Боре Синицыну всего семь лет, но он видит больше некоторых взрослых. А всё потому, что никуда не торопится. А куда ему спешить? В школу Боря пойдёт только осенью, а садик он уже закончил два дня назад.

На выпускном чаепитии воспитательница Анна Витаминовна сказала ребятам много хороших слов. И Боре достались похвалы.

Воспитательница, конечно, никакая не Витаминовна, а Вениаминовна. Но так легче выговаривается, ведь даже не всякий взрослый справится с её отчеством.

Анна Витаминовна, поправив очки в голубой оправе, торжественно произнесла:

— А вот Борис, не сомневаюсь, станет большим учёным. Биологом, ихтиологом или орнитологом.

Детсадовцы, хоть уже и почти вчерашние, не поняли ни одного слова, кроме слова «учёный». Но в душе согласились с Анной Витаминовной — Боря может стать знаменитым. Никто из них не знает больше него о природе, особенно о птицах. А всё потому, что Боря никогда не спешит. Он наблюдает.

Вот Анна Витаминовна зовёт от крыльца садика:

— Синицын, ты где? Заходи, прогулка закончилась!

Она подходит к Боре. Тот стоит как вкопанный в углу двора:

— Я не могу идти.

— Почему? Что случилось?! — пугается воспитательница.

— Король голубей прилетел…

— Какой ещё король?

— Вон тот, в белой короне.

Анна Витаминовна смотрит на птиц, копошащихся возле ограды:

— А с чего ты решил, что он король?

— А разве вы видели когда-нибудь такую красивую птицу?

— Ну, я видела разных голубей. Даже красивее этого.

— На картинках? — вздыхает Боря.

— По большей части да. И хочу тебе сказать, что ничего особенного в нём нет. Голубь как голубь.

— Нет, это король, — с видом знатока говорит Боря и бежит к садику.

Анна Витаминовна шагает следом. Вдруг она останавливается. Оглядывается. Смотрит на голубей. Наверное, размышляет, стоит согласиться с тем, что на территорию садика прилетает король, или нет.

Вот он! Такой же сизый, как его собратья, но белая «шапочка» и белые крылья делают его нарядным. По-королевски торжественным.

По дороге, вальяжно переваливаясь, шагают две вороны. Переглядываются, будто разговаривают друг с другом. Издали они походят на двух старушек в чёрных платьях. Боря, глядя на них, не замечает, как наступает в лужу. В кроссовок просачивается вода.

Бабушка Жанна хватает его за руку:

— И когда ты перестанешь считать ворон? Смотри под ноги! Теперь кроссовки придётся стирать и сушить. И за что мне такое наказание?

Бабушка Жанна ворчит под нос, задавая вопросы, на которые нет ответа ни у неё, ни у Бори. Борис с бабушкой не согласен: ничего он не считал. Что там считать? Один, два — всего две вороны. Он просто смотрел и думал: интересно, эти две вороны — подружки? Или мать и дочь? А может, муж и жена? В одном бабушка Жанна права: Борис действительно любовался воронами.

Несмотря на правду, Боря обижается на бабушку Жанну. Он бредёт угрюмо. Бабушка не отпускает его руку, боится, что он снова полезет в лужу. В такой несвободе наблюдать уже нельзя, и Боря идёт покорно, ощущая сырость в правом кроссовке.

Дома бабушка Жанна даёт ему чистые носки. Они зелёные, лягушачьего цвета. Борису они не нравятся, но ослушаться бабушку Жанну он не осмеливается. Натягивает носки. Ногам становится тепло. Боря с коленями взбирается на табуретку возле окна.

Бабушка зовёт из кухни:

— Борис, иди есть! Я макароны приготовила.

Макароны Боря тоже не любит. К тому же он всё ещё дуется.

— Ты почему не идёшь? — бабушка Жанна заглядывает в комнату.

Боря молчит. Он смотрит в окно.

Да и вообще, это не родная бабушка, а двоюродная. Чем они отличаются, Боря толком не знает. Наверное, строгостью. Бабушка Жанна — бывшая учительница, державшая в ежовых рукавицах целые классы. Так папа говорил.

— Бастуешь? Ну, хорошо, я пожалуюсь твоим родителям, что ты меня не слушаешься, — бабушка Жанна возвращается на кухню и гремит кастрюлями.

