Даже в конце апреля погода в этом северном городке не баловала солнечными теплыми деньками. Серое небо не пропускало солнечных лучей, на дорогах — грязь по колено. Часто шел дождь со снегом и сильным ветром. Короче, стояла погода, в которую хороший хозяин собаку не выпустит на улицу. Действительно, собаки и другие животные где-то спрятались. Люди на улицах с дощатыми тротуарами встречались редко.

На окраине города располагалась женская колония общего режима. Как положено, бараки с заключенными охранялись, в том числе часовыми на вышках. Кроме того, учреждение было обнесено бетонным забором с колючей проволокой поверх ограждения и с маленьким кирпичным домиком под коричневой крышей — КПП.

Вдруг железная дверь со скрипом открылась. Из домика на холод и в слякоть вышла женщина средних лет в черной куртке и черной юбке. На стройных ножках — чистые кирзовые сапоги. Большая серая сумка висела на плече. Она остановилась, высматривая, как бы пройти к автобусной остановке, не запачкав обуви. Осторожно ступая по обочине дороги, женщина почти удачно добралась до намеченной цели. На холодном ветерке автобус долго ждать не пришлось. Видимо, она знала расписание движения городского транспорта и вышла из теплого помещения как раз к приходу автобуса, а может, просто совпал ее выход с его прибытием. Через несколько минут поездки автобус с продавленными сиденьями и сидящими на них несколькими пассажирами остановился на площади перед железнодорожным вокзалом. Дом, рубленный из толстых бревен крепкой лиственницы, кроме кассового помещения и маленького зала ожидания, других удобств не имел. Вернее сказать, они находились на улице: туалет с черными буквами «М» и «Ж» типа сортира и маленький киоск, закрытый на замок до прихода поезда. На привокзальной площади, на первом этаже пятиэтажного дома, был продуктовый магазин. Женщина купила необходимые продукты в дорогу и, обходя лужи, пришла на вокзал. В зале ожидания на деревянных диванах, когда-то покрашенных лаком, с черными в рамочке буквами «МПС» сидело несколько человек, ожидавших прибытия поезда на Москву. В глаза бросился солдатик внутренних войск, ранее виденный ею во время его службы на вышке. Он сидел с дамой в коричневой норковой шубке, которая полушепотом что-то разъясняла ему. Солдат молча слушал ее, изредка кивая в знак согласия. Молодая пара влюбленных, скорее всего, из местных жителей, с двумя фибровыми чемоданами, сидела обнявшись. Отдельно от всех расположилась пожилая женщина с большой красной сумкой, вероятно, бывшая заключенная, в такой же одежде, как только что вошедшая женщина. Окошечко билетной кассы еще не открыли. Посмотрев на расписание поездов, двигающихся на Москву, затем на набольшие электронные часы, висевшие над дверями перед выходом на перрон, она прикинула, что до прибытия поезда оставалось более тридцати минут. Можно отдохнуть. Женщина присела на свободный диван. Ровно за тридцать минут до подхода пассажирского поезда окошечко кассы открылось. Пассажиры не торопясь подошли к кассе. Она встала в очередь последней. Впереди стоящая дама обернулась к ней:

— Привет, подруга. Тебя тоже отпустили на свободу?

— Нет, погулять вышла.

— Почему никто не встречает?

— Некому.

— Меня тоже некому встречать. Ты куда едешь?

— В Москву.

— Ты там живешь?

— Да.

— Тогда нам по пути. Слушай, я тебя помню, ты в самодеятельности участвовала. Ты хорошо поешь и танцуешь. В твоем исполнении мне нравится песня «Тучи в голубом». Душевно ты ее пела.

— Тебя я не видела на репетициях.

— Правильно. Я не пою и не танцую. Я в другом отряде мотала срок.

— Сколько?

— Шесть годочков.

— Я — пятерик.

— От звонка до звонка?

— Да.

— Давай в одно купе возьмем билеты?

— Дорого.

— Ничего, зато спокойно. Никто мешать не будет.

— Давай. Один раз можно по-человечески проехать.

Им повезло: в проходящем поезде нашлось два билета на нижние полки в пустом купе. Заняв места в вагоне, женщины вытащили из сумок все свои припасы: хлеб, колбасу, сало, рыбные консервы, соленые огурцы и помидоры, две бутылки водки. Кружки и ложки у них были, а ножей — нет. Сходили к проводнице. Взяли стаканы в подстаканниках и один столовый нож. Можно было приступать к трапезе на свободе.

— Пора знакомиться? Меня зовут Валентина, можно просто Валя, — предложила старшая по возрасту коллега по отсидке.

— Меня — Жанетта по паспорту. Все зовут Женькой.

— Ну, давай выпьем, Женька, за знакомство.

— Давай.

Водка помогает развязать языки. Разговорились.

— Женька, ты по какой статье чалилась?

— По сто пятьдесят девятой, а ты?

— Тоже. Вторая ходка. Расскажи о себе.

— Да что рассказывать?!

— Все. На душе станет легче. Потом я расскажу о себе. Тоже надо облегчить душонку. Может, больше не встретимся.

— У меня вся жизнь наперекос пошла, — начала Женька свой рассказ. — Отец в шахте работал. Передовиком был. Орденом «Знак Почета» его наградили. Умер рано от силикоза. Мать по партийной линии работала на большом заводе. Знаю, что парторгом цеха была. Сумела нас с сестрой в Москву вытащить. Мы обе институты окончили, я — юридический, сестра — медицинский. Ей повезло. Она красивая с детства. Вышла замуж за военного врача. Объехали почти всю страну. Он диссертацию защитил, получил назначение в Москву. Сначала — в военный госпиталь, потом перебрался в медуправление Министерства обороны. Полковник. Квартиру получили в Москве, двое мальчишек у них родились.

— Ты что все о родственниках? Рассказывай о себе.

— Понимаешь, я рада, что хоть у сестренки все нормально. Вот когда меня посадили, она девчонок моих не бросила, приютила. Старшая дочь медицинский колледж уже окончила. Работает. Младшая школу в этом году оканчивает, хочет в юридический университет поступать. Я думаю, что ее туда не возьмут из-за меня. В анкете надо писать, что мать судима. Пусть идет в компьютерщики. Она целыми днями за компьютером сидит, как сестра мне писала.

— При чем здесь ты? Дочь за мать не отвечает.

— Отвечает, еще как. Юрфак всегда был самым сложным для поступления. Помню, два года секретарем суда работала, чтобы получить стаж. Только тогда поступила.

— Так это при совдепе и были такие порядки. Сейчас все проще. Были бы деньги.

— Вот как раз денег-то и нет.

— Ладно, о деньгах поговорим потом. Давай выпьем за то, чтобы у нас все было, а нам за это ничего не было.

Выпили и закусили. Валя обратила внимание Женьки:

— Посмотри в окно. Видишь, что от деревни осталось? Одни закопченные печки. Все сгорело. Лес вокруг тоже черный от пожара. Как в кино про войну.

— Народ вымирает. Лес и другие богатства России — всё на продажу. Главное — деньги.

— Ладно. Отвлекла я тебя.

Жанетта продолжила свой рассказ:

— Меня мать через свои связи устроила в нотариальную контору помощником нотариуса.

— Ну, тогда все путем. Замуж вышла удачно?

— На дне рождения у нотариуса познакомилась с красивым парнем из Прибалтики. Где он работал, я не знала. Деньги приносил. Иногда много, а бывало, ничего. Часто уезжал куда-то, мне говорил, что в командировки. Я думала, что на секретной работе трудится.

— Если на секретной государственной работе, то зарплата выдается регулярно.

— Правильно, я тоже так думала. Но в то время везде задерживали зарплату. Поэтому, когда без денег приходил, ссылался на то, что задерживают получку.

Женька немного помолчала. Потом продолжила:

— Матери такой мой муж не нравился. Они часто ругались между собой. Чаще всего тогда, когда он целыми днями лежал на диване, пил пиво и смотрел телевизор.

— Похоже на то, что он с деловыми был связан.

— Я и сама об этом думала. Но точно узнала только после его смерти.

— Почему он умер? Молодой ведь!

— Мужик он был здоровый. Высокий, метр восемьдесят четыре ростом. На вид крепкий. На руку скор был. Если что не так — мне по морде врезал, искры из глаз сыпались. Мать заступалась. Она хоть и старая, но строгая и говорить могла убедительно, аргументированно. Он ее не трогал.

— Мама у тебя молодец. Надо дочь защищать.

— После очередного мордобоя его отношения с матерью обострились. А тут ему повестку из милиции принесли.

— Зачем его в милицию вызывали?

— Дело в том, что мама подала заявление в местное ОВД о том, что мой муж избивает меня систематически. В подтверждение приложила копии из медицинской карты о побоях. Дознаватель вызвал его для решения вопроса о заведении уголовного дела по статье «Истязания».

— Правильно, эту статью называют женской или детской. Как он отреагировал на действия твоей мамы?

— Конечно, отрицательно. Был большой скандал. Мать и муж кричали друг на друга с пеной у рта. Вечером того трагического дня мама чистила яблоко кухонным ножом. Мы с девчонками смотрели телевизор в большой комнате. Спор разгорелся по поводу повестки. Муж не мог ее найти. Утром следующего дня ему надо было идти в милицию.

— Он мог идти без повестки. Главное — прийти с паспортом. Его могли не арестовывать. В таких случаях многое зависит от «терпилы». Ты могла его простить, написать заявление о примирении. Дело, даже возбужденное, могли в суде закрыть.

— Я его несколько раз прощала, но все повторялось.

— В таком случае твоя мать права. Надо было положить конец избиениям.

— Несмотря на его жестокость ко мне, дочери к нему относились хорошо.

— Как так? Почему не возмущались, не защищали тебя?

— Нет. Они, конечно, просили и умоляли его не бить меня. Но потом снова: «папенька», «папочка», «любимый» и тому подобное.

— В чем дело?

— Дело в том, что он больше контактировал с ними, так как днями сидел дома, а я работала. Он угощал их, водил развлекаться. Он мужик был с юмором, много шутил с ними, играл в детские игры. Главное то, что одна из них видела меня с моим любовником. Девочка смышленая, по моим с ним отношениям догадалась, что у меня с этим мужиком близкие любовные контакты.

— Что дальше произошло?

— Мама и муж в дикой ругани, в очень возбужденном состоянии встретились на выходе из кухни в комнату. Муж держал в руках сковородку с яичницей. Он ужинать собирался. У мамы в руке был нож, которым она чистила яблоко. Вот этим ножом она и ударила его в грудь. Он выронил из рук сковородку. Шатаясь, прошел на кухню и упал на кушетку.

— Муж умер сразу?

— Нет. Он был в сознании. Вызвали скорую помощь. Я сбегала к соседям, попросила бинты и вату. Сосед пришел, чтобы помочь перевязать мужа. Я говорила, что муж здоровый бугай был. Перевязали. Он успел сказать соседу, что порезала его моя мама. Приехали медики. Я не думаю, что среди них был врач, специализирующийся на реанимации, скорее всего, приехала фельдшер. Она действовала очень нерешительно. Муж уже умирал и умер при медиках. Старшая в их бригаде сообщила в милицию. Наряд милиции приехал быстро. Опросили всех присутствующих, в том числе соседа. Маму забрали с собой.

— Ей сколько было лет тогда?

— Ей за неделю до этих событий исполнилось семьдесят шесть лет. У нее незадолго до этого произошли один за другим два инфаркта. Короче, у нее было очень слабое здоровье.

— Ее заключили под стражу?

— Без сомнения, я стала изыскивать пути, чтобы ее освободить. Наняла адвоката. Пришлось платить большие деньги. Маме покупала дорогие лекарства. В женском следственном изоляторе нужных лекарств не было. На нервной почве у мамы начались сердечные приступы. Несколько раз она не смогла участвовать в следственных и судебных мероприятиях.

— А что «лепила» сделал?

— Адвокат вместе с мамой принял линию защиты, заключавшуюся в том, что муж наступил на упавшую со сковороды яичницу. Сам, падая, напоролся на нож. То есть произошел несчастный случай. Умысла на убийство у мамы не было. Состав преступления неполный, значит, и преступления нет. Мама не знала, что он упадет из-за упавшей на пол скользкой яичницы.

— Ну, такая отмазка возможна. Проехало?

— Нет. Есть заключение эксперта, в котором доказано, что удар ножом был произведен сверху вниз, то есть направление раневого канала установлено такое. В случае, если бы ранение произошло при падении на нож, такого направления раневого канала не могло быть. Кроме того, сосед на допросе у следователя и в суде заявил, что погибший конкретно ему сказал, что его теща ударила ножом.

— Короче, вся линия защиты рассыпалась?!

— Да. Был суд. Осудили за умышленное убийство, статья сто пятая, часть первая, УК РФ. С учетом смягчающих обстоятельств приговорили к шести годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. Эта формулировка у меня как звон колокола в ушах звенит. Умные люди предлагали сразу писать жалобы по статье восемьдесят первой УК РФ: об освобождении от назначенного наказания в связи с болезнью. Для этого имелись основания. Но, я так думаю, «лепиле» надо было из меня вытянуть больше денег. Он что, не знал, как такие жалобы писать, требовать медицинской экспертизы подсудимой? Знал, в натуре.

— Таких «лепил» вешать надо. На человеческом горе наживаются. Одни деньги перед глазами. Ты скажи: как твоя мама перенесла приговор?

— Она не доехала до изолятора. Умерла от инфаркта. В течение нескольких месяцев случились вторые похороны. Денег нет. Залезла в долги. Как отдавать?! Стала искать вторую работу. Ничего не нашла.

— Давай выпьем за помин души твоей мамы. Пусть ей земля будет пухом.

