стать по-другому.
— Что же ты тогда путь себе не разгребаешь? Такое фото на руках.
— Это не мои методы.
Удивлена, ничего не скажешь.
— А с Соколовым у тебя что?
— Ничего, просто иногда вместе спим, все взаимно и обоюдно.
— Хм, помнится, ты говорила, что он тебе совсем не нужен.
— Соколов мне и сейчас не нужен. Мы просто физически очень хорошо совпали.
Оглядываюсь на парней, и меня немного потряхивает.
— Иди прямо сейчас, потому что эту фотку делала не я, а Никита. Он был со мной на парковке и все видел. А сегодня решил показать Тиму эту фотку, сама понимаешь с каким подтекстом.
К горлу подкатывает ком, который я никак не могу проглотить. Оглядываюсь на парней, стоящих возле мангала.
— Никита был так зол. Сказал, что не даст тебе дурить друга.
Сердце пропускает удар. Снова оглядываюсь на парней. Сокол недалеко от Тима. Выбегаю из оранжереи, как есть, без куртки. Выхожу на площадку и вижу, как Никита стоит уже рядом с Тимом, и, заприметив меня, зло поджимает губы.
— Тим — зову уже на ходу, чтобы только увидеть его взгляд и понять, что еще не поздно. Он оглядывается на меня и удивленно вздергивает брови.
Подхожу вплотную и кладу руки ему на плечи, подтягиваясь к уху.
— Мне нужно срочно с тобой поговорить. Наедине — сама кошусь на Соколова, который, походу, принял выжидательную тактику.
— Прямо сейчас?
— Да, это очень важно.
Не хотела говорить ему вот так, как будто под натиском. Ведь все равно бы не утаила. Не смогла. Но теперь медлить нельзя.
— Пойдем — Тим тянет меня за собой обратно в дом. — Почему без куртки выскочила? Замерзнешь — целует на ходу зажатые в своей ладони пальцы и ведет в сторону удаленного коридора с лестницей на цокольный этаж.
Здесь относительно тихо.
Тим подтягивает меня к стене и пытливо рассматривает лицо. У меня слезы на глаза наворачиваются. Может, это последние секунды вдвоем. Сердце, того и гляди, ребра пробьет.
— Эй, ты чего? — поглаживает скулу большим пальцем.
Не знаю, как начать, с чего. Хочется отложить момент. Закидываю руки ему на плечи и прижимаюсь к губам. Замираю, хочу запомнить это ощущение. Меня трясет.
Тим перенимает инициативу, целует сам, сцепляя руки на моей талии, а потом отстраняется и смотрит так пытливо. В самое нутро метит.
— Это и есть твой разговор? — тон шутливый, но, одновременно, озадаченный.
— Нет. Сейчас — заглядываю в карамельные глаза. — Ты только дослушай до конца, ладно?
— Ладно — соглашается Тим, а сам так и мечется по моему лицу. Не понимает ничего.
«Что ж, начинай» — говорю себе. Может, Тим сейчас меня возненавидит, может, больше никогда так не посмотрит. Поверит ли... Одно знаю точно, ему будет больно. С присутствием Игната в моей жизни он никогда не смирится, потому что именно Игнат — мой первый, именно он был тем мальчиком, из-за которого я не замечала Тима, не хотела замечать.
Отсчитываю последние секунды и глубоко вздыхаю.
— Помнишь нашу ссору из-за Игната?
Тим сразу же напрягается, вижу, как расширяются его зрачки, превращая глаза в черные омуты.
— Помню.
— Он звонил мне и писал все это время. Только я не отвечала. Ни разу. Игнат приехал и нашел меня. Сегодня после пар возле института.
Тим разжимает ладони на моей талии. У меня внутри все перетряхивает от чувства, что вместе с его руками я сейчас теряю и самого Тима. Будто это он сейчас отдаляется.
— Я не узнала его — продолжаю, облизывая пересохшие губы. — Игнат изменился. Он выловил меня, пока я торопилась на метро.
— Зачем?
Узнаю этот тон. Тим старается держаться спокойно, но внутри уже буря. Там лавина несется нам навстречу.
— Хотел встретиться, поговорить. Но я отказала, мне это не нужно. Все в прошлом. Но Игнат не отпустил.
У Тима играют желваки. Он так напряжен.
— Что он сделал? — понижает тон. Голос охрипший, готовый сорваться.
— Он меня поцеловал — выпаливаю, не мешкая.
Тим округляет глаза, глотая воздух ртом.
— Сука, убью его, угандошу — отступает, отворачивается и мечется по коридору, нервно взъерошивая темные волосы.
Подхожу, цепляюсь за край рукава футболки.
— Сначала я впала в ступор, окаменела, а потом оттолкнула его. Тима, послушай, я оттолкнула, веришь? — встряхиваю его, потому что Тим смотрит на стену немигающим взглядом. — Он для меня ничего не значит. Я не люблю его больше, а, может, и не любила вовсе. Было что-то другое — больное, нездоровое, убивающее, но не любовь. Не то, что я чувствую к тебе.
Беру его голову руками и поворачиваю к себе лицом. С силой прижимаюсь к его рту и жмурюсь, выпуская слезы наружу.
— Только не отталкивай меня, пожалуйста — шепчу прямо в плотно сжатые губы. — Не из-за него, прошу тебя.
В ответ Тим хватает за плечи и припечатывает к стене. Дышит часто, сбивая ритм, рвано.
— Нет, Таня, ты его любила. Я наблюдал это почти каждый долбаный день в школе. Твой взгляд, твои губы распухшие и блестящие глаза.
— И что? Я виновата за это? — срываюсь.
— Нет — его руки перемещаются с моих плеч на горло. — Не виновата. Ты выбрала его. Но иногда мне кажется, что я ненавижу тебя, за то, что чувствовал все эти годы.
— Только не рушь все, Тима, пожалуйста — смотрю на его губы.
— Назначь ему встречу.
— Зачем? — растерянно смотрю на него.
— Сам ему поясню, чтоб этот хрен в твою сторону даже не дышал.
Понимаю, какой это будет за разговор.
— Нет, Тим, пожалуйста. Я заблокирую его везде. Игнат скоро вернется в Америку, мы больше не увидимся.
Сокращает расстояние до моих губ.
— Ты боишься за него что ли?
— Не боюсь, просто не надо. Не выйдет у вас разговора, ты же знаешь.
— Нет, боишься. Переживаешь за него, трясет всю.