На улице поднимается сильный ветер. Он гнёт деревья, как тростинки. На берёзе перед домом сидит ворона. Она устроилась на самой верхушке. Ветер раскачивает дерево, а вместе с ним ворону. Птицу мотает туда-сюда, как флаг на корабле. Начинается ливень.

Боря ждёт, что ворона, устав сопротивляться ветру, упорхнёт восвояси, или ветка под ней сломается. Но ничего этого не происходит.

Боря представляет, что ворона — это бабушка Жанна, и ему становится смешно. Потом в голову закрадывается мысль, что, может, птице просто некуда лететь, поэтому она терпит и ветер, и дождь. Нет у неё ни друзей, ни родни, как у бабушки Жанны, у которой только Боря и его мама с папой.

Боре становится жалко бабушку Жанну. Он плетётся на кухню, садится за стол.

— Руки помыл? — строго спрашивает бабушка Жанна.

Боря нехотя встаёт, подходит к крану, умывается.

— Вот это другое дело! Садись. Это настоящие макароны по-флотски, — бабушка придвигает к нему тарелку с едой. — Вырастешь — станешь моряком, будешь бороздить моря, плавать в дальние страны, а вечером на ужин есть макароны по-флотски.

Боря думает, что бороздить моря не так уж плохо. К тому же в тех дальних странах наверняка есть птицы, которых он ещё не встречал.

Взъерошенная галка, устроившись на крыше гаража, не отрывает глаз от двухэтажного деревянного дома. Возле здания царит суета: снуют рабочие, выгружая из грузовика листы кровельного железа, рядом с подъездом о чем-то спорят двое мужчин в касках. Наверху кипит работа: старую крышу строители уже сняли и теперь укрепляют балки.

Галка не одна наблюдает за событиями возле дома номер 5 по улице Ручейной. На скамейке у соседнего дома сидит Боря. Он ждёт Максимку и поневоле смотрит на строительную площадку. А также краем глаза следит за любопытной галкой.

Максимка — друг Бори, он на год старше и уже ходит в школу. Сейчас вернулся с футбольной площадки и зашёл домой переодеться. Мальчишки собираются идти в парк.

К дому, на котором меняют крышу, опираясь на трость, подходит дед Захар. Вдруг кто-то кричит:

— Уйдите со стройплощадки! Кому говорят?! Немедленно покиньте территорию!

Дед Захар не понимает, что голос обращается к нему. Он продолжает стоять, щуря глаза от солнца и блеска кровельного железа. К нему подходит ремонтник в оранжевом жилете и каске.

— Уважаемый, — обращается он к деду Захару. — Соблюдайте технику безопасности, отойдите от стройплощадки.

Дед Захар молчит. Он уже два года, как не может говорить после тяжёлой болезни. И слышит плохо. А из-за шума-гама ему трудно понять, что от него хочет строитель.

Боря, хоть и сидит далеко, всё слышит. Он подбегает к деду Захару и тянет его за рукав. Строитель спрашивает:

— Твой дед?

Боря мотает головой.

— Отведи его подальше от стройки.

Боря кивает. Дед Захар и Боря направляются к дороге. Дед идёт медленно, через каждые несколько шагов останавливается, оглядывается. Боря не удерживается и тоже смотрит назад. На галку. Она по-прежнему сидит на гараже и, похоже, не собирается никуда улетать.

Сзади слышится топот и голос Максимки:

— Боря, ты куда? Подожди меня!

— Мне надо деда Захара проводить, — серьёзным голосом говорит Боря.

— Я с вами!

Баба Зина занимается огородом. Завидев гостей, бросает лопату:

— Наконец-то, идёт! Говорю же, не ходи никуда один. Спасибо, ребятки, что привели деда. Зайдите, я вас чаем угощу.

Мальчишки отнекиваются. Баба Зина, улыбаясь, говорит:

— А я оладьи испекла.

Все заходят в дом. Садятся за стол с белой клеёнчатой скатертью. Баба Зина наливает в голубые чашки чай. Ставит на стол тарелку с оладьями. Достаёт из буфета банку с вареньем. Большой деревянной ложкой раскладывает его по блюдечкам:

— Ешьте, ребятки, угощайтесь. Макайте оладьи в варенье. Моё любимое — земляничное!

Оладьи с вареньем так и тают во рту. Дед Захар тоже ест, улыбаясь и смешно щуря глаза.

На веранде кипит работа. Танцуя и кружась, летят на пол стружки, выстукивает барабанную дробь молоток. Боря не может оторвать глаз от папы, увлечённого делом.