Выпили не чокаясь. Помолчали.

— На поминках мужа были его друзья. Как узнали о смерти — я не знаю. Один из них предложил мне заработать денег и рассчитаться с долгами. Хоть и подозревала недоброе, но согласилась. Деньги были нужны. Короче, оформляла договоры купли-продажи дорогих автомобилей. Убедили тем, что я не знаю, откуда автомашины появились. Документы якобы владельцев были фальшивыми. Я видела признаки подделок, но закрывала на них глаза. Деньги зарабатывала большие. Главным поставщиком товара был армянин.

— Вот и пошел фарт!

— Да, но недолго. Правда, с долгами успела рассчитаться. Девчонок приодела, сама оделась как надо — бизнес-леди. Ремонт квартиры сделала. Кое-что из мебели приобрела. Вот и все.

— Про это дело, организатором которого действовал армянин, я где-то слышала. Что потом?

— Суп с котом. Арест и приговор: пять лет лишения свободы.

— Ты знаешь, где сейчас этот организатор поставок и продаж левых автомобилей?

— Ему дали семерик с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Когда Армения стала самостоятельным государством, он смог уехать туда отбывать оставшееся наказание. Думаю, что сейчас на свободе.

— Слушай, давай держать мазу.

— Что я могу?!

— Посмотрим. Давай выпьем за то, чтобы всегда поддерживать друг друга.

— Давай.

Утром поезд прибыл в Москву, и две подружки, предварительно обменявшись номерами телефонов, разъехались по домам. Через две недели, вечером, Женькина новая знакомая позвонила ей и пригласила в кафе.

— Ну как живешь, подруга? — спросила она Женьку.

— Как все. С хлеба на воду перебиваюсь.

— Угощаю. Ешь пирожные. Еще закажу.

— Нет. Спасибо, мне одного хватит. Очень сладкие и масла много. С непривычки живот прихватит.

— Ладно тебе. Слушай, я твоего подельника-армянина нашла. Он сейчас Ромкин Юрий Петрович. Ты правильно говорила, что досиживать срок перебрался в Армению. Действительно, его гораздо раньше освободили, чем тебя. В авторитете ходит.

— Ну, кто бы думал иначе… Он сообразительный малый. Хотя вором в законе, вероятно, не станет. Машинистом работал при Советах. У него и погоняло было — Машинист.

— Да, ты права. Кликуха у него осталась старая. Под ним сейчас вся торговля на одном из больших рынков в Москве. Смотрящий, мать его перемать. Я не матерюсь.

— Так ты только это мне хотела сказать?

— Нет. Ты чего, торопишься, что ли?

— Мне работу надо искать. Две недели прошло. Участковый припрется.

— Не бойся. Это при Советах приперся бы. Тогда на заводах квоты были для таких, как ты. Если не нашла работу в течение двух недель, тебя за руку — и на завод. А там — в дружную бригаду, для исправления в тесном кругу рабочего класса. Сейчас права человека неукоснительно соблюдаются. Даже если ты не работаешь, налог заставят платить. Главное — деньги. Остальное — на твое усмотрение. Хочешь — живи, а хочешь — подыхай.

— Ну, ты мне лекции не читай. Грамотная я.

— Знаю. Потому помочь тебе хочу. Давай доедай, и пойдем в казино, что на теплоходе «Сергей Есенин».

— Ну ты даешь! У меня прикид не тот.

— Мы туда заходить не будем. Но все сделаем как надо. Пошли?

— Пойдем.

Через несколько минут они были около теплохода, стоявшего на вечной стоянке и переоборудованного в казино. Тогда в Москве казино еще работали легально. По дороге Валя объяснила, что Машинист все свободное от контроля за торговыми точками время проводит в казино. Считается там ВИП-клиентом, то есть очень важной персоной. Такой привилегией пользуются те игроки, которые проигрывают более десяти тысяч долларов за вечер. Для них — бесплатная выпивка и возможность переночевать.

— Женька, у тебя телефон есть?

Подруга молча достала старенький мобильник.

— Вот, давай. Я позвоню Машинисту. Он должен быть здесь. Обычно в это время он еще не пьяный.

Валя набрала номер телефона Машиниста. Тот, как ни странно, вышел на палубу и спустился по трапу к женщинам. С широкой улыбкой на лице подошел к подругам и по очереди обнял каждую.

— Привет, Женька. Как нашла меня? Хотя лишний вопрос. Валюха здесь. Она привела. Как живешь? Когда откинулась?

— Уже больше двух недель вольняшка.

— На зоне грев получала?

— Нет. Век воли не видать.

— Ладно, не клянись. Верю. На вот, держи.

Машинист вытащил из внутреннего кармана дорогого пиджака пачку стодолларовых купюр.

— Это тебе на обустройство. Потом меня найдешь. Подумаем, куда тебя пристроить.

— Где я тебя найду?

— Ты маруха вроде умная. А фуфло гонишь. Здесь и найдешь. Ну, девочки, меня на пароходе ждут. Если будешь нужна, сам тебя найду.

— Пока.

Как обычно, Владислав пришел обедать домой. Опоздание в их семье не приветствовалось. Однако обычной улыбки на его лице не было. Жена заметила изменение в настроении мужа. Расспрашивать не стала. Если что-то серьезное, сам расскажет.

— Валя, — так, по-домашнему, Владислав звал свою жену Валерию, — у меня заблокировали банковскую карту. Я не смог получить деньги.

— С какого испуга они блокируют карты у честных людей?

— Банкомат выдал информацию — «по техническим причинам». Я обратился к менеджеру. Сейчас они болтаются по залам отделений Сбербанка с целью оказания помощи технически неграмотным клиентам. Молоденький парнишка вытащил мою карту.

— Пусть устранят техническую причину сбоя в работе банкомата. А в другом банкомате можно получить деньги? — проявила озабоченность жена.

— На мою просьбу проверить причину блокировки он стал выяснять, почему банкомат заглотил мою карту. Тут же сел за компьютер и сделал запрос в соответствующую службу банка. Что-то прочитал в ответе на запрос, еще раз проверил мой паспорт и уставился на меня удивленно-встревоженным взглядом: «Вы, по данным службы безопасности Сбербанка, погибли еще в апреле».

— Вот это новость! Они что там, очумели совсем?

— Нет, Валя, они не очумели. Они якобы страхуются и берегут деньги клиентов. Ты же знаешь, что по моей карте больше пятидесяти тысяч рублей за один раз не выдают, только не менее чем через сутки можно получить следующую порцию денег. Так теперь при любом подозрении на возможное нарушение порядка выдачи денег блокируют карту под предлогом того, чтобы не выдать деньги другому человеку.

— Что в таком случае надо делать?

— Конечно, я задал такой же вопрос работнику банка. Он сказал, что в течение почти месяца будут проверять причину блокировки, будут выяснять, кто действительно погиб, кто инициатор блокировки.

— Вот это да! Как жить без денег?

— Менеджер ответил и на такой вопрос. Надо идти в то отделение банка, где получал карту.

— Вот здорово! А если бы ты временно находился в Магадане? Деньги закончились. Как жить? Как купить билет на обратную дорогу?

— Он не знает. Ссылается на действующие порядки.

— Обед готов. Садись за стол. Руки не забудь вымыть.

За обедом Владислав расспрашивал жену о поведении детей в детском саду.

— У них радость. Теперь наши сыновья имеют одинаковые картинки на шкафчиках для одежды. У Станислава был тигр, а у Ярослава — слон. Они в один голос требовали одинаковые картинки.

— Ну а сейчас какие?

— У обоих львы. Других не было. Воспитательница сказала, что оба довольны.

— Надо поздравить их с победой, — улыбнулся Владислав.

Супруги поддерживали стремление детей к самостоятельному поиску законных путей к преодолению жизненных трудностей. Все начинается с мелочей.

— Тебе борща добавить?

— Добавь. Борщ у тебя всегда вкусный. После обеда поеду на другой конец Москвы. Разблокирую карту и получу деньги.

Отобедав и просмотрев на YouTube новостные ролики, Владислав из Ясенева на Преображенскую площадь, в отделение Сбербанка, поехал на метро. Так быстрее и не надо искать место для парковки около банка. Тем более что сентябрьская погода баловала москвичей солнечными теплыми днями. Взяв талончик в очередь к администратору, он дождался приема в комнатке со стеклянными стенами и дверьми, видимо, сделанной с учетом борьбы с коррупцией. Администратор банка вежливо выслушала Владислава.

— Мы сейчас поможем вашему горю.

— Я понимаю, что банку выгодно блокировать деньги клиентов под разными предлогами и таким образом держать как можно больше денег для увеличения прибыли. То есть мы не сеем и не пашем, а миллиарды имеем, — не успокаивался Владислав.

— Да, финансисты умеют делать деньги. Изыскивают разные способы для извлечения прибыли.

— Вы же понимаете, что только по фамилии, имени, отчеству и дате рождения, идентичным личным данным должника, умершего человека или подозреваемого в хищении денег из банка, нельзя блокировать счета других людей.

— Вот такая программа на компьютерах у службы безопасности банка.

— Что, нельзя добавить другие данные? Например, место рождения, серию и номер паспорта, дату выдачи, кем и когда выдан паспорт, место жительства и тому подобное…

— Может, такие данные у службы безопасности и есть, но проще делать так, как они, — блокировать счета.

— Это же нарушение прав граждан на пользование их собственными деньгами!

— Возможно.

— Сложно разблокировать мою карту? Я смогу сегодня получить деньги?

— Конечно. Все готово. Берите паспорт, карту, идите к банкомату и получайте свои деньги.

— Большое спасибо. Мне больше не будут блокировать мою карту?

— Надеюсь, что не будут.

— Вы можете сказать, кто инициатор блокировки моей карты?

— Думаю, что нотариус.

— Вы можете узнать, как обратиться к нотариусу и где находится его контора?

— Вы наш давний клиент. Я вам скажу, что нотариус живет и работает в нотариальной конторе в городе N-ске.

— Спасибо. Вы очень вежливы и внимательны.

Владислав сразу не поехал в N-ск, надеясь, что блокировки больше не будет. Через месяц его карту снова заблокировали по той же причине. Процедуры блокировки и разблокировки повторились несколько раз. Владислав принял решение ехать в N-ск, поскольку по телефону или другим заочным способом эту проблему не решить. Дело о наследстве погибшего однофамильца может длиться не один год. Надо было ехать, пока стояла теплая погода, сразу после первой блокировки, но Владислав понадеялся на убедительные обещания банковских работников не блокировать карту. Наступила поздняя осень. Ночью случались заморозки. Синоптики обещали похолодание и снежные метели. Тянуть дальше Владислав не стал. Взял заранее билет в купейный вагон на поезд в N-ск. В день отъезда с утра не переставая шел снег. Деревья Битцевского лесопарка красиво оделись в белые пушистые наряды. Еще раз посмотрев в окно на творения природы, Владислав вышел в прихожую и неторопливо надел кожаную, на меху куртку с капюшоном. Удобная одежда, особенно в зимний период, надежно защищает шею от снега, а если еще ветер, то лучше кожаного капюшона на меху не придумать. На лавке около входной двери уже стоял укомплектованный к дороге рюкзак.

— Валя, я готов к походу.

Из кухни вышла раскрасневшаяся от жаркой электроплиты жена. В руках она держала сверток со свежеиспеченными пирожками.

— Вот, возьми в дорогу. Вечером чайку попьешь с любимыми яблочными пирожками.

— Хорошо, возьму. Мальчишек сама заберешь из садика. Скажешь им, что скоро приеду и кое-что привезу в подарок.

— Конечно, заберу и все им объясню, чтобы не скучали.

Владислав взял еще горячие пирожки в аккуратно завернутом немаленьком свертке.

— Ну куда столько?

— Ничего, угостишь попутчиков.

— Давай присядем перед дорогой.

Владислав соблюдал старый ритуал — присесть на дорожку. Присев на скамейку, немного помолчали. Владислав и Валерия встали одновременно. Он закинул рюкзак за плечи и уложил сверток с выпечкой в пластиковый пакет. Поцеловав жену, вышел из квартиры. Валерия проводила мужа до лифта. Такси ожидало его у подъезда. На вокзал приехали, когда уже объявили посадку на поезд, следующий на юг страны. В N-ск можно доехать только на проходящих поездах.

Владислав уверенной походкой направился к седьмому вагону. Он всегда старался брать билеты на поезд в седьмой или девятый вагон. Недавно выпавший снег скрипел под его твердыми шагами. Легко дышалось на свежем воздухе. Но когда он подошел ближе к вагонам, вмешался запах дыма. Проводники для обогрева вагонов по-прежнему топили печки углем. Значит, в вагоне будет тепло и уютно. Его ожидания оправдались. До N-ска доехал без приключений. В купе ехал один. Утром его разбудила проводница.

Владислав переночевал в гостинице. Утром пошел в городской отдел МВД, навестить друга, работающего там начальником следственного подразделения. На улице его встретил легкий морозец. Дворники и хозяева частных домов усердно разгребали снег, расчищая тротуары, подходы к воротам усадеб, калиткам и гаражам. Все вокруг сверкало белизной на ярком солнце. По пути, почувствовав запах жареных беляшей, зашел в бывшую заводскую столовую. Он сел за свободный стол. За соседним столом, в углу, расположились два крепких мужика средних лет, похмелялись портвейном и неторопливо беседовали:

— Вот тебе, Вася, теперь сколь придется ждать пенсии?

— Шестнадцать годочков.