— Перестань — накрываю его руки на своей шее ладонями. — И отпусти, мне больно.
Тим перебрасывает одну руку на мой затылок, прихватывая волосы.
— А мне, твою мать, не больно?
Расстояние медленно сокращается. Тим прикрывает глаза и сам касается моих губ. У меня взрыв внутри. Кровь, как расплавленная лава, несется по сосудам, распаляя тело. Я хочу его так сильно, как никого на свете. Можно прямо здесь, в этом темном и глухом коридоре. Можно, где захочет. Только бы не оставил.
Его руки уже жадно ползут по телу, по изгибам и сжимают ягодицы. Я стону ему в рот. Когда чувствую, как он тоже меня хочет.
— Ты назначишь ему встречу, по-другому я не смогу.
Мое возбуждение от прикосновений Тима смешивается с паникой. Я не знаю, как быть. Эта встреча станет катастрофой.
— Или так, или я решу, что ты его прячешь — Титм одной рукой перебирается к поясу на моих джинсах и ныряет внутрь.
— Хорошо — я сдаюсь, когда он языком касается ключицы, а рука спускается все ниже.
Но сквозь туман в моем рассудке от его прикосновений, вспоминаю про фотографии.
— Тим — у меня в горле пересохло. — Это еще не все.
Он никак не дает сосредоточится.
— Есть еще фото. На парковке стояли Лиля с Соколовым. Никита снял нас. У него есть фото. И он думает, что я обманываю тебя.
— Сокол снимал вас? — Тим отстраняется, и я задерживаю губами вырывающийся наружу стон, потому что он убирает свои руки. — Что он там делал?
Взгляд туманный, возбужденный.
— Наверное, к Лиле приехал, раз они сегодня вместе. Ты хочешь увидеть?
Несколько секунд он просто блуждает по моему лицу, а потом мотает головой.
— Нет.
После нашего разговора, уже в самый разгар вечеринки, когда Марек увел Тима на кухню, чтобы тот помог притащить бочку с пивом, ко мне подошел Соколов.
Я со стаканом в руке подпираю стену, по которой пляшут разноцветные огни. Большинство народа ушли к бассейну, что находится на улице. Вода в нем с подогревом, и многие ринулись купаться в чем есть.
Никита встал рядом и тоже прислонился спиной к стене.
— Ты ему рассказала?
— Да — понимаю о чем речь и отпиваю из стакана сок. Алкоголя мне сегодня хватит.
— И что, простил? — усмехается в ответ, потягивая пиво из бутылки. — Крепко же ты его за яйца схватила.
Тут в комнату возвращается Тим и сразу заприметив рядом со мной Соколова быстрым шагом пересекает помещение.
— Дэв — не унимается Никита. — Раз уж она тебе все рассказала, фотку показать?
— Свали на хрен — напирает на него Тим.
Беру его за руку.
— Пойдем отсюда — и увожу за собой в сторону выхода к бассейну.
— Я тебе перешлю — за спиной раздается дикий гогот. Тим резко останавливается, и идет обратно.
— Ты чего доеб*лся? Это твоя девчонка? — толкает его в грудь, а я оглядываюсь по сторонам в поисках кого-нибудь из парней.
— Еще раз дотронешься — шипит в ответ Соколов. — И получишь в фейс с ноги.
— Да, ну? — снова толкает Тим, и я жмурюсь.
Но тут появляется Марек и хватает обоих за плечи.
— Ах, вы гандоны, только не на моей тусе — и уводит в сторону бассейна.
После потасовки Тим сам не свой. То и дело прикладывается к бутылке с виски. Пытаюсь его вразумить, но бесполезно. А когда замечаю, что он уже конкретно перебрал, увожу домой на такси.
А в понедельник, когда Тим подвозит меня к институту, вдалеке опять замечаю Игната у ворот. Тим прослеживает за моим взглядом, когда я, не мигая, пялюсь в лобовое стекло, и все понимает. Он первым выскакивает из машины и несется в его сторону, запустив руки в карманы распахнутой куртки.
Игнат заметил, как я иду в его сторону, и весь подобрался. Он действительно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Патлатый подстригся и вытащил железки. Теперь больше на мужика похож, а не на обдолбанного гота.
Хочется сразу вломить по смазливой морде, потому что посмел дотронуться до нее. Даже кулаки болят, но я держусь. Тане обещал без драк. Она даже согласилась устроить нам встречу, но тут Игнат опередил, сам нарисовался. И если бы она сейчас не сидела в моей машине напротив, и не видела бы нас, то я точно не удержался.
Подхожу к нему и останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Как только представлю, что он целовал ее, меня бомбит.
— Она в тачке? — спрашивает с ходу, кивая в сторону машины.
Игнорю вопрос.
— Ты какого хрена сюда таскаешься? Звонишь ей, пишешь? Свалил в свою Америку, вот и сиди там, не рыпайся.
Сканирует меня.
— Боишься, что я ее заберу? — делает шаг ко мне и криво ухмыляется, поглядывая на машину.
— Пфф, заберешь? Чувак, очнись. Твое время ушло, ты сам все про*бал. Тане давно срать на тебя, так что никуда ты ее не заберешь.
— А сейчас, значит, твое время, да? Ты хоть знаешь, что она про тебя говорила мне в больнице, когда узнала про нашу драку?
— Мне все равно, это было раньше.
Этот урод, будто сканирует меня, а потом брезгливо растягивает губы.
— То есть тогда Таня рассказывала, как ее от тебя тошнит, как надоело твое внимание в школе, а теперь вдруг любовь-морковь? Тебе, твою мать, самому то не смешно? Парень, ты просто запасной вариант. Не больше.
У меня искрит перед глазами. Я хочу закопать этого гондона.
Хватаю его за грудки и дергаю на себя.
— Лучше вали отсюда и больше не попадайся мне на глаза, усек? И чтобы она про тебя тоже не слышала, а то найду и так отхреначу, перебинтованным обратно полетишь, если сможешь.
Он цепляется за мои руки, сжимающие его крутку, но отодрать не получается. Я сильнее.
— Свалю, если только Таня попросит. Пусть подойдет.
Встряхиваю этот кусок дерьма посильнее.
— Она тебя уже просила.
— Значит не убедительно просила.
У меня крючок срывает. Точно в замедленной съемке наблюдаю, как мой кулак въезжает по челюсти. В сторону летит капля крови вперемешку со слюной. Этот мудак спотыкается, но я удерживаю его одной рукой и снова замахиваюсь, на это раз позволяя от удара свалиться в грязную лужу.