— Ну вот, готово! — отчитывается папа. — Остаётся прикрепить ящик на жердь, чтобы кошки не добрались до птиц.

Скворечник получился добротным. Доски светло-жёлтого цвета пахнут деревом и чем-то ещё незнакомым, но приятным. Боря нюхает краешек крыши скворечника и представляет, как в новый птичий дом заселятся скворцы и будут радостно распевать свои песни над их двором.

— Развели бардак! — ворчит мама. — Ну-ка, сейчас же соберите опилки и стружки!

Мама берет из навесного шкафа пустую литровую банку и возвращается на кухню. Боря хватает веник и металлический совок. Быстро собирает мусор и относит его в ящик возле печки.

Они с папой выходят во двор. Подходят к забору.

Жердь папа приготовил ещё осенью. Теперь остаётся закрепить на неё скворечник и установить во дворе. На семейном совете решили: стоять скворечнику возле забора между баней и парником. Через кухонное окно хорошо видно это место. Папа большими саморезами прикрепляет ящик к жердине. Берет лопату и копает яму. Боря ему помогает. Яма должна быть глубокой, чтобы скворечник не упал от своей тяжести, от ветра или других природных явлений. Папа ставит жердь со скворечником в яму.

— Держи прямо, — говорит он Боре, а сам засыпает яму землёй. После того как жердь присыпана со всех сторон, папа притаптывает землю вокруг неё. Взглянув вверх, остаётся доволен:

— Теперь будем ждать новосёлов!

Папа с Борей моют руки под уличным умывальником и садятся на крыльцо. Оба смотрят на скворечник — любуются.

— Когда я был маленьким, — вспоминает папа, — мы с твоим дедушкой тоже ставили скворечни. У нас их было целых пять. Иной раз наши скворцы такие концерты давали, что прохожие останавливались, не понимая, что за переполох.

Каждое утро Боря первым делом выбегает на улицу и смотрит, не вылетит ли из летка-отверстия птица. Но птиц нет. Скворцы пролетают мимо. Наверное, у них уже есть своё обжитое жильё. Так проходит неделя. Однажды папа заходит со двора и сообщает новость:

— Кажется, наш скворечник облюбовали синицы.

— Синицы? Почему синицы? Это же скворечник! — Боря выбегает на улицу. Он стоит под скворечником и прислушивается. Никого не видно и не слышно. Бежит на веранду за табуретом, чтобы подняться выше.

Вдруг видит, как из летка высовывается синичка. Она вертит головой, смотрит туда-сюда и снова прячется.

— И что, теперь у нас не будет своего скворца? — грустно спрашивает Боря за ужином.

Папа улыбается:

— Похоже на то. Ну, ничего, мы в следующем году ещё один скворечник соорудим. А то, что синица там живёт, так это даже хорошо. Будет нашей визитной карточкой. Мы же Синицыны, а она — птица-синица. Родственники мы, стало быть.

— А что такое визитная карточка? — спрашивает Боря.

— Визитная карточка — это как девиз. Ну, как флаг!

Боря подбегает к окну, смотрит на скворечник и соглашается:

— Правда, как флаг. Высоко!

Береста загорается с первой спички. Огонь потихоньку переползает с ветки на ветку. Папа аккуратно кладёт в костёр еловую лапу. Огонь точно этого и ждал — вспыхивает, трещит, будто фейерверк.

— Но для настоящего костра дров мало. Пожарим шашлык, сварим уху, чай со смородиновыми листьями, — рассуждает папа.

— А мы ещё хотели запечь в углях картошку, — добавляет Боря.

На правах командира папа даёт приказ:

— Сходите за сухими сучьями. Я пока за костром послежу.

Папа продолжает колдовать над костром, а мама, бабушка Жанна и Боря направляются к лесу.

— Только далеко не заходите, — напутствует папа. — Заблудитесь!

Бабушка Жанна хмыкает:

— Это мы-то заблудимся! Тебя и на свете ещё не было, когда я на лесозаготовках работала. Все ближайшие леса вдоль и поперёк исходила. Каждую тропку здесь знаю.

Лес в этом месте сосновый. Тонкие высокие стволы уносятся в небо, прямые, как струны на гитаре.

— Какой воздух! — мама втягивает носом смолистые ароматы.

Сухие ветки хрустят под ногами. Вскоре возле дороги вырастает большая куча хвороста.