— А мне — семнадцать. Работы по специальности что у тебя, что у меня как не было, так и нет. Зато безработица сократилась. Это как она может сократиться? Что, безработные стали умирать больше? Заводов и фабрик не открыли. Везде сокращения трудящихся. Где обещанные президентом двадцать пять миллионов высокотехнологичных рабочих мест? Даже в банках сокращают. Вон один банкир сократил более одиннадцати тысяч работников. Куда они пойдут работать? Где их финансовые знания, умения и опыт пригодятся? Зато в банке прибыль огромная, несмотря на миллиардные убытки. Топ-менеджеры получили сказочные премии.

— Это ты о Сбербанке говоришь. Они не так давно купили в Турции банк, что-то не пошло. Продали себе в убыток на громадные деньги. А в Крыму свои отделения не открывают: боятся санкций. Патриоты, мать их за ногу. Зато в Чехии в своих открытых отделениях выдают кредиты под шесть процентов годовых, а у нас — больше чем под двадцать процентов. Вот и купи при таких условиях квартиру в ипотеку.

— Вот поэтому сокращают сотрудников.

— Срок выхода на пенсию увеличили даже женщинам. Пересчитали всех самозанятых людей. Двадцать миллионов человек получилось. Это что — не безработные? Ну разве уважающий себя квалифицированный рабочий будет торговать лишним зеленым лучком, малиной или другими ягодами и овощами с собственного огорода? Нет, он бесплатно отдаст товарищу, у которого нет дачи. Что сейчас жестянщики, механики в гаражах за копейки соседям машины-развалюхи ремонтируют, не могли работать на заводах? Могли. Но заводов нет. А вот налогом обложат этих самозанятых, в том числе сборщиков ягод и грибов.

— Ладно, философ. Допивай портвешок, закусывай, и пойдем вагоны разгружать.

Владислав под грустный разговор соседей позавтракал и продолжил путь в отдел полиции.

— Здорово, Рустам!

Приятели обнялись. После обычных вопросов на тему, как жизнь, что нового и т. д. и т. п., Владислав рассказал о причине, по которой приехал в N-ск.

— Рустам, ты случайно не знаешь, кто из нотариусов мог заняться наследственным делом моего однофамильца?

— У нас в городе есть две нотариальные конторы. В которой из них находится дело о наследстве твоего погибшего однофамильца, я не знаю. Зато предполагаю, кто твой однофамилец. Это один из крутых бизнесменов нашего города. Дело в том, что ему стало тесно в нашем городишке, и он перебрался в Москву. По характеру парень конфликтный. Был убит в Москве. Похоронили его на городском кладбище N-ска. Основные банковские счета у него открыты в Москве, поэтому и блокировка счетов проведена не только у нас, в N-ске, но и в столице. Я тебе дам адреса нотариальных контор. А сейчас будем пить чай и говорить о нашем житье-бытье.

Обсудив все житейские вопросы, Владислав распрощался с Рустамом. У него еще оставалось время найти нотариальную контору, где работает нотариус, занимающийся вопросами наследства погибшего однофамильца. Однако нотариуса он на месте не застал. Договорился с заведующим конторы, чтобы тот задержал нотариуса на следующее утро для встречи и решения вопроса об отмене блокировки банковской карты.

По пути в гостиницу Владислав решил поужинать в ресторане «Приют пилигрима». Кухня в этом ресторане нравилась ему. Твердой надежды встретить кого-то из знакомых не было. Но какое-то смутное чувство беспокоило его: а вдруг кто-нибудь там объявится. В ресторане ничего не изменилось с его прошлого посещения. Те же столики на четверых человек. На сцене играл тот же оркестр. У микрофона стояла и пела полная женщина в черном длинном платье с глубоким декольте. Мелодия и слова песни не представляли для него интереса. Владислав выбрал место в дальнем углу, не спеша сделал подошедшему официанту заказ и осмотрел зал. Большая часть столиков пустовала. Никто из немногочисленных посетителей не танцевал. За столом около эстрады Владислав увидел двух женщин и двоих мужчин. Это, пожалуй, единственное лучшее ресторанное место было полностью занято. Женщины показались знакомыми. По крайней мере, одна из них отчетливо напоминала ему Оксану, с которой у него были очень близкие отношения в ходе прошлого визита в N-ск. Это была она. С тех пор прошло около пяти лет, а ее фигура почти не изменилась. Оркестр заиграл какое-то танго. Оксана и ее партнер вышли на танцплощадку. Танцевали они хорошо, их движения отличались отработанной четкостью и слаженностью. Чувствовалось, что танцуют они вместе далеко не в первый раз. Владислав ранее не видел мужчину, с которым танцевала Оксана. После небольшого перерыва руководитель оркестра объявил:

— Следующий танец — большой фигурный вальс, кавалеры приглашают дам.

Владислав до первых звуков музыки успел пригласить Оксану. Она несколько удивилась, увидев его, но приняла приглашение, сказав партнеру:

— Алик, прости. Это мой старый знакомый. Я буду с ним танцевать.

В ее голосе прозвучали решительные нотки. Алик не возражал. Он спокойно продолжил разговор с другим мужчиной. Даже кружась в вихре вальса, Оксана смогла спросить:

— Почему ты поступил так подло? Не простившись, уехал, ничего не сказал о Фиме о том, что разыскиваешь похищенные им деньги.

— Не знал, насколько близки твои с ним отношения. Не мог дать ему скрыться с деньгами. Он похитил не мои деньги, а всего товарищества садоводов. Я не успел сдать свою долю.

— Неужели я не вызывала у тебя доверия?

— В целом ты вызывала доверие. Однако был большой риск. Он уговаривал тебя получить банковскую карту, чтобы спрятать похищенные деньги, и ты колебалась. Кроме того, мне не хотелось, чтобы твоя репутация пострадала. В то время проходила выборная кампания. Ты избиралась депутатом, и связь с мошенником кто-то мог использовать против тебя.

— Ну, ты заботливый мужчина. И все-таки я тебя считаю предателем. Столько лет прошло, а ты даже не позвонил.

— Понимаешь, я женился. У меня двое сыновей. Они хорошо разговаривают, учатся читать и писать, знают все буквы русского алфавита. Это жена с бабушкой их научили. При входе в зоопарк хором кричат, увидев знакомые буквы. Пытаются назвать все слово.

— Я видела тебя и твою жену в Москве.

— Значит, это ты была в зеленом платье в вагоне электропоезда?

— Да, случайно столкнулась с тобой.

— Я почувствовал толчок, но не успел тебя окликнуть.

— Если бы даже успел, я не стала бы с тобой разговаривать.

— Ладно. Хватит об этом. Как сама живешь?

— Нормально. Сын пришел из армии. Заканчивает обучение в финансовой академии. Учится заочно, ездит на сессии в Москву. Работает в бухгалтерии НИИ «Зарубежмедицина». У нас в городе есть такой исследовательский центр.

— Да, ваш город называется наукоградом.

— Кое-какая наука у нас есть. Больше по садоводству и овощеводству. Вот еще медицина.

— Помидоры и яблоки у вас вкусные.

— У меня есть к тебе несколько вопросов, связанных с сыном. Дело в том, что он хочет купить квартиру в Москве. Конечно, я и отец ему поможем. Возникли некоторые трудности. Вот об этом надо поговорить с тобой.

— Хорошо. Я завтра свободен.

Вальс закончился. Владислав проводил Оксану к ее столику. Никто из ее друзей, сидящих за столом, не обратил внимания на ее появление. Все были заняты обсуждением чего-то очень важного. Следующий танец объявили как танго «Волны». Владислав снова пригласил Оксану. Ему нравилось это танго.

— Ты с мужем? Что за мужчина с тобой? Я не смог разглядеть. Он все время оказывался спиной ко мне.

— Нет. Это Наташа, моя подруга, со своим мужем. У нее сегодня день рождения. Со мной мой давний друг Алик.

— Я его раньше не видел.

— Раньше я больше времени проводила с тобой и с Фимой. С тобой, конечно, были более яркие встречи. Только не зазнавайся.

— Алик не будет ревновать?

— Нет. Он на такие вещи смотрит легко.

— Алик где-то работает?

— Не знаю. Денег у него мало. Иногда занимает у меня. Отдавать только забывает.

— Это что, новый вид жиголо?

— Я бы так не сказала. Он искренне ко мне относится. Я практически все проблемы с ним обсуждаю.

— Сложности с приобретением квартиры ты обсуждала с ним?

— Да, но здесь он ничем мне помочь не может. Он сам живет в общежитии. Правда, у него там хорошие условия. Две комнаты. Одну он приспособил под кухню. Ему помогли туда вселиться какие-то связи, то ли с МВД, то ли с ФСБ.

После нескольких танцев с Оксаной Владислав предложил проводить ее домой. Она не отказала. К вечеру мороз усилился. При свете полной луны на звездном небе, желтоватых уличных фонарей и других источников света снежные сугробы окрасились в разные цвета. Разгоряченным после танцев и выпитого горячего кофе Владиславу и Оксане не было холодно. Решили прогуляться на свежем воздухе.

— Оксана, расскажи, какие у тебя и в городе новости.

— Ну, как тебе сказать. Все в стране плохо живут. Я как все.

— Ты все-таки руководитель большого учреждения — школы-интерната. Депутат местного совета. Семья у тебя хорошая. Сын и дочь. Внуки есть?

— Нет. Внуков еще нет. Дочь вот немного болела. Квартира у них есть в новом доме. Когда мы встали в очередь по расширению жилья, власти предложили ждать квартиру или получить деньги на ее покупку в новом доме. Решили взять деньги. Купили однокомнатную квартиру в строящемся доме. Обычная история. Дом построили. Строительная компания обанкротилась. Дом в эксплуатацию не принят. Лифты не работают. Ждем сдачи дома. Пока не дождались. Дочь с мужем решили вселиться. Помогли им с переездом и обустройством. Сейчас мучаются. Ходят на восьмой этаж по лестнице на своих двоих. Вода есть и отопление работает.

— Да, такая история с новостройками не редкость. Какая-то надежда на положительный результат есть?

— Несколько лет обещают ввести дом в эксплуатацию. Когда будут деньги, тогда исправят свои огрехи.

— С деньгами везде нехватка. Как сказал премьер правительства: «Денег нет, но вы держитесь». Если судить по направлению, куда мы идем, я понимаю, что ты живешь в пятиэтажке, — высказал свое предположение Владислав.

— Да. Я сейчас живу в хрущевке, до ареста там жил Фима. Кстати, где он сейчас?

— По некоторым сведениям, живет в Израиле. Больше о нем ничего не знаю. Кто живет в вашем доме с садом?

— Дом стоит пустой. Квартирантов нет. Отапливать его дорого. Жду весны, тогда переберусь в сад и огород. Надо же кому-то высаживать овощи, сорняки выпалывать, короче, пахать на земле.

— Ты все время только о себе. Где муж?

— Муж сейчас живет у своих родителей.

— Вы что, разошлись?

— Нет еще, но дело идет к этому.

— Неприлично мне вмешиваться в ваши семейные дела. Давай сменим тему.

— О нашем семейном конфликте знает практически весь город.

— Лучше расскажи, как дела в интернате. Как идет работа в депутатском корпусе.

— Прости, что сразу не сказала, я уже не депутат. В сентябре состоялись выборы в местный совет. Меня не выбрали.

— Почему? Ты авторитетный руководитель. О тебе везде только хорошие отзывы.

— Дело в том, что городское отделение КПРФ объединилось с организацией «Левый фронт» и другими левыми патриотическими движениями и провело очень активную выборную кампанию. Контроль на избирательных участках установили очень жесткий. В результате мэр у нас теперь коммунист. В городском совете большинство депутатов от КПРФ и «Левого фронта».

— Ты член «Единой России»?

— Нет. Я не была членом партии, но шла по спискам от «Единой России».

— Активизация протестных действий усиливается. Нельзя допускать, чтобы нарушались законы. Деньги, заработанные в России, не должны уходить за рубеж в огромном количестве. Народ нуждается в новых рабочих местах. В России умеют работать и всегда работали более эффективно, чем в других странах, что доказано всей историей русского государства.

— Влад, ты затронул проблему протестов. Ты помнишь мужичка, который нам встретился около городской администрации в прошлый твой приезд?

— Да. Интересный человек. Похоже, с крепким характером и высоким уровнем морали.

— У меня нет оснований, чтобы так его характеризовать. Но вспомнила потому, что была свидетелем его задержания полицией за официально не разрешенные протестные действия.

— Как это произошло?

— Он нес по центральной улице развернутое красное знамя с портретами Ленина и Сталина. Где он его только откопал? Увидев приближающихся к нему полицейских, он снял полотнище с древка и спрятал на груди. Он пытался защищать знамя. Однако силы были неравны. Добрые молодцы из ОМОНа скрутили его и затолкали в автобус.

— Что случилось с ним после задержания?

— Этого я не знаю.

За разговором они не заметили, как вошли во двор пятиэтажных домов. Подошли к подъезду, в котором жила Оксана. Обоим не хотелось расставаться. Какое-то время они стояли молча. Первой набралась сил Оксана. Она, торопясь, чтобы опередить Владислава, решительно сказала:

— Если сможешь, завтра в конце рабочего дня зайди ко мне в интернат. Обсудим проблему с квартирой.

— Обещаю прийти без опозданий.

— Пока.

Оксана резко повернулась и, не оборачиваясь, почти бегом скрылась в подъезде. Он с чувством необъяснимого волнения медленно пошел в гостиницу.