— Так убедительней? — склоняюсь над ним и пинаю в бок, отчего тот громко охает, как баба.
— Тима! — слышу ее голос в стороне. — Блин, ты же обещал! — кричит уже ближе.
Таня хватается за рукав моей куртки, разворачивая на себя.
— Зачем? — срывается на меня, а в карих глазах столько обиды, не выплыть.
— Он сам напросился.
Рычит в голос и присаживается перед Игнатом на колени, пока тот валяется на спине, прижимая руку к разбитой губе.
— Ты как? — спрашивает его и подает руку.
Подает, бл*дь, руку ему!
— Тань, иди в машину — стараюсь говорить спокойно, хоть я и на пределе.
— Сам иди! — выкрикивает мне. — Ты обещал, Тим!
— Ты сейчас издеваешься что ли? — смотрю, не мигая, как они сцепляют руки. Таня тянет его на себя, помогая подняться на ноги. — Какого хрена ты делаешь?
Таня косится на меня, просто размазывая сейчас по асфальту. У меня сердце, словно в дерьме вымазали.
— Помогаю человеку, которого ты избил! — цедит сквозь зубы.
— Ты опять на его стороне? Как тогда возле школы танцев, когда прогнала меня, обложив матом, а я лишь хотел помочь.
— Тим — закатывает глаза. Как с идиотом, честное слово! — Не начинай, это глупо.
У меня уже все плывет перед глазами, даже ее образ.
— Что, бл*дь? Глупо? — подступаю к ней, касаясь лба. — Да, пошла ты — шиплю в лицо и срываюсь к тачке.
На хрен все! Надоело! Может, этот урод и прав, я просто запасной вариант.
Ловит меня по дороге и преграждает путь.
— Тим, ты все не так понял. Я не на его стороне, просто ты обещал, что не будешь руки распускать, это показывает твою слабость перед ним.
— Значит, я слабак — огибаю ее и иду дальше.
— Тим — хватает меня за рукав — Остановись.
Перехватываю ее ладонь и сжимаю в своей. Таня такая красивая стоит напротив, в глаза мне заглядывает. Щеки румяные, пудровая прядь возле рта трепещет от ее дыхания.
— Тань, лучше не трогай меня сейчас. Иди к этому. Я смотреть на тебя не могу.
Растерянно мотает головой.
— Почему ты всегда сбегаешь? Так нельзя! — и впивается ногтями в мою кожу.
Пытается обнять, но я с силой отдираю ее от себя.
— Ты не видишь, что я не могу сейчас с тобой адекватно разговаривать? Просто отвали — подлетаю к тачке и сажусь внутрь, блокируя двери.
Таня подбегает и стучит ладонью по стеклу, я резко сигналю, отчего она дергается назад, и давлю на газ.
Пошло все к чертям! Отключаю мобильник, чтобы не доставала и несусь по Москве, как бешеный.
Стучу по рулю и ору, что есть мочи, перекрикивая музыку, долбящую в салоне. Перед глазами кадры, как я толкаю этого гада возле танцевальной студии, где Таня занималась, как она подлетает и долбит по моей груди своими маленькими кулачками. Дежавю. Меня тошнит от картинок, разрывающих мой мозг.
После пар оставляю тачку возле универа, и тащимся с Мареком в ближайший бар, чтобы надраться, как следует. Ян тоже не в настроении сегодня.
Садимся в конце зала за барной стойкой и конкретно накидываемся. Мой телефон лежит в заднем кармане джинсов и по-прежнему выключен.
— Вот, сука — мычит Марек, утыкаясь лицом в руку, лежащую на барной стойке. — И главное с хрена ли бегает от меня? Это же я должен, потому что предала, как последняя. Стыдно в глаза смотреть. Конченая.
Устало пялюсь на него.
— Может, расскажешь, что на самом деле у тебя с этой Полиной? Ты в последнее время сам не свой.
Ян отпивает из стакана бурую жидкость и морщится.
— Я любил ее. Первый раз, сука, полюбил. По-настоящему. Родителям хотел рассказать, она ведь не из нашего круга, дочерью служанки была. Родаки ее любили, но не как мою будущую девушку. В этой роли она им на хрен не нужна. А потом Полина при всех подтвердила, что я трахнул ее силой. Будто это не она вовсе стонала подо мной, целовала. Я вот удивляюсь, как бабы могут быть такими двуличными суками, Тим?
Я не знаю, что ему ответить. Сам об этом думаю.
— Слушай, а давай сегодня завалимся в «Хаслер», а? Потусим. На танцующих телок попялимся. Мне разрядка нужна. Хочу девчонку с веснушками на носу и светлыми волосами.
— Давай — соглашаюсь и допиваю свой виски.
В клуб еле пустили, потому что мы уже довольно навеселе. Пришлось дать в лапу. Не проходит и часа, как Ян у барной стойки вылавливает симпатичную блондинку и сжимая ее пятую точку в своей пятерне удаляется вместе с ней в сторону приватных комнат.
Я же закидываюсь текилой и вызываю такси. Пьяный заваливаюсь домой и с порога застываю. Потому что на диване в гостиной спит Таня. Как-то я давал ей запасной комплект ключей от своей квартиры, чтобы она могла приезжать сюда, когда нужно.
Стараюсь не шуметь, хотя получается хреново. Пробираюсь мимо нее в ванную и набираю воду. Хочется полежать в горячей воде, душа мало. Пока наливается вода, сижу на кафельном полу с подогревом и прислушиваюсь к звукам за дверью. Там тишина. Она так и не проснулась. Я вообще не знаю, что мне с этим со всем делать.
Скидываю одежду на пол и залезаю в горяченную воду. Ноздри обдает паром, я устраиваюсь поудобней и прикрываю глаза. А спустя несколько минут мои уши улавливают посторонний звук. С трудом открываю веки и вижу перед собой Таню.
— Тань — Игнат подходит сзади и кладет руку мне на плечо.
Дергаюсь, как припадочная, а слезы катятся по щекам, застилая глаза. Тим все не так понял, а я не смогла объяснить.
— Что ты ему наговорил? Кто тебя звал вообще! — срываюсь на Стафиева.
— Сказал правду.
— Какую правду? — толкаю Игната в грудь.