— На пионерский костёр хватит! — шутит бабушка Жанна. — Ой, слышите? Стучит!

Она замирает посреди сосен.

Мама с Борей вначале ничего не слышат. Потом и до них доносится отдалённый глухой стук. Словно кто-то бьёт палкой по барабану. В одном ритме:

— Тук! Тук! Тук!

— Дятел, — говорит мама. — Давайте посмотрим на него!

Оставив хворост возле дороги, троица направляется на звуки. А вот и то дерево, с которого доносится стук.

— Где же он? — шёпотом спрашивает мама.

— Да вот же, почти на самой вершине, среди веток, — бабушка Жанна тоже говорит шёпотом, чтобы не спугнуть птицу. Видно, что в вышине кто-то шевелится под ровный стук:

— Тук! Тук! Тук!

— Санитар леса! — шепчет бабушка Жанна. — Помогает дереву избавиться от жучков-короедов.

С земли дятел кажется маленьким. Но можно разглядеть его красную «шапочку», чёрное с белыми крапинками туловище и клюв. Боря и не знал, что у дятла такой толстый и длинный клюв.

Бабушка Жанна закрывает глаза. Слушает стук дятла и думает о чем-то. Наверное, детство своё вспоминает. Мама тоже закрывает глаза. И Боря закрывает. Ему кажется, что кроме этого стука на земле больше ничего не существует.

— Как сердце стучит, — шепчет мама.

— Да, сердце леса, — соглашается бабушка Жанна.

Боря дотрагивается рукой до груди в том месте, где бьётся его сердце. Чувствует удары и даже как будто слышит стук.

— А что вы здесь стоите? — раздаётся вдруг голос сзади.

Все оборачиваются. Папа!

— Мы тут сердце леса слушаем, — раскинула руки мама, пытаясь обнять лес.

Папа прислушивается. Но уже ничего не слышно. Дятел закончил свою работу и скрылся от любопытных глаз в глубине леса.

В приоткрытое окно кухни слышно, как на улице истошно кричат чайки. Мама ставит на газовую плиту чайник, зажигает огонь и садится напротив Бори, напевая себе под нос. Боря уплетает кукурузные хлопья с молоком. На дне его миски нарисована космическая ракета. Но до неё ещё надо добраться. Чайки за окном вопят, что есть силы.

— Ой, вернулись! Надо же, в этом году раньше обычного, — мама вытирает руки о передник.

Боря продолжает есть, поглядывая в окно.

— Мама, если закрыть глаза, то можно представить, что мы на море, — говорит он.

— Ешь давай. Море ему привиделось. Я сама на море лет десять не была.

— А хотела бы?

— Конечно! Доедай и иди погуляй.

Вскоре Боря убеждается, что ракета на дне миски никуда не улетела. На ходу бросает: «Спасибо!» и бежит во двор. На улице накрапывает мелкий дождь. В небе кружатся чайки. «Душ принимают», — думает Боря и тоже подставляет веснушчатое лицо под тёплые капли.

Одна из птиц пристроилась на красной крыше полукаменной школы. Важно ходит по металлическому коньку. Смешно отряхивается от летящих дождевых капель.

На крыльцо выходит мама, машет в небо рукой:

— Ну, привет, привет, родственники! Прилетели, молодцы!

Боря улыбается:

— Почему родственники? Мы же Синицыны, а не Чайкины?

— Лариса в переводе с греческого означает «чайка». Поэтому и родственники.

И правда! Маму-то Ларисой зовут.

Боря хватает велосипед и идёт к калитке.

— Ты куда под дождь? — останавливает мама.

— Так он маленький. Я немного покатаюсь и приду. Боря садится в седло и лихо выворачивает на дорогу.

— Осторожней! — доносится вслед.

Но Боря уже не слышит маму. Он мчится по улице, распугивая зазевавшихся собак и кошек. Когда дождь усиливается, Боря возвращается домой. Он видит, что чайки окружили мусорный бак во дворе и пируют съедобными остатками. Везде валяются пакеты и бумага, банки и коробки. Боря бросается домой.

— Мама! — кричит он с порога. — Твои родственники развели бардак!

Мама в это время спит на диване. Спросонья она не может ничего понять:

— Какие родственники?

— Так вот же они! Чайки! Смотри, что натворили! — показывает он в окно.

Мама выбегает на улицу, размахивая кухонным полотенцем, как флагом. Она распугивает птиц. Те улетают, оглашая окрестности морскими криками. Мама с Борей собирают в большой серый мешок разбросанный чайками мусор.