Проснувшись рано утром на следующий день, когда солнце еще не взошло, Владислав включил светильник, висевший на стене над его головой. Две электролампы бронзового, с замысловатыми завитушками бра ярко осветили спальню его двухкомнатного «люкса». Он внимательно посмотрел на зимний пейзаж, висевший на противоположной стене. Неизвестный художник изобразил зимнее утро на окраине какой-то крепости. Из-за еще хорошо сохранившейся крепостной стены с башенками были видны засыпанные снегом крыши небогатых домов. В некоторых избах светились окна — верный признак того, что там живут люди. Кое-где дымились печные трубы — значит, хозяйки принялись готовить завтрак. Владислав спросил себя: где мог находиться такой населенный пункт, окруженный кирпичной оборонительной стеной? Он подумал, что жизнь за стеной напоминает пребывание в условиях самоизоляции при эпидемии. Он проехал много городов и сел в Советском Союзе и в России, но такого села или городка за крепостной стеной не встречал. В голове стали мелькать похожие на ленту диафильма кадры воспоминаний из прошлых лет. И вдруг все остановилось на вчерашней встрече с Оксаной. Пытаясь отогнать внезапно возникшие воспоминания, он сел на краю широкой кровати. Автоматически нащупал ногами войлочные тапочки, купленные им накануне поездки в магазине «Русские валенки», встал и лениво потопал в туалетную комнату. Тщательно почистил зубы, затем принял контрастный душ и докрасна растерся большим махровым полотенцем. Делать физзарядку у него почему-то не было желания. Надел отутюженные с вечера сиреневую шелковую рубашку и почти новый темно-серый в полоску костюм. Посмотрел на себя в огромное зеркало в прихожей и решил идти на завтрак без галстука. Обулся в новые белорусские кожаные модные туфли и спустился на первый этаж, в кафе при гостинице. Подошла молодая симпатичная официантка с подносом, подала ему ароматный кофе в небольшом кофейнике, чашку с блюдцем, изготовленные мастером из подмосковного поселения Гжели. На кофейнике художник красиво изобразил зимнее катание парня с девушкой на санях. На завтрак подали бифштекс в виде хорошо прожаренного толстого и плоского куска мяса с картошкой фри и соленым огурцом. На столе были сливочное масло и горячие гренки, графин с апельсиновым соком. Завтрак для настоящего мужчины! Во время еды снова вспомнил детали встречи с Оксаной. Он чувствовал себя виноватым перед ней, хотя их тяга друг к другу была взаимной. Но она была замужем, а он был холост, хотя и представился женатым. Потом уехал, не простившись, и не позвонил ей даже ни разу. В настоящее время он действительно женат, и у него есть дети. Надо разорвать связь с ней, но хорошо, чтобы она увлеклась другим мужчиной. Подкрепившись в кафе, Владислав первым делом отправился в нотариальную контору и объяснил нотариусу необоснованность блокировки карты. Тот отнесся с пониманием и тут же принял меры, чтобы Сбербанк не блокировал карту Владислава, направив соответствующие документы в центральный офис и в службу безопасности банка. Нотариус успокоил Владислава, сказав, что слишком затянувшееся наследственное дело идет к завершению. В ближайшее время все спорные вопросы будут разрешены мирным способом. Наследники документально согласились на получение определенных долей наследства. Обедать решил в ресторане «Приют пилигрима». Поскольку вопрос с нотариусом он решил неожиданно быстро, в ресторан пришел немного раньше прибытия обычного потока обедающих клиентов. На сцене шла репетиция. Полная певица разучивала песню из телефильма «Государственная граница», в одной из серий которого разведчица ОГПУ СССР, действующая в среде эмигрантов, выступает в качестве певицы и поет в ресторане города Харбина. Тогда там проживало много русских эмигрантов, занимавшихся грабежами местных богачей под хитроумными прикрытиями и бандитскими налетами с китайской на российско-советскую территорию под трехцветным — с белыми, синими, красными продольными полосами — флагом. Владислав обратил внимание на припев:

Приехав в Москву, на этот раз без происшествий, Владислав через своих знакомых в ФСБ и МВД вышел на начальника отдела уголовного розыска. Полковник руководил работой оперативных сотрудников, выявляющих преступников, в том числе на территории гостиниц около ВДНХ. Встреча состоялась в кабинете начальника. Кабинет стандартный, мебель из ДСП. Большой стол руководителя левым торцом упирался в стену с большим окном. На столе — письменный прибор с бронзовой фигурой Фемиды с мечом и весами в руках, стоящей на основании из зеленого камня, на углу которого прикреплена латунная табличка с надписью. Видимо, подарок от коллег к юбилею. Слева, рядом с окном, у стены — книжный шкаф с юридической литературой. Справа — массивный несгораемый сейф. Еще там был приставной узенький стол с двумя стульями. У стены, где находился сейф, стояло несколько стульев.

— Иван Александрович, здравствуйте. Меня зовут Владислав, подполковник запаса, — с ходу представился Рябинин.

Полковник, в темно-сером костюме, белой рубашке с галстуком, тяжело встал с кожаного кресла на колесиках, ответил на приветствие и протянул руку с белой полной кистью.

— Присаживайся. Мне доложили о твоей проблеме. Чем могу служить?

— Иван Александрович, дело в том, что в одной из гостиниц на вашей земле обосновалась мошенница. Черный риелтор. Вытягивает деньги из желающих приобрести квартиру в Москве.

— Да, такие риелторы есть. Дело в том, что их преступную деятельность очень трудно доказать. Они все сваливают на гражданский процесс. Расписки пишут без указания даты возврата денег. Суммы денег, как правило, большие и не всегда добыты законным путем. Многие их клиенты не пишут заявлений об обмане.

— В данном случае деньги честно заработаны. Заявление потерпевший писать будет. Возможна поимка преступницы на месте преступления с поличным?

— Как ты это себе представляешь? Ты уже сколько лет с агентурой не работал?

— Представляю дело реально. Агентура мне не нужна. Помощь грамотного опера, на земле которого орудует мошенница, необходима. Главное — чтобы не было утечки информации о деле. Следователь толковый тоже нужен.

— Такие условия создать можно.

— Ну, тогда познакомьте меня с оперативным работником.

— Надо знать, в какой гостинице твой риелтор промышляет.

— Ее зовут Евгения Бориславовна Сидорова. Своей резиденцией выбрала одну из гостиниц. Название отеля точно не знаю.

— Хорошо. Пойдем другим путем. Я покажу тебе альбом с мошенницами и мошенниками. Может быть, узнаешь кого-нибудь.

— Задача сложная. Я ее не видел. Только словесный портрет имею.

— Вот и попробуй опознать.

Владислав несколько раз просмотрел альбом. Остановился на одной, Жанетте Борисовне Сударевой. Блондинка. Возраст подходит. Раньше была осуждена на пять лет лишения свободы за участие в группе, сбывавшей похищенные автомобили. Она в то время работала нотариусом.

— Вот она подходит больше всех…

— Добро. Она так она. Сейчас познакомлю с оперуполномоченным. Толковый парень. Два года уже работает после окончания университета МВД.

— Жаль, что опыта маловато.

— А зачем тебе с опытом? Тот, что с опытом, тебя так обует, что и не заметишь. О знакомстве с молодым и грамотным сыщиком жалеть не будешь. Если говорю — парень толковый, значит, так и есть.

Полковник поднял трубку телефона:

— Сучков, быстро направь ко мне Грибкова.

— Товарищ полковник, он где-то по кабинетам ходит с бумагами.

— Ты что, не понял? Быстро Грибкова ко мне! Разболтались, понимаешь, тут без меня.

Действительно, через несколько минут в кабинет зашел Грибков. Плечистый, крепкий, как гриб-боровик, блондин в кожаной куртке.

— Товарищ полковник, старший лейтенант Грибков по вашему приказанию прибыл, — бодро доложил молодой офицер.

— Грибков, ты какую гостиницу у нас окучиваешь?

— Все, товарищ полковник, что на территории в районе ВДНХ.

— Не много тебе?

— Нет, товарищ полковник. Справляюсь.

— Ну не хвастай. Справляется он. Сейчас посмотрим, как справляешься. Иди сюда. Вот эту Жанетту знаешь?

— Так точно, знаю. Риелтор, в бизнес-центре часто бывает. В ресторане засиживается с богатенькими мужиками.

— Это мелочь. Крупным чем-нибудь промышляет?

— Сигналов не поступало, — уже не совсем бодро ответил старший лейтенант.

— Вот и плохо, что не поступало.

Полковник укоризненно посмотрел на молодого работника.

— Однако подполковник многое может тебе рассказать про ее подвиги. Идите, сядьте где-нибудь вдвоем и все детально обсудите. По дороге вспомни, чему тебя учили в университете, в частности, какие схемы обмана используют мошенники в отношении покупателей квартир. Ты все понял? Полученную информацию оформи как сигнал, поступивший от бдительного гражданина. Потом мне доложишь, как идет работа. Все. До свидания.

— Товарищ полковник, я хотел вам занести два постановления о заведении уголовных дел. Когда можно зайти?

— Знаю я о твоем желании. Ты еще подумай. Завтра занесешь мне все материалы, если не передумаешь.

— Есть! — снова бодро ответил Грибков, почувствовав, что взбучки не будет.

В коридоре Владислав предложил старшему лейтенанту познакомиться:

— Владислав Сергеевич, подполковник запаса КГБ СССР.

— Игорь Степанович, старший лейтенант МВД РФ, — улыбаясь в тон ветерану, ответил молодой оперативник.

— Предлагаю пообедать в ближайшем кафе. Ваша земля, вы выбирайте, где лучше. Я приглашаю и плачу.

— Согласен. До получки осталась неделя. Я на мели. Буду вас угощать в следующий раз, — не сопротивляясь, согласился Игорь.

— Лучше всего в «Шоколадницу», — после некоторой паузы сказал полицейский.

— Очень любишь сладкое?

— Нет. Не сильней других коллег отношусь к сладкому. В «Шоколаднице» еще хорошо готовят бифштексы. Потом и сладким побаловаться не грех.

— Одобряю ваш вкус. Мне тоже мясные блюда нравятся.

Игорь смело провел Владислава к столу, расположившись за которым можно осматривать практически весь зал. По его решительным действиям было заметно, что он чувствует себя свободно и уверенно. Почти сразу к столу подошла миловидная официантка. Поздоровавшись, спросила:

— Что будете заказывать, Игорь Степанович?

Такое обращение к старшему лейтенанту не осталось незамеченным Владиславом. Он подумал, что она, видимо, с ним была уже хорошо знакома и знала, что в присутствии с оперативным работником незнакомых ей лиц лучше к Грибкову обращаться по имени и отчеству. Так, скорее всего, он ее проинструктировал.

— Светочка, как всегда. Хороший бифштекс с картошкой, салат из помидоров, клюквенный морс и шоколадное мороженое.

Владислав одобрил выбор Игоря и заказал те же блюда. Игорь не спрашивал его о проблеме. Он сосредоточенно уничтожал бифштекс, видимо, обдумывая рекомендацию начальника о необходимости вспомнить классические способы обмана, используемые мошенниками при продаже недвижимости. Владислав, воспользовавшись молчанием Игоря, кратко изложил суть вопроса, заострив его внимание на том, что если это Жанетта, то почему представляется чужими фамилией, именем и отчеством, возможно ли наличие у нее других документов, удостоверяющих личность. Второе: почему она до сих пор не познакомила потенциального покупателя с хозяином квартиры? Третье: почему взяла деньги на переезд продавца в Московскую область, но не сообщила, куда и когда тот будет переезжать или уже переехал; взяла деньги на погашение долгов за неуплату квартплаты, а квитанции об оплате или их копии не показала покупателю; нет документов, подтверждающих дееспособность продавцов, и т. д.

Игорь сосредоточенно слушал Владислава, при этом расправляясь с бифштексом. Закончив с горячим блюдом и морсом, перешли к мороженому. Игорь заказал еще две чашки кофе.

— Владислав Сергеевич, нас в университете МВД учили, что мошенники часто используют фальшивые документы, подтверждающие собственность продавца.

— Жанетта, или Евгения, сообщила адрес квартиры, которую предлагает купить. Документы, кто является собственником квартиры, не показывала, — уточнил Владислав.

— Значит, первое, что надо сделать, — выяснить, являются ли люди, проживающие по указанному ею адресу, собственниками квартиры, предложенной для покупки, — записал у себя в блокнотике Игорь.

— Возможно, что у нее есть какие-то документы, например, непогашенные дубликаты или полностью подделанные, с помощью которых может быть совершено несколько сделок купли-продажи, — добавил Владислав.

— Второе: надо проверить, совершались ли уже сделки по продаже данной квартиры. Когда, кем и кому, — сделал еще одну запись Игорь.

— Владислав Сергеевич, вот еще что вспомнил, может быть так: Жанетта, выдавая себя за собственницу квартиры, которую ранее приобрела у недееспособного гражданина, продала нынешним собственникам, ее подельникам, и теперь намерена продать вашему знакомому. Понимаете, потом обнаружится, что первоначальная купля-продажа объявляется недействительной, а сделка с вашим знакомым будет признана незаконной. Деньги, полученные от него, останутся у мошенницы.

— Нет, Игорь. Такой вариант маловероятен, хотя надо и его проверить. Дело в том, что она недавно освободилась из мест заключения. Вряд ли успела купить квартиру и продать ее.

— Все равно займусь этим вопросом. Несложно проверить, менялись ли собственники указанной квартиры. Участковый поможет, — сделал очередную запись Игорь.

— Игорь, я понимаю, у тебя хорошие отношения с участковыми уполномоченными, но в этом деле не надо их подключать к проверочным мероприятиям. Есть информация, что у нее тесные связи с работником полиции и нотариусом. Кто эти люди — точно неизвестно. Лучше воздержаться от контактов с участковыми и нотариусом. Используй или приобретай свои источники, — предупредил более опытный собеседник.

— Спасибо. Буду осторожней действовать. Источники найдем.