— Которую ты сама про него мне говорила. Он же не нравился тебе! Просто запасной вариант. Мальчик, что всегда у ноги сидит.
Смотрю на Игната и мне самой хочется вцепиться ногтями ему в лицо. Лучше бы он уехал, исчез из моей жизни. Оставил бы после себя просто грустные воспоминания о первой любви или зависимости, теперь не разобрать.
И зачем я повела себя так? Наверное, со стороны это и, правда, выглядело, будто я встала на сторону Игната. Что же Тим чувствовал? Какая же я дура!
— Кто дал тебе право лезть в мою жизнь? Между нами все кончено. Ты сам меня бросил, уехал.
Он обхватывает холодным пальцами мое лицо. Пальцами, от прикосновения которых я так млела раньше, плавилась, дрожала. Теперь они ощущаются на коже, как липкая биомасса, противная, тягучая. Хочется отмыться поскорее.
— Я испугался. Меня так заклинило на тебе. Я уже знал про свои дальнейшие планы, и боялся, что из-за тебя все обрушится. Мне казалось, что я смогу все забыть. Новая страна, другие интересы, люди. Но такое не забывается. У меня не получилось. В каждой искал тебя. Прости меня. Тогда в больнице я думал, что свихнусь.
Отдираю от себя его руки. Как же больно и противно это слышать!
— Ты даже не приходил ко мне.
— Струсил. Это же из-за меня ты…
— Да. А теперь понимаю, как это было глупо. Потому что сейчас даже сомневаюсь, что любила тебя.
Игнат дергает бровями и морщится, как от пощечины.
— Чего? Да, ты бегала за мной с тех пор, как сиськи подросли. Думаешь я не видел? Не замечал, как ты смотрела? И не заливай сейчас.
— Какой же ты мудак — брезгливо выплевываю и ухожу в сторону главных ворот.
Игнат нагоняет.
— Постой. Ну, прости — пытается притянуть к себе за талию. Вырываюсь.
— Зачем ты меня преследуешь, Игнат? Что тебе нужно?
Отхожу от него на пару шагов. Он мнется, пожевывая нижнюю губу.
— Я не хотел с тобой видеться. Честно. Но вот приехал, и потянуло. Не знаю, Тань. У меня просто не получается забыть нас. Когда мы были вместе.
— А у меня получилось! Я люблю его, понимаешь ты это? Его! По-настоящему люблю. Без розовых единорогов, прыгающих по радуге. Это чувство… Он взрослое. Я хочу будущее с ним, и знаю, что точно буду очень счастливой. Тим все для этого сделает. А ты… — осматриваю его с ног до головы. — Когда ты меня поцеловал, мне было противно. Ничего не осталось. Нас больше нет, это точно. И не ищи встреч. Это выглядит жалко, Игнат.
Отступаю назад и ухожу.
— Сама ты жалкая! — кричит мне вслед, но я только пожимаю плечами.
Пусть думает, что хочет, мне уже все равно.
На учебе никак не могу сосредоточиться, потому что у Тима целый день выключен телефон. Не нахожу себе места. После двух лекций чуть не срываюсь к нему в университет, но в коридоре меня ловит Римма и утаскивает с собой на хореографию.
Постоянно лажаю. Римма опять орет, а у меня мысли сменяются одна другой. Где он? С кем? Что делает? О чем думает? А, может, поехать к нему в универ? Или сразу на квартиру вернуться и ждать? Или все же домой. А вдруг лучше дать ему время, чтобы остыть? Сам придет. Если любит, конечно.
На перемене перед последним занятием сижу в дальнем коридоре со стаканом остывшего кофе и бессмысленно верчу его в руках. Решаю пропустить сегодня репетицию, хоть и осталось совсем немного%ю. Живот сводит спазмами от волнения.
А после пар все же решаю поехать домой к Тиму. По дороге сердце колотится так, что заглушает гул метро. Захожу во двор и понимаю, что в его окнах темно. Ладони потеют, и дыхание, как перед прыжком.
Квартира встречает звенящей тишиной и еле уловимым запахом его любимой туалетной воды. На секунду прикрываю глаза и вдыхаю.
Номер по-прежнему недоступен, и я даже не знаю, что буду делать. Захожу в кухонную зону и запускаю кофемашину. Снимаю свою одежду и достаю из ящика в спальне его футболку. Белую, просторную. Тим всегда ими делится, потому что мне нравится спать в его одежде, укутываясь, как покрывалом, любимым запахом.
С каждой прошедшей минутой напряжение во мне растет. Проверяю соцсети. Пусто.
Где ты, Тим!
Хожу из угла в угол по пустой квартире. Кругом его вещи, его запах. Сворачиваюсь клубком на диване и прикрываю глаза от усталости.
А потом сквозь рваный сон слышу, как в ванной комнате шумит вода. Резко поднимаюсь, растирая глаза. В коридоре горит свет, на вешалке висит куртка, в которой Тим был утром, а у коврика стоят найки.
Вернулся. Сердце заходится в диком ритме. Меня трясет от волнения. Но я все же встаю с дивана и иду, как примагниченная, к кромке света, пробивающейся сквозь щель.
Открываю дверь, и носовые пазухи заполняются паром вперемешку с запахом хвои.
На полу валяется его одежда, а сам Тим лежит в ванной, выставляя руки на борты, веки прикрыты.
— Тима — зову почти шепотом.
Он открывает глаза и сонно косится в мою сторону. Несколько секунд просто рассматривает, а потом погружается в ванную с головой. Вода переливается через край, Тим выныривает и руками зачесывает назад челку.
Не решаюсь подойти ближе, так и остаюсь у двери, хотя до ломоты хочется залезть к нему в ванную и прижаться сильнее. Он такой мокрый, распаренный, усталый, пьяный. Мой.
Тим трет переносицу и прикрывает глаза.
— Тань, выйди.
Меня жалит его тон, будто я ему надоела. Глотаю обиду.
— Тима, давай поговорим.
Плещет в лицо водой.
— Нет, Тань, выйди — повышает тон.
Тереблю пальцами края футболки.
— Просто выслушай меня — прошу настойчивее и сразу получаю в ответ колючий взгляд. В самое сердце метит.
— Не хочу, я устал.
Меня колотит от охватывающей тело паники вперемешку со злостью и отчаянием. Попасть к Тиму в игнор — хуже нет. Пусть лучше кричит, бесится. Ненавижу, когда ничего непонятно.