— Надо сказать папе, чтобы приладил замок, — мама закрывает бак крышкой. — Видишь, какие они сильные! Крышку ухитрились сорвать.

— Мама, а можно папа сделает замок на выходных? Я хочу посмотреть на чаек поближе. А мусор я потом уберу! Можно?

— Хорошо. Только один день! — строго отвечает мама.

Боря с папой едут на поезде в Калининград. Колёса грохочут по рельсам. За окном проплывают поля, леса, города, сёла… Иногда рядом с железной дорогой тянется шоссе. Боре интересно, что едет быстрее — поезд или автомобиль. Получается по-разному. То поезд обгонит колонну машин, то машины обойдут поезд.

Поезд то набирает ход, то останавливается на станциях. Снуют пассажиры — кто-то заходит, кто-то выходит. Боря ждёт, когда и они с папой сойдут на нужной им станции, и он увидит места, где ещё никогда не был, где родился папа и живёт дедушка Иван.

Дом дедушки кажется огромным — двухэтажный, с большими окнами. От прохожих дом прячется за деревьями старого сада. На крыше — гнездо аистов. Это поражает Борю больше всего. Раньше он никогда не видел этих птиц, а по рассказам мамы Боря знает, что аисты приносят людям детей. Но в огромном доме, кроме дедушки, никто не живёт.

— Папа, детей ведь аисты приносят? — уточняет Боря, когда они с папой выходят посмотреть сад.

— Конечно! А кто же ещё?

— Они приносят детей только молодым?

— Отчего же? Любви все возрасты покорны, — загадочно отвечает папа, пробираясь через заросли вишни к яблоне. — Надо только попросить.

— А как надо просить? — не унимается Боря.

— Я уже не помню, спроси у дедушки.

Вечером папа разжигает мангал. Жарит шашлыки и сосиски.

— Ох, и аромат у вас — на всю деревню! — в калитке появляются соседи Анна Сергеевна и Степан Антонович. — Пустите на ужин?

— Милости просим!

— А мы с арбузом. В этом году ещё не пробовали.

Стол накрывают на веранде. Папа разрезает арбуз. Арбуз трескается. Боре достаётся первый кусок:

— Вкуснотища!

— Аисты в этом году поздно прилетели, — Степан Антонович протягивает арбуз жене.

— А куда им спешить? Пусть погреются в южных странах. Нынче у нас лето не особо тёплое, — поддерживает разговор дедушка Иван.

— Ты счастливый, Ваня, — говорит Анна Сергеевна. — Вон уж сколько лет к тебе аисты прилетают. Они ведь где попало не живут. Чувствуют, где хорошие люди.

После ужина все расходятся. Боре достаётся кровать в комнате на втором этаже. Он подходит к окну, отодвигает занавеску. Отсюда хорошо просматривается сад. За садом — забор, дорога, поле, река, лес. Видно, как солнце прячется за верхушки деревьев.

Боря достаёт из рюкзака карандаши. Садится за стол. На бумаге появляется двухэтажный дом с гнездом аиста на крыше. В комнату входит дедушка:

— Ты чего не спишь, Борис?

— Не хочется, — Боря продолжает рисовать. — Дедушка, а это правда, что детей приносят аисты?

— Так говорят, но я сам никогда не видел.

— А как же папа? Разве его не аист принёс?

— Конечно, аист. Только детей приносят не те аисты, что видны глазам, а волшебные — их мало кто может увидеть.

— А, понятно. Я и думаю: почему у нас аисты не летают, а дети у всех есть. Значит, это невидимые аисты?

— Да, невидимые, но самые важные птицы для семейного счастья.

— Дедушка, это тебе, — Боря протягивает рисунок.

— Спасибо! Красивый дом получился. И птицы, как живые. Возле кровати повешу, буду вас вспоминать. А вы на следующий год опять приезжайте аистов посмотреть!

По небу бегут два десятка барашков. Иногда какой-нибудь особо шустрый из них догоняет впереди бегущего и сливается с ним. Тогда вместо двух барашков получается один большой баран, такой же рогатый и кучерявый.

Боря лежит на песке и рассматривает облака. Бабушка Жанна купается. Боря сам упросил её пойти с ним на речку. Одного его не пускают, хоть река здесь и довольно мелкая. Боря уже накупался вдоволь, ему хочется поскорее вернуться домой.