В ходе длительного и детального обсуждения тактики действий был составлен подробный план мероприятий. Вся секретная часть легла на плечи молодого оперативного работника. Владислав, не вникая в служебные вопросы, тоже не остался в стороне. Обменявшись номерами мобильных телефонов, Игорь и Владислав расстались в хорошем настроении. Каждый поспешил по своим делам.

Матвей Иванович Глухов — примерно шестидесяти лет, среднего роста, молодцеватый на вид мужчина. О таких говорят: ладно скроен, крепко сшит. Он по привычке вставал рано утром, не позже шести часов. Вот и сегодня поднялся затемно. Открыл форточку в своем кабинете, где спал на диване. Из другой комнаты прибежал рыжий кот, бесшумно запрыгнул на тумбу, потом на старый телевизор SONY, еще исправно работающий. С телевизора лапой отодвинул штору и прыгнул на подоконник. Мягко ступая, подошел к открытой форточке, чтобы вдыхать свежий воздух. Такой ритуал кот повторял каждое утро. Надышавшись ароматами утренней свежести, кот отходил от форточки и ложился на теплую часть подоконника, что над горячей батареей, продолжать ночной сон. В это время хозяин рыжего кота, любителя поспать, бодро делал физическую зарядку. До выхода на пенсию Матвей Иванович всегда делал коротенькую зарядочку. После выхода на заслуженный отдых нагружал себя по полной форме. Не менее полутора часов он выполнял упражнения практически на все группы мышц. После Бауманки, не меняя места работы, много лет проработал в ракетостроительной промышленности. Его специальность являлась самой ответственной. Трубопроводы — очень капризная часть ракеты. Не заметишь маленькой трещинки — и многотонное дорогущее изделие не полетит. Иногда приходилось руками гнуть трубы, а тут силенка немалая нужна. И не только физическая сила, но и сильный интеллект тоже нужен. Матвей Иванович создал несколько изобретений, внедренных в производство. На основе одного из них он подготовил и защитил кандидатскую диссертацию. Выйдя на пенсию, взялся с утроенной силой за окончание работы над диссертацией докторской.

Закончив с силовыми упражнениями, Матвей Иванович принял контрастный душ. Позавтракал. Нарезал свежих куриных сердечек коту — любимое кошачье лакомство. Сегодня ему предстояла встреча с квартиросъемщиком, который снимал его квартиру на Кутузовском проспекте. Квартира ранее принадлежала матери. Его мама работала в ЦК КПСС, в хозяйственном управлении. Квартиру она получила в 1980 году в порядке очереди на расширение жилплощади. Дело в том, что он женился и у него родился сын. Двухкомнатная квартира в Черемушкинском районе стала тесной. Он с семьей остался в квартире на улице Гарибальди, а мать переехала на Кутузовский проспект. В 2005 году его сын и невестка погибли в автомобильной катастрофе. Через два года скончалась мама, затем умерла жена. Так он остался один. Получив в наследство имущество матери, оказался владельцем двух квартир. Несколько лет он сдавал квартиру на Кутузовском в аренду молодой девушке из Армении. Она успешно окончила аспирантуру, стала кандидатом медицинских наук, вышла замуж и переехала к мужу. С тех пор ему не везло с квартиросъемщиками. Долго никто не снимал эту квартиру. Вот и сейчас в течение года квартиросъемщиком был некто Пузанков Григорий Николаевич, сразу заявивший, что больше года снимать квартиру не будет. Сам он в квартире не жил, а жила его якобы дочь. Матвей Иванович не был уверен, что она ему дочь. Она возрастом не подходила в дочери и внешностью совсем непохожа на Пузанкова. Он не стал выяснять их реальные отношения. В остальном Пузанков вызывал у него доверие. Платил за квартиру вовремя, иногда даже вперед на месяц или два, ссылаясь при этом на то, что уезжает в командировки. Жила ли во время его отсутствия в квартире дочь, Матвей Иванович не проверял. Пузанков попросил у хозяина квартиры дать ему копии правоустанавливающих документов на квартиру, на что он согласился и передал Григорию Николаевичу копию свидетельства о государственной регистрации права собственности на жилплощадь, копию выписки из единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним и еще кое-какие документы. Завтра заканчивается срок действия договора на аренду, и надо определиться, будет ли Пузанков перезаключать этот договор. Встреча в кафе на Арбате назначена Гришей — так про себя Матвей Иванович называл квартиранта. Там Пузанков любил выпить хорошего пива. Матвей Иванович из уважения к нему не отказывался выпить кружечку-другую. Пузанков, молодой мужчина с черными усами, ждал его у входа в кафе. Одежда на нем была дорогая, но в глаза не бросалась: серое, из английского материала модное пальто, черная фетровая шляпа прикрывала глаза, белое шелковое кашне не закрывало воротника белоснежной рубашки и лиловой бабочки.

— Добрый день, Матвей Иванович, вы, как всегда, пунктуальны, — весело приветствовал Григорий хозяина квартиры.

Ответив на приветствие, Матвей Иванович спросил:

— Не холодно на улице ждать?

— Погода солнечная. Хочется свежим воздухом подышать. Прошу в кафе, столик уже заказан.

«Ну точно как мой кот. Тот тоже любит свежим воздухом по утрам дышать», — подумал Матвей Иванович.

Сдав верхнюю одежду в гардероб, мужчины прошли в зал. Несмотря на утренние часы, народа в кафе собралось много. Практически все столы заняли любители пива. В помещении стоял стойкий запах пива и соленой рыбы. Посетители, в основном мужчины, бурно обсуждали свои мужские вопросы. В углу стоял свободный стол с табличкой «Заказано». К нему Григорий смело сопроводил Матвея Ивановича.

— Присаживайтесь, Матвей Иванович. Сейчас принесут пиво и вареных раков. Давно мы с вами раков не ели. Видите, народа сколько? Это все любители раков. Когда нет их, людей здесь бывает меньше.

Официант, увидев, что клиенты уселись за стол, принес сразу четыре кружки пенного напитка.

— Угощайтесь. Через минуту будут свежие, только что отваренные раки.

— Григорий Степанович, вас тут хорошо знают. Столик позволили заказать.

— Я здесь бываю, но нечасто. Просто персонал здесь воспитанный. Чтобы не забыть, вот, возьмите.

Григорий протянул Матвею Ивановичу конверт. Взяв его, хозяин заглянул внутрь. Там лежали деньги за последний месяц.

— Григорий Николаевич, не передумал съезжать?

— Нет, не передумал. Дела зовут в Питер. Надо бизнес выравнивать. Дочь тоже поедет со мной. Кстати, о квартире. Тут одна женщина интересовалась возможностью снять ее у вас. Если вы не возражаете, я дам ей ваш номер телефона.

— Конечно, передайте ей мой номерок.

«Повезло, — подумал Матвей Иванович, — не надо искать квартиросъемщиков». Григорий тут же позвонил:

— Женя, записывай номер телефона моего хозяина квартиры. Да. На Кутузовском. А что, у тебя есть другие варианты?

Доверчивый хозяин квартиры не обратил внимания на фамильярность общения Григория и Сударевой — это была она. Григорий продиктовал номер телефона.

— Матвей Иванович, в прошлый раз вы говорили, что подготовили свою докторскую диссертацию к защите. Когда защита состоится?

— Нет, вы меня не поняли. Я говорил, что будет предзащита. Предзащиту я прошел успешно. Публикации все есть, отзывы о внедрении результатов исследования — тоже. Сейчас жду, когда ученый совет назначит защиту. У меня все готово, в том числе для банкета.

— Где хотите устраивать банкет по случаю защиты докторской диссертации?

— Недалеко от университета имени Баумана есть небольшой ресторанчик. В нем и хочу обмыть защиту.

— Матвей Иванович, поедете квартиру принимать?

— Эта женщина квартиру смотрела?

— Да. Она заходила ко мне.

— Значит, она женским взглядом все видела. Надеюсь, там все чисто, как обычно. Нет необходимости ехать.

Матвей Иванович не любил навещать квартиру, где жила и умерла его мать. Слишком тяжело было видеть до боли знакомую мебель, напоминающую ему о безвозвратно ушедшей любимой маме. Он собирался продать квартиру, так как она постоянно напоминала об утере самого близкого человека.

— Не сомневайтесь, всё в исключительном порядке. Дочь регулярно наводила чистоту. Это она умеет и любит делать.

— Вы когда в Питер отбываете?

— Сегодня вечером. Вместе с дочкой.

— Желаю вам счастливой дороги и успехов в вашем бизнесе. Спасибо за угощение. Пиво и раки были отменными.

Мужчины распрощались. По пути к станции метро Матвею Ивановичу позвонила Сударева. Такого хозяина квартиры в престижном районе она не могла упустить, тем более что он не любил посещать свое сдаваемое в аренду жилье. Матвей Иванович как арендодатель ее устраивал, она считала его подарком судьбы. С помощью полученных от Пузанкова копий документов на квартиру она могла ее продать нескольким покупателям.

Жаль, что Пузанков раньше не отдал ей копии правоустанавливающих документов. Несмотря на давние дружеские отношения, Пузанков отдал ей документы только тогда, когда окончательно решил съезжать из квартиры. Он любил перестраховываться, так как знал о прежней судимости Жанетты. Ничего, она сможет наверстать упущенное, молоденького лоха из N-ска обует — как два пальца описать. «Хороший куш можно заработать», — так думала мошенница. При этом она собиралась использовать фальшивый паспорт на имя Сидоровой Е. Б.

Матвей Иванович с удовольствием согласился сдать в аренду квартиру на Кутузовском проспекте Сидоровой Евгении Бориславовне. Оформить документы договорились в ближайший вторник.

Прошло чуть больше недели, Владислав решил напомнить о себе Игорю. Тот сказал, что готов встретиться и кое-что добыл в соответствии с договоренностью. Он пригласил Владислава на встречу в кафе «Шоколадница» во время обеда. В назначенное время Владислав ждал Игоря в кафе. Молодой оперативник немного задержался.

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич. Рад вас видеть.

— Привет, Игорь Степанович. Вы почти вовремя пришли. При вашей нагрузке это допустимо, — добродушно ответил Владислав.

— Сразу хочу сказать, что ваши подозрения подтверждаются. Ну, об этом позже. Чувствую себя, как волк, голодным. Давайте традицию не будем нарушать. Закажем те же блюда, что в прошлый раз. Сегодня я после зарплаты, буду вас угощать.

Владислав не стал отказываться, давая молодому офицеру свободу действий.

— Не возражаю. Пока Светлана выполняет заказ, расскажи, что накопал.

— Во-первых, поднял из архива уголовное дело на Жанетту Судареву. Действительно, это она сейчас орудует как риелтор. Называет себя Евгенией Сидоровой. С легкой руки подруг, которым почему-то легче ее называть вместо Жанетты Женей. Так бывает среди близких друзей. Вот Сидоровой почему представляется — пока не узнал. Судимость с нее не снята и не погашена. Рискует дамочка нарваться на более строгий приговор.

— Об этом еще рано говорить. Что известно о ее сделках с недвижимостью?

— Оперативным путем получена информация о том, что несколько дней назад она обмывала продажу квартиры на Кутузовском проспекте. Вела по телефону переговоры с неким Михаилом о покупке им квартиры, тоже на Кутузовском, но номера дома и квартиры пока не уточнил.

— Кому она продала квартиру на Кутузовском проспекте? Надо узнать его полные данные, есть ли удостоверение сделки нотариусом и есть ли запись в реестре, ведущемся этим нотариусом.

— По документам, хранящимся в нотариальной конторе, информацию можно получить. Но там могут работать друзья Жанетты. Вы же сами говорили, что у нее есть связи среди нотариусов.

— Тогда начни с другого конца. С того, кому была продана квартира, сделку о продаже которой обмывали в ресторане гостиницы.

— Дело в том, что Алексей Николаевич Тимофеев проживает в Сургуте. Он нефтяник. Денежный мужик. В квартире не живет. Купил ее для своей дочери, которая в следующем году собирается поступать в МГУ или МГИМО. Он вечером, сразу после банкета в ресторане, улетел в Сургут.

— Ого, еще курочка в гнезде, а квартира уже приобретена. Сколько он за новую жилплощадь выложил?

— Десять с половиной миллионов рублей.

— Состоятельный человек. Данные о том, какую квартиру и по какому адресу она предлагает Михаилу Сухину, — скорее всего, она собирается всучить квартирку на Кутузовском проспекте — узнаю сам. У меня с ним связь установлена. Тем более что он скоро приедет в Москву на сессию.

— Владислав Сергеевич, я университет окончил, уже более двух лет работаю и о квартире не мечтаю. Тут же еще школу не окончила, а ей уже квартиру в Москве купили. Ваш знакомый — еще студент, а собирается приобрести квартиру.

— Игорь, ты женат?

— Нет. Девушка, конечно, есть. Если я женюсь, куда ее поведу? Живем мы в двухкомнатной квартире — родители, я и старшая сестра. Я жду, когда она замуж выйдет и освободит жилплощадь. Тогда что-то можно сделать. А вдруг она выйдет замуж за такого же, как я, мужика, не имеющего своего жилья, и приведет его? Как тут жениться?

— Встанете в очередь на расширение жилплощади. Могут предложить комнату, или деньги на покупку квартиры в фонде вторичного жилья, или ипотеку в новостройке. МВД — богатая организация. Ты у руководства на хорошем счету.

— Владислав Сергеевич, мы отвлеклись от главного вопроса, для чего встретились, — сам отвлек и сам исправился Игорь.

— Ну что ж, вернемся к нашим баранам, как говорит мой друг-таджик.