— Значит все? — спрашиваю и выжидаю. Тим все также лежит в ванной с прикрытыми веками. — Вот так просто? — не могу поверить, неужели он действительно ждет, что я уйду.
Щеки моментально вспыхивают. Какая же глупая, глупая! Наверное, со стороны выгляжу, как надоедливая подружка.
Пячусь назад.
— Хорошо, извини — и вылетаю из ванной комнаты.
Слезы в три ручья, шмыгаю носом. В голове только одна мысль убраться отсюда поскорее.
Хватаю свои вещи. Позади шаги по кафелю. Меня тут же прижимают к мокрой спине, оставляя следы на футболке.
— Куда собралась? — горячее дыхание обжигает ухо.
— Домой.
Тим перехватывает за плечи и поворачивает к себе лицом. На нем лишь полотенце. Он мокрый. Красивый. Я так безнадежно влюблена.
— Что ты хочешь мне объяснить?
— Тим, прости меня. Наверное, со стороны все выглядело дерьмово. Я не хотела, чтобы ты себя чувствовал так, будто я на его стороне. Но тебя нужно было остановить.
— Я контролировал себя.
— Нет, ты не контролировал, иначе бы не стал бить его на улице при всех.
— Он заслужил.
Хватаю его за шею и прижимаюсь щекой к влажной коже на груди.
— Ты выставила меня полным идиотом, когда кинулась его спасать.
Смаргиваю вновь подтупившие слезы.
— Знаю, прости. Я лишь хотела остановить тебя.
— Снова третий лишний.
— Ты не третий лишний. Ты мой первый, главный, самый лучший. Я люблю тебя.
— Тогда больше не делай так.
— Не буду, обещаю.
Чувствую его руку на своих волосах. Пальцы бережно перебирают пряди.
— Где ты был?
— В клубе.
Оставляю поцелуй на ключице и заглядываю вверх.
— С кем?
Тим хитро ухмыляется.
— Ты ревнуешь?
Тянусь к губам ему навстречу.
— Да.
Еле касаюсь, но Тим сразу напирает. Чувствую его язык и руки у себя под футболкой. Он сжимает ягодицы и резко подхватывает под ними. Я обвиваю его ногами за талию, пока он несет меня к кровати.
— Ты убиваешь меня, Тань.
— Нет, люблю — шепчу в губы.
— Я тоже люблю. Иди сюда — Тим садится на край кровати, а я на его колени. Выгибаюсь и поднимаю руки, когда он стягивает с меня футболку.
— В следующие выходные едем к моим родителям — спускается губами по шее, сжимая мою талию, пока я беспорядочно шарю руками по его спине. — Знакомить буду.
Округляю глаза, но тут же теряю все мысли, когда его губы касаются моей груди. Тим утягивает меня на кровать и ложится сверху. Мокрые поцелуи на моем животе. Губы пересохли. Мы в агонии. Я хватаю ртом воздух и понимаю, что наш тела совпадают, как пазлы. Впадинка к впадинке. Теперь все на своих местах. Мы идеально совпадаем.
От Москвы до дома добираться пять часов на машине. И это, если без пробок. Сплю всю дорогу, потому что выезжаем на рассвете, чтобы пролететь затор на МКАДе. Пару раз просыпаюсь, чтобы попить кофе на заправке.
Родной город встречает нас туманом и дождем. Погода промозглая и совсем не весенняя. Сначала договариваемся заехать к моим.
Встречает нас мама и мой пес, который сразу же принимается обнюхивать ноги и скалиться на Тима. Хватаю ее и треплю за загривок.
— Это Вам — Тим протягивает маме букет цветов и коробку конфет из кондитерской за углом.
— Спасибо — мама с любопытством осматривает его. — Проходите в гостиную, а я пока собаку на террасу загоню.
Беру его за руку и веду за собой. Я маме не особо рассказывала про наши отношения. Не сказать, что мы с ней особо близки в плане разговоров о мальчиках и тому подобном. Родители они хорошие, но уж очень консервативные. Им даже мои розовые волосы поперек горла были. Папа неделю со мной не разговаривал, угрожал из дома не выпустить, но со временем смирился и даже привык. А теперь, когда я немного осветлила тон, сделала его более пастельным, так вообще признался, что ему нравится.
Достаю из отреставрированного серванта, который мама урвала на каком-то аукционе, чашки для чая. Я знаю, что для гостей она всегда достает особый сервиз, не любит обычные кружки.
Включаю чайник и разворачиваюсь к Тиму, который сидит за круглым столом у эркерного окна и растерянно оглядывается.
Он первый раз у меня дома.
Нежно улыбаюсь, пока наблюдаю, как он покусывает край нижней губы. Тим всегда так делает, когда волнуется и о чем-то напряженно размышляет.
— Так — появляется мама и достает из верхнего шкафчика конфеты, различное печенье, потом вынимает из холодильника упаковку с моими любимыми пирожными, которые я очень редко себе позволяю. — Танюш, завари чай.
— А где папа? — спрашиваю, пока отсыпаю заварку.
— Ой, Танюш, он же еще вчера на объект уехал. У них там какой-то коллапс. Кричал вчера на зама своего, Мишу, я уж не знала, куда деться.
— Ясно — тяну и кошусь на Тима.
— Значит, Тимур — мама переводит все внимание на него и садится за соседний стул, пока я разливаю чай в тонкие фарфоровые чашки ручной работы. — А я ведь тебя помню. Ты в больницу к Тане ходил. Каждый день. Но тебя не пускали.
Округляю глаза. Вот этого я не знала.
— Да, да, Таня. В отличие от этого — мама хмурит брови. — Я еще тогда подумала — бедный мальчик, и куда только моя Танька смотрит.
— Мам, давай не будем.
Замечаю, что Тим тоже заметно напрягается.
— Хорошо, хорошо. Так и что же ты, Тимур, где учишься? Я помню твоих родителей, точнее маму, отца не видела никогда.
— Учусь в Бауманке. А отец, да, он все время занят.
— Ммм, молодец — мама одобрительно дергает бровями. — Значит вы встречаетесь, Тимур? Насколько серьезно? — отпивает горячий чай, нахмурив брови. Прямо прожигает бедного парня.
— Очень серьезно. У меня к вашей дочери уже давно все очень серьезно.
— Ну, раз так, тогда надо бы вам как-нибудь заехать, когда отец дома будет. Ладно, Тань? Когда ты звонила, он очень хотел вас увидеть, но дела все подпортили.