Дома в морозильнике его ждёт шоколадное мороженое. В такую жару — как раз то, что надо. Но бабушка Жанна не торопится выходить из воды. Она ныряет, выныривает, фыркает от удовольствия. Ложится на спину, плывёт по течению. Разворачивается, плывёт назад, энергично загребая воду руками. А потом всё повторяется.

Боря терпеливо ждёт, разглядывая небо. Барашки убегают. На смену им появляется самолёт, за ним тянется широкая белая полоса. Следя за самолётом, Боря засыпает.

— Бегом домой! — слышит он во сне.

Открывает глаза. Бабушка Жанна, уже одетая, наматывает на голову полотенце:

— Сейчас дождь ливанёт!

Боря вертит головой. Туч нигде не видно. Только на западе кромка неба слегка потемнела.

— Видишь, ласточки над водой низко летают. Это к дождю, — объясняет бабушка.

— Они так мошек ловят, — Боря натягивает футболку. — Нам в садике Анна Витаминовна говорила. Над водой комаров и мошек больше всего.

— Пойдём скорее, учёный, — бабушка Жанна вышагивает впереди, придерживая рукой «чалму» на голове. До дома далеко — две улицы и переулок. Бабушке Жанне больше семидесяти лет, но бежит она быстро, Боря едва за ней поспевает.

Туча стремительно приближается. Первые крупные капли шмякают Борю по голове и плечам. Сверкает молния. Ещё одна! Грохочет гром. Бабушка Жанна оглядывается на отстающего Борю. Её нога попадает в ямку. Бабушка охает и садится на землю, хватаясь за лодыжку:

— Всё. Идти не могу.

Боря пытается помочь бабушке встать, но у него не получается, тогда он видит в придорожной канаве палку. Хватает её и даёт бабушке. Она потихоньку встаёт, прихрамывая и опираясь на палку, шагает к дому.

— Может, надо в скорую позвонить? — растерянно предлагает Боря.

— Доберёмся до дома и позвоним, — говорит бабушка.

Скорая помощь приезжает быстро. Бабушку Жанну укладывают на носилки и загружают в машину, Борю усаживают на сиденье рядом с ней. В больнице после рентгена доктор говорит бабушке Жанне:

— Перелома у вас нет. Это хорошо. Только вывих. Сейчас мы вам сделаем тугую повязку. Через неделю будете летать, как ласточка.

За окном грохочет гром. Льёт как из ведра.

Быстро пролетает лето. Борька идёт в первый класс. Наступает тёплая золотая осень. Однажды их учитель Юрий Петрович ведёт первоклашек в поход — на природу.

Дорога бежит через лес и поле к реке. На берегу они делают привал. Ребята бегают по траве, едят принесённые с собой бутерброды.

Над головой, курлыкая, пролетает стая журавлей. Птицы летят неровным клином — верхняя часть длиннее и ломается ближе к хвосту. В сломанном звене три птицы.

— Красиво летят, — говорит Юрий Петрович и, прикрыв глаза рукой, как козырьком, всматривается ввысь.

— Куда они летят? — спрашивает Антон.

— В Африку, — отвечает учитель.

— Там же жарко, — щурится от солнца Ленка.

— А у нас зимой холодно и много снега. Где они будут корм искать? — рассуждает Боря.

Юрий Петрович продолжает:

— Вот ведь какое чудо — птицы. Научатся летать и уже знают, куда лететь, где искать кров и еду. А человеку, чтобы всему научиться, нужно сначала школу закончить, потом университет или колледж. А птицам что? Встали на крыло и полетели.

Все молчат, слушая удаляющееся курлыканье. Вскоре журавли превращаются в маленькие чёрные точки и исчезают в голубом небе.

Юрий Петрович вздыхает:

— Ну что, возвращаемся в школу?

Дорога к селу идёт через поле.

— Юрий Петрович, расскажите что-нибудь, — просит Лена.

Учитель на минуту задумывается и начинает рассказ:

— Жил-был на свете великан. Домом ему служила высокая гора, колодцем — озеро у подножия горы. Пищу великан добывал в лесу и в воде. Но, несмотря на свой гигантский рост, ел он мало. Плошку берёзовых веников, плошку сосновых кореньев, плошку водорослей. Съест — и весь день сыт. До поры до времени великан жил — не тужил, был всем доволен. Но в последнее время его замучила бессонница. А всё из-за комаров. Они звенели возле уха и не давали заснуть. Великан пытался ловить комаров. Хотя они в тех местах были размером с воробья, поймать их не удавалось. Комары ускользали сквозь толстые пальцы великана.