— Владислав Сергеевич, из всего, что мы сегодня обсудили, в первую очередь надо установить, на основании каких документов была совершена продажа квартиры Тимофееву, кто в качестве собственника продавал квартиру и участвовал ли он в составлении договора купли-продажи. Если нет, то надо узнать, какие документы использовало лицо в качестве продавца. Проверить их подлинность — это сложная задача, но я смогу ее решить.

— Игорь, обязательно надо узнать, кто реально проживал, а может, и сейчас проживает в квартире, проданной Тимофееву. Изыщи способ изъять образцы почерка Жанетты Сударевой.

— Так образцы ее почерка есть в архивном уголовном деле.

— Значит, с добыванием образцов почерка тебе повезло. Не забудь те вопросы, которые мы себе поставили для решения в начале нашего разговора.

— Будет сделано. Кстати, полковник интересовался делом. Я показал ему материалы. Он одобрил направление деятельности и взял дело под личный контроль. Теперь не отвертеться, надо будет грамотно провести и закончить разработку Сидоровой-Сударевой.

На следующий день Владислав позвонил Михаилу в N-ск:

— Привет, Миша. Как дела?

— Все нормально. Разговаривал с Евгенией Бориславовной, она сказала, что ошиблась с адресом квартиры. Она дала мне неверный адрес. Квартира, которую она мне предлагает купить, находится на Кутузовском проспекте, но номер дома другой. Пишите полный адрес.

Владислав записал адрес.

— Миша, большое тебе спасибо. Когда приедешь в Москву?

— Вызов на сессию пришел. Буду в Москве не позже десятого декабря. Мама собирается ехать со мной.

— Хорошо. Как приедете, позвони мне.

— Обязательно позвоню.

— До встречи.

Владиславу не составило большого труда узнать данные хозяина квартиры — им оказался Глухов Матвей Иванович, — в адресном бюро он узнал, где тот постоянно проживает. Под предлогом поиска квартиры для найма он познакомился с Матвеем Ивановичем. Глухов пригласил Владислава в свою квартиру на улице Гарибальди.

— Проходите. Гостем будете.

За период жизни бобылем он радовался общению с любым человеком.

— Здравствуйте. Меня зовут Владислав Сергеевич. Вас мне рекомендовали как очень порядочного человека, имеющего квартиру, которую можете сдать внаем.

— Узнать хорошие отзывы о себе всегда приятно. Не надо снимать обувь. У меня сегодня намечена генеральная уборка. Присаживайтесь к столу. Вас что интересует?

— Я хотел бы узнать, где располагается ваша квартира, которую можно снять, и за какую цену.

— Дело в том, что я ее уже сдал.

— Мне сказали, что срок аренды у вашего квартиранта закончился.

— Правильно. У Пузанкова Григория срок закончился, и он уехал вместе с дочерью в Петербург. Я сразу после выезда Григория сдал квартирку Сидоровой Евгении Бориславовне. Она очень опытная женщина. Я только что подписал договор о сдаче квартиры в аренду. Она всю остальную работу сделала сама и через два дня принесла мне уже зарегистрированный у нотариуса договор. Она там собиралась поселить свою дочь, но тоже временно, — с небольшой горечью в голосе сказал Матвей Иванович.

— Как жаль, что я опоздал. Говорят, у вас очень хорошая квартира, и расположена она практически в центре Москвы.

— Да. Маме, ныне покойной, дали эту квартиру за долголетний плодотворный труд. Она ее хорошо отремонтировала. Мебель вся из массива дерева.

Немного помолчав, добавил:

— Я думаю, что Евгения Бориславовна ее быстро освободит, так как дочь собирается ехать на учебу за границу. Если вам будет нужна жилплощадь и вы можете подождать, я с удовольствием эту квартиру вам сдам в аренду.

— В таком случае вы мне адресок квартиры и ваш телефончик дайте, а я вам оставлю свой номер телефона.

— С большим удовольствием. Вы никуда не торопитесь? У меня большая радость. Наконец защитил докторскую диссертацию. Банкет уже был. Остался коньяк. Можно мы с вами по рюмочке тяпнем?

— Ну, если по рюмочке, то можно.

— Сейчас. Минуточку. Мы по-походному.

Матвей Иванович поставил на стол бутылку армянского коньяка, плитку шоколада, бутерброды с брауншвейгской колбасой, тарелочку с тонкими ломтиками лимона.

— Знаете ли, привык к армянскому еще с периода СССР. Мама тоже, кроме армянского, другой коньяк не уважала. Давайте сначала за знакомство.

Матвей Иванович наполнил маленькие хрустальные рюмочки золотистым ароматным напитком.

— Владислав Сергеевич, вы москвич? Для чего вам нужна квартира?

— Да, я москвич. Живу в Ясеневе, в новостройке. Квартира мне нужна для работы. Тоже пишу. Нет, не диссертацию. Повести и рассказы. До пенсии работал в контрразведке. Много интересных событий пережил. Хочется оставить потомкам на память, как защищали интересы Родины от внешних врагов. С внутренними, увы, я не боролся.

— Что, дома нет условий?

— Условия можно создать, но в ущерб детям, жене. И сам не выдержу, буду отвлекаться. Все-таки родные люди.

— Правильно. Для написания серьезных вещей нужен покой. По себе знаю.

— Вы на какую тему докторскую защитили?

Владислав воспользовался случаем, чтобы узнать больше о хозяине квартиры.

— Я ракетчик. Всю жизнь проработал на производстве ядерного щита СССР и России. Во время работы на заводе сделал несколько серьезных изобретений. Запатентовал их. Научные статьи писал в ведомственных секретных изданиях, а вот оформить их в диссертацию только сейчас смог. Времени не хватало.

— Давайте выпьем за ваши научные успехи, чтобы они прекрасно работали на нашу страну.

Выпили и закусили бутербродами.

— Скажите, это сложно в наше время — оформить внаем квартиру?

— Нет, не сложно. Я вам помогу. Опыт кое-какой есть.

— Скажите, какие документы должен предоставить ваш будущий квартирант?

— Прежде всего паспорт должен быть в порядке. К сожалению, у Евгении Бориславовны внешний вид ее паспорта уж очень потрепанный, внутри тоже страницы замусоленные, штампы о снятии с регистрационного учета и о регистрации очень бледные. Не все можно разобрать.

— А вы какие-то документы предоставляете квартиранту?

— В принципе, я не обязан предоставлять ничего, кроме договора о сдаче в аренду. Однако когда квартирант просит копии других документов, я не отказываю. Пузанкову Грише я дал копии правоустанавливающих документов. Евгения Бориславовна не просила таких бумаг.

— Может быть, ей Пузанков передал?

— Может быть. Они, на мой взгляд, ранее были знакомы.

Владислав отметил про себя, что надо собрать данные о Пузанкове как о возможном подельнике Сидоровой.

Владислав не хотел посвящать Матвея Ивановича до поры до времени в курс дела. Он очень доверчивый и может испортить операцию по поимке Сидоровой-Сударевой на месте преступления с поличным. Когда наступит решающий момент — тогда и проинформировать можно. Он удивился наглости мошенницы, ее способности по поддельному паспорту оформлять договор аренды.

— Говорите, в настоящее время в вашей квартире на Кутузовском живет дочь Сидоровой Евгении? Когда она собирается уезжать за границу?

— Скорее всего, весной. В мае, я думаю.

— Ничего, подождем. Василий Шукшин свои нетленные произведения писал на кухне. Я не барин. Тоже смогу писать на кухне.

Владислав больше не мог расспрашивать Матвея Ивановича. Был риск, что Глухов начнет о чем-нибудь догадываться.

В начале декабря в Москву на сессию приехал Михаил, вместе с ним приехала его мама. Ей хотелось лично познакомиться с обстановкой, получить информацию из первых рук. Миша заранее предупредил Владислава о своем приезде. Встретились в кафе «Шоколадница». Владислав надеялся, что при необходимости он сможет быстро привлечь к беседе оперуполномоченного Игоря. Оксана, как всегда, выглядела очаровательно. «Удается же женщине так держать себя», — не уставал восхищаться Владислав. Ничто не ухудшило ее внешности: ни возраст, ни сложности семейной жизни. Разве только стало больше уверенности и плавности в ее движениях, взглядах и умения держаться с большим достоинством. Зрелость красивой женщины по-прежнему завлекала мужчин. Заняв свободный столик и оглядевшись по сторонам, Оксана со знанием дела заметила:

— Помещение оформлено со вкусом. Мне нравится сочетание коричневого с белым. Может быть, потому что я люблю шоколад.

— Мама, все женщины любят шоколад. Ты не исключение, — подметил сын.

— Ты руки мыл?

Мать сразу указала Мише на его место.

Михаил, не смущаясь, принимая как должное замечание матери, пошел мыть руки.

— Как жизнь, строгая мамаша? — спросил Владислав.

— У меня с ним сложные отношения. Видимо, с возрастом происходят изменения во взглядах на жизнь и в отношениях с людьми, в том числе с матерью. Особенно сложности в отношениях усилились после моего развода с мужем.

— Значит, я ошибся, считая, что он никогда не бросит тебя.

— Это я была права в том, что все течет и все меняется.

— Конечно, женщина всегда права, даже если она неправа. Есть уже претендент на роль мужа?

— Претендентов много. Только они все не подходят. Огонька, задора не хватает.

— Огненного темперамента и задора у тебя хватит на троих. Зачем тебе еще муж задорный? Взрыв может произойти.

— Взрыва я стараюсь не допускать. Однако «доброжелателей» полно. Не было бы их — скандалов бы не было.

В этот момент Владислав увидел Матвея Ивановича, который, поправляя прическу, входил в кафе. У него был вид ухоженного мужчины. Черный смокинг выгодно подчеркивал его спортивную фигуру, пружинистое движение указывало на уверенного в себе человека, легкая походка привлекала внимание посетителей. Владислав встал и позвал его к столу. Матвей Иванович с улыбкой изменил направление движения.

— Рад встрече. Вы каким образом здесь оказались? — протягивая руку для приветствия, спросил Матвей Иванович.

— Вот встретился с моими хорошими знакомыми из N-ска.

Увидев Оксану, Матвей Иванович обратился к Владиславу:

— Владислав Сергеевич, ради бога, познакомь меня с твоей знакомой — роскошной красавицей. Я никогда в жизни не видел такой цветущей женщины.

— Знакомьтесь. Оксана Романовна, директор школы-интерната.

— Матвей Иванович, — представился Глухов.

Он поцеловал ей руку и сказал, что такой очаровательной ручки он никогда не держал в своей руке. Оксана зарумянилась от прозвучавшего комплимента. Владислав удивился неожиданному смущению Оксаны. Он знал, что она могла изобразить любое выражение лица, вплоть до настоящих слез, но такой мгновенной реакции на холостого мужика он не ожидал.

— Присаживайтесь, мы еще ничего не заказывали.

— Я первый раз в этом кафе, — потянулся к меню Матвей Иванович.

— В «Шоколаднице» не только хорошая кондитерка, бифштексы здесь готовят замечательно, рекомендую, — со знанием дела отметил Владислав.

— Последую вашей рекомендации, — согласился Матвей Иванович.

— Оксана, вам что заказать? — спросил Владислав.

— Мне и Мише то же, что и всем.

Владислав знаком подозвал официантку в коричневой юбке и белой полупрозрачной кофточке.

— Светочка, сегодня у меня гости. Нам, пожалуйста, каждому: бифштекс с жареным картофелем, клюквенный морс, шоколадное мороженое и кофе, — сделал заказ Владислав.

— Владислав, вас в этом кафе знают. Вы, вероятно, завсегдатай? — спросила Оксана.

— Нет. По делам в это кафе меня привел Игорь Степанович, мой молодой знакомый. От него я узнал, что здесь хорошо готовят бифштексы, — уточнил Владислав. — Простите, я не успел спросить. Вы с сыном где остановились?

— Я — у подруги из колледжа иностранных языков, в однокомнатной квартирке, недалеко от учебного заведения. Сын — в общежитии финансовой академии. Ему там удобней — библиотека рядом.

— Это не тот ли колледж, где я перед командировкой во Францию репетитора нанимал? Он где находится? — спросил Матвей Иванович у Оксаны.

Оксана назвала адрес.

— Вот по этому адресу я и познакомился с молодой женщиной, преподавателем французского языка. Она была моим репетитором. Я составлял примерные диалоги на русском языке по ракетной тематике, а с ней уже отрабатывали их на французском.

— Репетитором французского языка могла быть моя подруга Ирина.

— Правильно, Ирина. Очень приятная женщина.

«Еще бы. Ни одного мужика не пропустит», — подумала Оксана.

— Матвей Иванович, почему вы так торжественно выглядите? — поинтересовалась единственная за столом дама.

— У меня сегодня первый рабочий день. Я поступил на работу в качестве заместителя директора по хозяйственной части местной гостиницы.

Оксана моментально поздравила Матвея Ивановича с его первым рабочим днем. Остальные собеседники присоединились к ее поздравлению.

— Понимаете, надоело пенсионеру сидеть дома, ничего не делая. Здоровье в порядке, голова работает.

— Матвей Иванович, на пенсии надо путешествовать. Столько всего интересного вокруг! Может быть, это нескромно, но я мечтаю выйти на пенсию и путешествовать, хотя бы один-два раза в год. Завтра хочу пойти в «Мостурфлот» за путевкой с большой скидкой.

— И куда же вы хотите отправиться?

— В круиз по Волге на белом теплоходе. Я даже маршрут наметила. Отпуск у меня большой — пятьдесят шесть дней. Отправлюсь по маршруту Москва — Углич — Плес — Кострома, дальше — до Петербурга и обратно. Прошлым летом была в Нижнем Новгороде и вниз, по Волге, до Астрахани, а затем обратно, в Москву, — прекрасный отдых. Команда теплохода предпринимает все усилия, чтобы было интересно и весело: танцы, концерты, увлекательные экскурсии, питание как в санатории. Советую взять путевку сейчас, потом будет дороже, — запальчиво обратилась к Матвею Ивановичу Оксана.