— Конечно, мамочка, приедем.
Мы еще немного поболтали. Тим уже заметно расслабился, а мама перестала смущать его прямыми вопросами. По ее выражению лица и тону голоса, я поняла, что Тим ей очень понравился, и она теперь от меня не отстанет со своими советами и наставлениями.
После разговора тащу его к себе в комнату, чтобы прихватить немного вещей.
Она все такая же светлая, откровенно девчачья с бесчисленным количеством игрушек на широкой кровати и всякими коробочками, флакончиками и тому подобным. Светлая, благодаря окну до самого пола и очень просторная.
Пока роюсь в шкафу, краем глаза замечаю, как Тим рассматривает книги на стеллаже и фотографии, а потом плюхается на кровать, закидывая рук под голову, а ноги свисают на ворсистый ковер.
— Всегда мечтал здесь побывать. Все представлял, куда ты возвращаешься после учебы, как живешь, где спишь.
Тут он улавливает взглядом мой старый компьютер со стареньким системным блоком без крышки.
— А это что?
— Я ходила кружок программирования, когда училась в лицее. Ты не знал?
Тим сразу приподнимается на локтях.
— Да, ладно!
— Вот так вот! А ты думал, я только танцевать умею?
— Почему же! У тебя всегда по информатике пятерка была, я помню.
— Я ходила в «Кода клуб» на Рокоссовского — подхожу к нему и присаживаюсь на колени. Склоняюсь, обнимая за шею. — Так что не один ты в этом шаришь.
Зарываюсь рукой в мягкие волосы и целую губы. Все утро об этом думала. Так удивительно, Тим в моей комнате. Словно подростки, нам опять по шестнадцать, но теперь мы влюблены.
Я часто задумываюсь, как нам могло быть хорошо еще тогда, в школьную пору. Сколько я упустила из-за того, что слепо сходила с ума по совершенно не моему человеку, когда Тим был так близко.
Видимо, всему свое время.
К его родителям мы добираемся уже после обеда.
У них шикарный дом и самый красивый сад, который я когда-либо видела вживую. Родители Тимура живут в том же элитном коттеджном поселке на краю города, что и его дружок Макс Кетлер. На вечеринках у этих двух я никогда не была, потому нахожусь здесь впервые.
Я дико волнуюсь. Даже переоделась по случаю в темно-бордовое платье-лапшу с высоким горлом длиной до середины колена, чтобы казаться посерьезнее, хотя Тим и уверял, чтобы я не парилась и оставалась, как обычно.
Мой лоб покрывается испариной, пока мы паркуемся возле гаража на подъездной дороге.
— Наверное, меня тошнит — говорю Тиму, вперившись в него испуганными глазами.
— Тань — он кладет теплую ладонь на мое бедро и коротко целует в губы. — Моя мама тебя уже любит. Я еще учился в девятом, а уже с этой темой ее задолбал.
— Ты рассказывал про меня, когда мы еще в школе учились?
— Да, она умеет из меня всю душу вытрясти. У нее, знаешь ли, талант.
Невольно завидую таким отношениям с родителями. Никогда бы не подумала, что парень вроде Тима может откровенничать со своей мамой насчет девчонок.
Выходим из машины и Тим ведет меня по мощеной дорожке к главному входу.
В холле к нам навстречу выходит высокая женщина с красивыми темными волнистыми волосами до плеч и карамельными глазами. У нее широкая улыбка и светлая кожа. Она вообще очень красива и моложава. Чем-то смахивает на итальянку. Но самое интересное, что Тимур — ее мужская копия.
— Привет, мой хороший — тянет Тима на себя и обнимает. Он же целует мать в щеку и отстраняется, поглядывая на меня с полуулыбкой.
— Мам, познакомься, Таня.
Она проходится по мне любопытным взглядом и протягивает руку.
— Вероника Александровна.
Я смущенно улыбаюсь и кладу свою ладонь в ее. Женщина тут же ее сжимает и заключает меня в объятия. Вопросительно кошусь на Тима, пока тот лыбится.
— Наконец-то, Тимуша. — она берет меня за плечи и отклоняется. — Какая красавица, я тебя на выпускном так и не разглядела. Паша! — кричит она вглубь. — Иди скорее сюда, приехали.
Появляется статный, подтянутый мужчина с сединой в волосах. Это придает ему особый шарм, учитывая смуглую кожу.
— Сынок — приобнимает и похлопывает Тима по плечу.
А потом обращает на меня внимание. У него глаза ледяного, почти серебристого цвета.
— Таня — едва улыбаюсь.
— Павел Сергеевич — берет мою ладонь и целует. — Приятно, наконец, с тобой познакомиться, Таня.
Сказать, что я смущена, это ничего не сказать. Но не проходит и часа за шикарно накрытым столом, как я совершенно забываю о том, что вижу этих людей впервые, общаюсь впервые.
После ужина Тим показывает мне дом, территорию, а затем и свою комнату.
Несмотря на то, что дом просто огромный, комната у Тима небольшая и находится на самом верхнем этаже. Минимум мебели и вещей — кровать, шкаф, стол с креслом и отдельный стол для видеоигр с огромной плазмой. На стенах висят грамоты, имеется полка с наградами, кубками и медалями. Вот и все.
Зато у него офигенный санузел, в котором есть ванная с гидромассажем и просто необъятная душевая кабина человек на пять за раз.
Его комната говорит о многом. Я узнаю каким Тим был, когда учился со мной в одном классе, ведь я совсем его не знала. Например, то, что он занимался боксом, ходил в изо-студию, любил собирать модели самолетов. Судя по фоткам, у него целая куча друзей и знакомых. А еще у него есть подушка в виде огромного черного кота.
Сначала Тим просто наблюдает, как я рассматриваю фотографии, прикрепленные к стене, читаю надписи на грамотах, а потом утягивает за собой на кровать и нависает сверху.
— Это просто снос башки — проходится горячим языком по тонкой жилке на шее. — Ты в моей кровати. Я даже рассказывать тебе не буду, о чем фантазировал, когда представлял, как ты лежишь здесь подо мной.
— Лучше расскажешь мне о себе. Я хочу все-все знать.
Запрокидываю голову и прикрываю глаза. Мне так хорошо.
Смотрю на Риту. Она выдула уже пару бокалов шампанского, но все равно хнычет.
— Повернись ко мне — обхватываю ее лицо руками и заставляю посмотреть на себя. — Божечки, тушь потекла. Хватит выть, Рит.