Тогда он решил придумать отпугивающее комаров зелье. Поставил на огонь чан с водой, опустил в него деревья вместе с корнями и листьями. Варил три дня и три ночи. От варева исходил такой приятный аромат, что на него слетелись все комары. Запах одурманивал. Комары падали в чан и тонули. К вечеру не осталось ни одного насекомого. Великан обрадовался и пошёл спать.

В ту ночь его никто не будил. Утром великан вышел на улицу и не поверил глазам. Под лучами солнца снадобье в чане нагрелось. Оно пузырилось и сверкало. А из него вылетали птицы — розовые, жёлтые, голубые, зелёные… Они пели так сладко, что хотелось их слушать и слушать. Великан не мог отвести глаз от дивного зрелища. Но продолжалось это недолго. Сладкоголосые птицы поднялись в небо и улетели.

— Куда? В Африку? — спрашивает Антон.

— Может, и в Африку. Но больше великан их не видел.

— А комары совсем пропали? — интересуется Боря.

Юрий Петрович кивает:

— Да, в тех краях больше никогда не было комаров величиной с воробья. Хотя маленькие комары, как у нас, остались. Но великан не слышал их писка, да и самих комаров не видел, настолько они были малы по сравнению с ним.

— Нам бы такой антикомарин, — мечтательно произносит Ленка.

— А зачем он тебе? Если комары исчезнут, и другие животные пострадают. Птицы же питаются комарами. Правда ведь, Юрий Петрович? Я в книге читал, — говорит Боря, заглядывая учителю в лицо.

— Правда, — подтверждает Юрий Петрович. — В природе всё взаимосвязано, от всего своя польза.

В школе учиться интересно, но с сестрой проводить время ещё интереснее. Лельке, сестре Бори, семь месяцев от роду, но она уже многое умеет: ползать по-пластунски, сидеть в шёлковых подушках, как падишах, есть без ложки, дёргать кота за хвост. Мама часто играет с ней в одну игру. Она берет Лелькину ладошку и водит по ней пальцем, приговаривая:

— Сорока-белобока кашу варила, кашу варила, деток кормила. Этому дала, этому дала, этому дала, этому дала…

Мама поочерёдно загибает Лелькины пальчики, доходит до мизинца и говорит:

— А этому не дала! Он дрова не рубил, воду не носил, печку не топил, кашу не варил, Лелю не кормил!

Лелька смеётся — ей щекотно. А Боре жалко мизинчик: он ведь сороке-маме не помогал, потому что мал, а ему каши не досталось. Лелька тоже маленькая и маме с папой не помогает, но кашей её всегда кормят.

По дороге в школу Боря часто встречает сорок. И давно заметил, что характер у них шумный. То они поссорятся из-за корочки хлеба возле мусорного бака, то не поделят ветку на дереве. А то одна сорока своей трескотней такой шум поднимет, что вся улица выходит поглядеть, что же с ней стряслось.

Ещё осенью на кусте сирени бабушка Жанна повесила самодельную кормушку для птиц — вырезала в пятилитровой бутылке квадратное отверстие, а пробку закрутила, чтобы снег не попадал.

Каждое утро кто-нибудь из семьи Синицыных выносит птицам корм: крупу, хлебные крошки, остатки каши. Даже кусочек сала папа повесил рядом с кормушкой.

Зимы холодные. Корм птицам найти трудно, а тут для них целая столовая. Прилетают стайками синицы, воробьи, парами-тройками — снегири и свиристели.

Как-то Боря увидел в окно, что к кормушке подлетела сорока. Она разогнала мелкий птичий народ, втиснула в квадратное окошко полтуловища и опустошила запасы. Боря хотел шугануть сороку, чтобы она других не обижала, но бабушка Жанна его остановила:

— Пусть поест. Тоже ведь божье творение. А я потом ещё корма вынесу. Всем хватит!

Как-то все ушли по своим делам, а Борю оставили нянчится с Лелькой. Он катает её в коляске по дому. Смотрит в окно и видит, что в кормушке снова обедает сорока.

Боря подкатывает коляску к окну и показывает сестре:

— Вот она, сорока-белобока. Видишь?

Лелька смотрит на птицу, гукает и улыбается во все свои четыре зуба.