— С вами хоть на край света, — неожиданно выпалил он в ответ.

Это было сказано им против его воли. Было заметно, что он серьезно увлекся Оксаной. Так бывает, что между мужчиной и женщиной при первом знакомстве вроде бы на пустом месте возникает серьезное чувство взаимной симпатии. В данном случае это была умелая, немного шаблонная игра Оксаны, которая вызывала ошибочное впечатление. Она обладала большим женским опытом в таких делах. Владислав чувствовал хорошую игру Оксаны, но говорить что-либо в такой ситуации было бесполезно. Фактов нет, только вызовешь огонь на себя со стороны обоих персонажей. Оксана снова порозовела и опустила взгляд в тарелку. Такое Владислав видел в первый раз. Но Владислав уже знал ее розыгрыши стеснительной девушки. Опыт — вещь серьезная и с возрастом только усиливается. Молодец. Своего не упускает. Любого нового мужика, чем-то ей интересного, хочет попробовать. Искусственное волнение Оксаны не осталось незамеченным Владиславом. Он не стал допытываться, почему она стала смущаться при разговоре с Матвеем Ивановичем. Тут и так ясно. Он решил усилить ее интерес к новому знакомому и тем самым отвлечь его от контактов с мошенницей Сидоровой.

Однако Матвей Иванович оказался настойчивым мужиком:

— Оксана Романовна, дайте мне номер вашего телефона. Вам я свой дам.

— Не проблема. Записывайте.

— Нет. Я вам продиктую номер, вы мне позвоните. Я его оставлю в памяти.

— Диктуйте.

Для проверки Оксана позвонила Матвею Ивановичу. Звонок прошел.

Матвей Иванович по долгу новой службы не мог задерживаться и быстро откланялся. Когда он ушел, Владислав сказал Оксане и Михаилу:

— Мы познакомились с Матвеем Ивановичем по делу о покупке квартиры Михаилом. Он является собственником квартиры на Кутузовском проспекте, которую Сидорова-Сударева намерена продать Михаилу, и ничего не знает о том, что его квартиру хотят продать.

— Как это — чужую квартиру продают?! — с возмущением и испугом в голосе спросила Оксана. Она побледнела от такой новости. Интерес к Матвею Ивановичу ушел на второй план. У Михаила от такого известия внезапно возникло состояние шока. От сильного волнения ему казалось, что сердце выскочит из груди — так сильно стало оно биться. Он ничего не мог сказать.

— Дело в том, что эта риелтор один раз уже продала его квартиру приезжему нефтянику. Тот еще не знает, что его надули. Вам с Михаилом надо помочь поймать преступницу с поличным. Матвею Ивановичу до окончания операции ничего не сообщать о действиях Сидоровой.

— Это опасно. Она наверняка действует не одна. У нее могут быть важные покровители. Мы с сыном в этой авантюре участвовать не будем, — категорически заявила Оксана.

— Вы сорвете спланированную операцию. Вот почему я боялся тебе, Оксана, сообщать о задержании твоего знакомого, мошенника Ефима Киперовича. Ничего опасного в этой операции нет, если все хранить в секрете.

— Конечно, ничего нет. Только твой знакомый следователь лежал после той операции в больнице с пулевым ранением, — выдвинула свой аргумент против участия в задержании мошенницы с поличным Оксана, сказав все это с большой иронией и твердостью в голосе.

Владислав выложил свои основания необходимости проведения поимки преступницы с поличным:

— Там была утечка оперативной информации. В нашем случае такая утечка невозможна. Здесь привлечены люди с высоким уровнем ответственности. Тем более что вам, Оксана, надо вернуть те деньги, которые Михаил уже отдал мошеннице.

Такой довод охладил пыл Оксаны. Деньги в любом размере для нее важнее всего, и терять их она не намеревалась, тем более что деньги, переданные Сидоровой, были заработаны ее сыном.

— Умеешь ты убеждать людей. Что надо делать?

— Возможно, надо Михаилу одному или вместе с тобой, Оксана, встретиться с Сидоровой и записать весь разговор на мини-видеокамеру. Кстати, Миша, ты купил камеру?

— Да, она со мной.

— Почему ты мне об этом не сказал? — возмутилась Оксана.

— Владислав Сергеевич просил никому не говорить об этом деле. Вот сейчас ты узнала. Кстати, порядок ее использования я усвоил и весь наш сегодняшний разговор записал.

— Ах ты, негодник! Ну-ка сейчас же при мне все сотри! — повысив голос и густо покраснев, почти крикнула Оксана.

— Мама, для этого нужен компьютер.

— Михаил, зайдем ко мне на работу, там посмотрим, что получилось, и если что-то не нужно — сотрем.

Владислав пытался успокоить Оксану и Михаила. Оксана продолжала сердито смотреть на сына.

— Ты дома что-то снимал?

— Да, в твоей комнате ставил и на кухне записывал. Ты не волнуйся. Кроме папы, никому не показывал, — с усмешкой сказал Миша.

Оксана побледнела. Сказав, что ей надо срочно зайти к подруге в колледж, простилась с Владиславом. На Михаила даже не посмотрела. Резко встав со стула, ушла, энергично шагая.

Через некоторое время Владислав с Михаилом уехали. Они собирались обсудить все дальнейшие шаги по выявлению преступления и задержанию мошенницы с поличным. Вся тактика действий обсуждалась в рабочем кабинете Владислава в его офисе. Поскольку разговор обо всех деталях покупки квартиры с Сидоровой-Сударевой будет вести Михаил, отрабатывали все возможные ситуации. Самое важное — это подписание договора купли-продажи квартиры и выдача денег, заранее сфотографированных с четкой видимостью серии и номера каждой купюры. Необходимо было, чтобы она подписала договор и взяла в руки деньги.

Тренировались в использовании мини-видеокамеры.

— Миша, ты записывал что-то на камеру? — спросил Владислав.

— Нет. Я не умею ею пользоваться. Я пошутил.

— Миша, так с мамой шутить нельзя. Она любит тебя.

— Мне очень жалко папу. Он сильно переживает. Мы с ним будем дружить. Он зовет меня к себе. Я, наверно, уйду от мамы к нему, если они не станут жить вместе.

— Это ваше семейное дело. Давай подумаем, куда вмонтировать камеру в твоей одежде.

Они нашли удачное место и вмонтировали ее в лацкан пиджака. Двухсот пятидесяти часов записи видео и звука вполне хватало. Прекрасный инструмент. Тут же Михаил позвонил Сидоровой-Сударевой и попросил ее о встрече для оформления покупки квартиры после окончания сессии, то есть через неделю. Евгения Бориславовна назначила встречу через пять дней в бизнес-центре гостиницы. Деньги она предложила передать на следующий день, причем наличными, в квартире на Кутузовском проспекте, которую Михаил будет покупать, объяснив это тем, что хозяин передал ей генеральную доверенность на продажу собственности, а сам он уехал к родственникам в деревню в Московской области, где собирается жить. Михаил уговорил ее, сославшись на сессионную занятость, подписать все документы в тот же день, когда он отдаст ей деньги. После длительного колебания она все-таки согласилась. В конце Владислав предупредил Михаила, что в тот момент, когда Сидорова-Сударева возьмет в руки деньги, он должен быстро укрыться под столом, что послужит сигналом для захвата преступников, поскольку оперативным путем было точно установлено, что она получает деньги в присутствии охранников. Для уверенности несколько раз Михаил залез под стол в кабинете Владислава. Все получилось достаточно быстро. Через два дня Владиславу позвонил Матвей Иванович и попросил о срочной встрече. О чем будет разговор — не стал говорить, сославшись на желание все оставить в секрете. Встреча состоялась в пивном ресторане. Матвей Иванович, в приличном коричневом костюме, белой рубашке с галстуком, ждал Владислава за столиком, на котором стояло несколько бутылок пива «Туборг» и блюдо с нарезанной копченой рыбой.

— Здравствуйте, Матвей Иванович, что за срочный вызов? Что случилось?

— Присаживайтесь, Владислав Сергеевич. От таких известий можно со смеху упасть.

Владислав присел. Матвей Иванович открыл бутылку и вылил пиво в кружку.

— Угощайся. Короткий рабочий день закончился, можно и пивка попить.

— Спасибо. Но я как-то не очень по пиву ударяю.

— Ничего, сегодня можно. Известия — ухохочешься.

— Ну, тогда не тяни. Рассказывай.

— Слушай. В тот день, когда я познакомился с Оксаной, я пошел на работу. Побеседовал с директором гостиницы, обсудили еще раз мои обязанности и права. Он сказал: иди домой, не работать же тебе в смокинге, как у официанта из ресторана. Действительно, чего я напялил этот смокинг?.. Думаю — ладно, первый день. С объемом работы познакомился, объекты все осмотрел. Пойду, думаю, поглажу вот этот костюм, рубашек штук пять, чтобы каждый день надевать свежую. Пошел как раз мимо «Шоколадницы». Оттуда выходит с виду расстроенная чем-то Оксана. Я к ней: «Что случилось? Рад помочь снять напряжение». Она говорит: «Как хорошо, что вы мне встретились». Соглашается, говорит: «Надо снять напряжение. Слишком серьезный разговор получился у меня с сыном». — «Так вы же с Владиславом собирались разговаривать». — «А получилось с сыном». Я предлагаю ей поехать в ресторан. Она не против. Поехали мы в гостиницу «Салют» — там хороший ресторанчик с варьете. Приехали, мило посидели, выпили бутылку коньяка. Закуска была чудесная. Танцевали под оркестр, потом смотрели варьете. Выступление варьете закончилось. Барышня моя опьянела, говорит: «Теперь надо ехать в постельку». Я ей предлагаю ехать ко мне, там продолжим веселье. Заказываю бутылку шампанского и фрукты. Официант все приносит, рассчитываюсь. Выходим, беру такси, и едем ко мне, по дороге целуемся взасос. Все как надо.

— Ну, Матвей Иванович, вы на ходу подметки рвете.

— Ты слушай дальше. В постельке она молодец. Скучать не давала. Я тоже в грязь лицом не ударил. Вспотели, протрезвели, выпили шампанского — и спать до утра. Утром — я еще спал — она оделась, подошла ко мне, чмокнула в щеку и убежала. Ну, думаю, по делам. Сын вроде бы остался без надзора. На следующий день был четверг. Я весь день до вечера вкалывал — действительно работы много. С похмелья голова побаливала. Я не похмеляюсь, чтобы в запой не уйти или алкоголиком не стать. Сегодня еду на директорской машине после обеда из банка. Проезжаю мимо дома, где живет моя репетиторша по французскому (я с ней готовился к командировке во Францию, тогда мы совместные проекты по освоению космоса делали). Смотрю в окно и вижу: моя красавица идет, обнявшись с мужиком, одетым в светлое пальто, на спине — черный рюкзак. Заходят в подъезд. «Стой, — говорю шоферу, спрашиваю: — Сам доедешь до гостиницы?» Пятница, короткий рабочий день закончился. «Доеду, — говорит. — Матвей Иванович, не беспокойтесь. Директор уже домой на своей машине уехал. У него сегодня день рождения жены празднуют. Он в гостиничном ресторане не веселится».

— Так ты решил их на месте преступления застукать?

— Ну, на месте или не на месте, а проверить надо. Понравилась она мне. По пути зашел в магазин, захватил бутылку коньяка и несколько шоколадок — вдруг у них там вечеринка намечается с гостями. Она женщина свободная, обнялась с давно знакомым мужиком — это не преступление. Она ведь не моя жена.

— Правильно рассуждаешь.

— В подъезд зашел с каким-то парнем. У того тоже были коньяк и фрукты. Поднимаюсь на второй этаж. Не забыл, где находится квартира Оксаниной подруги. Подхожу к двери. Дверь закрыта на замок. Звоню. Никто не подходит и не открывает. Звоню еще раз длинным звонком. Подошла к двери Оксана. Спрашивает: «Кто там?». «Конь в пальто. Открывай, свои». Открывает, смотрю — она в прозрачном пеньюаре на голое тело. Успели раздеться, одеваться не хочется. Вот тут самое интересное. Она мне предлагает: «Матвей Иванович, раздевайтесь, третьим будете. Сейчас такое практикуется. Жора, ты не против?». Мужик говорит: «Я приветствую групповой секс. Там можно сачкануть». «Ага, так и разбежались. Я вам не дам сачковать», — усмехнулась Оксана.

— Ну, что ты сделал? — не выдержал Владислав.

— Не знаю, как бы ты поступил в таком случае… Я плюнул и ушел.

После разговора с Матвеем Ивановичем Владислав позвонил Михаилу:

— Привет, Миша. Как сессия идет?

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич. Сессия подходит к концу. Завтра последний экзамен, а потом установочные лекции, сдача и получение учебной литературы, отметка командировочных, проверка комнат комендантом общежития.

— Ну, ни пуха ни пера. Отвлекать не буду. Готовься, чтобы все прошло на отлично.

— Постараюсь.

— Ты не скажешь, где маму твою можно найти? Она на звонки не отвечает.

— Владислав Сергеевич, она на Курский вокзал поехала за билетом. Сегодня или завтра уезжает в N-ск.

— Что так быстро? Дождалась бы окончания твоих экзаменов.

— Нет, не может ждать. Тем более что мы с ней снова поругались.

— Спасибо за информацию.

Владислав еще раз позвонил Оксане. На этот раз удачно. Она ответила ему.

— Здравствуй, Оксана. Ты где сейчас?