— Не могу — кривится и заглядывает на меня.
На ней простое атласное белое платье на жемчужных бретелях, а волосы убраны в низкий пучок, над которым на гребне держится почти прозрачная фата.
Рита так прекрасна. Просто ослепительно красива. Нюдовый макияж только подчеркивает нежный образ, но вот унылое выражение лица все портит. И я никак не пойму, чего она расклеилась.
Осталось минут десять до выхода. Там ее ждет парень, с которым они прошли через многое, которого она до смерти любит, а он так же сильно любит ее.
— Я все думаю, что мы поторопились. Может, стоило закончить учебу, встать на ноги, а уж потом жениться.
— А что изменится? — пододвигаю стул и сажусь напротив. — Вы же так и будете жить дальше, учиться, строить планы, только теперь, как муж и жена.
— В том то и дело — стонет подруга. — Теперь я стану его женой. А вдруг Макс потеряет интерес? Типа, никуда не денется. Тань, я так боюсь — сжимает мою ладонь, а у самой пальцы холодные и мокрые от волнения — Вокруг него вечно крутятся какие-нибудь девицы.
— Боже мой, Рита! Неужели ты столько с ним живешь, а так ничего и не поняла? У Макса радар только на тебя настроен, он никого вокруг не замечает, стоит тебе появиться в поле его зрения.
— Тань — наконец-то улыбается. — Я его так люблю. Даже больно бывает от того, насколько сильно.
— Он тебя тоже, можешь даже не сомневаться, подруга — поднимаюсь и достаю из сумочки косметику. — А теперь давай подправим макияж, потому что нам пора.
Привожу ее в порядок, и мы вместе выходим в сад.
Кругом живые цветы, расставленные во всевозможных вазонах. На стульях уже сидят гости, а вдалеке перед украшенной пионами аркой стоит Макс Кетлер.
Он сделал Рите предложение на Рождество, а она тут же согласилась, и уже потом стала гонять, не поторопились ли они. Рита вообще любит вечно терзать себя сомнениями. Обстановка, в которой она росла, все-таки оставила свой неизгладимый отпечаток. И Максу придется стараться годами, чтобы Рита окончательно оттаяла и научилась доверять этому миру.
Ее единственная родственница, тетя Марина на свадьбу не приехала, потому что лежит в реабилитационном центре. Добровольно, кстати, лежит. Поэтому к алтарю веду ее я. Одна Рита побоялась.
У нее дрожит рука, но по мере нашего приближения к Максу, выражение лица становится светлее, спокойнее, увереннее. Он тоже заметно нервничает, но все же дарит Рите улыбку, отчего она окончательно расслабляется.
Довожу ее до жениха и пячусь к подружкам невесты.
Со стороны Макса стоят его друзья. Среди них Тим. Он сегодня особенно красив. Просто ослепительно. До дрожи в коленях. Девлегаров пялится на мое декольте и хищно скалится.
Церемония проходит очень трогательно, а я стараюсь не думать о том, как завораживающе смотрится на загорелой коже Тима белая рубашка и строгий костюм. Мы сегодня выступаем в роли свидетелей, и у нас одинаковые бутоньерки.
После официальной части и поздравлений наступает настоящее веселье. Помогаю Рите снять фату и переодеться в короткое белое платье со спущенными рукавами. Рита расплетает пучок и пускает отросшие волосы волной по плечам.
Весь вечер они целуются и не отлипают друг от друга, а я не отлипаю от Тима, который зачем то потащил меня на пристань.
Издали вижу маленькие огоньки, а когда подходим ближе, понимаю, что это свечи. Издали льется музыка, по реке плывет теплоход, а Тим становится на одно колено, и по телу тут же проносится дрожь.
Я закрываю рот руками и отступаю на шаг, потому что он достает из кармана маленькую серебристую коробочку.
Значит это так бывает? Вот, что испытала Рита. Сердце щемит от безграничной нежности и эйфории. Тут уж мозги не работают, когда по-настоящему любишь.
— Тань — голос у Тима с хрипотцой. Я понимаю, что он безумно нервничает. Закат отражается на водной глади и в его глазах. — На самом деле я всегда знал, что сделаю это. Вроде как интуиция подсказывала. Бывало, я отступал, злился, даже опускал руки. Но я люблю тебя так сильно, что нам до конца жизни хватит. И я уже сейчас знаю, что никого мне больше не нужно, и поэтому не хочу тянуть — у Тима дергается кадык, а у меня сердце в пятки укатывается. — Ты будешь со мной очень счастлива, я все для этого сделаю. Выйдешь за меня?
Камень на кольце ловит гранями переливающийся закат. Я смотрю сначала на него, потом Тиму в глаза. Там пожар, и у меня внутри такой же. Нас обоих потряхивает несмотря на теплый вечер.
— Люблю тебя — пищу, потому что слезы накатывают волной. Давлю всхлип и бросаюсь ему на шею.
Даже в зеркало на себя смотреть не хочу, и так понятно, что там увижу. Заправляю выбившуюся из пучка прядь и затравленно смотрю на Аришку. Она уже пару часов никак не успокаивается, а я не знаю, что делать. Все известные средства перепробовала, все мамские форумы перечитала. Но главная мысль сводится лишь к тому, что колики нужно просто пережить.
Тима все время на работе. Продвигает вместе с Мареком совместный бизнес. Дела у них идут очень хорошо, но я все время по нему скучаю. Иногда считаю себя самой последней дурой, что отказалась нанимать няню, несмотря на то, что Тима настаивал. Но Аришке всего три месяца, и я совсем не хочу пускать в нашу семью чужих людей.
Снова беру ее на руки и хожу из комнаты в комнату, прижимая к себе. Мама говорит, сама к рукам приучила. А как по-другому, когда она такая маленькая, беззащитная, а еще просто копия своего отца.
Когда Ариша плачет, я постоянно думаю о том, что мама из меня получилась не очень. Все делаю не так, слишком много нервничаю, переживаю.
Наконец, мой ангелок засыпает, перекладываю ее в кроватку и обессиленно бухаюсь рядом в кресло. Достаю телефон, чтобы заказать еды на доставку, потому что опять ничего не приготовила, не убрала. Да, и вообще... Может, я какая-то не такая, раз ничего не успеваю, когда другие и с большим количеством детей управляются.
Захожу в социальные сети. Сначала на страницу мужа. Я не параноик, но в голове все равно блуждают мысли о том, что у Тима может появится другая. Без пучка на голове, растяжек на груди и вечно усталой физиономии. Но там только семейные фотки.
Потом заглядываю на страницу Риты. Они опять уехали путешествовать. Море, умопомрачительные пейзажи, Ритка стройная и счастливая. Я рада за нее, честно. Но у меня все нутро скукоживается от зависти. Ничего с собой поделать не могу. Вон даже Лилька с Соколовым на Ибице отжигают. А я опять сижу в футболке с рыготиной на плече. Классно, вашу мать!
Ариша проспит всего сорок минут. У нее, как по часам. Поэтому не дергаюсь, почти не глядя заказываю еду и устраиваюсь поудобнее, чтобы, наконец, провалиться в сон.
Просыпаюсь от того, что чьи-то руки бережно переносят меня на кровать, укладывают и накрывают одеялом.
Тима сегодня непривычно рано. Целует в лоб и отстраняется, собираясь уйти. Но у меня сон, как рукой снимает. Цепляюсь за ускользающую ладонь и притягиваю к себе поближе. Родной запах пробуждает мои рецепторы.
— Привет — шепчу рядом с губами.
— Не хотел тебя будить. Аришку переложил в шезлонг. Может, поспишь?
— Нет, подожди — целую, прихватывая нижнюю губу. — Не уходи.
— Тань, ты устала — шепчет между поцелуями. — Лучше отдохни, а я за Аришей присмотрю.
Меня накрывает. Может, ему противно? На мне помятая футболка, шорты. Да, и вообще вид не очень. Его можно понять, ведь я совсем уже не та Таня, по которой Тим сходил с ума.
— Все понятно — пытаюсь отстраниться.
— Что тебе понятно? — нависает надо мной, не выпуская из рук.
— Да, все, Тим, отпусти.
Он отстраняется, а я перекатываюсь на бок, укутываясь с головой. Слезы сдавливают горло. Мне так обидно. Наверное, я совсем дура. Чувствую, как Тим стоит за моей спиной, а потом шумно выдыхает и уходит, прикрывая за собой дверь. Заставляю себя немного поспать, но на душе такая раздирающая пустота. Будто все неправильно, все не так, как я мечтала. А, может, я просто слабая. Или, как говорит мама, сама себя загнала, а теперь ною. Встаю с кровати и открываю балконную дверь, впуская свежий воздух и запах недавно скошенной травы. Выхожу на террасу и плюхаюсь в кресло.
Что же со мной такое? Я же была так счастлива, когда узнала о беременности, даже несмотря на то, что пришлось оставить работу в театре. Да и все дела в студии танцев я передала Полинке, ничуть не расстроившись. Мне хотелось окунуться в материнство с головой, вот и окунулась. Но все оказалось совсем не так радужно, как я себе представляла. Разрыв шаблонов. К такому раскладу была совсем не готова, хоть и безумно люблю Аришку.
С первого этажа сквозь открытое окно слышу смех Тима. Наверное, ему так со мной тяжело. Может, и, правда, сходить к психологу, как советует мама.
Собираю себя в кучу и спускаюсь к своим.
Тим еще до сих пор в рубашке и брюках держит Арину на руках и слегка подбрасывает к потолку, отчего та лыбытся во весь свой беззубый рот. Господи, такая же темненькая с глазами — бусинами и пушистыми ресницами. Губы, как у Тима и нос тоже его. Когда они рядом, у меня все время глаза на мокром месте. Особенно, когда спят в обнимку.
Подхожу к нему со спины и сцепляю руки на талии, прижимаясь щекой к спине.
— Тима, прости.
— Милая, ты просто очень устала. Знаешь, о чем я подумал?
— Ммм? — мычу в спину, прикрывая глаза.
— Завтра мои возвращаются из Италии. Я уже попросил маму взять Аришку на неделю к себе, а сами слетаем отдохнуть. С Яном мы уже договорились.
У меня бабочки в животе оживают, но сердце начинает щемить.
— Я боюсь ее оставлять. Она еще совсем кроха.
Тим одной рукой отцепляет мои руки и уносит Арину в шезлонг, а потом возвращается ко мне и уже обнимает сам. Боже, как он сногсшибательно выглядит в этих своих рубашках. Глаз не оторвать. И я в растянутой футболке напротив.
И понимаю, что стоит заказать себе красивых шмоток для дома, но мое тело уже не то, что до беременности. Не хочу его выставлять, наоборот мне спокойнее укутаться в безразмерные футболки. Не представляю, как все эти блогерши так быстро возвращают себя в форму. Только вот у меня до сих пор не до конца ушел живот, грудь увеличилась, отчего появились небольшие растяжки, бедра тоже немного раздались, а задница вообще обвисла. Я просто ненавижу сейчас свое тело.
— Тань, это всего неделя. К тому же мама очень хочет с ней повозиться, давно не видела. Ты выдохнешь, отоспишься, наконец — склоняется и целует в уголок губ, пробежавшись дыханием по скуле — Я соскучился по тебе.
— Я тоже — целую в ответ, закидывая рук ему на шею.
И вот в такие моменты, мне уже пофиг на растянутую футболку. Только его кожа и запах.
— Давай, я уложу Аришку и мы вместе сходим в душ, ммм? — шепчет, спускаясь поцелуями по шее. — Видеоняню возьмем с собой.
Я лишь стону в ответ.
Наспех ужинаем заказанной едой, Тим уносит Аришку в спальню и сам ее укладывает. Надо признаться, у него это поучается намного лучше, чем у меня. Аришка в его руках очень быстро успокаивается.
Я первой ухожу в душ, снимаю с себя одежду и настраиваю воду. Намыливаю голову и слышу, как щелкает дверь. В животе тут же гул от предвкушения его присутствия рядом со мной под струями воды. Смываю пену с головы и чувствую, как теплые руки ложатся на мои бедра, притягивая к себе вплотную. По телу бежит ток до самых кончиков пальцев. Я откидываюсь к нему на грудь и поворачиваю голову в поисках губ.
Тим уже скользит по моим ребрам. Я чувствую, как он хочет меня, и от этого пробивает дрожь.
— Ну, так что, ты согласна? — спрашивает охрипшим голосом.
— Да — выдыхаю в губы.
— Я люблю тебя — прикусывает мою губу и проходится по ней языком, вызывая на коже стаю мурашек.
— Я тоже. Сильно — шепчу в ответ и углубляю поцелуй.