— Я на Курском вокзале. Сижу у билетной кассы с талончиком. Жду, когда подойдет очередь.

— Слушай, я подъеду к тебе. Есть небольшой разговор. Ты не против?

— Приезжай. Буду сидеть тут же, если даже возьму билет.

— Пока.

Минут через двадцать Владислав был на вокзале. Оксана ждала его в зале с билетными кассами.

— Здравствуйте, Оксана Романовна, — снова официально поздоровался Владислав.

— Привет. Чего дома не сидится?

— Я сегодня не очень загружен рабочими делами. Хотел вот с тобой встретиться перед твоим отъездом в N-ск.

— Я готова к встрече. Куда поведешь?

— Пойдем вон в ту закусочную. Ты ужинала?

— Нет, у подруги холодильник пустой. Собиралась сейчас перекусить.

— Значит, будем ужинать.

Владислав заказал пиццу, клюквенный морс, зеленый чай и пирожное. Все в двух экземплярах.

— Оксана, ты почему сбегаешь?

— Мне надо вернуться в интернат. Там работа встала. Всякие проблемы ждут моего решения. Здесь без меня справитесь.

— Ты можешь оказать моральную поддержку сыну.

— Ничего, он достаточно взрослый. Пакостить матери уже умеет. Шпиончик. Иногда мне кажется, что он не мой сын.

— Ты чего так круто о сыне? Может быть, он пошутил насчет съемки и передачи отснятого материала мужу.

— Нет. Муж мне говорил, что у него есть неопровержимые доказательства пребывания моего любовника в нашей квартире. Думаю, что он имел в виду съемку, произведенную Мишкой.

— Ты когда уезжаешь в N-ск?

— Через полтора часа.

— Скажи, только честно, что у тебя произошло с Матвеем Ивановичем?

— Ничего особенного. Мужик он хороший. Но не для меня. Хотя сначала он мне понравился.

— Что за инцидент был в квартире, где живет твоя подруга?

— Он тебе и это рассказал! Просто я хотела его отшить. Никакой групповухи я не собиралась организовывать. Если увидишь его, скажи, что это был глупый розыгрыш.

— Передам. Тебя кто-нибудь будет провожать?

— Да, должен подъехать мой давний друг по работе в колледже.

— Ну что же, не буду вам мешать. Желаю счастливой дороги. Успехов в труде.

— До свидания. Будешь в N-ске — заходи в гости. Я женщина свободная.

— Подумаю.

На следующий день, утром, Владислав и старший лейтенант Грибков сидели в кабинете полковника и обсуждали операцию по поимке с поличным Сударевой Жанетты, она же Сидорова Евгения Бориславовна. У полковника на столе лежали поднятое из архива уголовное дело в отношении Сударевой Ж. Б. и материалы разработки на нее же.

— Я внимательно ознакомился с материалами. Усматриваю, что вместе с Сударевой действует организованная группа. Руководителем является некто Машинист. Я верно говорю?

— Правильно, товарищ полковник. Только Жанетта его не сдаст. Сама пойдет на зону.

— Так. А как же ваша агентурная работа, товарищ старший лейтенант? Где информация и свидетели его организующей деятельности? Ведь он главный здесь, а не Сударева. Он, значит, будет в казино отсиживаться с девками, а она на зоне клопов кормить? Это ведь его охранники деньги у нее забирали. Так ведь, по твоим оперативным данным, я понимаю? А, Игорь Степанович?

— Верно, Иван Александрович. Его охранники забирали у нее деньги. Конечно, и ей перепадало. Информация из надежного источника.

— Источник, говоришь, надежный. А как нам задержать с поличным этого Машиниста?

— Товарищ полковник, пусть им занимаются опера из отдела по борьбе с организованной преступностью. Я передам им свои наработки.

— Вот так всегда. Мы получаем информацию, а они получают ордена.

— Товарищ полковник, зачем нам ордена? Нам надо чисто дело закончить. Спецназ подключить требуется. Никто не знает уровень подготовки охранников. Может быть оказано сильное сопротивление с применением оружия, — вмешался Владислав.

— Спецназ подключить я вам помогу. Вы там парнишку под пули не подставьте.

— За Михаилом контроль будет самый действенный. Обеспечим полную его безопасность: наденем на него бронежилет, пусть спрячется под стол, как только Сударева возьмет деньги в руки. Кстати, это будет для спецназа сигналом начать захват. Стол там крепкий, из дубового массива. План квартиры у меня есть. Плохо, что квартира на втором этаже. Будет соблазн для охранников выпрыгнуть в окно. Для этого нужны дополнительные сотрудники спецназа, и не просто так, а под легендой, не вызывающей подозрений у охранников. Я имею в виду ожидание преступников под окнами на случай возможного задержания, если охранники попытаются выпрыгнуть из окна, — пояснил Грибков.

Разработчики еще долго обсуждали план захвата преступницы. Затем все действия детально обсудили с руководителем группы спецназа. После этого план операции подписал полковник.

Игорь и Владислав сидели в автомобиле и не отрываясь смотрели на экран ноутбука, на котором достаточно четко были видны действия Сидоровой в квартире. На вид ей можно дать лет сорок пять. Она прекрасно сохранилась. Северный климат ей не повредил. В красном платье, неплохо подчеркивающем ее слегка располневшую фигуру, она выглядела даже, можно сказать, соблазнительно. Большое декольте открывало ее, может быть, излишне крупную грудь. Немного портили портрет рыжие, явно крашеные волосы, коротко подстриженные и торчащие во все стороны.

«Не совсем удачный выбор прически в ее возрасте», — про себя отметил Владислав.

Игорь ранее приводил Владислава в гостиницу, где в то время находилась Сидорова-Сударева. Он видел ее, но не знакомился и не разговаривал с ней. Владислав невольно мысленно сравнил ее настоящую внешность с фотографией из уголовного дела. На фото до судимости она выглядела гораздо моложе. Взгляд у нее был растерянный, ищущий помощи от любого, кто мог ее видеть. Сейчас в ее движениях, во взгляде усматривались решительность и властность. Это была женщина, способная на все ради денег. Размышления Владислава прервал Игорь:

— Владислав Сергеевич, внимание — вошел Михаил.

— Вижу.

Владислав отметил, как быстро изменилось выражение лица мошенницы. Она поздоровалась с Михаилом и предложила ему присесть за стол. Жанетта смотрела на него с любезной улыбкой. Было непонятно, она действительно хочет помочь ему купить квартиру или обманывает, собираясь похитить его деньги. В это же время из кухни вышли два бугая в полевой форме армейского спецназа. Они не ответили на приветствие Михаила, молча сели на диван, пристально наблюдая за действиями Михаила и Сидоровой.

Владислав попросил Игоря больше внимания уделять охранникам. От них можно было ожидать много разных неприятностей:

— Информируй об их действиях группу захвата.

— Владислав Сергеевич, у спецназа такая же или еще лучше аппаратура. Они все видят.

— Все равно. Если заметишь, что кто-то из холуев Машиниста имеет оружие или приготовился к нападению либо к бегству, главное — не упустить чего-то угрожающего жизни Михаила, немедленно звони руководителю группы захвата.

У Владислава было двойственное отношение к Сидоровой-Сударевой. Из архивного уголовного дела он узнал, что у нее до совершения преступления погиб муж. Какой бы он плохой ни был, но она от него имела двух дочек. Затем умерла мать, убившая ее мужа. Одна беда за другой, одна трагедия потянула за собой другую. Большие материальные расходы, долги… Она попала в бедственное положение, и «добрые» люди подтолкнули ее на совершение преступления. До этих событий она всю свою сознательную жизнь была обычным честным человеком. Что ее побудило снова вернуться на криминальную тропу? Владислав внимательно вглядывался в лицо мошенницы, вслушивался в ее слова и фиксировал интонацию, с которой они произносились:

— Миша, ты на правильном пути. Лучше квартиры, чем эта, тебе не найти. Ты видишь паркетный пол? Он не хуже, чем во дворце какого-нибудь графа. Мебель вся из массива дерева, и не из сосны, а из дуба. Это вечная мебель. Ты не должен беспокоиться о мебели для квартиры — все готово. Сантехника вся немецкая, ей износу нет. Вот люстры и бра я бы заменила. Но это со временем, может быть, ты сам сделаешь, — расхваливала свой товар Сударева.

Действительно, квартира производила светлое впечатление, вызывающее бодрое настроение. Непонятно, почему она не нравилась Матвею Ивановичу. Квартира, хоть и однокомнатная, была просторной и светлой. Вся мебель из массива дуба сияла солнечными бликами. Все — до посуды в буфете — сверкало чистотой. У хозяйки был безупречный вкус. На окнах шторы и ламбрекены из тяжелого шелка бежевого цвета прекрасно дополняли общую картину. Бронзовые люстры в комнате и на кухне как нельзя лучше подходили к убранству всего помещения.

— Евгения Бориславовна, вы весьма любезны. Я вам премного благодарен за ваш труд, — Михаил выдал заранее приготовленную фразу, чтобы скрыть нарастающее волнение.

— Мишаня, все нормально. Сочтемся сегодня же. Ты деньги все принес?

— Все, как договаривались.

При этом вопросе охранники насторожились, вытянув свои толстые шеи и повернув головы к столу, где сидели собеседники. Их действия были чем-то похожи на поведение охотничьих собак. Не хватало еще, чтобы они громко втянули в себя воздух, принюхиваясь к запаху денег, еще не появившихся на столе, но уже находящихся в комнате.

— В таком случае приступим к подписанию необходимых документов. Они уже заверены нотариусом. Ты видишь, как я стараюсь для тебя?

— Спасибо.

Евгения Бориславовна достала из своей сумки стопку бумаг.

— Миша, у тебя как у студента есть авторучка? В моей закончилась паста.

— Конечно, у меня несколько ручек. Вам с какой пастой? Могу дать с красной или с синей, или с зеленой. Выбирайте.

— Только с синей. Ты тоже этой же ручкой распишись.

— Пожалуйста. Нет проблем.

Михаил, почти не читая, подписал все бумаги, затем взял рюкзак и вытряхнул на стол большую кучу пачек пятитысячных купюр в банковской упаковке.

Мошенница схватила несколько пачек. Михаил моментально юркнул под стол. Это было сигналом к захвату. В комнату ворвались бойцы спецназа МВД.

— Всем на пол! Руки за голову!

Один из охранников рыбкой нырнул в окно вместе со шторой, под звон разбитого стекла и треск порванной материи вылетел на улицу. Второй не успел. Его схватили спецназовцы и уложили мордой на пол. Преступница, бледная, с зажатыми в руках пачками денег, сидела неподвижно на стуле. Потом стало известно, что ее за ноги держал Михаил. Он мертвой хваткой вцепился в ее щиколотки так, что та не смогла вырваться. А может, и не пыталась. Испуг парализовал ее.

Владислав вместе с Игорем зашли, вернее, ворвались в квартиру последними. Владиславу не раз приходилось участвовать в поимке преступников и врагов государства с поличным.

Михаил к тому времени уже вылез из-под стола:

— Жанетта Борисовна, вы хотели меня ограбить. Вам это не удалось, вы очень коварная женщина.

— Щенок, ты так заговорил со мной! Я тебе лучшую квартиру в Москве нашла и по невысокой цене. Неблагодарная тварь!

— Не ругаться. Всех, кроме задержанных и потерпевшего, прошу покинуть помещение. Будем оформлять задержание, — приступил к своим обязанностям следователь.

В это время в комнату завели наспех перевязанного охранника.

— Меня в больницу надо отвезти. Я потерял много крови, — просил он.

— Будет тебе больничка и карцер. Сопротивляться работникам правоохранительных органов не надо было, — успокоил его руководитель группы захвата.

Следователь обратился к дознавателям:

— Тщательно обыскать подозреваемую в присутствии понятых одного с ней пола. Обыскать сначала поцарапанного молодца. Особое внимание обратить на обнаружение оружия, затем — на второго деятеля, опросить потерпевшего, составить протокол осмотра места происшествия, переписать все денежные купюры, в том числе обнаруженные у задержанной во время обыска. Эксперту зафиксировать все улики, сфотографировать место происшествия и задержанных.

Жанетта Борисовна успела обратиться к Игорю:

— Игорь Степанович, вы же знаете меня. Я веду честный бизнес. Мы с вами давно знакомы. Я перед вами всегда все говорила начистоту.

— Вряд ли вы честно признаете свою вину, но у нас достаточно доказательств обосновать вашу преступную деятельность.

— Все, что я делала, не является преступлением. Это все относится к гражданскому процессу. Вы хотите на мне сделать себе карьеру. Я вас считала порядочным человеком.

— Жанетта Борисовна, вы юрист. Вы прекрасно понимаете, что является преступлением, а что — нет.

Лицо Игоря выражало брезгливость. Затем глаза старшего лейтенанта обрели стальную твердость, и он приступил к выполнению своих обязанностей дознавателя.

— Мы за вами, Жанетта, следили давно. Все о вас знаем. Отпираться бесполезно, — внес ясность Владислав.

Жанетта поняла безвыходность своего положения. Она успокоилась, но бледность с ее лица не исчезла. Перед Владиславом стояла уже уверенная в себе преступница. Ее губы сжались в узкую полоску, глаза горели ненавистью ко всем присутствующим.

— Когда будет суд, мы с вами встретимся. Я расскажу все о вашей подлой работе. Будут там и другие потерпевшие кроме Михаила, которые проклянут вас, — перед выходом из квартиры успел сказать Владислав.

Вот так, без выстрелов и погони, должны завершаться серьезные дела по разоблачению опасных преступников, но это в том случае, если работают профессионалы высокого класса. Опасные внешние эффекты — это для дешевых фильмов и бульварного чтива.